Смирнова Инна Михайловна

Величайшие загадки и тайны магии

Величайшие загадки и тайны магии

Автор-составитель И. М. Смирнова

УТРО МАГИИ

Человек должен верить, что непонятное можно понять: иначе он не стал бы размышлять о нем.

И. В. Гете

Трудно сказать, когда появилась магия. По мнению британского этнографа Б. Малиновского, «магия не имеет «начала», она не создается и не выдумывается. Магия просто была с самого начала, она существовала всегда как существеннейшее условие всех тех событий, вещей и процессов, которые составляют сферу жизненных интересов человека и не подвластна его рациональным усилиям. Заклинание, обряд и цель, ради которой они совершаются, сосуществуют в одном и том же времени человеческого бытия» (Магический кристалл. М., 1994, с. 109).

Вероятно, магия зародилась вместе с первыми проблесками сознания в те далекие доисторические времена, когда человек впервые попытался осмысленно посмотреть вокруг. Эта осмысленность и выделила его из животного мира, заставила одушевить природу и привела к магии. Ибо магия — это атрибут чисто человеческий. Б. Малиновский писал:

«Магия не только воплощается человеком, но и человечна по своей направленности: магические действия, как правило, относятся к практической деятельности и состоянию человека — к охоте, рыбной ловле, земледелию, торговле, к любви, болезням и смерти. Объектом магии оказывается не сама природа, а человеческое отношение к ней и человеческие действия с природными объектами. Более того, результаты магических действий, как правило, воспринимаются не как то, что дает природа под влиянием колдовских заклинаний, а как нечто специфически магическое, то, чего сама природа произвести не может и что подвластно лишь магии. Тяжелые заболевания, страстная любовь, стремление к торжественным церемониям и другие подобные явления, свойственные телесной и духовной природе человека, выступают как непосредственные результаты колдовства и обряда. Поэтому магия не выводится из наблюдений за природой или из знания ее законов, она выступает изначальным достоянием человека, поддерживаемым культурной традицией и подтверждающим существование особой независимой власти, благодаря которой человек может осуществлять свои цели.

Поэтому магическая сила не растворена в универсуме бытия, не присуща чему бы то ни было вне человека. Магия — это специфическая и универсальная власть, которая принадлежит только человеку и обнаруживает себя только в магическом искусстве, изливается человеческим голосом и передается волшебной силой обряда» (Магический кристалл. С. 88—89).

Магию создал человек и, создав, оказался рабом своего создания. Нам неизвестно, какой хаос чувств и мыслей (мы даже не знаем, в какую форму они облекались) царил в голове нашего далекого предка. И что поразительно: несмотря ни на что, шаг за шагом этот хаос выстраивался в систему — ложную? неложную? — ив конце концов удивительным образом привел человека из тьмы веков в современный мир. Но пройденный человеком путь развития был трудным, полным борьбы и страданий, открытий и потерь.

«PRIMUS IN ORBE DEOS FECIT TIMOR»

«Богов первым на земле создал страх» — эта ставшая крылатой фраза принадлежит римскому поэту I века н. э. Публию Папинию Стацию (Фиваида, III, 661).

В самом деле, религия, то есть вера в сверхъестественное, в какой бы форме она ни выражалась — в виде веры в фетиш и тотем, духов и богов, табу и колдовство, бессмертие души и загробный мир и связанных с ней обрядовых действий и эмоциональных переживаний, — зародилась в результате бессилия первобытных людей в борьбе с природой. Именно ограниченность власти человека над природой неизбежно привела к тому, что психика и сознание человека оказались целиком во власти надежды или страха. А это наиболее благоприятная почва для повышенной внушаемости, так как страх, растерянность, неуверенность снижают тонус коры головного мозга, не говоря уже о том, что неизбежные спутники таких ситуаций — голод, усталость, истощение — ведут к тому же результату. Известный французский ученый JI. Леви-Брюль (1857—1939) не без основания утверждал, что «преобладающее место в представлениях о невидимых силах занимает обычно тревожное ожидание, совокупность эмоциональных элементов, которые сами первобытные люди чаще всего характеризуют словом «страх» (Леви–Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1994, с. 391).

По мнению Л. Леви–Брюля и целого ряда других исследователей, мышление первобытных людей, а точнее, их коллективные представления, глубоко отличны от современных. Главное отличие следующее: психическая деятельность первобытных людей является мистической. Действительно, если представление современного человека — это по преимуществу явление интеллектуального или познавательного порядка, то у первобытных людей под формой деятельности сознания следует понимать «не интеллектуальный или познавательный феномен в его чистом или почти чистом виде, но гораздо более сложное явление, в котором то, что считается у нас собственно «представлением», смешано еще с другими элементами эмоционального или волевого порядка, окрашено и пропитано ими, предполагая, таким образом, иную установку сознания в отношении представляемых объектов».

«Кроме того, — как пишет Л. Леви–Брюль о первобытном мышлении, — коллективные представления достаточно часто получаются индивидом при обстоятельствах, способных произвести глубочайшее впечатление на сферу его чувств. Это верно, в частности, относительно тех представлений, которые передаются члену первобытного общества в тот момент, когда он становится мужчиной, сознательным членом социальной группы, когда церемонии посвящения заставляют его пережить новое рождение, когда ему, подчас среди пыток, служащих суровым испытанием, открываются тайны, от которых зависит сама жизнь данной общественной группы.

Трудно преувеличить эмоциональную силу представлений. Объект их не просто воспринимается сознанием в форме идеи или образа. Сообразно обстоятельствам теснейшим образом перемешиваются страх, надежда, религиозный ужас, пламенное желание и острая потребность слиться воедино с «общим началом», страстный призыв к охраняющей силе; все это составляет душу представлений, делая их одновременно дорогими, страшными и в точном смысле священными для тех, кто получает посвящение. Прибавьте к сказанному церемонии, в которых эти представления периодически, так сказать, драматизируются, присоедините хорошо известный эффект эмоционального заражения, происходящего при виде движений, выражающих представления, то крайне нервное возбуждение, которое вызывается переутомлением, пляской, явлениями экстаза и одержимости, все то, что обостряет, усиливает эмоциональный характер коллективных представлений; когда в перерывах между церемониями объект одного из представлений выплывает в сознании первобытного человека, то объект никогда, даже если человек в данный момент один и совершенно спокоен, не представится ему в форме бесцветного и безразличного образа. В нем сейчас же поднимается эмоциональная волна, без сомнения, менее бурная, чем во время церемонии, но достаточно сильная для того, чтобы познавательный феномен почти потонул в эмоциях, которые его окутывают» (Л. Леви–Брюль. С. 28—29.)

Именно бессилие и страх перед окружающим миром в совокупности с мощным эмоциональным посылом и привели к тому, что вся природа для первобытного человека была полна скрытой жизни и таинственных влияний. Он жил в мире, где всегда действуют или готовы к действию бесчисленные, вездесущие тайные силы, почти всегда невидимые и страшные: часто это души покойников и множество духов с более или менее определенным личным обликом. Во всяком случае, так считают большинство антропологов и этнографов. Один из известнейших среди них Дж. Дж. Фрэзер в «Золотой ветви» собрал огромное количество свидетельств подобного рода: «воображение фараонов в страхе блуждает среди целого мира привидений… нет скалы, дороги, реки, леса, где их не было бы… везде — духи…», «кадары считают себя окруженными множеством невидимых сил. Одни из них являются душами предков, другие как будто служат только воплощением того неопределенного чувства тайны и беспокойства, которым уединенные горы, реки и леса наполняют воображение дикаря…».

Поэтому любое, самое рядовое событие принимается за проявление одной или нескольких таких сил. Льет ли долгожданный дождь или продолжительная засуха губит урожай — первобытный человек не сомневается, что это произошло потому, что предки или духи таким образом засвидетельствовали свою благосклонность или, наоборот, посчитав себя обиженными, требуют умилостивления. Точно так же никакое предприятие не может иметь удачу без содействия невидимых сил. Поэтому первобытный человек не отправится на охоту, не примется за изготовление орудий труда, если мистические силы не обещали помощи, если начало предприятия не освящено и не осенено магической силой.

Одним словом, видимый и невидимый миры в его представлении едины, и события видимого мира в каждый момент зависят от сил невидимых. Этим и объясняется то место, которое занимали в жизни первобытного человека жертвоприношения, ритуальные церемонии — магия.

ОТ МЫСЛИ К РИТУАЛЬНОМУ ДЕЙСТВУ

Пути человеческой фантазии неисповедимы. И все же, хотя разные народы, отдаленные друг от друга временем и пространством, придумывали свои мифические ритуалы, последние в своей основе имели много общего. И это неудивительно: магию создали люди, и то, что они нафантазировали, явилось в первую очередь результатом особенностей их психической деятельности. Именно особенности первобытного мышления и привели к созданию магических ритуалов в том виде, в каком мы их знаем.

По мнению исследователей, первобытное мышление имело следующие особенности: оно было предметно–практическим, чувственно–конкретным и содержало элементы наивной диалектики.

В силу предметно–практического мышления первобытные люди воспринимали предметы и явления в неразрывной связи со своими потребностями, отождествляли себя с животными, растениями, камнями. В австралийских мифах, например, часто говорится о том времени, «когда кенгуру и собаки были людьми». Североамериканские индейцы вспоминают, что «давным–давно все вещи в природе — и животные, и птицы, и деревья, и солнце, и луна — были похожи на нас», «звери и деревья могли говорить друг с другом словно люди» (Всевидящий глаз. М., 1964, с. 88). Очевидно, личное «я» и мир были для первобытного человека одной нерасчлененной общностью. Это чувство единства человека с природой и явилось важной предпосылкой возникновения магии. Примечательно, что в этом смысле первобытный человек не слишком грешил против истины, ибо по своей сути он действительно являлся частью природы, выделившейся из нее в силу своего сознания. (Кстати, мы не знаем, существуют ли в мире другие формы сознания…)

Чувственно–конкретное мышление, в свою очередь, привело к тому, что первобытный человек представлял мир так, как непосредственно видел его, и часто осваивался с силами природы путем олицетворения, то есть уподобления ее себе, наделяя окружающий мир явлений и природы человеческими чувствами. Первобытный человек предполагал, что все предметы и явления такие же живые, как он сам. Бушмены, например, уверены, что огонь — живое существо, так как он ест, ибо все, что попадает в него, исчезает. Даже имя у многих народов понималось как живое существо. «…Первобытные люди рассматривают свои имена как нечто конкретное, реальное и часто священное… Индеец рассматривает свое имя не как простой ярлык, но как отдельную часть своей личности, как нечто вроде глаз и зубов. Он верит, что от злонамеренного употребления его имени он так же будет страдать, как и от раны, нанесенной какой–нибудь части его тела» (Л. Леви–Брюль, с. 41).

Элементы наивной диалектики проявились в том, что первобытный человек ощущал свою жизнь прежде всего как движение, окружающий мир представлялся ему вечно движущимся вокруг него. Недаром на пещерных рисунках эпохи палеолита, на чукотских рисунках, сделанных охрой и кровью оленей на гладких деревянных дощечках, на рисунках австралийцев и других народов звери и люди неизменно куда–то бегут либо движутся в неистовом танце.

Однако сознание первобытных людей не могло состоять из сплошных иллюзий и заблуждений. В определенной мере их мышление правильно отражало действительность, иначе они не смогли бы приспособиться к окружающей среде и выжить. Поэтому, кроме «магического» мышления со всеми его особенностями, у первобытных людей имелись рациональные представления об окружающем мире.

Хотя органы чувств первобытного человека были необыкновенно развиты, анализировать и упорядочивать материал впечатлений он еще не мог. В силу этого на основании странных для нас ассоциаций, по цвету, звуку, движениям первобытный человек устанавливал связь вещей и явлений и отдавал целые группы их в ведомство сверхъестественных сил, которые наделял в большой степени атрибутами животных и человека. Так, количество и распространение дождя в известной местности, согласно верованиям, зависят от того, что будет делать колдун с толченой известью, таинственно похожей на облака. Но раз эта связь принята, дальнейшие рассуждения и последующие действия развиваются по всем правилам аналогии. Вступает в силу принцип симпатической магии: рассыпая известь по ветру в разных направлениях, человек уверен, что эти действия повторяются с полным тождеством в родственной сфере, то есть на небе, где образуются облака, из которых пойдет дождь.

Однако далеко не все магические ритуалы были столь абсурдны. В 1885 году русский этнограф М. И. Кулишер опубликовал статью «Источники материализма». В ней автор пишет, что магия возникла потому, что первобытный человек в поисках причинности установил, что все явления находятся между собой в постоянной зависимости, что в природе существует контагиоз (лат. contagium — зараза), то есть принцип заразительности. При этом первобытный человек основывался на реальном опыте, он наблюдал, что холод или тепло передаются от одного предмета к другому, что болезнь переходит от больного к здоровому. Поэтому первобытный человек стремился свойства одного предмета перенести на другой, совершить такое действие, чтобы они вступили в контакт. Как указывает М. И. Кулишер, далеко не все магические обряды были основаны на воображаемых аналогиях; многие панацеи народной медицины, относимые к колдовству, в действительности основаны на знании свойств предмета через прикосновение передавать свои особенности другому предмету. Например, обряд опахивания, имевший целью помешать занести холеру, хотя и относился к разряду магических, в действительности же уничтожал дороги вокруг определенного места и тем самым снижал опасность заражения.

Особенности мышления первобытного человека привели к причудливому смешению в его сознании реального и мистического с превалированием последнего. Поэтому первобытный человек начинает думать, что, захватив в свои руки невидимые нити, протянутые в окружающий его мир, он может управлять этим миром и участвовать в его творческой жизни.

Так, у племен Центральной Австралии до сих пор ежегодно много времени уходит на сложные символические действия: участники магического обряда изображают драматические картины, подражают движениям животных, выполняют кровью хитрые чертежи на земле. Все эти церемонии направлены на то, чтобы добиться удачи на охоте или увеличить урожай. При этом, согласно верованиям, каждая группа людей имеет волшебную силу только над определенными животными, с которыми она соединена таинственным знаком. Часто эта группа людей не может, по священным соображениям, употреблять данных животных в пищу; тогда она работает для другой группы, соседней, дружественной. А та, в свою очередь, в меру своих сил и посредством магических обрядов доставляет союзникам нужный им продукт. Здесь уже имеет место своего рода магическая кооперация, цель которой — сохранить или увеличить питательные ресурсы значительного сообщества людей.

Такая сложная деятельность показывает, что человеческий интеллект уже проделал большую и сложную работу: собрал массу материала, сравнил и установил аналогии. При этом произошла своеобразная психологическая инверсия: всю работу своего сознания человек перенес на внешний мир. И тогда оказалось, что внешний мир, если только глубже в него вглядеться, смотрит на человека особым таинственным ликом, идет к нему навстречу посредством своих особых знаков.

Итак, мысль породила ритуальное действо, которое стало передаваться от поколения к поколению. Мысль породила миф как способ истолкования окружающего мира. И мысль же породила магию как способ воздействия на этот мир.

МАГИЧЕСКИЕ ОХОТНИЧЬИ КУЛЬТЫ НЕАНДЕРТАЛЬЦЕВ

В горах Швейцарии, в заоблачных высотах над долиной реки Тамины, находится знаменитая пещера Драхенлох. Вход в нее, расположенный на высоте 2445 метров над уровнем моря, получил название Драконовой дыры. Издавна ходили слухи, что когда–то там обитал крылатый дракон, и еще в 1869 году в путеводителе по этому краю говорилось, что на полу пещеры находится множество огромных костей.

В 1917—1921 годах преподаватель Теофил Нигг и Эмиль Бехлер из музея в Сен–Галлене начали исследования в таинственной пещере и сделали любопытные открытия. В одном из залов за перегородкой, сложенной сухой кладкой из известняковых плит, они обнаружили захороненные медвежьи черепа. Еще более интересная находка ожидала исследователей на пути к следующему залу: рядом с большим, обложенным крупными камнями очагом находилась обширная ниша, закрытая мощной известняковой плитой, а в нише — семь медвежьих черепов, обращенных мордой в одном направлении — в сторону входа в пещеру. Некоторые из черепов сохранили–последние шейные позвонки, что свидетельствовало о преднамеренном отделении головы от туловища.

Обнаруженные находки навели Т. Нигга и Э. Бехлера на мысль: не служат ли специально уложенные группы черепов каким-либо памятником, свидетельствующим о магических церемониях неандертальцев, о медвежьем культе, широко распространенном у многих народов.

Через год после находки медвежьего погребения было сделало еще одно важное открытие: каменный шкаф с медвежьими черепами. А годом позже обнаружили между вертикально поставленными известняковыми плитами различного размера, покрытыми сверху большой горизонтальной известняковой плитой, хорошо сохранившийся череп пещерного медведя. Нижняя часть черепа отсутствовала, а через его скуловую дугу была продета бедренная кость молодого пещерного медведя. С обеих сторон черепа лежали две берцовые кости. Более подробные исследования показали, что две из четырех костей принадлежали одному зверю.

Но и это еще не все. В одной из ниш между большими камнями, когда–то давно упавшими с потолка, лежали неповрежденные черепа пещерных медведей. Неандертальцы использовали здесь естественно образовавшуюся впадину для укладывания черепов убитых животных. Недалеко отсюда были найдены еще два медвежьих черепа; причем оба были засунуты под плиты известняка, а вокруг лежали обработанные камни.

Находки в Драхенлохе не были единственными. Искусственные нагромождения черепов пещерных медведей, иногда вместе с длинными костями конечностей, были позднее обнаружены и в других пещерах: пещера Поточка Зиялка в горном массиве Ольшева в Словении; пещера Вилдеманнлислох в Швейцарии; Петрова пещера (Петерхель) в Велдене в Баварии; Радоховская пещера в Польше у населенного пункта Ладек Здрой; пещера Зальцофенхехль в Австрийских Альпах; Кударо I в Южной Осетии; пещера Ишталлошко в Буковых горах в Венгрии; пещера Ветерница в Хорватии.

Последняя представляет особый интерес, так как в ней состоялась находка, убедительно подтверждающая факт совершенно особого отношения к черепам медведей. Ветерница расположена в 9 километрах от города Загреба, в горах; протяженность ее подземных лабиринтов — более двух километров. В ней обнаружено более 70 черепов и более 200 нижних челюстей, что же касается выкопанных костей, то они принадлежат не менее чем 700 медведям — от эмбрионов до престарелых особей. Охотники соорудили три очень интересных памятника. Первый представляет собой группу из шести медвежьих черепов со следами воздействия человека; второй — это естественная ниша, замаскированная тщательно уложенными камнями, и в ней череп медведя без нижней челюсти; и, наконец, третья достопримечательность: опять–таки заваленная каменной глыбой камера с медвежьим черепом, самым крупным из найденных здесь, обращенным мордой в сторону входа в пещеру. Несомненно: это дело рук человеческих и тайники в пещерных нишах имеют особое значение.

Но какое?

По мнению ряда исследователей, это памятники какой–то деятельности неандертальских охотников, которая может быть удовлетворительно объяснена только в связи с их охотничьей магией. К сожалению, памятники ничего не говорят об обрядах этих самых древних в истории человечества магических охотничьих культов. С большой долей достоверности можно утверждать лишь то, что первобытные охотники не имели таких сложных обрядов, которые встречаются в настоящее время у некоторых примитивных народов, и что эти обряды всегда проводились на мертвых животных, а не на живых, как это делается во многих случаях сейчас.

Пытаясь найти объяснение находкам в медвежьих пещерах, известный чешский археолог Карел Скленарж пишет: «…существует несколько достаточно убедительных находок, евидетельствующих о том, что в среднем палеолите и на начальных этапах позднего палеолита отдельные группы древних людей использовали в своих проводимых в пещерах обрядах охотничьей магии (?) черепа пещерных медведей, иногда укладывали их в каких-то ритуальных целях в каменные «лари», специально для этого устроенные, или закрытые стенные ниши.

Какое конкретно отношение к медведю или какой культ медведя следует иметь в виду (был ли он связан с охотничьей магией, поклонением тотемному животному или божеству, культом предков, особым положением медведя в системе представлений древнего человека о мире и природе), едва ли можно установить. Ясно лишь то, что особое отношение к медведю, которое прослеживается у охотничьих племен Северного полушария (в Сибири и в районах Северной Японии), а также в языке и мифологии древних исторических европейцев, имеет действительно древнюю традицию.

«Пещерный человек», претендент на роль будущего владыки природы, и пещерный медведь, властелин делювиальных лесов, выступали скорее всего как соперники, причем благодаря оружию, которым располагал человек, и коллективным методам охоты соперники были почти равные по своим возможностям. Чем был человек для медведя (кроме носителя опасности), этого нам, конечно, ни один медведь не поведает, что же касается значения медведя для человека, то, видимо, оно было намного более важным, чем это осознавал сам палеолитический человек и чем это представляется нам. И дело было не только в охотничьей добыче (мясе, шкуре, нижней челюсти, из которой могло быть сделано весьма действенное оружие с острием — единственным оставленным клыком на конце).

Кто ведает, не побудили ли к подражанию царапины на стенах пещер, оставленные медведями, точившими свои когти, и не способствовали ли они, таким образом, возникновению палеолитического искусства? Так считал по крайней мере большой знаток этого искусства профессор Гуго Обермайер, а за ним и некоторые другие» (Скленарж К. За пещерным человеком. М., 1987, с. 169—171).

Дальнейшие археологические наблюдения показали, что в магических охотничьих культах неандертальцев важную роль играли не только пещерные медведи, но и другие животные. Так, в июне 1938 года академик А. П. Окладников, производя раскопки в горах Южного Узбекистана, в гроте Тешик–Таш обнаружил погребение неандертальского мальчика 8—9 лет. Вокруг скелета ребенка находились остатки шести пар рогов горных козлов разной степени сохранности, установленные попарно так, что острые концы их были обращены к детскому черепу как к центру. Одна из пар рогов была очень массивной и, безусловно, принадлежала старому и сильному животному. А. П. Окладников пришел к заключению, что это ритуальное погребение. Обнаруженные же в захоронении кости не были случайными; они принадлежат сибирскому горному козлу–кинку, основному объекту охоты тешикташских неандертальцев. Очевидно, будучи важным экономическим фактором в их жизни, «сибирский козерог» и привел к возникновению особого магического обряда.

Итак, животное, от удачной охоты на которого зависело благополучие всего жизни племени, становилось предметом религиозного — магического — поклонения. Стараясь как–то повлиять на саму охоту и ее результаты, первобытные люди придумывали ритуалы, которые, как им казалось, должны были обеспечить им успех. Так, у альпийских и некоторых среднеевропейских неандертальцев возник культ медведя, у тешик–ташских неандертальцев — культ козла. Причем последний дожил до наших дней и сохранился у некоторых народов Центральной Европы.

КУЛЬТ ЖИВОТНЫХ, ИЛИ РАЗМЫШЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА О МИРЕ И О СЕБЕ

Никто не знает, когда впервые человек задумался над великой философской проблемой: кто мы? откуда? и куда идем? Известно только, что уже с древних времен человек пытался решить вопрос своего происхождения и происхождения окружающего его мира. Объяснение это зависело от того, на какой ступени культурного развития он находился. В те далекие времена, когда человеку не хватало даже самых элементарных знаний, на которых он мог бы основывать свою точку зрения, он отвечал на мучившие его вопросы как умел и как мог. И уже тогда существовало два взгляда на происхождение человека: творцом человека был бог или боги и человек произошел от разных животных. Может быть, благодаря последнему и возник тотемизм — вера в то, что предком человека был какой–то зверь.

Сравнивая некоторые свои черты с подобными чертами животных, человек хотел, чтобы определенные свойства животных, такие, например, как сила и проворство, были развиты у него в полной мере. Поэтому люди, принадлежащие ко многим примитивным племенам, нередко утверждают, что их предки происходят от животного. Так, некоторые племена индейцев в Калифорнии верят в то, что они являются потомками снежных волков — койотов. Ирокезы считают себя потомками болотных черепах, которые в большом количестве жили некогда в трясине на местах их охоты. По мнению индейцев Перу, их предком была пума, которую они очень чтут. А туземцы с острова Борнео верят, что первые мужчина и женщина рождены деревом, которое было оплодотворено обвивающей его виноградной лозой, колеблемой ветром.

Многие народы верят, что люди были вылеплены богами из глины. Интересная легенда существует у полинезийцев. Они считают, что первые люди были сделаны богами из глины, смешанной с кровью различных животных. Это небольшое добавление о примешивании крови животных имеет глубокий смысл. Так, характер первых людей и их потомков имеет много черт тех животных, кровь которых была примешана к глине. Например, люди, которые были сделаны из глины, смешанной с кровью крысы, оказываются ворами, с примесью крови змеи — фальшивыми и неверными, с примесью крови петуха — мужественными и стойкими. Примечательно, что у многих народов, в том числе и у первобытных, символом предков был чуринг — пластинка с дырочкой, просверленной на одном конце. Во время магических ритуалов вращение чуринга на шнуре порождало сильное жужжание, приводившее в ужас людей; но не потому, что самое это жужжание было ужасным, а потому, что, по внушению колдунов и старейшин, в жужжании трещотки слышался голос самих предков. Так вот: поверхность чуринга была украшена изображениями животных.

В происхождение человека от животных верили и философы древности. Например, древнегреческий философ Анаксимандр из Милета (ок. 610—546 гг. до н. э.) говорил о происхождении человека от рыб. Он считал, что животные возникли из воды и ила под воздействием солнца, что земля первоначально состояла из этого ила и что люди были похожи на рыб; это подобие исчезло, когда вода выбросила их на сушу. Вслед за ним другой древнегреческий философ, Анаксагор (ок. 500—428 гг. до н. э.), также считал, что человек мог произойти от рыб или каких–либо других морских животных.

Но если многие народы на разных этапах своего развития вели свое происхождение от животных, то не свидетельствуют ли находки в древних пещерах о том, что уже неандертальцы поклонялись животным, в частности пещерным медведям, как своим предкам или богам (что отнюдь не исключает существования наряду с этим магических охотничьих культов, связанных с этими же животными).

Любопытную гипотезу на этот счет выдвинул этнолог Ивар Лисснер. Основываясь на анализе находок в пещере Драхенлох и других, он делает вывод, что первобытные люди верили в одного бога и лишь затем постепенно перешли к почитанию многих богов. Одним из таких богов вполне мог быть пещерный медведь. И действительно, интерес первобытного человека к медведю остается одной из самых величайших неразрешенных проблем в антропологии. Доисторические медведи были громадны и очень опасны, необычайно сильны, с острыми когтями и, несмотря на свой вес, невероятно быстры. Многие народы, от североамериканских индейцев до современных айнов на Орохоне в Сибири, верят, что медведь обладает сверхъестественными способностями и может служить в ритуальных обрядах как вестник бога.

Другим богом первобытных людей мог быть, например, северный олень. Обнаруженный в арктическом озере скелет такого оленя, удерживаемый глыбами камней, по мнению исследователей, указывает на ритуальную жертву. Как утверждает И. Лисснер, современные тунгусы, живущие в этом регионе, не принесли бы жертву таким образом, потому что каждое озеро и каждый холм, по их верованиям, имеет свою душу, и труп оленя обидел бы Владыку озера.

Итак, потрясающий факт: между 80 000 и 70 000 годами назад неандертальцы имели религию, и эта религия была монотеистической!

Позже люди оставили монотеизм, когда поверили, что существует хозяин леса, владыка горы, хозяин озера. Переход к политеизму был постепенным и не обошелся без усиления влияния колдунов и магии.

Можно сказать, что языческое божество выросло из родового тотема. Однако антропоморфизировавшись, боги продолжали сохранять черты своего происхождения: каждое божество имело свое священное животное, свой символ, выросший из первобытного фетиша. Боги Древнего Египта, например, имели головы животных: Хатхор — голову коровы, Амон — барана, Тот — ибиса. В пантеоне древних греков наряду с богами с чисто человеческим обликом были и боги, имеющие атрибуты животных (козлоногий Пан). Греческая мифология полна животной символики; Зевс принимает образ то лебедя, то быка, то орла. У индийцев — слоноголовый бог Ганеша, обезьяноголовый бог Хануман, а бог Вишу выступает то в облике рыбы, то черепахи, то вепря, то льва. Даже в монотеистических религиях животный символизм играет важную роль. У христиан четыре евангелиста имеют свои эмблемы: Лука — быка, Марк — льва, Иоанн — орла. И только Матфей представлен как человек или ангел.

Примечательно, что сохранилось также свойственное тотемизму и фетишизму грубо материалистическое восприятие божества — идолопоклонство. Для язычников бог представлялся не бестелесным, иррациональным духом, а в виде реального предмета — идола, истукана из дерева, камня или металла. Идол наделялся всеми качествами, какие, по мнению язычников, надлежало иметь богу, созданному по образу и подобию чтивших его людей. Его надо было кормить, поить, одевать, развлекать. Ему требовались жилье, женщины и другое. Его можно было разгневать и умилостивить, обмануть и обокрасть, с ним можно было поторговаться. Языческий бог требовал жертвоприношений плодами земли, скотом, вещами, драгоценностями и даже людьми. Поэтому и языческий храм, в отличие от христианской церкви, мусульманской мечети или еврейской синагоги, был не местом молитвенных собраний, а жилищем бога, «божьим домом».

Сейчас можно только предполагать, как относились к своим культовым сооружениям неандертальцы — как язычники или как исповедующие единобожие. Бесспорно одно: святилища у неандертальцев были.

ПЕЩЕРНЫЕ СВЯТИЛИЩА

Освоение пещер началось в эпоху нижнего палеолита. Археологические находки показали, что древнейшие люди стали заселять пещеры, используя их как укрытия от непогоды, а затем и в качестве жилищ. В этих естественных природных образованиях люди жили, разводили огонь, готовили пищу, изготавливали орудия, хоронили покойников и… устраивали святилища. Там, в укромных, труднодоступных, сокрытых от глаз непосвященных уголках пещер, археологи обнаружили древнейшие в истории человечества культовые сооружения — святилища неандертальцев.

А то, что ученые обнаружили действительно святилища, подтверждает, в частности, следующее: в эпоху палеолита люди в основном селились только в устьях пещер, святилища же — богато украшенные резьбой и росписью помещения — находились в глубине, в их самых потаенных закоулках. Эти культовые пещеры, пишет один из первооткрывателей, спелеолог Норберт Кастере, «хорошо скрыты и имеют трудный и опасный доступ. Кроме того, все изображения — принадлежности церемонии — находятся далеко (иногда очень далеко) от дневного света и в большинстве случаев в наиболее скрытых местах пещеры» (Кастере Н. Десять лет под землей. М., 1956, с. 160). И это не случайно: первобытные маги (как и маги последующих эпох) скрывали свои знания, так как боялись, что иначе их сила пропадет.

Одно из таких первобытных святилищ было обнаружено в пещере Монтеспан в Южной Франции на расстоянии приблизительно 1,5 километра от входа. Открытое в 1923 году Н. Кастере, это святилище и по сей день поражает воображение исследователей. Вот как описывает увиденное сам Н. Кастере:

«Наиболее важные животные эпохи выгравированы на камне: мамонт, лошадь, бизон, благородный олень, джигетан (Equus hemionus — родственник осла), дикий осел, горная антилопа, гиена. Все животные изображены искусно и с поразительным реализмом, всегда отличающим работы доисторического человека, его способность к изображению изумительна. Некоторые детали поражают своей оригинальностью, другие вызывают интерес непонятностью замысла. Например, на одной лошади видна рука с растопыренными пальцами, глубоко врезанная в ее плечо… На некоторых животных видны раны, стрелы и непонятные символы» (Кастере Н., с. 138—139).

Особого внимания заслуживает найденная в одном из залов пещеры глиняная скульптура. Она изображала медведя лежащим на согнутых лапах в положении египетского сфинкса. Между его передними лапами находилась часть черепа пещерного медведя. По–видимому, к глиняному туловищу крепилась настоящая медвежья голова. Само тело длиной 110 сантиметров при высоте 60 сантиметров отличала достопримечательная особенность: многочисленные ямки, словно бы кто–то вонзал какое–то острое оружие.

Вероятно, эти произведения искусства были связаны с выполнением каких–то магических охотничьих ритуалов: охотники выподняли вокруг них свои обряды, призванные обеспечить успех будущей охоты на настоящего медведя или другое животное, поэтому–то удары дротиками или копьями наносили по их изображениям. Подобные ритуальные действа были известны до недавнего времени, например у австралийских аборигенов.

Другое святилище было обнаружено в пещере Тюк д’Одубер, на северной окраине Пиренеев, близ города Арьежа. В последнем зале пещеры была найдена скульптурная группа высотой почти в 1 метр, представляющая двух бизонов — быка и корову перед случкой. Она сделана из глины, взятой со дна пещеры, а на земле еще видны отпечатки ног людей, которые танцевали вокруг этой скульптуры. Вероятно, здесь производилось действо, призванное обеспечить не только размножение животных, на которых охотились, но и плодовитость самих людей. Обряды, по–видимому, состояли в основном из танцев, потому что на пещерной глине около скульптуры бизонов много отпечатков человеческих ног.

Последнее, в частности, подтверждает тот факт, что пляски уже в глубокой древности имели обрядовое значение и служили для умилостивления духа того или иного животного и приобретения его расположения для удачи на охоте. Обрядовые пляски пережили века и сохранились до наших дней. Таков, например, медвежий танец снуксов, имеющий назначением снискать благоволение духов медведей, чтобы встречать их чаще и охотиться за ними, по возможности, безопаснее. У северо–американских майданов существует танец бизонов: одетые в шкуры танцоры движутся, подражая бизонам, для привлечения этих животных в места охоты и для наибольшего их размножения.

Любопытно, что обнаруженные в пещере Тюк д’Одубер следы принадлежат почти исключительно молодым людям. Вероятно, в этом тайном месте подвергались обряду инициации (посвящению во взрослых) юноши и девушки, после чего они становились полноправными членами племени.

Святилища в пещерах Монтенспан и Тюк д’Одубер не единственные дошедшие до нас памятники палеолитической эпохи. Во многих местах старой Европы исследователи находят свидетельства культов плодородия, охотничьей магии, обрядов инициации, а также такой стороны духовной жизни древнего человека, как ритуальное людоедство — каннибализм.

Но почему именно в пещерах, под землей, вдали от солнечного света отправляли неандертальцы свои обряды? Очевидно, их толкало на это не только желание соблюсти тайну, но и нечто более важное — вера в духов и почитание сил природы. Карел Скленарж писал: «…для тех, кто отправлял земледельческие культы материнства и плодородия, пещера сохраняла свое значение святилища и места, где принимались жертвы. Почитатели Великой Матери Земли не могли в конце концов найти лучшего способа войти в контакт с предметом общего поклонения, как спустившись в земные недра. И жертвенный колодец или пропасть представляли для них идеальную возможность соприкосновения с землей, источником силы и жизни, путь, по которому жертва быстрее всего могла достигнуть цели» (Скленарж К. М., 1987, с. 137).

Нетрудно представить, какое значение имели для древних пещерные святилища. Подобные места, случается, производят чрезвычайно сильное впечатление на чувствительные натуры и в наши дни. Даже и сегодня кажется, будто некие высшие — магические — силы обитают в пещерах, в которых находятся древние скульптуры и наскальные рисунки. Как пишет немецкий историк искусств Герберт Кююн, жители Африки, Франции, Испании и Скандинавских стран, где была обнаружена наскальная живопись, избегают проходить мимо таких пещер. Своего рода благоговейный страх, а возможно, и боязнь духов, незримо парящих между скал и рисунков, заставляют их держаться подальше от древних святынь. А в Северной Африке и поныне проходящие мимо кочевники приносят обеты перед древними наскальными рисунками. В XV веке папа Калликст II запретил религиозные церемонии в «пещерах с рисунками лошадей». Что имел в виду папа, неясно, но нет сомнения, что речь шла о пещерах ледникового периода с рисунками животных на стенах. Все это доказывает, что некогда пещеры и скалы с рисунками животных и скульптурами были местами религиозного поклонения.

РИТУАЛЬНОЕ ЛЮДОЕДСТВО

Не только животные, но и человек мог становиться объектом, а то и непосредственной жертвой обрядов, гарантирующих, по мнению их участников, благополучие рода. Как показали археологические раскопки в пещерах, уже в ту далекую палеолитическую эпоху имело место ритуальное людоедство: человек время от времени становился каннибалом, но не от голода, а «по идейным соображениям».

Человеческие жертвы, часто весьма многочисленные, должны были умилостивить разгневанных духов в периоды опасности и несчастий; людоедство могло быть связано и с культом предков, могло быть формой уничтожения пленных или играть роль правосудия. При этом некоторые части человеческого тела приобрели в те времена постоянные культовые функции.

КОСТИ В ЖЕРТВЕННЫХ КОЛОДЦАХ

Эти свидетельства каннибализма среди людей эпохи неолита обнаружены во многих регионах Западной Европы. В Чехии это Новая (Гайкова) пещера неподалеку от Србска над Бероункой, где вместе с неолитической керамикой были найдены расщепленные и обугленные человеческие кости. Еще более впечатляющая находка была сделана в Пещере девушек вблизи Бамберга в Германии. Там были найдены останки 38 людей, из которых только двое были взрослыми людьми, большинство же составляли дети в возрасте до 10 лет. Повсюду видны следы умышленного убийства: разбитые черепа, расщепленные и опаленные огнем кости. Немецкий археолог О. Кункель высказал предположение, что ритуальное людоедство происходило на небольшой скальной площадке, на которой хотя и не было сделано никаких вещественных находок, но химический анализ обнаружил значительно более высокое содержание фосфатов в почве, что могло быть следствием ее обогащения органикой. Глубокая пропасть–пещера служила при этом, по–видимому, жертвенной шахтой, куда сбрасывались остатки культовых пиршеств.

Еще одна подобная жертвенная шахта была обнаружена в Тюрингии на южных склонах скального массива Киффхаузер. Там в одной из пещер, в глубоком провале, были найдены многочисленные черепки, хлебные зерна, изделия из дерева, бронзовые украшения, остатки светильников из бересты, посуда из той же бересты, шнурки, сплетенные из человеческих волос, человеческие кости и другие вещи, которые на археологических стоянках обычно не сохраняются. И конечно же, на человеческих костях и черепах — следы насильственной смерти.

И наконец, в Югославии в районе Шкоциянских пещер обнаружено несколько природных жертвенных колодцев. В одном из них, без малого 100 метров глубиной, найдены 11 черепов со следами нанесения ударов.

МАСКА ИЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЧЕРЕПА

Она была найдена в 1953 году в Южнословацком крае, в лесу Киленсфа, в жертвенной пещере, носящей имя ее первооткрывателя спелеолога О. Майда–Грашко. Там, на глубине почти 14 метров, покоились останки 12 человек. На нескольких черепах обнаружены следы ударов тупым или рубящим орудием, умышленно разбитые челюсти. Глазницы расширены с помощью надрезов с внутренней стороны уже после того, как были разбиты черепа. Самой же поразительной находкой стала маска, вырезанная из лицевой части мужского черепа. Рядом найдена заготовка для другой маски.

По мнению ученых, пещера Майда–Грашко служила в древнюю эпоху местом отправления культовых церемоний, в практику которых входил и каннибализм. А необычная маска предназначалась, скорее всего, для каких–то обрядов. Пока непонятно, правда, где пользовался древний колдун маской из человеческого черепа. Вне пещеры? Или внутри ее, где в свете очага она должна была выглядеть довольно эффектно? И что или кого он в ней изображал?

КУЛЬТ ЧЕРЕПОВ

Трудно определить, какую роль в религиозных представлениях древних играл череп, что он воплощал, какую сверхъестественную силу имел. Возможно, люди издавна считали череп сосредоточием жизни и мышления. И, быть может, уже тогда голова в качестве наиболее важной части целого символически олицетворяла все человеческое тело. Во всяком случае, уже тогда, на заре развития человеческого общества, головам и черепам придавалось особое значение, существовал своеобразный культ черепов.

Последнее подтверждается археологическими находками. Так, в июне 1971 года при исследовании пещеры Ла Кан де Лараго, вблизи Тотавеля, в восточных Пиренеях, был найден череп, получивший название «Араго XXI». Это был череп примерно двадцатилетнего мужчины. Он лежал между камнями и костями животных, оставшихся после трапезы древних охотников. При детальном обследовании обнаружилось: человеческой рукой череп был вскрыт сзади путем расширения отверстия, соединяющего голову с позвоночником, а спинной мозг с головным. Зачем? Объяснение может быть только одно: именно так, ломая тонкое основание черепа, недавние еще охотники за черепами Новой Гвинеи и в других местах добирались до вожделенной добычи — головного мозга. И это не единичный случай: известны уже десятки археологических находок, свидетельствующих о существовании в древнейшую эпоху такого вида ритуального людоедства.

Другим доказательством существования культа черепов служат найденные археологами необычные захоронения. Одно из них было обнаружено в пещере Большой Офнет в горах Раух-Альб в Баварии. Там археологи наткнулись на черепа в двух неглубоких, тщательно обработанных ямах. Они были уложены в углублениях особым способом: глазницы всех их обращены туда, где заходило солнце, а не в сторону входа в пещеру. Быть может, это было как–то связано с культом Солнца?..

Аналогичные находки обнаружены и в других местах. Что означает это захоронение голов в пещерах? Была ли это особая погребальная церемония, исполняемая потомками и родственниками покойного? Или, быть может, род приносил своих соплеменников в жертву неведомым силам, жаждущим человеческой крови?..

ЖЕРТВЫ СОЛНЦУ У МОНТЕ–ЧИРЧЕО

О том, что культ черепов не был чужд и неандертальцам, свидетельствует необыкновенная находка в пещере Гуаттариго в скалах горы Монте–Чирчео близ Рима. Обнаруженный там череп поражал с первого взгляда тем, что он лежал словно бы в рамке из округлых камней приблизительно того же размера, что и он сам. Череп сохранил на себе следы тяжелых ран, одна из которых была смертельной. Состояние сохранившихся шейных позвонков говорит о том, что голова была отрезана.

Очевидно, это была жертва. Человека убили вне пещеры, голову отделили от тела, мозг извлекли, о чем свидетельствует состояние костей основания черепа, и, вероятно, съели. А саму голову с подобающими церемониями захоронили в пещере. Не известно, что стало с телом; не исключено, что оно тоже было съедено.

Но больше всего вопросов вызывает следующее: зачем вокруг черепа выложили круг из камней? Быть может, он символизировал Солнце и весь обряд был связан с поклонением этому светилу?.. Предполагаемая церемония могла происходить около 50 000 лет назад, где–то в начале ледникового периода.

«КАРТИННЫЕ ГАЛЕРЕИ КАМЕННОГО ВЕКА»

В истории самого раннего искусства наблюдается поразительное явление: человек каменного века, пещерный житель, не умевший строить дом и обрабатывать землю, оставил после себя художественные произведения. На своих нехитрых орудиях труда, на стенах пещер он чертил каменным острием фигуры животных, окружавших его в жизни; северного оленя, медведя, дикой лошади… Но ради чего он это делал? Нацарапанные рисунки, конечно, не могли иметь утилитарного значения, они не улучшали орудия технически. Едва ли они служили эстетической или политической идее, как в более позднем искусстве. Вероятнее всего, первобытное художество служило священной цели: привлечь какую–либо чудесную силу или прогнать злого духа.

Древнейшие наскальные рисунки животных восходят к ледниковому периоду (между 60 000 и 10000 гг. до н. э.). Они были найдены на стенах пещер Франции, Испании, Скандинавских стран. Животные изображались как объект. Очевидно, эти рисунки имели не столько живописное, сколько магическое значение: их делали первобытные маги, веря, что эти сцены будут позже повторены в жизни.

Рисунки на стенах пещер времен палеолита состоят в основном из фигур животных, которых можно наблюдать в природе. Причем выполнены очень точно, даже натуралистично. Но, как показали исследования, эти рисунки не были простым воспроизведением натуры. Немецкий историк искусств Герберт Кююн писал: «Странно, что многие примитивные рисунки использовались в качестве мишени. В пещере Монтеспан находится рисунок лошади, попавшей в ловушку; на ней заметен след от метательного снаряда. Глиняная модель медведя в той же пещере имеет 42 отверстия». Известно много наскальных рисунков, на которых туловища животных проткнуты нарисованными стрелами и дротиками. Кроме того, найдены изображения, по которым было установлено, что в них стреляли настоящими стрелами, а также те, на которых нарисованы животные, пойманные в различные ловушки.

Вероятно, рисунки применяли в ритуалах охотничьей магии. При этом нарисованное животное несло в себе функцию «двойника»: охотники верили, что животное, изображенное раненным или пойманным в западню, будет действительно ранено или поймано в самом ближайшем будущем, что охота будет происходить так, как это изображено на картинке, и что, символически убивая животное, они убьют его и реально. Уже само изображение зверя с вонзенным в него копьем или дротиком служило залогом того, что животное действительно будет убито. Если же этого не случится, то вина будет не на картине, просто не все было точно исполнено.

Это форма так называемой гомеопатической магии: что происходит с рисунком, то будет и в жизни. Именно поэтому первобытные рисунки так верны натуре: их магическое влияние считалось в таком виде наиболее действенным. А подоплекой этому служила вера в тождество животного и его образа, на который смотрят как на душу. Отголоски такого магического культа встречаются и на более поздних ступенях развития: подобные ритуалы и поныне практикуются во многих племенах Африки и отражаются в бытующих суевериях.

Но почему именно художественный образ, несущий на себе элементы условности, в частности рисунок, стал неотъемлемой частью магического ритуала? Апеллируя к особенностям мышления первобытных людей, известный искусствовед Р. Арнхейм так объясняет этот феномен:

«Было бы трудно объяснить факты отождествления предметов и образов психологией восприятия, в соответствии с которой следует ожидать, что две модели выглядят идентичными или похожими друг на друга, только если одна из этих моделей является точной и совершенной копией другой по всем измеренным элементам: форме, направлению, размерам, цвету. Все примеры парадоксального отождествления объекта и образа возможны лишь потому, что восприятие полагается на бросающиеся в глаза характерные структурные черты людей, которые информируют о ее выразительности, а не о ее точности и завершенности.

…Фактически же все образы воспринимаются (в той или иной степени) буквально как «бытие» вещей, изображением которых они являются. Вместо наивного предположения, что ребенок, играющий с палкой как с куклой, является жертвой иллюзии, нам следовало бы понять, что нет ничего необычного в том, что предмет, будучи куском дерева, является в то же время и образом человека. Американские индейцы считали белых ученых виновниками голода, так как те, зарисовав бизонов, «забрали» их на страницы своих записных книжек. Тем самым индейцы, исходя из перцептивного подобия, отождествили объект с его образом. Они не пытались убить бизона в книге и съесть его, не старались сделать из зарисовок и какой–либо магический «символ»: бизоны были в одно и то же время и реальными и нереальными существами. Частичное отождествление образа с реальным объектом является скорее правилом, чем его исключением, не только у детей и первобытных людей, но и у всякого взрослого человека, который воспринимает образ, причем неважно, увидел ли он его во сне, в кино, в церкви, на фотографии или в художественном музее (Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие. М., 1974, с. 123).

И далее:

«Весьма символично, что искусство первобытного общества возникает не из любопытства, и не ради самого «творческого» порыва. Его целью не было и создание приятных иллюзий. Искусство в первобытном обществе является практическим инструментом в выполнении жизненно важных занятий. Оно вселяет в человека небывалую силу, которая становится его помощником. Первобытное искусство заменяет реальные предметы, животных и людей и тем самым выполняет свою задачу по воспроизведению всех видов услуг. Оно запечатлевает и передает информацию. Оно делает возможным «магически влиять» на отсутствующие вещи и живые создания. Значение всей этой деятельности заключается не в создании материальных вещей, а в воздействии, оказываемом этими вещами, или в воздействии, оказываемом на них.

Современное естествознание приучило нас рассматривать многие из этих воздействий как физические процессы, тесно связанные со строением материи. Эта точка зрения имеет недавнее происхождение и резко отличается от упрощенного представления, которое было присуще более раннему этапу в развитии науки. Мы считаем, что пища необходима потому, что содержит определенные физические вещества, которые усваиваются нашим телом. Для первобытных людей пища — это переносчик нематериальной силы или власти, чье ожцвляющее действие переходит к человеку. Болезнь оказывается не физическим воздействием микробов, ядовитых веществ или температуры, а разрушительным «флюидом», испускаемым определенными враждебными силами.

Из этого следует, что, согласно представлениям первобытного человека, специфический внешний вид и поведение вещей в природе (что, собственно, и является источником информации о тех физических воздействиях, которых можно от них ожидать) также не имеют ничего общего с их практической функцией, как форма и цвет книги с ее содержанием. Поэтому, например, в изображении животного первобытные люди ограничивались лишь перечислением таких характерных черт, как его органы и конечности, и использовали при этом четкие геометрические формы и модели, чтобы как можно точнее обозначить степень их важности, функцию, взаимные отношения. Кроме того, они использовали, по–видимому, изобразительные средства, чтобы выразить «физиогномические» свойства объекта, такие как враждебность или дружелюбие животного. Реальная деталь скорее затрудняла бы, а не проясняла понимание этих характеристик» (Арнхейм Р., с. 132).

Примечательно, что самые ранние памятники палеолитического искусства чаще всего реалистически воспроизводят лишь какую–нибудь одну характерную часть животного, но не животное в целом. И только позже, в ходе дальнейшего развития, на смену частичным образам приходят целостные реалистические изображения, хотя внимание к деталям по–прежнему сохраняется. В связи с последним очень интересны рисунки получеловеческих существ, которых иногда изображали рядом с животными. В пещере Трех Братьев во Франции сохранился рисунок: завернутый в шкуру животного человек играет на флейте, как будто хочет очаровать животных. В той же пещере есть изображение танцующих людей; одна из фигур с оленьими рогами, лошадиной головой и медвежьими лапами как бы доминирует над несколькими сотнями других животных подобно «Царю зверей». (Не явились ли такие образы прототипами языческих богов — полулюдей–полуживотных — Древнего Египта, Месопотамии, Греции?..

ОТ РИТУАЛЬНОГО ДЕЙСТВА К МЫСЛИ

Если «картинные галереи» каменного века впечатляют и по сей день, то какое же сильное воздействие оказывали они на сознание склонных к мистицизму первобытных людей! Интенсивная атака на психику начиналась уже от входа в святилище и была связана, в частности, с трудностями проникновения в него. Так, в пещеру Тасейга (Испания) попадали через узкий крутой колодец, в пещеру Пиндал (Испания) — через вход, находящийся в береговом утесе. Трудности проникновения в пещеры наряду с их таинственной обстановкой давали определенный эмоциональный заряд всем, кто туда приходил. По пещерам, чаще всего лабиринтам, приходилось идти с факелами. И то, что совершение обрядов возможно было лишь при искусственным освещении, создавало у людей особое настроение. Да и сами рисунки, ошеломляющие своей выразительностью, должны были производить сильное гипнотизирующее действие на участников обрядов. Вот что пишет Н. Кастере по поводу изображения льва в гроте Лябастид:

«Прямо над головой я увидел несколько процарапанных линий… Вдруг они сложились в очертания поразительно реалистического изображения головы ревущего льва. Голова (больше натуральной величины) передана с поражающей выразительностью, морда наморщилась, а нижняя часть огромной открытой пасти придает изображению свирепость, подчеркнутую трехдюймовыми клыками, глаз прищурен. Человеку, великому художнику, нацарапавшему этот шедевр острым камнем на шероховатой поверхности потолка, удалось правдоподобно и с ошеломляющей силой воспроизвести столкновение лицом к лицу со зверем» (Кастере Н., с. 147).

Нетрудно понять, насколько впечатляющим было для людей палеолита ритуальное действо, совершаемое в такой обстановке, насколько сильные эмоции оно вызывало, какое значение это могло иметь для формирования религиозных верований и насколько мощное и глубокое влияние все это оказывало на психику человека. Вызывая с помощью этой обстановки специфическое настроение, обряд создавал иллюзию магического эффекта и тем самым способствовал утверждению иррационального аспекта мышления. Такие обрядовые действа и условия их совершения приводили человека в особое состояние восприимчивости, близкое к экстазу, и оказывали весьма сильное влияние на психику.

При этом вызываемые обрядом эмоции не только стимулировали и обостряли работу воображения, не только придавали ей определенное направление, но и, кроме того, могли поднимать со дна памяти картины пережитого и тем самым еще более усиливать остроту переживаемого момента. Достигая состояния аффекта, при котором нервно–психическое возбуждение ведет уже к утрате волевого начала, эмоции могли коренным образом изменять направление познавательного процесса, направляя его в русло мистики.

Знаменательно, что не только положительные, но и отрицательные эмоции получают в магическом обряде свою естественную разрядку: участник обряда в процессе его отправления получает определенную религиозную установку, помогающую смягчить потрясшие его отрицательные эмоции и освободиться от их разрушительной силы. Последнее в свою очередь также создает впечатление объективной действенности обряда.

В настоящее время известно о большой силе воздействия, присущей внушению вообще, и особенно при формах непроизвольного внушения, когда восприятие человеком от других людей определенных качественных состояний — образа мыслей, чувств, настроений — совершается незаметно для него самого в процессе общения с другими людьми. Именно такого рода атмосфера непроизвольного внушения и царила во время ритуальных действ, способствуя в свою очередь укоренению представлений об эффективности массовых магических обрядов. Разумеется, первобытные люди ничего этого знать не могли и потому относились к окружающему миру двойственно. С одной стороны, они видели, что предметы и явления становятся носителями мистических связей и свойств только в определенных случаях и при определенных обстоятельствах: над водой, например, в одних случаях совершается обряд, в других — ее просто пьют. С другой стороны, материалистически ориентированное сознание под воздействием магических обрядов теряло свою предметную направленность, и люди уже не видели явного противоречия в своем дуализме, не замечали того, что совершенные обряды не могут дать реальных результатов, что они зачастую построены на ложных предпосылках.

Таким образом, в обряде человек первобытного общества, сам того не замечая, приобретал определенный образ мыслей, чувств и представлений, которые в последующем стали определять все его поведение.

КАМЕНЬ — ОСНОВА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Так уж получилось, что основой всей человеческой культуры стал камень. Из него вылетела искра, которая зажгла яркий огонь в очаге. Камень был первым помощником человека в борьбе за жизнь, он был первым символом его могущества, первым рабочим инструментом и грозным оружием. Именно при помощи камня человек начал завоевывать мир. И недаром «многие каменные орудия долго сохранялись при различных церемониях. Так, например, египтяне, бальзамируя тела своих покойников, делали первый надрез в боку трупа каменным ножом. В Ветхом Завете находим сведения о том, что подобного же рода инструмент употреблялся при священном обряде обрезания, которое и до настоящего времени производится осколком стекла или кремня… Не так давно в Мексике и Центральной Америке человеческая жертва закалывалась каменным ножом, причем шея, руки и ноги придерживались ошейником и оковами, сделанными также из камня» (Клодд Э. История первобытного человека. СПб., 1904, с. 30).

Камень являлся первым идолом, которому стали поклоняться первобытные люди. Особенно широко было распространено поклонение камням, форма которых напоминала растения или животных. Перуанские индейцы, например, поклонялись камням в форме маиса, кукурузы, барана. Камень служил первым алтарем. На Соломоновых островах еще до недавнего времени на камень клали пищу, чтобы обезопасить урожай, и вареную рыбу, чтобы улов был хороший. Библейская легенда о помазании Иаковом священного камня в Бефиле (Бытие, XXXV, 14) напоминает этот обычай. Камень занимал почетное место в храмах, представляя великих богов. Камни служили надгробием. В Библии, например, рассказывается: когда скончалась Рахиль, Иаков поставил столб на ее могиле (Бытие, XXXV, 20). Как пишет в «Политике» Аристотель, древние иберы обыкновенно ставили около могилы воина столько камней, сколько врагов он убил. Вообще камни воздвигались с разными целями. Так, когда Иаков с Лаваном заключили между собой договор, «И взял Иаков камень, и поставил его памятником» (Бытие, XXXI, 45), а потом велел насыпать холм из камней и «назвал его Галаадом», то есть «свидетелем» (Бытие, XXXI, 47—48). А Моисей под горой Синай поставил «жертвенник и двенадцать камней, по числу колен Израилевых (Исход., XXIV, 4).

Поклонение священным камням существовало у всех народов. И несмотря на то, что уже в древности идолопоклонство осуждалось (так, библейский пророк Исайя осуждает своих соплеменников за то, что они делают приношения гладким камням), культ камня держался довольно стойко. В Европе, например, уже много времени спустя после введения христианства, не только языческое население, но и крещеное, еще не проникшееся вполне духом христианской религии, упорно почитало первобытные памятники и поклонялось им.

На распространение этого культа указывает, в частности, целый ряд декретов, изданных против него христианской церковью. Так, постановления соборов показывают, что во Франции камни и другие первобытные памятники оставались предметом поклонения вплоть до времен Карла Великого (742—814). В VII веке Нантский собор вменяет в обязанность епископам и другим служителям церкви «выкапывать, удалять и скрывать в потаенных местах, где их нельзя было найти, камни, которым в глухих лесных местностях народ до сих пор воздает почести и приносит на них обеты». А в XI веке датский король Канут, канонизированный впоследствии римско–католической церковью, в одном из своих указов запрещает «языческие поклонения камням, деревьям, источникам и небесным телам».

Однако несмотря на запреты и преследования пережитки культа камней сохранились до наших дней. Сохранились и первобытные, каменные постройки, относящиеся к эпохе неолита. Эти постройки встречаются повсюду (что уже само по себе говорит о роли камня в истории человеческой культуры) и их можно разделить на 3 группы:

1. Менгиры (от кельтского maen — камень и hir — высокий) — одиноко стоящие камни. Вероятно, они были поставлены в память о каком–нибудь событии или как надгробные памятники.

2. Дольмены (от кельтского daui — стол и maen — камень) — состоящие из трех–четырех камней, на которые сверху положен еще один камень, образуя таким образом закрытое со всех сторон помещение. Этот тип построек очень распространен. Образцом его может служить «Kits Coty House» близ Эйлесфорда в Кенте (Англия).

3. Кромлехи (от кельтского crom — круг и lech — камень) — ограды из камней либо сами по себе, либо вокруг курганов и дольменов. Подобно курганам, они устроены по образу первобытных жилищ. Камни, охватывающие кольцом эти постройки, соответствуют ограде вокруг неолитических «круглых хижин». Нередко эти сооружения называют друидическими кругами, могилами гигантов и камнями Одина; с ними связано множество легенд об удивительных деяниях дьявола, мифов о чудовищах и карликах, поверий, обращенных к камню.

Самый большой кромлех находится близ Эберы в Уильтшире (Англия). Он практически не сохранился, из нескольких сот камней уцелело не более 20 штук. Большинство из них пошло на постройку деревни, приютившейся внутри валов, окружавших некогда внешний ряд камней.

Лучше сохранился кромлех более позднего происхождения — знаменитый Стоунхендж. Он состоял из двух концентрических кругов. Внешний круг образовали большие четырехугольные грубо отесанные камнЬ с перекладинами, образующими таким образом непрерывную колоннаду. Камни эти — глыбы песчаника, встречающегося поблизости. Согласно легенде, это — сарацинские воины, обращенные в камень.

Внутренний круг Стоунхенджа состоит из так называемых «голубых» камней, доставленных сюда, очевидно, издалека, так как они встречаются только близ северного Уэльса. Эллипсы состоят из пяти дольменов, или двух больших стоящих камней, поддерживающих третий в виде перекладины. Дольмены группируются в форме подковы. Меньший эллипс составлен из «голубых» камней без перекладин. Внутри этой двойной подковы лежит большая плоская плита, так называемый жертвенный камень. В кругах проделана галерея, в которой находится громадный неотесанный камень, известный под названием «Пята Монаха» («Friar’s Heel»).

Последние два камня интересны тем, что в самый длинный день в году солнце восходит как раз над «Пятой Монаха», и его лучи падают на жертвенный камень, а в самый короткий день солнце восходит и заходит над небольшими камнями, находящимися за пределами внешнего круга. Это обстоятельство привело к предположению, что Стоунхендж был местом поклонения Солнцу (как не вспомнить тут «жертву Солнцу у Монте–Чирчео»?).

Любопытно, что в храмах Древнего Египта колоннады были устроены таким образом, что во время летнего солнцестояния лучи, падая вдоль них, освещали статую бога, стоящего в святилище в конце коридора. Такое расположение соответствует направлению «по солонь», то есть храмы строились так, чтобы алтарь был обращен на восток, где солнце восходит в день святого, в честь которого выстроен этот храм.

Каменные постройки эпохи неолита встречаются в Северной Аравии и на Синайском полуострове. Архитектура их нашла свое отражение в более поздние века. Так, менгир — не что иное, как прообраз колонны Трояна в Риме, дольмен — саркофага Рамзеса и гробницы Веллингтона, кромлех — английского собора в Темпле, построенного в XII веке по подобию Храма Господня в Иерусалиме. И не прерывающаяся цепь переходных форм соединяет Стоунхендж с величественным Солсберийским собором.

Таким образом, только при знакомстве с памятниками первобытной эпохи можно проследить постепенный переход от жертвенного камня к алтарю и от алтаря к храму. Так места погребения, где происходили пиршества, сделались жертвенниками, на которых приносились жертвы духам предков, поклонение которым лежит в основе религий всех времен и народов, а также духам и богам. Жертвенники же со временем трансформировались в алтари, а алтари, в свою очередь, стали основанием будущих храмов. Так, храму Св. Петра в Риме, в котором, согласно преданию, находятся мощи этого святого, предшествовал ряд построек, начиная от грубо сделанного каменного круга, изображавшего алтарь, а, по сути, от первого камня, которому стал поклоняться первобытный человек.

КОЛДУНЫ ПЕРВОБЫТНОЙ ЭПОХИ

Они существовали уже в позднем палеолите. Изображения их встречаются на стенах пещер: в большинстве это люди в звериных масках. Так, в пещере Трех Братьев в Южной Франции изображен колдун: одну ногу он выставил вперед, у него конский хвост, тело закутано в шкуру какого–то хищного животного, на голове оленьи рога и длинные уши, а на лице с длинной заостренной бородкой видны только большие круглые глаза, глядящие очень проницательно. В той же пещере найдено и другое изображение колдуна: он одет в бизонью шкуру, играет на флейте и танцует. «Изображение» колдуна, выгравированное на высоте 10 футов над полом в конце зала, находящегося на расстоянии 1625 футов от дневного света, занимает почетное место в естественном амфитеатре: у его ног длинная процессия животных, выгравированных на камне — львы, тигры, северный олень, бизон, медведи, джигитан, носящие следы стрел, дубинок, одним словом, весь ассортимент охотничьего колдовства» (Кастере Н., с. 17). В пещере Альтамира были обнаружены человеческие фигуры со звериными головами, удлиненными и переходящими в удивительный клюв. Найденные рисунки наводят на мысль, что именно в пещерах происходили древние «святочные» маскарады — люди наряжались животными и подражали их движениям.

Значит, колдовство — это самая древняя форма религии, и колдуны были ее первыми тайными слугами.

Кем же были они — первые колдуны, маги, жрецы и чародеи? Исследователь Р. Бриффолт в монографии «Матери» (R. Briffoult. The Mothers. London, 1927) приводит многочисленные этнографические свидетельства того, что первоначально функции колдовства и жречества принадлежали… ЖЕНЩИНЕ, и что позднее мужчины насильственным путем лишили женщин этих почетных и влиятельных функций и присвоили их себе. Одна из главных функций колдовства состояла в борьбе с болезнями, причем врачевание проводилось преимущественно с помощью лекарственных растений, собиранием которых занимались женщины. Что же касается колдовских ритуалов («высасывание» болезни, заклинания и так далее), то они имели главным образом психологическое значение.

Так, у даяков Борнео до недавнего времени религиозные функции исполнялись исключительно женщинами; если же к исполнению религиозных обрядов иногда допускался мужчина, то он обязан был надевать женский наряд. У даяков есть легенда, согласно которой колдовское искусство было завезено на их землю женским божеством по имени Тайпа, которая обучила колдовству даякских женщин.

Любопытный факт: культовые одежды жрецов и священнослужителей во все времена и у всех народов — это именно женская одежда. Еще недавно, когда зулусские вожди совершали магическую церемонию вызывания дождя, они надевали нижнюю женскую юбку. На Мадагаскаре жрецы одеваются по–женски. На острове Таити и Маркизовых островах священнослужители красили лицо в светлый цвет, как это делают местные женщины, а также подражали их манерам. У всех племен северо–американских индейцев колдуны во время магических церемоний одевались в женский наряд. То же и в Центральной Америке. Древнеримский писатель Тацит (ок. 55 — ок. 120 гг. н. э.) сообщает, что у древних германцев жрецы при исполнении религиозных церемоний одевались в женскую одежду. В древнем Вавилоне жрецы богини Иштар также одевались в женские одежды.

Вероятно, эта традиция указывает на женский приоритет в области магии.

Позже функции колдовства перешли к мужчинам, но женщины еще долго сохраняли свое влияние в этой области: так, на протяжении веков наряду с колдунами существовали колдуньи, наряду с жрецами — жрицы. И лишь в более поздних религиях, например христианстве, в отправлении обрядов мужчины полностью вытеснили женщин.

Так кем же все–таки были первобытные колдуны? Что привлекало к ним людей: колдовство? или действительная польза?

Одни исследователи полагают, что первобытный колдун был прежде всего носителем какой–то сверхъестественной, чудесной, магической силы и на этом было основано его влияние на людей. Не исключено, что колдунами становились те, кого в настоящее время называют экстрасенсами. И не исключено, что первыми экстрасенсами были именно женщины, обладающие более тонкой, чем у мужчин, нервной организацией.

По мнению других, колдун действительно оказывал помощь, в частности больным. При этом он пользовался обычными лечебными средствами, которые отбирались практическим путем в течение тысячелетий. Это были целебные травы, коренья, присыпки, прижигания и так далее. Вероятно, имела место и психотерапия, которую первобытные колдуны постигали интуитивно и сами не могли объяснить ее эффекта (что, в свою очередь, усиливало веру в возможности колдовства и магии).

Если бы деятельность колдуна была сплошным шарлатанством, он быстро бы потерял доверие. Очевидно, колдун помогал в большинстве случаев в силу своих знаний, опыта, умения предвидеть ход болезни или событий, интуиции. Шарлатанство возникло позже. Первобытный же колдун был авторитетом, от него зависели жизнь и здоровье соплеменников. Недаром в библейские времена пророки и спасители (Иисус Христос и другие) обладали Даром излечивать людей.

Колдуны и маги занимали в родовом обществе выдающееся положение. Нередко этот вид деятельности передавался от отца к сыну, от матери к дочери. А методы и приемы действий совершенствовались из поколения в поколение.

* * *

Как ни странно, но человек гораздо более раб традиций, чем привычек. С самом деле, все наши удовольствия и развлечения берут начало от первобытных инстинктов. Так, многие, несомненно, современные танцы — видоизменения древней религиозной пляски, клятва — не что иное, как «комические порождения трагического искусства заклинания», а многие игры сохранили элементы игр, что устраивались на празднествах в честь богов. Пикники и путешествия удовлетворяют до сих пор живущий в нас инстинкт кочевника, фехтование и бокс — инстинкт бойца, а охота — охотничий инстинкт далеких предков, убивавших, однако, не ради удовольствия, а чтобы насытиться.

Таким образом, культура не только сохранила, но и в значительной мере усвоила первобытные понятия об окружающей мире. По сути, человек не изменился и продолжает мыслить, как и прежде. И тогда становится понятным, почему во всех религиях такое огромное значение придается ритуалам.

Ничто в установленном распорядке различных церемоний не должно нарушаться, иначе человек рискует быть неуслышанным.

Первобытная магия — явление сложное, и загадки ее еще ждут своего решения. Несомненно одно: она явилась питательной средой, вскормившей ростки будущих религий.

МУДРОСТЬ, ЗАПИСАННАЯ НА ГЛИНЕ

Я открою тебе сокровенное слово.

Из литературы Ассирии и Вавилона

Легендарный Вавилон… Висячие сады — одно из чудес света. Знаменитая ступенчатая башня — зиккурат. Древнее Двуречье…

«Месопотамия получила имя от своего положения… эта область расположена между Евфратом и Тигром; Тигр обживает только восточную ее сторону, тогда как Евфрат — западную и южную…» — писал о Древнем Двуречье — Халдее — живший на рубеже нашей эры греческий географ Страбон (География, XV, 1, 21). Именно там, между двух великих рек, возникла одна из первых в истории человечества цивилизаций.

Создание этой культуры относится к такой глубокой древности, что память об этом не сохранилась даже в древних летописях. Согласно Библии, Нимрод, сын Куша, внук Хама, явился завоевателем в Халдею, в состав которой входили четыре города (Бытие, X, 10). Но если, явившись завоевателем, он нашел там города, значит, цивилизация существовала уже до него.

Раскопки и исследования позволили установить следующее: к концу IV тысячелетия до н. э. шумеры, племена неизвестного этнического происхождения, освоили болотистую, но плодородную долину рек Тигра и Евфрата, осушили болота, справились с нерегулярными, а иногда и катастрофическими разливами Евфрата, создав сложную систему ирригации, и образовали первые в Двуречье города–государства.

В первой половине II тысячелетия до н. э. среди этих городов наиболее значительную роль стал играть Вавилон. Он достиг своего расцвета при царе Хаммурапи (1792—1750 гг. до н. э.). Позже, под нашествием горных племен, он пришел в упадок более чем на 500 лет. Новый расцвет Вавилона пришелся на годы правления царя Навуходоносора II (умер в 562 г. до н. э.). А в 538 году до н. э. легендарный город был завоеван персами.

За три с половиной тысячелетия жители Древнего Двуречья создали уникальную цивилизацию. Сделанные ими открытия не только перешагнули границу древнего государства, но и пережили свое время. В наследство от той далекой поры нам досталась семидневная неделя, деление суток на 24 часа, разбиение окружности на 360 градусов… Но среди разнообразных достижений цивилизации, приписываемых жителям Древнего Двуречья, наиболее значительным было изобретение письменности: они писали клинописью на глиняных табличках. Самые ранние образцы письменности относятся к концу IV — началу III тысячелетия до н. э., самые поздние датируются первыми годами нашей эры.

Наши представления о жизни и верованиях халдейских народов почерпнуты главным образом из многочисленных записанных на глине сочинениях, найденных в развалинах древних городов.

ДЕМОНОЛОГИЯ

Каждый год, каждый день умирают люди и рождаются новые. Где же находятся двойники умерших, эти бесчисленные духи, покинувшие свои тела одновременно с их смертью? Очевидно, они невидимо наполняют собой весь окружающий мир. Так думали шумеры и потому шагу не могли ступить, чтобы не «наткнуться» на какого–нибудь духа.

Из бесчисленных духов, населяющих мир, только немногие, по мнению шумеров, принадлежат к разряду добрых, ставших благодетелями людей. Благосклонно настроенные духи живут в полях, корнях и стеблях растений, в водах рек и озер. Но и они бывают порой капризны и могут даже навредить человеку, если тот их чем–нибудь обидит. Поэтому шумеры очень старались жить в ладу с этими сверхъестественными «соседями». Для этого обычно поступали следующим образом: на меже ставили камни, на которых вырезали изображение змеи или скорпиона. Шумеры были убеждены, что, увидав изображение своего любимого животного, полевой дух поселится в таком камне. Призвав дух поселиться в межевом камне, владелец поля старался затем, чтобы дух стал гением–хранителем поля. Лучшим средством для этого считалось принесение жертвы: масла, фиников, вина. При этом произносилась молитва. Аналогичные жертвы приносились и духам, живущим в водоемах. По мнению шумеров, это было гарантией неиссякаемости источника воды.

Но гораздо больше, чем добрых духов, было, по мнению шумеров, злых. Все зло, какое только есть в мире, болезни, несчастья и саму смерть они приписывали действию этих злых духов или демонов. Начнет косить народ чума, значит, напал на людей Намтар, демон чумы. Подует из Аравийской пустыни знойный юго–западный ветер, несущий с собой тучи песка, значит, налетел страшный демон юго-западного ветра, крылатое чудовище с головой собаки и туловищем человека. В горах, в поле — повсюду летают злые демоны, нападают на человека, и бедственно положение несчастного, пораженного ими.

В демонологии Древней Халдеи среди добрых и злых духов был установлен строгий иерархический порядок, и личности демонов с их характерными чертами были старательно разграничены. Согласно верованиям шумеров, существовало два высших класса демонов, природа которых была близка к божественной: алад (гений) и ламма (колосс). Помимо них различали еще пять классов собственно демонов, природа которых была решительно злого характера: утук, алал, гигим, телал и шаским. Каждый класс образовывал группу семи, число, которому в особенности приписывали магическое значение.

Деятельность некоторых демонов была направлена на борьбу с мировым порядком в целом, с самими богами. Сто семь злых духов, или «огненных сфер», которые нарушают порядок движения планет, устраивают затмения Солнца и Луны, и при сотворении мира вели ожесточенную борьбу против небесных богов. Эти демоны часто нападают и на человека и производят страшные катастрофы:

«Нечистая сила, вихрем крутящая, злые духи, беспощадные демоны, рожденные у небесного края, злодеи и изверги, со злом каждый день выступавшие, — вперед все несутся они, чтобы бедствия всюду творить. Из этих семи первый есть буря, второй же дракон, и пасти его ядовитой никто не избежит, третий пантера и т. д., все семеро — вестники Ану царя, они город один за другим в темноту погружают; ураганы, в небе которые злобно бушуют, ураганы, что на небе тьму нагоняют, вихри, которые ясные дни в мрачные превращают; они несут дождевые потоки Раммона вместе со злыми ураганами и ветрами, а на окраинах неба молнией ярко сверкают они. Чтобы убивать, несутся они по широкому небу; они стоят враждебно к жилищу Ану и равных себе не имеют» (Леманн. Иллюстрированная история суеверия и волшебства от древности до наших дней. Киев, 1993, с. 26.)

Кроме них, человек окружен бесчисленным множеством демонов низшего ранга, деятельность которых влияет на события его повседневной жизни. Они делают исключительно человека целью своих нападений и вносят расстройства и несчастья всюду, где только можно:

«Они есть исчадия ада; тому, что есть высоко, падением угрожают, внизу же великие смуты творят… вокруг башен высоких, зданий просторных теснятся, кружатся они; они проникают из одного дома в другой, и удержать их дверями нельзя, нельзя запереть и замками; они проползают сквозь двери, как змеи; мешают жене от мужа зачать; из рук человека воруют детей, из отчих домов изгоняют владельцев. Они тот голос зловещий, который, людей проклиная, преследует всюду», — так говорится об этих демонах в одном заклинании (Леманн, с. 27).

Поскольку одни духи добрые, а другие — злые, между ними происходит непрерывная и повсеместная борьба за существование, причем победы сменяются поражениями. Именно это становится причиной, почему за спокойным состоянием природы следуют беспокойные периоды и бедствия для людей, почему правильное течение явлений природы нарушается неожиданными катастрофами.

Веря во все это, человек ни на минуту не мог считать себя в безопасности. Для борьбы с демонами он должен был искать помощи у добрых богов и духов, призывая их для изгнания злых. Иными словами, при таком представлении бытия магия становится необходимостью.

ИСКУССТВО ЗАКЛИНАНИЯ

Наиболее эффективным средством против демонов были заклинания — специально придуманные торжественные формулы. Искусство заклинания было делом необыкновенно сложным и чрезвычайно ответственным. Учитывая, что число добрых и злых духов невероятно велико, а неправильно прочитанное заклинание могло злых сделать еще злее, не всякий желающий мог производить магические операции. Они должны были исполняться человеком, посвятившим всю свою жизнь изучению мира духов, обладающим основательным знанием магических формул и хорошо знающим, что надо делать в каждом отдельном случае. Таким человеком был жрец. Но поскольку из–за сложности системы заклинаний ни один из них не мог оказывать помощь во всех возможных случаях, имела место своего рода специализация. Из глиняных табличек известно, что халдейские жрецы, совершавшие заклинания, разделялись на три класса: собственно заклинатели, врачи и жрецы–чародеи. Однако в повседневной жизни не всегда можно было прибегнуть к помощи мага, поэтому некоторые формулы заклинаний надо было знать наизусть. И каждый человек знал их столько, сколько требовалось для домашнего обихода.

Форма заклинаний была весьма однообразна. Прежде всего назывались имена злых демонов или изображались их действия, затем высказывалось желание, чтобы они были изгнаны. При этом желание часто выражалось в форме категорического требования, а сами заклинания в связи с этим можно разделить на три типа: содержащие прямые приказания, содержащие угрозу в адрес демонов и заклинания–молитвы. В заключение же приводилась неизбежная во всех заклинаниях формула: «Дух неба, заклинай их! Дух земли, заклинай их!», которой приписывали особенное магическое значение. Вот так звучит, например, заклинание против злых духов:

«Семь, их семь! Семь их в глубочайших пучинах моря. Семь смутителей небес; восстают они из глубочайших недр океана, из сокровенных тайников. Не мужчины они и не женщины они; распространяются, как семя. Нет у них женщин, не рождаются дети; честь и благость им неизвестны; молитв и просьб они не слушают. Нечисть, рожденная в горах, враги бога Эа, они есть орудие главы богов. Чтобы испортить дорогу, падают они наземь. Враги! Враги! Семь их, семь их, дважды семь их! Да заклянет их бог неба! Да заклянет бог земли!» (Леманн, с. 23).

Как видно из молитв и заклинаний, местопребыванием злых демонов считались пустыни, вершины гор, гиблые болота и моря. Отсюда они отправлялись в города и села, в жилища людей. И цель многих заклинаний состояла в том, чтобы загнать их обратно. Пройдут века, и через посредство иудеев древнее халдейское верование придет к нам вместе с выражением «козел отпущения» (раз в год грехи людей возлагали на животных, чаще всего на козла, которого затем изгоняли).

Лучшим защитником от демонов считался мудрый бог Эа, которому было известно все происходящее на земле и на воде. Искусству заклинания он научил своего сына бога Мардука, который, прежде всего в Вавилоне, занял его место. И все же, как следует из клинописных табличек, Мардук обычно обращался сначала за советом к своему отцу, который отвечал ему; «Сын мой, чего ты не знаешь, что я могу тебе еще сказать?», но тем не менее давал ему точные указания. К этим двум богам и обращались чаще всего за помощью в заклинаниях и молитвах.

Искусство заклинания требовало технических приемов. Для большей эффективности заклинания должны были произноситься ночью, шепотом; и нередко сопровождаться символическими действиями и употреблением разных снадобий. Как правило, для заклинаний были необходимы кедровый жезл, факел, курильница. Часто обряды–заклинания совершались в пустыне, куда намеревались загнать демона, или на берегу реки. В дополнение к заклинанию можно было изготовить фигурку демона, посадить ее на кораблик и пустить по течению реки или закопать в землю, чтобы демон не мог больше причинять вреда.

Большая часть заклинаний была направлена против болезней. Медицина в Халдее являлась отраслью магии. Все болезни представлялись невидимыми существами–демонами, нападавшими на человека (ну как не провести тут параллель с микробами), и задачей врача было изгнать их из тела. С этой целью вместе с произнесением заклинаний больному давались напитки, которым приписывалось магическое действие и которые могли быть действительно лекарствами. Помимо этого допускались и другие магические действия: накладывание различных материй, завязывание узлов и так далее.

Часто заклинания читались над изготовленными фигурками. Вот, например, как боролись с бичом древнего мира — чумой. Сначала читали заклинание: «Злобный Намтар, чума, сжигает страну, как огонь; Намтар на людей нападает, как Идиа, лихорадка; Намтар ползет по равнине, как цепь. Намтар, поймавши человека, обращается с ним, как с врагом; как пламя, сжигает Намтар человека; Намтар не имеет ни рук, ни ног; он на людей нападает подобно змее; словно узлом, вяжет Намтар человека, который хворает». Затем дается следующее предписание; «Вымеси ил океана, и образ, Намтару подобный, вылепи ты из него. Прикажи положить человека, затем очищенье над ним сотвори и образ, Намтару подобный, ему на распухший живот возложи; волшебство ему сообщи, что прямо из Эриду исходит. Взор его обрати на запад. Чтобы злобный Намтар, который в теле его обитает, тотчас бы вышел оттуда» (Леманн, с. 30). Заклинание сопровождалось таинственными обрядами, изготовлением фигурки того существа, которое надо было победить, и совершением над этой фигуркой магических действий.

Следует отметить, что при раскопках на местах древних городов Двуречья находили множество глиняных статуэток странного вида; они сочетали в своем облике черты различных животных. Очевидно, эти глиняные статуэтки изображали демонов различных болезней и использовались при известных заклинаниях.

Но если жрецы лепили фигурки демонов и, произнося определенные заклинания, сжигали их, то ведьмы изготавливали изображения людей, которым хотели нанести вред, и мучили их в уверенности, что те же муки будут испытывать их жертвы и в жизни.

Любопытно, что подобные верования получили широкое распространение в средневековой магии и в простонародном колдовстве. По свидетельству арабского писателя Ибн–Халдуна, еще в XIV веке таинственные операции над фигурками людей производили в тех же местах, что и в свое время халдеи.

«Мы видели собственными глазами, — писал Ибн–Халдун, — как один из этих чернокнижников изготовил фигурку лица, которое он хотел околдовать. Эти фигурки состоят из разных материалов, которых качество сообразуется с намерением колдуна и коих символическое значение соответствует в известной степени имени и состоянию жертвы колдуна. Поставив перед собой изображение, представляющее фактически или символически известное лицо, и проговорив над ним какие–то слова, колдун плюет на него, произнося при этом таинственную формулу, затем кладет на фигурку шнурок и завязывает на нем узел, обозначая тем, что он поступает с решительностью и твердостью, что заключает союз с бесом, помогавшим его действию при плевании, что имеет намерение сделать свое колдовство неразрушимым. Злой дух, исшедший изо рта колдуна с плевком, участвует в его пагубных действиях и словах, а затем последовательно к нему присоединяются и другие бесы, так что колдун вполне в состоянии причинить своей жертве то зло, которое пожелает».

Колдовство при помощи фигурок, изготовленных из глины, дерева и других материалов с целью нанесения вреда, и по сей день широко применяется у ряда народов Азии и Африки. Что касается Халдеи, то в клинописных заклинаниях упоминаются люди, «подделывающие подобие», которых следует наказывать.

АМУЛЕТЫ И ТАЛИСМАНЫ

Другим эффективным средством против демонов считались амулеты и талисманы. Им приписывали чрезвычайную защитную силу. До нас дошло одно обширное заклинание, в котором описывается сила талисмана, называемого «пограничным пределом между небом и землей», «богом, силу которого не может побороть ни один бог», и тому подобное.

Талисманы представляли собой изображения богов, и их ставили всюду: перед домом и в самом доме. Так, например, дом защищали «семеро мудрых». Это были человеческие фигурки с птичьими головами и крыльями или мужчины, покрытые рыбьей чешуей. Их зарывали у входа в дом, в четырех углах главного помещения и посреди комнаты. Изготавливали талисманы из глины, дерева, металла, теста, асфальта. В воротах же царского дворца стояли сказочные существа — защитники царя от демонов.

Амулеты были различного рода. Некоторые состояли из куска какой–либо материи, на которой были написаны магические формулы. Эти лоскутки прикреплялись к домашним сосудам или одеждам. Кроме того, использовались дощечки или статуэтки, изображающие богов или духов. Их носили на шее постоянно или только при определенных обстоятельствах.

Чаще всего амулеты и талисманы изображали добрых богов, но иногда тех самых демонов, которых хотели изгнать. Халдеи напрягали свою фантазию, чтобы изобразить этих демонов как можно более уродливыми. Так, например, Ламашу, распространявшего детскую лихорадку, они представляли в виде старухи с обнаженной грудью, лапами хищной птицы и гримасничающей головой льва. По большей части она стоит во весь рост или на коленях на осле и кормит грудью свинью или собаку, то есть животных, которых считали нечистыми. А у демона бури Пазузу, который насылал сильную головную боль и тошноту, было почти человеческое тело, вместо ног — лапы хищной птицы, голова, похожая на львиную, с огромными глазами и большими рогами, руки заканчивались звериными лапами, на спине крылья — символ бури. Халдеи делали фигурки демонов безобразными в надежде на то, что, увидя свой собственный образ, демоны сами себя испугаются и принуждены будут оставить свою жертву.

Помимо этого халдеи верили в магическую силу узлов и повязок (наузов) и носили их в качестве амулетов.

Примечательно, что в древности амулетом мог стать практически любой предмет, в том числе и предмет быта. Причина того — особенности восприятия древними окружающего их мира вещей. В современном обществе между человеком и вещью нет подлинной связи, человек стремится к вещам и ценит их как предметы, обеспечивающие ему комфорт, или как знаки социального престижа.

Совсем по–иному относились к вещам в древности. Тогда их было меньше, и находились они в обращении гораздо дольше: одна вещь могла служить нескольким поколениям и передаваться от отца к сыну, к внукам. Человека и его имущество — поле, дом, предметы быта — связывали глубокие личностные отношения. Вещи могли не только нести функциональную нагрузку, но и воплощать в себе качества их обладателя, иметь собственную душу, имя, жизнь.

Яркий пример тому — хорошо известные археологам и этнографам сосуды, наделенные деталями человеческого тела (глаза, грудь и т. д). Хотя этот сосуд имел прямое функциональное назначение, он был «очеловечен». Судя по археологическим раскопкам, такие сосуды были широко распространены в древности. Иными словами, ни один предмет не был для древних предметом самим по себе, он олицетворял еще что–то, являлся символом чего–то. Известный религиевед Мирча Элиаде писал: «Возделываемое поле это нечто большее, чем участок земли, это еще и тело Матери–Земли; соха — то фаллос, хотя в то же время и сельскохозяйственный инструмент; вспахивание — одновременно и механическая работа и сексуальное соединение».

В связи с этим любопытно происхождение такого амулета, как жезл (палка, скипетр). У богов в Халдее, у некоторых богов семитов и индоевропейцев символом святой божественной и царской власти была белая палка (часто в сочетании с красным кольцом). Восходит этот символ к Древу Жизни, которое, будучи очищено от ветвей, представляет собой столб. Изображение священного столба со временем превратилось в жезл. В Халдее не только боги, но и земные владыки обладали жезлом. Простые люди также считали палку амулетом. Они вставляли маленькие колышки в расширенные отверстия ушной мочки, в нос или губу.

Нередко амулетом становился обычный предмет, который передавался от отца к сыну и становился своего рода семейной реликвией. Такого рода амулеты ценились тем больше, чем были древнее.

Пройдут века, амулеты и талисманы войдут в арсенал средневековых чернокнижников, а написанные на них непонятные и потому таинственные восточные слова станут непременным атрибутом магии.

«ВЫСОЧАЙШЕЕ ИМЯ»

Заклинания, амулеты и талисманы не всегда были действенны. Но существовала одна власть, перед которой преклонялось все в мире: это было сокровенное, божественное имя, «высочайшее имя», всемогущее, имя, которое знал только великий бог Эа. Имя это навсегда осталось тайной Эа, так как если бы кто–нибудь узнал его, то получил бы могущество, опасное для самих богов. Лишь однажды бог Эа сообщил его своему сыну Иардуку, чтобы дать ему силу против демонов. Кроме того, в поэме о нисхождении Иштар в преисподню рассказывается, что, когда ее хотели удержать в аду, бог Эа послал своего служителя открыть богине ада Аллат «имя всемогущих богов» и тем побудил ее отпустить Иштар на свободу.

Не только Эа, но и другие боги носили, кроме общеизвестных, еще и тайные имена, знание которых давало власть над всей природой.

Аналогию этим верованиям можно найти у иудеев, индийцев и других народов. Так, у индийцев ребенок после первого кормления получал тайное имя, известное только его отцу и матери, а на десятый день ему давалось общественное имя. Тайное имя скрывалось на том основании, что существовало убеждение: тот, кто узнает его, получит власть над жизнью человека. То же представление переносилось и на мир богов. Тайные имена, как правило, не выходили за пределы религиозных обществ и союзов.

ТАЙНЫ ЧИСЕЛ И БОГОВ

Таинственную силу халдеи приписывали и некоторым числам, знание которых, согласно верованиям, могло дать успех в каком-либо деле. Поэтому каждый из вавилонских богов был обозначен своим числом от 1 до 60:

Ану — 60

Эа— 40

Бэл — 20

Адад— 10

Энлиль — 50

Син — 30

Мардук — 11.

Злые демоны были обозначены дробными числами:

Утук — 30/60

Гигим — 40/60

Маским — 50/60.

Число «60» было ритуальным. Но почему именно 60? Исследования показали, что халдеи изобрели уникальную в своем роде шестидесятеричную систему счисления. Они считали тройками, по числу суставов на каждом пальце левой руки (без большого пальца), то есть до 12. А каждый палец правой руки (включая большой) означал 12. Благодаря этому счет продолжался до 60.

Будучи ритуальным, число 60 вошло в основу древневавилонского календаря. Наблюдая особенности кругового движения Луны и Солнца, халдеи пришли к выводу, что год состоит из 360 дней. Поэтому круг они разделили на 360 градусов, по одному градусу на каждый день. Позже шестидесятеричная система счисления была положена не только в основу деления углов, но и времени. Поэтому в одном часе 60 минут, а в одной минуте — 60 секунд.

Числа, кратные 60, например 360, также получили значение ритуальных. Так, по сообщению Геродота (История, I, 189, 190), древнеперсидский царь Кир (486—465 гг. до н. э.) раздробил реку Гинд, в которой утонул его любимый конь, на 360 ручьев.

Тем, что в сутках 24 часа, мир также обязан халдеям. Считая тройками, они разделили сутки на 12 двойных часов или — на 24.

Из Халдеи пришла и семидневная неделя. Наблюдая небо, древние астрономы насчитывали 7 планет, которые отождествляли с семью богами вавилонского пантеона. А каждый из богов, в свою очередь, имел свой день недели:

Солнце — бог справедливости Шамаш — воскресенье.

Луна — бог Луны Син — понедельник.

Марс — бог кровопролитной войны и владыка преисподней Наргал — вторник.

Меркурий — бог мудрости Набу — среда.

Юпитер — глава пантеона Мардук — четверг.

Венера — богиня любви Иштар — пятница.

Сатурн — бог счастливой войны Нинута — суббота.

Числовая магия получила широкое распространение в Халдее. Она использовалась даже в архитектуре для определения размеров различных частей храмов. Так, знаменитый вавилонский зиккурат имел 7 ступеней, плоскость каждой ступени куба была пропорциональна нечетным числам: 1,3,5,7,3,11,13. Сумма этих чисел давала 49, то есть 7^2, а 7 — число сакральное.

Позже числовая магия халдеев получила развитие в каббалистической литературе и стала предметом бесчисленных спекуляций вплоть до наших дней.

«ГОСПОДЬ ВОЗДВИГ НАМ ПРОРОКОВ И В ВАВИЛОНЕ»

— сказано в Библии (Иеремия, XXIX, 15). Ив самом деле, из множества дошедших до нас письменных источников очевидно, какое большое значение придавали в Халдее предсказанию будущего.

По своей сути предсказание — это способ общения со сверхъестественными силами — богами, духами, демонами, которые, согласно верованиям, влияют на жизнь отдельного человека или целой группы людей. В основе же предсказаний лежит глубокое убеждение в том, что все в природе взаимосвязано: движение планет, дожди и засуха, рождение животных с теми или иными физическими отклонениями от нормы, войны, перевороты, — все связано между собой незримыми, но прочными нитями и над всем воля божества. В практической деятельности предсказатели исходят из того, что сверхъестественные силы могут и хотят сообщить о своих намерениях, так как заинтересованы в благополучии индивида или группы: ведь если о грозящем зле узнать заранее, то несчастье можно предотвратить с помощью соответствующих средств.

Контакт или общение со сверхъестественными силами устанавливается несколькими способами: божество может либо отвечать на поставленные вопросы, либо сообщать то, что хочет, через посредника–жреца. Двустороннее общение требовало специальных методов. Их было два: действенный (оперативный) и магический. В обоих случаях возможны два вида ответов: один — бинарный (да — нет), другой основан на некоем коде, принятом обеими сторонами: и божеством и предсказателем.

При действенном методе божеству представлялась возможность непосредственно влиять на объект, когда предсказатель бросает, например, жребий, наливает масло в воду или возжигает курильницу. Иными словами, божество может повлиять на то, какой выпадет жребий, как растечется масло и так далее.

При магическом методе божество вызывает изменения в явлениях природы — ветер, гроза, движение звезд — или воздействует на поведение, внешние или внутренние особенности животных и даже человека. Магический акт направлен на то, чтобы дать ответ, при этом оговаривается время, в течение которого божество должно ответить.

Эти воззрения разделяли и халдеи. Уже в глубокой древности они верили, что все происходящее вокруг не только объясняется конкретными — пусть неизвестными — причинами, но имеет определенную цель: сообщать наблюдателю намерения той сверхъестественной силы, которая вызвала к жизни эти события. Поэтому все заслуживающее внимания, все значительное и необычное стало записываться. Так появились записи о небесных знамениях, о странном поведении животных и так далее. Позже эти записи систематизировали, и появились сборники клинописных текстов, содержащих знамения. Каждая запись в таких сборниках состоит из двух частей: претасиса, где излагается происшествие, и анодосиса, где содержится предсказание.

Большое количество гадательной литературы было найдено в развалинах библиотеки царя Ашшурбанипала (669 — ок. 633 г. до н. э.). Гадательные таблицы разбиты на большое число однострочных рубрик, каждая из которых относится к какому–либо специфическому случаю. В них указано, к чему может привести в будущем какое–либо точно охарактеризованное происшествие, о чем свидетельствует поведение или внешний вид животного, что сулят отклонения от норм тела человека или животных или удивительные формы растений. Предсказание каждый раз отнесено либо к положению дел в стране, либо к определенному человеку.

В этих записях поражает многообразие тем, охватывающих всевозможные явления: движение небесных тел, атмосферные явления, поведение животных и так далее. Иными словами, каких только гаданий не придумали халдеи.

Астрология — учение об определении будущих явлений при помощи звезд. Для халдеев она стала наукой, побуждавшей их к новым астрономическим наблюдениям.

Точность астрономических наблюдений халдеев была поразительной. И неспроста. Халдеи верили, что все, что происходит на Земле, имеет свою причину в движениях небесных тел, и все периодично, потому что повторяется само движение небесных тел. А значит, отмечая в пределах довольно продолжительного периода времени все замечательные и необыкновенные события, происходящие на Земле, и сопоставляя их с положением небесных тел, можно предсказать будущее.

Приведем отрывок из астрологического трактата: «В первый день, если случится затмение, если оно начнется на юге и будет светло — умрет великий царь. В месяц Таммуз, во второй день, если наступит затмение и начнется с севера и будет светло — царь будет воевать с царем. Таммуза в третий день, если наступит затмение и начнется с востока и будет светло — польются дожди и будут наводнения. Таммуза, четвертого дня, если наступит затмение и начнется с запада и будет светло — в Финикии уродится хлеб. Таммуза, пятого дня, если наступит затмение и взойдет великая звезда — будет голод в стране» (Леманн, с. 36).

По сути, астрология халдеев явилась смелой попыткой выразить волю бога в формулах и числах, в периодах восхода звезд, обращениях планет, их соединений и противостояний. Открывать соотношения божественных деяний и человеческой судьбы по движению небесных тел, выводить из воли божества, олицетворяющего весь космос, закономерности жизни и смерти — вот что стало задачей «звездной религии». В Средние века и в эпоху Возрождения это искусство достигло в Европе высокого развития, оно самостоятельно зародилось и развилось в Азии и Америке. И не умерло по сей день.

Экстипиция — предсказание будущего по виду, разного рода изменениям и другим особенностям внутренностей животных.

Халдеи верили, что бог солнца Гамаш «написал пророчество в утробе жертвенного животного». И задача жреца состояла в том, чтобы понять это пророчество и разъяснить его людям. Чаще всего гадали по печени. В помощь жрецам были составлены многочисленные таблицы, изготавливались даже из глины модели печени. Рассматривая печень, можно было сделать много разных наблюдений, поэтому в итоге подсчитывали благоприятные и неблагоприятные знаки, сумма их указывала на тот или иной исход гадания. О том, какие особенности при этом учитывались, свидетельствует один древневавилонский трактат, в котором называют различные формы желчного пузыря и истолковывается их значение для будущего:

«Если желчный проток набух сверху: созерцающий жертву приобретет добрую славу. Если левая сторона желчного пузыря набухла снизу: у врага твоего будут заботы на сердце. Если желчный пузырь тонкий, как игла: пленный сбежит. Если левая сторона желчного пузыря набухла сверху: падет дворец врага. Если желчный пузырь набух и слева, и справа: доверенный твой выдаст государственную тайну… Если оказалось три желчных пузыря и один взгромоздился на другой: сыновья при жизни отца промотают добро своего отца».

Поскольку все земные события, в том числе и изменения во внутренностях жертвенных животных, предопределяются движением небесных тел, то есть волей богов, то и все виды гаданий в той или иной степени связаны с астрологией. О последнем свидетельствует, в частности, тот факт, что фразеология древнейших астрологических трактатов близка к другим видам гадания. Вероятно, исходный месопотамский тип печени для гаданий отражен в знаменитой этрусской бронзовой модели печени из Пьяченцы, представляющей собой карту неба с нанесенными на нее названиями божеств.

Примечательно, что старовавилонские модели печени для гаданий в то же время представляли собой и образ города, о чем свидетельствуют названия отверстия пуповины — «Дворцовые ворота» (в греческой традиции, например, в описании гадания по печени в «Электре» Эврипида — «ворота») и такие тексты предсказаний, как «если остановка отсутствует, на месте же ее просвечивается пузырь, то царский город будет взят». Очевидно, взаимное соответствие неба и земного города воплощалось в печени для гаданий, добавлявшей к этому ряду соответствий еще один символический язык — анатомический.

Гадания по внутренним органам животных практиковались и в Китае, и в Юго–Восточный Азии с незапамятных времен. В Средние века эти гадания постепенно исчезли из арсенала магии.

Гадание по поведению животных и птиц. О толковании полета птиц известно только, что это гадание играло у халдеев весьма важную роль.

Зато сохранилось немало табличек об особенностях поведения животных и связанных с этим приметах. Вот например:

«Если овца родит трех барашков, страна будет вкушать свое счастье, дела у хозяина овцы пойдут хорошо, дом его расширится. Если овца родит четырех барашков, на страну нападут враги, заберут весь урожай. Восстанет мятежный царь, в стране будет переворот…

Если овца родит газель, то будут дни князя в согласии с богами или будут у князя храбрые воины».

Особенное значение придавали собакам, за поведением которых, судя по дошедшим до нас магическим трактатам, строго следили.

Многие предсказания, связанные с поведением животных, перешли в средневековую магию и дожили до наших дней в форме суеверий.

Гадание по аномалиям тела. Для Халдеи было характерно пристальное внимание к аномалиям в строении тела. Был даже особый жанр предсказаний по аномальным рождениям:

«Если женщина родит и (у ребенка) будет львиная голова, будет в стране сильный царь. Если женщина родит и (у ребенка) будет голова свиньи, будет скот плодовит и дом мужа ее расширится».

Особое значение придавалось рождению близнецов:

«Если женщина родит близнецов, держащихся за руки, — этой страной, где правил один, два будут править.

Если женщина родит близнецов и правый будет без правой руки, — будут враги убивать мечами, страна оскудеет, поражение войска».

Были написаны обширные труды, в которых перечислялись телесные уродства людей, в них значилось более 100 отклонений от нормы. До нас дошло обширное магическое сочинение по этой теме со множеством таблиц: одни таблицы трактуют об уродах царского происхождения, другие, — об уродах среди простых смертных, третьи — об уродствах животных.

Леканомантия — наблюдение за маслом на воде или гадание на чаше. Происходило это следующим образом: жрец наливал несколько капель масла в чашу, наполненную водой, и изучал затем, какую форму примет масло на поверхности воды, растечется или останется в виде сплошной массы.

«Если масло вспенится: больной умрет. Если масло разделится на 4 части: враг мой завладеет крепостями моего войска. Если после восхода солнца из масла вытечет капля воды, а затем скатится по поверхности до края масла: для больного — он выздоровеет, для похода — я разобью врага».

Вероятно, этот способ гадания явился прообразом гаданий на кофейной гуще.

Гадание по жребию. Бросание жребия было мало распространено в Халдее.

О халдейском обычае гадать по жребию упоминается в Библии: «…царь Вавилонский остановился на распутье, при начале двух дорог, для гадания: трясет стрелы, вопрошает терафимов, рассматривает печень» (Иезекииль, XXI, 21). На ассирийских и вавилонских памятниках часто изображались эти мантические стрелы, обычно их было 8. Они без перьев и тупы невероятно, употреблялись двояко: или ими стреляли в воздух, чтобы определить направление, которого держаться, или же, пометив их какими–либо знаками, одну из них вытаскивали из колчана.

Этот вид гадания в видоизмененной форме сохранился до наших дней.

Онейромантия — толкование снов. Уже в героическом эпосе о Гильгамеше главный герой и его друг Эабани предугадывают благодаря снам все выдающиеся события своей жизни. Большим почетом пользовались толкователи снов. Известно, что пророк Даниил сделался могущественным человеком в государстве, растолковав царю Навуходоносору его сон (Даниил, II, 48).

Сны играли столь важную роль у халдеев, что они даже подробно записывали их в свои исторические хроники. Так, в летописях царя Ашшурбанипала имеется целый ряд сновидений, которые царь видел незадолго перед выдающимися событиями. По сновидениям халдеи предсказывали будущее.

К сожалению, халдейские правила толкования снов почти неизвестны, зато сам этот вид гадания получил очень широкое распространение у многих народов.

ПОСОБНИКИ ДЕМОНОВ

Магия в Халдее процветала. Поскольку, согласно верованиям, человек окружен полчищами демонов, многие люди входили с ними в тесные отношения и пользовались их силой для колдовства. Такие люди обладали тайной силой и способностью околдовывать других.

Их «дурной взгляд», «дурная слюна» и даже прикосновение могли принести несчастье. О том, каким образом они творили свои бесчинства, рассказывает следующий текст:

«Колдунья, которая ходит по улицам, забирается в дома, бегает по переулкам, скачет по площадям, озирается по сторонам, вдруг останавливается, идет в другую сторону, путается под ногами людей. Она отнимает силы у прекрасного мужчины, прекрасную девушку лишает плода, взглядом убивает ее красоту… Увидела меня колдунья, пошла за мной, ядом своим помешала мне идти, колдовством своим замедлила мой шаг, отдалила от меня моего бога и мою богиню».

Сама ведьма представлялась халдеям страшным существом, наделенным всеми средствами творить зло. Ее легко узнавали по дикому выражению глаз, уродливому телу, непомерно маленькому или высокому росту. Глаза ее пронзительны, рассказывается в одном тексте, ноги быстры, руки гибки. Она с быстротой и легкостью переносится с места на место и всюду ловит свою добычу. Если посмотрит такая колдунья на человека своим «дурным глазом» или скажет «злое слово», то дело кончено. Бродит она по улицам и площадям, вкрадывается в дома, выжидает людей в засаде и набрасывает на них свою сеть.

Эти действия она производит обычно ночью, и потому ее называют «ловительницей ночи». Никто не знает ни где она живет, ни ее имени. Она может околдовать тело и душу: она разрывает одежду своей жертвы, втирает в ее тело вредные мази, волшебными узлами и зельями отравляет питье и пищу и, наконец, в виде недуга поселяется внутри человека и причиняет ему душевные страдания. Ее козни простираются на жизнь семейную и общественную. Она вызывает ненависть, раздражение и клевету, ссорит друзей, родственников, но особенно супругов.

Обладая сверхъестественными силами, она не только подчиняет людей злым силам, но сама пользуется услугами демонов для своих губительных целей. Цели же эти достигаются разными средствами: злым глазом, языком, узлами, зельями, чарами и так далее. Но самое страшное, когда ведьма колдует заочно, тайно: готовит зелье, делает изображение из глины и колдует над ним.

Никто не мог противостоять вредному действию черной магии, не было такого зла, какого не мог бы сделать чернокнижник: он мог обворожить словом, мог своим искусством и магическими формулами заставить демонов повиноваться его приказаниям, напускать их против врага, поражая того злом, болезнью и даже смертью. Даже сами боги часто находились под всемогущей силой заклинаний черного мага.

Черным искусством занимались как мужчины, так и женщины. Любопытно, что уже у халдеев господствовало суеверие, получившее в дальнейшем широкое распространение, будто ведьмы летают на метлах по воздуху, когда отправляются на свои ночные собрания.

Связь со злыми духами, по понятиям халдеев, была позором для человека, а черная магия всячески преследовалась. О последнем, в частности, свидетельствуют знаменитые законы царя Хаммурапи (1792—1750 гг. до н. э.), §2 которых предусматривает строгое наказание за чародейство:

«Если человек бросит на человека обвинение в чародействе и не докажет этого, то тот, на кого брошено обвинение в чародействе, должен пойти к Реке и броситься в нее. Если Река овладеет им, то обличавший его может забрать его дом; а если Река этого человека очистит и он останется невредим, то того, кто бросил на него обвинение в чародействе, должно убить; бросавшийся в Реку получает дом обличившего его» (не от этого ли древнейшего в истории человечества закона пойдет средневековый обычай испытывать ведьм водой?).

Однако, несмотря на суровые законы, колдовство и всякое чернокнижие были в Халдее необыкновенно распространены и сильны.

Наряду с черной магией и в противовес ей существовала белая магия. При этом она была не только дозволена, но и являлась принадлежностью культа халдеев.

При обращении за помощью жрец сначала давал наставления страждущим, а затем произносил от их имени молитву: «Я воззвал к вам, боги ночи. С вами позвал я ночь, невесту под покрывалом. Я позвал вечерние сумерки, полночь и утреннюю мглу, ибо колдунья заколдовала меня, кошмар сковал меня. Моего бога и мою богиню отдалили они от меня, тому, кто видит меня, я стал в тягость, нет мне покоя ни днем, ни ночью. Полон нарывами мой рот, и я не могу утолить жажду. Мое веселье — плач, моя радость — печаль. Подойдите «мне, великие боги, выслушайте мои жалобы! Поступите со мной по справедливости, узнайте, каково мое поведение. Я сделал изваяния моего колдуна и моей колдуньи, околдовавшего меня и околдовавшей меня. Я положил эти изваяния к вашим ногам и обращаюсь к вам за справедливостью: поскольку они сотворили зло, задумали плохое, пусть они умрут, я же пусть останусь жить! Освободите меня ®тих чар, от нечистой слюны, от колдовства!» Затем жрец произносил другие молитвы, разбрызгивал воду, а также совершал обряд очищения места заклинания, бросая в огонь фигурки колдуна и колдуньи и тем самым как бы сжигая подлинных врагов.

Как видно из этого обряда, приемы белой магии мало чем отличались от приемов черной магии.

ХАЛДЕЙ — ИМЯ НАРИЦАТЕЛЬНОЕ

Как показали исследования клинописных табличек, магическая литература Ассирии и Вавилона была очень обширной. Недаром калдеи пользовались славой искусных магов и гадателей. В Древней Халдее они составляли богатые и влиятельные коллегии и представляли такую общественную силу, с которой приходилось считаться последним завоевателям Вавилона. Так, влияние матов на народ в эпоху Ахеменидов (558—330 гг. до н. э.) нередко вызывало восстание против правительства. Даже величайший полководец древности Александр Македонский (356—324 гг. До н. э.), завоевав Вавилон, пользовался из политических расчетов или из суеверия советами и указаниями магов. В период упадка Римской империи колдуны и астрологи под именем халдеев бродили по городам и селам, хотя, конечно, лишь немногие из них были в действительности потомками халдеев. Но некоторые тайны черной магии, по преданию, свято хранились среди них, и халдейские формулы переходили из поколения в поколение.

Все это привело к тому, что имя «халдей» пришло в средневековую Европу и стало нарицательным.

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ХАЛДЕЙСКОЙ МАГИИ

Постепенно таинственная «наука» Востока вышла за пределы Древней Халдеи. Высокая культура Ассирии и Вавилона способствовала проникновению искусства магии к иранским племенам, где оно пустило такие глубокие корни, что индийские маги по всей Передней Азии пользовались не меньшей славой, чем халдеи. Евреи, в свою очередь, познакомились с халдейской мудростью, находясь в вавилонском плену, и впоследствии распространили это знание среди своего народа.

Европа столкнулась с халдейской магией в V веке до н. э. благодаря греко–персидским войнам. Именно в тот период, когда завоевания греков в эпоху Александра Македонского связали Грецию с Востоком, и позже, когда многие области Передней Азии вошли в состав Римской империи, таинственная наука Востока пришла в Европу и свила себе гнездо в городах обширной империи. То подвергаясь гонениям, то пользуясь покровительством римских императоров, маги дожили до официального признания христианства государственной религией и в течение долгих веков народного двоеверия приспосабливали свои старинные языческие обряды и древнейшие символические операции к христианским понятиям и обрядам.

Первым были известны заклинания, написанные эфесскими и милетскими письменами. Автор сочинения «Мистерии египтян», приписываемого греческому философу Ямвлиху (ок. 250 — ок. 330 гг. н. э.), утверждает, что варварские имена, заимствованные из языка ассирийцев и египтян, имеют магическую силу, идущую от глубокой древности и от божественного происхождения религии этих народов. С другой стороны, Порфирий, цитируемый христианским писателем Евсевием (между 280 и 365—338 или 333 гг. н. э.) в его «Приготовлении к Евангелию» (V, 10) не разделял суеверия своего времени и восклицал: «Что значат эти лишенные смысла слова, и зачем предпочитать варварство ничего не значащих звуков языку родному?» Однако такие скептики были редки. Глубокая вера в силу непонятных, странно звучащих слов, произносимых во время таинственных обрядов и при условии сохранения тайны, перешла из древних времен в средневековую магию и дожила до наших дней. Во множестве заклинаний встречаются непонятные слова, которым приписывают силу именно благодаря их таинственности. Вероятно, эти слова являются искажениями слов египетских, халдейских и других.

Традиции халдейской магии отчетливо прослеживаются в средневековом чернокнижии. Яркий пример тому — апокриф «Завещание Соломона», основанный на халдейской магии и астрологии. В самом деле, многочисленные злые духи, вызываемые Соломоном и подчиняющиеся его магической печати, носят восточные имена и находятся в связи со знаками Зодиака и астральной халдейской системой. Каждый дух боится определенного числа. А сама печать Соломона — это гексаграмма (шестиконечная звезда), обладающая магическими свойствами амулета и талисмана, позволяющими управлять духами и демонами, вызванными колдуном.

Таким образом, из халдейской магии, в результате ее смешения с различными культами, произошли многочисленные суеверия, пережившие триумф христианства и сохранившиеся доныне.

* * *

По иронии судьбы, в Риме и в Европе долго с понятием халдея соединяли представление о суеверии и волшебстве. На самом деле все лучшее, что вышло с берегов Евфрата, уже давно вошло в обиход человечества, обогатив его своей мудростью.

МАГИЯ ОГНЕПОКЛОННИКОВ

Персы больше всех склонны к заимствованию чужеземных обычаев.

Геродот. История, 1, 135

ХАОМА — «ТО, ЧТО ВЫЖИМАЮТ»

Хаома буквально означает «то, что выжимают». Так называется один из компонентов ритуального приношения Воде. Он представляет собой сок, полученный из стеблей растения, после того как они будут истолчены. Какое растение первоначально употребляли древние иранцы, неизвестно, но вполне возможно, что это могла быть эфедра (хвойник), некоторые разновидности которой богаты алкалоидом эфедрином и применяются в качестве допинга.

Древние иранцы приписывали этому растению ценные свойства. Они считали, что его сок возбуждает, бодрит и вливает силы. Отведав его, воины сразу же преисполняются боевым духом, поэты — вдохновением, а жрецы — особой восприимчивостью к внушениям божества.

Так возникло представление о «зеленоглазом» боге Хаоме, божественном священнослужителе, к которому обращались и как к целителю, защитнику скота, и как к божеству, которое дает силу сражающимся воинам, уничтожает вред, наносимый дьяволами, предотвращает засуху и голод, дает мудрость и блаженство. Как божественный священнослужитель, Хаома получал свою долю от каждого жертвоприношения. Ему посвящали и преподносили язык и левую челюстную кость каждого жертвенного животного. Даже приборы для приготовления Хаомы почитались за великие святыни и им молились в хвалебных песнях.

МАГИ — ПЕРСИДСКИЕ ЖРЕЦЫ

Происхождение слова «маг» до конца не выяснено. Полагают, что оно происходит от inaja, зеркало, в котором Брама, по индийской мифологии, испокон веков видит себя и все чудеса своего могущества. От него и образовалось слово magus (маг). А от названия «маг», по мнению христианского писателя III века Оригена, происходят слова magic (магический), magia (магия), image (образ).

Маги были известны древним грекам. Геродот называет их индийским племенем: «Племена мидян следующие: бусы, паретакены, струхаты, аризанты. будии и маги» (Геродот. История, I, 101). Маги носили белые одежды, воздерживались от мясной пищи и поклонялись олицетворенным силам природы: Солнцу, Луне, звездам, воде, но прежде всего — огню. Очевидно, маги выполняли и жреческие функции. Во время господства мидян они «распространились» в качестве жрецов, по всей территории индийской империи. Занятие магией и выполнение функций жрецов было «семейной профессией». По сообщению Геродота, маги сформировали свой клан. Сын каждого жреца при рождении назывался «osto», а дочь — «osti». Это слово происходит от «Havishta» и означает «тот, кто готовит священный напиток».

В обязанность магов входило отправление ритуалов жертвоприношений, во время которых они пели теогонии — «родословные богов» (Геродот, I, 132). Это были старые гимны, во многом непонятные, но почитаемые из–за их древности. Помимо жертвоприношений маги занимались составлением гороскопов, метанием жребия, толкованием снов, в которые мидяне свято верили. Как советники и толкователи снов маги пользовались таким авторитетом при индийском дворе, что их предсказания нередко влияли даже на судьбы монархии (Геродот, I, 107).

Вероятно, такой же была роль магов и у персов. Они были жрецами, отправляющими любые обряды (женитьба, похороны и т. д.) и служившими различным божествам. Влияние их было очень сильным. Во всяком случае, как пишет Цицерон (de Legibus, XI, 10), именно по совету магов персидский царь Ксеркс (486— 465 гг. до н. э.) разрушил греческие храмы.

В античных источниках маги уже выступают как представители «религии персов». При Ахеменидах (558—330 гг. до н. э.) слово «маг» употреблялось в значении «жрец». Позднее, в период после Александра Македонского (356—324 гг. до н. э.) греки и римляне говорили о них как о зороастрийских жрецах. А сам великий пророк и религиозный реформатор Зороастр считался одним из магов. В эллинистическую эпоху и во времена Римской империи этим словом обозначали жрецов митраистских культов и многих других религий и сект. И именно так — как кудесники и колдуны — маги были известны на Западе.

В древние времена маги славились своей ученостью. По свидетельству историка V века до н. э. Ксанфа Лидянина, сам основатель Ахеменидской державы царь Кир (558—524 гг. до н. э.) был воспитан магами, обучавшими его «философии». Известно также, что знаменитый философ Платон (428/27—348/47 гг. до н. э.) рвался посетить Восток и поучиться у магов, но ему мешали войны персов с греками. Последователи софиста Продика, современника Сократа (469—399 гг. до н. э.), хвастались, будто владеют тайнами сочинениями Зороастра, и даже самому Сократу навязывали в учителя некоего Гобрия.

В действительности же верования самих магов отличались эклектизмом, о чем свидетельствует позднейшее употребление этого слова у классических авторов и также сближение слов «маг» и «магия», особенно применительно к месопотамским жрецам. Не исключено, что вначале маги, тесно связанные между собой, упорно сопротивлялись распространению зороастризма. Однако со временем большинство магов перестало видеть противоречия между идеями Зороастра и ритуалами, которых они придерживались. Как сообщает арабский ученый аль–Бируни (973—1048), хотя древние маги существовали еще до Зороастра, в его время уже все секты магов признавали учение великого пророка. А различные сирийские и арабские писатели говорят о самом Зороастре как о «маге», «главе магов», «вожде секты», «магическом пророке».

Был ли Зороастр исторически реальным лицом или это легендарный герой — об этом исследователи спорят по сей день. Факт тот, что зороастризм стал государственной религией трех великих Иранских империй, просуществовавших с VI века до н. э. по VII век н. э. на большей части Ближнего и Среднего Востока. Да и в наше время верования, провозглашенные пророком зороастризма, все еще находят своих приверженцев.

ЧТО ГОВОРИЛ ЗОРОАСТР

«Во истину есть два первичных духа, близнецы, славившиеся своей противоположностью. В мысли, в слове и в действии — они оба, добрый и злой… Когда эти два духа схватились впервые, то они создали бытие и небытие, и то, что ждет в конце концов тех, кто следует пути лжи (друг), — это самое худшее, а тех, кто следует пути добра (ала), ждет самое лучшее. И вот из этих духов один, следующий лжи, выбрал зло, а другой — дух святейший, облаченный в крепчайший камень (то есть небесная твердь), выбрал праведность, и пусть это знают все, кто будет постоянно ублаготворять Ахура–Мазду праведными делами», — так говорил Зороастр.

В этих словах, взятых из Авесты (Ясна, 30, 3—5), священной книги персов, заключена суть зороастрийского мировоззрения. В самом общем виде она сводится к тому, что все сущее делится на два полярно противоположных лагеря — мир света и добра и царство тьмы и зла, между которыми идет непримиримая борьба, составляющая основу мирового процесса как на земле, так и вне ее, в мире богов. Главой сил света, верховным божеством и творцом всего сущего считался Ахура–Мазда (позднее Ормузд), что значит «мудрый дух» или «господь». Главой царства зла бы Ангро–Майнью (позднее Ариман), князь тьмы, повелитель злых духов. Вокруг этих двух божеств зороастрийцы строили свой пантеон.

При этом реформы Зороастра сводились: во–первых, к резкому возвеличиванию Ахура–Мазды за счет всех остальных почитаемых богов и столь же резкому противопоставлению ему злобного Ангро–Майнью (религиозный дуализм), а во–вторых — и это главное, — к превращению двух древних божеств в некую абстракцию, символизирующую тот или иной аспект абсолютного Добра или абсолютного Зла. Иными словами, божества в трактовке Зороастра выступили как аллегории достоинств и недостатков. Так, согласно учению Зороастра, Ахура–Мазда при помощи Святого Духа сотворил шесть более низких божеств, которые выступили как аллегории его достоинств, его шести эманаций — благая мысль, истина, власть (божья), благочестие, целостность (благосостояние) и бессмертие, соответственно связанные с шестью основными первосубстанциями — скот, огонь, металл, земля, вода, растения. Сам Ахура–Мазда возглавлял божественную семерку, в качестве Святого Духа.

Таким образом, Зороастр перенес акцент из сферы религии в сферу этики: он как бы обращался к человеку с призывом помочь благородным божествам в их непримиримой борьбе с силами зла, став с этой целью лучше, честнее, чище. Поэтому в гимнах Авесты люди призывались быть доброжелательными, умеренными в помыслах и страстях, восхвалялись честность и верность, осуждались преступления. При этом одна из основных идей зороастризма была такова: добро, равно как и зло, зависит от самих людей, которые могут и должны быть активными творцами собственной судьбы.

В своем чистом виде религия Зороастра не допускала ни храмов, ни алтарей, ни статуй божества. Обряды состояли из молитв и гимнов, в поддержании божественного огня, в жертвоприношении животных: лошади, быка, козы, овцы. Религиозная мораль требовала от человека добродетели, молитвы и труда.

Со временем учение Зороастра утратило свою чистоту, смешавшись с верованиями скифских племен туранцев. Под влиянием магов, составлявших у туранцев духовную касту, поклонение единственно огню сменилось поклонением четырем стихиям: земле, воде, воздуху и огню. Иранцы мало–помалу стали верить снам и предсказаниям будущего.

ОБРЯДЫ ОЧИЩЕНИЯ

Борьба против сил зла и нечистоты велась наряду с сознательной нравственностью и при помощи множества обрядов очищения и искупления.

Прежде всего защищать от сил зла надлежало чистейшие из всех сил на земле — святые стихии Огня и Воды. Английская исследовательница М. Бойс в книге «Зороастрийцы. Верования и обычаи» (СПб., 1994, с. 58) пишет:

«Особые правила, составляющие своеобразие зороастрийской веры, касаются воды и огня. Большинство людей не задумываясь используют воду для питья, но зороастриец прежде всего заботится о чистоте самой воды, так как это святое творение, покровительствуемое Хаурватат («Целостность»). Поэтому ничто нечистое не должно соприкасаться непосредственно с природным источником воды — озером, ручьем или колодцем. Если нужно вымыть что–то ритуально загрязненное, воду следует специально для этой цели набрать, но и тогда ее нельзя использовать непосредственно. Сначала нечистый предмет должен быть очищен коровьей мочой и осушен песком или на солнце, и лишь после этого его можно мочить водой для окончательного очищения.

Точно так же обращались и с огнем — сжигать на нем мусор для зороастрийцев немыслимо. В огонь необходимо подкладывать чистые, сухие дрова, совершать ритуальные возлияния и с особой предосторожностью ставить горшки для варки пищи. От мусора приходилось избавляться иным образом. Сухой и чистый мусор, например, битые горшки, кости, побелевшие на солнце, можно закопать, потому что это не причиняет вреда благой земле. Все прочее, по принятым обычаям, собирали в небольшое помещение, имеющее в крыше отверстие вроде трубы, и периодически уничтожали кислотой. Нечистоты выносили на поля».

Очищению подвергались и люди. К очистительным обрядам относились разного рода заговоры и заклинания, а также покаянные искупления. В Авесте, например, беспрестанно идет речь о лошадином биче, ударами которого должен наказываться осквернившийся. Помимо этого «обряды очищения включали в себя омовение с головы до ног. Простейшие из них могли быть совершены мирянами в их собственных домах. Более тщательное очищение, необходимое после серьезного осквернения, совершали жрецы с произнесением священных изречений. Самый действенный из обрядов состоял из последовательного тройного очищения коровьей мочой, песком и, наконец, водой, причем этому очищению оскверненный подвергался, переходя через десять ям. Позднее зороастрийцы ямы заменили камнями, возможно для того, чтобы уменьшить риск загрязнения самой земли. Затем для очищающихся следовали девять дней и ночей уединения с дальнейшими омовениями и молитвами, чтобы очищение проникало и в тело, и в душу. Этот очистительный обряд назывался «очищение девяти ночей» (М. Бойс, с. 59—60).

КУЛЬТ ПРЕДКОВ

Смерть была для древних иранцев важным событием, через которое нужно было пройти правильно и хорошо. И в то же время, как учили жрецы, величайшая скверна заключалась именно в мертвых телах, потому что для подавления добра нужна концентрация злых сил, и они собираются вокруг трупа после смерти. Связью, существующей между демонами и смертью, и определяются обряды, касающиеся мертвых. Известный исследователь Д. П. Шантепи де ля Соссей в книге «Иллюстрированная история религий» (Спасо–Преображенский Валаамский монастырь, 1992. Т. 2, с. 185— 186) пишет:

«Момент смерти представляет для верующего в Мазду особенную опасность, так как тотчас же являются дьяволы; следовательно, нужно употреблять все усилия, чтобы освободить от них умершего и самих себя. Заклинания и очищения, молитвы и жертвы должны помогать этому; они сопровождают мертвого до тех пор, пока еще возможно нападение со стороны злых духов.

Очищения начинаются, когда смерть еще только приближается: умирающий омывается и одевается в чистую одежду; затем приглашается жрец, который прочитывает исповедание грехов, повторяемое умирающим, и вливает ему в рот или в ухо Хаому, питье бессмертия, приготовляющее его к вечности. Когда же наступает смерть и труп еще раз подвергся очищению и положен на носилки, тогда уже к нему не может прикасаться никто, кроме людей, обряжающих его, и носильщиков, потому что уже в момент смерти Ариман посылает к смертному одру трупного друджа Назу в виде трупной мухи, и с этого времени труп подпадает под власть друджа. Чтобы отогнать демона, в комнату вводят четырехглазую собаку, т. е. собаку с двумя клоками шерсти на лбу, потому что взгляд собаки, и в особенности с такими признаками, уничтожает дьяволов (взгляд собаки, sag–did, находится в связи и с другими очистительными действиями).

Вслед за этим комната освящается, или дезинфицируется посредством огня; для этого лучше всего употреблять ароматическое дерево, вроде сандалового. Около сосуда с огнем, но не ближе трех шагов от мертвеца, сидит приглашенный жрец и не переставая читает из Авесты похоронные молитвы. Вблизи трупа должны находиться по крайней мере два человека, чтобы отгонять демонов. Вскоре являются носильщики, которые тоже постоянно должны быть по двое; они одеты в белую одежду и тщательно охраняют себя от всякого загрязнения. Труп несется ими к месту погребения на носилках, сделанных из железа, а не из дерева, и сопровождается родственниками, друзьями и жрецами. Перенесение не должно совершаться ночью, и лишь в виде исключения в дождливую погоду, чтобы демоны не были слишком сильны и чтобы священная вода не подверглась осквернению».

Вслед за этим в первый день после похорон начинается праздник в честь умершего. Он продолжается три дня, потому что через три дня душа умершего совершенно отделится от земной сферы и путь ее в далекую страну загробного мира будет окончен.

Праздник в честь умершего совершается частью в родном доме, частью в ближайшем храме Огня. Невдалеке от дома умершего, в том месте, где тело его лежало перед тем как его унесли, зажигаются огонь, который горит три дня, и лампа, горящая девять дней; тут же ставится кружка с водой, в которую родственники умершего каждое утро и каждый вечер приносят свежие цветы. В течение этих трех дней ближайшие родственники умершего должны воздерживаться от всякой мясной пищи и вообще в доме не приготовлять пищи. В доме ежедневные молитвы справляются с особой торжественностью и сопровождаются многочисленными патетами и воззваниями к Сраоше. Но высший пункт домашнего празднества состоит в церемонии, происходящей вечером, с того времени, когда появятся звезды, до полуночи. Она называется Афринган, или праздник благодати, и празднуется в честь Сраоши. Оба жреца, Цот и Распи, сидят друг против друга и держат в руках цветы, читая в то же время атемвогу и другие молитвы; в этот праздник поется гимн дахма афритиш, благословение праведного.

Празднование в храме, начинающееся в следующий день, носит характер заупокойной службы; священнодейственная его часть заключается в принесении в жертву Сраоше хлеба. Плоская лепешка, драона, или дорун, от которой произошло и название самого праздника и относящихся к нему гимнов, Срош Дорун, раздается потом всем участникам жертвоприношения; затем следует жертва Хаомы и чтение из Ясны или из Вендидада. На третий день жрецы, родственники и друзья собираются на общий праздник, при котором главную роль опять играет патет; потом раздаются подаяния бедным и сообщаются документальные сведения о пожертвованиях, сделанных умершим в пользу общины, сопровождаемые, если они велики, благодарственными чествованиями умершего со стороны общины.

На четвертый день с рассвета празднование достигает своего наивысшего развития; в этот самый момент определенно решается судьба души; поэтому надо быть неутомимым в молитвах и щедрым на жертвы; еще раз Сраоше приносятся в дар лепешки дорун, а также приносится жертва фравашим праведных. Этим оканчивается религиозная часть праздника, и участники его могут щедро вознаградить себя за все понесенные ими труды. В числе подарков, раздаваемых во время пира, находятся одежды для жрецов и для бедных; если не давать их жрецам, то на страшном суде умерший явится нагим и должен будет стыдиться перед другими.

Цель всего этого состоит в том, чтобы помочь душе при ее путешествии на небо» (Шантепи де ля Соссей Д. П. Иллюстрированные истории религии. 1992. Т. 2, с. 187—188).

МИТРА

Происхождение персидского Митры неизвестно. В переводе это слово означает «друг» Вероятно, в глубокой древности под этим именем скрывался благотворный дух, приставленный к Солнцу, которому поклонялись вместе с Солнцем, отнюдь вначале не смешивая его с ним, и который был главным ходатаем и посредником между Ахура–Маздой и людьми. Постепенно понятие о Митре исказилось, ему ложно приписали свойства божества, и со временем древние иранцы стали признавать под именем Митра — Солнце, а его подобием на земле — Огонь.

Через посредство магов молились тому и другому. Обычно молящиеся в сопровождении магов шли на гору, ведя за собой жертву (преимущественно коня), убранную миртовыми, лавровыми или тамариновыми ветвями.

На вершине горы жертву зарезали, подстилая под текущую кровь охапку клевера и раскладывая на них куски мяса жертвы. Мясо жертвы съедали, землю поливали смесью растительного масла, меда и молока. «Мясо жертвы — на съедение людям, — говорили при этом. — Душу ее — богу!»

К началу нашей эры культ Митры получил широкое распространение, особенно в восточных провинциях Римской империи. Его отождествляли то с Ахура–Маздой и божеством Солнца, то с Юпитером, то с тем мессией–спасителем, который упоминался в эсхатологических пророчествах иудеев. В честь Митры устраивались мистерии, строились ритуальные сооружения — митрейоны. Примечательно, что святилища этого культа всегда находились в подземельях; одно из них, удивительно хорошо сохранившийся храм Митры, был открыт под церковью Св. Климента в Риме.

Митра — божество солярное. Его вступление в созвездие Овна возвещало людям пробуждение природы, в созвездие Весов — наступление холодов. А день рождения Митры отмечали ежегодно в день зимнего солнцестояния — 25 декабря (позже — день рождения Христа). Любопытно, что верующие в Митру имели обыкновение причащаться хлебом и вином, символизировавшими его тело и кровь. Позже эти и другие детали нашли свое отражение в христианстве.

Выход на передний план культа Митры в качестве своего рода alter ego Ахура–Мазды сыграл немалую роль в том, что зороастризм уже на рубеже нашей эры был прежде всего связан с почитанием Солнца и Огня. Храмы зороастрийцев были храмами Огня, поэтому их и стали именовать огнепоклонниками.

* * *

Зороастрийские маги оставили много последователей. Так, Диоген Лаэрций (II–III вв. н. э.) называет магом Османа, Астрампсиха, Гобрия, Пазатеса. Плиний — Апускора и сообщает имя того мага, который сопровождал Ксеркса во время его похода в Грецию и ввел в Элладу магическое искусство — Остан. Эта преемственность продолжается. И теперь еще представители зороастризма в жреческом сане поддерживают священное пламя в храме огнепоклонников в Бомбее.

МАГИЯ ИСЧЕЗНУВШЕГО НАРОДА

Они ревностно изучали науку о богах.

Диодор Сицилийский

А народ этот более всех других привержен религиозным обрядам, тем паче что отличается особым умением их исполнять.

Тит Ливий, V, 1, 6

Этрурия — древнее, государство в центре Италии, достигшее расцвета еще до возникновения Рима.

Об этрусках известно немного. Отдельные сведения о них можно найти в произведениях Варрона, Цицерона, Витрувия, Сенеки Младшего, Плиния Старшего, Макробия и других авторов. Основополагающий труд по истории этрусков в 20 томах был написан около двух тысяч лет тому назад римским императором Клавдием. Но его сочинение погибло при пожаре знаменитой Александрийской библиотеки. И большая часть существующей информации об этом загадочном народе почерпнута из находок археологических раскопок и дешифровки древних этрусских надписей.

Из дошедших до нас источников известно, что этруски не были единой нацией. Каждый город был маленьким государством, которое вело собственную политику. И в конце концов в результате вековой борьбы римляне подчинили себе Этрурию. Впоследствии римляне, желая доказать, что они произошли от богов, постарались стереть из памяти человечества следы существования этрусков.

Однако, исчезнув, этруски оказали влияние на жизнь своих завоевателей. Так, в Риме после падения этрусского государства правили цари этрусского происхождения. Культура же того исчезнувшего народа вышла за пределы Италии и прослеживается в последующих веках. Христианский писатель IV века Арнобий (VII, 26) называет Этрурию «родоначальницей и матерью всех суеверий».

«ЭТРУССКОЕ УЧЕНИЕ»

По преданию, знания этрускам передали сами боги. Согласно легенде, рассказанной Цицероном, этрусский землепашец, работавший в поле возле города Тарквиний, случайно провел более глубокую, чем обычно, борозду. Из нее вылез божок Таг с детским лицом, но мудрый, как старец, и обратился к пахарю с речью. Тот испугался и поднял крик. На зов сбежались люди. Они выслушали Тага и записали его слова в священные книги. Позже учение Тага, так называемые книги Тага, первоначально изложенное на этрусском языке, было переведено в стихотворной форме на латинский язык. Поздние римские авторы считают, что учение Тага было изложено в книгах гаруспиков, ритуальных и других книгах и наряду с правилами гадания содержало сведения о молниях, землетрясениях и чудесах плодородия. Сам же Таг, выполнив свою миссию, то есть предсказав этрускам будущее и обучив их своей науке, умер.

Искусству прорицания научила этрусков нимфа Бегое. Она преподала им сложную «науку» толкования молний, которые считались божественными знамениями, и дала кое–какие практические знания, например, научила измерять поля. Изложенные Бегое принципы также были записаны в священные книги.

В дальнейшем оба учения — Тага и Бегое — постоянно обогащались опытом жрецов, наблюдавших за жертвенными животными и молниями, и дополнились обширной религиозной литературой.

Священные книги были троякого рода. Согласно Цицерону, этрусская сакральная доктрина излагалась в книгах гаруспиков, книгах авгуров и в ритуальных книгах. В первых давались подробные указания, как узнать волю богов по внутренностям жертвенных животных. Во вторых истолковывались божественные знамения, насылаемые с помощью молний. В третьих — наиболее многочисленных — говорилось, как закладывать города и строить храмы, как управлять государством. По разъяснению грамматика II века н. э. С. Помпея Феста, эти книги «содержали религиозные правила основания городов, освящения алтарей и храмов, а также указания о распределении триб, курий и центурий, организации войска и обо всем, что относится к миру и войне». К третьей категории относятся и книги мертвых, рассказывающие о смерти и посмертной жизни, объясняющие некоторые предзнаменования. Позднейшими авторами упоминается, в частности, книга об «Ахеронтовых жертвоприношениях», предопределявших судьбу на 10 лет. Об этом же произведении упоминает и Арнобий, он пишет: «Этрурия обещает в Ахеронтовых книгах, что при принесении крови определенных животных определенному божеству обожествляются души и уходят от закона смерти».

Священные по своему характеру этрусские книги не были чисто практическим руководством. Судя по сообщениям античных историков, в них излагались взгляды на сотворение мира, на судьбу и другие вопросы, волнующие человечество с древних времен.

Римлян интересовали книги этрусков, и многие из них были переведены на латынь.

САКРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ ЦАРЯ

Предания утверждают, что правители этрусского города Тарквиний были и царями Рима. И те атрибуты, которые связывают с римским господством, на самом деле — этрусские. Греческий географ Страбон (ок. 64/63 г. до н. э. — 22/24 г. н. э.) пишет: «Утверждают, что триумфальные и консульские украшения и вообще украшения должностных лиц были перенесены в Рим из Тарквиний, так же как фасции, топоры, трубы, священные обряды, искусство гадания и музыка, поскольку римляне применяют ее в государственной жизни» (Страбон. География, V, 2, 2).

Вместе с атрибутами римляне унаследовали от этрусков и сакральный характер царской власти. Так, согласно описанию христианского богослова Тертуллиана (ок. 160 г. — ок. 222 г.), в «этрусской короне» были воспроизведены из золота листья и желуди Дуба. Дуб считался символом небесного божества. Зевсу был посвящен дуб древнейшего святилища в Додоне. Культ дуба был и у этрусков. В Риме во времена Тарквиниев (VI–VII вв. до н. э.) имелся дуб, священность которого удостоверялась золотой табличкой с этрусскими письменами.

Символом власти этрусских царей был и скипетр. Орел на его вершине олицетворял бога неба. Орел считался птицей Зевса, который, согласно греческому мифу, мог сам превращаться в орла. Орел был вестником бога Солнца. В легенде о воцарении Тарквиния Древнего царскую власть ему предсказывает орел, который буквально упал с неба на его голову.

Еще одним атрибутом власти у этрусских царей, а затем и римских консулов был двойной топор. Греки называли его лабрис. От слова «лабрис» происходит слово «лабиринт». В этрусском мире лабрис был связан с культом мертвых. Он изображался на погребальных стелах, в частности на стеле Авла Фелуска. В вытянутой руке покойный держит двойной топор. Плиний Старший называет грандиозную гробницу Порсенны в Клузии «лабиринтом». Лабрис был в то же время и символом царской власти. Царь, как и Зевс, получил власть от богини–матери, владычицы природы, рождения и смерти, госпожи лабиринта. Лабрис в руках царя служил орудием, с помощью которого он мог казнить людей, принося человеческие жертвы подземным богам.

Сакральный характер царской власти проявляется и в религиозных обрядах и праздниках, заимствованных у этрусков римлянами.

Наиболее примечателен праздник регифугий («бег царя»), отмечавшийся 24 февраля и связанный с жертвоприношением богам подземного мира — манам. Церемония состояла в том, что царь, принеся жертвы, убегал с форума. Бег царя может быть понят как опасение соприкоснуться с манами, которые должны были выйти из своих подземных жилищ на запах жертвы. В подтверждение такого понимания говорит ряд строгих запретов на контакт со всем, что связано со смертью, накладываемых на носителя сакральной власти — царя–жреца.

Таким образом, в представлении этрусков, а позднее и римлян власть царя была дана свыше и освящалась магическими обрядами.

ОСНОВАНИЕ ГОРОДА

Построение городов было существенной частью учения Тага. Приписываемые ему книги содержали наблюдения за небом и небесными явлениями, которыми руководствовались жрецы при основании городов и храмов.

В полдень, когда воткнутый в землю кол не давал тени, жрец занимал место, откуда открывался широкий кругозор, и, таким образом, оказывался в центре «священного пространства». Найдя север, где, согласно учению Тага, обитал верховный бог неба Тин, жрец поворачивался к нему лицом и мысленно проводил глазами линию, соединяющую его с богами. Продолженная за его спиной, она составляла главную линию сакрального пространства, которую римляне неукоснительно проецировали на территорию своих городов и военных лагерей. Затем жрец мысленно проводил жезлом линию, строго перпендикулярную первой, в направлении восток–запад. После перенесения ее на плоскость образовывался крест, обозначавший на письме латинскую букву X. Деля каждый из четырех секторов на две части, жрец получал 8 участков, а при новом делении еще на две части — 16 частей. Цифры 4, 8 и 16 играли особую роль в этрусской религиозной символике.

Разграниченное таким образом пространство римляне называли «темплум» (отсюда английское temple — «храм») и считали его в своей религии этрусским заимствованием.

Наиболее полно передал этрусское представление о темплуме римский ученый I века до н. э. Варрон. По его мнению, templum — это как бы храм из трех ярусов — неба, земли и подземного мира. Эти ярусы расположены симметрично.

Представление о том, что структура города, построенного людьми, должна быть в идеале отражением небесного, установленного богами порядка, существовало не только у этрусков, но и у халдеев, древних евреев и других народов.

В этрусском ритуале основания города это представление о городе как модели небесной структуры имело первостепенное значение. Согласно Варрону, «многие города Лация основаны по этрусскому ритуалу, иначе говоря, упряжкой, состоящей из быка и коровы, которые двигались слева направо, проводя борозду плугом (если религия позволяла это делать с помощью ауспиций) с целью сооружения рва и стены». Древнегреческий писатель Плутарх (ок. 46— между 120 и 130 гг. н. э.) дает следующее описание основания Рима Ромулом:

«Он вызвал из Этрурии людей, которые дали ему подробные сведения и советы относительно употребляющихся в данном случае религиозных обрядов и правил, как это бывает при посвящении в таинства. Возле нынешнего Комиция был вырыт ров, куда положили начатки всего, что считается по закону чистым, по своим свойствам — необходимым. В заключение каждый бросил туда горсть принесенной им с собою с родины земли, которую затем смешали. Ров этот по–латыни зовут так же, как и небо, — мундус. Он должен был служить как бы центром круга, который был проведен как черта будущего города. Основатель города вложил в плуг сошник, запряг быка и корову и, погоняя их, провел глубокую борозду, границу города. Кто шел за ним, должен был заворачивать борозды, проведенные плугом книзу, наблюдая за тем, чтобы ни один комок не лег по другую сторону борозды. Эта черта означает окружность городской стены и называется с выпадением некоторых букв «помериум» вместо «постмериум», т. е. пространство вне и внутри городской стены. На месте предполагаемых ворот сошник вынимал и приподнимал плуг, вследствие чего оставалось пустое пространство. На этом основании вся стена, кроме ворот, считается священной: ворота не считаются священными, иначе религиозное чувство не позволило бы в таком случае ввозить или вывозить то, что необходимо, но считается по закону чистым» (Плутарх. Ромул, XI).

В другом произведении Плутарх уточняет, что бык и корова должны быть белого цвета, так как это цвет угодный богу. А сами бык и корова символизировали небесную пару Тин и Уни, брак которых обеспечивал благополучие народу.

Лемех плуга, проводившего священную борозду, делался из меди. Примечательно, что борозда, проводимая плугом на месте будущих рва и стены, должна была, согласно этрусскому ритуалу, очертить окружность. А сама священная борозда и сооружавшиеся на ее месте вал и ров составляли священную городскую границу, которая находилась под покровительством богов. Переход через нее или застройка считались религиозным преступлением, обрекавшим нарушителя на смерть. Вот почему Рем, согласно легенде перепрыгнувший через стены Рима, был убит Ромулом. Рассказ об этом можно найти у Тита Ливия (I, 7): «… Рем в насмешку над братом перескочил через новые стены, и Ромул в гневе убил его, воскликнув при этом: «Так да погибнет всякий, кто перескочет через мои стены». Именно поэтому, чтобы проклятие богов не настигло тех, кто вступил в город с мирными намерениями через ворота, при проведении городской границы на месте будущих ворот жрец поднимал лемех плуга, прерывая тем самым борозду.

В этрусский ритуал основания города входило также сооружение в его центре ямы, в которую бросалась земля, приносимая каждым новым поселением со старого местожительства. Французский исследователь Оюстель де Куланы писал: «По традиции, чтобы основать Рим, Ромул роет яму и кидает туда горсть земли, принесенную с Альбы. Каждый из его соратников также бросает туда немного земли из страны, откуда он пришел. Для каждого из них эти горсти земли являются символом священного края, где погребены его предки и к которому привязаны их души. И, бросая в яму горсть земли со своей прошлой родины, они верили, что заключают туда и души своих предков» (Fustel de coulanges. Le cite antique. Paris, 1919, p. 154).

Любопытно, что около некоторых этрусских храмов были ямы, которые считались входом в Аид и куда складывали приношения. Так осуществлялась связь между жителями земли и силами подземного мира.

Вся территория города считалась священной, если город был правильно основан и в нем поддерживался постоянный порядок с помощью магических ритуалов.

ЧИСЛОВЫЕ ПРИНЦИПЫ ОРГАНИЗАЦИИ

Как и многие другие древние народы, этруски верили в числовую магию, при этом отдельные числа пользовались у них особым почитанием и были положены в основу административного деления. От них этот обычай унаследовали римляне.

Так, в Риме применялся принцип троичности деления. Первоначальное население Рима составляло 3 трибы — Титип, Ромны и Луцеры. Наряду с этим существовало и тридцатичастное деление. Как пишет Тит Ливий (I, 13, 6), Ромул разделил народ на 30 курий, курии имели общую землю и общие святыни и празднества, а сама система курий стала основой воинского набора. Латинский союз, представлявший собой объединение латинов, также состоял из 30 государств. Примечательно, что введение этого деления связывается с появлением в Италии беглеца из Малой Азии Энея. Именно ему боги дали знамение — белую свинью, принесшую 30 поросят, как бы предвещающих 30 будущих государств.

Другим почитаемым числом было «12». В пределах Этрурии, между Тибром и Арно, располагались, согласно античной традиции, 12 номов. Вероятно, в тех же книгах «этрусского учения», в которых излагались правила основания городов, были и указания на принципы их объединения. Примечательно, что сходная организация двенадцатиградья встречается и в Малой Азии, и в ряде других восточных регионов. Число «12» считалось сакральным у многих народов, например у иудеев, согласно Библии, насчитывалось 12 колен израилевых.

В отличие от халдейской магии чисел, оказавшей мощное воздействие на развитие каббалистики, этрусское влияние было значительно слабее. Тем не менее Европа обязана этрускам тоже своими числовыми суевериями.

«9 ВЕКОВ»

В представлении этрусков все на свете имеет божественное начало, все события — и большие, и малые — предопределены, и всему предсказана продолжительность существования: Вселенной, государству, отдельному народу, роду, семье, человеку. Самому этрусскому племени предписывалось умереть через «9 веков».

«9» — число сакральное, это— утроенное «3». А число «3» пользовалось особым почитанием у многих народов. Оно фигурирует в пословицах и поговорках, в философских и религиозных системах. Было оно в почете и у этрусков.

Под своими «веками» этруски подразумевали временные отрезки разной продолжительности. Первые четыре «века» по 100 лет длятся с 968 по 568 год до н. э. Очевидно, здесь имеет место определенная подгонка. Скорее всего этруски отталкивались от какой–то неизвестной нам хронологической точки 568 года до н. э.

Следующий этрусский «век» — период с середины VI века по середину V века до н. э. Он длится 123 года. Это начало медленного угасания этрусской цивилизации. Вероятно, именно в это время этруски подвергли имевшееся у них учение о конце света кардинальной переработке, связав его с ритмами функционирования цивилизации.

VI «век» длится с 445 по 326 год до н. э. Он признается кризисным даже современными экологами. В тот период начинается обмеление реки, затягивание илом прибрежной лагуны. Портовые города начинают хиреть, реки перестают служить транспортными артериями. Так человек расплачивается за вырубку леса, необходимого и для строительства, и для производства угля для металлургического процесса. Приходилось вырубать леса и под пашни.

К VII «веку», длящемуся с 326 по 207 год до н. э., положение становится катастрофическим. К этому времени относится так называемое пророчество нимфы Бегое, одной из мифических создательниц «Этрусского учения». Его главная мысль — почти заклинательная — сохранение установленной системы межевания как условия выживания этрусского племени. В первой части текста говорится, что основой порядка в Этрурии является неизменность. Во второй — перечисляются кары нарушителям и предсказывается всеобщая гибель. Именно в этот «век» в Этрурию со своими земледельческими колониями приходят римляне. Разрушается этрусская система мелиорации.

А еще через два «века» — через 200 лет — этрусская цивилизация полностью растворяется.

Так сбылось предначертанное.

«КНИГА МУМИИ»

Эта книга является выражением религиозных верования этрусков. Ее главная цель — культ предков. Судя по книге, культ предков у этрусков состоял из ритуальных жертвоприношений, возлияний и пиров. Жертвы приносились богам, ведающим загробным царством. Жрецы, занимающиеся погребальными церемониями, были постоянно озабочены организацией погребальных пиров с обязательным приглашением на них духов предков.

«Книга мумии» — это не книга в обычном значении этого слова. Скорее это нечто вроде календаря, в котором предписания по исполнению тех или иных ритуалов (в такой–то день или время суток принести в жертву то или иное животное, произнести молитву, совершить возлияние и т. д.) чередуются с хвалебными словами, щедро расточаемыми в адрес умерших. При этом некоторые из формул имеют отношение к одной из самых мучительных религиозных проблем человечества — жизни после смерти.

Молитвы, жертвоприношения и возлияния совершались часто и регулярно не только для того, чтобы оградить души умерших от мук голода и жажды. Этруски стремились задобрить своих предков, возводя их в ранг добрых гениев и даже божеств–покровителей дома, семьи, родного города. Так человек создавал круг защитников, за спинами которых ему хотелось укрыться. Прошлое и настоящее, мертвые и живые держались за руки, чтобы помочь друг другу, чтобы выжить. Именно для этого этруски создавали себе божественных покровителей.

То же самое было и у других народов. Так, у хеттов сказать о царе «умер» значило сказать «стал богом». Египтяне считали, что умершего фараона боги принимают как друга, римляне давали умершим имя богов–манов. «Воздайте богам–манам то, что им положено, — говорит Цицерон. — …отнеситесь к ним, как к существам божественным».

На свою деятельность этруски смотрели как на служение божественному порядку. Поэтому их картины посмертной судьбы были очень детальными. Считалось, что в случае успешного выполнения возложенных на них обязанностей в этом мире умерший на том свете мог получить повышение вплоть до превращения в божество низшего ранга. Успех при жизни определял даже транспортное средство, на котором усопший доставлялся на тот свет. Его могли гнать палками, он мог ехать в возке или даже на колеснице, да еще в сопровождении свиты музыкантов и прислужников. В преисподней его поджидали особые демоны, направляя в ту или иную часть подземного царства в зависимости от достигнутого им при жизни. Этруски знали подобие будущих Дантова Ада и Чистилища. Полагают, что пристрастие этрусков к мрачной романтике повлияло на воображение поэтов Тосканы, в том числе Данте и Микеланджело.

БРОНЗОВЫЕ ЗЕРКАЛА

Подобно другим народам, этруски обожествляли вещи, и многие предметы, окружавшие их, жили как бы двойной жизнью. Особой популярностью пользовались зеркала, бронзовые пластины разных конфигураций с ручкой.

Исследования показали, что бронзовые зеркала использовались не только как предметы повседневного обихода. Этруски видели в них также своеобразный инструмент, с помощью которого человек мог вступить в магические отношения с потусторонним миром. Гравировка на обратной стороне зеркала была связана с верой в возможность заглянуть в потусторонний мир. А само зеркало служило символом возрождения души, обновления ее неуничтожимого второго «я». При этом, исходя из тезиса эквивалентности семантики вещи и ее изображения, можно полагать, что все зеркала так или иначе несли в себе смысл смерти — возрождения души, связанной с присутствием какой–то помещавшейся в голове жизненной энергии (быть может, равноценной энергии тела как целого).

В самом деле, большинство зеркал (а они были в изобилии найдены в захоронениях) были круглой формы. Семантически эта форма эквивалентна изображению человеческой головы или лица. На зеркалах действительно нередко изображаются лица.

Нередко диск зеркала членится на 3 зоны: в нижней изображены божества подземного мира, персонажи демонического и хтонического характера; в средней — мифологическая сцена; в верхней — богиня зари на колеснице, как правило, это квадрига — символ Солнца. В таком случае само зеркало воспринимается как солнечный диск, восходящий из вод океана или, напротив, заходящий за них. По сути, это еще одна метафора головы и заключенной в ней возрождающей силы.

УЗНАТЬ «ВОЛЮ БОГОВ»

В древние века религия не была только личным делом каждого человека. Она пронизывала все области жизни, в том числе государственную и общественную. Религия помогала решать многие проблемы, для которых не могли найти разумного объяснения. Поэтому ответственность за судьбы людей, городов и целых государств была переложена на богов. Знать «волю богов» было крайне важно, и для этого были изобретены разного рода гадания.

Так, чтобы узнать «волю богов», этруски устраивали своеобразную «обсерваторию». На земле очерчивался священный квадрат, разделенный двумя средними линиями, из которых одна шла с севера на юг, другая — с запада на восток. На пересечении этих линий и становился жрец–прорицатель. Все четыре стороны квадрата были, в свою очередь, поделены на секции, каждая из которых находилась в ведении того или иного бога. По понятиям этрусков, это было как бы зеркало неба, поделенного на участки таким же образом. Видя, над какой секцией находится знамение, предсказатель определял, какой бог его послал. То есть в каждом отдельном случае можно было найти «ответственного» за знамение бога. В такую своеобразную форму этрусская цивилизация облекла всеобщее и древнее, как мир, желание узнать «волю богов».

Разграфленное в клетку «этрусское небо» было нововведением, оно позволило приблизить небо к земле. И отныне наука, логика, расчет всегда шли у них рядом с молитвой и жертвоприношением.

Любопытная заметка на эту тему опубликована в газете «Советская Россия» от 25 апреля 1989 года. Она называется «Кибернетика этрусков». Ее автор полагает, что слово «кибернетика» происходит от слов «кюбе», что означает «гадательные кубики», и «нео» — «течь, плыть». Таким образом, первоначальным смыслом слова «кибернетика» было: «руководить плаванием с помощью гадательных кубиков» Словом, гадательные кубики оказались инструментом кибернетики древних. Гадание же и в самом деле было поставлено на «научную» основу. Этруски изобрели много разных видов гаданий. Но все они — наблюдения над полетом птиц, над внутренностями животных, над молниями и другими явлениями природы — были не чем иным, как высокой степенью анимизма, восходившей еще к неолитической эпохе. Колыбелью этих верований были гроты Альтамира и Дордони, в которых жили охотники и колдуны, робко пытавшиеся приручить непонятные им силы природы. В их наскальные рисунки уходит своими корнями и анималистическое искусство, тесно связанное с природой.

Однако несмотря на то, что, по убеждению этрусков, все в мире предопределено, их сознание не забыло оставить лазейку в этой жестко детерминированной системе. Поскольку каждый следующий шаг от уже достигнутого определялся по знамениям, то человеку давалась возможность выбора на основании их правильной, с его точки зрения, информации. Собственно говоря, с этой целью и проводились гадания.

ГАДАНИЕ ПО ПЕЧЕНИ

Среди этрусских памятников есть один любопытный предмет— бронзовая печень овцы, — найденный в 1877 году в окрестностях Плаценции, нынешней Дьячонцы. Выпуклая сторона этого сакрального предмета разделена на 2 части линией и обозначена двумя словами: Луна и Солнце. Вогнутая сторона модели тщательно разделена на секторы, на которых выгравированы имена богов, как добрых, так и злых. Бортик печени отделен от центральной части линией. На самом бортике черточками обозначены 16 участков с именами богов. Вероятно, 16 богов на бортике соответствуют 16 регионам неба. А сама модель печени является как бы проекцией этрусского верхнего мира.

Назначение этой модели печени неясно, но можно предположить, что она была своего рода наглядным пособием для обучения сложному искусству предсказаний. Форма букв свидетельствует о том, что это изделие относятся к III веке до н. э., а возможно, и более позднему времени.

Искусство предсказания по печени — гаруспиция — было сложным. Жрец, предсказывающий по внутренностям судьбу, должен был в совершенстве знать форму печени, ибо малейшее ее изменение предопределяло будущее. Особое внимание уделялось put iocineris — пирамидальному отростку. Большой отросток предвещал счастье, малый — несчастье и смерть, расчлененный отросток угрожал городу войной и расколом, нарост на его вершине трактовался как победа в войне. Понятно, почему гаруспики именно пирамидальному отростку придавали такое большое значение: разнообразие его форм открывало широкие возможности для фантазии.

Кроме печени, гадали еще по сердцу и легким, но реже. В бронзовом этрусском зеркале, найденном в городе Вульги, выгравирован процесс гадания; гаруспик склонился над столиком, на котором лежат трахея и легкое, а в левой руке он держит печень.

Для гадания имело значение также, какому животному принадлежали внутренности. Требования были строгими: животные должны были быть совершенно здоровыми и не оказывать сопротивления, когда их вели к жертвенному алтарю.

Обычай этрусков гадать по внутренностям жертвенных животных берет свое начало у ассиро–вавилонян и прослеживается у ряда народов вплоть до наших дней. Так, один из исследователей уже в 1950 году писал об албанцах: «Они очень верят в предзнаменования и предсказания. Человек, искушенный в этом искусстве, читает будущее, рассматривая… лопаточные кости овец… Эта кость делится на части, каждая из которых имеет свое значение. Одно углубление означает дом. Его большая или меньшая глубина указывает, будет ли дом пустым или полным добра. Так же предсказывают урожай. Нечто вроде выступа показывает, будут ли умножаться стада. Маленькие дырочки на плоской плоскости — это колыбели, и предсказатель может определить, родится ли ребенок». Предсказание по лопаточной кости до недавнего времени существовало и у эвенков.

Гаруспиции играли в жизни этрусков огромную роль. Ни одно дело, будь то государственное и или частное, не обходилось без участия гаруспиков и их благословения. На зеркале из Тосканы выгравирована сцена, где изображена группа людей, окружавших молодого человека, изучающего печень. Надпись дала возможность исследователям истолковывать эту сцену как относящуюся к основанию города Тарквиний.

Не меньшую роль играли гаруспики в жизни Рима и всей Римской империи. Так сложилось, что хотя римляне были современниками этрусков, образ мышления последних был им чужд. Римляне унаследовали некоторые обычаи этрусков, однако из всего их религиозного и магического «опыта» римлян больше всего интересовали гаруспиции. то есть предсказания по внутренностям жертвенных животных. Более того, по предложению римского императора Клавдия (41—54 гг. н. э.) была предпринята попытка превратить гаруспицию в «государственное» учение. Тацит пишет:

«Выступил Клавдий в сенате и с докладом об учреждении коллегии гаруспиков, дабы не заглохла по нерадивости древнейшая наука Италии: к ним часто обращались в трудные для государства дни, по их указанию восстанавливались священнодействия и в последующем более тщательно отправлялись; этрусская знать по собственному желанию или побуждаемая римским сенатом хранила преемственность этих знаний; теперь, однако, это делается гораздо небрежнее из–за всеобщего равнодушия к благочестию и распространения чужеземных суеверий. И хотя ныне во всем установилось благополучие, все же должно воздать благодарение богам за их благосклонность и не допускать, чтобы священные обряды, усердно почитавшиеся в тяжелые времена, оказались преданными забвению в счастливые. Исходя из этого и был составлен сенатский указ, предписывавший верховным жрецам рассмотреть, что необходимо для сохранения и закрепления искусства гаруспиков» (Тацит. Анналы, XI, 15).

Искусство гаруспиков продержалось в Риме очень долго и пережило свою славу.

ГАДАНИЕ ПО МОЛНИИ

В компетенцию гаруспиков входило также толкование знамений, посылаемых богами посредством молний. Об этом виде этрусского гадания известно в основном по римским источникам, поскольку предсказание по молнии получило там широкое распространение.

Так, друг Цицерона (106—43 гг. до н. э.), Авл Цецина, римлянин этрусского происхождения, тщательно изучал этрусскую «науку» толкования молний. Вероятно, именно от него Цицерон почерпнул сведения о предсказаниях этрусками будущего, на которые ссылается в трактате «О дивинации». Когда в 58 году до н. э. Цицерон был изгнан, Цецина предсказал, что он вскоре вернется. Предсказание сбылось, Цицерон вернулся. Однако спустя Шлет в изгнание отправился сам Цецина: в гражданской войне между Цезарем и Помпеем он стал на сторону Помпея и даже сочинил памфлет на Цезаря. Победивший Цезарь в наказание сослал его. Цецине не помогли ни связи Цицерона, ни его собственная книга «Жалобы». Следы Цецины ведут из Сицилии в Азию и там теряются.

Гадание по молнии было нелегкой «наукой». Толкователь молний изучал небосвод. Мартиан Капелла, римский писатель V века н. э., отмечает, что этруски делили небосвод на 16 частей, в каждой из которых помещался один из богов. Восточная сторона при этом считалась благоприятной, западная — неблагоприятной. Жрец, наблюдавший за молниями, становился лицом к югу и старался точно определить, откуда молния вышла и куда была нацелена. При этом он определял не только, какой бог послал молнию, но и почему он это сделал, как надо выполнять его волю.

С точки зрения гаруспиков, молнии были разные: одни советовали или не советовали браться за дело, другие одобряли или не одобряли поступки и так далее. Самые грозные молнии шли с севоро–запада, самые благоприятные — с северо–востока. Большое значение при этом имели цвет молнии, форма, дата, когда молния сверкнула, место, куда ударила. Попала в общественное здание — быть государственному перевороту, в стену города — быть войне, в храм — ждать гнева богов этого храма и так далее.

Древнеримский историк Тит Ливий так описывает церемонии, которые устраивали римляне, когда происходило нечто подобное:

«…молния попала в храм Юноны Царицы на Авентине. Гаруспики сказали, что это знамение касается матрон и богиню надо умилостивить даром. Курульные эдилы созвали на Капитолий матрон, живших в Риме и на расстоянии десяти миль от него; они выбрали двадцать пять женщин, каждая из которых должна была принести взнос из своего приданого. На эти деньги изготовили золотую лохань, которую и отнесли на Авентин; жертву матроны принесли в чистоте и благочестии.

Сразу же децемвиры назначили день для другой службы той же богине; порядок ее был таков: от храма Аполлона через Карментальские ворота провели в Город двух белых коров; за ними несли две статуи Юноны Царицы, сделанные из кипарисового дерева, затем, распевая гимн в честь богини, шли двадцать семь девиц в длинных одеждах. Гимн этот, может быть и отвечал грубым нравам того времени; сейчас он резал бы ухо; за девицами следовали децемвиры в лавровых венках и претекстах. От ворот по Яремной улице прошли на форум. На форуме процессия остановилась, и поющие девушки, взявшись за веревку, пошли, отбивая такт ногами. От форума по Этрусской улице и по Велабру через Бычий рынок подошли к Публициеву взвозу и прямо к храму Юноны Царицы. Децемвиры принесли двух животных в жертву и внесли кипарисовые статуи в храм» (Тит Ливий, XXVII, 37).

По убеждению этрусков и римлян, во власти гаруспиков было предотвратить угрозу или смягчить гнев богов. С этой целью и совершались магические обряды и ритуалы. Место, куда попала молния, тщательно очищали, окружали оградой и посвящали божеству, делая при этом соответствующую надпись.

ДЕРЕВЬЯ «СЧАСТЛИВЫЕ» И «НЕСЧАСТЛИВЫЕ»

Это этрусское учение о деревьях дошло до нас в изложении грамматика V века н. э. Макробия из переведенного на латинский язык труда этруска Тарквития «Предсказания о деревьях». Следуя за своим источником, Макробий называет «несчастливыми деревьями» те, которые находятся под покровительством «нижних, противоположных богов», и приводит их список (включая при этом в понятие «деревья» и кустарники). Это — папоротник, темная смоковница, остролист, лесная груша, ежевичный куст, терновник. В другом месте своего труда Макробий приводит список «счастливых деревьев», по–видимому, восходящий к тем же этрусским книгам. В нем перечислено 13 деревьев: летний дуб, зимний дуб, пробковый дуб, бук, орешник, рябина, белая смоковница, яблоня, груша, сливовое дерево, кизиловое дерево, виноградная лоза, лотос.

Исходя из замечания Макробия о связи «несчастливых деревьев» с «нижними богами», можно считать, что «счастливые деревья» были, в представлении этрусков, связаны с «верхними», небесными богами.

И хотя растительная магия составляла лишь часть магических представлений, распространенных у большинства народов, нигде нет ничего подобного той систематизации деревьев, которая существовала у этрусков.

«САМЫЙ НАБОЖНЫЙ НАРОД НА ЗЕМЛЕ»

Такую оценку дали этрускам другие народы. И в самом деле, ни одного дела этруск не начинал без совета с божественными силами. А их было очень много; они являлись всюду, причем у каждой был свой дом в зависимости от того, к какой группе она принадлежала: богов небесных, смерти и преисподней или природы и земли. Богов надо было ублажать, и потому, казалось, сам воздух Этрурии был пропитан идеей жертвоприношения. На каждом шагу нужно было приносить жертву богам неба и ада, богам растений, рек, источников и дождей, богам ворот и дверей, обожествленным предметам и т. д. Недостаточное внимание к богам могло быть наказано ударом грома, засухой, эпидемией, военным поражением. Поэтому вокруг праздничного стола этрусков, кроме простых смертных, собирались, и в неменьшем количестве, божественные гости. Этруски свято верили, что можно отвести беду с помощью религиозных обрядов.

Чаще всего приносили искупительную жертву. Это могло быть сало с укропом, животное, например бык. Но высшей жертвой считалась человеческая кровь. Ее проливали не только во имя будущего успеха, но и в честь обожаемых предков. Чаще всего приносили в жертву пленных и врагов. Нередко это принимало форму массового убийства. Такие жертвоприношения отображены на фресках.

Однако и благородный этруск сам умел пожертвовать собственной жизнью не только на поле боя, но и во время религиозной церемонии. Признавалось естественным, что мужественные люди должны в случае необходимости идти на все, вплоть до того, чтобы жертвовать своей жизнью. И многие этруски предлагали себя в жертву во имя спасения родины — и тем обеспечивали себе славу и почет в памяти потомков.

НАСЛЕДИЕ ЭТРУСКОВ

Сначала римляне обращались к этрусским гаруспикам лишь в случае крайней необходимости, поскольку считали их учение чуждым своим верованиям. Лишь позже, когда римляне подчинили себе этрусков, гаруспиция стала почти органической частью официальной римской религии. Один из первых случаев, когда гаруспики были приглашены из Этрурии в Рим, описывает Тит Ливий: «…во Фрузиноне родился ребенок ростом с четырехлетнего, но удивительна была не его величина, а то, как в Синуэссе два года тому назад нельзя было определить, мальчик это или девочка. Гаруспики, вызванные из Этрурии, сказали, что это гнусное и мерзкое чудище: его надо удалить из Римской области и, не давая ему касаться земли, утопить в морской бездне» (Тит Ливий, XXVII, 37, 5, 6).

Первыми гаруспиками были исключительно жрецы этрусского происхождения. Позже, когда в них стал ощущаться недостаток, римляне даже принуждали юношей из привилегированных этрусских семей заниматься пророчеством. Римская знать стремилась, чтобы учение гаруспиков сохранило свои аристократические черты. И действительно, пророчества гаруспиков в период Республики играли на руку аристократам Рима. Они были направлены, с одной стороны, против демократических движений, с другой — против отдельных влиятельных лиц, стремящихся захватить власть. Этрусские гаруспики, например, приложили усилия, чтобы воспрепятствовать народному трибуну 123—121 годов до н. э. Гаю Гракху, предложившему разместить безземельных крестьян в Африке, там, где раньше стоял Карфаген, провести свою реформу. Они заявили, что при основании колонии волки якобы подрыли межевые столбы, обозначающие ее границы, и что это неблагоприятное знамение— знак несогласия богов с предложением Гракха. Столь же рьяно гаруспики пытались воспрепятствовать установлению диктатуры Суллы и Цезаря.

Со временем гаруспики стали неотъемлемой частью жизни Рима. В период Империи и даже уже в конце Республики они объединялись в коллегию. Римляне обращались к гаруспикам и по личным вопросах, и по делам, имевшим важное государственное значение. Так, когда в 70 году н. э. обновляли Капитолийский храм, гаруспики имели решающий голос при обсуждении вопросов, связанных с выбором строительного материала и способа строительства.

Однако вскоре предприимчивые дельцы стали злоупотреблять доверчивостью людей. Поэтому неудивительно, что многие относились к гаруспикам с осторожностью. Не доверял им, например, Цицерон. А император Тиберий (14—37 гг. н. э.) распорядился, чтобы гаруспики гадали для частных лиц в присутствии свидетелей.

Тем не менее вера в гадания широко распространилась среди народа. Об этом свидетельствует, в частности, тот факт, что даже в IV веке н. э. император Константин (306—337), в правление которого были прекращены гонения на христиан, вынужден был запретить гаруспикам приносить жертвы в храмах и в конце концов приказал им под страхом смерти прекратить свою деятельность. Несмотря на строгое запреты, политика Константина уничтожить гаруспиции не увенчалась успехом. И при его наследниках, в период заката римского могущества, гаруспики продолжали заниматься предсказаниями. Императоры Юлиан Отступник (355—368) и Валентиан (364—375), Грациан (367—383) совершали гадания по этрусским обрядам. Император Феодосий в 365 году запретил гаруспиции. Но в трагический момент осады Рима вестготами, когда были исчерпаны все средства защиты, отчаявшиеся римляне вновь прибегли к помощи этрусских гаруспиков, пытавшихся, по обычаю предков, вызвать молнию и обрушить ее на варваров.

Вырвать корни этого учения оказалось почти невозможно, и христианам пришлось долго вести с ними борьбу. Еще в VII веке н. э. издавались указы о том, чтобы гаруспики не занимались пророчеством.

Таким образом, наука о предсказаниях, родившись в Этрурии, продолжала существовать даже тогда, когда этрусков как народа не стало.

* * *

В древности этруски считались народом, искушенным в тайных знаниях. Многие их тайны не раскрыты и по сей день. И хотя дешифровка письменных памятников позволила многое узнать о жизни и религиозных воззрениях этого исчезнувшего народа, этруски по–прежнему остаются для исследователей загадкой номер один.

МАГИЯ В АНТИЧНОМ МИРЕ

Религия состоит из жертв и гаданий.

Цицерон

Под термином «античный мир» подразумеваются страны греческой и римской культуры. Хотя греко–римская цивилизация является древнейшей цивилизацией Европы, развилась она значительно позднее, чем цивилизации Востока. И поэтому в ней как нигде причудливо смешались местные религиозные верования с культами, привнесенными извне.

ОТ ПОКЛОНЕНИЯ ПРИРОДЕ ДО КУЛЬТА ГЕРОЯ

Подобно всем древним народам, греки верили в демонов и подземных духов, поддерживали культ мертвых и представляли себе богов в образе зверей и страшных чудовищ. Первоначально они не имели ни храмов, ни изображений богов и отправляли свои культы в священных рощах и на алтарях под открытом небом. А объектами их почитания были природные стихии, а также деревья и животные.

Так, например, существовал культ деревьев. Древние греки верили, что в священных дубах, кипарисах, ясенях и других деревьях живут нимфы, которые умирают вместе с гибелью дерева. Именно это и породило боязнь рубить такие деревья. Некоторые деревья пользовались особым почитанием: пальма на Делосе, за которую, согласно преданиям, ухватилась Лето при рождении Аполлона и Артемиды; лавровое дерево в Темпейской долине, с которого брались ветви на венки для победителей на пифийских играх; священное дерево на Родосе, которое позднее было связано с именем Елены. Со временем древний культ деревьев перешел к богам: дуб был посвящен Зевсу, масличное дерево — Афине.

Другим распространенным культом было почитание животных. При этом одни животные рассматривались как имеющие пророческое значение, например волки и птицы; другие посвящались богам в качестве символов. Последнее связано с древнейшими тотемическими представлениями, когда какое–либо животное почиталось родовым божеством. Со временем появились новые, антропоморфные боги, но, вытесняя животных богов, они стали помещать их при себе: мыши в храме Аполлона Сминфийского, сова в качестве атрибута Афины. В некоторых случаях божество в большей или меньшей степени сохраняло признаки какого–либо животного. Так, Дионис изображался или в виде быка или с бычьими рогами; Деметра — с лошадиной головой. Нередко боги временно принимали вид животных. Мифы рассказывают, что Зевс приближался к своим возлюбленным то в виде быка, то в виде лебедя; Аполлон в образе дельфина показывал критским морякам дорогу в Дельфы; Дионис превращался в льва, чтобы наказать тирренских тиранов. К рассказам о богах в образе животных присоединяются и рассказы о людях, претерпевших такие же превращения. Пройдут века, и легенды о людях–оборотнях широкой волной растекутся по средневековой Европе, порождая массу суеверий.

Поклонение животным выражалось в том, что они содержались при храмах и им приносились жертвы. Одним из таких священных животных была змея. Известно несколько змеиных культов: саламинская змея при служении Деметре в Элевсине; змея–хранитель в Афинском акрополе, которая ежемесячно получала медовую лепешку; змея, которая содержалась в качестве демона–хранителя Элиды в Олимпии, и другие.

Культ змеи был тесно связан с поклонением подземным силам. Согласно верованиям, это животное, скрывающееся в подземных норах, находится в связи с существами подземного мира. А кормление змей разными кушаниями, в том числе и теми, которые змеи не едят, например мед, было, по сути, кормлением подземных духов.

С поклонением подземным духам, в свою очередь, был связан культ предков. Согласно греческой психологии, жизнь души не прекращалась со смертью тела. Поэтому могилы устраивались наподобие жилища и умершему давались необходимые для жизни орудия и оружие, иногда даже домашние животные и слуги. У Гомера в «Илиаде» описано торжественное погребение Патрокла и Ахиллеса; из описания видно, что во время этого ритуала не пренебрегали кровавыми и даже человеческими жертвоприношениями. Чаще всего на могиле закалывали быка и для питания души умершего лили кровь жертвенного животного в углубления, через которые она должна была проникать в землю. У афинян был праздник, посвященный всем умершим: это день кувшинов во время Анфестерий в феврале; в этот день старались умилостивить души умерших. Древние греки верили, что именно в такие дни умершие покидали свои подземные жилища и бродили по земле; поэтому чтобы защитить себя от их гнева, смазывали варом дверные косяки, жевали листья боярышника, приносили пищу мертвым, прося их милостиво вкусить ее.

Однако, согласно верованиям, жизнь души продолжалась только у того, кто мог быть назван человеком в полном смысле слова, то есть — героем. Так культ мертвых соприкоснулся с формой культа героя, одного из самых распространенных и самых важных культов в Греции.

Само понятие «герой» у греков чрезвычайно многозначно. Героем бывает не только обоготворенный человек: знатное лицо, или отважный воин, или, согласно позднейшему обычаю, всякий покойник. В культе героя продолжают свою жизнь образы древних богов. В свою очередь, такие герои, как Персей, Тесей, Одиссей, Эдип и другие, — это не просто умершие властелины, они превратились в местных богов. На могилах героев–богов, согласно преданиям, происходили чудеса, и нередко могила героя какого–нибудь города становилась для близлежащих земель местопребыванием оракула.

Такое почитание героев было тесно связано с государственным и правовым строем и сохранилось в греческом мире до позднейших времен. Вместе с родственным ему поклонением подземным богам оно послужило основанием для целого ряда жреческих обрядов, носивших магический характер.

ПО СТРАНИЦАМ «ИЛИАДЫ» И «ОДИССЕИ» ГОМЕРА

Пожалуй, наиболее широко и наглядно взгляды греков архаического периода на магию и колдовство представлены в поэмах «Илиада» и «Одиссея».

Авторство поэм приписывают Гомеру. Это— фигура легендарная. Даже в эпоху античности о нем не было точных сведений. То, что рассказывается о его жизни, фантастично: таинственное внебрачное рождение от бога, личное знакомство с мифическими персонажами эпоса, странствие по тем городам, которые считали Гомера своим гражданином… Предание рассказывает о слепоте Гомера, и в античном искусстве он всегда изображался слепым стариком. И хотя все в биографии автора поэм остается спорным, нет сомнения в историческом существовании Гомера. Вероятно, он жил в VIII–VII веках до н. э. Именно к этому времени исследователи относят создание поэм «Илиада» и «Одиссея».

Поэмы носят светский характер. В одной описывается эпизод из Троянской войны, в другой — путешествие Одиссея. В обеих действуют боги и герои, и встречается немало мест, из которых видно, что древние греки верили в возможность волшебства, причем как в искусство прорицания, так и в практическую магию, то есть в магические действия, могущие изменить ход вещей.

Так, боги у Гомера беспрестанно совершают чудеса. Это неудивительно, поскольку способность к колдовству заложена в самой природе богов. Однако и низшие богоподобные существа — полубоги, нимфы — одарены у Гомера большим могуществом. Всем известен рассказ о богине Цирцее, превратившей товарищей Одиссея в свиней. Когда Менелай на Фаросе хочет поймать «морского проницательного старца» Протея (Одиссея, IV, 384), он сталкивается с волшебством:

«…Мы обхватили его; но старик не забыл чародейства; Вдруг он в свирепого с гривой огромного льва обратился; После предстал перед нами драконом, пантерой, вепрем великим, Быстротекучей водою и деревом густовершинным…» (Одиссея, IV, 455—458).

Люди у Гомера не могут творить подобные чудеса. Но «приношением жертвы, обетом смиренным, вин возлиянием и дымом курений» (Илиада, IX, 499—500) они могут заставить богов совершать для них чудеса. Так, когда Одиссей возвращается на родину, Афина придает ему вид нищего для того, чтобы весть о его прибытии не распространялась слишком рано.

Из творчества Гомера известно, что греки верили в силу магических песен и формул и признавали, что произносимое слово само по себе обладает способностью и свойством влиять на естественное течение событий. Поэтому в их магии, как и у других народов, практиковались молитвы и заклинания. Заговоры, например, применялись в медицине наряду с рациональными методами. Когда Одиссей на охоте был ранен вепрем, врачи «Одиссееву рану перевязали заботливо; кровь же, бежавшую сильно, заговорили» (Одиссея, XIX, 456—458).

В арсенале Гомера масса всевозможных магических средств и орудий. Это и неодолимый пояс Афродиты (Илиада, XIV, 223), и жезл Гермеса, «которым у смертных, по воле всесильной, сном смыкает он очи или отверзает у спящих» (Илиада, XXIV, 343—344), и «гореусладный, миротворящий, сердцу забвенье бедствий дающий» напиток Елены (Одиссея, IV, 221—222), и волшебный жезл и напиток Цирцеи (Одиссея, X, 210—250), и песни сирен, которые ловят «подходящих к ним близко людей мореходных. Кто, по незнанию, к тем двум чародейкам приближась, их сладкий голос услышит, тому ни жены, ни детей малолетних в доме своем никогда не утешить желанным возвратом» (Одиссея, XII, 40—44).

Большое внимание уделяет Гомер и жертвоприношениям. Он знает несколько их видов. Обычно перед принятием пищи и после него совершались возлияния. Возлияниями сопровождались также молитва, клятва, заключение договора. При больших жертвоприношениях вначале совершалось омовение водой. Потом закалывались животные, которые сжигались отчасти вместе с фимиамом; и запах их был приятен богам. В жертву чаще всего приносили быков, но иногда также коз, овец и свиней. С жертвоприношением часто связывалось гадание по восхождению пламени и дыма.

Вообще мантика играла у Гомера очень видную роль. Он упоминает оракула в Додоне и пифийского оракула в Дельфах. На страницах его поэм живут и действуют знаменитый прорицатель и родоначальник целого поколения провидцев Меламп; жертвогадатель Лаодей, в обязанности которого входило следить, не произойдет ли во время жертвоприношения каких–либо знамений, гадать по внутренностям жертвенных животных и следить за возлияниями; знаменитые прорицатели Амфиарай и его сын Амфилох; прославленная в веках пророчица Кассандра и многие другие. Некоторые люди получали от богов дар предрекать будущее в виде особой милости, а иногда и в виде наказания. Но и простые смертные, по Гомеру, могли предсказывать будущее, если только умели толковать знамения, посредством которых боги возвещали свою волю.

К числу наиболее распространенных знамений принадлежал полет птиц. О нем упоминается во многих стихах (Одиссея, I, 198, II, 159, Илиада, II, 858, XII, 200—203 и другие), например Одиссей и Диомед, высматривающие во мраке ночи знамение:

…Доброе знаменье храбрым немедля

послала Афина —

Цаплю на правой руке от дороги;

они не видали

Птицы сквозь сумраки ночи, но слышали звонкие крики.

(Илиада, X, 274—276)

Всегда считалось хорошим признаком, если птица летела справа налево, поэтому оба героя были обрадованы знамением и воздали хвалу Афине. Однако во времена Гомера истолкование птичьих знамений не было еще подчинено искусственным правилам и не считалось привилегией особых, сведущих в деле людей: кто понимал знаменательные явления, тот их и толковал; как, например, Елена и Полидам.

Правда, следует отметить, что герои Гомера иногда относились с пренебрежением не только к истолкованиям, но и к самим знамениям. Так, Евримах предостерегает от излишней веры в птичьи предзнаменования:

В нашем же деле вернее тебя

я пророк; мы довольно

Видим летающих на небе в светлых лучах Гелиоса

Птиц, но не все роковые.

(Одиссея, II, 180—183)

А Гектор, чтобы изгладить впечатление от обескураживающего предзнаменования, говорит;

Презираю я птиц и о том не забочусь.

Вправо ли птицы несутся, к востоку Денницы и солнца,

Или налево к мрачному западу мчатся.

Знаменье лучшее всех — за отечество храбро сражаться!

(Илиада, ХП, 238—240,243)

К числу явлений природы, служивших предзнаменованием, относилась и молния, которую Зевс посылал возвещать и дурное, и хорошее:

Словно звезда вредоносная,

то из–за туч появится,

Временем блещет, временем кроется в черные тучи…

(Илиада, XI, 63—64).

Наряду с истолкованием знамений в поэмах отводится место и гаданию по внутренним ощущениям. Таковыми являются предчувствия, точнее, ясновидение у Патрокла, Гектора и других героев при приближении смерти.

Не только наяву, но и во сне приходят знамения и предостережения. Так, Патрокл является Ахиллесу, Афина — Навзикае. Но сны бывают и обманчивые. На это жалуется Пенелопа в знаменитой аллегории двух ворот, из слоновой кости и роговых, из которых появляются сны:

…и не всякий сбывается сон наш.

Создано двое ворот для вступления

снам бестелесным

В мир наш: одни роговые,

другие из кости слоновой;

Сны, приходящие к нам воротами

из кости слоновой,

Лживы, несбыточны, верить никто

из людей им не должен;

Те же, которые в мир роговыми

воротами входят,

Верны; сбываются все приносимые

ими видения.

(Одиссея, XIX, 561—567)

Эта частая несбыточность и обманчивость связана не только с природой снов: сами боги посылают иногда людям обманчивые сновидения, как, например, Зевс Агамемнону. Искусство же различения и истолкования снов, как и знамений, было делом личных способностей и умения, а не кастовой образованности. Более того, способность к мантике считалась особым дарованием, прославившим, например, Калхаса, предсказателя в ахейском войске под Троей.

Наконец, греки прибегали еще к одному виду прорицания — некромантии, то есть заклинанию мертвых с целью узнать от них будущее. Это магическое действо, подробно описанное Гомером, совершает Одиссей, по совету Цирцеи проплывший через Океан к входу в Гадес:

Дав Парамеду держать с Еврилохом

зверей, обреченных

В жертву, я меч обнажил медноострый и, им ископавши

Яму глубокую, в локоть один ширины

и длиною,

Три совершил возлияния мертвым, мной призванным вместе:

Первою смесью медвяной, второе

вином благовонным,

Третье водой и, мукою ячменной все

пересыпав…

Сам я барана и овцу над ямой глубокой зарезал;

Черная кровь полилася в нее,

и слетелись толпою

Души умерших, из темныя бездны Эреба поднявшись…

Сам же я меч обнажил изощренный

и с ним перед ямой

Сел, чтоб мешать приближаться

безжизненным теням умерших

К крови, пока мне ответа не даст

вопрошенный Тиресий.

(Одассея, XI, 23—28,35—37,48—50)

Чтобы заставить говорить тени, Одиссей дает им по очереди напиться крови, налитой в яму; кровь, как жизненный сок, на короткое время возвращает жизнь мертвецам. И от одного из них — Тиресия — Одиссей узнает, что ждет его в будущем.

Описанные Гомером магические воззрения греков носили национальный характер. Они сохранялись в таком виде довольно долго, а затем подверглись сильному влиянию со стороны чужеземных культов.

ПИФАГОР И СОЮЗ ПИФАГОРЕЙЦЕВ

Человеком, который изучил восточные учения, перенес их на греческую почву и создал свою школу, стал Пифагор (около 570 — около 500 гг. до н. э.).

Он родился на острове Самос в семье торговца. Легенда гласит: когда Мнесарх, отец Пифагора, был в Дельфах по своим торговым делам, он и его жена Партеннис решили спросить у Дельфийского оракула, будет ли судьба благоприятствовать им во время обратного путешествия. Прорицательница не ответила на их вопрос, но сказала Мнесарху, что его жена носит в себе дитя и что у них родится сын, который превзойдет всех людей в красоте и мудрости и который много потрудится на благо человечества. Мнесарх был так впечатлен пророчеством, что изменил имя своей жены на Пифазис в честь Пифийской жрицы. Когда родилось дитя, оно оказалось, как и говорил оракул, мальчиком. Мнесарх и Пифазис назвали сына Пифагором, потому что верили в то, что предсказано ему оракулом (имя Пифагор значит «убеждающий речью»).

«В детстве Пифагор учился у кифариста, живописца и атлета, а в юности пришел в Милет к Анаксимандру учиться геометрии и астрономии. Ездил он… и в Египет, и к арабам, и к халдеям, и к евреям; там он научился и толкованию снов и первый стал гадать по ладану. В Египте он жил у жрецов, овладел всею их мудростью, выучил египетский язык… и узнал многое о богах. У арабов он жил вместе с царем, а в Вавилоне — с халдеями; здесь побывал он и у Забрата (Зороастр. — И. С.), от которого принял очищение от былой скверны, узнал, от чего должен воздерживаться взыскующий муж, в чем состоят законы природы и каковы начала всего. От этих–то народов и вывез Пифагор в своих странствиях главную свою мудрость» (Порфирий. Жизнь Пифагора, 11—12). Всего Пифагор провел вне дома около тридцати четырех лет.

Вернувшись на Самос, он застал свое отечество под тиранией Поликрата и, рассудив, что философу не пристало жить в таком государстве, отправился в Италию, в город Кротон. Там он основал свою школу и за время тридцатилетнего пребывания в Кротоне стал одним из наиболее влиятельных интеллектуалов Средиземноморья.

Хотя Пифагор многое заимствовал у Востока, а, по сути, перенес на Запад восточный мистицизм, его учение было оригинальным.

Так, Пифагор построил собственную мистическую теорию чисел. Согласно легенде, однажды, проходя мимо кузни, он услышал, как четыре кузнеца стучали по наковальням разного размера, производя разные звуки. Пифагор взвесил наковальни и обнаружил, что их вес находится в пропорции 6:8:9:12. Затем он закрепил концы четырех струн на потолке, а к другим концам подвесил грузы с такой же весовой пропорцией. Пифагор обнаружил, что основные музыкальные гармонические интервалы (т. е. октава, чистая квинта и чистая кварта) возникают, когда длина струн соотносится как 2:1, 3:2 и 4:3. А затем ему в голову пришла поразительная идея о том, что, возможно, вся гармония сотворения вызвана числовыми секретами подобного типа. Сотворение начинается с «божественного, чистого единения», числа 1, затем развивается в «святую четверку», потом первые четыре числа рождают 10, священное число, из которого проистекает все остальное.

Это учение Пифагора похоже на китайское. В Древнем Китае — а во времена своих странствий Пифагор имел возможность познакомиться с китайскими мудрецами — тоже сводили мировой порядок к тем же числам и числовым отношениям, признавали началом всего сущего чет и нечет. В представлении и древних китайцев, и пифагорейцев, нечет — есть начало совершенное, активное, мужское; чет — несовершенное, пассивное, женское.

Особенно сильно восточное влияние проявилось в учении Пифагора о перевоплощении, согласно которому душа бессмертна и может переходить в тела других существ, включая животных. Сам Пифагор помнил о своих перевоплощениях. «О себе он говорил, что живет уже не в первый раз, — сперва, по его словам, он был Евробом, потом Эфалидом, потом Гермотимом, потом Пирром и наконец стал Пифагором. Этим он доказывал, что душа бессмертна и что, приняв очищение, можно помнить и прошлую свою жизнь» (Порфирий. Жизнь Пифагора, 45).

Уже при жизни Пифагора о нем слагались легенды, современники верили в рассказы о его магической силе. Предание гласит, что он приручил медведя, нашептывая ему в ухо, и заставил орла сесть ему на руку. Когда он вместе с учениками наблюдал прибытие корабля в гавань и его друг размышлял вслух о том, какое может быть богатство на корабле, Пифагор правильно предсказал, что там находится покойник. «Рассказывают также и о том, как он безошибочно предсказывал землетрясения, быстро останавливал повальные болезни, отвращал ураганы и градобития, укрощал реки и морские волны, чтобы они открыли легкий переход ему и спутникам» (Порфирий. Жизнь Пифагора, 29).

Кем же был Пифагор: медиумом? экстрасенсом? мистическим философом? шарлатаном?

Среди его современников были и те, кто высмеивал его в эпиграммах. А один хроникер утверждал, что легендарное путешествие Пифагора в подземный мир на самом деле было выдумано: «Пифагор устроил себе жилье под землей, а матери велел записывать на дощечках все, что происходит и когда, а дощечки спускать к нему, пока он не выйдет. Мать так и делала; а Пифагор, выждав время, вышел, иссохший, как скелет, предстал перед народным собранием и заявил, будто вышел из Аида, и при этом прочитал им обо всем, что с ними случилось. Все были потрясены прочитанным, плакали, рыдали, а Пифагора почли богом…» (Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1995, с. 347—348). Не исключено, что подобные случаи имели место, поскольку были необходимы Пифагору для того, чтобы создать нужную атмосферу для восприятия его идей.

Умер Пифагор в глубокой старости. По одной версии, он погиб в Кротоне, когда его дом подожгли. По другой, он бежал в Метапонт, где умер в возрасте восьмидесяти лет.

После смерти Пифагора его учение не кануло в Лету. Напротив, пифагорейство явилось едва ли не самым долговечным философским направлением из всех когда–либо существовавших в Европе. Уже позже, в первые века нашей эры, учение соединяется со стоицизмом, неоплатонизмом, различными гностическими учениями. Оно породило целый ряд магических и теургических сочинений по астрономии, мантике, алхимии, мистике чисел, оказавших сильное влияние на всю средневековую литературу и науку. В средние века пифагорейство теряется в схоластике, чтобы вновь ожить в эпоху Возрождения. В союзе с самыми разнообразными философскими и религиозными учениями оно на протяжении столетий сохраняло свои оригинальные мистические традиции. И в тесной связи с платонизмом дожило до наших дней.

Примечательно, что пифагорейство вышло за рамки чисто философского учения. Из всех школ оно, несмотря на замкнутость и покров тайны, сумело внушить уважение к себе и стало верованием союза лиц, имевших сильное политическое влияние. Уже само существование такого союза — знаменательное явление, указывающее на силу и жизненность пифагорейства. Ибо ни одно другое философское учение не было в состоянии создать в Греции политический союз, объединенный нравственным идеалом. Подобная задача оказалась не под силу даже самому Платону.

Тайное учение пифагорейцев заключалось преимущественно в их культе и мистериях. Они считали, что теоретическое знание неотъемлемо от практической и теургической мудрости и не должно достигаться отвлеченно, без соответствующей нравственной подготовки. Ритуалы посвящения были длительными и трудными. Философия пифагорейцев была предельно мистической и оказала огромное влияние на историю магии.

ВТОРЖЕНИЕ ВОСТОЧНОЙ МАГИИ

Мощным толчком для развития греческой магии послужили греко–персидские войны. По свидетельству Плиния, маг Остан, придворный предсказатель персидского царя Ксеркса (486—465 гг. до н. э.) и автор обширного сочинения о магии, сопровождая своего повелителя во время его похода в Грецию, занес туда семена своей «науки». Живший несколько позже Платон (428/27—348/47 гг. до н. э.) разоблачал чужеземных магов, доказывая продажность тех, кто за небольшую плату нанимался к каждому, пожелавшему погубить своего врага при помощи чародейства и колдовства. Однако семена, брошенные Останом, попали на благодатную почву и дали ростки, поначалу слабые, но быстро набирающие силу.

Когда же Александр Македонский (356—324 гг. до н. э.) завоевал Персию и Египет, в Грецию хлынули жители покоренных стран. Среди них оказалось немало персидских и египетских прорицателей, которых называли «магами, халдеями и математиками». Да и многие греки, возвращаясь из завоеванных стран, были посвящены в тайные халдейские, египетские и персидские науки. Магия и колдовство получали все более широкое распространение.

Поначалу греки отнесли новых богов к разряду демонов и испытывали перед ними страх. Но постепенно старые олимпийские боги Гомера стали отходить на второй план: очень уж человеческими чертами они обладали. Новых же богов признали и стали оказывать им чисто восточное почитание, выражавшееся, в частности, в призываниях и заклинаниях на персидском, ассирийском и египетском языках, которых греки в большинстве своем не понимали и поэтому исказили, порой превращая их в совершенно бессмысленные формулы. Странствующие же чужеземные кудесники и прорицатели постоянно поддерживали веру в могущество своих богов и демонов. Так восточная магия начала свое триумфальное шествие.

ВЕДОВСТВО У ДРЕВНИХ РИМЛЯН

После смерти Александра Македонского созданная им огромная империя немедленно распалась и в результате длительных войн была поделена между его полководцами. Возник ряд новых государств, в которых происходило скрещивание греческих и восточных элементов культуры. А вскоре вновь образовавшиеся государства стали один за другим попадать под римское владычество. II и I века до н. э. стали периодом интенсивной экспансии Рима на восток, в Грецию и другие страны. В 148 году до н. э. добычей Рима становится Македония, в 133 году до н. э. — Пергам, в 74 году до н. э. — Вифиния, в 64 году до н. э. — Сирия и, наконец, в 30 году до н. э. — Египет.

В завоеванных странах римляне столкнулись с высокоразвитой культурой, которую принялись жадно впитывать. Особенно сильное влияние оказала на Рим Греция. Выработанные там мировоззренческие и идеологические нормы оказались весьма пригодны для римского общества. Поэтому «заимствование» у греков сыграло очень значительную роль в самых различных областях римской культуры, в том числе в религии, философии и ведовстве.

Иногда полагают, что магические приемы были полностью заимствованы римлянами у покоренных народов. На самом деле уже в древнейшие времена римлянам было известно ведовство. Так, подобно другим древним народам, римляне поклонялись некоторым животным, почитали возвышенности и камни, а также водные источники, как имевшие определенное божество — Тибр, Ютурна, Кармента, Камены, так и оставшиеся безымянными.

Огромную роль у древних римлян играл культ рощ и деревьев. По словам Плиния Старшего, у них почитался каменный дуб, более древний, чем Рим, и три такие же дерева были священными в Тибуре. Священной была и смоковница, под которой волчица кормила Ромула и Рема, и еще во времена Тацита (около 55 — около 120 гг. н. э.) признаки ее увядания считались предвестниками угрожавшей Риму опасности: «В том же году у древа богини Румины на форуме, за восемьсот тридцать лет перед тем прикрывавшего своей тенью младенцев Рема и Ромула, стали отмирать ветки и сохнуть ствол, что было. сочтено дурным предзнаменованием, но дерево ожило и пустило молодые побеги» (Тацит. Анналы, XIII, 58). «Счастливыми» считались дубы разных видов, бук, смоковница, олива, грушевое дерево, яблоня, слива и финиковое дерево. Из ветвей изготовлялись и древнейшие изображения богов.

Большое значение придавали римляне обрядам очищения, люстрации, которые производились по самым различным поводам. В праздник Амбарвалий, например, коллегия Арвальских братьев очищала территорию города, обходя ее и довершая жертвоприношения в роще. Считалось, что очищение можно производить огнем, водой и воздухом. Взятое у врага оружие очищалось сожжением в честь бога огня Вулкана. А при святилищах обычно были резервуары воды для очищения приходивших туда.

Существовал у римлян и культ предков. Известно, что роды и фамилии имели свои святилища, а в домах хранились маски предков, выносившихся во время похорон члена рода. На пирах же восхвалялись великие деяния усопших. К культу предков примыкал культ основателей городов и родоначальников племени, похожий на культ греческих героев и обожествленных царей. Об этом культе свидетельствует, например, Тит Ливий: когда в 343 году до н. э. послы кампанцев пришли просить у римлян помощи против самнитов, они, между прочим, сказали, если римляне им помогут, то «мы будем чтить вас, как чтим основателей города, предков, богов бессмертных» (Тит Ливий, VII, 30, 19). Самым же известным культом такого рода был культ Ромула.

По–видимому, древние римляне прибегали к магическому искусству довольно часто и не всегда с благовидными целями. Так, о преемнике Ромула, Нуме Помпилии, известно, что он занимался теургией, то есть различными действиями, при помощи которых мог даже заставить богов появляться в видимом образе. Его преемник Тулл Гостилий, по преданию, был поражен молнией за то, что во время одного из таких действий обманул богов. Римляне верили также, что при помощи магии можно переманить урожай с чужого поля на свое, и древнейшие римские законы, Законы двенадцати таблиц, датируемые около 450 года до н. э., содержали воспрещение такого рода действия.

Когда же римляне расширили свое господство, они переняли у покоренных народов многие религиозные представления.

ЖРЕЦЫ — ПОСОБНИКИ МАГИИ

В отличие от Запада жрецы на Востоке не были должностными лицами, выбранными из числа граждан. Жрецы Востока — это служители божества, всецело посвятившие себя этому делу. Они составляли обособленную касту, со своими обычаями, законами и иерархией. Посвятивший себя служению богам уже не возвращался в мир. Жрецы жили при храмах, блюли тайны культа богов; согласно верованиям, только они одни могли выполнять все обряды, призывать божество, приносить ему жертвы, умилостивлять его, если оно разгневано. В глазах людей жрецы были посредниками между богами и верующими.

Но жрецы Востока были в то же время и хранителями мудрости. Жрец в большинстве случаев являлся ученым. Он изучал не только вопросы сущности, но и медицину, астрономию, математику, историю. Стремясь постигнуть тайну божества, жрец изучал и тайны природы, и тайну жизни человека, которая всецело зависит от божества. Жрец стремился познать истину, поскольку от этого зависели спасение души и благополучие в жизни.

Однако люди в массе своей требовали от жреца не знаний, а ответа на вопросы: от чего зависит судьба человека? какова будет судьба его и его близких? и, наконец, судьба всего мира? Конечно же, жрецы отвечали на эти вопросы, так как знали, что в противном случае они потеряли бы всякое влияние в народе. Отвечая же, жрецы учили таинственной связи между небом и землей, между богами и людьми, между силами природы и жизнью человека.

Так, вольно или невольно, жрецы становились пособниками магии.

МАГИЯ И МАНТИКА

Постижение воли сверхъестественных существ, а также толкование с помощью сверхъестественных орудий таких явлений в природе и в человеческом обществе, которые не поддавались естественному объяснению, — именно этим занималась у греков мантика, а у римлян — дивинация. В это понятие входила совокупность деяний отдельных лиц и коллегиальных учреждений, направленных на раскрытие таинственного смысла многих явлений в прошлом и настоящем, а также предвидение будущих событий. Как правило, эти деяния воплощались в сложной системе разнообразных технических приемов, в соответствии с которыми существовали разные виды гадания: гадание по предметам, животным, деревьям, небесным светилам, по восторженному состоянию человека и тому подобное. Примечательно, что почти все способы гадания ставились в определенную зависимость от предшествовавших жертвоприношений.

В основе мантики лежала вера в расположение богов к откровению, к сообщению ими людям такого рода сведений, получение которых выходило за рамки естественных способностей человека и с которыми человек считал себя обязанным согласовывать свое поведение в интересах собственного же благополучия. Поэтому у греков и римлян гадание было делом государственным, а его результаты оказывали огромное влияние на ход жизни не только частных лиц, но и государства.

Резкого различия между магией и мантикой не было, да и не могло быть. В сущности, каждый прием гадания содержал в себе магический элемент. Так, например, гадание в целях излечения больного было не чем иным, как соединением в различных соотношениях мантики и магии. Будучи связаны между собой приемами, магия и мантика не могли не соединяться и в лице своих представителей. Так, Меламп — врач души и тела — пользовался волшебством для того, чтобы открыть в области сверхъестественных сил причины болезней и средства исцеления. Кроме того, большинство оракулов находились в тех местах, где пророческое вдохновение неразрывно соединялось с известными материальными условиями, совершенно сходными с магическими орудиями: источники, пещеры, поднимающиеся от земли испарения, священные деревья — словом, все то, чем мог по своему усмотрению пользоваться человек для вызова сверхъестественного откровения.

Разумеется, успехи точных знаний наносили удар по магии и мантике; ведь любое явление считается таинственным до тех пор, пока люди не убедятся в естественности происходящего. Однако благодаря четкой систематизации ведовство держалось у греков и римлян гораздо дольше, чем того допускали успехи научного знания.

Даже успехи естественных наук не могли ограничить область гадательного и магического искусства.

Со временем античное ведовство со всей совокупностью приемов, определенных правил и предписаний, с помощью которых можно было якобы принудительно воздействовать на богов и демонов, стало фундаментом для народных суеверий и, минуя века и страны, распространилось по всему свету и благополучно перекочевало в наши дни.

И все же наука породила скепсис: магия и мантика стали предметом самых серьезных размышлений и исследований античных философов и моралистов. В спор, суть которого выражалась тезисом «верить или не верить», так или иначе оказались вовлечены все великие писатели античности.

Мнения разделились. Некоторые философы допускали возможность с помощью богов предсказывать будущее. Пифагор и его ученики, например, с любовью занимались мантикой. В свою очередь, Эмпедокл (ок. 490 — ок. 430 гг. до н. э.) признавал существование отношений между человеком и божеством, но лишь в качестве привилегий для избранных душ. Анаксимандр (ок. 610—546 гг. до н. э.) и философы ионической школы, напротив, совершенно отрицали мантику, допуская предвидение не иначе как на основании опыта и точных наблюдений. А Еврипид (ок. 480—406 гг. до н. э.) смело утверждал, что «лучший гадатель тот, кто хорошо соображает».

По мнению Аристотеля (384—322 гг. до н. э.), гадание состоит в разумном исследовании, или же оно — чистый обман, а занимающиеся им люди — шарлатаны. При всем том на безусловное отрицание мантики он не отважился. «Нелегко презирать ведовство, — замечает философ, — нелегко и верить в него». Дар предвидения он считал естественной способностью человека, которая может быть развита при определенных условиях.

Почти все философские школы пытались объяснить феномен магии и мантики, найти их место в системе научных знаний. Первую систематическую попытку точно определить роль ведовства в познании мира сделал Платон. Он считал мантику первой низшей формой умственной деятельности, высшим проявлением которой была философия. Академия Карнеада доказывала нецелесообразность веры в мантику, тогда как Ямвлих считал ее надежным руководством в жизни. Последователи Плутарха отстаивали ведовство как дар богов. А Цицерон считал ведовство бичом человеческого разума и пытался освободиться от него с помощью философии.

Споры вокруг магии и мантики возбуждали интерес к предмету. Но, пожалуй, никакая другая философская школа не оказала ведовству столько услуг, как стоическая. По мнению ее представителей, все предметы в природе соединены между собой мировой симпатией. Они говорили: «Если боги существуют и заранее не открывают людям того, что должно случиться, то значит, они не любят людей или сами не знают будущего, или думают, что людям не важно его узнать, или считают такое открытие несогласным со своим достоинством, или же, наконец, они неспособны открыть будущее. А так как ни одного из этих предположений сделать нельзя, то, следовательно, откровение существует».

Как известно, деятельность гадателей, магов и чародеев особенно оживляется в переломные моменты истории. Одним из таких периодов стал I век до н. э., когда в Риме шли гражданские войны. Именно тогда естествоиспытатель, историк и философ Посидоний (ок. 135—51 гг. до н. э.) объединяет стоический пантеизм с представлениями Платона о бессмертии души и вводит в свою систему астрологию и магию. По его мнению, мир пронизан божественным духом, это создает «симпатию» всех вещей, благодаря чему возможны оракулы, гадания, вещие сны и прочие способы ведовства. Вместе с тем божественное начало мира отражено в иерархии божественных существ, в которую входят небесные светила, а также духи (демоны); к духам относится и душа человека, после смерти она возвращается на свою небесную родину. Мировые процессы протекают в строгом соответствии с предопределением, роком, и мудрец свободно подчиняется ему. Взгляды Посидония оказали большое влияние на философскую мысль первых веков нашей эры. Многие тезисы его учения перешли к философу Филону из Александрии (родился около 20 г. до н. э.), а впоследствии стали элементом христианской догматики.

Таким образом, вера в магию и мантику была составной частью религии в античном мире. Ее могущество даже росло по мере того, как политеизм уступал место христианству. Человек все больше верил в волшебство. Если уже прорицатели героической эпохи влияли на решения героев и руководили движением армий, то позже Греция и Рим с гордостью наблюдали, что даже чужеземные цари обращались с драгоценными дарами к их оракулам, прося о покровительстве. И когда политические перевороты и неизбежное действие времени положили конец этому искательству, вера в магию и мантику была не менее прочна и повсеместна, хотя и не проявлялась столь торжественно.

ДЕЛЬФИЙСКИЙ ОРАКУЛ

«С незапамятных времен Дельфы были местом поклонения народов. Их центральное положение в Элладе и защищенная местность способствовали этому. Необычайный вид окружающей природы поражал воображение.

Позади храма находилась пещера с трещиной, откуда вырывались холодные пары, вызывающие — по преданию — вдохновение и экстаз. Плутарх рассказывает, что в очень древние времена один пастух, севший на краю этой трещины, начал предсказывать. Сначала его сочли за сумасшедшего, но когда все его предсказания исполнились, случай этот обратил на себя внимание жрецов, которые и завладели пещерой и посвятили эту местность божеству. Отсюда и учреждение пророчества Пифии, которая садилась на треножник поверх трещины; вырывавшиеся оттуда пары вызывали в ней конвульсии, странные припадки и второе зрение, которым отличаются сомнамбулы…

Эсхил, слова которого имеют значение, так как он был сыном элевзинеского жреца и посвященным, говорит в Эвменидах устами Пифии, что вначале Дельфы были посвящены Земле, затем Фемиде (справедливость), затем Фебе (Луна–Посредница) и, наконец, Аполлону, солнечному Богу.

Но известность Дельф начинается с Аполлона. Юпитер, говорят поэты, желая узнать центр земли, выпустил двух орлов — от востока и от заката, и они встретились в Дельфах», — так писал о Дельфийском оракуле Э. Шюре в книге «Великие посвященные» (Калуга, 1914, с. 224—225).

Храм, основанный, по преданию, Аполлоном, был общегреческой святыней. Первые упоминания о нем относятся к XV веку до н. э., наивысшего расцвета Дельфийский оракул достиг в VI–V веках до н. э. потом его влияние заметно упало, и около 390 года н. э. он был запрещен.

Техника прорицания была детально разработана жрецами. Прежде всего путь к «обретению истины» лежал через очищение. Перед прорицанием пифия обязана была соблюдать трехдневный пост и совершать омовения в протекавшем рядом священном источнике. Затем, проделав необходимые приготовления, она удалялась во внутреннее святилище храма, расположенное у трещины в скале, из которой поднимались газы. Под их влиянием пифия впадала в прострацию и начинала выкрикивать бессвязные слова, записываемые находящимся рядом жрецом, который слагал потом из них письменный ответ в стихах или прозе. Выходившие из трещин газы были опасны не только для рассудка, но и для жизни. До нас дошел зафиксированный жрецами случай, когда пифия, испустив страшный крик, выбежала из храма и упала без чувств. Спустя некоторое время она умерла.

Обычно в святилище находились две пифии. Прорицания давались несколько раз в месяц. Существовала очередь из желающих вопросить оракула, определяемая жребием. Порядок нарушался лишь ради тех, кто имел особые заслуги. Перед началом прорицания совершались жертвоприношения; и если находили признаки того, что они не угодны богу, предсказание откладывалось.

Считалось, что устами пифии вещает сам Аполлон и боговдохновение доступно не каждому, а лишь избранным, наделенным особым даром. Вероятно, в тех случаях, где не было сознательного обмана, в лице пифий или тех семей, где дар прозорливости передавался по наследству, речь идет о женщинах с патологической, истерической организацией, чисто искусственно развиваемой, о женщинах, подверженных гипнотическим и экстатическим состояниям. Их ответы порой были поразительными по своей прозорливости и особенно замечательны в тех случаях, когда вопросы задавались людьми знаменитыми и выдающимися. В этих случаях ответ мог определяться частично мысленным внушением со стороны вопрошавшего, а частично религиозной экзальтацией. Например, таким мог быть ответ дельфийской жрицы вопрошавшему ее ученику Сократа Херефону: она отвечала ему, что Сократ — мудрейший из смертных — ответ, согласный как с личным убеждением Херефона, так и с характером дельфийской идеи, направленной на возвеличивание национальных героев. Таковым же был и целый ряд ответов, поощрявших патриотизм великих людей Греции.

Окруженный всеобщим благоговением, Дельфийский оракул был своего рода национальным законодательным органом. Посредством его жрецы утверждали новые культы, давали советы в важнейших случаях государственной и частной жизни.

Со всех концов античного мира в Дельфы стекались желающие получить ответы на жизненно важные вопросы. Сюда вместе с посольством приезжал легендарный царь Рима Тарквиний Гордый. Предсказания, относящиеся к внешней и внутренней политике государства, принесли Дельфийскому храму наибольшую славу и сделали оракул важным инструментом в политической борьбе. Так, Геродот неоднократно упоминал, что пифию запрашивали о войне и мире, государственном устройстве.

Обладая столь важной властью, жрецы Аполлона принимали активное участие в политике. Когда греческие войска вели освободительную войну против персов, в Дельфах господствовали явно проперсидские настроения, что находило соответствующее отражение в советах и предсказаниях. Нередко пифию обвиняли в подкупе. Демосфен, например, подозревал ее в отнюдь не бескорыстном сочувствии македонскому царю Филиппу II. А Цицерон, упоминая об этом эпизоде, добавляет: «Можно считать, что и другие дельфийские оракулы тоже были кое в чем нечестны» (Цицерон. О дивинации, II. LVII, 118).

Весьма примечательно, что изречения пифии сообщались жрецами нередко в темной и довольно общей форме, часто допускавшей возможность противоречивых толкований.

ОРАКУЛ ДОДОНЫ

Помимо Дельфийского известностью пользовалось также Додонское святилище, в котором почитались Зевс и Диона. Оракул Додоны существовал более продолжительное время, чем какой-либо другой, и был древнее Дельфийского. Способы предсказания отличались там большим разнообразием: настоящее и будущее истолковывались по шелесту деревьев, по журчанию источников, по звону медных котлов, по полету голубей и по жребию.

Для гадания использовались деревья из породы дуба или бука. Некоторые из них имели огромные размеры и жили очень долго. Павсаний (конец II в. н. э.) упоминает о четырех наиболее древних деревьях, которые он видел в Греции: об иве на Самосе, дубе в Додоне, оливковом дереве на афинском Акрополе и пальме на Делосе. Дубы и буки были средством гаданий: древние греки часто упоминали о «говорящем дубе», о «прорицателе–буке», о Юпитере, который прорицал с помощью этих деревьев. Как делались прорицания, нигде не объясняется, но, вероятно, гадание производилось по шуму листьев, которые шевелили ветры. Жрецы храма разъясняли просителям смысл шума, который слышали, и не исключено, что в свои разъяснения они вкладывали большую долю фантазии.

Другим способом предсказания будущего было гадание по журчанию источника. Главный источник из таких— источник Додоны, протекал у подножия большого пророческого дуба, возвещая шумом своих вод о грядущих событиях. Старая жрица по имени Пелиада истолковывала просителям этот шум, как ей вздумается. Еще один источник около храма обладал уникальными свойствами. Если к поверхности воды, не касаясь ее, подносили тлеющую паклю, она тотчас же вспыхивала. В то же время вода эта на ощупь казалась холодной и, подобно другим водам, гасила зажженные факелы погружением в нее. Этот источник в своем течении регулировался ходом солнца: он опускался или поднимался на поверхность земли в зависимости от восхода или захода солнца. В полдень он всегда был сух, но постепенно вода в нем прибывала вплоть до полуночи, затем начинала спадать и к полудню совершенно исчезала.

О способе прорицания, при котором пользовались звоном медных котлов, пишет Страбон в «Географии» (Фрагменты к кн. VII, 3): «…в святилище стоял медный сосуд с держащей медный бич человеческой фигурой под ним — посвятительный дар коркирян. Бич этот был тройной в виде цепочки с косточками, свисавшими вниз; косточки эти, колеблемые ветром, все время ударялись о сосуд и производили столь протяжные звуки, что измерявший время от начала звука до его конца мог сосчитать до 400». Звенящие без конца «додонские котлы» вошли у древних греков в поговорку: с ними сравнивали болтунов.

Еще одним популярным способом гадания было бросание жребия. Для этой цели служили листки, на которых были написаны различные фразы, относящиеся к вопросу; из них брали наудачу один. Жребиями могли быть буквы или какие–либо другие знаки, которые бросали в урну. Ребенок вытаскивал оттуда несколько таких знаков, жрица соединяла их и разъясняла полученное, как ей вздумается.

Жребиями могли быть и игральные кости с выгравированными на них определенными фигурами и различные комбинации подобных вещей. Иногда эти знаки бросали на разграфленный стол и делали прогноз по клеточкам, в которых они окажутся. Однажды при таком гадании произошло «чудо», которое весьма напугало спартанцев. Они послали запросить оракул в Додоне, сулит ли им какие–либо выгоды затеваемая ими война. Их посланцы разложили жребии. И вдруг любимая обезьяна царя молоссов прыгнула на стол, разбросала все значки, перемешала в кучу все жребии. Тогда жрица вскричала, что Спарте предстоит думать не о победе, а о собственном спасении.

Авторитет оракула Додоны был очень высок. Не только обитатели Греции, но и чужеземные владыки относились к нему с огромным доверием. Так, например, Крез посылал туда своих послов просить совета, прежде чем начать свой поход против персов. По сообщению Плутарха, спартанцы во время войны против аркадян запрашивали оракул и получили ответ в двух словах: «Война без слез». И действительно, победа, одержанная ими, не стоила им ни одного человека; позже это выражение стало поговоркой. А вот что повествует о прорицании Додонского оракула эпирскому царю Александру римский историк Тит Ливий (VIII. 24):

«Когда тарентинцы призвали Александра в Италию, оракул велел ему избегать Археронтских вод и града Пандосии, ибо там ему суждено найти свой конец. Тем поспешней Александр переправился в Италию, чтоб оказаться как можно дальше от эпирского града Пандосии и Ахеронтова потока, текущего из Молосии в болота преисподней и впадающего затем в Феспронтийский залив. Но, убегая от судьбы, он, как это обычно бывает, мчится ей навстречу… При переходе через реку по незнакомому броду один из воинов, подавленный страхом и измученный, проклиная зловещее название реки, воскликнул: «Недаром зовут тебя Ахеронтом!» Едва достигло это слуха царя, он тотчас вспомнил о предсказании и остановился, не решаясь переходить реку. Тогда Сотим, юноша из царской свиты, спросил, отчего он медлит в такой опасности, и указал при этом на луканцев, искавших его погубить. Оглянувшись, царь заметил их поодаль, гурьбой шедших к нему, и, обнажив меч, пустил коня в самую стремнину, но, когда он уже выбрался на мелкое место, луканский изгнанник издали поразил его дротиком».

Постепенно оракул Додоны начинает терять свой авторитет. Прежде всего это произошло в результате вырубки леса иллирийскими разбойниками, что привело к уничтожению оракула дуба. Позже, во время войны акарнанцев против этолийцев, храм Додоны был разграблен. Затем там похозяйничали македоняне и римляне. С развитием христианства слава Додоны увядает окончательно: на месте языческого храма воздвигается христианская церковь; в летописи вплоть до IX века фигурируют «епископы Додоны». Только к середине XIX века археологи установили расположение совершенно забытой местным населением Додоны в районе нынешнего города Янины.

КЛЕДОНОМАНТИЯ

Так называли греки откровение через случайно услышанное чужое слово. Известный исследователь Буше–Леклерк писал: «Каждое слово, фраза, отдельное восклицание, которое услышит человек, занятый мыслью, чуждой говорящему, становится для слушателя кледономаном, т. е. между этой мыслью и словом, не связанным с нею, обнаруживается непредвиденная связь, случайное созвучие, заключающее в себе предостережение или указание Провидения. Сверхъестественное вмешательство бывает тем очевиднее, чем менее говорящее лицо способно к соображению, и чем более оно чуждо занимающим слушателя мыслям. В силу этого такого рода предсказания особенно правдивыми считались у детей и у сумасшедших.

Кледономантия нашла широкое применение у различных оракулов, особенно в поздний период, когда культ оракула начал увядать. Так, если поначалу предсказания делались в стихотворной форме, то постепенно свелись к прозаическим ответам. И к концу II — началу III веков н. э. о стихотворном ответе уже говорили как о редкости из редкостей. Обыкновенным смертным и в обычных случаях Дельфы, Додона, Трофониева пещера, Эскулап, Серапис и другие оракулы отвечают только прозой. Один из отцов церкви, Блаженный Августин (354—430 гг. н. э.), посмеивался, что даже в ответе на столь важный для язычества вопрос, как бытие Иисуса Христа, Дельфийский оракул не сумел выдержать стихотворного размера. Другие знаменитые оракулы, Аполлон Спондий в Фивах и Веста Фаринейская, вовсе не ответили на этот вопрос, а предлагали принять в качестве пророчества первые слова первого встречного, которого вопрошающий встречал при выходе из храма.

История оракулов полна анекдотов, связанных с кледонизмом.

Так, дельфийская пифия не хотела предсказывать Александру Македонскому, и, когда он насильно потащил ее к жертвеннику, воскликнула: «Ты неотразим!» Этим она произнесла, помимо своей воли, кледоническое предсказание, которым удовлетворился нетерпеливый победитель. «Я только это и хотел узнать!» — воскликнул он и оставил пророчицу в покое.

Геродот (История, I, 53) сообщает о том, как лидийский царь Крез вопросил оракулов, идти ли ему войной на персов. Оракулы ответили: «Если царь пойдет войной на персов, то сокрушит великое царство». Крез обрадовался и пошел войной на персов. В результате его войско было разбито, а сам он попал в плен. Пророчица ведь не уточнила, чье именно великое царство он сокрушит.

Помимо этого существовал и кледонизм без слов, посредством символических действий. Так, когда высланный из Коринфа Алет попросил у пастуха хлеба, а тот протянул ему ком земли, то изгнанник усмотрел в этом предвестие скорого возвращения на родину.

Кледономантическое ведовство было свойственно всем древним народам. В Греции оно находилось под покровительством Гермеса. Знаменитый оракул был в Фарах, в Ахейе. Предложив ему вопрос, вопрошающий удалялся, закрыв уши руками. Покинув площадь, он открывал уши, и первое услышанное на пути слово считалось ответом оракула.

К области кледонизма относится и гадание по священной книге, практикуемое еще и в наши дни, но особенно любимое в первые века христианства — так называемая библиомантия.

Даже шуму в ушах приписывали большое значение. По мнению древних, он доказывал, что испытывающий его является в это время предметом разговора. А про пифагорейцев известно, что они признавали шум в ушах за голоса гениев.

ГАДАНИЕ ПО ЧИХАНЬЮ

К кледономантии тесно примыкало гадание по нечленораздельным звукам, в первую очередь — по чиханию, птармоскопия.

Согласно верованиям, чиханье могло быть добрым и злым. У европейских народов оно исстари чаще всего считалось добрым. Чихнуть на кого–нибудь означало привлечь на это лицо благополучие.

Но чиханье могло иметь и злую силу, о чем свидетельствует обыкновение желать чихнувшему здоровья. В Древней Греции чихнувшего спешили заклясть словами «Спаси Зевс». Этим воззванием стремились немедленно отвратить злую силу как от чихнувшего, так и от того, на кого чихнули. «Нас огорчает, когда кто-нибудь чихает», — говорит один из действующих лиц комедии Менандра (около 342—292 гг. до н. э.).

Как и другие виды предсказаний, гадание по чиханью было «научно» разработано. Астрологи составляли таблицы различных чиханий в зависимости от положения Луны, времени дня и ночи, пола чихнувшего и так далее.

Чиханью придавалось большое значение. Олимпиодор, например, отождествлял чиханье с экстазом и смотрел на него как на священное явление, когда «вон из тела душа просится». Считалось, что можно убить живое существо, то есть вырвать душу из смертной оболочки, если обратиться к нему в момент экстаза или во время чиханья.

Очень широко была распространена вера в то, что с чиханьем уходит злой дух. Это верование существовало у многих народов. Так, у индусов, когда кто–нибудь чихнет, присутствующие говорят: «Живи!», а тот отвечает: «С вами!» У самоанцев при чиханьи говорилось: «Будь жив!»

Многие поверья, связанные с чиханьем, дожили до наших дней.

ОНЕЙРОМАНТИКА, ИЛИ ГАДАНИЕ ПО СНАМ

Ни один народ древности не избежал суеверия, связанного со сном. Гадание по сновидениям оставило свой поэтический след в истории и египтян (сны фараонов Нектаба и Птоломея в египетских папирусах; толкование снов Иосифом в кн. Бытие, XLI), и иудеев (Бытие, XXXI, 24, XL; Второзаконие, XIII, I, 3, Иеремии, XXVII, 9), и вавилонян (Даниил, IV), и лидийцев (Геродот, I, 34). В глазах древних сон был сродни божественной одержимости, он отнимал у души ее самообладание и оставлял ей только пассивные свойства. Считалось, что душа созерцает образы, раскрываемые перед ней высшей силой, причем сама бездеятельность души служит поручительством за верность ее представлений. Отсюда неудивительно, что гадание по снам — онейромантика — стояло во главе античных способов «интуитивного ведовства», исследующего знамения, которые «совершаются в самой душе в то время, как сон размягчает ее и делает покорной действию богов».

Этот древний как мир способ гадания был распространен повсеместно. Его популярности в немалой степени способствовало и то, что этот вид гадания подлежал ежедневному контролю и был доступен каждому. Даже бесчисленные ошибки не могли поколебать веру в сверхъестественный характер сновидений, и в качестве оправдания во все времена повторялись следующие слова римского историка Аммиана Марцеллина (около 330—400 гг. н. э.); «Вероятность сновидений была бы полна и несомненна, если бы толкователи их не ошибались в своих заключениях».

В древности вера в пророческое значение сновидений никогда не подвергалась серьезным нападкам. Напротив, самые выдающиеся умы Греции принимали веру в сновидения. Сократ (469— 399 гг. до н. э.), например, очень часто руководствовался в своих поступках импульсом от посетивших его сновидений. А его ученик Ксенофонт был еще более суеверен. Вслед за большинством философов своего времени он полагал, что душа во время сна свободна от тела и, следовательно, находится в более непосредственной близости к божеству (Киропедия, VIII, 7, 21). Многие философы допускали, что сны оживляли надежды людей и возбуждали их к деятельности.

Как и язычники, христиане верили в сновидения и не нападали на мнение, основанное на Священном Писании. И онейромантика процветала в христианстве до Средних веков. А один из отцов церкви, Блаженный Августин (354—430), перенес на христианскую почву не только вещее сновидение, но и сновидение «медицинское». Он рассказывал, что женщина по имени Иннокентия, страдавшая от рака груди, была извещена во время сна о способе его излечения.

Гомер излагает свою теорию сновидений в поэмах (Одиссея, XIX; Илиада, II). Боги являются героям во сне: Афина — Навзикае и Телемаку, а Патрокл просит Ахилла ускорить его похороны. Явление богов во сне считалось в античном мире несомненным.

Существовала целая наука о сновидениях и способах их истолкования. Так, послеобеденные сны считались ненадежными, особенно если обед был обильным. По мнению Апулея, последствием обильной еды бывают мрачные и гибельные сновидения; винные пары даже утром мешают видеть во сне истину; бобы также производят неверные сны и извращают правдивые.

Небезразлично было и положение тела во время сна. Запрещалось ложиться на спину или на правый бок, потому что в этом положении придавлены внутренние органы, в особенности печень, зеркало внешних образов.

Большое значение приписывалось времени сновидений. Уже для Гомера важное значение имели утренние сны, потому что отдохнувшая душа спокойно все воспринимает. В идиллии Феокрита Афродита насылает Европе сон в конце ночи, «когда рой правдивых сновидений блуждает вокруг дома». Отсюда суеверие распространило аналогию и на времена года: весна — утро года, поэтому весенние сны самые правдивые, тогда как осень неблагоприятна для сновидцев. Это суеверие поддерживалось и тем важным убеждением, что возрождение земли весною освобождает спящих в ней мертвецов, и — поскольку ночные видения зависят от умерших — поэтому они весною часты, ярки и правдивы. В свою очередь Демокрит (около 460 — около 370 гг. до н. э.), объясняя природу сновидений, считал, что сны — это неосязаемые отпечатки предметов, во всех отношениях схожие с теми, которые поражают нас во время бодрствования. Если эти образы не искажены, то они добавляют мозгу точные впечатления предметов; если же изменены под влиянием атмосферных явлений, что особенно часто бывает осенью, то доставляемые ими понятия ложны. Аристотель же (384—322 гг. до н. э.), признавая влияние времени года на сновидения, объяснил это просто изменением образа жизни в соответствии с каждым новым сезоном.

Переходными от физических средств воздействия на сновидения к мистическим являлись те внешние средства, которые относились уже к области магии, а точнее — симпатической магии. Так, например, верили, что лавровая ветка на голове помогала видеть благоприятные сны. Это средство настойчиво рекомендовалось наиболее «сведущими» специалистами. Были в ходу и амулеты с магическими формулами, которые обладали силой вызывать правдивые сны и вспоминать их в момент пробуждения. На одном из таких амулетов начертано заклинание на греческом языке: «Владыке мнения и оракулов, чтобы получить от него правдивые ночные сны и запомнить их».

Некоторым молитвам также приписывали силу вызывать сны. Греко–египетское средство вызывания сновидении состояло в том, что на стене изображали перепелиной кровью бога с головой ибиса и призывали его во имя Исиды и Осириса. Однако маги не останавливались на этом простом средстве. Они находили способ ниспослать сны тому лицу, которое в этом заинтересовано. В грекоегипетских папирусах описано средство некоего Агафокла; оно заключалось в том, что магические фразы, начертанные на дощечке, клали в пасть черной кошке.

Даже великий врач древности Гален (129—201) верил в вещие сны и оставил потомкам трактат о диагностике болезней посредством снов.

При этом он делил сновидения на: 1) происходящие от наших занятий и обыкновенных мыслей, 2) зависящие от состояния тела и 3) имеющие предсказательную силу.

Толкование снов так живо интересовало общество, что в связи с этим стали появляться книги и трактаты. Среди составителей — ученый Филорох и философы Хрисипп и Антипатр, гадатель Антифонт, современник Сократа, и врач Герофил, живший при Птолемее Сотере. Но самая знаменитая работа — пять книг Артемидора Далдийского, написанные в эпоху Антонинов (II в. н. э.). По сути, это была оригинальная попытка поставить изучение сновидений при помощи эмпирического исследования на почву фактических доказательств.

О размере античной потребности в толковании снов можно судить уже по тому факту, что были местности, где все население жило этим ремеслом. Таковыми были, например, города Телмес в Карии (Малая Азия) и Гиала в Сирии, эти же города были и родиной профессиональных знахарей. Основание оракулов этих городов греки приписывали сыновьям Аполлона Дельфийского и приводили эту генеалогию даже в связи с Додонским оракулом.

Несмотря на то, что свою онейромантику греки заимствовали из Египта, последнее забылось, а национальная гордость приписывала изобретение толкования снов грекам же, а именно Амфиараю и даже Прометею.

В свою очередь, троянские герои считали в своих рядах толкователями снов Эсака и Ойнона. Онейромантических оракулов, заимствованных греками у египтян, связывали с именам Диониса, Плутона, Асклепия, Сераписа, Пана, Геракла, а также некоторых умерших героев и знахарей. Последнее послужило связью между гадателями по общению с усопшими.

НЕКРОМАНТИЯ

Античное искусство изображало сон и смерть родными братьями. И неудивительно. Именно сновидения, яркие, словно живые образы давно ушедших людей, помогли не только упрочить, но и развить культ усопших. Могилы великих античных прорицателей — Амфиария, Амфилоха, Калхаса, Мопса — в глазах верующих считались вещими. А обычай спать на могиле мудреца, чтобы получить от него пророческое сновидение, получило широкое распространение во всем древнем мире. Так был сделан первый шаг к некромантии — гаданию путем вызывания душ умерших.

Гомер еще не допускал возможности вызывания усопших на поверхность земли. Для встречи с ними его героям надо было спускаться в Аид. Это делало некромантию невозможной, во всяком случае, трудно осуществляемой.

Гадание с помощью вызывания покойников появилось несколько позже, при этом, согласно верованиям, вызывание могло происходить лишь в местах заброшенных и мрачных, то есть в предполагаемых отверстиях ада. Такими местами были упоминаемые Диодором Сицилийским оракул мертвых в Кумах доисторического происхождения, «некромантейон» в Феспротии на берегах Ахеронта, где, согласно Геродоту (V, 92), тиран и мудрец Периандр вызывал тень своей супруги Мелиссы, а также оракул на Авернском озере, где гадал о своей судьбе Ганнибал.

Дальнейшее развитие некромантии заключалось в том, чтобы сделать вызывание теней возможным и в других местах. Для этого душам стали приписывать большую независимость от их подземных жилищ, а покойников начали приглашать для беседы в места, которые гадатель определял сам. Делалось это так: брали черного барана и заставляли его ходить на задних ногах, считалось, что баран ложится именно на то место, где должна совершаться магическая церемония вызывания души умершего.

Поначалу мертвых вызывали заклинаниями и мольбою, стараясь при этом их не рассердить, что, по мнению древних, было крайне опасно (Гомер. Одиссея, XI, 630—635). Со временем ритуалы усложнялись. Чтобы вызвать, например, Орфея, Кикропса или Фаронея, необходимо было принести им в жертву петуха. Считалось, что легче всего вызвать душу в том случае, если в руках мага имелось и тело. Труднее же всего добиться явления тени тогда, когда тело обезображено: согласно верованиям, стыд своего уродства удерживает тени в преисподней. Это верование древних греков перекликается с ассирийским, согласно которому демон страшится своего уродства и поэтому лучшее средство прогнать его — это нарисовать на стене его портрет. В соответствии с этими воззрениями, греки, а вслед за ними и многие другие народы, старались обезобразить тела своих врагов.

Информация, полученная методом некромантии, считалась достоверной. Это убеждение основывалось на вере, будто покойники приобретают в загробном мире знания, в которых отказано людям при жизни, и главным образом пророческий дар. Эпоха Гомера еще не знает этих верований. Его Терезий только сохранил дар прорицания, полученный им некогда от Зевса, или, вернее, он получил его вновь, напившись крови жертвенных животных. Все же прочие тени ничего не знают о происходящем на земле, тем более о будущем. Но уже столетием позже пророческий дар стали приписывать всем умершим. Пройдут века, и эта вера-убеждение ляжет в основу спиритизма.

Особая роль в некромантии отводилась крови. В ней видели напиток, необходимый для того, чтобы мертвец стал чувствовать, осознавать и заговорил. Так, в Аргосе, как пишет Павсаний, жрица Аполлона, чтобы получить вдохновение к пророчеству, пила кровь принесенного в жертву ягненка.

Та роль, которая отводилась в некромантии крови, указывает на восточное происхождение этой практики. Так, известно, что по аккадско–халдейскому мифу, дух каждого мертвеца есть демон, и если он находится вне ада, то он — вампир. Это восточное учение, смешавшись на эллинской почве с теорией гениев, а в Риме с культом манов, наградило мертвецов демоническими свойствами и в том числе глубокими познаниями в тайнах мироздания и будущего. Стали думать, что им ведомы определения судьбы и что мертвые могут сообщать их живущим, но только в том случае, если, выйдя из ада, подобно вампирам напьются крови.

Расцвет некромантии падает на самое просвещенное и скептическое время Республики— век Цицерона (106—43 гг. до н. э.). К этому времени техника некромантии была усовершенствована. Любопытно, что для предсказания не всегда требовалось появление тени, часто довольствовались просто голосом чревовещателя.

Из всех видов гадания некромантия была одной из самых дорогих и не вошла в широкий обиход.

СИВИЛЛИНЫ КНИГИ

Предание приписывает первое посольство к Дельфийскому оракулу римскому правителю Тарквинию Гордому (534/533— 510/509 гг. до н. э.) и ему же особенно важное для дальнейшей истории Рима приобретение из Кум — знаменитые пророческие книги Сивиллы. Эти книги, согласно преданию, представляли собой собрание стихотворений оракулов. Они были написаны на пальмовых листьях акростихами на греческом языке и хранились в храме Юпитера на Капитолии.

Принятие Сивиллиных книг сопровождалось учреждением новой жреческой коллегии хранителей и истолкователей, состоявшей сперва из двух (дуумвиры по священным делам), с 367 года до н. э. — из 10 (децемвиры) и в 82—81 годах до н. э. — из 15 (квиндецемвиры) членов, в обязанности которых входило исполнять ритуал, предписываемый этими книгами.

Предсказания Сивиллиных книг играли важную роль в политической и культурной жизни. По решению сената к ним обращались во всех важных для государства случаях. Именно по указанию Сивиллиных книг после галльского нашествия были учреждены Капитолийское игры в честь сохранившего свой народ Юпитера Капитолийского. Именно по их предписанию в Рим был перенесен культ Венеры, почитавшейся в Сицилии на горе Эриксе, и учрежден культ Великой Матери богов Кибелы.

Вопреки широко распространенному ложному представлению, Сивиллины книги отнюдь не были сборниками предсказаний, раскрывающих тайны будущего. В них лишь искали совета и помощи в крайне бедственных положениях. Вероятно, это был просто–напросто политический кодекс, род государственного домостроя, составленный при каком–либо оракуле Греции. Такие кодексы составлялись и при других оракулах и продавались правителям в качестве политических справочников или руководств. Не исключено, что не только Рим, но и другие города имели подобные пророческие кодексы.

Откуда появились Сивиллины книги, неизвестно. Легенда приписывает им троянское происхождение. Время написания их тоже точно не установлено. Дошедшие до нас оракулы относятся ко II веку до н. э. — II веку н. э. Часть их имеет греко–языческое происхождение, часть — иудейское и христианское. Иудейские разделы Сивиллиных книг вдруг появились в Александрии около 140 года до н. э. и представляли собой сочетание греческих и иудейских мотивов.

Со временем предсказания с помощью Сивиллиных книг изжили себя. В 12 году н. э. по приказу императора Августа они были подвергнуты тщательной критике, а значительное число подложных оракулов (около 2000) сожжено. Во времена Империи к ним практически не обращались. Даже когда из берегов вышел Тибр и Азиний Галл предложил обратиться к Сивиллиным книгам, Тиберий (14—37 гг. н. э.) запретил это. Вероятно, запрет был обусловлен политическими причинами. Только в эпоху правления Нерона (54— 68 гг. н. э.) после пожара Рима Сивиллины книги открыли и по их совету обратились с молитвой к Церере и Прозерпине. Матроны же обратились с молитвой к Юноне вначале на Капитолии, а затем у моря, откуда брали воду, чтобы поливать храм и статую богини.

Это было одним из последних обращений к Сивиллиным книгам, после чего они были забыты. А в 405 году н. э. по приказу правителя Западной Римской империи Стилихона их сожгли.

АВГУРЫ

Так назывались у римлян члены греческой коллегии, в обязанности которых входило с помощью ауспиций отгадывать волю богов. Слово «авгур» обычно производят от латинского «avis», что значит «птица», хотя авгур толковал не только птичьи, но и другие знамения. Слово «ауспиции» (от латинского «spicio» — «наблюдать») означало «наблюдение за птицами» или «птичьи знамения», хотя понятие «ауспиции» в более широком смысле могло включать в себя и любые другие знамения.

Авгуры извлекали свои предзнаменования из пяти главных источников, в соответствии с которыми ауспиции делились на 5 классов.

1. Определение воли богов по таким небесным явлениям, как гром и молния. В этом случае обращали внимание на место возникновения молнии: если молния появилась слева от наблюдателя, обращенного лицом к югу, то есть на востоке, предзнаменование считалось благоприятным, если справа, то есть на западе, — неблагоприятным.

2. Толкование по крику и полету птиц. При этом одни птицы (ворон, ворона, сова, петух) предсказывали будущее своим криком, другие (орел, коршун) — полетом и движением крыльев. Кроме того, птицы разделялись на замеченные с левой стороны и на замеченные с правой стороны. Была разработана целая система опознавательных знаков. Так, ворона, каркающая с левой стороны, возвещала удачу, то же возвещал и ворон, но каркающий справа.

3. Толкование по клеву священных кур. В этом случае курам предлагался корм, обычно каша из пшеничных зерен. Если куры клевали жадно, это считалось благоприятным знаком; если отказывались есть — неблагоприятным. Такой способ гадания чаще всего использовали в военное время; полководцы брали с собой в поход клетку с курами и особого служителя «пуллярия» (цыплятника). Полководцы не начинали сражений, не узнав предварительно от «пуллярия», можно ли рассчитывать на успех и есть ли неблагоприятные предзнаменования.

4. Предсказания по поведению священных четвероногих животных.

5. Предсказания по каким–либо необыкновенным происшествиям или несчастным случаям. Например, народное собрание — комиций — должно было немедленно расходиться, если у кого-нибудь из присутствующих начинался припадок падучей.

Учреждение ауспиций было заимствовано у этрусков. Тит Ливий приписывает учреждение этой должности римскому царю Пуме Помпилию. Однако он же рассказывает об авгурских наблюдениях, сделанных еще раньше, при Ромуле и Реме, когда перед построением Рима братья согласились посредством гаданий решить, кто из них должен дать свое имя новому городу и управлять им: «Братья были близнецы, различие в летах не могло дать преимущества ни одному из них, и вот, чтобы боги, под чьим покровительством находились те места, птичьим знамением указали, кому наречь своим именем город, кому править новым государством Ромул местом наблюдения за птицами выбрал Палатин, а Рем — Авентин. Рему, как передают, первому явилось знамение — шесть коршунов, и о знамении уже возвестили, когда Ромулу предстало двойное против этого число птиц. Каждого из братьев толпа приверженцев провозгласила царем; одни придавали больше значения первенству, другие — числу птиц» (Тит Ливий, I, 6, 4).

Полагают, что авгуры первоначально были учреждены Ромулом и что их было трое, по одному для каждой трибы, на которые делился город. Позже к ним был прибавлен четвертый, вероятно Сервием Туллием, когда город был поделен на 4 трибы. Сначала правом птицегадания обладали только патриции. Но в 454 году от основания Рима (300 г. до н. э.) к ним присоединили еще 5 человек от плебеев. АСулла (138—78 гг. до н. э.) увеличил их число до 15.

Должность авгура была почетной, а сами авгуры пользовались большими правами и привилегиями. Если в период Республики они не имели официального статуса, хотя к ним часто обращались за советом сенат, курии и консулы, то при императорах они образовали особую корпорацию, состоявшую из 60 человек. Даже Цицерон в 53 г. до н. э. был избран пожизненным членом коллегии авгуров. Это свидетельствует, в частности, о том, что звание авгура было одним из важнейших в государстве. Коллегия авгуров имела свои знаки отличия, члены ее носили епанчу с пурпурной каймой, шляпу конической формы и искривленный жезл, который держали в правой руке. Авгурам доверяли государственные тайны. Ни за какое преступление они не могли быть лишены сана.

Сами ауспиции пользовались большим влиянием. Ничто не предпринималось без предварительного испрашивания мнения богов. Даже во времена Цицерона, когда вера в старых богов пошатнулась, ауспиции все еще служили важным средством для достижения политических целей.

Официально право совершать ауспиции с участием авгуров имели только высшие должностные лица (диктатор, цензор, консул, претор). Авгуры служили при этом посредниками–специалистами.

В Риме для ауспиций имелись постоянные места — на Капитолии, Форуме, Марсовом поле.

Авгуры следовали строгому уставу и черпали правила своего искусства из книг, считавшихся священными. Они не предсказывали будущее, обязанность их состояла в исследовании и истолковании различных явлений, которые считались проявлением небесной воли или предостережением, посылаемым богами (это и называлось наблюдением предзнаменований), как правило, они должны были определять, благоприятствуют или не благоприятствуют боги задуманным действиям. Они могли отложить принятое решение, объявив, что ауспиция неблагоприятна.

Вместе с тем уже в I веке среди римлян было немало людей, скептически относившихся к ауспициям. Многие считали авгуров обманщиками. Еще писатель Марк Порций Катон (234— 149 гг. до н. э.) удивлялся, как удается одному авгуру удерживаться от смеха, когда он встречает другого. Отсюда пошло выражение «Авгуры смеются».

АСТРОЛОГИЯ

«…Древние весьма часто прибегали к прорицаниям и считали гадание немаловажным делом: они и городов не заселяли, и стенами их не обносили, и убийств не совершали, и жен не брали прежде, чем не услышат обо всем от прорицателей; прорицания же им доставляла не иначе как астрология», — писал Лукиан в трактате «Об астрологии» (Собр. соч., М. —Л., 1936. Т. 2, с. 291).

Как и большинство цивилизованных народов, греки и римляне придавали большое значение астрологии. «Наука звезд» пришла к ним с Востока. В ее вавилонской интерпретации она была известна в античном мире с первой половины II века до н. э., когда в Рим приехал астролог Антиох. Но интерес к ней стал проявляться с I века до н. э. и постепенно возрастал.

«Наука звезд» была в большом почете. Так, Плиний Старший писал, что по народному суеверию каждый человек имеет свою звезду; она загорается при его рождении и гаснет с его смертью. У богатых и знатных звезды ярче, чем у простых людей. Особенно яркие заезды загорались, когда рождался великий человек — Александр Македонский, Митридат, Цезарь. Отсюда выражение; «Так хотела моя звезда». Вместе с тем верили, что в звездах пребывают души умерших.

К одному и тому же небесному явлению отношение было разное. Так, кометам, с одной стороны, придавалось особое значение как вестникам всяких бедствий, например заговора Катилины, войны Цезаря с Помпеем, жестокостей Нерона, голода, эпидемий. С другой — они же предвещали славу великих людей. Как пишет Юстиан, в год рождения или воцарения Митридата в течение 70 дней комета, занимавшая четверть неба, так сверкала, что казалось, будто небо пылает, и блеск ее затмевал блеск солнца. Комета появилась и когда власть перешла к Августу.

Особенно популярной астрология сделалась во времена Империи, и трудно было найти императора, который относился бы к ней нейтрально: составителям гороскопов оказывалось либо особое покровительство, либо, напротив, их деятельность запрещалась, а сами они высылались из Рима. Почти все античные авторы так или иначе упоминают астрологию. Овидий в начале «Фаст» выражает желание писать о звездах, ибо счастлив дух тех, для которых познание звезд — первая забота. В «Метаморфозах» он говорит о том, что душа Цезаря вознеслась к звездам, а его наследники, отомстив за отца, дав земле мир и справедливейшие законы, исправив нравы, приобщаются к эфирным обителям и родным ему звездам. В свою очередь Манилий пишет астрологическую поэму «Астрономика» и посвящает ее императору Августу. По Манилию, звезды определяют не только все детали судьбы государств, народов и отдельных людей, но и добродетели и пороки каждого человека, хотя он и оговаривает, что это дает право оправдывать пороки и злодеяния. Природа распределила созвездия между разными богами, но никакими мольбами и обетами нельзя предотвратить назначенное в соответствии с расположением звезд, то есть судьбой. Такая концепция, с одной стороны, подрывала традиционную религию, что и вызывало периодические репрессии против астрологов, а с другой стороны, была удобным оправданием всего существующего и собственной пассивности.

Для теоретического обоснования астрологических выкладок большую роль сыграла деятельность знаменитого географа и астронома Клавдия Птолемея. Он считал, что во Вселенной все связано единой цепью взаимозависимостей, астрономические явления и судьбы людей находятся в жесткой взаимосвязи, поддающейся математическому расчету. Примечательно, что, хотя античные авторы отлично знали естественные причины многих природных явлений, таких как солнечные затмения, появление комет, а многие ученые считали, что звезды — это просто огненные шары, они тем не менее смотрели на эти явления как на знаки знаменательных событий. Это была попытка примирить естественнонаучные объяснения природных явлений с толкованием их как знамений; при этом авторы доказывали, что боги используют явления, совершающиеся согласно законам природы, чтобы предуведомить людей о важных событиях. Такая концепция лишний раз говорит об отсутствии в те времена противоречий между наукой и магией.

Астрология оказалась на редкость живучей, о чем свидетельствует интерес к ней и в наши дни. В практическом же отношении из всего античного наследия для позднейшей средневековой астрологии наиболее значительным оказался труд Фирмика Матерна «Восемь книг астрономии». В нем, в частности, в доказательство истинности астрологии был приведен ряд гороскопов исторических и мифических лиц, от Эдипа до Архимеда, составленных ретроспективно и потому идеально правильных. Примечательно, что из всех античных мантических «наук» лишь астрология, несмотря на недовольство некоторых отцов церкви, почти беспрепятственно вошла в христианское средневековье.

АЛЕКТРИОМАНТИЯ

Это гадание с петухом. Гадатель очерчивал круг на земле, делил его на 24 части и в каждой рисовал букву. Затем он раскладывал ячменные зерна и ставил петуха. Петух клевал, а наблюдатели смотрели, с каких букв он склевывал, и составляли слова.

Писатель Аммиан Марцеллин упоминает о четырех гадателях, которые желали узнать имя наследника императора Валента. Они предрекли, что им будет Феодор. Император велел казнить гадателей и всех, чьи имена начинались с четырех первых букв имени Феодор. Но Феодосий уцелел и стал императором.

МИОМАНТИЯ

Это предсказание посредством мышей и крыс, которое делалось, в зависимости от крика или прожорства этих животных. Элиан повествует, что пронзительного крика одной мыши было достаточно Фабию Максиму, чтобы сложить с себя диктаторские полномочия. В свою очередь, Варрон рассказывает, что Кассий Фламиний по подобному предзнаменованию сложил с себя звание начальника римской конницы.

ЦИЦЕРОН «О ДИВИНАЦИИ»

Различные виды гаданий играли огромную роль в жизни античного общества. При этом если в Греции мантика носила в основном бытовой характер, то в Риме многие гадания были включены в систему государственного культа и перешли в область официальной идеологии. И вместе с тем уже в I веке до н. э. среди римлян было немало людей, скептически относившихся к ауспициям и другим видам гаданий. Лучшее свидетельство тому — трактат Цицерона «О дивинации», где высмеивается искусство авгуров и других прорицателей.

Трактат «О дивинации» был написан Цицероном в 44 году до н. э. в двух книгах. Причем первая книга была написана до убийства Цезаря, а вторая — после. В первой книге Цицерон рассказывает в основном о разных видах гадания и приводит многочисленные примеры пророчеств.

Во второй — высказывает свое критическое отношение к ним.

Приведем несколько любопытных выдержек из трактата, которые показывают, по каким знамениям в ту эпоху предсказывали будущее:

«Должен ли я также напомнить известную из книг Диона Персидского историю о том, как маги истолковали то, что приснилось знаменитому царю Киру? Кир, пишет этот историк, во сне увидел солнце у своих ног. Три раза он протягивал руки, напрасно пытаясь схватить солнце, но оно каждый раз, откатившись от него, ускользало и уходило. Маги (у персов это был круг ученых и мудрых людей) объяснили царю, что три его попытки схватить солнце знаменуют, что он будет царствовать тридцать лет. Что и осуществилось, ибо он умер 70 лет от роду, а царствовать начал в 40 лет» (О дивинации, I, 46).

«Это случилось неподалеку от Нолы. Сулла в лагере перед своей преторской палаткой совершал жертвоприношение. И внезапно из–под жертвенника выползла змея. Гаруспик Г. Постумий тут же стал заклинать Суллу, чтобы тот вывел войска из лагеря и дал сражение. Сулла так и сделал и захватил в тот раз под Нолой богатейший лагерь самнитов. Подобного же вида толкование было дано и Дионисию незадолго до того, как он стал царем. Проезжая по Леонтинской территории, он направил своего коня в реку, и тот, попав в водоворот, не смог выбраться из воды. Дионисий, несмотря на все старания, так и не смог его вытащить и, как пишет Филист, пустился дальше в путь крайне удрученный. Но, проехав немного, он вдруг услышал ржание, посмотрел назад и с радостью увидел своего коня, живого и невредимого, а на гриве коня сидел целый рой пчел. А следствием этого чуда было то, что Дионисий через несколько дней стал царем» (О дивинации,I, 72, 73).

«Когда знаменитый Мидас, будущий царь Фригии, был еще ребенком, однажды ему спящему муравьи натаскали в (раскрытый) рот зерна пшеницы. Было предсказало, что он будет безмерно богат, что и произошло. А Платону младшему во время сна на губки сели пчелы. Это предвещало, как указали толкователи, что его речь будет доставлять необычайное наслаждение. Так оказалось возможным предвидеть будущее красноречие у младенца» (О дивинации, I, 78).

Цицерон, человек умный и образованный, конечно же, не мог серьезно относиться к подобного рода предсказаниям. Но прежде чем высмеивать всю нелепость пророчеств, он попытался подобрать для некоторых видов гадания естественно–научное объяснение. Так например:

«…Гераклид Понтийский пишет, что жители острова Кеос каждый внимательно следят за восходом Сириуса и, основываясь на своих наблюдениях, предсказывают, какой будет год: здоровый или вредный для здоровья. Если эта звезда восходит темная и как бы затуманенная, то воздух в том году будет густой и плотный, дышать им будет трудно и вредно для здоровья. Если же звезда будет выглядеть светлой и яркой, то это значит, что воздух будет легкий и чистый и поэтому — здоровый.

А Демокрит полагал, что древние мудро установили, чтобы велись наблюдения над внутренностями жертвенных животных, потому что по их состоянию и цвету можно по определенным признакам узнать и о состоянии воздуха — здоровый он или не здоровый, а иногда даже сделать выводы о будущем бесплодии или плодородии полей» (О дивинации, I, 130, 131).

Объяснения весьма зыбкие, но не лишенные здравого смысла. Зато во второй книге тон Цицерона полностью меняется, и он дает волю своему неверию и ироничности:

«Похоже на то, что вообще никакой дивинации нет. На этот счет есть такой общеизвестный греческий стих:

Кто хорошо сообразит, того сочту пророком наилучшим я. Ибо разве прорицатель предугадает приближение бури лучше, чем корабельный кормчий? Догадается о природе болезни проницательнее, чем врач? Или в руководстве военными действиями сможет проявить больше благоразумия и предусмотрительности, чем полководец?» (О дивинации, И, 12).

«Какая же помощь от дивинации? Какой толк от вытягивания жребия, от гадания по внутренностям животных или другого прорицания? Если такова была судьба, чтобы два римских флота в Первой Пунической войне погибли, один от бури, другой — разбитый карфагенянами, то даже если бы консулы Л. Юний и П. Клавдий получили от священных кур самые благоприятные предзнаменования, флоты все равно должны были погибнуть А если, подчинившись ауспициям, можно было избежать гибели флотов, тогда, значит, судьба к их гибели не имеет никакого отношения. По–вашему все зависит от судьбы. Тогда нет никакой дивинации» (О дивинации, II, 20).

«Неужели не ясно, что догадки самих истолкователей более обнаруживают остроту их ума, чем силу и согласие природы? Бегун, задумавший выступить на Олимпийских состязаниях, увидел себя во сне едущим на колеснице, запряженной четырьмя лошадьми. Утром он — сразу к толкователю. Тот: «Победишь, — говорит, — именно это означает скорость и сила лошадей». После этого он — к Антифонту. А тот: «Быть тебе побежденным! Разве непонятно, что четверо прибежали раньше тебя?» (О дивинации, II, 144).

Цицерон доходит даже до того, что ставит под сомнение обряды римской государственной религии:

«И в Сивиллиных книгах все изречения сочинены таким образом, что акростих воспроизводит первый стих каждого изречения. Это мог сделать писатель, а не исступленный; человек старательный, а не бездумный» (О дивинации, II, 111).

Но если, несмотря на всю нелепость, институт гадателей продолжал существовать, значит, это было нужно. Кому и зачем? И тут дотошный мыслитель докопался до истины:

«При всем том, учитывая воззрения простого народа, и в коренных интересах государства необходимо поддерживать и нравы, и религию, и учения, и права авгуров, и авторитет их коллегии» (О дивинации, II, 70).

И далее:

«Мы ведь считаем, что молния слева — это наилучшее предзнаменование для всех дел, кроме созыва комиций, а это исключение было сделано в интересах государства, чтобы руководители государства могли, толкуя ауспиции по своим соображениям, проводить или не проводить комиции, будь то для решения судебных дел или для учреждения законов, или для выбора магистратов» (О дивинации, II, 74).

Поразительное признание! Выходит, гадание и связанные с ними обычаи и обряды нужны были для политического манипулирования!

ГАДАНИЕ И ПОЛИТИКА

Итак, установление культа оракула, ауспиции, гадание с помощью жребия и священных птиц, предсказания по молниям и небесным светилам, толкование снов и прочее — все это было чудесно и таинственно для простого народа, но отнюдь не для жрецов и правителей. А сами гадания и прорицания были не чем иным, как сущей ложью под покровом истины. Но, как говорил знаменитый сатирик Лукиан, чернь требует чувственных изображений. И что было бы с обществом, если бы глупой и необузданной черни представляли вещи в настоящем их виде и значении? Вера в любом ее проявлении всегда была могучим орудием власти. В самом деле, уничтожив оракулы и отменив гадания, какими другими средствами правители и жрецы могли бы утверждать свое влияние над умами подвластных им народов? Впрочем, не следует забывать, что и сами властители были питомцами тех же ложных представлений, которые признавал народ. Известны случаи, когда побуждаемые положительным ответом оракула правители совершали действия, которые совсем не входили в их планы.

И все же зыбкость толкований нередко использовалась в политические целях, и ответы прорицателей регулировались важностью политического момента.

Известно, например, что Александр Македонский держал при себе остроумного толкователя по имени Аристандр, который умел в случае надобности каждое значение обратить в благоприятное, смотря по тому, чего требовали интересы завоевателя. Так, перед азиатским походом Александра совершилось чудо: в одном городе статуя Орфея покрылась потом. Знамение было по существу зловещим. Но Аристандр истолковал его: «Напротив. Вы забываете, что Орфей был поэт и музыкант. Знамение указывает только, что поэтам и музыкантам придется изрядно попотеть от трудов, воспевая подвиги нашего героя».

Бесцеремонность политических подтасовок иной раз была поразительно откровенна. Так, перед решительным штурмом города Тира Александр приказал своему Аристандру подбодрить армию обычным гаданием по внутренностям жертвенного животного. Аристандр торжественно возвестил от имени богов, что Тир падет до конца текущего месяца. Но войско смутилось: боги сказали бессмыслицу — Аристандр не спохватился, что жертвоприношение совершали уже 30–го числа. Тогда Александр Македонский весьма спокойно распорядился, чтобы число считалось не 30–м, а 29–м, и на следующий день взял город приступом.

Пройдут века, и заложенный в древности альянс между политикой и магией, основанный на властолюбии, своекорыстии правителей и невежестве масс, будет крепнуть и, благополучно минуя все препоны, явится в наши дни.

ПРОФЕССИЯ — ПРОРИЦАТЕЛЬ

Хотя многие виды гадания были заимствованы с Востока, греки, а, как мы уже говорили, вслед за ними и римляне, считали их своими. При этом каждый оракул приписывал свое учреждение какому-нибудь прославленному древнему пророку. Оракул Аполлония Кларийского, например, приписывали Манте, дочери прорицателя Терезия; оракул в Малле (Киликия) — Амфилоху и Мопсу. Иногда таких предков придумывали, сочиняя их из эпитетов тех богов, под покровительством которых стоял тот или иной оракул. Так, из эпитетов Аполлона — Кларийский и Карнейский — возникли фантастические древние пророки Кларос и Карнос.

Промысел гадателей передавался по наследству. Намиды в Элиде, например, претендовали на происхождение от Нама, изобретателя гаруспиций, а Клитиады — от Алкмеона. Очень часто эти династии действительно уходили в глубокую древность и получали общественное и государственное признание, которое в течение веков распространялось с семьи на род, с рода на племя, город, страну, народ.

Плиний рассказывает такую историю. Недалеко от Рима в области Филисков жило несколько семей Гирпиев (Волков — очевидно, тотемическое название). Им наследственно принадлежало право возносить ежегодно жертву Аполлону на горе Сократе, а также заниматься магией и гаданием, поскольку это допускается культом Аполлона. Род их почитался греческим и потому был избавлен сенатом от воинской повинности и общественных повинностей и должностей. Помимо гадания эти люди занимались еще и просто колдовством и фокусами. Гирпии хвастались, что они не горят в огне, и смело проходили через пылающий костер.

Как известно, самая зловещая репутация у колдунов Африки. Так было и в греко–римском мире. Плиний, Изигон, Нимфодор и другие авторы повествуют об африканских чародеях, напускающих порчу на стада, плодовые деревья, детей. По рассказам античных авторов известно, что они жили целыми общинами и наводили страх на соседние племена. Нечто подобное наблюдается и сейчас среди племен Африки и Малайзии.

СИМОН ВОЛХВ, ОН ЖЕ — СИМОН МАГНУС

Он жил в I веке н. э. в Самарии и слыл одним из самых опасных врагов христианства: именно его считают родоначальником всех церковных ересей.

Впервые он упоминается в книге Деяний Апостолов (III, 9, 10): «Находился же в городе некоторый муж, именем Симон, который перед тем волховал и изумлял народ Самарийский, выдавая себя за кого–то великого. Ему внимали все, от малого до большого, говоря: сей есть великая сила Божия». Далее в Новом Завете рассказывается, что архидиакон Филипп, успешно проповедуя Евангелие в Самарии, крестил там и Симона Волхва. Когда же из Иерусалима прибыли апостолы Петр и Иоанн, чтобы посредством возложения рук низвести дары Святого Духа на крещеных, Симон Волхв предложил им денег за сообщение ему их «секрета» и был строго обличен и отвергнут апостолом Петром: «Симон же, увидев, что чрез возложение рук Апостольских подается Дух Святый, принес им деньги, говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получил Духа Святого. Но Петр сказал ему: серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги» (Деяния Апостолов, VIII, 18—20). От имени Симона Волхва и пошел грех симония — продажа и купля церковных должностей.

Из Самарии Симон Волхв прибыл в Тир, где на деньги, отвергнутые апостолами, выкупил из блудилища пребывавшую там Шлет женщину Елену и объявил ее творческой мыслью верховного Божества, родившего через нее ангелов и архангелов, сотворивших наш мир. Он заявил, что эта женщина явилась как гомеровская Елена виновницей Троянской войны, а через 1000 лет очутилась проституткой в Тире, где он, Симон Волхв, следивший за всеми ее превращениями, подобрал ее. Находясь в Риме, Симон Волхв восхитил всех своим магическим искусством. Дошли сведения, что он изучал магию в Египте, мог сделаться невидимым и летать по воздуху, лечил болезни, оживлял статуи и заставлял их смеяться и танцевать, воскрешал умерших и вызывал духов. Он мог сделать человека из воздуха, что, по его словам, было сложнее, чем сделать человека из земли, как Бог Адама, он мог превратиться в зверя, не был восприимчив к огню и ранам, превращал камни в хлеб, заставлял деревья зеленеть и цвести.

Христиане считали, что его чудеса — это представления, которые устраивает дьявол. Он стал жертвой собственных магических опытов, погибнув в результате неудачной попытки воскреснуть из гроба, куда, по его требованию, ученики положили его живым, а через три дня нашли мертвым. Согласно другой легенде, его поборол апостол Петр: в одном из полетов демоны, поддерживающие своего повелителя в воздухе, испугавшись молитвы Петра Господу, рассеялись, и Симон Волхв, упав со страшной высоты, разбился вдребезги.

АПОЛЛОНИЙ ТИАНСКИЙ

«Маги, — писал Флавий Филострат Старший, — на мой взгляд, самые жалкие люди; хвастают они, что угадывают судьбы человеческие, одни тревожа духов, другие посредством варварских жертвоприношений, третьи чарами и волшебным рецептом. Многие из них, будучи притянуты к суду, показали, что только в том и состоит их знание. Наоборот, Аполлоний всегда согласовывался с приговорами судьбы. Он возвещал, что тому–то и тому–то настало время совершиться, и, если это открывалось ему заранее, то не вследствие волхования, а по знакам, в которых он умел читать волю богов. Мало того, Аполлоний скептически относился к спиритизму и пренебрегал медиумическими опытами. Увидав у индийцев треножники, медные кувшины и другие предметы, которые, по словам индийцев, имели способность двигаться сами по себе, он не пожелал научиться этому фокусу; он похвалил их мастерство, но не захотел ему подражать».

Удивительная фигура этого чудодея, современника Иисуса Христа, до сих пор остается спорной в литературе. Скорее всего она возникла не из–под пера романиста, а стала результатом коллективного народного творчества. Биография же Аполлония Тианского была написана Флавием Филостратом Старшим около 220 года н. э., то есть спустя два века после смерти великого мудреца, и была основана на дневниках некоего Дамиса. Дневники эти бесследно исчезли.

В биографии Аполлония Тианского много и достоверного и придуманного. По сообщению Филострата, в момент его рождения на небе появился неподвижный огненный шар (не исключено, что шаровая молния) и мгновенно исчез. Известно, что Аполлоний был вегетерианцем, носил грубую одежду, принял обет молчания на 5 лет и полностью отказался от плотских утех. Он увлекался философией Пифагора, много путешествовал и посещал храмы; в Индии он учился у браминов, в Египте постигал мудрость жрецов, в Греции спускался в подземный мир через Трофониеву пещеру. Он верил в реинкарнацию и помнил свою жизнь до рождения.

Аполлоний умел лечить. В Риме он воскресил умершую девушку аристократического происхождения (вероятно, та была в состоянии летаргического сна).

Известно, что он мог заглядывать в будущее, был провидцем и телепатом. Когда Менип из Коринфа познакомил его со своей невестой, прекрасной чужеземкой, Аполлоний распознал в ней вампира. Придя на свадьбу, он несколькими магическими движениями заставил гостей с пира исчезнуть, а невесту вынудил признаться, что она хотела выпить кровь Менипа.

Утверждают, что Аполлоний обладал даром переноситься с места на место. Недоброжелатель по имени Ефрат обвинил его в кознях против императора Домициана и в убийстве пастушка с целью определения по его внутренностям даты падения императора. Представ перед судом, крепко связанный по рукам и ногам, Аполлоний в присутствии императора и его свиты не только мгновенно освободился от пут, но и растворился в воздухе. Позже Аполлоний, благодаря ясновидению, наблюдал убийство Домициана в Риме, тогда как сам находился за сотни километров в Эфесе. Считалось, что он умел превращаться в животных и деревья, хотя сам Аполлоний отрицал это.

По разным легендам, он не умер, а мистически исчез: его тело вознеслось на небо, но после смерти его снова видели на земле.

Филострат пытался защитить своего героя от обвинения в колдовстве, доказывая, что Аполлоний не маг, но мудрец. «Что есть высшая мудрость?» — вопрошает пророка консул Телезин и получает ответ: «Это вдохновение свыше, наука о молитве и жертвоприношениях».

О том, кем был Аполлоний Тианский, святым или магом, шли яростные споры. Его слава мага была так велика, что он почитался божеством и в его честь сооружались храмы. Тем не менее его не допускали к участию в официальных религиозных церемониях — Элевсинских мистериях. Рассказывают, что великий жрец Элевсинских таинств не пожелал принять его в сообщество мистерий, потому что считал его волшебником. На что Аполлоний ответил: не зови колдуном всякого, кто знает больше тебя. Жрец сконфузился и начал приглашать Аполлония к таинствам. Пророк презрительно отказался.

Аполлоний дважды был под судом по обвинении в занятиях магией, э^НШако, не помешало императорской фамилии Северов обожествить его. Любопытно, что Александр Север держал у себя 4 статуи: Орфея, Авраама, Иисуса Христа и Аполлония Тианского.

Будучи язычником, он стал главным и серьезным соперником Иисуса Христа. Если верить Филострату, за свою жизнь Аполлоний совершил чудес гораздо больше, чем основатель новой религии. Но так уж получилось, что в глазах верующих его имя стало ассоциироваться с антихристом. И когда в 1680 году первая часть труда Филострата была переведена с латыни, в ней усмотрели угрозу христианской религии и публикация была прекращена.

Так или иначе, но этот человек оказал большое влияние на западных магов.

МАГИЯ ПЕРЕД ЛИЦОМ ЗАКОНА

Самое древнее светское законодательство Рима — так называемые Законы двенадцати таблиц (449 г. до н. э.) — очень строго относится к колдовству. Однако при этом имелась в виду магия, вредящая ближнему. Черная магия преследовалась во все времена, но никогда не переставала применяться. Правда, государство прибегало к ней только в тех случаях, когда формула проклятия произносилась против гражданина–язычника или против неприятеля. Симпатическая же магия являлась самой основой культа. Для того чтобы вызвать дождь или повысить урожай, производили соответствующие магические действия. Писатель Катон (234—249 гг. до н. э.), весьма враждебно относящийся к новшествам, оставил в сочинениях целый ряд магических формул, которыми пользовались земледельцы и врачи, уверенные в их полезности.

Тот факт, что магия, хотя и гонимая законом, никогда не вытеснялась из государства, объясняется, в частности, зыбкостью границы между магией и религией. Если в Рим приходил человек во всеоружии тайных знаний, недоступных римской религии, то его не считали опасным; наоборот, ему воздвигали храмы и статуи, чтя в нем «великую силу Божию». Именно поэтому, хотя магическая практика и преследовалась, маги находили в Риме патронов для своей защиты. Именно поэтому такие знаменитые волхвы, как Симон Гиттонский при Нероне (34—68 гг. н. э.) и Александр Абонотейхот во II веке, пользовались покровительством государства. Обвинение в магических действиях было опасно лишь постольку, поскольку опыты магии угрожали политическому строю или нарушали уголовный закон государства. В этом случае Рим расправлялся с преступным культом и его участниками быстро и жестоко, не страшась их угроз о возмездии.

Так, возможность политических заговоров и неистовства в мистериях привели в 186 году до н. э. к репрессиям, унесшим 7000 человеческих жизней.

Два года спустя, в 184 году до н. э., претор Л. Невий вынужден был отложить на четыре месяца отъезд в свою провинцию Сардинию, пока не довел до конца возложенного на него дела о чародеях. В различных местностях, соседних с Римом, возникла масса подобных дел. Виновных судили быстро. За сравнительно короткий срок Невий осудил не менее 2000 колдунов.

А за 58 лет до Рождества Христова преступления египетских жрецов заставили римский сенат вотировать разрушение храмов Исиды и Сераписа. Любопытно, что эти восточные боги оказались настолько чтимыми в Риме, что не нашлось человека, рискнувшего поднять руку на их святилище. Но гордый римский закон не уступил чарам чужеземного суеверия: сам консул взял топор и вырубил храмовые двери.

В эпоху Помпея (I в. до н. э.) в Рим прибыл из Нессинунта верховный жрец Великой Матери, наиболее чтимого в Риме божества иноземного происхождения. Он появился в богато расшитой мантии и под предлогом, будто статуя его богини осквернена, хотел отслужить публичный молебен с очистительными обрядами. Великая Мать была не только полюбившимся народу божеством. за нею числилась недавняя заслуга военно–политического характера: благодаря ее могущественному влиянию был сломлен Ганнибал и уничтожена грозная соперница Рима — Пуническая республика. И тем не менее один из народных трибунов, увидев жреца в нетерпимом Римской Республикой царском одеянии, приказал азиатскому фанатику немедленно переодеться и, когда тот воспротивился, прогнал его с площади.

Особенно часто декреты против чародеев, астрологов, гадателей издавались во времена Империи: веротерпимость Рима четко регулировалась законом.

В сущности, абсолютного атеизма древность не знала. Враги определенных богов, в свою очередь, тоже поклонялись богам, только другим. А сами обряды считались символом государственной власти и уклонение от них вменялось в политическое преступление. Теории государственной борьбы с чуждыми верованиями стали появляться лишь в конце II — начале III века н. э. и получили полный расцвет уже в христианской государственности IV–V веков и в Византии. Одним из первых опытов такой теории — «молись по–моему, а не по–своему» — стала глава XLIX книги римского историка Диона Кассия с программой религиозной нетерпимости, вложенной им задним числом в уста знаменитому Меценату, который будто бы внушает великому своему другу Августу (23 г. до н. э. — 14 г. н. э.) следующее:

«Почитай всюду и всегда богов согласно общепринятому культу Империи и принуждай других почитать их точно так же. Казни смертью вводителей иноземных религий не только из уважения к богам, но и потому, что те, кто вводит новые божества, соблазняют общество следовать иноземным законам, а отсюда родятся заговоры, тайные общества, что очень невыгодно для самодержавного монарха. Итак, не щади никого, кто презирает богов, а также никого, кто занимается магией».

Страх перед заговором и потерей власти побуждал императоров неукоснительно соблюдать законы и безжалостно расправляться с каждым, кто попытается нарушить его. Так, например, иудеи пользовались благосклонностью Юлия Цезаря, Августа и Тиберия, но лишь только обращенная в иудаизм римская гражданка Фульвия попала в руки четырех иудейских авантюристов и они стали ее обирать, немедленно все иудеи были изгнаны из Рима, а 4000 из них отданы в войско и отправлены в опасную экспедицию против сардинских разбойников. Закон был превыше всего, его чтили больше, чем богов. Ни одна философская секта не была гонима, но разгонялась, лишь только вмешивалась в политический заговор. Даже чтобы добиться смертной казни Иисуса Христа, ему инкриминировали политическое преступление: притязание на царство.

Граница магии определялась легальностью чудес. Творящий чудо был святым, если творил во благо, и был магом, если творил во зло. А так как граница добра и зла условна, то многое зависело от симпатий судей. И неудивительно, что на почве ведовства возникали и развивались сотни политических доносов, в которых маги и гадатели нередко выступали как свидетели обвинения в процессах, возбуждавшихся против неугодных императору лиц.

Заниматься магией было опасно. Гадать или заставить другого гадать ночью с целью околдовать кого–нибудь считалось преступлением, за которое налагались самые жестокие наказания, известные римскому закону — распятие или растерзание дикими зверями. Так, 19–летнюю знатную римлянку Сервилию казнили только за то, что она осмелилась гадать об особе государя. Даже изучение науки колдовства было запрещено так же строго, как и само колдовство, все книги, трактующие о колдовстве, подлежали сожжению, а читающие их подвергались изгнанию или смерти в зависимости от своего общественного положения.

И тем не менее магия процветала.

При Тиберии (14—37 гг. н. э.) гадатели стекаются в Рим со всех стран. Их преследуют, сажают в тюрьмы, изгоняют, секут розгами за городской стеной, но никак не могут уничтожить. «Люди этой породы, — пишет римский историк Тацит (История, I, 22), — обманывают государей и лгут честолюбцам, их вечно изгоняют и вечно удерживают в нашем государстве». И в самом деле, императоры часто обращались к услугам гадателей, однако, опасаясь, что они могут быть использованы противниками, и учитывая, что восточные суеверия с точки зрения официальной идеологии осуждались, они же и неднократно изгоняли гадателей. Преследование же было гадателям на руку, оно увеличивало их значимость: лица, побывавшие в тюрьме, пользовались большим уважением среди собратьев. Как писал римский сатирик Ювенал, «если какой–нибудь из них едва не погиб, если он носил тяжелые цепи, если он возвращался полумертвый с Серифской горы, он мог рассчитывать, что больше всех обманет народу, и никто не сомневался более в его оракульских способностях».

Хотя прибегать к гаданию считалось уголовным преступлением, тем не менее люди с жадным любопытством стремились узнать, что ждет их в будущем. Гадатели становились до такой степени необходимы всем, что сам император, ненавидящий и изгоняющий их, имел своего собственного предсказателя, с которым никогда не расставался, которого заставлял трепетать перед собой и перед которым трепетал сам. Тацит повествует:

«Всякий раз, когда Тиберий, стремясь узнать свое будущее, встречался ради этого с прорицателями, он пользовался верхними покоями дома и услугами единственного посвященного в эти дела вольноотпущенника. Невежественный и наделенный огромной телесной силой, тот окольными и крутыми тропами (ибо дом стоял на скалистом обрыве) приводил прорицателя, искусство которого хотел испытать Тиберий, и на обратном пути, если его познания были сочтены Тиберием вздорными, а сам он обманщиком, сбрасывал его в море, чтобы не оставалось свидетеля тайных занятий его господина. Итак, тем же путем по скалам был приведен и Трасилл; после того как Тиберий задал ему те же вопросы и ответы Трасилла его взволновали, ибо тот искусно открыл ему, что он завладеет властью, а также все его будущее, Тиберий спросил его, может ли он прозреть свою собственную судьбу, что ему принесет данный год, данный день. Взглянув на расположение звезд и измерив расстояния между ними, тот сначала колеблется, потом пугается и чем больше всматривается в небо, тем сильнее и сильнее дрожит от растерянности и страха и наконец восклицает, что ему угрожает почти неотвратимая гибель. Тогда Тиберий, обняв его, поздравляет с тем, что он увидел надвигавшуюся на него опасность и все же останется невредимым, и, сочтя все сказанное им за оракул, удерживает его при себе как одного из своих ближайших друзей» (Тацит. Анналы, VI, 21).

Но что вошло в употребление еще больше, чем гадания, так это магия. Искусство гадания ограничивается тем, чтобы по некоторым знакам узнавать божественную волю и приговоры судьбы; гадатель предвидит будущее и возвещает его, но он не изменяет того, что должно быть. Маг же обладает такими секретами, которые принуждают повиноваться ему и природу, и богов. Он останавливает течение рек, заставляет луну покрываться облаками, а солнце — ускорять или замедлять свой ход. И что важнее всего, он воскрешает мертвых и советуется с ними.

Порча, заговоренное питье, насылание бессилия, разного рода чары — все это занимало видное место в верованиях Рима. И когда Калигулой (37—41) овладело нечто вроде помешательства, то это объяснили тем, что известная Цезония, на которой он женился после смерти своей сестры и любовницы Друзиллы, положила в любовный напиток особые травы. В этом все были настолько уверены, что когда император был убит, то вслед за ним умертвили и Цезонию, чтобы наказать ее за то, что своими чарами она наслала на государство величайшие бедствия.

Во времена Империи гонения на магов шли с возрастающим ожесточением, против них издавались все новые и новые постановления и законы. Очень часто обвинению в колдовстве подвергались знатные и в особенности богатые люди. Вероятно, не последнюю роль играл мотив: чем поживиться.

Особенным усердием в преследовании колдунов отличался Нерон (54—68). Ему везде чудились маги, в число которых попало и несколько известных философов. Вообще, внешность в определении признаков волшебного звания имела в то время большое значение. Так, например, мудрецы любили драпироваться в греческую тогу. И нередко при Нероне один вид этого одеяния приводил к тому, что его обладателя обвиняли в колдовстве. Именно из–за этого попал в тюрьму вавилонянин Мусоний, почти равнявшийся Аполлонию Тианскому в знаниях и могуществе, и он погиб бы в заключении, как надеялись его палачи, если бы не его крепкое здоровье.

В обход всем законам магия широко применялась в целях политического убийства. Так, когда Тиберий, тайно завидовавший Германику, приказал своему заместителю Кнею Пизону убить Германика, и когда Германик пал, пораженный смертельной болезнью, все это приписали действию магических чар. Тацит пишет: «Свирепую силу недуга усугубляла уверенность Германика в том, что он отравлен Пизоном; и действительно, в доме Германика не раз находили на полу и на стенах извлеченные из могил остатки человеческих трупов, начертанные на свинцовых табличках заговоры и заклятия и тут же — имя Германика, полуобгоревший прах, сочащийся гноем, и другие орудия ведовства, посредством которых, как считают, души людские препоручаются богам преисподней» (Тацит. Анналы, П, 69).

Кого только не подозревали в колдовстве. Марка Аврелия (161—180) обвиняли в том, что он заставил свою жену Фаустину выкупаться в крови любимого ею гладиатора. А против знаменитого автора «Метаморфоз» Апулея возбудили процесс, обвинив его в том, что он волшебством и чародейством вызвал к себе любовь Пудентиллы, богатой женщины пожилых лет, которая до этого была вдовою в течение 14 лет. По счастью, против Апулея не было составлено обвинения в государственной измене, и он смог оправдаться на основании свидетельских показаний.

Но свирепее и придирчивее всех императоров оказался Каракалла (198—217). При нем хватали и сажали в тюрьмы людей только за то, что они носили на шее амулеты, предохраняющие от болезней.

Казни, казни, казни… Со временем распятие на кресте было заменено сжиганием на костре. Это наследие античного мира перешло позже в христианскую Европу.

* * *

Эпоха античности дала миру высочайшие образцы философской мысли, выдающиеся произведения литературы, свод законов (римское право), который лег в основу современной юриспруденции, исторические трактаты, научные открытия и… новую мировую религию. Эпоха античности закончилась в VI веке вместе с распадом Римской империи. Христианство к этому времени имело уже 600–летнюю историю.

ЧАРОДЕЙСТВО ВДОХРИСТИАНСКОЙ ЕВРОПЕ

«Взгляните же, как это искусство… распространилось по всей земле!.. И неоценимое благо принесла свету работа наших римлян, положивших конец этим чудовищным и гнусным искусствам, которые под личиной религии убивали людей, как жертвы, угодные богам, и под видом лекарства приписывали есть их плоть, как самое полезное мясо».

Плиний

Великие цивилизации древности зародились на юге. В жарком климате Передней и Малой Азии, Северной Африки и Южной Европы появились первые государства, стали развиваться ремесла, науки, искусства и религии. Но и холодные северные народы внесли свою — и немалую — лепту в создание обычаев и обрядов, а вместе с ними и магических верований. Древние германцы, финны, скандинавы, кельты, галлы построили свои — уникальные и грандиозные — культовые сооружения, разработали свои — странные и загадочные — ритуалы, оставили человечеству свои — до сих пор не разгаданные до конца — письмена, которым приписывается мистическое значение. Менее изученные, они производят неизгладимое впечатление своей таинственностью.

КЕЛЬТЫ

Во II половине I тысячелетия до н. э. они были крупнейшим варварским народом в Европе. В период железного века, начиная примерно с 475 года до н. э., кельты захватили обширные территории: Галлию и Богемию, Англию и Ирландию, Северную Италию и Средний Дунай. К этому времени относится и самое раннее упоминание о кельтах. Это — встреча между Александром Македонским (356—324 гг. до н. э.) и Кельтом. Последний, вероятно, был Друидом, так это варварское племя называло своих жрецов. Алексадр Македонский спросил друида: чего больше всего боятся его люди? Друид ответил: ничего до тех пор, пока небо не упало, а море не исчерпало себя.

Магия кельтов была во многом сходна с магией других древних народов. Они поклонялись духам земли и природы, которые, по их представлениям, населяли горы, холмы, реки и озера, и определенные деревья и рощи были почитаемы в их культе священными. Кельты верили в жизнь после смерти. Как пишет знаменитый греческий географ Страбон (около 63 до н. э. — 20 г. н. э.), кельты утверждали, «что души и вселенная неразрушимы; но все же в конечном счете огонь и вода одержат верх над ними» (Страбон, IV, 137). На этих представлениях был основан обычай жечь письмена на погребальном костре; кельты верили, что усопший прочтет их в загробной жизни.

Религия кельтов была связана с кровавыми — человеческими — жертвоприношениями. «Они наносили человеку, обреченному в жертву, удар в спину и гадали по его судорогам. Однако они не приносили жертв без друидов. Упоминаются еще и другого рода человеческие жертвоприношения; они расстреливали свои жертвы из лука, или распинали их в святилищах, или же сооружали огромную статую из сена и дерева, затем бросали туда скот и всевозможных диких животных, а также людей, и все это вместе сжигали» (Страбон, IV, 198).

Особенно широкое распространение получил у кельтов культ головы. Страбон пишет: «Кроме того, к их глупости присоединяется еще варварский и экзотический обычай, свойственный большинству северных народов, возвращаясь после битвы, вешать головы врагов на шеи лошадей и, доставив эти трофеи домой, прибивать их гвоздями напоказ перед входом в дом» (Страбон, IV, 198). По сведениям римского историка Тита Ливия (9 г. до н. э. — 17 г. н. э.), кельты поступали с головой своего врага следующим образом: «с отрубленной головы счистили все мясо и по своему обычаю обделали череп в золото: из него, как из священного сосуда, совершали по праздникам возлияния и пили, как из чаши, жрецы и предстоятели храма» (Тит Ливий, XXIII, 24, 12).

Магия играла важную роль в культуре древних кельтов.

Магические культы у древних кельтов отправляли жрецы — друиды. Они создали могущественную и авторитетную в политическом отношении организацию, которая не имела аналогов в религиозных системах ни древнего, ни нового времени.

ЖРЕЦЫ В БЕЛЫХ ОДЕЖДАХ

Друиды — могущественные маги Запада. По мнению исследователей, они появились в Британии вместе с кельтскими племенами примерно в V веке до н. э. и вскоре стали самым влиятельным жреческим сословием в стране. Их власть над людьми была беспредельна и никем не оспаривалась. Бывали даже случаи, когда армии, готовые ринуться друг на друга, слагали оружие по воле одетого в белые одежды друида. Ни одно важное предприятие не начиналось без помощи или содействия этих жрецов, которых считали посредниками между богами и людьми. В течение нескольких столетий они были могущественной силой. И даже после того как в страну в III веке проникает христианство, они еще долго остаются жрецами, судьями, врачами и наставниками — ив частности, обучают королевских сыновей и внуков. Даже через 600 с лишним лет Альберт Великий предостерегал против тех, кто был «злобно, как дикий зверь, склонен следовать этому друидовскому колдовству».

Происхождение слова «друид» до сих пор дискутируется. Одни полагают, что оно происходит от ирландского «друи», что означает «люди дубовых деревьев», а дуб был особо почитаемым деревом у друидов. Другие возводят это слово к галльскому «друидх», что означает «мудрец» или «волшебник».

Много было догадок относительно того, обладали ли друиды секретной мудростью, которую им приписывали. Их учение передавалось изустно и никогда не было записано. Поэтому, хотя античная литература изобилует упоминаниями о друидах, сведения о них довольно скудны. Наиболее полное описание друидов дает Юлий Цезарь (102—44 гг. до н. э.) в «Записках о Галльской войне (VI, 13, 14):

«Друиды принимают деятельное участие в делах богопочитания, наблюдают за правильностью общественных жертвоприношений, истолковывают все вопросы, относящиеся к религии; к ним же поступает много молодежи для обучения наукам, и вообще они пользуются у галлов большим почетом. А именно, они ставят приговоры почти по всем спорным делам, общественным и частным; совершено ли преступление или убийство, идет ли тяжба о наследстве или о границах, — решают те же друиды; они же назначают награды и наказания; и если кто — будет ли это частный человек или же целый народ — не подчинится их определению, то они отлучают виновного от жертвоприношений. Это у них самое тяжелое наказание. Кто таким образом отлучен, тот считается безбожником и преступником, все его сторонятся, избегают встреч и разговоров с ним, чтобы не нажить беды, точно от заразного; как бы он того ни домогался, для него же производится суд; нет у него и права на какую бы то ни было должность. Во главе всех друидов стоит один, который пользуется среди них величайшим авторитетом. По его смерти ему наследует самый достойный, и если таковых несколько, то друиды решают дело голосованием, а иногда спор о первенстве решается даже оружием. В определенное время года друиды собираются на заседания в освященное место в стране карнутов, которая считается центром всей Галлии. Сюда отовсюду сходятся все тянущиеся и подчиняются их определениям и приговорам. Их наука, как думают, возникла в Британии и оттуда перенесена в Галлию; и до сих пор, чтобы основательнее с нею познакомиться, отправляются туда для ее изучения.

Друиды обыкновенно не принимают участия в войне и не платят податей наравне с другими (они вообще свободны от военной службы и от всех других повинностей). Вследствие таких преимуществ многие отчасти сами поступают к ним в науку, отчасти их посылают родители и родственники. Там, говорят, они учат наизусть множество стихов, и поэтому некоторые остаются в школе друидов по двадцати лет. Они считают даже грехом записывать эти стихи, между тем как почти во всех других случаях, именно в общественных и частных записях они пользуются греческим алфавитом.

Мне кажется, такой порядок заведен у них по двум причинам: друиды не желают, чтобы их учение делалось общедоступным и чтобы их воспитанники, слишком полагаясь на запись, обращали меньше внимания на укрепление памяти; да и действительно, со многими людьми бывает, что они, находя себе опору в записи, с меньшей старательностью учат наизусть и запоминают прочитанное. Больше всего стараются друиды укрепить убеждение в бессмертии души: душа, по их учению, переходит по смерти одного тела в другое; они думают, что эта вера устраняет страх смерти и тем возбуждает храбрость. Кроме того, они много говорят своим молодым ученикам о светилах и их движении, о величии мира и земли, о природе и о могуществе и власти бессмертных богов».

Из дошедших до нас немногочисленных источников известно, что друиды составляли отлично организованную жреческую корпорацию, центром которой был Карнутум. Диодор Сицилийский и Аммиан Марцеллин сообщают, что у них было три ступени посвящения. Посвященные первой ступени — оваты — одевались в зеленые одежды, цвет, который у друидов означал учение, и знали кое–что из медицины, астрономии, поэзии и музыки. Посвященные второй ступени — барды — были одеты в небесно–голубое, что означало гармонию и истину, и на них возлагался труд по запоминанию 20 тысяч стихов священной поэзии. Посвященные третьей ступени — собственно друиды — удовлетворяли религиозные потребности народа и были всегда одеты в белое — цвет чистоты, используемый ими для символизации солнца. Некоторые исследователи полагают, что одежда друидов произошла от шаманского одеяния, а верования — от шаманского культа.

Так или иначе, но друидизм не религия в изначальном смысле слова. Это — магический культ.

Друиды поклонялись окружающей их природе: камням, водным источникам, деревьям. Особенным почитанием пользовались дуб и омела, которая с незапамятных времен была в Европе объектом суеверного поклонения. «В глазах друидов, — так галлы называют своих кудесников, — нет ничего священнее омелы и дерева, на котором она произрастает, если, конечно, таковым является дуб. Кроме того, священными рощами у них неизменно считаются дубравы, и ни один священный обряд не обходится без дубовых листьев… По их верованиям, все произрастающее на дубе является даром с небес, знамением того, что такое дерево избрано самим богом. Встречается здесь омела крайне редко, и срывают ее в таких случаях с соблюдением сложных обрядов. По окончании приготовлений к жертвоприношению и пиру под деревом они обращаются к дубу, как всеобщему исцелителю, с приветствием и привозят к нему двух белых быков, которых до этого никогда не привязывали за рога. Жрец в белом одеянии взбирается на дерево и, срезав омелу золотым серпом, кладет ее на кусок белой ткани. Затем совершаются жертвоприношения, во время которых бога молят не лишать милости тех, кого он уже одарил своими благословенными дарами. Они верят, что снадобье из омелы заставит дотоле бесплодных животных принести приплод и что омела является верным средством против любого яда», — так писал Плиний (Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь. М., 1986, с. 615).

Многие обряды друидов (у Плиния — срезание омелы) были, несомненно, связаны с астрономическими явлениями. Так, великие периоды посвящения наступали каждую четверть года и определялись движением солнца, когда оно достигало точек равноденствия (осеннего и весеннего) и солнцестояния (зимнего и летнего). Кроме того, друиды питали глубокое благоговение к числам, особенно 5, 7, 19 (метонов цикл в астрономии: 19 солнечных лет = 235 лунным месяцам = 6940 суткам) и 147 (7^2 х 3). Они верили также в бессмертие души и переселение души (иетампсихоз).

Но одним из главных обрядов в их культе были кровавые жертвоприношения. «Действительно, их жертвенники орошались потоками крови человеческих жертв. Иногда всесожжение мужчин, женщин и детей, заключенных в большие, из ивы плетеные башни, бывало жертвою, приносимою их суеверию, и вместе с тем должно было придать им более значения, так как жрецы были порода честолюбивая, наслаждавшаяся кровью, говорят, друиды предпочитали виновных в краже, разбое или других преступлениях, как самых приятных жертв их богам; но, когда мало оказывалось преступников, они, без зазрения совести, замещали их людьми невинными. Эти ужасные жертвы были приносимы друидами для народа, перед опасною войною или во время общественного бедствия; для частных лиц высокого звания, когда их постигала опасная болезнь» (Гекерторн Ч. У. Тайные общества всех веков и всех стран. М., 1993. Ч. 1, с. 72).

Многие жертвоприношения носили мантический характер. «Жрецы, в белых одеяниях, с металлическими поясами, предсказывали будущее по наблюдению естественных явлений, но главным образом, по человеческим жертвоприношениям, и прорицания их основывались на том, как вытекала кровь из множества нанесенных ран и также из дымящихся внутренностей» (Ч. У. Гекерторн, с. 72).

Также друиды предсказывали будущие события по полету птиц, по белым лошадям, по движению воды и по жребию. Верили, что они могут повлиять на судьбу человека, определив дни для начала предприятия.

Вероятно, со временем друиды смягчили свои обычаи. Более поздние авторы подчеркивают их мудрость, умение учить и исцелять. Их магическая сила, согласно этим описаниям, уже не столь кровожадно зависит от человеческих жертвоприношений: они накладывают заклятия, предсказывают будущее и руководят обрядовой стороной жизни всего народа, не требуя крови. Установить же, что делали языческие жрецы в действительности, крайне трудно, так как на сведения о них наслоились христианские понятия и представления.

По мере того как римское влияние утверждалось в Европе все шире и шире, распространяясь в том числе и на Британские острова, власть друидов постепенно ослабевала.

Император Клавдий I (41—54 гг. н. э.) запретил друидическое богослужение, но кровавый культ друидов продолжал тайно существовать. Окончательно подавил их Светоний Паулин, правитель Британии при Нероне. В 61 году он напал на их крепость, разбил наголову и многих сжег на кострах, разведенных самими друидами для сожжения пленных римлян. Однако, хотя владычество друидов было уничтожено, многие из их религиозных обрядов существовали вплоть до XI столетия.

В XVII веке интерес к друидам неожиданно возрос. А столетием позже, в 1781 году, в Лондоне было учреждено общество под названием «Древнейший Орден Друидов», которое существует и поныне. Это общество рассматривает друидизм как мистическое и философское учение, а не как религию, и его члены утверждают, что им открыта древняя тайная мудрость, унаследованная от некоего полумифического народа вроде обитателей погибшего континента Атлантиды.

СТОУНХЕНДЖ — ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА

На болотной равнине в Англии возвышаются громадные камни, расставленные в строгом порядке. Это Стоунхендж («Висячие камни») — гигантское мегалитическое сооружение, возведенное на рубеже каменного и бронзового веков в период между 1900 и 1600 годами до н. э. Известный английский исследователь Дж. Хокинс так описывает этот знаменитый архитектурный памятник древности (Хокинс Дж. Разгадка тайны Стоунхенджа. М., 1973, с. 62—64):

«На исходе каменного века какие–то люди — возможно, охотники — островитяне и земледельцы с континента — вырыли большой кольцевой ров, выбрасывая землю двумя валами по обе его стороны. Это кольцо, образованное рвом и валами, было оставлено незамкнутым на северо–востоке, чтобы можно было входить внутрь, а перед этим входом, довольно точно напротив концов рва, строители выкопали четыре небольших лунки. Назначение этих лунок археологам неизвестно, но в них могли устанавливаться деревянный столбы. Непосредственно на перемычке, на одной линии с концами внутреннего вала, строители вырыли лунки побольше. В этих лунках, по–видимому, прежде были вкопаны вертикально поставленные камни. Третий камень, ныне знаменитый Пяточный камень, был установлен вне кольца, метрах в 30 от него, чуть–чуть к юго–востоку от оси входа. Позже вокруг него выкопали узкий ров. который очень скоро был сознательно заполнен дробленым мелом. А внутри, по периметру внутреннего вала, эти первые строители вырыли кольцо из 56 «лунок Обри» (Джон Обри — один из исследователей Стоунхенджа, XVII век).

Несмотря на простую планировку, Стоунхендж производил внушительное впечатление.

Его внешний вал, теперь почти исчезнувший, имел форму почти правильного круга диаметром около 115 метров и представлял собой земляную насыпь шириной 2,5 метра и высотой 50—80 сантиметров.

Внутренний вал, сооруженный из твердого мела и ослепительно белый, имел в диаметре около 100 метров, а сам гребень вала имел около 6 метров в ширину и не менее 1,8 метра в высоту. Грандиозность сооружения и священный белый цвет, вероятно, внушали благоговейный страх, не допуская внутрь недостойных.

Вход, расположенный на северо–востоке, имел в ширину примерно 10 метров и был ориентирован так, что человек, стоящий в центре круга и смотрящий через входной разрыв, в утро дня летнего солнцестояния увидел бы, как Солнце встает чуть левее Пяточного камня.

Назначение Пяточного камня и по сей день вызывает споры. Его размеры— 6 метров в длину, 2,4 в ширину и 2,1 в высоту. На 1,2 метра он закопан в землю. Опоясывающий его ров вырыт примерно в 3,5 метра от его основания, вероятно, для того, чтобы подчеркнуть его особую святость.

56 «лунок Обри» — это кольцо из ям, которые были сначала выкопаны, а потом засыпаны. Поперечник лунок колеблется от 0,8 до 1.8 метра, а глубина — от 0,6 до 1,2 метра. Они образуют точный круг с диаметром 87,8 метра с промежутками между центрами лунок 4.8 метра. Часть лунок была заполнена кремированными останками.

Помимо этого в архитектурный ансамбль Стоунхенджа входили также расставленные в строгом порядке высокие вертикальные камни. Они образовывали окружность, включающую в себя подкову. При этом все элементы обеих фигур находились друг от друга на одинаковых расстояниях и были расположены так, что пять узких арок подковы вместе с семью узкими арками окружности определяли направления на определенные положения Солнца и Луны на горизонте. Главная же ось Стоунхенджа указывала на точку восхода Солнца в день летнего солнцестояния.

Исследования показали, что Стоунхендж возводился в три этапа и по строго определенному, заранее продуманному плану».

Итак, согласно Дж. Хокинсу, Стоунхендж являлся для древних мегалитическим храмом Солнца и Луны. Он служил календарем, с помощью которого можно было вести отсчет времени и определять сроки посева, сбора урожая, охоты и других жизненно важных дел на целый год вперед, пока цикл не закончится. Но одновременно он являлся и счетно–вычислительной машиной каменного века. Так, «лунки Обри» служили для отсчета лет, с их помощью можно было точно следить за движением Луны и предсказывать «опасные» периоды, когда могли происходить затмения Луны и Солнца, которые в Стоунхендже повторялись с периодичностью в 56 лет.

Кем был построен Стоунхендж — вопрос пока открытый. Но несомненно одно: это сооружение носило культовый характер. Как пишет Дж. Хокинс (с. 198), установленные в определенном порядке камни «позволяли жрецам устраивать театрализованное представление по наблюдению восходов и заходов Солнца и Луны, особенно восхода Солнца над Пяточным камнем в день летнего солнцестояния и захода Солнца в арке большого трилита в день зимнего солнцестояния». Подобные зрелища способствовали установлению и сохранению власти жрецов.

«Что же касается возможного значения Стоунхенджа для приумножения власти жрецов, то представляется весьма вероятным, что на человека, который мог созвать людей, чтобы продемонстрировать им появление и исчезновение божества, олицетворяющего день или ночь, точно в указанном месте, за одной из этих внушительных арок, на такого человека распространялся ореол божественности. Вероятно, обладание таким чудесным храмом возвышало весь народ в его собственных глазах» (Дж. Хокинс, с. 159).

МЕГАЛИТИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ ЕВРОПЫ

Стоунхендж не был единственным в своем роде. На территории Европы известно несколько сот мегалитических памятников и каменных кольцевых построек. Многие из них расположены в окрестностях Стоунхенджа. Очевидно, местность, окружающая Стоунхендж, имела в глазах людей каменного и начала бронзового веков огромное значение. Там они совершали религиозные церемонии, там поклонялись своим богам и погребали умерших.

К сооружениям, расположенным в непосредственной близости от Стоунхенджа, относятся следующие:

Длинный Могильник в Уэст–Кеннете. Он расположен в 27–ми километрах к северу от Стоунхенджа. Это огромная, сложенная из земли и меловых камней гробница длиной 107 метров, сужающаяся от примерно 30 метров в восточном ее конце до 15 метров в западном. Она была сооружена около 2000 года до н. э. и использовалась в течение трех веков. Последнее, в частности, показывает, что область вокруг Стоунхенджа считалась священной задолго до начала постройки.

Гробница вместе с камерами имела в длину около 18 метров, в ширину — 11 метров и в высоту — 2,4 метра. В камерах обнаружено примерно 30 человеческих скелетов, включая 10 детских. Кости лежали на полу, и погребения, по–видимому, происходили не одновременно, более того, чтобы освободить место для умерших, позднее первоначальных «обитателей» гробницы отодвигали к стене.

Курсус. Этот архитектурный памятник представляет собой полосу около 90 метров в ширину и 2,3 километра в длину, окаймленную с обеих сторон рвами и низкими валами. О назначении этого сооружения ничего не известно; можно только предположить, что оно служило своего рода ритуальной дорогой или огороженным местом для каких–то обрядов.

Вудхендж. Он был своего рода деревянным Стоунхенджем (от слова wood — дерево). Это был круг диаметром около 60 метров, обнесенный валом, с внутренней стороны которого проходил ров с крутыми стенками и плоским дном. Внутри рва было шесть концентрических колец из лунок. В полутора метрах к юго–западу от центра Вудхенджа была обнаружена могила: в ней находился череп трехлетнего ребенка, расколотый перед захоронением. Некоторые исследователи полагают, что в этом месте могли совершаться ритуальные убийства. А ориентация большой оси его овальных колец на точку восхода Солнца в дни летнего солнцестояния наводит на мысли, что Вудхендж играл какую–то астрономическую роль. Скорее всего он был храмом или местом народных собраний.

Эйвбери. Этот огромный каменный комплекс представляет собой несколько концентрических кругов, с максимальным диаметром в 380 метров, обозначенных валом, рвом и камнями. Камни, по–видимому, подбирались в основном двух форм и ставились через один: высокие, с отвесными сторонами, и широкие, ромбовидные. Предполагают, что эти две формы могли символизировать мужское и женское начало, а их тщательные подборка и чередование свидетельствуют о существовании какого–то культа плодородия. Вероятно, Эйвбери был самым важным храмом и местом собрания в этом регионе, а возможно, и на всех Британских островах, пока его не сменил Стоунхендж.

Место вокруг Стоунхенджа — не единственное крупное скопление мегалитических памятников в Европе. Подобные сооружения встречаются повсюду от Шотландии и Ирландии до Средиземного моря. Только на территории Великобритании известно несколько сот мегалитических памятников и каменных кольцевых построек.

МЕРЛИН — ВЕЛИКИЙ МАГ

В кельтской мифологии встречается немало магов и колдунов, но самый могущественный и известный среди них Мерлин. Согласно кельтским преданиям, он был чародеем, советником полулегендарного короля Артура, прожил бурную, полную приключений жизнь и под конец до смерти влюбился в обольстившую его ведьму.

Впервые странная и таинственная фигура волшебника Мерлина появляется в сказаниях Артуровского цикла. Рассказывается, что матерью его была смертная женщина, а отцом — бессмертный Дьявол. От матери Мерлин унаследовал человеческие черты, а от отца — демонические качества: способность к прорицанию и волшебству. Однако Мерлин не служил силам тьмы. Когда ребенком Артур был отдан ему на воспитание, Мерлин посвятил его в секреты естественной магии. С помощью Мерлина Артур стал полководцем Британии. После того как Артур вынул меч Брансток из камня и таким образом установил свои божественные права на престол, Мерлин помог ему получить от Озерной Леди меч Экскалибур. После учреждения Круглого стола, выполнив свой долг, Мерлин, по одним свидетельствам, просто растворился в воздухе, где он существует до сих пор как тень, общающаяся по желанию со смертными, по другим свидетельствам, удалился в громадный каменный склеп, который закрыл изнутри.

Фигура Мерлина была настолько популярна, что в Англии в XIII–XIV веках появился даже роман, перевод с кельтского, «Артур и Мерлин». А его образ, мага и чародея, на протяжении веков служил вдохновляющим примером для тех, кто пытался обрести мудрость через колдовские книги и магические трактаты средневековья. Любопытно, что в «Легендах о короле Артуре и рыцарях Круглого стола» Мерлин изображен как маг–язычник и тем самым противопоставлен Персивалю и другим рыцарям–христианам, которые ищут чашу Святого Грааля. Эти элементы язычества, чуждые ортодоксальной христианской церкви, и по сей день питают своими «идеями» современные магические группы.

ВО ЧТО ВЕРИЛИ ДРЕВНИЕ ГЕРМАНЦЫ И СКАНДИНАВЫ

Германские племена известны со времен Цезаря и Августа. Наиболее полные сведения о них сообщает Тацит (ок. 55— ок. 120) в сочинении «О происхождении германцев и местоположении Германии».

Из дошедших до нас источников известно, что древние германские племена поклонялись богам и богиням, которые, с одной стороны, олицетворяли силы природы, с другой — были племенными героями. Главным носителем магической силы был Один (Бодан), также мудрец и покровитель воинов. Помимо него в пантеон входили: Тор — бог грома с военными и аграрными функциями; Тюр — покровитель военных собраний и поединков; Фрейр — бог плодородия и мира и многие другие. Богам приносились жертвы, в том числе и человеческие.

Празднества и ритуалы совершались в храмах и священных рощах. Один из самых значительных языческих культовых комплексов был расположен в шведском городе Упсале. Находящийся в нем знаменитый храм просуществовал до конца XI века. Он был украшен золотом, изображениями трех главных божеств: бога войны, богини деторождения и бога грома. Раз в каждые 9 лет происходило торжественное празднество, причем приносились в жертву 9 различных пород животных (в том числе и человек), и окровавленные трупы жертв развешивали в священной роще, которая находилась рядом с храмом.

Древние германцы и скандинавы были народом суеверным, и мантический элемент занимал в их жизни важное место. Тацит пишет:

«Нет никого, кто был бы проникнут такою же верою в приметы и гадания с помощью жребия, как они. Вынимают же они жребий безо всяких затей. Срубленную с плодового дерева ветку они нарезают плашками и, нанеся на них особые знаки, высыпают затем, как придется, на белоснежную ткань. После этого, если гадание производится в общественных целях, жрец племени, если частным образом — глава семьи, вознеся молитвы богам и устремив взор в небо, трижды вынимает по одной плашке и толкует предрекаемое в соответствии с выскобленными на них заранее знаками. Если оно сулит неудачу, повторный запрос о том же предмете в течение этого дня возбраняется, если, напротив, благоприятно, необходимо, чтобы предреченное, сверх того, было подтверждено и птицегаданием. Ведь и здесь также принято отыскивать предвещания по голосам и полету птиц; но лишь у германцев в обыкновении обращаться за предсказаниями и знамениями также к коням. Принадлежа всему племени, они выращиваются в тех же священных дубравах и рощах, ослепительно–белые и не понуждаемые к каким–либо работам земного свойства; запряженных в священную колесницу, их сопровождают жрец с царем или вождем племени и наблюдают за их ржаньем и фырканьем. И никакому предзнаменованию нет большей веры, чем этому, и не только у простого народа, но и между знатными и между жрецами, которые считают себя служителями, а коней — посредниками богов» (Тацит. О происхождении германцев, 10).

Особенно ценились предсказания пророчиц. Этих женщин почитали и поклонялись им как существам сверхъестественным. Таковы были Веледа, Ауриния и другие жрицы, которые, по свидетельству Тацита (История, IV, 61.0 происхождении германцев, 8), считались богинями.

Кроме того, как свидетельствуют литературные произведения ни одни сказания не уделяют такого большого внимания колдовству, нигде не встречается такая вера в дела колдунов и колдуний, как в дошедших до нас скандинавских сагах.

Уже сами боги в Эдде были великими волшебниками. О том, как глубоко укоренилась практика волшебства, свидетельствует, например, сказание о Торвальде. В нем говорится о том, как христианский епископ, изобличая язычника, обливает горячей водой камень (или идола), в котором обитает мантический дух, и тем самым лишает его волшебной силы.

Помимо собственно богов, саги упоминают еще множество низших духов.

Среди них фетиры и фильгьяры — духи–хранители всей страны, местности или отдельного человека. Считалось, что их можно испугать головами с раскрытым ртом и таким образом разогнать, а это было бы для страны большим несчастьем. Поэтому в 928 году был издан закон, по которому всякий причаливший к берегу, если на его корабле находилось изображение с раскрытым ртом, должен был, прежде чем высадиться, снять это изображение. Если же кто–то хотел нанести своему недругу глубочайшую обиду, то он обращал на него так называемый «кол зависти», то есть втыкал в землю кол с лошадиной головой с открытой пастью, повернутой в сторону двора врага.

Другими личными духами–хранителями были эльфы. Они были самые разные: домашние эльфы–кобольды; водяные эльфы, непреодолимо увлекающие людей в глубину; черные эльфы, живущие под землей и охраняющие сокровища, и многие другие. Большинство из них считались созданиями дружелюбными и мирными. Но некоторые были опасны для людей. Так, согласно сказаниям, взгляд светлых эльфов причиняет смерть, они крадут детей и подсовывают на их место подкидышей. Иногда они преследуют людей из злобы, а иногда просто из озорства, что, впрочем, причиняет довольно много вреда. Эльфам приносили жертвы; и еще в XIX веке в Швеции можно было найти алтари эльфов, на которые возлагались дары за выздоровление больных.

Однако злых существ было гораздо больше. Это прежде всего великаны и тролли. Они часто фигурируют в сагах. Рассказывается, что они живут в собственной стране, лежащей к северу. Их изображают чародеями, но не всемогущими: их можно победить с помощью волшебства.

Любопытно, что хотя злые существа и были сильнее обыкновенных людей, их можно было победить оружием. И в этом смысле злые существа не были демонами, как, например, у халдеев. Если демонов халдеев можно было только изгнать с помощью заклинаний, то со злыми существами скандинавов можно было расправиться с помощью других магических действий или победить их благодаря мужеству или мудрости. Поэтому северная магия не ставила своей задачей заклинание демонов, а преследовала иные цели.

СКАНДИНАВСКАЯ МАГИЯ: РУНЫ И ЗЕЙД

Скандинавская магия была двух видов: магия разрешенная и магия запрещенная, а точнее — неодобряемая.

К разрешенной магии в первую очередь относились руны, то есть волшебные знаки, вырезанные на амулетах и талисманах. Изобретение их приписывалось древним Хримтурсару (Hrimthursar) или Йотунсу (Jotuns). А само слово «руна» происходит от корня, означающего «тайна».

Рунам приписывалось безграничное могущество. Если верить сагам, с их помощью можно направлять движение Солнца и поддерживать порядок в природе. Однако применять их людям, незнакомым с магическим искусством, крайне опасно. Так, в саге Эгиля Скалленгримсена рассказывается, как во время странствий Эгиль зашел к одному крестьянину, у которого была больна дочь. В качестве средства против болезни были применены руны, сын одного из соседей вырезал их, но после этого больной сделалось еще хуже. Эгиль осмотрел ее постель и нашел рыбью кость с рунами, которые он прочел. Он соскоблил их, сжег стружки и вырезал новые руны, которые и положил больной под подушку. Тогда она очнулась как бы от сна и сказала, что теперь ей лучше, хотя и чувствует еще упадок сил. Эгиль объяснил, что раньше были вырезаны ложные руны, которые и послужили причиной ее болезни.

Часто руны употреблялись вместе с волшебными заговорами. В этой же саге рассказывается, как во время пира у Баарда, где присутствовали король Эрих и королева Гунгильда, королева и Баард намешали в напиток разного зелья и приказали подать рог Эгилю. Тогда Эгиль схватил свой нож, уколол им руку, взял рог, вырезал на нем руны и выкрасил их своей кровью. При этом он пел волшебную заклинательную формулу. Едва он закончил, как рог разбился, и напиток вылился на солому.

К рунам нередко прибавлялась волшебная палочка, имевшаяся в арсенале народов всех стран. Исландская прорицательница и колдунья Тордис обладала такой палочкой, которая, если ею коснуться правой щеки человека, лишала его памяти и возвращала память при прикосновении к его левой щеке.

В арсенале скандинавских чародеев имелись также наговоренное питье и любовный напиток, внушавший желание, равнодушие или ненависть.

Уколом иглы колдуньи навлекали чудесный сон, который мог длиться бесконечно. Чародеи могли и сами погружаться в полное оцепенение, тогда как дух их блуждал, приняв какой–либо иной вид. Более того, чародеи могли по своему усмотрению принимать образ того или иного живого существа.

Заговоренные мечи, перед которыми ничто не могло устоять, заколдованные одежды, которые не могло пробить никакое оружие, шапки–невидимки, скрывавшие тех, кто одевал их, — все это часто встречается в «исторических» легендах скандинавов.

Но если это было колдовство более или менее дозволенное, то наряду с ним существовала магия запрещенная, основанная на знании злых сил природы и на призывании злых духов, и известная под названием зейд.

Слово «зейд», по–видимому, происходит от слов «кипеть», «клокотать», что указывает на то, что одним из компонентов волшебства был напиток, сваренный в котле. В чем состоял этот сильнейший из всех вид волшебства — неизвестно. Для его исполнения требовалось пение, зейдовый жезл, который держала в руках женщина–колдунья, и зейдовые подмостки, на которых она стояла. Зейдом занимались только женщины; мужчины считали это дело для себя бесчестным и недостойным.

Могущество чародеев, знакомых с зейдом, в глазах окружающих было почти безграничным. Одно из самых обычных их действий — поднимать и укрощать бури. Сила чародеев была столь велика, что они могли заключать бурю или тихую погоду в мешки.

Помимо этого чародеи умели вызывать ложные видения, одним взглядом убивать своего врага и все разрушать. В одной из саг рассказывается о Гунгильде, жене короля Эрика Кровавый Топор, и о двух лапландских чародейках, которые показывали ей свое искусство: «Когда они разгневаны, то даже земля отступает в страхе, и все живое, на что упадет их взор, падает мертвым». Когда же Гунгильда решила выдать чародеек Эрику, она навела на них глубокий сон и накинула им на голову мешки из тюленьей кожи, чтобы Эрик и его воины могли безопасно убить их. Точно так же Олаф Па в другой саге, застав спящего чародея Стиганди, набросил ему на голову шкуру. В шкуре была небольшая дырка, через которую Стиганди посмотрел на зеленый склон соседней горы; тотчас же это место было разрушено ураганом и на нем больше никогда не росло ни одной травинки.

Но самой ужасное, что приписывалось ведьмам, было людоедство. Такое поверье существовало не только у скандинавов, но и у других народов. Кроме того, обычным занятием ведьм были ночные собрания — шабаш, на которых они танцевали, пели и варили в котле адскую похлебку. Самым главным праздником ведьм в языческом мире считалась ночь на 1 мая — так называемая Вальпургиева ночь.

Примечательно, что на севере не было разделения на черную и белую магию. Волшебство было хорошо, если оно было направлено на пользу, и дурно, если оно должно было принести вред. Поэтому простое обвинение в колдовстве не считалось преступлением и не влекло за собой наказания, если оно не причиняло никому вреда или материального ущерба. В исключительных случаях, когда из–за колдовства наступала смерть человека, сам народ, по–видимому, карал виновного, побивая камнями. Такова была после доказания виновности судьба трех знаменитых колдунов — Катлы, Коткеля и Гримы. Однако письменные законы язычников никогда не предписывали смертной казни; обычным искуплением преступления был просто штраф.

Тем не менее можно встретить и случаи личного преследования, которое, например, предпринял ГаральдГарфагер. Этот вождь испытывал ненависть ко всякому чародейству. Один из его сыновей, Регнвальд Реттильбейн, получил от него в управление Гаделанд, выучился там магии и получил известность как чародей. Однажды Гаральд приказал Витгейру, известному чародею Гаделанда, бросить свое преступное занятие, но последний ответил, что скромный чародей не может быть очень опасным, когда сын короля сам открыто занимается чародейством в Гаделанде. Узнав таким образом о деятельности Регнвальда, Гаральд поспешно послал туда своего сына от другой жены, Эрика Кровавый Топор. Эрик поджег дом, где находился его брат вместе с восьмьюдесятью другими чародеями. Известно, что этот «карательный акт» был принят всем миром с восторгом.

Таким образом, приведенный случай свидетельствует, что скандинавы не боялись чародеев и могли не только вступить с ними в схватку, но и выйти из нее победителями.

ОДИН — ОДНОГЛАЗЫЙ БОГ, ВОЖДЬ И МАГ

Вероятно, под именем Один слились две личности: бог войны и великий законодатель Скандинавии.

Последний установил религию, приспособленную к климату и народу, дал людям счет, письменность и другие знания. Он владел высшими формами магии и в эпоху, когда руны появились в Германии и Скандинавии, был их хранителем и владельцем. Согласно легендам, Один одноглаз, так как за дар предвидения отдал второй глаз в залог.

В то же время Один — бог войны. Сам он редко принимает участие в сражениях как воин, но дарует победу и неуязвимость и учит тех, кого охраняет, неотразимым военным приемам, несущим на себе печать его вмешательства.

Многочисленные племена, жившие по обеим сторонам Балтийского моря, преклонялись перед непреодолимым могуществом Одина, перед его красноречием и славой самого искусного чародея. Веру в себя, которую он старался распространять в течение своей долгой и счастливой жизни, он закрепил добровольной смертью. Опасаясь позорного приближения болезней и немощей, он решился окончить свою жизнь так, как прилично воину. На торжественном собрании шведов и готов он нанес себе 9 смертельных ударов для того, чтобы скорее отправиться на подготовку (как он сам выразился) праздника героев во дворце бога войны.

Полагают, что Один был вождем племени, которое жило на берегах Меотийского озера до нападения Митридата и до той поры, когда победы Помпея стали грозить северу порабощением. Преклоняясь с негодованием и гневом перед могуществом, которому он не в состоянии был сопротивляться, Один увел свое племя от границ азиатской Сарматии в Швецию, где намеревался создать такую религию и такой народ, которые когда–нибудь сделаются орудием его мщения. После смерти исторический Один был обожествлен, и его личность слилась с мифологическим Одином, богом мудрости и войны, чей культ он насаждал.

* * *

Главным рассадником колдунов и колдуний считались земли, расположенные вокруг Балтийского моря. Туда за советом и помощью отовсюду стекались люди, даже из Греции и Испании. Дошли сведения, что практически в любом доме можно было найти гадателя или чародея, а жители северной Норвегии могли даже сказать, кто что делает в любом месте Земли. Столь же сильны в колдовстве были и финны. В древнем финском обществе действовали разные «специалисты»: кудесники, провидцы, ворожеи, заклинатели. Северные народы знали все волшебства.

И вот среди этих народов христианской Церкви пришлось уничтожать язычество, а вместе с ним и магию.

ИНДИЯ: НА СТЫКЕ РЕЛИГИИ И МАГИИ

У всякого народа вера избранных и толпы различается по той причине, что избранным от природы присуща способность бороться за рациональное постижение и стремиться к точному познанию [общих] начал, тогда как толпе естественно ограничиваться [чувственным] восприятием и довольствоваться частными положениями, не добиваясь уточнений.

Абу Рейхан Бируни. Индия

Каким богам поклонялись народы, создавшие в IV–III тысячелетиях до н. э. цивилизацию в долине Инда, неизвестно. До нас дошло множество глиняных табличек с изображениями людей, горбатых быков–зебу, носорогов, тигров и других животных, растений и предметов утвари. На одной из них в классической позе йога сидит человек в головном уборе, украшенном широко расставленными рогами, а вокруг него — несколько животных. Полагают, что это бог Шива, до сих пор часто изображающийся в позе йога–отшельника и считающийся покровителем животных, особенно быков.

Найдены и женские фигурки с подчеркнуто развитыми бедрами, животом, грудью, по–видимому, это богини–матери: покровительницы людей, домашнего очага, земли, колодцев, пищи и так далее, а также повелительницы болезней и злых духов. Сколько их, подсчитать невозможно, потому что в понятие индуизма входят сотни культов — арийские, доарийские, все, которые образовались в результате смешения тех и других или родились — и до сих пор рождаются — заново, когда в Индии какое–либо событие или достойный преклонения человек становится объектом культового почитания.

В представлении индийцев мир населен таинственными существами трех видов: грозные и могущественные духи, владеющие силами природы духи, проявляющие свою власть в более частных областях, не столь страшные, и так называемые «абстрактные божества», имеющие неясное, неопределенное обличье. Наиболее почитаема знаменитая триада: Брахма — вседержитель мира, Вишну — хранитель, Шива — одновременно разрушитель и воссоздатель.

Таким образом, индуизм — это пласты верований, накопившихся за много тысячелетий у многих народов, населявших и населяющих Индию. Это и их философские воззрения, и этнические понятия, предписания, регулирующие отношения между разными общественными группами и между личностью и обществом.

Индуизм — религия своеобразная. В Индии индус — это «тот, кто не является членом какой–либо другой религиозной общины, знает с детства «Махабхарату», «Рамаяну» и предания пуран (т. е. индусских былин), знает основных богов индуизма и придерживается в жизни тех обычаев, которые предписаны дхармой его касты. В пределах указанной шкалы могут быть любые комбинации: от ортодоксальной религиозности до атеизма… Единой церкви, единого руководства у общин индусов нет. На протяжении всей истории индуизма в его недрах рождались проповедники и вероучители, создавшие и возглавлявшие секты в течение какого–то времени, затем их сменяли другие, да и сами секты то ширились, то исчезали совсем, то заменялись новыми» (Гусева Н. Индия: тысячелетия и современность. М., 1971, с. 70—71).

Весьма примечательным и неоднозначным было отношение магических обрядов к формирующемуся культу. Какая–то часть магических обрядов включалась в этот культ: заговоры на укрепление царской власти, на ниспослание победы над врагом, дождя и хорошего урожая и так далее. Другая часть магических обрядов осуждалась и низводилась до положения запретного колдовства: приворотные заговоры, насылание порчи и тому подобное.

И тут наблюдается любопытный стык между религией и магией. Корни его уходят в эпоху, предшествующую индуизму, и отражены в обширной ведической литературе. Веды в переводе с санскрита означают «священное знание». Это сборники священных песен и жертвенных формул, торжественных гимнов и магических заклинаний, использовавшихся при жертвоприношениях. Когда в Индии водворилась браминская вера, в народе еще жили верования в прежде царивших демонов — ракшасов. В ведах есть упоминания о злых волшебниках — ятудхана, которые вредили своим недругам, губили домашний скот, делали особые амулеты, посредством которых и совершались злодеяния. Но были и те, кто мог противостоять колдовству и разрушить злые чары.

Таких вед всего было четыре. Ригведа (по–санскритски «риг» — гимн), содержащая славословие богам и мифо–поэтические образы и сюжеты: Самаведа, в основном варьирующая темы гимнов Ригведы; Яджурведа — «веда жертвенных формул» и Атхарваведа — «веда заклинаний». Поскольку слово «веда» понималось древними индийцами не просто как холодное рациональное знание, а с оттенком «религиозное возбуждение», «экстаз», «трепет», то можно предположительно говорить о шаманских истоках и мотивах священных песнопений–заклинаний.

Уже само название этих литературных памятников говорит о том, что ведическая религия насквозь пропитана магией. Одни и те же ритуалы могли использоваться как в религиозных, так и в магических целях. Ошибки, допущенные во время жертвоприношения, исправлялись жрецом–брахманом с помощью магических заклинаний. Наконец, сам ритуал жертвоприношения представлял собой в значительной степени магическое действие, будучи попыткой адепта воздействовать на богов. Так, например, волшебники-ятудхана пытались воздействовать на демонов–ракшасов.

Общим для магии и религии является признание обусловленности человеческого существования сверхъестественными силами. Различна лишь трактовка этой обусловленности. Для религиозного сознания характерно признание подчиненности божественной воле. Магическому сознанию свойственно стремление управлять сверхъестественными силами посредством магического закона. В результате этого культ божества заменяется определенной формальной техникой, которой владеет заклинатель. И на определенной ступени религия и магия тесно соприкасаются.

Магия сопоставима и с наукой. И ту и другую определяет общая цель — познание закономерностей бытия, дающее средства для воздействия на природу и достижения желаемых результатов. В этом смысле наука и магия — две разные стратегии поведения. Если магия основана на глобальном детерминизме, то есть все может быть причиной всего, то наука стремится выделить основные, поддающиеся проверке связи.

Литературным выражением религиозной сферы были гимны Ригведы и Самаведы, литературным выражением магической сферы — заговоры Атхарваведы и жертвенные формулы Яджурведы.

АТХАРВАВЕДА — СОБРАНИЕ ЗАКЛИНАНИЙ

Ее гимны дают неисчерпаемый материал о магии и колдовстве у индийцев. Этот литературный памятник датируется примерно началом I тысячелетия до н. э. Его название происходит от имени мифического жреца огня Атхарвана. Связь этого собрания гимнов с жрецами огня очевидна: заговоры произносились обычно над огнем, в который совершались жертвенные возлияния.

Первоначально название Атхарваведа не включало в себя слово «веда». Оно звучало как «Атхарва» или «Атхарвангираса» — название, состоящее из имен двух мифических родов: Атхарвана и Ангираса (angiras — название полубожественных существ, посредников между богами и людьми). По индийской традиции считается, что связь Атхарваведы с двумя названными родами отражает двоякую природу заговоров этого собрания: белую магию — заговоры, направленные на достижение добра, — связывают с Атхарванами, а черную магию — заговоры, обращенные на достижение зла, — с Ангирасами.

В Атхарваведе встречаются заклинания нескольких типов.

Наиболее часты заклинания о выздоровлении. В магических формулах перечисляются различные заболевания. Для каждой болезни предписывается лечение, лечебные процедуры и магические действия. Так, из различных трав и лекарственных растений готовили питье и мази, смешивая их с водой. Вода играла большую роль, она не только входила в состав различных лекарств, но использовалась для омовения. Целебные травы служили не только лекарствами, но и амулетами. Применялись и специальные процедуры: от змеиного яда, например, лечили огнем, прижигая факелом ужаленное место и бросая этот факел в сторону уползающей змеи. Однако главным терапевтическим средством в Атхарваведе оставался все–таки заговор. Таким образом, очевидно, грань между магическим и рациональным лечением провести почти невозможно.

Далее в Атхарваведе идут молитвы о благе правителя и военные заклинания, которые призваны парализовать силы вражеского войска. Некоторые молитвы обращены непосредственно к оружию.

Встречаются и просьбы конкретного порядка: об излечении от умственного расстройства, об освобождении от долгов, о спасении от враждебного колдовства, об избежании гнева определенных божеств, о благополучии ребенка, о богатстве, долголетии, любви и так далее.

В одном и том же заговоре Атхарваведы нередко переплетаются разные темы. Так, заговор против болезни нередко оказывается и заговором на долгую жизнь и иногда неотличим от заговоров против демонов и так далее. В заговорах на исцеление и на долголетие выражается представление о том, что заклинатель воссоздает жизнь или здоровье больного человека, а не лечит в собственном смысле этого слова. Таким образом, речь идет о неком символическом подобии космогонического акта. Именно поэтому в разные варианты космогонических мифов включены эпизоды о создании лекарственных трав.

Поскольку в магических целях можно использовать не только гимны, но любой текст вообще, возникло представление о силе слова высказываемой истины. То есть существовало убеждение, что если высказывание истинно, то желание сбудется. Слово, по понятиям индийцев, отражает суть обозначаемого им предмета. Отсюда особое отношение к имени человека.

Имя — это суть человека, и «захватить» имя врага, то есть узнать его имя, означает получить врага в свою власть. Поэтому свое имя следует скрывать. Отсюда мотив узнавания тайных имен в заговорах Атхарваведы и называние этих имен:, ведь правильно произнести — значит сказать истину, иначе, приобрести магическую власть.

Каждый заговор обязательно содержит просьбы или пожелания. Произносить заговор следовало вполголоса. В разговоре против врага полагалось называть его имя, родство или, по крайней мере, сказать, что эти данные известны заклинателю. Нередко в заговорах повторяется «магическое слово», от которого ожидается наибольшее действие. Так, в приворотном заговоре, произносимом мужчиной, повторяется слово «медовый» (I, 34). В конце строфы может повторяться «магический рефрен», передающий самое главное в заговоре — содержание просьбы. Таков, например, рефрен в приворотном заговоре, произносимом женщиной: «Пусть он воспылает ко мне» (VI, 130).

В заговорах постоянно прибегают к высказыванию истины в магических целях. Например, в заговоре против колдовства говорят: «Лунный свет сходен с солнечным, у ночи сходная природа с днем. Я призываю истину на помощь: да лишатся сока колдуны!» (IV, 18,1). Против колдовства следует перечислить все места, где оно было сотворено: «Что сотворили они для тебя в сыром сосуде, что сотворили они в перемешанных зернах, то колдовство, что сотворили они в сыром мясе, — то я забираю обратно!» (V, 31). Столь же подробны перечисления изгоняемых змей, различных демонов и врагов.

Магическая процедура, осуществляемая заклинанием, может включать в себя также определенные магические действия. Эта часть процедуры необязательна, но она встречается довольно часто. Действия бывают двух видов.

Во–первых, те, которые можно назвать реальными, или несимволическими. Так, заклинатель дает больному лекарство, намазывает его мазью, посыпает раны песком, вносит кувшин с водой в новый, еще не заселенный дом, привязывает различные амулеты, выкапывает лопатой из земли целебное растение, разводит огонь, совершает в него жертвенное возлияние и так далее.

В заговорах неоднократно упоминаются жертвоприношения в магических целях. Вот заговор на долгую жизнь, произносимый над тяжело больным человеком: «Я вырвал его с помощью жертвенного возлияния, тысячеглазого, стомужественного, дающего сто жизней…» (III, 3). Ритуал жертвоприношения взят магией из ритуальной практики, однако здесь этот ритуал используется совсем в иных целях, что отражается в его материальном воплощении. В целом, сохраняется принятая в обрядах форма ритуала: раскладывается жертвенный костер, зажигается огонь, в него совершают возлияния, произносятся мантры. Но только в целях черной магии жертвенный огонь должен быть обращен к югу — стране царства мертвых (а не к востоку или северо–востоку — области богов); вместо коровьего топленого масла (корова — священное животное) совершается возлияние растительным маслом; вместо того, чтобы брать все правой рукой, как это делает жрец при обычном ритуале, здесь заклинатель все берет левой рукой и так далее. В таких случаях, как магическое жертвоприношение, буквальные действия неотделимы от символических.

Во–вторых, заклинатель, произносящий заговор, совершает и чисто символические действия: отсылает колдовство прочь, насылая обратно на колдуна, яд — на змею, проклятие — на проклинающего, выпускает из сердца ревность, прогоняет дурные сны, находит дыхание умирающего у ветра, зрение — у солнца и так далее.

В магической практике, представленной в Атхарваведе, различаются символические и несимволические действия двух типов. Один из простых типов магического действия — стирание, смывание, стряхивание. Так, водой смывают болезни, растением апамарга (apamarga — «стиратель») стирают проклятия, грех, зло; болезни и грехи стряхивают на других людей.

Другой тип простого магического действия — практика переноса магической субстанции с одного лица или предмета на другой: колдовство — на колдуна и так далее.

Непосредственное соприкосновение с предметом — носителем благоприятной субстанции, делает соприкасающееся лицо причастным к этой субстанции. В соответствии с этим убеждением надевают амулеты: растения, зерна, золото и серебро, драгоценные камни, жемчуг. Иногда амулеты опускают в молоко, мед, воду, которые также рассматриваются как носители благоприятной субстанции.

В основе разного рода предсказаний тоже лежит магия — имитативная, или подражательная: определенная, символически толкуемая ситуация в настоящем рассматривается как модель события будущего. Так, чтобы узнать, какое войско победит, разжигают костер, и считается, что поражение потерпит то войско, в чью сторону потянется дым от костра. Имитативная магия участвует и во многих других практиках: ревность изгоняют, опуская раскаленный топор в холодную воду, желтуху прогоняют на желтых птиц или на солнце и тому подобное.

Магическая процедура может включать в себя и использование так называемых посредников. Они бывают двух родов: те, с которыми возможно непосредственное соприкосновение (амулеты), и те, с которыми такое соприкосновение невозможно (боги, солнце, луна, звезды и так далее).

Заговоры против демонов, колдунов и врагов образуют ту часть Атхарваведы, которая традиционно связывается с Ангирасами и представляет собой собственно черную магию. Для Атхарваведы характерно неразличение демонов и колдунов. Черная магия в этом памятнике направлена в равной степени против нечистой силы и против врагов, притом в некоторых заговорах под врагами вполне отчетливо подразумеваются люди: соперники в любви, враждебно настроенные сородичи, те, кто насылает проклятия, словом, лица, описываемые популярной в Ахтарваведе формулой: «Кто нас ненавидит, и кого ненавидим мы».

Союзником заклинателей в борьбе против демонов служил Агни: огонь жертвенного костра считался убийцей демонов. Другими союзниками были амулеты. Они представляли собой кусочки дерева определенных пород, подвешивающиеся на цветных нитях, веточки определенных растений или свинец. Последний использовался как амулет прежде всего на похоронах, чтобы обезопасить живых от губительного воздействия кремационного костра Агни — пожирателя трупов. Все, что было связано с похоронными обрядами, было опасно для живых и требовало очистительных обрядов, сопровождаемых заговорами. Так, после «пожирающего мясо» кремационного костра зажигали другой, чистый, искупительный костер от огня домохозяина, а грязного «пожирателя мяса» заговаривали.

Мифология в Атхарваведе занимает подчиненное положение по сравнению с магией. Для заклинателя, произносящего заговор, важны не боги сами по себе, а собственная способность использовать их в интересах магии, извлечь из них выгоду с помощью хорошо разработанной техники.

Таким образом, Атхарваведа, веда заклинаний, традиционно считается книгой магии, и главным действующим лицом в ней является индивид, осознающий себя центром всего. Лейтмотив этой веды: «Главой Индры, главой небес и земли является этот человек, главой всего сущего» (Атхарваведа, VI, 86, 1). Этот человек — маг — уверяет страждущего: «Не бойся, ты не умрешь, я делаю тебя достигающим преклонного возраста, я изгоняю якшу, портящую члены, из твоих членов» (Атхарваведа, V, 30, 8). Маг уверен в своей мощи и сознательно стремится подчинить себе психику других: «Я схватываю твой ум моим умом, идите вслед за моими намерениями с вашими намерениями, я помещаю ваши сердца под мой контроль, идите по вашим путям за моим движением» (Атхарваведа, VI, 94, 2).

Основное действие, совершаемое магом, — исцеление или, наоборот, порча, насылаемая на врага. Подход к лечению — психологический, н, возможно, что произнесение определенной формулы заклинания в определенном ритме имело не только психологическое воздействие. В буддизме считается, что ритмическая мантра — заклинание воздействует не столько своим смыслом, сколько производимыми колебаниями. По сути, маг–жрец превращал магическое действие в сложный ритуал, при этом сам становился одним из участников жертвоприношения.

Если Ригведа была литературой жреческой, то Атхарваведа — народной. Магические действия, по–видимому, в большей степени отражали представления индийского населения, чем стилизованная и продуманная система ритуала, зафиксированного в Ригведе.

МАГИЯ ЧИСЕЛ

Индийцы всегда считались прекрасными математиками. Идо сих пор в Индии можно встретить людей, обладающих умением производить самые сложные математические вычисления на пальцах или с помощью нескольких морских раковин. Техника такого счета была зафиксирована в древних трактатах. Большая часть их не сохранилась, но вера в магическое действие чисел на ход событий и судьбы людей дошла до наших дней.

Так, согласно верованиям, нечетные числа приносят удачу, четные — несчастье. Поэтому ценники на товарах обычно пестрят нечетными цифрами.

Числам придавался и придается особый, тайный смысл.

Единица символизировала в закодированном виде начало начал и предметы, встречающиеся только в единственном числе, например Солнце или Луну. Число «1» старались не употреблять при счете, вместо него говорили «лабха», что в переводе с санскрита означает «прибыль, выгода». Тамилы (народ, проживающий на юго–востоке Индии) вместо этого числительного пользуются либо словом «первый», либо заменяют его именем какого–нибудь бога.

Число «2» наделяли магическими свойствами. Оно представлялось в виде Солнца и Луны.

Число «3» — единственное в ряду натуральных чисел, состоящее из суммы двух чисел «1 + 2». Поэтому в системе индуизма оно таинственное и магическое. Особо почитают его представители шиваизма, ибо Шива — единственный бог, которого индуизм наделил третьим глазом. Приверженцы шиваизма наносят себе на лоб, грудь, плечи и другие части тела три горизонтальные полосы.

«4» — именно столько в древнем обществе было сословий, в пределах которых сложились касты. Четырем действиям с натуральными числами приписывалось символическое значение, полное неожиданных тайн и загадок. Проявлением божественной воли объявлялась сумма первых четырех чисел натурального ряда 1 + 2 + 3 + 4 = 10.

Особое магическое значение приписывалось числу «5». В Индии до сих пор деревенский общинный совет — панчаят — должен состоять из пяти членов, хотя на деле их может быть и больше. Число «5» связано в сознании индусов и с именем бога Шивы: одно из его многочисленных имен — «Пятиликий». Древнеиндийские философы считали, что природа состоит из пяти элементов: земли, воды, огня, воздуха и эфира. Индийские медики насчитали в организме человека ровно 5 пран, или «жизненных сил», и в деталях разработали трактаты о пяти органах чувств.

Божественные свойства были закреплены за числом «7». Огромную роль в этом сыграл лунный календарь, которым до сих пор пользуются в Индии. Особый смысл придавался тому, что 28 дней лунного календаря делятся на 4 равные части по 7 дней и на 2 по 14. Магическую семерку составляли наиболее важные и могучие реки — Ганг, Инд, Ямуну (Джамуну), Сарасвати, Нарбаду, Кавери и Годавари. Сказания обычно называют 7 священных городов Индии. Индийские жрецы с незапамятных времен устрашали народ разными видами ада, число которых тоже равнялось семи. А на языке телугу число «7» считается несчастливым, так как оно означает также «рыдать». Избегают произносить его и тамилы. Причина отрицательного отношения к семерке кроется, по–видимому, в звуковом составе слова «семь» — тамильское «ежу», разговорный вариант «елу». Слово «елу» созвучно «тэлу», что значит «скорпион», а также «знак Зодиака и созвездие Скорпиона», считающийся несчастливым.

Если пифагорейцы, манипулируя натуральным рядом чисел, пришли к выводу, что число «8» — это символ смерти, то древняя философия и астрология Индии узаконили 8 сторон света и закрепили за каждой из них богов–защитников. Как известно, индуизм требует особой позы во время молитв — читая молитвы, верующий должен помнить, что ему следует пасть в ноги божеству, касаясь земли восемью частями тела: обеими стопами, руками, плечами, лбом и грудью.

Воплощением неких таинственных сил было число «9». Так, 9 видов зерен стали считаться жертвенными, для жертвенного огня использовали 9 видов деревьев и кустарников, гирляндами из девяти видов цветов венчали воинов в знак признания их заслуг.

Обожествлялось и число «10». Индийцы, чтобы достигнуть мистической десятки, к имеющимся 8 сторонам света добавляли еще две— верх и низ. Зато у тамилов 10 слывет несчастливым числом, так как на 10–й день смерти мужа жена снимает с себя все эмблемы брачной жизни.

Особая роль отводилась числу «108», которое использовалось в древней Индии для составления магического треугольника. Для этого 108 раскладывали на простые множители: 108 = 1–2-2–3 3–3 и записывали так:

1

22

333.

Подставляя вместо этих чисел соответствующее им космическое понятие, получали в расшифрованном виде результат:

Небо

Солнце и Луна

Огонь Три мира вселенной Три времени.

Число «108» — это число буддийских четок. Астрологи, посылая страдающую бесплодием женщину на берег водоема, под раскидистое дерево асватту, предписывают ей обходить статую каменной змеи 108 раз. Число фигур и поз в танце равняется 108.

«Вера в магию чисел сказалась и на формировании воинских подразделений в древности. В те времена индийская армия состояла из четырех родов войск, куда входили: боевые слоны, колесницы, всадники, пехотинцы.

Нетрудно заметить, что данные числа нечетные, считавшиеся и продолжающие считаться благоприятными». (Фурника В. От рождения до погребального костра. М., 1985, с. 123).

Надо заметить, что древнеиндийская армия была весьма боеспособной, что лишний раз утверждало индийцев в их вере в магические числа.

ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЯ

Индийцы постоянно прибегали к «науке предзнаменований» и всегда руководствовались их указаниями. Индийский предсказатель смотрел на каждое явление природы — восход и заход Солнца, полет птиц, движения животных — как на проявление божественной силы. Все для него имело особое значение. Разные предзнаменования, дурной глаз, приметы, заклинания, колдовство, обеты, предохранительные формулы и фигуры пропитывают миросозерцание жителей Индии и в наши дни, влияя на их жизнь и экономику. Древний арсенал верований по–прежнему в обиходе индийцев, несмотря на развитие науки и техники.

Так, с астрологами советуются по любому поводу. При рождении ребенка обязательно составляется гороскоп. При этом тамилы, например, принимают во внимание созвездие, под которым родился младенец, причем имеются в виду 27 так называемых «лунных созвездий», где поочередно пребывает месяц. Тамилы верят, что если мальчик и девочка родились под созвездием Сувати (15–е «лунное созвездие»), это сулит им несчастье.

Рождение мальчиков под созвездием Мулам (19–е «лунное созвездие») приносит семье благополучие; рождение под этим созвездием девочки — слезы, ссоры и неудачи.

С рождением детей связано очень много предзнаменований. Так, например, если рождается девочка пятым по счету ребенком, то это принесет семье благосостояние. Вообще лучше, если девочки появляются в семье нечетными по счету. А вот если девочка родилась четвертым ребенком, то это, согласно поверьям, предвещает семье гибель.

Не только рождение, но и смерть обставлена множеством примет. Тамилы придают большое значение дню смерти, времени суток и сопутствовавшим этому печальному событию обстоятельствам, которые тщательно взвешивают, обсуждают, после чего делают соответствующие выводы. Пять последних лунных дней месяца связаны с устойчивым поверьем: смерть, случившаяся в первый день, — это зловещее предзнаменование для пяти любых обитателей этого дома или соседей. Тело умершего в один из этих пяти дней ни в коем случае нельзя выносить через дверь, ибо это чревато для семьи тяжелыми последствиями. Чтобы избежать несчастья, покойника выносят через специально пробитую брешь в стене. Индийцы считают, что таким образом они могут сбить с толку злые силы, затаившиеся вблизи жилища.

Говорят, смерть не выбирает часа. Но когда она случается в субботу, это плохой знак: значит, скоро в дом придет новая беда. Тамилы не любят субботу. Причина такого отношения в том, что этот день назван именем планеты Сатурн, которая с астрологической точки зрения считается сосредоточением коварства и злых деяний, враждебных всему живому на земле.

Вообще с днями в Индии связано много примет. Обедать с другом или родственником можно только в понедельник, среду, пятницу и субботу. Вторник принесет охлаждение, четверг — нескончаемую вражду, а воскресенье — взаимную ненависть.

В Индии самым серьезным образом толкуют сны. Благоприятные сны: езда на корове, быке или слоне, вход в храм или дворец, лазанье на гору или дерево, питье спиртного напитка, еда мяса, обнимание женщины, тело которой вымазано пастой сандала, и так далее. Если человек видит во сне брахманов, царей, цветы, драгоценности, женщин или зеркало, он вылечится от болезни. Если приснится благоприятный сон, то человек не должен больше засыпать в течение суток.

Индусы всегда очень стараются в утро Нового года увидеть благоприятные предметы, так как это обстоятельство предопределяет качество всего года. Пара брахманов, раджи, девушки, звук ведических гимнов, звон колокольчика, браслеты, зеркала, корова с теленком и другие — добрые предзнаменования. Калека, труп, разбитые сосуды, цирюльник, вдова, змея, кошка, евнух, пепел и другие — злые указания. На Малабаре накануне Нового года комнаты обычно украшают гирляндами цветов и туда же приносят небольшие стулья и скамьи, покрытые шелком и белыми материями; на них кладут разного рода сласти, плоды, цветы вместе с драгоценностями и золотыми монетами. Комнаты ярко освещают, возжигается фимиам, а двери держатся закрытыми. Наутро обитатели дома встают и подходят к двери, та открывается, и глазам входящих представляются предметы, знаменующие благосклонную перспективу.

Отправляясь в дорогу или на серьезное дело, индус должен следить, кто пересечет ему дорогу. Вид кошек утром после вставания сулит исключительное несчастье. Плохая примета — споткнуться на пороге перед выходом из дома. Если нечто подобное произошло, необходимо нейтрализовать вредное воздействие этого «знака». Тамилы, например, возвращаются в дом, очищают себя водой, отдыхают и только после этого вновь выходят из дома.

Спать нужно в определенном положении относительно сторон света: спанье головой на восток приносит богатство и здоровье, на юг — долгую жизнь, на запад — славу, на север — болезнь.

Чихнуть один раз — хорошо, два — дурной знак, больше двух не учитывается.

Зевание показывает, что злые духи пытаются войти внутрь, поэтому многие брахманы в случае зевания щелкают пальцами, чтобы лишить злых духов удачи.

Очень распространена вера в дурной глаз. Чтобы предупредить его влияние, раскладывают или вывешивают в определенных местах безобразные фигурки. В деревне чужому не позволяют присутствовать при доении коров: внезапная убыль молока будет приписана дурному глазу. Внезапная болезнь ребенка также приписывается дурному глазу, чтобы устранить влияние последнего, выполняется ряд ритуалов: окуривание, махание некоторыми предметами перед лицом ребенка, вымазывание его различными составами, обкладывание ими его головы и тому подобное. Матери всех каст наносят на детские лица — на лоб и подбородок — черные пятна, чтобы обезобразить их и тем самым нейтрализовать влияние дурного глаза.

Мантры, или священные формулы, считаются очень могущественными и при их помощи можно подчинить даже самих богов. Они действенны при излечении болезней, защите детей от дьявола, при трудных родах, для лечения бесплодия, для предупреждения несчастий от брака с девушкой, имеющей на теле дурные знаки, при ловле зверей и лечении скота. Для последней цели магические формулы вырезаются на каменном столбе, который ставится в деревне.

Много суеверий связано с животными.

Обезьяна полезна: даже ее моча, смешанная с чесноком, излечивает от ревматизма. Мясо или кровь животных, имеющих особенно развитые органы, вылечивают соответствующие органы человека. Например, мясо шакала, имеющего якобы сильные легкие, согласно поверьям, вылечивает от астмы.

Воробей приносит дому, в котором устраивает гнездо, счастье.

Крики определенных птиц и животных являются предвестниками тех или иных событий. Так, крик осла или обезьяны — доброе предзнаменование. Если мычит корова — жди гостей, а воет пес — скоро кто–то умрет.

Если сова сядет на крышу или сук близко растущего дерева, несчастье неизбежно. Один крик совы предсказывает смерть, два — успех в ближайшем предприятии, три — прибыль в доме женщины путем брака, четыре — беспокойство, пять — путешествие для услышавшего, шесть — гостей, семь — умственное расстройство, восемь — внезапную смерть, девять — благоприятный результат.

Зато змей почитают. Убить змею — великий грех, даже видеть ее убитой предвещает большое несчастье. Некоторые народы (малаяны), найдя убитую змею, погребают ее с такими же торжествами, какие выполняются при погребении высокопоставленных особ; тело змеи покрывается шелковой тканью и сжигается на сандаловом дереве, брахман выполняет очистительные церемонии.

* * *

Из смеси обычаев и нравов местных и множества пришлых народов сложились ритуалы, церемонии и обряды, свойственные большинству населения Индии, но имеющие особенности в разных районах и областях. Более того, особенности существуют и у отдельных групп населения одного и того же города и деревни. И, пожалуй, нигде официальная религия и магия не переплетаются так сильно и не уживаются так мирно, как в Индии.

ТАЙНЫ СТРАНЫ СНЕГОВ

В сердце Азии до сегодняшнего дня сохраняется единственная тайна, которую XIX век предоставил разгадать XX, — тибетское святилище в Лхасе.

Керзон

«Между великими горными хребтами и пустынями Азии воздвигнуто духовное царство, единственное в своем роде на целом свете, — это великая страна лам. Правда, бывало, что в периоды незначительных потрясений, переживаемых этим государством, духовная и светская власть разъединялись, однако в конце концов они вновь сливались, так что, как нигде более, весь строй государства зиждется на том, что император является и верховным жрецом. Согласно учению о переселении душ, бог Шакья или бог Фо вселяется в великого ламу и по смерти этого ламы переходит в нового ламу, который становится священным подобием божества. От этого ламы протягивается вниз целая цепь — твердо установленная иерархия, и нельзя представить себе более прочно утвержденного правления жрецов, пойдет ли речь об учении, о ритуалах или учреждениях, чем это реально восседающая на своем престоле, на этих высотах жреческая власть.

Главный исполнитель жреческих дел — только памятник верховного жреца, и верховный жрец, преисполненный божественного покоя, в согласии с принципами религии, обитает в своем дворце — храме. Ужасны ламаистские сказания о сотворении мира, чудовищны кары, искупающие грех, страшно неестественно состояние, которого стремится достичь святость лам, — это бесплотный покой, проникнутое суеверием отсутствие любой мысли, монастырское целомудрие. И тем не менее нет языческого культа, который был бы так широко распространен по всей земле…» — так пишет о Тибете Иоганн Готфрит Гердер в книге «Идеи к философии истории человечества» (М., 1977, с. 301—302).

Официальная религия Тибета — буддизм. Он проник туда из Индии в VII веке н. э. До этого коренные жители Страны Снегов верили в многочисленных духов, которым делали жертвоприношения.

ВО ВЛАСТИ ДУХОВ

«Тибет — страна демонов. Если судить по народным поверьям, легендам, то придется сделать вывод, что злые духи по численности превышают человеческое население страны. Эти зловещие создания, принимая тысячи различных личин, обитают на деревьях, скалах, в долинах, озерах, источниках. Они охотятся на людей и животных, похищая у них «дыхание жизни», потребляемое демонами в пищу. Демоны слоняются по степям и лесам, и путник всегда рискует на любом повороте тропы оказаться с ними лицом к лицу.

Подобный порядок вещей вынуждает тибетцев постоянно вступать в сношения со злыми духами. В функции официального ламаизма входит подчинять демонов, перевоспитывать, делать из них смиренных слуг, а в случае непокорности обезвреживать или уничтожать. В этом деле с официальным духовенством конкурируют колдуны. Но обычно они стремятся поработить одного или нескольких демонов для недобрых дел. Если у колдунов не хватает умения и знаний, чтобы заставить демонов повиноваться, они заискивают перед ними, стараясь при помощи лести вкрасться в доверие к духам и добиться от них помощи.

Помимо совершаемых ламами магических обрядов, изучаемых в монастырских школах Гиюд, и черной магии колдунов, тибетские мистики поощряют особый способ сношения со злыми духами, требующий некоторой духовной подготовки. Эти сношения заключаются в произвольно вызываемых учеником встречах с демонами с намерением предложить им подаяние или помериться с ними силами.

Несмотря на нелепые, даже отвратительные для европейца формы, эти обряды преследуют полезные и возвышенные цели, например: стремление победить страх, пробудить чувство высокого милосердия, полностью отрешиться от своего «Я» и в конце концов, прийти к духовному озарению», — так пишет французская исследовательница, одна из первых побывавших в Тибете европейцев А. Дэвид–Ниль в книге «Мистики и маги Тибета» (Ростов–на–Дону, 1991, с. 108—109).

Вера в духов, магию, прорицания пронизывает всю жизнь тибетцев. Так, они верят, что отшельник в горах и монахи в монастырях могут научиться черной магии и предсказывать будущие события, уничтожать радость, останавливать бури, изгонять дьявола, вызывать духов мертвых и заклинаниями подчинять себе демонов тьмы.

Духов представляли в разном виде. Демон, который, согласно верованиям, живет в верховном священнике, изображался в виде яростного белого чудовища, окруженного пламенем. У него три головы, шесть рук, держащих оружие, и он сидит верхом на белом льве, его сопровождает тибетский «царь битв» в кольчатой кольчуге и две гарпии, одна верхом на диком яке, другая — на олене. Над его головой — лама ордена «желтых шишек».

С верой в духов связан целый ряд магических обрядов. Известен, например, метод лечения под названием «обман смерти»: в жертву богу смерти приносят изображение больного вместе с частью его плоти, а также пищу, умоляя бога принять все это вместо больного.

Более сложны и разнообразны ритуалы черной магии, практикуемые в Тибете. Они также основаны на вере в духов и сопровождаются жертвоприношениями. Вот любопытный обряд, направленный на уничтожение врага; он основан на принципе симпатической магии и древнем обычае втыкать булавки в изображение врага. Книга наставлений по проведению ритуала начинается так:

«Привет мудрому Богу! Необходимые материалы для уничтожения врага следующие: топор с тремя головами: средняя — голова свиньи, правая — бычья, левая — змеиная. На свиную голову поставь лампу, а в ее рот вложи изображение человека из пшеничного теста. Верхняя часть его тела черная, нижняя красная. На верхней части нарисуй 8 планет, на нижней 28 созвездий, 8 китайских диаграмм (Па Куа), 9–фигурный волшебный треугольник, когти птицы Рок, крылья орла и хвост змеи. Привесь ему с левого бока лук и стрелы, нагрузи его спину провизией, справа прикрепи перо совы, слева перо ворона, воткни кусок ядовитого дерева в его голову и со всех сторон окружи его мечами, справа от него поставь красную стену, желтую слева, черную — посредине их. Потом, сидя в спокойном размышлении, читай. Повесь этот топор: бычья голова отразит все волшебство Бона, змея отразит миазмы, посланные на нас, свинья отразит волшебство духов земли, лампа отразит духов воздуха. О топор, пронзи сердца врагов».

По мнению тибетцев, прорицательные формы ясновидения также зависят от власти демонов, вселяющихся в ясновидцев. Такого рода предсказаниями занимаются профессиональные оракулы и колдуны Лхасы, они — отголоски буддийской религии, так же как и черношапочные дьявольские танцоры. «Черношапочный танец», ставший главным священным танцем в Тибете, был введен в XI веке в память об убиении царя иконоборца Ландармы ламою Лхалун П’алдором, который, стараясь приблизиться к правителю, переоделся во все черное. С той поры колдуны одеваются в фантастическое платье старой религии с флагами и клоками шерсти на головных уборах, или покрывают головы внушительными металлическими шлемами, а тела — одеждами в виде шкур драконов с нагрудниками, они приводят себя в исступление, танцуют, кричат и завывают, пока не падают на какое–нибудь ложе, уже чувствуя себя одержимыми. Тогда–то их губы произносят прорицательный ответ.

ОРАКУЛ НЕЧУНГ

Так назывался один из главных оракулов Лхасы. Его история весьма показательна. Несмотря на свой небуддийский характер, он был «аккредитован» при буддийском монастыре Депенг. Хитрый первый Далай–лама, учитывая, что грубая форма языческого колдовства глубоко укоренилась в умах народа, ввел оракула в орден лам. Главный предсказатель был принят в братство, но, не будучи буддистом, не мог жить в священных местах, и потому его поместили вне города, в прекрасную рощу за монастырем. Первоначально в ней стояла маленькая келья, или «нечунг», откуда он и получил свое название. Предполагается, что оракул «одержим» духом великого монгольского царя демонов «белого Пе», который в силу чар колдуна свят.

Об этом оракуле известно, что он был обязан охранять сокровища первого ламаистского монастыря в Тибете в Сампе. Легенда гласит:

«В Лхасе узнали, что один человек одержим царем демонов белым Пе, тогда его схватили, заперли в ящик и бросили в реку Кайи. Настоятель Депенга накануне пророчески сказал: «Вниз по реке плывет ящик, подите отыщите его и поймайте». Искавшие нашли ящик и принесли его на то самое место, где теперь помещается оракул Нечунг. Тут они его открыли, и вдруг громадное огненное пламя взвилось из него и исчезло в дереве, а в ящике оказалось мертвое человеческое тело. По просьбам настоятеля дух согласился вернуться в тело, и для воскресшего построили маленькое жилище, там до сих пор показывают то самое дерево — шишковатую старую иву».

Оракул указывает место, в котором надо искать новое воплощение Далай–ламы после смерти предыдущего священника–правителя.

ТИБЕТСКИЕ ПРЕДСКАЗАНИЯ

В Тибете любые решения зависят от предсказаний оракула. Каждый житель Страны Снегов считает оракула руководителем своих насущных дел.

Особым почетом пользуются астрологи: начиная с 1026 года без их помощи не принимается ни одно решение. Известно немало случаев, когда такого рода предсказания сбывались. Так, очень точно было предсказано вторжение англичан в 1904 году «в год Древесного Дракона. Первая часть года охраняет Далай–ламу, но вскоре вооруженные воры и разбойники начнут наступление. Врагов будет много, оружие их будет обращено против несчастных, и народ вступит в войну. В конце года один миротворец положит конец сражениям». Это предсказание было сделано до 1850 года.

Еще несколько примеров точного предсказания событий.

1910 г. — китайское вторжение,

1911 г. — китайская революция и образование националистического правительства,

конец 1911 г. — изгнание китайцев из Тибета,

1914 г. — война между Англией и Германией,

1933 г. — Далай–лама покидает этот мир,

1935 г. — возвращение Далай–ламы в новом воплощении,

1950 г. — вторжение китайцев в Тибет.

«ЗАКЛИНАНИЕ СО СТРЕЛОЙ » ТИБЕТСКИХ ЛАМ

В технике предсказаний широко использовались разного рода заклинания. Так, «заклинание со стрелой» употреблялось в тех случаях, когда требовалось найти пропавшую вещь. Сначала лама давал кому–нибудь из желающих стрелу и после некоторых приготовлений начинал произносить заклинательную молитву. Иногда стрела начинала дрожать в руке держащего, а затем, помимо его воли и сознательного участия, увлекла его туда, где находился отыскиваемый предмет. Ходило много рассказов о том, что таким образом были найдены затерянные или украденные вещи, часто очень хитро припрятанные.

Был в ходу и другой способ «заклинания со стрелой». В монастыре посреди комнаты ставили круглый стол. Над ним вешалась стрела, почти касающаяся его поверхности. Затем на стол насыпалась зола. Ламы садились вокруг стола и держали его руками. Через некоторое время стол начинал качаться, причем стрела задевала дорожку из золы и совершенно отчетливо тибетскими буквами писала ответ на поставленный вопрос. Этот вид предсказаний весьма напоминает спиритические сеансы, проводимые на Западе.

ТАНТРИЗМ

Хотя тантризм обладает всеми признаками самостоятельной религиозной традиции — собственными вероучением, своеобразной культурой и йогической практикой, священными книгами — тантрами и целым рядом других черт отдельной религии, — большинство исследователей, а также духовные авторитеты, да и сами тантристы считают тантризм как бы особой эзотерической формой индуизма.

Тантризм — одна из древнейших религий. Ее истоки восходят еще ко временам матриархата, когда зародился культ Великой Богини–Матери, когда царствовала магия с чудесными таинствами, дополнявшаяся языческими обрядами плодородия и обильными жертвоприношениями. Тогда считалось, что урожайность полей и плодовитость животных теснейшим образом связаны с высокой рождаемостью у женщин и способностью мужчин к активной сексуальной практике. Следы этого учения прослеживаются почти повсеместно. Формы религии, сходные с тантризмом, существовали практически у всех народов древности: это культы Астарты в Ассирии, Изиды — в Египте, Афродиты — в Греции, Венеры — в Риме, Кибелы — в Малой Азии, Иштар — в Месопотамии, Анахаит — в Иране, Гуаньинь— в Китае, Аматэрасу— в Японии, Шакти— в Индии, Лады — у древних славян. Но как живая традиция шактистская форма религии сохранилась лишь в Индии, где интенсивно развивалась первые 10 веков н. э., подвергаясь сильному влиянию более поздних по времени возникновения религий.

По сути, тантризм возродил взгляд на первоначальный мир как на единение двух начал: мужского и женского. И потому тантризм проникнут эротикой, его темные и сложные обряды воскрешают древнюю магию плодородия. Тантрические статуи изображают богов в неистовом любовном слиянии; многоликие и многорукие, они сплетаются в любовном экстазе. Тантрические боги несут в себе и элемент дьяволизма: бычьи рогатые морды, ужасные оскаленные пасти, руки с большими когтями.

Уже в VI–VII веках тантризм был окончательно узаконен в специальных текстах. А в X веке в Кхаджухаре возвели великолепный храм Кандарья — Махадева, все горельефы которого проникнуты эротикой. Это каменная песня любви. Еще древние Упанишады видели в единении полов проявление великого божественного начала.

Тантризм, древнейшая и весьма своеобразная религия, продолжает жить и по сей день.

При всем многообразии тантристских культов все они сводятся к четырем основным: «тантры правой руки», «тантры левой руки», реформированный универсальный шактизм и примитивный тантризм шаманистского типа.

«Тантра правой руки» представляет собой наиболее индуизированную, а точнее, брахманизированную форму тантризма, последователи которой почитают Богиню–Мать согласно предписаниям ортодоксального индуизма и отказались от целого ряда древнетантрических обрядов: сексуальных обрядов, приемов черной магии, кровавых жертвоприношений животных и так далее. «Тантра правой руки» распространена в Китае и Монголии, ее приверженцы считают, что главное — мужское начало.

«Тантра левой руки» получила распространение в Монголии и Тибете. Ее приверженцы считают, что в основе всего женское начало и сохраняют в своей практике все признаки древнего тантрического культа.

Согласно тантрическому учению, некогда на Земле все люди принадлежали к одной общей религии, позволяющей всем существам пребывать в гармонии с Богом, Природой–Матерью и друг с другом. «…Благодаря практике йоги и регулярно совершаемым жертвоприношениям… люди удовлетворяли богов, и души предков были привержены добродетели в крита–юге (эпоха, предшествовавшая нынешней). Благодаря изучению вед, медитации, благим влияниям и обузданию своих чувств люди обладали огромной силой, мужеством, мудростью и благим нравом. Будучи смертными, они все же шли (после смерти) в обители богов, ибо сами были богоподобными, приверженными истинной религии и все знали истину», — говорится о тех временах в Маханирвана–тантре.

В дальнейшем сила ведической традиции ослабла, и люди стали деградировать. Лишившись истинного знания, они начали враждовать друг с другом, создали множество искусственных верований, лишь разобщавших людей все более и более. Тогда во спасение устоев Великий Бог–Отец Шива даровал самое сокровенное священное знание — тантру, являющуюся не чем иным, как Паньчамаведой, то есть «Пятой ведой».

Слово «тантра» имеет ряд значений: «размножение», «тайное знание», «магия», «практика», «учение», «спасение посредством тела». Но священные тексты–тантры дают иную трактовку этого термина: «она называется тантрой потому, что раскрывает знание об истинной сути всего — таттве и тем самым спасает» (согласно «Камика агаме», одной из важнейших шиваистских тантр).

Число тантр неизвестно, их превеликое множество. Тантристы хранят в тайне свое учение от непосвященных в тантрический культ. Считается, что тот, кто не посвящен, может злоупотребить своим знанием и нанести вред своей душе и окружающим. Для самих тантристов постижение сложных оккультных познаний и навыков является не самоцелью, а всего лишь средством, помогающим обрести сверхъестественные способности не ради того, чтобы получить огромную власть над людьми и силами природы, а исключительно с целью духовного самосовершенствования.

«Через наслаждение к спасению», — таков принцип тантризма. Тело для тантристов — не «тюрьма души», а священный храм божественной энергии. Мир — не «порождение иллюзии», как учат ведантисты, а космическое тело Бога, наполненное его славой и силой. Человек с помощью магического ритуала может слиться с этими силами и тем самым не только стать частью их, но и как-то влиять на них, чтобы благополучно пройти путь к спасению. Иными словами, постигая тайны мироздания через правильное понимание законов Вселенной и принципов взаимодействия различных космических элементов — таттв, — тантрист раскрывает с помощью учителей и покровительствующих божеств в глубинах собственного сознания свою истинную, то есть божественную сущность.

Шива для тантристов — верховный Бог–Отец, высший учитель тантры и йоги. Он сильно отличается от «обычного» индуистского Шивы, идентифицируется с высшим Абсолютом и олицетворяет собой космическое сознание, в глубинах которого скрыта его собственная сила — шакти.

Всем своим таинственным могуществом Шива обязан великой Шакти. В тантризме понятие «шакти» является центральным и многозначным: «энергия», «сила», «мощь», «женское начало», «духовная сила». Шакти представляют собой своего рода Единую Жизнь всего существующего, включая Шиву. Благодаря Шакти Шива способен «породить» Вселенную и всех ее обитателей — от богов до мельчайших микроорганизмов. Если Шива — Отец Мира, то Шакти — Великая Богиня–Мать. Шакти сочетает в себе, казалось бы, взаимоисключающие качества. Она и грозная кровожадная богиня, и милостивая Мать. Она — великая колдовская сила.

Вообще в «тантре левой руки», как и в шиваизме, каждое мужское божество имеет божественную супругу, с которой сливается в вечных объятиях. При этом женские божества бытуют в двух формах: «великодушной» и «ужасной». Последняя ассоциируется с разрушением, смертью, черной магией, жертвоприношениями людей и животных.

Тантристы славятся своими познаниями в магии и других оккультных дисциплинах. Магией пронизан весь их культ. В магических церемониях используется тройной принцип: «янтра — мантра — мудра».

Янтра представляет собой обычно геометрическое построение (в форме треугольников, квадратов, окружностей различной формы, вписанных друг в друга и нередко снабженных дополнительными магическими знаками). Иногда янтрами называются вообще любые физические объекты, в том числе и человеческое тело.

С помощью заклинаний — мантр, исполняемых на определенный мотив и ритм, янтры «оживляются», наполняясь энергией присутствия тех или иных божеств, демонов и духов.

А с помощью мудр — специальных магических жестов и поз — янтры начинают действовать, оказывая благотворное либо вредоносное воздействие на человека и его окружение.

Таким образом, тантрическая теория требовала, чтобы в магических ритуалах участвовало тело (телодвижения), речь (заклинания) и разум (сосредоточение, глубокое созерцание).

Любой высокопоставленный тантрист непременно старается овладеть шестью магическими искусствами как для собственной защиты от злоумышленников, так и для нужд черной магии.

В Шактисангама–тантре говорится: «Во время великого горя и бедствий, опасности для жизни, потери имущества, гибели потомства, опасности эпидемии или гибели государства предписаны методы шаткарма–садханы». К этим методам относятся: вашикарана (подчинение кого–либо своему контролю), стамбхана (делать кого-либо парализованным и ни на что не способным), устадана (разрушение здоровья и благополучия кого–либо), марана (убиение кого-либо с помощью магического воздействия), видвешана (возбуждение беспричинной враждебности между существами) и уччатана (изгнание кого–либо). Однако тантристы прибегают к черной магии в самых крайних случаях, когда нет иного способа защитить себя и своих близких. Согласно предписаниям тантр, шаткарма может применяться лишь по отношению к явным злодеям и демоническим существам, лишенным веры в Бога и вредящим его преданным детям — тантристам.

Поскольку ученые ламы объявили тантризм тайным, доступным лишь для избранных учением, можно лишь смутно догадываться о том, что происходит на тайных тантристских мистериях.

Еще недавно Тибет внушал своим соседям благоговейный ужас, из уст в уста передавались необычные истории о таинственной, скрытой необычайной завесой стране, раскинувшейся на плечах снежных гор–исполинов. Однако главную причину притягательной силы Тибета следует искать не в чудесах и тайнах, а в укрепившейся за тибетскими ламами–отшельниками репутации чудотворцев.

МАГИЯ НАРОДОВ ВОСТОЧНОЙ И ЮЖНОЙ АЗИИ

Культура, или цивилизация, в широком этнографическом смысле слагается в своем целом из знания, верований, искусства, нравственности, законов, обычаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных человеком как членом общества.

Э. Тайлор. Первобытная культура

Восточная и Южная Азия в современном понимании — это обширный культурно–исторический регион, лежащий к югу от Китая и к востоку от Индии. Он подразделяется на материковую и островную части.

Народы, населяющие материковую часть, многочисленны; на протяжении веков различные племена соседствуют друг с другом, сохраняя свой язык, свои обычаи и обряды. Вместе с тем они исповедуют и официальные религии, проникшие в регион в разное время, — буддизм, индуизм, доасизм, конфуцианство, ислам, христианство, которые, в свою очередь, накладываются на местные традиционные верования. В результате в настоящее время верования народов Восточной и Южной Азии, а также малых народов Индии носят черты явного синкретизма религий государственных и Древних племенных верований.

БХИЛЫ: ИНДУИЗМ И ДРЕВНИЕ ПЛЕМЕННЫЕ ТРАДИЦИИ

Бхилы — один из наиболее многочисленных малых народов Индии. Как и многие другие народы этого региона, они широко отмечают индуистские традиционные праздники. Однако в быту придерживаются древних племенных обычаев.

Так, у бхилов широко развита вера в магию и колдовство. Любое несчастье — болезнь, неурожай, смерть детей — они приписывают действиям колдунов и колдуний. Чаще всего колдунью представляют женщиной средних лет, отличающейся от обыкновенных людей, как кажется бхилам, особым выражением глаз и улыбкой. «Глаза у колдуньи сверкают, как у кошки. Если вы смотрите в них, то видите себя со спины», — уверяют бхилы.

Согласно верованиям, колдуньей может стать девочка, вскормленная колдуньей, или та, что в детстве ела человеческие экскременты. С женщиной, подозреваемой в колдовстве, поступали очень жестоко: ее ловили, подвешивали за руки или ступни ног к веткам дерева и начинали раскачивать. Если ветки обламывались или жертва получала какое–либо увечье, с нее снимались подозрения в колдовстве. В прошлом вера в колдовство приводила к частым убийствам. Такие случаи известны и в наше время. Так, отец 19–летнего сына приписывал его смерть женщине из соседней деревни, считая ее колдуньей. Убив ту женщину, он затем вынул ее печень, так как, по поверьям, именно в ней сосредоточена колдовская сила, и зарыл в своей хижине.

Широко распространена у бхилов вера в различных духов, делящихся на добрых и злых, наделенных могущественной силой созидания и разрушения. Особый страх вызывают духи людей, умерших насильственной смертью или при необычных и трагических обстоятельствах, а также духи умерших беременных женщин и духи молодых девушек. Последние особенно опасны для молодых мужчин: скитаясь по ночам, они подстерегают одиноких путников, превращают их в людей небольшого роста и затаскивают в свое жилище, от союза с этими духами могут появиться дети.

Чтобы обезопасить себя от злых духов, бхилы приносят ежегодные умилостивительные жертвы на окраине деревни под большим деревом.

У бхилов широко развит культ предков. Каждый род имеет своего предка–покровителя. Есть духи–покровители отдельных областей. Специфическая черта культа предков у бхилов заключается в том, что одни духи предков возводятся в более высокий ранг, чем другие. Почитание предков нашло отражение в похоронных и поминальных обрядах. Так, возле каждой деревни имеется священная роща — место обитания духов предков. В ней не разрешают рубить деревья и вспахивать землю, так как это может вызвать гнев предков. Если же дух предков не умилостивлять ежегодно приношениями, они могут лишить потомков своего покровительства.

Примечательно, что большинство бхилов, даже исповедующих индуизм, не прибегают к услугам брахманов для совершения религиозных обрядов. У них имеются собственные служители культа, которые отправляют религиозные церемонии, осуществляя посредничество между простыми людьми и богами, божествами и духами. Наиболее колоритна среди них фигура бадвы — предсказателя, колдуна, знахаря, приемы которого можно отнести к категории шаманских. Бадве приписывается способность входить в прямое общение с духами путем камлания, во время которого бадва, обычно в состоянии опьянения, бьет себя железными цепями, жезлом, исступленно пляшет, кружится и подпрыгивает под звон бубенцов и цепей, привязанных к поясу. Согласно верованиям, в это время в него входит вызываемый им дух или божество, передает свои претензии или требования, а также сообщает о причинах неурожая, болезней и предрекает будущее.

Бадве приписывается способность изгонять болезни. В своих действиях он прибегает к различным магическим приемам, используя элементы вербальной и лечебной магии. Бадва знаком с лечебными свойствами многих трав. Особую магическую силу бхилы приписывают предметам из железа, например железным Щипцам. По механизму действия лечебная магия бхилов принадлежит к так называемому катаратическому, или очистительному, типу. Приведем описание одного из таких обрядов.

Если в деревне имеется несколько случаев заболевания и начинается эпидемия, по указанию бадвы сооружают небольшую тележку, в которую укладывают подношения божеству, впрягают в тележку козу и под звон литавр, барабанный бой, крики и пение ее провозят по всей деревне и вывозят за околицу. Услышав шум, ее встречают жители другой деревни и также, провозя через свою деревню, везут дальше. Часто коза с тележкой проходит до 40 километров от первой деревни. Этот обряд изгнания болезней называется у бхилов «передача тележки». Не напоминает ли он древний иудейский обряд, ставший известным как «козел отпущения»?

Кроме своих богов, бхилы почитают и богов общеиндийского пантеона: Шиву, Раму и других. Как заметил один из исследователей, восприняв богов индусов, бхилы в то же время не забывают своих «главных богов», хотя зачастую их второстепенные боги утрачивают свое значение.

СИАМ, ИЛИ ТАИЛАНД

«Сиам» — название санскритское. По одним данным оно означает «прекрасный» или «сине–зеленый», по другим переводится как «черный», «темный», «серый», «зеленый» и даже «черный, как уголь». В настоящее время это государство известно как Таиланд. Новое название подчеркивает очень древние истоки тайского народа. Если верить гипотезе о его китайском происхождении, то слово «тан» означает «великий», «свободный». Сами тайцы название своей страны переводят как «Страна свободы».

В Таиланде исповедуют буддизм. Согласно китайским источникам, он утвердился в стране еще в VII столетии и достиг наивысшего расцвета в XIV–XV веках. Однако сохранились традиционные, идущие от древнейших времен верования.

Так, тайцы считают, что человек окружен сонмом духов, которые находятся внутри живых существ, в домах, джунглях, водах, зернах, плодах, в земле и на небе. Если срубают дерево, убивают животное, сносят дом и так далее, дух остается без жилища и становится опасным; для предохранения от таких духов совершаются церемонии и обряды, строятся специальные Дома духов, а духов этих Домов называют охранными. Свой охранный дух имеется у каждой деревни, монастыря, дома, рисового поля, сада, больших деревьев, родников и тому подобное. Любопытно, что иностранцы, приехав в Таиланд, сначала иронизировали над верованиями тайцев, но вскоре начали ставить Дома духов перед своими домами, фирмами, отелями, магазинами, объясняя, что так спокойнее, поскольку местные воры и хулиганы побаиваются духов.

От злых духов и демонов старались защититься, поэтому «во многих домах в Таиланде перед главным входом делают высокий порог для того, чтобы дух, или «Нечто», не мог пробраться в дом: «Это» боится высокого порога, а достоинство не позволяет «Нечто» войти в дом с другого, черного входа. Если же кто–нибудь из обитателей дома или гостей наступит на порог, запрет нарушается, и дух может легко проскользнуть в дом. Запрет наступать на порог у главного входа и сегодня соблюдается очень строго. Против духов есть и еще одно спасение: они ходят только по прямой, огибать углы, сворачивать в сторону они не могут, поэтому во многих домах главный вход занавешен тяжелой портьерой или легкой шторой, через них дух уже не проскользнет, даже если переступит порог.

Существуют очень строгие правила и для Дома духа, потому что в нем могут поселиться не только добрые духи, но и злые. Дом духа должен стоять у самой главной комнаты дома; к стене, возле которой он стоит, ни в коем случае нельзя прислоняться или прикасаться; постели во всем доме следует располагать так, чтобы ногами спящий был обращен к Дому духа. Если человек хочет вернуться в то место, которое покидает, перед отъездом он должен постоять минуту и проглотить семечко лотоса» (Зика Я. В стране белого слона. М., 1985, с. 37).

Вообще магические верования и обряды распространены в Таиланде очень широко. Так, люди из кочевого народа группы мяо-яо все болезни лечат ритуальными танцами.

«Мяо–яо приносят жертвы кабанам, чтобы те охраняли их от бед и несчастий, жгут промасленную бумагу, чтобы дым прогонял демонов лесов и вод. Все это в общем можно считать довольно безобидными традициями, но плохо то, что, по древним поверьям племени, вода приносит вред и ее можно только пить, но ни в коем случае нельзя мыться, даже мочить руки и лицо. Только новорожденного купают, после чего его старательно охраняют от всего мокрого, потому что с водой в тело якобы проникают демоны. Они могут поселиться, например, в желудке, забравшись внутрь человека через рот: там для них не подходящие условия. Демоны предпочитают воду для мытья, именно в ней они становятся особенно активными. Мяо–яо не только с новорожденными, но и со всеми детьми обращаются очень осторожно: например, никогда не показывают на них пальцем (это относится и ко взрослым). Считается, что если погладить ребенка по голове, это нанесет ему большой вред: вызовет раздражение темных сил. Темные силы приходят просто в ярость, если кто–нибудь похлопает ребенка или взрослого по плечу, особенно левой рукой, которая у мяо–яо считается менее благородной, чем правая» (Я. Зика, с. 39).

В остальных районах Таиланда до сих пор самым действенным средством от всех недугов считаются заговоры и заклинания.

Процветает магия и в любовных делах. «Если мужчина не обладает магической силой и не может вызвать к себе расположение женщины или девушки, он обращается к заклинателю. По тайским поверьям, организм беременной женщины обладает особой чарующей энергией. Если случается несчастье и беременная женщина умирает, достаточно произнести над ней специальное заклинание (при этом заклинатель обязательно должен быть опоясан широкой белой лентой), и умершая женщина и неродившийся ребенок начнут концентрировать неведомую энергию. Затем голову и шею покойной, произнося заговор, осторожно нагревают над пламенем свечи, энергия лимфатических желез умершей выходит в виде жировых капелек. Далее все очень просто: надо взять эту каплю, обладающую магической силой, втереть ее в ладонь или в пальцы и коснуться выбранной женщины или девушки — ее благосклонность обеспечена. Прикосновение должно быть легким и как бы случайным» (Я. Зика, с. 40). Специалистам любовной магии известны и другие способы приворота.

Вера тайцев в магию, волшебство, чародейство отражена и в их мифологии. Любопытно, что у них, в отличие от многих других народов, есть мифологические существа — видьядхары, которых нельзя отнести ни к богам, ни к полубогам, ни к какой другой категории. Их можно считать волшебниками, чародеями, при их посредстве боги реализуют свои замыслы, противоречащие естественным законам природы, например исчезновение или появление предметов или людей.

Буддизм наложил отпечаток на традиционные верования тайцев, в частности на отношение к животным, особенно — к слонам.

По традиции, слоны в Таиланде делятся на три категории. К первой относятся белые слоны, ко второй — выдающиеся, к третьей — обычные. Белые слоны почитаются как священные, их содержат в саду королевского дворца и, когда о них пишут в газетах, то именуют не иначе как Лорд Элефант. Белые слоны составляют специальную слоновую касту, которая, в свою очередь, делится на 3 категории: первые две — суперэлитны. Редчайший белый слон — желтоватой или золотистой окраски. Представители второй категории белых слонов — розовой окраски, цвета поблекшего лотоса. Слоны первых двух категорий являются благоприятным знамением для страны, символом ее счастья и успеха. Поэтому раньше таких слонов ставили во главе войска, чтобы они принесли победу и славу своей стране. Третий вид белых слонов, наиболее часто встречающихся, имеет окраску сухих банановых листьев, реже красновато–коричневую, почти медную.

Однако цвет слона — это не единственный решающий фактор при окончательном решении, которое выносят короли, могут ли быть вновь появившиеся экземпляры отнесены к священным белым слонам. Немалую роль здесь играет форма бивней и ушей.

Авторитет белого слона напрямую связан с представлениями буддистов. Согласно верованиям, Будда, прежде чем достиг просветления, перерождался 550 раз. Он был слоном, обезьяной, львом, павлином и так далее, поэтому животное, птица, рыба необычной окраски считаются у буддистов существом неординарным, даже потенциальным Буддой в его следующих перерождениях. Именно поэтому белый слон не только выделяется среди животных, но и является объектом поклонения. В средневековом Таиланде король имел множество титулов, в том числе и титул Повелителя белого слона, до сих пор орден Белого Слона считается одной из высших наград в государстве.

Своеобразное сочетание буддийских и традиционных тайских верований являет и погребальный обряд. Поскольку в тайском буддизме сохранились пережитки древних анимистических верований, считается, что души умерших враждебны живым и рады любой возможности сотворить зло. Чтобы обезвредить их, прибегают к особому ритуалу:

«Незадолго до выбранного астрологом дня кремации гроб с телом помещают в саркофаг, разукрашенный золотой фольгой и разноцветной бумагой. Внутрь опускают портрет покойного, букеты цветов, чаши для питья в нездешних скитаниях.

Перекинув в знак печали через плечо кусок ткани, родственники в траурных платьях приходят в храм и на специальном подносе вручают настоятелю желтые монашеские одеяния. В одно из них, предназначенное для него лично, он тут же и облачается. Затем родственники одаривают всех монахов без исключения курительными палочками, бетелем, цветами, сластями, сигаретами, после чего начинается панихида. Ударив в гонг, настоятель приступает к рассказу о жизни усопшего, сосредоточивая внимание на его добродетели.

Место кремации указывает куриное яйцо, положенное в плотный мешочек. Его подбрасывают до тех пор, пока скорлупа не даст трещину. Там, где это случится, и будет зажжен костер.

Прежде чем поднести к дровам спичку, кто–нибудь выливает на землю кокосовое молоко, чтобы душа умершего могла возродиться в плодородной стране. Когда костер отгорит, родственники собирают в урну кости, а пепел, помещенный в белый мешок, бросают в реку.

…На новогодний праздник сонгкран урны, в которых, по местным поверьям, заключены не только кости, но и души, относят в храм, где монахи вымаливают у покойников благословение живущим» (Парнов Е. Боги лотоса. М., 1980, с. 229). Как и большинство народов, тайцы суеверны. Примечательно, что в их прессе часто публикуются комментарии к различным суевериям. Большинство читателей соглашаются с точкой зрения комментатора, но в глубине души продолжают верить в древние обряды, магию, предсказания.

СОВРЕМЕННАЯ КОРЕЯ: ДРЕВНИЕ КУЛЬТЫ

Антропологические исследования позволяют предположить, что корейцы являются потомками племен, проживавших в районе Алтая и Центральной Азии. Несколько тысячелетий назад предки современных корейцев стали постепенно продвигаться на Восток, пока наконец не осели в Маньчжурии и на Корейском полуострове, вытеснив оттуда предков сегодняшних эскимосов. В пользу этой теории происхождения корейцев свидетельствуют элементы солнцепоклонства, анимизма, тотемизма и шаманизма в мифах и легендах, общие с народами Центральной Азии. Позже в Корею проникли буддизм, конфуцианство, христианство, заметно видоизменившись в местных условиях. Однако, хотя современные корейцы и считают себя приверженцами той или иной религии, в жизни больше полагаются на традиционные обычаи или суеверия, а в особенно ответственный момент не преминут посоветоваться с шаманом.

Влияние шаманизма проявляется по–разному: например, в составе почти каждого буддийского храма имеется «часовенка» в честь местного горного духа, изображенного в облике старца с тигренком, а при закладке особо важного сооружения может быть совершен традиционный обряд.

Религиозные верования корейцев во многом схожи с религиозными верованиями других народов. Но есть и свои особенности.

Так, вплоть до начала XX века в Корее было широко распространено почитание деревьев. Существовало несколько типов культов деревьев.

1. Поклонение дереву как одному из пяти элементов мироздания.

В китайской философии, получившей распространение в Корее с древнейших времен, дерево выступает как один из пяти первоэлементов: дерево, огонь, земля, металл, вода. У корейцев укрепилось представление о том, что дерево порождает огонь, что было основано на наблюдениях над явлениями природы (загорание дерева от молнии) и опыте добывания огня посредством трения деревянных палочек. В Корее до конца XIX века существовал ритуал добывания огня посредством трения двух ивовых палочек в период летнего солнцестояния с целью воздействовать на космос и способствовать нормальному переходу от жаркого к холодному сезону.

2. Поклонение дереву как символу круговорота времени, знаку смены сезонов года, жизненных и аграрных циклов.

Деревья играли важную роль в магических обрядах, посвященных повышению плодородия почвы и увеличению жизненной силы злаков и животных. Например, в первом месяце года в Северной Корее ставили веточку ивы, к ней прикрепляли бумажные полосы и молились духу земли о богатом урожае в наступающем году, а в Южной Корее во втором месяце, когда расцветали персиковые деревья, совершали обряд поклонения духу рисовой лепешки. Особенно много ритуалов совершалось в новогодние праздники. Так, в середине первого новогоднего месяца в каждом доме во дворе ставили высокий столб, называемый «столбом желания», в надежде на то, что урожай в предстоящем году будет так же высок, как этот столб.

3. Поклонение дереву как дороге, по которой осуществляется магическая связь человека с потусторонним миром.

У многих народов культ священных деревьев связывался с образом мирового дерева, или Древа Жизни. В шаманизме обряд мирового дерева отражал ранние космические представления и являлся символическим изображением вселенной с ее трехчастным устройством по вертикали: верхний, средний и нижний миры и соответствующие им части дерева: крона, ствол, корни. Идея воплощения в мировом дереве взаимосвязи миров нашла отражение в корейских мифах. Так, акт зачатия легендарного героя происходит, как правило, поддеревом, а основатель древнего государства Чосон Тангун родился от женщины и духа сандалового дерева. В шаманской практике многих народов шаманское дерево выступает как дорога, путь. В свою очередь, в практике корейских шаманов существовал обычай воздвигать ворота, перед которыми шаман совершал молитвы о ниспослании благополучия душе умершего. Таким образом, дерево — это путь, дорога, по которой осуществляется связь человека с потусторонним миром, оно является символом связи мира человека и мира духов.

4. Поклонение дереву как вместилищу жизненной силы — сучонъ.

Поклонение священным старым деревьям сучонъ — в дословном переводе «дерево, обладающее силой, энергией», — существует в Корее и по сей день. Например, во время праздника урожая и поминовения умерших после отправления определенных ритуалов под священным деревом зарывали часть каждого кушанья, тщательно завернутого в бумагу.

Старые деревья, растущие у дороги, на горных перевалах или на границе деревни, корейцы окружали особым вниманием. Община их «усыновляла»: около них сооружали каменную насыпь, на ветки вешали соломенные жгуты. Такие деревья было строжайше запрещено ломать, тем более рубить. В народе до недавнего времени существовало поверье: тот, кто срубит священное дерево, которому больше 300 лет, непременно умрет.

Нередко отдельные семьи имели свои священные деревья, обычно они росли около дома. К ним обращались с просьбой о благополучных родах, о ниспослании знатности и богатства, об излечении болезней детей и так далее. Когда ребенок тяжело заболевал, мать, оторвав от его одежды лоскуты и купив немного фруктов, риса и вина, несла их дереву. Там, привязав к нему эти лоскуты и написав на бумаге просьбу, она размещала жертвоприношения у основания каменной кучи. Затем, стоя на коленях, упрашивала демонов болезни остаться в лоскутах, а жизнь ребенка пощадить.

К священным деревьям, обладающим живительной силой и магической энергией, относились различные породы деревьев, прежде всего представители реликтовой флоры — гинко и древовидный папоротник, а также дуб, вяз, ива, каштан, сосна, кедр и другие старые, сучковатые или имеющие необычную форму деревья. Ива наделялась чудесной, магической силой возрождать природу и повышать плодородие почвы. А вечнозеленые сосну и кипарис сажали на могилах, чтобы придать духу умершего силу и тем самым спасти его тело от разложения. Чтобы сохранить останки умершего гроб изготовляли из сосновых досок, а поминальные таблички из кипариса.

5. Поклонение дереву как воплощению древесного духа — моксин.

В честь древнего духа — моксин специальных обрядов не совершали, хотя ему приписывалась способность насылать разные несчастья. При рубке леса соблюдали ряд культовых предосторожностей; например, прежде чем срубить дерево, к нему прикрепляли амулет с просьбой, чтобы дерево не сердилось. К срубленным деревьям, предназначенным для строительства дома, также прикрепляли амулеты–просьбы, иначе моксин мог наслать болезни и другие напасти на жителей дома. Во время укладки центральной балки под конек крыши собирались все мужчины, соседи по деревне, и устраивали жертвоприношения духам земли и дома рисовыми лепешками, свининой, сушеной рыбой. Окончание строительства также сопровождалось жертвоприношениями.

6. Поклонение дереву как вместилищу духа или демона — наму квисин.

Деревья наму квисин считались временными вместилищами определенных духов (небесных, земных, горных) — покровителей государства, общины, семьи. На деревья вешали лоскутки и другие вещи и заклинали дух не причинять зло людям. Кроме того, развешивание лоскутков и других вещей на деревьях рассматривалось в качестве благодарности священному духу гор, который выступал как покровитель урожая и дух плодородия. Корейцы верили, что поля, находящиеся под горой, пользуются его покровительством. Всеобщее распространение получил осенний обряд поклонения горе, отмечавшийся после завершения уборки урожая и посева озимых. Он проводился возле священного дерева общины и соединял в себе благодарственные молитвы за прошлый и будущий урожай с поминальным культом предков.

Представления корейцев о загробной жизни также весьма любопытны. Так, согласно их верованиям, каждый человек обладает не одной, а несколькими душами: одни из них были двойниками человека, другие выступали как «жизненная сила» и духовное естество, третьи — как духи–хозяева отдельных органов.

По представлениям корейцев, жизнью и смертью всех людей распоряжается идол Тибуан. По имеющимся у него спискам он вызывает с земли через своих подчиненных людей, чей срок пребывания на земле подошел к концу. После смерти человека одна его душа идет на небо, ее несут 3 гения, бывшие души праведников, в прекрасный сад. Начальник сада спрашивает ее, как она жила на земле, и в зависимости от греховности или чистоты этой жизни, а также чистосердечности признания во всех грехах, определяет, кому возвратиться на землю в оставленное тело, кому оставаться в прекрасном саду, а кому переселиться в тигра, собаку, лошадь, змею или какое–нибудь другое животное. Забота живущих заключается в том, чтобы дождаться распоряжения начальника сада на случай, если он возвратит душу назад в тело, это может случиться через 3, 5 или 7 дней — всегда в нечетные дни. Вообще торопиться с похоронами не следует, это неуважение к памяти усопшего.

Вторая душа — телесная — остается при теле и идет в землю к начальнику ада Тибуану. Он также вызывает души по книге. Ведут ее туда демоны подземного царства. Забота о второй душе заключается в том, чтобы найти телу счастливую гору.

Третья душа витает в воздухе, близ своего жилища. Забота об этой душе никогда не прекращается: то ее надо накормить, для чего шаман приказывает заколоть свинью, сварить рису и нести на гору, где стоят молельни — кучи камня под навесом, то тот или иной предок обиделся и его надо умилостивить.

Корейцы верят, что духи насылают болезни в качестве наказания. Существует много способов изгнания злых духов из тела больного. Так, при изгнании насилием применяют такие приемы, как нанесение больному побоев, ран, даже увечий. Согласно верованиям, злой дух, сидящий в теле, испытывает такую же боль и покидает тело. Подобные методы борьбы со злыми духами встречаются и у других народов.

ЧЕРНАЯ И БЕЛАЯ МАГИЯ ЦЕЙЛОНА

70% населения острова — сингалы. Государственная религия — буддизм, который пришел туда в III веке до н. э. Однако буддизм сингалов весьма поверхностный: они соблюдают обряды, но не проявляют особого интереса к сути сложных буддийских догматов. И потому религиозные воззрения населения Цейлона служат еще одним ярким примером того, как древние народные верования сочетаются с официальными религиями.

Среди буддийских верований сингалов особенно устойчиво сохраняется вера в злых и добрых духов. По народным представлениям, их — полчища. Убежищем для духов служат деревья, реки, вершины гор, перекрестки дорог, старые заброшенные дома; духи могут вселяться в человека, а также принимать образ людей и животных.

Самыми страшными считаются демоны, вселяющиеся в людей и вызывающие тяжелые болезни. Все они персонифицированы и управляются высшим демоном–королем по имени Весамуни, который подчиняется Будде. У Весамуни, в свою очередь, есть заместители — министры. Любимая пища демонов, согласно поверьям сингалов, — человеческое мясо и кровь, но так как Будда заботится о каждой жизни, а особенно человеческой, то злые демоны не могут удовлетворить свои кровожадные желания. Таким образом, в течение веков в демонологии сингалов выработалась стройная система, в определенной степени привязанная к официальному буддизму.

У сингалов нет специальных культовых помещений, связанных с демонами, а также ежегодных праздников с жертвоприношениями. Но в их практике выработалась сложная система магических обрядов, к которым прибегают в случаях тяжелых заболеваний, вызванных, согласно поверьям, злыми духами. Эти обряды, очень схожие с шаманским камланием, называются «товил». Они совершаются шаманами–жрецами, которых называют якадура. Якадура должен осмотреть больного и установить, какой демон вызвал заболевание. Товил совершается ночью на открытой площадке. Ночь, в течение которой происходят танцы товил, делят на три периода. Каждый из них отводится традиционным пляскам, посвященным тем или иным демонам. Эти танцы известны под названием «чертовы пляски».

Якадура совершает товил вдвоем со своим помощником. Последний приносит мешок с масками, изображающими демонов различных болезней. Затем сооружается специальная палатка из пальмовых листьев, в ней скрывается помощник.

Перед лежащим на земле больным и сидящими вокруг него родственниками шаман начинает призывать демона: пляшет, аккомпанируя себе на двустороннем барабане. Неожиданно из–за пальмового занавеса выскакивает помощник в страшной маске демона какой–нибудь болезни. Происходит обмен вопросами между шаманом–якадурой и помощником-демоном». Всю ночь помощник появляется в масках демонов различных болезней, и только на рассвете он надевает огромную маску Маха Кола Санни Яка, символизирующего главного демона всех болезней.

Интенсивность пляски «демона» и якадуры так велика, что исполнители нередко доходят до исступления, а некоторые присутствующие под влиянием танцев также впадают в транс. Вера сингалов в действенность обрядов товил необыкновенно сильна, и к ним прибегают даже те больные, которые в состоянии обеспечить себе квалифицированную медицинскую помощь.

Как и у других народов, у сингалов буддийские и добуддийские верования сосуществуют, весьма любопытно переплетаясь и дополняя друг друга. Буддизм признает вечность человеческой души. Сингалы верят, что душа умершего может воплотиться в другом человеке, демонах или богах. Считается, что умершие продолжают наблюдать за своей семьей и помогают ей в несчастье. Также предполагается, что души умерших часто возрождаются в ком–либо из членов семьи. Но некоторые из душ умерших могут быть преступными; они мечтают возродиться в лучшем качестве и иногда становятся привидениями. О привидениях на Цейлоне ходит бесчисленное количество историй, и вера в них широко распространена. Привидения могут принимать разный облик, и встреча с ними приводит к тяжелым заболеваниям, а иногда и смерти. Таким образом, буддийский догмат о бессмертии душ в значительной мере пополнился древними анимистическими народными верованиями о перевоплощении душ умерших.

Поскольку, согласно верованиям сингалов, демоны активно вмешиваются в повседневную жизнь людей, магические обряды получили широкое распространение. Их цель — использовать сверхъестественные силы и направить их на пользу ближним или во вред.

Вредоносная магия подразделяется на пять ветвей, ее обряды направлены на то, чтобы причинить зло или даже умертвить человека или целую семью. Для этого нужно иметь какой–нибудь предмет, принадлежащий человеку, против которого направлен магический обряд. Страх сингалов перед возможностью подвергнуться вредоносной магии настолько велик, что они тщательно скрывают выпавшие зубы или волосы, отвергают пищу и напитки, предложенные посторонними, и так далее.

В то же время заклинатель, согласно верованиям сингалов, может обнаружить и выявить характер магического обряда, который был совершен над жертвой или его семьей. Он может удалить источник опасности или в дальнейшем направить злые силы на того, кто совершил вредоносный обряд. Все эти обряды сохраняются в строгой тайне. В роли заклинателей обычно выступают те же лица, которые совершают обряды товил.

Чтобы уберечься от магических сил, многие сингалы носят амулеты и талисманы, которые зачастую являются и украшениями. Дети носят «панчаяудха» — цепочку и брелок с пятью вырезанными символами: меч, диск, раковина, лук и стрела. Эти предметы считаются оружием бога Шивы, поэтому им приписывают магическую силу.

Особое место в религиозных воззрениях сингалов занимает астральный культ. Богов планет насчитывалось девять; они соответствуют Солнцу, Луне, Венере, Марсу, Меркурию, Юпитеру и Сатурну, а также точкам солнцестояния Раху и Кету. Раху — название головы демона–дракона, Кету — его хвоста. Согласно мифологии, Раху находился в постоянной вражде с Солнцем и Луной, стараясь их проглотить, и иногда ему это удавалось. Этим сингалы объясняют солнечные и лунные затмения.

В сингальской практике давно сложилась система обрядов, связанных с богами планет. Их относят к белой магии, так как они связаны не со злыми демонами, а с богами, которые в целом настроены к людям доброжелательно. Вера в небесных богов своими истоками уходит в далекое прошлое, носит народный характер и вместе с тем мирно уживается с буддизмом. Обряды, связанные с богами планет, называются «бали», и к ним тоже прибегают при некоторых заболеваниях. Астролог у сингалов составляет весьма сложный и подробный гороскоп, который бережно хранится всю жизнь. Кроме того, астролог выступает в качестве жреца во время церемонии «бали». Вариантов обряда «бали» очень много: согласно традиции, их насчитывается 13 200. По утверждению астрологов, в это число входят все случаи нездоровья или какие–либо другие несчастья в жизни.

По сути, буддизм вполне терпимо относится к магии вообще, поэтому народные верования и официальная религия мирно сосуществуют.

Легенды, мифы, предания, древнейшие обычаи и обряды, всевозможные суеверия, вера в магию, пророчества и предсказания прекрасно уживаются с научными открытиями современности, отнюдь не вступая в конфликт с их самыми последними достижениями прогресса. В чем причина этого? В изолированности некоторых районов от современной цивилизации? В недостатке образованных людей? Скорее всего, и в том и в другом, а также в психологии самого человека и в его культурных традициях.

МАГИЯ КОЧЕВНИКОВ

Во время прежнее благое,

В начале времени прекрасном,

Недобром в самом же конце…

Когда впервые вера утвердилась…

Энхэ Болет — хан

Официальное название народа — «монголы» — появилось лишь в начале XIII века, когда возникли монгольская народность и государство.

Как и другие народы, монголы обожествляли природу, верили в богов, добрых и злых духов и приносили им жертвы. По сути, все культуры мира похожи друг на друга, но в то же время каждая особенна и оригинальна по–своему. Монголы были кочевниками, это и определило специфику их верований, обычаев и обрядов.

ПИЩА И РИТУАЛ

Национальные кухни разных народов отражают не только особенности их быта, природных условий и исторического развития, но и их религиозные верования. Пожалуй, наиболее ярко это проявилось у монголов. Так, у них существует классификация пищевых продуктов, выраженная цветовой символикой. В основе же символики лежит многовековой опыт народа, вначале освященный шаманскими верованиями, затем, вероятно, переосмысленный и закрепленный буддийскими канонами. В соответствии с этим монголы делят пищу на пять категорий:

1. Цаган идээ, или белая пища — молоко и молочные продукты. Эта пища считается чистой.

2. Шар идээ, или желтая пища — масло. Это тоже чистая пища. Из масла делают специальные фигуры, которые затем ставят перед божествами буддийского пантеона.

3. Ногоа идээ, или зеленая пища — эго пища считается нейтральной, не основной, употребляется в качестве приправ. Как правило, это различные виды лука, а также дикорастущие коренья и травы.

4. Улаан идээ, или красная пища — кровь, печень, мясо, мясные продукты. Это основная пища зимой, однако, по понятиям буддистов, она считается нечистой, греховной.

5. Хар идээ, или черная пища — чай без молока, мясной бульон, чистая вода считаются плохой пищей. Такой пищей нельзя угощать гостя, ибо это рассматривается как оскорбление.

Принятие пищи связано с целым рядом верований и ритуалов. Так, внутренности животных использовали как самостоятельное блюдо, при этом поедание каждого из них у монголов рассматривалось как усиление соответствующих свойств человеческой природы: съедание сердца, согласно поверьям, увеличивало храбрость, печени — силу и так далее.

Молоко и кумыс — не только пища, но и важный ритуальный компонент культуры. Таковыми их делают не только вкусовые и полезные качества, но и белизна, ибо все белое несет в себе, по представлениям монголов, особую благодать. Именно поэтому молоко и кумыс всегда присутствуют во всех сакрально важных ситуациях жизни монголов: при рождении ребенка и наречении его имени, в свадебном и похоронном обрядах.

В настоящее время многие магические обряды, утратив свое первоначальное значение, вошли составной частью в этикет.

ЮРТА : САКРАЛИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВА

В представлении многих народов дом — это не просто жилище, а некое сакрализованное пространство. Поэтому конструкция дома, его ориентация относительно сторон света, устройство внутренних помещений и их предназначение не произвольны, а строго ритуализированы, связаны с обычаями и обрядами. А. Байбурин в книге «Жилище в обрядах и представлениях восточных славян» (М., 1983, с. 19) пишет: «Освоенное пространство— всегда семантизированное пространство, подвергшееся некоторой ценностной акцентировке… содержание, приписываемое освоенному пространству, и в частности дому, наиболее адекватно описывается с помощью таких категорий, как свое, близкое, принадлежащее человеку, связанное с понятием доли, судьбы; главное (сакральное), связанное с огнем очага и т. п.». В полной мере это относится и к монгольской юрте.

Уже при установке юрты чрезвычайно важным считалось соблюдение основных правил ориентировки и размещения ее основных частей и хозяйственного инвентаря. Дверь юрты должна быть обращена на юг, тогда противоположная входу почетная часть юрты будет находиться на севере. Таким образом, деление юрты идет по оси восток — запад на 2 части: южную, примыкающую к входу и заполненную хозяйственными предметами — профанную, и северную — сакральную, где находятся семейный алтарь и прочие важные для семьи предметы. По оси север — юг юрта делится на две другие половины: западную, правую, мужскую, и восточную, левую, женскую. В мужской половине юрты хранятся скотоводческий и охотничий инвентарь, на женской половине — хозяйственная утварь.

Точное размещение некоторых предметов в юрте и точное исполнение относящихся к ним предписаний превращают юрту в освоенное — сакральное — пространство, противостоящее прочему миру. Предметы, с помощью которых пространство юрты отгораживается от остального мира, следующие: очаг, дверь и порог, дымовое отверстие, расположенное в верхней части юрты, и функционально связанные с ним волосяная веревка и шест багана, придающие юрте устойчивость; дух — хранитель юрты и живущей в ней семьи, алтарь с буддийскими божествами. Эти предметы–символы выступают как обереги, стоящие на рубеже понятий свой — чужой, внутри — снаружи, благоприятный — неблагоприятный и так далее.

Прежде всего это очаг — символ обжитого дома, место обитания «хозяйки» или «хозяина» огня — богини Ут (Од). Очаг — это центр юрты, место, вокруг которого протекает вся жизнь семьи. С очагом и огнем связан ряд запретов, от соблюдения которых зависит благополучие членов семьи. Поскольку ни в коем случае нельзя было допустить осквернения очага и оскорбления «хозяйки» огня, так как это может привести к распаду семьи, гибели ее членов и угасанию рода, запрещалось лить воду в очаг, касаться огня ножом или какими–либо острыми предметами и даже рубить топором возле огня, так как можно случайно отсечь голову «хозяйке» огня. Нельзя кидать в огонь грязь и мусор, особенно волосы. Страшным грехом считалось лить в огонь молоко: хотя молоко было «белой», то есть священной, пищей, первоначально жертва огня состояла только из масла. Даже случайное попадание молока в огонь нуждалось в специальной искупительной жертве. Древнейшим запретом было гасить огонь в очаге, последнее приравнивалось к убийству, так как погашенный огонь — символ упадка рода, распада семьи.

Дверь и особенно порог также считались особо значимыми предметами. Дверь отделяет юрту от окружающего неосвященного пространства, это — граница двух миров. И пересечение этой границы, как в ту, так и в другую сторону, было сопряжено с соблюдением определенных правил, вошедших позже составной частью в монгольский этикет. Так, при пересечении порога извне вовнутрь гость обязан оставить за пределами юрты оружие, вынуть из ножен нож, а у некоторых групп монголов прикоснуться ладонью правой руки к притолоке двери. Все три жеста — символ мирных намерений входящего из мира «чужого» в мир «свой». Не менее важно пересечение порога в обратную сторону: выход из юрты. Очень плохая примета споткнуться о порог при выходе, это значит, что благодать может уйти из дома, из юрты. Чтобы этого не произошло, споткнувшийся должен вернуться, взять из ящика перед очагом ветку и кинуть ее в очаг, если огонь горит, а если нет, то разжечь его — дань «хозяйке» очага, которая смилостивится и убережет семейную благодать.

Порог оберегает добрых духов и препятствует проникновению зла извне. Для усиления этого эффекта у западных групп монголов над притолокой двери закрепляют острием вниз нож, пилу или просто железную пластинку. Их назначение — рассечь, обезвредить то зло, которое может прийти в юрту из «чужого» пространства. Запрещалось наступать на порог, сидеть на нем; последнее разрешалось лишь гонцам, прибывшим с плохими вестями.

Еще один пограничный объект — дымовое отверстие юрты. Через него же в юрту попадает свет, то есть по своим функциям оно соответствует окну в стационарном жилище. Через него нельзя переговариваться, передавать что–либо.

С дымовым отверстием связаны два предмета, не имеющие разграничительных функций, но выступающих в роли оберега.

Первый из них — плетенная из волос веревка, она прикрепляется к центру юрты, при сильном ветре к ней подвешивается тяжелый камень, служащий балансиром и придающий юрте устойчивость. Второй предмет — шест багана. Нижним концом он упирается в пол юрты возле очага, верхним, раздвоенным — во внешний обод дымового отверстия. Он служит опорным столбом. Багана — символ устойчивости и благополучия дома.

Внутри юрты имеются еще два объекта, с которыми связана сакрализация пространства: гений–хранитель юрты и семейный алтарь. Гений–хранитель— это талисман. Он имел, как правило, антропоморфный вид: вырезанный из дерева, металла или кожи человечек, глаза ему делались из бусин, волосы из шерсти. Хранили его в мешочке или небольшом деревянном ящике. Его полагалось «кормить» — ставить перед ним пищу и питье.

Семейный алтарь был самым поздним по времени возникновения сакральным объектом в юрте. Он был связан с ламаизмом, который утвердился в качестве официальной государственной религии Монголии в XVII веке, он вписался в древние верования. Примечательно, что семейный алтарь вписался в качестве дополнительной детали в общую систему сакрализации юрты, не вытеснив и не заменив собой все святыни предшествующих веков, а встав в один ряд с ними.

«СИСТЕМА МАГИЧЕСКОЙ ОХРАНЫ»

В течение жизни человек нуждался в постоянной магической подстраховке, без которой «счастье—благодать», данные при рождении, могли утратить свою силу. Поэтому на втором месте после охраны семейного благополучия и жилища у монголов была забота об охране человеческой личности с момента появления ее на свет и далее — на всех опасных возрастных рубежах, наступающих через каждые 9 и 12 лет. Ее можно назвать «системой магической охраны», в центре которой стоит человек. При этом число предметов, окружающих человека и выступающих в роли магических инструментов, практически не ограничено.

С первой минуты появления человека на свет важную роль в системе магической охраны играют навоз домашних животных и корзины для его сбора. Навоз у монголов по степени важности делится на 3 вида: крупного рогатого скота, лошадей и коз и овец.

Коровий навоз служит не только основным видом топлива, но исполняет ритуальные функции. В толченом виде его кладут в качестве подстилки под роженицу, считая, что от него исходит тепло и он обладает определенными антисептическими свойствами, поэтому младенцу полезно выпасть на него из утробы матери. А сухой помет овец и коз насыпают у подножия гор, куда кладут покойника. Таким образом, как бы магически замыкается круг жизни.

Плетенные из ивовых прутьев корзины для сбора навоза бывают трех размеров. Корзины большого размера используют в похоронной обрядности, среднего размера — в родильной. В последнюю помещают послед и закапывают ее либо под порогом юрты, либо на родовой территории неподалеку от жилья. Послед — это часть только что появившегося на свет человека. Он еще слаб и нуждается в целой системе охранительных мер, которые должны уберечь его «благодать» от пока еще чужого, злого и враждебного ему мира. Захоронение последа — первое звено в системе магических охранительных мер. Послед должен быть недосягаем для злых духов. Закапывание его в землю–мать, прародительницу всего живого, означает одновременно и его возвращение в лоно матери, и связь родившегося человека с миром предков.

Следующим этапом в системе магической охраны была стрижка волос. После первой стрижки волос ребенка мать прятала их и хранила, часто зашивая в воротник детского халата. А когда халат изнашивался, волосы прятали в сундук. Нельзя было выбрасывать и волосы взрослых людей, так как они считались вместилищем души. Состриженные волосы полагалось собрать, закопать или сжечь, и тем самым обезопасить себя от возможного использования их колдунами и черными магами.

Особенно любопытны обряды, связанные с определенными временными интервалами. Так, у монголов каждые 9 и 12 лет над человеком совершали профилактические обряды сохранения «благодати» в наступающем цикле жизни. Оба эти числа не случайны.

Число «9» восходит к системе «мэнгэ», что дословно означает «родимое пятно». Понятием «родимое пятно» в магической культуре обозначается некая мифологическая субстанция, оказывающая магическое влияние на человеческую жизнь.

Система «мэнгэ» охватывала цикл из 9 лет, каждому году соответствовало определенное количество цветных «родимых пятен». Счет внутри цикла шел не по нарастающей, а по убывающей линии, то есть от 9 к 1: 9 красных, 8 белых, 7 красных, 6 белых, 5 желтых, 4 зеленых, 3 синих, 2 черных, 1 белое. Все это находилось в ведении астрологов. Ими же устанавливалось время проведения обряда «очищения родимого пятна», для исполнения которого требовались земля, взятая с 9 гор, 9 черных и 9 белых камней, белая и черная овчина, песок со дна реки, земля с могилы и так далее, а также небольшая фигурка из теста, считающаяся заместителем человека. Все несчастья магически переносились на нее (аналог так называемого «козла отпущения»), а «счастье — благодать» доставались живому человеку.

С числом «12» был связан обряд «поворот годов», отправлявшийся 1 раз в 12 лет и приуроченный к годовщине циклического знака, под которым родился человек. Он совершался на 13–м, 25–м, 37–м и 49–м годах жизни и был связан с 12–летним животным календарным циклом, которым пользовались народы Восточной Азии. В этом обряде были представлены изображения всех 12 животных цикла, а также заячья шкурка, которой не касались зубы собаки, пояс человека, над которым читались заклинания. Пояс у монголов и ряда других народов — символ достоинства и оберег одновременно.

Возрастные магические обряды, имевшие целью обеспечить человеку «счастье — благодать» в очередном 9- или 12–летнем цикле, на этом не заканчивались. Существовало понятие об особо опасных годах, когда профилактическая магия должна быть усилена во много раз. Крайне опасным считался возраст 36 лет, так как один раз в 36 лет происходит совпадение циклического животного знака и «родимого пятна», под которым родился человек. Соответственно 37–й и 73–й годы жизни считались неблагоприятными и требовали особого внимания.

Но самым опасным считается возраст 81 год. Возможно, это поверье восходит к 9–кратному повторению цикла из 9 мэнгэ: 9x9= 81. Считается, что этот возраст может нанести урон не только самому человеку, но и его семье, даже всему поселку. Чтобы этого не произошло, совершается специальный обряд, получивший название «исправление восемьдесят первого». Его задачей было ускорить наступление 82–го.

Заключался обряд в следующем. За несколько дней или недель до наступления Нового года, если кому–либо в семье должно было исполниться 81 год, в его честь устраивали праздник. А через несколько дней или недель, в день наступления Нового года, в соответствии с народной традицией, добавлять всем в этот день год жизни, объявлялось, что юбиляру исполнилось 82. Таким образом, угроза «плохого возраста» сводилась до минимума: человек пребывал в нем несколько дней или недель.

К системе магической охраны «благодати» можно отнести также и запреты совершать что–либо в так называемые «несчастливые» дни, запрет произносить личные имена, а также имена духов священных гор и многое другое.

Таким образом, профилактическая магия по охране «счастья — благодати» включает в себя обряды повседневные, ежегодные и обряды по случаю завершения и начала одного из 9- и 12–летних циклов.

Оседлая жизнь внесла свои коррективы в обычаи и обряды кочевого народа, однако многие поверья и суеверия сохранились.

МАГИЯ В СРЕДНЕЙ АЗИИ И КАЗАХСТАНЕ

Кто знает мрак души людской,

Ее восторги и печали?!

Они эмалью голубой

От нас сокрытые скрижали.

Н. Гумилев

Регион Средней Азии и Казахстана — древнейший очаг культуры. За 300 тысяч лет до н. э. там уже обитали первобытные люди. А свидетельства одного из первых дошедших до нас магических ритуалов, возможно культа Солнца, обнаруженные в гроте Тешик–Таш, Узбекистан, относятся к 100—40 тысячам лет до н. э.: скелет 9–летнего мальчика был специально окружен вертикально поставленными рогами горного козла. В изображениях Зараут–Сая в ущельях гор Куштанг–Тау, Узбекистан, в сценах охоты между людьми и быком размещены некие антропоморфные существа с хвостами, безусловно, имеющие магический смысл. Святилище Тамгалы, Казахстан, запечатлело мифологию, отражающую культ Солнца. Большую известность получила пещера Ак–Чункур в Иссык–Кульской области, Кыргызстан, где древние рисунки охрой перемежаются с крестами и надписями.

Но самым грандиозным святилищем признана галерея наскальных рисунков Саймалы–Таш, что в переводе с киргизского означает «Узорчатый камень», создававшаяся с IV–III тысячелетий до н. э. по VIII век н. э. Расположенная на высоте 3500 метров над уровнем моря, галерея окутана множеством тайн. Она доступна лишь в период с конца июня по август. Именно в это время там собирались кочевники, охотники и земледельцы для совершения обрядов.

Эта загадочная галерея, насчитывающая десятки тысяч рисунков, донесла до нас изображения сложных ритуальных сцен, различных божеств, танцев людей с хвостами, «чудесных» повозок, запряженных разнопарными животными, и много других сюжетов, составляющих разветвленную систему верований древнего населения. Большая часть Саймалы–Таш запечатлела магические представления среднеазиатских народов.

В X веке в Среднюю Азию и Казахстан пришел ислам. Однако кочевые и полукочевые народы — казахи, киргизы, туркмены — в силу особенностей своего образа жизни оказались наименее приверженными влиянию ислама и сохранили много пережитков древних верований, обычаев и обрядов. Вместе с тем многие древние обычаи за долгие годы совместного бытования в мусульманской среде утратили некоторые языческие черты и в какой–то мере омусульманились.

Таким образом, ислам в Средней Азии и Казахстане предстает как явление синкретическое, наполненное традициями древних верований.

КИРГИЗЫ: ПЛЕМЕННОЙ ТОТЕМИЗМ

Обычно родовая группа признает тот или иной объект природы своим предком — тотемом, от которого как от родоначальника ведет свое происхождение. Как правило, начало роду дает мужской тотемный предок. Но известны случаи, когда основателем племени является тотемный предок — женщина.

Так, киргизы племени бугу вели свое происхождение от оленя, или от рогатой матери. Хотя на киргизском языке «бугу» — «самец оленя», своей прародительницей киргизы этого племени признали женщину, которая считалась «дочерью оленя».

Тотемный предок — олениха — изображается полуживотным-получеловеком. Умирает она не так, как все люди, тело ее не предают погребению. После смерти она фантастическим образом исчезает. Согласно поверьям, она покровительствует всему роду, но ее неблагожелательное отношение может принести несчастье, смерть и даже прекращение человеческого рода.

Согласно легенде, юго–западнее города Нарына высится гора Ала-Мышик. Однажды туда отправились охотиться два брата. Во время охоты они заметили оленя и стали в него целиться, но услышали женский голос. К ним подошла красивая девушка и объяснила, что олень, которого они собирались убить, ее единственный брат. Охотники пощадили оленя, и в знак благодарности девушка вышла замуж за одного из братьев. Согласно преданию, эта женщина имела два рога, которые ежегодно менялись, как у всех оленей. Поэтому ее и прозвали Муйуздуу байбиче — женщина с рогами.

С тех пор киргизы почитают оленей. В трудные минуты они обращались к Муйуздуу и «приносили ее памяти жертвы с мольбами. Она считается покровительницей озера Иссык–Куля и, по мнению народа, дух ее витает над Иссык–Кульской долиной» (Велиханов Ч. Собр. соч. в 5–ти томах. Алма–Ата, 1961. Т. 1, с. 339). На могилах умерших соплеменников иногда устанавливали оленьи рога. Тотем бугу служил символом племенной спаянности. Члены этого племени считали себя людьми особого происхождения и поэтому высокомерно относились к представителям других племен. Да и другие племена с большим почтением относились не только к оленю, но и к членам племени бугу, считая их священными.

Элемент племенного тотема бугу позднее вошел и в шаманство: некоторые киргизские племена представляют своего духа-покровителя не просто в виде белого оленя, а называют его своей матерью: «Белая олениха — моя мать».

У алтайских народов представления о предке–олене еще более отчетливы. А. Потапов (Следы тотемических верований у алтайцев // Советская этнография. 1935, № 4, с. 139) пишет: «У алтайских шаманов духи–помощники — преимущественно животные и птицы, среди которых олень, марал занимают видное место. Они считаются главным духом шамана и, что важнее всего, считаются предком шамана». Представления о тотеме–олене встречаются и у других среднеазиатских народов.

С тотемическими представлениями было связано у киргизов особое отношение и к другим животным.

Большую роль в магических представлениях киргизов играли горный козел, горный баран, косуля, известные под общим названием кийик. Киргизы считали, что мясо кийика целебно и обладает очистительными свойствами. Каждый человек обязан был хоть раз в год поесть его, чтобы очиститься от всех грехов. Верили также в священное свойство шкуры кийика. Поэтому родители, особенно те, у которых часто умирали дети, шили для ребенка шубку из шкуры косули. На юге Киргизии часто встречаются могилы с положенными возле них рогами горных баранов. Часто их вешали во дворе для обеспечения семейного благополучия и охраны от нечистой силы.

Еще одним тотемом и священным животным была собака. По представлениям монголов, они происходят от красной собаки (отец) и дерева Одун (мать). Киргизы считали собаку существом, не только близким человеку, но и подобным ему. По поверьям, если 7 человек должны были принести жертву, а 7–го по какой–то причине не оказалось, то вместо него можно было взять собаку. Собаке приписывали способность охранять человека от всех несчастий и бед. Ее считали всевидящей, поэтому вой собаки воспринимался киргизами как знак о наступающей беде. Не случайно собачья шерсть и зубы применяли в качестве оберегов, особенно для детей. Родители, у которых часто умирали дети, прокалывали уши новорожденным мальчикам и продевали в отверстие собачью шерсть. Особую силу приписывали шерсти желтой собаки. Собачьи зубы пришивали к детской одежде. Перед тем как надеть новорожденному первую рубашку (если до него все дети умирали), ее надевали на голову собаке, эта рубашка носила название «собачья рубашка». Собачью шерсть носили при себе и женщины для защиты от сглаза.

У киргизов был также распространен ряд поверий и обрядов, связанных с волком.

Волк был тотемом у тюрков и монголов. Согласно преданию, тюрки произошли от волчицы и 10–летнего мальчика, род которого был истреблен, а он с отрубленными ногами и руками брошен в травянистое озеро, где его нашла и вскормила волчица. Когда властитель узнал, что мальчик жив, он приказал убить его. Волчица с мальчиком бежали в Алтайские горы, и у них родилось 10 сыновей, ставших родоначальниками тюрков.

Согласно древнему монгольскому преданию, монголы произошли от бурого волка, рожденного небом и маралихой.

По киргизским поверьям, волк помогает сохранить жизнь ребенка и роженицы. Только что родившемуся ребенку давали слюну волка для того, чтобы ребенок был храбрым, здоровым и не подвергался воздействию злых сил. Широко практиковалось пришивание к детской одежде волчьего зуба как оберега от сглаза. По поверью, считался священным волчий желудок. Его тщательно мыли и сушили. Если женщина не могла разродиться, волчий желудок размачивали в воде и надевали на голову роженице. По представлениям киргизов, злой дух сразу покидал роженицу.

Шкуры и отдельные части тела волка, его внутренности применяли для магического лечения отдельных болезней. Так, при крапивнице больного укутывали в шубу из волчьей шерсти, вешали на шею волчью бабку, пятна крапивницы на теле гладили волчьей лапой с когтями. При болезнях желудка давали пить воду с разбавленной в ней волчьей желчью.

У киргизов в прошлом было широко распространено следующее поверье: бросив в огонь волчье сухожилие и прочитав определенную молитву, можно найти вора. Считалось, что по мере того как сухожилие сморщивалось в огне и сгорало, вора стягивала нестерпимая судорога и он в муках умирал. Сила этого поверья была настолько велика, что зачастую, услышав о готовящейся мере наказания, вор незаметно подбрасывал украденную вещь или признавался в своей вине.

КУЛЬТ ПРИРОДЫ И ЖЕР–СУУ

Культ природы занимал важное место в религиозных представлениях киргизов, наиболее древними можно считать представление о небе как о высшем божестве. Ч. Велиханов (с. 479) пишет: «Луна, вероятно, была божеством. Киргизы при виде новой луны делают поклоны и летом берут с того места, где делали поклоны, траву, которую, придя домой, бросают в огонь. Киргизы говорят, что на луне есть старуха (вероятно, вследствие округленности и пятен, которые кажутся частями лица). Киргизы не смотрят долго на луну, боясь, чтобы старуха не сосчитала ресниц; если это случится, то человек должен умереть». По той же причине киргизы не спали при луне с открытой головой, чтобы старуха не сосчитала волосы, и человек не умер.

Киргизы верили и в целебную силу луны. В частности, для избавления от мозолей брали голубую тряпочку и при свете луны клали ее так, чтобы она была видна луне и не попадала никому на глаза. Через три дня тряпочку поворачивали другой стороной к луне и оставляли ее еще на три дня. Затем этой тряпочкой проводили по мозолям больного во время заката солнца и бросали ее в поле. Считали, что когда тряпочка выцветет, пройдут и мозоли.

Киргизы полагали, что каждый человек имеет свою собственную звезду, и если увидит, что она падает с неба, то умрет. Человека, которому сопутствует удача, они называли «человек со звездой».

С почитанием звезд связаны и некоторые обряды из погребального культа. Так, северные киргизы одежду умершего, полученную в виде вознаграждения за обмывание покойного, прежде чем внести в дом, вешали во дворе, чтобы ее «видели звезды». (Одежду умершего обязательно раздавали обмывальщикам, считалось, что в противном случае умерший не будет ее иметь на том свете.)

В культе природы у киргизов значительное место занимало поклонение земле и воде как носителям жизненного начала. Примечательно, что в этих представлениях отсутствовала персонификация образов и вся земная поверхность почиталась как божество Жер–Суу. Этому божеству молились и приносили жертвы 2 раза в год: весной, когда появлялась зелень в горах и начинался окот скота, и поздней осенью, в дни перекочевки на зимние стойбища.

Во время жертвоприношения все члены родовой группы собирались вместе, зарезав жертвенное животное, варили его и ели. Все это сопровождалось молитвами, обращенными к Жер–Суу. У тянь–шаньских киргизов в этом ритуале отмечается любопытная деталь: перед тем как резать жертвенных животных в честь божества Жер–Суу, готовили специальную деревянную чашу. На дно чаши клали соль, поверх нее вату и только после этого в нее пускали кровь жертвенного животного. Каждый член семьи подходил к чаше. Обмакнув палец в жертвенную кровь, глава семьи ставил знак на лбу каждого члена семьи. Таким образом, у киргизов божество Жер–Суу было объектом родового и семейного поклонения.

Наряду с почитанием всей земной природы, объектами поклонения одного, а иногда и нескольких соседствующих родов были и некоторые конкретные места: горы, ущелья, источники, озера. Как правило, они имели своих духов–хозяев.

Одним из таких объектов было озеро Кыз–Кель («Девичье озеро»). Согласно легенде, среди девушек племени басыз была красавица, которая жила в семье брата. Жена брата не любила ее. Однажды брат подарил девушке красивое платье. В новом платье она пошла на берег озера. Пришедшая вслед за ней жена брата толкнула ее в озеро, и девушка утонула, а жена брата вместе с ребенком превратились в камень. С тех пор на берегу озера стоит камень, напоминающий женщину с ребенком.

В прошлом каждый киргизский род отправлял свои религиозные обряды у собственных святилищ, хотя почитание некоторых из них имело и более широкий характер.

КУЛЬТ ОГНЯ И МАГИЧЕСКИЙ КУТ

Почитание огня у киргизов, как и у других народов, связано с древнейшим представлением о его целебных и очищающих свойствах. Культ огня был связан с культом домашнего очага. У киргизов бытовал ряд поверий и обрядов, связанных с огнем. Так, запрещалось плевать в огонь, гасить его водой, ступать на то место, где есть следы огня. Во время окота овец считали нежелательным давать огонь кому–либо из соседей. Не выносили огонь из дома во время родов женщины до тех пор, пока не отпадет пуповина у ребенка.

С культом домашнего очага было связано у киргизов хранившееся в некоторых семьях изображение из олова и свинца, носившее название «кут». Считали, что кут падает через деревянный обод, образующий дымоходное отверстие. Тому, кто сможет его взять, он приносит счастье. Если кут по форме напоминал изображение человека, то считали, что у того, кто обладал им, будет много детей, если же он напоминал животное — будет много скота. Кут заворачивали в вату, потом в тряпочку, затем клали в специальный мешочек, который хранили в сундуке. Основной хранительницей этой реликвии в семье была старшая женщина.

Таким образом, кут был семейной святыней, согласно поверьям, приносящей счастье, богатство, детей, а также охраняющей скот от болезней.

Подобные поверья были распространены также среди таджиков и узбеков. Как правило, они были связаны с обычаем гадания при вселении в новый дом. У таджиков талисман готовила старуха, которая выливала расплавленный свинец в воду. По полученному изображению гадали о будущем. Во второй половине XIX века этот обычай был широко распространен в ферганской долине. В одном из документов из архива кокандских ханов содержится распоряжение кладовщику выдать серебра, цинка и меди для «отливания счастья» (кут рихтан) в новом доме сына маргеланского бека.

Обряды поклонения огню как очищающей стихии совершали индивидуально и группами — семьями, родами. Окуривали постель, ребенка, одежду, перед тем как ее надеть. Между кострами прогоняли скот и проходили сами перед перекочевкой на новое место. Считалось, что после очищения огнем исчезнут все беды, от которых люди страдали на этом месте.

ХОЗЯЙСТВЕННАЯ МАГИЯ

Поскольку киргизы были в основном скотоводами, хозяйственная магия касалась в основном скота. Существовало множество ритуалов, которые должны были способствовать плодовитости животных, оберегать их от болезней. Для этого, например, делали меты на ушах овец: разрезали ухо или вырезали кусочек его. Вырезанные кусочки не бросали, а нанизывали на нитку и вешали в юрте. Считалось, что этим можно обеспечить не только сохранность овец, но и их обильное размножение.

Магические обряды, связанные с земледелием, были немногочисленны; в них также принимали участие животные. Вот один из них. Его совершали на току после обмолота зерна, перед тем как насыпать его в мешки. Зерно сгребали в кучу, вокруг которой очерчивали круг. Поверх кучи клали кусок глины или 7 камней и втыкали 7 колосьев. Владелец зерна приводил на ток одну овцу. Ее забивали и кровью обильно обрызгивали лопату, зерно и ток. Мясо овцы варили и тут же, на току, съедали. После этого произносили пожелание: «Пусть Бог даст добро, пусть хлеба много будет, пусть скот и люди будут здоровы».

Хозяйственная магия была широко распространена у всех народов Средней Азии и Казахстана.

МАГИЯ ПОГОДЫ

Она примыкает к хозяйственной магии, ее задача — магическими действиями повлиять на погоду: вызвать дождь, снег, ветер или прекратить эти явления.

Магией погоды «ведали» заклинатели джайчы. Наиболее известными в начале XX века считались джайчы Токторбай Чолпонбаев из племени черик, Тянь–Шань, и Суюмаалы Касымов из племени басыз, Южная Киргизия.

Дар предсказания связывали с камнем джайташ. Согласно поверьям, джайташ находили в желудке овец или коров, либо в воде в джайташ превращали обыкновенный камень в результате 40–дневной молитвы со всякими сложными процедурами.

Камню джайташ приписывалась магическая способность не только влиять на погоду, но и причинять людям вред. Считалось, что в случае утери камня того, кто первый его увидит, постигнут беда, болезнь, смерть. Поэтому джайташ тщательно прятали, а перед смертью обладатель камня сам закапывал его в землю. Поверье о магическом камне джайташ имело широкое распространение у многих народов. У казахов он был известен под названием «джай–тас», у узбеков и монголов — «яда», у якутов — «сата».

По представлениям киргизов, после смерти джайчы начинались обильные осадки, для предотвращения которых необходимо было совершить такой обряд: кончиком ножа делали небольшой надрез на животе умершего, затем вырывали у него несколько ресниц и волосков из бровей и опускали труп в могилу, произнося при этом заклинания. Над могилой джайчы разжигали костер и бросали туда вырванные волоски. Считали, что, как только дым дойдет до неба, осадки прекратятся. В том случае, если умершего похоронили, не совершив обряда, а смерть случайно совпала с дождем или снегом, труп выкапывали и проделывали тот же обряд.

КОРАН И МАГИЯ

Примечательно, что магические действия иногда облекались в форму, непосредственно связанную с исламом. Так, киргизы верили в магическую силу Корана. Если заболевали животные, священную книгу мусульман привязывали к перекладине, положенной поверх укрепленных у входа в загон шестов, чтобы под ними можно было прогонять больное стадо. На лучших скакунов и коров вешали амулеты — изречения из Корана, написанные муллой и зашитые в кожаный футляр треугольной формы.

Таким образом, идеи ислама тесно переплетаются с магическими обрядами.

Аналогичная ситуация имела место и у других народов Средней Азии и Казахстана. Так, по свидетельству Бируни, среди мусульман было распространено следующее суеверие: начертание имени пророка Мухаммеда уподобляли человеческой фигуре, где каждая буква осмысливалась как определенная часть тела. Почитались также камни, связанные с «чудесными» надписями имен «Мухаммеда», «Али» и других слов.

У казахов ислам был тесно переплетен с многочисленными пережитками домусульманских верований вплоть до XIX века. Крепче ортодоксальный ислам держался среди феодальной знати; народные массы представляли его себе совсем по–иному. Касаясь шаманства у казахов, Ч. Велиханов (с. 470) пишет, что оно «смешалось с мусульманскими поверьями и, смешиваясь, составило одну веру, которая называлась мусульманской, но [они] не знали Магомета, верили в Аллаха и в то же время в онгонов, приносили жертвы на гробницах мусульманским угодникам, верили в шамана и уважали магометанских ходшей. Поклонялись огню, а шаманы признавали вместе с онгонами мусульманских ангелов и восхваляли Аллаха. Такие противоречия нисколько не мешали друг другу». В конце XIX — начале XX века у казахов все еще сохранялось немало древних верований.

КАЗАХСКАЯ МАНТИКА

У казахов существует два основных вида гаданий: гадание на кумалаках и гадание по жауырын.

Самым распространенным видом гадания было первое гадание. Название «кумалак» происходит от названия овечьего помета, которым пользовался гадальщик. Выбор инструмента для гадания не случаен: овечий помет входит в определенный набор сакральных предметов культа овцы. Подчеркивая сакральную чистоту овцы, помет использовался и для изготовления подстилки для новорожденного и посуды, им также присыпают ранку при обрезании. Полноценными заменителями кумалака служили кукуруза, пшеница, фасоль, галька или просто крупные камни.

Судьба гадателя на кумалаках была заранее предопределена, но родители могли активно стимулировать будущее ритуальное занятие ребенка. Для этого уже перед первым кормлением необходимо было приложить кумалак ко рту ребенка, сопровождая действие молитвой. Этот первый кумалак осмысляли как «божественный дар» и хранили 9—Шлет (до мусульманского совершеннолетия), если гадателем предстояло стать девочке. Традиционно гадателями могли быть и мужчины, и женщины.

Цели гадания различались: здоровье, семья, пропажа, выигрыш и так далее. Мантические толкования возможны не только в отношении будущего, но и прошлого и настоящего. Примечательно, что гадать на себя на кумалаках нельзя.

Перед гаданием произносили традиционную формулу: «Во имя Аллаха милостивого, милосердного». При гадании на кумалаках расстилается белая ткань — свидетельство сакрализованной ситуации.

Количество кумалаков обязательно должно равняться 41. Гадательный процесс начинается с деления 41 кумалака на 3 примерно равные кучки. Из каждой извлекается количество шариков, кратное четырем, до тех пор, пока не останется 1,2,3 и 4 кумалака. Остатки, полученные от первоначальной выборки, располагают в ряд справа налево от гадальщика. Оставшиеся после раскладки шарики соединяют и повторяют эту процедуру еще 2 раза. В результате получается четырехугольник с различным расположением кумалаков. Затем начинается толкование. Учитывается число шариков в ряду, их четность или нечетность, расположение по диагонали и так далее.

На этом гадании явно видны следы числовой магии. Число 41 имеет древнюю традицию и фигурирует в различных верованиях и обрядах народов Средней и Центральной Азии, Казахстана и других. Так, в призывах таджикского шамана встречается обращение к 41 святому. Узбекские и таджикские шаманы для привлечения духов оставляют 41 светильник и 41 лепешку. У таджиков будущий «заклинатель дэвов» должен 41 день провести в ритуальном заточении.

Гадание на кумалаках известно также у узбеков, таджиков, туркмен, киргизов.

Не менее популярен и другой вид гадания — по жауырын, или скапулимантия, то есть гадание по бараньей лопатке.

Гадателями также могут быть и мужчины, и женщины. Нередко это люди, имеющие реального или мифического близнеца. Мифическим близнецом может быть вода или кровь, если роды сопровождались обильным отходом вод или сильным кровотечением. Чтобы стимулировать дар гадателя, ребенку в течение 40 первых дней дают перед кормлением пососать баранью лопатку или же в процессе кормления прикладывают ее к груди.

Предсказателей по бараньей лопатке называют жауырыши.

Мантический сеанс проводится 2 раза в неделю: в среду — «светлый день», и в пятницу — общий священный день мусульман.

При гадании в другие дни «верный» результат не гарантирован. Наиболее благоприятное время — 11 часов утра; этот временной отрезок считается спокойным, «чистым». Можно гадать себе самому.

Традиционно существует два вида гадания по жауырын: по обожженой на огне лопатке и по лопатке без предварительного обжига. Гадание по лопатке считалось уделом избранных. При этом гадателей разделяли на сильных и слабых. Слабые гадали на обожженой лопатке по белым линиям, оставшимся после обжига.

Сильные гадали по чистой, то есть не подверженной никаким внешним разрушениям лопатке. Такие гадатели считались рангом выше и воспринимались как ясновидящие.

Существовали и другие виды гадания по лопатке.

У узбеков, например, мантические действия заключались в нанесении на поверхность кости определенного рисунка, состоящего из кружков, в соответствии с расположением которых и делалось предсказание.

У многих народов широкое распространение получили гадания при подбрасывании лопатки. Предсказание строилось на положении ее при падении.

Помимо этих двух видов гадания гадали также по книге дуалык (сборник молитв) и Корану. Нередко такие гадания практиковали муллы. Иногда прибегали к гадальщикам — представителям других этносов. Так, казахи приглашали узбекских гадальщиков по книгам или среднеазиатских цыган, использовавших зеркала.

Мнение, что мантические идеи противоречат исламу, единодушно, но к гадателям тем не менее обращаются.

ПАНДЕМОНИУМ

Многим народам Средней Азии и Казахстана было свойственно отвлеченное представление о духах. Так, у таджиков не было в языке и специального обобщающего термина для этого понятия. Обычно употреблялись частные названия отдельных наиболее известных персонажей таджикской демонологии. В тех случаях, когда хотели сказать о духах вообще, прибегали к иносказательным выражениям. Нередко употребляли слова «чиз» — «вещь, нечто», «зиен» — «вред», «бала» — «несчастье». Замена этими словами названий духов вызывалась нежеланием «привлекать к себе их внимание». Табу на имена духов и богов существовало и у других народов.

Состав пандемониума у народов Средней Азии и Казахстана более или менее однороден. У всех бытуют представления о джиннах, пари, дэвах и албасты.

Духи делились на три категории:

«чистые», обитающие в мазарах, то есть духи умерших святых. Такой дух назывался либо именем святого, либо нередко употреблявшимся в таком случае словом «мазар». Согласно верованиям, «чистые» духи имели человеческое происхождение и восходили к культу предков, иногда — героев;

албасты, джинны (аджины), дэв;

пари.

Албасты являлись в образе многогрудой женщины, или женщины с длинными обвисшими грудями, с длинными косами, которые она расчесывает, сидя где–нибудь под деревом, чаще всего — под орехом. Поэтому орех считается плохим деревом, под которым опасно долго находиться и особенно засыпать. По поверью, албасты делают женщин бесплодными, «связывая» их детородные органы. Для освобождения от чар женщина должна перейти через реку. Примечательно, что переход через текущую воду у многих народов считается средством освободиться от любого магического «связывания».

Албасты насылали болезни. При этом в большинстве случаев под причинами болезней понимались вполне конкретные действия духов. Считают, например, что албасты ударяют человека своей «пятерней», отчего тело его покрывается синяками — следами его пальцев. В Самарканде говорили, что духи касаются человека рукой.

Широко известна легенда о встрече албасты с царем Соломоном (Сулейманом), в мусульманском мире считающимся также царем демонов и духов. В одном из вариантов легенды рассказывается, что албасты велят сделать свое изображение, обещая не вредить тому, кто носит его при себе. Таким образом, амулет, призванный защищать от албасты, употреблялся по принципу, прямо противоположному: изображение духа носили при себе. Обычай ношения идолов в качестве оберегов засвидетельствован по всей Средней Азии. В Бухаре в X веке, уже после введения там ислама, ежегодно проводились ярмарки, на которых продавались идолы, и всякий, кто потерял своего идола или хотел заменить обветшалого, покупал там себе нового. Идолов вытачивали также на дверях замков в качестве оберегов.

Представление о джиннах, или аджинах, было различно. Узбеки Хорезма представляли этих демонов как что–то очень мелкое — вроде мошек. У таджиков аджины рисуются в виде чего–то волосатого, например кошки или мехового бурдюка. В отличие от исламского понимания джинна, как происходящего от «чистого огня», таджики представляли его существом нечистым, выбирающим себе грязные места: кучи навоза, разрушенные дома, заброшенные мельницы. Примечательно, что аджины, желая наказать человека, могли всего лишь дотронуться до него своими волосами.

В некоторых районах существует поверье, согласно которому девочкам вечером не позволяли играть в куклы. Причиной запрета было опасение привлечь демонов: таджики боялись, что соберутся аджины и, думая, что куклы из их породы, заберут их и унесут. В этой связи любопытно, что кукол, которых изготавливали при казахском камлании и потом выбрасывали в степь, делали для того, чтобы духи приняли их за «своих сестер».

Демоны — дэвы были одной из центральных фигур демонологии. Их представляли в образе человекообразных существ огромного роста, им приписывалась также тайная связь с лошадью. В комплекс представлений о связи дэва с лошадью входил обряд, выполнявшийся в Самарканде в тех случаях, когда заболевание приписывалось вредному влиянию дэва. Эти обряды состояли в жертвоприношении дэву. Для этого зажигали ритуальные светильники из лучинок, обертывая их тряпочкой черного или красного цвета. Светильники ставили в лошадином стойле, на куче золы и навоза, причем обязательно лошадиного. По–видимому, имели место и случаи жертвенного заклания коня.

Пари — это духи–любовники. Как правило, дух пари, влюбившийся в человека, был другого пола. Но иногда он избирал себе человека того же пола, тогда их отношения ограничивались дружбой. Таджики верили, что от этих союзов могут родиться дети, чаще воображаемые. Существовало поверье, что если у женщины–пари рождаются от человека дети, то его жена будет бесплодна.

С вредными духами боролись. Любопытно, что, согласно поверьям, все духи боятся красного перца.

РИТУАЛЬНАЯ ЧАША ЧИЛКАЛИТ

Она была в ходу у таджиков, узбеков и других народов Средней Азии. «Чилкалит» в буквальном переводе — «40 ключей».

Ее использовали при гадании и для совершения магических действий. Чилкалит сделана из желтой меди и формой напоминает обычную чашу с отогнутым венчиком на невысоком поддоне. В центре ее на выпуклой подставке из той же меди укреплена подвижно на высоте небольшая чашечка, отогнутые края которой имеют 40 отверстий, куда подвешивали 40 металлических подвесок. Внешняя и внутренняя поверхности чаши испещрены молитвенными арабскими текстами и арабскими же цифрами. На венчике чаши отчеканена мелкая надпись с огласовочными знаками.

Гадание на чаше предназначалось для охраны человека от враждебных ему сил, для изгнания уже вредящих ему злых духов, вселившихся в него под влиянием «дурного глаза», а также для предсказания будущего. Согласно поверьям, тексты Корана, написанные на дне чаши, оделяли особой сакральной силой воду, налитую в чашу, и человек, выпивший ее, получал исцеление. В подобных представлениях сочетались различные элементы ранних форм религии — фетишизм, магия и другие.

Примечательно наличие у чаши ключей. «Калит» означает «ключ», откуда чаша и получила свое название. В Средней Азии ключу и замку приписывалась вредная магическая сила. Так, например, существовал колдовской прием, заключавшийся в запирании замка в момент бракосочетания, что должно было повредить новобрачным.

Число «40» также не было случайным; оно связывалось с сакральными силами. Известна легенда о чильтанах — 40 неразлучных духах, обладавших сверхъестественной силой провидения и скрывавших свое существование от непосвященных. В прямой связи с чилкалитом стоит слово «чилкоф» — заклинание, произносимое для укрощения злых духов; при этом человека, произносившего заклинания, называли «чилкофхон». А «чилая» — период в 40 дней после родов, особенно опасный для матери и ребенка, время их особой сакральной уязвимости со стороны враждебных сил и людей.

Гадание на чилкалите происходило обычно вечером в четверг, накануне пятницы. Это время посвящалось духам умерших предков, посещавших в этот вечер, согласно поверьям, свой дом. В центре верхней чашечки зажигалась свеча, в чашу наливалась вода, и при гадании в воду опускали кусочки бумаги с написанными на них различными знаками и сурами из Корана. По другим сведениям, гадание производилось один раз в году. Вероятно, оно было связано с нарузом — празднованием Нового года.

ВЕРОВАНИЯ ТУРКМЕН

Несмотря на принятие ислама, туркмены, как и многие другие народы, продолжали сохранять прежние — домусульманские — ритуальные верования, прежде всего связанные с культом природы. Так, древнетюркский верховный бог Тенгри представлял собой обожествление небесного свода; уступив место мусульманскому Аллаху, он тем не менее не был забыт.

Не были забыты и определенные представители тотемов, связанные со священными, табуированными для каждого из племени отдельными видами птиц: белый сокол, орел, кречет и другие. Арабский географ XII века аль–Идриси рассказывает, что у огузов, живших поблизости от Хорезмского озера, то есть Аральского моря, существовало представление о таинственной большой рыбе, которая появлялась в глубине вод в виде человека: она летает над водой, и ее видят рыбаки, она произносит 3—4 непонятных слова и скрывается в воде. Согласно верованиям, появление этой рыбы в таком виде предвещает смерть одного из известных князей огузов.

Любопытное свидетельство оставил Бируни. По его сообщению, тюрки–огузы поступали с утопленниками следующим образом: они клали труп на помост на берегу и привязывали веревку к его ноге, а конец ее бросали в воду, чтобы душа могла подняться по ней для воскресения. Огузы, очевидно, полагали, что душа человека, взятого водой, может вернуться назад к телу.

Традиции культа природы у огузов были настолько сильны, что они поклонялись каждой вещи, которая чем–нибудь хороша или удивительна.

Боязнь злых духов привела к появлению обычаев и обрядов, направленных на умилостивление или отпугивание злых сил. Так, по описанию Бируни, жители Хорезма, отмечая 15–й день месяца римжд, прибегали с этой целью к парам и дыму, а также использовали запахи приготовленных кушаний, которые они выставляли с целью отразить бедствия, насылаемые джиннами и злыми духами. Этот обряд ярко отражает древний культ природы: поскольку 15–й день месяца римжд приходится на самую середину холодной хорезмской зимы, таким способом старались умилостивить духов и смягчить суровость погоды.

Большую роль играл культ мертвых. Похороны обычно сопровождались богатым инвентарем, включая и личное оружие, и деревянный кубок с хмельным напитком, а для ритуальных поминальных триз забивали порой до 200 лошадей. Существовал и обычай, по которому угощение для умершего зарывали в землю.

Почитанием были окружены предки по мужской линии, а также вожди и родовые старейшины. Их могилы почитались как святыни. Любопытно, что туркмены также почитали знахарей и поклонялись им.

В XI–XII веках в огузско–туркменской кочевой среде были сильны шаманские традиции. Правда, функции шаманов сузились, в основном до лечебной и прорицательской.

Как и другие народы, туркмены боялись колдовства, особенно с использованием воды. От воздействия злых сил традиционно применялись разного рода амулеты и обереги, а также надписи магического характера.

Источники отмечают у народов Средней Азии и Казахстана немало и других верований, представлений, обрядов и обычаев магического характера.

КОЛДОВСТВО В РОССИИ

Представляемый здесь рассказ имеет целью не столько описание каких–либо событий, сколько изображение характера целой эпохи и воспроизведение понятий, верований, нравов и степени образованности русского общества…

А. К. Толстой. Князь Серебряный

ЯЗЫЧЕСТВО ДРЕВНИХ СЛАВЯН

У древних славян были широко распространены культ природы и культ предков, в основном соприкасавшиеся друг с другом.

Русские летописи упоминают богов Перуна, Стриборга, Дажьбога, Хорса, Семаргла и богиню Мокошь. Кроме того, упоминаются Велес, Сварог, Род и роженицы, а также Лада и Лель. Имена русских богов встречаются в ряде литературных и исторических памятников. По договору 907 года русские клялись «оружием своим и Перуном богом своим и Велосом — скотьим богом». Клятва Перуном дважды встречается в договоре 945 года. В договоре 971 года русские опять клянутся Перуном.

Поскольку в договорах с греками русские клялись Перуном, можно предположить, что Перун был богом войны. Его культ восходит к культу бога грозы. «Множество разнообразных поверий, преданий и обрядов, несомненно, свидетельствуют о древнейшем поклонении славян небесным громам и молниям. Торжественномогучее явление грозы, несущейся в воздушных пространствах, олицетворялось ими в божественном образе Перуна — Сварожича, сына прабога Неба; молнии были его оружие — меч и стрелы, радуга — его лук, тучи — одежда, или борода и кудри, гром — далеко звучащее слово, глагол божий, раздающийся свыше, ветры и бури — дыхание, дожди — оплодотворяющее семя. Как творец небесного пламени, рожденного в громах, Перун признается и богом земного огня, принесенного им с небес в дар смертным; как владыка дождевых облаков, издревле уподоблявшихся водным источникам, получает название бога морей и рек, а как верховный распорядитель вихрей и бурь, сопровождающих грозу, — название бога ветров… Эти различные названия придавались ему первоначально как его характеристические эпитеты, но с течением времени обратились в имена собственные; с затемнением древнейших воззрений, они распались в сознании народном на отдельные божеские лица, и единый владыка грозы разбился на богов грома и молнии (Перун), огня (Сварожич), воды (Морской царь) и ветров (Стрибог)» (Афанасьев А. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1994. Т. 1, с. 90—91).

Перун был особенно почитаем в Китае и Новгороде. Его деревянное скульптурное изображение, вместе с изображением Велеса, бога скота, принадлежит к древнейшим, и поклонение этим богам было наиболее распространено. С введением христианства на Руси древние верования в Перуна смешались с новыми христианскими; многие черты Перуна были перенесены на Илью–пророка с его громовой колесницей.

Согласно преданиям, большим почитанием у славян пользовался бог богов, высший бог, владетель неба и земли, света и огня. В Ипатьевской летописи его называют Сварог. Название происходит от санскритского svar — светить, блестеть, сиять. Он был богом огня, а также учредителем брака. Недаром в Новгородской губернии говорили: «сварьба» и «сваребный» вместо «свадьба» и «свадебный». Сварог был олицетворением неба, дающего тепло и соединяющегося с землей, то есть Сварог — это небесный свод, украшенный теплотворным солнцем и опирающийся на землю–горизонт. Но соединение неба и земли только мнимое: вечно соприкасаясь, как нам кажется, они никогда не сходятся. Не потому ли слово «свара» означает «ссора».

У Сварога был сын Солнце — Дажьбог, носивший отчество Сварожич.

Таким образом, языческие боги Древней Руси служили олицетворением сил и явлений природы.

Жреческого сословия как такового в Древней Руси не было. Старший в роде был в то же время и жрецом и отправлял требы. Так, князь — глава народа — лично приносил жертвы богам.

Жертвоприношения являлись важнейшей частью дохристианских ритуалов. Известны кровавые жертвоприношения животными, а в исключительных случаях и людьми, и бескровные жертвы продуктами, напитками, вещами. В Новгороде, например, существовал ритуал, связанный с освящением пространства под застройку: это пространство увлажнялось напитками, после чего в яме погребали воск и ковши, развернутые навстречу восходу солнца.

О наличии у славян языческих храмов летописи не сообщают. Однако в Новгороде и других местах были требища, то есть места, где совершались требы, жертвоприношения. Митрополит Иларион (XI в.) в «Слове о законе и благодати» упоминает капища. В дохристианский период места для отправления культовых действий выполняли роль религиозных центров племен и родовых объединений. Но известны и случаи сооружения святилищ в значительном удалении от поселений, например — болотные городища на Смоленщине. Все культовые места функционировали под открытым небом, чаще всего на вершинах почитаемых населением гор, в священных рощах, у ритуальных колодцев и источников. Это соответствует письменным свидетельствам о развитом в славянской среде пантеистическом культе природы. Примечательна четкая ориентация святилища по сторонам света, что указывает на тесную связь религиозных верований славян с солярными культами.

Известно, что у славян существовали идолы. По свидетельству летописей, Владимир поставил идолов на холме вне двора теремного. Немцы, подходившие к Владимиру в 989 году, говорили: «бози ваши древо суть». Почти то же самое сказал варяг, на сына которого выпал жребий быть принесенным в жертву в 983 году, когда после удачного похода Владимир в Киеве творил требу кумирам. Старцы и бояре предложили принести человеческую жертву: жребий пал на мальчика Ивана, сына варяга — христианина. Когда пришедшие за мальчиком объявили варягу: «Его изволиша бози себе», варяг ответил: «Не суть то бози, но древесами (боги) деланы суть», — и отказался выдать сына. В свою очередь, киевский митрополит Иларион выражал радость, что русские перестали поклоняться идолам: «уже не идолослужителями именуются», «идолы низвергаются» (Макрий. История русской церкви. СПб., 1889. Т. 1, с. 127—129). Память об идолах сохранилась в современном языке: «идол, идолище, статуй бесчувственный».

Судя по древним описаниям, большинство языческих божеств были деревянными. Для их украшения использовались драгоценные материалы и краски. Сохранилось лишь незначительное количество антропоморфных изображений божеств из камня. В облике изваяний практически отсутствуют реалистические черты, поэтому их почти невозможно персонифицировать.

Наиболее известен Збручский идол, стоявший некогда в святилище Богит. Изваяние было найдено в середине XIX века на дне реки недалеко от святилища. Скульптура не была разбита, вероятно, ее спрятали в воде незадолго до уничтожения языческого капища, просуществовавшего в отдаленной горной местности с X по XII век. Судя по находкам, там и после введения христианства устраивались тайные паломничества. Площадка, где стоял идол, имеет восьмичастную в плане структуру, воспроводящую начертания так называемого «Перунова цвета». По такой же восьмичастной схеме было возведено раскопанное под Новгородом святилище Перуна. Там идола опоясывал ров с восемью дугообразными выступами. Когда в дни праздников в каждом из таких выступов–углублений зажигали костры, «Перунов цвет» становился огненным.

Другим известным идолом был истукан Световид. Сделанный из дерева, огромной величины, он имел 4 лица без бороды, на каждую сторону света по одному. В левой руке у него был лук, в правой — выкованный из металла рог, на боку висел меч, в стороне — седло и уздечка для коня. Он стоял посреди святилища и один раз в год устами старшего в роде давал ответы. Это происходило в августе, по окончании жатвы. Народ собирался перед капищем, пригоняли много скота для жертвоприношения и для предсказания. Старший в роде брал из руки бога Световида рог, за год наполненный вином, и предсказывал по тому, сколько в нем убыло. Затем вино выливалось к стопам бога, рог снова наполнялся вином и влагался в руку. После чего приносились жертвы.

Славяне–язычники поклонялись также деревьям, камням и земле, о чем свидетельствуют письменные памятники. Так, в челобитной нижегородских священников в 1636 году написано: «В седьмой четверток по Пасце собираются жены и девицы под дерева, под березы, и приносят, яки жертва, пироги и каши и яичницы, и поклоняс березам, учнут походя песни сатанинские приплетая пети и дланми плескати, и всяко бесятся». Потом, усевшись, едят свои припасы и плетут венки.

Не менее стойким оказался и культ камней, продержавшийся вплоть до XIX века. Так, в житии св. Иринарха Борисоглебского (XVII в.) рассказывается, что в городе Переяславле в потоке лежал большой камень, и вселился в тот камень бес. Жители города почитали тот камень. Особенно большое стечение народа к нему было в день празднования апостолов Петра и Павла. Во второй половине XIX века, когда в результате археологических раскопок Чертомлыцкого кургана пришлось снести и положить у подножия стоящую на кургане каменную «бабу», это вызвало недовольство окрестных жителей, так как «баба» считалась целительницей лихорадки. Случившуюся в то лето засуху считали наказанием за поругание «бабы». Чтобы успокоить жителей, «баба» была поставлена на другой курган.

Почитание земли сохранилось как отголосок в выражениях «мать сыра земля». Землею клялись: при спорах о земляных владениях спорящий клал себе на голову дерн и обходил участок в доказательство того, что эта территория принадлежит ему. Люди клялись в молчании, держа в руках ком земли, а потом этот ком съедали.

Русское язычество не имело строго выраженного культа, это зависело от образа жизни славян и характера занимаемой ими территории. Однако с введением христианства воспоминание о язычестве не исчезло: удержались многие обряды, поверья, песни, игры. Не сразу была забыта и вера в древних богов. Даже два века спустя после принятия христианства на Руси хорошо помнили имена языческих богов, совершали им требы. Но смысл древнего язычества был уже забыт.

ДВОЕВЕРИЕ

Миросозерцание русского народа с XI века складывалось из двух главных элементов: остатков древнего язычества и христианства.

В 988 году Владимир приказал низвергнуть языческих богов: одних изрубили, других сожгли. Перун был предан поруганию и сброшен в реку. Та же участь постигла идолов в 991 году в Новгороде: епископ Иаким, прибыв в Новгород, разорил требнища, сокрушил идолов, посек, то есть низвергнул, Перуна и приказал бросить его в Волхов. Когда Перуна тащили и издевались над ним, в него вошел бес и начал кричать: «О горе, ох мне, достахся немилость сим рукам». Проплывая под мостом, Перун будто бы бросил на мост свою палицу и сказал: «На сем мя поминают Новгородские дети». Вот почему, замечает летописец, на том месте часто случаются драки.

Будучи уже крещены, русские люди продолжали кланяться и приносить жертвы грому и молнии, солнцу и луне, Перуну и другим богам. К XVI–XVII векам развилось множество суеверий. Фактически установилось двоеверие: языческие и христианские символы соседствовали друг с другом и нередко переосмысливались.

Так, в XII–XV веках в употреблении были двоеверные иконы–обереги, которые по характерной змееголовой композиции получили название «змеевики». На вторую плоскость двусторонних подвесок помещались христианские символы. Иногда здесь же встречаются надписи–заклинания. Русское духовенство называло обереги–змеевики «наузами смрадными», с помощью которых «недуги лечат чарами» и «немощного беса, глаголемого трясею мняться прогоняющи некими ложными письмены». Сохранились односторонние экземпляры змеевиков с затертыми изображениями змееголовой композиции, что свидетельствует о борьбе духовенства с нехристианским символом.

Сложное и неоднозначное отношение было к кресту. Кресты не всегда были напрямую связаны с христианством, нередко они использовались и в качестве простых украшений. Их по несколько штук подвешивали к ожерельям. Часто встречаются кресты в наборах амулетов, где каждая вещь имела далекую от христианства символику. Существовало много разнообразных магических действий с крестом, которые никак не мотивировались христианским учением. Так, широко практиковалось «закрещивание» полей, жилищ, орудий труда и скота, которое призвано было способствовать плодородию и изобилию. С надеждой на повышение урожайности в семена добавлялось ритуальное печенье «кресты». С этой же целью кресты ставили на полях. Во время гаданий на земле выкладывали или чертили крестообразную фигуру либо просто выходили на перекресток. В народе прочно удерживалось значение креста как солнечного символа. С дохристианского времени крест являлся сложным символом, изображавшим солнце и его движение в пространстве (отсюда связь креста со сторонами света). Крест соотносился с идеей вечного, бессмертного, всестороннего, чистого, солнечного божества и мужского жизненного начала.

Двойственная природа креста как основы христианской святыни, с одной стороны, и как древнего языческого символа — с другой, сохранялась длительное время. Духовенство постоянно преследовало всякие нецерковные действия с крестом. Суровое наказание предполагалось для тех, кто «крест посеку гь или на стенах режуть», а сами изображения или изваяния крестов, которые способствовали в той или иной степени консервации дохристианских представлений, предписывалось разрушать.

Среди ритуальных предметов внецерковного круга были топорики разного типа. Топор считался священным символом бога-громовника Перуна. На найденные в местах древних поселений неолитические каменные топоры в средневековье смотрели как на вместилище небесного огня, как на брошенное на землю оружие небесных богов. Им приписывали особые магические свойства: спасать от молнии, болезней, способствовать плодородию, оберегать от всяких несчастий. Для магических целей по подобию каменных топоров изготовлялись костяные копии. В большом количестве были распространены миниатюрные привески, повторяющие формы древнерусских топоров и использовавшиеся как обереги.

Топорик нередко использовался в оправе с крестом, являя собой уникальный памятник двоеверия. Крест не отменял магического назначения предмета. «Стрелки и топоры громный» в любом обрамлении воспринимались духовенством как вещь «нечестивая и басурменская». Из средневековых источников известно, что с их помощью «недугы… и огненыя болезни лечат… и бесы изгоняют и знамения творят…». Примечательно, что в глазах двоевера применение двойного символа для этих целей представлялось более могущественным.

Дохристианской обрядности, приуроченной к солнечному календарю, было свойственно и пристальное внимание к небесным явлениям. Духовенство яростно боролось с наблюдениями за «двизанием звездным», квалифицируя их как «рожаничные волшевания». Примечательно, что восприятие летописцем некоторых небесных знамений как знаков будущего — явление того же мировоззренческого порядка, только значительно христианизированное, ибо объяснение земных дел всякого рода предзнаменованиями восходит к язычеству. Таким образом, благодаря двоеверию многие верили в астрологию.

Еще один любопытный оберег — лунницы, или ритуальные подвески в виде полумесяца. Вплоть до исчезновения в XIII— XIV веках они были связаны с почитанием ночного светила. Луне приписывалось воздействие на рост растений, а ее изображения использовались как обереги от заболеваний. Духовенство преследовало «целующих месяц». Примечательно, что объединение креста — круговых и лунарных символов в одной подвеске давало сложный лунарный символ, восходящий к представлению о единстве всех небесных сил. В XII–XIII веках эта композиция могла восприниматься уже двоеверно.

В средневековых поучениях нередко упоминаются существа, имеющие отношение к персонажам так называемой «низшей мифологии». В деревнях до недавнего времени удерживались некоторые двоеверные по своей природе представления, в том числе и вера в домовых, леших, банников, водяных, упырей, русалок и так далее. Сохранившееся в современном языке выражение «Чур меня» восходит к древнему мифическому существу Чуру, охранителю очага и родового достояния.

Не менее ярко проявилось двоеверие в праздничных ритуалах, сопровождавшихся музыкой, плясками, пантомимой. Участники представлений разыгрывали сцену из мифологии с использованием ряжения и личин. Духовенство именовало личины «богомерскими харями». «Маскоблудные действа» разыгрывались в периоды солнцестояний, что указывает на связь театрализованного ритуала с солярным культом. Не случайно одна из новгородских масок представляет собой лик грозного солнечного божества.

Частью дохристианских ритуалов были изначально и праздничные игрища. Впоследствии многие из них продолжили свою жизнь. При этом сакральный смысл выветривался, а ритуал превратился в развлечения, которые в форме народных гуляний и календарных праздников дожили до XIX–XX веков. В Средневековье родство игрищ с языческой культурой осознавалось довольно остро. Участники «игр бесовских» подвергались преследованиям, «поганскими» были объявлены «басни и кощуны» и «маскоблудство и скоморошество».

Особенно наглядно двоеверие проявилось в погребальном ритуале. Языческий курганный обряд начал исчезать в XI— XII веках, но кое–где продержался до XIV века. К этому времени языческая символика на древнерусских украшениях вытесняется христианской. В Новгородских землях в XI–XII веках на смену курганам приходят жальники — грунтовые погребения, обложенные венцом из валунов. К XVII веку жальники сменяют сельские погосты. Одновременно с жальниками в ряде районов Руси и после введения христианства продолжали сооружаться курганы.

Несмотря на то, что внешнее устройство древнерусских захоронений эволюционировало в сторону, отвечающую требованиям христианства, некоторые детали ритуала проводов «на тот свет» носят явно языческие черты. Так, смерть воспринималась как продолжение жизни, только в иной форме. Повсеместно была распространена восходящая к дохристианскому прошлому вера в живого мертвеца. Покойников суеверно боялись, задабривали и приносили жертвы. Умершие превращались в обожествленных предков, от расположения которых зависело благополучие живых. Этот культ предков отмечен Стоглавом (СПб., 1863, с. 140—142), а в практике у сельского населения сохранялся вплоть до недавнего времени.

Двоеверие было всеобщим и держалось довольно долго. В Сибири среди русского населения еще в середине XVII века отправлялись языческие обряды. Из послания митрополита Симона 1501 года в Пермь видно, что новообращенные во многом продолжают еще держаться старых обычаев; по сути, они были настоящими язычниками по духу, а христианами только по имени. Митрополит Симон увещевал мирян оставить языческие заблуждения, а пастырей строго соблюдать свои обязанности: «А кумиром бы есте не служили, ни треб их не примали, ни Воипелю болвану не молиться по древнему обычаю, а всех Богу ненавидимых тризнищ не творити идолам, ни женитв незаконных не чините богумерзских».

В Воцкой пятине, простиравшейся на север и северо–запад от Новгорода, как видно из грамоты новгородского архиепископа Феодосия 1548 года, христиане молились по своим молбищам «древесам и камению», постов не соблюдали, жили без венчания, мертвых хоронили в лесах и по курганам. Архиепископ Феодосий повелевал каменья и древеса везде разорить и огнем пожечь.

Таким образом, духовенство яростно боролось с язычеством и двоеверием, прибегая не только к проповеди и увещеванию. Наузы, обереги и другие чуждые христианству предметы безжалостно уничтожались.

ВОЛХВЫ

Вера в волхование и сами волхвы появились на Руси во времена язычества.

Согласно преданиям. Волхв, или Волховец, — сын князя Славена, знал чародейство и умел волховать. Новгородский летописец сообщает, что он на берегу реки Мутной, названной позже его именем Волховом, построил городок и разбойничал по реке, превращаясь в крокодила и производя многие чудесные действия силой своего волхования, за что некоторые язычники сочли его богом.

«Волхование» по смыслу и значению близко подходит к слову «ворожба», иногда эти понятия равнозначны и близки термину «чародеяние». То же значение слово «кудесы» — чары. «Кудесник» означает чаровник, волхв от древнерусского «куде» — очарование, волшебство; русское «окудник», «окуда». — колдун, волхв, проказник; «кудесить» — колдовать, ворожить.

Исторические памятники свидетельствуют, что русский народ, будь то простые люди или правители, всегда верил в волхование. Так, князя Олега называли «вещим», ведуном. Как свидетельствуют летописи 912 года, сам Олег обращался к волхвам — кудесникам, спрашивая, от чего он умрет.

В летописи 1044 года сообщается, что князь Всеслав Полоцкий был рожден от волхования, при рождении у него на голове было «язвено», и волхвы посоветовали матери наложить повязку на голову. Эту повязку Всеслав носил всегда. Об этом Всеславе упоминает автор «Слова о полку Игореве»: волхв — князь в одну ночь, обратившись волком, от Киева дорысковал до Тьмуторокани.

Из сочинений Серафима Владимирского видно, что в XIII веке многие верили в волшебство, причем с подозреваемыми в этом лицами народ расправлялся самосудом. Даже знаменитый полемист, основатель Волоколамского монастыря Иосиф Волоцкий (1440—1515) верил в колдовство и избрание митрополитом Зосимы приписывал исключительно волхованию.

Христиане считали волхование бесовским делом, а самих волхвов — служителями бесов. С распространением христианства волхвы потеряли доверие у просвещенной части русского общества.

Как представители дохристианской идеологии, волхвы были естественными противниками происходивших в стране религиозных преобразований; ревностные поборники язычества, они выступили силой, противостоящей христианизации.

В 1024 году они возглавили выступление против новой веры, но потерпели поражение. Князь Ярослав переловил волхвов в Суздале, одних казнил, других подверг заключению.

Волхвы стали скрывать свое ремесло и в значительной мере сумели удержать свое влияние на народ. В середине XI века их открыто поддерживали киевляне, новгородцы, жители Владимиро-Суздальских земель. И в более позднее время они пользовались большой популярностью и поддержкой у народа.

Колдовство на Руси процветало. К концу XVI века вера в волшебство стала всеобщей.

КОЛДОВСКИЕ ЧАРЫ

Отношение к колдунам было двойственным. С одной стороны, к ним обращались за помощью, с другой — не любили и боялись. Считалось, что колдуны и ведьмы творят зло, страшно злопамятны и мстительны, и горе тому, кто прогневает колдуна или просто навлечет на себя его неудовольствие: обидчик не останется без отмщения. Даже на людей, ни в чем не повинных, колдун наводит порчу. Когда колдуну станет «лихо на душе», он приходит, обычно после захода солнца, к соседу и просит у него чего–нибудь в долг. Но давать не следует. Примечали, что. уходя с пустыми руками из чужой избы, колдун берет что–нибудь во дворе, хотя бы щепку, чтобы «наговорить» на ней, нанести вред.

Согласно верованиям, «порчи, произведенные чернокнижниками, бывают временный и вечныя. Временный порчи отговариваются в деревнях доками, вечныя же остаются до конца жизни. Молва народная гласит, что чародеи могут испортить человека за тысячу и более верст, выпуская из–за пазухи змею или ужа, которые заползают в чрево, и тогда кликуша чувствует, что порча подкатывается под сердце и лежит, как пирог. Чернокнижник, несмотря на свою злость к людям, никогда и никого сам собою не портит. Все это делается по просьбе людей враждующих, по неотвязчивости молодежи, желающей навести сухоту на красу девичью и на молодчество. Любовь, выраженная в селах сухотой, слывет напущением. В этом случае простолюдин, заметивши красоту девичью с сухостью, говорит: «это неспроста — здесь замешалась чертовщина». От этого вошло в пословицу в сельском быту говорить при взгляде на непросыпного пьяницу, записного игрока: «это напущено». Кроме этого, чернокнижникам приписывают обморочанье, узорчанье, обаяние.

Обморочить, слово, столь часто повторяемое в русских избах, выражает полное могущество чернокнижника… В народном рассказе сохранилось еще выражение, составленное из этого слова.

Когда простолюдину говорят о непонятном ему предмете, он говорит: «что ты меня морочишь?»

Узорчанье есть способье, приготовляемое для порчи чародеями, слова, выговариваемые кудесниками… Дадут ли старухе снадобье от лихорадки — она думает, что узорчанье истребляет ея болезнь. Привесят ли ей записку к ладанке — она уверена, что узорчанье спасает ее от всякого колдовства.

Обаяние есть чудесная сила, истекающая из кудесника, приводящая в недвижимость, в страх и трепет всякого человека. Воры обаянием усыпляют хозяев, зажимают рты собакам, смиряют свиней, утоляют ярость змей, усмиряют лошадей». (Сахаров И. Русское народное чернокнижие. СПб., 1885 г, с. 4—5).

Таинственная сила имелась в самых разных предметах. Прежде всего ее приписывали разного рода травам, в том числе и таким, которых не существует в природе. Например, разрывтрава. Согласно поверьям, только посвященные в таинство чернокнижия могут найти ее. Чародеи приписывали этой траве свойства разрушать железо, сталь, золото, серебро, медь на мелкие кусочки.

Травы употребляли в разных видах: свежие, толченые, сушеные, но чаще всего в отваре.

Состав зелий из трав держался в строгой тайне. Известно, например, что истолченная горчица признавалась лечебным средством; полынный корень вместе с самыми странными веществами употреблялся против бессонницы; подсолнечник, сорванный в августе и завернутый вместе с волчьим зубом, избавлял от воров. Таким образом, растениям приписывались как реальные, так и мистические свойства.

Существовало также поверье, что с цветком недуг мог передаваться от одного лица к другому. И потому считалось опасным брать и давать цветы незнакомым людям.

Но особенно боялись так называемых завитков, или закруток — несколько десятков колосьев, закрученных на ниве. Согласно поверьям, это мог сделать только настоящий колдун, знающийся с нечистой силой. Завиток рассматривался как вид науза, но не простого, а соединенного с колдовством. Завиток — страшное дело: кто сожнет или вырвет эти колосья, тот неизбежно умрет, а заклятые семена, употребленные в пищу, принесут бедствия всей семье. Поэтому завиток никогда не жали. Обычно к нему приглашали священника, который служил молебен, а потом, читая особенную молитву, здесь же, на ниве, сжигал проклятые колосья. Считалось, что в это время лицо, сделавшее завиток, колдун или ведьма, испытывает ужасные мучения.

Из животных для колдовства использовались такие, которые своим видом вызывают отвращение или над которыми были произведены необычные действия. Так, ожидалось, что человеку будет нанесен особенно большой вред, если под его голову во время сна подложить жабу в глиняной посуде. Не менее вредоносной считалась кожа змеи, сброшенная в период линьки. Смерть, согласно поверьям, могла произойти от курицы, если она по велению колдуна, пела петухом под окнами чьего–либо дома.

Много колдовских обрядов проводили со скотом, который необходимо было предохранять от злых чар. Один из обрядов был связан с выгоном скота в первый день весны — 23 апреля (день св. Георгия, который считался покровителем скота). Кроме него, в лесных местностях защитником скота мог быть и хозяин леса — леший, лесовик, лесной дедушка. Однако хозяин леса, согласно поверьям, мог и погубить скотину, завести ее вглубь леса, в трясину или отдать на съедение лесному зверю. Это признание двух защитников скота, свидетельствуя о слиянии языческих и христианских верований, дало двойное содержание обряду и заговору и в большой мере лишило обоих защитников их индивидуальных черт.

Защита полагалась и неодушевленным предметам: рогатине, топору, свече, воску, ножу, ладану, вербе и другим. Их набор также свидетельствует о слиянии христианских и языческих верований, что было обычным явлением в народной магии.

Наиболее полно обряд первого выгона скота в поле передается в сборнике XVII века. Приведем один из заговоров Олонецкой губернии, где даются следующие указания: «Первое стать по утра до зари да взять рогатиня, которая в зверье бывала, до которой скот на лето пущать, кругом трижды очерти, а сам по вонную сторону двери ходи, и говори: «Пусть тын железной круг моего скота, колко в отпуске». Да рогатину положь на вонную сторону ворот, а ходичи говори: «Покажися, мой скот, всякому зверю черному и серому, и рыскуну пнем да колодою, да камнем от сего дни и во все лето до белого снегу». Да сам поставь свечу святому Георгию. Да помолись о сбережении живота… поставь угарчик одной свечи да обед смысли, а на тот день припаси… свежую щуку… да как отобедаешь, стол отодвинь, да не тронь на столе ничего, да угарчик свечной затопи, да помолись святому Георгию, да выди во двор со всею семьею, да скот весь, благословясь, выпусти вон з двора, а сам стань против рогатины; да возми рогатину, да положи в таково место во укромное, чтобы нихто не тронул, покамест живот по лесу ходит до белого снегу. Да пришед в избу, по подобию спрячь стол, а кости собаке того дни не давай и никому ничего не давай».

Описанный обряд содержит три момента: магическое действие, моление к защитнику стада и дароприношение. Магическое действие состоит в начертании рогатиной круга, который охватывает все стадо. Рогатина, с которой ходили на зверя, в представлении народа способна устрашать и убивать зверя; оружие, смертоносное в руках человека, смертоносно само по себе. Моление возносится к св. Георгию, защитнику стада, дар ему — свеча и тот обед, который приготовили в семье. Остатки трогать нельзя, и нельзя давать собаке, это значит накормить зверя, который может нанести ущерб. Тут имеет место представление о возможности посредством одного действия вызвать другое, но в более широких масштабах. Примечательно, что орудия, которые применяются в обереге скота, всегда острые: рогатина, топор, нож, палка и другие, а также символические: иконы, церковные колокола, воск, земля с могилы.

Особенная сила признавалась за некоторыми металлами. Золото, вероятно в силу своей ценности, входило в состав лекарственных препаратов. Железо считалось символом крепости и закладывалось под порогом дома, чтобы сообщить железную крепость здоровью его обитателей.

«Самое разнообразное употребление имела вода: она служила для всех видов обливания, ею лечили от переполоха, перенося эту болезнь вместе с водой на собаку. Особенно важную роль вода играла в тех случаях, когда признавалось, что болезнь постигла человека от призора и сглаза; тогда надобно было смыть или обрызгать прочь призор, то есть влияние дурного взора. Бросив в ковш с водою три угля, ворожея в своем примолвлении, наговаривала воду обмыть с хворого хитки и притки, уроки и призоры, скорби и болезни, щипоты и ломоты, злу худобу, и понести за сосновый лес, за осиновый тын. Кроме целящего свойства, воде, употребляемой с знаменательными обрядами, приписывали также и предохранительное; волхвы и бабы–ведуньи советовали купаться в реках и озерах во время грозы и в новолуние, умываться с серебра, а потом встречать молодой месяц, и этими средствами хотели предохранить от недугов на будущее время». (Забылин М. Русский народ: его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1989, с. 413). Для предотвращения засухи водой из реки поливали кресты при дороге.

По сути, сам человек, части его тела, пища, питье, одежда и все предметы домашнего обихода представляли богатый материал для колдовства, так как заключали в себе, по представлениям язычников, силу сверхъестественную. Особенно лицо, в котором стихийная сила выходила через глаза. Народная фантазия богата поверьями о страшной силе глаза, насылающего бедствия и болезни, так что только заговор может спасти от такого наваждения.

Не были забыты волосы и ногти; обрезанные, они могли служить как для излечения, так и для болезней; особенно вредным для насылания здоровья считалось подбрасывание волос под подушку. Любопытно, что зубы и кости мертвеца употреблялись в целях ускорения замужества.

Особая сила приписывалась рукам. Атрибутом черной магии являлась рука, отделенная от туловища — мертвая рука. Эта рука приготовлялась по особому рецепту и имела силу усыплять, поэтому ею пользовались по преимуществу разбойники, что нашло отражение в поговорке: «Как мертвою рукою обвести». Из пальцев особая сила приписывалась 4–му, безымянному. На Руси знахари обводили этим пальцем больное место. Так лечили, например, сибирскую язву.

Даже земля, вынутая из–под следа человека, могла служить для порчи. Чары на след производятся следующим образом: след человека, которому намерены нанести порчу, тщательно прикрывают, чтобы кто–нибудь другой не наступил на него. Лучшим для нанесения порчи считается след на песке, пыли, грязи, снегу, то есть там, где он наиболее четко отпечатан и особенно тот, на котором можно найти волосы людей или животных. Затем колдун осторожно ножом вырезает след из земли, над снятым слепком читают тайные заговоры, а потом сжигают его в глухую полночь в бане. Снятие следа считается очень действенным и страшным колдовством. По народным убеждениям, человек, у которого снят след, сохнет, лишается умственных способностей, медленно умирает.

Одним из самых обычных способов волхования было использование наузов, или узлов. «Над узлами наговаривали и отдавали желающему; им придавали силу предохранять от разных несчастий. Матери брали от волшебников чародействующие узлы и навязывали их на детей. Многие приходили к ворожеям и брали от них наузы для предохранения от всякого рода опасностей.

В старину узлы навязывали на оружие и думали сообщить ему твердость и уничтожать силу противного оружия.

Наузы давались от влияния злых чародеев и от зломыслия врагов вообще».

Многие приемы колдовства были связаны с домашним очагом. Так, утаскивание из печи уголька считалось действием весьма враждебным и могущим нанести вред здоровью людей и хозяйству, равно как и подбрасывание этих предметов из своего двора на чужой. Сам огонь служил для ворожбы: с его помощью старались отыскать вора, раскаленными угольками ворожили о возвращении в дом любимого человека.

Важное значение придавалось сору. Подбрасыванию сора в чужую усадьбу приписывалось мистическое значение, а виновнику вменялось намерение очаровать людей.

Вообще считалось, что колдуны пересылали свое зложелательство через подкидку разных вещей, к которым мог случайно прикоснуться тот, на кого обращалось злое намерение. Так, в 1672 году в городе Шуе разбиралось уголовное дело о колдовском подмете: один посадский подал челобитную, что в углу на краю своего огорода он нашел куски печеного хлеба, калачи и немецкого меда.

Считалось, что волшебство передается через все, что имеет отношение к конской упряжи и вообще к езде. Поэтому к царским лошадям не допускали никого, чтобы лихой человек не положил зелья и коренья в государево седло, узду, сани, ковер или попону.

Нередко для большего эффекта применяли сразу несколько видов колдовства. Дошедшие до нас акты отмечают некоторые приемы и способы колдовства в XVII–XVIII веках. Пример тому — дело опального боярина Безобразова, замешанного в деле Софьи и отправленного в ссылку на Терек. По дороге от него бежали крепостные и слуги и донесли, что Безобразов по пути отыскивал колдунов и колдуний, надеясь с их помощью возвратить себе царскую милость. Колдуны и колдуньи ворожили ему на костях, деньгах и воде. Еще в Москве гадал ему на бобах мельник Сенька, затем в Коломне мужик Ганька, в Нижнем Новгороде дворник Оська гадал на воде, а на бобах и костях гадал ему портной Ивашка. Кроме того, Безобразов в Нижнем Новгороде подкупил волхва Дорошку Кабанова напустить по ветру тоску на царя Петра Алексеевича и царицу Наталью Кирилловну, на бояр и боярыню Нарышкиных, чтобы они воротили Безобразова назад, с каковой целью Дорошка и был отправлен в Москву.

Дорошку разыскали в Москве и выяснили, что тот, ремеслом коновал и рудомет, умеет на бобах ворожить, читать по руке, распознавать внутренние болезни и лечить их заговорами. При Дорошке была сумка со снадобьями для ворожбы: бобами, травами и росным ладаном. Дорошка признался, что бобами он гадает, ладаном оберегает на свадьбах женихов и невест от лихих людей, травы дает пить от сердечной болезни. Кроме того, Дорошка умел заговаривать кровь, зубную боль и ломоту. В 1690 году боярина Безобразова и его человека Ивашку казнили, а волхва Дорошку сожгли в срубе.

Интересно дело Тобольской Консистории в Тюмени в 1750 году о сержанте Тулубееве, который вступил в связь с одной девицей Ириной, устроил ей фиктивный брак со своим дворовым и, желая привязать к себе, совершал любовные чары. С этой целью он брал Ирину с собой в баню, где обтирал себя и ее двумя ломтями хлеба, затем этот хлеб смешал с воском, солью и волосами, сделал два колобка и шептал над ними заклинания. Кроме того, Тулубеев срезал с углов дома стружки, собирал грязь с тележного колеса, клал стружки и грязь в теплую банную воду и поил Ирину. Поил он ее и вином, смешанным с порохом и росным ладаном; наговаривал также на воск и серу и эти снадобья заставлял Ирину носить, прилепив к нательному кресту. Сам Тулубеев всегда носил при себе волосы Ирины, над которыми также нашептывал. Утверждали, что вследствие этих чар Ирина жить не могла без Тулубеева: когда он уходил, бежала за ним следом, тосковала, драла на себе платье и волосы. По постановлению Консистории Тулубеев был лишен сержантского звания и сослан в монастырь на покаяние, а брак Ирины расторгнут. Но от монастырского покаяния Ирина была освобождена, так как была вовлечена в блуд чародейством и присушкою Тулубеева.

В этих делах указаны наиболее распространенные виды колдовства.

Даже исполнение религиозных обрядов могло, как полагали, обратиться в средство для колдовства, весьма вредное, если обряды исполнялись в ненормальных условиях. Такое чародейство считалось самым опасным. К приемам его относилось, например, следующее: если кто–нибудь задумывал нанести вред другим, то прилеплял перед образом в церкви свечу пламенем вниз.

Наконец, всякое действие, почему–либо казавшееся странным, обращавшим на себя внимание, хотя бы и невинное, возбуждало подозрение в чародействе.

ИНКВИЗИЦИЯ В РОССИИ

С распространением на Руси христианства русское духовенство должно было вступать в борьбу с русским язычеством, в частности, выступить против веры в волшебство. Светская власть предоставила Церкви преследование чародейства, поэтому дела о волшебстве издревле вели на Руси духовные власти. Церковь видела в колдовстве суеверие и грех. Высшее духовенство сделало все, чтобы уничтожить в народе суеверную веру в колдунов, ведьм и волхование, а заодно и тех, кто практикуется в магии, о чем свидетельствуют многие литературные памятники.

Так, по «уставу Св. Владимира» духовенство постановлено было судить: «ведовство, потворы, чародеяния, волхования, зелейничество, еретичество, — в смысле злое колдовство». По уставу Ярослава, наказанию подвергались: «жена чародейница и наузница и зелейница, или муж». По «правилу» митрополита Иоанна II (1080—1188), занимающихся чародейством, будь то мужчина или женщина, сначала отвращают от злых дел словами и наставлениями; если же они не бросят своего занятия, то наказывают их с большей строгостью, но не убивают и не уродуют их тел, ибо этого не допускает наказание и учение церковное.

В свою очередь, диакон и доместик новгородского монастыря преподобного Антония Римлянина, писатель Кирик (1110— ранее 1156 гг.), и митрополит Фотий в своем послании к новгородцам в 1410 году, а также «Домострой» строго воспрещают всякое общение с волхвами: «…какое же зло творим мы, обращаясь к нечистым бесам, от которых уже при святом крещении отреклись, как и от дел их, и приглашаем к себе чародеев, кудесников и волхвов, колдунов и знахарей всяких с их корешками, от которых ждем душетленной и временной помощи, и этим готовим себя в руки дьявола, в адову пропасть во веки мучиться» (Домострой, гл. VIII).

В «Домострое» (глава VIII «О волховании и о колдунах») сказано и о наказании, которое ждет тех, кто прельстится чародейством: «Те, которые следуют пагубному колдовству, ходят к волхвам и колдунам или приглашают их в дом свой, желая узнать через них неизреченное нечто… или верят в судьбу и в родословцы (то есть в рожениц) и в колдовство по звездам и гадают по облакам бегущим, — всех творящих такое повелел собор на шесть лет отлучать от причастия, пусть четыре года стоят с оглашенными, а остальные два года — с верными и тем самым сподоблятся божественных даров. Если же не исправятся они и после отлучения и языческого обмана не оставят, то от церкви — везде и всегда — пусть изгоняются… Если кто доверится волхвам, колдунам или травникам, или иным им подобным и призывает их в дом свой, чтоб испытать судьбу, и те проясняют ему, чего он захочет, или во время колдовства, желая познать таинственное, ворожит на воде, чтобы злом исцелить злое, — пусть три года стоит с оглашенными, а два года — с верными, одной лишь молитвой приобщаясь с ними, но лишь по истечении пяти лет причастия святых тайн».

Постепенно церковные власти ужесточали наказания творящим волхование. За чародеяние стала налагаться довольно строгая епитимия, от 9 до 20 лет, и даже до самой смерти.

Однако власти далеко не всегда столь гуманно относились к ворожеям. По словам Н. Карамзина, чародеев жгли на кострах точно так же, как и в Западной Европе. В 1227 году, по сказанию летописи, в Новгороде 4 волхва были приведены на архиерейский двор и там сожжены, несмотря на заступничество бояр. В начале XV века в Пскове было сожжено 10 «вещих жонок», то есть колдуний.

С XV — начала XVI века усилившаяся гражданская власть взяла на себя защиту чистоты веры, что выразилось в преследовании волшебства полицейскими мерами: начинают широко применяться «градские казни», ссылки, заключения в темницу или монастырь. Преступления против религии и всякого рода остатки язычества становятся государственным преступлением, ересь приравнивается к чародейству и наказывается сожжением. Один за другим следуют судилища: Русская православная церковь уничтожает еретиков и всех заподозренных в колдовстве хоть и в меньших масштабах, чем на Западе, но не менее беспощадно.

В дополнительном указе 1552 года к Судебнику царя Иоанна1У Васильевича Грозного (1530—1584) за чародейство и звездочетство положено: быть от царя и великих князей в великой опале по гражданским законам, а от святителей империи же быть в духовном запрещении по священным правилам. А в повести о волховании утверждается, что чародеев необходимо сжигать. Мужчин за чародейство и в самом деле сжигали, женщин живыми закапывали по грудь в землю, обычно они умирали на 2–й или 3–й день. Эта форма наказания практиковалась в XVI–XVII веках, и лишь в XVII веке менее виновных стали отправлять в дальние монастыри на покаяние или высылать.

Таким образом, начиная с середины XVI века колдуны и чародеи преследуются как духовной, так и светской властью.

Однако, несмотря на жестокие преследования, вера в колдовство стойко держалась среди всех слоев населения.

Царь Иоанн Грозный, лишась первой жены Анастасии, верил, что она померла от чародейства. Об этом он говорил литовскому посланнику Воропаю в 1572 году, об этом же писал он и своему заклятому врагу Андрею Курбскому. В 1572 году царь Иоанн Грозный, испрашивая на Соборе разрешение на четвертый брак, говорил, что его первую супругу Анастасию извели злые люди чародейством, вторую отравили, третью испортили злою травою.

Говоря о московском пожаре, царь вспоминал: «Наши изменники бояре наустиша скудожайших умов народ, что будто матери нашей мати, княгиня Анна Глинская, с своими детьми и с людьми сердца человеческая выимали и таковым чародейством Москву попалили».

Колдунов боялись.

При царе Михаиле Федоровиче (1596—1645) была отправлена в Псков грамота с запрещениями покупать у литовцев хмель, так как посланные за границу объявили о бабе–колдунье, находящейся в Литве и наговаривающей на хмель с намерением навести на Русь мор.

Страх перед чародейством был настолько велик, что в то время при найме на службу с врачей бралась письменная клятва, что они не станут употреблять колдовских «деяний» и насылать порчу во вред царской семьи. Тем не менее многие из них поплатились головой, обвиненные в колдовстве. Так, при Иоанне IV в

Москве был «зарезан яко овца» Антон Хрепштейн, якобы занимавшийся колдовством. В 1580 году сожжен живым врач Елисей Бомелий. В 1682 году за «чернокнижие» и хранение сушеных змей был разрублен на части доктор Даниил фон Гаден. В XVII веке Московским патриархом присужден к сожжению фельдшер Квиринус только за то, что имел у себя скелет человека.

При том паническом страхе, который внушало колдовство, было весьма опасно обнаружить какое–либо знание лечебного дела.

Так, в 1676 году в Кашине в съезжую избу был доставлен крестьянин Савка, задержанный с «корнем, и с травами, и с зубом». После расспросов Савка сказал, что «с тем де кореньем, и с травами, и с зубом он ходит в мире и лечит людей и лошадей от всяких скорбей». Впредь до выяснения дела Савка был посажен «за крепким караулом».

Однако, несмотря на запреты и преследования, вера в магию процветала. В первой половине XVI века на Руси широкое распространение получила вера в счастливые и несчастливые дни. Об этом свидетельствует известный церковный публицист Филофей. В его послании к Иоанну Акиндеевичу «О злых днях и часах» осуждаются люди, которые верят в астрологию. Враждебность монаха Филофея к астрологии явилась отражением отношения к ней официальных церковных кругов.

Выступления представителей церкви не смогли остановить распространение астрологических знаний среди русского населения. Состоявшийся в 1551 году церковный Собор выработал программу запрещения сокровенных знаний, включая астрологию.

Продолжавших упорствовать и сохранять веру в запрещенные знания, в том числе в добрые и злые дни, ожидала суровая кара. Так, из грамоты патриарха Филарета 1628 года следует, что некий церковный дьячок Семейка Григорьев был уличен в хранении гадательной книги «Рафли», основанной на астрологической геометрии. В наказание Семейку заковали в кандалы и заключили на год в монастырь на черные работы без права причащаться у священника.

Тем не менее интерес к сокровенным знаниям в русском народе сохранялся вплоть до XVIII века. В первой половине XVIII века появилась книга П. Крекшина «О зачатии и рождении великого государя императора Петра Первого» — фактически гороскоп Петра I.

В XVII веке интерес к колдовству усилился еще больше. Из архивных документов известно, что в Москве в это время жили две ворожейки. К ним приезжали даже боярские жены просить помощи от ревности или холодности мужей, а также советоваться о способах извести супруга.

Если в XVII веке в Западной Европе инквизиционные костры начали мало–помалу затухать, то в России репрессии следовали одна за другой.

Невеста царя Михаила Федоровича, Мария Хлопова, и невеста Алексея Михайловича, Ефимия Всеволожская, как свидетельствуют документы того времени, были испорчены злыми людьми, вероятно из зависти. По делу последней был сослан в Кириллов монастырь «под крепкое начало» крестьянин Мишка Иванов за чародейство и за наговор, от которого пострадала невеста.

Постановления против чародейства множились.

В Царской окружной грамоте 1648 года белгородскому воеводе Тимофею Федоровичу Бутурлину, между прочим, указывается: «…а иные прелестники мужского и женского пола в городах и уездах бывают со многим чародейством и волхованием; и многих людей там своим чародейством и волхованием прельщают и портят, а иные люди тех чародеев и волхвов и богомерзких баб, вдов к себе призывают и к малым детям, и те волхвы над большими и над младенцами чинят всякое бесовское волхование». Воеводе повелевалось принять самые широкие меры к оповещению населения относительно указа, воспрещающего «бесчинства и чародейства». При этом ослушника должны были в первый и во второй раз подвергнуть битию батогами, а ослушавшегося в третий и четвертый раз сослать в украинские города. Но, очевидно, ссылка в украинские города не искореняла зла, а лишь переносила его в другие места. Поэтому в феврале и апреле 1653 года опять последовали грозные указы на имя воевод в Карпове и Осколе. В первом повелевалось оповестить население, что «в польских и украинских и в уездах многие незнающие люди, забыв страх Божий и не памятуя смертного часа, и не чая себе за то вечные муки, держат отреченные и гадательные книги, и письма, и заговоры, и коренья, и отравы, и ходят к колдунам и ворожеям, и на гадальных книгах костьми ворожат, и теми кореньями, и отравы, и еретическими наговоры многих людей на смерть портят, и от той их порчи многие люди мучатся разными болезнями и помирают». Ввиду этого повелевалось, чтобы «впредь никаких богомерзких дел не держались и те бы отреченные и еретические книги, и письма, и заговоры, и гадательные книжки, и коренья, и отравы пожгли, и к ведунам и ворожеям не ходили и никакого ведовства не держались, и костьми и иным ничем не ворожили и людей не портили». Относительно тех, кто «от таких злых и богомерзких дел не отстанут», «…велено в струбах сжечь без всякой пощады и домы их велено разорить до основания, чтобы впредь такие злые люди и враги Божии и злые их дела николи нигде не воспоминулись».

Нередко кровавые процессы о ведовстве начинались по пустякам, по оговору, из личной мести или зависти. Так, в 1636 году кабацкий откупщик Сенька Иванов заявил на другого кабацкого откупщика Петрушку Митрофанова: «привез де тот Петрушка с поля коренье, неведомо какое, и сказал де тот Петрушка, от того де коренья будет у меня много пьяных людей». Немедленно коренье было принесено в съезжую избу, а «кабацкий откупщик Петрушка Митрофанов посажен в тюрьму». (Сахаров И., с. 14—15).

Также случалось, что гости, не в меру воспользовавшись гостеприимством хозяев, заболевали и считали в порядке вещей «клепать» на хозяев в порче. В 1653 году поп Василий бил челом, что «были де дети его Васильева Филька да Ивашка на монастыре… и игуменов де сын Аничка да успенский дьячок Ивашко поднесли детям его браги, и в браге де смешано неведомо какое отравленное зелье, и они, испивши той травы, стали вне ума».

Ведовство считалось общеопасным преступлением, поэтому дело, начатое по частной челобитной, уже не прекращалось, даже если заинтересованное лицо подавало заявление о его прекращении. Правительство в каждом отдельном случае брало в свои руки ведовской процесс не потому, что хотело прийти на помощь частному лицу, а в расчете раскрыть целую организацию, бросить в костер всех колдунов данной местности. И неудивительно, что к делу привлекалось множество людей. Так, в 1630 году по делу ворожейки–татарки было привлечено 36 человек, а по делу Умая Шамордина в 1664 году было допрошено 1452 жителя города Сумы.

Суровые наказания, которыми сопровождалась вера в колдовство, начали ослабевать после реформ Петра I.

Тем не менее судебные процессы о колдовстве не прекращались и в XVIII веке. Правда, отношение к колдовству было уже иное;

это обычно иски отдельных лиц. Трагические последствия таких процессов становятся реже.

Преследование колдунов прекратилось только при Екатерине II (1729—1796), которая повелела судить чародеев в совестном суде как несовершеннолетних и слабоумных.

И все–таки в чародейство продолжали верить.

Даже в XIX веке вера в волшебство продолжала жить.

Совершенно очевидно, что в исторических документах зафиксированы далеко не все случаи судебной и административной расправы над колдунами и ведьмами.

Но что примечательно: боязнь магии была распространена гораздо больше, чем исполнение ритуалов этой магии.

СУДЕБНЫЕ ПРОЦЕССЫ ПО ВЕДОВСКИМ ДЕЛАМ

Старые архивы богаты актами по части ведовских дел. По всеобщему убеждению, с помощью колдовства можно было нанести весьма ощутимый урон в самых разных областях. Поводы, по которым проводились судебные разбирательства, в настоящее время кажутся нелепыми, однако еще в XVIII веке к ним относились весьма серьезно.

Так, в 1714 году магистратом города Летичева было получено письмо от мельника Ивана Боровского с поручением прочитать его при полном присутствии членов магистрата. В письме Боровской требовал от города уплаты ему долга, угрожая в противном случае прибегнуть к таинственному, одному ему ведомому средству. Он утверждал также, что в его власти уничтожить городские плотины и мельницы, сверх того, похваляясь своим могуществом, он писал, что мещане Летичева должны молить Господа за него и приносить вклады в церковь за то, что он, находясь в городской мельнице, не прикоснулся рукой к жернову, отчего могли бы выйти дурные последствия для города. Магистрат был очень встревожен этим письмом.

Так, например, в 1716 году в магистрате города Каменец разбиралось дело по поводу обвинения мещанки Солтовской мещанкой Фурикевичевою в том, что обвиняемая пыталась причинить вред здоровью обвинительницы, собирая во дворе последней щепки и сор. Обвинительница спаслась от последствий чародейства только тем, что немедленно окропила двор святой водой.

Колдовство считалось могущественным средством для влияния на сердечные влечения.

Если начиналась продолжительная засуха, это бедствие приписывали злому умыслу женщины, занимавшейся чародейством. Обычно в таких случаях виновных разыскивали посредством так называемого плавания ведьм. Однако насылание засухи было не единственным средством навредить хлебным посевам посредством колдовства. Не менее сильный вред посевам, по всеобщему мнению, причиняли так называемые завитки — клочки злаков среди нивы, скрученные в узел.

Так, в 1718 году в городской суд Овруча поступила жалоба дворян Невмержицких на их соседей: дворян Верновских и Ярмолинских, которые «очаровали и завили яровую пшеницу истцов».

Согласно бытовавшим воззрениям, вред чародейством можно было нанести и другим отраслям хозяйства.

Так, в 1711 году в магистраторских книгах города Выжвы записано дело по обвинению мещанином Данилою Олефировичем жены мещанина Никиты Веремейчика в том, что она владеет секретом задерживать рост огородных овощей. Олефирович приписывал неурожай капусты на своем огороде тому обстоятельству, что мимо этого огорода часто проходила обвиняемая. Суд признал обвинение несправедливым.

В 1711 году в городской суд Каменца жаловались дворяне Стебловские на крестьянина Ивана Короваша. Согласно заявлению, вследствие каких–то произнесенных им заклинаний лошадь истцов околела.

Однако, по общему убеждению, колдовство могло употребляться и на пользу хозяйству. Например, ремесленники использовали колдовство для увеличения своих доходов и приобретения заказов. Средства были весьма разнообразны. Самое важное место занимал кусок веревки, которая служила для звона в колокол на колокольне.

Кроме прибыли в хозяйстве и ремесле считалось, что чародейство может способствовать в разного рода предприятиях, а также помочь снискать расположение лиц, в милости которых нуждались прибегавшие к чарам.

Так, в 1733 году суд Подольского воеводства приговорил 8 человек к смертной казни за разбой. При разбирательстве дела оказалось, между прочим, что обвиняемые, отправляясь на промысел, пытались обеспечить успех своего предприятия чародейством — чтением заклинаний.

ЗАГОВОР НА РУСИ

Их было превеликое множество. Заговоры лечебные: от крови, от пореза, от лихорадки, против зубной боли, от грыжи, боли в ушах, от безумия, родимца и белой горячки, от болезни глаз, от пьянства и от запоя и вообще от всякой болезни. Заговоры воинские. Заговоры на кулачный бой. Заговоры любовные и остудные, противолюбовные. Заговоры для удачи на охоте и на рыбной ловле. Заговоры от злобы, лихих людей и о спасении. Заговоры для призывания и для отогнания нечистой силы. Заговоры от порчи и от колдунов. Свадебные заговоры. И заговоры на подход: пред царские очи, к властям, к начальству, для идущего в суд, чтобы власти и судьи были милостивы. Заговоры на покраденную вещь. И заговоры на торговлю и чтоб дело сошлось. Каких только не было заговоров. Они вошли в состав врачебных сборников как средство от той или иной болезни, сохранились в отдельных сборниках, составленных для различных целей, а также в приложениях к судебным делам как очевидное доказательство виновности подсудимого. Именно в судебных делах наиболее ярко отразилась вера в заговор и чародейство.

Как и в других странах, на Руси отношение к заговору было двойственным. С одной стороны, за заговором признавали спасительную силу, избавляющую от болезни, неудачи и беды, и прибегали к нему в разных жизненных ситуациях; с другой — заговор считали опасным, еретическим орудием, так как он мог погубить человека, и потому настаивали на уничтожении его в лице его знающих. Но каков бы ни был заговор, его заучивали и употребляли как во спасение, так и на погибель.

Таким образом, заговоры были хорошо известны всем слоям общества. Все сословия знали не только заговорные слова, но и то, что с ними в большинстве случаев должно соединяться определенное действие, и некоторые предметы в связи с заговором приобретали в их глазах благодетельную или вредоносную силу. И поэтому правительство требовало, чтобы, присягая царю, клялись не прибегать к заговору, а также к действиям и предметам, с ними указанными.

В присяге на верность царю Борису 1598 году говорится: «Также мне над Государем своим в естве и в питье, и в платье, или в ином в чем лиха–напасти не учиняти; людей своих с ведовством да со всяким лихим кореньем не посылати, и ведунов и ведуний не добывати, ни следу всяким ведовским мечтанием не испортити, ни ведовством, по ветру никакого лиха не насылати…»

Судебные дела последующих лет показали, что именно пища, питье, одежда и след человека чаще всего служили проводниками губительной силы заговора.

Так, богородицкий поп Давид бил челом царю и великому князю Федору Алексеевичу на Мишку Киреева и на жену его Аринку в порче его дочерей, указывая, что после слов «чтоб де им до замужества теми руками ни ткать, ни прясть» девушки заболели.

В самой Москве, особенно в Замоскворечье, жило много ворожей. В первой половине XVII века большой известностью пользовались Улька, Наська–Черниговка, Дунька, Феклица, Машка Козмиха. Как видно из дела, заведенного в 1638 году, их обвиняли в порче царицы Евдокии. Из документов следует, что «эти чаровницы предлагали свои услуги посредством наговоров над какою–нибудь вещью. Таким образом, к московской чародейке Наське–Черниговке прибегали женщины, страдавшие от побоев мужей. Колдунья должна была отымать сердца и ревность от мужьев; а когда жены жаловались на холодность мужчин (мужьев), приворожить их и отнять сердцо и ум».

Вера в слово была в народе очень глубока; слову приписывали внутреннюю силу, которая могла оказывать влияние иногда даже помимо желания человека, его произносившего. Произнесенное же с известным намерением, оно как бы усиливалось в своем влиянии и становилось опасным орудием.

После XVII века вера в заговор и страх перед ним стали постепенно ослабевать, и рамки его распространения и применения суживаются.

ЗНАХАРСТВО

Самым древним памятником русской медицинской литературы можно считать статью в «Изборнике Святослава» (1073 г.), в которой содержатся медико–гигиенические советы: под 30 апреля указано «репы не яждь», под 31 мая — «парасяте не яждь» и так далее. Много лечебников пришло с Запада, а поскольку они были написаны еретиками, то и относились к ним подозрительно. Пользование лечебниками нередко отождествлялось с чародейством, а сами лечебники были отнесены к запрещенным книгам. Фактически положение медицины в стране и отношение к ней в течение долгого времени отражало старинное отношение к ведовству, которое являлось колыбелью народного врачебного знания. Нередко колдуны и ворожеи были в то же время и знахарями: они знали заговоры и различные лечебные травы. Примечательно, что древнее слово «балий» означает «врач» и «чародей», в свою очередь, слово «врач» в древнерусском языке означало и «лекарь» и «колдун».

Как пишет И. Забелин (Домашний быт русских царей в XV и XVII столетиях. Новосибирск, 1992, с. 132—133): «Ведуны и ведьмы прежде всего были лекаря и лекарки. Они сами так понимали свою специальность, как понимал ее и народ. Но это было врачевство мирское, знание отреченное, противное врачевству духовному по той причине, что оно утверждало свои действия тайнами сего мира, уклоняясь от действий, благословенных и указанных церковью, ставило самочинно в противность тайнам благословенным свои греховные, бесовские тайны. Вместо слов молитвы оно ставило слова заговора и наговора и усердно веровало в силу этих слов, вместо благословенных и освященных действий оно ставило действия нечестивые и усердно ожидало от них помощи. Но как бы то ни было, под этой мифической оболочкою оно хранило действительные познания естества, которые действительно в иных случаях врачевали, исцеляли недуги и тем всегда оживляли и поддерживали народное верование в особенные силы ведовства. Оттого в народных понятиях естественное врачевство не было отделено от волшебства, и врачи не только по профессии, но даже и именем не различались от волхвов. Так, одно поучительное слово касательно волшбы запрещает «к врачам ходити», то есть к волхвам, которых русский писец XVI века отождествлял с врачами, и наоборот. Самое слово: ведовство, знахарство, должно показывать, что в основе волхования лежала идея реальных знаний о природе, прикрытых лишь мифическою оболочкою, суеверием, которыми прикрывалось в те века всякое знание и вообще наука. Вот почему, несмотря на гонения со стороны врачевства освященного, несмотря на сожжения волхвов и вещих женок, мирское отреченное волшебство оставалось все-таки великою силою в жизни народа и к нему в трудных и безвыходных обстоятельствах по необходимости прибегал всякий, искавший себе помощи, не исключая даже и гонителей».

Первые способы лечения были похожи на магические манипуляции. К числу древнейших приемов принадлежит обсасывание и сплевывание. Больные места или условное место, когда неизвестно, где именно болит, обсасывали, после чего сплевывали в сторону. Этот способ возник по аналогии с лечением травматических повреждений, которые древние люди лечили, подобно животным, зализывая и обсасывая. Позже, когда в лечении стали применяться вода, травы и тому подобное, им также была присвоена особая «сила», и они стали магическими объектами.

Очевидно, главную роль в знахарстве играл житейский опыт. Если знахарь видел, что данное снадобье или метод воздействия на больного дает положительный результат, он начинал их использовать. Поэтому всякое народное средство, каким бы загадочным и мистическим оно ни казалось, имеет под собой некую реальную почву.

При этом в народной медицине, как нигде, причудливо переплеталось рациональное и иррациональное. В самом деле, целый ряд заболеваний легко объяснялся видимой причиной: удар, перелом, рана, простуда, отравление или переедание. Тогда как проявление многих других болезней — внутренних, инфекционных, нервных — объяснить видимой причиной было трудно, и тогда искали скрытые причины их возникновения. Поскольку считалось, что весь окружающий мир полон добрыми и злыми духами, причину болезни, естественно, относили на счет влияния или даже вселения в человека злого духа, духа болезни или духа предка.

Так, холеру представляли старухою со злобным, искаженным лицом. Во время эпидемии 1848 года в Киевской губернии ходили слухи, что по деревням разъезжает «холера–мордус» в виде страшной женщины в белом саване, с распущенными волосами, на телеге, запряженной двумя огромными собаками. Сибирская язва в Томской губернии представлялась в виде высокого мохнатого человека с копытами на ногах.

Способом лечения в таком случае становился обман злого духа. Выполнить это мог знахарь или шаман, а в ряде случаев и сам заболевший. Для этого использовали и действие, и слово. Считалось, что лихорадку можно сбить с толку направлением следов, для чего больной уходил из дома пятясь, шел к бане, конюшне, сараю, где и прятался. Это делалось по убеждению, что болезнь, увидев следы, ведущие к дому, зайдет и, не найдя больного, уйдет ни с чем. Запутать болезнь можно было, выйдя из дома и тут же вернувшись обратно по своим следам. Магические формулы, использовавшиеся при лечебных ритуалах, также могли выражать заведомую ложь. Перед приступом лихорадки оставляли ей «послание»: «Приходи вчера». Иногда для избавления от недуга прикидывались мертвым. Чтобы излечиться от сибирской язвы, делали чучело человека и выкидывали его из окна избы, относили на кладбище, пытаясь таким образом ввести болезнь в заблуждение и направить ее в другое место. Весьма результативным считалось изменение своей наружности.

Оказать влияние на поведение духов можно было и заклинаниями, жертвами, устрашающими и умилостивительными обрядами, употреблением внутрь и наружно магических трав, веществ, органов магических животных. Очень эффективным считалось принятие отвратительных, тошнотворных снадобий: согласно поверьям, они могли выгнать из тела человека злого духа. Существовали различные способы отпугивания болезни. Больного хлестали, пугали, символически переносили недуг на какой–нибудь предмет и выбрасывали его. Так, чтобы облегчить изгнание, можно было рядом с больным поместить какое–нибудь животное, например кошку, в которое могли бы войти злые духи. Ритуальные способы лечения многообразны.

Такой «врачебный» опыт, несмотря на кажущуюся нелепость, мог по целому ряду причин привести к положительному лечебному эффекту. Во–первых, магический обряд лечения наряду с совершенно несообразными средствами мог включать средства, вполне оправданные положительным опытом.

Во–вторых, магические обряды имели психотерапевтический эффект, который иногда уже сам по себе мог оказывать положительное лечебное действие, а при удачном сочетании с действительно лекарственными средствами привести к быстрому излечению.

Вот, например, обряд снятия переполоха или испуга. Знахарь берет лучину, зажигает спички и опускает их в чашу с водой. Потом идет к тому месту, где, по предположениям, случился переполох, произносит заклинания и дает выпить воду больному. В данном случае действия знахаря можно квалифицировать как работу психотерапевта.

Согласно свидетельствам, заговором можно было вызвать головокружение, прилив крови и ее остановку, снять почечные колики и приступ печени и так далее. В данном случае терапевтический эффект достигался внушением. Ношение на шее ладанок с заговоренными травами или другими предметами также связано с эффектом внушения (гипноз) и самовнушения.

Любопытен обряд под названием «опахивание». Считалось, что в процессе опахивания можно огородить болезнь кругом или чертой. Таким магическим кругом лечатся иногда нарывы и язвы; круг очерчивается углем на вечерней заре с молитвенными приговорами, а сам уголь потом бросается на землю. Психотерапевтический метод лечения здесь налицо.

Для русской народной медицины характерно также широкое применение физиотерапии: бани, массаж. Большое значение придавалось водным процедурам, а также всему, что связано с водой. Так, целебной от глазных болезней считалась роса. Град считали хорошим средством от зубной боли, его ели или, оттаяв, полоскали рот. Иногда, согласно поверьям, вода приобретала целебные свойства только в определенные дни: так, купание в день Ивана Купалы вылечивало все болезни.

Широко применялись в народной медицине и фитонциды: лук, чеснок, хрен, редька. Недаром говорили: «Лук да баня все правят».

Особая роль отводилась, как мы уже отмечали, траволечению. Травами пользовали не только для внутреннего употребления или протираний, их носили также на теле. Действия, производимые растениями и их продуктами на тело человека, приписывали духам, живущим в растениях. Люди думали, что лекарство имеет сверхъестественную силу, некое тайное влияние.

Траволечением занимались всерьез. Из поколения в поколение передавались в России излюбленные народные средства: валерьяновый корень от сердцебиения, подорожник и березовый сок для лечения порезов и ран, столетник от нарывов, кора дуба и ольхи при поносах, горчица, крапива и муравьиный спирт для растирания при простудных заболеваниях и ревматизме, мед, малина, липовый цвет — потогонные и жаропонижающие, конский щавель и череда — от чесотки и других кожных заболеваний, настой полыни — при лихорадке.

Растения и в самом деле обладают полезными свойствами. И до сих пор около 45% лекарств содержат растительные компоненты.

Пожалуй, нигде суеверие не сказывалось так явно и последовательно, как в воззрениях на болезни и ее лечение. Долгое время в глазах большинства врачевание оставалось чем–то очень близким к знахарству и колдовству.

КЛИКУШЕСТВО

Согласно поверьям, бесы могут не только являться людям, но и вселяться в них. Последнее породило такое явление, как одержимость, бесноватость или кликушество. Врач Н. Краинский в книге «Порча, кликуши и бесноватые как явление русской народной жизни» (Новгород, 1900, с. 213) пишет: «Кликушество, начиная с XVI века по настоящее время, составляет явление русской народной жизни, игравшее и играющее в ней далеко не последнюю роль».

Кликушество было распространено по всей России. «Очень часто в разных местностях появлялись беснующиеся и кликуши: в особенности они селились там, где была какая–нибудь чудотворная икона или мощи святого, — вообще места, прославленные религиозной святостью. Кликушами они назывались оттого, что выкликали или кликали на кого–нибудь, то есть указывали, что такой–то их испортил. Припадки их усиливались также еще во время литургии» (Забылин М., с. 413). Кликушеству были подвержены все возрасты от 12 лет до глубокой старости. Наиболее типичная форма припадка состоит в том, что кликуша начинает «кричать на голоса», произносит бессмысленные звуки с различной интонацией. Ее крик напоминает всхлипывания, голоса животных, собачий лай или кукареканье, очень часто он прерывается громким иканием или рвотными звуками. Иногда кликуша сразу начинает выкрикивать определенные слова, например, она может кричать, что в нее насажали чертей, что ее «испортили», при этом она часто выкрикивает имя того, кто будто бы ее испортил. Припадок обычно не ограничивается одним криком. «Порченая» падает на землю, начинает биться и метаться по сторонам с неудержимой силой; изо рта показывается пена, глаза становятся мутными. Это продолжается от 10 минут до 2—3 часов.

Подобные явления имели место и на Западе, и так же, как и в Западной Европе, в России они порой носили эпидемический характер.

«В хуторе Букреевском Екатеринославской губернии весною 1861 года на людях появилась болезнь, от которой заболевающие падают без чувств на землю и одни из них хохочут, другие плачут, некоторые лают по–собачьи и кукукают по–птичьи и в припадке болезни рассказывают, как они попорчены и кто еще через несколько суток будет поражен такою болезнью, причем некоторые из предсказаний скоро сбывались. Пораженных такой болезнью 7 душ». Одна из таких эпидемий кликушества, развившаяся в 1879 году в деревне Врачево Тихвинского уезда Новгородской губернии, кончилась даже сожжением подозреваемой в «порче людей» крестьянки Игнатьевой. Убеждение, что Игнатьева колдунья, находило себе поддержку в нескольких случаях нервных болезней, которым подвергались крестьянки той местности, где поселилась Игнатьева». (Бехтеров В. Гипноз. Донецк, 1999, с. 230—231).

Не понимая истинной причины кликушества, народ выработал свои меры лечения этого недуга. Один из общепринятых способов успокоения кликуш заключался в том, что на них надевали пахотный хомут, причем предпочтение отдавали такому, который снят с потной лошади. По мнению крестьян, баба, лежа в хомуте, охотнее укажет, кто ее испортил. Хорошим средством считался ладан, собранный из 12 церквей и 12 раз в одно утро вскипяченный в чугунке и по ложечке слитый в штофы: этот настой давали пить больной. Кроме ладана признавалась целебной и даже оказывающей решающее действие на перелом болезни и изгнание беса, крещенская вода, освященная в прорубях рек и озер. Не менее действенным считалось «отчитывание» кликуш священниками. По народным убеждениям, основанным на своеобразном толковании происхождения кликушества, страдающая этим недугом не может быть вылечена врачебным вмешательством: «порча» может быть снята тем же колдуном или ведьмой, или каким-либо другим, более сильным колдуном, или, наконец, путем чудесного исцеления при проявлении божественной благодати.

Отношение к кликушам было особое. Нередко им приписывали дар пророчества. В действительности же способность к ясновидению кликуш объясняется обостренностью их чувств во время припадка или же их особенно сильной внушаемостью.

Примечательно, что среди кликуш было немало и здоровых женщин, которые притворялись «порченными», преследуя те или иные цели. И в этом отношении весьма показателен царский указ о поимке кликуш и приводе в приказы для розыску от 7 мая 1715 года.

Несмотря на указ Петра 1 и официальное признание, что порчи не существует, кликушество в России не прекращалось. Это побудило императрицу Анну Иоанновну подтвердить указ 20 мая 1731 года. Однако и он, и последующие указы действия не возымели.

Так, в 1820 году в деревне Сибирцевой Уст–Тартеской волости Каинского округа проводилось следствие, начатое по ходатайству всего сельского общества о том, что крестьянка Дарья Горчакова и солдатка Афимья Бесстрашникова портят женщин и девок. Из числа испорченных 13 человек нередко приходили в беснование, икали, кричали по–птичьи, лаяли по–собачьи и кусали себе руки. По заключению Каинского лекаря, «случающееся с сей жонкой беснование происходит не от порчи, а от недугу, печали, сетования, горести, излишней радости и при всех душевных возмущениях».

Так впервые было сказано об истинных причинах этого явления. В. Бехтерев писал: «Кликушество, являясь своеобразным истерическим психозом, в значительной мере обязано своим происхождением бытовой стороне жизни русского народа. Очевидно, что своеобразные суеверия и религиозные верования народа дают психическую окраску того болезненного состояния, которое известно под названием порчи, кликушества и бесноватости». И еще: «Само по себе кликушество есть не что иное, как разновидность истерической одержимости, принимающая своеобразную форму благодаря воззрениям простого народа, допускающего возможность «порчи людей» различными способами со стороны мнимых колдунов и ведьм, что и приводит к развитию приступов истерии с разнообразными судорогами и кривляниями и с выкликаниями имен лиц, по мнению больных их испортивших, особенно во время наиболее торжественных молитвословий в церквах» (Бехтерев В., с. 235, 229).

КОЛДОВСТВО ИНОРОДЦЕВ

Поскольку колдовство можно рассматривать как отступление от новых богов в пользу старых, представители каждой религии объявляли колдовскими те обряды, которые не включены в ее систему. В России в число таких отступников были зачислены инородцы: финны, лопари, татары, евреи и другие малые народы. Их стали считать самыми могущественными колдунами, их боялись и ненавидели. Примечательно, что древнерусское колдовство отразило в себе иноземное влияние, позаимствовав многие приметы, поверья и суеверия.

Прежде всего это относится к финнам. В древней — домонгольской — Руси русские ходили ворожить к финнам, из чего следует, что их признавали более искусными в волшебстве, чем своих знахарей. Это верование было очень живучим. Известно, что Василий III Иванович, желая иметь детей от Елены Глинской, искал чародеев «аж до Карелы», то есть у финнов. Царь Иоанн Грозный перед смертью посылал за чародеями на север, то есть к финнам. В рукописных безымянных памятниках также говорится об этом. Так, в рукописи Черниговской семинарии начала XIX века упомянуто «кудесничество во огне». Волхование посредством огня было распространено у финнов. Оно заключалось в следующем: ребенка–подростка, чаще всего девочку, заставляли пристально смотреть на ярко полыхающее пламя. Ребенок впадал в особое состояние и на предлагаемые вопросы давал ответы на основании того, что он видел в огне.

В той же рукописи упоминаются и лопари.

Лопари, или саамы, населяли территорию, называемую Лапландией. Она охватывает северные области стран Скандинавского полуострова и Финляндии и Кольский полуостров. Русские познакомились с лопарями в XIII веке. Христианство среди русских лопарей стало распространяться с XVI века. С незапамятных времен Лапландия считается страной, населенной чародеями. На лопарей, еще в XVI веке отправляющих языческие обряды, смотрели как на опасных чародеев и колдунов. Считалось, что они имеют власть над ветрами: они завязывают 3 узла, когда развязывают один — поднимаются ветры умеренной силы, когда развязывают два — начинают дуть ветры более сильные, когда развяжут три — поднимается буря и гроза. Говорили, что лопари могли удержать корабли на ходу так, что никакая сила ветров не могла сдвинуть их с места. Согласно поверьям, лопари могут насылать болезни и смерть при помощи волшебного бубна. Чародеи при помощи барабана или при исполнении известных действий могли узнать о том, что происходит в чужой стране.

Слава лапландских чародеев была так велика, что к ним посылали обучаться колдовству финны, шведы, норвежцы.

Весьма сильное влияние на русскую жизнь оказали татары. Если до свержения татарского ига отношения между русскими и татарами были враждебными, то со времени покорения Казани и Астрахани татарский элемент в русской жизни, особенно в высших слоях общества, усилился. Многие татарские аристократические семьи приняли православие и породнились с русской аристократией. Знатные татары были при дворе Иоанна Грозного, а Борис Годунов был потомком знатных выходцев из Орды.

Селясь среди русских, татары прививали обществу свои взгляды. Они были очень суеверны и преданы волхованию. В 1246 году в Орде пострадал Тверской князь Михаил за то, что отказался пройти через разложенный перед ханской ставкой огонь, чего от него требовали татары. Это было очистительное средство: опасаясь, что приближающийся к хану, особенно иноверец, может околдовать его, нанести ему порчу, татары заставляли таких людей проходить среди двух огней, так как огонь, по их убеждениям, имел силу уничтожать злые чары. Русские считали татар весьма искусными в колдовстве.

* * *

Во все времена человеку было свойственно верить в чудесное, стоящее выше критики разума. Такие заблуждения человек любит и расстается с ними неохотно, даже тогда, когда опыт и здравый смысл его к тому принуждают.

Вера русского человека в колдовство дошла до наших дней, с той только разницей, что в старые времена в него верили все слои общества, в настоящее же время эти верования держатся в основном среди необразованной части общества.

Славянские племена начинают играть самостоятельную роль в истории в V — начале VI века н. э. Однако они были известны и древнему миру. Исследователи полагают, что историческими и этническими предшественниками славян были упоминаемые древними писателями племена антов, живших в Приазовье, Причерноморье и Поднепровье в первые века н. э. Уже в VIII веке н. э. норманны — «варяги» русской летописи — проникли на Азовское побережье, и там образовалось славянско–варяжское княжество. Город Тьмуторокань стал важным политическим и торговым центром этого государства. В начале IX века эта Приазовская Русь совершала набеги на византийские владения. В XI веке Тьмуторокань является столицей особого русского княжества, но в конце этого столетия она падет под ударами половцев.

Христианство долго оставалось у славян как нечто чужеземное, стремившееся вытеснить древних, отечественных богов, которых народ любил и почитал. Эти боги и поклонение им были связаны с преданиями, государственным строем и обрядами народа. Имена их возникали на почве родного языка, им воздавались почести по древнему обычаю. Народ должен был отречься от своих богов и святилищ; то, что признавалось верностью и независимостью, провозвестниками нового учения называлось грехом и преступлением. Не только жестокие кровавые жертвоприношения язычников, но и чувственная, веселая сторона языческой жизни вселяла в распространителей христианства отвращение и ужас. Христианские пастыри обращались к народу, принявшему христианство, но долгое время сохранявшему многие языческие обычаи и верования, с поучениями и увещеваниями, в которых строго порицались эти обычаи и суеверия.

Церковные соборы издавали постановления, направленные против элементов языческого мировоззрения, сохранившихся в народе, постановления, предававшие отлучению от церкви и проклятию христиан, которые продолжали исполнять языческие обряды.

МАГИЯ АВСТРАЛИЙЦЕВ

Здесь души предков моих.

Земля под ногами, деревья и скалы,

Птицы и облака и ветер,

Солнце и луна и звезды —

Все говорит со мной, живет во мне,

Все — это часть меня самого.

Кевин Гильберт, поэт–абориген

Вопрос о происхождении коренного населения Австралии весьма любопытен. К моменту открытия материка европейцами в 1605 году его населяли народы глубоко архаической культуры. Очевидно, в каменном веке их предки отделились от других народов или были изгнаны ими и, скитаясь, добрались до Австралии. Они завладели всем континентом, но зато оказались изолированными. Даже белый человек с его многовековой цивилизацией не оказал заметного влияния на развитие общества аборигенов. Когда и как сложилась эта своеобразная, при всей своей примитивности, культура? Как и почему смогла удержаться до наших дней?

ТОТЕМ

Слово «тотем» — не австралийское. Оно взято из языка алгонкинского племени оджибве, Северная Америка, и означает там «его род». Впервые это слово проникло в европейскую литературу в конце XVIII века.

Тотем — это растение, животное или какой–либо материальный предмет, воплощавший для первобытного человека сущность племени, к которому он принадлежал. Изображение животного или другого тотемного объекта выполняло не только магическую, но и познавательную и практическую функции. Оно позволяло человеку непосредственно увидеть то, что связывало его с общностью, через что он отождествлял себя с нею. Это изографический язык, с помощью которого дифференциация первобытных человеческих групп осуществляется уже по культурным признакам.

Тотемический символизм порожден практическими нуждами, и он, в свою очередь, оказал заметное влияние на развитие общественного производства, поскольку находился у истоков приручения животных и культивирования растений. Кроме того, тотемизм стимулировал примитивное искусство, в особенности изображение тотемических предметов, растений и животных. Из обрядов церемоний в честь тотемов возникла мифологическая драма, кульминационным моментом которой стало жертвоприношение, выполняемое в масках, представлявших в символической форме путешествие предков и жизнь реальных прообразов тотемов.

Вера в таинственную связь между человеком и данным видом предметов, преимущественно животных, в тотемизме находит двоякое выражение:

1) в вере, что человек или известная группа людей происходит по крови или по рождению от того или иного вида животных, что, следовательно, все члены данной группы и все животные данного класса находятся в родстве;

2) в убеждении, что у данного человека есть свой покровитель в лице определенного вида животных, это его индивидуальный тотем.

Тотемизм известен у многих народов, но самое поразительное развитие он получил у австралийцев. Каждое австралийское племя делилось на несколько родов, каждый из которых назывался по имени какого–нибудь животного, растения или предмета. Так, у племени диери, Центральная Австралия, имеются роды Ковровой змеи, Ворона, Крысы, Жука, Динго, дождя и другие. Принадлежность к роду обычно передается по наследству: у одних племен — по мужской линии, у других — по женской. Суть тотемизма в том, что каждая родовая группа верит в какое–то особое родство со своим тотемом, имя которого она носит. Это не поклонение тотему, для австралийца тотем — не божество, а родное и близкое существо. Ф. Роуз в книге «Аборигены, кенгуру и реактивные лайнеры» (М., 1972, с. 140—141) пишет: «Под тотемизмом понимают связь какого–то определенного объекта, чаще всего зверя, иногда растения, но, может быть, и природного явления, как, например, ветра или даже неодушевленного предмета, скажем камня, с человеком или группой людей. При этом тотем находится в определенных родственных отношениях с индивидуумом или группой. Абориген не усматривает ничего противоречивого или абсурдного в том, что он называет кенгуру или даже какое–нибудь созвездие своим братом или отцом. Вообще–то по всей Австралии встречается групповой тотемизм и лишь в малой степени — индивидуальный».

Чувство родства или близости к тотему проявляется различно. Чаще всего — в запрете убивать свой тотем и употреблять его в пищу, так как в противном случае это может навлечь болезни, голод и другие несчастья. В данном случае имеет место так называемая тотемическая табуиция.

Вместе с тем тотем, согласно верованиям, при правильном обращении покровительствует тем, кто ведет от них свое происхождение. Так, «на Грут–Айленде главными тотемами двух самых больших из одиннадцати локальных групп были северо–западные и юго–восточные ветры. Эти ветры в представлении туземцев связывались с прибытием или отъездом малайцев, и неудивительно, что символами, их обозначающими, были изображения паруса малайской прау, поставленного соответственно направлению ветра. Если, например, аборигенам был нужен юго–восточный ветер, какой–нибудь старик по памяти выкладывал на земле из травы символ тотема — юго–восточного ветра, а затем бежал на северо–запад. Ветер подчинялся волшебству и появлялся» (Роуз Ф., с. 142).

Типичные австралийские тотемы связаны с мифами о происхождении, в которых рассказывается о появлении тотемов и об их приключениях в так называемое «время сновидений». У центрально–австралийских племен мифы о тотемических предках связаны с верой, что каждый человек есть живое воплощение своего тотема или тотемического предка. Ярче всего идея тотемического воплощения, или инкарнации, была выражена у племени аранда. По их мнению, тотемические предки, скитаясь по стране, оставляли в разных местах — в камнях, деревьях, водоемах — «детские зародыши», которые с тех пор там и пребывают. Если женщина пройдет мимо такого места, то «детский зародыш» может войти в ее тело, и она забеременеет. Родившийся ребенок будет принадлежать к тому тотему, который связан в преданиях с данной местностью. Здесь главное отличие аранда от других племен: у всех тотем наследовался по отцу или по матери, а у аранда человек получал тотем по месту предполагаемого зачатия. Это поверье весьма примечательно: оно отражает связь человеческой группы с родной землей.

У каждого рода был свой тотемический центр, отмеченный какой–либо особенностью местности: ущелье, скала, водоем и так далее. Не исключено, что такое место выбиралось потому, что тотемное животное водилось там в изобилии.

Существовали особые тотемные обряды. Они были двух видов: магические обряды размножения тотемного животного или растения и обряды, в которых разыгрывались в лицах мифы о тотемических предках.

К тотему нередко обращались как к спасительному средству. Один из последователей сообщает, что тотемные святилища и церемонии обладают лечебными достоинствами. В сущности, речь идет об обнаружении и восстановлении связи с важнейшим священным явлением. Так, диери, считая себя околдованными, спасаются священными песнопениями своего клана, своего предка. Эти формы сознания целиком проникнуты верой в эффективность слов и опасность зловещих магических обрядов.

Тотемические верования существовали у многих народов. Отголоски их можно найти даже в мировых религиях. Так, «отдаленными отголосками тотемизма можно считать и некоторые христианские представления и обряды: веру в «непорочное зачатие» Иисуса Христа девой Марией; «таинство причащения» — съедание тела и крови Христа и пасхального «агнца» (Токарев С. Ранние формы религии. М., 1990, с. 83).

ЧУРИНГ

Слово «чуринг» означает все тайное и священное. Так называются продолговатые плоские куски дерева разного размера — от 8 до 15 сантиметров и более, — обычно с особыми рисунками на них, состоящими из концентрических кругов и полукругов, спиралей, параллельных линий и точек. Этот орнамент имеет священное мифологическое значение: он символически обозначает тотемических предков и отдельные эпизоды сказаний о них. Согласно этим сказаниям, предки во время своих странствий оставляли в разных местах чуринги, связанные с «детскими зародышами». Последние, входя в тело женщины, делают ее беременной, а чуринг остается на месте предполагаемого зачатия. Когда ребенок рождается, его отец или другой мужчина «находит» на том месте чуринг — в действительности берет из общего хранилища или делат заново — и он считается отныне таинственно связанным с данным человеком на всю его жизнь. Это его чуринга нанджа, священный и тайный двойник, связывающий человека с его «предком». У человека могли быть и другие чуринги, доставшиеся по наследству или иным способом, в том числе даже принадлежащие к иным, чем он сам, тотемам.

Австралийцы верили в магическую силу чуринга. Он будто бы обладает целебным свойством: больной человек иногда соскабливал со своего чуринга немного порошка и принимал его с водой как лекарство. Если австралиец имел при себе чуринг во время сражения, это придавало ему мужство и силу. Но если об этом станет известно противнику, то обладатель чуринга, узнав об этом, может пасть духом и потерпеть поражение.

Чуринги, принадлежащие всем членам тотемической группы, хранились в особых священных местах — хранилищах. Доступ и даже приближение к ним были строго запрещены для всех посторонних, особенно для женщин и непосвященных, под страхом смерти. Женщина не могла видеть даже свой собственный чуринг.

Верховными хранителями чурингов были старики, особенно главари тотемических групп. Время от времени при торжественных тотемических церемониях чуринги извлекали из хранилищ, разглядывали, гладили руками, красили охрой. Чуринги иногда ссуживались на время соседней группе в знак дружбы и в ожидании ответной услуги. Как передача, так и возвращение чуринга совершались в торжественной обстановке и составляли важную часть церемонии.

Чуринг для аборигена — символ связи со «временем сновидений», с его традиционной культурой. Чуринг показывает всем и самому аборигену, что он — не существо, лишенное корней, а обладатель исторического культурного наследия.

Помимо чурингов у ряда племен Центральной и Северной Австралии были еще и другие священные предметы, имеющие отношение к тотемам: это ванинга и нуртунджа — различные сооружения из палок и копий, украшенные перьями, различной формы — в виде щита, креста, ромба и тому подобное. Эти сооружения устанавливали или на земле, или в виде головного убора носили на голове. Их использовали при совершении тотемических обрядов, причем к каждому случаю делали новый.

ДЕТИ–ДУХИ

Главную роль в рождении аборигены отводят духу ребенка, который оживляет плоть, «вдыхает» жизнь в зародыш. Часто этот дух представляется не единым и неделимым, а способным одновременно воплощаться в несколько существ или предметов, которые ассоциируются с тотемическими мифами и обрядами.

Так, в Большой пустыне Виктория, как и в других районах Австралии, имеются особые центры, в которых, по представлениям аборигенов, обитают дети–духи; обычно это источники и водоемы. Детей–духов можно увидеть издалека, когда они стоят вокруг, но они сразу же исчезают, если к ним приближаются. Женщина, желающая иметь детей, идет в такое место, сидит там и ждет, когда дитя–дух проникнет в ее тело. Считается также, что дух ребенка может последовать за женщиной на стоянку. Как рассказывают аборигены, места, где обитают дети–духи, были созданы мифическими предками, и во многих племенах дети–духи представляются воплощениями могущественных существ из Мира сновидений. Дети–духи могут «вселяться» в зверей, птиц, рыб, растения и так далее и «проникать» в женщин вместе с пищей, которую приносят им мужья.

Согласно поверьям, такая пища вызывает у женщин тошноту, а позже муж видит во сне духа–ребенка вместе с каким–нибудь животным. Это животное считается тотемом зачатия будущего ребенка. В Восточном и Южном Кимберли тотем по зачатию проявляет себя через какие–нибудь признаки на теле ребенка. Так, один из мужчин биррундуду рассказывал, что у него четыре соска, потому что его отец дал матери два сросшихся корня лилии, которые вызвали у нее рвоту. Другой мужчина, убивший кенгуру ударом в шею с левой стороны, дал кусок мяса животного своей жене, от чего ее вырвало. Затем во сне он увидел кенгуру, и ребенок, который родился через некоторое время, имел отметину на левой стороне шеи.

В Северо–Восточном Арнемленде дети–духи ассоциируются со священными водоемами и источниками и считаются непосредственно связанными с мифическими существами. Согласно поверьям, ребенок–дух принимает облик животного, рыбы или других живых существ, на которых охотятся. Иногда он дает поймать себя, иногда исчезает каким–нибудь необычным способом. А потом мужчина видит этот дух во сне в человеческом облике. Дух будущего ребенка обращается к мужчине как к отцу и спрашивает, кто будет его матерью. Мужчина показывает на свою жену, и ребенок–дух проникает в нее. Иногда дети–духи для того, чтобы привлечь охотников — будущих отцов, посылают им в большом количестве рыбу или забираются на спину кенгуру или буйвола. Убив таких животных, охотник видит своего будущего ребенка.

Эти представления о «духовном зачатии» были важны, так как во многом определяли то место, которое человек занимал в системе социальных отношений.

МАГИЧЕСКИЕ РИСУНКИ ВОНДЖУНА

В 1838 году в Северном Кимберли на выступах скал и стенах пещер были обнаружены рисунки. В ряде случаев они изображали лишь головы, которые не имели ни ртов, ни ушей. Однако, за исключением северо–восточной части этого региона, каждая такая галерея содержит по крайней мере одно изображение существа, известного под именем Вонджуна и связанного с небом, дождем, радугой, радугой-змеей, детьми–духами и размножением животных и растений. Это существо почти всегда изображается в виде человеческой головы с носом и глазами, но без рта. Обычно над головой находится украшение в виде подковы, которое может изображать головную повязку, носимую туземцами, но, вероятнее всего, изображает радугу. У Вонджуна имеется туловище мужчины, но чаще — женщины.

По мнению исследователя А. Элкина, изначальный смысл Вонджуна состоит в том, что он обладает силой вызвать дождь или воплощает силу, заключенную в дожде. «Если до этого изображения дотрагиваются люди, принадлежащие к местной тотемной группе, то в нужный сезон выпадает дождь и получают воплощение духи–дети, которые происходят от радуги–духа и временно обитают в ближайшем водоеме. Аналогичным образом, если люди нарисуют или перерисуют изображение своего тотемического животного в галерее, посвященной Вонджуна, то это вызовет увеличение плодовитости этого вида животных. В одном районе Северного Кимберли считается, что человек, нашедший духа-ребенка, должен пойти в галерею и дотронуться до изображения змеи–радуги или даже нарисовать изображение духа–ребенка, с тем чтобы змея–радуга оказалась в состоянии поддержать его заместителя» (Магический кристалл. М., 1994, с. 131). Для рисования использовалась красная охра; согласно поверьям, это делалось для того, чтобы другой дух–ребенок заменил «найденного» и подлежащего теперь воплощению.

Со значением силы, приносящей дождь и увеличивающей плодовитость, связано соединение Вонджуна с унгуд, или радугой–змеей. По сути, унгуд связывает рисунок с давно прошедшим периодом творения — так называемым «временем сновидений». «В мифологии каждая такая галерея связывается с героем Вонджуна, причем таких героев может быть несколько, и каждый из них имеет свое особое имя. Здесь не предполагается, что различные рисунки Вонджуны являются изображением одного духа плодородия. Эти изображения и прикосновения к ним действенны потому, что они являются унгуд, то есть были учреждены в далекую эпоху творения, действенная сила которого может стать активной благодаря ритуальному действию. Именно в эту эпоху Вонджуна вместе со своими последователями пришел в Северный Кимберли из моря. Когда их странствия закончились, они (то есть их тела) превратились в рисунки, а их духи поселились в ближайших водоемах, готовые стать активными в тот момент, когда их «тела» будут вновь нарисованы» (Магический кристалл, с. 131 —132).

Согласно поверьям, радуга–змея унгуд творит зародыши младенцев и во время дождя приносит их к водоему. Унгуд обозначает также «родину души» человека; это и место, связанное с водой, где аборигена нашел когда–то его отец. Такого рода представления могут показаться мистическими; на самом деле в них прослеживается определенная логика: очевидно, аборигены сознавали, что животные и растения нуждаются в воде, а потому рисунки Вонджуна были связаны как с вызыванием дождя, так и с размещением определенных видов животных. Иными словами, функции рисунков Вонджуна заключались в том, чтобы обеспечить регулярность обильных дождей, нормальное размножение животных и растений, а также достаточное количество душ детей. Задача же человека состояла в том, чтобы восстанавливать изображение головы и украшений Вонджуна и при случае, возможно, окрасить их заново, а также нарисовать желательные для себя предметы на стенах галерей Вонджуна. При этом, согласно верованиям, значение и эффективность таких рисунков связаны с тем, что они — унгуд, то есть относятся к давно прошедшим временам творения. Продолжить то время — необходимое условие для достижения благоденствия в настоящем. И в этом смысле Вонджуна можно воспринимать как регенеративную и воспроизводящую силу природы и человека, силу, которая особенно связана с дождем.

Таким образом, с помощью религии и магических обрядов аборигены стремились поддержать устойчивость своего существования, избежать засухи и стихийных бедствий.

«ВРЕМЯ СНОВИДЕНИЙ»

Этим термином этнограф А. Элкин обозначил общие у всех племен австралийских аборигенов представления о мифическом первоначальном времени, времени сотворения, когда тотемные герои создавали или основывали окружающий мир и культуру отдельных племен. Примечательно, что во всех австралийских языках и диалектах этот период обозначается понятием сновидения, транса и тому подобное и никогда не связан с трезвым, рассудочным состоянием.

Но еще более любопытен тот факт, что транс и тому подобные состояния — так называемые «измененные состояния сознания» — являются, по–видимому, для австралийцев привычными и обыденными. Ибо аборигены широко используют наркотики, в частности питчери. Это листья растения Duboisia hopwoodi, напоминающего по виду и свойствам табак. Стебли и листья собирают после периода дождей, примерно в марте, сушат на солнце или на костре, растирают камнями и смешивают с золой от сожженной древесины дерева Acacia salicina, которая содержит в себе большой процент сернокислого кальция. Смочив порошок слюной, его заворачивают в лист того же питчери в виде сигары и жуют. Под действием упомянутой щелочи происходит выделение наркотического вещества, получившего название «питурина», схожего с табачным никотином. Австралийцы очень ценят питчери и устраивают за ним порой целые экспедиции в местности, где произрастает это растение, а это главным образом некоторые районы Центральной Австралии. Оно является важным предметом межплеменного обмена.

Австралийцы жуют питчери и в одиночку, и в компании. «Сигары» питчери австралийцы носили обычно за ухом.

Не исключено, что постоянное употребление наркотика оказало влияние на нервную систему и психологию аборигенов, приведя к повышенной внушаемости.

ВНУШЕННАЯ СМЕРТЬ

Австралийцы считают естественной только насильственную смерть. Раны, убийства, перелом являются естественными причинами. Все остальные виды смерти рассматриваются как имеющие магическое происхождение. И в этом есть своя логика. Ибо у австралийцев нередко причиной смерти становится внушение, вызванное, например, нарушением нравственных и религиозных запретов.

В качестве примера приведем типичный случай, зафиксированный в 1856—1857 годах. Исследователь Мак Элпайн нанял одного молодого аборигена из племени курнаи, юго–восточная Австралия. Это был сильный и здоровый мужчина. Но однажды М. Элпайн нашел его больным. Тот рассказал, что совершил то, что не следует делать: украл самку опоссума и съел ее до того, как получил разрешение. Старики обнаружили это. Молодой абориген знал, что за такую вину ему больше не подняться: под влиянием этой веры он слег и умер через три недели.

Человек, верящий в то, что он околдован, умирает. Свидетельств такого рода немало.

Исследователь Бэкхауз (Narrative of a Visit to the South Australian Colonies, 1843) рассказывает, что около 1840 года в Буэн-Айленде один мужчина уверовал в то, что он околдован, сказал, что умрет на следующий день, и действительно умер. В округе Кеннеда в 1865 году у супругов Эден (Eden С. Н. My Wife and I in Queen’s Land, 1872) старая ирландская служанка обвиняет чернокожую служанку в эгоизме и говорит: «Ты скоро умрешь из–за своей жестокости». Женщина с минуту смотрела на нее, уронив руки; она побледнела и в отчаянии, под влиянием этих слов, стала чахнуть и менее чем через месяц умерла.

Как пишет натуралист Фроггит, когда чернокожий знает, что против него совершено колдовство, он «чахнет от страха».

Один автор, проводивший наблюдения примерно в 1870 году, видел мужчину, заявившего, что умрет в определенный день, и действительно умершего в этот день «от чисто воображаемой силы». Мессионер из Квисленда рассказывает: если абориген не находит антиколдовского средства, «кровь портится» и околдованный умирает.

В одной легенде диери рассказывается, как их божественный предок, покинутый своими близкими, пожелал умереть и умер. Он околдовал себя обрядом сжигания кости. Чем сильнее он страдал, тем больше радовался, и завершил жизнь, как пожелал.

Однако человек исцеляется, если магическая церемония заклинания — антиколдовство — действует так же неотвратимо. По словам современных исследователей, от «кости мертвеца» умирают у вонкангуру из–за сильного испуга. Если эта кость обнаруживается, околдованный чувствует себя лучше, если нет — хуже. Европейская медицина тут бессильна.

Вот любопытная история, рассказанная филологу и антропологу В. Спенсеру стариком Мукаллаки из племени какаду. В молодости он нечаянно съел змею, запретную для его возраста. Один старик заметил это. «Зачем ты ел ее? Ты еще молод для этого, ты серьезно заболеешь», — сказал он ему. Сильно напуганный, он спросил: «Я умру?» На что старик воскликнул: «Да, мало–помалу ты помрешь!»

Пятнадцать лет спустя Мукаллаки почувствовал себя плохо. Старый лекарь спросил его: «Ты что съел?» Тот вспомнил и рассказал давнюю историю. «Значит, сегодня ты умрешь», — заключил туземный доктор. В течение дня больному становилось все хуже и хуже. Дух змеи угнездился в его теле и время от времени с шипением исходил от его чела, через рот и так далее. Послали довольно далеко за знаменитым перевоплощением одного прославленного врачевателя. Некто Морпун прибыл вовремя, так как конвульсии больного все усиливались. Он отослал окружающих, в тишине осмотрел Мукаллаки, увидел мистическую змею, взял ее, положил в лекарственную сумку и унес обратно в родную местность, где поместил в наполненную водой яму и велел там оставаться. Мукаллаки почувствовал огромное облегчение, он сильно пропотел, уснул и утром проснулся здоровым.

Такова может быть сила внушения.

КОЛДУНЫ И ЗНАХАРИ

В повседневной жизни нет четкого разграничения между колдунами и знахарями. Как правило, один и тот же человек сочетает лечение болезней и оказание помощи жертвам колдовства с практикой вредоносной магии. В представлении аборигенов знахарь и колдун наделены сверхчеловеческими и сверхъестественными силами. Таких людей немного. Гораздо больше тех, кто, не являясь настоящим, признанным специалистом в этой области, практикует различные магические приемы в повседневной жизни по мере надобности.

Не каждый может стать колдуном или знахарем. Считается, что это доступно только особо одаренным людям, причем обычно ими бывают мужчины, женщины — очень редко. Чтобы получить признание, человек должен пройти через особый ритуал — посвящение или пережить таинственное превращение.

Этот особый вид инициации является в основном сходным для всего Австралийского континента.

Так, у аборигенов племени вурадьери считается, что человек не может быть допущен к такой инициации, пока он не стал социально взрослым. С раннего детства у него должны проявиться особые наклонности к «профессии». Он должен находиться в тесном контакте с пользующимся известностью «специалистом» в течение определенного испытательного срока, во время которого он получает некоторые познания и участвует в ночных «странствиях» учителя. Позже в него «внедряется» некая мистическая сила, или дух, тотем, который будет его помощником. После этого его обучают магической песне и целому ряду ритуальных действий, которые он должен будет совершать, чтобы в случае необходимости изжить из себя этого духа.

По прошествии нескольких лет великий Байами — высшее существо, божество рода — объявляет во сне отцу молодого человека, что он хочет взять мальчика к себе. После чего молодого человека приводят в определенное место, посвященное Байами. Там присутствуют и другие ученики со своими опекунами. Байами выходит к ним после исполнения магической песни. От обычных людей он отличается только блеском глаз, а изо рта у него течет священная вода, или «великая сила», говорят, что это расплавленные кристаллы кварца. Священная вода попадает на учеников, у них вырастают крылья, и они готовы к тому, чтобы Байами учил их летать. Он показывает им, как нужно пользоваться кристаллами кварца, вплавляет маленькие кусочки кварца в лоб каждого ученика, чтобы его зрение было подобно рентгену. Извлекая огонь из своего тела, Байами передает его ученикам, приказывает им опалить крылья и возвратиться к опекунам. Во время последнего обряда он снова их навещает. На этот раз он в каждого из своих учеников вводит толстый жгут, сделанный из сухожилий. Этот жгут знахари используют для различных целей. Затем наступает период, когда ученики пробуют свою силу, и только после этого возвращаются на стоянку как уже сформировавшиеся знахари.

У аборигенов племени гунвинггу, в западной части полуострова Арнемленд, знахарь получает магическую силу главным образом от духов мертвых. Обычно это происходит так: мужчина, охотясь в одиночку, вдруг сталкивается с духом одного из своих близких родственников. Сразу же его копье вылетает из рук, а сам он валится на землю. Он лежит, не способный двигаться, а дух вводит ему в голову маленький тонкий прут и вдыхает в его тело силу, которую он может использовать для лечения людей. Затем дух дует на него и делает его совершенно неузнаваемым, он медленно встает на ноги, как после длительного сна. Теперь он, «наполненный силой», может излечивать больного, преследуя его дух; пока больной спит, он ловит дух и возвращает в тело больного: считается, что тело без оживляющего духа беспомощно. Или знахарь может унести своего пациента, пока тот спит, в другой мир, за облака, и лечить там.

«Аналогичный ритуал, совершенный духами (принадлежащими «времени сновидений»), при посвящении в знахари в племени аранда. Посвящаемый подходит ко входу в пещеру, и, когда на рассвете духи обнаружат его там, они бросают в него невидимое копье, которое вонзается ему в шею, проходит через язык, оставляя в нем большое отверстие, и выходит через рот. Второе копье пронзает его голову от уха до уха. В результате он падает замертво, и его переносят в пещеру. Духи удаляют его внутренние органы и снабжают его новым комплектом вместе с магическими камнями, от которых зависит его магическая сила. Затем он вновь возвращается к жизни, но на некоторое время становится безумным. Когда он частично выздоравливает, духи приводят его обратно в лагерь. В течение нескольких дней он все еще остается странным, но постепенно выздоравливает и получает признание других знахарей, которые обучают его приемам своей профессии». (Магический кристалл, с. 173).

Из приведенных примеров видно, что главное место в рассказах аборигенов о том, как происходит инициация знахаря или колдуна, занимают ритуальная смерть и последующее воскрешение умершего уже другим человеком, сильным и способным выполнять свои профессиональные задачи. Аборигены уверены, что колдун и знахарь приобретают свою магическую силу благодаря каким–то мистическим превращениям.

Кроме того, «вкладывание в посвящаемого магических веществ, таких как кварц, и духов–помощников (в частности, духов–змей) является неизменной особенностью рассматриваемых обрядов по всей Австралии, независимо от того, как это совершается: через ритуально сделанные отверстия или вдавливанием через кожу, насыланием их с помощью магических действий или принятием их в пище или питье. Присутствие таких веществ во внутренностях является абсолютно необходимым условием, поскольку с ними связана и через них опосредствуется магическая сила знахаря. Эти вещества обладают такой особенностью в силу того, что они происходят из времени сновидений или из небесного мира» (Магический кристалл, с. 173—174).

Австралийцы боятся и уважают своих колдунов. Их колдуны обычно старики, знающие средства от различных болезней и заклинания, отгоняющие злых духов. Считается, что знахари и колдуны умеют предсказывать грядущие события, давать мудрые советы, вызывать дождь, определять убийцу и противодействовать чужой магии. Аборигены верят, что душа колдуна может уходить в царство духов и узнавать от них все, что нужно, и что в известное время божество или дух входит в знахаря и говорит его устами. И в этом верования австралийцев перекликаются с верованиями многих других народов. Примечательно, что само колдовство обычно воспринимается как нечто, имеющее целью заставить совершить грех, например нарушить табу, что, конечно же, повлечет за собой неизбежное наказание. И здесь важную роль играет сила внушения.

Примечательно также, что эффективность знахарских методов лечения по большей части основана на той же силе внушения: хотя знахарь помимо магических владеет и физическими средствами диагностики и лечения, результат врачевания во многом зависит от пациента. Последний должен безоговорочно верить знахарю.

Профессия колдуна — опасная профессия не только для других, но в первую очередь для самого исполнителя магических обрядов. Ибо «черная магия обладает той особенностью, что она чревата опасностью для человека, приводящего ее в действие. Она представляет собой способность или силу, с которой следует обращаться очень осторожно, и заниматься ею должны только те, кто надлежащим образом к этому подготовлен… Помимо этого страха еще более сильной и неотвратимой санкцией против использования магии является страх, что ошибка или оплошность при совершении ритуала обратит на самого исполнителя злое воздействие магической силы. Кроме того, такая ошибка может нанести ущерб людям, которым исполнитель не имел намерения причинить зло» (Магический кристалл, с. 165—166).

Поскольку деятельность знахаря во многом перекликается с деятельностью колдуна и иногда один и тот же человек играет обе роли, тут главное не спутать одно с другим, черную магию с белой. Однако представления об этих двух видах магии так тесно переплелись, что выполнить такую задачу трудно. Ведь знахарь и колдун проходят схожие обряды посвящения, чтобы получить необходимую им силу. Примечательно, что одна и та же сила считается основой обеих форм магии. Определенных представлений о происхождении этой силы нет, но чаще всего она связывается в сознании аборигенов со Временем сновидений или мифологическими повествованиями о прошлом. И в этом смысле магия и религия постоянно соприкасаются друг с другом. Многие обряды занимают некое среднее положение между магией и религией.

МАГИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ

Они различны, но в общих чертах аналогичны тем, которые используются повсеместно. Их можно свести к трем формам.

Во–первых, так называемая контагиозная магия, которая утверждает: человеку можно навредить, используя все, что так или иначе имеет к нему отношение. Так, юленгоры из Арнхемленда поступают следующим образом: «Противника выслеживают до тех пор, пока с его лба не упадет где–нибудь капля пота, пока он не плюнет или не помочится. На этом месте враг разводит костер. Жар от костра перемещается в живот жертвы, и она погибает в ужасных мучениях. Чтобы обезвредить злые чары, нужно отыскать костер и залить водой. Если же колдун находит кал, он обкладывает его камнями, накрывает большим плоским камнем, обсыпает сооруженную печь песком и зажигает ее. Печь не трогают на протяжении одной–двух лун. К тому времени колдовские чары подействуют, и жертвы умрут от болей в желудке» (Чеслинг У. Среди кочевников Северной Австралии. М., 1961, с. 117).

Аборигены племени вурадьери изготавливают смертоносное магическое средство, смешивая человеческие волосы с жиром, взятым из трупа, и с жиром ящерицы. Все это скатывается в шарик и прикрепляется к деревянной палке. Эту палку кладут на землю перед костром так, чтобы ее «заколдованный» конец был направлен в сторону намеченной жертвы.

Во–вторых, имитационная магия, в которой желаемый результат тем или иным способом заранее воспроизводится. Так, «в западном Квисленде и северном Кимберли изготавливают из соломы «образ» человека и подвергают его всему тому, что по желанию исполнителя ритуала должно выпасть на долю его жертвы. Например, это чучело можно положить на раскаленные угли или проткнуть заостренной палочкой под аккомпанемент соответствующего пения. Согласно верованиям, как этот «образ» человека сгорает и умирает, так и жертву настигает внутреннее воспламенение и смерть» (Магический кристалл, с. 161).

В–третьих, наиболее эффективная, самая распространенная и внушающая наибольший страх так называемая проективная магия. Этот магический прием состоит в одном «напеве» или в «указании», сопровождаемом пением. При этом исполнитель ритуала насылает, или проектирует желаемый результат на свою жертву без использования чего–либо, что прежде было связано с ней или что изображает ее.

Наиболее известный метод проективной магии — указание костью. Кость для наведения порчи состоит из трех частей: сама веретенообразная кость, привязанная к ней веревка и футляр. Кость для порчи можно сделать из кости человека, животного и даже из дерева. Возможно, первоначально для этого использовалась кость, взятая из тела мертвого человека, поскольку в этом случае она будто бы содержит в себе силу смерти и поэтому служит наилучшим проводником воли исполнителя ритуала. Соответствующий обряд заставляет кровь жертвы невидимо войти в кость и затем по веревке — в футляр. Как только колдун убедился, что кровь жертвы получена, он начинает потихоньку подогревать футляр на огне, и объект колдовства чувствует себя все хуже и хуже. Колдун держит его жизнь в своих руках; если футляр сжечь, человек сразу умрет, а если вымыть — выздоровеет. В обряде указания костью колдун занимает определенную ритуальную позицию, исполняет предписываемую песню и затем указывает костью в сторону жертвы или швыряет кость в нужном направлении. При использовании кости следует соблюдать осторожность, чтобы действие не обратилось на самого исполнителя. Поэтому колдун должен следить, чтобы солнце или луна были у него за спиной и чтобы перед ним не было водоема, иначе он поразит самого себя. Если при завершении обряда он начинает дрожать, осознавая, что поразил самого себя, единственная его возможность защититься от угрожающей болезни — это мгновенно прыгнуть в водоем с костью в руке.

Весьма распространена вера в способность колдуна испускать магические вещества. Аборигены племени вурадьеры верят, что колдун может выдавить из себя магический кристалл, который незаметно проникает в жертву. Он не оставляет никаких следов, но жертва чувствует приступы боли. Заколдованный человек может выздороветь, если из него «извлекут» кристалл.

Существуют и другие магические приемы. Их эффективность и действие также держатся исключительно на силе внушения.

МАГИЯ В ИНТЕРЕСАХ СЛЕДСТВИЯ

Смерть одного из членов клана является чрезвычайным происшествием, которое требует расследования. С помощью магических средств знахарь может «определить» направление поиска, клан и даже имя убийцы. Для этого применяются гадания.

В Австралии один весьма распространенный обычай заключается в рытье рва в том месте, где кладется тело покойника, и в наблюдении за направлением, в котором движется насекомое, вырытое лопатой. «За движением насекомого, — говорит Грей, — следили с напряженным интересом, а так как крохотное существо сочло нужным ползти в направлении Гильфорда, то это послужило для туземцев новым доказательством виновности жителей этой местности». Этот обычай упоминается также Броу Смитом, который дал… нечто вроде сводной таблицы употребляемых туземцами магических приемов. «Племя в округе Уэстерн–Порт (Виктория) и племена из окрестностей Перта (Западная Австралия) наблюдают за движениями насекомого, которое случайно выползет при рытье; племя в округе Мельбурн наблюдает за следом червя или подобного живого существа, черные йарры следят за направлением, которое выбирает ящерица, на Купер–Крике обращаются с вопросами к трупу, у устья реки Муррей и у бухты Встречи племена руководятся снами «доктора», который спит, положив голову на труп, племена, обитающие по течению Муррея, наблюдают за глиной, покрывающей могилу, и по направлению самой большой трещины, которая образуется на глине, когда последняя высохнет, определяют направление, в котором следует искать колдуна».

В Центральной Австралии «через день или два после смерти туземцы процессией отправляются на то место, где она случилась, тщательно обследуют насыпной небольшой холмик, а также сырую землю вокруг него, чтобы обнаружить какой–нибудь след, выдающий убийцу. Если обнаруживается след змеи, то это считается надежным свидетельством того, что виноватый принадлежит к тотему змеи, так что остается выяснить, кто именно из членов тотема совершил преступление… Если следов не оказывается… то ждут, пока не начинает разлагаться тело: тогда брат и отец вдовы внимательно исследуют жидкость, стекающую с площадки, на которой лежит труп. Считается, что по направлению жидкости можно определить направление, откуда явился убийца. Если жидкость остановилась на некотором расстоянии, то убийца должен быть недалеко, если она течет далеко, то туземцы знают, что преступник принадлежит к отдаленному племени» (Леви–Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1994, с. 221—222).

Бывает, что гадания не приводят ни к какому решению. Это означает, что причина смерти должна быть найдена вне магической сферы. Возможно, смерть явилась следствием нарушения какого–либо запрета и поэтому в определенном смысле была вызвана самим пострадавшим. В этом случае клан свыкается с таким объяснением и возвращается к привычной жизни.

* * *

Аборигены легковерны и, не объясняя явления природы, приписывают их черной и белой магии. При этом знахари и колдуны выступают в роли своего рода психотерапевтов. Их магические действия, по сути, помогают клану обрести душевное спокойствие, нарушенное разного рода событиями природной и социальной жизни.

ОСТРОВА, ЗАБЫТЫЕ ВРЕМЕНЕМ

Зачем, сын каменного века, с упоеньем

В мечты и думы предков погружен,

Ты все цепляешься за их установленья,

За прадедами созданный закон?

А. Аллен. Натачи

Большие и малые, они разбросаны в Тихом и Индийском океанах. Ява, Суматра, Бали, Калимантан, Сулавеси и некоторые другие принадлежат Индонезии, большая часть островов входит в обширный регион под названием Океания.

Этнографы делят Океанию на три историко–культурные области: Меланезию, Микронезию и Полинезию.

Меланезия находится в юго–западной части Тихого океана. В ее состав включают Новую Гвинею (Папуасию), архипелаг Бисмарка, острова Соломоновы, Санта–Крус, Банкс и Торрес, Новые Гебриды, Новую Каледонию, Луайоте, Фиджи и Ротуму. Название Меланезия — «Черная земля» — связано с темным цветом кожи обитателей этой области, среди которых различают три расы: немногочисленные курчавоволосые пигмеи, негроиды и папуасы, переселившиеся туда, видимо, позже всех других.

Микронезия в переводе с греческого означает «Малые острова». Небольшие и полузабытые, их — 2141: острова Марианские, Каролинские, Гильберта, Маршалловы, острова Палау, Яп и Науру.

Полинезия — это Гавайские острова, архипелаг Тонго, Маркизовы острова, острова Пасхи, Таити, Самоа, Кука, Новая Зеландия. Однозначного ответа на вопрос о происхождении полинезийцев нет. «Своеобразие их физического тела заключается не в какой–то резко выраженной черте внешнего облика, а в оригинальном сочетании признаков, свойственным другим расовым группам. От негроидов их отличает более светлый цвет кожи, значительно выступающий нос, крупные размеры лица; от европеоидов — более темный цвет кожи и волос, слабое развитие волосяного покрова; от монголоидов — сравнительно сильное выступление носа» (Крюков М. Океан и его аргонавты. М., 1986, с. 6).

Географическое расположение и природные условия обрекли эти острова на забвение, заставили жить за гранью нашего времени. Поэтому традиционные культы и верования сохраняются там особенно стойко.

Религиозные верования коренных жителей разных островов во многом схожи. Их обряды и ритуалы преследуют одну и ту же цель — с помощью иррациональных, магических средств оказать влияние на реальную земную жизнь: обеспечить хороший урожай, большой улов рыбы и удачную охоту, излечить больного, найти пропавшую вещь, добиться успеха в любви, отомстить врагу. Для этого они обращались к богам и духам предков, принося им жертвы и ожидая от них помощи. Они верили в загробную жизнь, которая, по их представлениям, была такой же, как и земная. Если живые будут приносить умершим предкам жертвы, те будут относиться к ним благожелательно, если нет — враждебно.

В религиозных верованиях островитян акцент делался на земную жизнь, а не на загробную. К духам предков и богам они относились как равные к равным, не раболепствуя. Если дух предка или бог выполнял просьбы, череп предка и деревянное изображение бога хранили и исполняли определенные обряды; если не выполнял — выбрасывали и заменяли другими. Не только духи предков, но и боги мыслились обитающими где–то поблизости. Люди приглашали их на праздники, ставили для них пищу, называя каждого по имени. На всякий случай ставили несколько лишних порций для тех духов предков или богов, которых могли по забывчивости не пригласить.

Однако в традиционных верованиях существовали и религиозные различия. Здесь можно выделить две основные области: Меланезию (кроме Фиджи), Микронезию, Полинезию и Фиджи.

В первой преобладала вера в духов предков, колдовство и полностью отсутствовала идея загробного воздаяния, не было профессиональных служителей культа.

Для второй характерны политеизм, обожествление племенных вождей, обряды с человеческими жертвоприношениями, колдовство, наличие жрецов–профессионалов.

По сути, несмотря на многие общие черты, каждый остров своеобразен и неповторим.

УДИВИТЕЛЬНОЕ ПЛЕМЯ НА ОСТРОВЕ КАЛИМАНТАН

Пунаны — племя небольшое, меньше 10 тысяч человек. Но их традиционные верования весьма любопытны. Как и многие другие народы, они верят в духов гор, воды, деревьев, мертвых, птиц и животных–предзнаменователей. Однако они не знают жертвоприношений и не гадают на внутренностях животных. Их знахари лечат методом «высасывания болезни» с помощью трубочки и воскового шарика. Пунаны верят в талисманы. С талисманами они всегда выходят на охоту, привязывая их к колчану со стрелами. Обычно талисманы представляют собой предметы необычной формы: клык или зуб, горный или кварцевый хрусталь. Вся связка талисманов погружается в кровь каждого убитого животного, так что в конце концов обрастает толстой коркой.

Покойников пунаны не хоронят, а оставляют в хижине со всем принадлежащим ему имуществом. После этого вся группа сразу покидает лагерь и может вернуться лишь через несколько месяцев.

ШАМАН И ЖРЕЦ У БАТАКОВ СУМАТРЫ

У батаков Северной Суматры, снискавших себе мировую славу «охотников за головами» — каннибалов, христианство существует уже 200 лет. Однако и древние языческие культы остаются в силе. При этом весьма любопытно, что в пределах одной религиозной группы сосуществуют две различных формы религиозной практики священнослужителей — шаманы и жрецы.

Деятельность батакского шамана мало отличается от традиционного шаманизма, известного у многих народов: обязательное присутствие момента избранничества и достижение экстатического состояния, особенно под действием музыки или с помощью слабых наркотических средств, таких как бетель. У таба–батаков шаманами, как правило, являются женщины. Вообще шаманский профессиональный дар считается наследственным. Согласно верованиям, шаман тесно связан с духами умерших, прежде всего с духами предков.

Совсем иначе выглядит деятельность жреца. Прежде всего у него иное, чем у шамана, положение в общине. Высокий престиж и авторитет жреца дают ему право занимать второе место после старейшины. Нередко старейшины могут сами выполнять функции жреца, за что их еще больше почитают. Если шаманством занимаются как женщины, так и мужчины, то жрецом становится только мужчина, обязательно прошедший особый, длительный цикл обучения у наставника.

Цикл обучения состоит из ряда последовательных процедур, которые проводятся в благоприятные с точки зрения наставника дни. Наставник и ученик отправляются в бамбуковые заросли, совершают там обряд жертвоприношения духам умерших, природным божествам, после чего наставник особым способом — падением бамбуковых палочек на циновку — определяет, насколько успешным будет обучение. В случае неблагоприятных предсказаний обучение откладывается. Через несколько дней процедура гадания повторяется; и если снова налицо неблагоприятные признаки, наставник и ученик во имя взаимного благополучия порывают отношения. Если же результат предсказания благоприятен, начинается первая стадия обучения: ученик узнает буквы батакского алфавита и пробует читать.

Затем следует целый комплекс испытаний для преодоления главной трудности — сопротивления тонди, то есть «души», «жизненного начала» ученика, которую надо сделать податливой и подчинить воле наставника. Испытания могут быть мучительными: например, наставник и ученик идут к реке, наставник кладет в рот ученика горсть рисовой муки и заставляет глотать муку под водой 7 раз. Каждое действие заканчивается обильным жертвоприношением духам умерших предков и пантеону божеств. Если «душа» ученика наконец подчинилась наставнику, тогда начинается следующий цикл: посвящение в искусство магии и колдовства, искусство, которое совершенствуется жрецом на протяжении всей его жизни.

У батакского жреца три задачи: предсказания и гадания; отправление ритуалов как «черной магии», так и «белой, или лечебной магии». В связи с этим жрецы бывают следующих «специализаций»: жрец–заклинатель, специалист по черной магии, специалист по разрешению конфликтов с врагами, знаток военной магии и так далее. Каждый жрец, независимо от своей «специализации», обладает знаниями в различных видах магии и колдовства и никогда не расстается со своими главными атрибутами: магическими книгами и жезлом.

Книги жреца — это собрание различных заповедей, заклинаний и наставлений, оракульных текстов. Опираясь на заключенные в них сведения, жрец обосновывает свои предсказания. С книгами связана и колдовская деятельность жреца, направленная на уничтожение врага, нанесение ему ущерба и обезвреживание чужого колдовского зелья.

Магический жезл представляет собой посох, богато орнаментированный деревянной магической скульптурой. Скульптурные группы жезлов состоят из сложных изображений людей и животных, которые переплетаются друг с другом или нанизываются друг на друга, что, очевидно, является результатом. постепенного развития и усложнения религиозных представлений, имеющих отношение к культу предков, тотемическим культам и вере в переселение душ. Вместе взятые, они выражают комплекс религиозно–магических представлений батаков.

Жезл, оживленный с помощью особо приготовленной магической мази, может, согласно представлениям батаков, нанести ущерб врагу, излечить от болезни, вызвать дождь. Но пробудить его к действию может только искусство жреца. Вот как проходит этот обряд.

Жрец берет жезл, прикладывает его к уху; поскольку верхняя человеческая фигура жезла имеет на голове корону из конских, а в древности из человеческих волос или петушйных перьев, гладит эти волосы. Получив таким образом контакт с невидимыми силами, жрец сообщает окружающим о том, что он узнал. Затем, поедая сильно посоленное и наперченное мясо, жрец может, танцуя вокруг жезла, разговаривать с ними, произносить ласковые слова, бормотать молитву. И, постепенно впадая в экстаз, жрец сбрасывает с головы платок, начинает яростно вырывать у себя на голове волосы. Когда жрец впадает в состояние большого эмоционального возбуждения, начинается жертвоприношение.

Во время процесса пробуждения жезла к действию, согласно верованиям батаков, происходит непрерывный обмен между магическими способностями жреца и его орудием: с одной стороны.

жрец, наделенный особой душой и искусством управления «жизненной силой», может вступить в общение с другими духами, с другой — он все время приобретает способность к колдовству от магического воздействия жезла. Иными словами, магическая сила жезла передается его носителю.

По–видимому, жрецы «специализировались» по большей части на «черной магии», так как батаки вели друг с другом постоянные войны. В магических книгах жрецов самое большое место уделено приготовлению различных ядов и средств уничтожения врага. По представлениям батаков, жезл неразрывно связан с духом убитой жертвы, который присутствует в магической массе, заключенной внутри него. Поэтому жезл ассоциируется прежде всего с «черной магией».

Согласно верованиям, болезнь и даже смерть врага могут вызывать не только яды, но иногда и совершенно безвредные, но особо приготовленные вещества, над которыми были произнесены магические заклинания. Они–то и обуславливают вредоносное действие этих веществ.

У батаков можно обнаружить и древнюю связь между обрядами и магической силой слова. Так, связь обряда жертвоприношения с заклинаниями, обладающими самостоятельной магической силой, проявляется в церемонии «пробуждение к действию» — пангулубаланга. Ритуал направления пангулубаланга на врага выглядит следующим образом.

Вокруг жреца собирается вся деревенская или родовая община. Готовят пищу, состоящую из мяса, пропитанного пряностями, соленой рыбы, двух петухов, белой рисовой муки, жертвенных пирогов, посыпанных испанским перцем и окруженных куркумой, вареного риса, имбиря, пальмового вина и бетеля. Жрец «кормит» изображение — пангулубаланга — жертвенной пищей. Затем он делает жертвоприношение духам предков, сообщает им в молитве о том, что намерены делать их потомки, после чего режет горло петуху, кладет его на землю и толкует оракульные знаки, которые наблюдает у умирающей птицы.

Так, если на ране у петуха застрянет какая–нибудь щепка, это значит, что первым умрет старший сын вражеского военачальника. Если петух лежит на земле с растопыренными лапами, то под угрозой находится жизнь самого вражеского начальника. Если голова петуха обращена в сторону собственного военачальника, жрец должен принести дар, чтобы отвратить угрозу. Если правая лапа петуха ложится на левую, то никакой опасности не предвидится.

После этого жрец как бы готовится к войне. Он надевает платок, обматывает белую ткань вокруг головы, берет в левую руку копье, а в правую — меч, чтобы пробудить пангулубаланга к действию и направить на врага. Трехкратным возгласом он призывает врага. Затем жрец пробует немного жертвенной пищи, посыпанной имбирем и остро наперченной, и пьет пальмовое вино. Так он искусственно впадает в экстаз. Перец вызывает у него слезы и жжение в желудке, от боли он шатается. В это же время он точит меч о железный наконечник копья и в заклинаниях призывает пангулубаланга «раскрыться», чтобы убить врага.

Молитвы и заклинания у батаков не имеют содержания. Они построены на определенной символике слов, понятных лишь тому, кто прошел цикл обучения жреческому искусству. Иногда это просто бессвязный перечень слов, обладающих чисто музыкальным, звуковым магическим воздействием.

Часто выполняя одни и те же функции, шаман и жрец занимают разное социальное положение, имеют в своем распоряжении разные атрибуты и используют разные методы: шаман достигает своей цели за счет техники экстаза, и им «управляют» духи, под влияние которых он полностью попадает; жрец же достигает цели за счет своих знаний, строго обоснованных правил, зафиксированных в книгах. Считается, что благодаря своим знаниям жрец и получает способность оказывать воздействие на присущую всему живому «жизненную силу» и на самих духов. Таким образом, шаманом управляют духи, жрец же сам управляет духами. В этом их различие и причина более высокого социального статуса жреца.

Жреческое искусство у батаков — это целый комплекс магических и религиозных воззрений, причем жрец связан преимущественно с «черной» магией, а шаман с «белой». Обладая искусством «управлять» духами, жрец может входить, как и шаман, в состояние экстаза, но у него это не цель, а средство пробудить «жизненную силу» предмета, пангулубаланга или жезла. В этом случае он выступает в роли медиума, но считается, что в него вселился не дух умершего предка, как в шамана, а дух его наставника или прежних жрецов.

В ряде церемоний жрец и шаман участвуют вместе, но роли их различны. То, что они как бы дублируют друг друга, могло возникнуть в результате столкновения и последующего взаимодействия двух религиозных систем: исконно батакской и привнесенной извне — индуистской. Ибо коренное население Суматры исповедует самые разные религии.

МЕЛАНЕЗИЯ, ОСТРОВА ТРОБИАН

Обособленной касты жрецов в Меланезии не было, но там были специалисты по исполнению тех или иных религиозных магических обрядов: знахари, вызыватели духов, гадатели, черные колдуны, жертвоприносители, хранители святилищ, шаманы–духовидцы. Особое место на некоторых островах занимали женщины–колдуньи.

На островах Тробиан магия в самых разных видах занимала важное место в жизни коренного населения. Существовало несколько категорий колдунов. Большую роль играли специалисты по земледельческой магии, причем специализация была узкой, например колдуны по добыче раковин. Был даже колдун–палач, состоявший на официальной службе у вождя. Он исполнял смертный приговор над осужденными, облекая казнь в форму магических приемов.

Профессия колдуна была наследственной и передавалась от отца или дяди.

Примечательно, что область применения магии была хотя и широка, но довольно определенна: только в тех случаях, где человек не мог с уверенностью рассчитывать на свои собственные силы и знания, где успех зависел от случая или факторов, не контролируемых человеком. Так, при ловле опасных для жизни акул жители островов Тробиан применяли магию, а в промысле мелкой рыбы — нет.

МАНА

Согласно верованиям, это особая сверхъестественная сила, безличная и бесплотная, некая субстанция, не поддающаяся чувственному познанию, но при этом совершенно исключительная по своему воздействию. Однако сама по себе она воздействовать не может, лишь через человека, наделенного ею. Мана как бы рассеяна по всему миру, с ней соприкасается все, что живет на Земле. Исследователь Р. Кодрингтон (Codrington R. The Melanesians. Oxford, 1891) пишет: «Сознание меланезийцев всецело заполнено верой в сверхчеловеческую силу или влияние, называемое почти повсеместно мана. Это то, что действует при достижении всякого результата, который превышает обычные силы человека, вне обычных процессов природы; она присутствует в атмосфере жизни, связывается с лицами и вещами и проявляется в результатах, которые могут быть приписаны только ее действию. Когда человек приобрел ее, он может пользоваться ею и направлять ее… Но эта сила, хотя сама по себе безличная, всегда связана с каким–нибудь лицом, которое управляет ею; все духи природы имеют ее, обычно и духи умерших, а также некоторые люди. Если находят, что камень имеет сверхъестественную силу, то это потому, что с ним связан какой–нибудь дух…» (с. 118—119).

И далее;

«Та невидимая сила, которая, по верованиям туземцев, вызывает все эффекты, превосходящие их понятие о правильном течении природы, и присутствует в духовных существах, будь то в духовной части живых людей или в духах умерших, и сообщается ими их именам и различным вещам, связанным с ними, как камни, змеи и всякого рода предметы, — есть то, что обычно известно как мана. Без некоторого понимания ее невозможно понять религиозные верования и практику меланезийцев; и она же является активной силой во всем том, что они делают и считают делающимся в области магии, белой или черной. Посредством ее люди могут управлять и направлять силы природы, вызывать дождь и солнечный свет, ветер и затишье, причинить болезнь и лечить ее, знать то, что отдалено во времени и пространстве, приносить счастье и удачу или губить и проклинать» (с. 191).

Поэтому меланезийцы всегда видят наличие у человека особой маны, если он чем–либо выделяется среди остальных. Не всякому достается «совершенно одинаковая доза» этой непостижимой силы. В первую очередь ею обладали вожди и знать, а также богатые люди. Рабы вообще не имели мана.

Мана была связана с авторитетом. Ее можно было и утратить. Так, вождь маори, попав в плен, терял мана.

ТАБУ

Это слово происходит от полинезийского tabu с ударением на первом слоге. В языках Полинезии оно означает «запрещать», «запретное».

Табу и табуирование имеет непосредственное отношение к магии. Дж. Дж. Фрэзер (Золотая ветвь, с. 27) пишет: «Совокупность позитивных предписаний составляет колдовство, совокупность негативных предписаний — табу. Фактически все представления о табу, во всяком случае большая часть, представляются лишь частными случаями применения симпатической магии с ее великими законами сходства и контакта. Хотя, конечно, эти законы не сформулированы дикарем в словесной форме и не постигаются им абстрактно, он тем не менее верит в то, что они регулируют течение природных явлений совершенно независимо от человеческой воли. Дикарь уверен, что стоит ему поступить так–то и так-то, и в соответствии с одним из этих законов неизбежно произойдут такие–то и такие–то последствия. А если последствия какого–то поступка, как ему кажется, нежелательны или опасны, он, естественно, старается поступить так, чтобы не навлечь их на себя. Другими словами, он воздерживается от совершения того, что, как он полагал в соответствии с ошибочными представлениями о причинно–следственных связях, может ему повредить. Такие вещи он табуирует. Табуирование, таким образом, является негативным приложением практической магии… Правило позитивной магии или колдовства гласит: поступай так–то, чтобы произошло то–то. Правило негативной магии (или табу) гласит: не делай того–то, чтобы не случилось то–то и то–то. Цель позитивной магии или колдовства — сделай так, чтобы желаемое событие произошло; цель негативной магии или табу — сделать так, чтобы нежелательное событие не произошло».

Табу существовали у разных народов и были весьма разнообразны.

Наиболее многочисленными являлись пищевые табу. Как правило, эти запреты вытекают из закона подобия и являются яркими примерами негативной магии. Так, многие народы не употребляют в пищу тех или иных животных или растений из боязни приобрести нежелательные свойства, которыми, как полагают, эти животные и растения обладают и могут их наделить.

Существуют запреты и на разного рода действия. Так, когда на островах Кен, к юго–западу от Новой Гвинеи, туземцы спускают на воду судно, чтобы плыть в дальний порт, место, на котором оно лежало, покрывается пальмовыми ветками и становится священным. На это место до возвращения корабля не может ступить ничья нога;

в противном случае судну, согласно поверьям, грозит гибель. Когда даяки уходят на войну, поведение их женщин строго подчиняется определенному кодексу правил: им запрещается смазывать волосы маслом, чтобы мужчины не поскользнулись; они не должны закрывать свои лица, чтобы мужчины не заблудились в джунглях; они не имеют права шить иглой, чтобы мужчины не наступили на шипы, разбросанные врагами на их пути, и так далее.

Некоторые табу имели под собой реальную почву; табуированными могли быть и обычно опасные предметы, ядовитые растения, даже некоторые люди с дурной репутацией.

Нарушение табу каралось смертью. На Таити, например, было запрещено рядовому члену общества наступить на тень, отбрасываемую верховным вождем. Если кто–нибудь нечаянно прикасался к королевской тени, его казнили на месте.

Табу связано с понятием «мана». Так, неприкасаемым человек мог быть потому, что оказывался наделенным большим количеством мана. Кроме того, обладавший мана имел право накладывать табу, то есть объявить запретной любую вещь путем простого прикосновения к предмету. На Таити, например, если король ступал по какой–нибудь земле, никто уже не имел права ходить по этому участку до тех пор, пока не будет снят запрет. Вследствие такого положения таитянские король и королева могли ходить пешком только по земле своих личных владений. В остальных случаях их носили на плечах.

НОВАЯ ГВИНЕЯ: «КАМЕННЫЙ ВЕК»

Папуа — Новую Гвинею часто преподносят как место, где можно побывать в «каменном веке». И в этом есть доля истины.

Исключительный вклад в изучение народов этого острова внес русский исследователь Н. Н. Миклухо–Маклай, проживший в Новой Гвинее около 2,5 года (1871 —1872, 1877—1878, 1883 гг.).

Традиционные верования папуасов весьма любопытны.

Одни обряды были широко распространены среди многих племен. Например, обряд «узнавания имени». Болезнь ребенка нефедко приписывали тому, что младенцу дали не то имя и дух предка, пребывающий в его теле, недоволен. В этом случае после исполнения соответствующего ритуала ребенку меняли имя. Иногда болезнь ребенка связывали с тем, что дух предка хотел войти в тело зародыша, но его опередили, и теперь он сердит. Тогда отец и мать шли к могиле этого предка и просили его не вредить ребенку.

Другие обряды практиковались на очень ограниченной территории. Так, у жителей деревни Ороколо в большом ходу магические талисманы — марупаи. Это миниатюрный кокосовый орех, на котором нанесены узоры, характерные для той или иной родовой группы деревни. Узоры вырезают акульими зубами. Марупаи — предмет личной магии, владелец обычно носит его при себе, под мышкой. Верхушка ореха, как правило, бывает шероховатой, ее разрезают вдоль, чтобы общая форма талисмана напоминала голову животного с ноздрями и слегка прикрытой пастью.

Марупаи используют вместе с двумя другими магическими предметами: паиха — корой ароматического дерева, которую жуют, и хепа-хепа — плоским красным семенем. Кору паиха жуют, когда обращаются к марупаи. Маленький кусочек коры обычно втыкают и в пасть марупаи, а чтобы увеличить колдовскую силу талисмана, присовокупляют к ней крошечный осколок человеческой кости. Обычно эту кость берут из тела умершего колдуна, который таким образом передает марупаи часть своей собственной магической силы.

Семя копахепа применяется в случае крайней опасности. Тогда человек должен разгрызть семя и съесть мягкую пыльцу из сердцевины. Как правило, это возбуждает, поднимает дух, приводит в воинственное состояние. Человек ощущает близость предка, которого призывает к себе на помощь.

Право владеть марупаи принадлежит взрослым мужчинам, и лишь в редких случаях им обзаводится женщина — с разрешения брата, причем женское марупаи должно быть только благожелательным.

Магические функции марупаи широки: изгонять злых духов с огорода, помогать охоте на диких свиней, подгонять к берегу определенные виды рыб, предохранять от болезни и преднамеренного колдовства, обеспечивать нужную погоду, убивать врагов (так использовать марупаи может только человек, обладающий большой магической силой), передавать вести от одного колдуна к другому.

Когда человек умирает, марупаи переходит по наследству к его племяннику — но только к сыновьям его сестры.

Несмотря на христианизацию, заселение Новой Гвинеи белыми и научные исследования, этот остров время от времени преподносит цивилизованному миру сюрпризы.

Так, в 1961 году в нескольких километрах от южного берега Новой Гвинеи перевернулся катамаран. Его владелец Майкл Рокфеллер добрался до суши и… был съеден аборигенами. С этого момента цивилизованный мир впервые заговорил о первобытных племенах «охотников за головами» — асматах.

Каннибализм в асматских племенах существует и по сей день, однако в скрытой форме. Дикари поедают не только врагов, но и родственников. Первых — чтобы вражеская сила в соответствии с законами имитативной магии перешла к едокам, вторых — от большой любви, чтобы умерший навсегда остался в их памяти. Обычно предназначенным на съедение проламывают височную кость, а потом высасывают мозг. Нередко в пищу идут сердце и печень.

У асматов практикуются и другие древние обычаи. Один из них — охота за головами. Согласно поверьям, пока мужчина не убьет нескольких человек, прибавления в семье не будет. Кроме того, традиция запрещает мужчине жениться до тех пор, пока он не принесет невесте в подарок две головы.

Особенно интересен обряд похорон. Хоронят по–разному. Самый распространенный способ — похороны в болоте, на поверхность которого опускают гроб. Примерно через год гроб, сделанный из отличающейся особой прочностью породы дерева, сгнивает, и тело исчезает в пучине. Часто с умершими вообще не расстаются. Покойника оставляют в доме, где живут женщины и дети (мужчины живут отдельно). Там он должен находиться до тех пор, пока окончательно не сгниет. Причем к трупу относятся, как к живому человеку, даже кормят: варят специальную жидкую кашку и обмазывают ею губы. Высшим проявлением любви к умершему является использование его головы в качестве подушки; этот метод годится, только когда умирает отец и воин не в силах расстаться с родителем. И, наконец, иногда в память о почивших соплеменниках асматы откусывают себе части тела, чаще всего пальцы.

Черепа погибших сородичей асматы инкрустируют, украшают сухими плодами, камешками, раковинами. Все черепа хранятся в святом тайнике, который есть в каждом мужском доме. Доступ к тайнику — табу для всех посторонних.

МАГИЯ «МАЛЫХ ОСТРОВОВ »

Коренные жители Микронезии сохранили свою традиционную культуру в разной степени. На Марианских островах, где европейская колонизация произошла несколько веков назад и коренное население сильно смешалось с белыми, она прослеживается слабо. Лучше всего традиционная культура удержалась на острове Яп в Каролинском архипелаге. Однако на всех без исключения островах сохранились традиционные религиозные верования, продолжают отправляться магические обряды и ритуалы. Да и само появление островов предание приписывает магической силе.

Так, у жителей Маршалловых островов бытует миф, согласно которому атоллы создал бог Лова, издав магический, похожий на глухое ворчание звук. Расположить их в соответствующих местах океана должен был человек, которого тоже создал божественный Лова. Человеку вручили большую корзину, куда сложили все будущие атоллы. Человек начал бросать атоллы в море: один — направо, другой — налево. Так возникли две коралловые цепи: восточную местные жители называют Ратак — острова Восхода Солнца, западную— Ралик— острова Солнечного Заката. Один атолл вывалился из корзины сам и упал в стороне от цепей. Это остров Наморик. Когда же корзина опустела, человек бросил ее в океан. Из нее возник остров Кили. Человек, бросивший в океан атоллы, был первым из людей, которому Лова передал свои функции по созданию мира. Примечательно, что, пожалуй, только у микронезийцев существует легенда, по которой «Землю людей» создавали сами люди, а не боги.

Следующих четырех человек бог Лова послал на все четыре стороны с различными поручениями. Северный человек должен был наблюдать, чтобы солнце правильно двигалось по небосклону. Южный следил за ветрами и ритмом пассатов. Западный должен был создать для атоллов все растения и животных. Восточный, находящийся на солнечной стороне, ведал делами смерти.

Когда эти четверо созданных богом людей произвели на свет всех животных и все растения, двоих послали на атолл Аилинглапалап, чтобы раскрасить камни и шкуры живых существ, людей и животных. И с тех пор разным рисунком, разной татуировкой были отмечены вожди и простой народ, мужчины и женщины. И разные шкуры, перья, плавники были даны животным, птицам и рыбам. Таким образом, людьми и для людей был создан мир Маршалловых островов.

Колдовство в Микронезии — дело привычное, даже обыденное. Тех, кто занимался магией, ворожбой и чародейством, называли катинивини. В наши дни они занимаются в основном знахарством, но есть среди них и вещуньи, шаманы, ворожеи, гадалки и другие «специалисты».

Методы врачевания весьма любопытны и довольно оригинальны, не лишены логики и нередко дают положительный результат. «Для того, чтобы лечение проходило успешно, необходимо соответствующее вини — волшебное средство, которое, как правило, готовится из местных растений. Старухи травницы знают немало хорошо зарекомендовавших себя рецептов. Однако против многих болезней приходится придумывать новые чудотворные средства. Рецепты таких «волшебных напитков» приходят катинивини во сне по ночам. Колдунья ложится спать с твердым намерением получить верный рецепт. Сам больной также может узнать во сне, какие надо смешать растения, чтобы получилось нужное лекарство. Вещий сон может быть ниспослан даже его родственникам.

Ожидание такого сна длится иногда годами. Больной часто умирал, так и не дождавшись нового вини. Сведения о многих волшебных лекарствах, которые действуют против распространенных болезней, колдуньям передают их предшественники. Как и повсюду, знания на Понапе приносят богатство и дают власть, поэтому знахари тщательно оберегают свои секреты. Лишь в глубокой старости, перестав заниматься «практикой», они раскрывают молодой преемнице секреты своих вини. Поэтому «чудодейственные» рецепты, излечивающие одну и ту же болезнь, в разных «царствах» сильно отличаются друг от друга» (Стингл М. По незнакомой Микронезии. М., 1978, с. 98—99).

Искусству врачевания учат духи — ани. Ани — это души умерших, они живут под водой. Рай, согласно поверьям, тоже находится под водой. У входа в него стоят мужчина и женщина, которые устраивают умершим музыкальный экзамен. Тех, кто обладает хорошим слухом и умеет петь, впускают в микронезийский рай. Немузыкальные души прогоняются в ад. Попавшие в рай проводят свою вторую жизнь в радости и веселье, лишь время от времени поднимаясь на поверхность, чтобы сообщить потомкам нужное вини.

Островитяне считают, что болезни посылают злые духи. Даже самые простые ушибы — это месть, неприязнь сверхъестественных сил. Каждый житель может вызвать к себе враждебное отношение неземных сил многочисленными проступками и прегрешениями, например, оскорбив богов невыполнением своих обязанностей перед ними, но чаще всего нарушив бесчисленные табу.

Заболевший человек должен разыскать авгура, который по размолотым и замоченным в каве или кокосовом молоке листьям алеко определит вину больного. Свой проступок грешник может искупить, устроив трапезу в честь того, кому он нанес ущерб, или вознаградив его соответствующими дарами. Затем больной идет к колдуну и рассказывает о своей болезни, ниспосланной разозленным духом, для того чтобы последний изгнал ее из тела грешника.

Болезнь может также наслать и злой демон. В этом случае, согласно поверьям, человек заболевает, даже если он не отличается плохим поведением, нарушением табу или неуважением к власть имущим.

Знахарки лечат многие болезни: дизентерию, кожные и венерические заболевания, выводят различных кожных паразитов. С помощью волшебных напитков местные колдуньи оказывают помощь роженицам, разъясняют жителям деревни, какие табу необходимо соблюдать, чтобы сохранить свое здоровье.

Однако катинивини практикуют не только белую, но и черную магию. «Если у кого–нибудь из островитян есть враг, то он может попросить свою колдунью о кав, то есть о чарах, которые принесли бы вред сопернику. Большинство колдунов и колдуний имеют здесь свои тайные, приносящие вред вини. Секреты их приготовления знают лишь сами катинивини. Однако два очень опасных и абсолютно безотказно действующих колдовства известны каждому жителю Понапе. Одно из них быстрее действует, результат другого сказывается со временем.

Вот рецепт приготовления быстродействующего вини: «Сожги в огне сухие листья кокосовой пальмы и пошли пламя чудодейственного огня на хижину своего врага». Пламя это, если над ним произнести магическое заклинание винани, якобы поднимется вверх и обрушится на хижину того человека, на которого оно направлено…

Медленное вини намного менее рискованно для «заказчика» и его колдуна. В этом случае волшебник не должен сжигать лист кокосовой пальмы, ему только надо закопать под правым углом хижины врага два или три речных голыша, произнося над ними заклинание. Смерть в таком случае наступает примерно через месяц…» (Стингл М., с. 102).

Есть в Микронезии и свои обрядовые места. Это — твлиу — магические сооружения, которые встречаются в Океании повсюду. Наиболее впечатляющие твлиу находятся на острове Яп — это каменные платформы и столбы, каменные алтари, где совершались жертвоприношения, убивали черепах, которых приносили туда местные жители. Камни святынь Япа — горизонтальные плиты и вертикальные менгиры, по мнению островитян, способны жить, расти, мыслить, развиваться, словно мужчина или женщина. «Поведение» этих камней, согласно поверьям, могло благотворно или отрицательно «влиять» на деревню, на территории которой они находились.

МОРСКАЯ МАГИЯ ПОЛИНЕЗИЙЦЕВ

Вся жизнь полинезийцев связана с морем, и потому неудивительно, что строительство лодок они рассматривали как священнодействие.

Прежде чем приступить к строительству, необходимо было заручиться покровительством одного из четырех великих полинезийских богов. На острове Самоа таким благосклонным покровителем был Таароо, на Таити — Тане. Не всякий человек мог распорядиться и о постройке нового судна, это дозволялось только вождю, наделенному маной.

Основным инструментом полинезийского судостроительства был топор. Наделенный маной, он работал сам: рука мастера лишь размахивала им, а вонзал его в дерево милостивый бог Тане. По представлениям полинезийцев, топоры были живыми существами. Перед началом работы топоры приносили в святилище, где их укладывали спать, под традиционные священные колыбельные передавая орудия труда под защиту бога Тане. Выполнив ритуал, мастера устраивали празднества, забивали свиней, приносили жертвы Тане, а затем укладывались спать в святилище. На утро они торжественно «будили» топоры, погрузив их в воду океана, который понесет на своих волнах будущее судно.

Готовое судно освящал жрец: он трижды возлагал руку на его киль, трижды громко повторял формулу заклинания, а собравшиеся в святилище островитяне отвечали ему молитвенным пением.

Полинезийцы старались предсказать судьбу своих лодок. Для этих целей накануне строительства в святилище под камень клали 30–сантиметровый кусок шнура. Если за ночь он скручивался, это было дурное предзнаменование, если лежал ровно, судно ожидали удачные плавания.

Священные топоры никогда не употреблялись для убийства. Они «спали» в святилище до тех пор, пока вождь племени не заключал с Тане новый договор на строительство лодок.

«АСТРОЛОГИЯ» ПОЛИНЕЗИЙЦЕВ

Полинезийцы издавна вели наблюдения за Солнцем, Луной, планетами, звездами и многообразными явлениями природы. Это позволяло им безошибочно ориентироваться в открытом море, а также помогло создать свою систему счета времени и календарь, который служил и ритуальным целям.

Астрономические наблюдения были одним из главных занятий полинезийских жрецов. Из храмов на берегу океана они постоянно следили за движением небесных светил, возвещая о наступлении нового сезона, того или иного праздника.

Так, на острове Пасхи на западном побережье находится маленькая пещера Ана уи хетуу — «Пещера для наблюдений за звездами». Когда–то там была астрономическая обсерватория, служившая одновременно и местом обучения будущих жрецов. Главной обязанностью священнослужителей было предостережение людей от «дурного влияния» звезд Мата меа (Марс), Таутору (Пояс Ориона) и Пау, звезды, которая появлялась в октябре—ноябре и несла, по их мнению, смерть и бедствия.

В 1919 году на восточной оконечности острова Пасхи были обнаружены следы другой древней обсерватории. На одном из валунов были высечены рисунки в виде спиралей. Место это называется Папа уи хетуу — «Скала для наблюдения за звездами». Туда приходили старики и внимательно следили за движением звезд. Недалеко от этих камней находился еще один валун с иероглифами — 10 сферическими углублениями, представляющими, по словам местных жителей, «карту звезд».

Исследователи обнаружили в Полинезии и ряд других обсерваторий и мест наблюдения за звездами.

Несмотря на то что космологические концепции полинезийцев были весьма наивны, небесную сферу они знали прекрасно.

Полинезийцы знали, что Солнце движется по эклиптике, знали моменты летнего и зимнего солнцестояния, а также звезды, которые были для них путеводными светилами. Так, жители Таити ориентировались по Поясу Ориона.

Многие звезды позволяли ориентироваться не только в пространстве, но и во времени; они стали символами сезонов и месяцев, которые полинезийцы определяли очень точно. Так, в Опоа, на юго-востоке острова Раиатеа, находился храм Тапутапу, посвященный воинственному богу Оро. Развалины храма можно видеть и сейчас. Известно, что в Опоа периодически совершались религиозные обряды и церемонии, на которые жители окрестных островов прибывали точно в срок на больших двойных ладьях, груженных богатыми дарами богу Оро. Время этих торжеств с большой точностью определялось подсчетом лет, сезонов, лунных месяцев и дней.

В Полинезии счет времени велся как по сезонному (земледельческому) календарю, так и по лунно–солнечному (астрономическому). Земледельческий цикл определял время посадки важнейших сельскохозяйственных культур — батата, ямса, таро, сахарного тростника, время уборки урожая, начала ловли тех или иных пород рыбы. Астрономическим календарем полинезийцы пользовались главным образом во время мореплавания и отправления религиозных обрядов. Помимо этого существовал еще один способ счета времени, а именно его длинных периодов: подсчет поколений. Не придавая значения своему возрасту, забывая, сколько лет их детям, полинезийцы хранили в своей памяти длинные генеалогии вождей, глав отдельных племен.

Вся жизнь полинезийцев была строго расписана в соответствии с астрономическим календарем. Так, у таитян первые три месяца года были посвящены войне, 6–й, 7–й и 10–й — поклонению богам и подношению им даров, 8–й был месяцем религиозных обрядов, игр и развлечений, 12–й отдавался рыбной ловле.

И в далекой Океании, как и в цивилизованном мире, звезды «диктовали» людям свою волю.

НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ: ПРИЧИНА СМЕРТИ СРЕДИ НИХ КОЛДОВСТВО

Новая Зеландия была открыта в 1642 году А. Тасманом, а вторично, в 1769 году— капитаном Дж. Куком. Однако европейские поселения появились на островах лишь в XIX веке.

Коренные жители Новой Зеландии — маори. Их огромная физическая выносливость поразительна, но они могут умереть от болезни, вызванной колдовством. Сами маори таким образом квалифицируют причины своих смертей: 1) от духов (нарушение табу, магия и тому подобное); 2) на войне; 3) по естественным причинам (возраст); 4) от несчастного случая или самоубийство.

Случаи смерти от магии, а также вследствие предзнаменования многочисленны. Чаще всего смерть приходит в результате «смертного греха»; примечательно, что это выражение принадлежит самим маори. Бесчисленные описания механизма смерти обычно весьма подробны и имеют множество мифологических вариантов: душа становится тяжеловесной; она связывается веревками, сетями и узлами; она исчезает; она захватывается; она не единственное духовное начало, живущее в теле; она сталкивается с животным или вещью, которые захватывают тело или ее самое.

Колдовству у маори обучают в специальных школах — домах знаний. Поскольку письменности у маори не было, знания и опыт племени передавались устно. Наиболее важными были следующие предметы:

обрядность и особо священные мифы, которые могли быть известны лишь родоплеменной знати; исторические предания племени; искусство черной магии, колдовство.

КУЛЬТ КАРГО: КУЛЬТ ТАРО

Пришедшие в Океанию европейцы принесли с собой свое вероучение. Однако процесс христианизации проходил непросто и привел к возникновению так называемых синкретических культов: с одной стороны, христианство включило в себя многие верования, с другой — традиционные верования подвергались влиянию христианизации.

Таким синкретическим культом явился, в частности, культ карго (от английского cargo — вещь). Согласно этому вероучению, духи предков, Христос или Ягве посылают местным жителям европейские товары, причем на каждой вещи написано, кому именно. Но европейцы удаляют надписи и присваивают вещи себе. Вероучение обычно проповедует «пророк», уверяющий всех, что к нему явился Христос и поведал ему истину. Таким образом, «путь к карго» — это вероучение, в котором библейские персонажи и сюжеты переосмыслены в свете традиционных верований.

Культ карго обычно охватывает небольшой район, как правило, несколько соседних деревень. В деревнях вспыхивает восстание; люди убивают местных европейских резидентов, строят пристань или посадочную площадку и ждут корабль или самолет с карго.

Совершенно очевидно, что почву для культов карго подготовил колониальный режим, и это вероучение охватило все острова Океании.

Острова Тихого и Индийского океанов — странный и удивительный мир, где каменный век и первобытные верования соседствуют с современной цивилизацией; с аэропортов взлетают рейсовые самолеты, а в нескольких метрах от взлетной полосы те же самые островитяне вверяют свою жизнь в руки колдунов, которые могут не только вылечить их, но и убить.

УДИВИТЕЛЬНАЯ АФРИКА

Ex Africa semper oliquid novi.

Африка всегда преподносит что–нибудь новенькое.

Изречение древних

Африка известна была давно. В Библии ее называли страной, «осеняющей крыльями по ту сторону рек Ефиопских» (Исайя, XVIII, I). Об Африке упоминали многие древние авторы. Еще в V веке до н. э. Геродот описал в своей «Истории» Северную Африку и Древний Египет. Однако все, что удалено от побережья, долгое время оставалось тайной за семью печатями.

Причиной тому были природно–климатические барьеры, препятствующие продвижению вглубь континента. Благодаря этому Африка веками оставалась таинственной и загадочной. Фантастические рассказы населяли эту землю племенами великанов и карликов, чудовищными животными и невиданными птицами. В глазах белых Черый континент изобиловал золотом и несметными богатствами, внутренними морями, удивительными городами, редкостными сокровищами и… разнообразными формами магии.

Необычные природно–климатические условия не могли не наложить отпечатка на культуру каждого африканского народа. Решающую роль играли два фактора. Неподвластная человеку природа породила идею могущественного «духа Земли». А природноклиматические барьеры привели к тому, что африканские народы развивались в относительной изоляции от европейских стран и друг от друга. Последнее привело, в частности, к тому, что колдовство в Африке продолжает жить. И африканцы все еще частенько ходят к колдуну за советом и помощью, а древние святыни — пещеры, скалы, деревья — так же, как и раньше, окружены мистическим поклонением. Но самое удивительное: колдовство в Африке нередко оказывается действенным. Причем чары колдунов оказывают воздействие не только на суеверных африканцев, но и на скептически настроенных белых.

Похоже, в отличие от большинства народов других континентов, африканцы с магией на «ты».

АФРИКАНСКИЕ КОЛДУНЫ

Фигура африканского колдуна и по сей день остается загадочной и таинственной. Откуда берутся эти люди? Как становятся они колдунами?

Сами африканцы утверждают, что колдовство может передаваться по наследству или быть благоприобретенным. «Мамбила в Нигерии, как и некоторые племена в Камеруне и в бассейне Конго, считают, что колдовские способности передаются тремя путями: а) человек рождается колдуном и по мере возмужания к нему приходит осознание своей власти над людьми; б) откровение может снизойти в любой момент, тогда надо подчиниться этому призыву злых сил и выпить специальный напиток, чтобы получить статус настоящего колдуна; в) как и повсюду в Тропической Африке, силу колдуна можно купить, если выдать «хозяину» — колдуну (или обществу колдунов, если оно существует) душу близкого родственника по материнской линии, которая должна быть «съедена» новообращенным во время церемонии его приема». (Оля Б. Боги Тропической Африки. М., 1976, с. 150). У некоторых племен колдовству обучали специально, и даже существовали чуть ли не школы магии. А у бете с Берега Слоновой Кости (ныне Кот–д’Ивуар) колдовство является обычным явлением, и всякий человек в той или иной степени колдун. Особенно опасаются стариков, больных и вообще людей, обиженных природой.

Способность к колдовству обычно связывают с наличием определенной субстанции. Танзанийские ваньякуса верят, что колдовство заключено в желудке определенных людей и имеет форму «питона». Этот «питон» передается по наследству как от отца, так и от матери. Ребенок может «заразиться» колдовством от другого, родители которого имеют «питона в желудке». Согласно представлениям тура из Тропической Африки, у колдунов — леме — вирус зла пронизывает весь организм, но сосредоточен в крови, которая переносит необходимую жизненную субстанцию, называемую ниама. Именно эта ниама в результате какого–то сверхъестественного вмешательства овладевает волей ее носителя и заставляет его заниматься черной магией. Кроме того, в большинстве традиционных обществ колдовство связывают с женской сущностью. Особенно устрашающее впечатление производит менструальная кровь. Поэтому колдун всегда старается раздобыть эту кровь, чтобы использовать ее в магических целях.

В представлении африканцев существует несколько типов колдунов. Наиболее распространенный из них — пожиратель душ; у него есть двойник, который способен покинуть его тело и напасть на жизненную силу других людей. Некоторые пастушеские народы Анголы считают, что колдовство может вызвать смерть близкого родственника для того, чтобы душа умершего поддерживала все деяния покорившего ее человека. В это же верят ханья, баганда, овимбунду.

Африканское общество тщательно очерчивает круг обязанностей колдуна. Поле деятельности их огромно; это и разного рода предсказания, и лечение, и нанесение ущерба врагу — порча.

«Ваньякуса различают агрессивное и оборонительное колдовство. Первое приносит людям только зло, второе помогает избавиться от злых чар. Как верят африканцы, колдун действует обычно по ночам, выбираясь из своей земной оболочки и летая по округе в одиночестве или в компании. Наметив жертву, они влетают к ней в сон и начинают душить или «есть ее изнутри». Человек этот даже может проснуться и почувствовать присутствие колдовской силы, но поделать ничего не может. Если так будет продолжаться в течение нескольких ночей, человек заболеет или умрет, если, конечно, не обратится за помощью к «доброму» колдуну…

Огромной властью пользовались колдуны ибо. Под их присмотром совершались жертвоприношения в священных местах обитания духов. В зависимости от размера подношения объявлялся приговор. Вера в потустороннюю силу была незыблема, и колдуны всеми способами старались ее поддерживать. По приказу духов они насылали смерть на преступников и тех, кто осмеливался ослушаться воли богов. До сих пор можно слышать о загадочных смертях совершенно здоровых людей, на которых пали колдовские чары.

Как объяснить подобные явления с точки зрения современной науки? Надо признать, что пока еще механизм действия чар африканских колдунов не разгадан. Кто утверждает, что смерть наступает в результате самовнушения, кто говорит, что дело не обходится без неизвестных науке ядов, которые колдуны применяют с виртуозностью профессионального фокусника» (Асоян Б. Все еще удивительная Африка. М., 1986, с. 30—31).

Для африканцев колдуны представляют собой нормальное явление повседневной жизни. По сути, общество само сформировало этих людей, ибо в обстановке, царившей во многих африканских странах, колдун был единственным, кто мог оказать какую–то помощь. К колдуну шли, когда надо было помочь родственнику, попавшему в беду, избавить от недуга, отомстить могущественному врагу или узнать будущее.

Колдовство и магия в Африке не просто продолжают жизнь, они процветают. Более того, в определенные моменты колдовство как бы получает дополнительный импульс, с новой силой просыпаясь в умах даже образованных африканцев. Так, в Уганде во времена правления диктатора Иди Амина колдунов расплодилось великое множество. У самого президента, человека неграмотного, суеверного, свято верившего в свою исключительность, имелось несколько личных колдунов, выходцев из его родного племени какво, которое издавна имело сильную «колдовскую» репутацию.

Отношение правящих вождей к колдовству отличается некоторыми особенностями. Как правило, они твердо верят в колдунов и постоянно обращаются к оракулу, чтобы найти тех, кто колдует против них. У азаиде оракул вождя считается высшим авторитетом, который выполняет приговор по всем случаям колдовства, включая убийство, он также защищает от колдовства своих людей.

Колдовству в Африке приписывается абсолютно все. Э. Эванс-Причард в книге «Колдовство, оракулы и магия у азанде» пишет: «Колдовство вездесуще. Оно играет свою роль в каждом акте жизнедеятельности азанде: в сельском хозяйстве, рыболовстве, охоте; как в домашней, так и в общественной жизни района и королевского двора; это важная тема духовной жизни, в которой она образует основу обширной панорамы, включающей оракулов и магов; отпечаток ее влияния несут на себе законы и мораль, профессиональные обычаи и религия; ее можно заметить в технологии и языке; в культуре азанде нет такой сферы, в которую бы она не проникла. Если болезнь поражает земляной орех, это колдовство; если охотник тщетно гоняется за дичью, это колдовство; если женщина трудолюбиво вычерпывает воду из пруда, а в награду получает лишь несколько маленьких рыбок, это колдовство; если термиты не выходят на поверхность, когда им нужно родиться, и холодная ночь проходит в бесполезном ожидании их полета, это колдовство; если жена сердится и не обращает внимания на мужа, это колдовство; если магический ритуал не достигает своей цели, это колдовство…» (Магический кристалл. М., 1994, с. 61). Точно так же относятся к колдовству и другие африканские народы.

Колдуны занимают важное место в традиционном африканском мышлении. Народные верования приписывают им самые невероятные способности. Так, бауле–анья, гуро и сенуфо верят, что их колдуны непрерывно вмешиваются в жизнь человека: превращаясь в хищников, нападают на заблудившихся в лесу людей; в виде грызунов и обезьян уничтожают посевы; вызывают болезни, вводя в тела своих жертв кусочки железа, камушки, стеклянные осколки, цепочки, кости и усы леопарда; набрасываются на печень какого–нибудь человека, обрекая его на верную смерть. В народном воображении у колдуна есть пара глаз на затылке, поэтому он видит все, что происходит сзади. На берегах Черной Вольты живут колдуны, которые, согласно поверьям, передвигаются на летучих мышах и, кроме того, способны превращаться в гиену и даже в камень, чтобы скрыться под землей. Тура уверены, что колдун может одновременно находиться в двух разных местах, превращаться в животное, делаться невидимым и летать по воздуху.

Любопытно, что взгляд на колдунов мало–помалу осовременивается: в сказаниях бете, например, колдуны передвигаются на мотоциклах и самолетах и даже используют управляемые ракеты!

Зато методы колдовства остаются вполне традиционными. Так, чтобы вызвать болезнь, колдуны у эбрие, дида, авикамов, живущих в лагунах Берега Слоновой Кости, набрасываются на пораженные органы с помощью гвоздей, костей, зубов собаки, булавок, наконечников от стрел и игл дикообраза. Потом исцелители высасывают их из тел пациентов. Колдун не совершает ритуальных действий, не издает звуков и не обладает медицинскими познаниями. По сути, акт колдовства является психическим. «Душа колдуна может покинуть свою телесную оболочку в любое время дня и ночи, однако азанде считают, что колдун посылает свою душу на задание ночью, когда его жертва спит… Колдун лежит на своей постели и посылает душу своего колдовства похитить психическую часть организма своей жертвы, его мбисимо пасио, душу его плоти, которую он будет пожирать вместе со своими соратниками-колдунами. Весь акт вампиризма является нематериальным: душа колдуна похищает душу жертвы… Человек заболевает, и вскоре он уже при смерти» (Магический кристалл, с. 39—41).

Несмотря на кажущийся вред, который наносят людям колдуны, в жизни африканцев проблема колдовства неотделима от общественного блага. В самом деле, наличие колдовства заставляет человека поверить в то, что он способен контролировать свое настоящее и будущее и влиять на ход жизни. Таким образом, колдовство становится своего рода регулятором общественной жизни: если происходит кризис морального, экономического или политического порядка, апелляция к колдовству, поиски и выявления колдуна и его наказание вносят облегчение. Иными словами, то, что европеец называет чувством общественной безопасности, у африканцев обеспечивается благодаря выявлению колдовства и уничтожению колдуна, его смерть восстанавливает общественное равновесие.

Манипулирование колдовскими силами происходит как бы в двух измерениях: в социальном и в личном.

Социальная терапия внутри одной общины происходит следующим образом: стихийные бедствия, несчастья, постигающие целые общины… народ приписывает колдовству вождей. Так, во всяком случае, мбугве объясняют несчастья экономического или массового характера. Грэй пишет: «В то же время эти верования укрепили существующую политическую структуру, так как они породили трения и вражду между группами, подчиняющимися разным вождям, тем самым сплотив каждую группу и укрепив солидарность ее членов. Весь комплекс верований находит выражение и в том, что вожди, несомненно, пытаются использовать эти верования для укрепления своей политической власти, увеличения размеров и силы находящихся под их властью групп…»

Так же многообразна была и индивидуальная терапия. Кагуру принадлежат к народам, которые считают, что никто не имеет права добиваться исключительной власти или богатства, а тот, кому это удается, несомненно, пользуется колдовством. «Зажиточных людей часто считают колдунами… Разбогатевший человек может быть опасен для других и сам окажется в опасности из–за применения колдовства, вольно или невольно он нарушает идеальное равновесие. Такие представления не только помогали улаживать противоречия, но и служили гарантией соблюдения социальных норм» (Дэвидсон Г. Африканцы. М., 1975, с. 120—123).

Итак, африканские колдуны, с одной стороны, противодействуют жизненным интересам общества, с другой — выступают гарантом того же общества.

ОПАСНАЯ ПРОФЕССИЯ

Африканцы тщательно скрывают свои контакты с колдунами. Во–первых, традиция обязывает искать совета у колдунов тайно, особенно если дело касается враждебных действий злых духов, насланных врагом. Во–вторых, к этому обязывает и принадлежность к христианской религии, хотя в большинстве своем формальная. В–третьих, в Африке столько раз устраивались гонения на колдунов, что те сами предпочитают держаться в тени. Колдун — профессия опасная. С одной стороны, без колдунов никак не обойтись, с другой — колдунов боялись, ведь они могли не только защитить, но и нанести вред. А потому с колдунами безжалостно расправлялись.

Так, в 1981 году в Зимбабве муж в сопровождении родственников и друзей закопал живьем в землю свою 60–летнюю жену. Причиной жестокой расправы послужило обвинение женщины в колдовстве. Супруг получил 16 лет тюрьмы по обвинению в ритуальном убийстве. И этот случай не единичен.

В 1982 году полиция Сьерра–Леоне сбилась с ног в поисках убийц семерых женщин. У всех жертв были вырезаны различные части тела, которые используются местными колдунами для приготовления «джуджу» — магических средств. Газеты писали, что все убийства были совершены сразу же после начала избирательной кампании по выборам в парламент. Не было сомнений, подчеркивали журналисты, что некоторые кандидаты в депутаты решили прибегнуть к испытанному веками колдовству, чтобы победить на выборах. Вспоминали, что незадолго до этого случая в Сьерра–Леоне был приговорен к смертной казни бывший министр информации и радиовещания А. Казали, который участвовал в ритуальном убийстве беременной женщины.

Вера в злых духов и ведьм еще настолько сильна среди педи, что каждый, кого коснется палец колдуна, просто не может не признаться в преступлении, тем более, что в соответствии с местными верованиями человек может и не знать, что в него вселилась злая сила. Но в любом случае он должен погибнуть. Бежать бесполезно: приговоренный к смерти должен умереть. Лишь в редких случаях жертве удается остаться в живых. В той же деревне Болатлхакгоме Макгади Кекана, мать пятерых детей, была «опознана» как ведьма. «Я и не пыталась бежать, — сказала она позже. — Тогда сожгли бы моих детей. Я решила умереть ради их жизни. Но я попросила, чтобы моя виновность была подтверждена и другими колдунами. Это спасло мне жизнь. Другие колдуны убедили тех, кто осудил меня, что я не ведьма» (Асоян Б., с. 28—29).

Даже в настоящее время подобные сообщения приходят из Африки довольно часто.

Уничтожить конкретного колдуна не сложно. Гораздо труднее «извести» колдовство как таковое. Попытки такого рода предпринимались давно и неоднократно. Сжигались идолы — маски и скульптуры, служившие как бы посредниками во многих религиозных и магических обрядах.

Но эти меры не дали желаемого результата. Колдовство оказалось неистребимым.

ЗНАХАРЬ И ТРАДИЦИОННАЯ МЕДИЦИНА

У многих народов знахарь отождествлялся с колдуном. И в этом была своя логика, так как при лечении больного использовались и магические средства, и народная медицина.

Подготовка лекарей всегда была и остается делом серьезным. В прошлом люди этой профессии делились часто на две категории: одни лечили с помощью лечебных трав, другие — с помощью религиозных ритуалов. В настоящее время эти две ветви почти слились. И как в прошлом, так и в наши дни в глубинных районах Африки знахари проходят многолетний курс психологии, ведовства и наук о природе.

«В первые годы обучения в оккультных «академиях» лесных чащоб Камеруна или Кот–д’Ивуара юные «питомцы чародеев» узнают о проявлениях и обличиях духов, но гораздо больше — о названиях и особенностях деревьев, кустарников, трав, животных, скал, рек, «посещаемых» духами. К концу четвертого года, после заучивания назубок азов мифологии, астрономии, ботаники и зоологии, ученик переходит на особый пищевой рацион, пьет только разрешенные «магические» напитки, моется в предписанных отварах или настоях растений.

В последние три года учеников наставляют, как изготавливать талисманы гри–гри, «привлекающие» или «отталкивающие» порошки, сулящие удачу или крушение надежд влюбленным…

«Выпускные экзамены» — заключительный барьер перед самостоятельной практикой. На рассвете в день последних испытаний чародеи–неофиты пускаются на поиски трав и листьев для волшебного эликсира. Найти их нелегко — надо чувствовать природу, знать, в каких уголках, на какой почве что растет, и тогда не прозеваешь редкую травинку. «Экзаменационное» зелье включает два вида листьев, несколько корешков, лиану, оскребки со старой грязной кухонной доски, лапы паука и смесь из 49 растений. В своей хижине юный знахарь перетирает все в деревянной ступе, раскладывает по семи мешочкам, сшитым из листьев семейства марантовых, и туго затягивает их побегами лианы.

По окончании ритуала без пяти минут «магистр» отсекает жертвенным ножом голову петуху. Если птица падает на правый бок, жертва принята богами. Петуха прямо в перьях жарят на огне и съедают» (Корочанцев В. Бой тамтамов будит мечту. М., 1987, с. 30—31).

Учеба трудна и длится от 7 до 10 лет. Во время подготовки лекарей важную роль играет соблюдение обрядов: ведь только через соответствующие обряды и связанную с ними технику погружения в транс и «разговоры с духами» проявлялось все величие унаследованных от предков знаний и законов.

По традиции ремесло лекаря переходит от отца к сыну из поколения в поколение. Преемникам передают технику и формы обучения ремеслу, накопленный опыт, а также ритуальные алтари, стоя перед которыми полагалось обращаться к духам.

У знахарей существует строгая иерархия. Среди них редко встречаются специалисты «широкого профиля». Издавна принято деление по профессиям: герболисты, залинатели духов, провидцы, чародеи, костоправы, психиатры, акушеры. Если знахарь не может справиться с тем или иным заболеванием, он отсылает больного к своему «коллеге», являющемуся специалистом в данной области.

Методы врачевания самые различные, включая мистические. Йенс Бьерре в книге «Затерянный мир Калахари» (М., 1964, с. 46—48) так описывает «медицинскую помощь» у бергдамов: «У тех бергдамов, которые живут в самых отдаленных уголках, сохранилось поклонение Камабу. Это бог, от которого зависит вся жизнь бергдамов, он распоряжается солнцем и дождем. От Камаба зависит, будет охота удачной или нет. Камаб — хозяин жизни и смерти. Лекаря племени приглашают к заболевшему бергдаму как человека, который представляет бога Камаба… В его честь готовят щедрое угощение. В первую очередь лекарю предстоит решить, не Камаб ли наслал болезнь. Угощение как раз и рассчитано на то, чтобы задобрить «медика». Но если, несмотря на угощение, он все-таки приходит к выводу, что болезнь послана богом, все покидают больного, и он умирает в одиночестве…

Если же лекарь сочтет, что виновники болезни — умершие родственники пациента, начинается лечение. Массируя больного, лекарь сгоняет болезнь в какую–либо часть тела, а потом выжигает ее горящей головней… Болезнь гибнет».

Самое удивительное, что болезнь нередко и в самом деле излечивается. В чем тут секрет?

Сами знахари говорят, что они исцеляют людей либо травами, либо обрядами, возбуждающими организм, восстанавливающими душевное равновесие больного. Ведь здоровье зависит от внутреннего состояния человека. Само понятие болезни в традиционном обществе отлично: болезнь — это не просто расстройство организма в результате недоедания или физической травмы, это нарушение жизненной гармонии, восстановить которую можно лишь специфическими традиционными методами.

Что же такое традиционная медицина? Всемирная организация здравоохранения предлагает такое определение: «Совокупность всех знаний и опыта, поддающихся объяснению или нет, которые используются для диагноза, профилактики и устранения физической, умственной или социальной несбалансированности и которые опираются исключительно на практический опыт и наблюдения, передаваемые из поколения в поколение, будь то устно или в письменном виде».

Таким образом, традиционная медицина неотделима от африканской культуры. Веками народы Африки, как и других континентов, изучали вопрос о жизни и смерти. Большинство не ведало причин, почему жизнь не может длиться бесконечно, и создавало методы, которые должны были ее продлить. Вера в то, что болезнь и смерть вызываются злыми духами, или богами, или черной магией, была очень сильна среди африканцев. Воображение превращало некоторые самые страшные болезни, такие как чума или оспа, в сверхъестественные существа, которые питались живыми людьми. По ночам, согласно верованиям, выходили они из своих подземных владений и хватали всех без разбору. Кроме того, согласно традиционным воззрениям, мир населен как живыми, так и умершими, связь между которыми постоянна и нерушима. Предки продолжают жить в человеке и влиять на его жизнь. В традиционных верованиях всегда есть высшее существо: оно правит судьбами всего мира, а на земле представлено различными прорицателями. Последние совершают жертвоприношения в его честь и устанавливают табу, нарушение которых карается болезнью, а иногда и внезапной смертью.

Такого рода воззрения позволили африканцам выработать собственную систему предупреждения болезней из четырех основных элементов: 1) основанная на невежестве защита от болезни, несчастного случая или дурного глаза с помощью магических сил, таких как ношение священных амулетов, браслетов, поясов; 2) соблюдение табу; 3) соблюдение определенных норм гигиены; 4) иммунизация, в частности против укусов змей и насекомых.

Весьма любопытна африканская фармокопея, включающая различные вещества растительного, животного и минерального происхождения. Это травы и растения, которые отпугивают насекомых, используются для приготовления противоядий, исцеляют болезни, такие как, например, ветряная оспа.

Некоторые знахари удивительно профессионально лечат вывихи суставов и переломы, причем обходятся, естественно, без рентгена. Но особенно удивительны успехи в лечении некоторых видов психических заболеваний.

Искусство традиционных лекарей основывается не только на прекрасном знании психологии своих пациентов. Лечение индивидуума носит «общественный», «групповой» характер. А. Дэвидсон (Африканцы. М., 1975, с. 131 —132) пишет; «Африканские методы лечения в значительной степени основаны на применении групповой терапии… являющейся лишь одним из особых аспектов их цельного образа жизни. Речь идет об образе жизни, при котором мысли, верования и действия индивидуума становятся достоянием всей общины. Страдает один человек, но его лечение носит общественный характер, хотя одновременно оно чисто индивидуально. Это становилось возможным не только потому, что общины были невелики, но и потому, что они умели превратить тревоги и беды индивидуума в объект свеобщей заботы и внимания с помощью открытых обрядов, которые обладали достаточной терапевтической силой, чтобы принести облегчение больному».

Таким образом, традиционная медицина в Африке сочетает применение терапевтических средств, иногда очень эффективных, с психологическим лечением, основанном на особом мировоззрении пациента.

АФРИКАНСКИЕ ГАДАТЕЛИ

Прежде всего они — ясновидцы: «благодаря своему дару и повышенной чувствительности, благодаря поселившемуся в нем духу он может — иногда с помощью наркотиков — вступить в контакт с силами, управляющими судьбами людей, и вообще обнаруживать то, что скрыто от глаз людских. При этом гадателю часто приходится переступать границы общественной морали, но привилегия и заключается в том, что его деятельность никоим образом не подчиняется этическим правилам» (Оля Б., с. 155—156).

Гадателем, колдуном и знахарем, как мы уже писали, может быть не каждый. Существуют свои методы определения гадателя. Часто это искусство передается по наследству от отца к сыну в качестве профессионального секрета. Бывает, что будущего гадателя выбирают по каким–либо особым признакам, которые трактуются как указания богов.

Во многих случаях гадатель обнаруживает свой дар в состоянии транса: он выкрикивает непонятные слова, совершает безумные поступки, катается по земле, царапает лицо. Его ведут к алтарю, и если божество через оракула даст на то свое согласие, то его тут же признают прорицателем.

Иногда кандидатов в гадатели подвергают страшным процедурам, чтобы проверить их моральную силу. Так, пигмеи привязывают будущего провидца лицом к трупу и помещают его в таком положении на три дня в яму. В районе Убанги будущего гадателя кладут в канаве на живот, руки привязывают к камешкам, закрывают корой и сухими листьями, а затем поджигают их; его освобождают только после того, как на теле появятся тяжелые ожоги.

Однако помимо профессионалов гаданием в Африке занимаются главным образом рядовой человек и его семья; правда, им нередко бывает необходима помощь специалиста.

И, пожалуй, нигде нет такого разнообразия технических средств гадания, как в Африке.

Самый простой способ — делать предсказания на основе наблюдения за некоторыми явлениями природы. Рост молодых листьев баобаба, полет и крики птиц, передвижение пресмыкающихся — все это может иметь определенный смысл.

Для ответа на более сложные вопросы прибегают к более совершенным методам, используя диких и домашних животных и различные хитроумные средства. Так, в охотничьих племенах будущее читается по внутренностям убитых животных. В Камеруне принято наблюдать за движением большого паука, которого считают одним из первых живых существ, появившихся в мире. Когда кто–нибудь находит в лесу нору паука, он расчищает место вокруг, обкладывает его камнями, накрывает листьями, веточками, располагая все в определенном порядке. Когда паук выходит из своей норы и начинает передвигаться, он, естественно, нарушает порядок расставленных предметов; по этим нарушениям и делают предсказания. Аналогичный метод гадания, только при помощи краба, существует у капсиков и матакамов на севере Камеруна.

Некоторые гадатели специализируются в области толкования снов. Так, сенегальские мусульмане проводят ночи внутри мечетей, пользующихся славой в отношении пророческих сновидений, или поблизости от могилы святого, а наутро обращаются к прорицателю с просьбой объяснить значение того, что им приснилось. В данном случае толкование снов происходит по Корану. Зато гадатели из Северного Камеруна толкуют сны по принятым в обществе соответствиям: если беременной женщине приснилась лягушка, она родит сына, а если жаба, то дочь, и так далее.

Часто гадание связано с водным обрядом по обеспечению урожая. У коно в Верхней Гвинее делают предсказания по тому, как течение священной речки уносит принесенного в жертву петуха.

Широко практикуется геомантия — разбрасывание песка и других предметов на гладкой поверхности. Гадатели у тура разбрасывают ракушки каури на шкуре антилопы или барана. Но могут

быть использованы и другие предметы. Так, например, в западной части Камеруна гадатели работают с помощью ракушек, зерен, косточек, бубенчиков, чешуек кожи ящериц, бус, клешней крабов, маленьких кристаллов.

Гадатели у анья, бауле и в других группах народов акан часто используют маленькие кожаные шнурочки. Обычно их от 11 до 13 штук, к каждому прикреплен определенный атрибут. Гадатель бросает пучок этих шнурочков на шкуру барана и делает свое ' предсказание по тому, как они раскладываются.

Ашанти в этих целях используют кнут из семи ремешков, а также магические зеркала, следят за масляными пятнами на земле, наблюдают за движениями на поверхности воды и за внутренностями принесенных в жертву животных. Их ясновидцы, употребив наркотики, пророчествуют перед могилами.

Предсказывать будущее можно и по следам, которые оставляют на песке руки медиума во время транса.

Нилоты используют звуковой метод гадания, прислушиваясь к звукам, которые производят зерна или камушки, помещенные в калебасу (тыквенный сосуд). Такой метод часто применяет население экваториальной Африки и Судана.

Но особенно удивительны интуитивные методы гадания, связанные с культом предков и практикуемые медиумами.

Так, в жизни баганда огромную роль играют духи умерших. Баганда верят, что дух человека обитает в его нижней челюсти. Если отделить ее от черепа, то дух последует за нею хоть на край света и там останется навечно при условии, что ему будут оказывать постоянное уважение. Существовали даже «фамильные» захоронения, где челюсти находились около тысячи лет. Такие останки считаются самыми дорогими в семье. Царские челюсти украшались разноцветными бусами и раковинами каури и бережно хранились с другими святынями.

Духи мертвых, согласно поверьям, обладают такими же качествами, как и живые люди. Если относиться к ним с теплотой, то и они будут отвечать добром, если пренебрегать ими — жди беды. У каждого духа есть свои капризы: есть духи с хорошим характером, а есть и зловредные. Духи могут селиться в различных предметах, и поэтому надо остерегаться прикасаться к подобным вещам: во-первых, кто знает, на какого духа наткнешься, а во–вторых, божественный предмет, как и само божество, является одновременно источником и добра, и опасности.

У каждого божества имеется по одному медиуму — земному служителю. Им может быть как мужчина, так и женщина: бог сам выберет, в кого ему вселиться.

Когда медиум готовится к откровению, он выкуривает священную трубку с девятью отверстиями и выпивает кружку пива, потом садится у священного огня и пристально смотрит на языки пламени, пока не впадет в транс. Тут же находится и толкователь его видений, который переводит на человеческий язык нечленораздельные звуки, издающиеся божеством, вселившимся в медиума.

Примечательно, что гадания и предсказания играли важную роль в политике. Так, народ каранга, Зимбабве, поклонялся священной «птице богов». Из мыльного камня вырезались ее изображения, и от прикосновения жрецов она «оживала». После этого она могла говорить, но только жрецы понимали ее язык. И от толкования криков «птицы богов» зависели многие государственные решения.

Как пишет Б. Дэвидсон (Африканцы, с. 87—88), «…мы имеем систему верований, которые носили характер обязательных законов общественной жизни, но одновременно и объясняли материальный мир и, как таковые, были основой рационального мышления.

Когда жрец «жунгве» толковал крики Ширичены, то указания, которые он передавал правителю каранга, не были просто набором фраз или дикой выдумкой. Это были советы (ценность их, конечно, зависела от мудрости жреца), основанные на тщательном изучении реальной действительности. Жрец мог давать советы, только исходя из логически разработанных объяснений мира, в котором жил народ каранга. Как бы причудливы и экзотичны ни были методы, которыми жрец пользовался при составлении советов правителю, этот религиозный лидер выполнял важную задачу — охрану благосостояния и жизнеспособности общины. Поэтому его рекомендации были направлены на то, чтобы община сохранила «идеальное равновесие», установленное предками — теми, кто «научил людей, как жить» на этой земле. Хотя совет подавался в виде магических объяснений криков птицы, на самом деле он касался коренных социальных и культурных проблем данного момента».

Таким образом, хотя гадание имеет свои особенности и выполняет свои функции, оно включается в общую систему традиционных религиозных верований и обрядов. А сам африканский гадатель — человек, владеющий очень разнообразными профессиями: он и фокусник, и практик–психолог, и медиум–ясновидец, а иногда ему приходится выступать и в роли политика.

ТОТЕМ И ТАБУ: РЫЧАГИ ОБЩЕСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ И КОНТРОЛЯ

Африканцы считают, что духи присутствуют везде и в любой момент могут причинить вред душе, если человек нарушает какую-нибудь традиционную заповедь или табу.

Запреты же многообразны и бесконечны. Так, у ламба Замбии нельзя переносить огонь из старой деревни на новое поселение. Жрец земли у народа ибо в Нигерии не имеет права сидеть на голой земле, есть плоды, упавшие на землю, и тому подобное.

Некоторые табу носили личный характер. Другие затрагивали группу людей: мужчин, женщин, детей или стариков. Третьи — весь род, все племя, всю этническую группу. В одних случаях табу соблюдались лишь в течение определенного времени, например в период беременности или болезни, в других — постоянно. Особенно многочисленными запретами были окружены наиболее важные периоды в жизни человека и его семьи — рождение ребенка, достижение им половой зрелости, брак. И это было понятно, ведь табу служило прежде всего защитным средством от беды, от несчастья.

На самом деле функции табу были намного важнее и серьезнее. Б. Дэвидсон (с. 93) пишет: «Разнообразные символы и запреты долгое время рассматривались как мистические проявления «примитивного разума», как призраки, рожденные страхами и фантазией аборигенов. Или же их считали какими–то мистическими средствами, с помощью которых можно было решать материальные проблемы, в частности вопрос о выборе пищи: один клан ел мясо антилопы, но не ел мясо буйвола, тогда как соседний клан мог есть мясо буйвола, но только не антилопы.

Сейчас нам представляется, что тотемы и табу выполняют свою истинную функцию символов, связанных своим происхождением с теорией общественного контроля. Эта теория не имела никакого отношения к мистике, ибо в основе ее лежало наблюдение за реальными явлениями. Однако ее излагали в форме обязывающих моральных принципов. В ее рамках тотемы и табу играли роль пограничных столбов, окаймляющих сферу дозволенного поведения, то есть того, что является «правильным и естественным», указывающих область теории и ее системы контроля, но в то же время и защищающих от нападения со стороны враждебных явлений».

Иными словами, тотем и табу являют собой, по сути, свод законов, по которым живет народ. При этом, в отличие от «цивилизованных» народов, эти законы выполняются неукоснительно, ибо нарушение запрета влечет за собой не столько общественное порицание, сколько самонаказание.

ДВОЙСТВЕННОСТЬ ПОНЯТИЙ

В представлении африканцев любой отдельно взятый предмет помимо своей физической материальности может обладать иными, сразу не различимыми чертами. Простой камень становится фетишем в руках колдуна баконго. Озерный крокодил символизировал прапредка племени у некоторых северных народов Ганы. Вырезанное мастером из куска дерева сиденье у народов акан могло заключать в себе жизненную силу рода. Практически не было предмета в окружающем человека мире, который не имел бы или не мог бы приобрести многих значений уже в силу того, что в общественном сознании представление о нем было двойственным.

Эта двойственность понятий легла в основу многих магических обрядов, верований и суеверий.

Прежде всего это относится к талисманам, в которых видели не просто материальный предмет, но некую таинственную силу, способную оказать благотворное воздействие на его обладателя. Талисманами служат самые разные предметы. Их носят в кармане, вешают на шею или надевают на палец. Бывает, что родители не уверены, что конкретно нужно их ребенку, и просят знахаря просто «зашить счастье» в его тело. В этом случае колдун делает два надреза в нижней части указательного пальца на правой руке ребенка и втирает туда «счастье» — только ему одному известную смесь трав или корешков.

У многих африканских народов существует традиция подношения богу пищи и питья. Одним из таких напитков является пиво, которое преподносят богу в благодарность за ниспосланное благо.

Наибольшую опасность стать объектом колдовства у народов Африки, так же как и у многих других, представляет собой то, что непосредственно связано с самим человеком: его волосы, ногти, плевки, даже тень и отражение в воде или изображение.

Так, в Африке есть народы, которые вследствие двойственности понятий верят, что в волосах сосредоточена часть жизненной силы организма. В некоторых деревнях Бенина тяжелобольных стригут наголо, чтобы «перегнать жизненную силу из волос в тело», вернуть человека к жизни. На востоке и в центре континента бытует обычай «породнения волосами». Группа людей под музыку и пение на глазах всей деревни сбривают начисто волосы, которые укладывают в специальный глиняный сосуд. В нем замешивают глину и песок. Полученную влажную массу делят на маленькие плоские блины, которые затем носят на голове как священный знак дружбы и родства, передавая их из поколения в поколение.

Зато колдуны народа гус в Бенине никогда не стригут волосы на голове, боясь потерять свою магическую силу.

Одиночные пучки волос на темени, у висков или на затылке часто красуются на детских головках в Того. Младенцам отращивают такие вихры сразу после рождения, так как, согласно поверьям, волосы придают силу и стойкость против болезней.

Точно так же многие народы относятся к своей тени. Британский миссионер Дж. Роско писал в начале XX века: «Центральноафриканские баганда считают тень человека его духом, и они пытаются убить или ранить своего врага, прокалывая или топча его тень… Они также определяют здоровье человека по его тени. Например, говорят, что такой–то при смерти, так как его тень очень коротка, а такой–то — здоров: его тень длинная».

Страх перед таинственными силами, заключенными в тени, объяснял боязнь баганда близко подходить к трупу человека: душа покойного еще витает над ним и может похитить тень, а значит, душу живого. У некоторых народов во время прощания с покойным люди отходят подальше от гроба и от могилы: если тень заколотят в гроб или засыплют землей, то можно расстаться с жизнью. Вообще «поймать тень человека» — значит нанести ему вред. Охотники никогда не оказываются впереди животного, которое они убили и несут домой. Они бдительно следят за тем, чтобы тень от их голов не падала на тушу.

Еще более серьезно относятся к отражению в воде, зеркале, даже изображению на картине или фотографии, ибо все это считается неотъемлемой частью души, иногда — самой душой. Поэтому простое смотрение в воду может оказаться очень опасным. Зулусы, например, верили, что отражение в воде может утянуть на дно.

Именно по этой причине в традиционном искусстве баганда трудно найти изображение людей. И поэтому же многие африканцы до сих пор не разрешают себя фотографировать. Они верят, что, поскольку на картине или на фотографии останется часть их души, это изображение, попав в руки недруга или просто злого человека, может быть использовано во вред и даже навлечь смерть на изображенного.

Даже в поговорках многих африканских народов звучит отрицательное отношение к изображению человека. Баганда говорят: тело сфотографированного подобно яйцу после того, как его содержимое высосала змея, — внешне все вроде бы в порядке, а на самом деле остается только пустая скорлупа. «Похожесть — источник смерти», — гласит одна из поговорок, а другая утверждает, что таким образом «отбирается дух».

ЭФИОПИЯ. БАТРА ГИВАРГИС — АМУЛЕТ ХРИСТИАН И ЯЗЫЧНИКОВ

Эта страна подверглась чужеземному влиянию уже в глубокой древности. В X веке до н. э. вторгшиеся в Эфиопию арабы внедрили там сабеизм, или культ Солнца, Луны, звезд, неба и Земли, а иудейские торговцы, осевшие в Эфиопии за несколько столетий до появления христианства, принесли с собой религию Яхве. В свою очередь, в IV–III веках до н. э. в этой стране обитали люди, знавшие и, вероятно, практиковавшие египетскую черную магию, о чем свидетельствуют черный камень и колонна Гора, завезенная туда из Египта. Кроме того, жители Северной Эфиопии хорошо знали о завоеваниях египтян в Верхней Нубии во II тысячелетии до н. э. Таким образом, до начала IV века н. э. эфиопы были язычниками, их жрецы — магами, а в стране процветали всевозможные виды колдовства.

Эфиопы были людьми суеверными, верившими в магическую силу разного рода талисманов и амулетов. Примечательно, что христианизация не только не уничтожила старые средства магической защиты, но прибавила к ним новые.

Рассмотрим один любопытный амулет, ярко характеризующий религиозные воззрения эфиопов. Он имеет форму книги размером 4,25x3,25 дюйма и состоит из одной длинной полосы пергамента в 14 футов и 4 дюйма, которая представляет собой несколько аккуратно сшитых вместе коротких кусочков. По обеим сторонам этой полосы идут столбцы написанного черными чернилами эфиопского текста, расположенного постранично. Заглавия отдельных разделов, имена святых, Девы Марии и имя владельца амулета выделены красными чернилами. Самые старые части текста были написаны, вероятно, в XVII веке. Первого владельца книги звали Батра Гиваргис, то есть «жезл Георгия», однако по меньшей мере в двух местах встречается имя Вальды Мириам.

Если переворачивать страницу за страницей с одного конца, то следуют тексты из проповедей Севера Антиохийского об архангеле Михаиле и из «Книги Чудес Девы Марии». Но если перевернуть книгу и начать читать тексты с другого конца, то есть на обратной стороне полосы пергамента, то там обнаружится целый ряд заклинаний, заговоров, магических формул и рисунков, которые предпочитали эфиопы–язычники. Таким образом, одна и та же полоска пергамента удовлетворяла как христианские, так и языческие духовные потребности Батры Гиваргиса. Этот амулет иллюстрирует характер религиозных взглядов, явившихся результатом слияния христианства с язычеством и его магией.

Эфиопия — единственная африканская страна, где христианство является государственной религией. Однако христианские воззрения эфиопов весьма своеобразны, о чем свидетельствует амулет Батры Гиваргиса.

Так, дошедшие до нас иудейские, сирийские, арабские и эфиопские предания сходятся в утверждении, что царь Соломон был великим магом и имел власть над зверями и птицами и над всеми демонами ада, которых он ловил, как рыбу, сетью. Эфиопские христиане хотели обладать подобной властью, и на амулете Батры Гиваргиса есть рисунок — «Сети Соломона».

Многие эфиопские легенды, приемля легенду о брачном союзе Соломона с царицей Савской, считали Соломона основателем их государства. Очевидно, владелец амулета Батра Гиваргис тоже хотел заручиться оберегающей магией этого царя, для чего включил его изображение и могущественные заклинания в собственный амулет.

Эфиопы верили, что Моисей, Соломон и Христос вместе с его апостолами и учениками были магами, и потому книги Ветхого и Нового Завета, а также их копии часто считались амулетами. «Книга Чудес Девы Марии» также считалась источником магической силы. Одним из излюбленных амулетов был Псалтирь.

В Абиссинии глубоко почитались и некоторые местные, эфиопские, книги. Одно время полагалось, что на обладании самой известной из них «Kebra Nagast» — «Слава царей» — основывается незыблемость царства. Когда британская армия захватила крепость Мэкделу, где засел со своим войском Теодрос, абиссинский царь, в руки англичан попала большая коллекция манускриптов, в том числе и «Слава царей». В 1868 году их доставили в Британский музей. 10 августа 1872 года принц Касе, впоследствии коронованный как император Йоханнес IV, просил вернуть книгу, «ибо иначе народ моей страны не станет мне повиноваться». Книга была возвращена.

Такова сила веры эфиопов в магические амулеты и магию вообще.

ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА

Прежде всего это организации культовые, отправляющие свои ритуалы, но вместе с тем нередко преследующие и определенные политические и экономические цели. Долгие годы в Африке существовали и существуют поныне общества людей–оборотней. Те, кто допускается в эти союзы, верят, что они действительно способны к перевоплощению. Столь же распространенным было убеждение и в возможности зверей принимать человеческий облик.

Самыми известными являются общества людей–леопардов, которые преследуются законом. Они продолжают практиковать кровавые обычаи: их члены, одетые в шкуру пантеры, устраивают ночные походы, во время которых разрывают схваченных ими людей на части при помощи железных когтей. Образцы таких приспособлений представлены в музеях. Люди–леопарды появляются в разных местах на Африканском континенте: в некоторых отдаленных районах Сьерра–Леоне, Гвинеи, Либерии, Берега Слоновой Кости, к югу от озера Чад.

На западе Африки у кру, гере, вобе, данов, кпелле, мано, киси и лома свирепствуют общества змей. Их члены уверяют, что могут превращаться в ядовитых змей и убивать людей.

Закрытые корпорации охотников на дикобразов имеются у бобо и груси, а также у жителей на берегах озера Руква в Кении.

У ваньямвези есть охотничьи общества, которые являются, по существу, религиозными организациями и избрали своими символами дикобраза и кабана.

А в обществах, которые манджа и банда называют Семале, или Самале, во время церемонии посвящения делают надрезы кожи, причем шрамы должны напоминать следы лап леопарда или когтей хищной птицы. Считается, что леопарда и птиц послал дух Нгакола, злой пожиратель людей, черный мохнатый силач.

У сенуфо закрытая ассоциация людей–быков объединяет посвященных, хорошо разбирающихся в лечебных растениях. Другой культ сенуфо использует гадание; при этом во время своих сеансов жрец–прорицатель помимо разнообразного оснащения пользуется и фигуркой, украшенной перьями и иглами дикобраза и имеющей длинные руки, которыми она может ударить намеченную жертву.

Лоби и дагари с берегов Черной Вольты придерживаются культа Багре, в которой опекунскую и карательную роль берут на себя божества земли. Каждый вступающий в организацию должен признаться во всех своих ошибках, в частности заявить, не совершал ли он убийство, не крал ли скот, не уводил ли женщин, а затем совершить очистительный акт. Со своей стороны женщины — члены Багре — должны, когда беременеют, публично рассказать о всех случаях измены мужу, иначе роды будут тяжелыми, станут наказанием, ниспосланным невидимыми руководителями организации.

В Того и Дагомее некоторые группы эве приносят клятвы о взаимопомощи под названием «пакт крови» и создают братства. Нарушение их законов влечет за собой самые тяжелые последствия. Церемония вступления в члены братства происходит на груде священных предметов; кандидаты должны выпить из человеческого черепа особый напиток, куда добавляют несколько капель своей крови. И если впоследствии кто–нибудь нарушит свои обязательства, то он сойдет с ума, будет производить на свет уродов или же умрет в муках от укуса змеи.

В других ассоциациях такого типа невидимыми и самыми могущественными участниками являются предки. Многие тайные общества помимо религиозной деятельности занимаются политическими делами.

Такова, например, организация Оро у нигерийских йоруба. Ее члены считают себя исполнителями воли умерших предков. Они выходят по ночам под звуки священных трещоток, хватают осужденных и ведут в тайные места своих сборищ, где и убивают их. Они действуют согласно приказам–пророчествам, получаемым от коллектива Огбони, своего тайного суда, состоящего из стариков, представляющих различные города страны йоруба. Примечательно, что общество Огбони и по сей день играет важную роль в судьбе миллионов людей.

Самым могущественным «тайным обществом» Сьерра–Леоне было Поро. Сведения о нем восходят к 1479 году. Как орган административной власти Поро следил почти за всеми аспектами общественной жизни, они решали вопросы войны и мира, вершили правосудие, устанавливали рыночную цену на ямс и другие продукты, организовывали народные развлечения, более того, советы Поро контролировали и ограничивали власть вождей и монархов. Помимо этого они занимались расследованием преступлений и вредоносного колдовства. Один европейский наблюдатель, путешествовавший по Сьерра–Леоне в 20–х годах XIX века, писал, что Поро, по–видимому, «обладает полнотой власти в стране».

Примечательно, что в обществе Поро существовала строгая иерархия. Только члены нескольких родов допускались к посвящению в «высочайшие тайны». «Юридическую санкцию» этому обществу придавала концепция о том, что некоторые духи напускают на людей болезни и смерть. Эти духи обитают в небольших, четко ограниченных священных участках буша, откуда они выходят, чтобы наказывать правонарушителей. Когда это случается, духи воплощаются в высокопоставленных членов Поро, лица которых закрывают деревянные маски и которые носят другие символы духовной власти. Приняв такой облик, духи «с гневом обрушиваются на ту общину, которая осмелилась оспаривать приказы Поро». Тем самым буш Поро играл в общественной жизни роль «подлинного средоточия власти сверхъестественных сил». Благодаря Поро общественная структура Сьерра–Леоне оставалась статичной на протяжении многих лет.

И по сей день в Африке существует немало религиозных обществ, отправляющих магические обряды и вместе с тем занимающихся политическими интригами. И очень редко бывает, чтобы традиционный вождь осмелился отказаться выполнять ее тайные, не подлежащие критике директивы.

ПРАЗДНИК СИГИ

Это одна из самых старинных традиций народа догонов. около 350 тысяч человек, живущих в основном на плато Бандиагара. Ее смысл — искупление каждым новым поколением вины перед некогда обиженным прародителем, испрошение у него всяческих благ и спокойствия для деревни.

История Сиги такова. Несколько легкомысленных молодых людей совершили аморальный поступок, приведший в ярость самого старого человека в деревне — прародителя Дионгу Серу. Однажды, возвращаясь в деревню, они наткнулись на него, когда он уже перевоплотился в змею. Согласно поверьям, старики тогда могли перевоплощаться в любое священное животное, и это не мешало им вновь становиться людьми. Дионгу Серу не мог сдержать себя при виде их недостойного поведения и в облике змеи обругал их на человеческом языке, тем самым нарушив табу, запрещавшее перевоплотившимся говорить на языке людей. Поначалу прямые виновники его смерти — жители деревни Югу–Догору — не осознали всей глубины происшедшего. Они уразумели это, когда после смерти старейшины в одной из семей родился мальчик с красной кожей, покрытой коричневыми змеиными пятнами. Его кожа обрела нормальный вид лишь через семь лет, когда деревня вымолила прощение у обиженного предка. Именно тогда, в первый праздник Сиги, была вырезана из большого дерева великая маска Имина на, а мальчик стал первым членом тайного традиционного общества масок Ава. С тех пор один раз в 60 лет каждое новое поколение отмечает праздник Сиги и пополняет ряды посвященных — членов Ава.

К празднику готовятся загодя. После сбора урожая, почти за 4 месяца до праздника, лучшие деревенские резчики по дереву удаляются в саванну на поиски тогадо — большого дерева, красный сок которого догоны отождествляют с человеческой кровью. Так как маска как бы продолжает жизнь срезанного дерева, к работе над ней приступают сразу же, как только дерево свалено, пока в нем еще пульсируют «жизненные соки». Вырезанная из тогадо маска после процедуры освящения слывет за одушевленное существо, обладающее магическими свойствами.

Для суеверных догонов маска — своеобразное вместилище духа предка на протяжении 60 лет, охранительница деревни. На вид маска представляет собой ползущую вверх змею с прямоугольной головой и крепким извивающимся туловищем, как бы сложенным из красных и черных треугольников. Для освящения и, возможно, чтобы позволить предку перебраться в новое жилище, новую маску ставят на некоторое время рядом со старой, 60–летней, чудодейственные силы которой иссякают.

МАГИЧЕСКИЕ ТАНЦЫ

Нет такого события, по поводу которого в Африке не устраивался бы танец. Танцем приветствуют рождение ребенка, вступление в брак, танцем вспоминают об усопших… Музыка и танец неразрывно связаны с традиционными верованиями. Они не только развлечение, но одно из главных звеньев, соединяющих африканца, согласно его представлениям, с потусторонней жизнью, с духами предков, с тем сверхъестественным миром, который создан воображением и традицией. Музыкальные инструменты, их звуки, движения в танце, танцевальные маски и костюмы — все наделялось магической силой. Так, в Уганде барабаны ассоциировались с членами королевской семьи, которые, как было известно всем, свободно общались с духами. Некоторые народы до сих пор считают, что в звуках флейт живут духи.

Танец в представлении африканцев — это звено между миром живых и миром мертвых, он служит для передачи воли духов предков, зорко следящих за поступками живых. Поэтому танцор, понимающий, что с загробными жителями шутить нельзя, скрывает лицо под маской, а тело разукрашивает краской.

Каждая маска ведет свой танец со сложными фигурами, которые проявляют ее характер и подчеркивают ее доброе или злое начало. Маска племени ньоро надевалась в танце, изображавшем борьбу против духа Каумпули. Маски народа торо показывали людоеда, который охотился за маленькими детьми. Маски и костюмы концентрируют внимание на духовной сущности танца. Личность танцора значения не имеет, его мастерство играет второстепенную роль по сравнению с религиозным смыслом исполняемых движений.

Вера танцоров в силы, которые проявляют себя через маску, порой настолько сильна, что исполнители отождествляют себя с изображаемыми духами и персонажами и на время впадают в транс. Этого момента ждут старшие. Каждый по–своему, они начинают толковать движения танцора, в которого «вселился» дух маски.

Некоторые танцы напрямую связаны с колдовством. Таков, например, танец народа ачоли. Он называется по имени очень древнего и сильного духа «джок», который может быть добрым или злым в зависимости от обстоятельств. Бывает, что злой «джок» вселяется в человека, и тогда необходимо вызвать знахаря, чтобы тот помог освободиться от его чар.

Церемония начинается вечером при свете костра. Знахарь появляется в шкурах черного козла, которые, согласно поверьям, обладают магической силой отпугивать зло. Вокруг него собираются помощники с трещотками в руках и один барабанщик. Для этого танца имеется небольшой специальный тамтам, который тоже называется «джок».

Существует несколько «джоков». Например, «джок аньйондо», или «дух рождения». Если он вселяется в молодую девушку, ее сажают на табурет, а талию обертывают шкурой черного козла. Начинается песня, монотонная, с повторяющимися словами, оглушительно звучат трещотки и тамтам. Постепенно ритм ускоряется, девушка в трансе поднимается, тело ее начинает танец. Именно тело, говорят ачоли, ибо сама девушка и не подозревает, что она танцует: это «джок» вынужден показать себя под воздействием волшебной музыки. Чем быстрее стучат трещотки, тем труднее «джоку» удержаться в теле девушки. Наконец наступает долгожданный момент: девушка без чувств падает и тело ее замирает. Это дух покинул ее. Лечение окончено, и знахарь покидает деревню.

Из всех танцев «джок» самым важным считается посвященный рождению близнецов, которые называются подарком «джок аньйондо». Кроме того, близнецы, как верят ачоли, появляются на свет только по воле предков. Танец, называемый «джок рут», устраивается у священного места, где участники благодарят предков и совершают обряд приношений.

У баганда церемониальный танец по случаю рождения близнецов начинается, когда близнецов вносят в родительский дом. С этого момента каждый, кто переступает порог дома, должен все чувства и переживания передавать в песне, даже если гость захотел пить, он обязан спеть свою просьбу. Затем по традиции близнецов выносят во двор на всеобщее обозрение. У дома уже установлены ритуальные барабаны. Родственники счастливых родителей делятся на две группы и, продолжая пение, окружают «свои» барабаны, стремясь не допустить, чтобы кто–то из другой группы прикоснулся к ним. Борьба продолжается до тех пор, пока матери или отцу близнецов не удается это сделать.

Затем начинается угощение, сопровождаемое танцами и ритуальными песнями. Возле новорожденных сидит знахарь, который время от времени окропляет близнецов и танцующих заговоренной водой и бормочет заклинания, отгоняя злых духов.

Сами африканцы приписывают танцам и музыке мистическое происхождение, наделяют их способностью обезвреживать дурные сверхъестественные силы и помогать человеку в обуздании природной среды. И в этом есть немалая доля истины. Как показали исследования, танцы и музыка, а главное — ритм, оказывают на человека мощное психологическое и физиологическое воздействие. Ритм задает темп коллективному труду, снимает усталость; вместе с мелодией он приводит в приподнятое, на грани экстаза, состояние, в котором рассеивается накопленный за день отрицательный эмоциональный заряд, тают озабоченность, страх, переживания.

Примечательно, что музыка и танец — неотделимая часть любого обряда. Чтобы исцелить больных, африканцы поют лечебные песни–заклинания и исполняют предписанные знахарями танцы. По утверждению знахарей, музыка и танец лечат все болезни. Более того, только на слух, по писку ребенка или по голосу взрослого, опытный знахарь может определить, здоров человек или его гложет недуг. И если кому–то нездоровится, знахарь берет тамтам, поет, танцует, и — удивительное дело — нередко больной и в самом деле встает на ноги, подбадриваемый живительным ритмом здоровья.

«Музыка придает африканцу дополнительные физические и душевные силы. У бембе (Конго) есть гитара — нгонфи, бембе под палящим зноем быстро пройдут 30 километров; без гитары им не осилить и километра» (Корочанцев В., с. 213).

Помимо правильных, оздоровительных звуков есть и калечащие, омертвляющие. Они хорошо известны африканцам. Известны они и современным исследователям, подтверждающим «магическую» силу танца, музыки, ритма.

* * *

Африка удивительно многообразна и разнолика. Кажутся бесконечными разные уклады жизни, танцы и песни, божества, обычаи и обряды. Бывает, что разные века истории сосуществуют рядом на африканской земле, разные верования мирно уживаются, дополняя друг друга. И в то же время Африка полна тайн, которые она приоткрывает крайне неохотно. Этот удивительный Черный континент нет–нет да и преподнесет белому человеку очередной сюрприз–загадку, порой выходящую за рамки самой смелой человеческой фантазии.

ДОКОЛУМБОВАЯ АМЕРИКА: МАГИЯ МЕТАФОР И ЧИСЕЛ

Пройдут века и наступит срок,

Когда мира предел разомкнет Океан,

Широко простор распахнется землей,

И Тефия нам явит новый свет,

И не Фула тогда будет краем земли.

Сенека

ДРЕВНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ АМЕРИКИ

Их было несколько. Уже с древнейших времен на территории Центральной Америки, включая полуостров Юкатан, существовали раннеклассовые государственные образования.

Самой ранней цивилизацией можно считать империю ольмеков, культура которых существовала, по крайней мере, с 3000 года до н. э. Этот период оставил после себя замечательные памятники скульптуры — гигантские каменные изваяния: лица у статуй широкоскулые, с приплюснутыми носами, толстыми губами. Откуда пришли ольмеки — вопрос. Очевидно только, что их культура и религиозные представления сформировались где–то в ином месте. Около 900 года н. э. государство прекратило свое существование. Их статуи были сброшены и обезображены. Более того, их сверхъестественное могущество, в которое тогда верили, было ликвидировано с помощью специальных религиозных обрядов. Так, одна из статуй была обезглавлена, уложена в простую, явно выстроенную для этой цели «усыпальницу», выложенную красной глиной, и засыпана. Некоторые намеренно поврежденные ольмекские памятники стояли «вниз головой» на ритуальных топорах, которые пользовались почитанием.

Ольмеки оказали большое влияние на культуру майя. По мнению ряда исследователей, цивилизации ольмеков и майя развивались параллельно, но отличались во многих отношениях.

Майя за время существования своей культуры, начиная с глубокой древности и позже, в течение своего «золотого века» в VII–IX столетиях н. э. и в постклассический период, продолжавшийся еще несколько веков, создали немало великих произведений искусства. А потом исчезли так же загадочно, как и появились. По каким–то неизвестным причинам их культура потерпела крах, и они покинули свои города.

Около 850 года н. э. в долину Мехико пришли тольтеки, которые господствовали там примерно до 1250 года. На рубеже XII–XIII веков их сменили воинственные племена ацтеков.

В Южной Америке существовали свои очаги культуры.

Одним из древних, исчезнувших ныне народов являлись мочика, поселения которых были рассеяны в северной части тихоокеанского побережья Перу. Их расцвет относится к I— VII векам н. э.

Позже на территории Перу возникло могущественное государство инков, выросшее на культуре мочика и других народов. Его расцвет пришелся на XV — XVI века. А прекратило свое существование оно с приходом испанских завоевателей.

ПИРАМИДЫ НОВОГО СВЕТА

Стоя перед величественными руинами древнего города майя Ушмаля, К. Бальмонт писал: «Я не решаюсь говорить об этих развалинах. Их тайна слишком велика. Их красота, как ни уменьшена она годами и временем, уводит мысль к тайне» (Бальмонт К. Змеиные цветы. М., 1910, с. 123).

История индейских пирамид и в самом деле окутана тайной. Они украшали древние города майя. Но, в отличие от пирамид Древнего Египта, их вершины были срезаны. М. Стингл в книге «Тайны индейских пирамид» (М., 1982, с. 51) так описывает пирамиды в городе майя Паленке: «Пирамиды «Змеиного города», как правило, невысокие, имеющие наверху небольшие по размерам храмы, с богатым геометрическим орнаментом на фронтонах. Все или почти все паленкские строения украшены штуковым рельефом».

Приведем описание еще одной пирамиды, которую индейцы называли Тладискальпантекутли — Венера, или Утренняя звезда: «Пирамида — в основании примерно 40x40 метров — имеет пять ступеней. Она украшена каменными рельефами — изображениями ягуаров, а также орлов, поедающих человеческое сердце. Орлы и ягуары были символами неких «рыцарских» орденов воинственных племен Центральной Мексики. Между каждой парой орлов, украшающих облицовку пирамиды, всякий раз был расположен символ самой Венеры, которой была посвящена пирамида, — разверстая пасть змеи. И в змеиной пасти — человеческая голова. На вершине пирамиды, очевидно, находилось святилище, от которого сейчас остались лишь гигантские человеческие фигуры, высеченные из камня, своего рода атланты высотой 4,6 метра» (М. Стингл, с. 111).

Как показали исследования, эти грандиозные сооружения были многофункциональны. Подобно вавилонским зиккуратам они служили для астрономических наблюдений; их архитектура и украшения отражали календарь древних майя. На площадках пирамид совершались жертвоприношения. Как и пирамиды Древнего Египта, пирамиды майя служили усыпальницами «великих людей». Наиболее впечатляющее надгробье было обнаружено в Паленке:

«…в период Древнего царства здесь, в Паленке, великий человек города объединял в своем лице две главные функции — был светским главой государства и одновременно высшим религиозным сановником, верховным жрецом… Когда он умер, жрецы положили его в заранее приготовленный мавзолей и загородили вход в крипту огромным валуном. Они также принесли в жертву богам несколько знатных молодых людей и одну женщину, возможно главную жену своего господина, дабы они сопровождали властителя на тот свет. Наконец, они засыпали всю лестницу камнями и глиной, а ее верхний конец заложили каменной плитой в полу помещения на вершине постройки… Но чтобы связь с обожествляемым мертвым не была навсегда утеряна, пол верхнего помещения был соединен непосредственно с криптой при помощи длинной змеи, трубкообразное полое тело которой, вылепленное из известковой массы, ползет от камня, закрывающего в святилище проход в глубь пирамиды, вниз по ступеням лестницы, по полу коридора к самому саркофагу, где ее путь как бы завершается» (Стингл М., с. 216).

Весьма любопытные аналогии с обрядами и постройками Старого Света.

Но еще любопытнее вопрос: каким образом древним майя удавалось передвигать многотонные каменные глыбы для постройки пирамид? Интересную гипотезу выдвинул исследователь цивилизаций майя Д. Коттерелл:

«…Майя подвергают себя телесной деформации — «уплощению головы». Ортодоксальные антропологи считали, что это был всего лишь модный каприз, но, может быть, эта операция стимулировала работу мозга.

Изменения магнитных полей влияют на эндокринную систему, а значит, опосредственно на биоритмы человека и воспроизводство.

Вернемся к голове Пакаля из усыпальницы в Паленке. В этой скульптуре можно заметить какие–то необычные детали, похожие на цветы из трех лепестков, на самых видных местах. А от «цветка» «фонтаном» расходятся линии (напоминающие силовые линии магнитного поля), покрывая лоб и область виска.

Глядя на три таких «цветка» (на трехмерной модели головы), мы можем сделать вывод, что все три расположены таким образом, что проведенные от них линии проходят через область шишковидной железы и гипоталамуса. Это заставляет предположить, что «цветы» несут какую–то магнитную функцию…

Не могли ли эти предметы стимулировать работу левого и правого полушарий, делая ее более эффективной, так что человеку не нужны были фотокопии? Не могло ли это концентрированное поле стимулировать в мозгу достаточное количество информации, развивая пространственное представление, так что человек мог совершать в уме построения в пространстве без дополнительных приспособлений, подобно тому, как запрограммированный компьютер накапливает данные в памяти, чтобы самостоятельно оперировать данными? И как майя могли перемещать огромные камни (весом до 30 тонн) без вьючных животных и колес?

…Если они не пользовались колесом, то это, скорее всего, потому, что они были более высокоразвиты, чем мы это себе можем представить, и на их стадии развития колеса им просто не требовались» (Джильберт Э., Коттерелл М. Тайны майя. М., 2000, с. 344—347).

ЧИЛАМ БАЛАМ

Так называются книги, написанные на языке майя, по–видимому, задолго до завоевания их испанцами. Это своего рода хроники, в которых содержатся мифологические и пророческие тексты.

«Балам» означает «ягуар». Культ ягуара перешел к майя от ольмеков. Ягуарами иногда называли богов стран света — Чаков и Бакабов. Титул «ягуар» носили правители и военачальники, а также жрецы. Трон правителя назывался «циновка ягуара».

Судя по текстам Чилам Балам, жрецы майя разработали сложнейшие мистические учения о богах, главным образом в связи с календарем, летоисчислением и астрологией. Согласно этим учениям, боги правили миром поочередно, сменяя друг друга. Четыре бога, сменявшие друг друга у власти ежегодно, отождествлялись с богами стран света — Бакабами, Чаками и Павахтунами, а также с обожествленными ягуарами; вероятно, первоначально эти боги соответствовали тотемам сменяющих друг друга у власти родов. Аналогичным образом возникли представления о богах, сменяющих друг друга у власти каждое 20–летие. Согласно жреческим учениям, было 13 богов, которые правили миром в следующем порядке: каждый бог находился у власти 30 лет; в течение первых Шлет 20–летия он принимал власть у своего предшественника, затем 10 лет он правил один, и, наконец, последние 10 лет (уже следующего 20–летия) он правил вместе с преемником, передавая ему власть.

Но эти боги не только поочередно правили миром: 13 богам соответствуют 13 провинций, на которые, согласно древним традициям, делился Юкатан. Каждый из 13 богов постоянно правил одной из этих провинций и периодически всем миром.

Соответственно с тем, какой бог должен принимать или сдавать власть, его статую с подобающими обрядами вносили в храм или выносили оттуда. В таком же духе были тщательно разработаны мистические учения о том, какой бог является покровителем какого дня в году и даже какого часа в сутки. На этих учениях основывалась жреческая астрология в своих предсказаниях.

Гадания, оракулы и пророчества играли огромную роль в жизни майя. В книгах Чилам Балам сохранилось много пророческих текстов; в них идет речь о будущих «годах» и «20–летиях», о бедствиях: войнах, засухе, голоде и так далее. Кроме того, сохранилось несколько пророчеств о возвращении К’ук’улькана.

У майя была особая категория жрецов, которая специализировалась на пророчествах, — чиланы. Согласно книгам Чилам Балам, способ пророчества был следующим: чилан уходил в комнату своего дома и, придя в экстаз, ложился там; считалось, что в это время чилан беседует с богом или духом, спустившимся на крышу его дома. Другие жрецы, собравшись в соседнем помещении, слушали откровение с опущенными лицами.

У майя были свои знаменитые оракулы. Так, на острове Косумеле находился пышный храм божества Теель Кусам, которое изображалось с лапами ласточки. Статуя этого божества, сделанная из терракоты, была пустой внутри и прислонялась к стене. В середину прятался жрец, который от имени божества давал ответы паломникам.

Примечательно, что Чилам Балам — имя пророка майя. А сами книги Чилам Балам можно перевести как «книги пророка-ягуара».

ПРОРОЧЕСТВА МАЙЯ

Согласно хронологии майя, современная эпоха началась 12 августа 3114 года до н. э. и будто бы должна завершиться 22 декабря 2012 года н. э. К этому времени Земля, согласно предсказаниям майя, должна в очередной раз изменить свой облик из–за ужасных землетрясений. Откуда взялась именно эта дата?

Майя верили, что микрокосм есть часть макрокосма, Вселенной, а каждая личность — часть творения. В свою очередь, такое ощущение единства мира порождало идею — «я есть ты, а ты есть я». Недаром в пантеоне майя были объединены божества, представляющие противоположные силы природы. Ведь и мир природы, и мир человечества, по их представлениям, являли собой своеобразное единство противоположностей, имеющих свойства переходить друг в друга, как день и ночь. Подобным же образом люди рождаются, умирают и на смену умершим рождаются другие, поколения сменяются поколениями. Происходит своего рода круговорот. Большую роль в представлениях майя играло время не линейное, а циклическое.

Майя считали, что живут в пятую эпоху Солнца, что в четыре предыдущие эпохи сложились четыре человеческие расы, прежде чем появились современные люди. Все эти культуры погибли во время великих катаклизмов, и лишь немногие люди остались в живых и поведали, что произошло.

Взгляды майя отражены в их календаре.

О календаре майя написаны сотни книг. Установлено, что, составляя его, древние астрономы руководствовались наблюдениями за обращением Венеры, а также следили за пятнообразовательной деятельностью Солнца. Они оперировали большими числами, смысл которых удалось расшифровать с помощью современной компьютерной техники, и предвосхитили ряд научных открытий нашего времени. Так, майя поклонялись Солнцу как божеству плодородия. В настоящее время исследования показали, что солнечное излучение влияет на гормональные процессы у людей, в частности на рождаемость.

Числовая система майя своеобразна и любопытна. Особую роль в их календарной системе играл 260–дневный год, получивший название «Священный год». Современные исследования показали, что этот цикл имеет отношение к разной скорости вращения полярного и экваториального магнитных полей Солнца. 260–дневный календарь имел важное значение для майя в плане предсказаний. В самом деле, в их календарной системе месяц состоял из 20 дней, причем каждый день имел собственное название и собственный порядковый номер. Эти номера и названия были подобраны так, что сочетание именно этого названия и именно этого номера не повторялись на протяжении 260–дневного цикла.

Помимо этого в календаре майя фигурируют и другие циклы различной длины. Все они так или иначе связаны с солнечной деятельностью и, в частности, переориентацией магнитных полей, что неизбежно сказывается на живых организмах.

Но самое удивительное, что майя смогли зашифровать всю информацию о природных катаклизмах в одной художественной композиции — в образах замечательной Крышки из Паленке.

КУЛЬТ СОЛНЦА

Хотя майя почитали десятки богов, Солнце всегда считалось одним из важнейших. Пирамида Солнца — вторая по величине в Мексике (первая по величине — пирамида Чолула, или Холула), ее высота 65 метров, периметр основания — 225 метров, что немного уступает размерам египетской пирамиды в Гизе.

Солнцу приносились кровавые жертвы. Считалось, что за время своего странствия по небу Солнце каждый день смертельно устает и только кровь может вернуть золотому богу утраченные силы. Уважение к Солнцу, вскормленному кровью, было у майя очень глубоким. Ведь сами жрецы майя именовали себя «служителями Солнца».

В жертву приносились животные, птицы и люди. Причем человеческие жертвоприношения, то есть «отправление посланников к богам», было очень распространено. В эпоху Древнего царства они имели регулярный характер, но совершались лишь в связи с наиболее важным событиями. Позже, под влиянием тольтеков, считавших, что божество может питаться лишь кровью людей, человеческие жертвоприношения участились. Францисканский монах Диэго де Ланда (1524—1579) в знаменитой книге «Сообщение о делах в Юкатане» (гл. XXVIII) дает описание кровавых обрядов:

«В одних случаях они приносили в жертву собственную кровь, разрезывая уши кругом лоскутками и так их оставляли в знак [жертвы]. В других случаях они протыкали щеки или нижнюю губу, или надрезали части своего тела, или протыкали язык поперек с боков и продевали через отверстие соломинку…

Кроме праздников, на которых, чтобы отпраздновать, приносили в жертву животных, также из–за какого–либо несчастья или опасности жрец или чиланы приказывали им принести в жертву людей…

Если должны были человеку вырвать сердце, его приводили во двор с большой пышностью, в сопровождении народа, вымазанного лазурью и в его головном уборе (su coroza). Затем его приводили к круглому возвышению, которое было местом принесения жертвы. Жрец и его служители мазали этот камень в голубой цвет и изгоняли демона, очищая храм. Чаки брали несчастного, которого приносили в жертву, клали его спиной на этот камень и хватали его за руки и за ноги все четыре, так что его перегибали пополам. Тогда након–палач подходил с каменным ножом и наносил ему с большим искусством и жестокостью рану между ребрами левого бока, ниже соска, и тотчас помогал ножу рукой. Рука схватывала сердце, как яростный тигр, и вырывала его живым. Затем он на блюде (un plato) подавал его жрецу, который очень быстро шел и мазал лица идолам этой свежей кровью».

Майя считали, что несвернувшаяся кровь и бьющееся сердце — носители души, которая «отправлялась посланником к богам» с особо важными поручениями, посланиями и просьбами. Поэтому сердце обязательно надо было вырвать очень быстро, чтобы успеть поднести его к статуе бога еще трепещущим, пока не «улетела» душа. Кровью пульсирующего тела жрец–чаки в плаще из алых перьев орошал изображение или статую бога, в честь которого совершалось жертвоприношение. Затем тело жертвы сбрасывали по ступенькам пирамиды вниз, где им завладевали другие жрецы. Они сдирали с еще теплого трупа кожу, которую тут же натягивал на себя чилан, на виду у тысяч зрителей исполняя неистовый ритуальный танец. Потом тело жертвы погребали, реже, если принесенный в жертву слыл мужественным воином, знать и жрецы поедали его останки, полагая, что тем самым обретают достоинства покойного.

Культ Солнца, а вместе с ним и кровавые жертвы существовали и у ацтеков. Один из ацтекских мифов повествует о том, как было создано Солнце. Когда боги собрались в первобытных сумерках, поначалу лишь самый невзрачный из них решился броситься в огонь— и вышел оттуда преображенный Солнцем. Только после того как другие боги пожертвовали собой, Солнце начало свой дневной путь по небу; их смерть дала ему силы. С тех пор, чтобы поддерживать Солнце, необходима кровь. Поэтому у ацтеков, как и у майя, широкое распространение получили многочисленные человеческие жертвоприношения.

Детей и женщин ацтеки приносили в жертву реже. В основном во время ритуалов, связанных с плодородием: это делалось для магического воздействия на рост выращиваемых растений.

Практически всегда жертвы шли навстречу собственной смерти хладнокровно, убежденные, что на том свете их ждет почет. Пленники, взятые на поле боя, почти всегда отказывались от свободы, то ли по религиозным верованиям, то ли из тщеславия показать мужественное безразличие к страданиям, то ли из боязни презрения. Правда, женщин, чтобы они забыли об ожидающей их участи, нередко заставляли танцевать перед жертвоприношением до тех пор, пока они не впадали в состояние экстаза.

Ритуальное людоедство, которым нередко заканчивались человеческие жертвоприношения, было связано с магическими представлениями ацтеков. Они верили, что вкусившему человеческого мяса передавались добродетели и доблести съедаемого. Ацтеки верили, что жертвы становятся божественными дарами, поэтому конечности считались священными и их поедали с трепетным почтением, как дар небес. Туловища же и внутренности отправляли на корм диким зверям из зоопарка верховного правителя.

ЗАГАДКА ХРУСТАЛЬНОГО ЧЕРЕПА

Он был изготовлен из горного хрусталя так умело, что даже челюсти двигались. А нашли его на территории нынешней Британской Гвианы. Д. Чилдресс в книге «Последние города Северной и Центральной Америки» (Childress D. H. Last Cities of North and Central America, p. 139) пишет о нем:

«Роковой череп сделан из чистого горного хрусталя и, по мнению ученых, 150 лет понадобилось бы не одному поколению мастеров, чтобы наконец из фльшого куска хрусталя возник этот замечательный череп. Ему не менее 3600 лет, и, по преданию, верховный жрец пользовался этим черепом для мистических ритуалов. Говорят, что когда он желал кому–то смерти, используя магическую силу черепа, то смерть всегда наступала».

Вероятно, череп обладал свойством линзы, и его можно было применять для зажжения «нового огня». В таком случае череп мог играть важную роль в культе Солнца, ведь ритуальные костры были наряду с кровавыми жертвоприношениями одним из средств возвратить жизненную энергию Солнцу и тем самым обеспечить будущий урожай.

Каким образом в глубокой древности удалось так обработать горный хрусталь? Несомненно, индейцы знали какой–то секрет. Так, «цельнометаллические» зеркала, представляющие собой хорошо обработанный и отполированный до блеска лист платины, изготовляли еще ацтеки. Как они это делали, до сих пор остается загадкой. Ведь платина хорошо куется только при белом калении, то есть при очень высокой температуре, недоступной металлургам того времени. Но, как бы то ни было, знаменитый вождь ацтеков Монтесума послал несколько таких зеркал в дар королю Испании.

КЕЦАЛЬКОАТЛЬ — «ПЕРНАТЫЙ ЗМЕЙ»

Составное имя Кецалькоатль часто переводится как «пернатый змей»: кецал (Trogon splendens) — наиболее почитаемая ацтеками птица, а коатль (змей) — священный символ света и божества как в Мексике, так и в Перу.

Кецалькоатль был верховным божеством ацтеков. Но похоже, что первоначально Кецалькоатль являлось наследственным именем, вернее, титулом сменявших друг друга священных правителей, которые поклонялись носившему то же имя верховному солнечному богу и называли себя его потомками. Но со временем все Кецалькоатли слились в единое олицетворение бога — творца, культурного героя и смертного благодетеля. По мнению исследователя Д. Бринтона, в мыслях ацтеков преобладал не бог Кецалькоатль, таинственный творец видимого мира, а верховный жрец Кецалькоатль в славном городе Толлане (Туле), учитель искусств, мудрый законодатель, благородный правитель, искусный зодчий и милостивый судья. Кецалькоатль запретил жертвоприношение людей и животных, говоря, что богам довольно хлеба, цветов и благовоний. Он решительно выступил против войн и всех видов насилия, за что перед ним искренне преклонялись не только его подданные, но и люди далеких племен, совершавшие паломничество в его столицу.

«Пернатый змей» ацтеков — личность довольно любопытная. Предания сходятся в том, что он был белый, высокого роста, носил большую бороду, по мнению некоторых хронистов, рыжеватого цвета. На нем была необычная одежда, отличная от тех одежд, которые носили индейцы. Историк Вейтиа записал, что он был одет в длинный белый халат, расписанный красными крестами, и держал в руке посох. В странствиях его сопровождали зодчие, живописцы, астрономы и ремесленники; он строил дороги, насаждал культуру и, переходя из одной области страны в другую, в конце концов исчез. По некоторым преданиям, он умер на берегу Мексиканского залива и прах его был предан сподвижниками земле тут же, на побережье, после того как они сожгли его тело и все имущество. Однако другие предания утверждают, что Кецалькоатль и его свита сели на волшебный плот из змей и уплыли, торжественно обещав вернуться и снова вступить во владение страной.

«ВОЗВРАЩЕНИЕ» КЕЦАЛЬКОАТЛЯ

Почему ацтеки вместо того, чтобы дать отпор завоевателям, устроили Эрнандо Кортесу и его воинам пышный прием? По свидетельству ранних испанских хроник, причиной тому стала особая вера древнемексиканских индейцев, в том числе и ацтеков, в Кецалькоатля: могущественный правитель Мотекухсома II принял предводителя конкистадоров за вернувшегося бога и без боя пропустил его в свою почти неприступную островную столицу Теночтитлан на озере Тескоко.

В доколумбовой Мексике существовало представление по меньшей мере о двух Кецалькоатлях. Один из них — Се Акатль Топильцин–Кецалькоатль, — по–видимому лицо историческое, — майя, тольтекский правитель X века н. э. Второй — Кецалькоатль (Пернатый Змей) — бог воздуха и ветра, изобретатель письменности, покровитель знаний. Именно вера в его возвращение и сыграла роковую роль в истории государства древнемексиканских индейцев.

Как известно, у ацтеков все эпохи (эры) развития вселенной шли попеременно под знаками владычества бога Тескатлипока. На смену ей должна была прийти эра бога Кецалькоатля.

Когда диковинные, с точки зрения индейцев, белокожие бородачи высадились на восточном побережье Мексики, Мотекухсома II оказался в полной растерянности: кто прибывшие — боги или нет? И если боги, то какой веры? Чтобы разобраться в этом, Мотекухсома II послал Кортесу среди прочих даров два костюма божеств: Кецалькоатля и Тескатлипока. По замыслу ацтекского верховного правителя, Кортес должен был надеть один из этих костюмов и тем самым показать, идет ли эра Тескатлипоки, или он — Кецалькоатль в новом облике? Кортес этих костюмов не надевал, тем самым окончательно запутав Мотекухсому II.

Смутило ацтеков и другое обстоятельство. К высадившимся на побережье испанцам Кортеса ацтеки отправили большое посольство, в состав его входили знахари, колдуны, звездочеты, которым было поручено околдовать предводителя непрошенных гостей и заставить его уйти из Мексики. Среди них был человек по имени Кинтальбор, согласно индейским хроникам, по внешности точная копия главаря конкистадоров. По законам ацтекской магии все, что происходит с двойником, должно случиться вскоре и с оригиналом. И вот, находясь в лагере испанцев, Кинтальбор вдруг заболел, видимо специально зараженный какой–то тяжелой болезнью, чтобы заболел и… Кортес. Но магия ацтеков оказалась бессильна против белых людей. И это лишь усилило их растерянность, и они уверовали, что перед ними — боги.

Мотекухсома II устроил «белым богам» помпезную встречу. Так началось завоевание Мексики испанцами.

«СЫНОВЬЯ СОЛНЦА»

Так называли себя могущественные инки. Согласно легенде, первый «сын Солнца» начал свой длинный путь в Куско из района, прилегающего к озеру Титикака. Солнце не только напутствовало его, но и дало ему волшебный золотой жезл, который должен был указать, где следует завершить странствие, остановиться и создать земное царство. Таким образом, Солнце стало тотемом, символом изначального рода инков, осью мира ее земных сыновей.

Как и майя, инки поклонялись Солнцу и приносили ему жертвы. Это были продукты питания, и прежде всего любимый напиток чича. «Часто жертвовались листья коки, торжественно сжигавшиеся во время обрядов. Бедные индейцы, у которых не было ни продуктов, ни чичи, ни листьев коки, приносили в жертву по крайней мере несколько своих ресниц, которые они бросали в восточном или же западном направлении. Подобная жертва должна была символизировать покорность индейца. В жертву Солнцу чаще всего приносились белые ламы. В Куско — столице империи — белых лам приносили в жертву Солнцу практически ежедневно. Тела животных, убитых по ритуалу, сжигали на костре, сложенном из поленьев, искусно украшенных резьбой.

В отличие от своих современников, например знаменитых ацтеков Мексики, инки гораздо реже приносили в жертву людей. В Тауантинсуйу приносили в жертву живых людей главным образом во здравие владыки империи, для обеспечения успеха военного похода, а также во время эпидемии, дабы отвратить, изгнать из страны болезни. В подобных случаях обычно приносили в жертву мальчиков и девочек в возрасте около девяти лет. Перед ритуальным умерщвлением детей нередко поили допьяна, с тем чтобы они предстали перед богом счастливыми и веселыми. Детей, предназначенных в жертву божеству, тщательно отбирали, это мог быть только очень красивый и рослый ребенок. Предметы, используемые для обряда жертвоприношений, делались из золота. Жертвенный нож был каменным» (Стингл М. Государство инков. М., 1986, с. 177).

Рядом с храмом Солнцу располагались дома для так называемых «невест Солнца». Эти девушки помогали во время совершения религиозных обрядов. В знак своей верности золотому Солнцу они носили особое украшение, сделанное из «солнечного металла», то есть золота. «Невестам Солнца» вменялось в обязанности пожизненно сохранять невинность. «По законам империи инков утрата «невестой Солнца» чистоты рассматривалось как чудовищное преступление, поэтому жестоко наказывались не только соблазнитель и соблазненная, но и родственники девушки, а также жители ее родного села. Селение, из которого происходила грешница, вступившая в преступную связь с мужчиной, ровняли с землей, а всех его жителей… карали смертной казнью. Помимо людей, к смерти приговаривали (и соответственно убивали) все живое, находящееся в таком селении, то есть животных и даже растения!

И только один–единственный мужчина в Тауантинсуйу в любое время дня и ночи мог беспрепятственно войти в дом девственниц, мог безнаказанно провести время с любой из приглянувшихся ему дев. Этим мужчиной был Инка» (Стингл М., с. 179).

«Сын Солнца», правитель империи был божеством при жизни и пользовался необыкновенным почитанием. Его жизнь и здоровье тщательно охранялись с помощью ряда магических ритуалов. Так, например, единственной обязанностью одной из придворных дам было подбирать волосы, падавшие с головы Инки. Подобрав, она должна была затем съесть их, с тем чтобы враги Инки не могли ими завладеть и использовать для колдовства. Другая дама должна была следить за плевками Инки и «обезвреживать» их таким же способом.

Известно, что нелепости и заблуждения царствовали во все времена и во всех странах. Воображение человека вовсе не так разнообразно и богато, как это кажется: оно часто повторяется и всегда вращается почти в одном и том же круге. И неудивительно, что магические воззрения индейцев доколумбовой Америки, несмотря на их относительную изоляцию, во многом напоминали магические ритуалы жителей Старого Света.

МАГИЯ АМЕРИКАНСКИХ ИНДЕЙЦЕВ

Ибо тухнут костры и кончаются пляски,

И песни умолкают в отзвуках своих.

И что осталось нам: могилы на земле,

Да небо наверху предчувствием полно.

Песня древнего народа

К началу европейской колонизации Америки коренные обитатели этого континента заселяли практически всю его территорию. Они представляли собой совокупность многих десятков народов, различающихся историко–культурными традициями, образом жизни и другими условиями. Одни народы к настоящему времени сохранили очень немногое из индейских традиций в области духовной культуры, другие вовсе утратили свои корни. Однако преобладающая часть индейских народов имеет достаточно выраженные этнокультурные признаки, выделяющие их из европеизированного населения.

По–прежнему основой религиозно–мифологического мировоззрения коренного населения Америки остается вера в животворную силу природы, и продолжают существовать возникшие в прошлом на этой основе некоторые религиозные культы. Так, у навахо связь с землей устанавливается с самого рождения. В районе Биг Маунтин расположены два религиозных святилища навахо: природное образование, носящее название «Алтарь ветра», и «Ручей Красной ивы», в настоящее время практически уничтоженный из–за вырубки соседних лесов. В этих же местах гнездятся орлы, перья которых широко используются в обрядах навахо. В целом же сущность религии навахов можно свести к тесному взаимодействию народа с его священной землей.

Сохраняются также представления о борьбе духов верхнего и нижнего миров как механизме происходящих в природе процессов. Необыкновенно живучи верования и обряды культа предков. Так, яноама (Бразилия) верят, что после смерти души умерших отправляются на Луну, где живут в большом общинном доме-малоке, окруженном плантациями маниока и бананов и лесами, изобилующими дичью. Но в этот индейский рай попадают только те, чьи тела или хотя бы голова были сожжены после смерти. Души остальных людей обречены вечно скитаться в пространстве между землей и небом, терпя всевозможные лишения и нигде не находя покоя. Те же, кто съел пепел от костей храбрых воинов, наследуют их качества.

Особенно широко распространены поверья, связанные с личными духами–покровителями. Их культ господствует, с некоторыми различиями, почти у всех племен Северной Америки. Индейцы верят, что для всякого успеха в жизни необходимо покровительство сверхъестественной силы. Получить такое покровительство должен каждый для себя лично, и обычно дух–покровитель является в видении. «Видение является человеку обычно в молодости, но оно не приходит к юноше само. Каждый юноша стремится получить видение и добивается этого установленными средствами, в числе которых главную роль играет пост, уединение, самоистязания. Этим путем юноша достигает состояния повышенной нервности и способность к галлюцинациям. Он сосредотачивает все свое внимание на предмете своего будущего видения; к этому автогипнозу присоединяется иногда гипноз со стороны. Обычно видение приходит на четвертый день такой подготовки. Объектом видения могут быть разные предметы, животные, мифические существа…

… Тот, кто не сумел, несмотря на все усилия, получить видение, честно в этом признается, и никто не решится обманно приписать себе видение, которого в действительности не было. Зато, с другой стороны, обычай разрешает каждому, не получившему свое видение, купить видение у кого–либо другого; покупка, кстати, есть единственно возможный способ передачи видения одним лицом другому.

Полученное видение становится затем предметом глубокого почитания человека на всю его жизнь» (Токарев С. Ранние формы религии. М., 1990, с. 296).

У тлинкитов сильна была вера в сверхъестественную помощь в приобретении сокровищ. Эту помощь обычно приписывали тотемным животным рода. Причем почиталось не столько само животное, сколько его изображение. Каждый род вырезал своих тотемов на так называемых тотемных столбах, на деревянных головных уборах, на оружии и орудиях. Рисовали их на одежде и на лице. Любопытно, что у тлинкитов существовал запрет на изготовление изображений тотемного животного своего рода, его обычно заказывали мастеру отдаленного клана.

Согласно поверьям, индивидуальные сверхъестественные силы и даже способность к исцелению исходили от Создателя людей, передавались через Луну, звезды, молнию, циклон или через некоторых птиц и зверей.

Несмотря на высокую степень христианизации индейских народов, у них продолжают пользоваться популярностью образы языческих божественных персонажей: Великого Духа–у хопи, Миде Манито–у чиппева, Йусена–у апачей и других.

ШАМАНСТВО

Заметное место в культуре различных индейских народов занимает шаманство, представляющее собой нечто большее, чем «прикладное» колдовство. Будучи особой формой религии, оно сохраняет комплекс первобытных представлений о строении мира и действующих в нем силах. В таком виде шаманство сохраняется у целого ряда коренных народов Америки, включая и многие другие элементы религиозного мировоззрения индейцев, сформировавшегося в доевропейскую эпоху.

Малеситы считают, что шаманы действуют с помощью особых духов, выступающих под видом различных животных, а у меномини зафиксированы поверья о том, что колдун может изменять свой облик, превращаясь в огненный шар, сову, медведя, лисицу или индюка, и обладает способностью передвигаться по ночам с огромной скоростью.

Индейские шаманы придерживаются традиционных приемов камлания и используют в нем разнообразные атрибуты: ударные инструменты, амулеты, сакральные растения и так далее.

У огнеземельцев имелись шаманы — йекамуш. Это лицо, «призванное» духами, причем это призвание проявляется в видении и снах; оно ощущается как своего рода болезнь. Главная функция йекамуш — лечение больных: он пользуется при этом приемами знахаря (извлечение «камней» и тому подобного из тела больного), но наряду с этими типично шаманскими методами — монотонным пением, ритмическими и все ускоряющимися движениями тела — он приводит себя в состояние крайнего возбуждения.

Шаманы у атапасков были также колдунами и предсказателями. Добрые шаманы руководствовались белой магией, злые — черной. Индейцы испытывали чувство страха перед любым шаманом, но злых, естественно, боялись больше. Считалось, что на злые дела шамана толкали злые духи. Шаман мог предсказать чью–либо смерть, а мог и сам наслать ее колдовскими чарами. Бывало, что какого-либо конкретного шамана обвиняли в навлечении эпидемии или другой общей беды. Если добрый шаман, призванный бороться с несчастьем, не справился со своей задачей, его духи считались слабее помощников злоумышленника, и тогда жители поселка приговаривали этого злоумышленника к смерти. Но бывало, что предсказанная шаманом смерть не наступала, и колдун объяснял это тем, что отложил ее якобы на некоторое время. В конце концов приговоренный не выдерживал рокового ожидания, хирел и умирал.

У бороро шаманы называются бари. Эти люди, впадающие в «состояние одержимости», что рассматривается как признак призвания. Бари выполняют разнообразные функции: врачевателей, предсказателей, колдунов, заклинателей и прочее. «Бари составляют особую категорию человеческих существ, которые не принадлежат полностью ни к физической вселенной, ни к социальному миру; их роль заключается в установлении посредничества между обоими царствами…

Колдуном становятся по призванию, а нередко и после того, как человек заключает соглашение с членами сложной общности. Оно состоит из злокозненных или попросту опасных духов, частично небесных (и тогда оказывающих влияние на астрономические и метеорологические явления), частично подземных, а частично относящихся к животному царству. Эти существа, число которых постоянно растет за счет душ умерших колдунов, ответственны за движение светил, за ветер, дождь, за болезнь и смерть. Это герои рассказов, выступающие в разнообразных и ужасающих видах: мохнатые, с продырявленными головами, откуда выходит табачный дым, когда они курят; воздушные чудовища, которые испускают дождь из глаз и ноздрей, или с непомерно длинными волосами и ногтями; об одной ноге, с большим животом и с телом летучей мыши, покрытым пухом.

Бари — личность антиобщественная. Благодаря личной связи с одним или несколькими духами он получает привилегии: сверхъестественную помощь, когда в одиночку отправляется на охоту, способность превращаться в зверя, дар пророчества; он знает секреты болезней. Убитую на охоте дичь, первый собранный урожай не полагается есть, пока бари не получит свою долю…

Однако бари тоже подвластны одному или нескольким духам–хранителям. Они используют его для перевоплощения, и тогда бари, оседланный духом, впадает в транс и конвульсии. В обмен на свое покровительство дух ни на минуту не упускает бари из поля зрения; именно он является истинным владельцем не только имущества, но и самого тела колдуна. А тот отдает духу отчет за поломанные им стрелы, испорченную посуду, за обрезки своих ногтей и волос. Их нельзя уничтожать или выбрасывать, и бари тащат за собой эти обломки своей прошедшей жизни… Связь между колдуном и духом такая тесная, что в конечном счете никогда неизвестно, кто же из двух партнеров по договору является хозяином, а кто слугой…

Итак, бари посредничает между человеческим обществом и душами злокозненными, индивидуальными и космическими» (Леви-Строс К. Печальные тропики. М., 1994, с. 175—177).

У юта и пайюта шаманизм соединял толкование снов с исполнением песен–молитв, ритуалов и лечением болезней. Чтобы позвать шамана, ему нужно было принести подарок, после чего шаман посещал пострадавшую семью и показывал в песнях и ритуалах, движением рук и «удалением» злой силы способность его внутреннего духа проглатывать болезнь. Когда кто–то был смертельно болен, юта говорили, что его сердце покидает тело. Они верили, что дыхание также покидает организм и может быть возвращено шаманом. Чтобы возродить ослабевшее сердце, шаман исполнял специальные песни. Движениями рук он как бы посылал вдогонку за сердцем пушинку или мог использовать свою силу, чтобы поймать его в кустарнике или у скал.

Функция шаманов не ограничивается врачеванием, а распространяется на все другие сферы жизни коренного населения Америки. Так, у меномини старики, пользующиеся репутацией колдунов, играют немаловажную роль в контролировании общественного порядка: считается, что они могут обратить гнев духов против нарушителей установившихся норм поведения. Шаман Дэн Дождевая Туча, например, освящал новую пожарную станцию и здание племенного офиса в резервации чиппева в Ред–Лейк, Миннесота.

У ряда индейских народов продолжают существовать так называемые «медицинские дома», или «медицинские общества», представляющие собой нечто среднее между шаманскими корпорациями и мужскими союзами. Особенно большую роль они играют у пуэбло, осуществляя важные функции в регулировании общественной жизни. Однако главное их назначение — борьба с телесными и душевными недугами и противоборство с вредоносной магией. Обычно обряды сводятся к распеванию магических гимнов и заговоров.

У многих народов существует календарный обрядовый цикл. Так, система общинных праздников у ирокезов штата Нью–Йорк включает 16 главных комплексов коллективных обрядов, отражающих религиозно–мифологические представления о круговороте важнейших событий общественной жизни и об участии в них сверхъестественных сил. Помимо «четырех священных ритуалов», завещанных реформатором религиозной практики ирокезов Прекрасным Озером, современные ирокезы празднуют наступление нового года, главные хозяйственные работы (посев кукурузы, сбор урожая и так далее), устраивают торжества в честь Солнца и других божественных патронов, в память умерших.

Примечательно, что современное конфессиональное состояние коренного населения Америки определяется взаимодействием языческих и христианских верований.

НАРКОТИКИ И МАГИЯ

Важную роль в религиозных культах играли наркотические вещества, их применяли не только шаманы, но и рядовые члены племени.

Особенно большое значение индейцы придавали курению табака. Курение — это не только удовольствие, но и средство для призывания божества. Так, у хопи клубы дыма, разгоняемые жрецом по направлению четырех стран света, символизируют дождевые тучи, которые, согласно его желанию, боги должны ниспослать им. Пима, живущие в Аризоне, перед отправлением на войну делают церемониальные сигареты в красной обертке, обвязанные лентой из волокон агавы, которую называют накидкой. Каждый воин курит такую сигарету, направляя дым на все четыре части света, к фетишам, к своему оружию; окурки складываются среди священных предметов. Табак употребляется также в качестве защиты от болезней, от опасности, для обеспечения себе счастья. Племя кро перед посевом организуют торжественную процессию и состязание в беге; после посева кро огораживают поле и устраивают торжественное курение и пиршество.

Табак и другие наркотические вещества широко применяются в различных ритуалах. Южнокалифорнийские племена индейцев используют траву дурман, или тотлаче, в качестве рвотного и одурманивающего средства при обряде посвящения юношей и при других религиозных обрядах.

Яноама с помощью наркотических веществ вызывают у себя галлюцинации, чтобы пророчить будущее, общаться с мифическими духами — хозяевами животных и растений, лечить болезни, обнаруживать скрывающихся врагов и так далее. Специалистам–фармакологам удалось узнать, из каких растений и как приготовляют яноама свои снадобья:

«На плантации возле кустов табака тайком выращивают растения, которые на охоте и на войне имеют магическую силу. Чаще всего это луковичные растения, растущие под землей. Индейцы обрывают листья и прикрывают растение от любопытных глаз корой деревьев. Когда мужчины охотятся, например на тапиров, то непременно берут с собой луковицу пири–пириоки, по форме напоминающей глаз тапира. Луковицу сначала высушивают на огне, потом очищают, смешивая с уруку, а затем натирают ею тело, стрелы, морду и лапы собаки. Для каждого животного есть своя волшебная трава. На диких свиней охотятся лишь после того, как потрут себя, стрелы и собак размельченным корнем, по очертаниям напоминающим свиную морду. Туканов, попугаев, броненосцев, обезьян — всех их якобы можно убить с помощью волшебной травы» (Биокка Э. Яноама. М., 1972, с. 50—51).

М. Стингл в книге «В горы к индейцам Кубы» (М., 1974, с. 13) пишет об одном интересном обряде, связанном с наркотиками:

«Епископ Балтоломе де лас Кас, живший на Кубе после открытия ее Колумбом, рассказывает, каким образом представители родовой знати, нитаино и бакиа, собирались для особого религиозного обряда здешних индейцев, называемого кохоба. Для этого странного обряда индейский колдун — бейке — приготавливал специальный порошок, смесь какого–то сушеного размолотого растения, которое обладало чрезвычайно одурманивающим действием, и растертого табака. Приготовленную таким путем смесь цветка корицы бейке предлагал господам на деревянном блюде и каждому из участников этого богослужения потом давал специальную трубочку — некую маленькую флейту, заканчивающуюся двумя выводами для обоих ноздрей. Участники церемонии вставляли трубочку в нос, другой конец «флейты» опускали в дурманную смесь и начинали вдыхать. Блюдо с порошком кохоба стояло посреди круга участников церемонии. Те, которые имели право участвовать в церемонии, сидели, как говорит испанский епископ, «на деревянных скамейках…»

Табак, смешанный с наркотическим растением, приятно одурманивал участников…

А потом, когда участники обряда уже были совершенно опьянены, они начинали разговаривать со своими индейскими богами. Те «давали» им советы, предсказывали будущее.

Тайну производства кохоба знали только колдуны — бейке».

ТРУБКА МИРА

Подлинная история возникновения этого обряда, вошедшего в поговорку, почти неизвестна. Однако он отражал древнюю мечту индейцев о создании и поддержании мира. Основной идеей, которая лежала в основе обряда Трубки мира, было отождествление индейского мира с торговлей. При этом торговля означала передачу одному народу уникальной продукции другого. Эта уникальность ценилась больше, чем реальное получение дохода.

Сами индейцы считали священным мундштук трубки, а не ее чашечку, поскольку он ассоциируется с дыханием, горлом, голосом и принципом жизни. Церемония раскуривания Трубки мира была наиболее детализирована у пауни, у которых священный мундштук трубки символизировал орла; он был украшен подвесками из перьев орла. Один мундштук символизировал мужчину, другой — женщину; женская трубка олицетворяла домашние дела, мужская — дела за пределами дома. Этот образ был распространен среди многих племен, а у ирокезов Пляска орла стала аналогией церемонии раскуривания Трубки мира.

«В варианте пауни церемония Трубки мира начиналась по инициативе выдающегося человека. Это обычно начиналось со сверхъестественного откровения, идущего от космических сил, после чего он обращался к жрецам с просьбой устроить обряд. Со своей стороны он мобилизовал помощь своих влиятельных родственников и друзей, чтобы обеспечить себе материальную поддержку. Затем он посылал посланца к человеку, занимающему равное с ним положение, и ставил его в известность о своем намерении. Этот человек предпринимал усилия, чтобы собрать соответствующие встречные подношения к моменту появления гостей. На это уходит год или более.

Инициатор и его группа обозначались как «отцы», племя, которому наносили визит, — как «сыновья». «Отцы» представляли собой группу от 20 до 100 человек. Они привозили с собой все необходимое для жизни, включая прекрасные вигвамы, запасы пищи и другие бытовые принадлежности, включая сами трубки. Группа должна была обязательно включать представителей различного рода руководства: двух вождей (представляющих администрацию), воинов (представляющих закон и порядок) и жрецов (представляющих религию). По прибытии, после главной церемонии, они помогали хозяевам в их обычной, повседневной работе и в конце концов перед отъездом преподносили им в качестве даров все, что привезли с собой, — палатки, посуду, одежду, предметы культа. В свою очередь, «сыновья» преподносили в качестве существенного подарка украшенных лошадей, сколько они могли, а в долошадиный период они дарили декоративные сумки из сыромятной кожи, содержащие большое количество мяса бизона. Была ли это миссия доброй воли или культурный обмен? Все равно событие долго вспоминалось обоими племенами» (Североамериканские индейцы, с. 202—203).

ИНДЕЙСКИЕ ПРОРОКИ

Причиной появления индейских пророков стала колониальная политика. Притеснение индейцев белыми вызвало соответствующую реакцию со стороны коренного населения, однако бунт против белых принял религиозную форму. Так, первый индейский пророк из племени делаваров появился в 1745 году, возвещая, что его цель — возрождение древней религии индейцев.

В 1752—1763 годах особый размах приобрело движение Пупунана. Оно характеризовалось идеей контакта с высшими сверхъестественными силами во имя спасения своего народа.

Среди алгонкинских племен начинает пользоваться широкой популярностью Неолин, известный также как «делавэрский пророк». Как и Пупунан, он выступал против влияния европейского образа жизни, призывая своих собратьев, живших в Огайо, вернуться к простым и чистым традициям предков.

В 1770–х годах в Огайо появился пророк делаваров Вангомен. Индеец из племени манси, он начал проповедовать собственное учение. Как и Пупунан, он ссылался на то, что был избран Великим духом, чтобы открыть индейцам путь к спасению. Он стремился возродить многие обряды делаваров; в них вошли и новые элементы, такие как пересказы сновидений во время благодарственных индейских плясок, утренние молитвы, обращение к солнцу, жертвоприношения в честь первых урожаев. Интересна и необычна была космогоническая система пророка. Находясь в состоянии духовного озарения, он видел, по его словам, 3 неба, где жили люди разных рас. На первом небе — индейцы, на втором — чернокожие, третье же было предназначено для белых. Лучшим небом признавалось первое, там индейцы получали вознаграждение за свою земную жизнь, если она отвечала всем канонам их традиции. Вангомен боролся также против колдовства. В 1775 году вожди и старейшины племен поручили ему составление перечня шаманов, которые должны были предстать перед судом из–за причинения вреда соплеменникам. Начатая таким образом «охота на ведьм» приобрела невиданные масштабы.

В 1805 году два брата–пророка Тенскватава и Текумсе, шуани по происхождению, также организовали «охоту на ведьм». В районе Уайт Ривер по их инициативе были сожжены несколько человек по подозрению в колдовстве, среди них и один из вождей деревни. Эти же братья–пророки возглавили борьбу индейцев против белых.

Были и другие индейские пророки. Все они якобы получали откровение во сне и вводили новые ритуалы с магическими элементами.

СИНКРЕТИЧЕСКИЕ КУЛЬТЫ

На протяжении последних пяти столетий на Американском континенте скрестились судьбы различных в расовом и культурном отношениях групп населения: индейцев, европейцев и африканцев, что неизбежно привело к синкретизации характерных для этих групп религиозных верований, а именно индейских и африканских культов и христианской религии. При этом, в отличие от Африки, последователями синкретических культов стали не только негры, индейцы, метисы и мулаты, но и местные жители европейского и даже азиатского происхождения. Американский миссионер Том Мельвилл пишет:

«Конкистадоры принесли на континент веру как второе оружие, и она никогда всерьез не была воспринята туземными массами. Там, где внешние атрибуты веры были признаны, это было в значительной степени результатом страха, который внушали испанцы индейцам. Четыреста лет спустя после завоевания признаки туземной веры присутствуют там, где имеются относительно чистые элементы местного населения. Статуи святых сменили идолов майя, но основные понятия остались прежними. Крещение сменило языческое ритуальное купание новорожденного в непорочном источнике, но смысл его оставался прежним: преобразить ребенка из животного в человеческое существо. Ладан сменил копаль (индейское благовоние). Месса состоит из отдельных мистических действий, в которых молитвы образуют монотонный и непонятный монолог. Священник — это такой же колдун, как и другие, и если к нему обращаются, то главным образом для того, чтобы обеспечить себе хорошее физическое здоровье и хороший урожай и напустить болезнь и смерть на своих врагов» (Локальные и синкретические культы. М., 1991, с. 275).

Так, индейцы Перу считают себя католиками и ходят в церковь, но за ее пределами поклоняются своим старым божествам. Синкретизм проявляется в том, что эти божества имеют своего двойника в виде католического святого.

В Боливии у индейцев католическому браку предшествует брак по индейскому обряду.

Основой для возникновения синкретических культов в колониальный период служили негритянские братства — кабильдо, широко распространенные в Бразилии и на Кубе в XIX веке и объединявшие негров–рабов, трудившихся в городах. Колониальные власти разрешали деятельность кабильдо, полагая, что они действуют «успокаивающе» на рабов. Кабильдо разрешалось организовывать только по «национальному» признаку, что должно было воспрепятствовать объединению рабов в единую организацию. Члены кабильдо поддерживали свои африканские традиции, отмечали свои культовые праздники, приспосабливая их к католическим, причем культ католических святых подменялся или отождествлялся с культом африканских духов или божеств. Так, Огун — африканское божество железа и войны — приравнивался к св. Георгию, Шанго — повелитель громов — к св. Иерониму и так далее.

После отмены рабства бывшие невольники нуждались в организации, которая объединяла бы их и служила защитой от всякого рода опасностей и бед. Так появились многочисленные секты.

Афрохристианские культы возникли в странах с преобладающим населением негритянского типа: в Бразилии, Гаити, на Кубе, Тринидаде и Ямайке. Они носят различные названия: умбанда и кандомбле в Бразилии, вуду на Гаити, сантерия на Кубе, шанго на Тринидаде. Возникли эти культы в каждой из стран самостоятельно, будучи порождены местными условиями. И тем не менее они весьма схожи между собой. Все они основаны на поклонении святым или духам, на вере в их чудодейственную силу. В роли святых выступают три рода божеств: 1) божества различных первобытных африканских культов, являющиеся на американской почве двойниками соответствующих католических святых;

2) католические святые, наделенные некоторыми чертами африканских божеств; 3) новые божества или святые местного американского происхождения.

Божества олицетворяются предметами–фетишами. Цель культовой церемонии — установление прямого контакта между верующим и святым, духом или божеством посредством вселения его в верующего, что должно принести последнему определенную выгоду. Контакт с божеством осуществляется в процессе пляски верующего под звуки барабанного боя. Во время церемонии верующий выступает в роли «коня», а дух — в роли «всадника». Когда дух–всадник укрощает коня–верующего, последний приобретает магическую силу, сам на какое–то время становится божеством, наделенным сверхъестественной силой, исцеляющей от болезней и сулящий здоровье и благополучие. Синкретизм этих культов проявляется в том, что его последователи считают себя католиками и включают в свой пантеон Богородицу и некоторых святых; иногда они пользуются некоторыми элементами католического ритуала.

Наряду с этими общими чертами данные культы отличаются деталями: их пантеоны и обрядность различны.

Некоторые афрохристианские культы весьма распространены. В Бразилии последователей умбанды насчитывается около 12 тысяч человек, а всего его исповедуют около 2 миллионов человек. На Гаити значительная часть 5–миллионного населения исповедует вуду.

Долгое время к афрохристианским культам относились как к варварским пережиткам. В настоящее время они действуют повсеместно беспрепятственно, а на Гаити вуду возведено чуть ли не в ранг государственной религии.

ВУДУ

Это религия афро–карибских стран. Слово «вуду» на языке западноафриканского народа фон означает «дух умершего». Таким образом, культ вуду — это культ духа. Его практиковали негры Дагомеи. В XVI веке захваченные испанцами и привезенные на Гаити в качестве рабов на хлопковых плантациях, они распространили вуду в карибском регионе. Особенно популярен он на Гаити, Кубе, в Бенине, Нигерии, а также в латиноамериканском регионе. Культ вуду — сильнейший консолидирующий фактор, поднимавший рабов на бунт против белых. В XIX веке миграционные потоки с Гаити в Северную и Южную Америку породили увеличение вуду среди белого и латиноамериканского населения. В настоящее время этот культ широко практикуется во многих частях света.

Культ вуду сохранился в неизменном виде, несмотря на насильственную колонизацию негров–рабов. Последняя обусловила внешнее соблюдение требований католицизма, что, в свою очередь, привело к проникновению в культ вуду некоторых элементов христианских обрядов. В результате вуду включает в себя поклонение африканским духам–богам, кровавые жертвоприношения, ритуальные пляски, элементы шабаша ведьм и обрядов плодородия, а также почитание Иисуса Христа и пение христианских гимнов. Таким образом, культ вуду — это причудливое смешение магии, католических и африканских религиозных обрядов.

Вуду — религия политеистическая. Ее приверженцы признают существование единого изначального Верховного существа —

Гран Me и пантеона многочисленных активных божеств— лоа, каждое из которых имеет свои функции. Все люди и вещи являются проявлением или продолжением определенных лоа: лоа могут исцелять, давать советы, исполнять различные просьбы, но также и наносить вред. Во время ритуалов лоа вселяются в людей, а значит, обязательный атрибут ритуала — одержимость. Вхождению в транс способствует танец, связанный, согласно верованиям, с богом–змеей. Тот, кто находится под влиянием духа змеи, имитирует ее поведение, женщины под влиянием бога любви демонстрируют эротическое поведение. Считается, что во время транса душа временно покидает человека и контроль над танцующим осуществляют лоа. Одержимый участник ритуала перестает осознавать себя как личность и полностью становится проявлением лоа со всеми его желаниями и признаками. В этом смысле культ вуду не уникален, так как нечто подобное практикуют шаманы.

Кроме того, культ вуду включает поклонение многочисленным предкам и святым. Широко применяются в нем заклинания и фетиши.

Представления приверженцев вуду о смерти весьма любопытны. Считается, что черные маги вуду могут поймать «жизненную силу», «душу человека» и заставить служить себе в виде «астральных зомби». Жрецами вуду практикуется также использование сильнодействующих ядов — так называемых порошков зомби — в целях получения зомби–рабов. Воздействие порошка вызывает у человека коматозное состояние при сохранении сознания. Человека, потенциального зомби, хоронят заживо, затем маг извлекает его из могилы и при помощи специальных препаратов возвращает к «новой жизни» с новым именем. Зомби считаются идеальными рабами, лишенными эмоций, памяти, с притупленными чувствами, им не требуется много пищи. В африканских племенах бытует поверье, что тот, кто при жизни был лентяем, рискует после смерти стать зомби.

Как правило, поклонники вуду составляют религиозные общины, управляемые жрецами и жрицами. Центром общины является храм. Ритуальная сторона вуду состоит в магическом призывании различных лоа. Особое внимание уделяется сооружению алтаря, наличию ритуальных предметов — свечей, средств предсказаний и общения с духами, амулетов. На алтарь приносят пищу и деньги для духов. Подношениями могут быть алкогольные напитки, сигары, кровь животных или людей, части трупов; духи могут требовать даже совершения ритуального секса. Магические взаимоотношения людей с духами подразумевают взаимные обязательства: духи предоставляют свои услуги за конкретную плату, в противном случае они могут питаться жизненной энергией клиента.

Культы такого рода, как вуду, являют яркий пример тесных взаимоотношений магии и религии.

КАНДОМБЛЕ

Этот культ распространен на северо–востоке Бразилии и основан на поклонении духам — ориша, или святым, которые, вселясь в верующего, избавляют его от болезней и несчастий. Для того чтобы последователь культа мог установить со своим духом контакт, он должен сначала его «узнать». Этой цели служит инициация. Перед церемонией инициации неофит удаляется на несколько дней в культовое помещение — барракона; он постится, ему запрещено говорить. Считается, что во время посвящения его оседлает ориша, имя которого определяет жрец.

Ведущую роль в церемонии играют барабаны, через них «говорят» духи. Барабаны окропляются святой водой в католической церкви, а затем освящаются в культовом помещении барракона — смазываются куриной кровью, пальмовым маслом и медом. Их нельзя продавать и выносить оттуда.

Культовая церемония кандомбле начинается с жертвоприношения ориша, которое совершается в этом культовом помещении. В этой культовой церемонии участвуют жрец («отец святого») или жрица («мать святого»), резник и «дочери святого» (так называются рядовые последовательницы кандомбле). Кровью жертвенного животного или птицы (козленок, курица или голубь) поливают камень или другие предметы, которые хранятся в помещении и олицетворяют места пребывания духов. Вслед за этим начинается ритуал, который состоит из песен и плясок «дочерей святого» и участников культа под руководством жреца или жрицы.

Главное в обряде подобных культов — транс, с помощью которого происходит вселение божества в верующего.

УМБАНДА

Этот афрохристианский культ родился в Бразилии в середине XX века. Слово «умбанда», по мнению ряда исследователей, представляет собой искаженное «кимбанда», что означает «жрец», «культ», «культовый обряд». Сами умбандистские богословы предпочитают называть себя спиритуалистами, «последователями бога, излучающего свет». К названию своего культа они добавляют слово «спиритизм». Первый конгресс последователей «спиритизма умбанда» состоялся в Рио–де–Жанейро в октябре 1941 года. Это еще не устоявшийся культ. В основе его лежит кандомбле, к афрохристианским божествам которого прибавились местные духи «старых негров» и духи индейских вождей. Таким образом, умбанда — это синкретический культ, отражающий верования негров, индейцев и белых. Кроме того, он впитал в себя спиритизм, оккультизм и самые разнообразные теории о загробной жизни. Умбандистские богословы используют «колдовские» книги, руководства по хиромантии, сонники и другую оккультную литературу. К священным книгам они причисляют даже «Золотую ветвь» Дж. Дж. Фрэзера, медицинский словарь, книгу польского религиоведа Ф. Оссендовского «И звери, и люди, и боги», словари индейских языков и мистические сочинения Д. Мережковского.

В деятельности умбандистских центров можно выделить следующие тенденции:

1) неопределенные, исповедующие спиритические, спиритическо–умбандистские и сходные с ними учения;

2) африканские, с преобладанием элементов кандомбле;

3) христианские, связывающие умбанду с евангелистским учением;

4) кардекистские, связывающие учение умбанды с учением Аллана Кардека (1804—1869, настоящее имя Ипполит Денизар Ривэ), основателя французского спиритизма, согласно которому люди могут через медиумов вызывать духов;

5) оккультные, магические и колдовские;

6) прочие: масонские, йоги и другие.

Умбандисты стремятся выработать собственные культовые церемонии. Они соблюдают следующие обряды: крещение, конфирмацию, «скрещивание», то есть посвящение в медиумы, посвящение, наделяющее медиумов властью, предсмертное отпущение грехов и другие. Часть из них выполняется в католической церкви, часть — в культовых помещениях террейро.

Умбандистские центры, как правило, состоят из сооружений: главного помещения — обиталище божеств, где происходит молебен — жира; небольшого домика–будки, где селятся злые духи эшу (слева от входа), и такого же строения за главным помещением — для душ умерших (с разбитой посудой и жертвенной едой). Почти во всех таких центрах практикуют жертвоприношения духам.

Одна из особенностей умбандистского культа — исцеление от болезней, которые являются результатом воздействия нечистой силы, колдовства, дурного глаза и прочих козней злых духов. Умбандистские жрецы лечат болезни с помощью набора особых средств. Среди них — окуривание ароматическими травами и омовения. Причем окуривают и омывают не только людей, но и животных, автомобили (от катастрофы) и дома (от пожара). Избавиться от болезней помогут и прием «магической» воды, а также манипуляции руками, совершаемые медиумами над больными. Совершаются и более сложные магические операции. Например, «обмен головами» — перенос болезни с больной головы на здоровую. Иногда применяют и такой способ: путем особых манипуляций «переносят» болезнь на одежду больного, одежду заворачивают в привлекательный пакет и оставляют его в людном месте. Считается, что первому, кто возьмет пакет, достанутся и припрятанные в нем болезни. Можно также перенести болезнь на птицу или животное. В таком случае их следует зарезать и закопать вместе с одеждой больного, а его самого подвергнуть после этого очистительным омовениям. Таким образом, магические обряды умбандистов во многом схожи с магическими обрядами разных народов.

Весьма любопытен обряд «запечатывания тела». Согласно поверьям, он охраняет человека от болезней, несчастных случаев, укусов животных, ножевых ран и прочих напастей. Церемония длится неделю. Пациенту делают ритуальные надрезы на лбу, шее, боках, груди, ладонях, коленях. Надрезы «запечатывают тело», делая его недоступным болезням.

Приверженность двум системам верований — традиционной и христианской — не является проблемой для большинства индейцев, они считают их скорее дополняющими друг друга, чем противоречащими друг другу.

МАГИЯ В XX ВЕКЕ

Есть идеи, которые затрагивают все самые интимные уголки нашей души и, раз затронув, навсегда оставляют в них след. И при этом, если идея была взята неправильно, то и след остается неправильный, сбивающий с прямого пути, отравляющий жизнь.

П. Успенский

Научные открытия и технические достижения XX века затмили все, что было сделано в предыдущие эпохи. Человек проник вглубь атома и вышел в открытый космос, подчинил себе термоядерную энергию и изобрел компьютер, эфир пронзили радиоволны, связав между собой самые удаленные точки планеты. XX век позволил человеку глубже заглянуть в самого себя и познать окружающий мир и… с новой силой всколыхнул интерес к магии.

ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ЭЛИТА

Около 1880 года во Франции, Англии и Германии образовались общества посвященных, герметические ордена, объединяющие могущественных людей.

Одним из самых известных был Орден Золотой Зари, основанный в 1887 году на базе Ордена английских розенкрейцеров. Практическая цель людей, входящих в него, — магические церемонии и получение власти и знаний, доступных посвященным. Орден был в контакте со сходными германскими обществами, а некоторые их члены входили в знаменитое антропософское движение Рудольфа Штейнера. Основателем Ордена и его руководителем был Сэмюэль Мейтерс, утверждавший, что вместе со своей женой, сестрой философа Анри Бергсона, он установил связь с «Высшими неизвестными», или «Тайными владыками» — некими человеческими существами, живущими на этой земле, но обладающими ужасными, сверхчеловеческими возможностями и могуществом. Одним из руководителей Ордена был знаменитый поэт У. Б. Йетс (1865—1939), ставший лауреатом Нобелевской премии (1933). В Орден Золотой Зари входили выдающиеся умы того времени: Флорис Фарр, директриса театра и близкая подруга Бернарда Шоу, писатели Блэквуд, Стокер, Соке Ромер, а также королевский астроном Шотландии, президент Королевской академии — Пек.

Одним из адептов Ордена был и Артур Мейчен (1863—1947), автор книг «Великий бог Пан» и «Малый свет», вышедших в 1895 году. В них он утверждал, что Великий Пан не умер и что силы зла в магическом смысле этого слова не перестают достигать людей, чтобы провести на другую сторону мира. В 1915 году вышла его книга «Великое возвращение» — размышления о Граале, а в 1922 году— «Тайная слава», критика современного мира в свете религиозного опыта. Среди почитателей А. Мейчена был даже Бернард Шоу.

АПОКАЛИПТИЧЕСКИЙ «ЗВЕРЬ» АЛИСТЕР КРОУЛИ

Он был одним из самых известных и скандальных магов XX столетия, на протяжении всей своей жизни эпатирующий почтенную публику. Его жизнь состояла из взлетов и падений. Он был, безусловно, шарлатаном и в то же время прирожденным магом.

Эдвард Александр (Алистер) Кроули родился 12 октября 1875 году в Лемингтоне, Англия. В автобиографии «Исповедь Алистера Кроули» он пишет, что его «сатанизм» и тяга к черной магии и колдовству представляли собой не что иное, как бунт против религии его детства, и что его мать первая сказала ему, будто он Антихрист из Апокалипсиса и номер его 666. На самом деле у него были любящие и снисходительные родители; он рос избалованным мальчиком со сложным, сумасбродным характером; в нем рано пробудилась чувственность; уже в 14 лет он совратил молодую служанку. В 15 лет он чуть не умер во время фейерверка, но чудом выжил, пролежав без сознания 96 часов.

Учась в Оксфорде, он писал стихи, весьма посредственные и лишенные оригинальности. В 19 лет Кроули увлекся оккультизмом и магией, прочитав «Разоблаченную каббалу» Мазерса, которая очаровала его тем, что там было все непонятно и непостижимо, и справочник Вэйта по церемониальной магии «Книга черной магии и соглашений». В это же время Кроули выпускает цикл стихов о сексуальном психопате, который кончает как убийца, и садистские, порнографические короткие новеллы. Вскоре он вступает в Орден Золотой Зари и, оказавшись на низшей из 10 ступеней посвящения, начинает упорно работать, чтобы повысить свой ранг.

Возможно, взрыв, почти убивший его в 15 лет, пробудил в нем некие способности, о которых говорят парапсихологи. Так или иначе, но Кроули обладал потрясающей интуицией. Враждебно настроенные критики отвергали его магические способности, но Кроули хотел верить в магию и инстинктивно претворял в жизнь идею о том, что магия каким–то образом связана с человеческой волей. В его автобиографии есть такие слова:

«Я скоро понял, что физические условия магического феномена подобны физическим условиям любого другого явления; но даже когда это непонимание преодолено, успех зависит от способности человека пробудить в себе творческую гениальность, которая является неотъемлемой наследственной чертой каждого сына человеческого, но которую только некоторые в состоянии ассимилировать в свое сознательное существование, или даже, в девяносто девяти процентах случаев из ста, просто обнаружить».

Уверовав в собственную исключительность, Кроули принялся старательно развивать в себе «магический дар». Он увлекся йогой, мистикой. Как любого мага, его манил Восток, и в 1905 году он отправился в Гималаи. При восхождении на неприступную вершину в поисках «таинственных наставников» погибли шесть его проводников по вине Кроули, который не оказал им помощи.

Не получив высокую степень посвящения в Ордене Золотой Зари, Кроули попытался силой захватить верховную власть, но потерпел поражение и был исключен из Ордена. Тогда он избрал бродячую, полную приключений жизнь.

В 1904 году, проводя «медовый месяц» в Каире, Кроули проходил с женой мимо Национального музея. Вдруг его жена начала что–то бормотать о древнеегипетском боге Горе и увлекла Кроули в музей. Там они остановились перед изображением этого бога. По странному стечению обстоятельств инвентарный номер экспоната был 666. Кроули воспринял эту случайность как пророчество, окончательно возомнив себя Апокалиптическим «зверем». Тем временем жена стала инструктировать его, как вызвать дух Гора. Кроули решил попробовать и, как уверял впоследствии, добился полного успеха; он не только слышал Гора, но и своего собственного ангела–хранителя, которого он до этого много лет пытался безуспешно вызвать. Ангел–хранитель начал диктовать ему «Книгу законов», главный постулат которой гласит: «Делай то, что возжелаешь!» Эта формула стала девизом Кроули.

Кроули решил также основать собственное магическое общество и взял на себя роль провозвестника будущего. Позаимствовав у Ордена Золотой Зари ритуалы, он с группой отколовшихся диссидентов создал свое общество «Серебряная звезда».

С 1910 года он стал употреблять наркотики и придумал серию из семи ритуалов, которые сам назвал элевсинскими.

Кроули мечтал о «магической колонии», и в 1920 году поселился в маленьком доме на ферме в Сицилии вместе со своими любовницами и детьми. Вскоре к ним присоединились его ученики. Злоупотребление наркотиками и алкоголем, сексуальные оргии, дикие «магические» ритуалы — все сходило ему с рук. Но в 1923 году разразился скандал. После церемонии исцеления, в ходе которой была принесена в жертву кошка и выпита ее кровь, приятель Кроули, страдавший какой–то болезнью печени, умер в точно предсказанное Кроули время. Поползли нехорошие слухи, будто там убивают младенцев. Кроули выселили с острова.

Он имел скандальные любовные связи, а в основе всех его магических ритуалов лежал секс. Еще в юности на вершине горы на него снизошло озарение, в котором ему открылась тайная связь между сексом и магией. И с тех пор сексуальная магия стала его главным оружием.

Первой женой Кроули была Роза Келли, сестра известного английского художника. Она родила ему двух дочерей, первая из которых умерла в младенчестве. У Розы была неустойчивая психика, которую Кроули использовал в полной мере. На Цейлоне он пристрелил летучую мышь, которая упала на голову его жены и вцепилась в ее волосы. Той же ночью у Розы был кошмарный сон: вообразив себя летучей мышью, она царапалась и кусалась. Кроули описывает это как «прекрасный случай одержимости». Он вступает с Розой в телепатическую связь, вызывает 49 демонов, которые Роза отчетливо видит. Их брак длился недолго: Роза стала алкоголичкой, а позднее помешалась.

Его вторая жена развелась с ним через два года и сошла с ума. Примечательно, что сумасшествием страдали многие близкие Кроули люди.

У него было много любовниц, бесчисленные связи с проститутками. Каждую партнершу он называл «блудницей в пурпуре». Он провозгласил, что лучший путь освобождения скрытых сил подсознания — через сексуальную магию, и усиленно практиковал ее. Среди его партнерш было немало знаменитостей и известных людей. Многие подруги Кроули разделяли его взгляды. Так, Лия Хирсиг была не только любовницей Кроули, но и жрицей. Как пишет автор книги «На крыше мира» Ш. Стайлз, во всем, что делал Кроули, были показная небрежность и бесчеловечность, он вел себя как «Великий Зверь Апокалипсиса» и практиковал черную магию и сатанизм.

И все–таки Кроули не был обычным шарлатаном. Многие люди, знавшие его, рассказывают, что он как бы излучал энергию. Так, исследователь Сибрук приводит одну из историй о возможностях Кроули, которая произошла в Нью–Йорке. Когда Кроули рассказал, что приобрел дополнительные возможности через сосредоточение, Сибрук попросил продемонстрировать это. Кроули взял его с собой на прогулку по Пятой авеню и на почти пустом тротуаре пошел след в след за каким–то мужчиной, имитируя его походку. Внезапно Кроули согнулся, присел на корточки и снова выпрямился. Человек впереди его также согнулся и упал на тротуар. Они помогли ему подняться, и он удивленно озирался в поисках чего-то типа банановой кожуры.

Последние годы жизни Кроули был алкоголиком и наркоманом. О нем говорили как о безнравственнейшем человеке, одиозной фигуре. Знаменитый английский писатель С. Моэм изобразил его в своем романе «Маг».

САТАНИСТЫ

Интерес к сатанизму как религиозному феномену неожиданно вспыхнул в Европе в конце XIX века. Основоположником его стал Алистер Кроули, член Ордена Золотой Зари, организации масонского толка, выделившейся из ложи розенкрейцеров. А. Кроули санкционировал любые гедонистические наслаждения. Как мы уже писали, его кредо: «Делай, что хочешь, и сам будь законом». Согласно А. Кроули, сатана представляет из себя абсолютную энергию, которая в состоянии уплотниться и проявить себя в могущественных демонических силах. Он разработал сложную систему магических ритуалов, включавших изощренные виды секса и кровавые жертвоприношения; цель заключалась в «подчинении себя сатанинской космической энергии».

Известно три типа сатанистов: 1) дьяволопоклонники; 2) клубы секса, в которых сатанизму придается лишь ритуальное значение; 3) те, кто употребляет наркотики и ни к каким историческим традициям себя не относит.

Большое значение в сатанинских культах отводится так называемым черным мессам. Уильям Сибрук в 1940 году писал, что посещал черные мессы в Лондоне, Париже, Лионе и Нью-Йорке. Обычно такую мессу должен служить священник, отступивший от веры, а помогает ему проститутка в алых одеяниях. На алтаре перед перевернутым распятием должна лежать обнаженная женщина, лучше всего девственница. Потир помещается у нее между грудей; тело ее слегка окрапляют вином. Гостью после освящения не возносят, а, напротив, бросают на пол и оскверняют.

В 1950–е годы сообщения о черных мессах появились в Италии.

В 1963 году в Англии вспыхнула настоящая эпидемия церемоний черной магии. Алтарь в церкви в Суссексе пришлось освятить заново, после того как четверо мужчин совершили в этой церкви некий таинственный ритуал, по–видимому, пытаясь вызвать злых духов. Утверждают, что черную мессу служили в Сент-Мэри в Клопхилле, Бэдфордшир. По–видимому, там также занимались некроманией, так как на соседнем кладбище оказались вскрытыми шесть могил, где были похоронены женщины; один из скелетов нашли в здании церкви.

В 60–е годы интерес к сатанизму неожиданно возрос. Стали выпускать сочинения А. Кроули.

В Сан–Франциско, США, возникла даже первая легальная церковь Сатаны. Основал ее Энтони Шандор Ла Вей, провозгласивший Вальпургиевую ночь 30 апреля 1966 года началом «сатанинской эры». Он написал три книги: «Сатанинская Библия», «Сатанинские ритуалы» и фундаментальный труд по магии (1968), взятый на вооружение другими дьяволопоклонниками и отражающий основные концепции их деятельности. В трудах Ла Вея содержится доктрина сатанизма, направленная на самоутверждение человека: «Когда ты получишь пощечину, следует не подставлять вторую щеку, а безжалостно мстить». Сатанисты разрешают совершать любые грехи, доставляющие удовольствие; сатанисты считают, что дьявол не является чудовищем, а внедряет в человека свои черты, которыми надо гордиться, а не искоренять их. Церковь насчитывает более 10 000 человек. Сами последователи культа Сатаны считают его оборотной стороной христианства.

В середине 70–х годов церковь Сатаны раскололась, из нее выделилась религиозная группировка «Храм Сета». В древнеегипетской мифологии убийца бога Осириса Сет олицетворяет злое начало, поэтому сатанисты считают его предтечей дьявола.

Существуют сотни сатанинских организаций, в которых поклонение проявляется в различной форме: черная магия, черная месса, кровавые жертвоприношения. Вместо настоящей жертвы может использоваться ее изображение, тем не менее сатанинские организации практикуют изуверские обряды и ритуалы.

Примечательно, что распространению сатанизма способствуют группы рок–музыкантов, работающих в стиле «хэви–метал» или «блэк–метал».

УБИЙЦЫ И ИХ ЖЕРТВЫ

Несмотря на научно–технический прогресс, история XX века пестрит сообщениями об убийствах на магической почве. Такие случаи кажутся дикими, абсурдными, однако факт остается фактом: в XX веке совершались ритуальные убийства, приносились в жертву люди, продолжались преследования за колдовство. Примечательно, что сами убийцы зачастую и не думали скрывать совершенные ими преступления. Их судили и наказывали в соответствии с законом. Но они искренне считали себя невиновными, ибо их поступками руководил совсем иной закон.

Так, в 1919 году в Ховейяносе, Куба, был убит 8–летний мальчик Марсель. Убийцей была колдунья — знахарка Мария Фаустина Лопес. Примерно в то же время в городе Матансас жертвой колдунов, магов–лекарей Хосе Кларо Репеса и его помощника Пасамайи стала девочка Сесилия Делькурт. 9 мая 1923 года в Сьего де Авили была убита 9–летняя Америка Луиса Гонсалес Асеведо. Преступниками были два мага–целителя Симон Рейес, по прозвищу Эль Индиго, и Филомено Гедес. Что кроется за этими преступлениями? М. Стингл в книге «В горы к индейцам Кубы» (М., 1974, с. 57— 58) пишет:

«Многое разъяснило мне дело Минае (Минае — небольшое селение в восточнокубинской провинции Камагуэй). Здесь был за убийство (!) арестован мальчик Хустино Пина, сын колдуна Хуана Пины… Мать Хустино была, несмотря на лекарскую «профессию» своего мужа, очень тяжело больна, она умирала от чахотки. А поскольку колдун Пина испытал безуспешно все средства, которые могли бы больную спасти, то понял, что должен для спасения жены использовать то единственное, по его мнению, спасительное средство, которое знали афрокубинские колдуны: спасти жизнь своей жены жизнью другого человека, точнее, жизнью ребенка. Такой поступок сам он не мог совершить. И избрал убийцей собственного сына. Жертву маленький Хустино должен был выбрать среди своих товарищей сам…

Хустино выбрал одного из мальчиков, который жил рядом с домом Пино, шестилетнего Мануэля Вильяфана. Он вывел его за околицу деревни и убил тридцатью ударами острого мачете, наполнил кровью Мануэля бутылку, которую ему приготовил отец, вырвал затем у своего товарища сердце и потом вернулся домой, чтобы дать отцу–колдуну все, что нужно было для спасения матери. Маг приготовил больной жене из крови и сердца Мануэля «волшебные» еду и напиток и потом только ждал, когда она выздоровеет.

Жена не выздоровела. Она умерла через несколько недель».

Как пишет далее М. Стингл, «дело Минае объясняет многое… Афрокубинские знахари считали, что болезнь вызывается неким скрытым биронго — магической силой или же чьей–либо злой волей. Поэтому «лечение» сводилось к борьбе против этого биронго. Этот магический способ лечения среди афрокубинцев называется эмбо.

«Лечили» они по строго соблюдаемым «рецептам». Так, например, при болезни горла чародей прикреплял на шею больного ленту с маленьким карманчиком, в котором был спрятан живой паук. Сыпь на губах и на коже чародеи лечили кровью черной курицы. Ячмень на глазу — обтиранием больного глаза кошачьим хвостом. Кровь из кошачьего хвоста давали против ушных болезней. Желудочные заболевания «лечили» поясом, сделанным из кожи змеи, ревматизм — жиром того же животного. Змеи, пауки, кошки и куры были, следовательно, главными источниками «лекарств» эмбо.

Но в особо сложных случаях чародей, чтобы спасти больного, использовал единственное, по его мнению, «всемогущее» лекарство: он должен был принести жертву. Эмбо в таких случаях требовало, чтобы был принесен в жертву ребенок. (Само название эмбо возникло из лукумийского, «обо» или «ибо» — жертва».)

Впрочем, убийства на магической почве имели место не только среди невежественных афроамериканцев.

В 1928 году в округе Йорк, штат Пенсильвания, двое мужчин и мальчик признались в убийстве Нельсона Римейера, фермера–одиночки и самозванного колдуна. Целью убийства было заполучить прядь волос Римейера, необходимую, чтобы разрушить чары, насланные на них. Самый старший из троих, Джон Блаймайер, заявил, что он тоже был колдуном и в течение 15 лет искал человека, на которого мог бы возложить вину за свои несчастья. Вскоре после ареста он сказал, что отныне, когда Римейер мертв, он больше не чувствует себя околдованным.

Позже выяснилось, что Блаймайер и его сообщники не были одиноки в своих суевериях: половина жителей округа Йорк верили в черную магию. Газеты сообщали и о других людях, пытавшихся таким образом разрушить колдовские чары.

ДРЕВНИЕ КУЛЬТЫ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

В 1953 году один из французских этнографов опубликовал статью, в которой сообщал, как в отдаленном районе департамента Куско индейцы ежегодно устраивают побоища с единственной целью — обеспечить богатый урожай на полях победителей. И по сей день это ритуальное побоище — характерная особенность культуры индейцев Анд. Вот как они происходят.

Перед началом сельскохозяйственного сезона жители деревень и городов, удаленных друг от друга на 10—20 километров, собираются, обычно несколько сот человек, в назначенном месте подальше от дорог и полей. Сначала они осыпают друг друга полушутливой бранью, а затем начинают метать камни из пращи. Стоящие поблизости женщины и старики подбадривают участников. После небольшого перерыва, еды и принятия спиртного бой разгорается уже не на шутку. Падают раненые, есть убитые, но это никого не тревожит, наоборот, согласно поверьям, чем больше жертв, тем щедрее будет земля. Мстить за убитых в дальнейшем не полагается. У пленников отбирают одежду и другое имущество, захваченных женщин уводят с собой, некоторых навсегда. В отдельных районах пролитая кровь предназначается в жертву языческому божеству, воплощенному в горной вершине. Старики помнят, как некогда из черепов убитых делали чаши, а их кровью окропляли поля.

Несмотря на попытки властей запретить ритуальные битвы, обычай все еще жив. Он восходит к глубокой древности: создатели культуры мочика тоже, по–видимому, видели в пролитой крови пленников и врагов гарантию урожая. Подобные верования распространены на западе Южной Америки повсеместно. Примечательно, что о таких же ритуальных битвах, как у современных индейцев кечуа, сообщает, например, испанский автор XVI века, описывающий колумбийские племена лила, лаче и кимбая.

НЕОЯЗЫЧНИКИ, ИЛИ РЕЛИГИЯ ВИККА

Викка — слово староанглийское, означает мужчину–колдуна. Адепты викки — викканцы — считают, что колдуны и колдуньи не были злыми, они хотели лишь подчинить себе реальность с помощью магии. В отличие от сатанистов они поклоняются не Князю Тьмы, а природе. По сути, это неоязычники, которые открывают заново вековую религию, сохранившуюся в мифах, ритуалах и традициях, у которой не один, а много богов. Поклоняющиеся природе в наши дни, подобно язычникам древних времен, не отделяют естественное от сверхъестественного, обычное от необычного, земное от духовного. Для неоязычника все это суть одного и того же.

Толчком к возрождению колдовства в современном виде послужила книга Джеральда Гарднера «Колдовство сегодня», вышедшая в 1954 году. Дж. Гарднер (1884—1964)— личность весьма любопытная. Он был нудистом, общался с Алистером Кроули, состоял в Ордене Золотой Зари, много путешествовал и долго жил на Ближнем Востоке. В своей книге он заявил, что колдовство — это религия и, по существу, остается ею и поныне. Согласно заявлению Дж. Гарднера, он знал это не понаслышке, так как сам был колдуном. Столь сенсационное признание получило широкую огласку, особенно после выхода в свет книги, и послужило мощным стимулом для возрождения магических ритуалов. Так, в книге есть рассказ о том, как колдуны предотвратили вторжение Гитлера в Англию. В 1940 году группа ведьм и колдунов Великобритании собралась на побережье Англии, воздвигла «пылающий факел» — мощнейшее скопление духовной энергии — и мысленно передала фюреру послание: «Ты не можешь прийти. Ты не можешь пересечь море». В результате, как отмечает Дж. Гарднер, Гитлер в последний момент пересмотрел план нападения на Англию и пошел на СССР.

На склоне лет Дж. Гарднер уединился на острове Мэн и стал владельцем музея колдовства, расположенного вблизи места, где были заживо сожжены на костре во времена Средневековья две ведьмы.

Любопытно, что с островом Мэн связана таинственная история: дошли слухи, что первым правителем острова был великан, обладавший магическими способностями повелевать морем и погодой. Современные колдуны и колдуньи избрали местом посещений мрачные руины часовни XII века на острове Мэн.

В 1964 году викка, или гарднеровская духовная доктрина, пришла из Англии в США. Два эмигранта Раймон и Розмари Баклэнд изучили викку, познакомились с Дж. Гарднером и организовали в США первую гарднеровскую группу. Затем эта группа приобрела влияние во всей стране и даже Канаде. Розмари Баклэнд получила статус королевы американских ведьм.

Начиная с 1970 года в США наблюдается бум языческих праздников. В конце 80–х в США состоялось более 50 подобных фестивалей, привлекающих самых разных людей — от глубоко преданных идее до любопытствующих. Движение неоязычников охватило широкие слои общества, включая и интеллектуалов, и число их неуклонно росло: если в конце 1980–х годов неоязычников, поклонников викки было 150 тысяч человек, то в 1993 году их насчитывалось уже более 200 тысяч. Даже министерство обороны США признало притязания викки на роль равноправной религии, и в середине 70–х годов Пентагон призвал на службу колдунью Леди Тодос, изменив посвященную колдовству главу в официальном руководстве для капелланов армии США.

Религия викки процветает и в Европе. Только во Франции было 300 сект такого рода. Есть они в Англии и других странах.

Примечательно, что не все неоязычники — колдуны, так как не все они обставляют неоязыческое почитание природы и древних божеств атрибутами ритуальной магии.

ТРИУМФАЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ МАГИЧЕСКИХ КУЛЬТОВ

Как ни странно, но XX век, несмотря на все его научно–технические достижения, можно назвать веком культов. В магию верили люди самого разного интеллектуального уровня и в самых разных странах.

В 1951 году в Англии произошло знаменательное событие: британский парламент отменил принятый в 1735 году закон против колдовства. Законодатели были уверены, что 300–летний период гонений и еще 200–летний период молчания похоронили веру в колдовство навсегда.

Однако законодатели ошиблись: каноны и традиции колдовства бережно хранились и передавались из поколения в поколение.

Одной из самых известных и популярных американских ведьм была Сибилла Лик, родившаяся в Англии в 1924 году. Ее родословная насчитывает более 10 поколений ведьм и восходит к 1134 году. Под руководством бабушки она была приобщена к секретам магии и уже в 1949 году заняла пост высшей жрицы ведьмовского ковена в Нью–Форесте, графство Хэмпшир. При непосредственном участии Сибиллы Лик в 1956 году в Англии состоялся 2–й международный конгресс ведьм и колдунов, на котором она возглавила британскую делегацию. С 1969 года Сибилла Лик живет во Флориде, США, где издает книги по колдовству (более 60), помещает астрологические прогнозы, дает интервью, выступает с лекциями.

Не меньшей известностью и популярностью пользуются и другие маги: Улла фон Борнус, преподающая курс маго–тибетской йоги; колдун из Сан–Франциско Эйден Келли; Луиза Хюбнер из Лос–Анджелеса, официально признанная властями в качестве «городской» ведьмы; гадалка из Кельна Эрика Киндерайт, в числе клиентов которой известные актеры, телеведущие, спортивные и политические деятели.

Вера в колдовство в XX веке приобрела широкий масштаб, о чем свидетельствует, в частности, количество колдунов–профессионалов. Только в Англии Британское общество ведьм и колдунов насчитывает около 8 тысяч членов. В ФРГ известно о более чем 80 тысячах колдунов. В Париже действуют более 3700 кабинетов ясновидящих, прорицателей, гадалок, магов. По утверждению агентства Ассошиэйтед Пресс, в США имеется около 6 миллионов профессиональных ведьм, к которым обращаются за помощью десятки миллионов американцев.

В век научно–технического прогресса общественная деятельность магов идет в ногу с современностью. Так, в 1975 году в Боготе, Колумбия, состоялся слет ведьм из разных стран. В том же году в Блуа, Франция, открылся международный центр магии. С 1979 года действует Международная ассоциация ведьм и колдунов, штаб–квартира которой находится в Нью–Йорке.

В 1986 году в США была создана Американская лига ведьм. Во главе ее встала Лори Кэбот, «официальная ведьма» штата Массачусетс. Примечательно, что этот титул был пожалован ей самим губернатором штата Майклом Дукакисом.

Поскольку занятия магией требуют определенных знаний, в XX веке стали открываться соответствующие учебные заведения. Так, в 1984 году в Эдинбургском университете была открыта первая в стране кафедра для изучения сверхъестественных явлений. В США курсы и семинары по магии, астрологии, каббалле читаются во многих университетах.

Вот любопытные данные из 80–х годов XX века.

В США 12% взрослого населения увлекается магией и колдовством, 32 миллиона американцев в возрасте от 17 до 60 лет верят в астрологию, 700 тысяч человек являются прихожанами спиритических церквей.

В Германии 11% населения уверены в существовании ведьм, 58% регулярно пользуются гороскопами.

Во Франции 60% населения верят в астрологию. Только в 1984 году 8 миллионов французов хотя бы один раз обратились к колдунам и гадалкам.

Не миновала вера в колдовство и Россию. Во многих газетах и журналах появились астрологические прогнозы, открылись кабинеты магов, гадалок, знахарей, появилась переводная и оригинальная литература по магии и оккультизму.

Растущий интерес к магии был замечен предпринимателями и стал усиленно эксплуатироваться. Появились магазины с соответствующими аксессуарами, объявления в прессе с предложением приворота, отворота, исцеления, предсказания будущего и прочих магических услуг. На телевидении и радио стали выходить на эту тему передачи, появились ток–шоу и реклама. Бизнесмены от магии получают колоссальные доходы, которые постоянно растут. Колдуны, ведьмы, астрологи, знахари и другие «специалисты» пользуются большой популярностью и зарабатывают немалые деньги. Примечательно, что среди них немало людей образованных. Так, итальянская гадалка Эстер Барбилья имеет диплом юриста. И потому неудивительно, что к их услугам прибегают не только невежественные люди, но и чиновники, предприниматели, люди творческих профессий. Однако среди тех, кто эксплуатирует «магические знания», немало и шарлатанов.

Вера в колдовство никогда полностью не исчезала, а иногда, в определенные периоды оказывалась достаточна сильна. В настоящее время тысячи людей продолжают верить в магию. И эта ситуация не изменится: ведь пока существуют и действуют злые потусторонние силы или представления о них, обществу необходимы и колдуны, и гадатели, и маги.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

«Бросая взгляд с высот нынешней, далеко ушедшей от первобытных людей, развитой цивилизации, нетрудно видеть грубость и несостоятельность магии. Но нам не следует забывать, что без ее помощи первобытный человек не смог бы справиться с труднейшими проблемами своей жизни и не мог бы продвинуться к более высоким стадиям культурного развития. Отсюда ясны универсальная распространенность магии в первобытных обществах и исключительность ее могущества. Отсюда понятно неизменное присутствие магии в любой значимой деятельности первобытных людей.

Магия должна быть понята нами в ее неразрывной связи с величественной безрассудностью надежды, которая всегда была лучшей школой человеческого характера». (Магический кристалл. М., 1994, с. 99).

История магии дает возможность узнать многое о пройденном пути народов, их борьбе за выживание, познании природы и самого себя. Настоящее и будущее неразрывно связаны с прошлым. Особенно отчетливо это проявляется в наш век, когда под пластом полузабытых суеверий, и казалось бы, нелепых ритуалов вдруг сверкнут крупицы истинного знания, нет–нет да и возникнет нечто, проливающее свет на проблемы, над которыми бьются современные ученые и исследователи. Таким образом, становится понятным возросшее внимание к магии и другим подобным феноменам.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Охота на быка. Настенная живопись. Чатал-Гуюк. Ок. 6000 г. до н.э.

Резные каменные предметы ритуального назначения

Тотемный столб с изображением человеческой головы. Канада

Стоунхендж в день весеннего равноденствия

Зороастрийский жрец Хосров

Дельфийская сибилла

Этрусский антефикс с изображением головы Медузы горгоны. Конец VI в. до н.э.

Аполлоний Тианский

Рогатый кельтский бог Кернуннос, чьим культовым животным считался олень

Рукоятка в виде молота Тора. Норвегия

Рунический камень в память Торстейна, скандинавского воина, возможно, погибшего на Руси

Тибетская металлическая скульптура, изображающая тантрическое божество

Невеста в свадебной одежде получает от колдуна «ворона удачи». Корея

Ритуальные и медицинские «инструменты» шамана

Присяга Олега и дружины перед языческим идолом. Радзивилловская летопись

Збручский идол

Обрядовое полотенце с изображением крылатых существ, оберегающих росток

Традиционная боевая раскраска лица в Новой Гвинее

Тотемный столб. Колорадо. США

Австралийский мальчик готовится к инициации

Африканский шаман

Зимбабвийский танцор в образе колдуна

Шаман-лекарь. Нигерия

Нигерийский шаман танцует с детьми ритуальный танец

Во время одного из ритуалов вуду

Участник праздника сторонников вуду с головным убором из человеческого черепа

Фестиваль божеств вуду

Религиозный ритуал кандомбле

Современная карнавальная маска ведьмы

Сатанист

Маг Энтони Шандор Лa Вей с женой Дианой

Современный индейский шаман. США. Калифорния. Недалеко от Санта–Барбары

Content

Смирнова Инна Михайловна Величайшие загадки и тайны магии

Величайшие загадки и тайны магии Автор-составитель И. М. Смирнова

УТРО МАГИИ

«PRIMUS IN ORBE DEOS FECIT TIMOR»

ОТ МЫСЛИ К РИТУАЛЬНОМУ ДЕЙСТВУ

МАГИЧЕСКИЕ ОХОТНИЧЬИ КУЛЬТЫ НЕАНДЕРТАЛЬЦЕВ

КУЛЬТ ЖИВОТНЫХ, ИЛИ РАЗМЫШЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА О МИРЕ И О СЕБЕ

ПЕЩЕРНЫЕ СВЯТИЛИЩА

РИТУАЛЬНОЕ ЛЮДОЕДСТВО

КОСТИ В ЖЕРТВЕННЫХ КОЛОДЦАХ

МАСКА ИЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЧЕРЕПА

КУЛЬТ ЧЕРЕПОВ

ЖЕРТВЫ СОЛНЦУ У МОНТЕ–ЧИРЧЕО

«КАРТИННЫЕ ГАЛЕРЕИ КАМЕННОГО ВЕКА»

ОТ РИТУАЛЬНОГО ДЕЙСТВА К МЫСЛИ

КАМЕНЬ — ОСНОВА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ

КОЛДУНЫ ПЕРВОБЫТНОЙ ЭПОХИ

МУДРОСТЬ, ЗАПИСАННАЯ НА ГЛИНЕ

ДЕМОНОЛОГИЯ

ИСКУССТВО ЗАКЛИНАНИЯ

АМУЛЕТЫ И ТАЛИСМАНЫ

«ВЫСОЧАЙШЕЕ ИМЯ»

ТАЙНЫ ЧИСЕЛ И БОГОВ

«ГОСПОДЬ ВОЗДВИГ НАМ ПРОРОКОВ И В ВАВИЛОНЕ»

ПОСОБНИКИ ДЕМОНОВ

ХАЛДЕЙ — ИМЯ НАРИЦАТЕЛЬНОЕ

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ХАЛДЕЙСКОЙ МАГИИ

МАГИЯ ОГНЕПОКЛОННИКОВ

ХАОМА — «ТО, ЧТО ВЫЖИМАЮТ»

МАГИ — ПЕРСИДСКИЕ ЖРЕЦЫ

ЧТО ГОВОРИЛ ЗОРОАСТР

ОБРЯДЫ ОЧИЩЕНИЯ

КУЛЬТ ПРЕДКОВ

МИТРА

МАГИЯ ИСЧЕЗНУВШЕГО НАРОДА

«ЭТРУССКОЕ УЧЕНИЕ»

САКРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ ЦАРЯ

ОСНОВАНИЕ ГОРОДА

ЧИСЛОВЫЕ ПРИНЦИПЫ ОРГАНИЗАЦИИ

«9 ВЕКОВ»

«КНИГА МУМИИ»

БРОНЗОВЫЕ ЗЕРКАЛА

УЗНАТЬ «ВОЛЮ БОГОВ»

ГАДАНИЕ ПО ПЕЧЕНИ

ГАДАНИЕ ПО МОЛНИИ

ДЕРЕВЬЯ «СЧАСТЛИВЫЕ» И «НЕСЧАСТЛИВЫЕ»

«САМЫЙ НАБОЖНЫЙ НАРОД НА ЗЕМЛЕ»

НАСЛЕДИЕ ЭТРУСКОВ

МАГИЯ В АНТИЧНОМ МИРЕ

ОТ ПОКЛОНЕНИЯ ПРИРОДЕ ДО КУЛЬТА ГЕРОЯ

ПО СТРАНИЦАМ «ИЛИАДЫ» И «ОДИССЕИ» ГОМЕРА

ПИФАГОР И СОЮЗ ПИФАГОРЕЙЦЕВ

ВТОРЖЕНИЕ ВОСТОЧНОЙ МАГИИ

ВЕДОВСТВО У ДРЕВНИХ РИМЛЯН

ЖРЕЦЫ — ПОСОБНИКИ МАГИИ

МАГИЯ И МАНТИКА

ДЕЛЬФИЙСКИЙ ОРАКУЛ

ОРАКУЛ ДОДОНЫ

КЛЕДОНОМАНТИЯ

ГАДАНИЕ ПО ЧИХАНЬЮ

ОНЕЙРОМАНТИКА, ИЛИ ГАДАНИЕ ПО СНАМ

НЕКРОМАНТИЯ

СИВИЛЛИНЫ КНИГИ

АВГУРЫ

АСТРОЛОГИЯ

АЛЕКТРИОМАНТИЯ

МИОМАНТИЯ

ЦИЦЕРОН «О ДИВИНАЦИИ»

ГАДАНИЕ И ПОЛИТИКА

ПРОФЕССИЯ — ПРОРИЦАТЕЛЬ

СИМОН ВОЛХВ, ОН ЖЕ — СИМОН МАГНУС

АПОЛЛОНИЙ ТИАНСКИЙ

МАГИЯ ПЕРЕД ЛИЦОМ ЗАКОНА

ЧАРОДЕЙСТВО ВДОХРИСТИАНСКОЙ ЕВРОПЕ

КЕЛЬТЫ

ЖРЕЦЫ В БЕЛЫХ ОДЕЖДАХ

СТОУНХЕНДЖ — ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА

МЕГАЛИТИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ ЕВРОПЫ

МЕРЛИН — ВЕЛИКИЙ МАГ

ВО ЧТО ВЕРИЛИ ДРЕВНИЕ ГЕРМАНЦЫ И СКАНДИНАВЫ

СКАНДИНАВСКАЯ МАГИЯ: РУНЫ И ЗЕЙД

ОДИН — ОДНОГЛАЗЫЙ БОГ, ВОЖДЬ И МАГ

ИНДИЯ: НА СТЫКЕ РЕЛИГИИ И МАГИИ

АТХАРВАВЕДА — СОБРАНИЕ ЗАКЛИНАНИЙ

МАГИЯ ЧИСЕЛ

ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЯ

ТАЙНЫ СТРАНЫ СНЕГОВ

ВО ВЛАСТИ ДУХОВ

ОРАКУЛ НЕЧУНГ

ТИБЕТСКИЕ ПРЕДСКАЗАНИЯ

«ЗАКЛИНАНИЕ СО СТРЕЛОЙ » ТИБЕТСКИХ ЛАМ

ТАНТРИЗМ

МАГИЯ НАРОДОВ ВОСТОЧНОЙ И ЮЖНОЙ АЗИИ

БХИЛЫ: ИНДУИЗМ И ДРЕВНИЕ ПЛЕМЕННЫЕ ТРАДИЦИИ

СИАМ, ИЛИ ТАИЛАНД

СОВРЕМЕННАЯ КОРЕЯ: ДРЕВНИЕ КУЛЬТЫ

ЧЕРНАЯ И БЕЛАЯ МАГИЯ ЦЕЙЛОНА

МАГИЯ КОЧЕВНИКОВ

ПИЩА И РИТУАЛ

ЮРТА : САКРАЛИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВА

«СИСТЕМА МАГИЧЕСКОЙ ОХРАНЫ»

МАГИЯ В СРЕДНЕЙ АЗИИ И КАЗАХСТАНЕ

КИРГИЗЫ: ПЛЕМЕННОЙ ТОТЕМИЗМ

КУЛЬТ ПРИРОДЫ И ЖЕР–СУУ

КУЛЬТ ОГНЯ И МАГИЧЕСКИЙ КУТ

ХОЗЯЙСТВЕННАЯ МАГИЯ

МАГИЯ ПОГОДЫ

КОРАН И МАГИЯ

КАЗАХСКАЯ МАНТИКА

ПАНДЕМОНИУМ

РИТУАЛЬНАЯ ЧАША ЧИЛКАЛИТ

ВЕРОВАНИЯ ТУРКМЕН

КОЛДОВСТВО В РОССИИ

ЯЗЫЧЕСТВО ДРЕВНИХ СЛАВЯН

ДВОЕВЕРИЕ

ВОЛХВЫ

КОЛДОВСКИЕ ЧАРЫ

ИНКВИЗИЦИЯ В РОССИИ

СУДЕБНЫЕ ПРОЦЕССЫ ПО ВЕДОВСКИМ ДЕЛАМ

ЗАГОВОР НА РУСИ

ЗНАХАРСТВО

КЛИКУШЕСТВО

КОЛДОВСТВО ИНОРОДЦЕВ

МАГИЯ АВСТРАЛИЙЦЕВ

ТОТЕМ

ЧУРИНГ

ДЕТИ–ДУХИ

МАГИЧЕСКИЕ РИСУНКИ ВОНДЖУНА

«ВРЕМЯ СНОВИДЕНИЙ»

ВНУШЕННАЯ СМЕРТЬ

КОЛДУНЫ И ЗНАХАРИ

МАГИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ

МАГИЯ В ИНТЕРЕСАХ СЛЕДСТВИЯ

ОСТРОВА, ЗАБЫТЫЕ ВРЕМЕНЕМ

УДИВИТЕЛЬНОЕ ПЛЕМЯ НА ОСТРОВЕ КАЛИМАНТАН

ШАМАН И ЖРЕЦ У БАТАКОВ СУМАТРЫ

МЕЛАНЕЗИЯ, ОСТРОВА ТРОБИАН

МАНА

ТАБУ

НОВАЯ ГВИНЕЯ: «КАМЕННЫЙ ВЕК»

МОРСКАЯ МАГИЯ ПОЛИНЕЗИЙЦЕВ

«АСТРОЛОГИЯ» ПОЛИНЕЗИЙЦЕВ

НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ: ПРИЧИНА СМЕРТИ СРЕДИ НИХ КОЛДОВСТВО

КУЛЬТ КАРГО: КУЛЬТ ТАРО

УДИВИТЕЛЬНАЯ АФРИКА

АФРИКАНСКИЕ КОЛДУНЫ

ОПАСНАЯ ПРОФЕССИЯ

ЗНАХАРЬ И ТРАДИЦИОННАЯ МЕДИЦИНА

АФРИКАНСКИЕ ГАДАТЕЛИ

ТОТЕМ И ТАБУ: РЫЧАГИ ОБЩЕСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ И КОНТРОЛЯ

ДВОЙСТВЕННОСТЬ ПОНЯТИЙ

ЭФИОПИЯ. БАТРА ГИВАРГИС — АМУЛЕТ ХРИСТИАН И ЯЗЫЧНИКОВ

ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА

ПРАЗДНИК СИГИ

МАГИЧЕСКИЕ ТАНЦЫ

ДОКОЛУМБОВАЯ АМЕРИКА: МАГИЯ МЕТАФОР И ЧИСЕЛ

ДРЕВНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ АМЕРИКИ

ПИРАМИДЫ НОВОГО СВЕТА

ЧИЛАМ БАЛАМ

ПРОРОЧЕСТВА МАЙЯ

КУЛЬТ СОЛНЦА

ЗАГАДКА ХРУСТАЛЬНОГО ЧЕРЕПА

КЕЦАЛЬКОАТЛЬ — «ПЕРНАТЫЙ ЗМЕЙ»

«ВОЗВРАЩЕНИЕ» КЕЦАЛЬКОАТЛЯ

«СЫНОВЬЯ СОЛНЦА»

МАГИЯ АМЕРИКАНСКИХ ИНДЕЙЦЕВ

ШАМАНСТВО

НАРКОТИКИ И МАГИЯ

ТРУБКА МИРА

ИНДЕЙСКИЕ ПРОРОКИ

СИНКРЕТИЧЕСКИЕ КУЛЬТЫ

ВУДУ

КАНДОМБЛЕ

УМБАНДА

МАГИЯ В XX ВЕКЕ

ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ЭЛИТА

АПОКАЛИПТИЧЕСКИЙ «ЗВЕРЬ» АЛИСТЕР КРОУЛИ

САТАНИСТЫ

УБИЙЦЫ И ИХ ЖЕРТВЫ

ДРЕВНИЕ КУЛЬТЫ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

НЕОЯЗЫЧНИКИ, ИЛИ РЕЛИГИЯ ВИККА

ТРИУМФАЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ МАГИЧЕСКИХ КУЛЬТОВ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ИЛЛЮСТРАЦИИ