Беленко Иван Валерьевич

Регулирование миссионерской деятельности и определение проблемы прозелитизма и святотатства. Опыт зарубежных стран

И.В. Беленко

Регулирование миссионерской деятельности и определение проблемы прозелитизма и святотатства. Опыт зарубежных стран

В результате роста наркомании, а также перемен в экономике западное общество во второй половине XX века начало сталкиваться с новыми ситуациями. Днём кварталы пустуют, совершаются кражи. В результате в конце 1970-х и в начале 1980-х годов с целью следить за посторонними в некоторых странах был издан целый ряд новых постановлений о лицензировании поквартирного сбора пожертвований и подобной деятельности.

В последнее время подобные инициативы выдвигаются и в российском обществе. Так, в конце 2009 г. Министерство юстиции России на своём сайте опубликовало проект Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон „О свободе совести и о религиозных объединениях“ и в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», направленный на урегулирование миссионерской деятельности. Несмотря на то что принятый в 1997 г. закон о свободе совести и без того вызывает нарекания со стороны как верующих, так и зарубежных наблюдателей «в связи с неуважением к принципу равенства религий»[1], в новом проекте предусмотрен ряд дополнительных ограничений на миссионерскую деятельность.

Кроме того, в рамках этих процессов всё чаще звучит такое, почти забытое в советский период, понятие, как «прозелитизм», осложняющее, по мнению некоторых, межрелигиозное согласие в стране, в том числе между Православной и Католической церквами. Это довольно широкое в русском языке понятие:

«Стремление распространить свою веру, обратить других в свою веру»[2] —

некоторые пытаются закрепить за религиозно-просветительской, миссионерской деятельностью, проводимой представителями неправославных религий, тогда как на Западе за термином «прозелитизм» прочно закрепилась негативная коннотация.

Надо отметить, что этап, на котором в этом вопросе находится сейчас российское общество, на Западе пройден. Поэтому есть смысл обратиться к европейскому и североамериканскому опыту.

Основные свободы, давно принимавшиеся как должное, в Финляндии были ограничены в 1970-х годах под предлогом охраны покоя граждан. Был издан ряд указов местного значения, которые запрещали религиозную деятельность, включающую в себя хождение по домам. Нововведения коснулись по большей части Свидетелей Иеговы, в повседневную богослужебную практику которых входит проповедь от человека к человеку. В некоторых городах они вынуждены были обратиться в суд. В 1976 и в 1983 гг. в судах городов Ловийса и Раума внимание обращалось на то, что проповедь по домам — неотъемлемая часть религии Свидетелей Иеговы и что правительство одобрило этот метод благовествования, признав законным устав религиозного объединения Свидетелей Иеговы. Было также показано, что многие желают, чтобы их посещали Свидетели, и что запрет такой деятельности только на том основании, что она нравится не всем, привёл бы к ущемлению свободы. После того как по этим делам были вынесены решения в пользу верующих, многие города отменили указы о запрете на проповедь по домам[3].

Несравнимо более драматично события развивались в Греции. И именно Греция подвигла европейских правоведов к определению и прояснению того, что же такое прозелитизм и как к нему относиться.

В традиционно православной Греции ещё в 1938–1939 гг., в период фашистского диктатора Иоанниса Метаксаса, были приняты законы, запрещающие прозелитизм. На основании этих законов с 1938 по 1992 г. во время проповедования были арестованы 19 147 Свидетелей Иеговы, и суды вынесли приговоров в общей сложности на срок 753 года, из которых 593 были фактически отбыты.

Это продолжалось до тех пор, пока 84-летний Свидетель Иеговы Минос Коккинакис, уже отбывший больше десятка заключений за прозелитизм, не дошёл до Европейского суда после того, как в 1986 г. их с женой в очередной раз приговорили к 4 месяцам тюрьмы по статье «прозелитизм». Вот как определялся прозелитизм в греческом Уголовном кодексе:

«Любая прямая или косвенная попытка посягнуть на религиозные верования личности другого вероисповедания… с целью подорвать эти верования либо через какую-то приманку или обещание выгоды, моральной поддержки или материальной помощи, либо обманными способами или воспользовавшись неопытностью личности, доверием, нуждой, низким интеллектуальным уровнем и наивностью».

Приговор был обжалован, но, по сути, безрезультатно, хотя один из членов апелляционного суда письменно выразил мнение, что Коккинакиса «следует оправдать потому, что ни одно из доказательств не подтверждает, что Георгия Кириакаки [истица] особенно неискушённая в православной христианской доктрине — будучи замужем за церковным певчим-солистом, или что она имеет особенно низкий интеллектуальный уровень, или особенно наивна, так что обвиняемый мог бы склонить её стать членом секты Свидетелей Иеговы»[4].

Коккинакис обжаловал решение суда в Верховный суд Греции. Но этот суд отказал ему в удовлетворении требований. Поэтому Коккинакис подал жалобу в Европейскую комиссию по правам человека. 21 февраля 1992 г. дело было передано в Европейский суд по правам человека.

Слушание дела было назначено на 25 ноября 1992 г. Профессор Федон Веглерис, адвокат Коккинакиса, так обозначил суть дела:

«Должен ли продолжать существовать и применяться этот ограничительный закон, предназначенный, чтобы предохранять от обращения в другую веру членов Греческой православной церкви?.. Я желаю знать, почему закон о прозелитизме приравнивает православие к тупости и невежеству. Я всегда задавался вопросом: почему православие должно нуждаться в защите от тупости, от духовной некомпетентности… Это тревожит меня и шокирует».

Примечательно, что представитель греческого правительства не смог представить ни одного случая, когда бы этот закон применялся к кому-нибудь ещё, кроме Свидетелей Иеговы.

Второй адвокат Коккинакиса пытался указать на неразумность закона и практики его применения:

«Непременное условие диалога между взрослыми личностями — принятие обоюдного влияния. А иначе мы будем странным обществом бессловесных животных, которые думают, но не выражают себя, которые разговаривают, но не делятся мыслями, которые существуют, но не сосуществуют».

Постановление было вынесено 25 мая 1993 г. Суд шестью голосами «за» и тремя «против» постановил, что греческое правительство попрало религиозную свободу Миноса Коккинакиса и присудил выплатить ему денежную компенсацию в размере 14 400 долларов.

А что было сказано судом по существу проблемы? Кажется, среди судей возникло разногласие, что считать прозелитизмом. Использовать ли его в традиционно широком значении («стремление распространить свою веру») или же под прозелитизмом подразумеваются только незаконные, насильственные методы воздействия?

Надо признать, что отечественная религиоведческая наука, похоже, до сих пор не определилась с этим вопросом. Так, в статье «Прозелитизм» энциклопедический словарь «Религиоведение»[5] отмечает, что понятие «прозелитизм» может подразумевать разное. Поясняя, что одной из форм прозелитизма в его расширенном значении является религиозное просвещение, словарь отмечает:

«Наряду с религиозным просвещением могут быть использованы моральное и психологическое давление, спекуляции на материальных и иных затруднениях людей, недобросовестная критика вероисповедания, приверженцем которого является объект прозелитического воздействия, и так далее. В Средние века и Новое время, когда религия служила одним из средств политики государственной экспансии и колониальных захватов, применялись эти и другие, более жёсткие способы принуждения (например, европейскими миссионерами в XVI-XIX веках в отношении аборигенов Америки, Азии и Африки). Нередко такими же способами обращали в православие язычников и мусульман в России в XVI-XVII веках. В отношениях между христианскими церквями практика прозелитизма также имела место в прошлом, присутствует она и сегодня».

При этом РПЦ считает прозелитизм неэтичным в принципе, даже в его «расширительном толковании». В документе, распространённом в 2002 г. Службой коммуникации Отдела внешних церковных связей Московского патриархата, заявляется:

«Вопрос о католическом прозелитизме на канонической территории Русской Православной Церкви является одним из серьёзнейших препятствий к улучшению отношений между двумя Церквами»[6].

Вот как комментирует эту позицию всё та же статья в словаре «Религиоведение»:

«В России и других странах СНГ в условиях возникшей в 1990-е годы свободы религиозной деятельности прозелитизм является фактором, осложняющим межконфессиональные и межрелигиозные отношения. Русская православная церковь, рассматривая живущие в России народы, традиционно считающиеся православными, в качестве своей паствы, оценивает миссионерскую деятельность среди них протестантов и католиков как прозелитизм на её „канонической территории“. В официальных документах церкви указывается, что такая деятельность создаёт атмосферу межконфессиональной конкуренции, приводит к искажению смысла христианского благовестия, к попранию принципа христианской солидарности перед лицом мирских разделений, а также к разрушению национальной духовной культуры, поскольку православие составляет её ядро. При этом Русская православная церковь признаёт за инославными христианами право на свидетельство и религиозное образование среди групп населения, традиционно к ним принадлежащих. Католики и протестанты также в принципе отвергают прозелитизм, однако не в его расширительном толковании, из которого исходят представители православия».

Суждение по поводу этичности-неэтичности прозелитизма высказал судья Петтити в своём частично совпадающем мнении к Постановлению по делу Коккинакиса. Толкуя термин «прозелитизм» в самом широком смысле как «стремление распространить свою веру», он указал:

«Неподдающиеся проверке критерии толкования, а также деяния прозелитизма „хорошего или дурного тона“ или „неуместного“ прозелитизма не могут обеспечить правовой охраны. Прозелитизм неотделим от свободы религии; верующий должен иметь возможность распространять свою веру, говорить как о своих убеждениях, так и о своём мировоззрении. Свобода религии и совести — это основополагающее право, ею должны пользоваться все религии, а не только одна, даже если исторически сложилось, что эта религия стала национальной или „преобладающей религией“. Свобода религии и совести подразумевает также признание прозелитизма, пусть даже „дурного тона“. Верующий, равно как и философ-агностик, вправе выражать свои убеждения, пытаться рассказывать о них и даже обратить собеседника в свою веру. Единственными ограничениями, которым подлежит это право, являются те, которые необходимы для защиты прав и свобод других лиц в случае попытки принудить собеседника согласиться или в случае употребления махинаций. Другие неприемлемые действия, такие как промывание мозгов, посягательство на право на труд, причинение вреда здоровью населения, развратные действия, которые наблюдаются в некоторых так называемых религиозных объединениях, должны наказываться на основе действующего права согласно квалификациям общеуголовных преступлений. Нельзя прикрываться наказанием за такие действия, чтобы запретить прозелитизм вообще. Прозелитизм, разумеется, не должен быть связан с принуждением, обманом, злоупотреблением доверием несовершеннолетних или „недееспособных совершеннолетних“ в смысле гражданского права, тем не менее такие нарушения можно пресечь, применяя нормы общего гражданского и уголовного права».

Европейский суд в своём конечном выводе скорректировал эту позицию. Он закрепил за термином «прозелитизм» его узкое значение — обращение в веру силой — и отмежевал его от нормального «христианского свидетельствования». Вот к какому ключевому выводу пришёл суд:

«Прежде всего, необходимо провести различие между христианским свидетельствованием и неуместным прозелитизмом. Первое соответствует истинному евангелизму, описанному в отчёте, составленном в 1956 г. под эгидой Всемирного Совета Церквей, как существенная миссия и ответственность каждого христианина и каждой церкви. Последнее представляет искажение или деформацию его. Оно может, как следует из того же доклада, выражаться в деятельности, связанной с предложением материальных или социальных выгод с целью вербовки новых членов в церковь или в оказании неуместного давления на людей, находящихся в нужде или в бедственном положении; оно может даже повлечь за собою использование насилия или промывания мозгов; в более общем плане оно несовместимо с уважением к свободе мысли, совести и религии других»[7].

Руководящий совет Свидетелей Иеговы, которых, как видно, всё это касалось в первую очередь, в статье, адресованной возвещателям этой религии, выразил своё отношение к термину и стоящей за ним проблеме следующим образом:

«В греческом языке есть слово проси́литос, которое означает „обращённый“. От этого слова происходит слово „прозелитизм“, означающее „стремление обратить в свою веру“. Сегодня существует мнение, что прозелитизм приносит вред. В документе, опубликованном Всемирным советом церквей, говорится даже о „грехе прозелитизма“. Почему? В одном католическом издании поясняется: „Из-за нескончаемых жалоб Православной церкви под „прозелитизмом“ стало пониматься обращение в веру силой“ (Catholic World Report). Приносит ли прозелитизм вред? В каких-то случаях да. По словам Иисуса, прозелитизм книжников и фарисеев оказывался вредным для тех, кого они обращали в свою веру (Матфея 23:15). „Обращение в веру силой“, безусловно, неприемлемо. Так, историк Иосиф Флавий пишет, что, когда маккавей Иоанн Гиркан покорил идумеян, он „позволил им оставаться в стране, но лишь с условием, чтобы они приняли обрезание и стали жить по законам иудейским“. Если идумеяне хотели жить при иудейском правлении, им нужно было исповедовать иудейскую религию. По свидетельству историков, в VIII веке н. э. Карл Великий покорил язычников-саксонцев, живших на севере Европы, и с неимоверной жестокостью принудил их обратиться в христианство. Но насколько искренне приняли новую веру обращённые саксонцы и идумеяне? Насколько горячо желал придерживаться боговдохновенного Моисеева закона идумеянин царь Ирод, пытавшийся убить младенца Иисуса? (Матфея 2:1–18). А совершается ли принудительное обращение сегодня? В каком-то смысле да. Сообщается, что миссионеры христианского мира пытаются привлечь людей, предлагая им получить образование за границей. Или заставляют голодающих беженцев высиживать религиозную службу, чтобы получить еду. В документе, выпущенном съездом православных епископов в 1992 г., заявлялось, что „прозелитизм иногда осуществляется путём предложения материальных благ и иногда — с применением различных форм насилия“. Нельзя заставлять людей изменить религию. Свидетели Иеговы так не поступают. Следовательно, они не занимаются прозелитизмом в современном смысле этого слова. Они, как и христиане первого века, всем проповедуют благую весть. Каждый, кто откликается на неё по своей воле, приглашается получить больше знаний в ходе изучения Библии. Эти интересующиеся люди узнают, как можно обрести веру в Бога и его замыслы, — веру, прочно основанную на точном знании Библии. Это позволяет им призывать Божье имя, Иегова, чтобы спастись (Римлянам 10:13, 14, 17). Примут они благую весть или нет — личное дело каждого из них. Их никто ни к чему не принуждает. В противном случае их обращение было бы бессмысленным. Ведь чтобы поклонение было угодным Богу, оно должно исходить из сердца (Второзаконие 6:4, 5; 10:12)»[8].

С этой позицией согласился и Европейский суд по правам человека, постановивший, что деятельность Свидетелей Иеговы нельзя квалифицировать как «прозелитизм», но как «христианское свидетельствование», «истинный евангелизм», который есть «существенная миссия и ответственность каждого христианина и каждой церкви». Постановление ЕСПЧ посодействовало налаживанию отношений и дальнейшему мирному сосуществованию людей разных религиозных воззрений. Мало-помалу положение Свидетелей Иеговы в Греции нормализовалось.

Говоря об этичной стороне прозелитизма, нельзя обойти молчанием ещё одно правовое понятие, существующее в европейском законодательстве, — святотатство. Так, в 1697 г. в Англии был издан закон о святотатстве, призванный защищать религиозные святыни Англиканской церкви от профанации. О нелогичности этого закона всерьёз заговорили в конце 1980-х годов, когда оскорблённые представители ислама не смогли привлечь к британскому правосудию Салмана Рушди, автора фантасмагорического романа «Сатанинские стихи». После дополнительного правового осмысления стало ясно, что применение подобного закона поднимало бы ряд побочных вопросов и трудностей.

Например, привлекать ли к ответственности в светском суде по статье «святотатство» за традиционный у христианских богословов постулат, причисляющий Мухаммеда к лжепророкам[9], поскольку это задевает религиозные чувства сотен миллионов человек? Или считать ли святотатством то, что, согласно первым строкам Корана, иудаизм гневит Аллаха, а христианство впало в заблуждение? Как быть, когда одна религия пророчит другой Божью кару в Судный день или в загробном мире? Запрещать ли атеисту вслух высказывать мнение, что религиозный человек поклоняется лишь иллюзиям, — если это коробит глубоко верующих людей. Считать ли всё это преступлением в клерикальном, а тем более в светском государстве? Здравый смысл подсказывает, что коль скоро речь идёт о религиозной вере, о делах «небесных», — а по сути, о гипотезах, лежащих, как принято считать, за пределами научно доказуемого, — то и судить, кто прав, кто виноват в религиозных разногласиях, должен суд не земной, а Небесный. Общерелигиозная мораль, кстати, поощряет верующих как раз таки оставлять обиды на суд Всевышнего.

В ответ на карикатурный скандал 2005–2006 гг., причиной которого стали язвительные шаржи на пророка Мухаммеда, напечатанные в одной из датских газет, Парламентская ассамблея Совета Европы издала рекомендацию № 1805 (2007) от 27 июня 2007 г. под названием «Святотатство, религиозные оскорбления и враждебные высказывания в адрес лиц в связи с их религией»[10]. Было рекомендовано:

«Осудить… любые угрозы жизни и подстрекательства к насилию со стороны религиозных лидеров или групп против лиц за осуществление ими своего права на свободу выражения мнения по религиозным вопросам».

Среди прочего в рекомендации говорится:

«Ассамблея считает, что богохульство как оскорбление религии не должно считаться уголовным преступлением. Следует проводить различие между вопросами, связанными с нравственной совестью, и вопросами, связанными с законностью, вопросами, принадлежащими общественной сфере, и вопросами, принадлежащими сфере частной жизни. […] В демократическом обществе религиозные группы, равно как и другие группы населения, должны терпимо относиться к критическим публичным заявлениям и дискуссии по поводу их деятельности, учений и верований при условии, что такая критика не является преднамеренным и неспровоцированным оскорблением или враждебным высказыванием и не представляет собой подстрекательство к нарушению общественного спокойствия или к насилию и к дискриминации приверженцев к какой-либо религии. […] Ассамблея сознаёт, что в прошлом национальное законодательство и правоприменительная практика в отношении святотатства или других религиозных оскорблений зачастую отражали доминирующую позицию отдельных религий в конкретных государствах. Принимая во внимание возросшее многообразие религиозных верований в Европе и демократический принцип разделения государства и религии, государствам-членам и парламентам следует пересмотреть законы о святотатстве».

А как проходило регулирование миссионерской деятельности в Новом Свете? Ещё в конце 1970-х и в начале 1980-х годов в США стали появляться постановления о лицензировании сбора пожертвований и подобной деятельности. В некоторых городах Свидетелям Иеговы угрожали арестом, если они не получат разрешение. Однако руководителям общин, старейшинам, удавалось разрешать проблемы, не доводя дело до суда. Они встречались с администрациями городов, чтобы найти взаимоприемлемый выход. Однако Свидетели принципиально отказывались просить разрешение на то, чтобы совершать дело, порученное Богом. Ряд положений Конституции США, подкреплённых решениями Верховного суда, гарантирует свободу вероисповедания и печати, и за реализацию этой свободы никто не вправе взимать плату. Однако, понимая опасения людей, Свидетели Иеговы были согласны, если это необходимо, уведомлять полицию, прежде чем приступить к служению в том или ином районе. Если же достичь приемлемого компромисса не удавалось, подключалось главное управление Свидетелей Иеговы в Бруклине[11]. Долгое время этого было достаточно.

Однако подобная неопределённость рано или поздно должна была вылиться в коллизию. Что в конечном счёте и случилось.

В 1999 г. американский посёлок с названием Страттон (штат Огайо) и населением в 300 человек неожиданно попал в центр внимания общественности. Мэр посёлка попытался обязать Свидетелей Иеговы и других получить у него разрешение, если они хотят посетить кого-либо из местных жителей и побеседовать на библейские темы. Поскольку распоряжение было следствием непримиримой вражды к Свидетелям Иеговы со стороны администрации посёлка, они расценили его как посягательство на свободу слова, вероисповедания и печати. 27 июля 1999 г. состоялось слушание дела в федеральном суде южной части штата Огайо. Судья рассудил, что указ поселковых властей не противоречит Конституции. Затем 20 февраля 2001 г. Апелляционный суд США шестого округа также посчитал, что указ соответствует Конституции.

Тогда зарегистрированная организация «Общество Сторожевой башни, Библий и трактатов, Нью-Йорк» и местное собрание Свидетелей Иеговы «Уэлсвилл» обратились в Верховный суд США с просьбой пересмотреть дело, поставив вопрос так:

«Можно ли конституционно причислить служителей Бога с многовековой духовной традицией проповеди Божьего Слова по домам к мелким торговцам, предъявляя тем самым к ним требование получать от местных властей лицензию на то, чтобы разговаривать о Библии и бесплатно предлагать библейскую литературу?»

Примечательно, что в последнее время Верховный суд принимал на рассмотрение лишь около 1 процента из 7000 исков, поступающих ему ежегодно, но 15 октября 2001 г. Свидетелей известили, что Верховный суд США принял на пересмотр дело «Общество Сторожевой башни, Библий и трактатов (Нью-Йорк) и другие против посёлка Страттон и других».

Приняв дело к рассмотрению, Верховный суд ограничился конкретным вопросом, связанным со свободой слова, а именно: включает ли первая поправка[12] к Конституции право человека беседовать с другими по какому-либо делу, не регистрируясь предварительно в органах государственной власти.

Прения в Верховном суде состоялись 26 февраля 2002 г. Представитель администрации посёлка так пояснил сущность страттонского распоряжения:

«Власти охраняют государственный правопорядок, защищая неприкосновенность частной жизни людей, борясь с преступностью. Указ, запрещающий вести на частной территории какую-либо агитацию или торговлю, стучась в двери, требует от занимающихся такой деятельностью предварительно зарегистрироваться и иметь при себе лицензию»[13].

Один из девяти судей, Энтони Кеннеди, задал встречный вопрос:

«Значит, по-вашему, нормально, что мне нужно обращаться к правительству за лицензией, если мне захочется поговорить с людьми в соседнем квартале, где я, возможно, не со всеми знаком, о том, что я обеспокоен тем, как собирается мусор, или, скажем, тем, как ведёт себя наш конгрессмен, или чем-то ещё. И для этого мне нужна лицензия?»

Судья Сандра Дэй О'Коннор задала подобный вопрос:

«Ну а что вы скажете о празднике Хэллоуин, когда дети ходят по домам, выпрашивая подарки или угощения? Им тоже нужна лицензия? А если кто-то захочет пойти к соседу занять стакан сахара? Чтобы занять стакан сахара, мне нужно обратиться за лицензией?»

Представитель администрации поселка ответил, что…

«Цель властей — защитить владельцев частной собственности от надоедливых визитёров».

Он пояснил, что власти стараются защитить посёлок от воровства и всякого рода преступлений. Эту мысль поддержал генеральный прокурор штата Огайо. Он заявил, что данный указ защищает население от визитов незнакомцев…

«Которые, несомненно, как непрошеные гости, приходят к нам домой… и, думаю, что могу сказать от имени всего посёлка: мы обеспоены такого рода деятельностью».

На это, в свою очередь, обеспокоенность выразил судья Антонин Скалия:

«Значит, каждому, прежде чем позвонить в чью-либо дверь, нужно сдать отпечатки пальцев в администрацию посёлка? При довольно малой вероятности преступления, будет ли убедительной причиной требовать регистрации от всякого, кто хочет позвонить кому-либо в дверь? Естественно, нет. Кроме того, в посёлке ведь есть и люди, которые с удовольствием разговаривают со Свидетелями Иеговы. Такие люди, возможно, сидят дома одни и рады возможности с кем-нибудь поговорить. И что, Свидетелям всё равно нужно регистрироваться, чтобы получить право позвонить в их дверь?»

В ходе разбирательства судья Скалия высказал наблюдение, ставшее ключевым для принятия решения:

«Всем известно, что самое безопасное место на свете — там, где царит тоталитарный режим и диктатура. Преступлений там совсем немного. Общеизвестно: за свободу всегда приходится платить тем, что в некоторой степени повышается вероятность правонарушений. Вопрос вот в чём: предотвратят ли предпринимаемые меры преступную деятельность и стоит ли ради этого ограничивать право звонить кому-либо в дверь?»

Хотя процесс длился немногим больше часа, его важность можно оценить по мотивированному решению, которое было опубликовано Верховным судом 17 октября 2002 г.

Большинством голосов (8 к 1) решения нижестоящих судов были отменены. В судебном решении говорилось:

«На протяжении более 50 лет Верховный суд подтверждал неправомерность ограничений, налагаемых на деятельность, связанную с систематическим посещением других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, и распространением буклетов. Тот факт, что большинство подобных дел касалось вопросов, поднятых Свидетелями Иеговы о соблюдении первой поправки к Конституции США, не является простым историческим совпадением, поскольку в их религии практикуется систематическое посещение других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения. Как было отмечено в решении по делу „Мердок к [штату] Пенсильвания“ [1943 г.], Свидетели Иеговы „утверждают, что, уча „всенародно и по домам“, они следуют примеру Павла (Деяния 20:20). Они буквально понимают изложенное в Писании поручение: „Идите по всему миру и проповедуйте благую весть всему творению“ (Марка 16:15). Таким образом они, по их мнению, исполняют повеление Бога. […] С точки зрения первой поправки к Конституции США данная форма религиозной деятельности занимает столь же важное значение, как богослужения в церквях и проповеди с кафедр. На неё должны распространяться такие же гарантии защиты, как и на более общепринятые и традиционные способы отправления религии. […] Требование о прохождении цензуры путём получения лицензии сводит на нет свободное и беспрепятственное распространение буклетов и наносит сокрушительный удар по самым основным конституционным гарантиям»[14].

А как же быть с угрозой преступности? На самом ли деле эта лицензия защищала бы граждан от воровства и мошенничества? Суд постановил:

«Хотя беспокоиться о благополучии граждан уместно, прецедент указывает на необходимость учитывать не только подобные опасения, но и влияние принимаемых законов на права, утверждённые первой поправкой к Конституции. […] Отсутствие разрешения вряд ли побудит правонарушителей воздержаться от того, чтобы не постучать в дверь и не завести разговор на тему, неоговорённую данным Распоряжением. Они, к примеру, могут спросить, как им пройти куда-то, или попросить разрешения позвонить… а также могут безнаказанно зарегистрироваться под вымышленным именем».

Решение получило широкий общественный резонанс. Целый ряд представителей местных властей в США признали, что правовые акты подобного рода не должны распространяться на деятельность Свидетелей Иеговы. В первые же месяцы после его опубликования ограничения, связанные с проповедью по домам, были устранены в 90 населённых пунктах Соединённых Штатов.

Чарлз Хейнз, теолог, директор образовательных программ в Центре первой поправки к Конституции США написал:

«На прошлой неделе Свидетели отметили свою 48-ю победу в Верховном суде. Это одно из целого ряда выдающихся судебных решений, значительно расширивших конституционные свободы всех американцев».

Он предупредил:

«Не стоит забывать, что если государство имеет власть ограничить свободу одной конфессии, то оно может ограничить свободу любой из них — или всех конфессий. […] Конечно, у людей есть право не слушать Свидетелей и закрыть перед ними дверь. Но государство не должно решать, кому дозволено стучать в дверь, а кому нет. […] Мы все должны быть благодарны Свидетелям Иеговы. Сколько бы их ни оскорбляли, ни гнали и даже ни нападали на них физически, они не перестают бороться за свою (и за нашу) свободу вероисповедания. И их победа — наша победа»[15].

Примечания

1

Доклад Комитета о соблюдении странами–членами Совета Европы своих обязанностей и обязательств, документ № 9396 от 26 марта 2002 года.

2

Словарь русского языка в 4-х томах. Под ред. А.П. Евгеньевой. М., 1999.

3

Свидетели Иеговы — возвещатели Царства Бога. Общество Сторожевой Башни. 2005. С. 698.

4

Здесь и далее цит. по: Сторожевая башня, 1993, 1 сент., с. 27-31.

5

Религиоведение. Энциклопедический словарь. Под ред. А. Забияко и др. 2006.

6

http://www.mospat.ru/archive/nr207011.htm.

7

Коккинакис против Греции, п. 48.

8

Сторожевая башня, 2002, 1 янв., с. 11.

9

Католическая энциклопедия. М., 2007. Т. 3. С. 671.

10

http://assembly.coe.int/main.asp?Link=/documents/adoptedtext/ta07/erec1805.htm (русский перевод: http://www.religare.ru/2_45851.html).

11

Джейн Монелл против отдела социального обеспечения города Нью-Йорка, 436 U.S. 658 (1978).

12

«Конгресс не должен издавать законов, учреждающих какую-либо религию или запрещающих её свободное вероисповедание, ограничивающих свободу слова или печати или право людей мирно собираться и обращаться к Правительству с петициями о прекращении злоупотреблений» (Конституция США. Поправка I). «Первая поправка к Конституции США представляет основу демократических процессов в Соединённых Штатах. Первая поправка запрещает Конгрессу принимать законы, ограничивающие свободу слова, печати, мирных собраний и петиций. Многие считают свободу слова самой важной, основополагающей свободой. Первая поправка также запрещает Конгрессу принимать законы, в которых учреждается государственная религия или ограничивается свобода вероисповедания» (энциклопедия «Уорлд бук»).

13

Здесь и далее фрагменты стенограммы заседания цит. по: Пробудитесь! 2003, 8 янв., с. 3–11.

14

Здесь и далее выдержки из решения цит. по: «Зарегистрированная организация „Общество Сторожевой Башни, Библий и трактатов, Нью-Йорк“ и др. к посёлку Страттон и др.“» (перевод Давиденко Д.В.).

15

www.freedomforum.org/templates/document.asp?documentID=16440.

Content

Беленко Иван Валерьевич Регулирование миссионерской деятельности и определение проблемы прозелитизма и святотатства. Опыт зарубежных стран

И.В. Беленко Регулирование миссионерской деятельности и определение проблемы прозелитизма и святотатства. Опыт зарубежных стран

Примечания