Аллеранс

Лед, ветер и пламя

Название: «Лед, ветер и пламя»

Автор: Аллеранс

Бета: 1 часть - Solar и еще много кого, не дошедших до конца, 2 и 3 - Tantri.

Пейринг: ГП/ДМ

Рейтинг: PG-13

Жанр: роман/AU

Размер: макси

Статус: закончен.

Дисклеймер: герои принадлежат Джо, содержание - мне.

Содержание: Люциус Малфой сбегает из Азкабана, чтобы спасти своего сына. Он находит Гарри Поттера и предлагает ему сотрудничество в борьбе с Волдемортом.

Комментарии: Этот фик написан до выхода шестой книги в розничной продаже на территории России.

Честно, старалась учесть все выдумки Джо. Две неточности: не могу представить, как Гарри может убить Нагайну под носом Волдеморта, будь она крестражем. Ну а Блэк, в образе собаки, «бегущий по волнам» и «массовый заплыв» Упивающихся смертью из середины Северного моря - это, простите, за гранью моей убогой фантазии. Поэтому мой Азкабан на суше.

Без учета 7 книги. ООС персонажей, в особенности Люциуса.

Часть 1. Лед. Спасение во благо себя

Когда беда стучится в дом,

Льдом сердце вы не покрывайте.

Оно гореть должно огнем.

Его вы ветром разжигайте,

Когда беда стучится в дом…

Когда от радостных хлопот,

Лед в сердце растворится

То пламя на ветру поет

И молодеют лица

Всегда от радостных хлопот.

Глава 1. Узник

Узкое окошечко под самым потолком высокого помещения практически не дает света. Особенно сегодня. Там, за стенами, идет нескончаемый дождь. Небо затянуто иссиня-черными тучами. О каком свете в такую погоду можно говорить? И все-таки тьма в камере не абсолютна. Даже сегодня слабый лучик порождает тени.

Кап... кап... кап... Здесь и в сухую погоду не прекращается этот мерный шум. Древние стены за века пропитались влагой насквозь. От нее сыро и промозгло. Но это хорошо, что существует звук, ведь от оглушающей тишины можно сойти с ума.

Если долго вслушиваться в мерный перестук, то можно услышать грустную мелодию, даже тоскливую... Узник уже привык к тоске и безнадежности. Он уже не кричит днем, устав от ужаса и горя. Только ночами мужчина продолжает вскакивать от собственного крика.

Почему сны здесь такие яркие?.. Видимо, душа компенсирует отсутствие красок, звуков и света. Он не любит свои сны. Когда ему снятся кошмары, узник просыпается не в духе, ворчит, разговаривая сам с собой.

- Так мне и надо, - глухо говорит он. Ему неприятен собственный хриплый голос. Но пленник не может отказать себе в потребности слышать человеческую речь, пусть и произнесенную собой.

Кричать его заставляют не кошмары, а светлые сны о доме и жене, красивой, нежной, такой родной и любимой. Она улыбается, голубка… Гладит по головке их белокурого сыночка. Сын, сыночек... Глядя на отца с обожанием, ловит каждое его слово. Смотрит доверчиво серо-голубыми глазками.

- Почему нельзя повернуть время вспять хроноворотом? - кричит узник, вскакивая с жесткого топчана и обхватывая голову руками. - Зачем я вовлек своих близких в эти страшные игры? Как защитить, сидя в Азкабане?

А как все славно начиналось...

* * *

- Мама, опять вы с отцом пытаетесь свести меня с очередной невестой? Мне это надоело! - протянул высокий блондин лет тридцати, закатив глаза.

- Люка, она - само совершенство, - устало произнесла импозантная дама.

Ее светлые волосы, уложенные в высокую прическу, были немного темней, чем у сына.

- Во-первых, хватит называть меня этими глупыми детскими прозвищами. Что еще за «Люка» или «Люци»? Я уже не малыш! У меня нормальное имя - Люциус, - раздраженно прервал ее сын.

- Но, Люк... Люциус, зачем так нервничать? - Ей совершенно не нравился неуважительный тон, в котором разговаривал Люциус.

- Не перебивай меня! Я еще не высказался, - сын злился и грубил матери.

Женщина нахмурилась. Ее лицо стало подобием театральной маски, на которой читались лишь застывшее равнодушие и превосходство. Она стала удивительно похожа на манекен, а не на живую женщину. Маска тут же перебралась на раздраженное лицо сына, гася эмоции.

- Твои невесты надоели мне, - продолжил Люциус гораздо спокойнее. - Ты всякий раз утверждаешь, что они совершенство. На деле же все они - раскрашенные куклы.

- Нарцисса не такая, поверь.

- Да брось! То же самое ты говорила и о Даниэле, которая недавно вышла замуж за Паркинсона. А она была просто ужасна: толстая, с приплюснутым носом мопса.

- Ты в своем репертуаре, - засмеялась мама беззаботно, вновь становясь живой. Люциус очень любил, когда она так смеялась, поэтому он тоже улыбнулся.

- Для тебя все девушки, у которых есть капля жира на животе, уже толстые. К Нарциссе Блэк ты не придерешься, она утонченная и изящная.

Нарцисса действительно была тоненькой, как веточка. Даже теперь, спустя восемнадцать лет, жена оставалась стройной и гибкой. У нее такая шелковистая кожа, серые изумительные глаза с крапинками голубизны, а по ободку радужки вообще круг яркой синевы. От этого казалось, что у жены даже белки глаз отливают голубизной.

Если Нарцисса была весела, ее глаза становились почти фиолетовыми. Зато в мрачную погоду или при плохом настроении они темнели и становились стального цвета. Малфою нравилось угадывать настроение любимой по цвету глаз. Когда жена была спокойна - а это было ее обычное состояние - то становилась беззащитной, как ребенок. Ему хотелось прижать ее покрепче к груди, защищать, баюкать...

Черты лица Нарциссы были немного острыми. Иногда Люциус называл жену лисичкой, но ей не нравилось такое сравнение. Узкий греческий нос, изящные пальчики. Вся такая хрупкая, воздушная...

Их мальчик был копией мамы. Люциуса даже раздражала эта девчоночья утонченность и изящество сына. Он бы предпочел, чтобы мальчик походил на него: крупные черты лица, волевой подбородок, плечи вполне внушительных размеров и огромные руки, совсем не аристократа.

Малфой пытался изменить облик сына: он заставлял его делать упражнения, бегать, плавать и отжиматься. Но мальчик все равно рос изящным и женственным. Когда Драко или, как звала его Нарцисса, Дрейк был малышом, его волосики слегка вились. Люциус хорошо помнил первую парадную фотографию сына, на которой он был запечатлен в детской мантии с кружевным воротничком - прямо девочка с широко распахнутыми глазками…

- Зачем, зачем я все это вспоминаю?! Зачем мне все это снится?! - простонал узник.

Он прикрыл глаза, уголки которых защипало. В Азкабане Люциусу часто хотелось плакать. Но он не привык к слезам. Свое депрессивное настроение Люциус приписывал воздействию дементоров. Эти существа забирали из души все светлые воспоминания, несли с собой тоску, безнадежность, селили в сердце лед и холод. А пленнику так хотелось тепла и солнечного света! В камере он постоянно мерз.

Еще до того, как попасть в Азкабан, Люциус слышал, будто все дементоры ушли оттуда. На самом деле это оказалось неправдой. Многие с удовольствием остались в сей юдоли отчаянья и печали, им нравилась тюрьма. Тут содержалось столько узников, радостью которых можно было питаться, и тут все время стояла сырость. Комфортное место для дементоров.

Как же Люциус вообще докатился до Азкабана? Он погрузился в воспоминания...

* * *

Люциус учился на последнем курсе, и уже интересовался политикой и положением своей семьи в магическом мире. Вокруг говорили о новом могущественном маге, о темном волшебнике, именующем себя Лордом Волдемортом. Этот маг обещал возродить традиции Салазара Слизерина, потомком которого называл себя. Люциус никогда не любил и не уважал полукровок. О магах, разбавляющих свою чистую кровь, он думал с презрением и искренне считал большой глупостью решение взять себе в спутники жизни нечистокровного волшебника, а тем более магла.

Маглов Малфой вообще не считал полноценными людьми. Он никогда раньше не сел бы с ними за один стол, не стал бы общаться в дружеской беседе. Если уж возникала такая необходимость, Люциус мог сказать пару слов по делу. Хотя и этого старался избегать.

Но больше всех Люциус ненавидел маглорожденных волшебников. Он терпеть не мог этих грязнокровок, которые ходили по школе, работали в магическом мире и пытались стать равными чистокровным магам. Так его воспитали родители. Так Малфой воспитывал и сына.

Родители с гордостью показывали Люциусу генеалогическое древо семьи Малфоев. В самом низу была прославленная Моргана, чуть выше - вейла Елена, из-за которой началась Троянская война. По мужской линии маги были сильными, но не столь знаменитыми: их имена не сверкали бриллиантами во всеобщей истории магии. Кто-то преуспел в науках, кто-то профессионально играл в квиддич.

Например, Белфур Малфой попал на карточку от шоколадных лягушек за создание Комитета по экспериментальным чарам в шестнадцатом веке. Это было честью, сравнимой с записью в книге о выдающихся волшебниках. И хотя Люциус несколько скептически относился к такой «шоколадной» славе, но при случае показывал карточку Белфура, чтобы похвастаться родством.

Волдеморт обещал чистокровным магам власть и богатство. Его обещаниям было так легко поддаться, особенно когда тебе едва исполнилось восемнадцать. Импозантный мужчина с голубыми, как небо, глазами… Он тоже окончил Хогвартс, хотя и звался тогда иначе. Это было не так уж давно - лет тридцать назад.

Люциус с радостью примкнул к Темному Лорду. Единственное, что ему с самого начала не понравилось - черная метка. Это было клеймо, как на рабе или животном. Хорошо еще, что по тогдашним правилам кандидатам в Пожиратели смерти не нужно было кого-либо убивать. Увольте! Что он - тупой Макнэйр, палач и убийца? Марать свои руки в крови… брр... Было весело поиздеваться над глупыми маглами. Люциусу нравилось шпионить за кем-нибудь, заводить выгодные знакомства, подчинять себе чиновников…

Но Волдеморт из года в год становился все менее похожим на человека. Его методы ужесточались даже в отношении собственных последователей. К моменту рождения сына Малфой стал бояться своего хозяина. Тот зверствовал: применял непростительные заклятия к своим слугам, расправлялся с неугодными магами и даже мучил и убивал чистокровных. Это было ужасно, неправильно! Но Темный Лорд не отпускал со службы, он просто казнил предателей...

И ничего, что молодой Джеймс, выскочка и зазнайка, выбрал маглорожденную. Да, он дурак - так испортить кровь!.. Правда, поговаривали, что в роду у Лили Эванс были сквибы, и, следовательно, маги. Хотя это были только слухи, но Малфой им верил: слишком уж девица была умной для грязнокровки.

Однако самое ужасное было в другом: Темный Лорд хотел убить маленького мальчика, сына этих Поттеров, ровесника Дрейка! Это было неслыханно, просто чудовищно!

И тут случилось чудо: мальчик остался жив, а Волдеморт исчез. Люциус тогда испытал неимоверное облегчение. Он, как и большинство магов, радовался этому событию и поднимал бокал за Мальчика, который выжил, за Гарри Поттера...

* * *

Воспоминания прервал скрежет открываемой двери. В тюрьме помимо охранников-дементоров теперь работали гоблины, как и в банке. Именно они исполняли роль надзирателей.

- Мистер Малфой, к вам посетитель, - сообщил гоблин противным скрипучим голосом, пропуская в камеру человека, закутанного в черный плащ. - Свидание на полчаса. Я удаляюсь.

- Здравствуй, Люциус! Не ожидал? - поздоровался посетитель, едва за гоблином закрылась дверь.

Визитер скинул капюшон - перед Люциусом предстал Джон Паркинсон, давний приятель. Его Малфой действительно не ждал. Джон отличался трусостью и старался не идти наперекор Темному Лорду, особенно теперь, когда тот стал монстром.

- Приятный, но весьма неожиданный визит, - пожимая ему руку, улыбнулся Малфой.

- Поверь, я весьма боюсь последствий. Ты сидишь в тюрьме, Лорд считает, что ты и остальные, кто попались, - предатели. Особенно ты… Но я не мог не прийти! - нервно забубнил Паркинсон.

- Что же тебя заставило? - удивился Люциус, испытующе глядя на визитера.

- Ох, не представляю, как и начать, - замялся тот. - Скажу прямо: твой сын в огромной беде. Я знаю, как ты любишь Драко. Я сам обожаю свою Пэнси. Слава Мерлину, она девочка!

- Да что случилось, черт возьми?! - заволновался узник.

- Я боюсь, как бы ты не убил вестника, принесшего столь ужасную новость.

- Что ты говоришь?! Я не убийца! К тому же здесь стража, - возмутился Люциус и велел: - Выкладывай!

- Темный Лорд спятил, так как хочет убить твоего сына руками Дамблдора, - выпалил Джон.

- Погоди-погоди!.. Это бред какой-то. Дамблдор - мерзкий тип, но он не убивает детей. Именно поэтому мой сын в его школе. Директор Хогвартса отличается чрезмерной добротой. Он светлый маг, в конце концов.

- Все это пустая болтовня! Дамблдор не убивает детей - это верно, но он наверняка убьет твоего Драко. Он будет вынужден это сделать, защищаясь, - пояснил Паркинсон.

- Ты хочешь сказать, что Драко нападет на него?.. Мой сын не сумасшедший! Дамблдор - один из величайших магов, а мой сын - подросток, волшебник-недоучка.

- В том-то все и дело! Темный Лорд задурил мальчику голову идеями о славе, об избранности. А когда этого стало мало, то принялся угрожать, шантажируя жизнью матери...

- Что?! - хрипло перебил Люциус.

- Что слышал! Драко был вынужден согласиться на это дело, которое ему явно не по силам. Уже очень скоро мальчик попытается убить директора Хогвартса. Финал вполне предсказуем. Не станет же Дамблдор подставляться мальчишке, - понурился Паркинсон.

- Мерлин, вот ситуация. И что делать?! - не сдержал эмоции Люциус.

- Люк, ты всегда был скользким, как змея. Тебе надо что-то придумать, - виноватым голосом произнес Джон и стал оправдываться: - Я не смогу защитить твоего сына. У меня же есть своя семья: жена, двое детей, один - совсем крошка.

- Конечно, я понимаю. Спасибо, что пришел рассказать мне об этом, ты настоящий друг. Я и не знал.

- Нет. Я не друг. Я трус, - перебил его посетитель.

- Не говори так! - возразил узник. - Никто не стал бы рисковать своей семьей. Можно рискнуть своей шкурой, но не жизнями близких людей.

- Люк, умоляю, придумай что-нибудь. Сбежал же из Азкабана Блэк. Как он это сделал, я не знаю, но сделал-таки! Неужели ты хуже него?

- Идея хороша, но неосуществима. Я знаю секрет Сириуса Блэка: он анимаг. Этому не обучишься, сидя в Азкабане.

- Ну, я не знаю, придумай что-нибудь… Я просто боюсь за твоего Драко. Хоть в нынешних обстоятельствах это и не главное, но он нравится моей девочке. Он ей, кажется, тоже симпатизирует. Но Драко несправедлив к Пэнси и никогда не говорит о своей любви. Моя дочь страдает, так как ей хочется стать ему верной женой, - начал рассуждать Джон, будто они сидели в гостиной поместья Малфоев, а не находились в камере. - Только ты не подумай, что я намекаю на что-то, у меня и в мыслях не было...

- Успокойся, - прервал узник, удивляясь таким рассуждениям.

«Поразительно, Джон хочет породниться с Малфоями даже сейчас», - подумал он и добавил вслух:

- Драко - странный парень. Не бери в голову, - Люциус вздохнул и перевел разговор на другую, более волнующую тему: - У него метки нет?

- Нет, разумеется. По новым правилам, метку дают только за убийство. Причем жертву выбирает повелитель. Для Драко он выбрал Дамблдора.

- Красноглазый монстр! Я зол сам на себя: какого дьявола мы не стали защищать Золотого мальчика от этого маньяка? - сокрушенно проговорил Малфой.

- Будь осторожен со словами! Даже у стен есть уши, - шикнул на него Джон. - Я, как и ты, был испуган и шокирован. Ночь, демон во плоти, восставший из праха предков, щуплый подросток... Все было странно, нереально… Я, к примеру, струсил. Да еще чего стоили выходки Темного Лорда с «Круцио». А мальчишка, скажу тебе, силен… Так его обставить! Казалось бы, примесь магловской крови, и все такое...

- Чепуха! - отмахнулся Люциус. - Скажу откровенное кощунство: Темный Лорд тоже не чистокровен. У него отец - магл, - он поморщился и добавил: - Ладно, к черту, хватит обсуждать Лорда и мальчишку… Меня больше волнует Драко, а не Надежда магического мира.

- Придумай, как убежать, - посоветовал Паркинсон. - Если бы ты мог добраться до сына, то он бы тебя послушал. Цисси не в состоянии на него повлиять.

Вновь раздался скрежет ключа в замке. Полчаса истекли, и гоблин увел посетителя. Малфой остался один.

Глава 2. Скользкий уж

Второе пришествие Темного Лорда поистине испугало Малфоя. Он, как многие бывшие Упивающиеся смертью, не ожидал его возрождения. К тому же, это уже был не человек вовсе, а монстр - Темный Лорд стал сам не свой. К сожалению, это не было сном: метка горела, прожигая кожу, а в душе был страх: за семью и за себя самого. Люциус откликнулся на призыв моментально.

С первых дней возрождения Волдеморта он начал опасаться того, что может попасть в Азкабан, и всячески пытался этого избежать. И все-таки тюрьма стала неожиданностью.

Попался Люциус очень глупо. Тот невозможный бой в Отделе Тайн попросту выбил его из колеи. Как он, потомственный чистокровный маг, мог скатиться до нападения на ровесников своего сына?! Ну и что, что он не применял заклятий, зато он угрожал, требовал и не останавливал других. Это было так грубо, жестоко и неправильно, что Люциус растерялся - авроры появились внезапно, перекрыв возможность аппарирования.

За год до событий в Министерстве Люциус видел дуэль Поттера и Волдеморта. Тогда подросток едва не победил последнего. Это потрясло мужчину. Он стал задумываться, кто победит, если они снова встретятся, оба готовые к сражению? И ставил десять против одного на победу мальчишки. Но не решился, как Каркаров, скрыться от Господина в неизвестном направлении, как и Паркинсон, Малфой струсил. Он продолжил играть в эти страшные игры, одновременно просчитывая пути к бегству. Люциус положил большую часть денег в сейфы жены и сына, подготовил себе поддельный паспорт и даже купил незарегистрированную палочку (для этого он специально ездил на восток, в район обитания черных магов - там не спрашивали ни имен, ни причин). Были у Малфоя и сбережения на имя, вписанное в магловский паспорт. Он был готов скрыться в любую минуту, но тянул - и опоздал...

Задумываясь о побеге, Люциус неоднократно вспоминал Сириуса Блэка. Глупая сцена на вокзале, когда огромный черный пес вел себя с Поттером как человек, раскрыла тайну побега - Сириус Блэк был анимагом!

Для трансформаций не требовалась волшебная палочка, главным было научиться вызывать определенное состояние организма, следовательно, можно было трансформироваться в любых условиях, даже в тюрьме. И Люциус загорелся желанием стать анимагом. Несмотря на то, что это считалось небезопасным, он начал заниматься анимагией по книгам, тайком. Однако на подбор образа не хватило времени.

Попав в Азкабан, Малфой обнаружил, что в тюремных камерах железные двери, а в коридорах - охранники-гоблины. Мимо гоблина не проскользнешь незамеченной собакой или другим крупным животным. Значит, если и искать анимагическую форму, это должен быть неприметный, но выносливый зверь, например, крыса, змея или голубь. Это еще больше понижало вероятность удачного исхода событий.

Кроме всего прочего, гнетущая атмосфера тюрьмы, ночные кошмары и воздействие дементоров лишали узника воли. Люциус погрузился в пучину уныния и не выбирался оттуда до визита Паркинсона. Визит Джона растормошил Малфоя, заставив того вернуться к мыслям о побеге. Страх за Драко стал настолько силен, что заглушил и отчаянье, и тоску. Люциус встрепенулся, ожил и стал повторять попытки перевоплощения. Прообразом он выбрал себе голубя, довольно распространенную птицу, на которую обычно никто не обращал внимания. Да и выносливости голубям не занимать. К тому же, они ему чем-то нравились.

* * *

Люциус тренировался перевоплощаться по ночам, а днем отсыпался. Серой чередой шли неотличимые друг от друга дни. В узенькое окошко под потолком стали залетать белые снежинки, а Малфой все топтался на месте, но страх давил на него сильнее, чем воздействие тюремной атмосферы и дементоры.

Примерно под Новый год ему, наконец, удалось стать голубем. Какой же это был общипанный и больной голубь! В этом образе Малфой не смог даже подняться к окошку - у него не хватало сил. А что же тогда говорить о длительных перелетах?!

Тогда он снова поменял распорядок дня. Теперь по ночам он крепко спал, а днем съедал скудный рацион узника и усиленно тренировался, делая силовую гимнастику. К началу весны Люциус приобрел хорошую форму. И, конечно, тренировался летать по камере, увеличивая выносливость и постепенно сживаясь с новым воплощением.

И однажды Люциус решил, что готов к побегу. Вечером он уверенно вылетел из высокого окошка камеры. Тюрьма находилась на открытой местности, окруженная глубоким и широким рвом, вокруг простиралась равнина, покрытая камнями и чахлой травой. Но даже над этой пустошью летали голуби! Это придало Малфою уверенности, и он смело полетел через пустырь.

Практически это был первый настоящий полет, и он выдался ужасно сложным. В потоках воздуха на открытом пространстве тело слушалось хозяина иначе, чем в камере. Люциуса постоянно сбивали порывы ветра. Голубь летел неровно, не в силах удержать постоянную высоту.

В конце концов, Малфой выбился из сил и приземлился на поле. До ближайшего лесочка еще оставалось довольно много, а он чувствовал, что его способности поддерживать анимагическую форму иссякают. Но надо было как можно дальше отлететь от тюрьмы, чтобы его не почувствовали дементоры. К тому же среди деревьев в сгущающихся сумерках легче затеряться. Поэтому Люциус буквально вынудил себя взлететь, продолжая путь.

Видимо, это был его день, потому что на пределе возможностей Малфой долетел-таки до леса и чуть ли не в полете вновь стал человеком. Силы заканчивались, но расслабляться было нельзя: редкий лес располагался слишком близко от Азкабана. Дементоры наверняка были здесь частыми гостями: на скудной, чахлой растительности не распустились даже листочки, хотя в такое время все уже буйно начинает зеленеть и идет в рост. И без того редкий лес был проглядываемым практически насквозь.

Малфоем руководило только одно чувство - страх. После побега его ожидал поцелуй дементора, а не просто повторное заключение. Это было страшнее смерти, а Люциус собирался выжить ради жены и сына - единственных по-настоящему дорогих людей, которые у него остались. Преодолев слабость, он собрал волю в кулак, немного размял мышцы, постарался расслабиться и снова стал птицей. Теперь голубь летел еще медленнее и ниже, но все же летел. Боязнь погони гнала Люциуса как можно дальше от Азкабана.

* * *

Ночь подходила к завершению, наступал неумолимый день. Силы были на нуле. Малфой задумался, где ему скоротать время, он не мог лететь, не мог просто остаться в лесу в человеческом облике. Наверняка в тюрьме заметят, что его камера пуста, будет погоня, по следу полетят дементоры. Лесочек все никак не заканчивался, на земле лежал снег, и укрыться было совершенно негде.

Люциус брел, спотыкаясь, торопясь уйти подальше от тюрьмы, и вдруг провалился куда-то под землю. Это была засыпанная подгнившими за зиму ветками ловушка для зверя. В первый миг Малфой испугался, но потом понял - это спасение! Ведь теперь его не видно в голом лесу, а начавшийся снегопад заметет следы.

Люциус огляделся. Ловушка явно была сделана из подходящего для этой цели провала в земле. У нее имелось небольшое углубление в сторону, да еще и ветки ели валялись в изобилии. Значит, здесь можно выспаться, оставаясь незаметным сверху. Беглец забрался в углубление, свернулся калачиком, обложил себя ветками и провалился в беспокойный сон без сновидений.

Сколько он проспал - неизвестно. Проснулся Люциус оттого, что кончики пальцев на руках и ногах стало сильно покалывать. Он с трудом выбрался из углубления, и, откинув ветви, осторожно выглянул наружу. Снова стояла ночь. Все его мышцы задеревенели, тело не слушалось.

Малфой еле-еле вылез из ловушки и огляделся. В тусклом свете луны лес был по-прежнему пуст. «Какое счастье, что на мои поиски не отправили собак! - подумал он. - Управляли бы тюрьмой люди, они бы давно использовали этих животных. А гоблинам даже в голову такое не придет».

Беглец долго разминал закостеневшее тело. С трудом, он все же преобразился. Если бы кто-то этой ночью наблюдал за полетом голубя, то решил бы, что птица смертельно больна. Он вихлял из стороны в сторону и еле взмахивал крыльями. «Еще одного дня в лесу я не переживу!» - мелькнуло в голове Люциуса, но он продолжал лететь вперед, подгоняемый желанием выжить и помочь сыну.

Но фортуна улыбалась Малфою: когда ему уже казалось, что силы на пределе, лес закончился, и Люциус увидел домики с подвалами и около них сараи и конюшни, то есть места, где можно было спрятаться и обогреться. На счастье беглеца, в поселке жили маглы, которые, скорее всего, вообще не знали о существовании тюрьмы под самым их носом, и которых можно было легче провести своей анимагисческой формой.

Обследовав несколько домов, Малфой украл в каком-то сарае чужие штаны и рубаху и переоделся - ведь его тюремная роба была довольно грязной, рваной и холодной. Там же валялся старый драный тулуп, но Люциус обрадовался ему так, как будто увидел самый изысканный наряд в модном салоне. Тулуп - это тепло. Это спасение от холода и окостенения. Он надел его, и ему сразу стало веселее.

* * *

Пришло время подумать о надежном укрытии, где можно было бы вволю выспаться, так как силы беглеца нуждались в восстановлении. Голубь методично облетел сараи, конюшни и разные хозяйственные пристройки. В конце концов, была выбрана для ночлега вполне удобная кладовая с обилием еды. Там были буханки хлеба, копченое мясо, мешки с крупой и картошкой. Изголодавшийся беглец едва сдерживался, чтобы не накинуться на еду.

Кроме продуктов, в кладовке находились огромные сундуки, закрытые замками. Он попытался открыть их, но понял, что без ключей или палочки ему это не удастся. Когда Люциус потянул посильнее, то у одного из сундуков лязгнула и сломалась дужка, державшая замок, открывая доступ внутрь. Там лежали старые тряпки, заполняющие треть объема.

Приглядевшись внимательней, Люциус понял, что вполне уместится внутри и сможет выспаться, не опасаясь быть найденным, если прикроет крышку. Поев, он так и сделал. С трудом беглец залез в сундук, укрылся тряпками, притворил крышку, оставив просвет для воздуха, и почти мгновенно уснул.

Спал Люциус нервно, но в кладовку за день так никто и не зашел. Когда он проснулся, в крошечное окошко совсем не проникал лунный свет, поэтому в помещении была темнота, гуще, чем в камере. Ориентируясь по памяти и стараясь не шуметь, беглец нашел буханку хлеба и мясо, снова поел и улегся прямо на соломенном полу, устроив из тряпок импровизированное ложе. Окончательно разбудили его петухи.

Раньше, если Малфою случалось бывать в деревнях, то они его раздражали, но в это утро все было иначе, и он даже обрадовался своему местопребыванию: крикливые птицы разбудили его на ранней зорьке. Беглец запоздало пожурил себя за безалаберность, ведь его легко могли найти. Впрочем, по ночам люди обычно спят. Хозяева не были исключением, а посему никто не пришел в кладовку.

Последующие пару дней прошли в бесконечной череде сна и редкого бодрствования, но просыпался истощенный беглец лишь для того, чтобы поесть. И снова его никто не потревожил. Наконец Люциус понял, что силы вернулись к нему, и уже мог спокойно двигаться дальше. Перекусив напоследок, он вылетел из своего убежища. Его полет, продолжавшийся целую ночь, стал ровней и быстрей.

В таких перелетах, в ночевках в чужих хлевах, амбарах и кладовках, в постоянном страхе быть пойманным маглами или магами, Люциус Малфой провел весь последующий месяц. За это время он окреп, научился воровать и вообще приспособился к своей необычной жизни. Он даже сумел украсть магловские деньги и приличную одежду.

Прилетев в очередной населенный пункт и убедившись, что здесь и не пахнет магами, Люциус стал готовить себя к новой жизни. Он понаблюдал, как маглы бреются, побрился сам, зашел в дешевую парикмахерскую и попросил обстричь и покрасить волосы и усы в каштановый цвет. Затем беглец купил себе черные очки и украл билет на поезд.

* * *

Малфой собирался в Лондон, где у него была небольшая квартира, которую он когда-то снял в обычном районе, изменив свою приметную внешность на такую, как у него была сейчас. Там лежал его магловский паспорт, поддельные магические документы, банковские книжки и запасная палочка.

- О, мистер Смит, давненько вы не появлялись! Похудели, постарели... Простите уж меня за такие слова. Вы, часом, не болели? - встретила его радушно хозяйка дома.

- Я много работал в последнее время. К тому же у меня неприятности, - ответил Люциус, напряженно вспоминая, что же за историю он рассказал ей о себе.

Он поднялся к себе. Здесь все оставалось как прежде. За дешевой картиной находился тайник. Как хорошо, что он не воспользовался волшебным сейфом! Шифр беглец никогда бы не забыл, а заклятие сотворить не смог бы: у него же не было старой палочки.

Люциус посмотрел на фото в паспорте и на себя в зеркале. Да… выглядел он неважно. В паспорте - ухоженный и упитанный Эрик Смит сорока семи лет от роду. Малфой взял в руки бумаги, где была его поддельная биография. «Какой я все-таки предусмотрительный! - похвалил он себя. - Тюрьма начисто выветрила весь этот бред из моей головы». Он стал просматривать документы.

Эрик был коммивояжером - это давало Люциусу возможность оправдаться перед хозяйкой дома в частых отлучках. У него была семья, с которой Смит не жил. Он развелся с женой, отдав ей дочь. Сын остался после развода с ним. Звали его Майкл, и он учился в частном пансионе.

Желание иметь двоих детей - сына и дочь - было у Малфоев обоюдным. Когда первым родился сын, Люциус очень обрадовался: ему необходим был наследник. Но здоровье Нарциссы не позволило завести еще одного ребенка. Свою мечту о дочери он осуществил в поддельной биографии, наградив Смита двумя детьми.

Малфой осмотрел палочку, купленную когда-то на востоке. Она была неплоха и вполне ему подходила. Люциус попробовал сотворить заклинание - на столе появилась бутылка молока и булочки, позаимствованные в кафе хозяйки, которые он жадно съел. Затем он принял душ, тщательно смывая с себя последствия пребывания в тюрьме и месяца бродяжной жизни, когда приходилось мыться только в естественных водоемах, после чего лег на кровать и уснул.

Отдохнув и приведя себя в порядок, Люциус спустился к хозяйке. Необходимо было предупредить ее, что он, возможно, привезет сына. Эта, казалось бы, формальность, была необходимым шагом, так как он обещал хозяйке, что будет жить один. Если она не согласится на появление Драко, то ему придется искать новое жилье.

- Мэри, у меня большая неприятность в семье, - начал Люциус разговор.

Ему было не очень приятно разговаривать так любезно с маглой, но тюрьма сильно его изменила. К тому же он хотел понравиться хозяйке, которая с самого начала пыталась стать советчицей и приятельницей.

- Что случилось? - поинтересовалась Мэри.

- У меня сын сбежал из школы, - признался Малфой.

- Как я вам сочувствую. Может, я могу чем-то помочь?

- Помните, я обещал вам жить в квартире один?

- Да, припоминаю, хотя и прошло около года с того разговора.

- Если я найду сына, вы позволите нам пожить тут какое-то время?

- Разумеется! - воскликнула Мэри. - Я разрешу вам остаться в квартире, даже если вы привезете обоих своих детей,

- Они уже не дети. - Люциус колебался.

Ему казалось, что эта ложь каким-то образом станет правдой, и в этой квартире появится не только Драко, но и выдуманная им дочь. «Может, это Пэнси? Ерунда какая-то! - мелькнуло в его голове. - Или сказать, что дочка маленькая? Нет, не получится». Малфой вспомнил, что говорил Мэри о разводе, давностью лет десять-пятнадцать.

- Мои дети почти совершеннолетние, - тряхнув головой, соврал беглец, не краснея.

- Оба? - удивилась Мэри.

- Разумеется. Я разве вам не говорил?

- Вы столько говорили о вашем сыне, что иногда мне казалось, что он у вас единственный ребенок, - пояснила она.

- Это оттого, что я его воспитывал с пеленок, а дочь выросла с матерью. Я ее плохо знаю. Думаю, если бы я встретил ее на улице, не узнал бы, - продолжал вдохновенно врать Люциус.

- Вы преувеличиваете, - засмеялась Мери.

- Я не видел ее с детства, когда она была совсем крошкой, а теперь она уже взрослая девушка.

- Какая же разница в возрасте между вашими детьми? Год, два?

- Они двойняшки, но ничуть не похожи, - неожиданно для себя сказал Малфой. «Мерлин, что я болтаю? - ужаснулся он. - Впрочем, всегда можно подправить ей память заклинанием».

- Эрик, что вы говорите? Это потрясающе! Это была моя мечта: иметь двойняшек, девочку и мальчика. Как вы могли упустить шанс воспитывать их обоих?! - Мери запнулась, опомнившись, и смущенно добавила: - Ой, простите меня! Я лезу не в свое дело.

- Ничего-ничего, - стараясь скрыть раздражение, сказал Люциус.

После разговора он аппарировал в Лютный переулок, чтобы купить «Ежедневный пророк» и просто прогуляться в поисках слухов. В свой замок он наведываться не собирался - это было опасно и для него, и для его семьи. Причем опасность грозила с обеих сторон: и от Волдеморта и от Министерства.

Глава 3. Черная метка

Малфой давно мечтал избавиться от своего клейма. Даже сидя в Азкабане он ощущал зов Темного Лорда. Это было угнетающе и больно. Сколько книг перелопатил Малфой до тюрьмы! Но ничего существенного не нашел, хотя он и знал, что действие метки основано на Протеевых чарах. Они, правда, были улучшены Темным Лордом. Такой уровень магии был недоступен Люциусу - по крайней мере, он так думал. После побега избавиться от метки стало жизненно необходимо.

Теперь у Малфоя была единственная цель: помочь сыну, защитить его. Это можно сделать только без метки на руке. Ведь помимо боли и унижения, ее наличие могло привести к Люциусу бывших соратников. Им неважно, сменил ли он внешность или уехал за границу. Метка была индивидуальная, наподобие отпечатка пальца. Волдеморту стоило лишь обеспечить связь, и Люциуса поймают. Значит, от нее надо избавляться немедленно.

Для реализации своих планов Малфой вновь отправился на восток. Его путь лежал в Пекин - рассадник черных магов, не желающих примыкать к Волдеморту. Слишком далеко была Англия от этих трущоб - там его не боялись. К тому же, в Пекине хватало своих темных магов.

Люциус вновь воспользовался магловским транспортом, а именно - самолетом. Пекин встретил его толчеей велосипедов и машин. Аппарировав на самые окраины, где он когда-то покупал палочку, Люциус стал бродить по местным притонам. Чтобы не выделяться, маг навел на себя чары иллюзии и чары, снимающие языковой барьер. Теперь его нельзя было отличить от местного жителя.

В одной из чайных он таки нашел, что искал - первоклассного специалиста. Ли Лонг был стар и опытен, он сразу догадался, что перед ним европеец. Люциус не стал его разубеждать, сказав частичную правду: он назвался французом Луи Лоуазье. Это было невыдуманное имя, имеющее отношение к семье Малфоя - так звали прадеда Нарциссы.

- Ее можно убрать, сняв поверхностный слой кожи. Это больно, но не смертельно, - вынес вердикт Ли Лонг, осмотрев метку.

- Вы уверены? - спросил его Люциус.

- Почти. Будете рисковать?

- Да. Только один вопрос: вы такое уже проделывали?

- С такими метками я не имел дела. Но у нас есть подобная метка - печать клана якудзы. Я думаю, что магия, наложенная на них, схожа. Печать якудзы я снимал три раза. Только один раз вышло неудачно. Да и то, мне кажется, дело было в состоянии пациента. Тот болел лейкемией, - пояснил Ли.

- Что же, мне остается только надеяться на положительный эффект, - вздохнул Малфой.

- Учтите, это займет много времени. Вам надо пробыть здесь не менее месяца, - предупредил китаец.

- У меня нет выбора, - глухо отозвался Люциус.

* * *

Если бы года три назад кто-то сказал Люциусу Малфою, что он будет жить в квартале бедных черных магов на задворках Пекина, он бы рассмеялся этому человеку в глаза. Но такого пророка не оказалось поблизости. Тем не менее, один из самых богатых и чистокровных магов Великобритании уже месяц делил свое ложе с клопами и блохами: не хватало ни сил, ни терпения избавлять от них свое жилище.

Процесс сведения черной метки был болезненным и долгим. Люциусу, во-первых, сняли верхний слой кожи. Во-вторых, Ли Лонг нашептывал какие-то контрзаклинания. В-третьих, к руке прикладывали компрессы из трав. У Люциуса ломило кости, выворачивало каждый сустав - и не только на руке, а во всем теле, как от «Круцио».

Но больше всего Малфой боялся опоздать. Его терзал страх за сына. В Китае плохо распространялся «Ежедневный пророк», поэтому газету ему доставляла из Лондона почтовая сова с приличным опозданием. Но это было лучше, чем вообще не знать новости.

Кстати, о его побеге так ни разу и не сообщалось. Ни в деревнях, ни в Лондоне Люциус не видел собственного портрета с надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». Да и теперь газеты молчали. Люциус мог найти только одно объяснение: гоблины, напуганные его необычным исчезновением, по-видимому, решили скрыть это от магов. Проверки же в Азкабане не проводились давно - не до того было: туда сажали новых Упивающихся смертью и подозреваемых в этом. До Малфоя никому не было дела. Пока газеты писали о ерунде, муссировались слухи об избранности Гарри Поттера. Сообщения про Хогвартс были скудными. Там вроде ничего экстраординарного не происходило.

Ли Лонг не взял плату за услуги, а использовал Люциуса как мастера зелий. Малфою было важно не растерять все деньги, поэтому он охотно согласился на такой вид расчета. Жил Люциус все время в образе китайца и не бросался в глаза.

Спустя полтора месяца стало понятно, что все получилось. Шрама на руке не было, как не было больше и метки. Призывы Темного Лорда Малфой перестал ощущать почти сразу, как удалили кожный покров руки, в котором и была в основном сосредоточена магия.

Накупив по дешевке ингредиентов для зелий и всякой магической мелочи, Малфой приобрел еще и две дополнительные палочки. Одну он подбирал специально для Драко, пытаясь воссоздать в памяти дорогой образ. Зачем он купил еще одну палочку, Люциус не смог бы ответить и сам себе - это было из разряда той интуиции, которая заставила его солгать миссис Мэри о его гипотетической дочери.

При покупке дополнительной палочки у Малфоя в магазине случилось видение. Все время, пока он подбирал ее, у него из головы не шел образ Мальчика, который выжил - Поттер крался знакомыми хогвартскими коридорами за его обожаемым сыном. Ранее никогда Люциуса не посещали видения, поэтому он удивился. «К чему оно относилось: к будущему или прошлому и зачем я его увидел?» - рассуждал он и не находил ответа.

Пора было возвращаться в цивилизованный мир. Когда Люциус переступил порог лондонского дома и поздоровался с хозяйкой, Мэри удивилась переменам в своем постояльце.

- Эрик, вы прекрасно выглядите. Отдыхали? - встретила она его вопросом.

- Я был на Востоке, в Китае, - искренне ответил ей Люциус.

- О-о, всегда об этом мечтала. Все-таки профессия коммивояжера многое позволяет, что недоступно простым людям. Но я бы не смогла иметь такую профессию. Это не мой стиль жизни.

- Каждому свое, - философски изрек Малфой.

- Вы нашли следы сына?

- Нет, к сожалению.

- Не отчаивайтесь, - посочувствовала она. - Вы надолго?

- На день-два.

* * *

Закончилась весна, началось лето. Газеты молчали, даже нападений не было. Однако на душе становилось все неспокойней. Люциус решил посетить Хогвартс, для чего прибыл в Хогсмид поздним вечером и забронировал номер в местном отеле. Отель был крошечным, грязным и душным.

Не желая ждать до утра, Люциус вышел на улицу. Его тянуло посмотреть на Хогвартс. Малфой превратился в голубя и полетел в сгущающихся сумерках в сторону школы. На территорию Люциус, однако, не попал, так как она охранялась магией. Мужчина понял это, едва сев на забор, по характерному покалыванию в теле.

Завтра Люциус планировал пробраться в школу со стороны Запретного леса, где охранная магия отсутствовала. А пока он всматривался в светящиеся окна Хогвартса, представляя, как ученики собираются сейчас в спальнях - было уже поздно. «Вряд ли стоит лететь в слизеринскую гостиную», - подумал Малфой. Зная характер учеников этого факультета, он всерьез опасался быть подбитым. Такой оборот дела не входил в планы разведчика.

Люциус уже собирался улетать, когда над Астрономической башней появился Знак мрака: зеленый череп, изо рта которого выползала змея. Значит, на Хогвартс напали Упивающиеся смертью, кто-то был убит! Оставаться около школы стало небезопасно, но Люциус не спешил покидать наблюдательный пункт.

Малфой видел падение какого-то тела, беготню, слышал крики. Но он пропустил, не зная этого, собственного сына. Если бы он сидел поближе к хижине Хагрида, все было бы иначе! Но нынешним тревожным вечером Люциус не знал об этом. Он почувствовал, как магическая защита исчезла с забора, но не полетел на территорию, решив отложить визит до утра. Посидев еще немного, Люциус вернулся в Хогсмид.

Утренние газеты пестрели кричащими заголовками: «Кто убил директора?», «Правда ли, что профессор Снейп убил собственного начальника и друга?», «Что теперь предпримет «Избранный»?», «Хогвартс закроют?».

Летая в гуще взбудораженных, праздно шатающихся учеников на следующий день, Малфой осознал, что безнадежно опоздал. Убийство произошло, хотя убил и не Драко. Все шушукались по поводу Снейпа. Еще Люциус услышал, что Драко убежал из Хогвартса - вместе со Снейпом или сам по себе. «Эх, надо было все-таки вчера лететь в школу», - укорил Малфой себя, но ничего уже нельзя было исправить.

Сначала Люциус хотел немедленно кинуться на розыски сына, но затем подумал, что Северус не оставит мальчика без защиты. Он решил немного полетать по территории школы - что-то подсказывало Малфою, что нужно держаться поблизости.

В царящей неразберихе все охранные заклинания работали не в полную силу. Люциус много времени провел около Гриффиндорской башни, усиленно пытаясь выведать больше. Там его охотно подкармливали малыши-первокурсники.

В конце концов, Люциус смог подслушать несколько бесед «Золотого мальчика» с друзьями. Он и сам не совсем понимал, чем занимается - будто он все еще работал шпионом. От трио Люциус узнал о событиях вчерашнего вечера. Выходило, что Северус предпочел убить директора сам, но не позволил сделать это крестнику. Что-то было неправильное в поведении Снейпа. Альтруистом этого мрачного типа Малфой не считал. Люциус узнал причину: Нерушимая клятва, данная Снейпом Нарциссе!

Другой новостью стало то, что гриффиндорское трио знает о создании Темным Лордом крестражей. Поттер обсуждал нахождение предметов, в которые заключены частицы души темного мага, с Уизли и Грейнджер. Ему предстояло уничтожить их, чтобы попытаться убить Волдеморта. Это было важное знание, но пока не интересное Малфою. Он отлетел подальше от школы и аппарировал к дому, где жил.

* * *

Подходил к концу июнь. Газеты подробно освещали похороны Альбуса Дамблдора. Малфой с волнением брал их в руки. Он боялся, что Снейпа и его сына поймают авроры. Но пока никто не мог найти Северуса. Видимо, он вернулся к Темному Лорду.

Честно сказать, Люциуса не интересовал Снейп. Его интересовал сын. Где Сев его прячет? А то, что он его укрывал, было очевидно. Зная мстительный характер Темного Лорда, Драко должен был быть наказан, причем обязательно. «Бедный сыночек! Ему теперь приходится скрываться ото всех», - думал Малфой.

Люциус знал, что у Снейпа целых три дома. Во-первых, собственный, где он всегда и жил на каникулах. Туда запросто приходили соратники Темного Лорда, и там была лаборатория зельевара. Вряд ли Снейп спрятал там Драко. Но кто знает? Есть же теория, что прятать лучше на самом виду. Необходимо было проверить. Малфой несколько дней летал около дома, залетал в комнаты, но Драко там не было и в помине.

Во-вторых, Дом в Тупике Прядильщиков, что когда-то принадлежал родителям Снейпа. Его Люциус исключил сразу же, как хорошо известный Упивающимся смертью. К тому же Снейп его ненавидел. Однако Люциус посетил и его и убедился, что дом пустует.

Был и третий дом, о котором почти никто не знал - старинный замок, принадлежавший когда-то родителям Эйлин Принц, матери Снейпа. Там, всего скорее, и был укрыт Драко. Замок был заколдован чарами ненаносимости. В него не так-то просто было попасть, но Люциус имел туда доступ. Он неплохо ладил с крестным своего сына, несмотря на хмурый характер Снейпа. С зельеваром было интересно общаться.

Снейп не сможет укрывать крестника бесконечно. Дела Темного Лорда требуют неусыпной бдительности и массу времени. Частые отлучки Мастера Зелий могли вновь вызвать в Темном Лорде подозрения в благонадежности слуги, что было бы естественно. Даже Люциус сомневался в искренности скользкого и скрытного родственничка. Нужно было развязать руки Северусу, забрав от него Драко.

Однако Люциус не торопился в замок, считая его довольно надежным убежищем. Следовательно, у него было время подумать о том, как защитить себя и сына. Но кто может гарантировать им безопасность (хотя бы относительную), и перед Упивающимися смертью, и перед аврорами?

По мнению Малфоя, был только один человек, способный отвлечь внимание от сына. Он же мог явиться гарантом безопасности Драко. Как ни странно, но таким человеком был Гарри Поттер. Нужно встать под знамена «Святого Поттера», как дразнил давным-давно Золотого мальчика сын. Но как это сделать, вот в чем вопрос!

Имелась и еще одна причина, по которой нужен был именно Мальчик, который выжил: требовалось обеспечить себе дальнейшее существование в магическом мире. Малфои должны вновь выйти на передовые позиции в рейтингах магических семей! Такое возможно сделать только в рядах «светлых» магов.

Если же Поттер проиграет... Не будет привычной жизни, не будет спокойствия. Теперь, после Азкабана, Люциус Малфой понимал это как никогда. Темный Лорд не успокоится до тех пор, пока не превратит весь мир в хаос. В такой ситуации, чтобы оправдаться перед гипотетическими потомками, лучше погибнуть «за правое дело добра», чем быть в армии садистов и убийц. Давненько в роду Малфоев не было таких личностей. Да, в нем имелись темные, шельмоватые, лживые и изворотливые маги. Но кровавых убийц было не так и много, особенно в последние столетия.

Живя в лощине, и Драко, и Снейп могли подождать. В первую очередь Малфой задумался, как привлечь Гарри Поттера на свою сторону, что на первый взгляд казалось невыполнимой задачей. Но Люциус строил различные планы для осуществления этого намерения. Последующие события стали неожиданностью.

* * *

Развернув «Ежедневный пророк» однажды утром, Малфой с ужасом увидел на последней странице свой собственный замок, над которым парил знак мрака. У Люциуса потемнело в глазах. Дрожащими руками он приблизил газету к себе. Небольшая заметка сообщала:

«20 июля, в 11:00

в фамильном склепе семейства Малфоев

состоится погребение Нарциссы Малфой.

Скорбящие родственники».

Далее шел небольшой текст от редакции «Ежедневного пророка»:

«Муж покойной заключен в Азкабане. Он осужден за нападение на Министерство Магии весной прошлого года. Нашему корреспонденту не удалось побывать в камерах этой тюрьмы, чтобы с ним встретиться и взять интервью. В связи с создавшимся положением тюрьма недоступна ни для кого, кроме авроров.

Ходили слухи, что сын покойной участвовал в нападении на директора Хогвартса, Альбуса Дамблдора. По крайней мере, Драко Малфой исчез из школы в день его смерти.

Кто же придет почтить память усопшей?.. Одно можно сказать определенно - ее французские тетушки, Магдалина и Розанна Лоуазье, которые и устраивают похороны, непременно посетят погребение».

Газета выпала из безжизненно повисших рук Люциуса, он упал на колени и завыл как раненый зверь. Свет померк. Хотелось шагнуть из окна и улететь за своей любимой. Как она посмела покинуть его?! Что же это?.. Нет... не может быть. За что, за что ее убили?!.. Она была чиста и невинна. Самым большим грехом его драгоценной Нарси была любовь к нему и к их белокурому мальчику. Но разве за это убивают?!

Никогда в жизни Люциус Малфой не испытывал такой ненависти к красноглазому демону - Темному Лорду, - как сейчас.

- Клянусь, моя милая, жизнь моя, я сделаю все, чтобы отомстить за тебя! Либо я погибну рядом с Поттером, либо я убью Волдеморта! - плакал взрослый мужчина. Слезы катились из его серых, разом потерявших блеск глаз.

Как он мог из-за угрозы, нависшей над сыном, не вспомнить о жене?.. Просто Люциус полагал, что Нарцисса давно спряталась во Франции, во владении вейл. Малфой не понимал, почему же он воочию не убедился в этом! Он так был занят проблемами сына, что забыл о беде, грозящей жене. Теперь Люциус корил себя в ее безвременной смерти.

Усилилось и волнение за Драко. Сын непременно придет на кладбище, а там наверняка будут и Упивающиеся смертью, и авроры. Превратят день скорби в балаган. Надо подготовиться - Люциус должен сохранить самое дорогое, что еще осталось в его жизни, - частичку своей любимой, их сероглазого сыночка.

Погребение состоится через два дня. Сегодня же Люциус должен пойти в церковь, поставить свечку за Нарси. А еще ему надо пойти в бар и напиться. Напиться, чтобы забыть о боли, забыть о безысходной тоске, которая накатывала на почти умершее сердце.

Глава 4. Похороны

Малфой, ничего не видя перед собой, в каком-то черном тумане сходил в церковь. Затем пошел в ближайшую магловскую забегаловку, где даже днем можно было выпить. Место он выбирал только по одному критерию: в данном заведении никогда не увидишь магов. Зато там легко найти собутыльника, которому можно без страха «поплакаться в жилетку». Люциусу было необходимо выговориться, не навлекая на себя подозрений и бед.

Его собеседником оказался обычный старый магл, спившийся с горя. Впервые в жизни чистокровный маг Люциус Малфой, кичащийся своей родовитостью, разговаривал с «презренным маглом», как со своим другом. И получал утешение. Он обнимал старика за плечи и плакал о рано ушедшей любимой жене, о сыне, местонахождение которого не знал, о тюрьме, которой нет страшней на свете.

- Я погубил ее! Ты понимаешь?!.. Как я жить теперь буду? Боги, боги, что же я наделал?! - восклицал Малфой.

- На все воля божья, - философствовал старик. - У тебя есть сын. Ты должен жить ради него. Ты должен найти его и наставить на путь истинный. Мне гораздо хуже, я потерял в одночасье всех. Они были в том треклятом метро, которое недавно взорвалось. Они ехали на мой юбилей. И я, старый и больной старик, остался одинок. Я хотел умереть, но не смог. Ты - совсем другое дело! У тебя есть цель. Примиряйся с врагами, бросай друзей. Делай что угодно, но защищай своего наследника. Он - продолжение твоего рода. Он - самое главное в этом ужасном мире.

Слова собутыльника лечили убитое горем сердце Малфоя. Они вселяли в него надежду. Растроганный маг обнял старого магла, как не обнимал родного отца, искренне поблагодарил и, шатаясь, вышел на свежий воздух.

Чтобы не испортить имидж респектабельного англичанина, Люциус не хотел появляться в благопристойном доме Мери в пьяном виде. Вздохнув, он бесцельно побрел по ночному городу в надежде проветриться и протрезветь.

* * *

Малфой бродил по улочкам Лондона, стараясь ни о чем не думать. Алкоголь постепенно выветривался. Вдруг в темном переулке он увидел магические вспышки и развивающиеся черные мантии Упивающихся смертью. Они окружили кого-то плотным кольцом и пытались разрушить приличный щит. Жертва уверенно отражала заклятия, но силы были неравны.

Люциус, не раздумывая, кинулся на помощь. Он стал закидывать Упивающихся самыми сильными боевыми заклинаниями, какие только знал. Те, не ожидавшие ничего подобного, раненые и изумленные, аппарировали один за другим.

Малфой пригляделся к виновнику нападения. Перед ним стоял Гарри Поттер в потертых джинсах и свитере - обычная магловская одежда. Не было ни его знаменитых круглых очков, ни шрама, но это был, несомненно, он. Приглядевшись, Люциус увидел на его лбу толстый слой плохо наложенного грима. Последние сомнения отпали.

Подростка трясло. Он выглядел усталым и испуганным.

- Вы спасли мою жизнь! Спасибо, - хрипло промолвил он.

- Я рад этому, - сказал Малфой.

Он так долго искал встречи с этим Поттером, что не верил своим глазам. Спасение мальчишки было даже лучше, чем вся сотня планов, что строил Люциус. Поэтому он удовлетворенно хмыкнул и добавил:

- Теперь по законам магического мира ты мне обязан. Кстати, меня зовут Эрик Смит.

- Я… э-э… - забормотал Поттер, судорожно пытаясь придумать вымышленное имя.

- Не стоит, не напрягайся. Я тебя узнал, - успокаивающим голосом произнес Малфой, отмечая испуг на лице Золотого мальчика. - Давай, аппарируем.

Он схватил Поттера за запястье и переместился в другой район Лондона. Надо сказать, что Люциус неплохо знал город. Поручения, которые давал Темный Лорд, приучили его ориентироваться не только в магическом, но и в магловском мире.

- Где мы? - спросил Поттер, оглядываясь.

- В районе Вестминстерского Аббатства, - ответил Малфой. - Это довольно далеко от той улочки, где на тебя напали. Надеюсь, они не сели нам на хвост.

Ему очень не хотелось отпускать от себя Мальчика, который выжил. Но давить на подростка Люциус не мог. Он прекрасно знал свободолюбивый характер, вспыльчивость и упрямство Гарри Поттера. Поэтому он просто сказал безразличным тоном, называя Поттера по имени:

- Прости, что лезу не в свои дела, Гарри, но ты знаешь, как тебя удается отследить?

- Да, по палочке. Они следят за моей магией: стоит мне произнести небольшое заклинание, Упивающиеся непременно являются. Исключений нет, даже если вокруг меня целый отряд авроров. Сегодня они меня здорово прижали. Два раза я аппарировал. Третий раз вы видели.

- Вот моя визитка, - протянул ему Малфой карточку, которую давно носил с собой именно на случай встречи. Она была обработана магией, чтобы вызвать доверие и заставить позвонить. А еще по ней можно было выследить получателя. - Тут мой адрес и телефон. Если надумаешь, приходи. Я подарю тебе другую палочку, с ней тебя не будут засекать.

- Вы делаете палочки?

- Нет, у меня есть лишняя. Я хотел бы тебе помочь. Никто не узнает, что она твоя.

- Я подумаю, - пообещал Поттер.

Они пожали друг другу руки и попрощались. Ничего больше при первой встрече Малфой не мог предпринять. «Отслежу Поттера потом по визитке и устрою «случайную» встречу», - подумал он, аппарируя к дому Мэри.

* * *

Люциус прибыл на кладбище за десять минут до начала церемонии. Была солнечная погода, ясное небо без единого облачка. Нарцисса лежала в открытом гробу. На голове, по традиции вейл, у нее красовался венок из белых лилий. Ее обрядили в голубое платье, которое так любил Малфой. На шее был один из последних подарков мужа - изящное ожерелье из белого золота с некрупными бриллиантами. Он подарил его ей на пятнадцатую годовщину свадьбы. Казалось, что Нарцисса просто спит.

Больше всего Малфою хотелось броситься к гробу и рыдать над телом жены, но он не посмел - на него и так косились немногочисленные участники похорон. Пока это, и в самом деле, были Магдалена и Розанна Лоуазье, да еще престарелая тетя Элен. Поэтому он просто встал поближе к гробу.

У самого гроба, в головах, стояла какая-то девушка в черном платье и в туфлях-лодочках. Ее платиновые волосы были аккуратно убраны в низкий хвост. Она рыдала в голос, временами припадая к гробу. Тетушки смотрели на нее с тоской и ужасом, будто желая, но, не смея приблизиться. Люциус никак не мог понять, кого же напоминает ему эта хрупкая девушка с угловатой фигурой и с плоским бюстом.

Когда он, наконец, догадался, кто перед ним, Люциус чуть не вскрикнул. У гроба в женском платье стоял его любимый сын, его мальчик, его Драко. Он не посмел явиться в нормальном виде, вот и изображал девочку. Тетушки явно знали это, но ни одна из них не могла преодолеть себя и начать успокаивать сироту или хотя бы приблизиться к нему. Люциус еле сдержал себя, чтобы не кинуться к сыну.

К одиннадцати часам на кладбище появился Джон Паркинсон - в очках и парике, но с легкостью узнанный Люциусом. Он коротко простился с Нарциссой и быстро аппарировал, не глядя вокруг. Затем пришел священник и еще какой-то незнакомый господин.

Люциус гадал, что за родственник явился на похороны. Они украдкой обменялись взглядами, но не признали друг друга. У незнакомца был круглый живот, длинные, черные, как смоль, волосы и квадратные очки с толстыми стеклами. Тут этот тип сделал неуловимое движение, и Люциуса озарило - перед ним стоял Северус Снейп, тщательно загримированный.

Северус наклонился над гробом, поцеловал усопшую в лоб и горячо прошептал:

- Я выполнил данную тебе клятву, Цисси! И пусть мне все трудней и трудней укрывать твоего сына, но я буду делать это до предела возможностей.

Потом он зыркнул недобрым, «снейповским» взглядом на Люциуса. Малфой не понял, узнал ли его Северус. Однако Снейп, еще раз мазнув по нему взгядом, крепко прижал к груди своего крестника и еле слышно сказал:

- Держись! Жду тебя дома.

Сын нервно покосился на крестного, но кивнул утвердительно. Снейп аппарировал, а Драко закрыл лицо руками. Ему было одиноко перед этим открытым гробом.

* * *

Люциус судорожно сглотнул, собираясь подойти к сыну. Но его остановило появление нового персонажа - черноволосого подростка с зелеными глазами и шрамом в виде молнии на лбу. Сегодня он не гримировал его, да и оделся в мантию.

Вот уж кого Люциус не ожидал здесь увидеть, так это Гарри Поттера! Парень явно не знал сам, зачем пришел на кладбище. Выглядел он подавленно, и все время оглядывался, будто кого-то искал. По-видимому, так и не найдя нужного человека, Поттер неуверенно подошел к гробу. Люциус слышал, как он шепнул покойной:

- Прости, Нарцисса, я ненавидел твоего сына. Но даже своему врагу я не могу пожелать такого горя. Я обещаю тебе отомстить и за него.

«Девушка» в черном платье при этих словах уставилась на брюнета полубезумным взглядом. Потом подошла к нему и внезапно сказала, ломая голос:

- Я не знала, что у Золотого мальчика есть сердце. Спасибо за участие.

- Э... я был потрясен. Неужели ее сыну даже нельзя проститься с ней? Это так ужасно! - растерялся Поттер. - Если не простишься с человеком, то потом живешь с ненужными иллюзиями о том, что смерть - это всего лишь страшный розыгрыш. Поверь, я знаю! Я долго страдал по родителям, по крестному, потому что не хоронил их.

«Девушка» посмотрела на него пронзительно и порывисто обняла. Люциус был шокирован.

- Я Дина, племянница, - представилась она и заплакала на его плече.

- Перестань. - Гарри погладил ее по голове.

- Побудь здесь со мной, пока ее не похоронят. Я считаю ее своей мамой. Мне так тяжело и одиноко! Тетушки для меня чужие, - попросила Дина, обвивая шею Поттера и утыкаясь лицом в его грудь.

Поттер выглядел смущенно и растерянно. Он неуклюже обнял Дину и стал нашептывать ей слова утешения. Люциус больше не мог спокойно смотреть на эту сцену. Его ангел белокурый, Драко, думал, что стоит над гробом матери абсолютно один и его поддерживает только враг, ставший родным и близким перед лицом ужасного горя. Это было неправильно и жестоко по отношению к сыну!

Надо объяснить сыну, что он рядом с ним в этот страшный день. Правда, Малфою не хотелось раскрываться перед Поттером. Только не здесь и не сейчас! Уж слишком неподходящая была обстановка. Поэтому Люциус шагнул к Драко и, пристально глядя на него, произнес по-французски:

- Mon petit polisson, cheri!* - «Шалунишка» - это было детское прозвище, которое дала сыну Нарси. Больше никто не называл его так.

- C’est impossible!* * - воскликнул сын.

Он отпустил Поттера и кинулся на грудь Люциуса, крепко прижавшись к нему. Из его серых глаз опять потекли слезы.

- Не плачь, все еще образуется, - погладил Люциус его по голове.

Драко посмотрел недоверчиво, будто все еще сомневаясь, что перед ним отец. Затем, видимо, решил, что не ошибся, и тихо спросил:

- Ты меня заберешь?

- Скоро. Ты сейчас в замке у «vipere»? - «Ехидной» или «подколодной змеей» называла Снейпа за глаза все та же язвительная Нарцисса.

- Да, - коротко ответил сын, все еще изучая его лицо.

Люциус отпустил Драко и склонился над Нарциссой. Не утерпел и поцеловал ее в губы. Со стороны тетушек послышалось возмущенное кудахтанье по-французски. Тогда Люциус сказал громко, работая на публику - прозвище предназначалось для ушей тетушек:

- Спи, ma brindille, bien-aime!* * * Я приду немного позже.

Тетушки как по команде вскрикнули, прижали ладошки к губам и уставились на него с ужасом. Они явно догадались, кто перед ними. «Веточкой» Малфой называл Нарциссу в период жениховства, гостя у этих милых женщин. Он едва кивнул им и встал у гроба, рядом с сыном.

* * *

Тетушки подошли ближе к гробу. Они плакали и комкали свои платочки. Люциус стоял так близко от сына, что слышал стук чужого сердца, на его глазах блестели слезы. Драко крепко сжимал руку Мальчика, который выжил и плакал. Глаза Поттера тоже были влажными. Священник начал службу.

Все в последний раз поцеловали покойную в лоб, прощаясь с ней. Теперь плакали все, даже Поттер. Гроб пришлось взять именно ему и Люциусу. Нести было тяжело, ни тетушки, ни Драко не помогали. Сын явно побаивался гроба, к тому же он «играл» роль девушки.

В склепе гроб подхватили специальные рабочие. Они опустили его на место, закрыли могильной плитой и, поклонившись, молча удалились. Тетушки постояли пару минут, затем сказали, обращаясь к остальным:

- Мы не имеем возможности позвать вас на поминки. Но у входа в склеп есть кагор и закуска - это вам. Может, увидимся в более счастливые времена, - они поклонились могиле в последний раз, кивнули Малфоям и аппарировали.

Люциус и два подростка остались в склепе одни. Драко по-прежнему держал Поттера за руку. Все молчали. Затем вышли к импровизированному столу. Выпили, не чокаясь, «за упокой». Сын обнял своего отца, поцеловал и прошелестел в ухо:

- Жду поскорее. На дверях пароль: «Дрейк». Его подозревают. Мне страшно!

Затем он подошел к Поттеру, обнял его и взволнованно проговорил:

- Твое присутствие принесло мне удачу. - И вдруг поцеловала подростка в губы. Тот опешил и покраснел.

Люциус задохнулся от удивления, а может, и от возмущения. Он хотел что-то сказать, но не успел. Внезапно появились два Упивающихся смертью. Поттер мгновенно установил щит, прикрывая всех троих. Драко, все еще прижимаясь к нему всем телом, смотрел на это испуганно. Золотой мальчик выкрикнул:

- СЕКО! СЕКТУМСЕМПА!

При звуках последнего заклинания, Драко побледнел, отскочил от Поттера и уставился на него зло. Видимо, заклинание будило в сыне какие-то ужасные воспоминания, связанные с Мальчиком, который выжил.

Упивающиеся смертью повалились на землю с кровавыми ранами. Особенно досталось тому, кого настигло неизвестное Люциусу заклинание. Они с трудом аппарировали, даже не поднявшись с земли.

- Дина, аппарируй! Мы приберем здесь, - приказал Малфой сыну.

Тот кивнул и растаял в воздухе. Люциус произнес очищающее заклинание - перед склепом была снова чистота. Он посмотрел на Поттера. Тот изучающе смотрел на него.

- Вы друг семьи? - хрипло спросил Поттер.

- Можно и так сказать, - кивнул Люциус.

- Неужели невозможно было организовать так, чтобы сын простился с матерью? Это ужасно! - взволнованно пробормотал Гарри.

Малфой не знал, что сказать. Внезапно появились еще четыре Упивающихся смертью и стали обстреливать заклинаниями Малфоя и Поттера. Потом появилась еще пара врагов.

- Пора отсюда исчезать, - сказал Люциус, хватая Поттера за руку и срочно аппарируя.

- Вы меня спасли! Уже второй раз подряд! - воскликнул Золотой мальчик. - Где мы?

- Какая тебе разница? Надеюсь, мы оторвались, - сердито буркнул Малфой. - Ты так и не сменил палочку!

Поттер едва ли его слышал. Он стал рассуждать, горько и ожесточенно бросая слова:

- Господи, да они вовсе не за мной приходили туда. Они же ищут Драко, как и наши.

- Ты прав наполовину. На кладбище Упивающиеся смертью искали Драко, но потом они пришли за тобой. Золотой мальчик им интересней, чем Серебряный.

После этих слов Люциус двинулся по улице, следя, идет ли за ним Поттер. Тот шел, не разбирая дороги. Говорить не хотелось, но и терять подростка тоже.

— — — — — — — — — — — — — — — — -

* Mon petit polisson, cheri! - мой маленький шалунишка, дорогой (франц).

* * C’est impossible! - это невозможно (франц).

* * * ma brindille, bien-aime! - моя веточка, любимая (франц).

Глава 5. Попутчик

Малфой и Поттер медленно шли по улице. Гарри ничего не замечал, погруженный в собственные мысли. Люциус целенаправленно вел его к дому Мэри, не желая больше упускать. Да, сегодня был неподходящий день. Ему хотелось забиться в угол и выть, оплакивая смерть Нарциссы, но дело есть дело. Судьба уже дважды случайно сводит его с Поттером - этим стоило воспользоваться. Малфой разорвал молчание:

- Ты устал. Зайдем ко мне.

Поттер кивнул, соглашаясь на предложение. Люциус осмотрел себя и его с ног до головы: ранений они избежали, на них была только грязь. Он преобразовал мантии в магловский наряд: джинсы и свитер. Ничего не говоря, сменил у спутника цвет волос. Затем спросил:

- У меня к тебе просьба. Выполнишь?

- Смотря какая. Хотя вы меня дважды спасли… Выполню, - согласился Поттер.

- Мы зайдем в оптику. Купи себе линзы, изменяющие цвет глаз. И давай замаскируем твой шрам как следует. Я тебе еще и цвет волос сменил. Они каштановые.

- Хорошо. Меня тогда никто не узнает. Только у меня нет денег - я не собирался ходить по магазинам. У меня дома все есть.

- Деньги можно отдать и потом. Я не откажусь, если ты мне вернешь деньги за линзы, - Гарри кивнул. Люциус продолжил: - Что касается дома… Туда ты успеешь всегда. Он у тебя где? У тети и дяди?

- Нет. Я скитаюсь. Правда, у меня есть свой дом, но…

Поттер оборвал себя на полуслове, либо специально, либо потому, что они вошли в оптику, где подобрали линзы. На выходе Малфой продолжил беседу:

- Моя хозяйка Мэри - очень любопытная особа. Она магла. Я представлю тебя ей как своего сына Майкла. Не сердись на нее, она бывает весьма дотошна.

Поттер согласно кивнул.

Когда они подошли к дому, то женщина сидела на скамейке, но, увидев их, просияла широкой улыбкой и радостно воскликнула:

- Ох, мистер Смит, вы нашли сына? Как я за вас рада!

- Да, миссис Мэри! Такое счастье! - преодолевая по возможности свое горе, отозвался Люциус. Фраза вышла не слишком веселой, но женщина не заметила этого.

- Майкл, тебе не совестно, что ты огорчил отца? Как же так, сбежать из школы, доставить отцу тревоги и хлопоты. Ай-яй-яй! - пожурила она подростка.

Поттер хмыкнул, посмотрел на спутника и, потупив глазки, покаянно произнес:

- Да, мэм! Я осознал свои ошибки!

Мэри по-матерински похлопала его по руке, словно говоря, что он поступил правильно. Хмыкнув, Поттер последовал за Малфоем в его квартиру, стараясь быстрее сбежать от настырной женщины.

* * *

В квартире ничего не выдавало, что ее занимает маг. Все травы, ингредиенты для зелий, котел, весы были убраны в шкафах и в холодильнике. Стояли обычные магловские приборы, и на стенах висели неподвижные картины.

- Вы умеете маскироваться, - неопределенно изрек Поттер.

- Ты этим почему-то пренебрегаешь. Любишь пощекотать себе нервы? - поддел его Малфой.

- Меня все время достают Упивающиеся. Но я не желаю ходить под охраной. Лучше стану рисковать, чем буду обязан министерству, - проворчал Избранный, не прислушиваясь к его словам.

- Не любишь авроров и министерство?! - спросил Люциус. Поттер согласно кивнул головой. - Надо же! Кто бы мог подумать… Ну, да ладно… Поговорим о твоей безопасности. У меня есть теория, как тебя выслеживают. Хочешь узнать? - Поттер вновь кивнул. - Первая причина, как я уже говорил, да ты и сам знаешь, это, безусловно, твоя палочка. Другая - твой мозг усиленно сканируют.

- Легилименция? Как я не подумал!

- Тебе надо учиться закрываться. Я мог бы потренировать тебя, хоть и не являюсь мастером в этом деле. У тебя был самый лучший учитель, но он не хотел учить.

Гарри нахмурился, вспоминая Снейпа, и пристально глянул на Малфоя, пытаясь проникнуть в его мозг, но тот, предвидя это, закрылся.

- Вы слишком много обо мне знаете. Странно, - покачал головой Поттер.

- Я пристально слежу за тобой, - сообщил Малфой.

- С чего вы решили помогать мне?

- Хочу из добрых отношений с тобой извлечь пользу.

- Какая может быть от меня польза?

- Поверь мне, очень большая. Причастность к славе победителя, например.

- От общения со мной можно нажить одни неприятности и геморрой, - весело сказал Поттер. В его глазах появились лукавые бесенята, заражая собеседника беспечностью. Но взор быстро потух.

- Я просто хочу помогать тебе. У меня свои счеты с красноглазым демоном. Одному плохо. Тебе нужны спутники, чтобы прикрыть тылы, мне тоже. Я много знаю и умею, - пояснил Малфой.

- Я думаю, мне надо быть одиночкой, так как я боюсь за близких мне людей. Вот недавно был на свадьбе. Мой друг и его девушка, моя близкая подруга, между прочим, хотели сопровождать меня в путешествии. Моя девушка тоже рвалась с ними. Я сбежал, обещав вернуться, но я не поступлю так.

- В случае со мной ты не станешь испытывать ничего подобного. Я тебе не друг и не родственник, ты не станешь меня жалеть. Так что я могу быть твоим попутчиком. В конце концов, я могу даже настаивать. У меня есть некоторые права: я же тебя спас. Я предлагаю помощь, не отвергай ее.

- Я, в принципе, не против. Одному, и в самом деле, тяжело. Но я так мало знаю о вас!

Малфоя смутили эти слова. В нем боролись два чувства: стремление не раскрывать себя подольше, чтобы успеть привязать к себе Поттера, и желание сказать правду. Это была дилемма. И вновь у него внутри появилось интуитивная догадка: Мальчик, который выжил не потерпит лжи. Поттер скорее простит честного врага, который изменился.

Сегодня вечером был наиболее благоприятный момент. Смерть Нарциссы, как ни странно, обострила у Поттера чувство одиночества и беззащитности. Интуиция вопила: «Куй железо, пока горячо!» Хоть он и был убит горем в этот печальный день, Малфой послушался интуицию.

* * *

Поттер сидел понурившийся, осунувшийся. Он никак не мог отойти от похорон чужого ему человека и представлял себя на месте Драко. На его лице и в голове ясно читалась жалость к врагу за то, что тот не смог проститься с матерью. «Чертов гриффиндорец! - зло подумал Люциус. - Это его безграничное благородство… Но, с другой стороны, меня трогает его искренность. У гроба моей возлюбленной должны были стоять только те люди, которые искренне сопереживали».

Молчание затягивалось. Малфой налил два бокала вина и протянул один Поттеру. На его глазах блеснули слезы, и он сказал с дрожью в голосе:

- Давай еще раз помянем милую Нарси, нежный цветок!

Они выпили, не чокаясь. Малфой глухо проговорил:

- Есть ритуал, который может связать кровью спасенного и спасателя. Но, перед тем как провести его, я должен признаться тебе. Ты имеешь право знать, с кем свяжешь себя.

Поттер удивленно взглянул на собеседника, но промолчал, ожидая продолжения. Люциус молчал, подбирая слова. Затем заговорил, стараясь называть подростка по имени, хоть и не привык к такому обращению.

- Я многие годы был Упивающимся смертью, Гарри. Правда, никого не убивал, но… делал ужасные вещи. Мне нравились идеи Темного Лорда. Особенно вначале, до истории с тобой. Я был тогда молод и высокомерен. Когда он исчез, моему сыну едва исполнился год. Я радовался вместе со всеми его исчезновению. Ты мне можешь не верить, Гарри, но это так… Потом Темный Лорд возродился. Я повел себя, как трус, потому что испугался за семью, за свою жизнь.

Люциус снова умолк, налил себе вина и выпил. Поттер не торопил его: то ли думая о чем-то своем, то ли рассуждая про себя над словами собеседника.

- Затем я участвовал в деле, которое претило моим принципам, - продолжил Малфой. - События потрясли меня настолько, что когда пришли авроры, я растерялся и не успел сбежать… хотя, видит Мерлин, готовился скрыться в любой момент: и от Лорда, и от министерства. Вместо этого я попал в Азкабан…

Поттер воззрился на него, судорожно сглотнул и. наконец, подал голос:

- Вы откупились и вас оправдали?

- Нет, Гарри! - покачал головой Люциус. - Я сбежал.

- ЧТО?! Оттуда невозможно сбежать! Особенно теперь, после того как… - Поттер споткнулся об имя крестного, но мужчина понял его, кивнул и пояснил:

- Да … Авроры считают, что все предусмотрели после побега твоего крестного. Прости, что говорю об этом. Теперь Азкабан охраняют гоблины, а камеры запираются не решетками, а железными дверями. Но они кое-чего не учли. Там нет решеток на высоких окнах.

Поттер глянул на него заинтересованно и спросил:

- Как же вы сбежали?

- Я освоил анимагию и превратился в голубя.

- Вот так просто?.. Си… Сириус учился этому три года. А вы?

- Я учился около года, но не успел подобрать образ. Потом, в тюрьме, у меня появился стимул. Мною двигал страх за семью. Темный Лорд решил уничтожить моего наследника, разве меня могло что-то остановить, Гарри?! - взволнованно заговорил Люциус. - Я сделал невозможное! - стал птицей и полетел… Вырвавшись на свободу, я, первым делом, решил обезопасить себя от Темного Лорда…

- В каком смысле? - спросил гриффиндорец, перебивая.

- Метка у каждого своя, как отпечаток пальца. Именно так вычислили Каркарова. Он скрывался: жил в землянке, в лесу, но и туда доходили призывы Темного Лорда. Я, когда сидел в камере, тоже ощущал зов. По отклику Темный Лорд может определить местоположение носителя метки, - объяснил Малфой. - Как бы я не пытался скрыться, с меткой это невозможно. Рано или поздно меня бы убили.

- Кошмар!

- Да. Вот я и спешил, так как, сбегая, хотел защищать семью, а не подвергать ее лишней опасности.

Малфой закатал рукав и показал чистую руку. Поттер присвистнул.

* * *

Снова повисло молчание. Хозяин налил вина, в очередной раз выпил и проговорил:

- Прости, я сегодня много пью. У меня, поверь, есть причина. На чем я остановился?.. Ах, да… я опоздал: снова спас себя, но не свою любимую. Ты представляешь, Гарри, как это больно? - Поттер кивнул, хотя вопрос был риторическим. - Да, ты представляешь… Мною сейчас движет только страх за сына и чувство мести. Я хочу отомстить. Мне не будет жизни, пока жив Темный Лорд. Ты веришь мне, Гарри?

- Я верю вам. Вы искренны.

Малфой обхватил свою голову руками. «Зря я так много выпил. Раскис перед мальчишкой», - подумал он, но не смог остановить слезы. Горе затопило все его сердце. Перед глазами стоял гроб, где спала любимая. Но разговор еще был не закончен.

- Прости, я расклеился… Ты, Гарри, сильный. Тебя преследуют несчастья, а ты так мужественно держишься. Ты восхищаешь меня, мальчик. Я, видимо, слаб - могу в этом признаться. Я был самовлюбленным кретином, лелеял свою гордыню, презирал низших и так воспитал сына. И с чем я остался?.. Сын в бегах. Любимая в гробу. Я не подниму свою палочку, если ты захочешь убить меня. Может, я даже малодушно хочу смерти, чтобы уйти за ней, за моей сероглазой голубкой.

- Зачем мне вас убивать? - непонимающе спросил Поттер.

- Я не Эрик Смит. Как же ты еще не догадался? - тихо ответил Люциус.

Поттер пристально посмотрел на него. В его взгляде, кроме сочувствия, появилось изумление и узнавание. Он встрепенулся, хлопнул себя по лбу и хрипло выдавил:

- Вы - Люциус Малфой?! Невероятно!

- Да, Гарри, это я, - тихо подтвердил мужчина.

- Вы потрясли меня, - признался Поттер.

Малфой снял линзы, дотронулся палочкой до волос, меняя цвет, и опустился на стул, обхватив себя руками. Золотой мальчик, напротив, стал ходить по комнате из угла в угол. Затем налил себе вина и выпил. Снова походил, тряхнул своей шевелюрой и заговорил:

- Вы сегодня предлагали мне помощь и дважды спасли мою жизнь. Сознаюсь, я плохо к вам относился. Но вы - живой человек, любящий отец и муж. И это так правильно!.. Вы еще говорили, что я не стану волноваться о вас. И это тоже правильно!.. - Гарри смутился и добавил, оправдываясь: - Иногда я бываю жесток. Это роднит нас... Короче говоря, я согласен, чтобы вы стали моим попутчиком.

Малфой посмотрел на него потрясенно. Он не ожидал, что Гарри согласится с такой легкостью, и был готов уговаривать его. Некоторое время они всматривались друг в друга, словно знакомясь заново. Затем Поттер перевел разговор на сопутсвующую тему:

- Как же ваш сын? Что будет с ним? У кого скрывается Драко, и почему не пришел на кладбище?

- Я не брошу сына, - предупредил Люциус. - Его надо скрывать от Упивающихся смертью и от авроров. Темный Лорд приговорил его к смерти, а представители порядка - к Азкабану. Но я не знаю, сможете ли вы сосуществовать рядом? Вы так ненавидите друг друга. Даже не знаю, кто из вас больше подвержен этому чувству. Но Драко надо забрать из убежища немедленно. Только рядом с тобой его не найдут. Вот ведь как странно!

- Я могу обещать вам сегодня, что не убью вашего сына и даже не прокляну, более того, буду терпимей. Вы не представляете себе, как мне его жаль! Я сам себе удивляюсь. Он всегда был моим врагом, но уже несколько месяцев я жалею врага, - признался Поттер.

Малфой подошел к подростку и крепко пожал ему руку, затем порывисто обнял.

* * *

Они сели рядом на диван. Никто не промолвил ни слова, каждый молчал о чем-то своем. За окнами была глубокая ночь, а они все еще сидели и пили вино. Наконец, Поттер заговорил - быстро, будто пытаясь поскорее избавиться от слов, что вылетали из его рта:

- Я весь год подозревал вашего сына, ходил за ним следом. Надо мной смеялись мои друзья. Потом я сделал гадость… страшную гнусность. Мне так стыдно!.. Он плакал в туалете. Потом направил на меня палочку. А я… я применил неизвестное для себя заклинание. У меня была книга по зельям, на полях которой были разные чары. Я не знал, что она принадлежит Снейпу, и очень ее увлекся: варил зелья с его подсказками, применял заклинания, придуманные им. Около Сектусемпры была надпись: «Для врагов». Когда ваш сын попытался послать в меня Круцио, я применил ее, и он оказался весь в кровавых порезах. Я думал, что убил Драко! Я… я был потрясен!

Гарри обхватил голову руками, вскочил с дивана, стал метаться по комнате и говорить все быстрее и путаней:

- Этот ужасный день. Инферни… пещера… яд, что я помогал пить Дамблдору… Черная метка над Хогвартсом. Директор заколдовал меня так, что я стал невидим и недвижим. Но я мог наблюдать и слышать… Драко был такой испуганный, потому что не знал, что делать. Волдеморт велел ему убить директора, но он не мог - ни эмоционально, ни из-за магичской мощи. А потом… потом появился Снейп, отодвинул его, и… Я бросился за ними, преследовал… Я ненавидел Снейпа, как никогда, но мне было страшно за вашего сына. Мне было его невыносимо жаль…

Поттер перестал бегать, устало свалился на диван и продолжил тихо, глухо:

- Сообщение о смерти Нарциссы потрясло меня. Она же безвинная жертва! Вы мне не поверите, но мне очень захотелось явиться на кладбище и утешить вашего сына. Я же знал, что его некому пожалеть, обнять… Даже такой надменный кретин нуждается в жалости и утешении. Он не заслуживает такого горя! А Драко не смог даже проститься с ней… Это…

Поттер снова обхватил свою голову руками и закачался из стороны в сторону. Малфой смотрел на него и ловил себя на том, что ему хочется утешить этого мальчика. Поттер потерял столько дорогих сердцу людей, он был так одинок! Не рискуя, да и не желая обнимать юношу, Люциус сказал то, что могло хоть немного снять груз с его плеч:

- Гарри, это не совсем так. Ты видел Драко на кладбище.

- Я? Видел?.. Когда? - удивился Поттер.

- Не сердись только, - предупредил Малфой. - Он плакал на твоем плече, держал тебя за руку, обнимал тебя. Тогда это был Драко.

- ЧТО?! - изумился Поттер и покраснел, вспоминая, как вела себя Дина.

- Скоро в этой квартире появится твоя сестра. У Эрика Смита двое детей: мальчик и девочка, разнояйцовые близнецы, - ехидно сообщил Люциус, лукаво поглядывая на гриффиндорца, и предвидя его реакцию на свои слова.

Как и ожидалось, тот посмотрел на него безумными глазами и смутился еще сильнее.

Глава 6. Замок Принца-полукровки

На следующее утро Малфой проснулся со страшной головной болью. Поттер тоже чувствовал себя плохо. Они засиделись вчера до трех или четырех часов. Молчали и пили. Люциус привел себя и его в порядок и спросил:

- Я хочу сегодня же привезти Драко. В крайнем случае, завтра. Ты не против?

- Нет, конечно,- откликнулся Гарри. - Вы же один поедете за ним?

- Разумеется. Я хотел еще спросить тебя о ближайших планах. Знаешь, мой сын бывает несносным. Лучше обсудить основное сейчас.

Поттер несколько минут обдумывал, что сказать. Он устал за это время от бессмысленной беготни от Упивающихся смертью и нуждался в помощи, а Малфой все-таки являлся раньше соратником Волдеморту, следовательно, должен был знать о крестражах. Поэтому Гарри решил быть правдивым:

- Мне надо искать крестражи. Вы знаете, что это? - Люциус кивнул утвердительно. - Но сначала я планировал посетить могилу родителей. Мои друзья рвались со мной, но я боюсь за их безопасность. Лучше я поеду с вами. Как вы и говорили, вы - хороший спутник.

- Ты прав. Появление твоих друзей в долине вызовет ненужный интерес. Я же предприму все необходимое, чтобы нас не заметили, - подтвердил Люциус, помолчал и добавил с ухмылкой: - Пойду, сообщу Мэри, что скоро здесь появится моя дочь. Придется Драко побыть девочкой - лучшей маскировки не найти.

У Поттера покраснели скулы, но он молча кивнул.

Малфой, одетый во все черное, решил поговорить с хозяйкой о приезде Драко:

- Мэри, вы невольно оказались провидицей.

- Что случилось, Эрик? На вас лица нет! - спросила чуткая женщина.

- Видите ли, моя жена умерла. Я давно с ней не жил, но любил ее. Моя дочь осталась одна. Я еду за ней. Прошу вас немного присмотреть за моим мальчиком, он сильно расстроен. Но особо к нему не приставайте. Эти подростки несносны. Майкл не исключение.

- Я буду корректной, - пообещала Мэри.

Малфой вернулся в квартиру и сообщил:

- С хозяйкой я договорился. Прошу тебя, Гарри, не ходи никуда. Здесь тебя не будут искать. Хочешь колдовать - пользуйся палочкой, что я тебе дал. Не забывай, что ты - мой сын Майкл. Постарайся не думать о Темном Лорде и делать тому подобное. Мэри присмотрит за тобой. Она обещала не лезть с утешениями, но будь готов и к такому.

- Я смотрю, вы обо всем позаботились. Знаете, взрослые редко поступали подобным образом. Только крестный. К этому можно привыкнуть, - неопределенно хмыкнул Поттер.

Люциус не мог понять, трогает подростка забота или раздражает, но выяснять не стал, заявив вместо этого:

- Нравится тебе это или нет, я собираюсь прикрывать тебя, заботиться о твоей конспирации, и надеюсь на послушание. Не забывай, я беспокоюсь о тебе, прежде всего из-за Драко. Месть Лорду и спасение сына - вот мои главные цели.

- Ваша откровенность, Люциус, рождает во мне уверенность. Если бы вы лгали мне, что заботитесь обо мне ради меня самого, я бы не поверил вам…

Малфой удовлетворенно хмыкнул, радуясь, что его интуиция не подвела, и он не напрасно был честен с бескомпромиссным гриффиндорцем.

- Я буду прислушиваться к вашему мнению. Обещаю, не делать необдуманных поступков - добавил подросток, добавляя ему уверенности в завтрашнем дне.

Люциус искренне не хотел застать на месте дома Мэри обугленное пепелище. Уже более спокойный, он оставил Поттера у себя.

* * *

Замок Принцев стоял в мрачном ущелье. Здесь было очень много сгоревших деревьев, над которыми кружили стаи ворон. Сам же он напоминал средневековую крепость с высокими башнями, с окошками-бойницами и с широким рвом вокруг.

Даже в лощину мог попасть не каждый. Маглы, если бы забрели сюда случайно, не увидели бы никакого замка, их бы просто обуял страх и желание покинуть эти места поскорей. Такое же психологическое воздействие он оказывал и на непрошенных путников-магов, случайно оказавшихся поблизости. Разница была лишь в том, что они видели строение.

Попасть за ров случайному прохожему было невозможно. Снейп пускал сюда ограниченное число людей. Малфой был не уверен на сто процентов, но считал, что его семья вообще единственная, кто здесь бывает. По каким-то причинам, мрачный мастер зелий искренне любил своего крестника. Он не выказывал своих чувств явно, но ему нравилось иногда пригласить Малфоев в свое тайное убежище.

Люциус без труда аппарировал на территорию замка и, так как здесь можно было не опасаться за свою безопасность, стал самим собой и подошел к массивным дверям, над которыми ними висел витиеватый герб семьи Эйлин Принц, матери Снейпа.

- ДРЕЙК! - громко произнес он.

Раздался гонг. Массивные двери отворились, Люциус шагнул в холл, оглядывая знакомое помещение, которое ничуть не изменилось: все те же начищенные доспехи, щит и меч на стене, темно-бурый ковер на полу. Однако созерцание было прервано стремительным появлением сына: Драко несся по крутой мраморной лесенке через две ступеньки. Его личико осунулось, под глазами залегли темные круги, волосы спадали ниже плеч. Белизна кожи подчеркивалась траурной одеждой: черными брюками и рубашкой.

- Это действительно ты! - воскликнул Драко, кидаясь отцу на шею. - Я не мог поверить и думал о нашей встрече всю ночь! Мне казалось, что все случившееся привиделось мне!

- Мальчик мой, как я мечтал обнять тебя, - вымолвил Люциус, сжимая сына в объятиях. По его щекам побежали слезы. Драко тоже заплакал.

- Я потрясен. Возможно ли такое?!

- Ради тебя я способен на подвиги, - с некоторым пафосом проговорил отец.

Они еще немного постояли, обнявшись, затем пошли наверх и вскоре сидели в малой гостиной на мягком диване, слушая потрескивание камина.

Драко прижался к отцу, а в кресле напротив расположился хозяин дома Северус Снейп. Он был измотан, мрачен сильней обычного и угрюмо молчал, слушая рассказ Люциуса о побеге.

- Я не ожидал, что ты придешь за сыном. Скрывать его все трудней, - проговорил Снейп, когда Малфой закончил. - Темный Лорд стал еще бесчеловечней, если такое возможно. Всякий раз, не поймав Золотого мальчика, он вспоминает о Драко. Он помешался на мщении.

- Я так и предполагал, поэтому и прибыл сюда. Это единственное место, где ты смог бы укрывать его так долго, - кивнул Люциус. - Спасибо! Теперь у тебя развязаны руки.

- Не буду расспрашивать ничего - меньше знаешь, крепче спишь. От постоянной окклюменции у меня пухнет голова. Я безумно устал, - пожаловался Северус.

- Я уверен, что ты выдержишь. Береги себя, змей! - сказал ему Малфой.

- Я, пожалуй, покину замок. Можете денек погостить. Он сам закроется, - перевел на другую тему разговор Снейп, смутившись от благодарности.

Он обнял крестника, пожал руку Люциусу и аппарировал. Отец и сын остались одни.

* * *

Говорить не хотелось, и они просто сидели, обнявшись. Приятно было ощущать рядом родного человека. Время текло, но они не двигались. Люциус не знал, с чего начать. Драко ждало так много неприятных известий, а сын очень изменился: стал такой тонкий, ранимый. На щеках горел лихорадочный румянец.

- Ты похудел, - наконец, выдавил отец. - Что-то изменилось в тебе, и я не могу понять, что.

- Это я виноват в ее смерти, - невпопад отчаянно произнес Драко и закрыл руками лицо.

- Не говори так! Виноват я - в том, что неправильно воспитывал тебя. Вот этот красноглазый демон и сумел запудрить твои мозги, - отрубил Люциус. Не хватало еще, чтобы сын винил себя в смерти матери! - Виноват Темный Лорд, и он ответит за гибель Нарси.

Они снова ненадолго замолчали. Слишком живы были воспоминания о похоронах. Им обоим хотелось плакать, но слезы уже кончались. Обсуждать смерть Нарциссы не хотелось. Люциус вернулся к теме внешности сына.

- Ты мало ешь, наверное, раз так исхудал.

- Это случилось после моего дня рождения. Кажется, я унаследовал чьи-то чары, с ними вместе изменилась и внешность. Меня окутал какой-то фиолетовый кокон, я мысленно видел чьи-то пронзительные глаза серо-голубого цвета, в которых полыхало красным. Теперь я тоже так могу, а еще способен из пальцев рук, без палочки, выстреливать молниями. Мой взгляд может немного заворожить. Так сказал Сев, - стал рассказывать сын. - Иногда мне снятся необычные сны - кентавры, грифоны, замок, парящий в небе… Насмешливый седовласый мужчина, с длинной бородой. Во сне я его то ли люблю, то ли ненавижу. Иногда этот мужчина становится молодым. Тогда я знаю, кого он мне напоминает - моего школьного врага. Меня это бесит!

- На кладбище мне так не показалось, - хмыкнул Люциус.

- Зачем он туда приперся?!.. Я думал, что, кроме него, рядом нет никого из близких. Представляешь, от горя я совсем помешался, раз посчитал близким себе человеком врага! - взволнованно произнес Драко. - Одна надежда, я его не увижу долго-долго.

- Боюсь тебя огорчать, но вы встретитесь очень скоро.

- Нет! Только не это! Я убью его, - зашипел сын.

Его глаза, действительно, полыхнули алым. Он покраснел, кулаки сжались, глаза сузились до щелочек.

- Пойми, он - гарант твоей безопасности. Ты - гарант его безопасности. Нам теперь с ним по пути, - мягко произнес Люциус.

- Ты не можешь меня заставить! Особенно после кладбища. Я же плакал на его плече, обнимал его и даже поцеловал. На меня затмение нашло! Я был убит горем! И теперь ты предлагаешь явиться к нему, вымаливать помощь… Ты сошел с ума в тюрьме! - Драко был разгневан, и его серые глаза стали почти черными.

- Успокойся! - велел отец. - Никого не надо умолять. Он нас ждет. Я дважды спас его жизнь. К тому же, он тебя жалеет, и обещал стать терпимей.

- Мне не нужна его жалость! Мне не нужна его терпимость! Я его видеть не хочу! Лучше пускай меня убьют!

- Прекрати истерику! Мир еще не рухнул. Я не позволю своему наследнику погибать! Ты - моя гарантия будущего, наследник нашего рода. Ты просто обязан выжить! Нельзя просто так умирать, надо дорого продать свои жизни. Если Избранный одолеет Лорда, мы будем в числе победителей. В ином случае наши потомки будут вспоминать нас героями. Правда, я не особо понимаю, как они появятся, если Поттер проиграет, - сердито произнес Люциус.

Глаза Драко горели таким же безумием, как вчера горели глаза Золотого мальчика, который узнал, что обнимал на кладбище своего врага.

* * *

Сын сидел подавленный и бросал на отца хмурые взгляды, затем убито воскликнул:

- Мерлин, помоги мне! За что мне это все, на мою голову?

- Зря ты, сыночек, Мерлина вспомнил. Я, кажется, догадываюсь, чей дар получил ты в день своего совершеннолетия. Похоже, ты наследник Морганы. Не отсюда ли растут корни вашей с Поттером ненависти? Он потомок Мерлина. О получении сил, если такое случится, мы скоро узнаем. Не за горами его совершеннолетие.

- И ты, тем не менее, хочешь, чтобы мы были рядом? - не поверил Драко.

- Да. У меня есть одна теория. Но сегодня я не собираюсь тебе ее рассказывать. Ты и так слишком много топаешь ногами и капризничаешь, как малыш, - как можно спокойнее сказал Люциус. Его не на шутку сердило поведение сына. - Еще раз призываю тебя к благоразумию. Тебе не пять лет. Надо завязать свои амбиции и эмоции в узел, убрать их на антресоль и забыть до лучших времен. Я решил окончательно и бесповоротно: ты едешь со мной! Я слишком много перенес и слишком много потерял.

- Ты меня убедил. Я постараюсь. Но не гарантирую, что буду пай-мальчиком с этим придурком.

- Я снова вынужден огорчить тебя...

- Что ты еще для меня придумал, отец?

- Ты действительно не будешь пай-мальчиком. Ты будешь пай-девочкой, моей дочерью.

- ЧТО?! - задохнулся от возмущения Драко. - Ты не мог придумать что-нибудь ужаснее? Например, объявить меня своей невесткой?

- Нет, - засмеялся Люциус, пытаясь разрядить обстановку. - Вы слишком юные для брака. Вы оба мои дети, брат и сестра.

- Ну почему сестра-то? - убито буркнул сын, смиряясь с его решением.

- К сожалению, я никогда не планировал такой оборот дела, какой имею теперь, - стал всерьез оправдываться Люциус. - Когда-то мы с твоей мамой мечтали о дочке. Я хотел прекратить служение Темному Лорду, скрыться: подготовил квартиру, легенду, осуществив в ней нашу с твоей мамой мечту. Кто же знал, что моя выдумка станет кошмарной былью?!

- Пусть тогда Поттер будет девочкой! - мстительно предложил Драко. Его глаза озорно блеснули - он был доволен своей идеей.

- Извини, Дрейк. Из Поттера девочка, как из меня балерина. Его грубые черты лица не скроет никакой грим. Не будет же он жить под чарами иллюзии. Это невозможно делать постоянно. А без них… Он похудел, но все равно почти вдвое шире тебя. У него огромные плечи. Он бреется. Ты представляешь себе, что за девочка из него получится?.. Дину же мы оба видели. Она прекрасна, хотя и угловата, как девочка-подросток, - фыркнул отец.

Драко застонал.

- Ты загнал меня в угол. Представляю, как этот гриффиндорец будет зубоскалить. Уж он обязательно выскажется насчет моего внешнего вида. Он непременно будет хвалить мои платьица и туфельки. Нет, я его все-таки убью!

- По крайней мере, он не станет бить тебя, - утешил его, шутя, Люциус. - Бить девочек не в правилах благородных гриффиндорцев.

Сын улыбнулся. Люциус же подумал: «Кажется, меня ожидает слишком веселая жизнь. Мерлин, дай мне сил!»

* * *

Мэри сидела с Майклом на скамеечке и непринужденно болтала. Подросток нравился хозяйке - вежливый, предупредительный. «Как это он сбежал? Такой скромный и тихий, - недоумевала она. - Это все юность с ее порывами».

Она вспоминала Эрика и сравнивала сына и отца. Определенно, мальчик был похож на него: такие же карие глаза, каштановые волосы, волевой подбородок. Кисти рук у него были узкими, с длинными пальцами. Но это могло достаться и от мамы, и от дедушки с бабушкой.

Вдруг Майкл замолк на полуслове, судорожно сглотнул и уставился куда-то за спину Мэри. Она оглянулась: на дороге стоял Эрик с изящной девушкой в черном платье, которая вцепилась в его руку и тоже смотрела на брата со смесью смущения и испуга.

У дочери Эрика были каштановые длинные волосы, забранные в низкий хвост, и карие глаза. Больше ничего не напоминало в ней ни отца, ни брата. «Небось, вся в мать, - решила Мэри. - Тоненькая, как веточка. Миленькая, хотя немного угловата. Грудки почти нет».

Молчание затянулось. «По всему видно, что Майкл не видел сестру очень долго, и они теперь не знают, как вести себя друг с другом. Бедные дети! Потеряли мать, а ведут себя, как неродные», - промелькнуло в голове у женщины, и она решили им помочь:

- Майкл, что стоишь? Твоей сестре намного тяжелей. Она же жила с мамой все время. Иди-ка, обними ее, - велела она подростку, подталкивая его в сторону девушки.

Тот посмотрел на нее с ужасом, а его сестра вспыхнула от смущения.

- Смелее! - приободрила Мэри парня. - Она же твоя сестра!

Майкл покрылся пятнами, но повиновался. Подошел на негнущихся ногах к девушке, неуклюже обнял ее и хрипло проговорил:

- Дина, все образуется. Не расстраивайся.

Она вымученно улыбнулась и крепче прижалась к нему, обвив руками шею. Затем резко оттолкнула. Мистер Смит был очень доволен, что дети обнялись - так показалось женщине.

- Вот и славно! - прослезилась Мэри и обратилась к девушке: - Добро пожаловать! Рядом с отцом и братом ты непременно отойдешь от потери матери.

Она посмотрела на хозяйку странным взглядом и потянула отца в дом. Мэри вздохнула, понимая, что им нужно остаться в кругу своей семьи и решила больше не приставать.

* * *

Квартира Эрика Смита была невелика: всего одна комната, небольшая кухня и ванна. Поэтому им пришлось устроить перестановку и покупку дополнительной мебели. Несмотря на хлопоты, атмосфера в доме напоминала воздух перед грозой. Подростки перебрасывались недобрыми взглядами и упорно молчали. Все их общение друг с другом сводилось к кивкам и к коротким фразам: «да» и «нет», «ага» и «угу». Люциус был рад уже тому, что они не вцепились друг другу в глотки.

Драко не отошел от смерти матери - он был изнурен, под глазами все еще держались черные круги. «Чертов Поттер» проявлял по отношению к нему тошнотворное благородство. От него даже старшего Малфоя начинало мутить, но он не подавал вида.

Так как после похорон Нарциссы им была тяжела даже мысль о посещении еще одного кладбища, то визит в долину Годрика они перенесли на август. Но одно неприятное мероприятие избежать не удавалось - Поттер, хоть и злился на погибшего Дамблдора, но пойти против его настоятельной просьбы провести день рождения в доме Дурслей не осмеливался.

Оставшиеся дни месяца Люциус часто отсутствовал дома, приготовляя кое-что для этого визита и длядня совершеннолетия Поттера. Всякий раз, уезжая, он просил чуткую женщину «проявить заботу об его детях», так как боялся оставлять мальчишек наедине на целый день. Без присмотра раскаленная атмосфера легко могла перерасти в грозу, что сейчас было совершенно нежелательно.

У Мэри была маленькая кондитерская в том же доме. В те дни, когда Эрик уезжал, женщина с утра приходила за братом и сестрой. Майкл запросто помогал ей в делах: разносил заказы, стараясь быть приветливым, убирал посуду. Его сестра лишь угрюмо сидела за дальним столом. Мери жалела девушку, искренне считая, что Дина была более привязана к матере, чем брат, и поэтому старалась не беспокоить ее.

Хозяйка любила понаблюдать за Диной. Сестра пристально следила за своим братом. Иногда в ее карих глазах проскальзывало неясное раздражение, злость и даже ненависть. Иногда же в ее взгляде мелькало нечто, похожее на изумление и любование Майклом. «Она ревнует брата к отцу, и даже не определилась, любить ли ей его или ненавидеть. И что еще удивительней, Дина пока не видит в нем брата. Скорее парня, который может нравиться», - рассуждала Мэри, удивляясь.

Вечером появлялся Эрик, тепло, по-отцовски, обнимал и целовал дочь, обязательно пожимал руку сына. Затем, обхватив их своими ручищами за плечи, уставший, но довольный, уводил в квартиру. Мэри нравились взаимоотношения в их семье.

* * *

Для достойной жизни Малфою требовались деньги. Его собственные запасы, оставленные до тюрьмы, были недостаточны для троих. Вынуть часть сбережений Поттера из банка для Люциуса не составило труда. С деньгами Драко появились проблемы.

Жить за счет Золотого мальчика Малфой-старший не собирался - щепетильность чистокровного волшебника в подобных делах граничила с надменностью. Люциус не мог представить себе, что он, представитель древнего рода, будет от кого-либо зависеть, тем более, от Поттера, и с самого начала решил жить вскладчину, используя сбережения двух родов поровну.

Ему пришлось побывать во Франции, в имении Лоуазье, чтобы встретиться с Магдалиной - Люциус планировал принять ее облик для посещения банка. Необходимо было получить разрешение от вздорной наследницы магии вейл - Малфою не хотелось вступать в конфронтацию с родственниками. На удивление, тетушка легко согласилась.

- Я желаю твоему наследнику добра. Он последний представитель славного рода Малфоев, поэтому я и помогаю, - объяснила Магда, протягивая локон своих волос и фамильный перстень, подтверждающий образ (всем было известно, что тетушка его никогда не снимает).

Как только Малфой взял деньги из сейфа сына, к нему подошли авроры.

- Мадам, вам придется пройти с нами, - вежливо сказали они. Люциус подчинился.

В отделе ему стали задавать разные вопросы: цель приезда, круг знакомых, связи в Лондоне. В конце концов, они перешли к вопросам о сыне.

- Мадам Лоуазье, где ваш родственник Драко Малфой?

- Я не знаю, господин следователь, - покачала головой женщина. - Он не был на похоронах. Разрешение возместить расходы и ключ от сейфа я получила с почтовой совой.

- Мы должны вас задержать, чтобы попытаться вынудить вашего родственника появиться.

- Какая глупость! На каком основании?! Во-первых, я подданная Франции, к тому же принадлежу к роду вейл. Вы пожалеете, если задержите меня. Разве вам нужен политический и магический скандал?.. Я думаю, нет. Во-вторых, Драко - мой дальний родственник. Вряд ли он будет спасать престарелую тетушку, так как эгоист по природе.

- Как же Драко будет существовать без денег?.. Вы же должны вернуть ему ключ. Скажите, как вы планировали сделать это?

- О-о… - рассмеялась Магдалена. - Вы не знаете Малфоев! Сейф, где я брала деньги, не единственный источник доходов Драко. Его он специально выделил для непредвиденных расходов. Я верну ключ, когда наступят лучшие времена. Без денег, оставшихся в этом сейфе, мой родственник прекрасно проживет.

- Простите, но мы не видели его в «Гринготтсе» уже давно. У парня должны быть проблемы с деньгами!

- Это ваши проблемы, господин следователь! Да, я неплохо отношусь к Драко - ведь он моя родня. Следить за ним я не собираюсь, да и вам не советую. Это всего-навсего бедный подросток, которого ищут и те, и другие. Проявите милосердие, вы же на светлой стороне! Отстаньте от мальчика!

- Вы не понимаете, мадам.

- Да, вы правы. Не понимаю. Объясните.

- Драко может знать тайное логово Того-кого-нельзя-называть. Кроме этого, он участвовал в нападении Упивающихся смертью на Хогвартс. Мы обязаны его задержать и начать следствие.

- Я старая женщина, живу во Франции и не могу помочь вам, да и не желаю. Вы обязаны меня отпустить, - капризно произнесла мадам Лоуазье.

- К сожалению, мадам, вы абсолютно правы. Мы не имеем права вас задерживать, - признался следователь. - Последний вопрос: сколько средств вы достали из сейфа?

- Ну, знаете, это уже слишком! - взорвалась француженка. - Я не обязана отвечать на этот вопрос. Его может задать мне только один человек - Драко Малфой.

- Что же. Вы свободны, мадам. Но я настоятельно советую покинуть страну сегодня же.

Люциус Малфой был доволен: его план сработал на все сто процентов. Он аппарировал в имение Лоуазье, отдал перстень и только оттуда вернулся в дом Мэри. Там царила раскаленная атмосфера, но оба подростка пока держались.

Глава 7. Тисовая аллея, дом 4

Люциус тщательно готовился ко дню рождения Золотого мальчика. Во-первых, ему хотелось поразить подростка и расположить его к себе. Во-вторых, он все больше уважал Поттера. Ему нравилась его рассудительность, доброта и открытость. Люциус, не отдавая сам себе отчета, стал привязываться к Мальчику-который-выжил.

Ему очень хотелось сделать приятный подарок Гарри. Но этот упрямец никогда не принял бы пустую безделицу, даже дорогую, тем более от него или Драко. Надо было придумать что-то, от чего он точно не откажется. По мнению Малфоя, такими вещами могли быть только семейные реликвии. Выросший сиротой, Гарри наверняка дорожил любыми сведениями о семье и своем роде.

Люциус посвятил поискам не один день, но не только достал копию родового древа Поттеров, а съездил в магловский муниципалитет, и выяснил некоторые подробности о Лили Эванс. Узнав адреса дальних родственников парня, он объехал их. Результатом явились несколько фотографий родителей Гарри и членов их семей, а заодно подтвердил теорию, что в роду матери парня были сквибы. Получалось, что гриффиндорец почти чистокровный волшебник, что приятно грело душу честолюбивому Люциусу.

Под конец ему повезло, и он заполучил то, о чем мечтал. В небольшом городишке на севере Англии жили две престарелые тетушки Гарри, совсем дальняя родня, которые нуждались в деньгах. Они, хоть и без радости, продали учтивому джентльмену фамильную реликвию - драгоценную брошь, издревле принадлежащую роду Поттеров.

Чтобы друзья Гарри задавали поменьше вопросов, Люциус хотел выдать себя за его дальнего родственника и для этого долго искал кандидатуру. По всем критериям подходил Чарльз Поттер, который был сиротой и в двадцать лет уехал в США.

Малфой съездил в Штаты и убедился, что Чарльз пропал в районе Амазонки пять лет назад, и даже нашел свидетеля, видевшего его могилу. Подправив память этому типу и надпись на могиле, Люциус успокоился: теперь никто не смог бы сказать, что знает настоящего Чарльза Поттера. Гарри он сказал правду: родственник погиб.

* * *

В десять часов утра тридцать первого июля Малфой с подростками звонили в дверь дома четыре на Тисовой аллее. Гарри не гримировался и даже надел круглые очки. Глаза у Малфоев были карими, как у большинства представителей рода и как у Джеймса, отца гриффиндорца, волосы - темными, почти одинаковой длины. Правда, Драко, изображая девушку, подвязал их лентой и завил.

- Мне плевать, что сказал старый маразматик, - заявил открывший им двери Вернон, едва увидев племянника. - Я не пущу тебя в дом.

Поттер разозлился и был готов кинуться на родственника с кулаками, а то и с палочкой. Но его остановил Драко, повиснув на руке. Люциус же сам достал палочку, приложил ее к горлу Дурсля и проговорил:

- Еще одно грубое слово, боров, и ты отправишься к праотцам. Молчи и улыбайся.

Сказанная вкрадчивым голосом фраза возымела действие. Вернон побагровел, распахнул двери настежь и пропустил незваных гостей.

- Пе…Петунья!.. Накрывай на стол. Тут твой родственничек пожаловал, - проблеял он.

Тетушка, еще более худая, чем раньше, с зеленым от страха лицом, стала готовить еду. Дадли дома не оказалось.

- Кто вы? - спросил Вернон у Малфоя.

- Чарльз Поттер, троюродный дядя Гарри, - представился тот.

- Мне говорили, что у мальчишки нет родственников. Чего же его не подкинули в ваш дом?

- Когда Гарри родился, мне самому было чуть за двадцать, и я жил за границей.

Поттер, смеясь, взглянул на него. Ему явно нравилось поведение Малфоя в доме его родственников.

Повисло молчание. И хозяева, и незваные гости просто сидели в одном помещении и ждали неизвестно чего. Чтобы скоротать время, Гарри поднялся в свою бывшую комнату и принес оттуда единственное письмо, адресованное ему. Оно было от Лавгуд.

- Гарри, почему ты не рассказывал мне о девушке Луне? Вы с ней встречаетесь? - внезапно протянул Драко, выхватывая конверт.

Поттер нахмурился, и его желваки заходили. Но он сдержался, только потребовав:

- Отдай!

Драко ехидно хихикнул и не подчинился. Гарри собирался настоять на своем, но тут в двери позвонили. Вернон поплелся открывать, долго бурчал и ругался в прихожей, но пустил очередных незваных гостей внутрь.

* * *

В гостиную прошли Рон, Гермиона и Джинни.

- Вы?! Не ожидал! - Поттер кинулся их обнимать, широко улыбаясь.

Объятия с Джинни затянулись. Драко побагровел от злости и ревности. Люциус сначала хмыкнул, но, увидев реакцию сына, удивился и нахмурился.

Троица оценивающе посмотрела на них, а Джинни даже явно приревновала. Поняв это, Драко удовлетворенно хихикнул, а Люциус еще больше помрачнел.

- Гарри, где ты пропадаешь? Ты совсем о нас забыл! - возмутилась Грейнджер.

- Я не забывал вас, Гемиона, просто не собираюсь подставлять ни тебя, ни Уизли под удар красноглазого монстра, - отчеканил Поттер, садясь на диван и предлагая гостям тоже расположиться на свободных местах.

- Скажи хотя бы, где ты живешь, с кем? - поинтересовалась Джинни, по-прежнему сердито стреляя глазами в черноволосую девушку.

- Это Чарльз Поттер, мой родственник, и его дочь Дина, - представил Гарри Малфоев. - Я их нашел, и они любезно согласились меня приютить.

- Ты живешь с чужими людьми и не хочешь общаться с нами, это неправильно! Мы твои друзья и всегда готовы поддержать тебя. Я не позволю тебе больше пропадать, Гарри. Ты едешь с нами, - безапелляционно заявила Грейнджер.

На лице Поттера отразилась целая гамма чувств: от любви до злости. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Глаза метали молнии. Люциус с беспокойством наблюдал за ним. Это был решающий миг. Кого предпочтет Золотой мальчик: любящих, близких друзей или чужого человека, бывшего врага?

- Гермиона, я не позволю никому командовать мной. Я все решил и предупреждаю, что уйду отсюда не с вами, а вернусь к родственникам, - наконец, изрек Поттер.

- Неужели они дороже тебе, чем мы? - взвился Рон.

- В том-то и дело, что вы мне дороже. Я решил жить у них и точка, - довольно спокойно парировал Гарри.

- Но ты возьмешь нас в долину? - почти умоляюще попросила Джинни.

- Я подумаю, - пообещал Гарри и обхватил свою голову руками.

Дина тихонько погладила его по волосам. Поттер дернулся, но не отстранился. Глаза Джинни зло сузились, она отвернулась от подростка.

Люциус хмыкнул - ему стало смешно, что рыжая девушка ревнует своего бой-френда к его сыну. Он посмотрел вокруг. Гарри по-прежнему сидел, обхватив голову руками. Джинни и Драко играли в гляделки: кто кого быстрее испепелит взглядом. Рон и Гермиона о чем-то тихо перешептывались. Молчание затягивалось.

- Интересно, чего мы все ждем? - задал риторический вопрос Люциус и, когда ему не ответили, встал, подошел к окну и присвистнул. - Ничего себе! Какой фурор, Гарри! Эта захудалая улочка забита аврорами. О, вот и Упивающиеся пожаловали.

К окну подскочили все. На Тисовой аллее уже шел бой.

- Вот причина, по которой я скрываюсь! - сердито воскликнул Поттер и отошел от окна.

За ним потянулись все. Петунья, испуганная, бледная и недовольная, стала накрывать на стол. Появились салаты, гусь, бутылка вина.

- Никогда не думал, что мне придется кормить целую ораву волшебников. Да еще и в честь совершеннолетия племянника, которое глупые маги почему-то празднуют в семнадцать лет! - недовольно проворчал Вернон.

- Дурсль, ты снова раскрыл рот? - напомнил ему Люциус, доставая палочку. - Разливай вино и говори тост, в честь Гарри. Либо молчи.

Трое гриффиндорцев улыбнулись ему приветливо. Поттер засмеялся. Драко же произнес с ехидством:

- Прикольный день рождения! Ненавистные родственники. Старые друзья. Старая любовь и новая родня! Я тащусь! Гарри, ты счастлив, котик?

Джинни скривилась. Поттер покраснел. Люциус не выдержал и улыбнулся. Грейнджер никак не отреагировала. Рон схватил бокал и торжественно проговорил, пытаясь сгладить возникшую неловкость:

- За моего друга, за Гарри!

Все чокнулись и выпили. Уизли разлил снова и начал вспоминать разные веселые моменты из их школьных приключений. Грейнджер присоединилась к нему, тоже стремясь забыть о неудачном начале праздника. Джинни насуплено молчала, по-прежнему сверля в Драко дырки своими глазами. Он же перестал испытывать удовольствие от ее ревности и угрюмо смотрел на Поттера, который расслабился, раскраснелся и повеселел. Люциус же, наблюдая за подростками, искренне не понимал одного: почему они занимаются всем этим у Дурслей?

* * *

После гуся стали дарить подарки. Грейнджер преподнесла шикарную книгу по зельям. Поттер явно не ожидал от нее ничего подобного, так как побледнел и нахмурился.

- Я надеюсь, с этой книгой ты забудешь свой любимый учебник, - пояснила она странный подарок для человека, ненавидящего и предмет, и преподавателя.

Гарри и Люциус поперхнулись. «Идиотка! Так напоминать своему другу об его промахе. Одно слово, грязнокровка», - зло подумал мужчина и обнял парня за плечи, пытаясь утешить. Поттер посмотрел на него изумленно, но пожал руку, принимая сочувствие. Довольная собой Гермиона не заметила, что друг вовсе не рад ее подарку.

Рон протянул Гарри огромный пакет, в котором оказались домашняя выпечка и зеленый свитер ручной вязки с надписью: «Держись!»

- Это от нашей мамы.

- Спасибо, - искренне поблагодарил Гарри, стянул пиджак и надел обновку.

- Это вязала ваша мама? Сама?.. Как это мило! - жеманно проговорила Дина, строя глазки рыжему.

Рон покраснел от удовольствия. Девушка была такой тоненькой, с бледной атласной кожей лица, чудной улыбкой и в красивом красном платье, облегающем фигуру. Гермиона надула губки, явно ревнуя. Люциус исподтишка наблюдал за спектаклем, который от скуки устраивал его сын.

Гарри фыркнул и строго посмотрел на блондина. Драко мило улыбнулся ему и, пользуясь абсолютной безнаказанностью, подошел почти вплотную, провел своей узкой ладонью по спине и груди и произнес, смакуя слова:

- Какой мягкий свитер! Он классно на тебе смотрится. Ты в нем такой красивый. Дашь поносить? - И он на миг прислонился к Поттеру всем телом.

Джинни сердито зыркнула на «соперницу». Та состроила невинное выражение и подмигнула ей. Гарри покраснел, напрягся, но снова промолчал и даже не отстранился. Это сделал сам Драко, боясь зайти за опасную черту.

Положение опять спас Рон, всучив ему свой персональный подарок: коробку с фейерверками. «Мерлин! Что за мусор дарят Поттеру его друзья!» - возмутился про себя Люциус, и ему даже стало жаль подростка, которому на семнадцать лет преподносят, не пойми что.

Не выделилась и Джинни, подарив Гарри дешевый медальон со своей фотографией.

- Храни его и помни обо мне! - торжественно попросила она, целуя его в губы.

Поттер крепко ее обнял, но потом резко отстранился и глухо произнес:

- Ты обязана забыть обо мне! Я плохая партия для тебя. Найди себе нового парня.

- Гарри! Я уже говорила тебе, что я очень упряма. Я буду ждать тебя так долго, сколько потребуется. Я не отступлюсь от тебя, - страстно сказала девушка, вновь целуя его.

Люциус покосился на сына. У того ходили желваки, глаза сердито сузились. Он явно придумывал, как прекратить эту неприятную для себя сцену. «Бедный сынок», - мелькнуло в голове у мужчины, который догадывался, что его поведением во много правит Моргана.

- Джинни! Я не хочу, чтобы тебя считали моей девушкой. Мне будет очень больно, если с тобой что-нибудь случится, - ожесточенно проговорил Поттер, вырвался из ее объятий и отошел в сторону.

- Ох, я не могу спокойно на это смотреть! - с придыханием произнесла Дина. - Это так трогательно! Двое влюбленных должны расстаться.

Рон и Гермиона одобрительно глянули на нее и дружно закивали в знак согласия. Похоже, им нравилась новая родственница их друга. Тем временем, Дина снова подошла к Гарри вплотную, обвила его шею руками и сказала, уткнувшись ему в плечо:

- Гарри, Гарри! Я уверена, вы еще будете вместе! Ты достоин большой светлой любви. - Она чмокнула подростка в щеку, отлепилась от него и села на диван, довольная собой.

Поттер и младшая Уизли смотрели на «девушку» одинаково зло. Но в глазах Гарри читалось, кроме того, удивление. Он не понимал поведения «сестрички».

* * *

Пришла очередь Малфоев преподнести Поттеру подарки.

- Гарри, - начал Люциус первым. - Я знаю, что ты не ждал от нас подарков. Но мы оба решили тебя удивить. Позволь сначала мне.

Он протянул свиток с родовым древом Поттеров и небольшую схему о предках Лили Эванс. Как дополнение, он вынул фотографии родственников Гарри.

- Это моя родословная?! - изумился Золотой мальчик. - Где вы достали, Чарльз?

- Всего лишь копия, Гарри. Оригинал где-то утерян. На ней, к сожалению, нет ни тебя, ни твоего отца. Но все поправимо, не так ли?

- Вы поражаете меня все больше!

- Поверь, это делается ради тех же целей и ради славы.

Люциус несколько лукавил, играя на упрямстве Золотого мальчика, и поддерживал то представление, которое сложилось о нем. Пусть Поттер разберется во всем сам, спустя некоторый срок. Он умный мальчик.

Гриффиндорская троица смотрела на Малфоя неодобрительно. Зато Поттер улыбнулся. Гарри нравилась откровенность спутника, поэтому он искренне обнял его и поблагодарил. Люциус только хмыкнул, зная, как понравится этому мальчишке старинная брошь, что лежит у Драко в дамской сумочке на коленях.

- Милый Гарри! В день твоего совершеннолетия позволь подарить тебе вещь, что передавалась в семье Поттеров из поколения в поколение. Жаль, что это всего-навсего брошка, дамское украшение. Но разве это важно?.. Главное, это семейная реликвия! Поздравляю тебя! - произнесла Дина, ухмыльнулась и поцеловала «братика» в губы, долго и страстно.

Поттер залился краской так сильно, как еще ни разу, за весь вечер. Он смотрел на Дину с ужасом, почти безумно, но в тоже время не мог сказать, что ему было противно. Его это настолько выбило из колеи, что брюнет не замети, как Джинни скрипит зубами от ревности в своем уголке.

Наконец, Гарри совладал с собой, посмотрел на брошь и спросил Люциуса, который был тоже слегка (если не больше) поражен выходкой сына:

- Это, в самом деле, фамильная реликвия рода Поттеров? Дина не шутит?

- Не сомневайся, Гарри! Я ездил за ней на север Англии, - подтвердил мужчина.

- Надо же, твои родственники гордятся своей родословной, как какие-нибудь недобитые Малфои! - ни с того ни с сего выпалил Рон.

Малфои со злостью уставились на него, и старший раздраженно осведомился:

- Разве плохо гордиться своими корнями? Это же не украденные ценности, а просто история рода. Если бы вы, Уизли, внимательно изучили свою родословную, я уверен, вы нашли бы там много интересного.

Рон потупился. Поттер посмотрел на Люциуса чуть ли не с восхищением. А Грейнджер вдруг запальчиво заявила, кипя гневом:

- Вы, Чарльз, просто сноб. Наверное, вы, как и Малфои, гордитесь своей чистокровностью и презираете маглов. Я маглорожденная. У меня нет ваших корней!

- Извините меня, мисс, вы говорите такую ерунду, что я удивлен до глубины души. То, что вы маглоржденная, это не повод отрекаться от корней. Вы что же, слезли с дерева? - ехидно осведомился Люциус. Сын при этих словах засмеялся и даже Потттер прикрыл рот, явно скрывая веселье. - У вас были дедушки и бабушки, другая родня. Что вы о них знаете? Они жили, страдали, любили и совершали подвиги, может быть. И вы, так просто, одним словом, отрекаетесь от них? Гарри рассказывал мне, что вы - умная девушка. Но, простите, говорите вы ерунду!

Грейнджер вспыхнула явно от стыда горячим румянцем и подумала: этот Чарльз Поттер - весьма необычный человек! Люциус взглянул на сына. Тот тоже выглядел удивленным. Отец никогда не рассказывал ему, что важна не только чистокровность, но и связь поколений, и что она превыше многого. Предки дают основу, потомки вселяют в человека уверенность, что и его не забудут. Приятно сознавать, что останешься хотя бы кружочком на древе, и в твоем внуке или правнуке проявятся твои черты и характер. И может, кто-то вспомнит о тебе.

* * *

Часы в гостиной Дурслей отбили три часа. Гости провели на Тисовой аллее уже полдня. Все это время за окном шел бой, улицу освещали магические вспышки, слышались крики. Люциус начинал нервничать: его утомили эти посиделки с Уизли и Грейнджер, опротивели Дурсли. Надоело слушать повторяющиеся истории Рона, который пытался развеселить друга. Но Золотой мальчик с каждым часом становился мрачней.

Драко откровенно зевал. Он даже сходил в бывшую комнату Гарри и долго сидел на его старой кровати. Его приколы приелись ему самому, а недавняя смерть матери вдруг накатила новой тоской, и стало тошно в компании врагов.

Прошло еще два часа. Поттер встал, собираясь что-то сказать.

Вдруг всю его фигуру окутала серебристая сфера, он ощутил в теле покалывание и холод и взмахнул руками. Подул пронзительный ветер. Одна прядь на голове Гарри стала серебряной - она, как чужеродная ниточка затерялась в растрепанной черной шевелюре. Хрустальные графины и рюмки в серванте Петуньи жалобно звякнули и осыпались мелкими осколками. Гарри испуганно взглянул на расколотый сервиз и сложил руки на груди. В гостиной вновь пронесся ветер. Затем все прекратилось.

- Теперь я понимаю, чего мы тут ждали, - изрек Люциус.

- И чего же? - ехидно поинтересовалась Джинни. Ей более всех не нравились эти странные родственники Гарри. Особенно, нахальная сестрица.

- Ваш друг получил наследство. Видимо, этот дом защищала магия крови, и только тут это было возможно, - пояснил мужчина.

- Откуда вы узнали про магию крови? - сердито спросила Грейнджер. - Это вам Гарри ляпнул?

Поттер смерил ее недобрым взглядом. Люциус ухмыльнулся.

- Мне не надо ничего говорить. Да и Гарри не так-то прост. Я догадался, когда увидел, что произошло.

- Вы знаете, что случилось сейчас? - спросил его Поттер, надеясь на объяснение.

- Да. Я предвидел это и даже немного боялся. Дома, на досуге, я скажу, почему. Я недаром вручил тебе родовое древо Поттеров. Ты заметил, кто твой родоначальник? - спросил Малфой. Он старался говорить очень спокойно, хотя его весьма волновала вся эта история с наследием Поттера и его собственного сына.

- Там внизу обозначен Мерлин, - в голосе Гарри слышалась паника.

- Да. Ты наследник его магических сил. Серебряная прядь в твоих волосах - четкое свидетельство, и проявление магии, продемонстрированное тобой, тоже. Я специально занимался историей Мерлина и много о нем знаю.

- Вы историк? - ехидно осведомился Рон.

- Я люблю всякие истории, - тем же тоном подтвердил Люциус. - Что же, посиделки подошли к завершению. Я прошу друзей Гарри аппарировать, если они умеют, прямо из гостиной Дурслей. Причем настоятельно советую сделать несколько промежуточных этапов в различных направлениях. Вы обязаны запутать возможных преследователей.

- Мы с Роном сдали экзамен, и я умею делать парное перемещение - с вызовом заявила Грейнджер.

Люциус фыркнул, а Драко собирался что-то ехидно прокомментировать, но его перебила Джинни, осведомившись:

- С чего это вы о нас заботитесь?

- Ты ошибаешься, я забочусь не о вас, а о душевном состоянии Гарри. От него зависит и наша с дочерью безопасность, - сообщил Люциус.

Поттер ухмыльнулся. Рона заявление покоробило.

- Он пойдет с нами! - вновь попыталась Грейнджер. - Среди близких людей ему будет лучше. Он просто не понимает.

- Я в этом не уверен. Гарри нуждается не в любви, а в укрытии, - холодно заявил Люциус.

Ему не нравилась ее настойчивость. Эта заучка, став лояльней и мягче, могла бы переубедить Поттера, который чуть-чуть колебался в своем решении. Тогда многие честолюбивые планы Люциуса провалились бы.

- Гермиона, я уже сказал: не дави на меня! Жить я буду с Чарльзом. Я не желаю устраивать вокруг Норы или вокруг твоего дома такую заварушку, как идет за окнами целый день, - к его облегчению, твердо заявил Поттер. - Так что послушайся совета Чарльза. Он хитрый, как лис.

- Не пожалей! - предупредила Гермиона, явно разозлившись на его упрямство.

Друзья Поттера обняли его, призывая не забывать о них. Причем рассерженная Джинни даже не поцеловала Гарри на прощание, чем огорчила его и обрадовала Драко. Наконец они исчезли.

- Гарри, что делать с твоими родственниками? - спросил Люциус - Как скажешь, так и будет.

- Вы что, их убивать собираетесь? - хрипло спросил Поттер, глядя на него с ужасом.

- Нет, что ты! Я хочу наложить на них чары забвения. Они будут думать, что ты заглядывал к ним один, забрать забытые вещи, и все.

- А… давайте и быстрей. Здорово придумано!

Малфой произнес заклинание и аппарировал, обхватив Гарри и Драко за плечи.

Глава 8. Безумная неделя

Боясь преследования с обеих сторон, Люциус не решился сразу возвращаться в дом Мэри. Поэтому его с мальчиками мотало целую неделю по стране. Они были то брюнетами, то шатенами, то рыжими или русыми, останавливались в дешевых отелях, где не спрашивали документы. Но Люциус все равно придумывал разные имена и легенды, лишь бы тщательней замести следы.

После совершеннолетия Гарри, когда он вступил в наследие силами Мерлина, Драко как с цепи сорвался. В первом же мотеле он разорвал-таки письмо, предназначенное брюнету, и зачитал вслух все, что там оказалось, язвительно комментируя. надо сказать, что ему было над чем язвить. Кроме собственно послания от Луны, в пакете лежал номер «Придиры, полностью посвященный Поттеру, где оказались разные фотографии, сделанные Колином Криви и еще одним фанатом Мальчика-который-выжил, который был на два года его младше и учился в Хаффлпаффе.

Так же там напечатали воспоминания «друзей», среди которых, кроме Симуса Финнигана, Лаванды Браун и того же Колина, затесались незнакомые имена. К радости Гарри, Ни Рон, ни Гермиона, ни Невилл и никто из семьи Уизли не поддался на эту авантюру. Гвоздем номера, безусловно, была огромная статья самой Луны. Особо Драко издевался над следующим:

«Гарри всегда хорошо относился ко мне, а в этом году даже пригласил вечеринку Горация Слизнорта, профессора зелий.

- Поговаривали, что Поттер встречается с младшей Уизли. Расскажете?

- Это не совсем так. Я думаю, Гарри выбирал между мной и ей.

- С кем из вас он целовался или, может, были более близкие отношения?

- Вы задаете компрометирующие вопросы, и я вправе не ответить на них. Предпочитаю вообще отставить эту тему.

- Хорошо. Тогда меня интересует вот что. Ходят слухи, мисс Лавгуд, что вы наследница Ровены Рейвенкло.

- Да. Недаром я учусь на ее факультете. Получив магический дар Ровены, я точно найду морщерогих кизляков и тем самым осуществлю мечту всей жизни моего драгоценного папочки, который недавно попал в больницу Святого Мунго. Он никогда не боялся выступать против Темного Лорда, а в нынешнее время почетно пострадать от руки Упивающегося Смертью.

- Какие у вас ближайшие планы?

- Встретиться с Гарри, У меня есть для него подарок, который ему, как будущему победителю Сами-знаете-кого, необходим. Чтобы он догадался, что именно я приготовила, я сочинила ему стихотворение.

Ты не звал меня Полоумной

И не прятал ликующий взгляд.

Я была и красивой, и умной.

Вот вернуть бы былое назад.

Нынче ночью Ровена приснилась.

Чары в дар она мне отдала.

Книгу мне показала и скрылась.

Книгу, Гарри, тебе я нашла.

В ней частичка кого-то хранится.

Ты уж сам догадайся, спеши.

Он во сне тебе страшном приснится.

Кто он - правильно это реши.

Ожидаю таинственной встречи.

На фестралах ко мне прилетай.

Я зажгу очень черные свечи.

Огневик над тобой не летай.

Надеюсь, Гарри понял мое послание, и непременно явится ко мне на встречу».

- Наконец-то я узнал, кто любовь всей твоей жизни! - завершив чтение, прокомментировал Драко статью Луны.

- Как ты смеешь, хорек! - взревел Гарри, хватая его за грудки и встряхивая.

- Какие страстные объятья! Так может, Лавгуд напрасно надеется, и ты предпочтешь Дину? - засмеялся ему в лицо блондин.

Гарри передернулся и мгновенно отпустил ворот платья. Люциус отметил, что ситуация, и впрямь, двусмысленная. Со стороны казалось, что Поттер страстно обнял свою «сестренку», поэтому хмыкнул, но вслух произнес:

- Перестаньте вести себя, как дети. Вы производите такой шум, что на него прибегут работники мотеля. Что я им скажу?

- Скажи правду: твой сын пристает к твоей дочери! - зло посоветовал Драко.

Гарри смерил его непонимающим и возмущенным взглядом, но больше не прикоснулся.

* * *

Следующая буря разразилась через день. Поводом послужил номер, где они собирались ночевать. Городишко был захудалый, гостиница соответствующая. Когда Люциус, он же Энди Макларен, ввел своих «детишек» внутрь комнаты, то невольно присвистнул - она была удивительно маленькой. В нее каким-то чудом впихнули широченную кровать, от стенки до стенки. Больше в комнату ничего не влезло.

- Какая романтика: мы будем спать вповалку. Интересно, кто разместиться посередине? Уж не ты ли, папочка? - язвительно осведомился Драко.

Его глаза полыхнули красным. На щеках заалел лихорадочный румянец. Поттер тоже посмотрел на них ошалевшими глазами. Еще более безумный взгляд он бросил на кровать.

Малфой плюнул и пошел добиваться другого номера. Ему показали три свободных. В двух была такая же кровать, а в третьем две узкие. Других вариантов не было, даже среди занятых. Снять две комнаты вместо одной не позволяли финансы, да и не хотелось оставлять одного из подростков без присмотра на ночь. Пришлось ограничиться только лишним одеялом. Злой на, вернувшись, им:

- Если вам не нравится, что мы будем спать на этой кровати втроем, мы можем перейти в другой номер. Там не одна кровать, а две. Я, естественно, лягу один - заявил Люциус, вернувшись злым, как тысяча чертей, на обстоятельства и «капризных детишек».

Оба подростка задохнулись от негодования. Теперь четыре бешеных глаза, одинаково отливающие красным, смотрели на него, но не спорили. Он удовлетворенно хмыкнул, осознавая, что загнал строптивцев в угол, но все же снизошел до объяснений, почему они вынуждены здесь ночевать. Затем начал командовать:

- Так. Я, как порядочный отец, лягу с одного края. Посередине разместиться Гарри, а ты, Дрей с другой стороны от него. Мне кажется, так будет приличней ночевать, чем нам с тобой, рядом, сын.

- Ты спятил? - сузив глаза, осведомился у него Драко. - Я лучше на полу буду спать, чем лягу рядом с Поттером!

- Во-первых, здесь нет пола. Во-вторых, нет Поттера - а лишь твой брат Майкл. Запомни, Дина, брат. Родной, - отрезал его отец, скинул свою одежду, лег и, укутавшись одеялом, демонстративно отвернулся к стене.

Два подростка беспомощно топтались на узком пространстве перед кроватью. Поттер за единое мгновение разделся и тоже залез в кровать. Драко медлил. Люциус исподтишка наблюдал за ним - и не он один.

Ухмыльнувшись, Драко устроил из раздевания целый стриптиз: оголялся медленно, красиво, плавно извиваясь всем телом. Гарри, проклиная его и себя, не мог отвести взгляда от этого зрелища. Его щеки пылали, тело горело и постепенно накатывало возбуждения, которое, по мнению гриффиндорца не могло возникнуть, глядя на парня. Люциус только скрипел зубами, одновременно смеясь и злясь на выходку сына. Наконец Драко соизволил протиснуться между Поттером и стенкой. Оба перестали дышать и двигаться.

Люциус про себя ухмыльнулся: «Ну-ну, что-то будет утром». Увиденное заставило его скрипнуть зубами вновь. Поттер спал, как котенок, свернувшись клубком, но его руки крепко обнимали блондина. Драко лежал к нему лицом, закинув на брюнета правые конечности. Между сырой и холодной стеной и сыном был существенный промежуток, зато его не существовало между ним и теплым соседом.

- Когда я стану стареньким, то напишу воспоминания: «Ночь в объятиях Гарри Поттера», - ехидно сообщил Драко, проснувшись от взгляда отца и отпрянув от брюнета на максимально доступное расстояние.

Поттер, не успевший ни встать, ни тем более одеться, схватил его за отвороты пижамной куртки. Драко, в свою очередь, взялся за его предплечья и, потянув на еще ближе к себе, шепнул в разъяренное лицо:

- Вот и утренний поцелуй.

Гарри покраснел как вареный рак, скатился с кровати, отвернулся от нее и стал поспешно натягивать дневную одежду. Драко, натяну колготки, тоже спустился на пол и, встав в паре шагов от него, начал натягивать платья. Расправив невидимые складочки, он протянул:

- В этом одеянии есть безусловные плюсы. Ты, вот, Потти, стесняешься.

Гарри, который давно повернулся к нему и теперь, как и вчера вечером, следил за его переодеванием, решил подколоть:

- Ты в них гармонично смотришься. Может, ты уже наполовину девочка?

- В таком случае, не боишься меня? - хватившись за ворот его рубашки и приблизив лицо к лицу, ехидно поинтересовался блондин.

Поттер отпрянул, не зная, что делать. Не реагировать было сложно, а бить Драко в платьице - как-то несолидно, что ли. Поэтому он лишь уставился на змееныша испепеляющим взглядом. Тот дарил ему встречный: ехидный и вызывающий. Воздух вокруг них запах озоном…

- Прекратите немедленно! Оставлю без обеда! - рявкнул Люциус, опасаясь обоюдно магического выброса.

Его глупые слова и строгий тон, как ни странно, возымели действие. Подростки пришли в себя, прекратили противостояние взглядов, быстро завершили переодевание и покинули номер вслед за «отцом».

* * *

По мнению Люциуса, Луна Лавгуд удивительным образом сочетала в себе сумасшествие и острый ум. Безумие было будто клетка, в которой сидела весьма умная, талантливая ведьма. Поэтому, поразмыслив над подарком, который она приготовила Поттеру, он решил, что это крестраж. Поэтому посоветовал брюнету:

- Ты должен встретиться с Лавгуд.

- И что, мне надо лететь к ней на фестралах? - засмеялся Гарри.

- Это, конечно, весьма романтично, - усмехнулся Люциус - но, боюсь, привлечет к вашей встрече ненужное внимание. Поэтому лучше встретиться в людном месте, в кафе, например.

- Давай, братишка, напишу любовное послание вместо тебя, - предложил Драко.

- Пожалуй, ты напишешь, - хмыкнул Гарри. - Много тренировалась, красотка общипанная?

Драко взвизгнул и залепил Поттеру затрещину. В этот момент они находились в кафе отеля, поэтому Гарри одарил «сестренку» гневным взглядом, но сдачи не дал. Коварный змееныш только засмеялся, попросил перо, пергамент и принялся что-то строчить.

«Луна!

Твой журнал, не скрою, меня изумил. Поэтому я решил встретиться с тобой.

Жду тебя завтра, в 12:00, в кафе на Трафальгарской площади, справа от триумфальных ворот.

Никому не говори. Пусть это будет тайная встреча.

Гарри».

- Ну, как, отец, у меня получилось? - поинтересовался Драко, протягивая ему послание.

Люциус, который страшно устал от выходок сына за последние дни, скрипнул зубами, но, прочитав, кивнул и передал пергамент Поттеру. Гарри взял с осторожностью, но, ознакомившись, проворчал:

- Черт с тобой, птичка по имени Гарпия, я пошлю твой текст.

- Я, может, и птичка, но скорее уж воробушек, - пропел Драко тоненьким голоском Дины.

- Слушай, сестрица, я тебе дома такое устрою! - пригрозил «братишка».

- Интересно, где ты мне это устроишь? В кровати или в ванной? - шепнул почти в самое ухо Гарри распоясавшийся «сестренка», заставив его заалеть от смеси смущения и возмущения.

Чаша терпения Люциуса переполнилась, и он, стукнув ладонью по столу, приказал сыну:

- Иди в комнату, Дина! С тобой я поговорю отдельно. Пока же у нас с Майклом состоится мужской разговор.

Драко явно смутился его тоном, встал из-за стола, но, решив оставить «последнее слово» за собой, величаво поплыл к выходу.

* * *

Оставшись вдвоем, Люциус посмотрел на Гарри с сочувствием и попросил:

- Будь выше. Я понимаю, даже мне трудно сносить это ехидство.

- Он будто с цепи сорвался! - сердито зашептал Поттер. - Что ваш сын вытворяет?.. Ведет себя, как девчонка. Я даже треснуть его не могу! Уж, простите меня, за такие слова.

- Вы недавно получили свое наследие, в этом все дело. Я думаю, что судьба недаром нас соединила, - подумав, сообщил Люциус.

- Я вас не понимаю, простите.

- Наш род идет от Морганы, твой от Мерлина, и они давно не пересекались. По преданию, Мерлин и Моргана любили друг друга, затем разругались и возненавидели. Есть легенда, что они прокляли своих потомков, правда, пообещав следующее: «Когда два заклятых врага примирятся и два рода сольются в один, заклятие спадет».

- Вы в своем уме?! Любовь?.. Породниться?.. Мы что ли с Драко должны породниться? - возмутился Поттер.

- Почему бы и нет? - пожал плечами Люциус.

- Не смешите мои ботинки, милый «папа». Это невозможно! Я, как и Драко, предпочитаю девочек. Мы ненавидим друг друга. Какая, к черту, любовь? Ну, даже предположим, мы поженимся. У нас же не будет детей!

Малфой искренне развеселился от его слов. Невероятно, Поттер наговорил глупостей и даже не понял этого - вот что значит, провести детство с маглами, а в школе общаться с грязнокровкой и маглолюбцем, выходцем из семьи предателей рода.

- Милый мальчик, - начал он, отсмеявшись. - Во-первых, породниться родами, не означает вашу с Драко свадьбу. - Поттер смутился. - Любовь бывает, дорогой, разная. Смотри…

Он нагнулся, представил себе сына, поцеловал Гарри в щеку и спросил:

- Я тебя поцеловал, как любовник или как отец?

- Безусловно, как отец, - растерянно сообщил Гарри.

- Видишь. Я бы мог полюбить тебя, но как отец. Вы можете полюбить друг друга, как братья. Потом проведете особый ритуал и породнитесь.

Поттер пошел пятнами и поглядел на Малфоя сумасшедшим взглядом. Люциус легко прочитал в его голове сумбур из образов Драко, поцелуев и всякой ерунды и хихикнул: этот неуч всерьез решил, что надо именно влюбиться в его сына! Желая смутить Поттера окончательно, Люциус поведал:

- В-третьих, чисто гипотетически, у Драко от тебя могут быть дети.

- Что?.. Вы себя слышите?.. - Поттер поперхнулся.

- Превосходно, - Малфой откровенно смеялся, видя полное недоумение на лице парня. - Да-да, не удивляйся! Драко принадлежит к роду вейл. Судя по его комплекции, внешности и так далее, их крови в нем хоть отбавляй.

- И что из этого?

- Довожу до сведения необразованного волшебника: наследники вейл всегда могут иметь детей от других магов, независимо от того, к какому полу они принадлежат.

- Но это невозможно! Я знаю анатомию!

- Надо же, какой образованный! У потомка вейл мужского пола для беременности формируется матка. Да будет тебе известно, Кесарево сечение придумали именно маги, и именно для таких необычных пар!

Поттер закатил глаза и, став пунцовым, лишь промычал в ответ. Малфой понял, что довел Золотого мальчика до предела терпения, поэтому сменил тему разговора:

- Поверь, пока речь идет даже не о дружбе. Я просто прошу, будь терпимей. И еще, помнишь, я предлагал тебе совершить кровный обряд между мной и тобой? -Я думаю, эта магия несколько уменьшит ваши разногласия с моим сыном. Я бы совершил его прямо сегодня. Разумеется, не здесь.

- Ради спокойствия, я согласен, - спокойно ответил Поттер, немного придя в себя. - К тому же, вы начинаете нравиться мне, Люциус.

- Что ж, позови тогда Драко. Я хочу поговорить и с ним.

Гарри кивнул и удалился.

* * *

Сын шел медленно и был недоволен, так как его глаза опасно сузились.

- Что с тобой происходит? - мягко поинтересовался Люциус, вместо того, чтобы ругать его.

- Все эта магия, будь она неладна! - признался Драко, тяжело вздыхая. - Со дня рождения Поттера в меня словно бес вселился. Я не могу себя контролировать.

- Я это заметил. Но что это за выходки с объятиями и поцелуями? Лучше уж бей его!

- Ты мне советуешь? Кстати, о поцелуях… Знаешь, ему нравится.

- Мне так не показалось. Это фантазии Морганы, - сухо сообщил отец.

Драко сидел потерянный, его кулаки сжимались и разжимались. Затем он упрямо заявил:

- Мне нравится его третировать именно так. И я буду делать то, что мне нравится.

- Ты по-прежнему избалованный ребенок! - неопределенно хмыкнул Люциус. - Я его призываю к терпению. Но оно у Золотого мальчика не безгранично. Неужели ты не понимаешь, что он нужен нам ради будущего, ради твоих наследников?

- Наследников?!.. О каких наследниках ты говоришь? Моргана очень сильна. Я не научился контролировать ее эмоции! - вышел из себя Драко.

- Он получил наследие от Мерлина. Подозреваю, что тот был тоже с норовом. Тем не менее, Поттер держит свои эмоции под контролем.

- Давай, плюнем на все, и пусть он останется один.

- А что говорит Моргана?

- Папа, когда говорит Моргана, мне откровенно хочется ругаться матом!

- Его надо учить окклюменции, - перевел разговор на другую тему Люциус. - Правда, его мозг забит такой ересью, что я не позавидовал бы Темному Лорду, сунься он туда сейчас.

- Ты его сканировал? - хихикнул сын. - Я уж решил, что ты стал белым и пушистым.

- Естественно, я сканировал его! Я не стал ни белым, ни пушистым, но я сильно изменился, сын. Я привык к Поттеру, уважаю его и отношусь, как к родственнику.

Драко явно прослушал половину того, что сказал ему отец, потому что спросил:

- Скажи, о чем Поттер думает? Он закрывается от меня.

- Естественно. Он тебе не верит, а мне - да, - сообщил Люциус. - В его голове каша. Я это уже говорил. Джинни, Рон с Гермионой, и большие серые глаза, которые полыхают красным, смущают его, влекут и манят. Ты случайно не в курсе, чьи они?

Драко довольно хихикнул.

- Ему, как и тебе, снится летающий замок. Он очень хочет попасть туда, но двери закрыты, - добавил отец, ласково гладя сына по голове.

Эту ночь они провели в той же комнате, потому что перебираться куда-либо не было ни сил, ни желания. Поутру Люциус увидел уже знакомую картину: подростки спали, обнявшись, но не стал их будить, а пошел завтракать один.

* * *

Лавгуд явно принарядилась для встречи. Она нацепила на нос психоделические очки. На ушах болтались серьги в виде редисок, на шее - ожерелье из пивных пробок. С ней был небольшой сверток прямоугольной формы в серо-голубой обертке.

- Луна, ты выпустила обо мне целый номер журнала. Не упал ли спрос на «Придиру»? - вежливо поинтересовался Гарри, начиная разговор.

- Что ты! Наоборот, нам пришлось напечатать дополнительный тираж! - воскликнула она.

- Ты написала мне стихотворение.

- Мне захотелось. Я же не стала врать корреспонденту, что мы с тобой целовались.

- Зато ты сказала, что я выбирал между тобой и Джинни.

- Но ты расстался с ней. Могла же я помечтать. И потом, ты, в самом деле, приглашал меня на вечеринку Слизнорта. - Голос Луны остался невозмутимым и убежденным, когда она это произнесла.

Поттер не нашелся, что ответить. Драко, сидевший очень близко от «парочки», при последних словах засмеялся. Луна тут же посмотрела на него, окинула «незнакомку» обиженным взглядом и растерянно спросила у Гарри:

- Девушка за соседним столом, которая смотрит на нас, смеется надо мной? Ты ее знаешь?

- Дина моя родственница. Я пришел сюда с дядей и сестрой. Но она не смеется над тобой, а просто хохотушка, - заверил ее парень и, дернув «сестру» за рукав платья, сердито заметил: -

Ты мешаешь мне, Дина.

Драко ухмыльнулся и показал ему язык.

- Вот книга, о которой я писала, - сообщила Луна загробным голосом, привлекая к себе внимание. - В ней находится частичка души кое-кого. Ты же их ищешь.

- Откуда ты знаешь? - с долей испуга и удивления спросил Гарри.

- Я вижу ее. Душа черная, но очень несчастная, - ответила она.

Они еще немного пообщались, вспоминая общих знакомых, и Луна ушла. Поттер пересел за соседний столик к Малфоям и спросил Люциуса:

- Что мне надо делать с этой книгой? Как определить, крестраж ли это? Как его уничтожить?

- Давайте, сожжем ее, - шутливо предложил Драко.

- Сжечь? Это же примитив! Надо все разузнать, - не согласился его отец.

- У кого такое спросишь? - фыркнул Гарри.

- У меня есть один человек на примете, который наверняка знает об этом. Снейпом звать. Он мне все расскажет, если ты позволишь к нему съездить, - сказал Люциус.

- Вы ему что, доверяете? Он же Дамблдора убил, значит, та стороне красноглазого монстра. К тому же, мы друг друга терпеть не можем. С чего ему мне помогать?

- Он сложный человек, Гарри, но обязательно поможет, если я попрошу его. Только я не знаю, как вас оставить вдвоем - вы, как два тарантула в банке. Придется к Мэри ехать, пусть присмотрит за вами, - вздохнул Люциус.

Подростки потупились.

* * *

В этот миг в кафе материализовались Упивающиеся смертью и стали кидать заклинания в Поттера,, но не попал, так как юноша выставил щит. Люциус схватил подростков, аппарировал с ними в гостиницу, где они ночевали, забрал вещи и вновь аппарировал. Сменив внешность, они в скором времени сидели в номере дешевого отеля другого города и обсуждали ситуацию.

- Твоя девушка привела хвост, - заявил Драко, выделяя первые слова, чтобы позлить брюнета.

- Не думаю, - не согласился Люциус. - Это наш герой опять свои мысли нараспашку держит.

Он повернулся к Поттеру и сердито добавил: - Пока тебя достает мой сын, ты не думаешь об этом красноглазом уроде. Но стоит тебе отвлечься на крестраж, как «нате вам, читайте мои мысли, все, кому не лень!»

- Вы обещали меня учить закрываться, вот и учите! - злобно выпалил Гарри.

- Не кипятись, - велел ему мужчина и обратился к обоим подросткам: - Вот что, милые мои. Нам стоит немного отдохнуть. Едем на Багамы. Это далеко, и там нас Темный Лорд не достанет. Я поучу Гарри окклюменции. Мы позагораем, расслабимся.

- Ура! - завопили они, изумляя его своим пылом.

- Но прежде надо побывать у Мэри. Нам нужны деньги, стоит нормально помыться, посетить Снейпа и библиотеку. Придется вам снова поскучать в кафе, - осадил их Люциус.

- Предупреждаю, я не буду носить заказы. Я не домовик, - капризно сообщил Драко.

- Расслабься! Я буду сам работать, - удивляя обоих Малфоев, обещал благородный Поттер. Драко улыбнулся ему и мурлыкнул:

- Ты - душка, котенок! Я бы тебя поцеловала, но немного боюсь.

- И правильно! Иначе я тебя когда-нибудь прибью за твои выходки, - предупредил Гарри.

немотря на решение вернуться в дом Мэри, они еще три дня мотались по стране, иногда дважды за день меняя города. Люциус провел ритуал родства с Поттером, смешав их кровь. Правда, он пока не особо помогал в отношениях, которые установились между парнями. Драко по-прежнему цеплялся к своему «братику», язвил и при любом подходящем случае обнимал и даже целовал его. Гарри шипел в ответ, краснел и шарахался в сторону, но Люциуса слушался беспрекословно, став по-настоящему, «послушным сыном», запросто говорил ему «ты» и звал на людях «папой». Мужчина тоже стал с ним теплее, обращался только по имени и часто вставал на его сторону в конфликтах.

Глава 9. Разговоры, разговоры...

Эрик Смит вернулся в свой милый и уютный дом осунувшимся, с кругами под глазами. Дети тоже выглядели измотанными и недовольными.

- Что-то случилось? Вас так долго не было, - воскликнула хозяйка.

- Эх, Мэри, никогда не связывайтесь с родней, особенно дальней. Мы объехали пару родственников. Меня измотали их нравоучения. Но особенно меня утомили мои собственные дети. Воспитание, знаете ли, - пожаловался Смит.

- Ничего-ничего. Диночка обязательно привыкнет и к брату, и к вам. Не расстраивайтесь, - посочувствовала Мэри.

- Мне придется вновь просить вас об услуге. Мне так неудобно.

Дина прыснула в ладошку, и Майкл ткнул ее в бок.

- Ну, что вы! Я не против помощи вам, - заявила хозяйка.

- Я вынужден уехать. Вы не могли бы присмотреть за моими детьми? Они немного не ладят - не привыкли друг к другу. Не позволите ли вы Майклу работать в вашем кафе? Он согласен разносить заказы. Насчет дочери, мне так неудобно. - Девушка опять хмыкнула, брат ее снова одернул. - Понимаете, ее мама была состоятельная женщина. У девочки были слуги. Я не могу обеспечить ей такую роскошную жизнь, как она привыкла… - На сей раз, хмыкнул Майкл, а Дина надула губки. - Я просто прошу вас, не приставайте к ней. Вечером я буду обязательно возвращаться. Если же я не вернусь к ночи, вы не беспокойтесь: они переночуют одни. Майкл умеет держать себя в руках. Я верю в него.

И опять Дина хмыкнула и даже стукнула брата по затылку. Тот одарил ее недобрым взглядом, но смолчал. «Какой хороший мальчик, а девчонка, и впрямь, избалована», - посочувствовала Мэри мистеру Смиту и его сыну.

* * *

Последующие десять дней Дина сидела в кафе за самым дальним столом и, как раньше, наблюдала за Майклом. Иногда Мэри даже думала, что сестра немного влюблена в него: «Вот что значит вырасти врозь! Она временами не воспринимает его за брата. Хорошо, что он думает иначе».

Майкл оказался расторопным, улыбчивым и прекрасно справлялся с заказами. Мэри даже отпустила официантку в небольшой отпуск, чтобы мальчик мог заработать больше. Он охотно отвечал на ее расспросы и рассказывал о друзьях, которых любил, сожалея, что временно не может быть рядом с ними.

- Ты вернешься в тот пансион, где учился раньше? - как-то спросила Мэри.

- Нет, мэм, я не могу. Знаете ли, обстоятельства и все такое… - замялся Майкл. - Я уже почти окончил школу - оставался только год.

- Ты сожалеешь?

- Да, хотя прежней школы никогда не будет.

- А твои друзья? Они продолжат обучение?

- Скорей всего. Знаете, их мама - очень добрая женщина, но умеет настоять на своем. Ей, наверное, важно, чтобы Рон и Джин закончили школу. И так её двое сыновей не завершили учёбу - сбежали с последнего курса и открыли магазин. Она невероятно сердилась, хотя теперь наверняка гордится близнецами - ведь их бизнес процветает. Мне бы хотелось поехать к ним, как в старые, добрые времена. Сидеть за дружным столом. Чтобы Рон прикалывался, и Джин… Еще бы заглянула Миона, моя подруга. Она любит Рона, глупышка. а он, как большой ребенок, не понимает собственного счастья…

- Хватит! - прервала его грустные излияния Дина. - Твои слезливые истории портят мне настроение!

- Что? Не нравятся мои истории? - взорвался Майкл. - Так расскажи свои. Нечего?.. Тогда могу и я: элитный пансион, все для высокопоставленных особ. Ни друзей, ни приятелей. Одни телохранители и подхалимы, которые ходили за тобой свитой. И где они?! Трясутся по кустам? Кто у тебя там был?

- У меня был враг. Мой любимый враг, - вздохнув, сообщила она и опустила глаза.

Брат одарил ее жалостливо-удивленным взглядом и смутился. Сестра искренне улыбнулась ему. Мэри с непонимание следила за этой пантомимой, гадая, что кроется за ней. Ее вообще удивляло, когда Майкл и Дина резко переходили от пикировок к молчаливому сочувствию.

вечером молодые люди допоздна засиживались на скамейке у дома, лишь бы дождаться отца на улице, словно боялись одни подниматься в квартиру.

* * *

Однажды Эрик не вернулся вовремя. Кафе давно закрылось, стемнело. Мэри ждала, когда подростки уйдут домой - ее же просили присмотреть за ними. Но брат и сестра по-прежнему сидели на скамеечке у дома.

- Пойдем домой, - наконец, предложил Майкл.

- Он не вернется! - воскликнула Дина.

- Сдурел... а… Ты в своем уме?! Знаешь, какой отец хитрый? Он непременно вернется.

- Ты, правда, его считаешь таким хитрым? Он тебе нравится? Ты говоришь о нем с таким восторгом. - Дина посмотрела на него с изумлением. - Нет, ты не умеешь играть.

- Тебя что-то удивляет, сестренка? - ехидно спросил брат. - Поговорим дома.

- Я не хочу домой. Я его дождусь! Это я виноват в смерти мамы!

Мэри отметила, что девочка так расстроилась, что сказала о себе, как о мальчике. Она покачала головой, но сидела притихнув. Ей было интересно, утешит ли девушку брат? Он же был такой добрый. И впрямь, Майкл подсел ближе, обхватил Дину за тонкие плечи и заверил:

- В этом нет твоей вины. Как ты не понимаешь? Это Он виноват, красноглазый демон. Он все разрушает, сеет смерть. Я прошу, пойдем домой! Поговорим там. Наша добрая миссис Мэри устала и хочет спать, но отец велел за нами присмотреть, и ей не уйти. Здесь не место таким разговорам.

«Какой хороший мальчик!» - в очередной раз умилилась хозяйка и, изнывая от любопытства, подкралась к дверной скважине. За комнате разгорелся громкий спор, но Мэри не понимала, кто и что говорит: голоса как-то изменились из-за препятствия, и женщина не узнавала их. Что говорил Майкл, что - Дина, было не разобрать.

- Она не должна была умирать! Я хотел славы и величия! Он пугал меня, и я раскис! И ты смеешь меня утешать, Мальчик-который-выжил?.. Это ты во всем виноват!

- Я?!.. Прекрасная позиция. Чуть что - Золотой мальчик. А сам как же, Слизеринский принц, скорее змееныш… Как Он мог околдовать тебя? Красные глаза-щелочки, кожа змеи. Он же монстр, а не человек! Быть его рабом, унижаться… Есть ли у него ласковый взгляд, когда он шипит? Тратить ум и талант на его рабов и слуг. Какой позор!

- Желание быть лучшим, как «Святой Потти». Ты же жесток и надменен.

- Я?! Надменен?! Ты меня с кем-то путаешь. С одним белобрысым идиотом.

- Я желал дружбы, Гарри. Гарри! Какой жестокий, какой холодный! Слова, как бритвы!

- Ходить по школе с охраной… Задевать моих друзей. И это путь к дружбе?! Не смеши мои тапочки, Драко!

- Черт… Мэри… Вот конфуз!.. Мы два идиота!

- Признаю… Ты в этом прав. Надо исправлять положение. Все твоя импульсивность!

- Спокойной ночи, сестра! - сонный голос Майкла.

- И тебе того же, брат! Поговорим завтра, - голос Дины и все стихло.

Мэри постояла еще в коридоре, но из-за дверей больше не доносилось ни звука. Любопытная хозяйка поплелась в свою квартиру.

* * *

Запоздало наложив на двери заклинание против подслушивания, Поттер подскочил к Малфою и прошипел:

- Мы чуть не попались, кретин!

- Сам такой! Давай, набей мне рожу, пока моего папочки нет, - сердито предложил Драко.

- Я не собираюсь бить тебе рожу. Ты у нас девочка, а девочки с синяками не ходят. Я поклялся твоему отцу, что буду терпелив. Но всему есть предел! Держи себя в руках, змееныш.

- А что будет, если я перестану тебя доставать? Будет скучно жить…

- Ты уже навеселился, придурок! Переодет неизвестно во что. Все тебя ищут. Ты этого добивался?

- Почему ты с отцом? У тебя же есть друзья, - ожесточенно задал вопрос Малфой.

- Хочешь откровенности, как делает твой отец? - осведомился Поттер, зло прищурив глаза.

- Мой отец с тобой откровенен? Я поражен!

- Если честно, я тоже был поражен, но теперь привык. Не смейся! Я уважаю его и верю, особенно за откровенность. Мне нельзя врать. Я ложь нутром чую! Твой отец раскусил меня. Мои поздравления! Он купил меня своей откровенностью. У нас с ним одна общая цель - убить Темного Лорда. И у нас обоих есть, кого защищать. Нас это сближает.

- И кого же?

- Я, только не смейся, семью Уизли и Герм, Ремуса с Тонкс, наверное, даже Луну и Невилла. Я не желаю больше терять друзей! Пусть они на меня дуются, сердятся, зато будут в безопасности. Люциус хочет защитить своего сына, тебя, идиота. По его теории, мы с тобой прикрываем друг друга, и он, безусловно, прав. Кто станет искать меня рядом с тобой? Никто. Кто решит, что ты скрываешься со мной? Аналогично. Как тебе моя откровенность, Малфой? Нравится?..

- Значит, ты предпочитаешь терпеть рядом меня, своего врага, но не допустить смерти друга? Да ты монстр, как и твой любимый Темный Лорд.

- Прости, но это у тебя он любимый. Я его ненавижу!

- А меня? Меня ты тоже ненавидишь? - внезапно очень тихо и серьезно спросил Драко, не глядя на собеседника.

- Много чести, змееныш. Мне тебя бывает даже жалко, - так же тихо ответил Гарри.

- Скажи, ты действительно не считаешь меня виновным в смерти матери?

- Нет, конечно! Ты ни в чем не виноват.

Гарри поколебался и обнял Драко, поглаживая по спине и волосам. некоторое время они так стояли, пока оба не смутились. Малфой фыркнул, отошел от него на безопасное расстояние и поблагодарил голосом Дины:

- Спасибо, братик, за утешение.

- Давай-ка спать, сестренка. Завтра приедет твой отец, и все наладится. Увидишь! - почти ласково откликнулся Гарри.

Они открыто улыбнулись и впервые мирно отправились по своим кроватям.

* * *

Люциус Малфой долго думал о том, как связаться со Снейпом, не вызывая подозрений у Темного Лорда, и, в конце концов, написал письмо на дом, где зельевар наверняка бывал, сделав все возможное, чтобы из содержания не было понятно непосвященному, кто адресат.

«Северус!

Взываю к тебе, как к последней надежде.

Помнишь, в школе мы с женой звали тебя «lovely raven»* ?

Ты проявил к моей дочери Дине участие. Это позволило мне обратиться к тебе в час нужды.

Приходи в Центральную библиотеку магической литературы в полдень пятницы.

Блондины и брюнеты нынче не в моде. Я буду рыжим и усатым. Поспеши!

Твой товарищ по Слизерину, Джек».

В пятницу Люциус сидел в читальном зале. У него были такие рыжие усы и волосы, что на него даже обращали внимание. Снейп явился раздраженным, русым старичком, а для узнавания держал письмо. Присев да тот же стол, он хмуро осведомился:

- Чего тебе еще надо?

- У меня много вопросов. Мой «сын» встречался с девушкой. Та дала ему книгу Ровены. Мы не знаем, как отличить подлинник от подделки, - тихо проговорил Малфой, рассчитывая на сообразительность собеседника.

- Не знал, что у тебя появился «сын». Насчет подделок, у меня есть книги в замке. Что еще тебя интересует и твоего «сына» в особенности?

- Он любопытный мальчик. Где найти, как уничтожить, как определить…

- Может, тебе и ему просто дать ключ от квартиры, где лежат фолианты, содержащие соответствующие сведения?

- Ты обещал матери Дины, - устало напомнил Малфой.

Снейп смерил его непонятным взглядом и задал странный вопрос:

- Вы еще не бывали на могиле матери твоего «сына»?

- Не досуг. Но он собирается после отпуска, - сообщил Люциус.

- Подальше на юг. Устали? - съязвил Северус.

- Не совсем. Надо охранять и закрывать ценности, что мой «сын» не умеет хранить.

- Ого. Ты вздумал учить «сына» таким вещам? Мне показалось, что мальчишка просто не способен к этому.

- У него был хороший учитель. Но их взаимоотношения… ненависть… это не то, что надо, - спокойно сказал Малфой, осуждающе глянув на друга, который возмутился:

- Ты еще и коришь его учителя?! Хотя… как относится к тебе твой «сын»?

- Ты не поверишь. Он уважает меня и доверяет. И это взаимно.

Некоторое время Северус смотрел на Люциуса потрясенно и недоверчиво, затем неопределенно хмыкнул и заявил:

- Ты очень изменился.

Малфой пожал плечами и переспросил:

- Так ты поможешь моему «сыну»?

- Да. У меня слишком много долгов перед матерями.

- Что ты имеешь в виду?

- Съездите на могилу. Там ждет сюрприз, - посоветовал Снейп. Потом добавил: - Насчет средств… Я дам денег и книги. Приезжай через три дня в ущелье.

Малфой растеряно кивнул, понимая, что ему придется не появляться дома у Мэри хотя бы одну ночь. Это очень его беспокоило - как-то поведут «детишки» без него. Но делать было нечего. Безопасность превыше избитого личика его «милой девочки». В конце концов, синяки можно вылечить с помощью магии. Не убьют же они друг друга, эти два паука!

* * *

Сидя в уютной гостиной замка два родственника ругались.

- Ты мог подставить меня и себя. Неужели нет людей, чтобы узнать о крестражах? -раздраженно выпалил Северус.

- Поттер пытался. У него ничего не вышло. Даже эта заумная Грейнджер ничего не нашла. Где нам еще искать? - спокойно парировал Люциус.

- О-о… Малфой отправился в крестовый поход. Страшное зрелище! Спасайся, кто может, - съехидничал мастер зелий.

- А ты не веселись, Ворон. Я дойду до цели под знаменами зеленоглазого мальчишки. Не боишься проиграть на стороне красноглазого демона?

- Ну, это спорный вопрос. У меня нет ни семьи, ни наследников. Правда, куча долгов - я уже это говорил тебе. И потом, с чего это ты решил, на какой я стороне?.. Может, я просто на обочине: ни вашим, ни нашим. Я, знаешь ли, джокер, темная лошадка.

- Ты всегда был таким, - хмыкнул Люциус.

- Кстати, как там поживают ребятки? - перевел разговор Северус, ехидно посмеиваясь.

- Не спрашивай! Это полный кошмар! Я устал. как собака. И знаешь, что самое интересное? Меня больше бесит мой сын, чем этот терпеливый Поттер.

- Ну, конечно, гриффиндорское благородство. Гадости он тоже умеет делать, будь здоров. Весь в папашу, зазнайка, - прошипел Снейп.

- Не пойму, чего ты его так ненавидишь? - покачал головой Малфой.

- Поройся у него в голове, да съезди в Долину Годрика.

- Ты меня уже туда раз десять посылал.

- Он тебе рассказывал о заклятии «Сектумсемпра» и как он его применил?

- Да. Он сильно раскаивается. Ему стыдно.

Снейп посмотрел недоверчиво. Потом пробурчал себе под нос:

- Черт! Гарри больше похож на Лили, чем я думал.

Решив прервать неприятную и скользкую тему, хозяин замка встал, подобрал необходимую литературу о крестражах, затем, помявшись, выдавил:

- Люц, я понимаю, ты этого не любишь, но, может, возьмешь у меня в долг?

- Лучше у тебя, Сев, чем у Поттера, - признался гость. - Все-таки ты мой родственник.

Дома Малфоя ждал весьма приятный сюрприз. Его милые «детки» не только не подрались, они как будто примирились друг с другом. И Гарри, и Драко вполне мирно беседовали, ожидая его на лавочке. То ли действовала магия крови, то ли еще что, но смотрели они друг на друга уже не с такой ненавистью.

Глава 10. Багамы

Книга, которую преподнесла Лавгуд в подарок Гарри, была в сафьяновом переплете, с позолоченными уголками и таким же корешком. На обложке имелась золотая пластина с прекрасной гравировкой парящего орла, который, как известно, считался символом Рейвенкло, личное факсимиле Ровены. Как Луна нашла ее, она не уточняла, рассказав, что это произошло в Финляндии, где она искала в лесах своих любимых морщерогих кизляков.

Проверив фолиант, Малфои и Гарри убедились, что перед ними крестраж. Как ни странно, но с такими артефактами надо было поступать именно так, как предлагал Драко - сжигать. Они выехали в лес, развели костер, вокруг которого вырыли ров и заполнили его водой. Затем место закрыли магическим щитом. С помощью магии это все было сделать не сложно.

Защита крестража была весьма изощренной. Как только огонь запылал, в пламени стали метаться фигуры. Сначала это был Джеймс Поттер, который кричал и звал на помощь. Гарри готов был кинуться в костер и раскидать его. Следом за отцом Поттера там появилась и его мать - Лили. Теперь бледного подростка было просто не удержать.

- Это же моя мама! - зарыдал он, как обезумевший. - Пустите меня, я ее спасу!

- Опомнись, Гарри! Она давно умерла, - закричал Драко, повиснув на Гарри.

Люциус еле сдерживал их обоих: его сын и сам был готов разбрасывать этот костер.

Потом в огне замелькали Сириус и Нарцисса. Они сменяли друг друга, выли и плакали, призывая спасти их.

- Он заточил туда боггарта. Это ловушка! Не верьте им, мальчики! Неужели вы не видите, что это жалкий боггарт?! - воскликнул Люциус, еле сдерживаясь, чтобы самому не кинуться в огонь.

- РИДИКУЛУС! - выкрикнул Гарри. - Я ничего не могу! Как Это обратить в что-либо смешное?

- Давайте попробуем вместе. Вспомним все самое светлое, - всхлипнул Люциус, увидев в очередной раз в огне Нарциссу.

- РИДИКУЛУС!!! - крикнули они хором.

Боггарт в огне лопнул, оставив после себя только темное облачко. Бушевавшее пламя костра постепенно сходило на «нет». Маги стояли посреди поляны, крепко обнимая друг друга. Их трясло.

Из леса Люциус повел подростков в бар, полагая, что всем необходимо выпить. Причем лучше это сделать на людях: им стало неудобно за проявление слабости и за слезы. Это было такое единение, что ни Поттер, ни Малфои не могли пока примириться с ним в душе. Особенно это касалось подростков - Люциус чувствовал это кожей. Надо было, как следует, выпить, а затем желательно переночевать в отеле, в чужой обстановке.

Люциус проявил чудеса изобретательности, потратив уйму денег, но в их распоряжении оказался номер с тремя комнатами. Теперь каждый из них мог уединиться и пережить случившийся кошмар наедине с собой.

Когда утром они встретились в ресторане за завтраком, то вели себя, как ни в чем не бывало. Люциус подумал, что они еще не скоро смогут вспоминать уничтожение этого крестража в разговорах между собой.

* * *

Через день после событий в лесу Гарри проснулся в ужасном настроении и, вместо приветливого обращения: «Доброе утро», рявкнул:

- Я устал! Смертельно устал! Мне надоели чужие маски, чужие дома. Конечно, у меня нет своего. Но… я желаю нормального отдыха!

Люциус насторожился, стиснув зубы. Драко посмотрел на Золотого мальчика испуганно. Тот побегал-побегал по комнате и снова заговорил, зло и отчаянно:

- Мне необходимо овладеть окклюменцией. Но я не собираюсь в перерывах между занятиями ходить в линзах и называть вашего сына «сестрой». Я желаю нормальной жизни! Меня и так коробит от мысли, что вы, Малфой, будете лезть мне в мысли. Носить еще при этом маски… Увольте!

Поттер снова пустился по комнате. Люциус молчал, с ужасом и страхом смотря на парня: его мысли разлетались в разные стороны. Он ждал, что еще скажет гриффиндорец. Создавалось впечатление, что парень собирается послать их с Драко к черту. Это было бы катастрофой!

- Я знаю, как вы щепетильны к деньгам, - продолжил Поттер. - Но любой труд должен быть оплачен. Моя учеба окклюменции может быть приравнена к занятиям с профессором. Но я своеобразно трактую оплату собственного обучения. Это моя прихоть, если хотите.

Он посмотрел прямо в глаза Люциусу, и тот прочитал в зеленых глазах: «Ну, давай, возрази мне!» Мужчина отвел взгляд, пока не понимая, к чему клонит мальчишка, но чувствуя всеми фибрами своей души, что Золотой мальчик готов сорваться с крючка. И это после такой тщательно проделанной работы! Ну, уж нет!

Люциус немного опасался, что сын своими язвительными замечаниями может подтолкнуть Поттера к такому шагу, но, к счастью, Драко, пораженный поведением брюнета, сидел притихший и испуганный. Он выглядел шокированным, даже вжался в стул, словно стараясь быть невидимым.

Гарри, не получив возражений, сел на стул и уже спокойней продолжил:

- Я хочу полноценного отпуска и желаю оплатить все расходы по нему, сколько бы это ни стоило. И вот мои требования: никаких людей, только мы. Никаких масок, никаких Смитов, платьиц и хвостиков. Пусть это будет остров без посторонних. Я хочу ходить в очках и со своей шевелюрой. Я желаю, чтобы вы, Люциус, были самим собой, хочу называть вашего сына «Драко» или «Малфой», как захочу. А он, в свою очередь, может звать меня хоть «Святым Потти». Но пусть он станет самим собой!

Задохнувшись от своих слов, он замолчал на минуту и закончил:

- Короче так: либо мы едем на моих условиях, либо я еду один, и точка!

Гарри откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, отчего Люциус вздохнул с облегчением. Все, что говорил этот импульсивный подросток, он легко мог выполнить. Ему самому хотелось побыть без масок, да и Драко, наверное, они надоели. Поэтому Люциус по-отечески улыбнулся Поттеру и спокойно сказал:

- Не понимаю, Гарри, чего ты так завелся? Я вполне согласен с тобой. Это было бы здорово. Я сам устал… Ведь я, как сбежал из Азкабана еще в начале весны, так все время и бегаю. Мне надо расслабиться, да и Драко тоже. К тому же, чтобы учиться окклюменции, необходимо быть расслабленным. Насчет денег я тоже не возражаю. Плати, Мерлин с тобой! Сейчас ты в лучшем материальном положении, чем я и мой сын.

Поттер посмотрел на него пристально, а затем улыбнулся:

- В таком случае, с добрым утром, папа!

Драко нервно засмеялся, и на его глазах выступили слезы облегчения.

* * *

Все было так, как хотел Поттер: маленький домик-бунгало на берегу океана, вокруг - ни души. Целых три комнаты, где можно закрыться и не вылезать сутки напролет. Они сняли контактные линзы, сменили цвет волос, Драко укоротил свои волосы до плеч, а Гарри надел очки.

Люциус впервые нормально всмотрелся в свое отражение в зеркале, и оно ему не понравилось: его белокурые с золотистым отливом волосы стали белесыми из-за седины, он исхудал и постарел. Но в целом, у него был еще крепкий и здоровый вид.

Дней пять Поттер только коротко здоровался утром и уходил бродить по острову. Его никто не трогал. Драко просто лежал на пляже, играя песком, и его белая кожа постепенно покрывалась легким загаром. Люциус предпочитал спать и есть, так как на острове на него навалилась усталость и лень.

Иногда Поттер подходил к Малфоям, сидел рядом и разглядывал их, будто видел впервые. Ни один из них не пытался влезть в голову подростка.

Люциус, правда, наблюдал за гриффиндорцем. Ему Поттер всегда представлялся кем-то вроде послушной куклы, но этот образ был создан из мифов и слухов, окружающих юношу, а на деле он оказался обычным мальчиком с трудным детством. Вероятно, что-то подобное ощущал и Гарри по отношению к Малфоям.

Потом Поттер заговорил с Драко. Сначала они обсуждали квиддич, а затем незаметно перешли на другие темы: любимые и нелюбимые предметы, экзамены, преподаватели. Они весело смеялись, плескаясь в морской воде и загорали под палящим солнцем. Драко учил Гарри плавать, так как выяснилось, что тот не умеет.

О друзьях и факультетах они предпочитали не говорить. Люциусу было приятно видеть, как смеется его сын, а Поттер улыбается ему в ответ. Может, они оба всегда мечтали об этом? Оказаться далеко, на необитаемом острове, где нет ни друзей, ни врагов, где нет правил и факультетского соперничества.

На десятый день Поттер заявил Люциусу:

- У меня очень плохие воспоминания об окклюменции, но мне кажется, что я готов к ней.

- Что же, я тоже готов, - по-доброму, как сыну, улыбнулся ему мужчина.

- Давайте займемся прямо сегодня, после обеда, - предложил Гарри и побежал купаться с Драко, не дожидаясь ответа.

Люциус посмотрел ему вслед: подросток менялся на глазах, раскрепощался. «Это хорошо, что он расслабляется. Скорее научится закрывать свои мысли», - подумал мужчина.

* * *

Первые попытки окклюменции были ужасными. Всякий раз, проникая в разум Поттера, Люциус видел одни и те же сцены: возрождение Темного Лорда, падение Сириуса в Арку, Снейп с палочкой, направленной на Дамблдора, окровавленный Драко… Счастливых воспоминаний было мало: прогулки и невинные поцелуи с Джинни, Дина в красном платье, Драко на пляже, парящий в небе замок…

Как только начинались светлые воспоминания, Поттер применял какое-нибудь беспалочковое заклятие, и Люциус, в буквальном смысле слова, отлетал от него. Это повторялось каждый раз. Малфой был недоволен тем, что Поттер не закрывается, а просто грубо пытается выкинуть его из мыслей, применяя силовые методы. Однако он не ругался, а, как только вставал с земли, мягко просил его об одном:

- Гарри, сконцентрируйся и расслабься. Не надо насилия. Ты должен воздействовать на меня мысленно, а не в прямом смысле.

Тот смущался, бурчал, но вновь и вновь повторял свои ошибки.

С легилименцией у Поттера не было никаких проблем: он легко и непринужденно влезал в воспоминания учителя. К изумлению Гарри, Люциус позволял сканировать мысли и закрывался только в исключительных случаях, мягко выталкивая агрессора.

Поттер узнал ужас, какой испытал Люциус при возрождении Лорда, о его любви к жене и сыну, о всепоглощающем страхе за них. Докопался он и до сцены в Отделе Тайн, и до того, что предшествовало ей…

- Ты жалкий неудачник! - прошипел Темный Лорд. - Почему ты не участвуешь в рейдах? Пора убивать, изворотливый ты мой!

- Милорд, - Люциус склонился в почтительном поклоне. - Вы же знаете, я не могу убивать.

- У тебя есть наследник. Подари его мне: он будет прекрасным слугой.

- Он всего лишь ребенок. Помилуйте!

- КРУЦИО! Как ты смеешь перечить мне?!

- Простите, милорд.

- Даю тебе последний шанс. Я заманю Поттера в Министерство, ты отберешь у него пророчество. Иначе твой сын и жена умрут мучительной смертью, - решил Темный Лорд.

- Я прошу об одном: можно пойти одному? Я обману мальчика и достану пророчество, - попросил Люциус.

- Ты же отпустишь Поттера! Ты никогда не причинишь мальчишке вреда, а его следует схватить.

- Он, как и мой сын, простой мальчик.

- КРУЦИО! Идиот! ОН - ИЗБРАННЫЙ! Пойдут несколько человек, которые его схватят. На тебя я не рассчитываю.

Люциус мягко вытолкнул Поттера из своих воспоминаний и произнес:

- Я плохой учитель, так как позволил увидеть тебе больше, чем следовало. Я воспользовался ситуацией, чтобы ты узнал ответ на свой вопрос.

- Это я должен просить у вас прощения. Я увлекся потому, что ничего не подозревал, - смутился Гарри.

- Я выдворил тебя из своей головы, но не причинил тебе физический вред. Надо просто самому уйти от воспоминаний. Найти чужую волю и вытеснить ее. Ты же действуешь, как шпана из магловской подворотни, только применяешь не физическую, а магическую силу.

- Может, я просто не способен к окклюменции?

- Чепуха! Все это могут. Просто у кого-то лучше получается. Смотри, Драко прекрасно умеет закрывать свои мысли. У него, можно сказать, дар. А у тебя врожденной является противоположная способность. Ты очень легко проникаешь в мысли другого человека. Может, это ваша родовая способность?

- Мне бы хотелось овладеть искусством закрывания мыслей, - признался Поттер.

- Давай попробуем по-другому. Я, конечно, не мастер, но… Чтобы проникнуть кому-то в мысли, не всегда требуется непосредственный контакт. Темный Лорд не сидит ведь перед тобой, а в твоей голове бывает частенько. Я попробую так же: буду сидеть в кресле, пить коктейль и временами влезать в твою голову. Ты можешь плавать, беседовать с Драко, просто гулять, но должен научиться замечать мое присутствие в твоих мыслях. При этом желательно не нестись ко мне с дубиной. Лучше просто попытаться выдавить назойливое внимание из своей головы, - посоветовал Люциус.

- Скажите, а Снейп мог бы так делать?

- Он должен был так делать. У него хорошо получается.

- Почему же он всегда, когда занимался со мной, находился близко от меня?

- Ну, я не знаю. Может, он садо-мазохист?! - засмеялся Малфой, и Гарри тоже улыбнулся. - Я его спрашивал: почему он так тебя ненавидит. Он меня послал. Не слишком далеко, в Долину Годрика.

- Знаю я, за что он меня ненавидит: это из-за детских обид на моего отца. Могу даже вам показать или просто сказать, - махнул рукой Поттер.

- Не стоит. Я не думаю, что ты прав. Все, наверное, сложнее, - не согласился Люциус.

- Ладно. Оставим Снейпа и попробуем ваш вариант.

* * *

Получив от Поттера разрешение, лезть в его мысли, Люциус наслаждался праздностью и ленью. Он сидел, развалившись в шезлонге, и сканировал голову Гарри. Здесь, на отдыхе, мысли мальчика были расслаблены и легки.

Поттер очень сожалел о смерти директора. Особенно его тяготила потеря Сириуса: подросток никак не мог примириться с мыслью, что крестный ушел и не выполнил своего обещания - жить с ним вместе. Однако печаль утрат отходила на задний план, воспоминания уже не терзали душу.

Много времени Гарри посвятил мыслям о «предназначении»: он строил нереальные планы победы над Темным Лордом, гадал, где найти крестражи, как они выглядят. Иногда повторял, как заклинание: «Часть в нем самом, дневник, медальон, кольцо… что-то от Рейвенкло (книга, ее уже нет)… что-то от Хаффлпафф (чаша, но где)… И Гриффиндор (ну, тут сплошной туман)».

Бывало, Гарри вспоминал друзей. Милые его сердцу образы сменяли друг друга: Рон, Гермиона. Они втроем сидели в библиотеке, гуляли по школе, готовили уроки. Изредка в мыслях появлялась Джинни: ее медные волосы, смеющиеся глаза, точеная фигурка. Но Поттер гнал ее образ.

Большую часть времени мысли Гарри занимали Малфои. Изменив отношение Люциуса к себе, а также свои собственные чувства к нему, Гарри полностью переключился на Драко.

Он прикидывал, как бы сложилось все, если бы они были на одном факультете: он смотрел на себя и Драко в различных ситуациях и с легкостью находил его рядом с собой. Получалось, что, сложись все немного иначе, они бы уже давно стали друзьями.

Тогда Поттер начинал разглядывать своего бывшего врага, а именно так он называл Драко, ни разу не назвав младшего Малфоя на острове просто врагом. Гарри то жалел его, то восхищался им. Он вспоминал, с какой легкостью Драко летал на метле, как прекрасно плавал. Завидовал, что белобрысый слизеринец хорошо разбирается в таком интересном предмете, как зелья - Гарри было жаль времени, потерянного на ненависть к Снейпу, которая не позволила ему полюбить предмет.

Постепенно Гарри переключился на сцены из жизни Смитов. Потом стал мелькать воздушный замок, пронзительные серые глаза, которые так напоминали глаза Драко, манящие речи, объятья, полеты на грифонах из постоянных снов…

Люциус почувствовал, что его присутствие все чаще не остается незамеченным. Его мягко, но настойчиво гнали к выходу. Настал день, когда он не смог проникнуть в мозг подростка. Примерно в это же время к нему подошел Драко и спросил:

- Ты сканируешь его, или у тебя не выходит?

- Гарри почти научился закрываться. Еще пара дней, и я не смогу влезть в его голову, - ответил отец.

- О чем он думает? Скажи! - потребовал сын.

- Разве ты не пытался? - ухмыльнулся Люциус.

- Я могу влезть в мозг Снейпа, могу влезть в твою голову. Но он меня не пускает. На меня у него установлен стойкий барьер. Почему?

- Это Мерлин. Безусловно. Знаешь, по легенде, они с Морганой умели общаться телепатически.

- Такого не бывает, - возразил сын.

- Почему? - удивился Люциус - Я в это верю. Вы научитесь доверять друг другу без оглядки и станете телепатами.

- Боюсь, Моргане надо гораздо большего, - простонал сын.

- Скажи, как ты к этому относишься? Ты, лично, - тихо спросил отец. Ему не очень нравился этот вопрос, но он был обязан задать его.

- Я уже не знаю - потерянно признался Драко. - Кажется, смирился.

* * *

Проведя полтора месяца на Багамах, Смиты вернулись домой. Мэри с трудом узнала семейство: Эрик выглядел почти таким же, как и в день, когда пришел к ней впервые. Только взгляд стал спокойный и умудренный.

Брат и сестра совсем изменились: загорели, повеселели и даже немного поправились с учетом их стройной комплекции. Но главное, когда они появились у дома Мэри, Майкл держал свою руку на плече сестры и так счастливо ей улыбался, что было даже завидно, что эта открытая и добрая улыбка принадлежит только ей. Дина тоже светилась, правда, в уголках ее карих глаз затаилась необъяснимая грусть. Она смеялась шуткам брата, держала его за руку, но глаза все еще грустили. Мэри приписала это неостывшему горю по матери.

- Мама оставила Дине капитал. Мы решили часть его потратить на путешествие. Были на Багамах, отдыхали, как короли. Скоро нам надо будет посетить еще одно место: там исток наших корней. Так что мы буквально на пару дней, - ответил Эрик на ее вопрос, «надолго ли они приехали».

Гарри и Драко посмотрели на мужчину с удивлением: они оба никак не могли привыкнуть к тому, что он с таким терпением и спокойствием разговаривает с назойливой и любопытной хозяйкой. Люциус ухмыльнулся, поямав их взгляды и дал мысленное наставление:: «Учитесь меняться в зависимости от обстоятельств, мальчики». кажется, они оба поймали его.

Глава 11. Долина Годрика

Сентябрь отгорал в красных и желтых красках, когда Поттер и Малфои приехали в долину Годрика. Листья, устилавшие цветным ковром землю, шуршали под ногами. Долина была очень солнечной и светлой. Горы, покрытые лесами, толпились вокруг.

У самого их подножья находилось небольшое поселение маглов с магазинчиками, кафе и маленькой, но уютной и чистой гостиницей. Приездом Смитов заинтересовались многие. Но это было обычное внимание, какое оказывают жители небольших городков незнакомцам.

- Что привело вас в наши края? Надолго ли? - напрямую задал вопрос владелец гостиницы.

- Мы здесь по чистой случайности. Посещаем родственников. Недавно были в Дерби и Шеффилде и направлялись в Манчестер к тете Антуанетте, которая давно не видела племянников. Но решили взглянуть на горы, а ваша долина столь приветлива. Побудем тут денек или два, - поведал словоохотливый Эрик.

- Скажите, здесь есть хоть какие-нибудь достопримечательности? - немного скучающим тоном спросила миловидная девушка.

- Городок у нас маленький. Кроме кладбища и старых развалин в горах нет ничего, - ответил хозяин.

- Развалины? Расскажите, - заинтересовался юноша, ее брат. - Там бывают клады и приведения.

- Вы уже такой взрослый, а до сих пор верите подобным историям? - удивился хозяин. - В наших развалинах нет ничего необычного. Там просто жила семья. Потом дом взорвался, и они погибли.

- И все-таки вы не подскажете нам, где они? Нам нечем заняться. Сходим хотя бы туда, если это недалеко, - попросил мистер Смит.

- Да запросто. Видите дорогу в горы? Если пройти мимо погоста и подняться по ней вверх, то вы найдете то, о чем спрашиваете. Но, уверяю вас, там просто старое пепелище.

- Ну не скучать же нам в отеле целый день! - капризно произнесла девушка.

Вскоре гости вышли из гостиницы и прогулочным шагом пошли в сторону погоста.

* * *

Могила родителей Поттера стояла в стороне от других. На ней было три фотографии. Одна, как у Гарри в альбоме: на ней отец и мать улыбались задорно и весело, обнимая друг друга. На двух других они были по отдельности. На удивление магов, все три фотографии не двигались. Под ними были даты рождения и смерти, а так же такие слова:

«Мы жили и умерли вместе.

Самой смерти не дано было разлучить нас.

Лили и Джеймс, вечные возлюбленные».

С другой стороны стелы, в самом низу, имелась еще одна неприметная надпись:

«Я выполнил твою волю, Лили.

Клянусь перед лицом смерти защищать твоего сына, несмотря ни на что».

Поттер встал на колени и погладил надгробье.

- Кто же хоронил вас с такой любовью?

Люциус понурился, вновь переживая похороны жены. Драко вообще тихо плакал. Здесь, на могиле, он увидел в Гарри не образ, а сироту, никогда не знавшего родителей и сильнее прижался к отцу, словно пытаясь ощутить, что тот с ним рядом, живой и такой любимый.

Поттер погладил фотографии и уложил цветы. Он сидел и сидел перед надгробием, как будто мог поднять родителей из-под могильной плиты. Над погостом распространялась страшная тоска и одиночество, будто дементор стоял где-то недалеко. Люциус подозревал, что это воздействие Золотого мальчика. Ему хотелось выть и плакать, но он держался - что-то еще их ждет в этой долине?..

- Пошли к развалинам. Я их, признаюсь, боюсь, - наконец, глухо сказал Гарри, поднимаясь.

* * *

Драко обнял Гарри за плечи, и тот не отстранился. Поттер был понурым и грустным и медленно шел к развалинам, с каждым шагом замедляя ход.

- Сколько раз во сне и при приближении дементоров я переживал ту ночь. Я как будто был здесь невольным свидетелем. Зеленая вспышка… Крик папы: «Беги, Лили!». Крик мамы: «Нет, только не Гарри!» И смех. Жуткий, ужасный смех… - пробормотал он.

- Перестань, пожалуйста! Я этого не вынесу! - попросил Драко, еле сдерживая слезы.

Гарри с удивлением посмотрел на него и замолк.

Люциус вздохнул с облегчением, потому что тоже не мог слушать это бормотание мальчика. Душа болела и ныла. Ему хотелось обнять Поттера и утешить, но тот такого не потерпит. Только не здесь… не у могилы родителей, не сейчас…

Дом действительно представлял собой руины. С трудом, но угадывались гостиная, спальня и кухня. На обломках стен виднелись старые обои. Гарри бесцельно бродил по руинам, трогая пыль и копоть, сам не давая отчета в том, что ищет здесь. Просто ему хотелось представить, как тут жили его родители, что говорили, что ели. Но никакие образы не возникали на этом пепелище - в нем не было жизни. Здесь навсегда застыл тот страшный день, и ничего больше.

Вдруг ему, как и Люциусу, показалось, что в нише что-то блеснуло. Поттер подошел ближе, с удивлением дотронулся до предмета и судорожно вздохнул. Это оказалась каменная чаша, которая словно только и ждала его прикосновения, чтобы стать видимой.

- Вы знаете, что это? - хрипло спросил Гарри.

- Да. Это омут памяти, - задумчиво ответил Люциус. - Но чей?

В его голове вдруг возникли слова Снейпа: «Езжай в долину. Там ждет сюрприз». Значит, это он оставил эту чашу. Малфой побледнел от такой мысли - что-то хранит омут мрачного зельевара - и предложил Поттеру:

- Посмотрим вместе? Ты не возражаешь? Может, тебе будет легче?

- Да, пожалуй! - кивнул Гарри, сжимая руку Драко так сильно, что у того побелели пальцы.

Слизеринец не обратил на это внимания, так как смотрел на отца, пытаясь проникнуть в его голову. Но Люциус закрылся от него. «Что бы там ни было, мы все вместе это увидим!» - подумал он и сжал ладонь плечо Поттера. Тот помешал своей палочкой в омуте, и они очутились в воспоминаниях…

* * *

…Светлая гостиная с голубыми обоями на стенах. На мягком белом диване сидела сердитая Лили, и лишь ее губы трогала легкая улыбка, предназначенная малышу, который пытался залезть ей на колени с пола. Сердил же ее черноволосый неулыбчивый человек, сидящий перед ней на стуле в черной мантии. Это был Северус Снейп. Разговор шел весьма натянутый и неприятный.

- Зачем ты пришел? Как нас нашел? - спросила Лили.

- В вашей компании есть предатель, и это убежище рассекречено. Скоро здесь будет Темный Лорд, который хочет вас убить, - пояснил Снейп.

- Ты врешь! Это тебя окружают скорпионы да пауки. У нас все друзья преданные.

- Лили, послушай! Разве я стал бы тебе врать? Я?! Тебе?!

- Мне плевать на твои чувства ко мне. Ты, как был противным и скользким, так и остался! - почти прокричала она.

- Почему ты такая жестокая? Это все твой муженек. Ты не была такой! Ты же добрая, Лили! Умоляю, послушай меня! Бегите с Гарри! Бегите, пока не поздно! - со слезами в голосе попросил Северус.

- Никуда я не побегу одна, а Джеймса нет дома. Уходи отсюда, Змей!

- Лили, хоть сына пожалей! Ведь Темный Лорд из-за него придет. Он его посчитал «Избранным» по пророчеству, и поэтому собирается убить мальчика!

- Значит, такова его участь, как и моя.

- Опомнись! Вдруг ребенка еще можно спасти. Ты будешь жива. Беги! Умоляю!

- Я сказала, нет! Это мое последнее слово. - Лили надолго замолчала, а потом сказала: - Поклянись мне Нерушимой клятвой, что, если мы с Джеймсом умрем, а Гарри нет, ты спасешь его перед лицом смертельной опасности.

- Я клянусь! Только от смертельного проклятья еще никто не спасался. Я умру за твоего сына, но его тоже убьют, - ответил Снейп.

Они соединили руки, их запястья обвили серебряные обручи. Нерушимая клятва была произнесена.

* * *

…Темная ночь. Фигуры в черных мантиях мечутся по пожарищу. Над развалинами дома зеленая метка - знак мрака, а внизу одинокая фигура, выискивающая что-то - это Снейп.

- Опоздал! Как я мог опоздать? Где же ребенок? Тут только родители! О Мерлин! Лили, Лили… Почему ты меня не послушалась?! Единственное, что я теперь могу - это похоронить тебя вместе с Джеймсом. Но где мальчик?!

* * *

…Опушка Запретного леса. Снейп в мантии профессора, злой и раздраженный. Дамблдор, уставший, с почерневшей рукой, хмуро поглядывает на собеседника.

- Альбус, можно я пойду с вами в пещеру? Если что, мне и погибнуть не страшно. Я же никому не нужен! - горячился Снейп.

- Северус! Ты дважды поклялся, и оба мальчика нуждаются в защите. Ты не имеешь права умирать! - сердито отчеканил директор.

- Да мне плевать на все! Если я умру, то уже не буду никому должен! Поттер не сможет вам помочь в случае смертельной угрозы. Вы умрете, а он снова выживет! Ненавижу его!

Снейпа затрясло. Дамблдор укоряющее поглядел на него и грустно заметил:

- Ты не понимаешь. Мальчику надо жить! Он, и только он, может остановить Тома.

- Ну почему, почему вы называете так упорно этого монстра Томом?!

- Я привык, знаешь ли… Не уводи разговор в сторону! Я решил, и ты меня знаешь. Смерть - это не конец. И еще, ты мне поклялся в верности до последнего мгновения, не раздумывая, чтобы я не попросил. Разве не так?

- Это так. Я останусь верным вам. Но чего вы хотите?

- Мне все равно умирать. Когда наступит час, и придет твой крестник… Ты же не будешь видеть его терзания? Ты же не хочешь смотреть на мои страдания?

- ЧТО?! Что вы говорите, Альбус?!

- Не доводи ребенка до греха! Впрочем, он и не способен на убийство. Драко просто хотел, чтобы Гарри понял, что он тоже кое-что может. Просто мальчик сбился с пути. Не ходят темными переулками к дружбе и любви. Драко поймет, и Гарри тоже, если увидит страх в его глазах, если проникнется жалостью. Гарри такой добрый. Он так умеет любить…

- Я не могу слушать, когда вы превозносите этого мальчишку, который должен был умереть вместо нее! - выкрикнул Снейп.

- Ты, Северус, потому и один! Ты не научился любить и жалеть. Ты никого не любил. Ты просто обманывал себя, - покачал головой Дамблдор.

- Да что вы знаете об этом, Альбус?! Я, может, вас люблю! Я не хочу вашей смерти и больше не желаю выполнять то, что вы мне велите! Вы тоже можете ошибаться! Вы нужны нам всем больше, чем этот «Избранный».

- Нет, не говори так! И ты выполнишь мое указание. Ты сам произнесешь смертельное проклятье. А потом ты будешь выполнять то, что обещал двум женщинам - сохранять их сыновей. Но это еще не все…

Дамблдор резко замолк, и некоторое время спутник поддерживал тишину. Затем Снейп тяжело вздохнул, понурил голову и спросил:

- Чего же вам еще надо от меня, кроме вашего убийства?

- Ты оставишь воспоминания об этом разговоре для Гарри Поттера, и о Лили тоже.

Снейп уставился на него обезумевшим взглядом и потрясенно прошептал:

- Вы просите о невозможном!

- Нет ничего невозможного. Я уже почти мертв, и ты клянешься у моей могилы, - отчеканил Дамблдор…

* * *

Белая дымка развеялась. Люциус потрясенно молчал. Мальчики стояли, обнявшись, и плакали на плечах друг у друга. Тихие всхлипы, шуршание листьев от ветра. Давнишний пепел над старым домом. А внизу, в долине, буйство желтых и красных красок…

Люциус первый развернулся и пошел от старых развалин. Подростки грустно побрели следом. Говорить не хотелось.

- Я хочу еще побыть на могиле, - поравнявшись с погостом, сказал Поттер.

- Я пойду в деревню, соберу вещи. Не хочу ночевать здесь. Лучше уж, правда, перенестись в Манчестер, - предложил Люциус.

- Да, я полностью согласен, - кивнул Гарри.

- А я?! Что делать мне? - растерянно спросил Драко.

- Посиди со мной. Я не хочу оставаться один, - попросил Поттер, и он кивнул.

Люциус оглянулся на подростков и поспешил в гостиницу. А они подошли к могиле, сели на скамеечку и долго молчали.

- Это я убил директора, - вдруг сказал Поттер.

Драко удивленно уставился на него.

- Не выдумывай! Это сделал Снейп. Я хотел, но не смог. А он смог. Взял и убил.

- Знаешь, мой отец издевался над Снейпом в школе, - подавленно признался Гарри. - Может, он оттого такой злой?

- Зачем ты это мне говоришь? - удивился Драко.

- Я сделал тебе такую гадость.

- А я?.. Сколько гадостей я тебе сделал?!

- Я не должен был этого делать. Я не знал, что это за заклинание, но это меня не утешает.

- Я сам виноват. Был такой скотиной. Я доставал тебя и твоих друзей, хотя они может, этого и заслуживали...

- Интересно, можно обо всем забыть? - спросил Гарри, явно не слыша его слов.

- Не знаю, - пожал плечами Драко. - Наверное, можно. Давай, попробуем.

Они недолго посидели, молча, держась за руки, и он попросил:

- Пойдем отсюда, Гарри! Можно приезжать сюда потом, часто-часто… и в склеп…

- Мы отомстим ему. Вместе. Поклянись! - приказал Поттер, вставая.

- Вместе. Клянусь! - откликнулся Малфой, прижимая его к своей груди.

На некоторое время они замерли в обоюдном объятии, затем положили руки на талии друг друга и так пошли вниз, в деревню.

- А как же твои друзья? - спросил Драко после непродолжительного молчания.

- Друзья?.. Они навсегда останутся моими друзьями. Но … они другие. Никто из них не делал такого, что мы с тобой. Никогда бы не подумал, что мы так похожи! Я и не знал. А жаль! Мы могли быть друзьями, - ответил Гарри.

Вскоре они увидели Люциуса, который обрадовался, увидев, что они мирно идут, обнявшись. Подростки одинаково тепло улыбнулись ему в ответ. Он притянул их к себе, и они аппарировали в Манчестер.

* * *

Вечером в гостинице крупного города Гарри спросил Люциуса:

- Скажи, почему Снейп меня так ненавидит? Я теперь совсем его не понимаю.

- Эх, мальчик! Снейп - злой человек. Я это всегда знал. Он очень любил твою маму, боготворил ее и не смог простить тебе то, что она пожертвовала собой ради твоего спасения. - Гарри посмотрел непонимающе, и Люциус пояснил: - Если бы Лили сбежала с тобой, то Снейп бы не возненавидел тебя, а просто бы не любил. Но она предпочла умереть за тебя.

- Но разве я не ее сын?

- Для Снейпа ты, прежде всего, сын Джеймса. Ну, а потом, это не так важно. Бывает, что отцы ненавидят своих детей только за то, что их мать умерла при родах. Что же ты хочешь от желчного Снейпа? К тому же, ты вылитый отец, внешне, естественно. Внутри ты другой человек. Но такие люди, как Северус, не глядят в душу.

- И что теперь? Зачем мне это оставили? Чтобы я раскаялся? - спросил Поттер.

- Тебе не в чем раскаиваться. Ты поступал абсолютно правильно! Думаю, послание оставлено тебе затем, чтобы ты твердо знал одно: Снейп прикроет тебя перед лицом смертельной опасности, как и моего сына. - Люциус тяжело вздохнул и добавил: - Вот такая смешная история… А я-то все не понимал, почему он мне сказал: «У меня слишком много долгов перед матерями»!

- Очень смешно. Обхохочешься, - уныло откликнулся Гарри.

Глава 12. Письма

В начале октября Гарри сказал Люциусу:

- Я хочу написать письмо моим друзьям, никого не подставляя. Придумай что-нибудь.

На следующий день Малфой в образе чопорной англичанки звонил вечером в двери дома Гермионы. Ему открыла мать девочки, Эмма.

- Прошу прощения, миссис Грейнджер. Я тетушка Тода. Помните мальчика из деревни, что так заглядывался на вашу дочь?

- Разумеется, помню! - улыбнулась женщина. - Что привело вас ко мне?

- Ах, эти подростки! Тодди по уши влюбился. Он написал Мони письмо. Вы не откажитесь передать ей? Мальчик сказал, что ваша дочь учится в частном пансионе, и ей так просто письма не отправить, - пояснила смущенная тетушка.

- Я, конечно, отправлю. Только боюсь, что дочка не станет читать. Вы знаете, она влюбилась в одноклассника, - призналась миссис Грейнджер.

- Ничего-ничего. Вы ей только пошлите, а там видно будет, - вздохнула тетушка Тода и протянула конверт.

Историю про Тода неоднократно рассказывал Рон на совершеннолетии Гарри, пытаясь таким образом достать Гермиону. В тот день Люциус весело смеялся над глупой ревностью Уизли, да и вообще над ними всеми, однако запомнил это. Теперь история пригодилась.

Письмо Гарри было заколдовано так, что мать Грейнджер непременно должна была его отослать, а девушка развернуть.

«Дорогая Гермиона!

Вспоминаешь ли ты черноволосого мальчика, которого считала другом? Я навсегда остался таким. Пусть мы давно не виделись - с моего дня рождения, но это не значит, что я забыл о вас с Роном. Я ужасно соскучился! Мне хочется узнать о тебе и рыжем все-все.

Я искренне надеюсь, что ты ответишь мне. Напиши подробное письмо, не стесняясь слов.

Мой адрес: ячейка 105, Главпочтамт, Лондон.

Пусть твое письмо перешлет твоя мама. Попроси ее.

Для меня напиши свой домашний адрес подробно.

Зеленоглазый брюнет».

Через неделю в ячейке лежала целая бандероль. Гарри разорвал бумагу. Там были письма от Рона и Гермионы. К удивлению Малфоев, Поттер прочел их вслух.

* * *

«Гарри!

Я думала, что уже никогда не увижу твой почерк. Когда моя мама со смехом сообщила, что мне придет письмо от Тода, я чуть не выбросила его. Благодари ревнивого Рона - это он вскрыл конверт. Ты бы видел его рожу! Он орал, как ненормальный, и носился по школе, пуще всяких малолеток. Это с его-то баскетбольным ростом!

Нас немного удивило, когда мы получили письма из Хогвартса накануне первого сентября. Школу все-таки открыли. МакГонагалл стала директором, хотя и очень сдала: почернела и высохла.

Флитвик и Спраут остались деканами своих факультетов. У нас деканом пока Синистра., в Слизерине - Слизнорт. Он не ушел из школы, а наоборот перебрался в нее жить и потребовал у авроров личной охраны.

Трелони заперлась в своей башне и никого не пускает к себе. Флоренц, на удивление, примирился со стадом. Они его приняли назад, и он покинул школу. Так что, теперь, к моей радости, никаких предсказаний.

Хагрид перебрался в домик Грохха. Даже с нами, со мной и с Роном, он разговаривает неохотно. Все плачет и плачет.

Новых преподавателей тьма. Все они молоды и из авроров. У входа в школу и в гостиную каждого факультета стоит охрана, которая проверяет пароль. С этим у нас строго.

В Хогсмид нас не пускают. Гуляем только по территории школы. Фред и Джордж добились открытия своего магазина в бывшей сторожке Хагрида, представляешь? Недалеко от квиддичного поля стоят палатки с продукцией «Сладкого Королевства» и разных школьных принадлежностей: чернил там, перьев.

Первоклашек мало, да и на старших курсах многих нет. Шляпа в этом году скорее не пела, а причитала какой-то бред.

Джинни нет в Хогвартсе. Молли и Артур, на удивление Рона, отправили ее к родственникам Флер во Францию. Она там пытается учиться в Шамбатоне. Джин прислала одно, да и то маленькое, письмо. Когда она уезжала, то очень была на тебя, Гарри, сердита. Честно сказать, я не совсем поняла, за что. Но мне кажется, она почему-то приревновала тебя к твоей троюродной сестренке Дине.

Кстати, ты по-прежнему живешь у них? Или это секрет?

Я, сознаюсь, проверяла этого Чарльза Поттера. Нашла только, что он много путешествовал по Амазонке. Видела я и копию древа Поттеров в библиотеке. Он там есть, да ты и сам это знаешь. Но что говорить об этом, если там нет тебя!

Тоже самое я могу сказать и про школу. Без тебя это уже не Хогвартс.

Ты будешь смеяться, но Слизерин много потерял, лишившись Драко Малфоя - они теперь не такие выскочки. Я уже не говорю о директоре! Я, до сих пор, не могу свыкнуться с мыслью, что мы лишились его навсегда…

Что еще сказать?.. Квиддича, если он еще интересует тебя, в этом году нет. Рон даже и не возникал. Мы учимся, учимся, учимся…

Родители Рона присылают нам обоим длинные письма. Молли плачет над ними, и все спрашивает о тебе. Если ты позволишь, то я ей шепну при личной встрече, что ты жив и здоров.

Написал бы пару строк, как ты живешь? Чем занимаешься? Подозреваю, что ты посетил Долину Годрика без нас. Я не в обиде. После того представления, что устроили обе стороны на Тисовой аллее, я тебя вполне понимаю.

Об одном прошу: не делай глупостей! Позови своих преданных друзей, если будешь воевать. Мы не должны остаться в стороне. Это неправильно и даже жестоко. Но ты никогда не поступал так. Я люблю тебя, как брата, да и Рон тоже.

Кстати, мои приветы твоей милой сестре. Она мне очень понравилась.

Целую. Гермиона».

* * *

- Смотри, Малфой, они скучают по тебе! - засмеялся Гарри, дочитав первое письмо.

- Ага! И Дина твоей подружке понравилась. Она меня назвала «милой». А я, паршивец, так обзывал ее! - радостно подхватил Драко, которому было приятно.

- Ты же еще послание Рона не прочитал, - напомнил Люциус, тоже радуясь, что сына не забыли хотя бы друзья Гарри.

- Оно такое маленькое и смешное. Он ругается, как всегда, - сообщил Поттер и стал читать:

«Привет, дружище!

Я набил бы твою рожу, да ее нет под рукой. Пропал и не пишешь! Никто не может найти тебя. Папа говорит, что авроры искали. Упивающиеся, наверное, тоже.

Но это не повод забывать своих друзей! Ушел так внезапно…

Пожалел бы мою маму! Она думала, что ты вернешься к нам. Хотя мне было бы сложно жить в окружении армии спасения тела Гарри Поттера. Представить страшно, как бы ты бесился!

Кто теперь, интересно, выносит твои капризы? Кто успокаивает и утешает тебя? Уж не твоя ли кареглазая сестренка. Ты знаешь, она строила мне глазки на твоем совершеннолетии, и Миона даже чуть-чуть приревновала.

Зато моя сестра рассердилась капитально. Джинни прислала из Шамбатона послание, где пишет, что за ней ухлестывают сразу трое французов. Ну, я-то ее знаю! Это она специально, чтобы меня, да и тебя, позлить.

Знаешь, я не думаю, что таких парней, как ты, Гарри, можно променять на каких-то французов. Пишу это и думаю: нужны ли тебе слова утешения, что моя сестра, возможно, гуляет с кем-то? Не знаю. Лезу не в свое дело, как всегда.

У нас теперь нет ни квиддича (хотя какая игра без тебя!), ни Хогсмида. Зато много-много учебы.

Мне тошно без тебя, Гарри! Хотел бы я быть с тобой! Обнять тебя за плечи, посидеть рядом, поболтать. Эх, завидую я Чарльзу и Дине! Они имеют такую возможность. Но делают ли они это?!

Обнимаю крепко-крепко. Твой друг Рон».

- Рыжий завидует мне и отцу! Эх, знал бы он, кто тебя обнимает, братишка! - воскликнул Драко, обвивая шею Гарри. Тот засмеялся и впервые не вырвался из объятий «сестренки».

- Надо же, я и не заметил, когда это ты умудрился строить ему глазки! Представляю его рожу, если бы Рон узнал, кто скрывается под маской Дины на самом деле, - фыркнул Гарри и уткнулся в плечо Драко своим лицом. Тот замер и перестал дышать.

Люциус только ухмыльнулся и уже собирался что-то сказать, но Поттер отстранился от его сына, подошел к нему и порывисто обнял:

- Спасибо тебе, я так счастлив! Давайте закатимся в ресторан! Мне так не хватало их писем.

Малфой хмыкнул и пошел заказывать столик. Для него было теперь даже приятно делать Золотого мальчика радостным и счастливым. Он постепенно начинал относиться к нему, как к своему сыну.

* * *

Поттер долго готовился написать ответ, обдумывая и обсасывая каждое слово. В конце концов, Драко предложил ему свою помощь. На радость ему и на удивление Люциусу, Гарри ухватился за эту идею с радостью. Совместно они сочинили такое послание:

«Дорогие друзья!

Спасибо, Рон, за твою ревность к Гермионе, которая позволила нам связаться. Мне этого очень хотелось, но я не мог придумать, как.

Где я живу, лучше не знать. Но у меня нормальный дом и вполне дружная атмосфера.

Ты прав, Рон, я частенько выходил из себя, так как, признаюсь, не сразу смирился с наличием под боком незнакомой, но все-таки родни.

Старшее поколение, а именно Чарльз, меня удивляет. Я открываю в нем все новые и новые грани. Никогда не скажешь по обложке, что за книга внутри. Он хитер как лис и опытен как аврор. Наверно, это потому, что у него была очень сложная и насыщенная жизнь.

Моя сестричка частенько меня достает. Мне иногда хочется треснуть Дину, но я не бью девочек. Впрочем, постепенно мы нашли друг в друге много общего, пережив вместе пару неприятных моментов. Это сроднило нас.

Уж простите меня, ребята, но я побывал в Долине Годрика без вас. Признаюсь честно, я даже рад этому. Во-первых, на меня никто не обратил там никакого внимания. Я, если честно, никак не опомнюсь от боя, что шел за окнами дома Дурслей. Кстати, мы им память почистили. Они теперь не помнят, что вы и мои родственники сидели за их столом.

Поездка в долину мне далась с превеликим трудом. Это было печальное и даже страшное событие. Не хочу и не буду его вам пересказывать. Может, когда-либо позже, когда все уляжется и утрясется. Скажу только, мой дядя стоял со мной плечом к плечу и очень помог мне.

Мне трудно все это писать… Но, чтобы вы не думали, что я забыл, что вы - мои преданные друзья, напишу… Могила моих родителей - это прекрасно! Она выполнена с такой любовью к ним, что я не мог от нее отойти. Меня чуть ли не силой увели оттуда. Надеюсь, боль уляжется и уйдет со временем. И тогда… я покажу ее вам непременно, поверьте! Мне этого хочется. Просто я пока не в силах вернуться туда вновь.

У меня есть грандиозные планы, и они будут касаться вас. Правда, о них я напишу когда-нибудь после. Обещаю, я еще завалю вас письмами. И вы будете негодовать и злиться, что я пишу так много и часто.

И еще, есть у меня одна задумка... Вы же знаете, я всегда люблю выждать, все решить и распланировать. Но если у нас все получится, то мы с вами вскоре увидимся. Скорее, чем вы думаете. Это будет прекрасно!

Целую и обнимаю. Гарри.

P.S.: Дина и Чарльз шлют вам пламенный привет и любят вас заочно».

* * *

После писем Поттеру захотелось навестить дом Сириуса. Они отправились на Площадь Гриммо, двенадцать, но его там не было.

- Вот черт! Получить в наследство целый особняк и не знать, как туда пройти! - возмутился незадачливый хозяин.

- В доме были эльфы? - деловито поинтересовался Люциус.

- Был один сумасшедший Кикимер, но я его оставил в Хогвартсе. Он предал Сириуса, - без воодушевления ответил Гарри, не понимая, к чему он клонит.

- Это не имеет значения. Зови! Он обязан тебя слушаться, если уже исполнял твои приказы, и скажет, как попасть в дом. Затем ты сможешь его вернуть в школу. Никто не заставляет тебя держать предателя в доме. Однако особняк требует эльфа. Он старинный, с разными пакостями. Может, у тебя еще есть на примете домовик?

- Простите, но, кроме вашего бывшего эльфа Добби да пьяницы Винки, бывшей слуги Крауча, я свободных домовиков не встречал.

- В таком случае, начнем с Кикимера и Добби. Справимся. А там и Винки можно позвать в дом, и она перестанет пить.

- Но Добби же вас предал. Он узнает вас!

- Пусть узнает. Хуже будет, если нас узнает Кикимер. Однажды предав, он может и еще раз предать. А Добби верен тебе. Как ты ему скажешь, так он и будет себя вести с нами.

Гарри посмотрел на Люциуса, убедился, что мужчина уверен в своих словах, и кивнул в знак согласия. Затем растерянно спросил:

- Мне просто их имена назвать?

- Да, произнеси громко и четко. Они явятся на твой зов. Только пойдем уж в гостиницу что ли. Не на улице же нам эльфов вызывать!

- Я опасаюсь за безопасность, - признался Гарри. - Кикимер любит Беллатрису Лестрейндж. Вдруг он ей проговорится про то, что открыл для нас дом?

- Этого не случится, если ты запретишь ему. Уверяю! - нетерпеливо заверил Люциус.

- Но как же Добби? Ему запрещали говорить о планах, а он делал по-своему.

- Ничего твой Добби не сказал свех секретоно. Он просто глупостей разных наделал, разве не так? Вспомни!

Поттер почесал в затылке, глубоко задумался и изрек:

- Признаю. Он, действительно, делал глупости и намеки.

- Да если бы я не потащил его тогда в Хогвартс, сомневаюсь, что ты бы узнал, что он - мой эльф! Только не обижайся! - засмеялся Люциус.

- Мне вся эта история кажется детской и смешной после всего, что было со мной, да и с вами тоже. Я не обижаюсь. Кстати, сознайтесь, вы же не представляли до конца, что подкинули в котел Джинни на самом деле, - поддел его Гарри.

- Сознаюсь. Мной двигало мальчишеское хулиганство. Я просто хотел подставить Артура Уизли. Да если бы я знал, что это крестраж Темного Лорда, то уничтожил бы его сам! Я вообще о том, что дневник причастен к событиям в Хогвартсе, узнал только, когда Темный Лорд возродился, - беззлобно признался Малфой и спросил: - Теперь ты доволен, Мальчик, который хочет знать все?

Поттер кивнул, улыбаясь, и потрепал себя по волосам. Потом повторил это с шевелюрой Драко, которому очень понравился этот жест.

Разговор исчерпал себя, и больше они к этой теме не возвращались.

Глава 13. Дом Сириуса

Люциус Малфой снял номер в ближайшей гостинице, где на него посмотрели неодобрительно. По его мнению, служащий решил, что он идет развлекаться с двумя разнополыми подростками. Хорошо, что его «детки» не заметили косых взглядов. Он мог представить ту бурю, что вызвало бы такое подозрение.

Кикимер появился в номере и, увидев Гарри, даже изобразил что-то наподобие поклона, а может, просто состроил рожу. Все-таки он почти год уже выполнял его поручения, правда, под присмотром Добби.

- Кикимер, ты обязан открыть для меня дом Блэков! - строго и решительно заявил Поттер, как научил его Люциус.

- Нищеброды… грязнокровки… в доме Блэков… Позор! - заныл домовик.

- Заткнись! - велел ему Гарри. - Ты откроешь для меня дом, оставив его невидимым. Ты научишь меня пользоваться им и никому ничего об этом не скажешь. Ты не обмолвишься даже, что видел меня и моих друзей. Ты понял?

- Да. - Кикимер подумал-подумал и добавил: - Да, хозяин.

- Прекрасно. Потом ты вернешься в Хогвартс, на кухню. Будешь приходить в особняк, только если я тебя позову. Ясно?.. Повторяю: никому ни слова! Иначе дам одежду и спущу шкуру! - надменно и сурово пригрозил новый хозяин.

Кикимер уставился на Гарри, не узнавая его. Этот щенок так себя раньше не вел. Многолетняя жизнь слуги подсказывала эльфу, что подросток стал его полноправным хозяином, следовательно, он никогда бы не посмел ослушаться Поттера. Кикимера это бесило, но ничего поделать старый эльф не мог. Он беспрекословно научил нового хозяина, как входить и выходить из дома и исчез, уносясь в кухню Хогвартса.

Поттер позвал Добби, который тоже явился по первому зову.

- Гарри Поттер! Сэр! Добби скучал! Добби рад! - как всегда с восторгом начал эльф.

- Добби! Ты теперь свободен, я знаю, но прошу, будь моим эльфом, - попросил Гарри.

- Добби приглашают в дом? Это такая честь! Добби недостоин! Добби предал своего хозяина! - Домовик начал биться о казенную тумбочку.

- Успокойся! - резко приказал Малфой-старший своим голосом.

Добби замер, внимательно посмотрел на мужчину, но не признал в нем Люциуса.

- Добби показалось… Этого не может быть! - тихо пробормотал он, испуганно переводя глаза с мужчины на Поттера.

- Добби! Ты можешь поклясться мне в верности? - спросил Гарри, вырывая домовика из ступора. - Ты признаешь во мне своего хозяина?

- Добби счастлив… Добби показалось… показалось Добби…

- Прекрати причитать, - вновь подал голос Люциус. Добби затрясся и заткнулся.

- Добби! - еще ласковей обратился Поттер. - Ты не ответил на мой вопрос: ты будешь верным мне? Ты обещаешь? От твоего ответа зависит, возьму ли я тебя в свой дом. Поклянись!

Все слова и жесты были заранее распланированы Люциусом, который прекрасно разбирался в психологии домашних эльфов. Добби же он знал, как облупленного: домовик родился в его замке. Теперь эльф с ужасом косился на странного мужчину и преданно смотрел на Поттера. Потом сглотнул и твердо и решительно заявил:

- Я клянусь в верности Гарри Поттеру. Никогда не нарушу его приказа! Все его тайны умрут вместе со мной!

После этого эльф опустился на колени перед подростком. Гарри смутился, но вида не подал. Люциус довольно ухмыльнулся - его уроки не прошли даром: мальчишка учился вести себя правильно, как чистокровный волшебник.

Тем временем Поттер положил свою руку на голову эльфа и спокойно произнес:

- Встань, Добби! Отныне ты мой эльф. Но, прошу, носи одежду. Мне это нравится. Ты же все равно будешь предан мне? И деньги… если ты хочешь, чтобы я тебе платил, я буду.

- Нет! - взвизгнул домовик. - Добби - честный эльф! Если Добби будет вашим домовиком, ему не нужны деньги.

- Это правильно, - одобрил Люциус. - Зачем домашнему эльфу деньги, если он хозяин целого дома? А в одежде Добби, и в самом деле, прикольней.

Добби в третий раз посмотрел на него. Его губы и лапы тряслись. На него жалко было глядеть. И все равно, он не узнал своего бывшего хозяина. Манера речи и голос рождали в бедном эльфе ассоциации, но вот облик незнакомца и глаза… Нет, не такой взгляд был у потомственного мага Люциуса Малфоя, это уж точно!

- Скажи, Добби, Винки могла бы поклясться в верности мне? - задал вопрос Поттер. - Я хотел бы, чтобы она тоже была моим эльфом. У меня большой дом. Его надо привести в порядок. Ты один не справишься. И потом, тебе не помешает подружка.

- Хозяева Винки умерли. Винки страдает без дома. Если ее позвать и предложить ей стать вашим домовиком, без одежды и денег, Винки бросит пить и поклянется вам в верности. Добби уверен, - радостно ответил Добби.

- Позови ее ко мне. Меня она сейчас не послушает, - попросил Гарри.

* * *

Винки появилась пьяная, с бутылкой сливочного пива, в замызганной и рваной одежде.

- Мерлин! До чего может докатиться приличный эльф, если с ним неправильно обращаться! - воскликнул Люциус, с жалостью и отвращением глядя на это чучело.

Гарри удивленно воззрился на него, потому что не мог предположить, что Малфой способен пожалеть домовика. Каждый день открывал для Поттера что-то новое в характере его «попутчика», и парень, сам не отдавая себе отчета, становился другом этого умудренного опытом и хитрого мужчины. Недаром Гарри с легкостью называл Люциуса везде, кроме спален, «папой».

- Винки! Ты помнишь меня? - спросил Поттер домовиху.

- Винки помнить… Гарри Поттер - друг хозяина, - пролепетала она, икая.

- Винки! Я хочу пригласить тебя в дом, но с условием.

Винки мгновенно протрезвела и уставилась на подростка.

- Винки слушать… дом…

- Да, Винки. Я хотел бы предложить тебе стать моим домашним эльфом.

Винки с надеждой и благодарностью уставилась ему в лицо. Ее трясло, но она молчала и ждала, что он скажет. Гарри продолжил речь:

- Во-первых, Винки, ты должна поклясться мне в преданности. Во-вторых, ты пообещаешь мне, что бросишь пить. Ты снимешь одежду и будешь моим домовиком. Если ты предашь меня или напьешься, я дам тебе одежду и выгоню, на все четыре стороны.

Поттер был недоволен тем, что говорил и как это произносил. Но Люциус долго и нудно убеждал его, как ему следует вести со всеми тремя эльфами. Гарри положился, уже в который раз, на его знания и опыт. Поэтому он говорил резко, твердо и уверенно, глядя прямо на стремительно трезвеющую Винки.

- Винки стать нормальным эльфом? Винки звать в дом? Винки иметь хозяина и не иметь одежды? Гарри Поттер предлагать ей настоящую работу эльфа? - бормотала она.

По ее мордочке текли крупные слезы, а Добби радостно кудахтал над ней.

- Да, Винки! У меня большой особняк. Мне нужна хозяйка. Если ты выполнишь условия, я приглашаю тебя в свой дом, - подтвердил Гарри снова.

Винки выбросила бутылку пива, привела с помощью своей магии себя в порядок и оказалась в чистом носовом платке, который еще недавно лежал в кармане самого Гарри. Затем она бухнулась перед ним на колени и обхватила его ноги своими ручонками.

Поттер застыл от этой сцены. Он покраснел как рак и чувствовал себя не в своей тарелке, но даже не попытался поднять эльфа с колен или оторвать ее руки, продолжая растерянно молчать. Видя его замешательство, Люциус поторопил парня:

- Не тяни! Процедура закончится и тебе будет легче.

Гарри растерянно, но с благодарностью улыбнулся, вздохнул и начал процедуру:

- Винки, клянешься ли ты мне в верности и обещаешь ли, что не будешь меня предавать и пить пиво?

- Я клянусь в верности Гарри Поттеру. Клянусь никогда не нарушить его приказа! Все его тайны умрут вместе с Винки! Я клясться, что больше не позволю себе напиться! - торжественно обещала Винки, по-прежнему обвивая его колени.

Гарри положил ей на голову руку, и она, к его ужасу, поцеловала ему ботинки. Он судорожно сглотнул и тихо, но твердо закончил:

- Отныне, Винки, ты - мой эльф.

* * *

В доме на Площади Гриммо был полный бедлам. Члены Ордена Феникса, видимо, в спешке покидали его. На кухне валялась грязная посуда. В комнатах, коридорах и на лестницах был мусор. В холле, как и раньше, стояла подставка для зонтиков в виде когтистой лапы тролля, а на стене висела дощечка с головами эльфов. Портрет мамаши Блэка был завешен черной занавесью, как и все зеркала в доме. Кто-то позаботился о них, когда Сириус умер.

Первым делом, пребыв в дом, Поттер сказал Добби и Винки, указывая на Люциуса и Драко:

- Запомните, это теперь моя семья. Вы должны хранить им такую же верность, как и мне. Вы будете слушать и исполнять все, что скажет вам Эрик. Я ему поручаю руководить уборкой. Скоро вам станет известно об этих людях многое. Но… это страшная тайна. Впрочем, как и сам факт нашего здесь проживания. Пока вы устраиваете уют в особняке, мы будем жить в другом месте. Ты, Добби, меня найдешь, не правда ли?

- Да, сэр! Добби все понял. Добби найдет, если будет нужно, - взволнованно пропищал эльф, косясь на Люциуса. Винки просто молча поклонилась.

- Добби, - нахмурился Гарри, - зови меня, пожалуйста, по имени, когда обращаешься ко мне. Мне это приятней, чем «сэр».

- Спасибо, сэр Гарри. Добби будет так называть хозяина в глаза. Но… за пределы этого дома ваше имя и имена вашей семьи никогда не выйдут, - обрадовался Добби.

- Превосходно, - улыбнулся Поттер, схватил Драко за запястье и, потянув его по лесенке вверх, добавил: - Если будут проблемы с портретом, я позову Кикимера. Но пока мы пойдем осматривать дом.

Люциус проводил их долгим и нежным взглядом. Затем стал давать распоряжения эльфам. Первое, что он сделал, это блокировал камины от посторонних. Когда-то в его замке была хорошо поставлена безопасность. Теперь все свои знания он перенес на особняк Блэков.

Его очень волновало родство Беллатрисы Лестрейндж с прежними хозяевами этого дома. Эта ведьма не должна была нагрянуть сюда внезапно. Волновала Малфоя и история с пропажей некоторых вещей. Он даже поклялся, что когда-нибудь отыщет украденные реликвии старинного рода. Просто пока до этого не доходили руки.

Покончив с защитой, Люциус, вслед за подростками, отправился осматривать новые владения. Особняк оказался удобным для жизни магов. В нем была обширная библиотека, лаборатория, гостиные, спальни. Все это требовало обновления, но нельзя было разрушить особую атмосферу, присущую дому. Наметив первостепенные задачи, Люциус остался доволен и вернулся в гостиную, где велел подать себе вина.

* * *

Через неделю после осмотра особняка Блэков на «семейном совете» решено было перебраться в него. За это время эльфы, руководимые опытной рукой Люциуса, хорошо потрудились. Дом было не узнать. Он сохранил свое убранство и почти все интерьеры, но стал новей, светлей и, безусловно, чище. Страшную подставку для зонтов из прихожей убрали. Дощечку с головами эльфов Поттер закопал в подвале.

С портретом возникли трудности только один раз. Разбуженная миссис Блэк орала на весь дом. Ее крики были о нечистокровных магах, о предателях рода и тому подобной чепухе. Эта «милая женщина» заткнулась мгновенно, как только перед ней встал Люциус Малфой во всей своей красе и надменно заявил:

- Заткнись, истеричка! Поттеры более древний род, чем Блэки. Дом признал Гарри. Еще раз откроешь свой поганый рот, я вспомню всю черную магию, какой прилежно обучался, и спалю тебя, будь уверена.

После этого портрет ушел за занавеску, нарисованную на картине, и больше не выходил оттуда.

Приятный момент ожидал Поттера и у гобелена с древом Блэков. Люциус что-то поколдовал над ним и, вместо прожженных пятен, появились Тонкс, Сириус и Уизли, да и многие другие. Зато с древа исчезло ненавистное имя Беллатрисы Лестрейндж. Гарри так растрогался, что долго обнимал сначала мужчину, а затем и Драко.

Комнаты были теперь прибраны. В шкафах лежали различные реликвии и стояли фото. По одной из фотографий Сириуса Люциус, в очередной раз, поражая Поттера и своего сына, заказал парадный портрет. К сожалению, написанный не с натуры, он не двигался и не разговаривал, зато занял почетное место в главной гостиной дома.

Поттер часто приходил к портрету, садился на стул перед ним и тихонько бубнил что-то себе под нос. В такие моменты Люциус просто старался уйти подальше и заняться чем-нибудь. Он не мог вынести этого. Хрупкий подросток вызывал в такие мгновения жгучую жалость к себе, порождая вокруг себя, как на кладбище, ощущение горя и боли. Люциус уже сам был не рад, что сделал эту картину.

Драко, которого Гарри водил за собой везде за руку, обычно забивался в кресло с ногами. Его серые глаза становились больше и полыхали красным огнем. Но он упорно сидел на месте все то время, пока Гарри разговаривал с портретом. Затем блондин обязательно подходил к брюнету, брал его за руку, обнимал, прижимал к груди и говорил тихо, но настойчиво:

- Все пройдет! Все устроится, Гарри! Пойдем, пожалуйста, отсюда.

- Ты прав, Драко! - горько вздыхал Поттер, гладил его по голове и добавлял: - Будет и на нашей улице праздник!

Он уходил из гостиной, становился обычным подростком, беззаботным и даже веселым. Некоторое время Гарри занимался устройством быта и не приходил в гостиную, а затем все повторялось вновь.

* * *

Малфой-старший долго прощался с хозяйкой, когда они покидали ее дом.

- Мэри, я бывал здесь не слишком часто и, надеюсь, больше не вернусь. Но жизнь полна сюрпризов. К сожалению или к счастью, я понял это только здесь. Вы помогали мне так бескорыстно. Спасибо вам!

Сказав это, Люциус удивился, насколько он изменился с того времени, как приобретал эту маленькую квартирку. Азкабан, побег и жизнь с Поттером, как со своим сыном, изменила характер и взгляды Малфоя. Однако он все еще оставался самим собой.

Он не перестал быть хитрым и изворотливым, не потерял любви к чистокровным. Но он больше не презирал маглов, встречая в них участие к себе, несчастному, обездоленному. Нет, Люциус не полюбил Гермиону Грейнджер, маглорожденную волшебницу, но, слушая о ней рассказы Гарри, научился уважать.

Он теперь не презирал Артура Уизли, который наплодил кучу нищих отпрысков, и даже понимал его. Артуром двигала какая-то странная любовь к детям и презрение к деньгам. Люциус не мог согласиться с этим стремлением к нищете за счет честности, хотя осознавал, что нищее, но дружное семейство Уизли счастливо по-своему. И он примирился с этим и был готов принимать их в своем доме, если такое когда-либо случится.

Но больше всего Малфоя радовал темноволосый подросток, под знамена которого он встал из-за мести Темному Лорду и из-за страха за сына. Его открытость, доброта и даже детская наивность, что не успела выветриться, трогали сердце Люциуса. Отношения между Гарри и Драко, не ставшие пока ни дружбой, ни любовью, но превратившиеся в какую-то навязчивую необходимость для обоих, в теплую привязанность друг к другу, пугали и радовали мужчину. Он все более тепло относился к Гарри Поттеру и получал от него отдачу. Это тоже немного смущало, немного радовало Люциуса.

Теперь он не мог сказать с полной уверенностью ни о себе, ни о Гарри, что страдания и гибель кого-то из них не затронет другого. Но… Люциус не стал бы сворачивать со своего пути, даже полюбив Гарри как сына, всем сердцем. Его по-прежнему, а может, и еще сильней сжигала ненависть к Темному Лорду и жажда мести этому монстру за гибель Нарциссы, за свое собственное потерянное благополучие и за неясное будущее своих детей и их потомства.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

Часть 2. Ветер. От ненависти до любви

Глава 1. Наследие

В гостиной светло и уютно: мягкие кресла, широкий диван, камин, в котором так весело пылает огонь, низкий журнальный столик и канделябры со свечами по углам комнаты. Здесь можно бы было жить и радоваться. Но… на стене висит этот странный, неподвижный портрет Сириуса, чьи огромные синие глаза глядят с безумием и решимостью.

Драко не любит эту гостиную, не любит эту картину. Но почему же он вновь и вновь проводит время в этом бархатном бордовом кресле? Ответ очевиден: там, на неудобном стуле посередине гостиной, перед портретом крестного снова сидит Поттер и бормочет, будто молится. Он так напряженно сжимает кулаки, что можно увидеть, как белеют костяшки пальцев.

Сколько может выдержать Мальчик, который еще жив, сидя так? Час, два?.. Не уводи его Драко отсюда насильно, Гарри бы здесь ночевал. Он никак не может смириться с домом, и, особенно, привыкнуть к этому изображению Сириуса, у которого такие пронзительные глаза.

Малфой забрался на кресло с ногами, обхватив руками колени, и подбородком уткнулся в них. Он специально сидит в неудобной позе, чтобы не уснуть. Если это произойдет, Поттер будет торчать здесь весь день, а ему самому будут сниться странные, тревожащие душу сны.

Им обоим не нравится особняк. Но тут, в отличие от дома Мэри, можно жить, не маскируясь, быть самими собой. Потому они и перебрались сюда. Особняк приютил их, укрыл и спрятал, но он не стал их настоящим домом. Он остался абсолютно чужим, мрачным, несмотря на широкие, светлые окна. В нем много лет царила атмосфера ненависти и высокомерия, и ее яд пропитал саму его сущность.

Драко давно увел бы Поттера из гостиной, но сегодня особенный день - день рождения его мамы. Поэтому он сам поддался атмосфере отчаянья, царящей здесь, и не замечает проведенного времени. Глядя перед собой невидящим взглядом, блондин вспоминает… не маму (это запретная тема даже наедине с собой)… вспоминает свое совершеннолетие. Совсем не так рисовалось когда-то его празднование.

* * *

Камин жарко натоплен, несмотря на то, что за окнами середина лета, так как в ущелье всегда сыро и темно. От этого и в замке прохладно, а крестный любит тепло. Северус похудел и осунулся. Он так зол и страшен, что Драко побаивается его и старается быть незаметным, молчит, вжавшись в мягкий диван. Теперь он осознал, что только сам виноват во всем произошедшем.

Малфой бездумно хотел славы, сравнимой со славой Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил. Только он предпочитал, чтобы его боялись. Поэтому и стремился стать последователем Темного Лорда. Тетя Белла была обольстительна, сулила славу и признание, и услужливо привела Драко к нему.

На деле же великий темный маг оказался спятившим красноглазым монстром. Как же Драко теперь ее ненавидел! Ведьма Белла, с глазами пустыми… Не она ли виновата во всем? Нет, он сам сделал выбор.

- Твой отец, скользкий недоумок, сидит в Азкабане - и поделом! Не был бы там, я убил бы его, - шипел Волдеморт. - Я милостиво предоставляю тебе шанс исправить ошибку Люциуса. Это будет проверочным экзаменом, достоин ли ты того, чтобы служить мне. Убей директора, и я прославлю тебя, поставлю превыше всех. Но берегись! Не исполнишь, умрут твои родители, да и ты сам.

Поздравления от тети. Испуганный взгляд матери и слезы в ее глазах. Ненависть к Золотому мальчику - это он во всем виноват!

Драко не любит это вспоминать. Ему тошно и противно за свою глупость, за свою гордыню и наивность… Сидит теперь со своим крестным в его тайном убежище… Два беглеца… Даже весточку матери не послать.

Снейп тяжело вздыхает, хмуро смотрит и с сарказмом выплевывает слова:

- Что, Дрейк, неуютно тебе в моем замке наедине с убийцей?

- Тебя просто загнали в угол, - откликнулся крестник.

- Так и есть, - согласился Северус, оценивающе посмотрел на него и задумчиво заметил, переводя разговор: - И чего ты все худеешь?.. Уже прозрачный стал.

- У меня сегодня день рождения. Совершеннолетие, - невпопад ответил Драко.

- Поздравляю, - буркнул крестный, разлил тягучий, сладкий, кровавый ликер и протянул бокал крестнику.

Драко повертел его в руках, размышляя: «Красная жидкость так похожа на алую кровь, что могла быть на моих руках после убийства директора… Хотя какая кровь? От Авады ее не бывает». Дамблдор как будто заснул и упал… Перед глазами парня раз за разом вставала картина того, как директор падал с башни.

Драко вздрогнул, бокал выпал из рук и разбился. Он восстановил его, снова налил себе ликера. Снейп смотрел на него, не мигая. «Опять, наверное, в голове моей роется, змей! Ну и пусть!» - сердито подумал Малфой и залпом выпил.

Тепло растекалось по венам и замерзало, подбираясь к душе и сердцу. Драко трясло, поэтому он встал и подошел к камину, но даже там не смог согреться. Даже тепло живого огня не помогало избавиться от внутреннего холода, поселившегося в нем после побега. Что он наделал?! Не будет ни школы, ни матчей, ни этого чертова Поттера. Он - изгой, неудачник…

* * *

Часы на каминной полке пробили семь. «Где это: тут, в гостиной Блэков, или там, в замке Снейпа, в тот день?» - Драко поежился, продолжая воспоминания…

…Его тело окутала сиреневая сфера, в голове раздался смех женщины. Мелькнуло ее лицо с ехидной и обольстительной улыбкой, обрамленное белыми волосами, и глаза, серые, пронзительные. У Драко похожие глаза, но в этих временами вспыхивает пламя, словно желая вырваться наружу.

Затем перед мысленным взором появился замок, плывущий в облаках: прекрасный, родной, далекий, и старик, который провожал его ненавидящим и тоскливым взглядом.

Драко махнул рукой, отгоняя образ старца, и занавес охватило огнем. Снейп ругнулся, заливая пламя водой. Сфера пропала, и блондин вернулся в реальность.

- Ты что творишь, Дрейк?! - воскликнул Северус.

- Что это было? - хрипло спросил Драко, находясь под впечатлением от недавнего происшествия. - Что со мной?

- Думаю, ты получил чьи-то чары, вступив в наследство. Выглядело впечатляюще! Ты что-нибудь видел, когда тебя окутала сфера?

- Серые глаза. Женщину и старика. А еще парящий замок… мой замок.

- Не пойму. Сразу двое магов передали тебе наследие? - пожал плечами крестный.

С того дня Драко постоянно снились сны. Грифоны, единороги, гиппогрифы - парами… круп к крупу. Моргана... смеется, сердится, злится. Ненавидит и любит одновременно. Зачем ему, Малфою, ее воспоминания? Почему так часто снится Мерлин? Два образа - два отношения волшебницы. Старец… сухарь… борода до пола. Язвительный, холодный, чужой и жестокий. Пустые, выцветшие глаза… Драко боится этого старика. Моргана его ненавидит.

Но Мерлин был когда-то совсем другим человеком: добрым, трепетным, нежным… Черная копна непослушных волос и глаза цвета зелени. Взгляд полон любви и участия. Моргана любит этого Мерлина. Малфой узнает в этом образе знакомого юношу: порывистого, смелого, такого далекого и близкого. Это сравнение пугает и будоражит его. Поттер притягивал Драко с первого дня их знакомства, но он не готов видеть его во сне!

Не желает он лицезреть и чужую любовь. Счастливая Моргана обвила тонкими руками шею Мерлина, запустила пальцы в его шевелюру и целует податливые губы. Драко представляет себе другие волосы, к которым так хотел прикоснуться, растрепать их. Затем заглянуть в зеленые, такие знакомые и родные глаза, и...

Он не может справиться со своими снами. Они врываются в жизнь, внося смятение в душу. Так трудно разобраться, где кончаются чувства Морганы и начинаются его собственные… Одно Малфой знает твердо: ему очень не хотелось бы, чтобы зеленые глаза выцвели, а сам юноша превратился бы в сухого старика, желчного, жестокого и злого…

- Драко, что с тобой сегодня? Мы просидели здесь, черт знает, сколько! - вернул его в реальность голос Поттера, и его обладатель провел по волосам. Затем взял за запястье и потянул. - Пойдем отсюда, я устал.

- Не хочу, - капризно откликнулся Малфой.

- Обычно ты меня уводишь из этой треклятой гостиной. Что же сегодня?.. Пойдем, - стал настаивать Гарри.

Драко нехотя поднялся, и они ушли в кабинет, который, как и все в доме, принадлежал теперь Поттеру. Гарри почему-то стеснялся этого и вел себя скованно. Поэтому блондин хозяйничал за него. Вот и сейчас именно он открыл бар, разлил по бокалам мартини и предложил:

- Выпьем. Сегодня у мамы был бы день рождения.

Они осушили бокалы и тяжко вздохнули. Затем Гарри нерешительно притянул к себе Драко и, заключив в объятья, пробормотал:

- Мы научимся жить без своих любимых людей. Надо просто подождать.

Блондин уткнулся в его грудь лицом и затих, снова переживая тот день, когда пришло известие о смерти матери.

* * *

Сообщение было полной неожиданностью. Снейп прижал его к своей груди, но Драко вырвался и закричал, рассерженно и зло:

- Почему ты ее не предупредил? Почему она не уехала во Францию?

- Ш-ш… Успокойся, мальчик. Я ей говорил, рискуя собой и тобой. Она сказала, что будет ждать тебя в замке. Тебя и твоего отца. - Снейп застонал и продолжил говорить, будто в бреду: - Ну почему, почему они обе меня не послушались?! Я же говорил: беги! «Я одна не пойду» - ослиное упрямство!

Крестный оттолкнул Драко и забегал по комнате. От его мрачного вида в жаркой гостиной стало холодно и неуютно.

- Эти женщины! Я не понимаю их. Зачем подставлять себя, если можно скрыться? Что за глупое самопожертвование? Ради чего?.. Я пытался им втолковать, но напрасно! Глупо… Бессмысленно… Меня больше всего злят эти одинаковые фразы: «Я буду ждать мужа и не уйду без него из дома». Никогда не думал, что Она и твоя мать так похожи. Они были разные! Но в схожей ситуации поступили одинаково. Черт побери их обеих!

Драко тогда не понял, о чем и о ком, кроме его матери, говорит Северус, но спрашивать не решился. Это уже потом, в долине Годрика, он разобрался в бормотании крестного и был потрясен. А Поттер наверняка испытал там шок, потому что был уверен, что Снейп ненавидит всю его семью…

На кладбище Драко не видел никого и ничего, кроме гроба, в котором лежала мама. Он не хотел на него смотреть, но не мог оторвать взгляда. И вдруг голос Поттера вырвал его из оцепенения:

- Прости, я ненавидел твоего сына. Но я не могу пожелать даже своему врагу такого горя. Я обещаю отомстить за твою смерть.

Это Моргана подбила его кинуться на шею к врагу… врагу ли?. Нет, Гарри сожалел и утешал. В его глазах Драко поймал сострадание, предназначенное не незнакомой девушке Дине, которую Поттер видел перед собой, а ему, Драко Малфою, не посмевшему проститься с умершей матерью.

И не было во взгляде Поттера ни ненависти, ни презрения - там были сожаление и грусть. И тогда именно Драко, а не Дина, прижался к его груди, держал за руку, не мог отпустить. Ведь он, Малфой, всегда хотел одного: быть другом знаменитого Гарри Поттера. А стал, незаметно для себя, его злейшим врагом…

- Эй, вернись на землю! Еще не все потеряно. У тебя ведь есть замечательный отец, - сказал Поттер, выводя Малфоя из грустных размышлений.

Драко все еще изумляли отношения Гарри и Люциуса. Поначалу он даже ревновал Поттера к своему отцу. А тот только смеялся и уверял, что делает все ради спасения сына. И как это Люциус не заметил, что уже относится к Золотому мальчику, как к родному?

* * *

Самым ужасным временем для Драко Малфоя был первоначальный период. Это был почти сплошной кошмар! Приезд его самого в платьице в дом Мэри… постоянное присутствие рядом человека, которого ненавидел так долго… сны, где Моргана любит своего Мерлина. Непонимание, почему Поттер так похож на древнего мага.

Жалость и участие в глазах Гарри. Приятельские отношения отца и бывшего врага… Совершеннолетие Поттера… его друзья… ревность Морганы к подружке Поттера… взаимная, кстати, ревность… Поцелуй… глупый… идиотский… приятный… Безумная неделя, когда Драко не мог остановиться и специально выводил Гарри из себя.

Костер в лесу и фигуры в огне… две женщины и три мужчины… мечутся, стонут и плачут… Объятия, утешение на груди другого человека… сны, проклятые, светлые, чужие. Как же так получилось, что судьба свела их вместе? Да еще и наследие Морганы и Мерлина… Будь оно неладно!

Драко был сам недоволен тогда своим поведением, но не мог совладать с ним. Желание поддеть Поттера у него в те дни было острым, почти болезненным. В школе Малфой частенько стремился заколдовать или ударить ненавистного врага. Теперь же, в женской одежде, да еще с воспоминаниями Морганы, Поттера хотелось смутить, вывести из равновесия - это легко удавалось, но было самому противно.

День рождения Гарри Драко намеренно превратил в шоу. Так было приятно, что тебя не узнают твои враги! Сидя за одним столом, он усиленно клеил Рона и доводил до ревности Джинни. А идиотка Грейнджер слегка надулась, а потом была очарована Диной. Это было смешно, но не весело.

К концу вечеринки Драко стало жалко себя. Эти гриффиндорцы вернутся в школу. У них будут нормальные уроки, нормальная жизнь. В конце концов, у них троих есть матери. А он? Кто он такой вообще?.. Беглец, переодетый в платье... Наследник взбалмошной Морганы…

Одно только утешало: у него рядом есть тот, кого нет, и не будет у них, по крайней мере, в школе - Поттер, Гарри. И от этого становилось легче… И тогда, и, особенно, теперь, в этом хмуром особняке Блэков.

Глава 2. Город ведьм

Безделье в доме Блэков выматывало подростков хуже всего. Старший Малфой гонялся по библиотекам, частным коллекциям, ища зацепки. Вскоре ему надоело бормотание Поттера у портрета и неестественное сидение Драко в кресле неподалеку. Люциус взорвался и заявил:

- Я не позволю вам сходить тут с ума! Знаешь что, Гарри, если ты не прекратишь молиться на этот портрет, я его сожгу! Теперь я понял, что совершил глупость, заказав его. Сириус погиб более года назад, и я думал, что ты немного отошел, остыл. Но…

- Простите меня, я постараюсь. Это не столько портрет Сириуса, сколько беды, что свалились на меня. Я раскис, - грустно признался Поттер.

Драко болезненно поморщился и произнес:

- Проявление слабости для тебя даже полезно. А то ты такой сильный, как будто и не человек вовсе. Ты спрятался за маску, как устрица в раковину, и не желаешь выползать.

- Ты не прав. У меня есть свои слабости, но я не хочу показывать. Мои друзья меня вечно жалели, когда я их проявлял, - возразил Гарри.

- Я-то не стану тебя жалеть. Когда это было?.. С чего бы? Я же классический злодей.

- Ну-ну, злодей из погорелого театра. Да ты комик-неудачник.

Младший Малфой надулся, и Поттер потрепал его по голове.

- Не порти мне прическу, - капризно протянул Драко.

- Тебе так больше идет. А то ходил прилизанный, волосок к волоску, - пояснил Гарри, ухмыляясь, и повторил жест.

- Я вот что решил, мальчики, - задумчиво произнес Люциус, который не прислушивался к их перепалке. - Вы будете ходить со мной. Нечего вам прозябать в доме без дела. Библиотеки, встречи с престарелыми магами - возможно, это неинтересно, но познавательно…

- Ненавижу библиотеки, - поморщился Гарри. - Снова надевать линзы и красить голову.

- Опять мне надо играть девочку. Потти, берегись! Я тебя достану по самые печенки, - предупредил Драко.

- Что? Ты снова собираешься виснуть на моей шее и закатывать глазки?

- Ага! Еще как собираюсь! Надо же нам развлекаться.

- Ну, хорек, доиграешься ты у меня! - возмутился Гарри, но его глаза по-прежнему смеялись.

* * *

Была середина ноября, когда они все втроем пришли по разным источникам к одному и тому же выводу. Все указывало на то, что чаша Хельги Хаффлпафф была спрятана Волдемортом где-то в районе Хилл-Вейле, города ведьм. По преданиям, именно там находился когда-то замок основательницы Хогвартса. До сих пор на этих землях остались магические руины, под которыми сохранились старинные подземелья, где и следовало искать крестраж.

Хилл-Вейле встретил Смитов дождем и хмурым небом. Гостиницы в этом захудалом городишке не было, только частные отели. В одном из них и поселилось семейство, вызвав интерес у завсегдатаев лавочек и кафе, не только маглов, но и магов. Это значительно усложняло маскировку.

Фактически, впервые после побега Драко из школы и Люциуса из тюрьмы они останавливались в таком месте, где было просто попасться. Была опасность раскрыться и Поттеру. Раз в городе есть маги, значит, в нем имеются авроры и Упивающиеся смертью, или, хотя бы, их осведомители.

Как же, не привлекая внимания, пройти к знаменитым для магов развалинам? Прикидываться маглами? В этом был свой резон. Но… зачем обычным людям какие-то осколки прошлого, в которых нет ни красоты, ни очарования, которые не нанесены ни на один туристический проспект? Подумав, Люциус Малфой решил, что пора проверить все документы Смита: и магические, и магловские.

Частный отель, где они остановились, вызвал у всех троих непонятное ощущение магии. Все, на первый взгляд, было здесь обычным. Приветливая хозяйка, легко купилась на историю розысков родственников и на причину приезда в городок.

- Как же не заехать в Хилл-Вейле, раз наш путь лежал недалеко! Моя девочка очень интересуется мистикой. А у вас тут когда-то был просто рассадник ведьм, которые устраивали шабаш, горели на кострах инквизиции. Наверняка здесь есть старинные алтари и жертвенники. Я, если честно, не верю во всю эту мистическую чушь. Но дочка начиталась разной литературы и уверена, что все слухи - правда, - доверительно сообщил любящий отец.

- Ах, - вздохнула хозяйка, пристально глядя на Дину. - Наши девочки слишком впечатлительны.

Драко, почувствовав характерное щекотание в голове, сопутсвовавшее иногда проникновению в мысли, подумал: «Ого, да она волшебница!» - и выставил свой фирменный блок. Едва за ними закрылась дверь номера, он сообщил об открытии Гарри и отцу.

- Надо быть очень осторожными. Никаких посторонних мыслей и фраз. Забудьте ваши имена и постарайтесь вести себя, как брат и сестра. Больше тепла и участия, - сурово предупредил Люциус. Подростки согласно кивнули.

* * *

Рэйчел, как звали хозяйку отеля, долго смотрела странному семейству вслед. Отец и сын были очень похожи, а дочка, по-видимому, копия матери. Когда они вошли в ее отель, она была уверена, что перед ней простые маглы: джинсы, куртки, кроссовки, небольшой чемоданчик в руках отца.

- Путешествуем налегке, от родственника к родственнику, - прокомментировал Эрик скромный багаж.

Она засомневалась, когда они заговорили о магии. Хотя в их городке бывали такие маглы, которые приезжали поглазеть на известный рассадник ведьм. Женщина скорее от скуки сунулась в каштановую головку девчонки, и ее очень быстро выкинули оттуда. Профессионализм! Да какой! А девица даже с лица не переменилась, что заметила вторжение. «Видимо, у нее врожденный дар,- решила хозяйка. - Значит, это маги. Надо спросить открытым текстом, что они забыли в наших краях».

За обедом она, как всегда, подавала еду сама. Сейчас был не сезон: Хэллоуин прошел давно, а до Рождества еще жить и жить. Смиты были единственными, кто поселился у нее. Рэйчел присела за их стол. Впрочем, женщина так поступала и с другими гостями, как она называла постояльцев.

- Эрик, зачем вы приехали в Хилл-Вейле, скажите честно? - без обиняков спросила хозяйка, доставая волшебную палочку.

Мгновенная ответная реакция поразила: все три палочки были направлены на нее. При этом Смиты продолжали безоблачно улыбаться. Рейчел нервно сглотнула и примирительно пробормотала, заискивающе глядя на семейство:

- Нынче такие тяжелые времена, знаете ли…

- Все в порядке, - сказал Эрик и кивнул детям, чтобы те убрали оружие. - Вы имели право.

- Да. У нас бывают и авроры, и Упивающиеся… - пролепетала она в свое оправдание.

- Что они забыли в вашем городишке? - скучающим тоном осведомилась Дина.

- Вы мне нравитесь, и я отвечу на ваш вопрос, как смогу. Но с вас первый спрос: зачем вы здесь?

- Из-за предания. Мы не слишком старинный и чистокровный род, но у нас тоже есть свои знаменитые предки. У нас в роду была сама Эвелина Мидл, когда-то жившая в Хилл-Вейле, - ответил Эрик.

Сын и дочка почему-то хихикнули на его слова, но хозяйка не обратила внимания на это, вспоминая знаменитых горожан, и не смогла припомнить фамилии Мидл, в чем и призналась:

- Простите, никогда о ней не слышала.

- Ну, что вы, не может быть! Она заведовала здесь волшебным магазинчиком в конце тринадцатого века, - Люциус, как всегда, вдохновенно врал, косясь на подростков. «Детишки» смотрели на него с обожанием или с ехидством, кто их поймет, этих паучат. - Впрочем, это неважно. По поверью, в день совершеннолетия моя дочка должна была получить ее чары, но ничего не вышло. Тогда на семейном совете мы решили ехать в Хилл-Вейле. Есть же мнение, что наследие можно получить только на месте событий, там, где была кровь твоих предков.

- С чего вы решили, что чары будут у девочки? У вас двое детей одинакового возраста, - удивилась Рэйчел. - Чары может унаследовать Майкл.

- Так он же мальчик, а Эвелина - женщина! - надула губки Дина.

- Боюсь тебя расстраивать, деточка, но для магического наследия не важно, какой пол у приемника. Тут играет роль нечто другое: сила, предрасположенность, судьба, в конце концов, - вздохнула хозяйка гостиницы, жалостливо глянув на девушку, и подумала: «Наверняка расстроится, бедняжка, если я окажусь права».

Майкл ухмыльнулся, пристально глядя на нее. Дина тоже. Драко и Гарри беззастенчиво рылись в голове у доброй женщины: она хотела им помочь, но была немного напугана.

* * *

Они пообедали и продолжили разговор. Смиты собирались идти в заповедную рощу, считая, что там есть жертвенник этой самой Эвелины. Рэйчел очень нравилось это семейство, поэтому, поколебавшись, она решила их предостеречь:

- Будете искать свой жертвенник, не подходите к развалинам замка Хельги Хаффлпафф.

- Разве замок Хельги был в Хилл-Вейле? - удивился Эрик. - Я и не знал…

- На развалины стоит посмотреть? - перебил его Майкл.

- Нет. Уверяю, там одни старые камни. Я наоборот призываю держаться от этого места подальше! - заволновалась хозяйка.

Драко влез в ее голову: там были фигуры в черных мантиях и белых масках - Упивающиеся смертью!

- И чего страшного, если мы прогуляемся до старых камней, не понимаю, - протянул Поттер, который либо не стал применять леггилименцию к женщине, либо провоцировал ее на откровенный ответ.

- В развалинах вечно дежурят Упивающиеся, - прошептала Рэйчел, поколебавшись пару минут. - Поговаривают, они ждут там Гарри Поттера.

Майкл рассмеялся и недоверчиво глянул на нее.

- Я слышал про Мальчика-который-выжил, естественно. Но что он забыл у вас?

- Его могли бы привлечь развалины замка Хельги. Но ему одному будет трудно справиться с десятью противниками, - ответила Рэйчел.

Дальнейший разговор между ними превратился в допрос, проводимый Поттером.

- Откуда вам известно число Упивающихся?

- Мне по дружбе сообщил Герман, мой сосед и осведомитель авроров. Он сам их пересчитывал недавно.

- Авроры тут тоже бывают?

- Периодически. Например, летом они арестовали всех Упивающихся, охранявших развалины, но те появились снова.

- Скоро они появятся вновь?

- Генрих сказал, что авроры приедут в декабре, не раньше. Так что сейчас к развалинам лучше не ходить!

Последняя фраза прозвучала более эмоционально, и в глазах Рэйчел мелькнул ужас от осознания, что она наговорила лишнего. Драко сообразил, что она сбросила с себя магию, которой подверг ее Гарри. Люциус это тоже заметил и изобразил испуганного отца:

- Я и близко не сунусь к развалинам. Страшно подумать! Мои дети и эти монстры, Упивающиеся. Уверяю, мы туда не пойдем!

Хозяйка заулыбалась, расслабившись. Ей было приятно, что она оградила таких славных людей от беды. В завершении разговора Рейчел посоветовала:

- На вашем месте я бы загримировала вашу дочь под мальчика. У нас в рощах так неспокойно. Эти нелюди потеряли совесть и стыд.

Майкл заржал, представляя сестренку в мужском наряде. Глаза Дины вспыхнули гневом, и Рэйчел даже показалось, что в них появилось настоящее пламя. Девушка с раздражением глянула на брата и стукнула ему по затылку.

- Что?! Неужели так весело? - зло осведомилась она.

Рэйчел почувствовала, что Дина рассержена на нее и еще сильней на Майкла. Он, видимо, тоже ощутил это, потому что подошел к ней, обнял и проговорил:

- Не сердись, пожалуйста! В образе мальчика ты мне тоже нравишься!

Дина повеселела и даже чмокнула брата в щечку, отчего он почему-то зарделся.

* * *

Быстрым шагом Малфои и Поттер шли к лесу, где скрывались развалины замка Хельги, и строили планы, как победить превосходящего противника.

- Упивающиеся не стоят, естественно, кучей. Жаль, мы совсем не знаем развалин. Но у нас есть преимущество: охранники нас не ожидают и не увидят, - отрывисто говорил Люциус. - Вам придется не применять свои палочки.

- Ничего страшного. Те палочки, что ты подобрал, вполне подходят для боевой магии. Обойдемся! Мы оба привыкли к ним, - отмахнулся Гарри. Драко кивнул, подтверждая его слова.

- Я применю чары хамелеона. Вы спрячетесь вдвоем под мантию-невидимку Поттера, - словно не услышав его, продолжил поучения Люциус. - И прошу вас, не называйте друг друга настоящими именами. Не забывайте, я - Эрик, Гарри - Майкл, а Драко можно называть Дрейк. Лучше ему, в самом деле, стать на время боя мальчиком. Мы же не собираемся показывать свои документы. Итак, выслеживаем, оглушаем или раним, связываем... Все понятно?

Подростки серьезно кивнули. Шутки кончились за дверями частного отеля. На каждого из них, по словам славной, обработанной Рэйчел, выходило по три человека. Никто из Упивающихся не должен был аппарировать. Придет помощь и все, пиши «пропало»…

Драко впервые был в такой необычной ситуации: они, вдвоем с Поттером, собирались предпринять опасное дело. Сколько раз он хотел именно такого. Но… были условности, школа. Здесь, в лесу, они стали только самими собой.

Под мантией-невидимкой было тесно, и они прижались друг к другу, слушая удары сердца, невольно включились в одинаковый темп и ритм. Все происходило слажено. Можно было подумать, что они уже много лет ходили вместе под ней. Это было так шокирующее и так здорово!

Драко чувствовал сильное волнение и предвкушал приключение в духе Гарри Поттера. Только теперь он был вместе с ним, а не выслеживал его в Хогвартских коридорах. Они были заодно. И это радовало обоих - Драко интуитивно чувствовал это.

Первый Упивающийся смертью вышел из-за камня так неожиданно, что чуть не врезался в них. Мгновение, и его палочка покатилась по земле. Противник растерянно оглянулся, пожал плечами и стал нагибаться за ней. В этот момент его настигло невербальное заклинание. Он остолбенел и повалился на землю.

Пара подошла к поверженному врагу, связала, оттащила в сторону и закидала ветками. Теперь он не придет в себя часа два, но, даже очнувшись, не сможет разорвать путы и выплюнуть кляп. «Один - ноль», - подумал Драко, подсчитывая очки в соревновании с Гарри на количество обезвреженных Упивающихся. Поттер вновь опередил его.

* * *

Два следующих противника сидели на старых камнях и мирно беседовали. Гарри прошелестел в ухо Драко:

- Твой справа от тебя. Второй будет моим.

Они тихонько подкрались ближе и, видимо, применили одно и тоже заклинание, а именно «Петрификус Тоталус». Оба Упивающихся одновременно грохнулись с посиневшими лицами на брусчатку бывшего двора замка. Парни подошли, связали и спрятали их. Пока дела шли просто великолепно. Люциуса тоже не было слышно, никто не бегал, не кричал. Следовательно, у него был полный порядок. «Интересно, какой у него счет?» - подумал Драко, и они с Поттером продолжили поиски охраны.

На следующего охранника они наступили случайно, потому что он лежал в куче опавших и уже пожухлых листьев, явно решив быть хитрее всех, забравшись в сопревшую листву, чтобы его не обнаружил враг. Но он немного не рассчитал свои силы и уснул. Драко с Гарри тоже никак не ожидали, что там скрывается спящий противник.

- А-а-а… на… - громко вскрикнул Упивающийся, когда на него наступили.

Драко отреагировал первым, применив заклинание окаменения. Но было поздно, так как на его возглас прибежали еще два.

- Энди, где ты? Опять твои дурацкие шуточки? Вылезай! - не увидев его, начали они звать приятеля. Тот, естественно, не отзывался.

Подростки не стали ждать развития событий, а просто применили невербальные заклинания. Любопытные охранники повалились ничком на землю, оглушенные. Драко заметил, что они с Гарри вновь применили одно и тоже заклинание. Невероятно, но они словно сговаривались о них!

На сей раз, связанных Упивающихся юноши закидали листвой. Пора было двигать дальше. Малфой радостно подвел итоги. На данный момент у них с Гарри была боевая ничья: каждый уложил троих противников. Это удовлетворяло его больше, чем проигрыш.

Вскоре Драко и Гарри подошли к палаткам, в которых, по-видимому, жили Упивающиеся смертью. Сейчас там не было никого, но по кроватям получалось, что развалины охраняют не десять, а двенадцать человек. Они вдвоем уложили шестерых. Осталось еще половина. Впрочем, Люциус тоже не бездействовал. Но где он сейчас и что делает? Сколько осталось противников? Жаль, что спросить пока не представлялось возможным и приходилось ждать.

Глава 3. Подземелье

Вход в подземелье подростки увидели неожиданно. Около него сидели трое мужчин в черных мантиях и играли в карты. Драко и Гарри тихонько ступали под мантией-невидимкой, стремясь поближе подкрасться к охране. Внезапно оба споткнулись обо что-то невидимое и с грохотом упали на булыжники, прямо под ноги пары.

Упивающиеся весьма удивились, но не стали разглагольствовать. Они, как по команде, стремительно достали палочки и хором выкрикнули заклинания. Но реакция Золотого мальчика и тут не подвела - он, на мгновение опережая три магических луча, установил над собой и Драко щит - заклинания отскочили.

Парни вскочили и, забыв о невербальном способе, закричали во весь голос.

- СЕКТУМСЕМПА! - выбрал Драко, косясь на Гарри и удивляя самого себя.

Тот глянул на него несколько странно и крикнул:

- КРУЦИО! - за заклинанием последовал пристальный взгляд на спутника.

- РИКТУСЕМПРА! - выкрикнули они хором, направляя палочку на еще одного Упивающегося.

Драко даже показалось, что, за секунду до этого, он услышал это заклинание в голове Поттера. Невероятно, но…

Пока все три охранника корчились от боли, парни наложили на них заклятие полного остолбенения, связали путами и засунули кляпы. На шум появился Люциус и восхитился:

- Вот это скорость!

- Похоже, мы всех уложили спать, - довольно заметил его сын.

- Надо будет перенести их в палатки, да сообщить аврорам, чтобы не сдохли, - предложил Гарри.

- Ой, до чего ты у нас заботливый! Наверное, и Темного Лорда, после того, как намылишь рожу, потащишь к целителю, - засмеялся Драко.

- Этого гада я, уж будь спокоен, укокошу непременно! - так же весело ответил Гарри.

- Ничего, я прослежу за этим. Будь уверен, - хмыкнул младший Малфой, оставляя последнее слово за собой.

- Чего-то вы рано развеселились! - беззлобно одернул их Люциус.

- Почему внизу нет Упивающихся смертью? - спросил Драко отца.

- Боюсь, там полно всякой пакости. Нам придется пройти всю эту дрянь и не умереть, - недовольно предположил Поттер. - В пещере, где когда-то хранился медальон Слизерина, была сплошная жуть. А тут целое подземелье!

- Ты как всегда прав, мой мальчик, - вздохнул Люциус.

Ни Гарри, ни Драко не обратили внимания, что он все чаще и чаще называет Поттера «мой мальчик». Лишь у Драко мелькнула мысль, что отец и Поттер относятся друг к другу, как родные. «Интересно, мы тоже будем вскоре, как братья? - подумал он, покачал головой и решил: - Вряд ли. Нечто другое».

* * *

Они спустились по узким, ломаным ступеням. Старый коридор уводил вглубь подземелья. Заросшие мхом стены были мокрыми и шершавыми. Зажигая палочки «Люмосом», маги двинулись в темноту.

- Какая мрачность и уныние, - прошептал Гарри.

- Старые, вернее, древние коридоры, - откликнулся Драко.

В воздухе что-то зажужжало. Все трое увидели летящие в них огромные стрелы с зазубренными наконечниками.

- Ложись! - заорал Люциус, толкая подростков в спины и падая на пол.

- Черт побери! Это же не магия, а магловская растяжка, - застонал Гарри, осторожно вставая, когда звук прекратился.

- Чему ты удивляешься, ведь Темный Лорд - полукровка, - напомнил Люциус.

- Чего же нам ждать, если на входе так встретили? - шепотом пробормотал Драко.

- Надо быть предельно внимательными и говорить тихо, - предупредил взрослый маг.

Они, стараясь не шуметь, двинулись по коридору. Минут через двадцать потолок стал стремительно понижаться. Впереди послышалось шипение. Исследователи остановились в нерешительности и, приглядевшись, увидели, что пол словно шевелится. К их ужасу, все пространство коридора занимали ядовитые змеи, сдерживаемые в замкнутом пространстве магией. Другой дороги не наблюдалось.

- Как же нам пройти? Там гремучие змеи, кобры и гадюки. Они все ядовитые, - поежился Драко.

- Попробую их усмирить на языке змей, - тихо проговорил Поттер и перешел на серпентаго.

Малфой с восхищение посмотрел на Гарри, вспоминая эту способность брюнета. Что этот парень делал в Гриффиндоре? Распределяющая шляпа явно выжила из ума!

Змеи пошипели-пошипели, но послушались и расползлись, оставляя узкий проход.

- Идем не спеша. Не дергаемся. Змеи ненавидят резкие движения, - стал командовать Люциус. Подростки глянули на него осуждающе (мол, чего говорить прописные истины). Он хмыкнул, размышляя про себя: «До чего они похожи. Не могу привыкнуть!»

Преодолев змей, маги зашагали вперед. На их счастье коридор пока не разветвлялся, а бежал, петляя, вперед, неизвестно куда. Вскоре впереди послышался нарастающий шум.

- Что там может быть? - прошептал Драко, но так как на этот вопрос его спутники пока не могли ответить, как и он сам, то Люциус с Гарри промолчали.

За поворотом им открылась пугающая правда, заставившая остановиться в растерянности и нерешительности. Впереди с лязгом и грохотом опускались и поднимались целой вереницей длинные и острые ножи. Они крепились на расстоянии полметра друг от друга и двигались на приличной скорости.

- БОМБАРДА! - выкрикнул Гарри, но ничего не произошло: ножи, как летали, так и продолжали это делать.

- Здесь что-то накручено. На них магия не действует, - с ужасом понял Люциус.

- Что же нам делать? - панически спросил Поттер.

- Не знаю. Это почти нереально. Придется кувырками, быстро под каждым. Выставим щиты…. Надеюсь, проскочим, - пробормотал мужчина.

Оба мальчика посмотрели на него, на ножи, друг на друга. А потом произошло то, чего не ожидал от себя никто из них. Они стали прощаться друг с другом: обнялись и попросили прощения.

Драко чувствовал себя неловко, но не представлял, что они избежали бы этой сцены. Вот сейчас, через миг, он мог умереть и никогда не услышать от Гарри его короткое: «Прости» и не сказать ему этого же. А отец?! Драко был так перед ним виноват! Уйти из жизни без покаяния?.. Нет. Это было невозможно!

Последующий час растянулся на вечность. Первым пошел Люциус. Драко и Гарри стояли, обнявшись, с ужасом смотря, как мужчина подкатывается под ножи. Кувырок… остановка… вздох…. Кувырок… остановка… вздох… Последнее лезвие полоснуло его по плечу. Подростки вскрикнули, но мужчина успокоил их:

- Все в порядке! Гарри, теперь ты!

Поттер вздохнул, начиная опасное путешествие. Драко зажмурился и простоял так все время, пока он проходил опасный участок.

- Давай, сын, мы тебя ждем, - с трепетом поторопил Люциус.

Теперь с закрытыми глазами стоял именно он. Его кулаки были сжаты, костяшки побелели. Он что-то бормотал себе под нос. Поттер, напротив, внимательно наблюдал на точные и выверенные движения гибкого и хрупкого тела. Последний нож... Драко не успел отдышаться, как оказался прижатым к чьей-то груди. Его удивило и обрадовало, что это был не отец. Поттер вздохнул и отпустил его. Драко оказался стиснутым руками отца.

- Вы меня раздавите! - счастливо пробормотал он, смутившись, и тихонько засмеялся.

- Когда мы выйдем из подземелья, надо будет выпить, - хрипло предложил Гарри.

Малфои кивнули, соглашаясь.

* * *

Мужчина и два подростка долго стояли, глядя назад.

- Надеюсь, нам не надо будет возвращаться этой же дорогой. Второй раз я здесь не пройду, - сказал Драко, нервно косясь на ножи.

- Не выдумывай! Будет надо, пройдешь! - сердито одернули его Гарри и Люциус.

Младший Малфой ухмыльнулся. Ему был приятен страх за него, особенно от Поттера. Он понял, что их ненависть друг к другу растворилась дымом. На ее месте была забота и участие, сочувствие и доброта. «Еще не дружба, но уже не вражда, и это хорошо!» - решил он. Частичка Морганы в его душе усиленно намекала на нечто большее. Но Драко не стал к ней прислушиваться.

Коридор внезапно раздвоился. Малфои и Поттер остановились в нерешительности.

- Если так пойдет дальше, мы будем блуждать тут вечность, - пробурчал Драко.

- Еще бы знать, куда нам идти, - вздохнул Поттер.

- Давай, Гарри, решай! Может, твоя интуиция что-то говорит, - предложил Люциус.

- Моя интуиция ушла в отпуск, - мрачно пошутил брюнет. - Хотя, не знаю почему, меня тянет направо.

- Ты же у нас весь правильный. Вот тебя и тянет направо, - съехидничал Драко.

Они, в самом деле, свернули в правый коридор и вскоре услышали шуршание.

- Неужели там снова змеи? - задал вопрос Драко, прислушиваясь.

- Не думаю. Звук другой, да и голосов я не слышу, - откликнулся Гарри.

Они в очередной раз повернули и увидели сотни пауков размером по колено. Как и змеям, им не удавалось убежать из магической западни.

- Ненавижу пауков! - выдохнул Драко.

- Надо же, ты, как Рон! Он тоже ненавидит этих тварей, - хмыкнул Поттер, любуясь эффектом от слов.

- Я счастлив, что напоминаю тебе хоть чем-то твоего рыжего дружка-остолопа, - недовольно проворчал младший Малфой. - Представь, что я - это он. Может, тебе будет приятней.

- Я тебя с ним просто так сравнил, только из-за пауков. Вы абсолютно разные. Ты, к моему удивлению, понимаешь меня гораздо лучше, чем Рон. Считай это комплиментом, - выдал Гарри и пожал ему руку.

Драко воззрился на него, не понимая, что происходит в голове этого черноволосого…. «Парня с каштановыми волосами», - поправил он сам себя. Этот цвет, на удивление, выглядел естественным на голове Поттера, как и на его собственной. Хотя Малфой предпочел бы остаться блондином. «Вернемся домой, и снова будем только Драко и Гарри, и никем больше», - с теплотой подумал он о доме Блэков, который так ненавидел еще пару дней назад.

Они долго топтались перед пауками, не зная, что делать.

- Попробовать спалить их моими молниями? - предложил Драко.

- О-о, ты умеешь молниями швыряться? Какое дополнение к моему ветру, дождю и урагану, - хмыкнул Гарри.

- Ага. Я тебе еще на первом курсе говорил, что мы с тобой отличная пара, - самодовольно заметил блондин.

- Вы чего, решили поругаться? - недовольно спросил Люциус.

- Нет. Мы просто выясняем, насколько подходим в партнеры, - странным голосом ответил Гарри.

«Слышу знакомые нотки. Это ему Мерлин текст подсказывает», - предположил Драко. Моргана в его душе тихонечко захихикала, весьма довольная. Он тоже засмеялся и потрепал Поттера по голове. Тот улыбнулся - открыто и весело - и сказал:

- Давай, Драко, показывай свои фокусы. Спали их всех, к чертовой бабушке!

Ободренный его славами, Малфой взмахнул руками. Из его пальцев стали вырываться молнии и разить насекомых. Через десять минут с ними было поконченно.

- Люблю жареных пауков! - засмеялся он.

- Не… уж больно воняет от них, - скривился Поттер и зашагал вперед быстрей, таща его за запястье.

* * *

Коридор закончился огромным залом, в котором когда-то была магическая лаборатория. Повсюду стояли полуистлевшие шкафы, пара разбитых мраморных столов, покореженные котлы, остатки кострищ, разбитые баночки и флаконы, сгнившие бочки… покрытые многолетней паутиной, плесенью и пылью.

Маги методично обошли помещение, пытаясь обнаружить чашу. Она стояла на пыльной полке, выделяясь среди хлама. Изящная вещичка - золотая, с миниатюрными ручками и гравюрой барсука, не такой прекрасной, как парящий орел на книге Ровены, но все детали рисунка были прорисованы.

- Когда Дамблдор коснулся кольца, на нем оказалось какое-то заклятие. Он чуть не погиб. Из-за этого у него почернела рука. Что, если чаша защищена чем-либо подобным? - неуверенно предположил Поттер, с ужасом глядя на старинную вещь, которую сделали крестражем.

- Я могу попытаться проверить это. Не обещаю на сто процентов. Но я предполагал что-либо подобное и захватил с собой кое-что, - предложил Люциус.

Драко с восхищением глянул на своего отца, так как не подозревал, что он столь предусмотрителен. Раньше они не вмешивались в дела друг друга, и теперь отец преподносил сыну сюрприз за сюрпризом.

Оказавшись в команде Гарри Поттера, Люциус сильно изменился. Он все пояснял, рассказывал. Все его поступки и дела были видны, как на ладони. Только теперь младший Малфой по достоинству оценил его. И, как ни странно, таким сближением с отцом он был обязан именно Поттеру. За одно это Драко начинал любить своего бывшего врага.

Взрослый маг долго колдовал над чашей, а Драко и Гарри просто сидели на старом мраморном столе. Наконец, Люциус подытожил:

- По-моему, здесь проклятие, связанное с летучими мышами. Я смогу его снять. Надо только кое-что сварить. Котлы и ингредиенты найдутся.

- Это проклятие любит Джинни, - поведал Поттер, впервые упоминая имя своей бывшей подружки. В его голосе была нежность, теплота и грусть. - Она так умеет его классно накладывать…

Драко обуяла ревность. Ему очень захотелось прибить и Поттера и, особенно, эту мелкую Уизли. «Это проделки Морганы. Это она своего Мерлина ревнует», - попытался убедить он себя, но Моргана в его душе не согласилась. Ее замок вновь поплыл, уносясь от сухого старика. Драко поборол в себе странные мысли и, скрипя зубами, выдавил вслух:

-Убьешь Темного Лорда, и вы с Уизли будете вместе.

Поттер посмотрел на него долго и пристально, но не ответил. Возможно потому, что Люциус начал командовать ими, заставив наколдовать воду и разжечь костер. Едва это произошло, он принялся добавлять в котел ингредиенты, периодически помешивая.

Драко почему-то вспомнил, что Поттер, благодаря старой книге Снейпа, за последний год учебы в школе пристрастился к зельеварению. Про это как-то обмолвился крестный, объясняя взлет успехов гриффиндорца. Но Слизнорт утверждал, что мать Поттера была очень способной ученицей по этому предмету. Поэтому сейчас Драко думал, что Гарри любит зелья независимо от того учебника, и это еще больше сближает их, делая похожими.

* * *

- Что же, - наконец, произнес Люциус, произведя над чашей целый обряд, - думаю, я снял проклятие. Но, что бы убедиться, что чаша безопасна, я просто возьму ее в руки.

- Нет! - выкрикнули хором подростки.

- Отец, это опасно! - взмолился Драко.

- Дрейк, пойми…

- Люциус! Мы пропадем без тебя! - перебил его Поттер.

- Помнишь, Гарри, ты говорил, что не станешь меня жалеть? Пришло время исполнить это обещание. Пожалей лучше моего сына. Приведи его к славе вместе с собой. Он еще может реабилитировать себя в глазах общественности через твое отношение с ним. Я же этого не смогу, так как навсегда останусь Упивающимся смертью и беглым преступником. Мне придется быть кем-то иным: Эриком, Чарльзом или еще кем-нибудь, но не Люциусом Малфоем, - горячо пояснил мужчина.

У Драко задрожали губы. Он готов был расплакаться, как маленький. Но без платья вести себя, как девчонка, младший Малфой счел унизительным и сдержался. Поттер же насупился, глянул на Люциуса с раздражением и выдавил:

- Ненавижу, когда доводы перевешивают мои чувства. Повторяется такая же глупая история, что была с директором. Тот призывал меня к верности ему. Ты призываешь меня не жалеть тебя. Вы из меня скоро сделаете монстра страшнее вашего Волдеморта! Он стал таким с годами, стремился к этому. Вы же все специально меня так воспитываете. Мне всего семнадцать, а я уже напоил человека ядом. Теперь, вот, соглашусь, естественно, с твоими доводами. И все это ради высшей цели?! - Его голос зазвенел гневом, глаза полыхали. Внезапно он потух и добавил: - Не понимаю, чем я отличаюсь от него?

- Ты человечней его хотя бы уже этой истерикой, но прекрати ее. Сейчас не время! - мягко и твердо парировал Люциус.

Поттер кивнул и взял за руку Драко, который закрыл глаза, чтобы не видеть, как отец совершает самый гриффиндорский поступок в своей жизни. «Не гриффиндорский, смелый», - поправил его внутренний голос так похожий на голос Гарри, и он с ним согласился.

- Расслабьтесь! - насмешливо произнес Люциус минуты через две. - Я жив и здоров.

Они кинулись к нему и застыли в его объятиях. Малфой-страший выглядел страшно довольным из-за их поступка.

Глава 4. Счет: 4÷2, в нашу пользу!

Заполучив в свои руки крестраж, они решили, что от него можно избавиться прямо здесь, на месте. В книгах Снейпа было написано, что золотая чаша, даже став носителем частицы души, может быть расплавлена. Для этого требовался хотя бы примитивный тигель.

- Можно трансформировать глину, которая тут повсюду, например, эти блоки. Надо только повысить их жаропрочность магией, - предложил Поттер, указывая на разрушенную перегородку.

Они поступили именно таким образом. Развели огонь посильней, усилив его магией. В тигель поместили чашу, поставили его на огонь и стали ждать. Драко не знал, сколько прошло времени, так как в этом темном пространстве было невозможно это определить по солнцу и небу, а магловские изобретения он не признавал.

- Пора, - наконец, произнес Гарри, сверяясь со своими часами, и погасил огонь. Затем выкрикнул: - БАМБАРДА!

Тигель разлетелся на кусочки. От чаши осталась только золотая лужица, после проверки которой они поняли, что с крестражем покончено.

- Ура! - воскликнул Драко. - 4÷2, в нашу пользу!

- О чем это ты? - удивился Гарри.

- Мой сын любит устраивать различные соревнования и подсчитывать счет в них, - пояснил Люциус, просмеиваясь.

- Я имел в виду, что уже уничтожено четыре частички души этого красноглазого демона. Осталось еще две, - добавил Драко. - Поттер, ты не находишь странным, что остались именно те крестражи, которые связаны с нашими бывшими факультетами?

Гарри пожал плечами, и он, довольный собой, начал излагать свою теорию:

- Чует мое сердце, что эти два предмета можем уничтожить только мы с тобой. Тут есть варианты. Один такой: каждый из нас уничтожит тот крестраж, что принадлежит именно нашим факультетам. Может быть и наперекрест. Но… я лично склоняюсь к первому. Недаром судьба соединила нас с тобой. Уничтожение реликвии, связанной с основателем - это своего рода знак вандализма, надругательства над его памятью, что ли. И, в таком случае, именно я должен уничтожить реликвию Салазара. Ну, а ты, Гарри, реликвию Годрика. Этим самым мы как бы примиримся, став отступниками от памяти своих основателей.

- Знаешь, Драко, ты прав. Причем на все сто! - согласился Поттер. - Одна проблема. Про реликвию Слизерина я знаю много, кроме того, где она теперь. Из пещеры, где её спрятал Том, медальон утащил неизвестный, подписавшийся «РАБ». Что же касается реликвии Гриффиндора, ставшей крестражем, то у меня нет представлений, как она выглядит. Единственно известные - меч и шляпа - не покидали пределы Хогвартса, а под носом Дамблдора Том не мог сделать их своими крестражами. Директор выдвигал версию, что последний осколок души темного мага заключен в Нагайне.

- Вряд ли такое возможно - усомнился Люциус. - Насколько я помню, крестраж нельзя сделать из живого существа.

- Ничего-ничего. Мы обязательно все разузнаем. Мы очень хитрая команда! - весело пообещал младший Малфой.

Поттер тоже засмеялся с ним вместе. Сейчас, после такого успешного уничтожения чаши, очень верилось, что у них все получится, поэтому настроение было замечательное.

* * *

Пора было выбираться из этих подземелий. Идти назад тем же путем им не хотелось.

- Ну, Гарри, ты нас сюда завел, тебе нас и выводить, - сказал Драко. - Какие будут предложения, кроме кувырков под ножичками?

- Моя впечатлительная интуиция подсказывает мне, что выход стоит поискать в другом ответвлении коридора, - засмеялся Гарри.

- И мы уйдем отсюда так просто, не оставив ничего на память Тому? - лукаво осведомился Малфой-младший.

- Чего ты хочешь, змееныш? - беззлобно откликнулся Поттер.

- Написать пару ласковых строк возлюбленному Лорду, - предложил Драко.

Он обошел помещение. Нашел кусочек известняка и нацарапал на стене следующее:

«Наше вам с кисточкой, дедушка Том!

С любовью и надеждой на скорую встречу!

Гарри Поттер и Драко Малфой».

- Как тебе мое произведение?! - подмигнул он Гарри.

- Впечатляет. Думаю, Волдеморт обрыдается над ним от умиления, - засмеялся тот.

- Вы - два больших ребенка! Но мне тоже нравится послание. Пусть будет. Следов нашей магии не осталось. Он нас не отследит, - поддержал идею Люциус.

Они пошли прочь из помещения. Как оказалось, Поттер был абсолютно прав. Коридор вскоре привел к полуразрушенной лесенке, что вела наверх. Подъем был крутой и опасный. Лесенка готова была рухнуть, но выдержала и вывела их недалеко от места, где Люциус повстречал первого охранника.

- По-моему, тут никакого лаза не было. Я здесь проходил, - вспомнил он.

- Предполагаю, что проход был прикрыт какой-то магией, которая пропала вместе с разрушением крестраж, - выдвинул гипотизу Гарри.

- Да ты у нас сегодня просто премудрый джинн. Все знаешь и умеешь, - хмыкнул Драко, пытаясь поддеть его. Но ничего не вышло. Поттер был в отличном настроении.

- Ничего особенно. Я нынче в ударе, - сказал он с долей наигранного бахвальства. Потом посерьезнел и добавил: - Давайте, складируем Упивающихся в палатке. Да надо этому Генриху сообщить как-нибудь поаккуратней о них.

- Ладно, Гарри. Твое милосердие не знает границ, но мы поступим так, как ты хочешь, - покачал головой Люциус.

Если честно, ему и самому претило оставлять злодеев умирать, связанными и беспомощными. Как-то это было не по-человечески. Драко тоже не возражал против такого милосердия, потому что не был по натуре злодеем.

Упивающиеся смертью были левитированы в палатки. Кровь им остановили. Гарри взял пергамент и написал что-то. Потом продемонстрировал это Малфоям. Там было короткое послание для Авроров, которое понравилось блондинам.

«Принимайте, бездельники, щедрый подарок!

Приходится выполнять за вас вашу работу.

Гарри Поттер и Драко Малфой».

- Всегда мечтал о славе! - признался Драко.

- Спасибо тебе, Гарри! - растрогался Люциус и обнял Золотого мальчика. Ему было приятно, что подросток не забывает о данном обещании - реабилитировать его сына.

- Погодите, я и друзьям расскажу, как мы с Драко неожиданно тут встретились, ну, и тому подобное… - засмущался Поттер.

Драко был тоже растроган, схватил его в охапку и прижал к себе. Затем чмокнул в щеку. Гарри не вырвался и не отстранился, и Моргана в душе Малфоя запрыгала от радости.

* * *

Пока они возвращались в отель, было решено подправить хозяйке воспоминания. Первым в пользу такого решения высказался Поттер, поясняя почему:

- Рэйчел, конечно, добрая и хорошая колдунья, но будет лучше, если она станет считать Смитов безобидными маглами. Мы тут такое натворили, что в городок пожалуют всякие личности. Не стоит ей волноваться, да и нам, что она проболтается.

- Я боялся сам предложить тебе это. Внушим ей вот что: мы - обыкновенные обыватели, немного позволившие себе посетить знаменитый городок, - поддержал идею Люциус.

Вернувшись в город, мужчина отправился в гостиницу, исполнять задуманное, а Гарри и Драко в своем истинном облике - к осведомителю авроров Генриху, о котором рассказывала Рейчел. Он побелел как мел, когда они попросили подтвердить, так ли это, однако выдавил:

- Откуда вы знаете?..

Затем мужчина всмотрелся в Гарри и, увидев знаменитый шрам-молнию, потрясенно добавил:

- Вы Поттер, Мальчик-который-выжил?

- Он самый, - ухмыльнулся гриффиндорец, специально убирая челку со лба, чтобы его отметину было заметней.

- Что вы хотели? Я всегда готов помочь вам всем, что в моих силах.

- Всего лишь сообщите аврорам, что в руинах замка Хельги Хаффлпафф лежат связанными двенадцать Упивающихся смертью. Не хотелось бы, чтобы они сдохли, избежав суда.

- А вы?.. Авроры вас ищут, чтобы защитить, оказать помощь…

Мне не нужна их опека и неумелые действия. Я предпочитаю работать лишь с Малфоем. Мы нападаем на Псов неожиданно и внезапно.

Проговорив эту фразу, Гарри взял Драко за руку и аппарировал на окраину города, где их поджидал Люциус. этим же вечером, сидя в гостиной особняка Блэков компания читала статью в «Вечернем пророке», где рассказывалось об их приключениях, записанных со слов Генрих, представившегося журналистам «обычным обывателем».

«Наш тихий городок в последнее время стал популярен у последователей Сами-знаете-кого. Они используют его в качестве базы отдыха. В тот день многие видели вспышки заклинаний, взлетавших над лесом. Чуть позже на моем пороге возникли два юноши, в одном из которых я узнал Гарри Поттера. Его спутником, вы не поверите, был небезызвестный Драко Малфой, который приходится сыном Люциусу, правой руки Сами-знаете-кого и, по слухам, похитил Избранного. Выходит, наш Золотой мальчик сумел перевоспитать заблудшего мага, вернуть его на правильную дорогу - я имею в виду Драко. Значит, Поттеру не составит труда победить самого сильного темного волшебника».

- Оказывается, я похитил тебя, о Великий Перевоспитатель падших слизеринцев - подтрунил Драко, прочитав это.

- Живешь в моем доме. А туда же - похитил!.. Размечтался! Уж если быть точным, то это я тебя похитил, а не наоборот, - засмеялся Гарри.

- Похищай на здоровье! Я себя заморской княжной ощущаю, - голосом Дины заявил блондин, кокетливо стреляя глазами.

- Как тебе не совестно! Ты же моя сестра! - в притворном возмущении парировал Гарри и щелкнул его по носу.

- Веселись-веселись, Потти. Вот придет письмо от твоих друзей с возмущениями, тогда посмотрим, как ты запоешь. Оправдываться будешь. Мол, не состоял, не привлекался…

- Это уже не смешно, Малфой! Я не собираюсь оправдываться ни перед кем!

- Прости мой поганый язык, Гарри. Я просто пошутил неудачно - видя настоящую обиду, сказал Драко и уткнулся лбом в его ключицу, как частенько делал.

- Что с тобой поделаешь, змееныш, - отмахнулся Гарри и погладил его по волосам.

* * *

Когда они через пару дней проверили ячейку № 105, там действительно лежало письмо от друзей, написанное впопыхах и пылающее гневом:

«Гарри!

Что за бред о тебе написали? Мы не поверили ни слову!

Мало того, что тебе незачем было ехать в этот городишко. Ты никогда бы не стал держать Драко Малфоя за руку - он же твой враг и должен таковым оставаться! Если же в этом бреде есть хоть капля истины, призываем: опомнись!

С нетерпением ждем ответа. Рон и Гермиона».

Скулы Драко покрылись пятнами от злости, и он скрипнул зубами.

- Что ты бесишься? - нахмурился Гарри. - Я сказал в Хилл-Вейле, что расскажу о твоем участии в этом деле и не собираюсь отступать. Вот пригласим их на Рождество, и я выполню задуманное.

- Ты и меня им покажешь?.. Они не поймут тебя.

- Насчет того, чтобы показать тебя… Пока не время. Пусть окончат школу, повзрослеют, осознают, что жизнь гораздо сложнее, чем кажется детям. Тогда уж можно будет и тебя показывать. А сейчас… я откровенно боюсь за тебя. Рон иногда ведет себя абсолютно неадекватно, а если настроит еще и Герм…

Они же бывают как бешеные, особенно Рон. Выкинут еще что-нибудь.

- Ты?! Боишься за меня?..

- Естественно, придурок!

- Я тронут.

Драко кинулся на него с объятьями, ощущая себя почти по-настоящему счастливым - частичке Морганы в его душе простого расположения Поттера было мало. Его пра-пра и так далее родственница вечно хотела чего-то большего. Неуемная, видать, была женщина. но он уже научился справляться с ней.

На письмо Поттер ответил коротко:

«Друзья! Не хочу писать всего в письмах - мы с вами скоро увидимся и все обсудим. Вы не должны на меня обижаться, даже если не все мои поступки устраивают вас. Пока я не совершил ничего дурного - поверьте на слово. Я рассчитываю на ваше доверие. Гарри».

Глава 5. Приглашение друзей

Гермиона Грейнджер, проведя Рождество дома, через день уехала в Нору. Девушка все время искала утешения у возлюбленного. Ей очень не хватало Гарри - его дружбы, его открытости и даже его проблем. Рон тоже скучал по нему. Это еще сильнее сблизило их, и теперь они не могли уже представить ни дня, чтобы не провести его друг с другом.

Молли и Артур относились к Гермионе очень хорошо, так как искренне радовались за сына, у которого такая умная и магически сильная подруга, а, может, и будущая жена. Молли, правда, частенько вспоминала Гарри и всякий раз обливалась слезами. Причем частенько это сопровождалось еще и чтением единственной весточки от него.

Девушку это утомляло, но она старалась успокоить хозяйку. Радовало еще и то, что до конца зимних каникул осталось всего ничего, а потом Молли, может быть, перестанет лить слезы. Ну, или Поттер соблаговолит чаще писать ей письма. Впрочем, он и о своих друзьях редко вспоминал - хорошо еще, ответил на их гневное послание.

«Кстати, Гарри обещал, что мы увидимся», - мелькнуло у Гермионы в голове, и почти сразу в комнате Рона, где они сидели, появился домовик. На нем были надеты несуразный кукольный сарафанчик и кофточка. На голове красовалась шапка-ушанка, на лапах - разноцветные носки. так одевался лишь один ее знакомый эльф.

- Добби? Ты напугал нас! - воскликнула девушка.

- Что привело тебя в Нору? - поинтересовался Рон.

- Сэр Рон и мисс Мони, Добби с поручением от хозяина, - торжественно начал эльф, напыщенно выпячивая свою тощую грудь.

- О каком хозяине идет речь? Ты же свободный эльф! - возмутилась Гермиона.

- О, мисс, это не так! Добби пригласили в старинный особняк. Добби имеет хорошего хозяина. Добби имеет семью и предан ей.

- Боже! Какой варвар сумел запудрить тебе мозги?! Но… погоди… ты же в одежде. Значит, свободен. - Гермиона посмотрела на домовика с жалостью: «Узнаю, кто его обработал и заставил служить себе - прокляну».

- Добби оставили одежду - так хотел хозяин. Добби так счастлив, так счастлив! - зарыдал от восторга он.

- Ничего не понимаю, - признался Рон. - Ты же был счастлив в Хогвартсе. У тебя были выходные. Дамблдор платил тебе. Или с его смертью перестали?

- Добби не нужны деньги! Добби любил Дамблдора, но его нет. Добби не клялся в верности Хогвартсу, а хозяину клялся. Вы просто ничего не понимаете!

- Я укокошу твоего хозяина. Это какой-то сладкоречивый злодей! - гневно воскликнула Гермиона.

В то же мгновение волна эльфийской магии толкнула ее в грудь. Девушка упала со стула и изумленно уставилась на рассерженного домовика, который, впрочем, тут же сменил гнев на испуг и принялся биться головой об стенку, приговария:

- Добби плохой… Хозяин будет сердиться на Добби… Он любит своих друзей… Хозяин велел Добби не причинять им вреда!

- Прекрати немедленно! - хватая его за одежду и встряхивая, приказал Рон. - Ты ведешь себя как раньше, когда прислуживал Малфоям. С тех пор многое изменилось! Я не понимаю, тебе дал свободу сам Гарри Поттер. Гордись!

- Сэр прав, многое изменилось. У Добби снова есть семья. Просто Добби не любит, когда плохо говорят об его новом хозяине! - Домовик вновь выпятил свою грудь от гордости.

Гермиона смотрела на него с непониманием - онато была убеждена, что Добби мечтает на свободе, но, видя преданность и гордость во всем облике эльфа, решила не продолжать бессмысленного спора.

- Хорошо, Добби. Оставим в покое твоих хозяев. Что привело тебя к нам? - спросила она, признавая на времясвое поражение.

- Добби с поручением, с важной миссией. Это такая честь. Это настоящее доверие! Добби уполномочен пригласить вас в дом хозяина, - очень торжественно изрек домовик.

- Погоди. Ты не назвал его имя. При всем уважении и доверии к тебе, мы не пойдем в дом к неизвестному человеку, - категорически заявил Рон.

- Хозяин это предвидел и разрешил сообщить свое имя вам, - прошептал Добби, подошел к подросткам еще ближе и буквально прошелестел: - Имя нового хозяина Добби… - Он сделал эффектную паузу и произнес одними губами: - Гарри Поттер.

- ЧТО?! - хором завопили Рон с Гермионой.

Они недоуменно и почти безумно переглядывались друг с другом и так же смотрели на Добби. Эльф гордо подал небольшой кусочек пергамента, на котором рукой Поттера было выведено всего два слова: «Привет! Гарри».

* * *

Комнаты особняка Блэков были украшены праздничными гирляндами. В столовой стояла большая елка, которая, в основном, стараниями старшего Малфоя была украшена различными игрушками, мишурой и переливающимися магическими огоньками.

После возвращения из Хилл-Вейле Гарри и Малфои почувствовали в этом доме себя уютней. Он уже не казался им ни страшным, ни чужим. К тому же, их ждал приятный сюрприз.

- Добби проверял Кикимера в Хогвартсе по вашему приказу, хозяин Гарри, - начал Добби, едва они появились.

Зови меня просто Гарри - поправил, нахмурившись поттер.

Домовик забиля головой об тумбочку и стал умолять о прощении. Гриффиндорцу пришлось его встряхнуть и приказать:

- Прекрати самобичевание! лучше рассказывай дальше. Что с Кикимером?

- Кикимер умер, сэр. Его похоронили в Запретном лесу - послушно ответил домовик.

- Это точно? Я должен быть уверен на сто процентов, что он умер.

- Добби проверял. Если хозяин Гарри хочет, Добби привезет тело Кикимера в дом.

Гарри посмотрел на него со смесью непонимания и суеверного ужаса. Потом хрипло поинтересовался у Драко:

- Как ты думаешь, надо ли ворошить могилу?

Младший Малфой обрадовался, что он советуется с ним, и охотно ответил:

- Я считаю, что Кикимера надо похоронить в подвале этого дома - это принесет пользу его защите. По крайней мере, мы всегда поступали так в замке.

- Надо же - удивился Гарри - Я-то считал, что маги только эксплуатируют домовиков.

Это не рабство, а обоюдовыгодное сотрудничество. Эльфам нравиться подчиняться. Они не могут существовать без родовых особняков и замков. С другой стороны, их появление является основой системы защиты и дома, и семьи, живущей в нем, - пояснил Люциус.

- Добби счастлив… Добби раскаивается… - забился в припадке домовик.

- Прекрати немедленно! - остановил его Малфой-старший. - Ты уже знаешь, что мы не сердимся и рады, что ты - домовик Гарри.

Добби привез тело Кикимера из Хогвартса, и его поместили там же, где была закопана дощечка с отрубленными головами других домовиков особняка.

День Рождества Малфои и Поттер провели втроем. Это напомнило Драко тихие праздничные вечера дома, в фамильном замке. Он даже хотел взгрустнуть, но передумал, потому что Гарри так искренне радовался, что заражал всех.

Его немного будоражила и волновала встреча с друзьями Поттера, которую тот ждал с таким энтузиазмом. Грейнджер и Уизли могли внести разлад в их хрупкий мир. Хорошо, если они не притащат еще и Джинни! Впрочем, у Добби была четкая инструкция, и он не нарушит ее.

* * *

Рон и Гермиона возникли прямо в гостиной на Площади Гриммо, 12, и тут же начали оглядываться, соображая, куда попали. Драко был доволен: Добби не сказал им ни одного лишнего слова. «Вот что значит преданность хозяину! - восхитился он. - Предвкушаю, как Гарри попадет от грязнокровки с ее-то борьбой за права и свободы эльфов. Эх, повеселимся!», и кинулся, вслед за брюнетом обнимать гостей.

- Я так рада, что друзья Гарри навестили наш дом! Тут такая скука! - прощебетала Дина, сверкая своими глазами.

- Гарри, у тебя очаровательная сестра! - оценила Гермиона, целуя Драко в щеку, отчего он скривился. - Тебе надо чаще ее обнимать!

Поттер окинул и ее и блондина возмущенно-смущенными взглядами, затем ухмыльнулся и подошел к Драко, обнял за шею, незаметно вцепившись в волосы на затылке, и запечатал на его щеке поцелуй.

У Малфоя защипало уголки глаз: этот садист умудрился отыскать болезненное место! В следующую минуту в его голову буквально ворвался сердитый мысленный вопль: «Убью, змееныш!» «Попытайся», - постарался транслировать в голову брюнета Драко, одновременно очаровательно улыбаясь. Гарри, продолжая дергать его, тоже кривил рот в притворной улыбке. Слышал ли он мысленный ответ, блондину было непонятно.

- Как скажешь, Герм. Если тебе так хочется, я буду целовать и обнимать Дину, как можно чаще. - пообещал гриффиндорец своей настырной подруге:

То, что произошло дальше, Малфой не ожидал. Поттер притянул его и поцеловал в губы с настоящей страстью. «Чья это выходка, его или Мерлина?». - задал Драко вопрос своему альтер-эго, но Моргана лишь хмыкнула. В реальность его привело обьятие Рона, отчего блондина чуть не вырвало, а Поттер издевательски засмеялся. Его друзья ничего не заметили, радуясь, что он нашел близких людей.

* * *

Как и ожидал Драко, после экскурсии по особняку Грейнджер стала возмущаться по поводу домовика:

- Гарри, как ты посмел сделать Добби своим рабом?

- Он не раб, а хозяин моего дома, - горячо парировал Поттер. - Я не справился бы без него и Винки!

- У тебя еще и Винки?!.. Это… это чудовищно!

- Ей здесь лучше, поверь! Став хозяйкой старинного особняка, Винки перестала пить. К тому же, Добби нужна подружка.

- Это позор! Ты - эксплуататор! - Гермиону даже трясло.

Малфой смотрел на это с удовольствием. Он был в восторге от воплей грязнокровной зануды. Ему нравилось, что она не умеет себя сдерживать. «Говорил я Поттеру, что надо выбирать друзей осмотрительно. Нищеброд и грязнокровка - не компания для порядочного мага», - мелькнула мстителная мысль.

- Осторожней, Герм! - не на шутку рассердился Гарри, буквально процедив слова сквозь зубы. - У меня весьма впечатлительные эльфы. Они благодарны мне за второй шанс, могут не сдержать эмоций и наказать тебя. А я пока не научился их контролировать.

Драко испытывал блаженство от происходящего. Того гляди, Поттер вдрызг разругается с друзьями - это была его давнишняя мечта - буквально с первого курса. Но теперь блондин намного лучше знал гриффиндорца и понимал, что Гарри не сможет без друзей.

Лишить его Грейнджер и Уизли - все равно, что отрезать руку. Причинять Гарри боль не хотелось - ни самому Драко, ни Моргане в глубине души. Поэтому он ободряюше пожал руку брюнета и погладил по голове и спине, успокаивая. Это нехитрое действие возымело эффект. Поттер благодарно улыбнулся ему и вздохнул, затем спокйно сказал Гермионе:

- Я понимаю, ты шокирована. Я стал владельцем двух эльфов, которые присягнули мне в верности. Винки даже сняла одежду. Но… они были не готовы к свободе, особенно Винки. В этом старинном особняке оба домовика вновь по-настоящему счастливы. Пойми, эльфы умирают на свободе, особенно выгнанные из дома.

Я тоже не мог обеспечить даже минимальной защиты своего жилища. Кикимер - старый эльф дома - предал Сириуса, который был наследником рода. Я же - пусть домовик и признал меня - не мог им по-настоящему командовать. Мне не раз хотелось убить его, но сделав так, я бы потерял особняк. К тому же, он скончался. Так что мы, оставшись в доме без защиты эльфов, вскоре принимали бы незваных гостей - прихвостней Волди или его самого.

- Может быть, я и не совсем права, - вздохнула Грейнджер, признавая поражение.

- Я рада, что вы перестали ругаться из-за такого пустяка! - искренне произнес Драко. - Гарри расстроился бы из-за ссоры с вами. Я не хочу этого, так как понимаю, как вы ему нужны.

- Ты серьезно? - усомнился Поттер.

- Я не играю, - подтвердил Малфой, и брюнет кинулся обнимать его:

- Спасибо за понимиание! Мне это очень важно!

- Всегда, пожалуйста, - ответил блондин и поцеловал его в щеку.

Драко был по-настоящему счастлив. Частичка Морганы в его душе и вовсе ликовала.

* * *

Наполненный радостью, Малфой решил показать Грейнджер, насколько домовикам хорошо в этом доме.

- Мион, детка, не хочешь глянуть на маленький девичий секрет?

- Я с радостью! - воскликнула она.

- Что ты еще задумала? - угрожающим тоном проговорил Гарри.

- Поверь, это милый пустячок, который покажет твоей подружке, что Винки и Добби счастливы. Я же вижу, как ее коробит, что тебе служат домовики. Особенно ее смущает, что Винки носит твой носовой платок вместо одежды.

Поттер, как всегда, когда речь заходила об эльфах, их внешнем виде и обращении с ним, как с хозяином, заметно приуныл, с какой-то надеждой посмотрел на Малфоя и спросил:

- Ты уверена, что это убедит Гермиону?

- Абсолютно! - подтвердил Драко и позвал Винки.

Та немедленно явилась и поклонилась до пола. Винки любила показать свою услужливость, преданность и бесправность. Поттера просто трясло от этого, но он не пытался воспитывать ее, в отличие от Добби.

Драко помнил тот долгий и нудный разговор Поттера с отцом, когда Люциус убеждал Гарри, что Винки нуждается в таком обращении. Она так много пила, считала себя неполноценной, что теперь ей требуется повышенная порция унижения. Брюнет понял и смирился. Сейчас он даже не скривился. Зато Грейнджер неодобрительно покачала голвой, но смолчала.

- Винки, покажи мисс Грейнджер тайну, которую видела я, - попросил Драко. - Ей это будет приятно. Гораздо приятней, чем твоему хозяину.

Гермиона и Гарри скривились при этом слове. Брюнет еще и удивился его словам и даже, забыв, с кем разговаривает, обиженно спросил:

- Винки, у тебя есть тайна от меня?

Домовиха бросилась на колени перед ним, обняла его щиколотки, заплакала и забормотала:

- Винки хотеть… сюрприз... Хозяин… Мисс Дина… не есть виноват… Винки показать… У Винки нет тайн от хозяина!

На Поттера было невозможно смотреть. Он покрылся пятнами, стоял растерянный и несчастный. Драко пришел на выручку, велев Винки:

- Прекрати немедленно! Ты же знаешь, что Гарри не любит, когда ты ползаешь на коленях.

Затем он обнял Поттера за плечи и пояснил ему:

- Ты говорил с ней опять не тем тоном. Что касается тайны - просто у тебя пополнение штата.

- Что?! - одновременно спросили гриффиндорцы.

- Да, у Винки и Добби детки. Я хотела показать их Мион. Только у счастливых эльфов рождаются маленькие. Разве ты этого не знала? - наивным тоном полюбопытствовал Драко.

- Нет, - растерялась всезнайка. - Я этого никогда не слышала.

- Ну, ты пойдешь их смотреть или нет? - хмыкнул Малфой.

Он был уверен, что эта организаторша борьбы за свободы и права домовиков не знает о них элементарных вещей. Да и откуда возьмутся такие знания у маглорожденной ведьмы, если о них не пишут в книгах?

Драко взял Грейнджер под ручку, показал Гарри язык и повел ее к логову Винки.

* * *

Налюбовавшись на сморщенных и уродливых детенышей, Грейнджер поцеловала Малфоя в щеку. Драко передернуло, но он только мило улыбнулся.

- Дина, ты мне очень нравишься…

Малфоя насторожил ее тон. Эта упрямица явно собиралась что-то выведать у «сестренки» Поттера. Так и оказалось.

- Скажи честно, признайся… - Гермиона запнулась, а затем выпалила: - Тебе Гарри нравится гораздо больше, чем просто брат? Ведь так?

Драко почувствовал, что его щеки заливает предательский румянец. Он готов был придушить эту ослицу собственными руками, но, собрав остатки разума, вылил свое негодование в язвительных словах:

- Не кажется ли тебе, Грейнджер, что это не твое дело? По-моему, мы не подружки. А то давай, я тоже спрошу тебя кое о чем… Ты уже залезла в постель к рыжему другу, живя с ним в одном доме? Ну и как? Все в порядке?

Глаза Гермионы округлились. Она стала пунцовой и пробормотав «прости», понуро побрела в гостиную, где были остальные. Драко победно хмыкнул и, гордо тряхнув гривой, последовал за ней. Когда они вернулись, рон заметил удрученное состояние Грейнджер и озабоченно поинтересовался:

- Герм, ты какая-то притихшая. Что-нибудь случилось?

- Может, тебя Дина обидела? Она бывает язвительной, - подхватил Поттер.

Драко посмотрел на него столь свирепо, что он осекся и перевел взгляд на подругу. Гермиона залилась еще сильней краской и покачала головой. «Ни за что не признаюсь! Гарри меня убьет!» - прочитал Малфой у нее в голове и хмыкнул. Ему самому было страшно, что будет, если Поттер узнает, что произошло у логова Винки. Он бы точно взвился на дыбы.

- Все в порядке, Гарри. Твоя сестра не виновата. Это я допустила бестактность. Но я надеюсь, что это останется тайной между двумя девушками - видя требовательный и ожидающий взгляд брюнета, наконец, выдавила Грейнджер и умоляюще посмотрела на Дину.

Малфой смерил ее долгим взглядом и буркнул:

- Останется.

- Ну, ладно, девушки, - усмехнулся Гарри, хитро поглядывая на Драко, но тот был все еще сердит на Грейнджер, поэтому не обратил на выделенное обращение никакого внимания. - Тайна, так тайна! Пойдемте лучше ужинать.

Гарри обнял Гермиону и Драко за плечи и повел их в столовую. Рон и хмурый Люциус, которому не нравилось все, что происходило с момента появления гостей, пошли следом.

Глава 6. Что такое доверие?

За столом разговор зашел о статье. Тему затронула неуемная Грейнджер, которую Драко ненавидел сейчас больше, чем в школе. Зато он понял, что сблизило ее именно с Уизли, который, по его мнению, отличался просто ослиным упрямством, как и она. Видимо, это и послужило связующим звеном их отношений. При всем буйстве своей фантазии, Драко не мог представить Гермиону с Гарри, который никогда не смирился бы с тотальным диктатом грязнокровки.

- Я вынуждена обсуждать с тобой ту идиотскую статью в «Вечернем пророке». Ты нам ничего конкретно так и не ответил. Мы твои друзья и обязаны знать о тебе абсолютно все, - безапелляционно заявила Грейнджер.

- Неужели? - у Поттера зазвенел голос от возмущения. Драко опустил свою руку на его сжатый кулак и погладил, отчего брюнет несколько расслабился.

- Да, - не замечая сарказма, продолжила она. Драко понял, что девушка принадлежит к тому типу людей, которые слушают и слышат только себя. - Ты должен нам доверять.

- Быть на чьей-то стороне… доверять… не всегда бывает приятно. Доверие до предела, без оглядки - страшная вещь, скажу я вам, - сообщил Поттер.

Драко закатил глаза, прекрасно знаю эту теорию гриффиндорца. Сам он не совсем поддерживал ее, но никогда не пытался оспорить. Отец же уверял, что брюнет прав, а ему сын верил безоговорочно. Но друзья Поттера уставились на него с недоумением, и Уизли даже протянул:

- Ты сильно изменился. Я не узнаю тебя.

- Да, ты прав, мой друг, я сильно изменился. Я боюсь своего доверия к людям. Я страшусь своей одержимости на пути к победе над Волдемортом. Я уже иду к ней по головам, - глухо подтвердил Поттер.

Драко сильней сжал его плечо, пытаясь поддержать. Мерлин свидедеть, как ему хотелось снять с него хотя бы часть груза. Ему показалось, что он услышал слова мысленной благодарности от брюнета и улыбнулся, подтверждая, что они одинаковые, что он рядом.

- Откуда такой пессимизм? У тебя благородная цель! - воскликнул Рон.

Поттер только покачал головой, явно не желая вступать в спор. Но Грейнджер была настроена очень решительно:

- Мы уходим в сторону. Мы не обсуждаем и не осуждаем тебя за поступки, направленные против Сам-знаешь-кого. Просто я хочу разобраться с той статьей. Тот тип из Хилл-Вейле, Генрих, кажется, захотел славы и просто выдумал свою историю, или его Упивающиеся наняли, дискредитировать тебя.

- Ты ошибаешься. Генрих, осведомитель авроров, ничего не выдумывал. Это чистая правда. Я был в его доме с Малфоем, - спокойно возразил Поттер и подмигнул Драко.

- Малфой - предатель! - взвизгнула Грейнджер.

Драко сузил глаза, и в них полыхнуло пламя. Поттер это почувствовал и положил свою руку на его плечо - пришлам его очередь утешать. Хотя жест и сработал, но ему показалось этого мало, и он сердито осведомился у девушки:

- В самом деле? И кого же предал Драко? Меня или тебя? Может быть, он предал директора? А разве он клялся нам всем в верности? Что-то я не припомню!

- Гарри, с каких это пор ты защищаешь Малфоя? - ошарашено спросил Уизли.

- С момента встречи в Хилл-Вейле. Верней сказать, я был готов к этому с похорон его матери и даже немного раньше.

- Причем тут это? - нахмурилась Грейнджер, явно сбитая с толку.

- Уверяю тебя, для меня это крайне важно, - стал пояснять Гарри, держа в своей руке руку Драко и косясь на него. - Мне стало жаль Драко в день смерти директора. Затем убили его мать. - У Малфоя сжалось сердце, и Поттер ласково провел по его ладони, явно почувствовав это. - Я был на похоронах, а ее сын не смог прийти и проститься. Меня это шокировало! Так не должно было случиться! А тебя это не цепляет?

- Я не задумывалась, - смущенно пробормотала она.

- Именно поэтому ты меня и не понимаешь. Да и Рон тоже. Вы, слава богу, пока не теряли близких и не знаете, как это важно - проститься с человеком. Дина, вот, это понимает. - Поттер с нежностью погладил «сестру» по голове.

Драко слабо улыбнулся. Ему было больно от этого разговора. Он не мог спокойно обсуждать смерть матери, поэтому за месяцы, что прошли со дня похорон, они трое ни разу не говорили на эту тему. А тут приходилось выслушивать это, да еще в присутствие чужих, ненавистных ему людей. Но он понимал, что Гарри говорит не столько для них, сколько для него самого и для себя, поэтому терпел, с благодарностью принимая сочувствие.

- Дина - славная девушка, - сказала Грейнджер. Драко гневно вскинул на нее глаза, заранее зная, что будет дальше. И действительно, девушка упрямо протянула: - Но Малфой…

- Малфой изменился, - перебил ее Поттер. - Он стал совсем другим. - Гарри сжал руку Драко и продолжил: - Малфой осознал свою ошибку. Он хотел славы, но выбрал не тот путь. Затем его мучил страх за близких людей, за его семью. Я сам сотни раз испытывал это и понимаю его! Потеряв мать, Драко решил сам уничтожить крестражи. Именно поэтому мы встретились. Мы вдвоем, бок о бок, прошли все ловушки, вместе уложили девять Упивающихся. Мы рисковали каждую минуту! Но еще раньше, после долины Годрика, я понял: я и он - одинаковые. Может быть, я даже хуже его.

Драко не предполагал, что Гарри будет его так защищать. Он рисовал себе слабые потуги Поттера оправдаться. Но все было иначе. Гриффиндорец говорил запальчиво, искренне и горячо. Малфой смотрел на него удивленно и с благодарностью. Оказывается, Поттер простил их совместную ненависть, сроднился с ним душой.

- Что ты такое говоришь?! Как можно сравнивать? - хором возмутились его друзья.

- Еще как можно! - воскликнул Гарри. - Он хотел убить директора, но не смог. А я,… я смог…. Я влил в него яд.

- Яд?! К… ка… какой… яд?! - заикаясь, спросила Грейнджер с выпученными от удивления глазами.

- В пещере, куда мы ходил, в чаше, где находился поддельный крестраж, был яд. Я его вливал в рот Дамблдора, который велел мне это. Но в процессе он умолял меня прекратить, а я лил и лил, чашку за чашкой, пока резервуар не опустел, - убито пояснил Гарри, сглатывая от напряжения.

Видя его подавленное состояние, Драко обнял Поттера за плечи, погладил по спине, стараясь приободрить, но все было напрасно.

- Ты же не знал этого, - уверенно произнес Рон, тоже пытаясь его утешить.

- Да знал я все… - отмахнулся Поттер. - Просто я наивно полагал, что от яда есть противоядие. Ну и потом, это же проблема доверия до самого конца, без оглядки, черт бы ее побрал! - Он замолк на пару минут, затем продолжил пояснения: - Директор бы умирал долго, мучительно… Снейп просто облегчил его страдания. Кстати, из-за того же идиотского доверия до предела…

Малфой уже не впервые выслушал этот рассказ, и всякий раз Гарри говорил с таким надрывом и душевной болью, что он никогда не выдерживал и орал на него. Сорвался он и теперь:

- Прекрати! Сколько раз можно говорить? Ты не убивал директора. Это сделал Снейп, не ты! Когда ты перестанешь так говорить?! Меня это бесит!

Друзья Поттера согласно закивали головами. Но Гарри лишь смотрел на Драко, затем порывисто обнял, как делал только в минуты настоящего понимания и сочувствия. В комнате повисла напряженная тишина.

* * *

Драко думал, что неприятный разговор окончен. Но не тут-то было.

- Я хочу прояснить ситуацию с Малфоем, - завела свою пластинку Грейнджер. - Мне многое неясно…

Драко с ненавистью посмотрел на девушку. Ну и ослиное упрямство у этой отличницы! Может, благодаря нему она так хорошо и училась? Поттер снова начал заводиться. Это было заметно по тону, каким он заговорил:

- Чего еще тебе не ясно, Герм?

- Многое. Как вы встретились? Да и вообще… - Она замолкла на секунду, а затем сердито выпалила: - Значит, ты предпочитаешь ездить за крестражами с родней, а нас не звать?! Это уж слишком! Я обижена, да и Рон тоже.

- Ты меня слышишь?! - возмутился Поттер. - Я говорил тебе о Драко Малфое. Он пока не моя родня!

- Ты хочешь сказать, что Чарльз и Дина не были с тобой в Хилл-Вейле?

- Ну, я еще понимаю Чарльз. Но Дина?! Ты себе как это представляешь?.. Я потащил сестру бить Упивающихся? Ты… нет… Это совершенно нереально!

- Гарри в последний миг сообщил мне про поездку в Хилл-Вейле. Девочку мы оставляли здесь, - вмешался взбешенный разговором Люциус.

Он хотел доставить Поттеру радость, а не провоцировать ссору с друзьями! Малфой-старший искренне надеялся, что у Гарри преданные друзья, что они немного повозмущаются насчет Драко и уймутся, потому что любят его. А ссора длилась весь вечер, ненадолго затихая. Да и то, причина затиший была не в друзьях Поттера, а в привязанности Гарри и Драко, что установилась между ними за последнее время.

Грейнджер по-своему интерпретировала раздражение Люциуса. Она увидела в нем обиду дяди Поттера, который вынужден был оставить дочь, чтобы помочь племяннику, поэтому поверила словам Гарри. Но это вовсе не означало, что девушка перестала копать до основания и даже глубже, куда вообще не следовало совать нос.

- И все-таки, как вы встретились с Малфоем?

Поттер сердито глянул на подругу, потом стал всматриваться в глаза Люциуса. Драко понял, что он с помощью легилименции общается с ним. Видимо, это удалось, потому что мужчина утвердительно кивнул головой.

Драко дорого бы дал, чтобы узнать, о чём они говорили, но… оба держали блок, не позволяя ему вмешиваться в свое общение. Это несколько обижало его. С другой стороны ему вовсе не хотелось, чтобы Поттер мог читать его собственные мысли, где зачастую господствовала Моргана.

- Когда я прибыл к развалинам замка Хельги Хаффлпафф, где была спрятана чаша, Драко в одиночку сражался с тремя Упивающимися, - вернул его к реальности голос Поттера. - Я не мог стоять в стороне и помог ему. Хорошо ещё, что мы были далеко от остального отряда…

Малфой с интересом слушал о событиях в подземелье в интерпретации Гарри для его друзей и даже начал гордиться собой. В рассказе он выглядел каким-то Зорро: смелым, решительным… Это приятно щекотало самолюбие.

- Короче, я не обязан отчитываться вам за каждое мгновение своей жизни. Ты же говорила о доверии, Гермиона, вот и доверяй! - устав, в конце концов, от вранья, оборвал свои разглагольствования Поттер.

В комнате в очередной раз за этот противный вечер повисла тишина.

* * *

Все живущие в особняке на площади Гриммо думали об одном: теперь-то этот разговор окончен. Но не тут-то было! Грейнджер, казалось, не могло остановить ничего.

- Что же ты решил? Как собираешься поступать дальше? Ты что же, намерен все крестражи искать с Малфоем, а не с нами?! - звенящим от обиды голосом спросила она.

- Во-первых, их осталось только два: медальон Слизерина и что-то Гриффиндора… - спокойно начал Поттер.

Удивленный возглас Рона: «Как два? Всего?», остался без ответа.

- Во-вторых, я вас не бросал и не предавал. Я вам продолжаю доверять, но решил, что мы с Малфоем - превосходная пара.

Драко готов был кинуться Гарри на шею и поцеловать за такие слова. Частичка Морганы прыгала и смеялась. Но слова, которые говорил Поттер о нем в его присутствии, не позволяли ему вести себя, как девчонке. Что ни говори, а именно он, Драко, был рад им, а не какая-то там древняя ведьма, с которой он никак не мог совладать, потому что характер взбалмошной Морганы вписывался в его собственное «я».

- В-третьих, крестражи - это не главное, - тем временем продолжал Поттер. - Впереди битва с Волдемортом. Тут я решил окончательно, что не пойду один. Я же не самоубийца. Я обязательно возьму вас и, разумеется, Чарльза. Он - смелый, умный и хитрый. Мы доверяем друг другу до того опасного предела, за которым становится страшно. Наши взаимоотношения складывались из пугающей откровенности. Он, может, изменит внешность и имя или нет - не суть, но без него я не пойду. Как и без Малфоя.

- ЧТО?! - заорал Рон, багровея на глазах. - Я буду в одной команде с этим хорьком?! ДА НИ ЗА ЧТО! Выбирай: либо я, либо он!

Малфой был готов убить Уизли. Его глаза полыхали красным, кончики пальцев горели огнем. От греха подальше, он встал и пошел прочь из этой комнаты. Если он останется тут хоть на минуту, то не удержит ни свой гнев, ни молнии, что уже готовы были сорваться.

- Вернись за стол и сядь рядом! - резко окрикнул его Поттер. Затем ласково добавил:

- Пожалуйста! Мне это очень важно. Иди сюда.

Драко нехотя вернулся за стол. Гарри обнял его за плечи, утешая и защищая, и почти спокойно заговорил, обращаясь сразу к обоим своим друзьям:

- Знаете, что я ненавижу больше всего? Когда мной манипулируют. Вот, к примеру, Снейп. Он вызывал у меня ненависть к себе, просто культивировал ее, на самом деле, защищая. И он, если понадобится, прикроет меня своей грудью от Темного Лорда. Поверьте на слово, я знаю это на сто процентов, потому что теперь доверяю ему, как это делал директор. Или Дамблдор… Он заставил меня проявить доверие и послушание без оглядки, до конца, использовал меня. Вы оба пытаетесь тоже мной манипулировать, подогнать меня под свои рамки, но… Дело в том, что, на сей раз, я могу себе позволить быть, как директор…

Гарри запнулся, вздохнул и продолжил:

- Рон сказал: либо-либо… Я же говорю: и вы, и он! В этот раз буду выбирать не я. Я уже все решил окончательно и бесповоротно. Выбирать придется вам! Как у вас там насчет доверия? Осталось самую малость! А именно: примириться с моим решением!

- Да, но мы… - попыталась что-то пояснить неугомоннная Грейнджер.

Поттер прикрыл ей рот рукой и встал со стула, поднимая Малфоя.

- Гермиона, я закончил этот разговор. Я пригласил вас, чтобы повеселиться. Я соскучился! А вы читаете мне морали, говорите о доверии, но не доверяете мне. Я иду спать! Если вы примете мое решение, то завтра мы закатим праздник. Нет, так нет… Мне будет больно, не скрою, но, может, меня смогут утешить?

Поттер махнул рукой и зашагал прочь из комнаты, увлекая за собой Драко.

* * *

Люциус вышел за ними следом и окликнул брюнета:

- Гарри, пойди сюда, пожалуйста!

Поттер послушно подошел. Малфой-старший сгреб его в охапку, прижал к себе и прошептал так, чтобы не слышали в гостиной:

- Спасибо тебе, мой мальчик, за сына и за меня! Ты стал мне, как родной.

Поттер смутился и проговорил:

- Ты тоже. Ты заменил мне крестного.

- Надеюсь, из-за этого ты не станешь меня жалеть? - ухмыльнулся Люциус.

- Да ни за что! Ты же тоже не пожалеешь меня! - в тон ему ответил Гарри, и оба засмеялись.

Драко поймал себя на мысли, что больше не ревнует его к отцу. Ему нравились их отношения, просто хотелось, чтобы и он с Гарри мог общаться вот так, запросто, как два брата. Частичка Морганы искренне возмутилась, но он заткнул ей пасть.

- Гарри, можно мне сказать этим ослам пару ласковых слов? - тем временем спросил Люциус.

- О, обязательно вправь им мозги! - поддержал его идею Поттер и поинтересовался: - Почему они ведут себя со мной так жестоко?

Люциус, проигнориров этот вопрос, смущенно добавил:

- И еще, прости… Ты несколько вызывающе ведешь себя со своей сестрой. Что они скажут?

Драко недовольно поглядел на отца и мысленно транслировал ему: «Какого черта!» Люциус прекрасно понял его, но не отреагировал, ожидая реакции Поттера. У того глаза полыхнули огнем, он нахмурился и произнес, вернее, прошипел:

- Пусть рискнут обсудить еще и эту тему со мной! Сотру в порошок! Я не собираюсь перестраиваться. Мне необходимо участие Драко и его присутствие рядом. Особенно при этом дебильном разговоре!

Драко почувствовал, что Гарри сильней сжал его плечо и буквально потащил по коридору за собой, показывая Люциусу, что разговор окончен. Мужчина не стал его останавливать. Драко был в некотором замешательстве. Куда они шли и зачем? Это нравилось Моргане и пугало его. Впрочем, он одергивал себя за неуместную фантазию, навязанную древней ведьмой.

* * *

Люциус был просто в бешенстве, хотя и не знал, что способен так сердиться на детей. Но какие они, к черту, дети?! Не сегодня-завтра эта Грейнджер выскочит за Уизли замуж и нарожает ему кучу чумазых детишек, как Молли Артуру. Поэтому он стремительно вошел в гостиную и раздраженно заговорил:

- Простите, что лезу не в свое дело. Но мне кажется, что это касается и меня. Потому что, мои слова относятся к Гарри, а я с ним связан. Он стал мне сыном, и я заявляю прямо: прекратите его обижать! Если не можете обуздать свою гордыню и стать гибче, катитесь к чертовой бабушке. Я один постараюсь заменить ему вас обоих!

- Гарри так изменился, что оправдывает даже Снейпа, - чуть ли не плача произнесла Грейнджер, оправдывая свою настырность. Уизли согласно кивнул головой.

«Подкаблучник! - зло подумал Малфой. - Боится высказать свое мнение. Хотя, может, у него и нет его. Вечно за него кто-то думал: мать, братья, Гарри, Грейнджер…»

- Гарри просто повзрослел, молодые люди. Вам, кстати, тоже уже пора! - заметил он.

- Мы перестали понимать его. Я лично в шоке! Он верит Снейпу и оправдывает убийство директора. Объясните, хотя бы вы, - попросил Уизли, подтверждая его размышления о неспособности мыслить самостоятельно.

- Гарри кое-что узнал об этом человеке, когда был на могиле родителей. Это его сильно потрясло, и он пересмотрел свои взгляды, - пояснил Малфой, вспоминая собственное изумление, вызванное воспоминаниями Северуса.

- Гарри не хочет рассказывать нам об этом. Может, это сделаете вы? - Грейнджер взглянула на него с надеждой.

- Разумеется, нет! - категорисчески отказался Люциус. - Я, как и его эльфы, предан Гарри до предела. - Друзья Поттера раскрыли рты в изумлении, но он не отреагировал на это, продолжая: - Я понимаю, что он не готов обсуждать Снейпа с кем-либо, даже со мной. Да, я видел и знаю, что он узнал. Но у нас в доме это запретная тема. Мы не слишком любим обсасывать шокирующие моменты, а их набралось немало за это время.

- Что же нам делать?! - растерянно спросил Уизли.

Грейнджер глянула на него неодобрительно. Ей не казалось хорошей идеей спрашивать совета у такого странного родственника, каким был Чарльз Поттер. Люциус прекрасно понял это не столько по ее мыслям, сколько по лицу.

- Вы должны принять Гарри таким, какой он есть! - стал читать им Люциус нотацию. - Не спорю, это сложно, но вполне возможно. Вы - самые близкие его друзья и необходимы ему, как воздух. Драко Малфой может быть ему соратником, партнером - кем угодно. Но он не станет вами никогда, даже если превратиться в близкого друга. А такое, поверьте мне, произойдет, ой, как не скоро! Не предавайте Гарри!

Малфой замолчал и добавил будничным тоном:

- Добби покажет вам ваши спальни. В этом доме все спят в отдельных комнатах.

Он специально сказал последнюю фразу, желая хоть как-то достать эту парочку, и с удовольствием заметил, что они залились краской смущения. Люциус самодовольно хмыкнул, позвал Добби и распорядился о ночлеге. Затем покинул гостиную, не пожелав гриффиндорцам спокойной ночи.

Глава 7. Рождественские посиделки

Следующий день начался поздно, потому что все делали вид, что еще спят, и не покидали своих спален. По крайней мере, Драко проснулся рано, но решил не торопиться, вспоминая прошлый вечер. Они допоздна засиделись в гостиной с портретом, только на этот раз Гарри не молился своему богу. Он перестал это делать - Хилл-Вейле стал тем рубежом, который примирил их всех с этим домом.

Гарри сидел рядом с Драко на диване, молчал и хмурился. Малфой, как всегда безуспешно, пытался понять, о чём тот размышляет. Только один раз за все посиделки Поттер сказал странную фразу:

- Меня утомило твое платье. Скорее бы все было по-прежнему…

И вскоре в голову Малфоя ворвались его противоречивые мысли: Гарри не хотелось ночевать сегодня одному в своей комнате. Он предпочел бы позвать к себе Рона, как в школе, чтобы поискать в его присутствии умиротворения. Но это было неприемлемо, потому что именно Уизли вызвал эту бурю эмоций. Поэтому брюнет прикидывал, не годится ли на такую роль Драко, но что-то смущало и удерживало его от этого шага.

Моргана тихонько рыдала, то ли от обиды, то ли от восторга. А Драко… был сбит с толку и страшно боялся попасть в один ряд с Уизли. Он и сам не мог сформулировать, чего бы ему хотелось. Малфой твердо знал одно: он не пошел бы в спальню Поттера ни за какие коврижки. Но, с другой стороны, Драко не смог бы ему в этом отказать. К счастью, вслух Гарри не озвучил все это, а просто просидел на диване так долго, пока у обоих не стали слипаться глаза от усталости…

Драко потянулся и позвал Добби, который любил показывать ему свою преданность. В отличие от Винки, которая больше признавала распоряжения Гарри, бывший домовик Малфоев предпочитал выказывать свое раскаяние им. И Драко, и его отец снисходительно смотрели на это, забавляясь.

- Добби, посмотри, спит ли Гарри, - попросил Драко.

Эльф послушно исчез на несколько минут, а, появившись, отчитался:

- Хозяин Гарри просто лежит, сэр.

- Хорошо, тогда начинай собирать на завтрак, - приказал Малфой.

Он долго вертелся перед зеркалом, накладывая на себя чары иллюзии и выбирая платье. Была у Малфоя задумка, которую он собирался непременно осуществить сегодня, если только друзья Гарри - эти осел и ослица - не вздумают все испортить своими нравоучениями. Он вышел в приподнятом настроении и стал всех будить.

- Кончайте дрыхнуть! Праздники не бесконечны. Надо успеть повеселиться!

Один за другим обитатели дома и их гости появились в столовой. Первым делом Рон и Гермиона кинулись просить прощения у Поттера. Они клялись ему в верности не хуже эльфов, обещали полюбить Малфоя, как родного брата, и вообще испытывали раскаяние. Поттер так засмущался и растрогался, что Драко его даже пожалел. Он прекрасно понимал, что Гарри вовсе не нужны такие сцены, и брюнет предпочел бы, чтобы его друзья доверяли ему безоговорочно.

Драко было приятно то, что Гарри помирился с этими упрямцами. С другой стороны, иногда блондину хотелось, чтобы он принадлежал только ему, и никому больше. Особенно этого хотела Моргана. Но… так не бывает. Жизнь не Багамы. Предстоящая схватка с красноглазым демоном не могла приравниваться к поездке в Хилл-Вейле. Гарри нужны были крепкие тылы и поддержка друзей, особенно Рона и Гермионы.

* * *

Завтрак пролетел в шутках и смехе. Поттер с удовольствием рассказал о записках, которые они с Драко оставили Темному Лорду и аврорам. Его друзьям это искренне понравилось. Они весело смеялись и представляли лица и тех, и других. По крайней мере, внешне Уизли и Грейнджер не выказывали недовольства и даже не морщились при имени «Драко». Малфоя это обнадеживало. Он не слишком хотел, чтобы его убили при первой же возможности за спиной Гарри Поттера. Покопавшись в мыслях ослов, Драко не обнаружил в них такого желания, во всяком случае, сегодня, но все же подумал с опаской: «Что еще они скажут, когда увидят меня воочию».

Его утешало лишь то, что отец будет рядом. Он, как никто другой, сумеет разрядить накаленную атмосферу. Ну и пусть у Люциуса не белокурые волосы. Они могут быть хоть серо-буро-малиновые. Он все равно оставался любящим и прежним. Просто теперь отец любил и его - своего сына, и Золотого мальчика и будет защищать их, как тигр.

Довольный и радостный Драко, наконец, стал осуществлять свою задумку, подошел к Поттеру, обвил его за шею руками и ласково проговорил:

- Гарри, у меня есть желание. Ты же не откажешь девушке, тем более, сестренке. - Он очаровательно хлопнул своими ресницами, работая на публику.

Друзья Поттера улыбались, как два идиота, и вновь были очарованы Диной и ее сияющими глазками. Гарри занервничал, но произнес вполне спокойно и весело:

- Что ты еще задумала, неугомонная язва?

- Я хочу потанцевать! - сияя, как начищенный самовар и подмигивая лукаво Грейнджер, озвучил свое желание Драко. - Это было бы так чудесно! Я могла бы потанцевать и с тобой, и с Роном. Миона, я уверена, тоже только об этом и мечтает.

Уизли и Грейнджер, можно сказать, с восхищение глядели на «сестренку» Гарри. Поттер выглядел смущенным и недовольным. Но Драко игнорировал эти взгляды и усиленно обрабатывал его друзей, глядя своими чарующими глазами Морганы. Рон закивал, соглашаясь с ним, а Гермиона захлопала в ладоши, подлетела к Малфою, обняла и поцеловала в щеку. Затем с восторгом произнесла:

- Дина, ты такая прелесть! Я очень хочу танцевать. Я так счастлива, что ты предлагаешь это, и перестала дуться на меня!

- Ну что ты, Миона. Ты же подруга Гарри. Я не могу на тебя сердиться, - скрипя зубами, пробормотал Драко, безуспешно пытаясь вырваться из ее объятий.

Поттер пристально наблюдал за всей этой сценой и вдруг рассмеялся, да так заливисто и весело, что Драко даже не рассердился за его смех.

- Не понимаю, чего ты смеешься? - несколько обиженно произнесла Грейнджер, наконец, отпуская Драко на свободу.

- Мне нравятся твои отношения с моей сестрой, - сквозь смех пробормотал Поттер. - Они меня так трогают! Это просто неадекватная реакция.

Драко смерил его сердитым взглядом. Гарри еще сильней развеселился, обнял его за шею и поцеловал в щеку, косясь на друзей, не в силах угомониться. «Ну, ничего! Начнутся танцы, я тебе еще устрою страшную месть», - подумал блондин с угрозой.

* * *

Сначала Драко решил потанцевать с Уизли, предпочитая оставить «на сладкое» приятные моменты публичного заигрывания с Поттером. Впрочем, смущать этого рыжего осла, который боялся ревности Грейнджер, но был не прочь строить глазки любой юбке и заигрывать с ней, доставляло ему не меньшую радость.

Драко нес сплошной бред о доблести и отваге Уизли, намекал, что Гарри говорит о нем только с восторгом. Именно поэтому Дине, мол, так нравится Рон. Рыжий краснел и бледнел, выпячивал грудь, и немного в страхе косился на возлюбленную. Но та не обращала внимания.

Сегодняшняя Грейнджер была не менее приставуча и не менее упряма. Просто она перенесла разговоры с обсуждения Драко Малфоя, на куда более интимную тему, пытаясь выяснить, вспоминает ли Гарри Джинни Уизли, как он сейчас относится к сестре Рона и что намерен делать, когда победит Темного Лорда. Поттер хмурился, отвечал односложно, и все время сбивался с ритма.

Моргана в душе Малфоя готова была вцепиться в волосы Грейнджер. Драко был полностью согласен с ней. Ему было противно слушать про рыжую подружку Гарри и видеть, что брюнет сердится. Эта ослица снова отравляла жизнь его Золотого мальчика!

Утомил Малфоя и Уизли. При своем нескладном росте, худобе и неуклюжести этот осел отдавил ему все ноги. К тому же, Рон довольно сильно прижимал «партнершу» к себе, что не могло не бесить. Драко уже обдумывал, как ему прервать свои мучения, когда рыжий первым предложил «меняться парами».

Драко с удовольствием повис на шее у Гарри, прижав его к себе. Независимо от смущения и злости на него, Поттер двигался легко и непринужденно. Они довольно красиво скользили в танце, но слизеринец чувствовал, что атмосфера накаляется. Гарри хмурился все сильней и сильней, затем, как и вчера, безжалостно вцепился в волосы блондина и прошипел в его ухо:

- Снимешь платье, и я разберусь с тобой!

- Гарри, ты себя хорошо слышал? - ехидно прошептал Драко. - По-моему, это какая-то двусмысленность…

Поттер задохнулся от смеси стыда и возмущения. Он и сам понимал, что сморозил что-то не то. Его зеленые глаза стали черными и метали молнии. Драко был доволен собой. Он ему отомстил, да еще как! Но гневный возглас отца остудил его радость и заставил смутиться:

- Дина, прекрати комедию! Немедленно! Ты - взбалмошная и избалованная девчонка и не представляешь, что творишь!

Драко беспомощно уставился на отца, но тот отвернулся от досады, выказывая крайнее недовольство. Поэтому слиреринец решил загладить свое поведение, зашептав в ухо Поттеру:

- Гарри, прости меня! Я не хотел обидеть тебя, поверь. Это все мой поганый язык и чары!

- Ладно, рыбка Ерш, живи! Я не буду на тебя сердиться. Ты меньше всех достаешь меня в последнее время. Это с твоей-то язвительностью и ядом! - довольно легко согласился боюнет, не вырываясь и не останавливая вальс.

Моргана, а за ней и Драко, счастливо засмеялись. В кои-то веки, он был согласен со своей второй половинкой души, поэтому пылко сказав: «Спасибо», чмокнул Поттера в зардевшуюся щеку.

Самое интересное, что вторая парочка то ли не заметила, то ли сделала вид, что не видела этой сцены. Но ни Уизли, ни языкастая, приставучая Грейнджер, не стали вмешиваться и как-то комментировать случившееся. Драко впервые был благодарен друзьям Поттера за проявленную чуткость. «Может, они тоже изменятся рядом с Гарри и отцом?» - с надеждой подумал он.

* * *

Как только гости покинули особняк, Малфои вздохнул с облегчением. Поттер, как ни странно, тоже повеселел и заявил:

- Драко, снимай немедленно свой маскарад, я хочу видеть тебя, а не пойми что. Люциус, доставай коньяк! Мне хочется выпить. Мои друзья достали меня по самые печенки.

Малфой-младший помчался переодеваться. Его страшно обрадовала перспектива посиделок в тихой обстановке. Ему самому хотелось семейного вечера. Он и не заметил, что все чаще думает о Гарри, как о члене своей семьи. Притом, однако, Драко не ощущал себя его братом. Да и Моргана гнула свою линию.

За столом они много пили и смеялись, обсуждая друзей Поттера. Гарри с удовольствием беззлобно ругал их. Драко, чувствуя его настроение, не язвил и не ехидничал, и, впервые со времени знакомства с Роном и Гермионой, не издевался над ними, а именно шутил.

Это удивляло самого Драко и бесконечно радовало Поттера. Гарри был умиротворенный, расслабленный и весьма пьяный. Он держал свою руку на плече Малфоя, сердечно улыбался ему и периодически чмокал то в висок, то в щеку. Частичка Морганы таяла, но сегодня блондину не было до этого дела. Драко ощущал себя частью жизни Мальчика-который-выжил. Не об этом ли он мечтал с первого года обучения в Хогвартсе?!

В конце концов, они оба уснули прямо на диване, выпив не одну бутылку коньяка. Проснулся Драко наутро в своей кровати и догадался, что это отец уложил его. Наверняка, Люциус позаботился не только о нем, но и о Гарри. И Малфою-младшему было приятно, что сейчас Поттеру удобно и уютно в своей комнате и наверняка, как и он сам, благодарен его отцу за то, что не испытал неизбежного смущения от совместной ночевки с парнем на кожаном диване.

У Драко было прекрасное настроение. Ведь теперь в доме долго не появится никто посторонний. Отец снова начнет пропадать по нескольку дней, а они с Гарри будут бродить по старинному особняку, держась за руки, и обнимая друг друга за плечи. Это ли не идиллия?!

Глава 8. Посещение Франции

Зима заканчивалась. В воздухе пахло свежестью и теплом. Отношения Драко с Гарри стали заметно ровней, возможно, потому, что блондин все реже выкидывал фортели и совсем не носил платья, даже в библиотеки и к престарелым магам, куда водил их Люциус.

Поттер теперь не испытывал той болезненной необходимости в общении с Драко. Но они продолжали ходить всюду вместе, держась за руки или обнимая друг друга за плечи, что позволяло бывшему слизеринцу чувствовать, что он занял в сердце Золотого мальчика какую-то свою нишу. Драко радовало, что это не совсем дружба. Ведь, по мнению Грейнджер, с которой он был согласен в этом вопросе, друзья должны поверять друг другу разные тайны, а этого не было и в помине.

Им просто было хорошо вместе и даже необязательно разговаривать. Главное в нужный момент поймать чужой взгляд и увидеть в глазах молчаливое подтверждение собственного мнения. Причем оно настолько часто совпадало, что Драко изумлялся, как они могли раньше обходиться друг без друга.

Моргана внутри него, как ни странно, вполне довольствовалась тем, как складывались их отношения. Она больше не подбивала своего наследника на форсирование событий, что сказалось не только на внутреннем умиротворении, но и на внешнем поведении блондина. Он искренне надеялся, что такая расслабленная и уютная атмосфера продлится как можно дольше. Но переменчивой фортуне было откровенно скучно, и она решила показать свой норов.

Исчезнувший на пару дней Люциус вернулся на площадь Гриммо, и в его серых глазах, кроме удовлетворения от проделанной работы, сын явно прочитал извинение. И пока Драко предполагал, с чего бы оно появилось, отец пригласил в кабинет Поттера и объявил:

- У меня прекрасная новость. Я достоверно выяснил, что у Годрика Гриффиндора, помимо шляпы и меча, осталось еще два артефакта, которые могли быть использованы Темным Лордом в качестве крестража. Причем, если часы находятся в охраняемом месте, то кинжал доступен. Поэтому мы завтра же отправляемся во Францию, в Шамбатон к профессору Сержу Бурже.

- Правда? - выдохнул Гарри, и перед его мысленным взором вспыхнуло улыбающееся лицо Джинни Уизли в обрамлении медных волос.

Драко скрипнул зубами, еле сдерживая вспыхнувшую ревность, которая лишь усилилась, когда Люциус пообещал брюнету встречу с девицей.

- Сразу предупреждаю, что мы с сыном будем присутствовать при этом, - слегка остудил мечтательное настроение Поттера старший Малфой.

- Это обязательно? - процедил Драко, окидывая отца яростным взглядом. - Я вполне могу остаться в гостинице.

- Нет, это слишком опасно! - выпалили хором Гарри и Люциус, и стало понятно, что ему придется перетерпеть эту встречу.

Моргана в его душе громко рыдала, да и ему самому было отвратительно от мысли, что он увидит, как рыжая девица обнимает и целует Поттера.

* * *

Вопреки ожиданиям Драко, поездка началась довольно приятно. Они поселились в магической гостинице прямо на Елисейских полях. Воздух Парижа кружил голову и не таким людям, как он. Поэтому Драко решил не сопротивляться влиянию своей персональной ведьмы, а просто плыть по течению. Его немного раздражало, что Поттер, в голове которого продолжали плясать медные волосы, не слишком обращает внимания на его потуги.

Казалось, Гарри ничего сейчас не могло смутить, даже Драко в платьице и макияже. Он по-прежнему обнимал его за шею и плечи, шутил и даже чмокал Дину в щечку и прижимал к себе. Что брюнет представлял себе в эти моменты, для Малфоя оставалось загадкой, но его, вместе с Морганой, заводило и раздражало такое поведение.

Они бродили по улочкам и кафе города влюбленных и со стороны напоминали парочку. Драко водил Гарри в свои любимые места. Они облазили все Елисейские поля, Монмартр и улочки, прилегающие к Эйфелевой башне. С каждым кафе у блондина были связаны свои воспоминания, о детстве и матере.

Он любил Париж. Когда была жива мать, и еще не произошло возрождение Темного Лорда, они частенько бывали во Франции. Нарцисса провела в этой стране половину юности, так как имела здесь массу родни. Ему до сих пор хотелось понять до конца, почему она не перебралась сюда после заключения мужа в Азкабан. Но в этот приезд Драко не вспоминал об этом, а просто пытался показать свой любимый Париж Поттеру.

Как ни странно, именно здесь Малфой-младший, наконец-то, понял свою внутреннюю ведьму, ее стремление всеми силами вновь завоевать расположение Мерлина. Когда-то давным-давно она поступила опрометчиво и глупо. Будучи невероятно ревнивой, Моргана не смогла примириться с тем, что возлюбленный посмел обратить внимание на кого-то помимо нее. Даже не разобравшись до конца в ситуации, она развернула открытую войну против соперницы, не стесняясь в выборе средств, и настолько заигралась, что превратилась в темную волшебницу.

Мерлин, который считал себя невиновным, не простил ей предательства доверия и любви. Но особенно его бесил тот факт, что она творит страшные вещи, не задумываясь. Поэтому он заковал свое сердце в ледяной панцирь, надел маску безразличия и превратился в бездушного сухаря.

И вот, спустя тысячелетие появилась возможность на второй шанс. Но для этого Драко надо было каким-либо способом показать свою нужность Гарри, свою любовь и привязанность. Но как это сложно, учитывая факт, что они оба юноши и есть еще рыжая Джинни, к которой брюнет неравнодушен.

После длительного рассуждения Драко решил, что даже если нежданная встреча поспособствует новому витку романа гриффиндорцев, он ни словом, ни взглядом не покажет, как это сказывается на нем. Чтобы не хотела Моргана, (да и он, если честно), но блондин посвятит себя другой цели - охране душевного спокойствия Поттера. И если для этого ему придется выносить Уизли, то так тому и быть!

Придя к этому решению, Малфой-младший почти успокоился и отправился в Шамбатон в приличном настроении.

* * *

После Хогвартса французская школа казался сверкающей золотой шкатулкой. Она утопала в вычурной лепнине, мраморных статуях амуров и в массе других «миленьких вещичек». Привыкшие к мрачности и холодности, англичане чувствовали себя не в своей тарелке и подспудно стремились сократить вынужденный визит до минимума. Поэтому, вежливо отказавшись от экскурсии, они прямым ходом устремились в кабинет Бурже, который тоже не избежал показной красивости.

Сам местный зельевар был под стать кабинету: белокурый, голубоглазый, с широкой, подкупающей улыбкой. И если что и роднило его со Снейпом, это лишь довольно темная мантия, цвет который был обусловлен преподаваемым предметом - ведь при практических работах неизбежны пятна.

- Для меня большая честь, поверьте, принимать у себя знаменитого Мальчика-который-выжил, - сказал профессор после приветствия. - Правда, я не совсем понимаю, зачем вам, месье Поттер, потребовался кинжал Годрика Гриффиндора. Неужели вы собираетесь убить им Сами-знаете-кого?

- Если это было бы так просто, меня не называли бы Избранным, - ответил с усмешкой Гарри. - Но поверьте мне на слово, эта вещичка, возможно, способна приблизить развязку. Однако нам необходимо для начала проверить кое-что.

Серж Бурже кивнул и ненадолго удалился в подсобное помещение, чтобы вернуться отттуда с артефактом. После беглого осмотра стало понятно, что это не крестраж. Причем, глядя на отца, Драко понял, что он с самого начала был уверен в таком исходе, а это значит, вся поездка во Францию задумывалась им с одной целью: порадовать Поттера встречей с Уизли.

«Так нечестно!» - мысленно возмутился Драко, одарив отца гневным взглядом. «Я посчитал, что Гарри необходимо увидеть свою девушку. Это поспособствует улучшению его настроения», - получил он невозмутимый мысленный ответ.

Пока Малфои общались с помощью леггилименции, Бурже разговаривал с Поттером, уговаривая его принять в дар бесценный артефакт.

- После вашего визита я не буду знать покоя, если кинжал останется у меня. Я не слишком смелый человек. Вдруг им заинтересуется кто-нибудь из окружения Сами-знаете-кого или, не дай Мерлин, он сам, - объяснял француз причину своей щедрости. - К тому же, вам, месье Поттер, как символу светлых сил и наверняка наследнику Гриффиндора этот артефакт более необходим.

- Я вовсе не наследник основателя, - посчитал нужным сообщить Гарри, но не в силах отказаться от реликвии добавил: - Если вы настаиваете, я приму этот дар.

- Спасибо. Огромное спасибо, - обрадовался Серж и вздохнул с облегчением, когда кинжал перекочевал в руки брюнета. - Я могу чем-нибудь еще быть полезным для вас?

- У меня есть личная просьба. В вашей школе учится одна моя знакомая, Джинни Уизли. Если вам не трудно, то я хотел бы встретиться с ней.

- Это легко организовать. В Шамбатоне существует специальная комната свиданий...

- Комната свиданий?.. Я не ослышалась? - встрял Драко.

- Это не то, что вы подумали, мадемуазель, - смутился Бурже. - Комната предназначена для встреч родителей и детей.

Он вызвал пару школьных домовиков и попросил одного проводить гостей, а другого пригласить Уизли. После этого англичане попрощались с ним и покинули класс зельеварения.

* * *

«Комната свиданий» оказалась довольно уютным помещением. Недалеко от камина находилась пара кресел, в другом углу среди розовых кустов располагался небольшой диван. Вторую половину занимал большой овальный стол с множеством стульев.

Так как она была недалеко от кабинета зельеварения, то англичане пришли туда первыми. Испытывая жалось к сыну, Люциус после некоторого колебания решил, что им лучше дождаться Поттера в коридоре. Но когда он озвучил это предложение, Гарри недоуменно вскинул брови и объявил это глупостью.

Поймав обеспокоенный взгляд отца, Драко мысленно заверил его, что он справится, и подошел к зеркалу, чтобы поправить прическу. Из отражения на него глянула чуть расстроенная блондинка со стройной фигурой и легкой косметикой на лице. Он усмехнулся, вспоминая внутреннюю борьбу со своей персональной ведьмой, которая старалась сделать этот образ наиболее соблазнительным, и в очередной раз подумал: «К чему эти ухищрения, если Поттер прекрасно помнит, что под маской я? Бедной Моргане достался совершенно не тот наследник. Похоже, я должен был родиться девушкой. Но я отнюдь не жалею, что это не так».

Уже собираясь сесть в кресло, блондин вдруг заметил в своем отражении такое, отчего испуганно забилось сердце: за всеми волнениями он не закрыл свои глаза линзами, которые меняли цвет радужки с серого на карий. Живя на площади Гриммо, Драко забыл об этой детали напрочь, так как не хотел никаких преград между ним и Поттером. К тому же, одним из даров Морганы являлся так называемый «чарующий взгляд», которым ему нравилось пользоваться, и который совершенно испарялся от применения линз.

Сейчас же, в Шамбатоне, Малфою внезапно показалось, что эта оплошность может выдать и его, и отца. Люциус, пусть и в образе Чарльза Поттера, одетый в шикарную мантию и крутящий в руках изящную трость, напоминал того чистокровного сноба, роль которого хорошо помнился младшей Уизли.

- Что же делать? - вырвалось у Драко вслух.

- Не паникуй, - посоветовал ему отец после довольно бесцеремонного сканирования его сумбурных мыслей. - Девчонка будет рассматривать Гарри, а не нас. Но если она и уделит нам внимание, то цвет глаз - последнее, что ее взволнует. Гораздо больше Уизли разозлит твоя изысканная красота и наряд, безупречно подчеркивающий все «прелести» фигуры. Предположение же, что ей может придти в голову, что мы - Малфои, относится к разряду утопических. Джиневра не настолько умна. Это не под силу даже опытным аналитикам, которых достаточно мало среди Упивающихся и авроров.

Проговорив это, Люциус усадил его в кресло и сам сел рядом. Проанализировав доводы, юноша успокоился и позволил своей внутренней ведьме усадить себя в наиболее эффектную позу. Правда, эти манипуляции не произвели никакого впечатления на Поттера, на которого, в основном, и были рассчитаны. Все мысли брюнета витали вокруг предстоящей встречи с рыжеволосой красавицей. Он раскраснелся, нервно покусывал губы, глаза горели лихорадочным блеском.

Драко пришлось согласиться с Морганой, что выглядел Поттер великолепно. «Чертова ведьма! - с досадой подумал он. - Я начинаю влюбляться. И что толку? Я даже не девушка!» «Главное верить в себя. А пол для настоящей любви не помеха», - заявила его внутренняя шизофрения.

* * *

Малфой готов был вступить в мысленный спор, но тут скрипнула, отворяясь, входная дверь. На пороге стояла Джинни Уизли под ручку с черноволосым юношей. Сияющие глаза Поттера потухли, в них появилась горечь и разочарование, и он сгорбился. Драко нестерпимо захотелось подскочить к нему и утешить, но он лишь сильнее впился в подлокотники кресла. «Так ему и надо! - сердито воскликнула Моргана в его душе. - Пусть его утешает эта медноволосая!» «Гарри не простит мне фривольного обращения в присутствии своей девушки», - добавил от себя блондин.

Джинни коротко кивнула присутствующим, прищурилась и уставилась на Дину с ненавистью и злостью. «И эта здесь! Так я и знала!» - промелькнуло в ее голове. Драко расправил плечи и как можно ласковей улыбнулся ей. Весь его облик говорил сейчас окружающим, что «сестра рада видеть девушку брата, что она сопереживает его счастью».

Поттер, очевидно, прочитал это, игнорируя сигналы своей девушки, и с нежностью глянул на Драко, принимая его ободрение и поддержку. Уизли задохнулась от бешенства, ее карие глаза стали черными, и она мстительно подумала: «Ты еще пожалеешь!» Впрочем, когда девушка заговорила, то постаралась скрыть раздражение:

- Гарри, какая неожиданная и приятная встреча!

- Может, поговорим наедине? - с надеждой, довольно ласково и нежно предложил Поттер.

Драко внезапно услышал его мысли: «Она пришла с этим типом, чтобы защитить себя, так как побоялась». «Идиот! - подумала Моргана и блондин вместе с ней. - Она явилась с ним, чтобы позлить тебя!» К его счастью, Гарри не читал чужих мыслей. Все его внимание было сосредоточено на Джинни. Он старался запомнить каждую черточку любимого лица, что безумно сердило древнюю ведьму.

- Это Леон! - представила Уизли своего спутника. - Он посидит с этой… - Она пренебрежительно кивнула в сторону Драко. - А мы поговорим.

Поттер воззрился на нее с удивлением и непониманием и растеряно поинтересовался:

- Джинни, милая, ты забыла, как зовут мою сестру?

- Почему же, помню, - хмыкнула она. - Пошли, поговорим, раз ты здесь.

Поттер просиял, не замечая ее тона. «Черт возьми! Эта рыжая собирается вить из него веревки. На что же она надеется?! С ним так нельзя!» - возмутился Малфой. Моргана ухмылялась и бубнила где-то в уголке души: «Вот и славно! Они поругаются. Не сейчас, так после. Это же Мерлин!». «Это же Поттер!» - поддержал свою вздорную частичку Драко, радуясь и огорчаясь этому открытию.

* * *

Пока Малфой занимался диалогом со своей вздорной половиной души, которую оккупировала древняя ведьма, Гарри и Джинни уселись на диван. Брюнет робко взял девушку за руки. Она фыркнула и вырвалась, заставив его тяжело вздохнуть и начать разговор, больше не пытаясь дотрагиваться до нее. Драко хотелось бы знать, о чем идет речь, но расстояние было довольно значительным. К тому же, к нему подошел француз и, чуть смущенно улыбнувшись, заговорил:

- Ты сестра Гарри Поттера?

- Дальняя родственница. Дина Поттер, - рассеянно представился Драко, наблюдая за парочкой.

Гарри хмурился все сильней. Его глаза сузились, в них полыхали молнии, что означало одно: разговор был неприятным настолько, что вызывал гнев.

- Скажи, Поттер и Джинни были близки? - задал еще одни вопрос Леон.

- Я не держала им свечку, но, думаю, они ограничились поцелуями, - ответил блондин в своей привычной язвительной манере.

Он даже не удосужился посмотреть, как отреагировал на заявление француз, так как продолжал смотреть на беседующих гриффиндорцев. Разговор становился все напряженней. Наконец, Джинни вскочила, подбоченилась, став некрасивой и злой, и взвизгнула:

- Да как ты смеешь?!

- Тише! На нас все смотрят, - шикнул на нее Поттер.

Чуть поколебавшись, девушка подчинилась. Он вздохнул с облегчением и принялся терпеливо и даже ласково что-то ей втолковывать. «Он ее любит!» - заплакала Моргана в душе Драко. Но что он мог поделать? Блондин тяжело вздохнул и отвернулся от парочки, не в силах больше смотреть.

- Дина, тебе нравится твой брат, как парень? - задал Леон весьма некорректный вопрос, вырывая его из горестных размышлений.

- Это не твое дело! - возмутился Драко в первую минуту, но затем зачем-то сказал правду: - Он мне нравится и даже больше.

Это было сделано не для француза, а чтобы признать очевидное перед собой. Однако слова обнадежили Леона. Он с облегчением вздохнул и вымолвил:

- Это хорошо. Ты могла бы его отвлечь от Джинни.

Драко фыркнул и покачал головой.

- Нет. Я не собираюсь встревать в эти отношения. Гарри очень свободолюбив и привык решать все сам. Если я ему навяжусь, он не станет меня уважать. Нет, рыжей Джин я не соперница, несмотря ни на что

Он снова переключился на парочку, оставив Леона недоумевать из-за своих слов.

* * *

Джинни что-то втолковывала Гарри, не слушая и не слыша его. У Поттера были опущены плечи, руки сжались в кулаки. Он явно сердился. На его сердце накатывал лед. «Она превращает его в старого Мерлина, в бездушного старика с ледяным сердцем. Этого не должно быть!» - простонал Драко вместе с Морганой.

Вдруг Джинни снова вскочила, но не повысила голос, а лишь зашипела с раздражением. Гарри посмотрел на нее осуждающе и что-то возразил. Она ответила, зло и сердито. Он тоже вскочил и воскликнул:

- Ты же обещала! До конца, что бы ни было! Опомнись!

- Я требую! - опять взвизгнула она. - Докажи и вышвырни ее вон. И не смей даже упоминать имя Драко Малфоя!

- ЧТО?! - Поттер был в бешенстве. - Это предательство!

Впрочем, взрыв эмоций продолжался недолго. Брюнет потух и пробормотал:

- Сейчас ты ведешь себя, как твоя мать с твоим отцом. Но я не Артур Уизли! Я разговаривал с тобой, как с другом и даже более. Мне казалось, ты любишь меня. А ты…

Гарри безнадежно махнул рукой, неожиданно подошел к Драко, рванул его из кресла и прижал к себе, порывисто и крепко. Малфой был в шоке, не зная, как себя вести. Карие глаза Джинни наполнились слезами, и блондин неожиданно пожалел ее. В его голове даже промелькнула мысль: «Как обидно, она видит во мне только девушку, соперницу». Впрочем, благородный порыв был тут же забыт, и Драко тесней прижался к брюнету, утешающе поглаживая его по спине и волосам.

- Ты наговорила мне столько гадостей, Джинни! Я воспринимаю это за предательство, - глухо сообщил Гарри. - Почему-то ты не веришь мне, хотя я не давал повода. Ты не принимаешь моих решений. Как мне не горько, я этого не потерплю. Прощай!

Он пошел к выходу, ни разу не оглянувшись. «Узнаю Мерлина!» - прокомментировала Моргана. Драко горестно вздохнул, не находя аргументов для спора. Ему вовсе не хотелось, чтобы Поттер - его, черт возьми, Поттер! - превратился в бездушного старика. «Не позволю!» - подумал он с возмущение, впрочем, плохо понимая, как сможет этого добиться.

Глава 9. Приезжайте на денек

Вернувшись в Лондон, Поттер закрылся в своей комнате. Малфои тоже разошлись по спальням, и пару дней в доме висела гнетущая тишина. Затем отец и сын, не сговариваясь, отправились в гостиную с портретом Сириуса. Люциус принялся расхаживать взад-вперед, злой и подавленный, а Драко устроился в бархатном кресле, неудобно поджав ноги, ожидая, когда отец даст волю эмоциям.

- Старый идиот! Хотел развлечь! Ну и семейка… Вылитая Молли, черт бы ее побрал! Надо же было мне так опростоволоситься! - наконец, воскликнул Люциус.

- Ты же не знал, - попытался утешить его Драко.

- Мордред, да если бы мне пришло в голову, что случится такое, я бы никогда не поехал в Париж! Я же видел, что ему нужна любовь и ласка. Он грезит об этом! Именно из-за этого Гарри льнет к тебе, хотя и не отдает отчета, что творит! Видимо, это чары Мерлина. Думал-то он о рыжей девчонке, прости уж меня! - выпалил отец.

- Я не Моргана, - запротестовал Драко. - Да и он не Мерлин. Гарри совсем другой человек. Он не станет бездушным сухарем. Я не позволю!

- Дрейк, что ты можешь? Он нуждается в утешении, в особом утешении... Но как ты можешь обеспечить это ему? Это невозможно!

- Интересно, ты сам себе уже признался, что Мальчик-который-выжил тебе дорог, как сын?

- Только не скажи это ему! Он дорожит близкими людьми. Не дай Мерлин, решит оградить меня от опасности. Но без меня твой Поттер пропадет.

Они уставились друг на друга, шокированные разговором, не зная, как продолжать его. Но тут в гостиную с портретом ввалился объект их обсуждения и саркастично поинтересовался:

- Чего сидим?.. Жизнь еще не остановилась! Я не умер. Кажется, у меня была цель. Так пойдемте к ней прямо… Можно и по головам!

К концу речи в его тоне прорезались истерические нотки, и Драко побоялся, что это состояние вырвется наружу. Поэтому он поморщился и строго велел:

- Прекрати паясничать! Это тебе не идет. Давай, развеемся, поиграем в квиддич, погоняем на метлах, выпьем, наконец.

Некоторое время Поттер как-то странно смотрел на него, затем фыркнул и заявил:

- Ты, змееныш, прав, как всегда. Я выбрал правильную команду!

После этого брюнет схватил Драко за запястье и потащил во внутренний дворик. Там они долго летали наперегонки, закладывая головокружительные пируэты и мчась бок о бок. Затем устроили шуточную потасовку, вызвав ужас и панику у Винки. А когда, вымокли от снега с ног до головы, вернулись в дом.

Успокоив домовика, Поттер попросил принести выпивку и, усевшись рядом с Драко на диван, начал методично напиваться. Блондин, впрочем, тоже не остался в стороне. Через непродолжительное время они оба были настолько пьяны, что дальнейшие посиделки подернулись туманом. Малфой смутно помнил, как они обнимались на диване и клялись в вечной верности.

Проснулись они там же, сплетаясь телами. Драко почти полностью лежал на расслабленном Поттере, и его губы утыкались в нежную шею брюнета. Какое-то время ему было хорошо и уютно. Но затем он почувствовал возбуждение и, испугавшись его, резко сел, разбудив соседа. Честно, блондин ожидал возмущенной истерики и обвинений в приставании, но Поттер лишь простонал и пожаловался:

- Бошка раскалывается. Мордред, ну, и нажрались мы! Как думаешь, твой отец сильно разозлился за это? Можем ли мы рассчитывать на антипохмельное зелье?

- Во-первых, я сам могу сварить эту гадость. Во-вторых, есть и чары. Так что, обойдемся без Люциуса, - вздохнув от облегчения, сказал Драко.

- Чтобы я без тебя делал, - обрадовался Гарри, потрепав его по волосам.

- Вот уж не знаю, - проворчал в ответ блондин, доставая палочку.

Некоторое время в комнате висела тишина, обусловленная тем, что она требовалась для лучшего усвоения чар. Затем юноши дружно улыбнулись, чувствуя, как проходят все симптомы неумеренного возлияния.

- Блин, и чего я раскис?! - воскликнул Гарри спустя некоторое время. - К черту эту Уизли! Никогда не подозревал, что она вылитая мамаша.

Не желая ни хвалить, ни ругать рыжую девицу, Драко решил несколько иначе выказать свое сочувствие и пошутил:

- Эй, тебе пока некогда за девушками-то бегать! Тебя же дедушка ждет! Вот уж любовь, так любовь!

Пару мгновений Поттер взирал на него недоуменно, затем искренне рассмеялся и подтвердил:

- Ты прав, Драко. Волдеморт во мне просто души не чает. Но, к его сожалению, его ждет облом. Прикинь такую картинку: приходит эта красноглазая ящерица на рандеву, а там мы с тобой, Люциус, Рон с Гермионой. Он же ошизеет. А тут из-за угла его Снейп как двинет Авадой, дедушке и конец.

Дружно смеясь, они вышли из комнаты, чтобы присоединиться за завтраком к Люциусу, который не стал выговаривать им за вчерашнее, считая пьянку необходимым средством, чтобы забыть происшествие в Шамбатоне. Сидя за столом, Драко подумал: «Нет, Моргана, Гарри не Мерлин. Он не станет сухарем, я верю! Это Поттер, Золотой мальчик. Это просто Гарри». И впервые древняя ведьма не возразила.

* * *

В Лондон пришла весна. Прозрачная зелень из-за тепла стала по-летнему весомой. Солнце торопилось высушить и согреть землю. Жизнь в старинном особняке снова неуловимо изменилась. Она приобрела легкость, домашнюю теплоту и уют.

Поиски крестражей пока не давали никаких результатов. О медальоне, который похитил таинственный Р.А.Б., можно было узнать многое. Но сведения не вели дальше той пещеры, куда ходил Поттер с директором. А дальше… дальше был туман.

Что же касается часов Гриффиндора, то и тут был темный лес. Годрик не отличался усидчивостью на одном месте. Его шатало по стране, да и по миру. Когда этот вояка успел основать Хогвартс и принимать в его деятельности участие, оставалось загадкой.

Утомленная поисками, троица бурчала на «хитрого Тома», как переименовали они для простоты Темного Лорда. Они мотались по городам, ходили в библиотеки и выслушивали бред стариков.

Не за горами было лето. Рон и Гермиона писали длинные письма, рассказывая о своей жизни. Однажды они переслали письмо Джинни. Драко немного напрягся: не было бы рецидива. Но Поттер со смехом прочитал ее весьма оригинальные извинения:

«Гарри, я много думала и лила слезы.

Я не считаю, что виновата перед тобой. Ты явился ко мне с девушкой и заявил, что честен и ни в чем не виноват. Знаешь, я не дура. Как она смотрела на тебя, ты бы видел! Уверена, это неспроста.

А что за идея делать соратником Драко Малфоя? Надо же говорить такое: «Мы одинаковые. Он мне близок и дорог». Когда только успел?! Вы же ненавидели друг друга так долго. Что мешает этому впредь?

Короче, я решила: ты признаешь свою неправоту. Я отходчивая и люблю тебя.

Джинни Уизли, преданная и верная».

- Смотри-ка, она приревновала меня! - засмеялся Малфой.

- Нет, это супер! Думать, что я могу любить сестру! Какой абсурд! - поддакнул Поттер. - А ты заметил, каким тоном она извиняется? «Я решила»… Еще бы написала: «Я требую»!

- Да уж, от тебя, пожалуй, потребуешь, монстр ты наш зеленоглазый! - ухмыльнулся Драко, потрепав его по волосам.

- Эй, язва, ротик закрой! Какой я тебе монстр?! Я милый и обаятельный. Я, если ты забыл, Надежда всего магического мира! - засмеялся Гарри.

- Эй, детишки, кончайте цапаться! Мы опаздываем, - вмешался Люциус, тоже присутствовавший при чтении.

- К черту, надоело! - отмахнулся Поттер. - Знаете, чего я хочу?

- О-о, когда ты так говоришь, я начинаю бояться. Последний раз ты напился, как паршивый поросенок. А до этого ты устроил вечеринку с друзьями, которые чуть не спилили тебя на опилки. Что на этот раз? - в притворном ужасе закатил глаза Люциус.

- Когда ты так разговариваешь, мне очень понятно, в кого пошел твой очаровательный сыночек! - хмыкнул Гарри и добавил: - Задумал я опять вечеринку.

- Ты шутишь? - запаниковал Драко, вспоминая Рождество.

- Не беспокойся, тебе понравится… Я решил, что пора свести моих друзей с Драко Малфоем...

- Мне это не нравится, - озвучил мысли Драко отец, перебивая его. - Я боюсь, что они снова устроят здесь «вечер нравоучений» или вообще скатятся до мордобоя, особенно Уизли. Может, стоит подождать до окончания Хогвартса и просто поставить перед фактом?

- Нет, - отрезал Поттер. - Мне очень важно знать, насколько простирается их доверие. Именно поэтому мне важно, чтобы Рон с Гермионой встретились с Драко, пока все трое еще, так сказать, немного школьники. Я хочу иметь меньше сюрпризов. У них будет несколько месяцев, чтобы привыкнуть к мысли, что они теперь в одной лодке с ним. Или мне, в самом деле, возить повсюду «сестренку Дину»?

Последняя фраза была произнесена с неприкрытым ехидством и вызвала в обоих Малфоях яростный протест.

* * *

Был довольно поздний вечер. Но Рон и Гермиона продолжали прилежно сидеть за уроками. В отсутствии Гарри Рону редко удавалось взбунтоваться против своей возлюбленной, которая считала, что они безнадежно отставали от графика подготовки к экзаменам. Ее мало волновало, что на улице бушевала весна, а в школу пришли каникулы, последние, между прочим, для них.

Послышался легкий хлопок и перед подростками возник Добби, который поклонился и торжественно произнес:

- Вам послание от хозяина Гарри. Срочное!

- Добби, ты всегда появляешься столь внезапно, - чуть возмущенно отозвалась Гермиона, слегка напуганная им.

- Что же вы хотите, мисс, Добби - эльф, а не черепаха, - парировал, выпятив грудь, домовик. Его мордочка светилась гордостью и важностью.

Гермиона покачала головой. Роль домовика самого Гарри Поттера явно нравилась Добби гораздо больше, чем короткая свобода и жизнь в Хогвартсе. Девушка не стала тратить силы на нравоучение, так как еще с Рождества поняла, что это бесперспективное занятие. Вместо этого она развернула пергамент и зачитала вслух:

«Дорогие мои друзья!

Я понимаю, что вам сейчас некогда. Экзамены и все такое… но…

Я прошу не так много. Приезжайте ко мне на денек! У вас все-таки каникулы. Можно и развеяться, провести время весело.

Вас ожидает сюрприз. Ваш Гарри».

- Хозяин Гарри дал Добби порт-ключ и ожидает вас завтра с утра. Если вы не воспользуетесь им до одиннадцати, он дезактивируется, - сказал эльф и исчез так же внезапно, как и появился.

Подростки переглянулись.

- Что еще за сюрприз? Так некстати! - покачала головой Гермиона.

- Не будь занудой, мисс Грейнджер! Гарри - мой спаситель! Я скоро умру над учебником! - с пылом заявил Рон и пустился в пляс.

* * *

Столовая, где появились Рон и Гермиона, была залита светом. Посередине стоял накрытый стол на пять персон. Их встречал Чарльз Поттер, который немного изменил свою внешность: волосы стали каштановыми, а глаза - серыми. Это делало его совсем непохожим на Гарри.

- Я смотрю, вы решили сменить внешность, - заметила Гермиона.

- Да. Гарри посчитал, что будет лучше, если я не стану выглядеть, как его родственник. К тому же, у меня неплохие документы на имя Эрика Смита. Так что, привыкайте, - откликнулся Люциус, досадуя, что приходится объясняться с девчонкой.

- Где же он? Обещал сюрприз и даже не встречает, - начал озираться Рон.

- Гарри хотел, чтобы я предварительно немного побеседовать с вами.

- Где ваша очаровательная дочка? - спросила Гермиона.

- К моему сожалению, мы оставили девочку во Франции у дальней родни. Скоро вы закончите школу. Надо вплотную заниматься поисками оставшихся крестражей. Да и вообще… Дине здесь не место, - с долей грусти и облегчения признался Чарльз.

- Интересно, вы всегда исполняете просьбы Гарри? - с подколом и даже насмешкой произнесла Грейнджер.

- Да, я, по мере возможности, исполняю все просьбы, желания и приказы Золотого мальчика, - раздраженно произнес мужчина, обескураживая девушку своими словами.

- Надо же, вы называете Гарри Золотым мальчиком! Это так необычно для его друзей. Он не стер еще вас в порошок? - весело поинтересовался Рон, неуклюже пытаясь сгладить неловкость подруги.

- Вы сами обратили внимания, что Гарри изменился, - неопределенно ответил Люциус и перешел к предмету разговора. - Я хотел предупредить вас о некоторых вещах. Гарри несколько нервозен. Он очень надеется, что вы идете с ним до конца, не оглядываясь и воспринимая все, как и он. Не разочаруйте его!

- Ну, мы же обещали ему в Рождество. Мы решили, что должны доверять ему до конца, как он хотел. Гарри может на нас полагаться, - заявила Гермиона. Рон кивнул, соглашаясь с возлюбленной.

- Это хорошо, потому что Гарри был очень огорчен предательством Джинни, - обрадовался мужчина.

- Что вы такое говорите?! Джинни не могла предать Гарри! Она же любит его, и обещала ждать и верить, несмотря ни на что, - возмутилась Грейнджер. - Она писала, что немного повздорила с ним и просила передать личное послание для него с извинениями. Уверена, это недоразумение уже в прошлом. Но если Гарри еще сердится на нее, то я попытаюсь их примирить.

- Гарри ожидал чего-то подобного, так как знает о твоем упрямстве и неприятии его мнения, как истины. Не желая спорить с тобой лично, он делегировал это мне. Джинни наговорила Гарри таких гадостей, что он чуть не сошел с ума. Нам с Диной едва удалось исправить принесенный вред.

- Неужели все так плохо?

- Могу привести небольшой эпизод. Представляете, Джинни явилась под ручку с кавалером и чуть не накинулась на Дину, посчитав ее своей соперницей!

Грейнджер сидела, глядя на Люциуса с ужасом и неверием, а Уизли воскликнул:

- Моя сестра сошла с ума в этом Шамбатоне! Надо же, заявиться с парнем, да еще и на сестру рычать. Бедный мой друг! Как он справился? - спросил с сочувствие Рон.

- С трудом… Я не хотел бы это вспоминать. У меня, поверь, были несколько очень тяжелых дней, - признался Чарльз. - Поэтому прошу не поднимать эту тему при Гарри. Вы должны еще учесть, что он - потомок и наследник Мерлина, который отличался крутым нравом. Не хотелось бы сделать из него подобие древнего мага. Впрочем, хватит о грустном. Надеюсь, вы готовы к сюрпризу?

- Мы-то готовы! Где же Гарри? - ухватились гости за перемену темы.

- Уже идут… - волнуясь и радуясь одновременно, выдохнул два слова Люциус.

* * *

Три пары глаз посмотрели на открывшуюся дверь. В дверном проеме, одинаково улыбаясь, в белых рубахах и черных брюках, стояли два стройных юноши. Один был черноволосый и зеленоглазый. Другой - платиновый блондин с серыми, загадочными глазами. Их руки лежали друг у друга на плечах. Рон и Гермиона невольно открыли рты от изумления. Люциус закатил глаза, предположив, что за эффектный выход надо благодарить сына.

- Пора, мои дорогие друзья, вас вновь познакомить с Драко Малфоем. Прошу любить и жаловать! - подал голос Поттер.

- Друзья Гарри для меня тоже друзья! Приятно встретиться, - проговорил Драко и вежливо поклонился.

В комнате на пару минут повисла тишина. Потом Гермиона нерешительно сделала несколько шагов в сторону Малфоя и, вымученно улыбаясь, протянула ему свою руку, произнеся:

- Ты сильно вырос и похудел, Драко!

- Есть маленько! - спокойно ответил тот и поцеловал ей ручку.

Грейнджер глянула на него почти с ужасом, покраснела, но руки не вырвала. Поттер смотрел на это, обворожительно улыбаясь. Между тем, Драко как будто нехотя отпустил девушку, отлепился от Гарри, подошел к Уизли и, протянув ему ладонь, произнес:

- Мы с тобой теперь в одной в одной команде, не так ли, Рон? Между прочим, мы еще и дальние родственники. В этом доме есть гобелен, подтверждающий это.

После секундного колебания, Уизли пожал протянутую руку и пробормотал в ответ:

- Ну, это... я это и так знаю, и рад. Да, вот...

- Что же, раз у нас все так здорово получилось, то милости прошу за мой стол. Надо наш союз обмыть! - обрадовался Гарри, подходя к ним и снова обнимая Драко за плечи.

Они первыми пошли в столовую, Рон и Гермиона переглянулись и двинулись следом. Процессию завершал довольный Люциус. Ему было приятно, что сын был принят строптивыми друзьями Поттера и больше не должен скрывать свою внешность. Ну а он сам?.. Придется сродниться с чужой личиной, возможно, навсегда.

Глава 10. Реликвия Слизерина

После визита друзей Поттера на площади Гриммо, в который раз, что-то изменилось. Драко иногда чувствовал к этому дому такую же любовь, как к своему родному замку, и его это ничуть не смущало. Хотя Поттер чаще стал ходить один, не таская его повсюду за собой, что немного бесило Моргану, блондин радовался этой перемене, став раскованным и умиротворенным. К тому же, он и без тесного общения чувствовал присутствие Гарри.

Дина окончательно и бесповоротно осталась в прошлом. Отец предпринял все возможные и невозможные шаги, потратил лишние деньги, но перевел Драко в иной статус. Как ни жаль было старшему Малфою расставаться с квартирой Мэри, с которой было связано столько воспоминаний о прошлом, но он безжалостно обрубил этот хвост. Люциус даже немного подправил женщине воспоминания. Из ее головы начисто исчезла дочка Эрика Дина, но появились два сына - погодки: Майкл и Дрейк, изредка навещавшие отца на каникулах.

Люциус с одержимостью и упорством водил подростков в разные места, так как по-прежнему считал, что сидение без дела пагубно сказывается на их настроении. Хватаясь за очередную ниточку, они мчались в какое-нибудь захолустье. Но пока поиски не приносили результатов.

Когда же молодые люди оставались в особняке, то Гарри обычно оккупировал библиотеку и читал, а Драко бродил по комнатам, непонятно чего выискивая. Частенько он останавливался у гобелена с родовым древом Блэков, который отец обновил и слегка подправил. На нем вновь появились Сириус и другие «неугодные» старой хозяйке родственники.

Драко любил обводить пальцем кружочки с именами родителей - вот они здесь вместе и линия к нему. Что осталось от его прежней семьи? Да почти ничего. Он сам сильно изменился за это время. Как оно быстро пролетело, и не заметил! Почти год… неужели год? Да, сейчас начало июня.

Сорванные экзамены… бегство из Хогвартса… дом Снейпа… Поттер у гроба матери: растерянный, подавленный… Было ли это все именно с ним, с Драко?.. Нет. Это был вовсе не он. Это был какой-то другой Драко, ненавидящий и завидующий, злобный и глупый. Это, определенно, был не он!

А отец?! Его родной и любимый отец… Разве это он там сидит в кресле? Каштановые волосы, несколько грустный, но добрый взгляд. Опять придумывает, где искать следы крестражей? Или планирует пикник, чтобы развеять «своих мальчиков»? Нет. Это не Люциус Малфой, надменный и холодный везде, кроме дома. Это совсем иной человек. Он так сроднился со своей легендой, что стал простым Эриком Смитом, хитрым и умным магом, помощником и советником Золотого мальчика.

Мама, милая, нежная мама… Она никому не хотела зла. Драко помнил, как расстраивали ее разные мелочи. Например, ей очень не нравилось, что Поттер ненавидит ее обожаемого сынулю. С ней, в отличие от отца, он частенько делился своими обидами на знаменитость, особенно в первые годы. Они в Рождественские дни еще раз посетили склеп. Но до сих пор Драко не говорил об ее смерти с отцом.

Драко смотрел на другие линии, на тех людей, что когда-то жили в этом особняке. Прошлые поколения мало волновали Малфоя. Он интересовался Сириусом. Каким был крестный Гарри? Каким он мог быть без Азкабана? На том странном портрете, что принес поначалу так много печали, Сириус выглядел одержимым, как сейчас одержим отец. У них было что-то общее во взгляде, хотя они не являлись прямыми родственниками.

Как хорошо, что Гарри давно не молится своему богу! Нет, Поттер и теперь любит посидеть в той гостиной, но на портрет он реагирует нормально, как на простую картину, и не ищет у нее утешения. Да и нужно ли ему теперь то утешение, что он искал вначале, оказавшись в особняке? Скорее всего, нет.

Гарри тоже изменился. Он стал не Поттером, а членом странной семьи Смитов. Гарри, не отдавая себе отчета, воспринимает Люциуса за родного человека, тянется к нему так, как тянулся бы к крестному или к отцу, будь те живы.

Поттер, наверное, боится сознаться себе, что любит старшего Малфоя всем сердцем. Это он делает намеренно, Драко уверен в этом. Гарри не может и не хочет терять Люциуса, но не представляет себя без хитрости и умений этого мага. Малфой-старший необходим Поттеру рядом, как соратник и друг.

А что же они двое? Братья?.. Может быть, что бы ни бубнила Моргана. Друзья?.. Пожалуй, это уже так. Ну почему у Драко сжимает в груди? Почему хочется обратить на себя внимание, что-то сделать, что-то сказать? Просто посидеть рядом, непременно касаясь Гарри? «Эх, ведьма-ведьма, запудрила ты мою голову!» - вздохнул Драко.

* * *

В один из таких моментов «общения с гобеленом» Малфой-младший посмотрел на еще одну черточку: брат Сириуса, Регулус Блэк, глупый Упивающийся смертью, убитый своими дружками. Как интересно - если сделать аббревиатуру из его инициалов, то получится слово «Раб» по-русски (Драко был немного знаком с этим языком). Надо же, как подходит это слово к дураку, захотевшему стать слугой Темного Лорда! Драко и сам мог стать рабом, не спаси его крестный, отец и Гарри.

«Как это страшно, быть рабом! - подумал он и снова посмотрел на инициалы. - Стоп-стоп-стоп! Где же я видел такое сочетание. Не может быть!.. Эти буквы были в записке, приложенной к поддельному крестражу. Там была подпись: Р.А.Б. Неужели его похитил Регулус? Невероятно!»

Малфой зацепился за эту мысль. Так ли уж она невероятна? Что он, Драко, знал об этом человеке? Да ничего! Со слов Поттера, которому это сказал крестный, Регулус был послушным сыном и сам, по своей воле, примкнул к Темному Лорду. Затем запаниковал, испугался и был убит. Не его ли судьбу пытался повторить чуть больше года назад Драко? Очень похоже!

А что, если предположить невероятное? Что, если сравнить две судьбы?.. Они оба были чистокровными, учились в Слизерине и сами пришли в стан монстра. Да, причины были разными. Хотя, как сказать… Может, Регулус, как и Драко, хотел славы? Может, он ненавидел и любил одного человека, своего своевольного брата Сириуса, посмевшего пойти против рода?

Что, если Регулус очень похож на Драко? Вполне вероятно. Каким же был тот поворотный момент, когда брат повернулся к брату? Когда Регулус стал иным человеком: одержимым, решительным, смелым? Сейчас уже не узнаешь! Может, его покоробило наличие крестражей? Это же надо было осознать, прочувствовать, что ты на службе у монстра!

Драко бродил по дому и думал. Мысль, пришедшая у гобелена, очень нравилась ему. «Я догадался о том, кто похитил крестраж. Это Регулус, определенно. Моя интуиция просто вопит об этом! - думал он. - Все неспроста. Я же говорил Гарри, что именно мне надо найти и разрушить реликвию Слизерина. Ах, как бы это было здорово! Гарри наверняка обрадовался бы и обнял меня, крепко-крепко! И отец стал бы гордиться мной. Но где же найти реликвию? А почему бы не здесь, в этом особняке? Регулус жил тут. Положил её сюда на некоторое время, а его убили».

* * *

Придя к такому умозаключению, Драко стал искать медальон. Пользуясь временным отсутствием отца и увлеченностью Поттера книгами, он тщательно обследовал шкафы, столы и полки в надежде обнаружить реликвию Салазара Слизерина. Драко неплохо представлял, что ищет - у Поттера была подделка.

Долгое время Гарри носил вещицу в кармане, редко доставал ее или расставался с ней. Назло самому себе, Поттер сделал из нее своего рода черный талисман. Проходило время, менялись приоритеты, накатывали другие радости и горести. Он вынул ненужную побрякушку, со смехом показал ее обоим Малфоям и сунул в один из ящиков письменного стола, что стоял в кабинете.

Теперь эта подделка перекочевала в карман Драко. Он носил ее с собой по дому, часто доставал и рассматривал. Медальон был овальный, грубо сделанный, желтый и блестящий, но не золотой. На крышке плохая стилизация знака Слизерина: змея, внутри - записка похитителя. Но вещица наверняка была копией настоящего артефакта.

Шкафов и безделушек в доме было предостаточно. Люциус даже частично восполнил кражу, которую предпринял Неземникус Флетчер, не полностью, но все же… Вернулись золотые ложки, блюда, старинные серьги и браслеты. Поттера это порадовало, так как он считал, что никто не имеет права владеть фамильными реликвиями, какими бы незначительными они не казались потомкам. Как ни странно, многие живые портреты в доме соглашались с новым владельцем особняка и называли его «своим наследником». Гарри это немного коробило, но, смирившись с домом и домовиками, он смирился и с мнением портретов.

* * *

Настоящий медальон нашелся случайно. Шкаф стоял на самом виду, поэтому Драко вначале обошел его вниманием, почему-то считая, что это не то место. Однако артефакт просто лежал на полке, которая была перед глазами. В первый миг блондин не поверил, что это то, что он ищет. Затем долго не решался взять вещичку в руки - все-таки это было не просто украшение, а крестраж Волдеморта. Но затем он вспомнил, что Регулус уже прикасался к медальону, и это не привело его к гибели.

Оглядевшись, Драко открыл стекло, взял находку и начал рассматривать. Почти как подделка, но изящней и богаче. Да, такую могла носить на шее Меропа Гонт, воспитанная помешавшимся на чистокровности отцом.

Змея, знак Слизерина на крышке... Не гравюра, как на вещах Хельги и Ровены. Нет, она была объемной, переливалась перламутром. Крошечный глаз блестел песчинкой алмаза. Казалось, еще мгновение, и змея оживет, как оживали фигурки в Тайной Комнате по рассказам Поттера.

Малфой проверил свою находку. Да, это был крестраж. Внутри находилась частичка души Волдеморта. Осознав это, Драко невольно поежился. Что его ожидает, когда он попытается уничтожить его? Причем, как ни странно, выполнить это довольно легко: надо полностью растворить золотой медальон, и дело сделано. Но, Мордред, как это сложно на практике!

Неизвестность пугала, но желание сотворить нечто, сопоставимое с подвигами Поттера, подталкивало Драко к намеченному. Прежде всего, он удостоверился в наличие всех ингредиентов в лаборатории для необходимого зелья. Осталось не так уж много: написать пару писем и назначить время...

Время… Его не было у Драко еще недавно. Они ходили с Гарри парой и не могли оторваться друг от друга. Но теперь он, Малфой, частенько бродит по дому часами, пока брюнет читает очередной древний фолиант. Поэтому в первый же свободный от похода с Люциусом день, он, наконец-то, решился.

* * *

Драко присел у письменного стола и замер с пером над пергаментом. Как, оказывается, сложно выразить на бумаге «Прости» и «Прощай»…

«Мой дорогой и любимый отец!

Смогу ли когда-либо оправдаться перед тобой за ту боль, что причинил и вновь причиняю тебе? Но ты же поймешь и простишь своего наследника, не так ли?

Я хотел славы и признания. Надеюсь, теперь я получу их сполна.

Не бросай, пожалуйста, Гарри. Ты необходим ему!

Прости, если сможешь. Я люблю тебя!

Драко (Дрейк, как называла меня мама)».

Малфой перечитал написанное. Это было трудно, но… как же ему написать второе?.. Как не скатиться до пафоса или до сентиментальной чуши? «Что же ты плачешь, моя Моргана? Обманул тебя твой наследник. Прости непутевого юношу», - подумал Драко и вздохнул. Мысли не хотели складываться в слова и ложиться на пергамент.

Но день клонился к закату, и медлить было нельзя. Поттер очнется от книжек, вернется отец… Надо спешить. Надо покончить это, и дело с концом. Он представил, что Гарри смеется и говорит с укором: «Надо было дождаться меня! Мы так похожи!»

Драко улыбнулся этой картинке и решительно взял перо.

«Гарри!

Я так хотел быть рядом с тобой. Я стремился к славе, чтобы обратить на себя твое внимание. Я опять иду к той цели, но уже по другой дороге. Почему же я вновь не позвал тебя? Я не знаю. Просто хочу показать, что был рядом, до конца, до того предела, чего ты так ждешь от своих друзей.

Мы же стали друзьями, Гарри? Я надеюсь на это!

Прости и прощай. Я люблю тебя! Драко».

Малфой свернул свиток, не перечитав, и отнес оба письма в столовую, где вскоре должны собраться на ужин отец и Гарри. «Простите, но я должен это сделать сам», - шепнул он и поспешно выскочил из комнаты, чтобы спуститься в лабораторию.

* * *

Больше не мешкая, Малфой-младший приступил к изготовлению зелья. Впрочем, он заранее подготовил ингредиенты и воду, и теперь ему осталось лишь следовать инструкции. Рецепт был довольно сложен, но молодой человек недаром учился у одного из выдающихся зельеваров Великобритании Северуса Снейпа и был его лучшим учеником. Поэтому вскоре зелье приорело нужную консистенцию и цвет.

Пора было опускать медальон. Вынув его из кармана, Драко в последний раз задумался, чей портрет скрыт внутри. Ему приходили в голову три варианта: Салазар, Меропа или Том - возлюбленный девушки, помещенный туда ею поверх или вместо прежней фотографии.

К сожалению, это праздное любопытство он не мог удовлетворить. Старинное украшение, став крестражем Волдеморта, не стоило открывать, если ты не самоубийца. Впрочем, уничтожение тоже могло привести к смерти. Но Драко старался не думать об этом сейчас. Погладив почти живую змейку на крышке и подмигнув ей, он разжал пальцы.

Издав тихий всплеск, медальон утонул в вареве. Тоненькая струйка песка в часах начала легко сбегать из верхней части в нижнюю, убавляя минуты жизни… «Почему такой пессимизм?» - возмутилась Моргана. «Я не Дамблдор, а просто молодой парень, рядом с которым никого нет», - ответил ей Драко, глядя на бег песчинок и мерцание зелья. «Эх, Гарри, Гарри! Сидишь там и не слышишь меня! Встань рядышком, опусти свою руку на мое плечо. Нет, не слышишь! А мне так хотелось бы, мне, не Моргане…» - мелькнуло в его голове.

Почти в тоже мгновение над котлом появилась зеленоватое облако, так напоминающее отсвет от Авады Кедавры и от знака смерти над родным замком. Следом возник призрак Салазара Слизерина и ухмыльнулся. Затем он растаял, уступив место огромной змее, которая начала завораживающий танец.

Все быстрей и быстрей двигалось мощное тугое тело, все стремительней раскачивалась голова змеи. С ее острых зубов сочился яд. Драко, не мигая, смотрел на нее, не в силах не то что убежать, но даже сдвинуться с места.

Резкий выпад змеиного тела, удар головы в плечо. Ядовитые клыки впились в кожу, разрывая плоть. «Интересно, мне это кажется или она материализовалась?» - с отстраненным интересом подумал Драко. Косвенным ответом стал яд, который пронесся по его венам к сердцу, стискивая, затрудняя дыхание.

«Я еще повоюю», - невесело усмехнулся блондин и на пределе своих сил заставил себя взмахнуть руками. Из кончиков пальцев вырвались несколько молний, которые ударили в котел, сминая и разрушая его, убивая магическое создание и уничтожая крестраж.

- Гарри… - прошептал Драко с последним вздохом и неподвижно рухнул на холодные мраморные плиты подземелья...

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ.

Часть 3. Пламя. Между ангелом и бесом

Глава 1 Болезнь

Из всех спален в особняке эта была самой большой, самой светлой и самой шикарной. Стены обтянуты светло-зеленым шелком, расписанным коричневыми иероглифами, серебристыми веерами и маленьким красными китайскими фонариками. Дорогие серо-зеленые шторы занавешивали огромные арочные окна.

Кровать была такой широкой и мягкой, что это вызывало в нем смех. А этот безумный балдахин, серебристый и полупрозрачный! Ну, скажите на милость, кому это нужно? Ему? Упаси Мерлин! Хозяину спальни?.. Возможно, как и темно-зеленые (или черные) простыни, струящиеся, шелковые…

Шикарный трехстворчатый шкаф, полный нарядов. Туалетный столик с разными баночками, флакончиками, кремами, духами и туалетной водой. Каждая вещичка - произведение искусства. Зачем это все парню, не понятно. А это огромное зеркало в полстены, от потолка до пола, делающее комнату еще больше. В нем отражалось все: от окон до кровати…

Как он смеялся над этой спальней и ее новым обитателем. Как ненавидел теперь, проведя здесь уже месяц. Он мог сидеть неподвижно на краю несуразной кровати часами, безвольно опустив голову и руки, забывая есть и спать, отощав и ослабнув, всматриваясь в худого юношу, что раскинулся на ней в бреду.

Слипшиеся белые волосы разметались по темному шелку. Они потеряли блеск и упругость. Мраморная белая кожа кажется прозрачной. Узкие ладони с тонкими пальцами, которые вцепились в скользкую простынь, проскальзывая и не сминая. На лице остались только глаза: распахнутые и невидящие. Временами юноша стонал и бредил.

Гарри больше не мог этого выносить. Он устал, смертельно устал и, как обычно, винил себя в произошедшей трагедии. Почему?.. Может, из-за многолетней привычки. Он корил себя в смерти своих родителей с того момента, когда узнал, как они умерли. Потом были Седрик, Сириус и директор… А теперь мог погибнуть и Драко, и это пугало почти до истерики.

* * *

Поттер хотел, чтобы после смерти Дамблдора из его близких - людей, которых он любил, никто никогда не пострадал. Ему казалось, что он все просчитал и предусмотрел - отказался от любимой девушки ради спокойствия ее самой и всей ее семьи. Убежал от друзей, преданных и верных, готовых идти с ним в огонь и в воду. Он стал бродяжничать, не задерживаясь на одном месте больше, чем на три часа.

Это были мрачные дни… За ним повсюду гонялись Упивающееся смертью, нападали внезапно и неожиданно. Авроры, вместо помощи, то и дело мешались под ногами, создавая хаос вокруг. Как его это все раздражало!

И вдруг это закончилось после неожиданной встречи с незнакомцем в темном переулке. Поттер будто исчез, испарился… Его словно укрыли волшебной мантией-невидимкой, под которой можно было нормально жить: смеяться и сердиться.

Кто же это сделал для Гарри?.. Ни Люпин, обремененный своими проблемами и внезапной любовью к Тонкс. Ни Уизли, сочувствующие, добрые, но такие заметные, с кучей родственников и проблем. Ни Авроры, вечно мешающие и требующие. И, естественно, не убитый директор.

Никому из его родных, любимых и дорогих людей не удалось укрыть Гарри от всех, оставив возможность действовать и жить нормальной жизнью. Это смог самый странный человек на свете, Люциус Малфой, отец его врага…

Малфой-старший поразил, приручил и влюбил в себя Поттера. Сейчас, спустя год, этот мужчина с каштановой шевелюрой и серо-голубыми глазами напоминал Гарри его крестного. Только у Сириуса был бешеный взгляд, замученный тюрьмой и жаждой справедливости. У Люциуса глаза были спокойные, умные и рассудительные. Теперь они любили друг друга как отец и сын. Порой Поттеру становилось страшно за старшего Малфоя, но… Маг был мудр и хитер, являясь гарантом спокойствия. Гарри так нуждался в его заботе и опеке!

* * *

Драко вздрогнул, застонал и зашептал сухими губами:

- Мерлин, я прошла через столетия. Дай мне шанс, мой Мерлин!

Он схватил Гарри за руку и потянул к себе, не встречая сопротивления. Поттер знал о наследии, что получил Драко, и понимал, что сейчас душу белокурого юношу раздирает изнутри Моргана. Это она говорит его устами.

Гарри склонился над больным, погладил его по груди и голове, коснулся губами лба и сказал успокаивающим тоном, вздыхая:

- Конечно, я дам этот шанс, только очнись. Умоляю!

Драко вздрогнул вновь и проговорил с надеждой:

- Гарри, ты дашь мне шанс? Гарри, ты не будешь меня ненавидеть?

- Нет! Успокойся, Драко! Очнись! Ты так нужен мне.

По щекам Поттера покатились слезы и горячими каплями упали на лицо Малфоя, который продолжал бредить:

- Не оставляй меня одного. Мне так холодно в этом замке. Я запутался и заблудился.

Драко вскинул руки и обвил их вокруг шеи брюнета, притягивая того еще ниже:

- Мерлин! Мы снова вместе. Ты же простил меня за такой долгий срок? Я не хочу уходить. Удержи меня, Мерлин!

- Драко, к черту эти треклятые тени! К черту Мерлина и Моргану! - взорвался Гарри, утыкаясь лицом в голую грудь. - Драко, где же ты, Драко?! Это я, чертов Поттер, твой Гарри. Помнишь, как мы с тобой бродили по дому? Ты да я, никого больше?

По его лицу обильней потекли слезы, и больной принялся стирать их пальцами. Затем стал гладить по голове, приговаривая:

- Поплачь, Мерлин. Тебе полезно. Может, тогда твое сердце оттает.

В спальню, не стучась, вошел Люциус с очередным зелье. Выглядел он тоже уставшим и осунувшимся, но не настолько, как гриффиндорец у постели его сына. Увидев плачущего Поттера, он осуждающе покачал головой и в очередной раз напомнил:

- Когда это прекратиться, Гарри? Ты изведешь себя, но не поможешь ему. У кровати Драко прекрасно подежурит и Добби, а у тебя есть дела и обязанности.

- Что ты такое говоришь? - вскинулся Поттер. - Это же твой сын, Мордред тебя подери! Неужели не видишь, я ему нужен.

Да, Люциус прекрасно понимал, что Драко гораздо спокойней в присутствии гриффиндорца. В его больном сознании образы Поттера и Мерлина еще больше переплелись, чувства к ним слились. Но… Гарри - не просто подросток, а тот самый Избранный, на плечах которого висит груз обязанности убить Волдеморта. Он не может позволить хоронить себя заживо у постели больного.

- Ты не имеешь права на слабости. Темный Лорд убивает людей, и ты должен остановить его.

- Есть Авроры и Орден Феникса. Пусть поборются за меня. и в любом случае, твой Лорд подождет, а вот Драко… Это я виноват, что твой сын умирает.

Малфой старший застыл безмолвной статуей, пораженный его словами. А Поттер снова унесся в воспоминания о том роковом дне.

* * *

Гарри засиделся за книгой до вечера. В ней было описание походов Годрика, планы лагерей и городов, что он проходил. Поттер изучал фолиант уже не один день и никак не мог оторваться от него. Он перечитывал отдельные главы, по несколо раз разглядывал карты и искал… Чего?.. Гарри не ответил бы, если спросили. В книге была скрыта какая-то тайна, и он силился разгадать ее, ощущая, что это приблизит его на шаг к победе над Волдемортом.

Спина затекла. Глаза слезились за стеклами - дома Гарри носил очки, так как уставал от линз. Он потянулся, прошел по комнате. Вдруг в его голове раздался возглас Драко:

«Эх, Гарри, Гарри! Сидишь там и не слышишь меня! Встань рядышком, опусти свою руку на мое плечо! Нет, не слышишь! А мне так хотелось, мне, не Моргане…»

Поттер вздрогнул и кинулся вниз по лесенкам. Он обежал все любимые места в доме, где мог сидеть Драко, но не нашел и почему-то разволновался. К сердцу подкатывала тоска и ощущение потери. «С Драко что-то случилось! - бухало в голове молотом. - Ну, где же он?»

В этот миг в подвальной лаборатории раздался взрыв, отдавшийся в висках Поттера ментальным возгласом блондина, который назвал его по имени.

Гарри скатился по ступенькам, проскакивая через две. Влетел в лабораторию и замер на пороге. На полу в неестественной позе лежал Малфой, бледный и недвижный. В первый миг Поттеру показалось, что Драко мертв, и он задохнулся от ужаса, упал на колени.

- Нет-нет! Только не ты! - застонал Гарри, склоняясь над пострадавшим и пытаясь услышать сердечный ритм. Лишь услышав редкие удары, он перевел дыхание и тут же закричал: - Добби, черт бы тебя побрал, немедленно сюда!

Эльф появился в туже секунду:

- Да, хозяин Гарри! Ой…

- Прекрати ойкать, Добби! Найди мне Люциуса! Немедленно! Где его черти носят?

Домовик испарился, а Поттер, не рискуя применять магию, сделал пару движений, заставляя сердце Драко биться чуть сильней. Добившись незначительного улучшения и не зная, что еще предпринять, он огляделся вокруг. Покореженный котел, следы зелья и тонкая цепочка в судорожно сжатых пальцах. На ее конце поврежденный медальон. Где-то я уже это видел - пронеслось в голове у брюнета, Гарри воскликнул вслух:

- На шее Меропы и в пальцах Тома! Боже, в котле был медальон Слизерина! Драко нашел крестраж и уничтожил его.

Поттер подбежал к котлу. На самом дне был небольшой золотой зигзаг в виде буквы «S», слегка отливающий перламутром. Да, сомнений не было…

- Что же ты наделал, Драко? - простонал Гарри, поворачиваюсь к блондину. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия, что Малфой может умереть. - Как ты мог? Почему один?

Драко словно услышал его, внезапно очнулся и прошептал:

- Ты все-таки пришел?

- Салазар тебе в печенку! Я собственноручно придушу тебя, если ты умрешь, - подлетая к Малфою и падая перед ним на колени, со слезами в голосе пробормотал Поттер.

- Ты нелогичен, - слабо откликнулся Драко, дотрагиваясь до его щеки кончиками пальцев. Затем его голос стал серьезней, и он пояснил: - Я хотел до конца, до предела… Ты понимаешь, Гарри?

Эти слова лишили его последних сил, и блондин снова провалился в беспамятство.

- Нет, очнись! Ты не имеешь права! - закричал Гарри, прижимая к себе неподвижное тело. - Я не могу без тебя.

В этот миг посреди лаборатории возник Люциус, с ужасом посмотрел на разыгравшуюся сцену и ахнул:

- Что случилось?

- Он нашел медальон и уничтожил его, - опуская Драко на пол и не поднимая на его отца заплаканных глаз, через силу выдавил Гарри.

- Какой медальон?

- Тот самый, реликвию Салазара, крестраж Волдеморта… Люциус, он должен жить! Мы же не отпустим его?

С этими словами Поттер вскочил, подлетел к старшему Малфою и уткнулся ему в грудь. Некоторое время мужчина пребывал в ступоре. Он никак не мог осознать, что его сын находится на грани смерти. И в тоже время его шокировало поведение Поттера, который, казалось, готов сделать все, чтобы поменяться местами с юношей, которого еще недавно считал врагом.

- Да, мы не отпустим его. Ведь он нужен нам, - хрипло откликнулся Люцис, прижимая к себе Гарри и думая, что будет бороться за жизнь Драко еще и ради него.

* * *

Первые десять дней превратились в настоящий кошмар. Драко то лежал без движения, то метался в бреду по кровати, и ни на минуту не отпускал руки Поттера. Он говорил такое, что Гарри краснел и бледнел, но послушно сидел или лежал на кровати больного, и даже спал. Он оставлял Драко только на те мгновения, когда ходил в туалет. Люциусу пришлось все взвалить на свои плечи. Он варил зелья, гонял домовиков, кормил и поил «своих мальчиков».

Затем стало немного лучше. Дыхание у Драко выровнялось, и он перестал задыхаться. Его глаза широко распахнулись, но ничего не видели. Малфой лежал и бредил, а зелья не помогали. И в какой-то момент Люциус привык, отгородил свое сердце и душу ширмой, превратился в холодную статую без эмоций и чувств. Он даже позволил себе продолжать поиски сведений о крестражах и исчезал из дома.

Поттер же упорно сидел на кровати Драко. Да разве могло быть иначе, если каждые двадцать минут Малфой начинал звать его или Мерлина? Если бы не эльфы, что кормили Гарри почти насильно, он бы не ел. Спал он урывками, рядом с Драко, вливал в него всевозможные снадобья, кормил. А тот, то становился сам собой, то был Морганой. Но, в любом бреду, Малфой звал его, просил и требовал «дать второй шанс».

Чтобы забыться, не думать, не слушать горячечный бред, Поттер начинал вспоминать. Воспоминания спасали, не давали окончательно свихнуться. Они были разными, приходили сами собой, толкались и спорили. Но они отвлекали от распростертого на кровати тела, от длинных и тонких пальцев, что цепко держали его руку или обвивались вокруг шеи, от странных желаний, которые рождали прошлые отношения Мерлина и Морганы, от собственных чувств к Драко, зарождавшихся в глубине души.

Глава 2. Воспоминания

Поттер часто вспоминал первый миг, когда увидел Малфоя. Тот стоял на соседней скамеечке в магазине мадам Малкин. «Почему я не познакомился с ним? - мелькнуло удивление, когда это произошло впервые. - Я ужасно смутился. Он был такой маленький, красивый и знал все о магическом мире. А кем был я? Просто Гарри, нелюбимым племянником из чулана под лестницей… Разве я мог быть ему интересен? А так хотелось».

В поезде смешок Рона почему-то перевернул все. Не было бы его, не было бы и ссоры, первой ссоры с Малфоем. Гарри хорошо помнил, как приветливо улыбался Драко, протягивая ему ладонь: искренне, радостно, доверчиво. Лишь теперь, спустя много горьких лет, он вновь улыбается ему так же.

Это видение преследовало Гарри, как и другое, ничем не похожее. Но… оно было первым шагом на их совместном пути. День смерти директора. Испуганный, загнанный взгляд Малфоя. Руки трясутся, палочка дрожит… Не в тот ли миг закончилась ненависть? Ее место заняла жалость, что стала разъедать душу…

Самыми трудными днями прошедшего года для Поттера, безусловно, были первые десять дней в доме Мэри. Гарри никак не мог привыкнуть к Люциусу Малфою, понять, что перед ним именно он, а не кто-то иной. Но если подумать хорошенько, то до этого момента гриффиндорец не был близко знаком с отцом Драко. У Мэри это ему предстал совсем незнакомый мужчина с копной каштановых волос, с рассказами о побеге и с заботой о Гарри.

Поттер беззастенчиво влезал в голову своему «попутчику», и Малфой-старший ничего не замечал или делал вид, что не замечает. И что было в этой голове?.. Тоска, боль, любовь и забота - нормальные человеческие чувства. А еще восхищение им, Поттером, Золотым мальчиком. Был страх за сына, жажда мести Темному Лорду из-за него и любимой жены. Гарри уже тогда, не сознаваясь себе в этом, стал восторгаться старшим Малфоем.

А Драко?.. Испуганные глаза, странный взгляд… Вот и все, что от него осталось. Как смешила и злила Поттера Дина! Он никак не мог признаться себе, что перед ним его враг, ненавистный Малфой. Нет, шуточки слизеринца Гарри узнавал, хотя и с трудом. Но вот облик! Даже когда тот намеренно раздевался при нем. Это был не Драко, а ходячее недоразумение.

В те дни Гарри никогда не снимал с себя майку. Он так и спал в ней, выслушивая по этому поводу колкости, потому что не мог представить себя с обнаженным торсом перед врагом. А ходить в таком виде перед Диной… было выше его сил. Что бы сказал в те дни Малфой о его татуировке? Сложно представить.

Гарри и так был на пределе душевных и физических сил, а тут - на тебе - Малфои. Да еще и Драко в платьице. В голове каша из-за его поведения, собственные странные реакции, желание набить морду и жалость - убойный коктейль. Хорошо еще, что Люциус не оставлял их вдвоем. Нехитрая работа в кафе и навязчивость Мэри приводили нервы Гарри в порядок.

* * *

А наследие, что Поттер получил. Чары - это, конечно, здорово. Но в придачу получить еще и воспоминания! Нет уж, увольте… Временами, Гарри чувствовал себя старым и больным и безумно хотел попасть в летящий замок. Ему чудился смех, звенящий бубенчиками на ветру и серо-голубые глаза, любимые и родные…

Эти глаза преследовали Поттера наяву и во сне. От взгляда сводило живот. Он то и дело одергивал себя, напоминая, чьи это глаза. Та безумная неделя, когда они путали следы. Это был удар ниже пояса. Еще и Люциус с его теорией сближения родов, так изумившей Поттера. Он запутался в сетях, расставленных Мерлином и Морганой. Ночевки, шокирующие близостью, будоражащие душу сны. Гарри еще никогда не чувствовал себя более смущенным.

Но временами накатывала чужая злость - чувства старого Мерлина. В такие моменты Гарри ненавидел древнего мага, боялся превратиться в него. Этот сухой старик, так часто являвшийся во снах, был желчен и противен, мелочен и педантичен. Этот, якобы светлый маг почему-то в такие минуты ассоциировался у Гарри с Волдемортом. Найти в себе самом похожие черты, это было ужасно!

Как часто, вспоминая свое поведение в школе по отношению к Малфою, Поттер ловил себя на мысли, что был ничуть не лучше того, временами даже хуже. Особенно в последний год. После смерти Нарциссы Гарри стало стыдно того разговора, что он вел с этой женщиной в Косом переулке. И чего он так на нее взъелся? Что лично она сделала ему? Да ничего. Какой у нее был тогда взгляд: загнанный, испуганный, больной. Но разве Поттера это остановило? Ничуть…

Он еще себя мнил добрым и справедливым. Это после таких-то вот разговоров и «Сектусемпры»?! И чем, скажите на милость, Гарри отличался от Драко? Ничем. Оба хороши, абсолютно одинаковые. Просто в школе они стояли друг против друга, а теперь встали рядом, плечо к плечу. И от этого обоим стало лучше.

* * *

Пожалуй, самым страшным моментом для Гарри стал лес. Там они с Драко впервые по-настоящему были вместе, держали друг друга в объятьях, не пуская в костер, где попеременно горели две женщины, их матери. Это было так страшно! Невыносимо…

А до этого… При всей сложности отношений, поругались они с Драко только однажды, в доме Мэри. Поттера тогда потрясло виденье Малфоя их отношений. Он ненавидел слизеринца просто так, за мелкие гадости, за пренебрежительное отношение к друзьям. У Драко же ненависть росла из желания быть другом, и это потрясало. Раньше Гарри никогда не задумывался о природе чьей-то ненависти. «Как это, ненавидеть, чтобы стать другом? Это извращение какое-то!» - думал он.

Такое мнение у Поттера было до Долины Годрика. Там он был потрясен и раздавлен. Если бы Гарри увидел воспоминания Снейпа рядом с Роном и Гермионой, то умер бы от смеси смущения и жалости, что они об этом узнали. Наверное, он никогда не признается им до конца, что видел в омуте памяти зельевара.

Он благодарил провидение и судьбу за то, что Люциус и Драко разделили этот момент с ним. Они могли понять этого страшного человека, который оставил такие воспоминания для Поттера. Мальчика, которого Снейп ненавидел всеми фибрами своей странной и черной души, как сына врага, как человека, за которого погибла любимая. Но, как ни странно, он больше других заботился и оберегал подростка.

Могила, выполненная с такой заботой и любовью… Мог ли Поттер предположить когда-либо, что его родителей хоронил Снейп? Да никогда! Тогда он понял окончательно, что ненависть так же многолика, как и любовь. Ее причины могут быть настолько необычны, что просто так и не догадаешься.

Именно на могиле родителей Гарри и Драко поклялись в верности друг другу до самого конца, до предела. Мог ли Поттер тогда ожидать, что Малфой отнесется к этому настолько серьезно? Наверное, нет, хотя ему этого и хотелось. Но не такой же ценой! Почему цена за добро бывает так высока? Это так больно и несправедливо.

После долины Гарри часто думал о своем отце. Кто такой Джеймс Поттер? Его многие любили, уважали и даже обожали. Но тот же человек мог преспокойно делать подлости. И это в нем уживалось. Гарри терялся, замечая эти черты в себе, полученные в дар (скорее, проклятием) от Мерлина и Джеймса, и клялся избавиться от них навсегда. Он не хотел быть таким!

* * *

Поездка на Багамы была самым светлым мгновением в жизни Гарри. Необъятное синее море. Горячий, ласковый желтый песок. Вода, прозрачная как стекло. Поттер никогда не отдыхал до этого. Тем более, он не был на море! А тут целый остров в его личном распоряжении. Красота!

Первые пять дней, выбегая из комнаты, Поттер невольно вздрагивал. Люциус Малфой, вальяжный и томный, как кот, развалившийся на шезлонге, напоминал ему прежнего отца Драко. Только глаза и выражение лица были совсем незнакомы. Редкие мимолетные встречи, когда Гарри видел маску, рождали совсем иной облик. Даже с белыми волосами Люциус был иным. Он преодолел такой путь и полностью переродился. На Багамах Гарри полюбил и стал уважать Люциуса, как старшего товарища и даже больше.

Драко: спокойный, расслабленный, без своих телохранителей и масок… Так странно было видеть его, растянувшегося на песочке, улыбающегося неизвестно чему. Гарри пытался влезть в голову младшему Малфою, но натыкался на замок, плавно парящий в небе. Именно тот замок, в который ему так хотелось попасть ночами, когда снились Мерлин и Моргана.

Там, на острове, Гарри стал присматриваться к Драко по-иному, пытался прикинуть себя и его рядом с собой в школе. И находил! Поттер рассматривал некоторые ситуации по-другому, и в них всегда находилось место Малфою - не ненавистному врагу, а другу. Как же сожалел теперь Гарри, что они отвернулись друг от друга, став врагами.

Найдя Драко в прошлом, Поттер захотел найти его в настоящем и однажды просто подошел к нему, растянувшемуся на песке.

* * *

Поттер нерешительно подошел к Драко, который что-то строил из мокрого песка и спросил:

- Чем это ты так усердно занят?

- Строю замок… Начнется прилив, и вода смоет его. Фьють, и не будет, - пожал плечами Малфой. - А ты любишь заниматься подобным, Гарри?

Прозвучавшее имя было неожиданным, но приятным моментом, и Гарри, почувствовав облегчение, присел рядом и тоже назвал блондина по имени, отвечая:

- Не знаю, Драко. Я впервые на море.

Они помолчали. Гарри наблюдал за юношей и размышлял: «Почему же меня не бесит он? Это же Драко Малфой! Вот он весь, во всей своей красе. А он и в самом деле красив».

Последние мысли вызвали смущение и в то же время напомнили одну из причин перемены его отношения к блондину. Мерлин, его персональное проклятие и благословение, попытки древнего мага отыскать в чертах светловолосого юноши любимый облик Морганы. Но были у Гарри и собственные причины: жалость к врагу, желание с ним подружиться, необходимость видеть в серых глазах не ненависть, а доверие и любовь.

- Пошли купаться, Гарри! Знаешь, какое наслаждение качаться на волнах? Это почти так же, как в полете, - вернул Драко в реальность задумавшегося Поттера.

- Да я почти не умею плавать, - сознался брюнет.

- Ну, я же помню, как ты спасал Габриель и Уизли. И потом, соленая вода лучше держит. Ты же будешь жалеть, что не купался в море!

Гарри вздохнул. Малфой был абсолютно прав. Приехать к морю и просидеть на берегу? Ну, уж нет! Он первым встал с песка, но блондин опередил его и кинулся в воду, заразительно смеясь. Улыбнувшись, Поттер последовал его примеру, и вскоре ласковые волны подхватили его, окутали и понесли.

- Как это здорово! - признался Гарри. - Спасибо!

- Что я говорил! А то сидишь, как старик! - откликнулся Драко.

Они наслаждались купанием. Вода несла и баюкала. Это было такое блаженство, что не хотелось вылезать. Так бы и качался на зыбких и ласковых волнах! Тут забывалось все.

Счастливый и радостный, каким не был уже давно, Гарри вылез на берег и улегся на ласковый горячий песок, широко раскинув руки. В вышине было бездонное синее небо. Так бы лежать и лежать, ни о чем не думая.

- Вау! Так вот что ты прятал под майкой! - восхищенный возглас Драко вырвал Гарри из небытия.

Малфой сидел рядом на коленках и беззастенчиво рассматривал татуировку. Живот Гарри предательски скрутило, и сердце забилось часто-часто. Он смутился и хотел прикрыть грудь полотенцем. Но бесконечная лень и нега, навалившаяся бегемотом, не дала шевельнуть ни рукой, ни ногой. «Какого черта! Он такой же парень, как и я. Что меня так смущает?» - возмутился Гарри на свои странные реакции, демонстративно закрыл глаза и стал наслаждаться солнцем.

Легкое прикосновение к коже. Тонкий палец рисует дракона, обвившего его левую грудь. Гарри вспомнилось, как это однажды сделала Джинни. Она сама расстегнула его рубашку и стала обводить рисунок. Юноша задохнулся от переполнивших чувств, смесь возбуждения и смущения.

Сейчас ощущения были гораздо ярче. На них реагировал весь организм, рождая неясное предвкушение. Кровь устремилась вниз, и лишь остатки разума пытались внушить, что это влияние Мерлина и его треклятых чувств к Моргане.

- Что ты делаешь, Малфой? - как можно холодней и даже чуточку угрожающе осведомился Гарри, пытаясь прервать эту сладкую пытку, заставляющую трепетать каждую клеточку его души и сердца.

- Я рисую дракона. Мне они нравятся. Если бы о магических животных нам читал лекции нормальный человек, я бы полюбил этот предмет, а после школы пошел работать драконологом, - томно сообщил Драко, продолжая свое занятие.

Их глаза встретились, и между ними проскочила искра, окончательно сбившая дыхание. Мир на мгновение замер, а затем блондин грациозно отпрянул, улегся рядом на песок и принялся достраивать свой замок из песка. Гарри шумно выдохнул и, помниться, растянул губы в идиотской улыбке, пялясь в бездонное небо.

* * *

Переезд в дом Блэка выбил Поттера из колеи. Он не мог оставаться один. Хотелось к кому-нибудь прислониться, взять за руку и водить за собой. Люциус совсем не годился на эту роль, так как вел себя довольно сдержанно и отстраненно даже с сыном. Во-вторых, что он, Гарри, маленький, что бы ходить за ручку с дядей?

После полутора месяцев на теплом песочке и в воде, Поттер легко нашел, кого ему можно таскать по дому. Драко никогда не сердился и не возмущался, и даже в гостиной с портретом сидел со странным упорством. Поэтому, что могло быть естественней, чем брать его за тонкую кисть или класть свою руку на его плечо и водить по особняку. У них было такое родство душ, что Гарри не представлял себе никого другого в этой роли.

Портрет, ставший камнем преткновения… Чего Поттер зацепился за него, он и сам не знал. Неживая картинка, а Гарри разговаривал с крестным. Ему очень хотелось кому-нибудь рассказать, что он запутался в своей душе, что его смущают и тревожат серые глаза Драко, да и весь его облик. Не Люциусу же было в этом исповедоваться!

Хилл-Вейле перевернул многое в отношениях трех человек. После подземелий Малфои стали Поттеру ближе и родней. Тогда он впервые испугался за них. Когда Люциус выполнял свои кувырки, Гарри стоял, схватив Драко в охапку. Это был животный ужас, от которого холодели внутренности.

Но он не мог сравниться с тем, что Поттер испытал, глядя широко распахнутыми глазами на движения Драко. Это было за гранью, за пределом, за самой крайней чертой. «Зачем он пошел последним?! Я не вынесу вид его окровавленного тела, умру. Я уже видел его в крови. Это было ужасно!» - думал он. И когда это закончилось, Гарри прижал Драко к своей груди.

Этот кошмар являлся ему по ночам, мешал спать. Если бы в доме нашелся хоть один обшарпанный боггарт, Поттер бы знал, во что он теперь превратится. Его преследовал образ безжизненного, стройного тела, распростертого в крови на полу. Гарри вскрикивал по ночам, вскакивал с постели, а наутро спешил вниз, чтобы увидеть живого, смеющегося Драко. Это было таким облегчением, что приходило спокойствие. Спокойствие, которое привело к кошмару…

Драко вскрикнул на мягкой кровати, и Поттер вернулся в реальность, в кошмарную реальность тяжелого месяца, где был бред больного, терзающий сердце.

- Не смотри, Мерлин, на медные волосы! Зачем они танцуют в твоей голове? Я не прощу измены! Ты пожалеешь, что предал… - с укором и отчаяньем прозвучал слабый голос с кровати, заставляя смутиться сиделку.

- Я никогда не предам тебя, Драко! Забудь о Моргане! - воскликнул Гарри, вспоминая о медных волосах и об их обладательнице, которая принесла ему столько боли.

Это воспоминание вызывало тупую боль даже теперь. А в первый миг после происшествия, если бы рядом не было Драко, у Гарри бы разорвалось сердце. Поттер перенес такой сильный удар, удар в спину от человека, которого, как ему казалось, он любил. В тот тяжелый и страшный миг Мерлин как никогда раньше стал осязаемым и реальным, и Гарри почти физически ощутил, как в грудь заползает лед и сковывает его разбитое сердце.

Глава 3. Предательство

Иногда Гарри казалось, что он родился с любовью к Парижу. Этот город являлся ему во снах. Он прочитал о нем не одну книгу и мечтал попасть туда еще до Хогвартса. Когда же Рон сообщил, что Джинни учится во Франции, Гарри захотелось бросить все и лететь за ней, вопреки рассудку и логике. Таинственный город приобрел еще больше очарования.

Реальность затмила грезы. Да, Париж стоило любить! Одна Эйфелева башня чего стоила - вот очередной пример, как без магии можно творить волшебство. Они поднялись на нее как обычные люди - на лифте, в толпе туристов-маглов. Гарри тут же подбежал к перилам смотровой площадки и, раскинув руки, громко крикнул:

- Красота-то какая! Ты только посмотри!

Драко лишь ухмыльнулся, обнимая его сзади за талию, словно боялся, что он захочет слететь отсюда, как птица. И надо признаться, что такие мысли приходили в голову гриффиндорца. Он даже пожалел, что не захватил с собой «Молнию». Впрочем, это были пустые мечтания, учитывая статус секретности.

До поездки, да и по дороге - они использовали магловский поезд «Лондон - Париж», Гарри постоянно рисовал себе предстоящую встречу с девушкой. Да, им вряд ли удастся наедине. Но в этом нет ничего страшного, так как за это время Люциус превратился для Поттера в терпеливого наставника и просто в близкого человека, готового поддержать и в горе, и в радости.

Ну а Драко… Сначала Гарри слегка испугался, что блондин, поддавшись эмоциям Морганы, устроит представление, состоящее из сцен ревности, язвительных комментариев и прочих глупостей, на которые был способен. Но младший Малфой, даже перевоплотившись в ненавистный образ Дины, вел себя очень корректно. Он старался развеять его любые сомнения насчет медноволосой красавицы, и так открыто улыбался, что у гриффиндорца что-то переворачивалось в душе.

Очарование улочек Парижа вскружило Гарри голову. Они с Драко бродили по ним в обнимку, и блондин показывал свои любимые кафе и достопримечательности, которые посещал когда-то с матерью, и им обоим было грустно и весело. В эти мгновения Поттер не думал ни о прошлом, ни о будущем и радовался сиюминутному спокойствию, искренне любовался собеседником и был беспричинно счастлив.

* * *

Лишь в последний вечер перед посещением Шамбатона, Гарри вспомнил о Джинни, и его сердце наполнилось предвкушением. Ему рисовалось, как девушка кинется к нему на шею, зацелует, не стесняясь свидетелей. Затем они спокойно обсудят прошедшее время, поделятся планами на будущее, и она обязательно поддержит его идею сблизиться с Драко. А в заключении Джинни наверняка дружески поболтает с Диной и поблагодарит «Чарльза Поттера за заботу о племяннике».

Реальность с первой же минуты разбила эти мечтания. Джинни пришла на встречу под ручку со смазливым французом, который смотрел на нее слишком откровенно. На ее лице застыла отчужденная маска, и она презрительно скривила губы, когда увидела Дину.

- Какая неожиданность. Не ожидала тебя увидеть здесь, Гарри, - раздался ее голос, и Поттер забыл о первом, неблагоприятном впечатлении.

Мерлин, как он посмел усомниться в милой, любимой Джинни. Да, она зачем-то притащила француза. Но это ничего не значит! Скорее всего, этот красавчик сам навязался в провожатые, а она, по доброте душевной, не смогла отказать.

- Поговорим наедине? - робко предложил Гарри, указывая на диван, стоящий в отдалении от другой мебели, расположенной в комнате встреч.

- Наедине? Ну-ну… - хмыкнула Джинни, с ненавистью глядя на Драко и Люциуса. - Что вообще эта делает здесь?

Гарри непонимающе уставился на нее. Как она смеет в таком тоне говорить о его двоюродной сестре - ведь именно так он представлял девушке Дину. Да и глядеть на дядю Гарри, который взял о нем заботу, с такой неприкрытой ненавистью, у нее нет никакого права. Однако он решил напомнить Джинни, кто перед ней.

- Дина - моя сестра. Мы с дядей не могли оставить ее одну в гостинице - это слишком опасно даже во Франции. Вдруг кто-то из Упивающихся следит за нами.

Джинни фыркнула, поджала губы, но проследовала к дивану и стала рассказывать о своей учебе в Шамбаттоне. Гарри вздохнул с облегчением и приписал все произошедшее волнению девушки от встречи с ним. Он вглядывался в ее лицо, слушал ласковый голос и постепенно погружался в воспоминания. Перед взором промелькнули те несколько недель на шестом курсе, когда они частенько гуляли вдоль озера, целовались в пустых классах и ,кажется, оба были счастливы.

Улыбнувшись этим мысленным картинам, Поттер накрыл тонкую кисть Джинни и сжал ее. Девушка поспешно вырвала руку и сердито глянула на него. Он был растерян ее поведением. За прошедший год ему ни разу не доводилось пережить ощущения, что его отталкивают. Драко, наоборот, частенько брал инициативу на себя и никогда не вырывал ладоней, не выскальзывал из обнимающих рук, как бы ни был раздражен.

- Что не так? - мягко поинтересовался Гарри.

- Все! - раздраженно выпалила Джинни. - Ты меня не слушаешь и постоянно косишься на Дину, словно опасаясь ее негативной реакции.

- Ты не рада нашей встрече или у тебя плохое настроение? Мой дядя сделал нам такой сюрприз. Я летел к тебе, как на крыльях.

- На крыльях?.. Со своей, якобы, дальней родственницей?.. И часто она тебя утешает, не как сестра? - прошипела Джинни, подбоченилась и покраснела.

В этот момент она больше всего напоминала свою мать, когда та была зла и собиралась устроить скандал мужу или сыновьям. Перед Гарри отчетливо возник образ подбоченившейся, кричащей Молли, образ, который он терпеть не мог, и его передернуло.

- Что ты такое говоришь?.. - угрожающе произнес Поттер, и в его взгляде появилась сталь, а в голосе - лед, присущие Мерлину. - Повторю медленно: Дина… моя… сестра.

Рыжеволосая девушка смутилась и, дотронувшись до его руки, мягко сказала:

- Оставим твою сестру, Гарри. Возможно, я погорячилась. Лучше расскажи, как у тебя дела.

Он снова вздохнул с облегчением и решил простить ее в очередной раз. В конце концов, даже неуместная ревность к сестре была приятна - значит, Джинни помнит и любит его.

* * *

Поттер начал рассказывать о поездке в Хилл-Вейле, о подземельях Хельги Хаффлпафф, об его ловушках и ножах и о пережитом там шоке. Поделился он и планами насчет Драко, а в конце признался:

- Оказывается, мы с Малфоем абсолютно одинаковые, и я хочу видеть его соратником и даже другом.

- Что за чушь? - возмутилась Джинни. - Малфой - скользкий слизеринец, сын Упивающегося смертью и сам носит метку.

В принципе, Гарри ожидал такой реакции. Ведь Рон и Гермиона сначала не хотели его даже слушать на эту тему. Но потом они смирились и осознали. Джинни, безусловно, поймет его еще быстрей - ведь она любит его, доверяет ему. Он терпеливо привел все аргументы, которые говорил друзьям, а затем признался, что уже какое-то время Драко живет в его доме.

- Мы многое узнали друг о друге за этот срок. И, знаешь, Драко такой искренний и хороший. Он всегда хотел дружить со мной, а после побега из Хогвартса сильно изменился и повзрослел. И, поверь, блондин совершенно не виноват в попытках убить Дамблдора - его загнали в угол, шантажируя жизнью матери. Недавно мы поклялись друг другу в верности.

- Это бред! Элементарный бред! - воскликнула Джинни, и ее лицо вновь стало некрасивым.

Она начала доказывать, что он не имеет права прощать Малфоя, что в последнее время ведет себя совершенно не так, как должен вести себя будущий победитель Волдеморта. Девушка настолько распалила себя, что вскочила и даже взвизгнула:

- Да как ты смеешь!

- Тише. На нас все смотрят, - напомнил Поттер и бросил на нее взгляд, предупреждающий, что не намерен поступать так, как нравится ей.

Однако в глубине его души все еще жила надежда на понимание, поэтому он продолжил более мягко и терпеливо:

Пойми, для себя я все уже решил. Мои отношения с Драко Малфоем никогда не станут прежними. Я стал доверять ему, и уверен, что рядом, плечом к плечу, мы - сила. Почему директору все доверяли без оглядки и терпели даже Снейпа, хотя и считали претворявшимся раскаявшимся…

Ты забыл, что Снейп убил Дамблдора? - перебила Джинни, глядя на него, как на пациента психиатрической палаты.

- Да, убил, - подтвердил он. - Но зельевар сделал это из-за преданности директору. Поверь мне на слово, я знаю.

- Но…

- Джинни, это такая малость: верить мне безоговорочно, до предела, как верили все Дамблдору. Ты должна принять Драко. Ведь он даже не Снейп, а гораздо чище и лучше.

- Ты ошибаешься, Гарри. Твое доверие вовсе не является таковым. Я выросла в любви и доброте и знаю их гораздо лучше, чем ты. Раз ты меня любишь, ты должен прислушиваться к моим словам. Вот как я вижу доверие. И я говорю: гони Малфоя, пока он не доставил тебе неприятностей.

- Что непонятно в моей фразе: я доверяю Драко? Неужели ты полагаешь, что она родилась на пустом месте? Он доказал мне, что я могу спокойно повернуться к нему спиной, и он меня никогда не ударит. Мое доверие родилось не на сопливой ерунде, рассказывающей о всеобщем благе, о светлых и добрых волшебниках, чьи руки не обагрены кровью и чьи помыслы кристально чисты. Оно взошло на понимании, что добро должно быть с кулаками, когда имеешь дело с коварным темным магом, идущим по головам даже своих соратников. Именно на этой почве мы сблизились с Малфоем, и теперь я уверен, что он абсолютно надежен, и его рука не дрогнет, даже если ему придется убивать бывших сокурсников.

* * *

Некоторое время Джинни молчала, переваривая информацию, затем в очередной раз вскочила и подбоченилась, прежде чем заорать на всю комнату:

- Я верила тебе. Ты же заявляешься сюда с девицей, что утешает тебя ночами, и говоришь ахинею об убийце Снейпе и предателе Малфое. И я должна выслушивать это и поддакивать?.. Такому не бывать!

Гарри рассердился окончательно, но все же постарался взять себя в руки перед тем, как заговорить:

- То, что ты говоришь о моей сестре, я считаю помутнением твоего рассудка из-за ревности. Это не стоит выеденного яйца, поэтому не бесит, а даже в каком-то роде льстит. Сейчас разговор идет не о моем отношении к Дине - она скоро покинет меня, оставшись здесь, во Франции, у своей родни. Речь касается Драко, и это другое дело. Отношение к Драко моих друзей - это принцип, показатель доверия ко мне до предела, и я не намерен делать исключение даже для тебя.

- Я не дурочка и все вижу. В глазах твоей, якобы, сестрицы, читается похоть. А Малфой… Тут и обсуждать нечего. Выбрось его из головы.Только так я понимаю доверие!

Это было уже за пределом, и Поттер не вынес. «Как она посмела сказать такое о моей сестре! тем более, о Драко?» - мелькнуло в его голове, и он тоже вскочил со стула и выкрикнул:

- Джинни, ты же обещала! До конца, что бы ни было! Опомнись!

- Я требую! - снова взвизгнула она. - Докажи и вышвырни Дину вон. И не смей даже упоминать имя Драко Малфоя!

Гарри был в бешенстве, его трясло.

- ЧТО?!.. Это предательство!

Душой завладел образ старого Мерлина, и на брюнета навалилась усталость, безразличие и страшная боль. Он понурился, потух и пробормотал:

- Сейчас ты ведешь себя, как твоя мать с твоим отцом. Но я не Артур Уизли, и не позволю такого отношения к себе. Я разговаривал с тобой, как с другом и даже более. Мне казалось, ты любишь меня, но это не так…

Гарри безнадежно махнул рукой, стараясь избавиться от кома в горле, который душил его. Сердце покрывалось панцирем льда, и старик Мерлин вырос до исполинских размеров, празднуя победу.

«Нет, не хочу!» - почти вслух воскликнул Гарри и в растерянности оглядел комнату. Ему срочно требовались утешение и поддержка. Его взгляд наткнулся на серые глаза Драко. Они обещали помочь в борьбе с Мерлином, и он позволил утонуть в них, раствориться. Но этого было катастрофически мало.

Казалось, комната сузилась до размеров ловушки, и из нее выкачали воздух. И главным источником боли являлась рыжеволосая девушка, сидящая рядом. Не в силах выносить эту пытку еще хоть одно мгновение, Гарри пересек пространство, разделяющее его и Драко, заставил блондина встать и прижал его к себе. Блондин, почти не колеблясь, обвил его в защитном жесте, и его руки заскользили по спине Поттера, утешая.

- Ты наговорила мне столько гадостей, Джинни. Почему-то ты не веришь мне, хотя я не давал поводов и пытался все объяснить. Я воспринимаю это как предательство. Поэтому прощай! - ледяным тоном проговорил Гарри и пошел прочь, не оглядываясь.

Он почувствовал себя больным и несчастным и, если бы не поддержка Драко, почти готовым сдаться Волдеморту и просто умереть.

* * *

Два дня после возвращения из Парижа Гарри сражался с проклятьем старого Мерлина, стараясь изгнать холод и безразличие из своей души. Но вскоре он понял, что одному ему не справиться, и спустился вниз, ища поддержки у Малфоев.

Оба блондина взволнованно ожидали его. Люциус вздохнул с облегчением, когда он согласился с предложением Драко развеяться. Даже без леггилименции было очевидно, что теперь он поверил, что Поттер справиться с предательством Джинни.

В тот день Гарри с Драко напились до зеленых гоблинов, но зато стали еще ближе. Теперь его не смущала близость блондина, наоборот он искал ее в прикосновениях, в открытых улыбках собеседника. Ощущая его дыхание на своей коже, Гарри чувствовал, как с заледеневшего сердца сходит корка льда, а Мерлин в душе молодеет, превращаясь из желчного старика в горячего, молодого мужчину, обладающего невероятной магической силой.

Воспоминания, наконец, отпустили Поттера, и он вернулся в реальность. Драко перестал метаться на кровати и теперь спал, опустив голову на его плечо. Он был так прекрасен, что брюнет невольно залюбовался и, в который раз, понадеялся, что этот кошмар скоро кончится. Малфой очнется, начнет улыбаться и хотя бы язвить… «Пускай, только вернись! - пробормотал Гарри в белую макушку и уснул, видя летящий замок, который впервые с момента появления в снах, приближался к нему.

Глава 4. Одинокий ворон

За год, прошедший после смерти Дамблдора, Северус Снейп исхудал и усох. В его длинных черных волосах тут и там блестела седина, под глазами пролегли черные круги, кожа стала землистого цвета, а характер - еще более желчным и мрачным.

Получив привилегированное положение среди Упивающихся смертью, Снейп пользовался им с удовольствием. Его боялись почти все, поэтому старались угодить и не лезли с общением, зная его любовь к одиночеству. Фактически, в его дом, расположенный в Тупике Прядильщика, где он официально обитал, теперь приходили только два человека.

Один был Джон Паркинсон - трясущийся, исхудавший, бледный,- с которым Снейп раньше никогда не общался, считая посредственностью и трусом. Но, потеряв возможность встречаться с Люциусом, Северус предпочитал общество Джона, которого блондин всегда опекал. Правда, его визиты по-прежнему были весьма раздражительными.

Обычно Паркинсон приходил к Снейпу, чтобы пожаловаться, и тема их разговоров крутилась вокруг одного и того же: уехавшая в Штаты семья (жена и дети), боязнь умереть от руки Авроров или подвернувшись разгневанному Темному Лорду и, как ни странно, Люциус и его сын Драко.

- Хорошо Люц устроился. Сидит себе в тюрьме, в ус не дует. А я тут трясись, страдай… - говорил Паркинсон, сидя у камина и потягивая коллекционный коньяк тридцатилетней выдержки.

- Ну, так в чем дело? - привычно ухмылялся Северус, выслушивая это в очередной раз. - Иди, давай, покажи в Аврорате метку… Они нынче скоры на суд.

- Это разобьет моей жене сердце, - отрицательно качая головой, печалился Джон.

- А страх за тебя не разбивает ей сердце?

- Она глупа и думает, что у меня тут друзья.

Снейп закатывал глаза, а Паркинсон надолго замолкал. Потом поворачивал на еще одну проторенную тропинку и начинал нести полную околесицу:

- Бедная моя девочка до сих пор его любит.

Северус прекрасно знал, о чем идет речь. Паркинсон до сих пор лелеял мечты породниться с Малфоями, поженив Пэнси и Драко, что в создавшейся обстановке было глупо и даже смешно: глава рода сидел в Азкабане, а наследник находился в бегах. Однако Снейп охотно ему подыгрывал, всякий раз притворяясь непонимающим:

- О чем это ты?

- О твоем крестнике Драко, - непременно уточнял Джон, вздыхая. - Пэнси любит его, и могла бы стать ему прекрасной парой.

После этой фразы или подобной ей Северус позволял себе глухо смеяться и саркастично напоминал, что младшего Малфоя еще надо найти и, даже если это произойдет, не факт, что он испытывает к девушке ответные чувства. Именно ради этого маленького развлечения он и принимал Джона у себя, терпя его занудство и трусость, и заезженность тем.

* * *

Вторым визитером была Беллатриса Лестрейнж, которая по какой-то неведомой для зельевара причине считала его приятелем, а иногда и штатной жилеткой. Не являйся женщина фавориткой Темного Лорда, он не пустил бы ее на порог, так как она вызывала в нем омерзение, а любой ее приход был связан с риском раскрыться, как вражескому шпиону. Поэтому Северусу приходилось тщательно следить за своими словами, держать усиленный ментальный блок, что вызывало мигрень, и изображать радушие.

Беседы с Беллой тоже сводились к одной и той же избитой теме. Она грезила реабилитировать себя в глазах Темного Лорда, у которого впала в немилость после событий в Министерстве, когда разбилось пророчество, связанное с Поттером. Женщина строила планы, которые, в основном, вертелись вокруг поимки лохматого мальчишки, что не могло не нервировать Снейпа, поклявшегося его защищать.

Сегодня Беллатриса пришла с очередной идеей:

- Я решила проникнуть в дом Блэков, так как считаю, что гриффиндорский гаденыш скрывается там. Но почему-то защита не пускает меня, несмотря на кровное родство.

- Странно, если бы это было по-другому, - протянул Северус - Как бы я не относился к Поттеру, он не идиот и, если, в самом деле, прячется на площади Гриммо, то наверняка сделал все возможно, чтобы туда не попали его враги. А ты, моя дорогая, одна из первых в этом списке.

- Не может же защита мальчишки выдержать нашу совместную атаку. Если мы объединим усилия…

- Не думаю, что это поможет. Особняк совсем недавно был резиденцией Ордена Феникса, и его защитой занимался Дамблдор. Он, конечно, умер, но вряд ли она уже спала.

Северус был уверен в этих словах, так как сам проверял это и даже подновлял чары, тоже ожидая, что Поттер поселится в доме крестного.

Если честно говорить, то разговоры о Гарри вызывали в нем двоякие чувства. Пообещав его матери охранять мальчика, он до сих пор ненавидел его. И Джеймс Поттер, школьный враг, был совершенно ни при чем. Сын только внешне напоминал отца, и Снейп давно перестал их сравнивать. Но он не мог простить младшего Поттеру за смерть Лили, которая пожертвовала собой ради его спасения.

В последнее же время его преследовали мысли о том, что Гарри в очередной раз влез в его воспоминания - пусть добровольно отданные, но гораздо тщательней хранимые, чем те, которые мальчишка подсмотрел на пятом курсе. Они позволяли увидеть не маску, которую носил Снейп, а его истинное лицо.

Теперь зельевар думал, что напрасно поддался порыву, желая открыться и объяснить сыну Лили, почему ему доверял директор. Все-таки просьба Дамблдора - не приказ, и этого можно было избежать... Наверное.

* * *

- Как ты его спрятал? - внезапно раздался странный вопрос Беллатрисы, о которой, надо признаться, Северус забыл за размышлениями.

- Ты о чем? - не понял мужчина. - Прости, я задумался.

- Где твой крестник, мой племянник?

- Если бы я это даже знал, то не сказал бы. Или ты считаешь меня самоубийцей?

Северус недоумевал, почему эта тема вдруг возникла в их разговоре. После гибели Дамлдора Темный Лорд тоже лелеял мечту найти Драко. А когда вышла статья о появлении младшего Малфоя вместе с Поттером в Хилл-Вейле, где в руинах замка Хаффлпафф хранился крестраж, то мальчишка превратился во вторую персону нон грата. Но даже Волдеморт, узнав о Непреложном обете, данном Нарциссе Снейпом, перестал спрашивать зельевара, где его крестник.

- Знаешь, а я тут подумала, что Драко тоже в особняке Блэков, вместе с Поттером, - предположила Беллатриса, опасно близко подходя к истинному положению вещей. - Может, сколотим команду и нападем на дом?

- Это не могут быть просто наши соратники, раз ты говоришь о кровной защите, - напомнил Северус, начиная по-настоящему волноваться. - Где ты наберешь столько близких родственников Блэков? Ты же одна осталась.

- А ты?

- Не имею к ним, слава Мерлину, никакого отношения. Ну, или слишком дальнее - через родство Принцев и Малфоев.

Они замолчали, и в этот момент в окно влетела почтовая сова. Северус невольно вздрогнул, вспоминая последние послание, пришедшее в этот дом за прошедший год. Тогда ему писал Люциус. Сейчас пергамент, судя по почерку, тоже был от него. «Мерлин, этот «озабоченный многодетный папаша» подписался своим инициалом. Хоть «М» не добавил, и то плюс, - мелькнуло в голове Снейпа, прежде чем опасная гостья выхватила письмо из его рук и зачитала вслух:

«Северус,

Помнишь свои клятвы?.. Пришло время исполнить их.

Жду тебя срочно на старом месте. Л».

- Это что? Чья-то шутка? - удивилась Белла. - Или ты получаешь письма от женщин?

- Что тебя так изумляет? - хмыкнул Северус, радуясь ее фантазии, которая подбросила идею о любовном послании. - Или ты ожидала, что я дал обет целомудрия, а может, причисляла меня к представителям нетрадиционной ориентации?

- Но клятвы... Я совершенно не ожидала, что ты даешь их женщинам.

- Прости, что разочаровал тебя, но я бываю сентиментален.

- И ты побежишь к ней на встречу?

- Тебе не кажется, что это несколько не твое дело?

К концу этого диалога Северус готов был откровенно посмеяться над ней. Но в его планы не входило сердить Беллатрису и тем самым продлевать ее визит. Послание его взволновало, поэтому он безропотно снес все ее издевательства по поводу «его романтичной натуры и скрытого амплуа сердцееда и явного подкаблучника».

Едва за женщиной закрылась дверь, Северус перечитал письмо и нахмурился. У этого «Л» случилась беда, причем не с ним. Иначе бы он не написал «срочно», тем более не послал бы сову так открыто, не заботясь о получателе. Значит, надо ехать, лететь, спешить…

* * *

Снейп с превеликими предосторожностями аппарировал на территорию своего замка в ущелье, так как сразу внутрь попасть не мог никто, даже он. Родовой замок Принцев был тайной за семью печатями, его было непросто найти, тем более попасть на территорию, но лишняя предосторожность никогда не помешает.

«Хорошо бы сменить еще и пароль - слишком долго стоит», - мелькнуло в голове Северуса, когда он не увидел Малфоя у дверей, но тут же одернул себя, назвав параноиком. Он доверял Люциусу - старинный и, пожалуй, единственный друг никогда бы не привел в этот замок не то, что врагов, даже сына, без предварительного согласования. Правда, рыдающий незнакомец с каштановой шевелюрой, которого он увидел в малой гостиной, несколько поколебал в Снейпе эту уверенность.

- Люц, это ты?

- Прости, расклеился. Жду тебя уже четыре часа.

На Снейпа глянули знакомые еще со времен Хогвартса серые глаза, чуть потемневшие от непривычных эмоций. Но, Мордред, как выглядел этот всегда холеный, невозмутимый блондин? Осунувшееся заплаканное лицо, смятая одежда и спутанные волосы непонятного цвета.

- Что у тебя с головой? - не смог сдержать себя Северус, потрясенный увиденным до глубины души.

Малфой уставился на него в совершенном недоумении, и он понял, что друг абсолютно не в себе, поэтому пояснил:

- Мне всегда казалось, что ты был блондином.

- Забыл, что изменил шевелюру. Как-то не до этого, - отмахнулся Люциус. - Рад, что все равно признал меня.

- С трудом. Так что благодари провидение, что не проклял.

Малфой фыркнул, на миг становясь походим на себя прежнего. Но затем его взгляд потух, а плечи сгорбились.

- Что с тобой? - позволил еще один бестактный вопрос Северус.

- Расслабился, - пожал собеседник плечами. - Прости, что стал свидетелем этого.

- Я понимаю, хотя и удивлен, застав истинного Малфоя в таком виде.

- Тебе ли не знать, что все меняются, Северус.

Они надолго замолчали. И хотя Снейп прекрасно понимал, что Малфой не стал бы рисковать его положением при Волдеморте, посылая сомнительные письма, без веской причины. Но терпение го было почти на исходе - неприятный разговор с Беллой и тревога за Драко и Поттера, появившаяся после него и усиленная посланием, давали себя знать. Поэтому он выплеснул свое раздражение на раскисшего собеседника.

- Ты сорвал мою милую беседу с кузиной твоей жены, чтобы поплакать на моих глазах?

- Драко умирает. Спаси его, Ворон! - прозвучало в ответ.

Северус уставился на мужчину с ужасом.

* * *

Сказанная почти будничным тоном страшная фраза висела в голове Северуса. Но привычка все вывернуть наизнанку, привычка быть гадким победила в этом темном человеке. Поэтому, вместо утешений отцу, он снова съязвил:

- Это его Надежда магического мира прикокнул?

Люциус подскочил с кресла, свирепо зарычал, рванул хозяина за грудки и прошипел:

- Твое счастье, что я не применил палочку!

Северус не на шутку испугался и пробормотал смущенным тоном:

- Это моя реакция на шок, ты же знаешь.

- Я не в состоянии это терпеть, особенно когда ты поливаешь грязью Гарри, - уже спокойней парировал Малфой.

Они опять ненадолго замолкли, затем Снейп спросил:

- Что случилось? Подробности!

Люциус еще немного помолчал и начал рассказывать:

- Драко уничтожил медальон Салазара Слизерина, который был крестражем. Один. Когда мы с Гарри до него добрались, он был без сознания. С тех пор он бредит, мечется по кровати и никак не приходит в себя. В его крови обнаружился яд, который, только не удивляйся, попал внутрь после укуса призрачной змеи, появившейся из медальона.

- Ну, если речь идет о реликвии Слизерина, ставшее крестражем Темного Лорда, то я этому не удивлюсь. Как понимаю, ты ждешь от меня помощи?

- Я готов, но, прости, сначала хочу спросить о безопасности вашего убежища. Мой визит к вам чреват сильными осложнениями, как для меня, так и для вас. Твой дом имеет надежную защиту?

- Как сказать… Этот замок надежней, но Драко сюда не доставишь. Его это убьет. Защита Малфой-менора тоже несколько лучше, но не намного, особенно сейчас. Особняк, в котором мы обитаем, признал Драко хозяином.

Северус сглотнул, понимая, о каком доме идет речь, но все-таки решил уточнить:

- Где это вы живете?

- В доме Блэков, разумеется, - прозвучал ожидаемый ответ, не ставший, впрочем, приятней.

- И там же его новый хозяин?

- Да.

* * *

Как оказалось, Северус все-таки был не готов к такому повороту. Да, он уже давно знал, что Люциус опекает мальчишку, но почему-то именно в этот момент, весьма неподходящий, надо сказать, вся ненависть к этому отродью Джеймса выплеснулась через край, и он отчеканил:

- Я не переступлю порог дома Поттера, и не проси!

- Прекрати истерику! - гневно выкрикнул Люциус. - Ведешь себя, как пятилетний ребенок! У меня умирает сын, а ты лелеешь свою ненависть к мальчишке, которую он не заслужил. В конце концов, ты не имеешь права отказываться. Или ты забыл о своих Нерушимых клятвах?

- Ты не соображаешь, о чем просишь меня. Это просто невозможно!

- Как там тебе сказал Дамблдор? «Нет ничего невозможного», кажется?

Северус шокировано уставился на него, соображая, правильно понял намеки Люциуса: он видел воспоминания, оставленные в доме Поттеров? Нет, гриффиндорец не мог пригласить с собой Малфоев, да еще и вместе смотреть. Или Северус совершенно его не знает.

- Ты был на развалинах и все видел? Ты?.. - Люциус кивнул. - Нет, этого не может быть! Это что-то за гранью.

- Ты же посылал туда сам, - пожал плечами Малфой. - Знаешь, меня твои воспоминания шокировали. Но поверь мне, за гранью находится то, что тебя ожидает в доме Блэков.

Эта фраза окончательно запутала Северуса. Он умоляюще и непонимающе посмотрел на своего собеседника. Тот хмыкнул, наслаждаясь произведенным эффектом, а потом снова потух и попросил, вздыхая:

- Давай, Ворон, двигай своими костями. У нас еще есть шанс спасти их.

- Кого? - не понял Северус, выбитый из колеи.

- Я же сказал, у тебя есть шанс исполнить все Нерушимые клятвы! - опять рассердился Люциус. Потом добавил почти умоляюще: - Мы тут мило беседуем, а они медленно умирают. Оба…

Северус не нашелся, что возразить. Его снова загнали в угол с помощью любви, на этот раз отцовской.

Глава 5. Неприятные визитеры

Поттер не заметил, как спокойно проспал всю ночь, и теперь его разбудил громкий стук в дверь. Это было странно, так как Люциус, зная, насколько чуткий сон у Драко и как редко удается Гарри выспаться, просто входил в спальню.

- Открыто, или ты забыл это, Люциус - на пределе того, что его услышат за дверью, сказал Гарри, боясь разбудить больного. К счастью, блондин продолжал спать.

Посетителем, на удивление, оказался Снейп, чьего визита Поттер не ожидал. Гриффиндорец был уверен, что зельевар не придет в его дом даже в такой безысходной ситуации. Видимо, сыграло роль, что Драко был не только сыном друга, но и его крестником.

Увидев лежащих рядом юношей, Снейп попятился, и на его невозмутимой физиономии появились эмоции: смесь жалости, взволнованности и крайнего изумления. «Надо же, наш вид сумел скинуть его маску», - хмыкнул про себя Гарри и произнес вслух:

- Не стесняйся, будь как дома.

Пару секунд зельевар стоял неподвижно, затем велел своим обычным, холодным голосом, спуская панибратство в свой адрес:

- Встаньте, Поттер, я хочу осмотреть Драко.

Гарри попытался выполнить просьбу или, судя по тону, приказ. Но тут Драко застонал, схватил его за шею, потянул обратно, почти прижимая голову к голове, и выдохнул в губы брюнета:

- Ты простил меня, мой Мерлин?

- Давно уже, - на автомате ответил Гарри, и их губы на миг слились в невесомом поцелуе.

Он исподтишка глянул на Снейпа: на его лице было такое выражение, словно он собирался упасть в обморок. Впрочем, гриффиндорцу было наплевать, что подумал и почувствовал зельевар. «Раз Люциус привел его, то пусть сам и объясняется, - с раздражением решил Гарри и, так как Драко не собирался выпускать его из объятий, а лишь ослабил их, покорно опустился обратно на кровать.

Снейп задохнулся от возмущения и даже открыл рот, явно собираясь обвинять Поттера в недопустимом поведении в его присутствии, но промолчал, лишь буравя гриффиндорца ненавидящим взглядом. Опасаясь, что выдержка подведет его - мужчина, на удивление, вел себя слишком эмоционально, что, в общем-то, было ему не свойственно, Гарри все же соизволил кое-что пояснить:

- Придется подождать. Моргана обидчива, может устроить истерику, и у Драко начнется приступ.

- Я не с курорта, ждать не могу. У меня и другие дела имеются, - выплюнул Снейп.

- Ну, так иди сюда и диагностируй! - сердито предложил Поттер. - Я не мешаю,

- Ты невыносим! Вылитый Джеймс! - выкрикнул зельевар.

Драко заметался на кровати, выпуская Гарри из своих рук. Разъяренный тем фактом, что больного окончательно потревожили, Поттер вскочил, подлетел к Снейпу, тряхнул его за грудки и приказал:

- Заткни пасть! Драко необходим покой.

Затем он напустился на Люциуса:

- Чем ты думал, притащив эту скотину в мой дом, да еще без предупреждения?

- Мой сын умирает, и ты с ним. Я не знаю, кого спасать и как. Северус - единственный человек, который может помочь Драко, учитывая нашу ситуацию, - пожал плечами старший Малфой и устало ссутулился. - Мне и так пришло почти два часа уговаривать его. Теперь еще и ты устраиваешь мне истерику.

- Прости, - моментально теряя весь гнев и испытывая угрызения совести, попросил Поттер. - Веду себя, как эгоист.

Он приблизился к нему, и мужчина обнял парня, успокаивающе поглаживая по спине. Снейп все это время стоял, не шелохнувшись, и на его лице было крайнее изумление. Заметив это, Гарри ехидно произнес:

- Ты, кажется, торопился? Чего же застыл? Драко один на кровати.

На щеках зельевара появился румянец смущения - видимо ему вспомнилось, как юноши лежали в обнимку, отчего он молча поспешил произвести обследование больного, в очередной раз не реагируя на панибратство Поттера. Затем Снейп вынес вердикт:

- Мне придется задержаться здесь, но я уверен, что шанс на спасение Драко есть. Люциус, покажи лабораторию.

После последней фразы он стремительно вылетел из спальни, хлопнув дверью.

- Гарри, держи себя в руках, - попросил Люциус.

- Ради Драко постараюсь, - обещал молодой человек.

Малфой-старший кивнул и поспешил за раздраженным визитером.

* * *

Два дня мрачный, сердитый на весь белый свет и на свою судьбу, Снейп делал анализы крови Драко и остатков в покореженном котле. Всякий раз, стучась в темную дверь, он набирал в грудь больше воздуха и старался взять себя в руки. Ему хотелось шипеть, дерзить и говорить гадость Поттеру. Но любая слабая попытка с его стороны билась о неведомый барьер. Этот ненавистный мальчишка был выдержан и даже любезен.

По отношению к Драко Гарри демонстрировал бесконечное терпение, нежность и искреннюю привязанность. При этом сам мальчишка выглядел больным: он отощал, осунулся, его кожа была серой, а вокруг глаз залегли черные тени. Такой Поттер вызывал в Северусе страх и уважение и заставлял забыть все настоящие и мнимые обиды на него.

Впервые Снейп задумался над своим поведением, но старался гнать эти мысли. Тем более у него были другие, более насущные и неотложные задачи. Приготовление специального зелья, которое было призвано поднять Драко на ноги, забирало все внимание зельевара. К тому же, он пытался закончить все как можно скорее, так как его могли хватиться в любой момент.

Только на третьи сутки Северусу показалось, что он добился успеха, и состав получился именно таким, каким и должен быть. Но так как это было абсолютно новое зелье, дать стопроцентной гарантии, что все пройдет без эксцессов, не получалось даже себе. Поэтому зельевар рисовал сцены гнева Поттера в случае неудачи и стремительно выходил из себя.

- Если Драко станет хуже - убью, - предсказуемо заявил ненавистный мальчишка.

- Как же я тебя ненавижу! - слова слетели с губ бывшего профессора прежде, чем он успел подумать.

В глазах Поттера мелькнула ярость, какой позавидовал бы Волдеморт, и Снейп нервно сглотнул, готовясь к смерти. Заметив его явное волнение, гриффиндорец удовлетворенно хмыкнул и проговорил неэмоциональным голосом:

- Меня это не задевает, как раньше. Но знай, я тоже тебя ненавижу, причем теперь, после просмотра воспоминаний, еще больше. Ты мог научить меня любить, быть самоотверженным, а научил жестокости, презрению и ненависти. Впрочем, это лирика. Действуй!

Снейп смерил его странным взглядом, в котором причудливо смешалось уважение и злость, и, наконец, протянул фиал с зельем. Поттер демонстративно понюхал и даже глотнул, и лишь после этого напоил им Драко. Затем спросил:

- Как долго ожидать эффекта?

- Надеюсь, завтра ему станет легче, - облегченно вздохнув, мирно ответил Снейп.

- Значит, тебе придется задержаться до завтрашнего дня.

- Что?! Еще день?.. Меня поймают!

- Мне-то что? Ты же все равно не выдашь нас!

Поттера покоробило от произнесенных слов, но брать их назад он не собирался. Испытывая благодарность за попытку спасти Драко, поняв мотивы ненависти к себе, осознав, что Снейп не предатель, а преданный сторонник, который при необходимости закроет его своей грудью, Гарри не перестал его ненавидеть. Что ни говори, а именно Снейп преподавал ему эту науку, и хорошо обучил своего прилежного ученика этому темному искусству.

* * *

На следующее утро Гарри проснулся от волнения. Драко, как и вчера, спокойно спал. Но сегодня на его щеках был легкий румянец, что обнадеживало. Обрадованные видом блондина, Поттер нежно проследил губами линию его скул и подбородка. Затем невесомо коснулся рта и не успел отклониться, как Драко распахнул глаза, в которых был вполне осмысленный взгляд.

- Какое приятное пробуждение, - ехидно протянул блондин и погладил гриффиндорца по щеке.

- Ты очнулся! - воскликнул Гарри, и из его глаз побежали слезы радости.

- Перестань. Все уже позади.

- Ты чуть не умер! Если ты еще хоть раз позволишь себе так геройствовать, я лично придушу тебя, Малфой!

Выпалив эту фразу, Гарри уткнулся в грудь больного, чтобы не показывать бушевавшую на лице боль. Драко ласково погладил его по затылку и покаянно произнес:

- Прости. Я хотел, как лучше. Ты расстроился?

Гарри бросил на него яростный взгляд, который тут же трансформировался в ласковый, и ответил:

- Спрашиваешь?.. Я чуть не умер с горя! Ты мучился сам и мучил нас, змееныш.

- В твоих устах «змееныш» звучит комплиментом, - ехидно заметил Драко.

- Теперь я верю, что все будет хорошо, - облегченно вздохнул Гарри.

Они помолчали. Затем Малфой спросил:

- Я долго болел? Где отец?

Поттер решил не пугать правдивым ответом на первый вопрос, поэтому сказал обтекаемо:

- Достаточно долго, чтобы мы почти сошли с ума. А Люциус… наверное, где-то со Снейпом.

- Мой крестный в твоем доме? И вы оба живы?.. Мир определенно сошел с ума! - удивился Малфой, играя кончиками волос брюнета.

- Ради твоего спасения, мир может сойти с ума! - слова сорвались с языка Гарри, прежде чем он успел подумать.

Это немного смутило его, и он ожидал услышать колкость, но Драко только непринужденно засмеялся и притянул ближе к себе, чтобы легко коснуться губами щеки.

- Ты не смеялся так целый месяц! - с укором проговорил Гарри, окончательно тушуясь, и чтобы разорвать неловкую ситуацию вскочил с кровати и поспешил к двери, поясняя: - Пойду, поищу твоего отца.

- Не оставляй меня одного! - с ноткой паники в голосе воскликнул Драко.

Но Гарри, охваченный приливом нежности к нему, который требовал обнять и зацеловать блондина, лишь парировал:

- Ты не будешь один. Я позову Добби и обещаю скоро вернуться сам.

С этими словами он буквально выбежал в коридор. С его души рухнула огромная тяжесть, которая камнем лежала там, притягивая к земле, и теперь ему показалось, что пожелай он взлететь без метлы, это бы удалось.

* * *

Беллатриса Лестрейндж уже много раз пыталась найти лазейку в защите дома Блэков и после разговора со Снейпом нашла один старинный рецепт черной магии, который позволял ненадолго пробить брешь в доме, с которым у нее было кровное родство. Предвкушая скорую победу и благодарность от своего идола, она возникла в полутемной гостиной Блэков - единственной комната в доме, которую слабо помнила.

Так как в помещении было почти темно - слабый огонь горящего камина не давал достаточного освещения, то ей показалось, что там никого нет. Раздумывая, где искать Поттера, Беллатриса постояла пару минут неподвижно и успела сделать небольшой шаг в сторону закрытой двери, когда та распахнулась, и на пороге появился Поттер.

Надо признать, в первый миг Лестрейндж не узнала ненавистного гриффиндорца. Подросток сильно вытянулся, похудел. Волосы выросли до плеч, вместо мантии - мятые тренировочные брюки и расстегнутая рубаха не первой свежести. «Неряшлив, как все грязнокровки, - мелькнуло в ее голове, и она скривилась от отвращения. - Улыбается, безоружен и расслаблен. Убить его будет проще, чем отобрать конфетку у младенца».

Беллатриса видела, как с лица Поттера слетает счастливое выражение, как возникает ненависть и испуг, победно ухмыльнулась и выкрикнула:

- АВАДА КЕДАВРА!

За те мгновения, пока зеленый луч, несущий смерть, летело к беззащитной жертве, произошло сразу две вещи. Откуда-то из темноты, сбоку от двери метнулся какой-то мужчина, толкнул Поттера в грудь, подминая под себя, и заклятие врезалось в косяк двери. С другой стороны - сзади Беллатрисы - раздался чей-то очень знакомый голос:

- ЭКПЕЛЛИАРМУС!

Палочка женщины вырвалась из ее рук и покатилась по полу, а она сама невольно обернулась к произнесшему заклинание человеку. В свете камина было хорошо видно, что это Северус Снейп собственной мрачной персоной с горящими ненавистью глазами.

Неожиданный поворот событий настолько выбил Лестрейндж из колеи, что она остолбенела, что позволило нерастерявшемуся противнику послать в нее смертельное проклятье. Беллатриса даже не успела вскрикнуть, как рухнула на мягкий ковер замертво, прямо под ноги убийце.

* * *

Гарри ощупал свою голову, так как, падая, стукнулся затылком. К счастью, она была цела. Тогда он обратил внимание на Люциуса, который до сих пор неподвижно лежал на нем, и даже потряс за плечо.

- С тобой все в порядке?

Люциус пошевелился, затем тяжело поднялся и помог встать Гарри.

- Все нормально. А как ты?

В следующее мгновение мужчина яростно сжал подростка в объятьях.

- Ты едва не погиб! Я еле успел!

- Да… полнейшая неожиданность.

До Поттера стало доходить, что только что произошло. Его начало трясти, голос сел, и он еле проговорил сдавленным шепотом:

- Моя жизнь снова висела на волоске.

- Все позади, - попытался успокоить его Малфой ослабляя объятья, но не размыкая их, и погладил по спине,.

Они постояли так несколько минут, потом отстранились и обменялись почти похожими фразами.

- Ты дорог мне, как сын! - признался Люциус.

- Ты стал мне отцом! - воскликнул Гарри.

- Ну, ты же не станешь меня жалеть! - сказали они хором и вновь обнялись.

Снейп взирал на них со смесью ревности, изумления и восторга. Этот небольшой диалог напомнил ему странный ритуал, своего рода клятву в родстве. Ему нестерпимо захотелось почувствовать сопричастность, но… К его облегчению, Люциус и Гарри, наконец, отцепились друг от друга, и юноша выпалил:

- Я же с радостью. Драко очнулся!

- Слава Мерлину! - выдохнул Люциус и, повернувшись к Снейпу, поблагодарил: - Спасибо тебе, Северус.

- Пустое, - хрипло откликнулся зельевар, все еще не отошедший от недавних событий.

Он ненадолго замялся, затем обратился к Поттеру:

- Теперь я свободен?

- Разумеется, - сказал Гарри и, поколебавшись, добавил: - Спасибо вам, профессор.

- Не поздно ли вы вспомнили о субординации? Я вовсе не ваш, профессор, Поттер, - фыркнул мужчина

На его лице застыло вполне дружелюбное выражение, от которого разгладились носогубные складки, брови заняли свое законное место, а глаза потеплели. «Надо же, он может быть спокойным и миролюбивым. И это молодит его», - мелькнул в голове Гарри, и он решил повторить свою благодарность. Но Снейп упрямо отказался от нее:

- Я сделал это ради Драко.

Хотя продолжение спора могло привести к тому, что Снейп выйдет из себя, что наверняка испортит зыбкое равновесие, возникшее между ними, Гарри позволил себе заметить:

- Вы поступили бы точно так же, окажись на его месте я.

Прозвучавшее глухо «да» явилось своеобразным актом примирения, пусть и на краткий миг.

* * *

В этот момент на пороге гостиной появился еще один обитатель дома - Драко.

- Гарри, мне почудилось, что с тобой случилось что-то страшное, - произнес он слабым голосом и стал оседать.

Поттер подскочил к нему и едва успел подхватить, чтобы блондин не упал.

- Ты с ума сошел?.. Я убью этого эльфа! Человек только очнулся, а этот безмозглый идиот отпустил его вниз!

- Ты перестал бороться за свободы и права домовиков? - ухмыльнулся Драко, показывая своей репликой, что окончательно пришел в себя.

Он провел ладонью по щеке Поттера, затем увидел Люциуса и Снейпа и сказал:

- Отец, крестный, как видите, я очнулся.

Люциус просто подскочил к ним и обнял обоих, а Снейп озабоченно произнес:

- Тебе не стоило вставать с постели, Драко. Поттер, Люц, ведите его обратно!

- Твоими стараниями, я абсолютно здоров, - фыркнул младший Малфой, с нежностью глядя на зельевара. - Спасибо тебе.

- Оно и видно. Падаешь с ног, как кисейная барышня, - с таким же выражением на лице проговорил Снейп.

- Ворчишь, старый ворон?

- Как всегда.

Пару секунд они молчали, затем Драко, наконец, увидел тело Беллатрисы, побледнел и обвиняющее произнес:

- Я все-таки не напрасно волновался! Здесь моя безумная тетка.

- Все позади, сын. Никто из нас не пострадал, а она мертва, - успокоил его Люциус. - Ты действительно еще слишком слаб - бродишь по дому, как привидение. Иди, Гарри уложит тебя и посидит. Я приду позже.

- Хорошо, если Поттер не собирается меня снова бросить на эльфа, - несколько капризно согласился Драко.

- Я больше не оставлю тебя одного, пока ты, в самом деле, не встанешь на ноги, - заверил Гарри, целуя его в висок.

- Меня трогает всеобщая забота. Чувствуя себя королевой.

- Почему королева-то?! Опять Моргана текст подсказывает?

- Я смотрю, ты хорошо познакомился с моей подружкой.

- Более чем! И откровенно говоря, не хочу продолжать знакомство.

Так, пикируясь, юноши двинулись к двери, но на пороге Поттер остановился и спросил Снейпа:

- Как вы думаете, профессор, Драко надо еще пить ваше зелье?

- Северус, - неожиданно и несколько странно ответил мужчина и, видя несколько удивленный взгляд гриффиндорца, пояснил: - Ты можешь звать меня по имени.

Гарри продолжал хлопать глазами, не веря своим ушам. Его сило изумило, что Снейп решил зарыть топор войны. Это было на самом деле так - зельевар ощущал потребность примириться с этим не по годам взрослым юношей. Он, наконец-то, осознал, что Гарри не виноват в смерти Лили, не имеет никакого отношения к грехам своего отца и ни капли не напоминает наглого и самоуверенного Джеймса.

- Еще стакан Драко не повредит, наоборот, пойдет на пользу, Поттер, - наконец, ответил Снейп на поставленный мальчишкой вопрос.

- Гарри, - открыто улыбнулся гриффиндорец, давая понять, что тоже простил обиды. Затем чуть ехидно добавил: - Меня так зовут. Вдруг вы не помните.

- Наглец, - улыбнулся Снейп уголками губ и, посчитав свою миссию выполненной, исчез из особняка Блэков.

Глава 6. Тихий июль

После зелья Снейпа Драко стал поправляться на глазах, и Поттер перебрался в свою аскетическую спальню. Это была узкая комната, отделанная красно-коричневыми тонами, с неширокой кроватью, шкафом, прикроватной тумбой и небольшим зеркалом. С удивлением он осознал, что отвык засыпать в тишине, не прислушиваясь к чужому дыханию.

Гарри постоянно просыпался посреди ночи и, не ощутив рядом присутствия другого человека, еле сдерживался, чтобы не побежать к блондину. Единственное, что его останавливало - это боязнь, что Драко что-нибудь съязвит и выставит его. Поэтому он приказал Добби следить за сном недавно выздоровевшего юноши, но это не мешало ему волноваться и плохо спать.

Едва проснувшись (обычно не позднее семи часов утра), Поттер мчался в комнату Драко и сидел рядом с его кроватью, ожидая, когда он проснется. И радовался, когда видел осмысленный взгляд серых глаз. Затем следовал легкий поцелуй в щеку, который традиционно дарил ему Малфой, отчего Гарри заливался краской, как хаффлпаффская первокурсница.

Совершив этот утренний ритуал, юноши спускались вниз, где Люциус безжалостно выгонял их во внутренний дворик дома, чтобы они сделали зарядку. Затем следовала совместная трапеза, после которой мужчина покидал дом, стараясь выискать сведения о последнем крестраже, а Гарри и Драко перемещались в библиотеку Блэков, чтобы продолжить изучение злосчастной книги о походах Годрика Гриффиндора.

С окончанием болезни Драко оба юноши примирились со своими вторыми половинками души, слились с Мерлином и Морганой и осознали, что чувства, зарождающиеся между ними, - лишь в малой степени продолжение давней истории. Что их тянет друг к другу просто так, не взирая на древних магов. Гарри, правда, это несколько обескураживало. А Драко позволил себе плыть по течению и окончательно отбросил ненужные маски.

Пережив внезапное проникновение Беллатрисы Лестрейндж, обитатели особняка обновили его защиту и сменили пароль на входной двери, вспомнив, что им следует опасаться не только Упивающихся смерти, но и незапланированных визитов членов Ордена Феникса.

Выбор кодового слова был долгим и в какой-то степени веселым. Они перебрали сотню вариантов, но ни один не нравился сразу всем. В конце концов, Поттер, шутя, предложил:

- Пусть будет «Дина», в честь моей очаровательной сестренки.

- Я тебя обожаю, - девичьим голосочком пропел Драко и попытался поцеловать брюнета в губы.

- Но-но, не забывайся, ты же моя сестра, - в притворном ужасе отшатнулся Гарри, смеясь.

- Слава Мерлину, Дина канула в лету, - серьезно заметил Люциус. - Поэтому я не думаю, что вспоминать об этой «милой барышне» всякий раз, когда произносишь пароль, - хорошая идея. Предлагаю воспользоваться для этого словом «Нали».

- Похоже на женское имя, правда, довольно странное, - сказал Драко.

- Это и есть, в какой-то степени, женское имя, но не одно, а два: Нарцисса и Лили, в честь ваших матерей, - пояснил мужчина.

- Это замечательная идея! - поддержал Поттер. - Простенько, навевает воспоминания о них, и никто не догадается такое произнести.

С тех пор они почувствовали себя гораздо спокойней и снова решились покидать дом все вместе. Сначала маги изредка гуляли по улочкам магловского Лондона под чарами иллюзии, а в середине июля, в годовщину похорон Нарциссы, посетили ее могилу.

Через пару дней после этого Люциус напомнил Гарри об его друзьях, показывая пачку писем от них.

- Наша ячейка трещала по швам, когда я вскрывал ее. Уизли и Грейнджер рвут и мечут. Не пора ли им ответить, а, может, и пригласить?

- И ты молчишь?.. Ну и семейка у меня! - воскликнул Поттер, сам удивляясь своим словам и удивляя ими Малфоев.

- Мне так приятно слышать, что ты считаешь нас своей семьей! - признался мужчина.

И это было истинной правдой, без всяких натяжек. Драко же чмокнул Гарри в щеку, а когда отстранился, то его рука оказалась на шее брюнета и начала ласково перебирать волосы. Поттер улыбнулся, опустил голову на плечо младшего блондина и принялся слушать содержание писем, которые поручил читать старшему Малфою.

* * *

Сначала Люциус зачитывал короткие записки, написанные явно на перемене или вечерами. Друзья рассказывали о подготовке к экзаменам, об учебе и о том, что скучают по Гарри. Первое большое послание было датировано второй половиной июня и велось от имени Гермионы.

«Дорогой, Гарри, как ты поживаешь?

Прости, что почти не писали тебе. Седьмой курс - выпускной, надо было усиленно учиться, так как от результатов ТРИТОН зависит будущая профессия. Тебя это тоже касается и, я надеюсь, когда закончится это тяжелое время, ты сдашь их. Деньги - деньгами, но любые наследства не резиновые. И в любом случае тебе надо завершить образование. Впрочем, этот разговор пока неуместен.

Напишу лучше о последнем дне в Хогвартсе. Нам устроили грандиозный праздник: бал, ночные гуляния и фейерверк. Я наслаждалась танцами, так как Рон перестал наступать на ноги и вполне прилично вальсирует…»

- Что-то я не верю, что рыжий олух научился танцевать. Мне кажется, что у меня до сих пор на ногах синяки, - прокомментировал Драко, перебивая отца.

- Кто же тебя заставлял так поступать? Сидел бы себе спокойно, - фыркнул Гарри, легонько дернув его за волосы.

- Ты ничего не понимаешь! Девушке этого так хотелось. Кстати, твой дружок беззастенчиво заигрывал со мной на глазах у своей подружки. А разлюбезный братик не пришел сестренке на выручку.

- Рон флиртовал с Диной, не с тобой.

- Это одно и то же.

- Надеюсь, нет.

- Если вы собираетесь перебивать меня и устраивать перепалки после каждой фразы, то чтение растянется до рождества, - посмеиваясь, остановил их пикирование Люциус.

Гарри и Драко притворно смутились и сделали на лицах одинаковое, нарочито внимательное выражение, всем своим видом показывая, что готовы слушать дальше. Мужчина фыркнул и продолжил чтение:

«Все это было вечером, а днем поминали Дамблдора. Было очень торжественно и светло. Мне даже показалось, что над белой могилой мелькнул призрачный силуэт феникса.

Не стану тебя терроризировать, вспоминая ТРИТОН и подготовку к нему, но скажу, что мы оба получили проходные баллы по всем предметам, входящим в экзамены.

Теперь мы живем в Норе и пока не решили, что делать дальше. Ты почему-то забыл о нас. Как твои дела? Чем ты там занят?

Признаюсь, я частенько вспоминаю твоего дядю. Он сочетает в себе мягкость и твердость характера. В наше время это большая редкость. Надеюсь, он здоров, как и ты, и по-прежнему заботится о тебе. Его присутствие рядом с тобой вселяет в нас с Роном надежду, что ты не вляпаешься в какую-нибудь историю. За ним ты, как за каменной стеной.

Надеюсь, в отличие от нас, ты пишешь Дине. Если нет, то сделай это немедленно и передай ей привет и поцелуи от нас. Она очаровательная девушка, и мы желаем ей всяческих благ.

Как там поживает Драко?.. Тогда, зимой, ты был убедителен, и мы поверили, что он изменился (даже Рон, уверяю). Сейчас Рон полностью смирился, что вы друзья и даже обещал мне звать слизеринца по имени. Надеюсь, ты не разочаровался в Малфое».

- И как, ты не разочарован во мне? - несколько настороженно поинтересовался Драко.

- Нет, и никогда не буду, - заверил Гарри и поцеловал его в висок.

* * *

Следующее значимое письмо относилось к началу июля и содержало нерадостные известия. Писала опять Гермиона, видимо, считая, что у нее это получится лучше и дипломатичней.

«Я теперь постоянно живу в Норе, что не слишком меня радует. Дом Уизли напоминает мне хорошо охраняемую крепость - у дома постоянный пост Авроров, а еще они сопровождают нас с Роном, куда бы мы не пошли. Дай им волю, они бы стояли под каждой дверью и даже у кровати. Только все это показуха. Меня с родителями они уже доохронялись: наш дом разрушен до основания. Хорошо еще ни я, ни родители не пострадали.

Правда, это не заслуга бравых Авроров. Скорее просчет Упивающихся смертью. Они неудачно выбрали момент: первая половина дня, да еще летом. Так что мои родители, как и большинство наших соседей, были на работе. А кто не трудился, тот гулял. Я, например, показывала Рону Гайд-парк. Прикинь, он никогда там не был и даже не слышал о нем!

Впрочем, это лирическое отступление. Вернемся к нападению Псов, как их называет Артур. В нашем доме пострадали всего три человека - это на сто-то жителей, да и те были в преклонном возрасте. В магловских газетах написали, что произошел взрыв газа. После этого родители уехали в Германию. Они и меня с собой звали, но я предпочла Нору. Теперь вместе с Роном мучаемся от горе охранников.

Других детей Уизли здесь нет. Билл и Флер уехали во Францию к ее родне. У них родилась дочурка - не ребенок, а очарование. Чарли по-прежнему в Румынии выращивает драконов и почти не интересуется английскими проблемами, связанные с Сам знаешь с кем.

Фред и Джордж живут прямо над своим магазином в Косом переулке. Кроме обычных вредилок и шутилок, они выполняют заказы для Аврората, что мне не очень нравится. Это министерское скопище идиотов откровенно раздражает меня - ты не представляешь, сколько заданий они проваливают - знаю это со слов Кингсли, который заглядывает в Нору.

Довольно часто в последнее время здесь бывает Перси. С отцом они откровенно не ладят, и Артур, как-то выпив лишку, назвал его «своей некачественной работой». Мать же, Молли, не чает в нем души и готова выслушивать его постоянное нытье, занудство и поучения. Перси этим пользуется и выкобенивается по полной программе. Нам от этого министерского подлизы тоже достается. Все твердит, что мы должны повлиять на тебя, так как ты, видите ли, «уклоняешься от своих обязательств и до сих пор не покончил» с тем самым гадом.

Пару дней назад в Нору заезжала Джинни. Меня, правда, просили не писать об этом визите, но мы с Роном решили, что ты должен знать. Она привезла с собой какого-то лощеного француза, которого выдала родителям за жениха. Не представляешь, как они с Молли друг на друга орали!

Скажу честно, я, немного посочувствовав тебе в первый миг, когда узнала о том, что Джинни порвала с тобой, потом была этому искренне рада. Иметь такую жену… не пожелала бы и Темному Лорду. Впрочем, его не жалко - сдох бы от мигрени.

Прости, что лезу не в свое дело, но сестра Рона несла какую-то ахинею о вашей встречи в Париже - это он ее пытал, требуя объяснить «какого черта она променяла клеевого парня на не пойми что». Джинни подбоченилась и стала орать что-то о том, что тебя есть, кому утешать, и она поступила так назло тебе. Я же думаю, что этот ее поступок принесет тебе пользу. Кстати, Рон согласен со мной, обзывая ее «копией маменьки в худших проявлениях»».

- Ты не огорчен известием о Джинни? - мягко поинтересовался Драко, озабоченно глядя на Поттера.

- Нисколько! - искренне сказал Гарри, ловя себя на мысли, что ему это и в самом деле безразлично.

Образ рыжеволосой красавицы выветрился у него из головы, из сердца ушла боль от ее предательства, а их место заняла забота о Драко, мысли о нем и сны о летящем замке, в который они входили рука об руку.

Последним посланием была небольшая записка, в основном, от имени Рона, состоящая из сплошных восклицаний и проглядывающей сквозь строки обиды:

«Гарри! Куда ты пропал?! На носу твой день рождения, а ты забыл о нас! Мы так надеемся, ждем… А ты?! Мы не понимаем, чем ты там занят?! Немедленно напиши!

Авроры совсем достали!!! Еще день-два, и мы с Герм сбежим из Норы и разобьем палатку на площади Гриммо, где ты наверняка засел! Учти, едва ты выйдешь из него, я намылю тебе физиономию!»

Небольшая приписка от Гермионы гласила:

«Насчет палатки не переживай - мы никогда не подставим тебя так. Но, вообще-то, ты обещал, что позовешь нас, и мы вместе будем бороться с красноглазым уродом и его прихвостнями. Нам тоже есть, за что им мстить, и кого защищать».

На письме стояла дата: восемнадцатое июля, четыре дня назад.

* * *

Было обеденное время. Солнце светило как сумасшедшее. За окном сохли не политые грядки - в отсутствии Молли нехитрый огород семейства Уизли зачах. И так довольно заросший сад был покрыт сорняками и чертополохом. Через открытое окно в кухню врывались негромкие переговоры Авроров, чьи головы торчали тут и там из высокой травы. Рон и Гермиона тоскливо сидели за столом.

- Дурацкое лето… дурацкие Авроры… Поттера убью, если сегодня не проявит себя! - ныл Уизли, лениво ковыряясь в тарелке.

- Может, у них случилась беда? - в сотый раз проговорила Грейнджер, вздыхая.

- У-у, снюхался с Хорьком, позабыл о нас!

- Прекрати так говорить! Мы же обещали Гарри. К тому же, Малфой был такой странный. Ты только не сердись, но мне он понравился.

- Ну, еще бы, красавец мужчина. Непременно поцелуй его в щечку при встрече. Его это тронет. - Рон был сильно рассержен, не столько на Гермиону и Малфоя, сколько на Гарри, так как считал, что никакие обстоятельства не могли оправдать отсутствие ответов на их письма. Ведь именно они его друзья, а не белобрысый!

Тут раздался знакомый хлопок аппарации, и посреди кухни возник Чарльз Поттер, все с той же каштановой шевелюрой и серо-голубыми глазами.

- Чарльз, то есть, Эрик… Вы как сюда попали? Нору же защищали от аппарации, - чуть взволнованно произнесла Гермиона вместо привествия.

- Защита? Здесь?!.. Не смеши меня, девочка! Я ничего даже не почувствовал. Удивляюсь, как это вы до сих пор спокойно пьете чай на кухне в одиночку, а не принимаете Упивающихся за столом.

Ехидная фраза мужчины напомнила Гермионе Драко Малфоя, о котором они только что беседовали с Роном. В то же время, такое беспрепятственное проникновение в Нору постороннего человека породило в душе девушки легкую панику.

- Вы серьезно думаете, что в Нору могут попасть все, кому не лень? - сдавленно спросила она.

- Без проблем. У вас не защита, а просто проходной двор. Так что, чиркните пару строк старшим Уизли, и мы уходим.

- Куда пошли-то, и что нам писать? - не понял Рон, тоже взбудораженный внезапным появлением Чарльза.

Малфой взглянул на него, как на больного и заговорил таким тоном, будто объяснялся с трехлетним ребенком:

- Как куда?.. К Гарри, естественно! У него завтра день рождения. Или вы забыли? К тому же, мой визит показал, что вы живы благодаря нелепой случайности. Это тоже надо обсудить где-нибудь подальше от этого зала ожиданий. Ну, а насчет письма… Надо предупредить твоих родителей, Рон, что им здесь небезопасно, а вы отправились в гости в защищенное месте, и вам там ничего не угрожает.

Подростки дружно кивнули и, больше не пререкаясь, стали поспешно собираться. Минут через пятнадцать они были готовы, и Люциус аппарировал их на Косую аллею, так как Рон хотел передать письмо для родителей через близнецов.

Глава 7. Способ отпраздновать день рождения

Время неумолимо двигалось к вечеру. Люциус, отправившись за Роном и Гермионой в Нору в середине дня, до сих пор не появился, что не могло волновать. Поэтому Гарри и Драко забросили свое занятие по изучению книги и сидели, ожидая, в комнате с портретом Сириуса. Вскоре блондин задремал, опустив ему голову на грудь.

Как бы Малфой не хорохорился, он все еще был очень слабым после болезни и частенько засыпал в неурочное время. В такие моменты Поттер старался не тревожить его сон. Поэтому, когда внизу раздались голоса, он даже не пошевелился, стараясь продлить Драко минуты отдыха.

- Хозяин Люциус привел целую ораву. Велеть им ожидать молодых хозяев в столовой или сэр Гарри один спустится к ним немедленно? - тихим голосом поинтересовался Добби, появляясь в комнате и видя спящего Драко.

Удивившись, почему эльф назвал Рона и Гермиону оравой, Гарри задумался над ответом. С одной стороны ему не хотелось будить Драко. Редкие послания Снейпа всегда сопровождались требованием, чтобы выздоравливающий больной больше отдыхал. Но с другой стороны Драко обидится, если уйти без него. К тому же, Гарри поклялся не оставлять блондина одного и пока выполнял это, делая исключения лишь на ночные часы.

Однако размышления Поттера были прерваны резким открытием двери, в которую буквально ворвались, возбужденно переговариваясь, близнецы Уизли и Рон. Но, увидев Гарри и Драко, резко замолкли и застыли. За ними вошел сердитый Люциус и следом растерянная Гермиона.

- Вы не у себя дома. Я же просил дождаться домовика! - видя, как вздрогнул и испугался проснувшийся от шума Драко, укорил бестактных гостей Люциус.

Он обогнул их, и юноши на диване заметили, что его левая рука в крови.

- Мерлин, что с тобой? - бледнея, произнес Драко, подскочил с дивана, но тут же рухнул обратно, явно от волнения за отца.

- Мальчик мой, не волнуйся. Со мной все в порядке, - забыв о посторонних успокоил его Люциус.

- Ничего себе, в порядке! - взволнованно воскликнул Гарри, кидаясь к нему. Впрочем, обследовав повреждение, добавил, повернувшись к младшему Малфою: - Да, тут небольшая царапина.

Он тряхнул мужчину за грудки и предупредил:

- Ты обязан быть осторожным! Мы пропадем без тебя!

Затем Гарри прижал его к себе и потребовал:

- Рассказывай, как пострадал!

- Думаю, это мы виноваты, - прозвучал покаянный и в то же время донельзя удивленный голос одного из близнецов.

- Да, прости нас, - поддакнула его копия. - Мы не хотели подставлять твоего дядю.

Он поглядел на Драко и поздоровался с ним:

- Привет, Малфой. Бледно выглядишь. Неужели Гарри держит тебя в подвале и не кормит?

- Я немного приболел, - нехотя выдавил Драко, желваки которого заходили от гнева.

- Прошу не шутить так, если не хотите ссор со мной, - нахмурился Гарри.

- Не будь такой букой. Тебе не идет, - пожурил его второй из близнецов. - Мы любя.

- В таком случае, прошу пожаловать в нашу обитель. Предлагаю спуститься и обсудить случившееся с вами за столом. Добби, накрывайте быстрей обед!

- Винки уже занимается этим, хозяин Гарри. Но Добби поторопит ее, - отрапортовал эльф, поклонился и исчез.

Поттер помог подняться Драко, демонстративно обнял его за плечи и повел вниз. Изумленные гости молча двинулись следом. Люциус, фыркая, завершал процессию.

* * *

За столом некоторое время висело молчание. И гости, и хозяева, пользуясь тем, что за едой лучше не разговаривать, приходили в себя. Затем Гарри потребовал ответа от Люциуса:

- Эрик, каким образом вы оказались на Косой аллее? Ты должен был забрать Рона и Гермиону в Нору и все.

- Так получилось, - пожал плечами мужчина. - Нора - проходной двор. Я без проблем аппарировал прямо в кухню, и ни одно защитное заклинание не затрещало. Авроры, как удобряли грядки, так и продолжали этим заниматься. Я посчитал, что оставлять письмо старшим Уизли, где написано, что Рон и Гермионой отправились на твой день рождения, прямо на столе небезопасно и согласился на предложение твоего друга передать его через близнецов. Там мы лишь на секунду опередили Упивающихся смертью, которым приспичило тоже их навестить. Встреча вышла не слишком дружеской.

- Ваш магазин был без охраны? - спросил Гарри у близнецов.

- Нас охраняли, - возразил один из них, кажется, Фред.

- Примерно, как Нору или хуже, - поведал другой. - По крайней мере, в момент нападения Авроры были на обеде.

- Вообще-то, ничего веселого, - признался его брат. - Их было восемь…

- Если бы не ребята и твой дядя, то все могло закончиться плохо, - закончил Джордж.

- От магазина камня на камне не осталось, - добавил Рон, заставляя Гарри и Драко запоздало волноваться за Люциуса. - Теперь братцам придется сидеть с нами.

- Не думаю, что это удачное решение, - встрял Люциус. - Нора, как показало мое посещение, - зал ожидания, причем, судя по нападению на магазин, визит в нее последователей Лорда не за горами.

- Надо просто усилить ее защиту. Эрик, вы поможете? - спросила Гермиона.

- Прости, но это мне не под силу. Будь у семьи Уизли особняк, то, возможно, я бы и взялся. Но Нора - это курятник, его не защитит даже объединенная магия всех живущих там магов.

- Не всем быть аристократами и иметь дворцы, как у Малфоев! Да, мы бедные, но Нора - наш дом! - сердито выпалил Рон, вскакивая со стула.

- Сядь! - осадил его Гарри. - Эрик не оскорбляет твою семью. Дело в Норе. Она хороша для мирного времени, но сейчас… Твой дом не имеет родовой защиты, и ее не выставишь, как ни старайся.

- Гарри, ты заразился снобизмом от Хорька?

- Не называй его так, Рон, а то мы поссоримся. И снобизм тут ни при чем. Особняк Блэков гораздо надежней Норы, но даже сюда проникла кровная родственница, Беллатриса. А к вам… Вы в родстве с Ноттами, Эйвери, теми же Лестрейндж - это все прихвостни Волдеморта, и они с легкостью пробьются к вам.

- И что делать? - спросил Джордж или Фред.

- Прятаться где-то в другом месте. Например, можете поехать во Францию к Биллу и Флер, - предложил Люциус.

- Нет, мы хотим бороться с красноглазым монстром, - отказался другой близнец.

- Вот именно! - поддакнула Гермиона. - Гарри обещал нам, по крайней мере, мне и Рону, что мы будем вместе во время последней битвы.

- Тогда оставайтесь в его доме, - пожал плечами мужчина. - Правда, надо будет усилить защиту. Но об этом мы можем подумать послезавтра.

- Ты не возражаешь против присутствия всей нашей компании? - настороженно осведомился Рон у Поттера, и в его взгляде появился вызов, граничащий с гневом.

- Нет, балда. Вы же мои друзья, - как можно искренней ответил Гарри, хотя ему этого вовсе не хотелось.

Присутствие этой оравы наверняка принесет проблемы. Менять свое поведение по отношению к Драко он не собирался, а это грозило непониманием со стороны Уизли, особенно, Рона. «Им придется смириться», - решил Гарри, чуть расслабляясь.

* * *

День рождения Гарри начался с того, что близнецы упросили Люциуса помочь им со спасением товаров со склада, который был недалеко от уничтоженного магазина, но не пострадал. Поттер напрасно старался отговорить мужчину, но МАЛФОЙ-старший сказал, что это не опасно. И вообще он взрослый маг, в совершенстве владеющий палочкой. К тому же, все трое собирались быть под чарами иллюзии. Осознавая, как важно все это для Уизли, Гарри смирился.

Пока они отсутствовали, хозяева дома показывали его оставшимся гостям. Идея пришла в голову Гермионе, которой хотелось посмотреть, как он изменился после ремонта - об этом рассказал сам Гарри, чтобы заполнить молчание, повисшее с уходом троицы.

Они обошли только второй этаж, когда Драко явственно начал уставать. Он все больше обвисал на Поттере, который продолжал поддерживать его за плечи. Тогда брюнет перехватил Малфоя за талию. От этого жеста желваки Рона заходили, и он с раздражением уставился на пару, но промолчал. Зато Гермиона через пару комнат озабоченно спросила:

- Драко, мне кажется, тебе надо прилечь.

- Ты абсолютно права, - поддержал ее Гарри. - Ему уже давно пора это было следлать. Давай, Дрей, отправляйся к себе.

- Один я не пойду. Ты обещал, - капризно отказался Малфой.

Гарри некоторое время смотрел на блондина и вдруг услышал в голове его мысли: «Их развлечение для тебя важней, чем мое самочувствие?» «Нет, разумеется», - ответил он так же на автомате и по улыбке Драко понял, что тот услышал его.

- Дальше вас сопроводит Добби, - сказал Поттер друзьям. - Увидимся за обедом.

- Ты стал нянькой этому избалованному снобу? - прорычал Рон. - И какого Мордреда ты его обнимаешь?

Гарри открыл рот, собираясь сказать, что это не его дело, но за них заступилась Гермиона:

- Рон, ты не видишь, что Драко еле на ногах стоит? Гарри просто его поддерживает!

- С чего это вдруг Хорек в таком состоянии? - со злостью задал новый вопрос Уизли.

В его голове вертелось предположение, от которого Поттер невольно покраснел: «Можно подумать, эта парочка кувыркалась в кровати перед нашим приходом». На ум приходил достойный ответ: какое дело другу до такого поворота событий? Или Рон сам лелеял такие надежды? У брюнета даже язык зачесался от желания выдать это вслух. Но он лишь сообщил:

- Драко уничтожил крестраж Волдеморта месяц назад и чуть не погиб при этом. Он встал с постели совсем недавно.

Видя шокированное и пристыженное выражение на физиономии Рона, Гарри решил его добить, съязвив:

- Как понимаешь, это не чаи на кухне гонять и даже не сдавать выпускные экзамены.

- Ну, я же не знал, - сконфуженно выдавил рыжий.

- Зато надумал кучу гадостей.

После этой фразы они разошлись.

* * *

Гарри, уложив Драко на кровать, прилег рядом, и вскоре они оба уснули. Поэтому факт, что Люциус с близнецами отсутствовал почти до вечера дошел до него, когда Добби позвал их к праздничному ужину.

Оказывается, эта троица снова нарвалась на Упивающихся смертью, но, к счастью, не пострадала. Правда, по рассказам Рона и Гемионы появились они все грязные и даже окровавленные.

- Что на этот раз? Псы воровали на складе Уизли розыгрыши или до них дошла информация о заказах министерству? - уныло поинтересовался Гарри, не зная, сердиться ему на Люциуса и близнецов или радоваться, что все обошлось.

- Ты откуда знаешь о заказах? - встрепенулся Фред (впрочем, это мог оказаться и Джордж).

- Братец проговорился? - предположил его близнец. - Впрочем, это не важно. Склад не пострадал. Зато наш дом…

- Что вас понесло в Нору? - перебил его Гарри, обращаясь к Люциусу.

- Они опасались за родителей, - пожал плечами мужчина. - Близнецы с чего-то решили, что Молли и Артур не прислушаются к письму Рона и Гермионы, в котором они настоятельно рекомендовали не соваться туда, не захватив усиленный отряд Авроров.

- Еще одна твоя гриффиндорская выходка, и я сожгу шляпу, которая когда-то распределила тебя на Слизерин!

- Доберись до нее сначала.

- Ради этого приложу все усилия.

- Твой дядя учился на Слизерине? - изумился Рон.

Гарри и Люциус несколько стушевались, поняв, что забыли о том, что теперь в доме их не трое, и гости совершенно еще не знают, как хозяева общаются между собой. Впрочем, Поттер в очередной раз подумал, что ему плевать, и он не собирается подстраиваться под друзей.

- Это принципиально, где учился мой дядя? - осведомился он у Рона, который смушенно пояснил:

- Но на этом змеином факультете учатся и учились только потенциальные Упивающиеся смертью.

- Что за штампы? - поморщился старший Малфой. - Впрочем, вернемся к Норе. Так вот… Она превратилась в развалины, но старшие Уизли не пострадали.

- Где они собираются жить? - несколько напряженно спросил Драко, которому, как и Гарри, совершенно не хотелось видеть в особняке еще и Артура с Молли.

- Пока в гостинице министерства, а потом планирую отправиться либо к Чарли, либо к Биллу, - ответил Джордж или Фред.

Хозяева дружно вздохнули от облегчения.

* * *

Наконец, с проблемами было покончено, и все вспомнили о дне рождения Гарри. Во время праздничного застолья близнецы старательно вовлекали Драко в разговор, и он постепенно расслабился и рассказал о похождениях в Хилл-Вейле, об уничтожении книги Хаффлпафф и медальона Слизерина. В его интерпретации эти истории превратились в нечто увлекательное и веселое, причем настолько, что Рон даже заметил с укором:

- Вижу, вы не скучали.

- Да уж, веселились вовсю, - фыркнул Гарри, укоризненно качая головой.

После ужина имениннику преподнесли подарки. Впрочем, ни Люциус, ни гости не обошли и Драко, у которого день рождения был в начале месяца. И пусть оба юноши догадывались, что к такому решению Уизли и Гермиона пришли с подачи Малфоя-старшего, но все равно им было приятно.

Подарок самого мужчины чрезвычайно их изумил и заставил испытать смущение. Люциус достал четыре одинаковые коробочки. В первой паре оказались две одинаковые печатки с гравировкой на верхней пластине, которая выглядела как стилизованная буква «М».

- У Гарри должна быть «П», - разглядывая подарок, сказал Рон. - Или это не начало фамилии.

- Нет, это начало имени мага, чье наследство получили Гарри и Драко. Предупреждая втой вопрос, скажу, что они разные, просто начинаются на одну букву, - пояснил Люциус.

- А… Гарри стал наследником Мерлина. А Малфой?

- Морганы.

- Что? - встрепенулась Гермиона. - Подождите-подождите, была какая-то легенда об этих древних магов.

- Может, поговорим о легендах в следующий раз? - осадил ее Драко, которому не хотелось это вспоминать, по крайней мере, не сегодня.

- Я тоже предпочел бы этот разговор отложить, - поддержал Люциус, который успел кое-что придумать насчет защиты дома Блэков, причем в ней немаловажную роль играли прошлые отношения Морганы и Мерлина, и, особенно, теперешнее изменение их у Гарри и Драко. - Мальчики еще не открыли вторые подарки. Кстати, это от Дины.

Услышав это имя, молодые люди с трепетом посмотрели, что лежит внутри коробочек. Там были тоже кольца, но тонкие, витые, чем-то похожие на обручальные. На внутренней стороне стояли буквы, на сей раз, разные: «М» и «Д».

«Майкл и Дина?» - мысленно спросили Гарри и Драко у Люциуса, и тот ответил: «Именно. Причем, кому какое носить, решайте сами». Он протянул обе коробочки Поттеру, подчеркивая этим, что выбор за ним.

Брюнет почесал макушку, и ему в голову пришла идея, как смутить и обрадовать Драко. Причем если первое желание принадлежало полностью ему - он хотел отомстить за прошлые приставания блондина, когда тот наряжался девушкой и нервировал его своими заигрываниями. Второе же было подсказано молодым Мерлином, которому нравилась Моргана, и который стремился загладить свое пренебрежение и холодность к ней.

- Дарю! - Гарри протянул кольцо с буквой «М» и мысленно добавил с долей иронии: «Или Майклу, то бишь мне встать на одно колено?»

«Дина могла бы расценить это, как обручение. Я же не против, чтобы ты встал на колени передо мной, но, боюсь, младшего Уизли и даже Грейнджер удар хватит, - язвительно заметил Драко, затем серьезно спросил: - Ты уверен. Это, в самом деле, весьма символичный жест».

«Уверен», - подтвердил Гарри, краснея.

- Я тронут, - вслух сказал Драко и обнял его за плечи.

Не взирая на гневный взгляд Рона, Гарри не отстранился, наоборот, прижался к сидящему рядом на диване блондину тесней.

- Как там Дина? - поинтересовалась Гермиона, решив разбить возникшее напряжение от произошедшей сцены.

- Цветет, - улыбаясь, ответил Драко. - Только Гарри не передал ей ваши поцелуи.

Он многозначительно посмотрел на Поттера, но тот невозмутимо парировал в том же язвительном и провокационном тоне:

- Обязательно это сделаю, как только увижу.

«Жду - не дождусь. Могу даже соответственно переодеться», - заставил его покраснеть блондин и довольно ухмыльнулся, добившись своего. Он не ожидал, что Поттер в какой-то степени сдержит обещание. По крайней мере, прощаясь у спальни после того, как они долго смотрели на фейерверки близнецов, Гарри чмокнул его в щеку.

Глава 8. Наследник Гриффиндора

Проживание в особняке такой шумной компанией оказалось не так ужасно, как ожидали хозяева. Рон, на удивление, не задевал Драко и даже перестал округлять глаза и хмуриться, когда Гарри обнимал или держал за руку блондина. Гермиона не читала бесконечных нравоучений и лишь следила, чтобы младший Малфой вовремя отдыхал.

Люциус искренне улыбался, радуясь, что сын крепнет день ото дня, и, чтобы куча гриффиндоцев не испортила его настроение, частенько засиживался в кабинете, ссылаясь, что разрабатывает защиту особняка. Пару раз он выходил из дома, говоря, что ему необходимо что-то подготовить для ее наложения и уклонялся от любых прямых ответов, в чем это состоит, даже когда вопросы задавали Гарри и Драко.

Близнецы вносили в дом веселье, каким было окрашено их пребывание в школе. Конечно, они ничего не взрывали, но вечно подкалывали всех своими розыгрышами. Однако через неделю именно они заныли, жалуясь на скуку, когда Люциус в очередной раз исчез, не сказав, зачем и куда.

- У-у, золотая клетка! - воскликнул один.

- Мы сидим в привилегированной тюряге! - подхватил другой.

- Что можно Ронни, не подходит нам.

- Авроров и Упивающихся тут нет. Тоска смертная!

- Эрик там наверняка развлекается, а мы…

- Где его носит?

Гарри, которого тоже интересовал ответ на последний вопрос, тем не менее, решил прекратить этот ненужный спектакль. Однако его намерения были прерваны появлением озабоченного Люциуса.

- Что-то случилось? - взволнованно спросил Драко, увидев его мрачное лицо.

- Да, дурные вести, - подтвердил мужчина и кинул Гарри «Ежедневный пророк», велев: - Читай сразу вслух, раз уж все так удачно собрались вместе.

Поттер пробежал глазами по статье на первой странице, тоже нахмурился, однако выполнил его просьбу:

«Травля Избранного или мы ошиблись героем

Совсем недавно у знаменитого Гарри Поттера был день рождения. Теперь Мальчика-который-выжил уже не назовешь мальчиком. Даже по магловским меркам этот юноша стал совершеннолетним. В этом году Надежде магического мира, как многие называют Гарри Поттера, исполнилось восемнадцать лет.

Но на самом ли деле Гарри Поттер является тем героем, что способен сразиться с Тем-кого-нельзя-называть? В свете последних событий мы сильно сомневаемся. О так называемом Герое не слышно уже больше года. Он элементарно скрывается и, я не побоюсь этих слов, просто струсил. Может, Поттер вообще отказался от борьбы?.. Судите сами.

Всем известно, что Золотой мальчик дружил в школе с Гермионой Грейнджер и Роном Уизли. Но являлся ли он на самом деле их другом? Что-то сомнительно!

Все началось почти за месяц до юбилея Гарри Поттера. На то событие мы не слишком обратили внимание. Но оно было началом целой цепочки, которая показывает отношение Поттера к своим друзьям, да и к его предназначению, к шагам на пути победы над Тем-кого-нельзя-называть.

В начале июля в некоторых магловских газетах появилась ничего не значащая для магов заметка о взрыве дома в обычном районе Лондона. Тем не менее, там жила семья подруги Гарри Поттера, блестящей ученицы Хогвартса, умницы и красавицы Гермионы Грейнджер.

Никто не знает, погибли ли в этой трагедии родители девушки. Мы склоняемся к версии, что она осиротела. Этим можно объяснить тот факт, что Гермиона перебралась в Нору, в дом своего возлюбленного, ее истинного друга Рона Уизли. А что же наш «Герой»?.. Он там не появлялся, чтобы утешить подругу. Он ей даже не написал!

На трагедию, разыгравшуюся на Тисовой улице, обратили внимание больше. Она случилась двадцать первого июля, за десять дней до юбилея. Дом, где до гибели Дамблдора всегда проживал Поттер, был уничтожен. К счастью, его кузен Дадли находился в спортивном лагере, а тетушка «Героя», вполне добрая и порядочная магла Петунья Дурсль, которая относилась к Гарри, как к родному сыну, ушла к соседке. Главе семейства, почтенному джентльмену, не повезло: мистер Вернон Дурсль в момент взрыва был в доме и погиб.

Пришел ли утешить свою семью Золотой мальчик? Нет, и еще раз нет!

Убитая горем миссис Дурсль поведала нам, роняя слезу:

- Этот неблагодарный мальчишка, в которого я вложила всю свою душу и сердце, посещал нас только год назад. Да и то, его визит был связан с забытыми вещами, купленными, между прочим, на наши деньги!

- Неужели племянник не помог вам материально? Он же довольно состоятельный юноша, как нам известно, - спросил женщину наш корреспондент.

- Нет, никогда! Наоборот, нам всегда приходилось содержать этого неотесанного мальчишку, копию своих неблагодарных родителей, - всхлипнула тетушка Поттера.

За день до юбилея Поттера началось уничтожение семьи Уизли. В обед отряд Упивающихся разгромил знаменитый магазинчик братьев-близнецов Джорджа и Фреда. Тел юношей не нашли, но мы не сомневаемся, что оба погибли. Поттер вновь не пришел на выручку.

Тем же вечером Нору, родовое гнездо семейства Уизли, сравняли с землей. Охраняющие днем и ночью дом Авроры, едва оставшиеся в живых, утверждают, что внутри были Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, которые наверняка погибли под развалинами. От подростков не осталось ничего достойного захоронению.

Обезумевшая от горя мать Молли Уизли зло заявила нашим корреспондентам поздним вечером того же дня:

- Я уверена, что мои мальчики и милая Миона, которая стала мне второй дочерью, живы и здоровы. Они в безопасности!

Но кто же поверит убитой горем женщине?!

Мы пытались расспросить Артура Уизли, не видел ли он Гарри Поттера в Норе или магазине его сыновей, но он, находясь в состоянии аффекта, чуть не проклял нас. Но наши читатели уже догадались, какой бы он дал ответ? Правильно! Нет, Золотой мальчик, «Избранный», не появился. Наш «Герой», как страус спрятал голову в песок и дрожит как заяц в кустах!

Последней каплей можно считать трагедию, которая разыгралась в Румынии первого августа. Заповедник драконов, где работал Чарли Уизли, второй сын в семье, подвергся массированной атаке Упивающихся. Тело Чарльза, который погиб героем, нашли Авроры.

Его бедным родителям даже не удастся проститься с ним. Дело в том, что Артура и Молли усиленно охраняют. Теперь они живут прямо в здании Министерства Магии. Их средний сын Перси находится там же. Вряд ли Авроры отпустят их в Румынию, когда половина семьи уничтожена.

Старший сын, Билл, по счастью, недоступен Упивающимся, так как вместе с женой Флер, в девичестве Делакур, скрывается во владениях вейл во Франции. К сожалению, нам не удалось связаться с ними и взять интервью. Зато мы сумели встретиться с единственной дочерью в семье, Джинни, которая сейчас учится в Шамбаттоне, и она дала нам интервью. Ниже мы приводим выдержки из беседы:

«- Ходили слухи, что вы встречались с Гарри Поттером, когда он учился на шестом курсе.

- Да, я не отрицаю этого. Но в том же году у меня был еще один кавалер - Дин Томас.

- Давно ли вы видели Мальчика-который-выжил?

- Весной этого года он приезжал сюда.

- Зачем, если не секрет?

- Для меня это осталось загадкой. Я была очень обижена, так как Гарри явился ко мне на свидание со своей дальней родственницей. Представляете?!

- Неужели Поттер не имеет сердца?

- Мне тоже так показалось. Мы поругались. Тем более, Гарри решил взять себе в союзники Драко Малфоя, предателя, пытавшегося убить Дамблдора, и сына Упивающегося смертью.

- Наши газеты тоже писали об этом. Но возможен ли такой поворот событий с вашей точки зрения?

- Я склонна думать, что да. Гарри намеревался сделать это. Теперь, когда я знаю, что почти все мои братья, кроме Билла и Перси, мертвы, я уверена, что Поттер и Малфой вместе. Гарри даже не пришел утешить моих родных! Его не огорчила смерть Гермионы, которую он лицемерно называл сестрой. Поттер просто бесчеловечный монстр! Я благодарю судьбу, что отказалась от него. Теперь я не имею к Гарри Поттеру никакого отношения! - И девушка горько разрыдалась».

Теперь, вы, дорогие читатели, можете представить портрет человека, на которого все мы возлагали такие надежды. Может ли после этого Гарри Поттер являться нашим кумиром и знаменем? Нет, нет и еще раз нет! Скорее всего, Поттер действительно встретил младшего Малфоя. Они вместе уже давно уехали в Штаты и отсиживаются там до лучших времен, как два труса.

И что же нам делать? Есть же мнение, что только «Избранный» может победить ужасного темного мага, грозу нашего спокойствия, самого отпетого злодея, Того-кого-нельзя-называть. Мы думаем, что просто не там искали его, нашего Героя.

Есть более достойный кандидат на эту роль - потомственный маг, истинный гриффиндорец, сын героических Авроров, замученных Упивающимися смертью, смелый и решительный Невилл Лонгботтом! Этот отважный юноша не спрятал голову в песок. Он стойко переносит любые невзгоды, прямо и смело идет к намеченной цели.

Вот что заявил настоящий Герой нашим корреспондентам, попросив о встрече:

«Мои несчастные родители уже много лет в больнице Святого Мунго, и это заставило меня рано повзрослеть. Моя горячо любимая бабушка недавно тоже слегла.

Разве я, истинный гриффиндорец, могу смотреть на страдания обычных магов и маглов? Разве я могу спать спокойно, после гибели моих друзей, Рона и Гермионы? Нет, конечно!

Я очень разочарован в Гарри Потере. Он уже год ничего не предпринимает, хотя должен был убивать Упивающихся пачками. Но Поттер не делает этого! Он спрятался, затаился.

Случайно узнав о крестражах, частичках души Темного Лорда, я много читал об этом и уверен, что никакой маг не в состоянии поделить душу больше, чем на три части. Значит, их всего два. Один уничтожил Гарри Поттер, даже не осознавая этого. Я говорю о дневнике Риддла, что принес столько бед Хогвартсу и милой Джинни. Мальчику-который-выжил просто повезло в очередной раз, и не более.

Остался еще один крестраж. Им является реликвия Годрика Гриффиндора, и это не меч и не шляпа, хранящиеся в Хогвартсе. Есть еще кое-что, принадлежащее древнему магу, что дошло до наших дней, и я, как его потомок, точно знаю, что это - часы.

Я вступил в магическое наследие в этом году, совсем недавно, и именно тогда узнал о них. Более того, Годрик показал мне место, где они спрятаны. Знаю, что часы, даже превратившись в крестраж, не покинули тайника. Это невозможно, так как их первый владелец был выдающимся магом, равного которому в настоящее время нет. Годрик не хотел, чтобы часы покидали тайник, и, я уверен, его чары не смог преодолеть красноглазый монстр, как ни старался.

Теперь, когда Гарри Поттер отошел от борьбы, я намерен занять его место. Тем более, покойный директор Хогвартса намекал мне, что есть пророчество, по которому я могу оказаться тем, кто способен победить Волдеморта. Видите, я, как и Поттер, не боюсь этого имени.

Уже скоро, а именно в сентябре, в дни, посвященные Годрику и его славным победам в «Восточной компании», я намерен уничтожить крестраж. А там можно будет заняться и темным магом. Да поможет мне Гриффиндор!»

Мы собираемся пристально следить за развитием событий. Вот наш новый Герой, наше новое Знамя Победы, отважный Невилл Лонгботтом!»

* * *

Поттер закончил чтение. Все на мгновение затихли, а затем началось бурное обсуждение.

- Боже мой, мы все погибли в этой статье! Надеюсь, Молли и Артур не поддались панике? Ах, мне так жаль Чарли! - эмоционально проговорила Гермиона.

- Чарльза, конечно, жалко, - подтвердил Люциус. - Но то, что вы все погибли в этой статейке, это хорошо. Не будут искать.

- Эрик, вы умеете говорить страшные вещи таким будничным тоном, что меня коробит, - покачала головой девушка. Тот лишь пожал плечами.

- Надо дать весточку родителям, - сказал Рон. - Мама наверняка волнуется, хоть мы и написали ей, что будем в безопасности. Она сейчас точно льет слезы.

- Я не знаю, как это сделать. Для меня министерство магии недоступно, - сообщил старший Малфой.

- Есть лазейка в отделе отца. Туда можно послать сову, - предложил Джордж.

- Мне жаль Джинни и Билла. Они думают, что мы все погибли, - признался Фред.

- Джин пусть мучается! Что за безумное интервью?! Она просто озверела во Франции, - возмутился Рон.

- Гарри, прости мое любопытство, но что это за душещипательная история про твою родственницу? - спросил Фред.

- Полная ерунда, - отмахнулся Гарри и после недолгого колебания поведал вкратце о поездке, понимая, что перестал болезненно реагировать на те события: - Мы с Эриком, то есть с Чарли и его дочкой Диной были в Париже по делам. Искали следы крестража, реликвии Гриффиндора. Мы же не могли оставить девушку одну в гостинице, когда пошли в Шамбаттон. Ваша сестра пришла с кавалером и стала ревновать меня к моей кузине. Это же абсурд, не так ли?.. Я хотел сразить Джинни доверием, рассказал ей о Хилл-Вейле и о Драко. Но она потребовала - не больше, не меньше, чтобы я выкинул из головы саму идею о таком доверии и выгнал кузину из дома. Я, простите, не ангел. Ненавижу женские истерики. Я принял это за предательство и заявил об этом.

- Да, бескомпромиссна, как мамочка, и уверена, что ее слова - истина в последней инстанции, - покачал головой Фред. - Что же, поделом ей. Пусть мучается. А то вдруг ей придет в голову дать еще какое-нибудь не менее идиотское интервью.

- До вашей сестры нам все равно не добраться. Это нереально в создавшейся обстановке. Мы не собираемся подставлять ни ее, ни нас всех. А к Биллу, верней во владения вейл, где они прячутся с женой, можно попробовать сунуться. Это довольно сложно, но возможно, - рассудил Люциус.

- Что ты имеешь в виду, Эрик? - спросил Гарри, не слишком довольный его желанием связаться с Биллом и Флер.

- Родственников Драко. У него есть тетушки во Франции, состоящие в родстве с вейлами. Вот таким путем. Трудно, конечно. Но я могу попытаться.

- Мы с ума сойдем от страха, если ты уедешь! - воскликнул Драко, судорожно вздохнув.

- Что поделаешь, мой мальчик. Другого способа нет, - ответил ему отец.

- Нет! Если это так сложно, лучше ничего не предпринимать. Билл сам может как-то связаться с родителями. Мы же со своей стороны можем сделать несколько комплектов отпечатков наших пальцев с инициалами, показывая, что все живы, - предложил Рон.

Поттер посмотрел на друга с благодатностью. Ему тоже было страшно отпускать Люциуса. Тот, конечно, имел свободный доступ во владения вейл. Но все же, это было рискованно. Особенно сейчас. Во Франции после статьи могут оказаться Упивающиеся, дежурящие в местах, связанных с Драко.

- Гарри, тебе дядю Вернона не жаль? - неожиданно спросила Гермиона.

- Ты издеваешься? Нет, естественно! И тетке я ничуть не соболезную. «Почтенный джентльмен»… Ха!.. «Я вложила всю душу и сердце»… Лицемерка, - хмыкнул Поттер. Потом добавил печально: - Мне очень жаль Чарли. Он был такой клевый.

* * *

Все невольно замолчали. Потом начали обсуждать более веселую часть статьи.

- Честно, я не узнаю Невилла. Он же был такой тюфяк и добряк. Что же с ним случилось? - удивился Рон.

- Мне очень легко понять его. Он сам назвал причину своего странного поведения. Это наследие! Уж поверьте мне, - ухмыльнулся Поттер.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Фред.

- А, ну да… Вы же не в курсе, - махнул рукой Гарри. - Я прошлым летом тоже получил наследие древнего мага Мерлина. Кстати, именно поэтому на моей печатке буква «М». Так вот, чары приносят некоторые изменения в поведение наследника. Я-то со своим стариком научился ладить. Хотя меня все еще заносит временами. Имейте это в виду, на всякий случай. Невилл же получил дар недавно и не научился справляться со своим вторым «я».

- Ничего себе! Не хотел бы я быть чьим-то наследником. Магия - это здорово. Но второе «Я», что будет командовать - это уже раздвоение личности, - хмыкнул Джордж.

- Довольно прикольно, - засмеялся Драко.

Гарри покачал головой с осуждением. Моргана вовсе не казалась ему прикольной. Она выворачивала его наизнанку на пару с Мерлином. Малфой, явно почувствовав перемену его настроения, посмотрел таким кротким взглядом, что Поттеру безумно захотелось стиснуть его в объятиях и чмокнуть в щеку. Но он сдержался, лишь сжав ладонь блондина.

- Все равно, Лонгботтом - надутый индюк, - хмурясь, произнес Рон. - Это же надо такое заявлять: «Я намерен занять его место»! Просто смешно сравнивать Невилла и Гарри!

- А мне не смешно! - отрезал Люциус. - Часы, в самом деле, последний крестраж. Этот мальчишка сунется, а там будут ждать Упивающиеся. Бедная его бабушка! Я ее уважаю, и мне ее жаль. Августа умрет с горя. Он бы еще число точно назвал! И главное, мы-то не знаем, где эти часы находятся.

- Я, кажется, знаю ответ на эти вопросы. Я предполагаю, где спрятан крестраж. Число могу назвать точно. Это пятнадцатое сентября - день рождения Годрика Гриффиндора и дата самой громкой победы в «Восточной компании», - сказал Гарри, довольно ухмыляясь.

- Ну, что я говорил! Я уничтожил реликвию создателя моего факультета, ты уничтожишь часы Годрика, и мы станем на равных! - воскликнул Драко, прижимая Поттера к себе.

- Рано радуешься. У меня одни догадки, - остудил его пыл Гарри. - Та книжка, будь она неладна, о «Восточной компании». Я составлял карту. Помнишь, показывал?.. Там есть пара подозрительных мест.

- Этим надо заняться всем вместе, - встрял Люциус. - Хватит тебе вариться в собственном соку, Гарри.

- Пусть ему Грейнджер поможет. Она же любит читать книжки, - удивляя девушку, да и всех Уизли, предложил Драко.

- Я так и знал, что ты скажешь что-нибудь подобное! - воскликнул Гарри, в свою очередь, обнимаясь с Малфоя, и все-таки чмокнул его в щеку.

На реакцию друзей он решил не смотреть. Они, к своей чести, промолчали. Если бы Поттер наблюдал за ними, то увидел бы, что близнецы переглянулись с многозначительными ухмылками, а Гермиона глянула на своего кавалера с предупреждением, чтобы он не заводился, когда Рон скрипнул зубами.

Глава 9. Проблемы с защитой дома

Следующее утро началось для Гарри неожиданно. Во-первых, он проспал почти до десяти часов. Во-вторых, не успел парень окончательно проснуться и встать, как к нему почти без стука ввалился Рон. Появление друга в своей спальне почему-то очень удивило и рассердило Поттера. Они и сам не мог понять, почему. Его реакция не осталась незамеченной.

- Дружище, ты, кажется, от меня отвык настолько, что недоволен моим приходом, - констатировал Рон, и его счастливое лицо вытянулось.

- Только не обижайся! Я сам удивился. Мы просто давно не виделись. В эту комнату никто не заходит. Никогда. Это, так сказать, правило со времен нашего переезда, и я привык.

- Ладно, друг, проехали. Буду иметь в виду. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. У вас тут традиции! Мы, наверное, мешаемся…

- Не говори ерунды! Я рад всем вам. Просто я изменился, стал вредным, упрямым, сварливым. Это Мерлин виноват. Ты должен привыкнуть ко мне снова, - начал оправдываться Гарри, но, не совладав до конца со стариком, сердито добавил: - Я же не вламываюсь в твою спальню, причем без стука! - Затем смягчился: - Давай не ссориться из-за ерунды. Честно говоря, я еще не восстановил свои силы. Болезнь Драко далась мне очень тяжело.

- Гарри, дружище, я - осел и скотина. Прости! - уже без обиды попросил Рон.

- Проехали, - отмахнулся Поттер. - Ты просто так или по делу?

- Я принес записку для родителей, которую мы сочинили с братьями. Хотел показать тебе первому, - ответил Рон, сияя радостной улыбкой, и протянул пергамент.

Большую часть занимали отпечатки пальцев братьев Уизли и Гермионы. Над каждым из них была начальная буква имени. Само послание оказалось кратким.

«Мама, папа!

Как видите, все в порядке. Можете переслать отпечатки Биллу и Джинни. Скажите Джи, чтобы не трепалась. Уж больно она болтлива.

Братья и вторая дочка. Ей, кстати, приятно быть дочкой для вас.

Привет от нашего спасителя и его семейки. Его имя на ту же букву, что у Герм. Не говорите этого никому».

- Ну, как? - озабоченно спросил Рон.

- Довольно откровенно. Связь-то у вас надежная? - недоверчиво поинтересовался Гарри.

- Второго-то конца все равно не найти.

- Надо Эрику показать - пусть решает, можно ли это посылать. Он - моя защита.

- Я был уверен, что ты так скажешь, но уже начинаю привыкать к твоим странностям, - протянул Рон недовольным тоном.

Гарри в ответ вскинул брови и пожал плечами, выказывая жестами, что не собирается что-то менять, и всегда будет советоваться с Эриком. Возникшее опять напряжение, как ни странно, снял объект раздора. Люциуса записка понравилась, более того он взял с собой именно Рона, чтобы отправить ее. Рыжий был в восторге и чуть не кинулся к нему с объятьями.

* * *

Вернулась парочка мрачной.

- Что опять? - накинулся на Люциуса Гарри. - Надеюсь, с Молли и Артуром все в порядке?

- Да, они живы и здоровы. Передают вам привет, - успокоил его Рон. - Но на площади около дома полно подозрительных личностей.

- Говори прямо: Упивающихся смертью, которые даже не маскируются под маглов, - проворчал Люциус. - Может, это и совпадение, но оно мне не нравится.

- Ты же разрабатывал защиту, - напомнил Гарри. - Когда закончишь?

- Может, попросить Ворона? - встрял Драко.

- Нет, он отдал долги и вряд ли придет на помощь. К тому же, не стоит его звать - обстановка слишком тревожная, - отказался Люциус. - Но мы и без Ворона кое-что можем. Этот дом защищает кровь предков и эльфы. Нам надо улучшить защиту, через нее, благо есть возможность. Этим и займемся.

- Ты меня запутал, Эрик: кровь-защита-кровь. Ересь какая-то! - признался Гарри.

- Я тебе уже объяснял. Чем больше будет кровных уз, тем лучше, - напомнил мужчина.

- Мы тоже ничего не понимаем, - поддержал Поттера один из близнецов, и все остальные гости, о которых хозяева на некоторое время забыли, дружно закивали в знак согласия.

- Ладно, объясняю подробней, - после некоторого раздумья произнес старший Малфой, считая, что все равно, рано или поздно, это придется сделать. - Гарри - хозяин этого особняка, и магия дома признала его. Я - его кровный родственник, Драко - племянник бывших хозяев, поэтому мы все трое влились в старую защиту. Теперь к нам прибавились вы все, и это ее ослабило. Братья Уизли состоят с Блэками в дальнем родстве, но были вычеркнуты из рода, как предатели крови. Однако их можно с натяжкой вписать. Самое слабое место - это Гермиона, которая чужда особняку и не является никому из нас даже дальней родственницей. Ей в спешном порядке придется породниться с Роном.

- Почему именно с ним? - не понял Джордж. - Лучше, наверное, с вами или с Гарри.

- Ваш брат - более логичный выбор и не вызовет у нее отторжения. Правильно я понимаю, мисс Грейнджер?

- То есть, вы намекаете… - начала Гермиона, смутилась, покраснела и замолчала.

- Нет, милая барышня, я не намекаю, а почти требую, - откровенно засмеялся на ее реакцию Люциус и с удивлением понял, что его больше не раздражает эта девица.

- Чего это вы требуете от нее? - вскинулся Рон, уловив лишь последнюю фразу из всего предыдущего разговора.

- Скорее от вас, - окончательно развеселился Люциус. - Ну же, смелее!

- Чего?..

- Не тупи, делай предложение Гермионе, пока мы с Джорджем сами это не сделали, - не выдержал Фред и засмеялся, видя ошарашенное и вытянувшееся лицо брата.

Гарри почему-то вспомнилась теория сближения родов, о которой говорил в самом начале Люциус, и ему стало жарко. Живот предательски скрутило, Мерлин стал насвистывать какой-то веселый мотивчик, а образ Морганы зазывно подмигнул. Поттер покосился на Драко, покраснел и, чтобы избавиться от глупых мыслей, вернулся к происходящему в комнате. Оказывается, Рон уже успел сделать предложение девушке, и теперь они с Гермионой целовались.

* * *

- Так, с этой проблемой мы почти покончили. Сегодня мы все побратаемся, запачкаем особняк кровью. Завра у нас свадьба. Это не только волнительно, но и весело. А после Добби, надеюсь, признает Гермиону временной хозяйкой, а вас всех примет в нашу семью. К счастью, дом давно признал его главенство после смерти Кикимера. Этого не случилось бы, не будь он из замка Малфоев, которые в родстве с Блэками… - словно говоря сам с собой, продолжил рассуждения на тему укрепления защиты Люциус, но был перебит Гермионой:

- Вы снова говорите загадками, Эрик. Пачкать дом кровью… Добби примет нас в вашу семью… Оосбняк признал его главенство… Звучит странно. Я, когда узнала о рабстве домовиков, была возмущена до глубины души. Вы же все переворачиваете с ног на голову.

- Ты снова начинаешь разговор о правах домашних эльфов?.. Мерлин, только не это! - осуждающе и недовольно воскликнул Гарри.

- Не сердись на нее, мой мальчик. Твоя подружка перепутала египетских рабов, о которых прочитала в начальной магловской школе, с домовиками. Вот и не может никак успокоиться, - остудил его негодование Люциус и пояснил для Грейнждер: - Эльф вовсе не раб, милая барышня. Его нельзя купить в магазине. Они сами возникают в старинных домах или дарятся родственниками. Вот возьмем Нору - сооружение, созданное впопыхах, скрепленное лишь примитивной магией. Она всегда была временным пристанищем, не более. Даже подаренный домовик там не прижился бы. А вот если бы Артур и Молли построили добротный дом, положив в основание родовой камень, полив его хотя бы своей кровью, то через три поколения домовик сам появился бы там.

- Как это все сложно, - покачала головой девушка. - Я смотрела на внешние проявления. Добби бился головой о любые поверхности, говорил, что обязан себя наказывать, плакал и был жалок...

- Поверь, Герм, дай ему волю, Добби и сейчас готов плакать и наказывать себя. А уж биться головой об стенку - это его любимое хобби, - заверил Гарри и потребовал: - Давайте на этом поставим точку в вопросе об отношениях магов и домовиков!

- Своевременное решение. У нас много дел помимо этой дискуссии, - одобрил Люциус.

- И какова следующая насущная проблема? - поинтересовался один из близнецов.

- Гарри и мне надо поговорить с Добби тет-а-тет, - охотно ответил мужчина.

Поттер поднялся с дивана, на котором он сидел с Драко, но тот судорожно схватил его за запястье и несколько истерично спросил отца:

- А я?

Гарри уловил в его мыслях панику. Блондину явно было страшно оставаться в комнате с тремя братьями Уизли, каждый из которых мог, если не проклясть, то жестоко подшутить над ним. Зная, что частично такая реакция вызвана недавней болезнью, Поттер тоже растерянно посмотрел на Люциуса. Мужчина что-то прикинул про себя, затем мягко произнес:

- Дрейк, мне необходимо поговорить с Гарри наедине. Это важно. Тебя же мы оставим под личной охраной будущей временной хозяйки особняка. Гермиона не позволит, чтобы эти рыжие остолопы выкинули какую-нибудь шуточку.

- Малфой, ты нас боишься? - не преминул подколоть школьного врага Рон.

- Драко не трус, просто он долго и тяжело болел, ему снились кошмары, да и сейчас еще снятся. Вот и нервничает, - вступился за блондина Гарри. - Герм, сядь на мое место. Мне так спокойней.

Девушка кивнула, покорно пересела и, поколебавшись, взяла руку Драко в свою. Он, вздохнув, не отдернул ее.

- Мы скоро, - пообещал ему отец и вывел Гарри из комнаты.

* * *

Едва пара оказалась в коридоре, как там возник Добби.

- Как ведут себя портреты? - задал ему Люциус странный вопрос.

- Они терпят, сэр, так как любят Гарри и Драко, - ответил домовик.

- Как старая хозяйка дома?

- Пока вы в доме, она не выйдет из-за занавеси.

- Может, ты мне что-нибудь пояснишь? - не вынеся непонятного диалога, раздраженно потребовал Гарри у мужчины.

- Не заметил, чтобы до сих пор тебя эта сторона защиты особняка волновала, - отчего довольно сердито парировал Люциус.

- Я снова что-то упустил?

- Многое. Дом полон говорящих портретов, которые участвуют в защите, и чье мнение по поводу происходящего очень важно.

- Они же могли разболтать гостям, черт знает что!

- Добби предан тебе и Драко и никогда такого не допустит. Он знает правила. Теперь я могу продолжить с ним разговор?

- Валяй! Это даже интересно.

- Добби, завтра у нас бракосочетание, - сообщил Люциус, и мордочка домовика засияла от радости, а он продолжил давать указания: - Когда Гермиона и Рон вернуться из магловского муниципалитета, ты признаешь новоиспеченную «миссис» временной хозяйкой особняка. Скажешь так: «Клянусь в верности временной хозяйке дома Гермионе, жене брата хозяина».

Эльф растерянно перевел взгляд с Люциуса на Гарри, и тот понял, что Добби чего-то ждет от него. Поэтому спросил у мужчины:

- Чего он хочет?

- Приказа от тебя. Ты же хозяин особняка, - пожал плечами Люциус и попросил: - Повтори фразу о верности Гермионе полностью.

Гарри выполнил, и Добби, низко поклонившись, ответил:

- Добби предан хозяину Гарри. Добби примет временную хозяйку.

- Поехали дальше, - вздохнул то ли с облегчением, то ли с усталостью Люциус. - Сейчас подготовьте с Винки большой котел в гостиной с портретом Сириуса. Все присутствующие в особняке смешают в нем кровь, и мы нанесем ее на окна, дверь и камины.

На этот раз домовик не стал колебаться, а просто поклонился мужчине, показывая, что готов исполнять. Малфой снова вздохнул и продолжил:

- Осталась одна просьба, Добби. Скажи Винки, пусть приготовит комнаты молодоженам. Она знает, что надо делать.

И так огромные глаза-блюдца домовика расширились, мордочка засветилась еще большей радостью, и он опять начал переводить взгляд с Люциуса на Гарри. Поняв, что от него снова ждут подтверждения приказа, Поттер послушно повторил про комнаты, хотя и не уловил сути. Добби чуть не подпрыгнул от радости и заверещал:

- Винки будет счастлива, хозяин Гарри. Это большая честь!

Он исчез с характерным хлопком, прямо светясь от избытка эмоций. Гарри некоторое время смотрел на опустевшее место, затем все-таки спросил Малфоя, хотя и предполагал, что тот не захочет сейчас прояснять непонятный момент:

- Что это значит?

- Завтра узнаешь. Это сюрприз, - ожидаемо уклонился Люциус от ответа.

В животе Поттера что-то скрутилось в тугой клубок от сладкого предвкушения, но он не продолжил задавать вопросы, зная, если мужчина решил что-то утаить, то не передумает. Поэтому, напустив в голос больше безразличия, поинтересовался:

- Это все? Мы можем вернуться в комнату?

- Еще нет. Остался один нюанс, - говоря это, Люциус почему-то смутился, заставляя брюнета трепетать. - Как ты уже понял, Рон и Гермиона посетят завтра магловский муниципалитет, чтобы зарегистрировать брак. Но ты, как и они, пока не в курсе, какие я добыл для них документы. Это Майкл Смит и Дина Лоуазье. Я выступлю представителем старшего поколения с обеих сторон - это допустимо, близнецы и вы будете свидетелями.

- Не понимаю, почему ты боялся моей реакции на эту новость? - с искренним недоумением проговорил Гарри. - Это повеселит Драко и позлит, пожалуй, Джинни, если она узнает. Но почему ты думал, что я выйду из себя или что-то в этом роде?

- Потому что я хотел предложить тебе обменяться с моим сыном кольцами. У тебя же на внутренней стороне «М»?

- Нет, я его сразу отдал Драко. У меня «Д».

- Это упрощает дело! - воскликнул Люциус, прижал его к себе и чмокнул в макушку.

Гарри внутренним чутьем уловил, что что-то пропустил во время этой беседы. Это неопределенное «что-то» заставило его сердце биться быстрей и замирать в предвкушении.

Остаток дня обитатели особняка провели, смешивая кровь Поттеров, Малфоев, Уизли и Грейнджер. Никто, кроме Люциуса, не понимал, чем он руководствовался, выбирая пары. Он сам смешал кровь с Роном и Гермионой. Девушка еще побраталась с Фредом, Гарри и Драко. Младшему блондину пришлось участвовать в такой процедуре с Фредом и Роном, а Поттеру - с Джорджем. Это был какой-то бесконечный обряд!

Наконец, с этой частью было покончено, и они все добавили свою кровь в котел с каким-то зельем. Люциус прочитал над ним длинное заклинание на кельтском языке, и обитатели особняка, включая домовиков, принялись помечать смесью окна, двери и камины. Завершили они только за полночь.

- С паршивой процедурой закончено. Завтра нас ждет суетливый, но радостный день. Так что, давайте по койкам,- распорядился Люциус, налил по бокалу вина и шутливо добавил: - Могу же я покомандовать, как глава рода!

Подростки закивали и, выпив, поспешили исполнить его распоряжение. Долгий день кончился.

Глава 10. Бракосочетание

Яркий луч солнца безжалостно вырвал Гарри из объятий какого-то чудного сна. Он потянулся, оделся и побежал к Драко, волновать которого второй раз подряд не хотелось. Блондин еще спал, Гарри присел на краешек кровати и погладил его по голове, любуясь.

Это нехитрое движение, каким бы легким ни было, разбудило Малфоя. Драко улыбнулся, потянул его на себя и прикоснулся к уголку губ. Гарри вернул поцелуй, дотронувшись до почти прозрачного века над левым глазом.

- В доме полно твоих друзей, и я думал, ты снова забыл про меня, - чуть капризно произнес Драко, слегка отстранив его от себя.

- Дуешься, как девчонка. Тебе это не идет, - сообщил Гарри, чмокнув его в нос, и вскочил с кровати. - Вставай, соня! Будешь подружкой невесты.

- Да… Жаль, твоя Дина осталась в Париже. Представляешь, я несу шлейф, весь такой в голубом. Кружавчики, кружавчики… Целую жениха и невесту, затем свидетеля. Прикольно! - засверкал глазами Драко, тоже поднимаясь.

- Ой, язва слизеринская! Убил бы тебя, да жаль. Мне только Дины тут не хватало! Думаешь, я заявился бы к ней в спальню? - засмеялся Поттер, любуясь эффектом.

Но этого змееныша было не так просто смутить. Драко окинул его оценивающим взглядом и ухмыльнулся, приближаясь. Гарри захотелось сделать две противоположные вещи: сократить расстояние и снова поцеловать его куда-нибудь или убежать из комнаты, подальше от его серых глаз. Не выдержав, он покраснел и попятился.

- Классно смущаешься. Тебе идет, - сообщил Драко голосом «сестренки», клюнул его в щеку и выскочил из спальни в ванную.

Некоторое время Поттер стоял неподвижно, прикасаясь ладонью к тому месту, которого коснулись губы Драко, затем улыбнулся и решил оставить за собой последнее слово:

- Давай, двигайся, свидетель-свидетельница, я не намерен ждать!

После этого он выбежал из комнаты и прислонился к стене коридора. «Ох, Мерлин, Мерлин, запутали вы нас с Морганой», - почти вслух простонал брюнет, впрочем, ясно понимая, что его тянет к Драко не из-за связи древних магов. Скорее вопреки.

* * *

Когда они спустились вниз, в столовой, несмотря на раннее утро, все уже собрались. Гарри изумленно осмотрел компанию. Гермиона оказалась черноволосой и голубоглазой. Рон был темно-каштановым с карими глазами, как и Люциус. Сами молодые люди тоже щеголяли каштановой шевелюрой, так что Драко стал очень похож на отца, чего, впрочем, никто не заметил, потому что все улыбались, разглядывая близнецов.

Фред и Джордж тыкали друг в друга пальцами и заливисто смеялись. И было отчего: оба рыжих верзилы превратились с помощью чар иллюзии в пышногрудых блондинок с серыми глазами и довольно крутыми формами.

«Дина по сравнению с ними была пай-девочкой», - раздался веселый голос Драко в голове Гарри, который, услышав эту фразу, сосредоточился, поймал взгляд блондина и постарался передать: «Клевые девицы. Не пригласить ли на свидание?» Малфой удивленно воззрился на него и мысленно транслировал: «Мы что, стали общаться телепатически?» «Похоже на то», - так же подтвердил Гарри. - Помнишь, твой отец рассказывал о такой способности Мерлина и Морганы?» «Да, там еще было что-то про полное доверие».

- Ну, оно есть, - ответил Гарри уже вслух.

- Спасибо! - выдохнул Драко и сжал его в судорожном объятье.

К счастью, никто не заметил этой сцены. Чтобы избавиться от неловкости, Гарри решил выполнить просьбу Люциуса и сообщил друзьям, которые стояли, держась за руки и глядя друг другу в глаза:

- В магловском муниципалитете вас зарегистрирую не под вашими именами. Как сказал Эрик, это важно для защиты дома. Он выступит в роли отца жениха и наставника невесты.

- И как нас зовут? - поинтересовалась Гермиона.

- Майкл Смит и Дина Лоуазье, - ответил он и глянул на Драко, проверяя эффект.

Блондин воззрился с удивлением, затем присвистнул, и в голове брюнета прозвучало: «Нам кольца, а они поженятся… Ну, отец, умеет удивить, однако!» Гарри ухмыльнулся и показал ему свой мизинец, на котором блестело витое колечко, чем умудрился смутить невозмутимого Малфоя. Драко в свою очередь глянул на палец, и они оба облизали губы, отчего стало жарко.

Масло подлили ничего не подозревающие жених и невеста.

- Меня будут звать, как твою сестру, Гарри, - сообразила Гермиона, - а Рона, как тебя по документам Эрика.

- Жаль, до Джинни не дойдет столь прелестный момент. Сбывается ее самый устойчивый кошмар: Майкл женится на Дине. Вот так номер! - хихикнул рыжий, прижимая свою возлюбленную.

- Такова c’est la vie* , - развел руками Люциус, заставляя своих мальчиков краснеть и ощущать, как пылают мизинцы под тоненькими колечками.

- Чур, мы будем подружками невесты! - хором пропели близнецы, избавляя Гарри и Драко от возникшей между ними неловкости.

- Пожалуй, как дополнение, это хорошо. Даже очень, - одобрил Люциус, жестом фокусника достал две коробочки и, протянув жениху и невесте, сказал: - Это вам свадебный подарок от Гарри, Драко и меня. Надеюсь, они подойдут вам. Но, если что, я их подгоню.

- Спасибо, - хором поблагодарили Рон и Гермиона, и девушка чмокнула всех троих дарителей в щеки. На удивление Гарри, оба блондина приняли его благосклонно.

- Пора! - скомандовал Люциус, доставая портал.

Все обитатели особняка взялись за него и переместились в парк, находящийся недалеко от магловского муниципалитета.

* * *

Помещение, в котором происходила регистрации брака, было оформлено хоть и современным пластиком и керамической плиткой, но стилизовано под католический собор. Сам процесс обмена кольцами должен был происходить у псевдо алтаря, за которым находился барельеф в виде органа. К нему вел подвесной мост, проложенный над садом с комнатными и искусственными растениями.

Гермиона, одетая в облегающее белое платье, была настоящей красавицей. Ее черные волосы струились красивыми локонами. Гарри невольно залюбовался ею, по-доброму завидуя другу.

Рон, впрочем, тоже выглядел неплохо, хотя, привыкнув с детства к мантиям, постоянно одергивал рубашку, брюки и пиджак.

По сравнению с ним Драко, тоже одетый по-магловским, выглядел принцем, и Гарри невольно залюбовался им. Малфой тоже периодически кидал на него взгляды, что заставляло отвлекаться от церемонии. Впрочем, Поттер не слишком горел желанием слушать обязательные клятвы.

- Свидетели, можете подписаться, - вызвала их распорядительница.

Драко выступал свидетелем со стороны жениха, поэтому расписался первым, а потом накрыл сверху руку Гарри, когда он взял ручку. Их кольца соприкоснулись и вспыхнули чуть заметным свечением. «Это тоже часть ритуала защиты?» - мысленно поинтересовался Гарри, хотя и не думал так. «Всего скорей», - солгал Драко, догадываясь о настоящей подоплеке произошедшего - все-таки он лучше Поттера понимал своего отца.

Подправив маглам память и вернувшись в особняк, компания была встречена домовиками, которые осыпали их разноцветными лепестками. Затем почти все участники церемонии, кроме близнецов, приняли свой истинный облик и уселись за праздничный стол.

- За молодоженов! - провозгласил Люциус, оглядывая две пары, сидящие с разных сторон от него. - За союз магов!

Драко и Гарри обменялись взглядами и с одинаковым выражением посмотрели на старшего мага, как бы говоря, что догадались, чего он задумал. Как ни странно, обоим показалось, что все происходит так, как и должно быть.

Едва начались танцы, все, включая Фреда и Джорджа, так и оставшихся фигуристыми блондинками, перетанцевали с невестой. Затем близнецы взялись за Гарри и Драко. Они постоянно «менялись партнерами» и несли такую чушь, что Поттер уже всерьез думал, что Дина, в самом деле, была «пай-девочкой».

Постепенно чары иллюзии, никем не подкрепляемые, спали. Братья оказались в своем обычном облике, но все в тех же воздушных голубых платьицах, крепко сжимая в своих объятиях Гарри и Драко. Они вчетвером дружно хихикнули, и близнецы, подмигивая, предложили в последний раз «поменять партнеров», после чего повесили руки блондина на шею брюнета и отступили, разглядывая.

- Благословляем! - полушутя-полусерьезно сказали они хором, и закружились по комнате в шутовском галопе.

Оставшись вдвоем, Гарри и Драко несколько минут стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза, затем брюнет, смутившись первым, буркнул:

- Раз девочки кончились, кончились и танцы, - и потащил блондина к дивану.

Близнецы, увидев их маневры, прекратили безумный танец и сели на противоположный диван. Драко, отчасти утомившись, отчасти подчиняясь желанию Морганы, уронил свою голову Гарри на грудь, и тут же руки Поттера обвились вокруг него, а подбородок лег на макушку. Фред и Джордж, продолжая кривляться, повторили их позу. Так они и стали сидеть, наблюдая за молодоженами.

Рон, в самом деле, двигался легче, чем на Рождество. Но Гермиона все-таки часто морщилась, попадая своей ножкой под его неуклюжую лапу. В конце концов, они перестали вальсировать, а начали просто топтаться на месте, сплетясь в тесном объятье.

На другой стороне комнаты Люциус с бокалом вина улыбался чуть загадочной улыбкой и периодически бросал взгляды на своих мальчиков. Музыка была спокойной и умиротворяющей, поэтому Гарри и Драко вскоре задремали, и перед их внутренним взором поплыл старинный замок, к которому с двух сторон подходили две фигуры в старинных мантиях.

- Мерлин, - пробормотал Драко, задевая губами ключицу Гарри, когда маги встретились.

- Моргана, - откликнулся брюнет и поцеловал блондина в висок.

Замок резко затормозил, дверь широко распахнулась. Маги на его пороге преобразились: седой сварливый старик превратился в красивого юношу, чем-то похожего на Гарри, а морщинистая злая старуха - в миловидную девушку с серыми глазами Драко.

- Теперь мы вместе, - произнесли то ли древние маги, то ли юноши на диване.

Мерлин и Моргана вошли внутрь, дверь замка захлопнулась за ними, и он стремительно стал удаляться, пока не растворился в синем небе. В то же мгновение Гарри и Драко резко проснулись и синхронно вздохнули от облегчения.

- Они исчезли? - спросил Драко, и его глаза засияли.

- Навсегда, - подтвердил Гарри, и они впервые поцеловали друг друга в губы.

- Теперь только ты и я, - улыбнулся блондин, снова устраивая свою голову на его груди и целуя оголенную ключицу.

- Я очень этому рад, - поддакнул брюнет и поцеловал его в висок.

Вскоре они крепко спали, обнявшись.

* * *

Проснулся Гарри посреди ночи и первые несколько мгновений не мог понять, где находится. В комнате было темно, по стенам бегали красные, золотые и серебряные огоньки. Кровать была широкой, удобной и очень знакомой. Руки по-прежнему обнимали Драко, который сладко спал на его груди. Брюк и рубашек на них не было.

Гарри поправил волосы блондина, что прилипли ко лбу, и коснулся своими губами его виска.

- Где это мы? - хрипло спросил Драко, тоже просыпаясь.

- По-моему, в твоей спальне, - так же ответил Гарри и пояснил, видя смущение: - Это нас по привычке сюда транспортировали, наверное. Я же тут ночевал целый месяц.

Драко кивнул в знак согласия и, как когда-то на пляже, провел пальцем по рисунку хвостороги, сказав:

- Знаешь, мне она снилась, когда я болел, да и вообще. Иногда я думал в бреду: меня не будет, а дракон на его сердце останется. Мое имя - Дракон. Представляешь?.. - И он поцеловал голову дракона.

От его губ Гарри бросило в жар. Сердце прыгнуло в голову и забилось там молоточком. Плохо соображая, что делает, он обхватил лицо Драко руками, притянул его к себе и поцеловал серые глаза, что так часто снились ночами. Огоньки сорвались со стены и принялись кружиться по комнате в бешеном танце. Это было завораживающе красиво.

- Не говори так! - пробормотал Гарри, отрываясь от своего занятия. - Зачем мне рисунок? Лучше свой дракон рядом, такой родной и горячий.

Глаза Драко вспыхнули удивлением, его губы раскрылись, пытаясь что-то сказать. Но Гарри накрыл его рот своим, целуя по-настоящему. Такие знакомые руки обхватили его шею, пробрались в волосы, погладили спину.

- Скажи, маги остались в замке? - напряженно спросил Драко, отстраняясь.

- Да, несомненно. Мы их не увидим больше, - ответил Гарри, вглядываясь в его глаза.

Драко провел по рисунку, потом вокруг второй груди, затем посередине. Гарри невольно подался вперед и простонал от удовольствия.

- Значит, это я и ты, и никого больше? - уточнил блондин.

- Да, Дрей, мы - это мы, - подтвердил Гарри.

Некоторое время они пристально глядели в глаза друг другу. Затем Драко хихикнул и пошутил:

- Это хорошо. А то я стесняюсь.

- Они не станут подглядывать, - таким же тоном заверил Гарри.

Они дружно фыркнули и вовлекли друг друга в страстный поцелуй. Гарри ощутил жар во всем теле, безумно хотелось большего, и он придвинулся еще ближе к блондину. Их бедра соприкоснулись, и оба парня выдохнули через зубы.

- Ты же понимаешь, что произошло сегодня? - спросил Гарри, боясь обуревающих его эмоций. Когда Драко кивнул, он продолжил: - Эту комнату убирала Винки специально для нас. Твой отец - это нечто! Теперь я могу его так называть на полном основании.

- Я давно не возражаю, да и он тоже, - поддержал беседу Драко, понимая, как он смущен происходящим и давая им обоим перерыв. - Насчет сегодняшнего я догадался, когда засветились кольца. Помнишь?.. Кстати, спасибо, что сразу подарил это. Мне было приятно.

* * *

Некоторое время они лежали, замерев в тесном объятье и глядя в глаза, затем их руки ожили, начиная исследования - сначала робкое, потом смелей. За ласками последовали поцелуи, стоны и более решительные движения, в которых участвовало все тело. Это было ново, ярко и великолепно, и ни один не вспомнил о древних магах, послуживших толчком к происходящему здесь и сейчас.

- Я люблю тебя, - проговорил Гарри, когда они достигли пика наслаждения.

- Это точно ты говоришь? Мне? - усомнился Драко.

- Я, Дрей, и только тебе. Мерлин остался в замке и больше никогда нас не потревожит.

Они помолчали, затем поцеловались, и Драко признался:

- Знаешь, Моргана мне здорово запудрила голову. Платье, Дина… прикосновения… Но постепенно я понял, что именно ты меня привлекаешь, ты, не Мерлин, и это бесило. Потом я смирился и испугался. Ты же нормальный, а я не Моргана, хоть у нас и есть схожие черты. Поэтому я так и сомневаюсь сейчас.

Гарри некоторое время разглядывал его, изучая, прислушиваясь к своим ощущениям, затем тоже начал объясняться:

- Меня очень бесила Дина. Затем были Багамы и этот дом. Твои прикосновения, Драко, именно твои, стали необходимы мне, как воздух. Затем твоя болезнь, когда я чуть не сошел с ума. Я видел в тебе Моргану лишь изредка. Да и Мерлин раздражал меня. Для меня уже давно ты - это ты. Мне так захотелось подарить тебе кольцо. Именно тебе, Драко… И вот, эта свадьба… Имена Дины и Майкла на кольцах и в книги регистрации, свечение наших колец, наши поцелуи... Господи, я не знаю, что сказать!

- И мой отец предвидел такое продолжение?.. Он позаботился о комнате и перенес нас сюда. Невероятно! Как ему пришло такое в голову?

- Просто Люциус видел, как я умираю вместе с тобой. К тому же, твой отец слишком часто покушается на мои мысли. Я не выжил бы без тебя, Драко!

- Хватит о грустном, Гарри! Я тоже люблю тебя. Я, не Моргана!

Они яростно поцеловали и занялись любовью. Дом отозвался тихим мелодичным перезвоном, огоньки снова сорвались со стен и закружились в разноцветном хороводе, рисуя немыслимые узоры. Но Гарри и Драко не видели ничего вокруг, растворившись друг в друге. И это было настоящее единение душ и тел, древний завораживающий танец.

- Долгих лет нашим хозяевам. Много деток и солнечных дней! - пробормотала над ними Винки, когда они, утомленные, уснули в объятьях друг друга.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -

* c’est la vie - эта жизнь (фр.)

Глава 11. Вылазка в духе близнецов

Август понесся, как сорвавшийся с рельсов поезд. Стараниями Люциуса особняк Блэков превратился в отделение Хогвартса, и все молодое поколение усиленно училось под его руководством. Гарри иногда жалел, что в школе не было такого преподавателя. Зато он был здесь. Люциус объяснял доходчиво и спокойно, а они с радостью внимали ему.

В основном, это были практические занятия, на которых молодые люди тренировались, разбившись по парам. Отрабатывали технику боя, подкаты, зажимы и кувырки. Разучивали или вспоминали разные заклинания, в большинстве боевые, разящие противника. Они учились ориентироваться по карте, маскироваться, замирать и бесшумно красться, разучивали чары иллюзии и хамелеона.

Помимо этого обитателями особняка была детально проработана книга Гриффиндора о «Восточной компании». Они составили карту, наложив древнюю на современную. Затем стали выезжать туда парами в сопровождении Люциуса и проверять на местности.

Эти вылазки нравились всем, особенно Гарри и Драко, которым удавалось в такие моменты побыть только своей семьей. Обычно они использовали их, чтобы открыто поговорить, не отслеживая каждое слово. Дома молодые люди не афишировали своих отношений, хотя и стали прикасаться друг к другу более откровенно.

Близнецы, правда, изредка кидали ехидные намеки, но это было по-доброму. Рон ничего никого не видел вокруг, кроме Гермионы, а сама девушка слишком была увлечена своей новой ролью «хозяйки особняка».

Выслушав признание в верности от Добби на другое утро после свадьбы, Гермиона была по-настоящему шокирована. Но за месяц эта «освободительница эльфов» привыкла к слову «хозяйка» и низким поклонам домовиков. Ее уже не бросало в краску, когда они низко кланялись ей в ноги и спрашивали, что приготовить на обед.

Гермиона со всем пылом старалась соответствовать роли и следила за разнообразным питанием почти мужской компании. Гарри иногда веселило ее усердие, как и подчеркнутое подобострастие домовиков к ее персоне. Но он предпочитал, чтобы подруга отвлекалась на них, чем на его прогрессирующий роман с Драко.

* * *

К концу августа Поттер уже был уверен, что они правильно вычислили местонахождение часов Годрика. В местечке, что когда-то носило название «Гриффиндор-таун», сохранились подземелья, сделанные из естественной пещеры, где долго жили отряды древнего мага. Сейчас они тщательно охранялась Упивающимися в таком неимоверном количестве, что нельзя было и думать, что их удастся перебить, как когда-то в Хилл-Вейле. Следовательно, надо было искать лазейки, чтобы аппарировать прямо внутрь.

- Может, нам с Фредом ожить? Пойдем «под знамена» Лонгботтома. Все выведаем, а потом тихонько слиняем, - предложил Джордж.

- Идея, конечно, шикарная. Но долго быть на виду очень опасно. Надо бы его сильно разжалобить, прямо-таки огорошить шокирующими подробностями. Тогда он расскажет и без этого, - задумчиво проговорил Люциус.

- Есть еще идея, - подхватила эстафету Гермиона. - Могу «ожить» я. Явлюсь, прикинусь свихнувшейся с горя, стану биться в истерике. Выведаю все за час, да и побреду куда-нибудь.

- Это мне нравится больше, - одобрил мужчина. - Только сделаем вот как: ты придешь не одна, а со своей престарелой бабушкой, будешь плакать, биться головой об стенку, стенать. Невилл предложит пожить у него. Но она возразит, так как, являясь старой глупой маглой, испугается такого «грозного мага». Ему придется уступить и отпустить вас с миром. Надеюсь, это сработает.

- Как понимаю, ты собираешься выступить в роли бабушки? - хмуро осведомился Драко, которому было страшно отпускать отца к Лонгботтому.

- Я не могу доверить эту роль никому, мой мальчик. Там наверняка защита, а у вас не тот уровень. Гарри, может, и справится, но лучше уж я.

- Жаль, что нельзя всем скопом, - покачал головой Поттер, тоже не слишком обрадованный таким поворотом. - Но ты же обещаешь быть осторожным?

- Разумеется, мой мальчик, - пообещал Люциус и решил разбить их мрачное настроение довольно двусмысленной шуткой, понятной только им: - Я же хочу дожить до внуков.

Гарри смутился, вспоминая, как расспрашивал его когда-то о наследниках в союзе, подобном тому, в котором теперь был с Драко. Вместе с ним покраснела Гермоиона, принявшая слова мужчины на свой счет.

* * *

Невилл сидел, удобно развалившись в кресле, и думал о приближающемся дне рождения Годрика Гриффиндора. Он ни на миг не сомневался в успехе предстоящего мероприятия. Это когда-то он был увальнем, тюфяком и тихоней, но, получив наследие древнего мага, изменился до неузнаваемости.

По ночам Лонгботтому очень часто снился его знаменитый предок. Годрик был прямолинеен и бесстрашен до глупости (как писали некоторые недоброжелатели), уверенно пользовался мечом и не слишком любил палочку.

Невилл завидовал своему предку и старался стать во всем похожим на него. Для этого он ежедневно делал силовую гимнастику, закалялся и научился владеть мечом, которого по началу побаивался. К концу августа его мышцы окрепли, плечи раздались, и он стал специалистом по применению холодного оружия. Правда, сражаться было особо не с кем.

После интервью и бума, устроенного журналистами вокруг его персоны, Невилл пытался вытребовать у МакГонагалл меч Гриффиндора. Но суровая директорша Хогвартса отнеслась к этой идее резко отрицательно.

- Как вы не понимаете, он нужен мне! - эмоционально воскликнул Лонгботтом, когда она не вняла его увещеваниям. - Мне предстоит сражение с Упивающимися смертью.

- Многих вы уже уложили с помощью магии? Или она перестала действовать на них? - насмешливо поинтересовалась МакГонагалл.

- Они бояться сойтись со мной в магическом поединке, зная, что я наследник Гриффиндора.

- Когда это вы успели выяснить? Насколько я слышала, в последнее время вы не вылезаете из дома, окруженного отрядом Авроров.

- Просто у меня нет времени разыскивать трусливых Псов.

- Помнится, вы ставили в вину Гарри, что он бездействует, не убивает их пачками, а сами…

- Вы не понимаете! Я готовлюсь, а он просто прячется.

- Да ну?.. У вас есть доказательства?

Невилл разозлился из-за неверия МакГонагалл в его Избранность и заорал:

- Подождите немного, и вы убедитесь, насколько были неправы! Я уничтожу последний крестраж Волдеморта, а потом его самого! Я не трус, в отличие от Гарри Поттера!

Некоторое время женщина смотрела на него изучающее и даже с каким-то сожалением во взгляде. Затем грустно спросила:

- Мне интересно, вы пробовали обуздать Годрика в себе?

- Зачем? - удивился Невилл. - Я пестую его и лелею. Отдайте меч!

- Меч Гриффиндора давно принадлежит школе, и я не отдам его зарвавшемуся юнцу! - отрезала МакГонагалл и спокойней добавила: - К тому же, я верю в Поттера, а не в выскочку с древним, зазнавшимся магом, который командует им. Вы даже не осознаете, что его восприятие мира для вас просто дым, который пройдет через год или два, и вам станет стыдно. Если бы вы боролись с тенью древнего мага, вы бы не вели себя, как осел.

После этого она выставила Невилла за дверь, верней вышвырнула, используя силы Хогвартса. Он до сих пор злился на нее…

* * *

В дверь кабинета постучали, возвращая Невилла в реальность. «Авроры? - недоуменно подумал он. - Что им надо?» Надо сказать, что охранники обычно не стремились общаться с ним, побаиваясь или презирая, в зависимости от личности дежурного. Поэтому стук удивил Невилла, но так как кроме них в особняке никто не бывал, то открыл.

На пороге стояла Гермиона Грейнджер, глаза которой горели безумием, волосы свалялись, а вместо обычной мантии надето какое-то рваное и обгорелое рубище.

- Гермиона, ты ли это? - не поверил он.

Она не обратила на его слова внимания, а оттолкнула с дороги и бесцеремонно прошла вглубь комнаты. Однако далеко уйти ей не дали. За ее широкое одеяние моментально вцепилась сухонькая рука пришедшей с ней невысокой старушки, судя по одеянию маглы, которая оглядывалась по сторонам с откровенным испугом и крестилась другой рукой.

- Пусти! Мне надо! - прикрикнула на нее девушка, и старушка отпустила.

- Гермиона, как ты прошла ко мне? У меня охрана, магическая защита, сигнализация, - опомнился Невилл.

- Не заметила, - презрительно фыркнув, ответила девушка. - Я на минутку. Скажи, есть надежда, что ты прорвешься к часам? Есть ли там вход?

Он обалдел от ее наглости и невозмутимости. «Как была невыносимой зазнайкой, считающей себя самой умной и непогрешимой, так и осталась. Но я-то изменился. Уже не тот тюфяк и размазня. Не позволю ей командовать!» - сердито подумал Невилл и собрался выдать гневную тираду в адрес незваной гостьи, но вдруг в глазах Грейнджер мелькнуло безумие, и она бессвязно забормотала:

- Рон… Братья… Скажи только… Ничего не заметила… Где же вход в твои пещеры?.. Рон и Гарри вместе… На белом коне Гриффиндор… Рон…

- Ты же совсем не в себе! - догадался Невилл и посмотрел на нее с жалостью. - Хочешь, я помогу тебе?.. Отправлю в больницу.

- Ой, великий волшебник! Не надо ее в больницу. Я за ней послежу. Бедняжка! О, ты такой страшный, такой всесильный. Ответь на ее вопросы, мы и пойдем. Боюсь я тебя, юноша! Ой, боюсь! Великий ты, видать, воин. Вон, и меч в руках… Неужто самого Гриффиндора, о котором она бормочет? - запричитала старуха, осеняя себя деревянным крестиком, что висел на ее одежде, когда она вошла.

- Что вы, бабушка, я добрый и не обижу вас. Да и меч этот не совсем настоящий. Подделка, - смутился Невилл, на миг становясь самим собой. Затем древний маг снова взял в свои руки бразды правления, и его голос стал высокомерным: - Учтите, я не потащу вашу внучку с собой. Да и вообще нянчиться не собираюсь. Мне не нужна обуза!

- Что ты, касатик! Зачем?.. Вход покажи ей, уж не знаю, что за вход. В какой-то книге вычитала. Таскает меня по библиотекам и таскает. Там маги в мантиях, страшные все, с палками волшебными, а она таскает, - завздыхала старушка, смотря на него в испуге.

- Узнаю Гермиону. Она всегда в библиотеке торчала, - фыркнул он.

Тут девушка снова подала голос:

- Вход… нет входа. Одни Упивающиеся… Рон, Ронни… Гарри придет… Гриффиндор на белом коне… Пещера с часами, а входа нет!

«Бедняжка, - с жалостью подумал Лонгботтом, глядя на нее. - Совсем спятила. Ладно, покажу я ей все, что знаю, может, это поможет ей?» Он взял Гермиону за руку и подвел к любимой карте, которую изучал все последнее время. Это было его собственное детище, нарисованное по памяти Гриффиндора и исправленное с учетом новейшего ландшафта.

- Смотри! - гордо предложил Невилл.

Гермиона и бабка тут же кинулись к карте и настолько пристально начали вглядываться в нее, что у него зародилось какое-то нехорошее предчувствие. Особенно Лонгботтома внезапно взволновала старуха, взгляд которой стал цепким и проницательным. Но тут она запричитала и начала осенят крестом карту, и он понял, что ему померещилось.

- Сам рисовал? - недоверчивым тоном поинтересовалась Гермиона, и Невилл увидел в ней гриффиндорскую заучку, лучшую ученицу потока, перед которой хотелось похвастаться.

- А то! - горделиво ответил он. - Видишь?.. Вот тайные входы в подземелье, его ловушки и тайник с часами. Все, как в натуре, я даже туда аппарировал по праву наследия.

- Прямо внутрь?

- Конечно!.. Снаружи там Псов несчитано.

- Что же, теперь я верю. Когда туда собираешься?

- Пятнадцатого сентября.

Озвучив дату, Невилл словно скинул наваждение, и в его голове мелькнуло: «Околдовала она меня, что ли. Что это я стал таким откровенным?» Но Гермиона выглядела абсолютно сумасшедшей и опять несла околесицу:

- Не ходи один! Гарри придет и Рон тоже. Придут Фред и Джордж. Даже Драко. Они все вместе помогут тебе, вот увидишь. Только не ходи один… Умоляю! Над тобой тень Годрика властвует. Гони ее, Невилл!

«Все-таки она свихнулась», - упокоился он и решил побыть благородным, предложив бабке:

- Может, останетесь у меня? Я приглашу специалистов, они полечат Герм.

- Нет, здесь опасно. Нехристи с палками, да и ты сам с мечом. Не останемся мы, не упрашивай! - отказалась старуха и, схватив хихикающую Гермиону за запястье, потащила к выходу, властно бросив на пороге: - Не провожай! Сами пришли, сами уйдем!

«Ну и черт с ними! - почему-то рассердился Невилл. - Одна спятила, другая суеверна. Вот попадутся Аврорам, мало не покажется». Злость, вспыхнув, погасла, и на смену ей пришла усталость и апатия. Он тяжело опустился в кресло и вскоре крепко спал.

Проснувшись, Невилл подошел к окошку, увидел несколько переговаривающихся Авроров, которые бродили вокруг особняка, и в голове пронеслась такая мысль: «Чудной мне сон приснился: Гермиона сошла с ума и пришла ко мне со своей бабкой. Чушь какая-то!.. Как бы она преодолела кордоны Авроров? Это никому не под силу». После этого он перестал даже думать об этом.

* * *

За много миль от дома Лонгботтома в особняке на площади Гриммо почти в это же время Гарри, Малфои и Гермиона дружно смеялись, глядя, как братья Уизли разыгрываю в лицах то, что ранее просмотрели в думосборе. Люциус, очень довольный недавними событиями, комментировал то, что осталось за кадром.

Огромной удачей для успешного проведения операции явился тот факт, что особняк Лонгботтома, как и предполагал Люциус, охранялся не лучше Норы. Невилл, оставшись один, не подумал обновить защитные чары, которые после смерти его бабушки значительно ослабли.

Для охраны Нового Знамени Победы, как окрестили Невилла журналисты, присылали желторотых юнцов или тяжело раненных ветеранов. Поэтому Авроры, шатаясь по его обширному саду и пользуясь гостеприимством вышколенных эльфов, воспринимали свою работу, как возможность отдохнуть.

Был и еще один нюанс. Незваным гостям удалось беспрепятственно попасть прямо в холл, что многократно сократило возможность встречи с охранниками, которые практически не заходили внутрь. Им, конечно, пришлось поплутать по особняку под чарами невидимости, но, в конце концов, пара нашла кабинет хозяина. Дальше пошел спектакль.

Вот Гермиона врывается в комнату, приковывая все внимание к собственной персоне, чтобы дать Люциусу возможность распылить в воздухе зелье доверия и умиротворенности. Вот мужчина в образе старухи машет крестом, а на самом деле читает заклинание, после которого хозяин подвергается легкой степени подчинения к просьбам незваных гостей.

Наконец, Люциус и Гермиона у вожделенной карты: снимают ее магловским микро-фотоаппаратом. Эту идею подал Гарри, а близнецы переделали прибор так, чтобы он снимал магические предметы со всеми их особенностями.

Озабоченное лицо Невилла снова становится умиротворенным и полным превосходства, когда Люциус, заподозрив неладное, обновляет чары доверия и легкой дезориентации. Однако Гермиона не выдерживает его напыщенного вида и прущей откровенной глупости и начинает откровенно смеяться.

К счастью, дело сделано. Осталось лишь убраться из этого дома. Люциус накладывает на прощание сонные чары с эффектом легкой потери памяти на хозяина. Теперь визит Гермины будет восприниматься Невиллом, как причудливый сон.

- И поделом ему! - эмоционально воскликнул Рон. - Надо же стать таким напыщенным болваном. Если Годрик хоть на толику был похож на него, то я уже не горжусь своим факультетом.

- Это лишь говорит о том, что даже знаменитые маги были всего лишь людьми и наряду с великими свершениями обладали мерзкими характерами и совершали глупости - назидательно сказала Гермиона.

«Прикинь, мы бы поддались порывам Морганы и Мерлина», - мысленно передал Драко Гарри, и они оба передернулись от ужаса.

- Упаси нас бог от такого! - вслух оценил такую перспективу брюнет и пояснил для друзей: - Это я на случай, если стану великим и возгоржусь.

- Тебе это не грозит, - успокоил его Люциус. - Ты справился со своим наследием.

Глава 12. Часы Годрика

Накануне пятнадцатого сентября обитатели особняка Блэков собрались на совет. План был составлен заранее, но обсудить все еще раз они посчитали не лишним.

Карта, которую сделал Невилл, была волшебной, но все равно не отражала настоящего положения дел. На снимках, которые они сделали, осталась лишь бледная копия. К тому же, они не верили создателю этого «шедевра». А еще их смущало отсутствие точных координат для апарации внутрь. Пещера, гуда они собирались попасть изначально, была, конечно, огромной, в отличие от других частей подземелья, была огромной, но все-таки.

- Жаль, что «Новое Знамя Победы» такой надутый индюк. Его персональный маг Годрик показал ему более точные ориентиры, чем выудил Эрик из его головы. Мог бы помочь при аппарации, - с сожалением произнес один из близнецов.

- Ну, мы - крутые ребята и мимо такого большого объекта, как пещера, вряд ли промахнемся, - беззаботно отмахнулся его брат.

- К сожалению, это лишь вершина айсберга. Чует мое сердце, там, внизу, напихано черти чего, как в Хилл-Вейле: и магия, и гадость маггловская. А просторы-то какие! Идти и идти! - сокрушенно вымолвил Гарри.

- Ты стал настоящим параноиком. Прямо Грюм новоявленный, - с осуждением проговорил Рон и беспечно добавил: - Авось, проскочим!

- Не хотелось бы действовать на «авось». К тому же, предварительные ловушки - это не самое страшное. Меня больше беспокоит защита крестража. Что-то она таит? - проговорил Драко.

- Переносишь свой неудачный опыт с медальоном, и боишься за Гарри? - угадал Люциус причину волнения своего сына. - Это, конечно, правильно. Но, помнишь, с чашей Хельги Хаффлпафф не было особых хлопот. Да и с книгой Ровены Ревейнкло тоже.

- Это как сказать. Я что-то не горю желанием пережить нечто подобное нашим приключениям в Хилл-Вейле и, особенно, в лесу, - покачал головой Гарри. - Но в любом случае, мы ничего не узнаем заранее. Так что придется воспользоваться рецептом Рона.

- Должен поддержать этот поистине гриффиндорский подход, - вздохнул Люциус. - Одно помните, старайтесь работать в паре и, прежде всего, берегите друг друга. Это, безусловно, относится ко всем!

- А вы? - озабоченно задала Гермиона вопрос, который вертелось на языках у каждого из молодых людей.

- Я буду прикрывать вас всех и постараюсь, вести себя по-слизерински, - ответил мужчина.

- Я не стану тебя жалеть! - воскликнул Гарри, повторяя слова, которые давно стали своеобразной клятвой их партнерства, и чуть шутливо добавил, чтобы разрядить гнетущую атмосферу: - Но помни, ты обещал дождаться внуков.

- Я не подведу тебя, мой мальчик, и выживу, ради тебя и Драко, - серьезно пообещал Люциус.

* * *

Пещера, куда аппарировали Поттер с друзьями была естественного происхождения, темная и сырая. Не успели они произнести заклинание «Люмос», как повсюду стали возникать ползающие ядовитые растения, которые сильно щипались. Со сводчатого потолка в группу полетели растительные пиявки, которые, едва притронувшись к голой коже, начинали высасывать кровь.

- ДИФФИНДО! ИНСЕНДИО! - понеслось со всех сторон.

Гарри почувствовал, что еще немного и воздействие пиявок достигнет критической точки, после которой наступит физическая и магическая слабость. «Надо что-то делать, - мелькнуло в его голове. - Может, соединить магию Мерлина и Морганы?»

«Знать бы, как это совершить, - раздался в его голове голос Драко, который стоял рядом. - Впрочем, есть идея». Он взял левую руку Гарри и накрыл ее своей ладонью, правую, с палочкой выставил вперед, побуждая последовать его примеру, и скомандовал: «Держи их почти вплотную и сконцентрируйся».

Через пару мгновений на кончиках их палочек, которые соприкоснулись, стал зарождаться воздушный вихрь, который подхватывал растительных паразитов, заставляя их ослаблять свои челюсти и присоски. Остальная группа, видя необычное явление, прижалась к самой земле. И тогда из палочек Гарри и Драко начали вырываться короткие молнии вперемешку с вихрями. Растения съеживались, чернели, рассыпались и разносились по ветру.

- Все живы? - спросил Поттер, когда помещение очистилось, и их магия утихла.

- Если не считать укусов и кровоподтеков, то мы с Джорджем целы, - сказал Фред за себя и близнеца.

- В порядке! - откликнулись Рон и Гермиона.

- Не зря вы мучились со своими магами. Вон, какая польза! - похвалил Люциус.

Не успели слова отзвучать, как из стен пещеры появились дементоры, неся с собой замогильный холод и тоску. Однако это не заставило группу растеряться - все-таки они были обученными магами и уже сталкивались с этими тварями. Поэтому вскоре в воздухе возникли семь серебристых патронусов и ринулись в атаку. Неприятные охранники быстро ретировались обратно.

- Это не пещера, а шкатулка с сюрпризами! - неодобрительно воскликнул Гарри. - Я же предупреждал!

- Остается надеяться, что их не слишком много, - кисло заметил Люциус и озабоченно поинтересовался у всех молодых людей: - Надеюсь, все осмотрели себя после нападения магических пиявок?

- Черт, их яд попал в ранку. У меня рука пухнет, - пожаловался Рон.

- У каждого в кармане сильное противоядие. Забыл? - напомнила Гермиона и сама намазала ему предплечье.

Все остальные тоже занялись этой процедурой.

- Пора двигаться дальше, - скомандовал Люциус, когда все закончили обрабатывать раны и выпили противоядие. Затем пошутил: - Не то ваш бывший сокурсник стяжает всю славу.

- Пусть он ей подавится! - сердито произнесла Гермиона.

- Ну, нет! Что же тогда Гарри делать? - засмеялся один из близнецов.

- Как что? В Штатах жить, - парировал его братец.

- И вы туда же?.. Лишь бы язвить! Мне одного Драко что ли, мало? - проворчал Гарри, специально делая недовольное лицо, но под конец усмехнулся.

- Эй, не наговаривай! Я давно уже белый и пушистый, - притворно надулся Малфой-младший, за что заработал легкий подзатыльник и поцелуй в щеку.

- Детишки, опять раньше времени шалим? - остановил веселье Люциус, которое сам, впрочем, и начал.

- И, то.... Мы шумим, а тут могут быть Упивающиеся, - поддержал его Гарри.

- Как сказал малыш Ронни, ты достойный ученик Грюма, - проворчал один из близнецов.

- Бдительность, бдительность, бдительность… - процитировал любимое изречение старого аврора его братец.

Впрочем, они первые сделали лица серьезными и больше не говоря ни слова поспешила вслед за ушедшим вперед Люциусом.

* * *

Вытянувшись цепочкой, группа двинулась узким туннелем. Только слабый свет «Люмоса» освещал им дорогу. Акустика была такой, что легкие шаги раздавались, как топот слонов. Биение сердец звучало тревожными метрономами. Проход, обозначенный на карте малюсеньким штрихом, как и предрекал Гарри, тянулся и тянулся. Радовало, что пока они не встретили никаких препятствий.

Внезапно они услышали душераздирающий крик и грохот. Всем невольно пошли быстрей, можно сказать, побежали. Туннель вильнул, расширился и превратился в невысокую и узкую пещерку. Из ниши, напротив входа, распространялось красное, слепящее глаза свечение.

Гарри невольно зажмурился, но когда услышал слабый стон, то открыл глаза обратно. У одной из стен весь в крови лежал Невилл Лонгботтом. Недалеко валялся ненужный меч, очень похожий на реликвию Годрика Гриффиндора. Тело Невилла было утыкано мелкими острыми торами, сделанными явно из золота. От них несильно распространялось то же красное свечение, что горело в пещере еще несколько секунд назад. Компания одновременно кинулась к незадачливому герою.

- Что это за гадость? - спросил Гарри Люциуса.

- Это «золотые жала», изобретение «дедушки Тома». Я когда-то слышал о них, но вижу впервые, - ответил мужчина.

- Надеюсь, в них нет яда?

- Черт их знает. Хотя вряд ли. И так, вон их в нем сколько понатыкано. Не приди мы сейчас, Лонгботтом быстро бы истек кровью.

- Ему надо как-то облегчить страдания, - проговорила Гермиона, вклиниваясь в их диалог и с ужасом глядя на Невилла.

- Мы можем остановить кровь и приглушить боль. Но эти штуки… Что с ними делать? - сказал Поттер, вновь обращаясь к Люциусу, который огорченно ответил:

- Ничего. Их не стоит трогать. Придется тащить этого «героя» в больницу Святого Мунго.

- Ребята, это же часы Гриффиндора! Какие красивые, - раздался голос Фреда.

- Не вздумай трогать! Еще опять полетят эти штуки! - эмоционально воскликнул Рон, пожалуй, впервые проявляя благоразумие.

- Я не псих. Я уже вылечился, - хмыкнул его братец.

Гарри по привычке схватил запястье Драко и потянул его за собой, чтобы рассмотреть часы ближе. Впрочем, спутник охотно поддался, так как сам хотел того же.

Часы был великолепны. Крупный циферблат с римскими цифрами, ажурно-резные стрелки изысканной формы. Красный корпус, явно сделанный из какого-то полудрагоценного камня, был невелик и представлял собой прямоугольник. На обоих боках были одинаковые овальны бляшки с вензелем Годрика Гриффиндора.

Наверху часов красовалась золотая статуэтка шагающего льва, который выглядел воплощением природной мощи и грации. Его морда была повернута прямо на зрителей. Пасть крепко сжата. Казалось, еще миг, и он начнет двигаться.

Тем временем Люциус стал проверять артефакт на наличие остаточной магии и на подлинность и минут через десять вынес вердикт:

- Защитной магии, вроде, не осталось. Это действительно крестраж. Надо по нему чем-то стукнуть или взорвать его. «Бамбарда», думаю, не подойдет. Есть предложения?

- Я могу попробовать разрушить их магией Мерлина. Эдакий узконаправленный смерч силой в двадцать баллов. Но надо уменьшить потери. Хватайте Невилла, да валите из этой пещеры, - предложил Гарри.

- Не выдумывай! - воскликнула Гермиона. - Зачем такое геройство?

- Но это единственный способ, и я уверен, беспроигрышный, - пожал плечами он и решил разбить тревожное молчание, вызвано всеобщим волнением за него, не слишком удачной шуткой: - Будешь меня останавливать, когда нет альтернативных и более надежных вариантов, не возьму к моему другу Тому в гости.

Гермиона сердито блеснула глазами и приготовилась спорить, но ее эмоциональная речь была изначально перебита словами Люциуса:

- К сожалению, Гарри придется это сделать. Только ему это под силу.

- Одному? - все-таки решила уточнить девушка, когда он подтолкнул ее к выходу.

- Да, - уверенно произнес мужчина и пояснил: - Магия Гарри такова, что нам лучше выйти наружу, оставив его наедине с артефактом. Иначе мы пострадаем. Ведь так, мой мальчик?

- Ты, как всегда, прав, - подтвердил Поттер, тяжело вздохнув.

Рон обнял пригорюнившуюся Гермиону, и они первыми вышли из помещения, где хранились часы. За ними потянулись близнецы и Люциус. Остался только Драко, который по-прежнему крепко сжимал ладонь Гарри.

- Я встану рядом, - хрипло сказал он, разрывая молчание.

- Нет, Дрей, не в этот раз. Согласно твоей теории, я должен это сделать один, - покачал головой Гарри и крепко прижал его к себе.

«Все будет в порядке. Я не покину тебя», - специально с помощью мыслей заверил брюнет. «Я выйду, но душой останусь здесь, рядом», - так же откликнулся блондин, и они поцеловались.

- Держись! - сказали они хором, и Драко покинул помещение.

* * *

Оставшись один, Гарри встал напротив часов и воздвиг вокруг себя такой мощный щит, на какой был только способен. Затем сосредоточился и, представив то, что хотел сотворить, резко взмахнул правой рукой. Из ладони к крестражу понесся стремительный смерч и ударил в середину циферблата. Пещера наполнилась золотисто-красным свечением, которое закружилось вихрем, меняя реальность. Поттеру показалось, что он окунается в какой-то странный омут памяти.

...Горели коптящие факелы. Высокий, коренастый мужчина лет пятидесяти в сверкающих доспехах, с длинным мечом, висящем на левом боку, стоял недалеко от ниши. Он был очень похож на Невилла, каким тот сейчас стал. «Годрик Гриффиндор, - понял Гарри. - На его боку то самый меч, которым я убил Василиска».

Недалеко от Гриффиндора находились две женщины, блондинка и брюнетка, которые явно сердились на мужчину, а он смотрел на них с превосходством.

- Опомнись, Годрик! Ты почти потерял грань, что разделяет добро и зло. Чем ты лучше Салазара, если за тобой по пятам следует выжженная земля? - сердито проговорила блондинка.

- Ровена, ты, как любая женщина, просто глупа. Я несу свет. Это главное! - высокомерно возразил Годрик.

- Твой так называемый свет слишком чадит, - хмуро сообщила брюнетка. - Не боишься, что этим самым навлекаешь проклятие на своих потомков? Попомни, твой наследник будет надутым индюком!

- Хельга, опять со своими предсказаниями? Не надоело?.. Каков будет ТВОЙ наследник?

- Пойдем отсюда, Ровена. Что с ним разговаривать? - не удосужившись ответом на его выпад, предложила Хафффлпафф спутнице.

- Ты права, у нас много дел. Годрик почти забросил школу, как и Салазар, - согласилась Рейвенкло, и они, смерив Гриффиндора осуждающими взглядами, растаяли.

- Что они понимают?.. Бабы! - буркнул мужчина, глядя на то место, где они так недавно стояли.

Он вынул часы из кармана мантии, поставил их в нишу и стал что-то бормотать, явно накладывая заклинания. В пещере появилась белая призрачная фигура высокого, худощавого старика с длинной серебряной бородой. «Это же Мерлин!» - изумился Поттер.

- Наставник?.. Вы же умерли, - несколько изумленно и испуганно проворчал Гриффиндор, вздрогнув.

- Зачем ты оставляешь реликвию? - спросил Мерлин, не слушая его.

- Память потомкам о славных победах, - выпятив грудь, пояснил Годрик, явно успокоившись от его неожиданного появления.

- Все воюешь? Я учил тебя любви, доброте и участию. А ты идешь напролом, - покачал головой старец.

- Я вынужден. Слизерин просто звереет.

- Надо быть гибче. Доблесть - это еще не все.

- Кто бы говорил! Сам наломал дров!

- Я старался исправить свои ошибки, жаль, не успел. Надеюсь, мой наследник будет мудрей и добрей.

Гарри показалось, что Мерлин посмотрел прямо на него, и кивнул. Впрочем, это была его фантазия. Древний маг разглядывал Гриффиндора и явно ждал его реакции на свои слова.

- Дались вам всем сегодня потомки и наследники. Я пока живой! У меня благородная цель, - покачал головой вояка.

- Напролом, никаких отклонений? - хмыкнул Мерлин. - Это не путь…

- Да-да, слышал уже. Только я так не считаю, заруби это на носу! И еще… я уверен, мой наследник будет героем, превзойдет твоего и спасет весь мир.

- С такими-то амбициями? Вряд ли!

Некоторое время Гриффиндор и Мерлин сверлили друг друга взглядами, молча продолжая спор. Затем призрак сменил тему.

- Поговори с Салазаром по душам, Годрик, пока не поздно. Его еще можно вернуть с кривой дорожки. Когда-то он был хорошим мальчиком. Умным.

- У вас все хорошие, - фыркнул вояка. - Он неисправим. Пусть трепещет! Я его остановлю силой добра, вот увидите!

- Сколько бед еще принесет ваша вражда. Аукнется не в одном поколенье. Примиритесь! - воззвал Мерлин.

- Вы и к нему ходили? - возмутился Годрик - Неисправимый идеалист!

- Это не так плохо. Ваша вражда несет смерть и горе окружающим.

- Не тебе меня учить. Я не трус и не зарою голову в песок.

- Часы хоть не оставляй. У меня предчувствие.

- Опять предчувствие? Нет никаких предчувствий! Все это блажь. Победа будет за мной!

* * *

Красно-золотая дымка рассеялась, и с ней растаяли древние маги. Гарри вернулся в реальность. Часы взорвались мелкими осколками. Фигурка льва отлетела куда-то в сторону. Крестраж был явно уничтожен, а Поттер остался невредимым. «Кажется, все», - мелькнуло в его голове, и в ту же минуту в помещение ворвался Драко, подлетел к нему, судорожно сжал в объятьях и поцеловал.

- Жив! - воскликнул блондин.

- Как видишь, - улыбнулся Гарри, и они снова поцеловались.

Голоса и топот ног заставил их прервать это занятие. Но они не стали разрывать объятья, когда в помещение вошли остальные участники вылазки.

- Драко сказал, что все закончилось. Откуда он узнал? - спросил Рон, не слишком одобрительно смотря на них.

- Это нам подарочек от персональных магов. Иногда мы слышим мысли друг друга, - откровенно ответил Гарри, с неохотой выпустив Драко из объятий.

- И давно это у вас? - поинтересовалась Гермиона.

- Как сказать. Нарастало после моей болезни, - уклончиво ответил Драко и снова притянул брюнета к себе, так как боялся, что если выпустит его хоть ненадолго, то случится беда.

Гарри показалось, что в голове его подруги зреют какие-то подозрения. «Сначала она постарается докопаться сама: взвесит информацию, обдумает и разработает теорию. Затем примется вспоминать прочитанные книги и расспрашивать других, - вспомнил он, как гриффиндорка обычно разгадывает загадки, и понял, что не возражает, чтобы девушка узнала об их союзе. Более того, он готов был ответить прямо сейчас, если Гермиона решится на прямой вопрос. Но она не спешила пока это делать.

Глава 13. Эхо

Когда эйфория, вызванная удачным уничтожением последнего крестража, спала, компания задумалась, что делать с Невиллом. Тащить его на площадь Гриммо было опасно во всех отношениях: он мог нарушить защиту, его раны были слишком тяжелыми, и Люциус вряд ли справится с их лечением.

Идея доставить Логботтома в его особняк была равносильна решению, оставить его в пещере - он умрет раньше, чем Авроры доберутся до него со спасительной миссией. Значит, его придется транспортировать в Святого Мунго.

- Ну, герои, настал ваш звездный час, - обдумав это, сказал Люциус.

- И что это означает? - настороженно поинтересовался Гарри. - Что ты задумал, Эрик?

- Рекомендую вам всем принять истинный облик, скорее даже настаиваю. Народ должен знать, кто на самом деле уничтожил крестраж и спас «Новое Знамя Победы», - охотно ответил мужчина, вызывая у многих протест своими словами.

- Нас там Авроры схватят, да как начнут охранять, пестовать и лелеять. Лучше уж мы в сторонке постоим, - первым выразил несогласие один из близнецов, чье высказывание было поддержано одобрительными кивками братьев.

- Вы не можете уклониться, - поддержал Гарри Люциуса, после непродолжительного раздумья. - Эрику в Мунго точно нельзя. У него слишком темное прошлое, по мнению наших бравых Авроров. Они вполне могут посадить его в Азкабан, без суда и следствия, как когда-то сделали это с Сириусом. Если пойдем только я и Драко, то события тоже непонятно как повернуться. Его Авроры так же могут схватить, и тогда я поубиваю их, как Упивающихся.

- А что, прикольно. Будете вместе в одной камере сидеть, - хихикнул Фред.

- Господи, ну почему вы вечно зубоскалите? Это же все серьезно! - возмутилась Гермиона. - Объявиться, действительно, стоит, причем всем нам, дружно. А то, чего доброго, Невилл очнется и такого насочиняет, что Гарри с Драко и вправду оба в тюрьму попадут.

- Гарри-то почему? - удивился Рон. - Он же всегда был Героем.

- Ты не понимаешь логику этих тупиц. Они газету читали?.. Читали! Там черным по белому написано, что Гарри - трус, предатель и убежал с Драко в Штаты. Авроры охотно в это верят, - пояснил Джордж.

* * *

- Не понимаю, в чем сыр-бор? Я загримируюсь, и дело с концом. А вы тоже идите, как хотите. Больно нужна мне эта слава! Главное, что я сам стал другим, - встрял Драко.

- Мы такой путь проделали, а ты предлагаешь грим! Ну, уж, нет! Я категорически против! - довольно эмоционально возразил Люциус, забывшись, что вокруг гриффиндорцы, не посвященные в их историю до конца.

- Эрик, я ему не позволю остаться в стороне. Пойдет, как миленький, безо всякого грима! Пусть все видят, что каждый человек имеет право на второй шанс! - горячо вклинился Гарри и почти сразу пожалел.

Ему подумалось, что Уизли и Гермиона будут расспрашивать о смысле их разговора и о том, почему его родственник так печется о Драко, а этого не стоило допускать. По крайней мере, не сейчас. Но, похоже, что никто не заметил никакой странности в разговоре между Малфоями и им самим или за время, проведенное в доме Блэков, гости наслушались подобного предостаточно, и теперь восприняли это в порядке вещей.

- Мы не рассматривали это с такой точки зрения, - признался один из близнецов. - Драко, в самом деле, надо реабилитироваться до конца.

- Как и тебе, Гарри, между прочим, - подхватил его брат. - Так что, мы согласны.

- Делаем так: никаких чар иллюзий. Мы - это мы. Я, Драко, и Эрик - в центре. Вы все нас прикроете. В крайнем случае, мы аппарируем, а вам придется объясняться и сбегать позже, - обрадованный их капитуляцией, пояснил план ближайших действий Поттер.

- Вносим небольшие коррективы, - снова подал голос один из близнецов. - Мы тут пошептались и решили принести себя в жертву.

- Ненадолго задержимся в больнице. Надо повидать родителей, вправить «Герою» мозги, чтобы не лез на рожон, - пояснил другой, видя недоумение на лицах остальных. - Ронни и Герм уже насиделись взаперти. Пришла наша очередь, если что.

- Спасибо, мальчики! - кинулась к ним с объятьями Гермиона. - Вы и Гарри поможете, и Молли с Артуром повидаете, и за Лонгботтомом присмотрите.

- Мы бы не выдержали с Герм под надзором, - присоединился к ней Рон. - Особенно сейчас.

- Мы не звери. У вас же медовый месяц, - отмахнулся один из близнецов. - Его не проведешь под надзором Авроров.

- Ага-ага. Лучше кушайте мед в доме Гарри, - поддакнул его брат и ехидно добавил: - А мальчики вам дегтю туда добавлять будут, чтобы губки не слиплись.

- Если сами не срастутся.

- Ну, это как повезет.

Последние две фразы заставили краснеть не только Рона и Гермиону, но и Гарри с Драко.

- Не задерживайтесь надолго, - попросил близнецов Люциус, возвращая разговор в деловое русло. - У меня на вас планы. Есть задумки относительно последней битвы.

- Да уж, без нас не начинайте, - откликнулся один из них.

- Мы быстро: туда и обратно. День-два, неделю максимум, - пообещал второй.

- В таком случае пора! - подвел итог Гарри и, поддавшись порыву, обнял Драко и воскликнул: - Да поможет нам Мерлин и его подруга Моргана!

Гермиона удивленно воззрилась на него, но промолчала. «Придется все-таки с ней поговорить. Мы с Люциусом сегодня оба хороши. Раскрываем секрет за секретом», - укорил себя Гарри. Впрочем, подумав, решил, что когда-нибудь придется раскрыть все карты перед друзьями. Хотя бы о настоящей подоплеке его отношений с Драко. В конце концов, это принято в магическом мире, и стесняться тут нечего.

* * *

На следующий день в «Ежедневном пророке» вышла большая статья о появление Гарри и его друзей в больнице Святого Мунго. Там было следующее:

«Возвращение Гарри Поттера, Надежды магического мира

Ранним утром пятнадцатого сентября, в день рождения Гриффиндора, наши корреспонденты заняли наблюдательные позиции у дома Невилла Лонгботтома, который обещал уничтожить последний крестраж Темного Лорда, сделанный из часов, реликвии Годрика.

К сожалению, наши чаянья не оправдались. Хозяин особняка не пустил нас внутрь, тем более, не дал интервью и, как показало дальнейшее развитие событий, тайно аппарировал в подземелье, где хранился артефакт.

Так как его местоположение оставалось неизвестным вплоть до вчерашнего вечера, то мы сможем рассказать, что там произошло, лишь со слов участников событий. На начало вчерашнего дня наши корреспонденты, за неимением лучших вариантов, заняли выжидательную позицию.

Мы, невзирая на опасность нападения Упивающихся, дежурили сразу в двух местах. Во-первых, продолжали наблюдение за домом Лонгботтома, ожидая его возвращения. Во-вторых, искренне полагая, что при таком опасном деле возможны травмы и ранения, оставили свои посты в приемном покое больницы Святого Мунго.

Время стремительно приближалось к ужину, когда в приемной появилась большая компания: мужчина средних лет, трое рыжих, высоких и стройных юношей, девушка с каштановой шевелюрой и еще два парня, блондин и брюнет.

Надеюсь, дорогие читатели, вы затаили дыхание?.. Да-да, вы не ошиблись! Это братья Уизли, Гермиона Грейнджер, Драко Малфой и… Гарри Поттер, Избранный, Надежда всего магического мира! Сколько раз за последнее время мы с вами вглядывались в эти лица, смотрящие на нас с колдографий, о ком-то сожалели, кого-то осуждали…

Пока Авроры, посетители и наш корреспондент в изумлении взирали на разношерстную компанию, все члены которой были в крови и копоти, Мальчик-который-выжил сказал:

- Привет бездельникам Аврорам и писакам, которые, как всегда, печатают непроверенные жареные факты. Как видите, я не страус, и мы с Драко не в Штатах!

Поттер и Малфой отвесили почти шутовской поклон, и большая часть группы аппарировала. В приемном покое остались только братья-близнецы Уизли и Невилл Лонгботтом, лежащий на носилках без сознания.

На потомка Годрика Гриффиндора нельзя было глядеть без содрогания. Все его тело было утыкано небольшими золотыми торами, острыми и опасными на вид. Колдомедики тут же поспешили ему на помощь, а наш корреспондент взял эксклюзивное интервью у братьев Уизли. Приводим его полностью:

К.: Ваше появление в Мунго - настоящая сенсация, ведь вас считали мертвыми!

Ф.У.: Мы были бы мертвы, если бы не друзья Гарри, которые вовремя пришли на выручку, когда на наш магазин напали Упивающиеся.

К.: Что же делали Авроры, охранявшие ваш магазин?

Д.У.: Обедали.

К.: Ну, они обычные люди… Лучше скажите, как удалось выжить вашему младшему брату и его подруге.

Д.У.: Опять же благодаря новой семье Гарри. Рона и Гермиону просто вытащили рано утром, чтобы они могли поздравить друга с днем рождения.

Ф.У.: Тогда же было замечено, что охрана Норы слишком ненадежная, и в нее никто не больше не вернулся. Так что Упивающиеся напали на пустой дом.

К.: Почему же Авроры, охранявшие ее, не знали об этом?

Ф.У.: Это вы у них спросите.

К.: Что за мужчина сопровождал вас?

Д.У.: Это надежный друг Гарри и Драко, имя которого мы не станем оглашать в такое тревожное время.

К.: Подтверждаете ли вы слухи, что Драко Малфой дружит с Гарри Поттером?

Ф.У.: Твердое «да». Драко стал другим человеком.

Д.У.: Скажу больше, не только Гарри, но и все мы, его друзья, готовы идти с Малфоем и в огонь, и в воду.

К.: Невероятно! Золотой мальчик, последователь Дамблдора и сын Упивающегося смертью! Гриффиндорец и слизеринец.

Д. У.: Кто чей сын совсем не важно. Главное, что Драко вырос, повзрослел. А насчет факультетов… Это пустое, мы уже не дети.

Ф.У.: В обычной жизни нет ни гриффиндорцев, ни слизеринцев. Есть просто люди.

К.: Но Малфой натворил, неизвестно что…

Ф. У.: Вы разве безгрешны? Драко был подростком, которого загнали в угол. Вот он и огрызался.

Д.У.: Даже злодеи имеют право на второй шанс. А Драко просто запутался.

К.: Нас интересует, где скрывается Гарри Поттер.

Д. У.: Вы смеетесь?! Его невозможно отыскать, как и его друзей.

Ф.У.: Он нигде и везде, так как не сидит на одном месте. Так что оставьте попытки.

К.: Ладно, оставим эту тему. Поговорим о Невилле Лонгботтоме. Почему он в таком диком состоянии? Что случилось? Он же хотел уничтожать крестраж.

Д. У.: Мы нашли Невилла у часов Гриффиндора, которые, в самом деле, были крестражем. Он принял на себя всю их охранную магию.

Ф. У.: Честь ему и слава за это! Хотя, не стоило идти напролом. Гарри и Драко уже давно занимались проблемой уничтожения этого крестража. К часам было очень сложно подобраться.

Д.У.: Когда вышло интервью Невилла, то Гермиона пыталась его предупредить о сложностях, связанных с их уничтожением.

Ф.У.: Он почему-то принял ее за сумасшедшую! Представляете?.. И сунулся один, без поддержки.

Д.У.: Хорошо мы подоспели так вовремя. Иначе он бы умер от потери крови.

К.: А крестраж? Кто его уничтожил?

Ф. У.: Гарри, естественно!

Д.У.: Это реликвия Гриффиндора, и именно ему ее надо было уничтожить, как представителю этого факультета. А Драко уничтожил медальон Слизерина, еще одни крестраж Сами-знаете-кого, кстати.

К.: Сколько же их всего? Все ли уничтожены? Лонгботтом выдвигал теорию, что их всего два. Что вы скажете по этому поводу?

Д. У.: Это закрытая информация.

Ф.У.: Спросите об этом Темного Лорда.

К.: Вы шутник!.. Какие планы у Гарри Поттера?

Д.У.: Спросите у Гарри Поттера.

Ф.У.: Если поймаете, в чем я лично сомневаюсь.

Близнецы Уизли как всегда в своем репертуаре: остроумны и не лезут в карман за ответом.

Что еще остается сказать?.. Приходится признавать свои ошибки. Мы рано списали Гарри Поттера со счетов. Ему удалось личным примером перевоспитать Драко Малфоя, спасти своих друзей, включая Невилла, и уничтожит крестраж Темного Лорда. Похоже, все-таки именно он истинный Избранный.

Впрочем, нам остается лишь ждать, кто осмелиться бросить вызов Тому-кого-нельзя-называть. Наши корреспонденты обещают держать вас в курсе».

* * *

Первые дни после вылазки обитатели особняка Блэков позволили себе расслабиться. Молодежь уединилась по спальням, а Люциус оккупировал библиотеку. Хотя Гарри стал намного откровенней вести себя с Драко, никто не высказывался по этому поводу. даже близнецы не особо язвили. Правда, Гермиона через пару дней заявила:

- Я кое-что вспомнила, и теперь мне понятно, как вы общаетесь с помощью мыслей. Мерлин и Моргана могли это делать, пока не разругались окончательно. По легенде, дар должен был вернуться, если они примирятся и породнятся.

- Мы выполнили эти условия. Я полностью доверяю Драко, он - мне, мы забыли годы соперничества и во время укрепления защиты этого дома побратались, - пояснил Гарри.

Девушка хмыкнула, но больше ничего не сказала. Больше они не касались этой темы, хотя он чувствовал, что она уверена, что он что-то недоговорил. Но воспитанному маглами Поттеру трудно было признаться, что совершил магический брак с представителем одного с ним пола.

Когда в дом вернулись близнецы, а это произошло спустя пол месяца, жизнь в доме вошла почти в то же русло, как до уничтожения последнего крестража. они опять много тренировались. Но вместо разработки плана операции по обезвреживанию часов Гриффиндора придумывали разные способы победы над Волдемортом. Люциус во время таких дискуссий в основном отмалчивался и что-то рисовал в магловском блокноте, где делал важные заметки еще со времен жизни у Мэри.

Вечерами молодежь разбредалась по разным комнатам, а мужчина то сидел в кабинете Сириуса, почти отобрав его у Гарри, то присоединялся к той или иной парочке, чаще к своим мальчикам.

Гарри и Драко в такие часы сидели в своей любимой гостиной с портретом Сириуса. Блондин вслух читал старинные книги или рассказывал разные семейные легенды, а брюнет, опустив ему голову на плечо, играл фигуркой льва, которая когда-то украшала часы Гриффиндора, и которую он прихватил из пещеры. Гарри вообще таскал ее всюду за собою, и близнецы прозвали его за это «Мальчиком с погремушкой».

Иногда Поттер позволял себе не слушать чтение Драко, а окунуться в размышления о Волдеморте. Ему было интересно, что темного мага сделало таким, каким он стал, как додумался до создания крестражей. Но особенно Гарри волновало, что сейчас думает красноглазый монстр и что планирует.

Глава 14. Магия крови и любви

Однажды Гарри, играя с фигуркой льва, задремал на плече у Драко, и ему то ли привиделся сон, то ли, как вначале четвертого курса, реально происходящая сцена в резиденции Волдеморта.

…Питер Петтигрю подобострастно стоял перед Темным Лордом, который, выделяя его из Упивающихся смертью, часто беседовал с ним наедине, но никогда не предлагал сесть. Сейчас хозяин злился. Это было понятно хотя бы потому, что Волдеморт чуть ранее наказал Снейпа, самого привилегированного человека в своем окружении. Причиной недовольства явилась статья об уничтожении крестражей и дружбе крестника мастера зелий с Поттером.

- Нерадивые слуги не в состоянии найти мальчишку! Ты даже не представляешь, Хвост, какую опасность таит в себе сближение Поттера и младшего Малфоя.

Петтигрю некоторое время судорожно соображал, как лучше поступить: раболепно промолчать или вступить с хозяином в дискуссию. Прошлый опыт показывал, что в обоих случаях его могут подвергнуть Круцио. Впрочем, если не поддерживать беседу, то наказание будет более жестоким. Поэтому он все-таки выдавил:

- Милорд, чем вас волнует эта дружба? Драко - трусливый и нерешительный подросток, сын неудачника Люциуса. Поттер - гриффиндорский выскочка-недоучка.

- Ты всегда был тупицей, Питер, и мне недосуг тебе разжевывать очевидные факты.

- Вы самый выдающийся маг. Вас никому не победить.

- Подхалим. Научись льстить тоньше, Хвост, а то, как ногтем по стеклу. Противно! КРУЦИО! - взорвался Темный Лорд, и Петтигрю завизжал от боли. - Меня окружает скопище кретинов и трусов. Сначала чаша Хельги, теперь часы Годрика и медальон!.. Я даже не могу понять, все ли крестражи уже уничтожены или нет.

Темный Лорд успокоился так же быстро, как разозлился. Он, глядя с презрением, проследил, как Петтигрю поднимается с пола и снова принимает внимательный и подобострастный вид, и перевел разговор на другую тему - по крайней мере, так показалось слуге.

- Выяснили, Люциус Малфой в самом деле умер в Азкабане?

- Гоблины утверждают, что он убит при попытке бегства, - пролепетал Петтигрю.

- Как он пытался убежать? Люциус - слюнтяй и размазня. Что за детский лепет? Сдох от унижения и все... Меня интересует, где тело?

- Его не нашли, - признался Питер, трясясь от страха перед очередным Круцио.

Но Темный Лорд не торопился его пока пытать. Наоборот, его настроение вдруг настолько улучшилось, что он стал делиться своими планами и размышлениями.

- Ничего у Поттера не выйдет. Даже если этот мальчишка уничтожит все крестражи, я буду всесилен. Я не боюсь говорить тебе все, Хвост. Ты не побежишь к Поттеру. Где-то глубоко в душе ты считаешь себя виноватым перед ним из-за предательства родителей мальчишки.

- Милорд, я предан вам! Я единственный, кто всегда был рядом с вами, - забормотал Петтигрю, подобострастно склоняясь перед ним, но Волдеморт не обратил на его слова никакого внимания и говорил, словно сам с собой:

- Все против меня! Уизли, младший Малфой, Поттер… И никто точно не уверен, мертв или жив старший Малфой… Старший Уизли не подходит… Нет, Поттеру такое в голову не придет! Дамблдор мог бы подсказать, но его убили…

Перед Питером снова встала дилемма: молча слушать или вступать в беседу, и он опять выбрал второе:

- Я так и не понял, Милорд, чем вам так страшен союз двух безусых мальчишек? Ну, пусть их не двое, а четверо или пятеро?.. В чем опасность для вас? Даже вместе они не сила.

- Еще бы ты понял, тупица! КРУЦИО! Как же ты мне надоел!! - опять вышел из себя Волдеморт и, не дождавшись даже, когда слуга перестанет кричать и корчиться от боли, наложил на него Силенцио и стал объяснять: - Магия крови, будь она неладна. Семь родственников, как частей души: Глава рода… Братья… Супруги… Связь со мной… Враги, ставшие друзьями… Единение родов… - Он снова начал сердиться и выкрикнул: - Мордред! Им не удастся заманить меня в ловушку! - Затем сбавил тон почти до шепота и забормотал: - Последователи, обелившие себя… Враги, проявивших себя… И все родные, семья под единой крышей…

Еще ни разу Волдеморт не казался Гарри таким сумасшедшим, как сейчас, в этом видении.

- Милорд, я вас не понимаю, - взмолился Хвост.

- Куда тебе, убогий, - презрительно скривился Темный Лорд, явно приходя в себя. В его голосе снова появились требовательные и командные нотки. - Где Беллатриса Лестрейндж? Она так и не проверила, пустует ли дом Блэков. Где она шляется, горгулья ее раздери? Почему ты не знаешь, где был штаб Ордена Феникса? Почему Снейп не может найти его?

Петтигрю сжался, стараясь быть неприметным. Если уж Снейпу попало за эти вопросы… Но хозяина что-то отвлекло от его ничтожной персоны.

- Поттер?! - недоуменно воскликнул Волдеморт, прислушиваясь к чему-то внутри себя, и Гарри показалось, что красные глаза уставились прямо на него. - Где ты, Поттер?..

* * *

Гарри отпрянул и очнулся на диване. В нос бил запах нашатыря, его кто-то тряс за грудки, а на лицо капали горячие капли.

- Гарри, очнись! Что с тобой?! - раздался панический голос Драко, и брюнет понял, что блондин плачет.

- Все в порядке, - хрипло откликнулся Поттер, стирая слезинки с его лица. - Я, видимо, проник в голову Волдеморта. Даже не знаю, как мне это удалось. Я вертел льва и думал о нем. Потом шрам взорвался болью…

- Помолчи! Тебе вредно разговаривать, - всхлипнул Драко, покрывая его лицо поцелуями.

- Ну, вот, пришел и твой черед поплакать надо мной, язва! - нежно пробормотал Гарри, целуя его в заплаканные глаза.

- Идиот! Ты чуть не лишил меня рассудка! Я уже хотел трубить общий сбор.

- Пусть это останется пока в тайне. Надо сначала поговорить с твоим отцом наедине.

После этих слов Поттер встал с дивана, взял Драко за руку, и они пошли к Люциусу. Там, в кабинете Сириуса, брюнет рассказал о своем видении.

- Мне это кое-что напоминает. Гарри, оставь свое видение в думосборе, я посмотрю, подумаю, и мы поговорим в ближайшие дни, - выслушав, сказал Люциус, велел им выпить успокаивающего зелья и лечь пораньше спать.

Разговор состоялся через пару дней, тоже во время вечернего времяпрепровождения, когда молодежь разбивалась на парочки. На этот раз близнецы и молодожены почему-то рано разошлись по спальням и по докладу домовика легли спать.

- Я позволил себе подлить им сонного зелья, чтобы иметь возможность поговорить наедине, - пояснил такое странное поведение Уизли и Гермионы Люциус.

- Ты хочешь, чтобы они не узнали о нашем разговоре? Почему? - спросил Гарри. - Я думал, что слова Волди имеют отношение к победе над ним. Но тогда они тоже должны участвовать.

- Они и будут. Просто нам надо кое-что прояснить сначала в кругу семьи, так сказать. Ты же считаешь нас за таковую?

- Разумеется! Причем давно, и ты это знаешь!

- Теперь ты мой сын по закону. Ну, или как это называется у маглов, зять?

Так как Люциус впервые после свадьбы заговорил о ней, Гарри смутился и покраснел. Однако довольно ядовито заметил:

- Ты решил это констатировать, опасаясь моей тупоголовости? Неужели думал, что я не догадался, что произошло в день свадьбы Рона и Гермионы?

Мужчина пожал плечами, вызвав этим жестом неудовольствие не только у Гарри, но и у собственного сына, который решил заступиться за мужа, правда, в слизеринской манере.

- Если бы Гарри не понял, у него есть я, - заявил Драко.

- Как я мог забыть, - фыркнул Люциус. - Впрочем, речь не о вас, а об его друзьях.

- Не думаю, чтобы Уизли или Гермиона встанут на дыбы, если я признаюсь в том, что в тот день было два бракосочетания, - пожал плечами Гарри.

- Вот именно. Даже его дружок Рон уже привык, что мы постоянно ходим, обнявшись, и спим в одной комнате. Не дурак же он, чтобы подумать, что это лишь дружба. Что изменится, узнай Рон о нашем статусе? - поддакнул Драко.

- Мальчики, вы не понимаете, - покачал головой Люциус. - Темный Лорд толковал об объединение родов и именно поэтому интересуется моей скромной персоной. Я проанализировал его слова, и пришел к выводу, что мы, укрепляя защиту этого особняка, невольно сделали все, что требуется, чтобы заманить его в ловушку. Смотрите сами… Малфои и Уизли - под одной крышей, Смиты и Лоуазье - в загсе… В тоже время, это и враги, ставшие друзьями. Малфои - последователи, обелившие себя. Уизли и ты, Гарри, - враги, проявившие себя. Мы все в доме Блэков, родня под одной крышей.

- Это же здорово!

- Так то так, но как быть с Грейнджер?

- Что с ней не так?.. Она теперь миссис Уизли.

- Являясь Чарльзом Поттером, я не могу быть главой рода. Гермиона с легкостью додумается до этого и потребует ответа. Мне придется назвать свое настоящее имя. Вы можете предсказать их реакцию на это известие? - Юноши отрицательно покачали головой. - Вот и я тоже. Кстати, следом за разоблачением моего инкогнито раскроется и образ Дины. Этого твои друзья, Гарри, уж точно не простят.

- И что делать? - растерянно спросил Поттер.

Люциус недоуменно пожал плечами, и на некоторое время в кабинете повисла тишина. Затем Драко предложил:

- Придется немного скорректировать идею Тома.

- Ты гений! - воскликнул Гарри, впервые откровенно целуя его в губы при Люциусе.

- Кто бы сомневался, - фыркнул Драко и с пылом вернул поцелуй.

«Они неплохо смотрятся вместе», - мелькнуло в голове у Люциуса, к его собственному удивлению, и он понял, что окончательно смирился с союзом своего сына и Гарри.

* * *

Утром, когда гости дома явились к завтраку, Гарри огорошил их новостью:

- Мне сегодня приснился сон-видение, в котором Волдеморт беседовал с Петтигрю. Он ему объяснял, как его можно заманить в ловушку и ослабить магические силы.

- Круто! - восхитился Рон. - И ты теперь все знаешь?

Поттер кивнул, и Уизли хором воскликнули:

- Не тяни!

- Помните, мы защищали этот особняк? Мы братались, играли свадьбу, Эрик называл себя главой рода, как старший мужчина в доме? - спросил Гарри. Все утвердительно кивнули. - Все это похоже на то, что говорил Волди Хвосту. Впрочем, судите сами. Надо семь человек. Глава рода, братья, связь с ним. Нужны последователи, обелившие себя, и враги, проявившие себя. Супруги. При этом все семеро должны быть связаны кровными узами и жить под одной крышей…

Некоторое время за столом висела тишина. Все явно обдумывали его слова. Первой сообразили Гермиона, радостно воскликнув:

- Выходит, в этом круге есть место и для меня!

- Ты все поняла? - удивился Рон. - Мне слова Гарри показались околесицей. Прости, друг.

- Мы тоже не все уловили, так что ты не одинок, Ронни, - поддержал его один из близнецов.

- Особенно про последователей и врагов и про главу рода, - поддакнул второй.

- Защищая дом, я постарался породнить нас всех, чтобы применить магию крови… - осторожно начал Люциус объяснение, но был перебит Гермионой:

- Ну да. Мы все братались. Затем я и Рон стали супругами. Эрик является главой нашего рода, как старший мужчина в доме. К тому же, он родственник хозяина. Драко был нам врагом, но стал другом. Он - родственник Уизли и кровный брат Гарри. Малфой и Уизли примирились родами… Колоссально!

Девушка на миг смутилась и, виновато глянув на Люциуса, призналась:

- Мне не понятно, как мы собираемся убивать Волдеморта?

- Это серьезный вопрос, - снисходительно глянув на гриффиндорскую заучку, проговорил он, в очередной раз, осознавая, что она не раздражает его, даже перебивая. - Давайте обсудим.

Гарри вздохнул с облегчением. Его проницательную подругу волновал не вопрос: «Почему Эрик глава рода?», а уничтожение красноглазого монстра. Значит, и другие не задумаются на эту тему. Следовательно, все получилось, и можно присоединиться к обсуждению. Так он и поступил.

* * *

Большое значение решили придавать магии чисел и названий. Поэтому спор развернулся о дате и о фамилии рода: пытались объединить три в одну. Гарри вспомнил патронус Люциуса - пума. На его взгляд, это подходило, так как в названии животного были начала двух фамилий: Поттер и Малфой. При большой фантазии туда вписывалась по звучанию и Уизли.

В качестве подписи подходила аббревиатура из начальных букв, которые в свою очередь расшифровывались, как «первый министр Уизли» - глава одного из родов, входящих в образующийся. Когда он это озвучил, то это понравилось всем, особенно Рону, который проговорил:

- Наш отец, негласно, тоже стал главой нашего общего рода. Это приятно.

- Похоже на мою идею с магловским загсом. Документальное подтверждение слияния родов, - поддакнул Люциус.

Гермиона, сузив глаза, некоторое время сверлила его взглядом, затем кивнула. «Догадалась о нашей свадьбе», - понял Гарри и подмигнул ей. Она почему-то покраснела. Затем заявила:

- В таком случае надо как-то отметить и еще одного главу рода - Люциуса Малфоя. Он, конечно, Упивающийся, и все такое…

- Темный Лорд считает моего отца предателем, значит, он подходит под определение: «последователь, обеливший себя». Уверен, Азкабан изменил его, - сказал Драко. глядя на нее с изумлением и благодарностью.

- Может, тогда день битвы назначим на его день рождения? - вопросительно предложил Гарри, тоже не ожидавший такого жеста от подруги.

- Это седьмое ноября, - все еще не веря в происходящее произнес Драко. - Кстати, вписывается в магию чисел.

- Точно, - подтвердила Гермиона. - Семь частей души темного мага, семь человек у ловушки и даже день рождения одного из глав нашего объединенного рода седьмого числа. Здорово!

«Как всегда стремиться быть самой умной», - с долей раздражения подумал Гарри и покосился на Люциуса, предполагая, что мужчину бесит ее поведение. Но тот снисходительно улыбался. Их глаза встретились, и юноша мысленно спросил: «Мы все сделали?» «Не совсем, - так же откликнулся Малфой, и Поттер погрузился в его давнее воспоминание:

…Стройный белокурый юноша в парадной мантии Слизерина стоял перед высокой женщиной. «В юности Люциус был очень похож на Драко, или наоборот», - решил Гарри.

- Люк, ты не забыл, у тебя сегодня совершеннолетие? - сказала белокурая дама и погладила юношу по волосам.

- Мама, как я мог забыть о собственном дне рождения? - фыркнул Люциус и отстранился. - И не называй меня сокращенными именами. Сколько говорить!

Она не обратила на его слова никакого внимания, продолжая говорить в том же тоне:

- Когда-нибудь ты станешь главой рода. Но уже сейчас настраивай себя, что у тебя должен быть наследник, а лучше два-три.

- Скажи еще: четыре-пять. Я что, должен расселить Малфоев по всему свету? Брр!.. Впрочем, какие дети, мама?.. Мне же всего семнадцать!

- Знаете, что мы должны сделать? - просмотрев это, вслух произнес Гарри. - Надо назвать Эрика нашим отцом, причем под крышей этого дома. Никто не возражает?

Все загалдели, выражая согласие. Тогда он повернулся к Люциусу, начиная процедуру первым:

- Я тебя уже называл отцом. Теперь ты стал им по закону.

Он подошел и обнял его. Почти сразу к ним присоединился Драко, который выпалил:

- Отец, тебе удалось сделать невозможное возможным! Я горжусь тобой!

- Я давно воспринимаю вас одинаково, мальчики. - Люциус обнял их в ответ.

Некоторое время они стояли в тройном объятье, затем к ним приблизились близнецы, и один из них ехидно выдал:

- Эрик, ты, к сожалению, не такой уж толстый. А нам тоже хочется с тобой обняться.

- Да, ты спас нас от смерти, дал кров в этом доме, - подхватил другой. - Мы можем назвать тебя не только вторым папой, а если хочешь, первым.

- На эту роль я не претендую, - фыркнул Люциус и обнял их.

- Мы тоже не возражаем, - проговорила Гермиона, и молодожены в свою очередь подошли к старшему Малфою, стоящему в окружении четырех юношей. - Вы были отцом жениха на нашей магловской свадьбе с Роном и стали, как бы свекром мне.

- Да, а еще вытащили из Норы и фактически спасли от Упивающихся, - поддакнул Рон.

Люциус, почти не колеблясь, обнял и эту парочку. Затем весело заметил:

- Ну вот, теперь у меня шестеро детей, и я глава большого рода. Все, как хотела моя матушка!

Глава 15. Захлопнувшаяся ловушка

Назначение даты последней битвы почти не изменило распорядок дня в особняке. Единственной новой традицией стали совместные обеды в парадном зале и последующие посиделки за столом. Люциус обычно занимал место, предназначенное главе рода. По левую руку усаживались Гарри и Драко, по правую - Рон с Гермионой. Близнецы сидели практически напротив него. Рассказывали семейные легенды, играли в настольные игры, просто смеялись и шутили.

Именно во время таких посиделок Гарри рассказал гриффиндорцам о могиле родителей, недалеко от которой, на развалинах дома Поттеров, они собирались сделать ловушку для Волдеморта.

- Вы не представляете, насколько я удивился, узнав, кто ее делал. Самый ненавистный мне преподаватель в школе, Северус Снейп.

- С чего вдруг? - удивился Рон. - Он же ненавидел твоего отца, и эта ненависть даже перешла на тебя.

- Зато Снейп любил мою мать.

- Но передал пророчество Трелони о тебе.

- Это была роковая ошибка, как и говорил Дамблдор. Снейп потом сильно раскаивался, обещал моей маме защищать меня, что и делала все эти годы. Он даже могилу сохранил от разрушения, хотя Волдеморт неоднократно пытался ее уничтожить.

- Откуда ты все это знаешь? - спросил Фред.

- В развалинах мне было оставлено послание от него по просьбе директора, - пояснил Поттер. - Именно поэтому я знаю, что Снейп убил Дамблдора не из ненависти, а из-за доверия до предела.

- Ты его простил? - тихо спросила Гермиона.

- Да. Более того, мы примирились, - ответил он.

- Вы что, виделись?

- Северус был в этом доме и спас меня от последствий уничтожения крестража Слизерина, - пояснил Драко, услышав мысленную просьбу об этом от Гарри.

Впрочем, его не надо было просить - ему хотелось реабилитировать своего крестного в глазах гриффиндорцев не меньше, чем Поттеру, который добавил:

- Снейп, кстати, может считаться еще одним главой нашего общего рода со стороны моих родителей, как их живой представитель.

* * *

«Между прочим, Северуса надо как-то предупредить о предстоящем сражении. Участвовать он в нем не сможет, значит, ему не стоит рисковать своей жизнью», - услышал Гарри в голове голос Драко и так же ответил: «Попробую дотянуться до него леггилименцией. Он же учил меня ей, значит, у нас должна иметься связь».

«С твоим уровнем магии у тебя должно получиться, - встрял в их мысленный диалог Люциус. - Если нет, то мы пошлем ему сову с развалин дома Поттеров».

Гарри кивнул ему и попытался сосредоточиться на Снейпе. Ему показалось, что он слышит, как зельевар обдумывает ближайшие планы Упивающихся, которые собирались штурмовать дом Блэков в канун Хэллоуина по приказу Волдеморта.

«Снейп, битва будет раньше. В день рождения Люца», - передал Гарри и получил отклик:

«Поттер?.. Не ожидал такого уровня легилименции от тебя».

«Тем не менее».

«Что вы планируете?»

«Заманим Волди в ловушку, а по резиденции жахнут Авроры. Так что уноси ноги».

«Может, требуется моя помощь?»

«Отсидись в Ущелье и выживи - нам это важно. Я приложу усилия, чтобы реабилитировать тебя после, если не сдохну».

«Не говори так! Ты должен жить, иначе все теряет смысл».

«Обещаю, Ворон».

«Я тоже. И спасибо».

- Получилось, - сказал Гарри Драко и Люциусу, закончив переговоры.

- Молодец, - похвалил его мужчина. - Я горжусь своим учеником!

Драко просто обнял Гарри и поцеловал в висок.

* * *

Накануне седьмого ноября Поттер вдруг с удивлением понял, что они ничего не решили по поводу часа, когда призовут Волдеморта. Следуя все той же магии чисел его нельзя было назначить наобум.

- Что тут думать? - недоуменно спросил Рон - Это должно быть семь часов.

- Раннее утро? - уточнил одни из близнецов. - Мы не встанем.

- Авроры тем более. А надо делать все вместе: битву с Волди и нападение на Упивающихся. Ну, или почти, - поддержал другой.

- Почему утром?.. Я имел в виду вечер, - пояснил им младший брат.

- Но семь вечера - это девятнадцать. По правилам нумерологии цифры складываются. Значит, получится десять, и час выпадет из магии чисел, - не одобрила такой вариант Гермиона.

- Тогда четыре часа дня, по-другому шестнадцать. В сумме получим вожделенное семь, - предложил Гарри. - К тому же, это не утро, не обед и даже не время традиционного английского чаепития. Так что Авроры не должны быть заняты.

Так и решили. Остался еще один вопрос - как сообщить Аврорам, чего от них ждут.

- Проще простого, - пожал плечами Фред. - Отец дал нам порт-ключ до их квартиры в министерстве.

- На всякий случай, как он сказал, - подхватил Джордж. - Вот и пригодится теперь.

- Вам удастся вырваться оттуда? - озабоченно спросил Люциус. - У нас нет времени все переигрывать.

- Я могу сопровождать их и уговорю Артура отпустить ребят, - предложил Гарри.

- Я пойду с тобой, - тут же предупредил Драко.

- Предлагаю нагрянуть вместе, - встрял Рон. - Это произведет эффект на моих родителей, и они не станут спорить.

- Дельное предложение, - одобрил Люциус.

- В крайнем случае, вырвемся с боем, - то ли в шутку, то ли серьезно добавил Гарри, и они принялись сочинять письмо министру.

* * *

Едва Скримжер появился на рабочем месте седьмого ноября, как к нему в кабинет заглянул Артур Уизли.

- У меня только что побывал Гарри с целой компанией. Они настроены победить Сами-знаете-кого. Мы немного побеседовали, и я уверен, что у них все выйдет. Но Гарри просил передать вам это послание.

Скримжер, фыркнув, развернул пергамент.

«Руфусу Скримжору, Министру Магии, лично в руки.

Я, Гарри Поттер, впервые обращаюсь к вам, как к представителю власти, и жду поддержки. Вы обязаны ее мне предоставить, если не хотите оказаться в дураках в случае нашей победы.

Сегодня, 7 ноября, в 16 часов, в долине Годрика мы намереваемся загнать Волдеморта в ловушку. Надеюсь, вы не побежите к журналистам, сообщая об этом.

Отряды Авроров должны в это время, все вместе, произвести массированную атаку на Упивающихся смертью. Надеюсь, они справятся, хотя бы на сей раз. В отличие от журналистов, вы должны понимать, что семь человек, что составляют мою команду, не в состоянии перебить их всех. Нам бы с темным магом справиться. Остальное - задача Авроров.

Я, может, разговаривал с вами грубо на похоронах Дамблдора, да и тон моего послания не слишком корректен, но надеюсь, что вас выбрали на пост не случайно. Проявите свои таланты на посту министра, и я, в случае своей победы, протяну вам руку.

Гарри Поттер, Драко Малфой, Братья Уизли, Гермиона Уизли - Пума, PMW».

«Наглый мальчишка, - подумал министр. - Но он прав. Я обязан сейчас мобилизовать весь Аврорат, если не хочу лишиться своего поста».

- Начальника Авроров ко мне. Немедленно! - приказал Скримжер секретарю и, обратившись к своему заместителю, сказал: - Спасибо, Артур. Ты можешь гордиться своими детьми. Как я понял, трое из них сегодня вместе с Поттером.

- Да, - подтвердил Уизли и добавил: - Мы с Молли молимся за них.

* * *

Люциус начертил магический круг, где когда-то стояла кроватка Гарри, и вся компания встала за линию: по бокам от него оказались близнецы. Справа, за Фредом, были Гермиона и Рон. Затем Драко и Гарри, который оказался около Джорджа.

Поттер достал пузырек со смешанной кровью их странного рода и начал наносить линию поверх нарисованной Люциусом. Затем каждый проделал это же самое, но со своей позиции. Когда Джордж завершил процедуру, то Гарри и Драко, соединив руки, установили магический щит по этой черте.

- Начинаем, - предупреди Поттер за семь минут до четырех.

Люциус расправил плечи, приосанился и чуть с пафосом произнес:

- Я, глава рода Пума, в кругу своих детей, призываю тебя, Лорд Волдеморт, урожденный Том Реддл. Мы выполнили все, чтобы ты не мог противостоять этому. Среди нас есть все, перечисленные тобой: последователи, обелившие себя, враги, проявившие себя, супруги, братья, соединение трех родов и союз древних магов. Все мы долгое время жили под единой крышей, а нынче собрались в этом кругу.

Ровно в четыре часа внутреннее пространство круга засветилось золотистым свечением, и в середине появилась высокая фигура Волдеморта: обтянутое змеиной кожей лицо, красно-желтые глаза-щелочки пылают гневом и испугом. Некоторое время он стоял, оглядывая вызвавших его магов, затем его взор остановился на Люциусе:

- Кто ты?

- Неучтенный тобой глава рода, - надменно ответил старший Малфой. - Вокруг меня мои дети. Мы любим и доверяем друг другу.

Гарри ощутил, как Волдеморт попытался проникнуть в сознание Люциуса, но ничего не получилось. Тогда темный маг обратил свой взор на Поттера:

- Ты?.. Не хватит магии, мальчишка!

- Не думаю, - с достоинством парировал Гарри. - Я собрал их всех под своей крышей и создал род. Я соединил давно враждующих Малфоев и Уизли и магию Морганы и Мерлина. Я сильней тебя.

После этих слов он тесней притянул к себе Драко, и они соединили палочки. В то же мгновение их пару охватило еще более яркое золотое свечение, чем было в круге, закрутился вихрь смерчей и молний. Это явление семь раз обежало по кругу и ринулось в Темного Лорда. Одновременно с этим в него полетело семь смертельных проклятий.

Волдеморт рухнул на землю, над его телом появился призрачный черный дым и попытался вырваться из ловушки. Золотое свечение стало сильней. С кончиков палочек Гарри и Драко, слипшихся вместе, вырвалось белое облако, зазвучала песня феникса.

Материализованная белая и темная магия закружились в безумном вихре, и это продолжалось до тех пор, пока они не слились в нечто единое и не рассыпались сотней искр, наподобие тех, которые возникают при выборе палочки. Песня феникса достигла радостной ноты и стихла.

Ненадолго в кругу возникла призрачная фигура Дамблдора, и семеро магов, образующих его, услышали в своих головах его голос: «Дух Тома Реддла покинул этот мир. Настало время убрать его останки». Из пальцев левой руки Драко вылетела молния, превращая труп в пепел. Ветер, созданный Гарри, развеял его по воздуху. С Лордом Волдемортом было покончено окончательно и бесповоротно.

Эпилог

В столовой особняка Блэков ярко пылали свечи. По комнате бегали разноцветные огоньки, выполняя стремительные повороты и зигзаги. Безобидный фейерверк братьев Уизли вносил в это великолепие свою лепту. За окном раздавались восторженные вопли, носились по дневному небу бесконечные совы, что-то выкрикивал уличный продавец газет…

За праздничным столом собрались все участники битвы с Волдемортом.

- Как хорошо иметь дом - непреступную крепость. Ненавижу шумиху и репортеров, - признался Гарри, салютуя всем бокалом вина.

- Всегда мечтал купаться в лучах славы, - сказал Драко и, чтобы сделать заявление шутливым, добавил: - Прикиньте. Девушки томно улыбаются, юноши глядят с уважением и завистью. Все смотрят мне в рот, ловят каждое слово.

- Мы и так проснулись сегодня знаменитыми. На каждом доме, даже в магловской части Лондона наши портреты, - напомнил один из близнецов.

- Заслуженно, между прочим. Такого зверя завалили, - уточнил другой.

- Главное, мы все остались живы, - назидательно заметила Гермиона.

- Скоро тебя можно будет не в шутку назвать мамочкой, как я слышал, - уколол ее Фред, и она зарделась, понимая, на что он намекнул.

Гарри и Драко ухмыльнулись, а Рон с притворным возмущением заявил:

- Я начинаю ненавидеть домовиков. Почему я узнаю о таком событии последним?

- C’est la vie* , как говорят французы, - засмеялся Люциус и поднял бокал выше: - Давайте выпьем за наследников и за союз врагов!

- Опять Эрик говорит загадками, - покачала головой Гермиона, смущенная таким вниманием к своему интересному положению.

- Любой глава рода мечтает о наследниках. Я не исключение, - пожал плечами мужчина. - Но пока только дочка меня радует. А где продолжение фамилий?

- Какие дети, папа? Нам всего по восемнадцать, - проговорил Гарри, ехидно глянув на него.

- Вот, Гермиона, тебе пример, как детки умеют гулять по головам старшего поколения, - с притворной обидой произнес Люциус.

Гарри демонстративно поцеловал Драко в висок и скорчил самодовольную рожу.

- Он даже у дедушки Тома в голове прекрасно себя чувствовал, монстр наш зеленоглазый, -

наябедничал всем младший Малфой и почувствовал, как в его волосы на затылке вцепились знакомые пальцы. - Эй, уже пошутить нельзя, Поттер!

- Не советую звать меня по фамилии, - с деланной угрозой предупредил брюнет и рассмеялся, почувствовав губы блондина на своем виске. - Ладно, прощаю ради праздника.

Гарри был по-настоящему счастлив. Его окружала семья, любимые и родные люди. Вот они все, сидят с бокалами, веселые и живые… Да, когда-то ему не так рисовалось его семейство, но это не важно. Главное они друг друга любят. Это видно во взглядах и жестах.

Люциус, как настоящий патриарх во главе стола. Смотрит на него с Драко с гордостью и небольшой тревогой, вызванной обычной заботой отца о счастье детей. Близнецы тихо шепчутся друг с другом, явно придумывая, как подколоть две счастливые пары молодоженов. Рон и Гермиона, поверившие в Гарри до конца, ни разу не упрекнувшие после спасения из Норы, обалдевшие от собственного счастья... Все они не просто компания, а поистине близкие люди, родня, готовая вместе делить и радость, и горе.

Теперь Гарри не страшил седой старик Мерлин. Он не боялся холода. В его груди пылал такой огонь, что никакой лед не смог бы остудить. Да и нет больше стужи в этом доме. Есть только ласковый ветер в образе Драко, который никогда не предаст и не позволит пламени утихнуть.

Гарри потрепал волосы Драко и прижался к нему. Тот с нежностью улыбнулся и поцеловал его в губы, ничуть не стесняясь присутствующих. «Как хорошо, когда сердце бьется ровно и так горячо. Больше нам не придется бояться. Вместе мы преодолеем все. Сломаем любые преграды. И впереди у нас синее летнее небо. Я знаю, мое сердце никогда не покроется льдом. Оно будет пылать, как пламя», - подумал Гарри, отпивая из бокала…

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -

* C’est la vie - это жизнь (фр.)

КОНЕЦ.

Content

Аллеранс Лед, ветер и пламя