ColdMaltern

Несколько сюрпризов от Принцев

Название: Несколько сюрпризов от Принцев: Детская неожиданность

Автор: ColdMaltern (Maltern)

Персонажи (пейринг): Северус Снейп/Гарри Поттер

Рейтинг: NC-17

Жанр: Приключения/ Любовный роман/ Angst

Размер: макси

Статус: закончен

Дисклаймер: юным волшебникам будет интересно узнать еще кое-что о похождениях Гарри Поттера. Магглам же я напоминаю, что волшебства не существует, и вся история о героях английской писательницы Дж. Роулинг придумана исключительно ради забавы.

Аннотация: Продолжение «Сюрпризов». На этот раз - семейная история с минимумом интриг и политики (что не значит «вовсе без них»). Читать отдельно от первой части «Сюрпризов» не рекомендую. А в остальном название говорит за себя))

Предупреждение:Смерть второстепенного персонажа. Присутствие НМП.

Немного о НП:

1. Гаспар - германский вариант латинского имени «Веспер», что значит «Вечерняя звезда»

2. Неро - латинское произношение имени «Нерон»

3. Юнона - древнеримская богиня брака и материнства

* * *

Еще одно холодное лето

Мне смешны были злополучный болт и молоток, жажда и смерть. На

звезде, на планете - на моей планете, по имени Земля - плакал Маленький

принц, и надо было его утешить.

А. де Сент-Экзюпери

Уже четыре года как в Англии не было теплого лета.

Впрочем, не только в Англии; а, может быть, и на улице даже было жарко. В кабинете Министра магии Соединенного Королевства, например, была до тошноты комфортная приятная температура.

Тем не менее, женщина, склонившаяся над столом, насупленная, погруженная в свои мысли, куталась в шерстяную шаль. Женщина перебирала листы в толстой синей папке, но, кажется, не вглядывалась в написанное. Вот взгляд уцепился за что-то, и женщина задумчиво застыла с пергаментом в руке.

Минуту спустя усталый темнокожий мужчина, не поднимая головы (он тоже читал что-то и тоже, видимо, был недоволен), спросил:

- Ди, ты там долго еще?

Женщина вздрогнула и протянула ему лист, который держала в руке, и еще два следующих за ним:

- Календарный план по зельеварению для третьего курса. Дамблдор...

- Отлично, - мужчина оторвался от текста и размял, громко хрустнув, затекшую шею. - Еще Амбридж, и просто сравни их по часам. Если у Северуса на двадцать часов больше, чем хоть у одного из них, я просто ему не подпишу...

Женщина коротко вздохнула и снова уставилась в свои бумаги. Она явно что-то считала, но несколько раз сбивалась и начинала заново, раздраженно морщась. Минут приблизительно через десять она записала полученный результат и взялась за новую стопку.

- Девятнадцать, - в конце концов произнесла женщина.

- Чертов прохиндей, - отозвался ее собеседник. - Давай, подпишу...

- Он не стал бы увеличивать нагрузку из любви к абстракции.

- Я иногда думаю, что он делает это из любви к издевательствам.

Утвержденные документы отправились в верхний ящик стола, а женщина прошлась по кабинету и сзади приблизилась к креслу Министра.

- Чего у тебя еще? - вымученно спросила она.

- Много, - мужчина обернулся и нахмурился. - Но тут уже все мое. В основном с этим детским садом, ты же знаешь. Дьявол дернул Малфоя...

- Не дьявол, а демон.

Женщина положила руки на спинку кресла и улыбнулась, так, словно заставила себя это сделать.

- Не лучше... Теперь вот эта конференция... Скажи, как я должен на нее ехать? Что я там буду говорить?!

- Скажи, что мы безответственные болваны, что мы начали проект, который не собираемся завершать, что мы попусту чешем языками и нуждаемся в контроле и руководстве, - последовал негромкий ответ.

- С удовольствием скажу именно это, - мужчина развернулся вместе с креслом, окончательно отвлекшись от работы, - если ты согласишься, после того, как меня спихнут за некомпетентность, сесть вот сюда вот, сесть и никуда не рыпаться!.. В нашей стране невозможно быть Министром, - сидящий, будто оправдываясь, развел руками. - Эта конференция о правах детей-волшебников, оставшихся без попечения родственников, детский дом при Мунго... - он взял в руки синюю папку, убрал на место три листа и некоторое время без выражения пялился на них. - Не может быть ничего более ж-жалкого, учитывая, что по статистике из всех приблизительно сорока волшебников в год сиротами остаются ноль целых тридцать пять сотых!

Папка с раздражением была брошена обратно на стол.

- Знаешь, после всего... - женщина потерла лицо и неопределенно покрутила в воздухе рукой, - этого... Мы должны сиротам. Не только за Поттера, Люпина и всяких там, но и за Волдеморта.

- Всяких... - Министр выразительно усмехнулся и обратил взгляд к рабочему столу. - Да что там. О пользе и сотрудничестве я говорить умею. И Скримджер еще помнит, как это делается. Про Малфоя я молчу...

- Вот пусть он в таком случае и пишет речь.

- Он и пишет... На открытие детского дома. И свою, оправдательно-обвинительную. С-сукин сын он, - мужчина опять усмехнулся и покачал головой. - Но бесценный.

Всего папок на столе покоилось шесть, две нераскрытых лежало на самом краю. Мужчина, тоскливо взглянув на них, решился и махнул рукой, после чего снова повернулся к собеседнице:

- Чего там с Тернером?

- Все замечательно с Тернером. Завтра пускай один пашет.

- Значит, опять будешь помогать Поттеру...

- Получается так.

- Получается так... - он замер с приоткрытым ртом, в задумчивости. - А у тебя все?..

- Все.

- И подписаны?..

- И подписаны... Не напрягайся. Заместитель Главы Аврората - не очень-то и сложная работенка. Справится он.

- Справится, говоришь... Значит, и ты справишься. И я...

Женщина присела на корточки и взяла мужчину за руки. Тот нежно провел большими пальцами по тыльным сторонам ее ладоней. Она вздохнула, поискала глазами чего-то и остановила взгляд дальнем углу кабинета.

- Кингсли... - тихо позвала она. - Ты бы на мне женился?

Мужчина выпрямился, выдохнул громким «пуф-ф-ф» и раздумчиво похлопал ее ладонями по своему колену.

- Я предлагал тебе расписаться как минимум четыре раза, - серьезно ответил он. - Могу предложить еще раз.

Она помолчала.

- Расписаться...

Женщина пожевала нижнюю губу, не поворачиваясь, и прошептала:

- А ты сам хочешь?

- А я бы предлагал, если бы не хотел?

Кабинет погрузился в долгое, мутное молчание. Женщина все еще сидела на корточках, держа мужчину за руки, и медленно качала головой. Время от времени тишину разбавляли не вздохи, но тяжелое, затрудненное дыхание. Наконец женщина поджала губы и встала. Ее руки повисли вдоль тела, почти как плети.

- Я не знаю... - еле слышно шепнула она.

- Чего? - переспросил мужчина, подаваясь вперед.

- Ничего.

- Господи, да я просто не расслышал! - волшебник, оправдываясь, взмахнул отрывисто взмахнул руками.

- Ничего! - женщина сердито огрызнулась и уцепилась за подвернувшуюся папку.

- Я не расслышал! Ты можешь просто повторить?!

Мужчина вскочил и навалился на стол, глухо шлепнув ладонями по столешнице. Женщина мгновенно вспылила и топнула ногой:

- Нет!

Секунду оба сверлили друг друга пылающими взглядами - но тут женщина схватилась за живот - хозяин кабинета тут же растерял свой пыл и кинулся к ней - но она уже развернулась и выбежала из кабинета вон.

Мужчина вылетел за ней, и ей вслед донеслось:

- Дилекта! Дилекта!

Не оборачиваясь, женщина быстрым шагом направилась к лифтам, оступилась на полпути, но не упала и только ускорила ходьбу.

Площадка перед лифтами пустовала - не считая одинокой волшебницы, растрепанной и почти растерянной. Она посмотрела на толстую решетку дверцы, зачем-то постучала по ней согнутыми пальцами и глубоко вздохнула, заглядывая в шахту. Женщина выглядела угрюмой и злящейся на саму себя. Прикинув что-то, она жалобно позвала:

- Пастор!..

В следующий миг рядом с ней, обнимая ее за плечи, возник высокий молодой человек с длинными черными косами.

- Забери меня домой, - прошептала женщина.

- Опять?.. Камин?..

Она кивнула.

Черноволосый незнакомец качнул головой и прижал волшебницу ближе к себе.

Если бы какой-нибудь министерский чиновник средней руки увидел бы, что произошло дальше, он, возможно, удивился бы настолько, что посвятил бы несколько дней тихому спокойному отдыху: вместе с женщиной незнакомец исчез, да еще не просто из Министерства магии, где аппарация все еще была запрещена, а с защищенного всеми возможными способами министерского этажа.

Впрочем, мужчина, одетый в длинную синюю мантию, с золотой серьгой-колечком, не поразился увиденному. Он закрыл лицо руками и простоял так пару минут, после чего развернулся и поплелся обратно к своему кабинету, так и не сняв с себя Чары Бесшумной походки.

В Министерстве было тепло, но это тепло было отвратительно искусственным. У любого здесь возникло бы желание распахнуть окна - пусть было бы холодно, но настежь, навстречу свежему ветру - но в коридорах Министерства магии окна были не предусмотрены.

* * *

Окно в комнате спальни на втором этаже было раскрыто, и от окна к щели под дверью тянуло сквозняком. Дилекта, ткнувшись в плечо Пастору, тонула в огромном мягком кресле (с недавних пор кровать каждый вечер, что Дилекта ночевала дома, подвергалась трансфигурации и часов до двух ночи существовала в качестве кресла) и совершенно не чувствовала сквозняк. Пастор, обнимая свою протеже, плавно покачивал ее, проводил руками по лбу, длинным волосам, плечам - как могла бы это делать заботливая мать.

- Убери чары, - севшим голосом попросила Дилекта. - Пусть будет прохладно.

Пастор отрицательно покачал головой:

- Замерзнешь...

Дилекта вздохнула и обхватила обнимающую ее надежную руку. Так можно было бы уснуть.

- Всегда бы так...

- Всегда зови меня.

Бывшая заместительница Главы Аврората, а ныне сама Глава грустно хмыкнула и поджала губы:

- Я не Принц.

- Вот чем опасны человеческие сорок лет, - нравоучительно высказал Пастор. - Вы не хотите менять свои стереотипы. Грация, например, до сих пор пытается как-нибудь обернуть нас жертвами войны, не говоря о том, что строит из себя влюбленную девочку. А ты вот сидишь тут и уже прикидываешь, как бы побыстрее слинять от моей заботы, потому что боишься, что я забочусь не о тебе, Дилекте Дойл, а о матери следующего поколения Принцев. Ты же у нас не имеешь права на слабость.

- Еще скажи, что не так... - тихо отозвалась она.

- Не так, - Пастор пропустил рыжие волосы сквозь свои пальцы. - Мне не важно, какого цвета у тебя волосы. Ты Принц, пусть даже вместе с этим и Дойл. И забочусь я о тебе. О твоем сыне я буду заботиться отдельно.

- Сыне? - Дилекта улыбнулась.

- Да. Как ты хотела. Правда, полезно иметь в роду демона? - тепло улыбаясь, поинтересовался Пастор.

- Правда. Мне повезло.

Несмелая улыбка сползла с бледного лица, и Дилекта отстранилась.

Собеседник не стал удерживать ее. Он поудобнее устроился на подлокотнике и подпер подбородок рукой.

- Вот видишь, - произнес Пастор. - Ты почему-то упорно считаешь, что не имеешь на меня права. Может, хватит копаться в причинах и следствиях? Да, если бы не доля везения, меня бы здесь не было. И - да, ты не добилась бы такого сама. Но, если уж повезло, почему бы просто не воспользоваться плодами везения вместо того, чтобы забивать голову всякими «можно-нельзя»?..

- Упадочная философия, - Дилекта устало опустила голову на спинку кресла.

- А по-моему, ты слишком привыкла добиваться всего сама. Не отказывайся от помощи, если ее предлагают задаром. А я могу гарантировать, что о моей помощи не придется даже просить. Просто поставь меня в известность.

Дилекта фыркнула, чем вызвала появление на лице собеседника укоряющего выражения.

- Дилекта, я демон, - продолжил Принц. - Ты же далеко не из самых глупых людей. Просто пойми это, наконец, я демон, я буду делать все, что угодно, и только для вас. Буду обнимать тебя, пока ты хочешь, буду гладить и носить на руках, раз тебе хочется романтики. Могу даже спать с тобой, могу даже быть плюшевым медвежонком Тедди. И никогда не использую ничего вам во зло. И ничего не потребую взамен.

- Так не бывает, - закрыв глаза, Дилекта безошибочно дотянулась до руки Пастора и положила ее на свое плечо. Пастор вернул объятия и запустил в волнистые рыжие волосы вторую руку.

- Так уже есть. Я забочусь о тебе и буду заботиться о твоем ребенке. Если ты решишь его оставить.

Прикусив губу, Дилекта сдавила мужскую кисть на своем плече и несколько раз беспомощно сжала пальцы.

- Я не знаю...

Пастор не ответил. Он молча убаюкивал выбившуюся из сил, утомленную родственницу - если верить документам, троюродную сестру. Створки окна, повинуясь его воле, бесшумно закрылись, и штора уехала на свое привычное место. Красные «Огоньки» мигнули и превратились в приглушенные желтые.

Доходил первый час ночи.

Оглядев комнату, Пастор осторожно, плавным движением кисти, стараясь не потревожить Дилекту, опустил креслу спинку - параллельно полу - и после этого вернул кровати первозданный вид.

- Ты поможешь мне? - не открывая глаз, прошептала Дилекта.

- Конечно, - убедительно ответил Принц.

«Огоньки» погасли один за другим, все, кроме единственного, светло-голубого. Пастор дождался, пока упрямая сестра не заснет, и, поправив одеяло, без единого звука исчез.

Большая семья Принцев

И вот прошло уже шесть лет... Я еще ни разу никому об этом не

рассказывал.

А. де Сент-Экзюпери

Гарри обратил внимание на Северуса как раз в ту секунду, когда тот растер между пальцами густую светлую жидкость и принялся рассматривать ее.

- Определенно не для внутреннего применения, - изрек Северус и поднес липкие пальцы к длинному носу, втягивая воздух, так, словно горьковатый аромат бежевой, почти белой субстанции представлял не только научный, но и гедонический интерес. Гарри усмехнулся: с запахом этой самой жидкости он был знаком прекрасно уже на протяжении не одного года. Кроме того, готов был поклясться, что каких-то два... нет, три не получится - четыре года назад Северус ужаснулся бы одной мысли о том, что будет вообще прикасаться к подобному... Однако, вопреки себе, Северус лизнул кончик указательного пальца, чем заставил Гарри вбежать к нему в ванную с шутливым криком:

- Стой! Ничего не трогай! Сохраняй спокойствие! Я сейчас сам все тебе объясню, а то как же ты...

Северус обернулся со скептическим видом и скрестил руки на груди, не касаясь, впрочем, измазанными пальцами одежды.

- Ни в коем случае не пытайся использовать его самостоятельно! - вопил Гарри, отбирая у Северуса флакон шампуня - сразу после прошедшего консилиума Северус взял в привычку проверять свои зельеварские навыки на любых зельеподобных смесях, имеющихся дома, и минуту назад данной процедуре был подвержен именно шампунь. - Иначе могут быть человеческие жертвы! Из числа до смерти охреневших слизеринцев, когда они увидят тебя с чистыми волосами!

- Вот, значит, как, - мстительно откликнулся Северус. - Возможно, ты посвятишь меня в таинство техники безопасности?

Гарри по-птичьи любопытно склонил голову набок. Вообще-то подначка про шампунь была скорее исторической, чем актуальной, но что два года по сравнению с семью?

- Отчего нет. Для начала надо намочить волосы и выдавить шампунь на них в достаточном количестве...

И в который раз Гарри поразился скорости, с которой Северус выхватывает палочку и произносит заклинания - а вроде и война уже четыре года как закончилась... Из левитированного и рассеченного пополам флакона шампунь вытек прямо Гарри на голову.

- Надеюсь, столько достаточно, - прокомментировал Северус, критически оглядывая свое творение. - Ах, прости, я забыл про первый пункт... Агуаменти!

Волосы промокли вместе с рубашкой, и Гарри только отметил, что даже сейчас Северус позаботился, чтобы хлынувшая вода не была холодной. Гарри хитро улыбнулся, кинулся к Северусу и старательно повис у него на шее:

- А теперь суши нас обоих! У меня палочка в спальне.

Северусу хватило одной недовольной физиономии, нескольких слов и пары взмахов, чтобы привести в порядок одежду, волосы и саму ванную. Оценив экспозицию, он отложил орудие труда - как обычно, под правую руку - и прижал Гарри к себе, одновременно целуя его - впрочем, сам Гарри воспринял сие действо с энтузиазмом.

- Пастор решил уже накладывать чары, - через пару минут сообщил он, в упор глядя Северусу в глаза.

- Я знаю. Люциус хочет взять его с собой на конференцию.

- В смысле Юнону?

Северус фыркнул:

- Не Пастора же.

- Кто его знает, - Гарри пожал плечами. - Хотя, зачем он ему там.

- Совершенно не...

Привлеченный неожиданными звуками, Гарри обернулся. Снизу раздались призывные крики Драко и, кажется, звук падения чего-то крупного.

- Вот, собственно, я хотел тебя предупредить, что они пришли.

Улыбка сползла с лица Северуса моментально, сменившись хищной гримасой. Кулаки сжались.

- Мой стол. Убью!..

Гарри развернулся и решительно потянул Северуса за собой:

- Пойдем.

Как всегда, Драко не обошелся без того, чтобы уронить тяжелый стул высокой спинкой прямо на столешницу. Столешница же (как и все остальное, к ней прилагающееся) имела собственную историю.

За те два с лишним года, что Северус хозяйничал в особняке, гостиная успела все-таки отделиться от столовой и переехала на свое законное место, на второй этаж. Но терять драгоценную семейную атмосферу Гарри не хотелось, даже несмотря на то, что Северус превзошел себя, отстаивая право гостиной оставаться именно ей. Пожалуй, это была самая крупная ссора - вторая (и, Гарри надеялся, последняя), когда Сев перебрался в Галифакс. Неизвестно, сколько пришлось бы Малфоям разрываться между столицей и йоркширским захолустьем, если бы проблему не решила Дилекта, абсолютно случайно захотевшая сменить обстановку у себя. К величайшему сожалению, в новый интерьер никак не вписывался старый стол - реликвия, оставшаяся со времен не просто прабабок, а пра-пра-пра... Проще говоря, стол прожил два с половиной - три столетия и Северусом был почти обожаем. Выход был очевиден. Стол отправился в гостиную особняка на Гриммо, туда же, следом за столом, и Северус, с дальновидно раздобытым приглашением к немецкому мастеру-столяру. На настоящий момент гостиная имела далеко не дешевый вид - но при этом уютный и достаточно домашний.

А сейчас, когда Северус влетел из коридора в гостиную, Драко уже с невинным лицом прятался за Пастором.

Оценив расположение сил, Гарри хмыкнул и, поприветствовав гостей, с ногами залез в широкое темно-бордовое кресло. Северус, сопроводив свой «Добрый день» вулканическим взглядом, остановился рядом с подлокотником - Гарри был уверен, что временно. Мстительность его любимого человека порой достигала маниакальных размеров и таких же форм. Тем не менее, по виду Драко было сложно предположить, что тот с трепетом ожидает справедливого возмездия. Выдав коронное мерзенькое «хе-хе-хе», Драко оттащил качающего головой Пастора подальше.

- Ну, как вы тут? Еще не переубивали друг друга?.. - дежурно поинтересовался Драко. - У Айзекса сычи-эльфы! Я зашел спросить про феникса, а у него новые сычи! С ладонь! Не почтовые, разумеется, он для коллекции завел. Я у него возьму пару.

Гарри рассмеялся.

К всеобщему удивлению, недавним увлечением Драко стали птицы. Началось все с того, что тот внезапно по-новому оценил красоту традиционных малфоевских белых павлинов, а кончилось тем, что Люциус приобрел нового эльфа - специально для заботы о «птичнике», в который постепенно превращался парк вокруг особняка. Разумеется, Драко и не подумал ухаживать за своими многочисленными питомцами (и Гарри подозревал, что это и есть причина, по которой Айзекс никак не достанет Драко феникса), но приобретал очередных пернатых с завидным постоянством, фактически уже сколотив лучшему английскому заводчику очередное небольшое состояние. Птиц, способных «прижиться на угодьях Малфоев», Айзекс откуда-то привозил примерно раз в неделю.

Драко обзавелся огромными попугаями кеа, доводящими визитеров особняка до сердечных приступов (Люциус, поначалу обещавший лично придушить каждую поганую птицу с особой жестокостью, теперь только ухмылялся), бестолковыми, но разноцветными мандаринками, сладкоголосыми соловьями, ноющими «домашними синоптиками» авгурами, миниатюрными рубиновоголовыми колибри и считающимися вымершими новозеландскими свистунами. Теперь чести обживать территории Малфоев готовились удостоиться сычики. Зная Айзекса, продавца первоклассных почтовых сов (три сейчас дремали в «совятне» на пятом этаже), Гарри мог предположить, что страсть Драко к пернатым пройдет нескоро. И небесследно для кошелька.

- Нечего ржать, - возмутился продолжатель рода и истребитель нервов Люциуса. - Ты бы их видел!.. Прелесть, - Драко изобразил улыбку, которая тщательно скрывала, собирается тот пошутить или сказать правду. - А еще я обязательно возьму грифов, императорских пингвинов и страусов.

Гарри взглянул на спутника Драко. По лицу Пастора было совершенно понятно, что тому очень хочется прислонить ладонь ко лбу и сказать: «Я его не знаю». Тем не менее Пастор со вздохом отозвался:

- Конечно. И не надо забывать про гиппогрифов. Тоже в высшей степени достойные птицы.

- Да и львы неплохие... - негромко поддакнул Гарри.

Драко посмотрел на Пастора с угрозой, с укором - на Гарри и заявил:

- Я не для того тут собираю зоопарк, чтобы угробить собственного ребенка. Мой сын должен ходить по дому, не опасаясь быть съеденным недоношенной гигантской курицей.

- Курицей, говоришь? Ну-ну. Подарю я тебе на рождение сына гиппогрифа...

- Поттер! - Драко притворно возмущенно вскочил, уставившись на Гарри.

- В самом деле, - вкрадчиво подал голос Северус. - Подари джобберноллов. Нужно совмещать неприятное с бесполезным.

- О! - просиял Драко. - Один готов! Чего еще ждать от Северуса!

- Ну, например, того, что я использую готовый продукт по назначению? - ехидно спросил Северус.

- Смысл? Это, как ты уже сказал, бесполезно, от тебя и так ничего не скроешь... Да и джобберноллов я уже заказал. На следующей неделе приедут, раньше не получится. А там хоть уварись своих сывороток... Айзекс говорит, я не вовремя взялся за воробьиных. И вообще за разведение... Но, боюсь, к весне моя мания пройдет.

Пастор молитвенно взглянул на потолок.

- Но к тому времени будут готовы два крытых павильона... Айзекс уже начал работать над проектом, - довольно закончил Драко.

- А Люциус уже одобрил этот беспредел? - скептически поинтересовался Северус, опускаясь рядом с Гарри и приобнимая его (Гарри привстал, чтобы перелезть к любимому мужчине на колени).

- Люциус одобрил все приготовления к появлению наследника!

- О, да...

Гарри представил, как обрадуется глава рода Малфоев. Ведь под «приготовлениями» он наверняка имел в виду именно павильоны с птицами.

- Кстати говоря, раз речь зашла о наследнике... Не хочешь показаться в новом амплуа? - Северус увлеченно обратился к «брату».

Тот пожал плечами:

- Ничего принципиально нового. Нарцисса и это посчитала лишним.

Драко встрепенулся:

- Ты видел маму?

Гарри опустил глаза. На все, что было связано с именем Нарциссы, Драко до сих пор реагировал остро, даже несмотря на то, в особняке теперь висело три ее портрета. Наверное, такими все они и были - настоящие любящие семьи. Иногда Гарри задавался вопросом, как бы на месте Драко себя повели Рон или Перси.

- Недавно. Вообще-то она каждый день появляется около особняка. Кстати, я, несомненно, пожалею об этих словах, но она просила тебя завести серебряных лебедей.

Драко, задумчиво переводя взгляд в угол, кивнул. Гарри поспешил перевести тему:

- Так что там с чарами?

- Любуйся, если хочешь...

Пастор сосредоточился. Через секунду его рука уменьшилась, стала изящнее и деликатнее, удлинились ногти, и следом за кистью изменения постигли и все его тело. Гарри наблюдал за метаморфозами с такой же улыбкой, как в первый раз - Сев, когда он обернулся, еле заметно кивнул в знак того, что согласен с мнением Гарри. Все колдовство Пастора Принца, в противоположность привычному, было красивым, театральным, каким-то сказочным - по крайней мере то, что творилось на глазах у зрителей.

Вскоре рядом со столом стояла невысокая хрупкая девушка с длинными, до середины бедра, светлыми волосами, забранными в замысловатую косу, и слегка округленным животом.

- Почти незаметно, - изрек Гарри. - Если надеть мантию, то вообще не будет видно.

- Для четырех месяцев это естественно, - Северус перехватил руку Гарри на своем животе. - Поедешь на конференцию?

Пастор-Юнона утвердительно кивнула. Драко притянул жену к себе и молча уткнулся аристократическим носом в как раз находящийся напротив живот. Тонкая женская ладонь опустилась в платиновую шевелюру без всякого стеснения - Драко удовлетворенно вдохнул.

- Я вообще-то довольно часто вижу Нарциссу, - сказала Юнона.

Теперь Гарри уже привык - но какие-то полгода назад изломал мозг, пытаясь одновременно соединить и разделить в своем сознании Пастора Принца и Юнону Малфой.

Несмотря на то, что прекрасно знал, зачем Люциус погрузился в изучение семейных портретов, несмотря на то, что вместе с ним, Северусом и Драко придумывал «невесте» легенду - и придумал, да такую, что позволила наконец-то и успокоить собственную совесть, и ненавязчиво заявить о послевоенном подъеме в Англии на международной арене - несмотря на все это, увидев Юнону впервые, Гарри еле удержался от того, чтобы потереть глаза. Женская ипостась Пастора подходила Драко идеально, была безусловно одобрена Люциусом и любима самим Драко - чего же больше, по такому поводу можно и на путаницу не обращать внимания, а, впрочем, что могло твориться там у этих двоих в постели, Гарри предпочитал не представлять вовсе. Теперь, по истечении какого-то времени, Гарри больше не задумывался над формулировками: Пастор - он сел, встал, взял, Юнона - она пришла, положила, сказала - хотя в речи иногда умышленно проскальзывало «оно убедило», «оно отчудило», «оно опять убило Минерву наповал».

- Недавно застала ее с Дамблдором, - вспомнила Юнона. - По-моему, они прекрасно спелись... Хотя, у Дамблдора все больше другая компания, - вполне однозначно добавила она.

- Что он еще пытается сделать, хотел бы я знать, - поморщился Северус.

- По-прежнему ничего, имеющего хоть сколько-нибудь общественное значение, - обнимая мужа, ответила Юнона. - Знаешь, они сейчас почти все время молодые.

- До дуэли?..

- До дуэли?! Во время дуэли им уже было под сотню каждому! Чему тебя только учили! - притворно вознегодовал Драко.

- Людей убивать, - мрачно отшутился Гарри, шестым чувством ощущая, как Северус за его спиной приподнимает бровь.

- А, хорошо, что напомнил. Ты с понедельника выйдешь?

- Да, - вместо Гарри сказал Северус.

Гарри подтвердил его ответ кивком и угуком.

- Ясно...

Сжав на несколько секунд руку жены, Драко встряхнулся, натянул на лицо улыбку и принялся пересказывать какие-то пустяковые истории из истории Отдела правопорядка. Гарри даже не надеялся, что хотя бы половина этих рассказов правдива, но за поддержку был благодарен. В конце концов, в понедельник ему после долгих месяцев «привыкания» предстоял первый официальный рабочий день в качестве самостоятельного Главы Отдела обеспечения магического правопорядка. Жаль было, что Дилекта больше не замещала его - но она снова должна была возглавить Аврорат, самый крупный и почти родной для Гарри сектор Отдела.

* * *

Как всегда перед началом чего-то невообразимо ответственного дни были наполнены волнующим ожиданием. Гарри представлялось, что за четверг и пятницу он успел прожить не двое, а четверо суток. Вопреки этому суббота пронеслась мимо, не оставив в сознании чего-то мало-мальски запоминающегося, кроме избавляющего от ненужных мыслей долгого полета на метле - настолько долгого, что суббота перетекла в воскресенье совершенно незаметно.

Все выходные Северус раздражался по любому пустяку. До полудня субботы он гнал Гарри из лаборатории, дабы не мешал работать, а когда тот заполночь вернулся с воздушной прогулки, высказал, что Гарри совершенно не считает нужным оказывать какую бы то ни было помощь, не заинтересован в повышении своего уровня навыка зельеварения, который ему, безусловно, пригодится, и вообще он, Северус, не мальчик на побегушках, чтобы готовить какое-то Перцовое.

Успевший, к счастью, приобрести иммунитет к непостижимой логике любимого, Гарри пожал плечами и утянул того пить чай.

Просидев с полчаса в полутемной домашней тишине, Северус прижал Гарри к себе и негромко спросил куда-то в район его левого плеча:

- Волнуешься?

Гарри поджал губы, отставил чашку на стол, облокотился на Северуса спиной и, помолчав, ответил:

- Волнуюсь.

Бледные ладони скользнули по черной мантии - Северус обнял Гарри крепче, словно укрывая собой. Гарри погладил тыльную сторону ладони.

В гостиной было тихо, да и во всем тоже доме. Свет исходил от прикрепленных к стенам хрустальных светильников-бра - приглушенный оранжево-желтый свет, единственный, наверное, который подходит к такой ночи. Гарри считал подходящим только одно слово для описания места, где он находился: тепло.

«Тепло» не из-за температуры. Тепло, потому что дом. Тепло, потому что спокойствие. Тепло, потому что Северус - самое главное из всех «тепло». Было ли два года долгим сроком? Возможно, что и нет, но их хватило для того, чтобы Гарри заметил произошедшие в себе самом изменения. Раньше он раздражался, кричал - сейчас все больше молча поджимал на секунду губы и пытался найти решение для очередной проблемы. Он стал молчаливее, привык больше думать, чем говорить, анализировать, искать причины, предполагать следствия, доверять психологии. Он научился искать свои подходы к людям (и безнаказанно доводить Люциуса до белого каления). Он стал носить черные мантии, проникшись аскетичным благородством черного цвета.

Наверное, он повзрослел.

Но чтобы жалеть об этом - такое было бы глупостью. Два года назад будущее еще могло бы стать каким угодно, но получилось такое, и оно устраивало Гарри полностью. Не идеальное, но счастливое. Умное сильное умиротворенное будущее, отчасти «благодаря», отчасти «вопреки», но целиком и полностью «неизбежно». С Северусом - неизбежно, потому что прошедшего времени хватило, чтобы понять: этого человека игнорировать нельзя, он изменяет реальность вокруг себя. Северус был мнительным, недоверчивым, вечно ожидающим худшего расчетливым сентиментальным романтиком. Он готовился к неприятностям, постоянно готовился к всевозможным неприятностям, и, скорее всего, до сих пор время от времени размышлял над тем, что сказать и как себя вести, если придется расстаться, и при этом в глубине души он как ни на что другое надеялся на любовь, самую настоящую, самую глубокую, самую чистую. К своему стыду Гарри осознал это не так давно. Его Северус был не только практичным, выносливым и заматеревшим, он все еще был максималистом - но только в любви. Все вокруг могло идти наперекосяк, рушиться, создаваться, меняться, но если уж любовь была - то единственной и абсолютной, без полумер, без «наверное», «приблизительно» и «как-то так», до конца жизни, даже если прогонят, даже если предадут - Северус ушел бы с прямой спиной, гордо поднятой головой и презрительным взглядом, и с окровавленным сердцем, и со своим пресловутым «навечно». Северус был самым сложным человеком в жизни Гарри - по крайней мере, сейчас он был твердо уверен в том, что в возможности мирно сосуществовать со своим любимым на одной территории является монополистом. Но предавать их какое-никакое доверие Гарри не собирался. Слишком дорого далась эта любовь, чтобы пустить ее на ветер.

Северус не говорил лишнего. Его поддержка ощущалась в скрывшемся вздохе, в напряженном взгляде, в крепости объятий. Благодаря этой поддержке Гарри не боялся завтрашнего дня. Уже пару часов как завтрашнего. Стоило, наверное, пойти спать - но ведь впереди целые сутки, а такие вот моменты выпадают нечасто, их надо ценить. Гарри дотянулся губами до обнимающей его руки - Северус несколько раз защищающе сжал ладони на его плечах. Улыбнувшись, Гарри несильно качнулся в сторону, в другую, еще раз. На ум пришла какая-то незамысловатая мелодия, и он расслабленно, не размыкая губ, почти неосознанно принялся ее намурлыкивать.

Северус, покачиваясь вместе с Гарри, прижал щеку к его макушке.

* * *

Дилекта появилась в воскресенье. Как повелось, без приглашения и без предупреждения - не оттого, что была невежливой гостьей, а потому, что ни в том, ни в другом не нуждалась. Она принадлежала к немногочисленной компании людей, которых искренне ценил и уважал Гарри и при этом любил и был готов терпеть Северус. Кроме нее подобное поведение могли себе позволить лишь считанные единицы: Грация, Пастор, Драко, Люциус и, пожалуй, Кингсли и Гермиона. Визиты последней (к сожалению, не столь частые, как Гарри хотелось бы) обычно означали праздник - впрочем, Дилекта тоже чаще всего приходила не грустить. Но это воскресенье, видимо, стало исключением. Дилекта предалась воспоминаниям, чего с ней на памяти Гарри без причины не случалось.

Она сидела, поджав ноги, в беззащитной, женской позе, вертела в руке стакан с апельсиновым соком, печально улыбалась.

Такое выражение Гарри видел на лице Северуса - впрочем, нечасто, в основном когда тот вспоминал Лили, маму, в том ли, в другом ли мире. Как же это было странно поначалу, осознавать, что Северус любил его маму - и с такой же простотой Гарри теперь шутил, что Сев перешел ему по наследству.

Гарри взглянул на Северуса: тот пристально разглядывал сестру, потирая подбородок указательным пальцем.

- Да, - ответил ей Северус, - маразмом не страдаю. Такую тупость со стороны Шекклболта забыть сложно. Я надеюсь, он не собирается воскрешать это мероприятие?

- Нет, что ты, - Дилекта покачала головой. - Мы же сейчас не на военном положении, помнишь?

- Помню. Но то, что творится в голове у Министра, - Северус дотянулся до бутылки вина, наполовину наполнил бокал и протянул сестре, - для меня остается загадкой. Особенно после реструктуризации Отдела сотрудничества.

Дилекта, кивнув, приняла бокал, пить, однако, не стала:

- В конечном итоге, а кого еще можно было туда посадить?.. Скримджер, как я считаю, моральный урод, но полезный. Люциус, знаешь, тоже не сахар. И, вообще-то, даже затрудняюсь определить, когда он был большей задницей, тогда, пока он на каждый тявк разрешения просил, или сейчас, когда свободу почувствовал…

Северус кивнул. Гарри следил за ним с замирающим дыханием: поведение любимого человека не оставляло никаких сомнений, что тот пытается что-то выяснить. Что именно, Гарри пока не понял, поэтому держал рот на замке. Впрочем, странным было только поведение Дилекты. Она уже отказалась от виски (чего по воскресеньям не случалось) - и это если не считать ее подавленного настроения.

- Хотя, вот кто бы просто замечательно подошел бы для этой должности. Помнишь, как Люциус выковыривал нам торговое соглашение?.. Я все думала, чего это он так старается. Ж* па блондинистая.

Северус согласно рассмеялся. Дилекта понюхала вино, приложила бокал к губам, но так и не отпила.

- Тогда, скорее, хрен… Причем, на протяжении всего времени, что я его знаю.

Дилекта засмеялась вместе с братом - как показалось Гарри, из вежливости - и поставила бокал на стол. Все еще улыбаясь, Северус мимоходом произнес:

- Тинки! Принеси нам острое сырное ассорти!.. Знаешь, как он провел Мальсибера в Хогвартсе?

- Конечно!

На столе появилась плоская тарелка с красиво выложенными кусочками сыра. Дилекта потянулась к любимому сулгуни, но остановила руку и с сожалеющим видом сжала пальцы.

- А ему было всего семнадцать, - улыбаясь, продолжил Северус.

Дилекта мрачно откинулась на спинку дивана, пожевала губами. Северус вопросительно повернул голову - Дилекта, глядя на него, огрызнулась:

- Да! Доволен?

Северус, вздохнув, стер с лица показное веселье, расправил плечи:

- Не могу сказать, что очень.

Гарри тронул любимого за руку, вопросительно и, как он надеялся, незаметно, и получил в ответ предостерегающий взгляд.

- Давно заметил?

- Недавно.

Дилекта опустила затылок на широкую спинку и сложила руки на груди. Обычно сильная, Дилекта выглядела измученной, и Гарри сейчас про себя желал ей выспаться. Хотя, разумеется, любой недосып имеет свои причины...

- Ты против? - бесстрастно поинтересовалась Дилекта.

- Нет, отчего. Наоборот. Пастор в курсе, я полагаю? - ответил Северус.

Вопреки произнесенному, Гарри сказал бы, что против, судя по взгляду. Так против чего же?

- В курсе… - Дилекта постучала пальцами по обивке и, собравшись, опустила ноги на пол и приняла в общем-то официальную позу. - Собственно, я за этим и пришла. Доложиться.

- Докладывайся, - буркнул Северус, и Гарри ощутил, как его руку предупреждающе легко сдавили.

- Докладываюсь... Я залетела.

Гарри подался вперед. Ну, в целом, наверное, в этом не было ничего плохого. Как минимум на первый взгляд. Хотя, в голове пока было пусто, как и всегда, когда Гарри абстрагировался от эмоций. Через полчаса они его догонят. А сейчас - ну что же. Шекклболт - мужчина, каких поискать… Если, конечно, отец он, вероятность чего Гарри определял как максимальную.

- Два месяца. Кингсли еще не знает.

И все-таки что-то подсказывало ему, что ничего хорошего из этой ситуации не выйдет. Особенно если Кингсли еще не знает. Тем не менее, он позволил себе помолчать всего еще секунду.

- Ну, что, поздравляю?.. - улыбнулся Гарри, протягивая руку Дилекте.

Та улыбнулась в ответ - возможно, на этот раз искренне - и, пожимая Гарри ладонь, сказала:

- Ну, что, спасибо?..

Северус только покачал головой.

Новые дела

И еще он признался:

- Ничего я тогда не понимал! Надо было судить не по словам, а по

делам.

А. де Сент-Экзюпери

Драко, вопреки традиции, был не в черной, а в белой мантии: планировалось, что эта деталь отвлечет хоть немного лишнего внимания на себя, кроме того, демонстрация факта отказа семьи Малфоев от безусловного следования традициям только играла на руку этой самой семье. Драко трусил, это было сильно заметно - но Гарри тоже трусил бы на его месте. Новоиспеченной чете Малфоев предстояло действительно серьезное испытание - официальное свадебное торжество. Насколько Гарри помнил, даже на свадьбе Билла было народу больше, чем всех студентов в Хогвартсе, что уж говорить об одном из первых и наиболее популярных лиц магической Британии - блистательном Драко Малфое?

Нервно улыбнувшись, тот сжал руку жены, жена погладила его по волосам; Драко глубоко вдохнул и как будто немного успокоился. Кингсли вопросительно взглянул на супружескую пару, дождался утвердительного кивка и махнул рукой. Авроры в парадных формах - на первый взгляд юные красавцы, на самом деле закаленные солдаты - дружно шагнули из незримо расширенного лифта вперед, в толпу собравшихся в Атриуме. Гарри снова вспомнил неповторимое ощущение обреченности, рождаемое плотной массой людей.

Меньше ста человек в Атриуме, считая прессу, охрану и представителей Министерства; разумеется, там, по ту сторону каминов, на искусственном острове Надежды, их ждет куда более серьезное испытание - но сначала пресса, запланированное интервью. К несчастью, Гарри тоже не удалось от этого отвертеться - но вопросы и ответы были написаны и отрепетированы заранее. Прокручивая в мыслях свои реплики, Гарри автоматически шагнул вслед за Северусом и моментально попал под вспышки камер. Тщательному фиксированию, казалось, подвергся каждый шаг процессии от лифта до ограждения перед памятником. Отточенным движением пара авроров - вот этот слева на самом деле Никсон, а справа надежный Маккиннон - левитировала белые ленты, которые под восхищенный вздох публики превратились в великолепную цветочную арку - чары Джорджа, как всегда, оказались безупречны. Вслед за аврорами под аркой прошли Малфои; Северус резко дернул Гарри за мантию, и тот поспешно устремился за ним и новобрачными, Кингсли, Дилекта, авроры (последние двое - моментально реагирующий и остроумный Тернер, а с ним вообще сотрудница не Аврората, а совершенно другого ведомства - Грация Дойл). Висящие в воздухе полосы из белых лилий полыхнули белым огнем, и снова подиум огораживали непрочные на вид серебряные цепочки. Гарри еще только дошел до своего места, а в передних рядах уже мелькнули светлые кудри, и через секунду Драко подвергся атаке Риты Скитер. Не дай Мерлин кому-нибудь было успеть раньше нее - но, по счастью, за полвека жизни опыт рассекания толпы репортерша приобрести успела.

- Мистер Малфой!

Драко, обнимая Юнону, обратил внимание на представителей «Ежедневного Пророка».

- Позвольте поздравить вас с великой радостью сегодняшнего дня!

Драко чуть поклонился, Юнона изогнула бровь.

- И, само собой, вашу великолепную спутницу, теперь еще и спутницу жизни.

- От лица нашей славной семьи позвольте выразить вам благодарность за поздравления... - шутливым тоном ответил Драко. - Ничего, если я не буду ханжествовать, как мои досточтимые предки? Можно ограничиться «спасибо»?

Драко ослепительно улыбнулся - раньше эта широкая звездная улыбка получалась далеко не с первого раза, Драко жаловался, что из него делают второго Локхарта - и все это для того, чтобы теперь женская половина зрителей умиленно выдохнула. Скитер снисходительно склонила голову набок и продолжила:

- Безусловно. Всем известна, мистер Малфой, ваша любовь к новому и ваше неприятие, как вы это называете, изживших себя традиций. Скажите, ваш отец не против такого поведения?

Люциус перехватил инициативу и выступил вперед:

- Если вы позволите, я считаю своего сына достаточно взрослым и самостоятельным. Я мог диктовать ему правила поведения пятнадцать лет назад, но каким бы отцом я был, если бы мой ребенок нуждался в одобрении каждого своего шага до самой свадьбы?..

- О, вы настолько правы! - с энтузиазмом воскликнула Скитер, локтем толкая колдографа, чтобы тот не забывал снимать происходящее. Гарри поспешно натянул на лицо приличествующую, как он надеялся, случаю улыбку. - В наше дикое время далеко не все родители так ответственны и рассудительны... Однако к этой теме мы еще вернемся. Ведь здесь сегодня находятся самые сливки нашего строящего светлое будущее общества. Я бы хотела воспользоваться возможностью пообщаться с вами всеми и задать несколько чуть отвлеченных вопросов… Мистер Малфой, в последнее время вы так редко появляетесь на публике - объясните, с чем связана ваша скрытность?

- Боюсь, что вы немного ошиблись, мисс Скитер, - улыбнулся Люциус. - Мое нынешнее состояние называется не «скрытность», а «занятость». Вам наверняка известно о реформах Отдела магического правопорядка и Отдела международного магического сотрудничества.

- То есть вы хотите сказать, что принимаете в надвигающихся реформах прямое участие? - с серьезным видом уточнила репортер.

- Самое что ни на есть прямое - как Верховный чародей Визенгамота. Вы должны знать, что каждая из них проходит через рассмотрение полным составом.

- Неужели ожидающие нас перемены настолько серьезны?

Люциус повернул голову особо удачно, и из нескольких мест полыхнули яркие вспышки.

- Возможно, раз здесь присутствует сам Министр магии, он даст нам ответ на этот вопрос?.. - Скитер на время оставила старшего Малфоя в покое и обратилась к Кингсли. Гарри еще раз прокрутил в голове свои ответы и украдкой взглянул на Северуса - тот излучал воистину каменное спокойствие.

Кингсли прокашлялся и взял слово:

- Безусловно, перемены такого масштаба не могут не быть серьезными. Я неоднократно заявлял о новой линии внутренней политики нашего государства и наконец могу подтвердить свои слова делами, - Кингсли утверждающе взмахнул обеими руками. Он говорил четко, небыстро, как будто по-военному отделяя слова друг от друга.- Внимательный наблюдатель, не просто отвлеченный маг, каких, к сожалению, у нас в стране меньше не становится, а интересующийся делами Министерства и своей страны, мог бы заметить, что существующая структура Министерства магии, если можно так выразиться, изжила себя. Мы, я имею ввиду себя и круг лиц, также работающих над реформами, планируем внести значительные изменения в работу государственного чиновничьего аппарата. Для рядовых граждан эти реформы также не пройдут незамеченными, к примеру, мы ожидаем увеличение числа рабочих мест, изменение системы налогообложения и изменения в текущем законодательстве...

Скитер кивком и торопливой благодарностью прервала речь Кингсли (ибо как еще новые реформы отразятся на жизни рядовых граждан, Люциус так и не придумал). Гарри вспомнил процедуру коллективного сочинения интервью и в особенности перекошенную глубоким мыслительным процессом физиономию Малфоя-старшего. Как назло, до зуда захотелось хихикнуть - Гарри кое-как сдержал смешок и заставил себя снова следить за ходом «беседы».

- И, разумеется, это должно быть связано с вашим покрытым завесой тайны прошлым? - уже спрашивала Скитер, деловито поправляя очки. - Сейчас ни для кого не секрет, что вы пытались вести собственную игру против Сами-Знаете-Кого и даже решились на инсценировку провала его операции в Отделе тайн. Но был ли кто-то, кто догадывался о вашей роли, в то время?..

Скитер заглянула Люциусу за спину, ища удобный ракурс для общения с Северусом. Гарри отсчитывал реплики до своей.

- Возможно, мистер Снейп? Вы были агентом на службе Альбуса Дамблдора, если можно выразиться, символа света. Подозревал ли кто-нибудь из вас Люциуса Малфоя, фактически правую руку Того-Кого-Нельзя-Называть, в измене своему господину?

- Мисс Скитер, - Северус носком туфли ткнул Люциуса в ступню, и тот шагнул в сторону. - Данная тема обсуждалась в средствах массовой информации неоднократно. И, как вы верно заметили, я был агентом директора Дамблдора, а мистер Малфой не имел права в его положении доверять ни мне как слишком неоднозначной фигуре, ни самому Дамблдору, по причинам, которые вы так подробно описали в вашей монографии. Более того, я полагаю, что обсуждение более насущных вопросов было бы гораздо полезнее, тем более на том мероприятии, на котором мы находимся.

Северус был все так же уравновешен, не повышал голос - но никто из присутствующих в Атриуме тоже не решился бы этого делать во время его небольшой речи. Это был тот же Северус Снейп, который рассказывал нерадивым, но небезнадежным студентам о свойствах огневицы и распознавании ядов - уверенный, владеющий ситуацией, такой, каким он и должен быть. Гарри, улыбнувшись на этот раз искренне, слегка, на несколько секунд залюбовался любимым, но достаточно быстро повернул голову обратно к слушающим и наблюдающим, зацепив взглядом Драко и Юнону. Вроде бы Драко не волновался, да и не с чего: пока все шло так, как было запланировано.

- И, насколько я знаю, Драко Малфой был одним из любимых ваших студентов?.. - Скитер снова повернулась к виновникам торжества. - Я вижу, что наша замечательная пара заскучала. Думаю, пришло время обратиться непосредственно к теме нашей встречи. Мистер Малфой, вы женились весьма поспешно для отпрыска древнего и влиятельного рода. Чем вызвано такое решение? Есть ли что-то, что скрывается за белоснежной оберткой вашей свадьбы?

Драко снова изобразил ненавидимую им «улыбку Локхарта» и театрально перехватил руку жены - Гарри краем глаза заметил, что пальцы у Драко все-таки дрожали - сверкнула еще вспышка, и осталось надеяться, что дрожи не будет заметно на колдографии или же кадр забракуют.

- Боюсь, что все очень банально, - произнес он. - Никакой тайны, как бы этого ни хотелось. Причина нашей свадьбы всего одна. Возможно, она прозвучит пафосно, но это правда, - Драко с нежностью посмотрел на Юнону, - я нашел любовь всей моей жизни.

- О, это так романтично! - умилилась Скитер, профессиональным толчком отпихивая пробравшегося к «передовой линии» корреспондента-конкурента. - Почти так же, как и опасно. Ваша свадьба многим кажется скоропалительной.

- Но тайны действительно нет, - возразила Юнона. - Мы просто нашли друг друга. Иногда сразу понятно, что люди друг другу подходят. Это как раз наш случай.

- Миссис Малфой... - Скитер щелкнула свое зеленое перо и вкрадчиво наклонила голову. - Ваша девичья фамилия до сих пор оставалась для нас всех секретом. Но сегодня мы услышали уже много интересной информации, вероятно, вы прибавите что-нибудь в копилку наших сегодняшних открытий?

- Нет, - твердо сказала супруга Драко, принимая подходящую для нового кадра позу. - На этот раз достаточно новостей. Даже более того, я не думаю, что моя девичья фамилия вообще когда-нибудь станет известна широкой публике, это совершенно не нужно. С сегодняшнего дня я Малфой, и я останусь ей до конца своих дней, и мои дети также будут носить эту фамилию.

- Но вам самой она, без сомнения, известна?..

Этот вопрос был задан не Ритой Скитер: настойчивый молодой мужчина - Гарри не помнил, из какой газеты, но лицо было знакомо - сумел прорваться сквозь «пророческие» баррикады, однако его практически тут же втолкнули обратно, в обезличенное скопище народа. По случайности заданный вопрос почти совпал с запланированным, поэтому Юнона ответственно кивнула.

- Без сомнения, - ответила она. - Однако я не желаю, чтобы она стала известна кому бы то ни было еще, кроме тех, кто уже посвящен в эту тайну. Поверьте, те, кто допустил, чтобы я попала в приют, не могли не знать о моей фамилии, равно как и о моем происхождении. Тем не менее, я провела там шестнадцать лет жизни. Моя встреча с Драко - истинная удача, и, если бы она не произошла, я бы, скорее всего, так и не узнала правду о себе самой. И сейчас мне очень хочется сказать, что господам магам вместо того, чтобы копаться в чужих тайнах, следует лучше следить за собственными, а еще лучше не допускать их появления - как минимум, таких тайн, как моя.

Гарри оперся на локти на высокую кафедру, рядом с Кингсли и Дилектой. Северус, скрестив руки на груди, стоял между Драко и его отцом. По виду всех троих можно было лишь догадываться о том, что творится в их головах. О подлинных мыслях же Юноны можно было даже не гадать - бесполезно.

Драко обнял жену за плечо и чуть притянул к себе. Замаскированная нервозность была не с первого раза, но видна.

- Судьба моей жены была ужасна, но, к моему большому стыду, не единственна...

«Пять», начал Гарри финальный отсчет: его первое слово должно было быть произнесено ровно через пять реплик.

Что произошло в следующую секунду, Гарри сначала не сообразил.

Юнона резко побледнела и осела - Драко еле успел ее подхватить, растерянно оборачиваясь на отца. В то же время Люциус шагнул к сыну; оглядываясь по сторонам, дернулись и выхватили палочки авроры; Грация мгновенно выпустила зеленый шарик неизвестного Гарри заклинания - шарик поплыл к Юноне и завис у нее над головой; Северус метнулся Гарри за спину, выставляя перед ним невербальное Протего - Гарри даже не успел никак среагировать, только повернул голову - а Северус, неловко подвернув под себя ногу и взмахнув распущенными волосами, упал. Из толпы донесся первый крик, и его тут же подхватили, Атриум наполнился визгом, топотом, люди рванулись к лифтам и к каминам; над подиумом уже серебрился купол Протего Максима, краем глаза Гарри заметил, как Люциус закрывает сына, прижимая его спиной к памятнику - но тут, прямо перед Гарри, хрипел Северус, пытаясь впиться ногтями в каменный пол министерского зала. Сердце екнуло и забилось в бешеном темпе. Северус поймал проклятье, которое летело в него самого, в спину, Северус! Гарри выхватил палочку и попытался сосредоточиться; руки дрожали, и он отчаянно огляделся по сторонам.

- Фините Инкантатем! - выкрикнул он, наставляя на Северуса палочку.

Безрезультатно; тот с хрипом корчился на полу. Гарри охватила паника, по телу прошла такая волна дрожи, что палочка чуть не выпала из руки; Грация все выстреливала и выстреливала свои зеленые шарики - Гарри видел ее, но совершенно не понимал, что она делает, что за шарики; в мозгу было только две мысли: «Северус!» и «Живая смерть» - но Гарри слишком хорошо помнил, как после этих чар Вона приводили в себя целый год.

Люциус, кажется, что-то кричал, но его заглушали рев словно в десять раз разросшейся толпы и необычно громкий голос Тернера - что он говорил, Гарри пропускал мимо ушей. Северус выгнулся дугой, и Гарри бросился к нему, падая на колени, вцепляясь трясущимися руками в плечи. Прямо перед ним кто-то врезался в серебристый защитный купол и разлетелся тысячей прозрачных капелек - Гарри дернул Северуса на себя, подальше от купола - Северус громко пытался втянуть в себя воздух, но у него не получалось; Гарри неуклюже выдернул правую руку, с палочкой, и уже без попыток что-либо анализировать прочертил незавершенную спираль, шепча:

- Купидус морири!

Северус резко вдохнул и тут же сипло выдохнул, закашлявшись кровью; Гарри прижал его к себе, пытаясь вспомнить, как же надо держать голову, когда идет кровь, зажмурился, пять раз - или четыре - нет, пять вдохнул, глубоко не получилось, попытался унять дрожь в кисти, расслабить ее - но на это уходили секунды, две, а то и три; Гарри открыл глаза и снова вычертил хитрую спираль:

- Купидус морири!..

Снова неудачно; Северус закричал и бессильно обвис у Гарри на руках...

- Гарри! Гарри!..

Над ухом раздался голос Северуса, Гарри с безумной надеждой обернулся - рядом с ним стоял Люциус Малфой, а Северус все еще кричал...

- Гарри!

Его колотило, даже, кажется, так, словно кто-то тряс его за плечо...

- Твою мать, Гарри!

Гарри попытался поймать того, кто говорил голосом Северуса, махнул руками рядом с собой, явно задевая что-то или, может, кого-то, в тот же миг щека под звук размашистого шлепка вспыхнула болью; Гарри широко распахнул глаза...

И обнаружил себя полусидящим на кровати, у себя в спальне.

- Гарри!

- Северус...

Сердце все еще подскакивало, Гарри провел руками по лицу - мокро, и щека болела на самом деле. Северус медленно протянул к нему руки, крепко обхватил его и прислонил к своей груди. Гарри обнял своего мужчину, за поясницу, выше не получилось, Северус держал слишком сильно, и неудобно уткнулся ему в ключицу.

- Я кричал? - скорее подтвердил, чем спросил Гарри.

Северус переместил одну руку ему на затылок.

- Да.

- Что? - прошептал Гарри, выдыхая.

К больной щеке прислонились теплые сухие со сна губы. Пару секунд Северус молчал.

- Умолял меня не умирать, - наконец тихо ответил он. - Чтобы ты не сильно радовался, могу сказать, что я и не планирую.

Гарри всхлипнул и рассмеялся, одновременно отмечая, что по лицу снова потекли слезы, совершенно без воли на то самого Гарри. Северус умиротворяюще провел ладонями по его волосам.

- Ну-у-у, - негромко потянул он своим неповторимым голосом. - Успокойся... Опять свадьба?

Гарри закрыл глаза.

- Да.

- Эксклюзивный Поттер, - вздохнул Северус. - Она была в январе. Сейчас август. Мне что, опять поить тебя Сном Без Сновидений?..

Гарри отчетливо помотал головой. Ну вот, у Северуса пижама промокла... Гарри снова рассмеялся.

- Ти-ихо-тихо-тихо...

По голове снова пробежалась баюкающая ладонь, Гарри хотелось зевнуть, но вместо этого получился лихорадочный вздох.

- Господи, - прошептал Гарри, - я до сих пор думаю, что могло бы случиться... Если бы я не взял с собой Старшую палочку...

- Ты бы взял, - перебил Северус. - Не думаю, что ты бы отнесся к предчувствиям Пастора столь пренебрежительно.

- Теперь точно не отнесся бы... - Гарри, глядя на простыню, покачал головой. - И все-таки... Это же было чистое везение! Если бы не Палочка, если бы не Люциус!.. Даже думать не хочу, - полушепотом закончил он.

Северус хмыкнул.

- У меня было достаточно шансов. Не забывай, что Люциус был не последним Упивающимся. Он просто знал эти заклинания.

- Да...

Да. Там, когда Гарри с желанием зажмурить от страха глаза начал незатейливый рисунок спирали, Люциус повис у него на руке, шипя «Не так, идиот!». Там Люциус зажег на конце палочки предохраняющий огонек Демонстрео и показал Гарри одно за другим четыре заклинания. Заклинания, которые не сработали у самого Люциуса. Не сработали у Гарри сначала. Заклинания, которые возымели эффект только со Старшей палочкой. Там Люциус в сознании Гарри перестал быть «Малфоем».

С тех пор Бузинная палочка, невидимая, лежала в запасном футляре на левом рукаве. С тех пор Гарри начал серьезно бояться простого Экспеллиармуса и навешивал на себя Чары Бдительности. С тех пор прошло уже больше полугода, и о покушении на свадьбе успели забыть. А пепел, который остался после жестокого, но моментального самосожжения неизвестных нападавших, все еще хранился в стеклянной колбе в министерском сейфе Кингсли.

* * *

Бывшей Главой Отдела обеспечения магического правопорядка была Амелия Боунс - но это было давно, еще до Яксли, а потом непосредственным начальником Отдела считался сам Кингсли. До сегодняшнего дня.

Гарри зашел в знакомый ему кабинет с волнением. Конечно, Гарри был подготовлен. Гарри великолепно знал законодательство - большую его часть. У Гарри были неплохие отношения с сотрудниками, в первую очередь с Главами секторов (в том числе и со Сьюзен Боунс, возглавляющей Группу обеспечения магического правопорядка). И все же... Было ли этого достаточно? Нет, разумеется, Гарри вполне осознавал, что если бы не его «подвиги» и не послевоенное время, ноги бы его здесь не было.

Кабинет выглядел чересчур большим и пустым, что неудивительно: Кингсли не проводил в нем ни минуты времени, все необходимое хранилось у него или у Дилекты. Необходимого было немало, и Гарри успел привыкнуть к рабочей тесноте, почти милой после четырех лет работы в Министерстве. Гарри пообещал себе, что первым делом наставит в кабинете кучу полок с какими-нибудь бумагами, создавать атмосферу.

На самом деле у Дилекты было намного уютнее, и за все время главенствования над Авроратом Гарри так и не съехал из временного пристанища. У Дилекты были художественно развешанные по кабинету «феи», рамки с колдографиями на полочке (только родители и Кингсли, еще Грация, но совсем маленькая: информация о семье не предназначалась для огласки; была еще колдография Скримджера, но ее Дилекта в раздражении метко сшибала скомканными листами пергамента, и для других целей изображение бывшего Министра не служило). Были разномастные чашки и блюдца из толстого цветного стекла, с рельефными примитивистскими деревцами и кустиками. Было несколько внушительных томов по философии - Гарри запомнились Ницше и Фрейд, потому что они у Дилекты были любимыми, Ницше - «таким же двинутым, как и она», а Фрейд - «просто забавным». Сложно поверить, но были небольшие славные игрушки на подоконнике и в цветочных горшках; игрушкам обычно доставались роли живых действующих лиц, когда Дилекта подолгу не могла чего-то понять и разыгрывала происходящее в лицах: повинуясь чарам, миниатюрные гномики из-за угла нападали на енота, волокущего универсальный ценный мешочек, коленопреклонные феи окружали Человека на Луне, а Дилекта что-то черкала на свитке.

Здесь же стояли большой безликий стол из светлого дерева, несколько стульев, полупустой стеллаж и сейф, под потолком висела круглая люстра. Бежевые стены не украшала ни одна картина, и Гарри представил над дверью привычный прямоугольник кленового парка с кованой оградой и лебедями - одним черным. Все они были на картине, взмахивали крыльями, чистили перья, изредка окунали головы в воду, выуживая что-то - Гарри любил смотреть на них, когда размышлял. Деревья по-прежнему мерно покачивались, и иногда то с одного, то с другого падали, кружась, желтые и красные листья. Теперь это был всего лишь красивый пейзаж. Пейзаж, написанный портретистом - но Гарри не променял бы его ни на какой другой. Особенно пока около домика, отдельно от всех остальных, плавал филигранно выполненный черный лебедь.

Сейчас пейзаж висел в особняке.

Дилекта появилась только во второй половине дня. Торопливо влетела в кабинет, достала из карманов мантии кучу маленьких коробочек - представив, сколько места займет их содержимое в нормальной величине, Гарри перестал опасаться незаполненности своего кабинета, к тому же сегодняшнее рабочее время было посвящено преимущественно обстановке - и, сложив их на столе, плюхнулась в трансфигурированное кресло с глухим «Ф-фу-ух».

- Еле сбежала от Кингсли, - сообщила Дилекта. - Но зато оставила ему все копии по текучке, все объяснила, все, что было, сдала... В общем, можешь сегодня и завтра жить спокойно.

В принципе это Гарри знал. Кингсли уже успел прислать два самолетика, а с утра зашел лично, осмотрелся, похмыкал, покивал, пожелал побыстрее обустроиться и перед уходом как бы про между прочим сообщил, что переводит Джорджа в Аврорат, в экспертизу. Де факто роли Джорджа это изменение не меняло, а вот зарплата заметно возрастала. Гарри догадывался, что такая перестановка была сделана исключительно для того, чтобы Джордж не рванулся обратно в практически пустующие сейчас «Ужастики» - но что могло бы его удержать, если бы он захотел по-настоящему? Что его держало, Гарри точно не знал, но не последнюю роль играли наработки Северуса, и старые, и недавние, появившиеся, когда Северус зачаровывал дракона для Драко. Северус не то чтобы обещал расстаться с ними в пользу науки, но против ничего особо не имел - кроме того, чтобы отдавать черновики: слишком уж многое там было написано. Чистовик, однако, до сих пор не был закончен (каждый раз, переписывая текст, Северус находил, над чем задуматься, и исписывал и изрисовывал еще не один пергамент, хотя в конце все сводилось к тому, что эта тема ему, Северусу, не интересна и отнимать хлеб у единственного умного Уизли он не собирается; да еще и Кингсли просил повременить с завершением окончательного варианта).

Тем не менее, спросить что-либо насчет Джорджа у Гарри не получилось. Кингсли смылся быстро и бесследно, а посылать записки с достаточно личными, в общем-то, вопросами Гарри не стал. В конце концов, все можно узнать и у самого Джорджа.

Вряд ли Дилекта знала больше Гарри, Джордж интересует ее, но весьма косвенно. А сейчас, наверное, особенно косвенно, как и многое другое, предположил Гарри. Когда она последний раз уходила домой, то не воспользовалась камином, как обычно, а позвала Пастора (по собственному опыту Гарри знал, что с ним перемещаться гораздо легче).

- Ну, как ты тут?

Дилекта, привычно ссутулившись в кресле, опустила подбородок на ладони. Гарри улыбнулся:

- Вот как-то так... Пока еще не понял.

- Ты у нас теперь самый молодой Глава Отдела...

- Да... Есть такое.

В целом говорить что-то было необязательно. Гарри понимал настроение Дилекты без слов, да и она не страдала отсутствием зоркости. Было немного радостно, немного грустно, в основном пока было никак: ответственность должности не успела еще надавить на своего нового владельца.

Кивнув, Дилекта увеличила первую коробку (коробка оказалась огромной) и извлекла оттуда пару тонких папок, которые остались без внимания, а следом за ними - большой портрет в широкой золотистой раме (его обитатель, видимо, решил пока где-то погостить), несколько книг, пустые еще шары «сумеречных фей», к все большему удивлению Гарри три цветка в кирпично-красных горшках и финальным аккордом - длинные легкие песочные занавески. С видом триумфатора явив все это свету, Дилекта шутливо помахала Гарри углом занавески и отправила ее на законное место.

Обрадовано улыбнувшись, Гарри подключился к процессу, и через десять минут с первой коробкой было почти покончено: Дилекта отставила ее в сторону, но выбросить не дала, быстро заняв Гарри новыми предметами.

Остаток дня прошел незаметно, в сопровождении ироничных подколов, смеха и неожиданно хорошего настроения. Погрузившись в увлекательное занятие очеловечивания кабинета, в которое входили расстановка, развешивание, трансфигурация, зачаровывание, перестановка и перевешивание, и, судя по всему, чем больше, тем лучше, Глава Отдела правопорядка и Глава Аврората пропустили мимо несколько часов времени. Таким образом, к пяти кабинет приобрел вполне жилой, по мнению Гарри, вид - особенно после того, как Дилекта отказалась от новаторской идеи приклеивания старых занавесок к потолку.

Гарри, довольно улыбаясь, оглядел свое новое пристанище и остался доволен.

Дилекта вздохнула, удовлетворенно полюбовалась на творение рук своих, еще раз объяснила, что помнила (а помнила она немало) про документацию. Гарри автоматически со всем соглашался, пребывая в воодушевлении от преображения большого каменного мешка в пригодное для мага место.

- Ты точно запомнил? - переспросила Дилекта. - Синие папки - отчеты, красные...

- Срочные сообщения, черные с номерами - текучка по Секторам, все авроратские бумаги - с желтыми пометками, почта из других Оделов приходит в белых конвертах в девять, все финансовое - во второй половине дня, в зеленом, почту рассортировывают по полкам ближнего ко входу стеллажа, - без заминки закончил Гарри.

- Ну, пока хватит. Если что-то не поймешь...

- Звать Перси.

Дилекта поджала губы и посмотрела на Гарри как-то странно, пристально:

- Зови Перси. Не стесняйся. Он здесь не Уизли, а помощник Министра. Зови Джорджа. Он тебе поможет во всем, в чем скажешь, в принципе, он быстро разобрался... И не забывай про Тернера. И выпиши Артуру премию. И не наседай на Боунс.

Дилекта снова вздохнула, не сводя с Гарри глаз.

- Я понял, - серьезно ответил Гарри. - Если что-то забуду, приду к тебе, в конце концов. Не последний же раз видимся!

Дилекта задумчиво покивала, постояла еще немного и залезла рукой в первую коробку. По дну что-то мягко шаркнуло. Вытащив руку, Дилекта протянула Гарри упитанный красный мешочек, похожий на тот, что обычно изображал ценные предметы.

- Это мне? - глупо спросил Гарри, не решаясь взять очередной подарок.

- Тебе, тебе. Бери, - Дилекта улыбнулась. - От сердца отрываю, потеряешь или порвешь - оторву что-нибудь от тебя.

- Вот спасибо...

Взглянув на бывшую начальницу, Гарри осторожно перехватил длинные шнурки-завязки и заглянул внутрь мешочка. Несколько секунд Гарри просто смотрел, с нежностью поглаживая плюшевый красный бок, затем достал небольшого мягкого желтого колобочка с довольной рожицей. Таких игрушек - все с разными выражениями на физиономии - у Дилекты был целый набор, всего восемь, и все восемь, по-видимому, были сейчас у Гарри в руках.

Подарок был по-настоящему ценным. Дилекта отдала Гарри небольшой кусочек себя. Гарри развел руками:

- Спасибо. Я буду беречь их, честное слово.

Дилекта вдруг шагнула к Гарри и крепко обняла его; аккуратно отложив колобочков на стол, Гарри свел руки за ее спиной. Такого проявления эмоций Дилекта раньше не позволяла себе никогда, но Гарри не стал напрягаться по этому поводу: реформы Кингсли любого могли выбить из колеи.

В чем виновен Шекклболт?

Так, на третий день я узнал о трагедии с

баобабами.

А. де Сент-Экзюпери

Северус, наверное, был занят. Обычно он встречал Гарри в гостиной, и оба поднимались в кабинет, но сейчас Гарри уже почти добрался до второго этажа: Северуса там не было и духу. В принципе, догадаться, что это означает, было несложно. Единственными представителями сферы образования в Визенгамоте были Северус и Люциус (как бывший глава Совета попечителей) - но что помимо бестолковых красивых слов мог сказать о ЗОТИ и зельеварении Люциус, если он даже не заметил, как пара его волос перекочевала к Гарри? Разумеется, сам Гарри никогда не допустил бы такого, спасибо Северусу и его знанию полезных заклинаний (хотя в последнее время из-за сумасшедшего количества Охранных чар Гарри все больше сам себе напоминал то ли параноика, то ли Муди).

Дверь в кабинет была приоткрыта: если в Хогвартсе Северус упорно прятался от чужого внимания (последние два года более настойчивого, чем хотелось бы Гарри), то дома предпочитал оставлять лазейки для контакта с внешним миром. Постучав пальцами о косяк, Гарри вошел в кабинет и бросил портфель к стене. Северус дописал что-то, обернулся и, встав, неторопливо подошел к Гарри.

- Устал?

- Привет, - Гарри привычно устроил руки у Северуса на плечах и приветственно коснулся губами его щеки. - Я еще не понял. Вроде устал, а вроде и не работал.

- Не работал? - переспросил Северус, сцепляя руки за спиной Гарри замком.

- Нет. Занимался косметическим ремонтом, - Гарри улыбнулся. - Ты представляешь, твоя сестра притащила мне кучу всего, книги, цветы, фотографии и даже занавески.

- Вполне в ее духе.

Северус чуть шагнул вперед, и, подстроившись под его шаги, Гарри поддался неспешному наступлению.

- И еще ее колобков.

Идти так было не то чтобы удобно, но вполне возможно; в общем-то, Гарри даже не оборачивался, и без того догадываясь, что Северус конвоирует его в ванную, приводить себя в порядок: в этот раз действия по преобразованию рабочего пространства не прошли бесследно ни для него, ни для его мантии.

- На твоем месте я бы проверил все это на Следящие Чары, - посоветовал Северус.

- На моем месте я бы тоже проверил, - заверил его Гарри, - но не в присутствии Дилекты.

- Само собой.

Дверь в ванную комнату приближалась. Гарри скептически посмотрел туда и сморщился: мыться сейчас хотелось в последнюю очередь. Северус выжидающе остановился; Гарри быстро расстегнул пуговицы и наугад бросил мантию в ванную - эльфы разберутся. Чмокнув Северуса в кончик носа, Гарри развернулся и утянул любимого в спальню, где с чувством выполненного долга рухнул на кровать.

- В грязной одежде, - упрекающе потянул Северус.

- Не хочу в душ, - Гарри удобно повернул голову и ткнулся Северусу в коленку. - Потом.

Демонстрируя всем своим видом, что это совершенно не его проблема и его она не волнует, Северус пожал плечом и вопросительно повел подбородком.

- А она хотела занавески на потолок нацепить... - сообщил Гарри и посерьезнел. - Она вообще сегодня достаточно странно себя вела.

- Странно для окружающих или странно для нее?

- Для нее, - Гарри поймал цепкий взгляд Северуса. - По крайней мере, раньше она не обнималась. Да и вообще она была какая-то... - он неопределенно махнул рукой, - возбужденная. На Кингсли ругалась.

Хмыкнув, Северус улегся рядом с ним, на спину, просунув правую руку под его грудь. Гарри приподнялся и прижался ближе к теплому боку.

- Ты думаешь, это из-за того, что она беременная?

Северус покачал головой:

- Нет... Не знаю, что она задумала, но мне эта идея заранее не нравится.

- Да ладно... Она умная взрослая женщина.

- Если бы, если бы.

На улице было светло, совершенно по-дневному, и добавлять еще света было не нужно. Гарри пассивно радовался этому. Лето в этом году и так практически пролетело мимо него. Август перевалил за середину, а ощутить лето по-настоящему не предвиделось никакой возможности. Но, конечно, лучше так, чем...

Выгнав из головы навеянные странным поведением Дилекты тревожные мысли, Гарри нахмурился и повернул голову, так, чтобы без затруднений смотреть Северусу в глаза и не слишком давить на его руку подбородком.

- Расскажи лучше, чем занимался.

Северус усмехнулся:

- Попытками найти лекарство, которое заведомо невозможно найти.

- Это как? - заинтересовался Гарри.

- Это лекарство от глупости.

Северус потянул его за руку, на себя. Лениво цепляясь за спинку и подтягиваясь, Гарри заполз на Северуса сверху.

- Слагхорн прислал письмо, - продолжил тот. - Помнишь, я рассказывал, что Минерва жаловалась на Уизли?

- На Джинни?

- Именно.

- Помню. Что она не справляется с должностью декана и преподавателя одновременно, прячет непроверенные работы, выставляет оценки просто так...

Северус кивнул, провел ладонями по ногам Гарри, от колен к бедрам:

- Я могу понять Уизли. Я начал работать, будучи на год старше ее и гораздо более подкованным теоретически, и не могу сказать, что мне было легко.

Гарри согласно кивнул.

- Но на данный момент я склонен думать, что недооценил ситуацию.

- Что случилось? - встревожился Гарри.

Или все-таки вокруг действительно творилось что-то из ряда вон выходящее, чего пока нельзя было понять?

Он виделся с Джинни, как и с Роном, уже три месяца назад, когда вместе с остальными членами комиссии принимал экзамен по ЗОТИ у пятых и седьмых курсов. Возможности пообщаться со своей бывшей (думать так было уже даже не странно) девушкой не представилось: она вела Трансфигурацию, а Гарри сразу же после экзаменов отправился в Министерство, и виделся с Джинни он только утром, мельком, в директорском кабинете: по ее виду нельзя было сказать, что у нее все в порядке. Да что там в порядке - Гарри весь день ходил под впечатлением от ее мятой одежды, грязного хвоста волос и тусклых глаз, которые ненадолго ожили только во время короткого разговора с ним, с Гарри. Минерва со смущением списала все на конец года, но такая ужасная перемена поразила его до глубины души. Он был уверен, что у Джинни все если не замечательно, то уж в любом случае не плохо - но Джин была больше похожа на зомби, чем на ту Джинни, которую он помнил. Следующую неделю он рвался в Хогвартс, вот только Кингсли не разделял его энтузиазма, и в конце концов Гарри поглотили внутренние министерские реформы, а за ними и новые планы Северуса по Зельеварению, а вот теперь тема Джин всплыла снова.

А Гарри прекрасно знал, насколько мало Северусу было свойственно беспочвенное волнение.

Тот напряженно выдохнул, приподнимаясь на локтях.

- Северус? - настойчиво переспросил Гарри.

- Я слышал, - оборвал его грубый ответ: Северус нервничал. Это означало, что дело совсем плохо. Гарри нахмурился.

- Я не могу сказать, с чем конкретно связано ее состояние. Вполне возможно, что с высокой нагрузкой. Должность декана не располагает к умиротворению и спокойствию… Но, учитывая, что сейчас лето, я склонен считать, что дело в другом.

- В чем?

Северус поджал нижнюю губу и покачал головой.

Держа его за руку, Гарри откинулся назад.

- Спроси у Минервы что-нибудь про нее, ладно? - тихо попросил он.

- Разумеется, - бесцветно ответил Северус.

На его лице застыло нечитаемое выражение. О чем сейчас думал Северус, было бы загадкой даже для Дамблдора, но Гарри мог поклясться, что ни о чем хорошем. Не вполне понимая причины такой реакции, он вернул тему в прежнее русло:

- Так что там с письмом?

Северус молчал, глядя в одну точку. Можно было бы предположить, что вопрос был пропущен мимо ушей, но Северус точно слышал все, что происходило поблизости и касалось его. Гарри подождал немного; Северус моргнул и скользнул взглядом по комнате.

- Уизли попросил Слагхорна сварить Гекатернум.

- Гекатернум запрещен, - уверенно произнес Гарри.

- Неужели? - вяло съехидничал Северус, но больше ничего не добавил.

- Подожди… - Гарри попытался сосредоточиться на Джинни. - Ты думаешь, все может быть так серьезно?

- Нет, - твердо сказал Северус. - Я не думаю, что Гекатернум, будучи он применен, выявит действие какого-либо ослабляющего зелья. Но ситуация тем не менее серьезна. Но я бы не советовал Уизли обращаться к кому бы то ни было с просьбой приготовить запрещенное зелье.

Северус без внимания скользнул взглядом по фигуре Гарри, отвернулся. Явно был не в настроении. Опять полдня ломал перья над своей программой, решил Гарри.

Программа по зельеварению практически (если не считать нововведений Фаджа) не менялась уже лет сорок. Наука не стояла на месте, но кому, спрашивал себя Гарри, сдалось учить школьников готовить Аконитовое зелье? Или Желтый Веритассерум - сыворотку правды, которая испаряется из открытого флакона за две с половиной секунды и только тем и примечательна, что в концентрированном виде желтого цвета? Северус ни на секунду не допускал мысли, что такие рецепты должны появиться в практике студентов, но умение отличить Аконитовое зелье от дешевой подделки на сушеных златоглазках или знание того, что любая сыворотка правды начинает пахнуть, если всего лишь растереть в нее свежие зернышки пламемака, считал обязательными. Вот и сидел часами над имеющимися в его распоряжении учебниками - которых, надо сказать, было немного. «Волшебство науки» из года в год переиздавало «Расширенный курс зельеварения» - расширенный и дополненный, сокращенный, с комментариями автора или составителя, но дальше дело не шло. Возможно, Либациуса Бораго считали безусловным авторитетом в зельеварении (но Гарри помнил, что Северус с легкостью уделал автора учебника еще в школе), возможно, никто больше и не стремился озарять просвещением юные головы - Гарри было неизвестно, но факта это не отменяло: Северус отшвыривал прочь наизусть вызубренные учебники, злобно перелистывал выпущенные Министерством год назад методические пособия и с раздражением ломал, зажав между сильными пальцами, остро заточенные перья.

Гарри вздохнул.

- По-моему, Рон просто волнуется... Я бы тоже волновался на его месте.

Северус отстраненно кивнул. Гарри замолк.

Два года назад по потолку шла тонкая трещина. Сейчас ее не было, и Гарри пялился в светло-голубой потолок с узкими полосками белого плинтуса.

Во внутреннем кармане мантии, около груди, лежал круглый пузырек с Оборотным зельем. Гарри казалось, что пузырек предательски обжигает прямо через водолазку. Хотелось или закинуть подальше стеклянную емкость, да так, чтобы разбилась, или выпить уже, наконец, то, что было туда налито. Хотя, подозревал Гарри, вот на это духу может и не хватить. Выпить - не сложно. Он уже трижды делал это, пока работал в Аврорате, и даже еще раз в школе. Да и от брезгливости он давно отучился. Но все-таки одно дело - стать на время кем-то мало знакомым, пройтись куда-нибудь, поговорить, переложить папку из руки в руку, и совершенно другое... Замысел был полным безумием. Полнейшим.

- Сев?

- Да? - Северус повернул голову.

- Ты же знаешь, что я сначала делаю, потом думаю, правда? - прошептал Гарри.

Северус живо приподнялся, на его лице заняла свое место ухмылка.

- Прекрасно, - изрек он. - Как и то, что, после того, как ты сделал, думать в основном приходится мне.

- Ну, значит, мы поддержим добрую традицию...

Голос дрогнул. Гарри нащупал ладонью злополучный пузырек и потянулся к Северусу за успокаивающим поцелуем.

Северус был мягким, теплым, как всегда. И заботливым. Каждый раз, когда Гарри целовался с Северусом, проскальзывала мысль, что Северус целует не для себя, не для того, чтобы получить удовольствие, а для того, чтобы подарить.

- Северус... - Гарри, отодвинувшись, собрался с духом: это уже придется сказать, не просто же так он две недели вертелся перед зеркалом, пытаясь скопировать малфоевский пафос. - Давай поэкспериментируем.

Северус возбуждающе сжал Гарри плечо, провел так вниз по руке, не отводя глаз:

- Лаборатория в твоем распоряжении.

Смешок вырвался машинально; Гарри был взвинчен, кисти подрагивали; он помотал головой.

- Ты запретил приставать к тебе в лаборатории... - Гарри несколько раз рвано выдохнул, теребя Северуса за рукав. - Скажи, ты мне доверяешь? Потому что я сам не доверяю...

Северус отстранился, вернул взгляду трезвость. Четко, отделяя слова,спросил:

- Что ты задумал?

Вот и все. Отступать некуда, за нами Лондон, ухмыльнулся про себя Гарри. Затем распахнул мантию и выдернул из кармана пузырек.

- Здесь...

- Мое Оборотное зелье, - закончил Северус, сведя брови.

- Да. Да, - Гарри мелко покивал.

Взгляд Северуса был исполнени подозрения. Через несколько секунд оно сменилось пониманием. Северус фыркнул и засмеялся. Гарри обескураженно нахмурился: он готовился к чему угодно, но не к такой реакции. По его сценарию Северус должен был закатить утомительную двухчасовую истерику и после сдаться на милость победителя.

- В чем дело? - поинтересовался он.

- О боже, Поттер... - Северус выдохнул с высоким стоном. - Я просто не знаю, что сказать. Передо мной огромное великолепие выбора, начиная от твоей страсти красть чужие зелья и лезть в чужую жизнь и заканчивая тем, что только ты можешь сам затолкать себя в задницу и с удачей оттуда вывернуться...

- То есть ты не знаешь, как реагировать, и поэтому смеешься? - уточнил Гарри, чувствуя себя так, словно только что избежал битвы с Упивающимися: в конце концов, где есть смех, там всегда больше шансов, что все закончится хорошо. - Вот мне бы так.

- Брось, - посоветовал Северус, притягивая его к себе.

- Ну уж нет, - Гарри шутливо вывернулся, небольно укусив любовника за запястье. - Хватит. Мне надоело созерцать твои взгляды.

- Какие взгляды? - мимоходом спросил Северус, делая попытку прижать Гарри обратно.

- Специальные малфоевские взгляды! Почему-то предназначенные Люциусу!

Гарри перекатился к другому краю кровати и, выдернув пробку (ну вот, Рубикон перейден), не задумываясь, опрокинул зелье внутрь, сразу в горло, чтобы не попадало на язык. Через секунду его согнуло пополам - и в этом был только один плюс: Северус не видел его перекошенной физиономии. Гарри отсчитывал про себя мгновения: от Оборотного тошнило, во рту появилась желчная горечь, Гарри сглотнул и закашлялся, закрывая рот кулаком. Впрочем, сам он свою физиономию тоже не видел.

Точнее, уже не свою. Судя по ощущениям, зелье сработало: Северус должен был созерцать перед собой светозарный облик Люциуса.

Глаза пока были зажмурены. Открывать их Гарри опасался. Руку накрыло что-то нежное и прохладное - ладонь Северуса, догадался Гарри.

Северус вздохнул.

- Ну что, герой, нагеройствовал - теперь расхлебывай, - раздался его пронизанный насмешкой голос.

Гарри кивнул - по плечам съехали непривычно длинные волосы. В общем-то терять уже было нечего. И Гарри открыл глаза.

Картина оказалась не страшной. Он по-прежнему был в своей одежде, Северус смотрел - в это было невозможно поверить - ободряюще. Неужели и он проникся духом авантюризма? Или сработала привычка поддерживать и помогать? Гарри наколдовал зеркало и уставился на свое новое отражение. Кожа стала бледной, волосы спускались до лопаток. Из-под тонких бровей обреченно взирали серые глаза. Определенно Гарри видел не себя. Стерев по возможности с лица дурацкое выражение, которое на Поттере смотрелось отрепетировано мило, Гарри отправил зеркало на стол и потянулся к Северусу.

Уверенные руки обхватили его за талию и повалили на кровать. Северус выглядел заинтригованным. Его глаза редко загорались заинтересованностью, но сейчас в них горел огонь. Выдохнув, Гарри несмело потянулся вверх, и Северус, ловя его движение, сам добрался до его губ, сначала легким касанием, знакомясь, и увлеченно окунаясь в это знакомство глубже и глубже. Гарри водил ладонями по спине Северуса, по его рукам, ощущая потребность немедленно опробовать его тело и вкус, словно это могло даровать ему спасение в этой напряженной ситуации. Ответного энтузиазма Гарри не ожидал - на самом деле это было даже немного обидно - с другой стороны, так было гораздо проще.

Северус был восхитительным. Наверное, теперь оттенок, отзвук преклонения перед этим человеком не исчезнет никогда - не скотского фаджевского заискивания и не беспощадного риддловского рабства, а надежного разумного уважения. Северус был таким же сильным, как Кингсли, но при этом Северус был его. Теплотой его объятий Гарри захлебывался - нет, дышал.

- Как же мне с тобой повезло... - закрыв глаза, пробормотал он. - Ты мое черное золото.

- Чтоб ты знал, - Северус остановил руку на его затылке, - черным золотом магглы называют нефть... Люциус.

Гарри дернулся и чуть нервно рассмеялся:

- Да пусть хоть уголь. Ты мое сокровище... Прокляну Люциуса...

Северус резко сдернул мантию с его плеч и отбросил в сторону стола.

- Как мило, - констатирвал он, стаскивая с него водолазку.

Гарри позволил себе просто отдаться ловким рукам своего неповторимого любовника, однако к тому времени как тот добрался до брюк, Гарри все-таки проникся собственным амплуа. Со вздохом оглядев свое полуобнаженное тело, Гарри вывернулся и опрокинул Северуса на лопатки. Северус хмыкнул. Выгнувшись над его грудью, Гарри прижал Северуса к кровати бескомпромиссными поцелуями, одновременно освобождая его от одежды. Гарри наслаждался любимым теплом; Северус словно обладал способностью видеть насквозь и не замечать с такими угрызениями совести приобретенное на час тело. Беззащитный огонь ласки обволакивал руки, плечи, живот - все, и Гарри не жалел пищи для этого огня, который, насыщаясь, разрастался, становился жарче, требовал все больше и больше; когда Гарри рывком уложил Северуса на живот, огонь уже превратился в страсть.

Ну что же, вот и пришел черед Люциуса Малфоя. Гарри агрессивно впился губами в светлую шею, намотал на пальцы и потянул толстую прядь шелковистых волос - Северус с приятым стоном повел головой за его рукой. Сердце екнуло, вслед за ним подскочил еще один немаловажный орган, и Гарри дернул Северуса наверх, подхватив его под ребра, развел в стороны его роскошные ноги, устраиваясь меджу ними. Северус определенно не протестовал; с каждой секундой Гарри все больше вживался в роль Люциуса и скоро, кажется, должен был быть готов остаться в его теле насовсем - только если Северус останется таким же. Вытянувшись, Гарри провел языком вдоль спины; напористо развел ягодицы и скользнул языком же между - Северус, ахнув, дернулся - но Гарри держал его.

- Тихо...

Пленительный шелк волос рассыпался по подушке: Северус, выдохнув, опустил голову на руки; Гарри вжался в его ягодицы - черт, на нем все еще были брюки; собственнически смяв ладонью белое плечо, он решил посвятить долгие несколько секунд судорожному освобождению от того, что еще было на нем. Вместе с бельем брюки, подчиняясь воле рук, сползли к икрам. Гарри оглядел себя.

И, откинувшись, задев ладонью Северуса, расхохотался. Северус повернулся - и, скорее всего, из всех его ехидных улыбок эта была наиехиднейшей. Проклятье, неужели природа настолько обделила славного лорда древнего семейства Малфоев? С одной стороны, Гарри не мог не чувствовать злорадного мужского удовлетворения от своего превосходства, но, с другой стороны, эта маленькая пикантная особенность пришлась как нельзя некстати!

- Какая неудача, - улыбаясь, сообщил Северус.

Гарри поднял голову и демонстративно призвал баночку с лубрикантом.

- Ничего. Я справлюсь, - пообещал он.

Ладонь скользнула обратно к разведенным ногам, шлепнула по ягодице; со стоном Северус снова наклонил голову; обычно тот был молчалив во время секса - но, Мерлин и магия, один этот голос, должно быть, может сводить с ума и исцелять, и куда Гарри только смотрел предыдущие два года; пальцы окунулись в маслянистый гель, быстро и щедро прошлись по члену, между ягодиц - Гарри надавил сразу тремя пальцами, вырывая зовущий ох; на ягодице проступил красный след.

- Расслабься, - Гарри сжал напряженные плечи, навис над спиной, прошелся по ней губами и укусами, одновременно пальцами подготавливая себе желанный путь.

Северус толкнулся назад, и Гарри властно придавил его плечо, разомкнул ягодицы и, наконец, ткунлся головкой внутрь, шепча какую-то чушь в унисон глубокому звучному голосу, переложил руки на поясницу, медленно потянул на себя, вошел, застыл на мгновение, выдыхая, - и начал, наконец, свой шальной, стихийный танец, от медленного к быстрому, и снова к медленному...

Северус...

Гарри довольно провел рукой по своим волосам. Они снова были недлинными и растрепанными. Но прошедший час был прожит недаром. Северус лежал на спине, заложив одну руку за затылок, другой поглаживая Гарри по спине. Гарри подумал, что единственное слово, которым сейчас можно описать его любимого, - удовлетворенный.

- А Люциус неплохой, - неожиданно отметил Гарри.

- Великолепный, - сказал Северус.

Гарри с интересом повернул голову.

- Изысканный, остроумный, находчивый... - Северус вдохновенно повел рукой.

- Так-так, - отозвался Гарри.

Северус пристально посмотрел на него:

- Таинственный, привлекательный... И почему я люблю Гарри Поттера?

* * *

Если бы сегодня был самый обычный рабочий день, Гарри, скорее всего, злился бы. Он ждал, что Дилекта зайдет к нему с самого утра, но день уже перевалил за половину, а Гарри все еще наслаждался одиночеством. Правда, приятным было то, что одиночеством Гарри действительно наслаждался. Сегодняшний день, может, был и рядовым, а вот вчерашний... Он улыбнулся. Самое хорошее в хороших воспоминаниях - знать, что они не останутся единственными.

В руках Гарри держал отчет из Отдела сотрудничества, помеченный жирной красной точкой: не «срочно», но «принять к сведению». Гарри честно открыл первую страницу. Отчет был о Германии. На этом успехи по ознакомлению с текстом оканчивались (врочем, по поводу лидера немецкой тройки Гарри не волновался: Германия совершенно точно по-прежнему поддерживала Англию). В мысли то и дело пробирался вечер прошлого дня.

Северус был чувственным, Северус был страстным, Северус был открытым... Гарри просто повторял про себя: Северус-Северус-Северус, от одного его имени настроение поднималось, поднимая и кое-что еще. Даже хорошо, что Дилекта не заходит. Если бы она увидела его выражение лица, то точно не стала бы молчать, а по поводу возможности скрывать свои эмоции Гарри не тешил себя иллюзиями. Напротив, он тешил себя совсем другими иллюзиями...

Пока не раздался прерывистый, сильный стук в дверь и в кабинет не вторгся мрачный Кингсли.

Кингсли, не здороваясь, в четыре шага дошел до стола и, опершись ладонями о столешницу, спросил:

- Во сколько к тебе заходила Дилекта?

Гарри, растерянный натиском, моргнул и машинально ответил:

- Ни во сколько. Она сегодня не заходила.

Кинглси выругался. Выпрямился, отнял руки то стола, напряженно упер их в бока. Секунду постоял, таращась в никуда, и быстро направился к выходу.

- Стой! - окликнул его Гарри. - А что случилось? Она потерялась?

Кингсли тяжко выдохнул - пуф-ф-ф - и обернулся, опираясь на косяк. Пристально посмотрел на Гарри, затем нарочито убедительно, размашисто кивнул:

- Да! Потерялась!..

Гарри сосредоточился, подался вперед. Сразу вспомнились все уже неделю преследующие его дурные предчувствия, вчерашнее странное Дилекты поведение.

- Подожди, - Гарри защитно выставил перед собой ладонь, - как это так?

Кингсли легко двинул кулаком по косяку, раздраженно сказал:

- Как, как... Да вот так вот! Каком об косяк, как она говорит.

Гарри на секунду сжал губы и скептично спросил:

- То есть ты ничего не знаешь?

- Да никто ничего не знает! Никто ничего не видел, никто ничего никому не говорит, все только ходят и раскрывают рты, как идиоты! - сказал Министр.

Гарри поглядел на отчет, отложил его в сторону. Серьезно кивнул Кингсли:

- Да ты сядь. Не мельтеши. Что произошло?

Вздохнув, тот подошел обратно к столу, отодвинул кресло, которое предназначалось для Дилекты, сел.

- Дилекту никто не видел, - сообщил Кингсли. - Она с утра, по ходу, не приходила. По крайней мере, через камин... Но ее в последнее время Пастор аппарирует, я думал, уж к тебе-то она зашла... - он повесил голову.

- Нет, - Гарри отрицательно покачал головой. - Я ее вчера последний раз видел.

- Вчера ее и Грация видела, - Кингсли сник совсем.

- Вчера, значит... - Гарри задумчиво повел пальцем по носу. - Постой...

Он пересказал Кингсли то, что уже рассказывал Северусу.

Министр встал и прошелся по кабинету:

- Вот, значит, как...

Гарри показалось, что Кингсли успокоился. По меньшей мере, он задумался над чем-то, постучал пальцами по ладони.

- Плохо, - сообщил он и помолчал. - Скажи, ты знаешь, что она беременная?

Гарри кивнул. Кингсли тоже покивал своим мыслям.

- Северус знает?

- Да, - ответил Гарри. - Фактически она нам вместе рассказала.

- Ясно... Какой срок? - тихо спросил Кингсли.

- А она тебе не сказала? Два месяца, - сказал Гарри.

- Плохо... Очень плохо, - повторил Кингсли.

- А что такое? - поинтересовался Гарри. - Все серьезно?

Кингсл вздохнул, устало потер лицо рукой:

- Мы поссорились примерно полгода назад. Очень крупно. И до сих пор до конца не помирились...

Гарри опустил глаза. Ну что тут можно было сказать? Лезть в чужую жизнь он не привык.

- Да ладно... Она взрослая женщина...

Вымученный ответ Гарри прервал стук в дверь. Гарри обнадеженно вскинул голову, надеясь, что это Дилекта и вот сейчас все разрулится само собой, окажется, что Кингсли просто слишком много думает и все станет хорошо - но потом вспомнил, что Дилекта-то чаще всего и не стучит.

Гарри заклинанием распахнул дверь.

Перед ним предстал высокий, широкоплечий мужчина, черноволосый, загорелый, магглы бы посчитали такого настоящим суперменом. Мужчина сутулился, словно его собственные габариты его смущали, но выглядел решительным.

Гарри широко улыбнулся. И, выбежав из-за стола, совсем уже неприлично для Главы Отдела правопорядка, кинулся к мужчине на шею, обнимая его так, чтобы можно было при необходимости удержать его правую руку. Черноволосому Гарри доставал ровно до подбородка.

- Невилл! - приторно воскликнул он. - Как ты здесь?.. Проходи, трансфигурируй себе кресло из чего-нибудь и садись.

Невилл светло улыбнулся в ответ, дружески хлопая Гарри огромной ладонью по спине и косясь на ряд из трех свободных стульев:

- Да у меня с трансфигурацией не очень, ты же помнишь... Здорово, Гарри. Кингсли.

Хмурной Кингсли исподлобья взглянул на гостя и сказал:

- На стакан воды хватит.

Понимающе закатив глаза, Невилл достал палочку и пробормотал несколько заклинаний - Гарри их раньше не слышал. В кабинете стало жарко, влажно, и почему-то запахло удобрением, свет потускнел. Невилл протянул палочку Гарри:

- На, проверь...

Палочку отобрал Кингсли, еще раз недружелюбно покосился на Невилла, без видимого результата произнес пару заклинаний и вернул палочку владельцу.

- Что еще случилось? - спросил Министр.

Невилл неловко пожал плечами, пробормотал «Фините Инкантатем» - кабинет вернулся к нормальному состоянию - и спросил:

- Сразу к делу? Вы ведь знали Бардуса Хоффманна?

- Да, - ответил Кингсли. Гарри кивнул.

Невилл помялся и сказал:

- Вообще-то хорошо, что вы оба здесь... Он умер вчера вечером в Тоденгейне. Разбил голову об стену. С одного удара.

Гарри, опять растерявшийся перед ответом, шумно, почти дурачливо втянул воздух. Со стороны Кингсли донеслось «Этого еще не хватало».

Расстроенным никто не выглядел. Наверное, сложно расстраиваться из-за человека, который поучаствовал в смерти Лепринц. Все молчали.

Наконец Кингсли спросил:

- А ты-то чего гонцом работаешь? И как тебя вообще сюда без предупреждения пустили?

- Да у меня, в общем-то, как раз практика заканчивалась... Так что меня из Германии на пару дней пораньше сплавили, - Невилл был смущен. - Меня как бы не просто так послали. Вам, вроде, еще вчера отчет через Отдел сотрудничества должны были прислать...

Кингсли взглянул на Гарри - он виновато пожал плечами - и спросил:

- А тебя тогда на что?

- Мне сказали... - Невилл замялся. - Меня просили передать, что...

- Что? - резко поторопил его Кингсли.

- Хоффманн предложил немецкому суду помощь и содействие. Он обещал рассказать какую-то информацию. Компромат на вас, - Невилл прямо посмотрел Кингсли в глаза.

Министр с застывшим лицом усмехнулся:

- И тебя отправили меня известить. Раз уж Хоффманн все равно разможжил себе башку... Да-а, дела... Как же он не вовремя сдох...

- Рыбку съесть не получилось, так хоть скелет кошкам бросить, - в раздумье сказал Гарри, - чтобы не одичали. Интересно, что это такого он про тебя мог рассказать. И откуда он это что-то узнал за те два года, что в тюрьме сидел.

- Интересно, - согласился Кингсли.

Гарри повернулся к двери: стук раздался еще раз. Думая, что в последние двадцать минут стал как-то очень популярен, Гарри отворил ее, и к нему в руки влетел серый секретарский самолетик.

- К тебе рвется какой-то практикант от немцев. Через пару минут будет. Очень решительный, - прочитал Гарри.

Невилл не от души, нервно рассмеялся.

Кому выгодно?*

Вот тут-то и появился Лис.

А. де Сент-Экзюпери

Северус был недоволен. Гарри чувствовал.

Месяц перевалил за середину, значит, Гарри занимался окклюменцией скоро год как. Тем не менее регулярные медитации привели только к одному эффекту: Гарри стал различать настроения Северуса, если тот находился где-то неподалеку. Сейчас Северус стоял у него за спиной, был недоволен, и причина недовольства была Гарри точно известна.

- Все, что тебе нужно сделать, - вещал Северус, - это взять свои мысли под контроль. Просто начать управлять ими. Разум не книга, его нельзя открыть или закрыть, равно как нельзя и взять и прочесть мысли. Тебе известно значение слова «искусство»?

Гарри, с закрытыми глазами и прямой спиной, сидел посередине библиотеки, пытаясь абстрагироваться от давно назубок выученной северусовой лекции и изгнать-таки из своего сознания лишние эмоции. Получалось плохо. Гарри точно мог сказать, что защититься от вторжения Северуса у него не получится.

- Я могу тебя просветить. Это образное освоение действительности, - прохаживаясь, продолжил Северус. - Искусства ментальные заключаются в познании собственного разума, собственного внутреннего мира, потому что любая личность заключена в разуме... Хотя, как я вижу, из этого правила следует сделать исключение.

Гарри глубоко вздохнул и ощутил, как Северус выходит из себя.

- Все, что от тебя требуется, это контролировать мысли! - он повысил голос, как обычно перед тем, как сорваться на крик. - Контролировать. Мысли! Это вполне возможно! Это находится в рамках человеческих способностей! Всего лишь думать не о чем попало, а о чем необходимо! Всего лишь не думать лишнего!

- Северус! - Гарри открыл глаза и повернулся. - Прекрати занудствовать. Иначе я решу, что ужасный ужас вернулся.

Северус приблизился к Гарри вплотную, наклонился, глядя на него исподлобья и тяжело. Несколько лет назад Гарри бросило бы в дрожь от этого взгляда - вероятнее всего, в дрожь злости. Теперь Гарри был гораздо спокойнее - возможно, свою роль сыграла попытка медитации, но в любом случае все эмоции свелись к отчужденной досаде.

Северус дернул губой - значит, хотел что-то сказать и не хотел одновременно.

- Если ты не помнишь, Поттер, я и есть ужасный ужас, как ты изволил выразиться. Тот самый Северус Снейп, который шесть лет малоуспешно пытался что-то вдолбить в твою голову. И, помня о твоей скорости мышления, я повторю еще раз: тот самый Северус Снейп, все тот же, единственный, другого нет и не будет, - медленно проговорил Северус. - Все тот же самый. Которого ты с таким завидным прилежанием ненавидел половину своей осознанной жизни.

О да, подумал Гарри, безусловно все тот же самый. Противный ублюдок, к которому, хвала природе человеческой, он давно привык.

- Сев, - мягко, но настойчиво позвал Гарри (уж чему-чему, а управлять своим голосом он научился). - Сев. Я помню. И я люблю тебя со всеми твоими потрохами. В конце концов, я знаю тебя лучше любого другого человека.

- Гарри... - попытался прервать Северус.

- И, если уж на то пошло, то я не вижу особой трагедии в том, что иногда залезаю в твои мысли, когда кончаю! - уверенно закончил он, сверля Северуса ответным огнеупорным взглядом - по крайней мере, стараясь, чтобы взгляд был именно таким.

Северус нервно покривил губы, сжал кулаки. Прошипел:

- Не видишь трагедии?.. Может быть, ты дашь себе труд вспомнить, что я был Упивающимся Смертью? Ты не подумал о том, что можешь увидеть кое-что пострашнее подвешенного вверх тормашками подростка? Мы обсуждали…

- Северус, - Гарри встал, перебивая, не спеша, плавно положил руку на прикрытое хлопком рубашки острое плечо, - я дважды видел, как ты умираешь. Один раз у меня на руках. И без Люциуса я бы ничего не смог сделать. Ничего страшнее я уже не увижу.

Северус поморщился, прикрыл глаза, отворачивая голову. Руки крепко обхватили Гарри за поясницу, и он сделал шажок вперед.

Несколько минут библиотека слышала только два глубоких очень размеренных дыхания.

- Все хорошо, - сказал Гарри. - Я знаю, из-за чего ты нервничаешь. Я тоже нервничаю. Но, если за ней следит Пастор, значит, все в порядке. С Дилектой ничего не случится... Ничего плохого...

- Ничего плохого... - задумчиво повторил Северус.

И потом добавил:

- Куда уж хуже.

* * *

Заседание наконец-то закончилось. Замученные Люциусом и проектом помощи магглам, пострадавшим в ходе военных действий, волшебники набивались в лифты, чтобы подняться к Атриуму и убраться из Министерства Магии подальше. Проводив взглядом освободившихся счастливчиков, Гарри тоскливо посмотрел на Северуса, снова отмечая, что одевать того в фиолетовую мантию есть ничто иное как издевательство: в такой одежде его кожа таинственным образом приобретает инопланетный бледно-голубой оттенок.

- Гарри, - позвал Кингсли из угла, махнув рукой.

Он кивнул и подошел.

- Как заседание? - рассеянно спросил Кингсли.

Гарри хмыкнул:

- Так же, как и у тебя.

- Ну да... Ничего неожиданного. Эжен тише травы... Кстати, Гарри, я сниму Дилекту с должности, - небрежно признался Министр.

Гарри выдохнул. Вот так происходило постоянно. Скоро он возненавидит свое имя, потому что Кингсли, когда хочет сказать что-нибудь совсем безумное, обязательно обращается к нему по имени.

- Это личная месть? - машинально поинтересовался Гарри, скользя взглядом по залу суда: там, у выхода, его, скрестив на груди руки, ждал Северус.

Кингсли возмущенно уставился на него:

- Месть?.. Она ждет ребенка. Больше никакого Аврората. Все.

- А-а, - Гарри понимающе покивал.

Значит, Кингсли, как обычно, все уже решил. Не в этом ли причина его с Дилектой ссоры. А Северус все еще ждал и не то чтобы находился в благостном расположении духа после семичасового заседания.

- Я, скорее всего, поставлю ее твоим замом. Опять... - сказал Кингсли.

- Извини, конечно, - ответил Гарри, - но я спрошу кое-что личное: а ее ты спросить не пробовал?

- Каким образом? - Кингсли развел руками. - Вернется - спрошу.

- Ясно, - сказал Гарри. Северус переступил с ноги на ногу. - А, может, лучше наоборот?

- Что «наоборот»? - не понял Кингсли.

- Меня ее замом.

Гарри отвернулся от Северуса и взглянул на начальника - сейчас непосредственного - в упор.

- Гарри... - Кингсли провел пальцами по переносице. - Прошло всего две недели. Ты привыкнешь, разберешься...

- Лет через пять. А Дилекта уже во всем этом разбирается! И гораздо лучше меня! - Гарри махнул руками что-то отчаянное и неопределенное. - Я не справлюсь! Я уже не справляюсь!..

- Успокойся, - резко сказал Кингсли. - Как ты заметил, Дилекты нет, и без нее это решить точно невозможно.

- Зато возможно посадить ее на должность моего заместителя! - Гарри сорвался на крик, всплеснул руками. - Кингсли, я не справлюсь с этой должностью! У меня непрочитанных отчетов за каждый день десяток! Я посадил Джиггса на отчеты, а он половину взял и исправил! Я документы подписываю, не читая! Ты знаешь, что я уже мог наутверждать за эти две недели?! Я - нет! Это знает только Баббл! Я вчера утвержденные ордера для Группы обеспечения спустил в Аврорат! Ты думаешь, они разобрались?! Они пришли спрашивать, кому выезжать на аресты!

- Успокойся! - Кингсли рявкнул, некрасиво оскаливая зубы. - Оба! Все!

Гарри обернулся - Северус, с мрачной гримасой, уже стоял за его спиной.

- Я вообще не за этим тебя позвал! - Кингсли вздохнул, успокаиваясь, помолчал. - Сваливай работу на кого хочешь, не бойся. Дальше нас не ускачет. А Баббл еще Фаджа мелким помнила, она тебе лишнего не принесет. Гарри! У тебя все замечательно, но у меня - не очень. Ты мне нужен на этой должности.

- Не я, - огрызнулся Гарри. - Моя фамилия.

- А я от тебя большего и не прошу, - раздраженно ответил Кингсли.

Гарри в негодовании приготовился ответить - но сказать-то было нечего. Он отвернулся. Северус сзади положил ему руку на плечо.

Кингсли зло молчал.

- Что произошло? - спросил Северус.

- Мы просто устали, - словно уговаривая сказал Кингсли.

Северус покачал головой.

- Что ты хотел сказать?

Ладонь утихомиривала. По крайней мере, орать больше не хотелось. Гарри безмолвно обратился к Кингсли.

- Догадайтесь, кто навестил Хоффманна за три дня до его смерти, - все еще недовольно предложил Кингсли. - Лацерта Розер.

Гарри вскинул брови. Теперь объяснялось плохое настроение Кингсли, но взамен всплывала - иначе и не скажешь! - кучка других вопросов. Северус чуть сжал пальцы.

- А самое интересное, что я узнал об этом от Люциуса. А Люциус просто спросил у Принца, - закончил Министр.

- А почему бы, собственно, и нет, - пробормотал Гарри.

- Точно... - Кингсли покачал головой, изнуренно провел по лицу руками, так, словно сам и не заметил этого.

Он тоже выглядел не лучшим образом. Бегство Дилекты ударило по всем, но Кингсли было хуже других. А ведь кроме всего остального, он привык обо всем заботиться самостоятельно, и каково ему теперь полагаться на честное слово Пастора, подумал Гарри. Ему-то, в принципе, Пастор никто, так, сбоку припека, да еще и поссорился с ним наверняка. А Дилекты нет уже две недели.

- Мы тебе еще нужны? - поинтересовался Гарри.

- Нет, - Кингсли, зачем-то усевшись в ближайшее пустое кресло, отмахнулся. - Идите.

Надо было бы спросить, может, чем помочь, решил Гарри... За рукав сильно потянули. Гарри обернулся: Северус уже указывал ему на выход. Проводив Министра долгим внимательным взглядом, Гарри направился к дверям.

- Это его проблемы, - убедительно произнес Северус, как только вход в зал заседаний остался позади. - Пусть сам разбирается.

- А ты не очень-то в это веришь, - ответил Гарри. - И сними, наконец, эту дурацкую шапку.

Северус, не останавливаясь, трансфигурировал свой наряд в привычную черную мантию, покосился на Гарри и повторил ту же процедуру с ним. Гарри улыбнулся:

- Почетные члены Визенгамота обвинили бы тебя в святотатстве.

- Почетные члены Визенгамота могут обвинять меня, в чем им нравится, - отозвался Северус. - Самых почетных я помню еще со времен своей молодости, и они меня, надо сказать, тоже.

Гарри усмехнулся.

* * *

А дни все тянулись и тянулись. Каждый начинался ужасным утром, за которым следовало семь-десять часов рутинного серого кошмара. Дни склеивались в какое-то подобие прокисающей овсяной каши и не оставляли в памяти ничего, кроме усталости и ноющей совести. Гарри пытался вчитываться в каждый подписываемый им документ, но мозг упорно отказывался осмыслять то, что глазами читалось как, в общем-то, знакомые слова из знакомых букв. После того, как он однажды просидел над приказом о выдаче премии больше двух часов, Баббл просто стала пересказывать ему суть содержимого.

На задворках сознания то и дело просыпался тревожный маячок, носящий название «Лацерта Розер». Видимо, мысль беспокоила не его одного, потому что Кингсли довольно быстро наступил на горло своей гордости и попросил Пастора неофициально разузнать, что возможно, про таинственное посещение хоффманнской камеры - на что Пастор ответил, что демоны могут, безусловно, больше людей, но в прошлое как нечего делать не заглядывают, и вообще, он, Пастор, замужний человек, и его муж, в отличие от некоторых... Вечером того же дня Гарри сам повторил просьбу Министра, и Пастор, подумав, пообещал Розер обязательно заняться - когда будет время.

После этого Гарри немного успокоился.

Но единственным по-настоящему беспокоящим его вопросом оставался один: связана ли Розер с нападением на свадьбе Драко. Если она решила навестить Розера, значит, и покушение вполне могло быть ее рук делом. Вполне возможно, что она сама убила Хоффманна, размышлял Гарри, что-то пошло не так, и она убрала лишнюю фигуру. Только вот зачем все это - в конечном итоге? К чему ведет? Франция затаилась; Мартель носа не высовывает из Министерства и только и знает, что твердить, как сломанное колдрадио, о мощи и величии своей родной страны, даже в «Надежду» не суется, и зря, между прочим, потому что надо бы сунуться, бес его разберет, что там сейчас творится, де юро при двух Министрах, а на деле - при полнейшей анархии...

Тревожные красные искры Сигнальных Чар, навешенных на его министерский кабинет, отвлекли Гарри как раз от таких мыслей. Палочка обиженно выплюнула предупреждение и снова замерла на тумбочке.

Раздумывая, стоит ли предупреждать Северуса, Гарри проверил Чары Бдительности, оба крепления под палочки, убрал первую на место (вторая, Бузинная, и так была пристегнута к рукаву), накинул мантию и вышел в коридор. Дверь в кабинет была приоткрыта, Гарри заглянул внутрь и застал Северуса переписывающим что-то, наверняка очередное зельеварное.

- Сев! - позвал Гарри.

Северус обернулся.

- Я до своего кабинета. У меня Чары сработали.

Северус серьезно кивнул. Гарри немного помолчал, не решаясь вслух высказывать мысли. Северус поднялся и подошел, грустно качая головой.

- Это не она, - тихо сказал он. - Если бы она пришла, мы бы об этом не узнали.

- Да, - сказал Гарри. И добавил:

- Проводи меня до камина...

Северус приобнял его за плечи и довел до гостиной. Снимая с полки вазочку, Северус на секунду прижал губы к его растрепанным волосам и произнес:

- Зови, если понадобится.

- Сев, - Гарри ловко отсыпал горсть пороха и мимолетом ответил на поцелуй, - самое ценное, что есть в моем кабинете, это восемь мягких игрушек, потому что за них мне обещали кое-что оторвать.

Бросив горсть пороха в камин, Гарри шагнул туда сам и переместился в Атриум.

В конце концов, если бы случилось что-нибудь по-настоящему серьезное, об этом бы узнал Пастор.

Под Чарами Бесшумной походки (спасибо своему ненаглядному) и Неприметности Гарри подкрался к двери собственного кабинета, ощущая себя или героем дешевых приключений, или самим собой пару лет назад, копирующим дело Северуса.

Из-под двери еле пробивался свет - одного или двух светильников, сначала и не заметишь. Гарри прислушался. Шагов не доносилось, звука ломающегося сейфа тоже. Вместо этого Гарри с удивлением услышал голос Люциуса.

- Как у вас это так легко получается, хотел бы я знать... - задумчиво бормотал тот. - Я знаю, что это сказали вы. Вы ведь здесь?.. Ответьте, как вам удается так легко прощать?

- О, Люциус, - ответил собеседник - сердце Гарри подпрыгнуло - не может быть! - Ты должен меня извинить, но мне сложно серьезно обижаться на тебя после того, как я спасал твои волосы от разъяренных лукотрусов.

Нет. Гарри не ошибся. Люциусу отвечал Дамблдор. По его голосу можно было даже представить такую знакомую хитроватую и умиротворенную улыбку...

- Значит, вы все еще видите в нас детей? - с легкой неприязнью спросил Люциус.

- Ну-у, - ответил Дамблдор, - полагаю, что лет через семнадцать-двадцать ты вполне меня поймешь. И, знаешь ли, в такой позиции зачастую больше плюсов, чем минусов. Однако и увлекаться не стоит. Но ты прекрасно справишься. К тому же, с самым сложным ты уже справился. И, надо сказать, я не справился бы лучше... И я надеюсь, что ты уже услышал ответы на свои вопросы, потому что один молодой человек, который, как я понял, является хозяином этого кабинета, стоит за дверью, - лукаво закончил Дамблдор.

- Вот как, - предвкушающе сказал Люциус.

Гарри нахмурился и, поскольку дальше скрываться было бесполезно, распахнул дверь и шагнул в кабинет с палочкой наизготовку.

- Вы знаете, что я могу арестовать вас, не сходя с места? - поинтересовался Гарри, обращаясь к Люциусу.

Тот усмехнулся:

- На самом деле не можете, Гарри. Вы можете только подписать приказ о моем аресте. Как плохо быть Главой Отдела правопорядка и не знать законов.

- Как жаль, что вы слишком полагаетесь на закон, - парировал Гарри. - Или вы не помните, что в нашей стране все равны, но некоторые ровнее?

Люциус насмешливо развел руками, совсем как Северус иногда, и прошествовал к выходу.

- Как же можно об этом забыть? - ядовито спросил Люциус. - Вы не позволяете простым смертным такой роскоши, Гарри. Мы каждый день должны быть готовы... - Люциус по кругу обошел Гарри, останавливаясь около двери, - к небольшим сюрпризам с вашей стороны. Например, вам наскучит привычное, и вы захотите чего-нибудь нового, почувствовать себя в чужой шкуре, например...

Гарри раскрыл рот, но смог только выдавить из себя что-то, что подозрительно напоминало блеяние. Уши наверняка покраснели.

Люциус улыбнулся:

- Не думайте, что можете без зазрения совести пользоваться всеми моими частями тела. К некоторым из них доступ весьма ограничен. Передайте мой привет Пастору, - Люциус скользнул за дверь. - И меньше крутитесь перед зеркалом.

- Ну тогда спасибо за помощь, - ядовито пробормотал Гарри.

Он растерянно проводил старшего Малфоя взглядом. Да, один-один... Гарри никак не подозревал, что о его экспериментах станет известно.

Со стороны картины донесся негромкий всхрап. Гарри мог поспорить, что на самом деле это был замаскированный смешок.

- Прекратите смеяться, - сказал Гарри, оборачиваясь.

- Что ты, мальчик мой, и в мыслях не было, - успокоительно произнес нарисованный Дамблдор, при этом неоднозначно улыбаясь.

Гарри покосился на дверь, затем, раз уж выпала такая возможность, плюхнулся на свой стул и уставился на картину.

Уши все еще горели, вместе с щеками.

- Так вот кого мне повесила Дилекта, - пробурчал Гарри.

Нет, само собой, видеть Дамблдора было чудесно, даже на портрете, но как не вовремя!..

- Вы здесь? - спросил Гарри, подперев лоб ладонью.

- Насколько ты можешь видеть, - мягко ответил Дамблдор.

- К сожалению, я могу видеть далеко не все, что мне хотелось бы, - сказал Гарри. - Я спрашиваю не о портрете.

Нарисованный Дамблдор недоуменно развел руками.

- О, мой мальчик, присутствие - весьма тонкая вещь...

- То есть вы все-таки здесь, - Гарри взъерошил себе волосы и вздохнул. - Жаль, что не могу предложить вам чая.

- Ты вполне можешь насладиться чашечкой чая сам, - сказал Дамблдор. - А меня и в самом деле сейчас интересуют более тонкие субстанции.

Гарри был озадачен. Поэтому его хватило только на то, чтобы пробормотать «Спасибо» и скованно уставиться в пустоту. Благо, Дамблдор никогда не страдал косноязычием.

- Приятно видеть, Гарри, что жизнь не стоит на месте, - не обращая внимания на заминку, сказал тот. - Человеку свойственно возлагать слишком много ожиданий на свою смерть. Словно вместе с ней остальная жизнь должна замереть... А еще приятнее то, что многие изменения ведут к лучшему. Обращал ли ты внимание на то, насколько все закономерно вокруг нас?..

Гарри заглянул Дамблдору в глаза. Был ли тот достаточно серьезен, к чему вел - Гарри не мог сказать наверняка. Как не мог утверждать даже того, что смотрит старому Директору в глаза. Где сейчас была его душа? Гарри надеялся, что не ошибся, и Дамблдор здесь.

- Да, сэр, - ответил он. - Да. Безусловно.

- Поразительно, как мы можем порой закрываться от жизни, - сказал Дамблдор, будто размышляя вслух. - В радости, в неведении... или в горе. Но жизнь имеет свойство напоминать о себе... Но я вижу, ты чем-то обеспокоен, Гарри, - мягко предположил он.

Гарри вздохнул.

Дома ждал Северус. Надо бы послать ему Патронуса... Но при Дамблдоре Гарри стеснялся это делать, хотя и понимал, что стеснение это глупое и детское. В конце концов Гарри понадеялся на рассудительность своего любимого. Упускать возможность пообщаться с Дамблдором не хотелось.

Гарри пожал плечами.

- Да, если честно, - ответил он, - но нет такого человека, который бы ни о чем не волновался, верно?

- Разумеется, - подтвердил Дамблдор. - Но, возможно, ты бы мог рассказать мне о том, что волнует тебя? Думаю, мисс Дойл имеет к этому достаточно близкое отношение.

Гарри вскинул голову, удивляясь тому, как определенные личности могут оставаться осведомленными и, вероятно, даже влиятельными в любых ситуациях. И состояниях. А ведь Пастор говорил, что видит Дамблдора, вспомнил Гарри, вот, значит, что за птичка приносит новости!

- Вы общаетесь с Пастором Принцем, да? - вместо ответа спросил он.

- Пару лет назад я свел с ним знакомство, - сказал Дамблдор. - Как-то этот молодой человек оказал мне одну поистине неоценимую услугу. И, к моей радости, он до сих пор иногда навещает меня.

И стоит догадаться, в чем заключаются его визиты, додумал Гарри. Кивнув, он признался:

- Да, наверное, вы правы. Я переживаю из-за Дилекты.

Дамблдор молчаливым благодушным наклоном головы поощрил его к продолжению.

- Она просто очень неожиданно решила... э-эм... отдохнуть, - сказал Гарри. - Не я один волнуюсь.

- Конечно, - Дамблдор покивал. - Надо сказать, с ее стороны это было не очень красиво. Насколько я знаю, она не предупредила тебя о своем исчезновении?

- Нет, никого. Кроме Пастора, - Гарри поискал, куда деть руки. - Мы говорили с ним на эту тему, неоднократно. И, видимо, он ей помогает... - он попытался улыбнуться. - Так что все в порядке. Мы просто дождемся, пока она вернется.

Его собеседник немного помолчал.

- Ты всегда удивлял меня своей способностью в любой ситуации уважать чужие интересы. Но, - продолжил Дамблдор, - ты рассчитывал на ее поддержку, не так ли?

Гарри удрученно кивнул. Отрицать очевидное не было смысла.

- Но она сделала все, что от нее зависело, - сказал он. - К тому же, у меня есть помощники.

- Ты очень ответственен, Гарри, - Дамблдор на портрете прошелся к раме, засунув руки в рукава мантии, словно в муфту. - Но сейчас ты имеешь право обижаться. Не стоит стыдиться этого...

Гарри снова вздохнул. Дамблдор как будто смотрел внутрь мыслей.

- Совершенно естественно, что ты чувствуешь себя некомфортно на новой должности. Кингсли несколько погорячился с этим решением.

- Я надеюсь, что это временно, - сознался Гарри.

Что еще можно было к этому добавить?! Бывший Директор и без его слов должен был пребывать в курсе дел - с таким-то осведомителем. И когда только время находит?..

- Полагаю, что так оно и есть. Нужно проявить немного терпения. Знаешь, женские способы уговоров зачастую действуют безотказно, - хитро отозвался Дамблдор. - А пока, думаю, тебе стоит поменьше напрягаться. Кингсли принял решение о твоем назначении, не так ли? А за свои решения надо нести ответственность. Особенно если они приняты единолично.

Гарри удивленно распахнул глаза.

- Сэр? - переспросил он.

- Ты не находишь, что у Англии впервые за последние двадцать лет появился достойный Министр магии? Однако он склонен проявлять некоторые излишние качества. Надеюсь, что это не войдет в привычку... Не взваливай на себя слишком тяжелый груз, Гарри. Это ни к чему, - Дамблдор тепло улыбнулся. - Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

Еще бы! Гарри усилием воли заставил себя проглотить пришедший на ум вопрос.

- А... - Гарри развел руками. - А как у вас дела?

И, с опозданием прикусив язык, сам же себе ответил: отлично! Ничего не болит, и вообще в теле такая приятная легкость образовалась! Ничего поумнее не нашел спросить!

- Боюсь, что сейчас все мои дела сводятся к бесцеремонному подглядыванию за происходящим, - отшутился Дамблдор.

- Ну, значит, мне не придется пересказывать вам все подряд, - пошутил в ответ Гарри. И выложил, наконец, то, что беспокоило его больше всего:

- Северуса пытались убить.

Дамблдор моментально принял серьезный вид.

- Нет. Убить пытались не Северуса.

Гарри поднял на собеседника тяжелый взгляд:

- Да. Я помню. Меня.

Дамблдор цокнул:

- Ты, безусловно, веская фигура, Гарри, и очень заметная на политической арене. Но я бы на месте тех, кого не устраивает существующее положение вещей, не стал открыто причинять тебе вред. То заклятье не было смертельным.

Гарри поджал губы:

- Вам прекрасно известно, насколько оно было несмертельным.

- И все же разгадку стоит искать не в этом, - настаивал Дамблдор. - Если ты помнишь, кое-кто пострадал больше, чем Северус.

- Пастор, - сказал Гарри. - Он пришел в себя только через три недели.

- Двадцать дней, - поправил Дамблдор, - если не считать день нападения. Четыре раза по пять.

- По пять... - повторил Гарри, зацепившись мыслью за число - пять - что там Пастор говорил по поводу демонов… - Вы думаете, его и хотели убить? Кингсли считает, что нападавшие просто хотели сорвать свадьбу...

Дамблдор заложил руки за спину и снова принялся прохаживаться по картине.

- Очень удобно. Я уже говорил, что у нашего Министра слишком много Аврората в мозгах. Нет, Гарри, я не думаю, что его хотели убить. В конце концов, кто все мы такие перед демонами? Но что можно успеть сделать за двадцать один день, вот в чем заключается вопрос.

Внезапно дверь открылась. Гарри резко повернулся и увидел входящего Северуса.

Затворив за собой дверь, тот приблизился к Гарри и остановился у него за спиной, по-хозяйски положив руку ему на плечо и не сводя глаз с картины.

- Так вот чем по ночам занимается Глава Отдела правопорядка, - усмехнулся Северус. - Тебя долго не было.

Гарри сцепил пальцы с пальцами Северуса, почувствовав привычную поддержку.

- Не мы такие, жизнь такая... - заглядывая в его глаза, сказал Гарри. - Северус! Помнишь свадьбу Драко с Юноной?

- Не думаю, что забуду ее по собственной воле, - ответил Северус.

- Ты еще думаешь, это все было из-за Пастора? - тихо спросил Гарри.

Северус раздумчиво сжал пальцы.

- Вероятнее всего.

Дамблдор удовлетворенно прикрыл глаза.

- Приятное единодушие... - буркнул Гарри, отворачиваясь к портрету.

Директор Хогвартса утратил деловой вид и выглядел до неприличия лукавым.

- О, Северус может временами быть уперт, словно некое рогатое животное, но в умении делать выводы ему не откажешь!

- Мне не кажется, что это был комплимент, - сказал Гарри, отводя глаза в сторону.

- На это можно даже не надеяться, - едко ответил Северус. - Ты останешься?

Гарри покачал головой и поднялся.

- Мы пойдем? - сказал он, глядя на Дамблдора.

-Конечно, - с улыбкой откликнулся тот.

Северус, не считая нужным попрощаться, потянул Гарри к двери.

- Спасибо за беседу, - успел сказать он, выходя.

Северус бросил на портрет пронзительный взгляд и, закрыв дверь, проверил, активировались ли чары.

- Можно было не благодарить. Его там уже не было, - сообщил Северус.

- А ты откуда знаешь? - спорщически поинтересовался Гарри.

- Я знаю его, - отозвался Северус.

До лифта шли молча. Гарри слушал, как четкие шаги гулко разносятся по коридору, и старался попадать в такт с ритмом Северуса. Однако ноги у того были длиннее.

- А мне кажется, что я его совсем не знаю, - признался Гарри, останавливаясь на площадке.

Лифт со скрипом, который оказался неожиданно громким, раскрыл кованые створки. Северус шагнул внутрь, и Гарри последовал за ним.

- Он даже не удивился, что мы... - Гарри жестами изобразил, чему именно Дамблдор не удивился.

- Любовники? - спросил Северус, на пару секунд, пока спускается лифт, прижимая Гарри к себе. - Я бы поверил, что он может этому удивиться, если бы он имел привычку поменьше сводничать.

Гарри рассмеялся и покачал головой. Некоторые просто созданы для того, чтобы совать свой нос в чужие дела, подумал Гарри, и, может быть, именно поэтому этот нос такой длинный...

Дверцы раскрылись, и Гарри машинально вышел в Атриум.

* Cui bono? Cui prodest? (Л. Кассий Лонгин Равилла)

Другой Северус Снейп

- Прощай, - сказал Лис. - Вот мой секрет, он очень прост: зорко

одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

А. де Сент-Экзюпери

Смелли наконец-то ушел, Северус заклинанием захлопнул за ним дверь и упал грудью прямо на свой неудобный учительский стол. Можно было выпить Бодрящее. Нет, после того, как всю ночь Гарри не давал ему спать, нужно было выпить Бодрящее. Но Северус предпочитал отсыпаться на столе, положив голову поверх спрятанных в теплые складки мантии рук.

При мысли о Бодрящих зельях Северуса передернуло. Ненавижу, лениво подумал он, хватило за двадцать лет, спасибо, наглотался. Всяких разных, и быстрых, и медленных, и горьких, и сладких, и ядовитых. Все одно, запах у них одинаковый. Запах войны.

Северус поежился. В подземельях никто никогда от жары не страдал, скорее наоборот, но легкая прохлада Северусу нравилась. В ней уютнее было оставаться теплым. Вот и стол теплый, деревянный. Черный. Сколько Северус помнил этот класс, столько стоял этот стол. Надежная опора преподавателя. Особенно когда на ногах не стоишь после внеочередного рейда. А царапины на лакировке и щербинки - всего лишь за три года накопилось.

За те самые три года. Северус неожиданно для себя вздохнул. Ведь всего-то и шла Вторая война - три года. С девяносто пятого по девяносто восьмой. А едва ли не больше забрала, чем первая... Уроки - прямое доказательство. В лучшие времена на каждый факультет распределяли по пятнадцать человек за год, а пришел первый курс - всего десять, и это Гриффиндор. На Гриффиндоре у последних пяти курсов явный перевес. Треть студентов - гриффиндорцы. С последнего распределения - как раз треть, ровно. Еще девять студентов - на Рэйвенкло, восемь - на Хаффлпаффе. А слизеринцев всего трое. Младший Паркинсон, младший Мальсибер и самая младшая Монтегю. Теперь первый курс Слизерина отдельно не занимается совсем. За прошедшие полторы недели - ни разу. Слишком мало человек. Невыгодно увеличивать почасовую нагрузку.

Северус высунул из-под ткани пальцы и погладил большую, с ноготь мизинца, выбоину на столешнице. Что-то ему не засыпалось - а время не бесконечное, кончится пара, и придет Хаффлпафф. Четвертый курс, восторженные идиоты, успевшие два года отзаниматься со Слагхорном, который на какие только лады не расхваливал своего бывшего студента, «ключевую фигуру войны, после Гарри Поттера и Дамблдора, конечно», «гениального зельевара, от бога». Да, не те студенты пошли, если слизеринцы шарахаются от собственного декана, а хаффлпаффцы и гриффиндорцы ходят за ним хвостом. Тот же Смелли - никогда бы не подумал, промелькнуло в голове, что любимый студент будет с Гриффиндора. «Спешите видеть, Джеймс Смелли, восходящая звезда зельеварения», про себя фыркнул Северус. Или по-другому: со студентами все в порядке, дети, какими и должны быть, ищут себе авторитеты, судят по своей линеечке «плохо-хорошо» и дальше собственного носа, как и должны, не видят, и не студенты другие пошли, а он, Северус Снейп, другой? Стал бы он возиться с гриффиндорцем, да еще магглорожденным, да еще Джеймсом? Северус погладил выбоинку чувствительной подушечкой и засунул пальцы обратно, в тепло. Стал бы, ответил он себе, никуда бы не делся. Если ребенок в одиннадцать лет догадался, что зелье от чесотки можно мешать в любую сторону, зелье Иова - только против часовой стрелки, а Веритасерум - с очередностью одно через восемь, то он с этим ребенком станет возиться, будь тот хоть и вовсе магглом...

В дверь постучали. Северус резко выпрямился и чуть вздрогнул, возвращаясь от теплого стола к холодному воздуху. Дотянулся правой рукой до палочки, открыл дверь. В класс решительно вошел Рональд Уизли, хмуро кивнул, направился к столу, к Северусу, извлекая что-то из кармана мантии. К удивлению Северуса это оказался Деилюминатор.

Уизли подошел почти вплотную, но Северус не встал. Не потому, что не любил Уизли - хотя, конечно, тот и не был идеальным студентом и даже не стал хорошим сотрудником - и не потому, что испытывал ставшей притчей во языцех у всего педсостава неприязнь к преподавателям по Защите. Просто вставать не хотелось, расстаться еще и с согретым стулом Северус считал почти невозможным, особенно когда так хочется спать. Поздоровавшись, он вопросительно уставился на Уизли.

- Мой брат, Джордж, хотел это взять ненадолго, - сообщил тот, протягивая Деилюминатор Северусу. - Если вас не затруднит, я попросил бы вас это ему передать.

Не выказывая удивления, Северус забрал артефакт и положил на стол рядом с собой.

- Не затруднит. В пятницу я буду в Министерстве. Еще что-нибудь?

- Нет. Благодарю.

Уизли развернулся и направился к двери. Северус проводил его взглядом. Отросшие несвежие рыжие волосы были зачесаны назад, черная мантия выглядела такой поношенной и простой, что ее можно было перепутать с монашеской рясой. Северус хмыкнул. Определенно что-то не то творится с Северусом Снейпом, вот он уже понемногу переселяется в представителей семейства Уизли... На самом Северусе мантия хоть и черная, но явно не дешевая; волосы вымыты, подстрижены и уложены. Кошмар самого себя двадцать лет назад, когда еще тот, молодой, бестолковый и злой Северус клялся себе, что никогда не будет прогибаться под обстоятельства. С тех пор Северус привык слушаться «надо» - а с постоянным мельканием на публике было «надо» новую одежду, «надо» аккуратную прическу, благо хоть ни с осанкой, ни с походкой проблем давно не было. Постепенно, незаметно все эти новые «надо» вошли в привычку. А несколько лет назад... Северус недовольно поджал губы, укутался в мантию, широкую, «крылатую», почти любимую. Настоящей любимой была другая, но та была старой, и Гарри ее церемониально сжег. Северус подозревал, что дело было не в возрасте. Просто в той мантии он был, когда Гарри в свой День рождения наткнулся в подземельях Хогвартса на его бренное тело.

Что же произошло с тех пор - может, и в самом деле оттуда не возвращаются такими же? Оттуда вообще не должны возвращаться. А Северус вот вернулся. И зря он пытается себя обмануть, не выйдет, точно так же, как с Бодрящим зельем, хоть ты сто лишних ингредиентов добавь, запах все тот же. Это по-прежнему он, Северус Снейп, тот самый, единственный, как он сам и сказал. Тот самый Северус Снейп, Который Орет На Гарри Поттера. Захочешь - не перепутаешь.

От пары прошло почти полчаса. Северус недовольно укрыл согнутые в локтях руки под черной тканью мантии и снова улегся на стол. Рядом с палочкой, недалеко от кисти правой руки, гордо возвышался столбик Деилюминатора. Чудна´я вещица. Неудивительно, что Джордж заинтересовался. Время, которое Северусу Снейпу подарило такое неоднозначное счастье, Джорджа Уизли превратило в отличного начинающего специалиста в области артефактов и Артефактных чар. Надо бы ему отдать записи про дракончика. С ним самим Драко, конечно, не расстанется, уже два года носит его на заколке. Боится? Или дракон нравится?.. Не суть. Чистовик с записями давно готов. И тянуть дальше не надо бы. Джордж Уизли не тот соловей, которого можно долго кормить баснями. Он и так ждет только потому, что больше никто ему помочь не может. А ну как догадается, что все дело в сочетании Пэсто и Чар Метки? Навестит Азкабан напоследок и махнет Министру рукой, и хорошо, если не кулаком и не в челюсть...

- Спишь? - сочувственно спросили из-за спины.

Северус даже не обернулся, просто кивнул головой. Никто, кроме Пастора, сюда бесшумно не проникает. И не разговаривает голосом Северуса.

На плечи опустились сильные ладони, погладили, приноравливаясь, и несильно надавили. Северус, насколько мог, вытянулся на столе. Дальше середины стол был холодным, и Северус потянул ткань мантии ближе к кистям. Пастор усмехнулся. Одна ладонь на секунду оторвалась от своего, без сомнения, полезного занятия, раздался щелчок пальцев. Вокруг потеплело. Ладонь вернулась к шее.

Северуса хватило на то, чтобы без особых усилий прогудеть благодарственное «угум» - скверная привычка, поттерская, но дурной пример заразителен. Пастор - уникальное существо, вяло подумал Северус. Его массаж расслабляет и бодрит одновременно. В зависимости от целей, правда. Сейчас вот «братец» явно жаждет пообщаться. Но до начала следующей пары еще целый час. Спешить некуда.

Минут через пять Северус потянулся, положил голову так, чтобы видеть Пастора. Первым делом спросил:

- Как Дилекта?

- Все так же, - ответил Пастор, не прерываясь. - Вернется, когда придет время, никуда не денется.

- Где она, не скажешь? - дежурно спросил Северус.

- В отпуске.

Северус хотел фыркнуть в ответ, получилось что-то вроде чиха.

- Не скажу, - Пастор качнул головой. - Она все еще обижается на Кингсли.

- Я не понимаю, почему ты к нему так лоялен, - пробурчал Северус.

- Какой смысл не быть лояльным к отцу наследника рода? - риторически поинтересовался Пастор. - Не думаешь же ты, что ее сын унаследует фамилию отца?

- Тем не менее, это не мешает тебе ставить отца на место.

- Имею же я право на маленькие удовольствия, - отозвался Пастор.

Северус потянулся, с удовольствием замер на секунду и выпрямился на стуле. Через одежду неожиданно ощутилось, что стул был приятно нагретым.

- Ладно. Выкладывай, - сказал Северус.

- Что именно? - флегматично уточнил Пастор.

- Цель своего визита.

- Фу, какой ты циничный, - без эмоций ответил тот. - У меня есть время, у тебя есть время. Я пришел.

Северус хмыкнул, наблюдая попытку Пастора поудобнее устроиться около стола.

- Но ты прав, - известил Пастор. - Я не просто так. По стечению обстоятельств мне приходится быть в курсе Министерских событий...

- По стечению обстоятельств... - меланхолично передразнил Северус.

- Да, по стечению. Я не могу рассказывать Дилекте то, что не знаю сам. Такая степень владения информацией демонами, знаешь ли, еще не освоена, - необидчиво огрызнулся Пастор. - Так вот, по стечению... м-да... обстоятельств. Кингсли в следующем месяце устраивает благотворительную встречу с магглами, пострадавшими в ходе военных действий Второй гражданской войны.

Северус наклонил голову.

- Подробнее...

- Подробнее… - Пастор, оглянувшись, уселся на край стола и сонно сгорбился. - Затишный переулок. Только с этими. Которые из Затишного переулка.

- Чем они ему не угодили? - спросил Северус.

- Сорок девять магглов… Родственники волшебников, - Пастор повернул голову, - которых на время войны Скримджер упрятал в магический Лондон. Так война давно прошла.

- По-моему, Шекклболт страдает излишним энтузиазмом, - отозвался Северус.

- Что ты, - качнул головой Пастор, - он им наслаждается. Только оцени всю прелесть ситуации. Магглы уже пять лет живут в Затишном. И неплохо, надо сказать, живут. Со всеми маггловскими удобствами и с волшебниками родственниками в придачу. И тут, как ты думаешь, что решает Министр?.. Не будь он Министром, на милю не подпустил бы его к Дилекте.

Северус вопросительно взглянул на Пастора. Тот притворно-беспомощно развел руками.

- А Министр решает отправить магглов обратно, по домам.

- По домам, которых на самом деле нет? - уточнил Северус.

Пастор медлительно кивнул.

Северус фыркнул и снова удобно вытянулся на столе.

- Вот ты смеешься, - бесцветно сказал Пастор, - а мне каждую неделю приходится разубеждать Кингсли в гениальности его решений. Ты думаешь, это легко? Как бы не так. Он упертый, как баран.

- Так что с магглами? - спросил Северус.

- Он меня не слушает и опять пытается прогонять. Очень упорный и самодостаточый человек. От затеи с магглами я его отговорю не раньше, чем через три дня. Боюсь, мне снова придется ему угрожать.

- Замечательно теплые и дружеские отношения с Министром магии, - буркнул Северус.

Пастор повозился и ухитрился развернуться на своем кусочке стола так, чтобы без затруднений видеть Северуса и при этом не падать.

- Но я все равно навестил магглов. В частном порядке. И, разумеется, инкогнито.

Северус изогнул левую бровь. Пастор в ответ упер подбородок в ладонь и ничего не сказал. Северус тоже молчал.

- Ты уже знаешь, с чем поедешь на консилиум? - спросил Пастор.

- До него осталось три месяца, - ответил Северус. - Конечно, я знаю, с чем поеду.

Он приподнялся на локтях. Пастор выглядел подозрительно сосредоточенным.

- Поменяй тему, - тихо сказал тот.

Северус, вздохнув, окончательно оторвался от стола и уставился на Пастора, словно с большего расстояния можно было увидеть что-то большее. Северус промолчал только потому, что не мог выбрать, какое из своих возражений озвучить сначала.

- Ты не представляешь, насколько магглы сроднились с магией, - сказал Пастор. - Настолько, что один уже попытался варить зелья.

- Идиотизм.

- Возьми его в ученики, - серьезно сказал Пастор. - Это племянник Лили Эванс.

Северус несколько секунд, не моргая, смотрел на Пастора. Отвернулся, проводя по лицу ладонью. Встал и обычным жестом скрестил руки на груди.

- Забавная вещица, - услышал он голос Пастора. - Откуда?

Тот с любопытством вертел в руках Деилюминатор.

- Уизли просил передать Джорджу.

- Я передам, - сказал Пастор. - Все равно сейчас в Министерство.

Северус кивнул.

Воздух все еще был непривычно теплым. Северус был уверен, что, если он дотронется до стены, окажется, что камень тоже теплый. Странный он все-таки, кабинет зельеварения…

Северус не оборачивался. Все равно Пастор должен был уже исчезнуть. Он не тратит время зря. Пришел, сказал, что хотел, ушел, не прощаясь. Племянник Лили Эванс… Северус сказал себе, что уже давно не реагирует на эти подначки. Она была Лили Поттер. Лили Поттер. А он, Северус, любит ее сына. Идиотизм. Все идиотизм. Только, черт, почему до сих пор так больно? Он же отпустил ее. Ее больше нет. Совсем нет. И можно не пытаться реветь, бесполезно. Теперь совершенно точно никто не смотрит с облаков на твои страдания, Северус Снейп. Лили… Как же давно это имя не болело. И ведь она сама отдала ему Гарри!.. Как можно было так сделать. Нет. Так нельзя.

Он давно уже не говорил с Лили. Избавился от этой привычки. Но - прости, что не уберег твоего сына от смерти. Прости, что не сам вернул его к жизни. Прости, что посмел полюбить его, что полюбил кого-то, кроме тебя. Прости. Может, хоть твоему племяннику…

Ненавижу демонов, в который раз решил Северус.

Воздух до сих пор оставался теплым. Северус некоторое время созерцал место, где только что стоял Пастор, затем развернулся и пошел к доске. Приближалось нашествие Хаффлпаффа, до тошноты наивного и верящего ему Хаффлпаффа, который будет чуть ли не в рот заглядывать своему герою-преподавателю. Совершенно не обремененного глупыми взрослыми проблемами Хаффлпаффа. Для четвертого курса у Северуса был приготовлен рецепт Розового зелья. До крайности сопливо-романтичного и настолько же бестолкового.

* * *

В среду Северус забыл прихватить для Джорджа записи о защите от Непростительных. Этому способствовало, в первую очередь, желание Смелли прояснить некоторые спорные моменты Уменьшающего зелья - и Северус считал себя не вправе отказать. Последняя версия «Общего курса зельеварения» не разъясняла разницу между «свежими» и «живыми» компонентами, и хорошо, что хоть один со всего курса решил разобраться в этой каше, вместо того чтобы тут же приравнять зельеварение к издевательству над новорожденными младенцами и непорочными девами.

В четверг в Министерстве не оказалось Джорджа, и Северус ругался, что зря потратил полчаса времени - хотя довольно быстро предпочел перенаправить энергию в другое русло. От мыслей об этом «русле» по спине пробегали будоражащие мурашки, и Северус, беззлобно обзывая себя старым козлом, заставлял улыбку с лица исчезнуть. М-да, в конце концов один спорный пункт его с Гарри отношений перестал быть спорным. Уже три недели как. Можно было бы тайно жаловаться, что Поттер оказался постельным тираном, но Северус все так же не любил врать себе.

В результате с Джорджем Уизли Северусу удалось встретиться только в пятницу. Тринадцатого. Джордж несмотря на то, что официально был приписан к Аврорату, обнаружился в Отделе тайн. Не желая случайно наткнуться на сестру, Северус вышел с Джорджем к лифтам и вместе с ним поднялся к Гарри.

Тот, обрадовано поприветствовав обоих, механически бросил на дверь дополнительные Запирающие чары и уткнулся обратно в документы.

- Где чай и чашки, вы знаете, - добавил Гарри. - Про кофе я опять забыл, но, если хочешь, Тинки принесет… Кофе-кофе-кофе… - нараспев пробормотал он и посвятил себя довольно толстой стопке бумаг.

Удержавшись от того, чтобы привычно растрепать Гарри волосы или поцеловать его в макушку, Северус устроился рядом с маленьким стеклянным столиком, кивнув Джорджу, чтобы садился - а впрочем, тот и так не чувствовал себя стесненным. С секунду раздумывая, не навесить ли на него и себя Тишину, Северус решил, что полное отсутствие звуков будет отвлекать Гарри больше, чем негромкий разговор, и вытащил из кармана идеально сложенную уменьшенную стопку листов.

- Я не стал посылать вам записку и пришел лично, - начал Северус, - так как считаю, что информация, которую я согласился вам предоставить, не предназначена для широкой аудитории. Я надеюсь, вы также придерживаетесь этого мнения.

- Мистер Снейп, фамилия «Уизли» не всегда означает «безнадежный», - с легкой улыбкой ответил Джордж, увеличивая записки. - Спасибо, что согласились поделиться записями. Вы мне очень помогаете.

- Почем вам знать заранее, мистер Уизли? - спросил Северус, закидывая ногу на ногу.

- Не думаю, что в записях легендарного профессора Снейпа окажется что-то, что меня не заинтересует, - сказал Джордж, голосом шутливо выделяя «легендарного». Взглянув на пергамент, он с хитроватым выражением лица нагнулся над столиком. - Ведь все дело в Темной метке, так?

Северус хмыкнул, довольно глядя на Джорджа. Не ошибиться в собеседнике было лестно.

- Темный Лорд даровал своим избранным слугам некоторые привилегии. Не стоит считать, что от этого слуги стали для него кем-то большим. Но лишиться своей собственности, я полагаю, для него было бы неприятно, - ответил Северус. - Когда вы пришли к этому выводу, позвольте узнать?

Джордж спокойно выпрямил спину и, перебирая листы, сказал:

- Было бы сложно не прийти к нему после того, как я узнал, что моя задумка удалась вам. Скажите… я ведь могу уточнить кое-что?

- Думаю, для этого мы и здесь, - сказал Северус, с удовольствием ощущая плечами мягкую спинку. - Я не стремлюсь проводить в Министерстве больше времени, чем это окажется необходимым. Так о чем бы вы хотели узнать?

Ловкие пальцы Джорджа снова пробежали по всем листам - раз, два, три, четыре, пять, шесть. Удивительно, но суть уложилась в малый объем. До остального мистер Единственный Умный Уизли мог, по мнению Северуса, догадаться самостоятельно, если еще не догадался.

- Я правильно понимаю, что ваше творение все еще не совер… - Джордж деликатно закашлялся, чего Северус не ожидал, - не готово к массовому использованию?

Он утвердительно прикрыл глаза и слегка кивнул.

- Именно так. В некоторой степени Драко повезло, - усмехнулся он.

- Ну, значит, мне есть к чему стремиться, - снова улыбнулся Джордж. - Кстати говоря, спасибо за Деилюминатор.

- Думаю, за вашу возможность поработать с этим артефактом стоит благодарить не меня, а вашего брата.

Северус вдруг подумал, что неплохо бы позаботиться о чае. Судя по всему, разговор предстоит долгий, и почему бы не насладиться беседой сполна? Кофе, конечно, нет, и дергать домового эльфа по пустякам не стоит, но что кофе, если чайный сбор на работу Гарри Северус составлял сам?

- Спасибо, что не отказались его передать, - Джордж пожал плечами и покосился на закрытые полки, где должны были стоять чашки.

- В любом случае, меня благодарить не за что. Деилюминатор вам передал Пастор. В силу ему одному известных причин он предпочитает использовать мое обличие, пока находится в Министерстве.

Северус тоже покосился на чайные полки.

- Я узнал вашего брата, сэр. Если бы не его случайная помощь, это пришлось бы сделать вам.

Джордж чуть исподлобья многозначительно взглянул на Северуса. Он махнул рукой и скривил губы:

- Прекратите паясничать, Уизли, я сам не обедал. Чашки лучше брать синие, от белых…

- Воняет протухшей селедкой, - смеясь, закончил Джордж.

- Ты не обедал?

Северус повернул голову: Гарри, нахмуренно глядя на него, откинулся на стуле, балансирующем на двух ножках.

- О, извини, дорогая, не случилось, - ехидно сказал Северус.

- Не смешно, - оповестил Гарри, посылая ему отменный сверлящий взгляд - Северус даже знал, у кого выученный.

- Второй пары не было, - пояснил он.

Гарри потянулся и вылез из-за стола.

- Ночью спать надо, а не читать всякую чушь, тогда и спать на паре не захочется, - Гарри придвинул себе кресло между Северусом и Джорджем. - Мне тоже чай.

- К вашему сведению, мистер Поттер, «Современная алхимия» куда меньше попадает под определение чуши, чем жалко потраченные бумага и чернила, совокупность которых ты называешь «Квиддичем в Европе», - с отточенной едкой интонацией ответил Северус.

- Ага, и именно поэтому я даже сквозь сон выучиваю все новые ругательства, которые ты посвящаешь «Алхимии», - парировал Гарри и протестующее поднял ладонь. - Мне просто нравится квиддич.

О фарфоровую стенку чашки звякнуло что-то металлическое. Джордж с очень серьезным выражением лица размешивал сахар. Северус выпрямился в кресле.

- Уизли, вас выдает лицо, - сообщил он. - Такое выражение я видел, к сожалению, слишком часто. И не могу сказать, что в случаях вашего примерного поведения, - Северус пронаблюдал, как Джордж преувеличенно виновато поднял глаза. - А еще в вашей чашке недостает воды.

- Вы не представляете, как я рад возможности общаться с вами, - сказал Джордж. - Кто еще так деликатно указал бы на мои скромные несовершенства?..

Северус налил чай Гарри и себе. Всего одну ложку сахара Гарри и три…

- На самом деле рад, - неожиданно прошептал Джордж, глядя на свои колени. - Фред был похож на вас.

Северус отставил сахарницу и пристально посмотрел на своего бывшего ученика. Это действительно было неправильно. Неправильно разлучать таких близнецов.

- Вряд ли, - нечаянно мягко сказал Северус. - Но мне жаль. Побеседуйте как-нибудь с мистером Принцем. Полагаю, он может рассказать вам что-то, что вас заинтересует.

Джордж с кривой улыбкой усмехнулся и покачал головой.

- Сомневаюсь. Демонам не свойственно необоснованное сочувствие.

Северус, выдержав тяжелую паузу, наконец положил себе последнюю ложку сахара.

- И здесь вы успели.

Джордж оторвался от созерцания колен.

- Общение с мисс Дойл оказалось результативнее.

- Дилекта?.. - растерянно прошептал Гарри, сжимая пальцы на чашке.

Северус качнул головой.

- И как вам понравилась моя сестра? - осведомился он.

Джордж задумчиво пожал плечом:

- Она очень умная… Хотя и несколько неординарная.

Про себя Северус закатил глаза. Грация неординарная - мягко сказано.

Гарри кивнул:

- Она не просто так занимает свою должность. Она ведь сейчас в Азкабане?

- Да, - сказал Джордж. - Я только что из Отдела тайн. Ее там не было.

Северус сказал себе, что подстраховаться никогда не мешает.

- Но у меня есть разрешение на исследование Деилюминатора средствами Отдела тайн, а это куда больше, чем средства Аврората. Уникальный артефакт. Вот так понимаешь, к чему надо стремиться, - отметил Джордж.

- Уникальный артефакт - уникальный создатель… - отозвался Гарри. - Рон рассказывал тебе? Он помог нам тогда.

- Я помню, - Джордж торопливо отпил чая и отставил чашку, - но суть не в этом. Аппарация на переменные координаты - это прекрасно и полезно, но настоящая ценность в другом. Хотя, как раз она связана с аппарацией на переменные координаты, но это аппарация элементарных частиц. Ну, проще говоря, Дамблдор изобрел дыры в пространстве, потому что электроны в проводнике продолжают двигаться, только в Деилюминатор. Поэтому такой маленький радиус действия. И все это выглядит на самом деле волшебно.

Гарри, согласно кивнув, провозгласил «Ура!» и приманил с полки блюдо с печеньем. Северус, стягивая с опустившегося на стол блюда миниатюрный кекс, обратился к Джорджу:

- Позвольте поинтересоваться, мистер Уизли, какого черта вы с вашими мозгами делаете в Министерстве? Насколько я помню, у вас было свое дело, и более чем успешное.

- Оно есть до сих пор, - неохотно сказал Джордж. - Только оно было не мое, а наше. Когда-то я планировал привлечь Рональда, но… Как видите, у моего братца все отлично. И он хотя бы присматривает за Джинни.

Северус не оторвал от Джорджа пристального взгляда. Джиневра Уизли, преподаватель и декан, вспомнилась легко. По виду от Рональда она отличалась только длиной волос и наличием груди - впрочем, тщательно скрываемым.

* * *

Сегодня Гарри вернулся почти одновременно с Северусом. Он успел только переодеться в удобный домашний костюм, выкинуть на стол непроверенные эссе с черновой тетрадью и удобно вытянуться в кресле, как этажом ниже камин выплюнул свою повседневную жертву.

Северус не стал спускаться. Через пару минут субъект перемещения и сам не преминет сунуть нос в кабинет. Северус запрокинул голову на спинку.

Гарри прошаркал по коридору в спальную. Вскоре оттуда донеслось дежурное «Ты дома?». Нет, повесил мантию и отправился исследовать лондонские трущобы, подумал Северус, отправляя с палочки легкий мерцающий «светлячок» - кричать в ответ не хотелось. Шаги добрались до кабинета, и Гарри, наконец, втащился вовнутрь. Он был утомленным. Вяло махнув рукой вместо приветствия, он оседлал колено Северуса и привалился к его плечу. Северус, обняв Гарри, негромко спросил:

- Устал?

Тот пожал плечами.

Северус прижался губами к теплому виску. Пожалуй, даже слишком теплому. Осторожно отняв правую руку, Северус дотянулся до палочки и шепнул «Валетудо»: так и есть. Температура...

Гарри усмехнулся.

- Не вижу причины для веселья, - сказал Северус. - Чем, мне интересно, ты в Министерстве занимаешься, что приходишь домой больной?

Гарри помотал головой:

- Это не в Министерстве. Просто гулял вчера.

- Под дождем, конечно? - уточнил Северус.

Гарри вздохнул.

- Не ругайся, - попросил он.

Северус погладил лохматую голову. Какое там ругаться. Если бы это помогало... Он крепко обхватил Гарри и потянул вверх, надо бы дойти до кладовой, там стоит Перечное - но Гарри с капризным мычанием уцепился за подлокотники.

- Болеешь, - вынес вердикт Северус.

Гарри в ответ снова замотал головой и пристально посмотрел на Северуса.

- Ну чего? - шепнул он, дотягиваясь кончиком носа до носа Гарри.

Тот со вздохом зарылся лицом куда-то обратно в воротник, Северус положил ладонь на растрепанные волосы.

- Сев... - еле слышно шепнул Гарри. - Ты хочешь ребенка?..

Северус попытался заглянуть Гарри в глаза, но те были надежно закрыты.

- С Пастором говорил, - больше констатировал, чем спросил он.

Гарри не ответил. Северус тоже помолчал. Подмывало ответить, что, мол, у него уже есть один, вот сидит, чудит. Не надо, обидится... А что еще скажешь? Ребенка надо было хотеть двадцать лет назад.

- Пастор сказал, что у нас может быть ребенок, - прошептал Гарри, не поднимая головы.

- Ребенок не может, - машинально поправил Северус, - могут быть два ребенка...

Гарри прижался к Северусу.

- Так ты хочешь?..

А он не знал, что сказать. Единственной связной мыслью было раздраженное «Какие дети?! Тебе рано, а мне поздно!» - жестокое оправдание, и отчаянное. Потому что Северус хотел.

А еще он до сих пор не поговорил с Гарри про Дурсли.

Проклятое место

- …Два действуют, а один

давно потух. Но мало ли что может случиться...

- Да, все может случиться…

А. де Сент-Экзюпери

Гарри сидел, растерянно подперев голову левой рукой. Прямо перед ним на столе лежал авроратский запрос на обыск. Принципиально Гарри больше не занимался такими делами. Аврорат возглавлял Алекс Тернер - и, надо сказать, по мнению Гарри, возглавлял с большим успехом, чем он сам. Тем не менее, запрос был перенаправлен Главе Отдела правопорядка для рассмотрения «в связи с неоднозначностью обстоятельств», за что Гарри испытывал к своему коллеге неподдельную благодарность. Адрес особняка, в котором было обнаружено зашкаливающее количество опасных артефактов и Чар, был Гарри прекрасно известен.

«Западный Йоркшир, Скаммонден, восточный берег Скаммонден Уотера» - там был только один магический особняк. Особняк Принцев, милый небольшой светлый дом с любимым северным крылом, стрельчатыми окнами и черепичной двускатной крышей. Особняк, где живут Дилекта и Грация, построенный их чудаковатой, если верить рассказам, матерью - потому что кто бы еще стал закладывать дом на берегу маггловского озера только затем, чтобы наложить на жилище несусветную кучу Охранных и Скрывающих чар? Само собой, подумал Гарри, рядовые рейды засекают такую прорву магии! Северус как-то пару раз недовольно бросал, что достаточно взяться и убрать все лишнее, и, если уж так хочется, наложить вместо всех Скрывающих один только Фиделиус, раз уж дом почти никому не видно… Но дальше возмущения дело не заходило. Старые заклинания обновлялись ежегодно - Гарри уже два раза имел возможность созерцать это не самое легкое занятие - но ни Северус, ни его сестры и пальцем не шевельнули, чтобы избавиться от ненужных чар. И вот результат: запрос на обыск! Оставалось только благодарить предусмотрительного Тернера, потому что обычно до Главы Отдела новости подобного уровня доходили пост фактум, если в ходе обыска было обнаружено что-то неординарное - или же в плановых отчетах. Но Тернер, судя по всему, тоже знал адрес особняка Принцев. Наверняка знал, решил Гарри, ведь раньше он таких запросов в глаза не видел, следовательно, Дилекта разбиралась с ними лично, значит, и Тернера она должна была просветить, а с другой стороны, пока все это шло через Дилекту, Тернер был всего лишь рядовым аврором… А Гарри теперь что делать? Вообще-то хотелось взять и забросить ненавистную бумажку куда подальше, а после этого развернуться и с наслаждением покинуть пост Главы Отдела магического правопорядка раз и навсегда.

Да еще очередной разговор вчера… То, что сказал Северус, не прибавляло хорошего настроения. Точнее, то, чего он не сказал. Гарри так ждал услышать, что между ним и Северусом все наконец-то серьезно, что Северус хочет семью! Если уж быть откровенным с самим собой, Гарри и не предполагал услышать ничего другого! После того, как в доме появились десятки пособий по уходу за беременными - для Дилекты, конечно! После «случайно получившегося» у Северуса Розового зелья, которое с веселым бульканьем пускает в воздух разноцветные пузыри!

Запрос был с раздражением отброшен к концу стола, опасно скользнул на край, но не упал. Гарри громко и резко выдохнул. Ведь Северус наверняка хотел иметь детей! Да кого он пытается обмануть! Северус мечтал об этом! Потому что мечтал о спокойствии, а дети для него - символ как раз такой вот спокойной жизни! И ведь все складывалось вполне удачно. Пастор сразу, сразу, еще тем июлем, начал твердить про детей! Разумеется, со всеми умиротворяющими «не сразу» и «когда придет время», но, наверное, если человека называть свиньей, то он действительно захрюкает. По крайней мере, Гарри уже был уверен, что детей он хочет. Он смирился с тем, что его дети не будут Поттерами - по большому счету, какая разница, хотя на подобный пофигизм в немалой степени повлияли слова Пастора и Люциуса о том, что вместе с фамилией Принцев его дети унаследуют право возобновить и возглавить и род Поттеров, и род Блэков, и род Певереллов, и, если уж им будет совсем скучно, то и род Снейпов. Да и в любом случае, не это главное!

Гарри вздохнул. Три года назад он считал, что не станет заводить детей раньше двадцати пяти. Неделю назад ему казалось, что где-то через год... Сейчас он готов был со злости нестись куда попало, громко вопя и размахивая руками - только от этого дети не появляются. Собственно, механизм их появления Гарри представлял весьма смутно. Даже традиционный, что уж там говорить о демонических обрядах. А еще детей надо воспитывать. Что, в принципе, довольно необычно и дьявол его знает как делается. А еще детей надо любить.

Гарри любил. Заранее. Зная, что у него никогда не родится дочь - а, по большому счету, его дети в принципе будут не рождаться, а делать что-то другое, ибо даже демоны не всесильны. Гарри готов был защищать своих детей от любых опасностей. Гарри хотел долгие летние дни и прогулки по лесу, игры в огромном дворе перед домом, походы по Косому переулку и новое поколение приключений в Хогвартсе. Учитывая, что это будут и дети Северуса тоже, с удовлетворением отмечал Гарри, в этом раунде проиграет Хогвартс. Вот только Северус пока не сказал, что хочет иметь детей.

А-а, ляд с ним… Гарри уставился на чертову помеченную печатью Аврората бумажку на дальнем конце стола. Невербальные заклинания у Гарри стали получаться давно, но вот в последние полтора года как-то - все больше случайно - проскальзывали и беспалочковые. Гарри ощущал себя вполне сердитым - почему бы не попробовать, промелькнуло в голове, прорывы в магии у него по жизни получались связанными с экстримом и злостью, а не с эйфорией; «Акцио запрос», подумал он.

Реакции не последовало. Точнее, последовала - строго никакая. Гарри нахмурился. Сосредоточился. Если уж и был какой прок от драной окклюменции, то он должен был проявиться сейчас. Очистить сознание и сконцентрироваться, повторил про себя Гарри, мимоходом усматривая в словах нестыковку, если очистить сознание, то на чем концентрироваться, но все равно выбрасывая из головы ровно все (или хотя бы пытаясь). «Акцио запрос!», снова произнес Гарри про себя - и снова документ не шевельнулся.

За следующие десять минут Гарри успел на все падежи просклонять треклятое заклинание и вместе с ним мантикоров запрос, несколько раз стукнуть кулаком по столу, прорычаться и в принципиальном стремлении подобраться к цели поближе почти улечься грудью на столешницу, и ни одно из этих действий не принесло ощутимой пользы.

«Акцио хренов запрос!», в сотый раз разъяренно подумал Гарри - и в этот момент дверь с грохотом впечаталась в стену, и в кабинет вихрем влетел Кингсли. Гарри от неожиданности подпрыгнул на месте, ощущая, как сердце подскакивает куда-то к кадыку, и резко отъезжая от Министра на стуле подальше.

- Собирайся, быстро! - рявкнул Кингсли, останавливаясь перед столом и наваливаясь на него своим немалым весом. - Это что еще у тебя такое?

Не вполне понимая, что у него такое, Гарри за секунду осмотрел себя. В правой руке был зажат помятый запрос - который Гарри после секундного раздумья протянул начальству. Кингсли кинул на светлую бумагу быстрый взгляд, пробормотал что-то вроде «А, это, не заморачивайся, ну что ты тут сидишь, вставай!» - Гарри послушно поднялся, давая очень вопросительным взглядом понять, что весьма заинтересован в происходящем.

- Там… - начал Министр - как рядом с ним бесшумно возник Пастор.

- Лацерта Розер погибла, только что, - без предисловий сообщил Пастор, подавая Гарри руку. - Через десять минут максимум ее тушку найдут французские миротворцы. Итого чистыми у нас есть пять минут.

Гарри встрепенулся и ухватился за протянутую ладонь. Мысли на удивление дисциплинировано выстроились в шеренгу и двинулись в нужном направлении - но тут Гарри под живот подхватила мягкая широкая петля - и оказалось, что он с Пастором и Кингсли стоит в кабинете Директрисы Хогвартса.

Встревоженная Минерва, переплетя пальцы, восседала на своем кресле; под портретом Дамблдора - Дамблдор серьезно-задумчиво постукивал кончиками пальцев друг о друга - мерил шагами кабинет Северус. Увидев прибывших, он подлетел к Пастору и ухватил его за локоть, одновременно кивая Директрисе - Пастор четко произнес «Спасибо, Минерва» - и вокруг уже стало холодно.

Гарри огляделся. Он явно стоял на крутом склоне горы, поросшем негустым сосновым лесом. Впрочем, Гарри сомневался, что на почти голых камнях может расти что-либо еще. Он зябко поежился и поискал глазами Северуса.

Северус, как и Кингсли и Пастор, обнаружился почти за спиной. Кингсли удивленно присвистнул и что-то пробормотал. У его ног лежало неестественно вывернутое тело женщины, вокруг которого растекалась и замерзала кровь. Впрочем - спасибо Пастору - из маленькой английской процессии никто не касался ни земли, ни тела, зависнув где-то в пяти дюймах над каменистой поверхностью. Гарри шагнул к Северусу (шагнулось легко, словно по земле) и уцепился за его плечо. Чуть обернувшись, Северус перехватил Гарри за руку и притянул к себе ближе, Кингсли отступил вправо, чтобы не мешать. Тело, до того заслоненное тремя мужчинами, теперь было видно полностью. Гарри непроизвольно задержал дыхание и скривился.

Лацерта Розер была красивой женщиной. Еще совсем недавно. То, что осталось, вряд ли можно было вообще назвать «женщиной». Руки были вывихнуты и сломаны, из левого плеча сквозь ткань мантии высовывался наружу острый край кости. По открывшимся ногам расползались огромные синяки, левая ступня была словно оторвана и небрежно приляпнута обратно. Спутанные, пропитанные незасохшей кровью длинные волосы прикрывали вмятину на затылке.

Гарри почему-то не мог отвести взгляд от распростертого под ногами тела. Связные слова вылетели из головы. Подобные зрелища иногда представали перед Гарри в отчетах, на снимках - пока он работал в Аврорате. Тогда он относился к ним спокойно - в силу долга службы, может быть, хотя, скорее всего, было просто все равно. Незнакомые люди интересовали его в небольшой степени, и Гарри вместе с аврорами мог даже отпустить пару черных шуточек. А сейчас, перед истерзанным телом, у Гарри перехватило дыхание и тянуло тошнить. Тело - думать про это как-то по-другому у Гарри не получалось, только «тело» - все еще казалось живым и в то же время как будто и не жило никогда, как будто всегда было бездушной искалеченной куклой. Гарри нервно усмехнулся мысли о том, как хорошо, что он не видит лицо - смешок получился заикающимся.

На плечо легла тяжелая рука, Гарри заставил себя обернуться и увидел Северуса. Тот покачал головой и подтолкнул Гарри в сторону, к деревьям.

- Палочка, - кивая, сказал Кингсли.

Гарри, отошедший уже назад, все-таки повернулся. Рядом с переломанными пальцами правой руки лежала волшебная палочка. Недлинная, темная и тонкая. Пастор перешагнул через тело и присел на корточки, на несколько секунд задерживая ладонь над палочкой. Встав, он спокойно шагнул обратно и вопросительно посмотрел на Министра.

- Еще что? - негромко спросил Кингсли.

Пастор снова присел и заинтересованно хмыкнул. Не дотрагиваясь до тела, он из внутреннего кармана осторожно приманил к себе что-то небольшое. Гарри вытянул шею, Пастор повернулся и продемонстрировал находку. На его ладони лежала неброская стеклянная пирамидка, по одной из ее граней шла трещина. Подобных Гарри раньше не видел, если только в качестве сувениров в маггловских магазинах, но в волшебном мире - нет.

- Ма-атерь божья… - ошеломленно потянул Кингсли.

Северус был мрачнее тучи.

- Вис директа, - поясняюще и в то же время как будто испуганно произнес он.

Пастор подвесил пирамидку в воздухе.

- Не будем оставлять это нашим французским друзьям, - произнес он. - Не люблю, когда кто-то пытается меня обманывать.

Вслед за первой фигуркой из карманов были извлечены еще и еще, и еще… Пастору было неудобно, и тело приподнималось и аккуратно шлепалось обратно на землю. Гарри насчитал одиннадцать новых пирамидок.

- Двенадцать штук, - отрапортовал Пастор, отступив в сторону и осмотрев зависшие прозрачные вещицы. Некоторые были расколоты, по другим, как по первой, шли толстые глубокие трещины. Только одна пирамидка оказалась целой.

- Что же тут делали, - в смятении пробормотал Кингсли.

- Ничего, - ответил Пастор. - Не успели… Сделать ничего не успели. Ну, что у нас еще интересненького?

Он по дуге обошел тело.

- Письмо во внутреннем кармане… Семейные артефакты, два кольца и медальон. Все.

- Что за письмо? - спросил Кингсли.

- Дочери. Ничего важного, - Пастор качнул головой. - О том, что все, что хотела, она оставила там, где дочь знает где.

- Информативно, - сказал Кингсли.

Внезапно Пастор вытянулся, сгреб в кучу все пирамидки и одним прыжком перемахнул к Министру. Северус схватил Гарри за руку и метнулся к Пастору.

В следующее мгновение Гарри очутился в кабинете Кингсли.

Северус разжал хватку на руке Пастора. Гарри перевел дух.

- Миротворцы? - убежденно сказал Кингсли.

Пастор утвердительно кивнул и вдруг широко улыбнулся. Потом подошел к столу и сгрузил на него собранные стекляшки.

- Дай мне что-нибудь, - попросил Пастор.

Кингсли недоуменно осмотрелся. Пастор нетерпеливо вытащил из-под стопки документов какой-то отчет с синей пометкой, подержал его на ладони и трансфигурировал в тонкую темную волшебную палочку.

- Ну как обычно, куда мы без показухи, - оценил Кингсли. - Копия?

- Точная, - довольно ответил Пастор.

Кингсли внимательно посмотрел на Северуса, дождался его ответного взгляда и приставил кончик своей палочки к той, что держал Пастор.

- Приор Инкантато, - хрипло сказал Кингсли.

Воздух над палочками дрогнул, и из них постепенно вытек уменьшенный женский силуэт. Гарри поморщился. За время работы в Министерстве он успел привыкнуть к зрелищу фигур людей, вылезающих из палочек под действием заклятья - но это не значило, что ему нравилось на это смотреть. Тело женщины, падающее, было охвачено красной вспышкой, и создавалось впечатление, что это тело избивал кто-то невидимый: на глазах Гарри руки и ноги переломились в нескольких местах, на всей мантии появились кровавые пятна, проломился череп.

- Делетриус, - с отвращением произнес Министр - изображение привычно рассеялось.

Гарри недоуменно обернулся на стоящего чуть в стороне Северуса. Тот прищурился и перевел взгляд на Пастора.

Кингсли прокашлялся.

- Ну что, господа маги, у кого какие соображения? - голос у Кингсли дрогнул, и тон вместо насмешливого получился жалким.

Гарри потер лоб рукой. Какие соображения. Меньше десяти минут назад Гарри пытался сообразить, почему Северус… А-а, да неважно.

- Что это за заклинание? - спросил Гарри.

- Моликорпус, - одновременно ответили Северус с Кингсли.

- Оно предназначено для того, чтобы ломать кости, - добавил Северус, медленно скрещивая руки на груди.

Гарри помотал головой. В ней было слишком много лишнего. «Моликорпус», повторил он.

Пастор молчал. Кингсли забрал у него темную палочку. Без результата махнул ей и отстраненно изрек:

- Жесткая. Наверняка сердечная жила дракона.

- Не угадал, - покачал головой Пастор. - Радужка глаза дракона.

- Радужка?.. - отстраненно переспросил Гарри. - Как же ее туда запихали?..

- Разрезали и запихали, - кисло отозвался Северус. - Сначала я подумал, что Розер упала… - обратился он к Кингсли.

- Да, - тот уверенно кивнул. - Скорее всего, упала. Обрыв… Но как тогда?.. - Кингсли отдал палочку обратно Пастору и доковылял до своего кресла. - Моликорпус…

Пастор снова молчал.

Гарри представил себя падающим с обрыва с палочкой в руках. Это было вполне даже возможно: там, где они только что побывали, как раз обрыв и не был необычным. Но чтобы в падении накладывать на себя ломающее кости заклинание… Гарри бы использовал что-нибудь другое. Престо Моментум, тут же подумал он. С другой стороны, кто, кроме авроров и Альбуса Дамблдора, знал это заклинание? Скорее Левикорпус. Или Мобиликорпус. Но были ли известны эти заклинания во Франции? Черт его знает, оба «корпуса» ведь изобретения школьника, пусть и Северуса Снейпа, простые как кант, даже движения палочкой у них одинаковые… Стоп. Мобиликорпус. Нет, абсурд…

- А где мы, собственно, были? - спросил Гарри.

- Западные Альпы, - ответил Пастор, успевший присесть на край подоконника. - Рядом с парком Экрен.

Альпы, значит. И какого черта одну из самых опасных колдуний Франции понесло в Альпы?

Северус выглядел угрюмым и задумчивым. Делиться своими мыслями он, по-видимому, не собирался. Гарри пришла в голову еще одна мысль: а если все эти «корпусы» придумал Северус, то и Моликорпус - его творение?..

* * *

Вечер наступил неожиданно рано. Гарри, с чашкой шоколада устроившись на коленях у Северуса, снова обдумывал все, что успел увидеть за прошедший день, а за окном уже, вообще-то, был вечер. Да и шоколад остыл и почти закончился. Гарри заглянул в чашку и поставил ее на столик.

- Ну, до чего додумался? - спросил Северус.

Гарри возмущенно уставился в его темные глаза:

- А ты как додумался до того, что я до чего-то додумался?

Северус усмехнулся и подтянул Гарри повыше.

- Было бы странно этого не заметить. Твой взгляд, наконец, приобрел некую осмысленность, - сообщил Северус. - Хотя не поручусь, что это впечатление не обманчиво.

- Язва ты, - притворно вздохнул Гарри. - А сам до чего додумался?

Северус секунду молча разглядывал Гарри, после чего сообщил, что интереснее послушать его выводы. Гарри задорно хлопнул ладонями по дивану.

- Ну, раз так… Мы застали Розер сразу после смерти, - начал Гарри, - и очень похоже, что она погибла, сорвавшись с обрыва… - голос сорвался на шепот. - Знаешь, может показаться, что она перепутала заклинания…

Северус кивнул настолько согласно, что даже прикрыл глаза.

- Ты думаешь, французы используют Мобиликорпус? - тут же спросил Гарри.

- Как это ни странно, да, - после паузы ответил Северус. - И принес его туда Темный Лорд. Франция входила в область его притязаний.

Гарри отвел глаза.

- Ясно. Моликорпус - тоже твой?

- Нет.

- А чей?..

- Насколько я помню, Руквуда.

- Руквуда? - Гарри дернулся.

Северус потер глаза.

- Больше двадцати лет назад это были очень популярные заклинания, - пояснил Северус. - Я не подозревал, что три моих новинки вызовут… цепную реакцию, - он повел кистью. - Из Упивающихся только ленивый не придумал какой-нибудь «корпус». Мне, повторюсь, принадлежат только три из них... Самый забавный был у Блэка.

Гарри резко поднял голову.

- Регулуса. Какое-то невыговариваемое заклятье, я сейчас уже не вспомню, там было пять или шесть корней… - Северус расфокусировано смотрел в угол. - Что-то наподобие полихромо… и определенно с вэрти или мутарэ… Заставляло тело покрываться разноцветными меняющимися пятнами.

Северус, по виду, витал где-то в облаках прошлого. Гарри очень хотел рассказать ему, к каким же еще выводам он пришел - но момент был бы неудачный.

- На самом деле Регулус изобрел маскирующее заклинание, - тихо добавил Северус. - Он уже тогда боялся того, что натворил. А Моликорпус придумал Руквуд. Тогда даже Лорд иногда удивлялся его жестокости… И Бэлла его боялась и пряталась за Родольфуса. Красавица Бэль…

Северус не шевельнулся. Только губы двигались, помогая выговаривать прошлое, то, что накопилось в памяти и навсегда кануло в небытие. Как же это было странно, слышать что-то не просто об Упивающихся, а о людях. Пусть о таких, неправильных, жестоких, слизеринцах - но людях же, Гарри никогда не думал о них так. И до поры до времени был уверен в том, что знает Северуса хорошо. Сколько там, в его голове, еще подобного, прожитого и отмершего, в буквальном смысле оставшегося в прошлой жизни? Ему всего сорок… Или сорок два, как считать, но как можно столько всего прожить за сорок лет, если люди только и занимаются тем, что снуют с работы домой и обратно и копошатся в своих мелких делишках? Как можно своей жизнью творить историю - и не бояться ответственности за нее?.. А с чего бы, сказал себе Гарри, ему не бояться, ведь не мешает же страх действовать.

Гарри вздохнул. Наверное, громче, чем следовало - Северус тряхнул черными волосами и посмотрел на Гарри:

- Что-то я заразился болтливостью, - с нарочитой колючестью сказал Северус. - Вернемся к теме Что ты там еще надумал?

- М-м?.. А, Северус, что за директа? - спросил Гарри.

- Какая директа?

- Ну, пирамидки. Чего-то директа.

Северус криво ухмыльнулся.

- Вис директа. Это очень редкие и ценные артефакты, - состроив оценивающее выражение лица, он переместил руки с ягодиц на поясницу. Гарри слегка откинулся назад, словно проверяя, насколько крепко его держат. - Вспоминай теорию чар. Откуда берется магия?

- Ну, говоря простым языком, заимствуется из вокруг… - держали очень даже надежно, и Гарри позволил себе насладиться тем, как ладони давят на спину. - Я видел это, Пастор показывал, ты же помнишь, тогда, когда мы встречались с Нарциссой… Я попросил показать, как на самом деле выглядят заклинания, и он наколдовал птиц.

- Авис, - сказал Северус. - Как выглядят заклинания на самом деле, ты видишь каждый день. А Пастор показал, как их видят демоны, души умерших и прочая… Верно. То есть сила заклинания прямо зависит… М-м?

- От воли и сосредоточенности колдующего, от того, насколько ему подходит палочка…

- Снова верно…

Гарри с удовольствием выгнулся, не отвлекаясь от разговора.

- Говоря простыми словами, вис директа усиливает концентрирующее действие палочки … - промурлыкал Северус. - Одного такого артефакта хватит, чтобы Бомбардой разнести Хогвартс к чертям.

Гарри присвистнул, выпрямляясь.

- Вот это ни хрена себе… И тогда откуда она взяла целых двенадцать? И получается, что с одиннадцатью можно попрощаться? И, кстати, тебя не смущает, что Пастор просто взял и забрал их?..

- Не так быстро, - улыбнулся Северус, - но, в целом, верно. Да, артефакты теперь можно выбросить. У гоблинского стекла только один недостаток: его невозможно переплавить без потери свойств. Боюсь, что двенадцать - это все или почти все, что находились в руках магов, и теперь у Шекклболта в кабинете лежит один из последних вис директа. Если это действительно были вис директа, разумеется. Ни малейшего понятия не имею, как Розер удалось достать столько артефактов, учитывая, что большинство из них должны находиться в особо охраняемых камерах Гринготтса… А что касается Пастора…

Северус нахмурился.

- Впрочем, подумай об этом сам. То, что ты не конченый идиот, мы давно выяснили. Могу дать тебе еще подсказку… Люциус недавно обмолвился как раз про Западные Альпы. Вероятно, именно про то место, где мы побывали. Французские миротворцы в тупике, - черные глаза лукаво прищурились. - В одном и том же месте за последние два года по различным причинам погибли пять магглов и два мага. Господа миротворцы прозвали это место проклятым, и некоторые из них даже раз за разом пытаются найти какое-нибудь опасное темное проклятье, которое можно было бы снять… К сожалению, их постигают неудачи.

- Северус! - Гарри со всей серьезностью посмотрел на него и приблизился к его лицу. - Ты не договариваешь.

Северус дотянулся губами до губ Гарри:

- Безусловно. Но это просто. Догадайся сам.

Значит, больше ничего пока не скажет, решил Гарри. И не оттого, что заботится о его, Гарри, мыслительных процессах, тут совершенно другая песня, куда же без шуточек про непроходимую гриффиндорскую тупость и жирные патлы… А дело все в том, что Северус не уверен в правильности своих домыслов. Значит, больше ничего не скажет. Завтра, скорее всего, оккупирует кабинет Директора и будет общаться с Дамблдором, надо будет у Минервы спросить… А пока можно воспользоваться тем, что Северус так неосторожно сунулся целоваться…

Вечер вполне ожидаемо сменился ночью. В общем-то Гарри больше не стремился экспериментировать с распорядком дня, поэтому сейчас лежал в постели под боком у Северуса и лениво отвечал ему какую-то чепуху.

Северус вроде хотел сказать еще что-то, открыл рот - но, промолчав, отвернулся.

- Ладно, давай спать, болтун, - прошептал Гарри, целуя Северуса в кажущуюся в темноте белоснежной грудь.

Северус, видимо, согласно кивнул и прижался губами к макушке Гарри.

- Давай, - умиротворенно ответил он. И через несколько секунд вдруг произнес:

- Полихромавэртимакулавэстикорпус.

* * *

В общем-то, неделя начиналась неплохо, думал Гарри, рассеянно складывая из черновиков своей «речи к аврорам» угловатых дракончиков и отправляя их в полет по кабинету. Невилл, заскочивший к Гарри «заодно», «пока он все равно дожидается снабженцев», не то чтобы скучал, но думал о своем. Гарри тоже было о чем подумать.

Вчерашняя смерть Лацерты Розер - как все-таки подобное могло случиться? Сосредоточиться не получалось. Любая мысль о гибели приводила к тому, что перед глазами вставала очень четкая картинка изуродованного тела, и Гарри мрачнел, но соображать толком не мог. Что-то странное скрывалось за всей этой отвратительной оберткой. Молодая, в общем-то, младше Северуса, сильная умная волшебница зачем-то без страховки лезет в Альпы с дюжиной артефактов из гоблинского стекла и падает с двадцатиметрового обрыва, в полете успевая произнести ломающее кости заклятье. Очень правдоподобно…

Гарри вздохнул. Ну, во-первых, кто, зная, как опасно бродить по горам, откажется от страховки? Будь ты трижды волшебник, нельзя надеяться только на волшебную палочку! Гарри знал как минимум шесть чар, которые мог бы навести на свою тушку перед тем, как заниматься альпинизмом. И как можно перепутать два заклятья, пусть даже и похожих? Ни один взрослый маг в здравом уме не спутает Мобиликорпус с Моликорпусом. Нечетко произнесла?.. Непохоже. Магия, конечно, невнятности не любит, может и выкинуть какой-нибудь сюрприз, но чтобы одно заклинание сработало как совершенно другое - невозможно. Да и с теорией невербальных как-то не вяжется…

Бумажный дракончик, приземлившись на стол, резко затормозил и стал опасливо подбираться к краю. Гарри прогладил пальцами очередную складку на новом листе, готовящемся через пару минут отправиться вслед за своим необузданным предшественником.

Как-то не вяжется... Да и глупо как-то умирать, запасшись такими мощными артефактами и, видимо, почти добравшись до цели. Должна же Розер была иметь какую-то цель?.. Раз ничего глобального Пастор не заметил, значит, мадам просто не успела. Что такого, интересно, кроется в Альпах? Куда пробиралась Лацерта Розер? Куда несла целых двенадцать артефактов гоблинской работы, но не донесла? Гоблинской работы…

Гарри поднял голову и уставился на Невилла. Тот дернулся и вопросительно посмотрел на Гарри в ответ.

- Невилл, - произнес Гарри, - ты помнишь свойства гоблинского стекла?

- Ну, вообще-то, их много… - сказал Невилл. - Например, оно идеально пропускает свет, не бьется, не течет со временем… Гарри?

Он медленно опустил руки на стол. Под рукой трепыхался не сложенный до конца лист. Под потолком нарезали круги еще три дракончика. Для Гарри они уже не представляли интереса.

- Ничего, - Гарри помотал головой и через силу растянул рот в улыбке. - Расскажи лучше, как ты тут. А то как приехал, так ни разу нормально не поговорили.

Невилл пожал плечами.

- Думал после практики остаться в Германии… Здесь не знаю, что делать. Голова кругом идет, если честно. Кингсли все поменял, непривычно…

Гарри автоматически кивнул.

- Я там начал работать над одним зельем, но теперь даже не знаю… Зельевар из меня, - Невилл усмехнулся, - сам знаешь.

- А что за зелье? - задумчиво спросил Гарри.

- Так… - Невилл замялся и опустил глаза. - Хотел поэкспериментировать с перьями джобберноллов. Но в аптеках нигде свежих перьев нет, вот, жду, пока снабженцы появятся…

- Драко разводит джобберноллов, - все так же не сильно задумываясь над словами, оповестил Гарри. - У него Северус постоянно перья берет. Могу спросить, если хочешь.

- Если тебе не сложно, - Невилл кивнул.

Хорошо. Значит, не забыть про перья, запомнил Гарри.

- А зачем тебе? - повинуясь привычке, поинтересовался он.

Невилл пересел поудобнее и грустновато сжал губы. Промолчал. Снова пожал плечами.

Но Гарри было не до него.

* * *

День оказался выматывающим. Без сумасшедших погонь и мощных заклинаний. День высасывал силы непрерывным томящим напряжением. Тернер обещал результаты экспертизы вис директа; Грация как единственный вольнодопущенный в Отдел правопорядка сотрудник Отдела тайн с регулярностью примерно раз в полчаса напускала на себя высокомерный вид и пользовалась любой возможностью, чтобы поддеть Кингсли, неважно, присутствовал он вообще где-нибудь вокруг или нет; работающие в Отделе сотрудничества, как могло показаться, поголовно (на самом деле всего семь человек) носились по Министерству с этажа на этаж и из кабинета в кабинет с разнообразными докладами, отчетами, запросами и предположениями. При всем этом результаты экспертизы Гарри мог с легкостью предсказать: артефакты, если и обладали магическими свойствами, то явно были сделаны не из гоблинского стекла - спасибо Невиллу и Германии, не жалеющей средств на выращивание редких растений в дорогущих теплицах гоблинской работы, каждая из которых, кажется, тянет на месячный бюджет Министерства. Грация ничего путного так и не сказала, хотя Гарри готов был поклясться, что ей тоже не очень-то требуется дожидаться мнения экспертов. А среди царящего в коридорах министерского этажа хаоса только Перси ощущал себя комфортно и даже, наверное, мог наслаждаться ситуацией. По крайней мере, Гарри нравилось травить свои мысли иронией.

На общем фоне от вечера следовало ожидать какой-нибудь пакости. Дома чересчур серьезному виду Северуса Гарри даже не удивился.

Северус походил из угла в угол, уселся за стол, пересел к Гарри на кресло и в который раз спросил:

- Что ты думаешь по поводу встречи с магглами?

Гарри откинулся на спинку и равнодушно уставился на Северуса.

- Это очень важное мероприятие, проведение которого способствует стабилизации положения послевоенного общества и укреплению гражданственности слоев магического населения. Настроению общества и направленности внутренней политики вполне соответствует то, что Министр магии Великобритании после посещения международной конференции по обеспечению норм жизни магглорожденных волшебников, оставшихся без попечения родственников, проведенной Международной конфедерацией магов, решился на подобный шаг…

- Даже не пытайся убедить меня, что ты думаешь речью, которую, к тому же, составил Драко, - серьезно перебил Северус.

Гарри придал выражению лица побольше осмысленности (хотя сделать это после долгого рабочего дня было явно труднее, чем просто махнуть на все рукой и лечь спать).

- Сев, да я вообще сейчас думаю не об этом, - глядя прямо в прищуренные черные глаза, ответил Гарри. - Я вот думаю, что гоблинское стекло не бьется.

Северус удовлетворенно хмыкнул и кивнул.

- А вис директа из обыкновенного стекла, конечно же, не будет работать, - продолжил Гарри.

Северус развел руками.

- Если ты ищешь у меня подтверждения, то я тебе его обеспечить не могу, - сказал он. - Я, если ты уже забыл, всего лишь зельевар.

- Всего лишь, ага. Спросить у Пастора? - привычно поинтересовался Гарри, обхватывая Северуса за шею.

- Если тебе лень потратить пару часов в библиотеке.

- Значит, тебе тоже лень? - уточнил Гарри.

Северус покачал головой.

- Меня интересует другой вопрос. Пастор сообщил нам о смерти Розер, Пастор дал нам несколько минут полюбоваться на тело, Пастор без стеснения забрал улики, - Северус воздел указательный палец, - и, в первую очередь, Пастор откуда-то узнал о смерти Розер.

Гарри надолго замер в домашней тишине. Пара нелюбимых Северусом красных «огоньков»-светильников мигнула и сменила цвет на приглушенный серый. Северус тоже колдует без палочки?.. И при этом невербально и как бы походя, если верить волшебным лампочкам. Гарри хмыкнул.

- Ты подозреваешь Пастора? - спросил Гарри.

Северус обратил на него задумчивый взгляд.

- Смотря в чем. Подозрение, знаешь ли, понятие растяжимое. Например, в том, что он мог сымитировать нападение на свадьбе, я его не подозреваю… - Северус пару секунд подумал. - Нет, не подозреваю.

- А в чем подозреваешь? - шепнул Гарри.

Северус зажал губами прядь волос, свисающую Гарри на лоб, несильно потянул и выпустил, чтобы не мешала отвечать.

- Не знаю. Конкретного пока ничего сказать не могу. Слишком во многом.

- А-а, - сказал Гарри.

Северус громко выдохнул Гарри в ухо и постучал пальцами ему по плечу.

- Так что ты все-таки думаешь по поводу встречи с магглами?

- Думаю, что ее не будет и поэтому мне ничего не угрожает, - признался Гарри.

- Почему? - с легким изумлением осведомился Северус.

Гарри пересел поудобнее и взял в руки нетяжелую ладонь, которая лежала на его плече.

- Ну, я знаю Пастора два года и гораздо дольше - Кингсли. Собственно, сейчас происходит только одно, - уверенно сказал он, - Кингсли пытается отстоять свою состоятельность и независимость, и ему кажется, что в дела магглов Пастор не сунется. Но Пастор сунется. Не знаю, может, из вредности, - Гарри шевельнул ладонью. - В результате он отговорит Кингсли, и Кингсли будет беситься и искать, к чему бы приложить руку, потому что делать все так, как говорит Пастор, ему не нравится. И я даже почти наверняка могу сказать, что основные испанские страсти будут бушевать вокруг Дилекты.

- Пастор называет это нецелевым расходованием министерских средств, - произнес Северус.

- Что называет?

- Благотворительную встречу с магглами.

- Ясно. То есть ее не будет, - подытожил Гарри.

- Вероятнее всего, - Северус в раздумье перехватил Гарри под руку. - Кстати, по поводу…

- У нас вообще будет когда-нибудь нормальный Министр или нет? - грустно усмехнулся Гарри.

- Что?.. А кто сказал, что Кингсли не нормален? - риторически поинтересовался Северус. - Из последних пятерых я точно готов признать его наилучшим. Дело не в Кингсли. Если бы не Пастор, он бы вел себя по-другому. Он, пусть по нему этого и не скажешь, способен принимать обдуманные решения и совершать действенные ходы… Кстати, по поводу Пастора.

- Если ты помнишь, то до двухтысячного он вообще никак не мог подвергаться влиянию Пастора, - эмоционально возразил Гарри, - и при этом чуть не просрал войну.

- Хм-м, не-ет. В данном случае правильнее говорить, что все шло к тому, что он ее выиграет.

Гарри раздраженно поморщился, но поднял ладони в знак того, что не хочет продолжать спор.

- Ты говорил про Пастора. Я тебя перебил, - сказал он.

- Возвращаясь к теме встречи с магглами, - сказал Северус. - Пастор посоветовал мне взять ученика.

- Так бери, в чем проблема? - Гарри преувеличенно бодро улыбнулся и пожал плечами. - У тебя их уже не один десяток, смерть от передозировки сарказма еще всего лишь одного ничего не изменит.

- Гарри.

Гарри отвернулся и уткнулся в спинку кресла. Плечи обхватили жилистые руки Северуса.

- Неужели ревнуешь? - спросил тот.

Гарри покачал головой. Ревновать - это к Люциусу. А к зельеварению не ревнуют. У Северуса было четыре года, чтобы предложить это Гарри - стать учеником. Но Поттеры ведь слишком тупы для зельеварения. То, чему Гарри научился сам, видимо, не в счет.

- Если у тебя есть возражения, я не буду этого делать, - сказал Северус, наклоняясь Гарри к уху.

- Нету.

Северус крепко сжал Гарри и тут же отпустил. Встал с кресла и направился к выходу.

- Когда прекратишь дуться, скажи мне, что именно тебя не устраивает, - сказал Северус перед тем, как выйти из гостиной.

Гарри не стал кивать.

Этой ночью он пришел в спальную поздно - через час после того, как там погас свет.

В Затишный переулок

Сентябрь закончился смазано, и единственным отчетливым чувством, которое он принес, было слабое разочарование. Гарри представлялось, что он со священным ужасом съезжал вниз по отвесной ледяной горе, но к концу угол наклона становился все меньше и меньше, и в результате, вместо того, чтобы на полной скорости влететь в землю, он затормозил плавно и безболезненно и еще долго по инерции катился по плоскому остатку месяца.

Работа в Министерстве в конце концов свелась к перекладыванию и подписыванию бумажек. Остальной, то есть настоящей, работой занимались Скримджер и Перси. Со Скримджером Гарри старался контактировать по возможности меньше. Но однажды бывший Министр сильно задержался с внутриструктурными приказами.

Это был один из вечеров, когда Гарри сидел у себя в кабинете, без света и закрывшись, размышляя о Пасторе, Лацерте Розер, Бардусе Хоффманне и странных смертях. Гарри медленно бесшумно вращался в трансфигурированном кресле перед огромным столом. На столе друг рядом с другом лежали два грустных колобка Дилекты - в первый же такой вечер Гарри выяснил, что выражения лиц им можно менять прикосновением палочки. Эти колобки обозначали убитых Розер и Хоффманна. Чуть в стороне от них лежал колобок с самой хитрой улыбкой, на которую было способно воображение Гарри, - Пастор. Еще дальше вместе лежали оставшиеся пять шариков, среди которых были и сосредоточенный Северус, и злой Кингсли. Кресло, в котором сидел Гарри, мягко поворачивалось вправо, Гарри рукой цеплялся за край стола и тормозил, отталкивался, и кресло оборачивалось влево. Затем наоборот. Гарри думал.

Пастор знал про обе смерти, и Розер неделю назад, и Хоффманна в августе. Пастор был у Хоффманна в камере - признался сам. Вот только в какой момент? Не в тот ли самый, когда решивший сотрудничать со следствием заключенный с разбегу врезался головой в стену? Пастор моментально узнал о смерти Розер. Присутствовал?.. Кроме того, кому понадобилось жертвовать жизнями людей ради того, чтобы Пастор на двадцать дней выпал из реальности? Знали ли эти люди, на что идут? Судя по тому, с какой готовностью сожгли сами себя, - знали. Тогда кто их послал? На поверхности лежала и буквально совалась под самый нос очевидная версия: Розер. Лацерта. Она буквально обвивалась вокруг Люциуса, пока тот еще сидел в тюрьме. Знать бы точно, что он ей тогда наговорил, мечтал Гарри, и жаль, что даже сам Люциус этого не помнит. Его, черт побери, ошибка, не надо было хлестать зелье Апатии! А ведь там могло быть сказано все что угодно. Наверняка не зря Дилекта в свое время расспрашивала Люциуса про его беседы с заграничной гостьей, и наверняка не зря же Люциус нервничал и срывался, когда отвечал. Но к тому моменту Малфой уже был связан Обетами Кингсли. А Лацерта Розер… подала, кстати, Мартелю идею о «Надежде». Руководила сбором французских средств на строительство поселения. Интересно, но не то… Что еще? Ах да. Приложила руку к смерти Лепринц. Дразнила Хоффманна сказками о Дарах Смерти. Может, и летом заходила к Хоффманну? Гарри помотал головой. Не может же человек быть настолько тупым, чтобы клюнуть на одну и ту же наживку дважды. Даже Хоффманн должен был научиться не доверять Розер. Только ведь не всех дураков война унесла, да и Оборотное никто не отменял. И даже очень вероятно, что у Хоффманна побывала Розер. Кому, как не ей, выгодно очернить имя Кингсли Шекклболта? Открытых выступлений Франции против английского Министра после «финального концерта» Пастора можно не опасаться. Но как насчет мелких уколов? Сунул бы Мартель свою палочку к такому заклинанию? Рискнул бы?.. Нет. Мартель хороший политик, но трус. Трус, как Люциус, и по мелочам и без нужды рисковать не станет. Кто-то за мартелевской спиной? Из всех кандидатур на ум Гарри приходила только Лацерта Розер. Скорее всего, из-за того, что с французским политическим миром Гарри был знаком гораздо хуже, чем следовало бы. Спросить бы у Люциуса. Почему, собственно и нет, можно и спросить, и даже нужно, в крайнем случае, спросить через Драко, все равно мимо него ни слова не пролетит. И, если к Хоффманну наведывалась Розер, почему бы ей не подсуетиться со свадьбой Драко? Да потому, ответил себе Гарри, что она о том, как выглядел Пастор на свадьбе, и знать не могла. А ей и не надо было, тут же подумал он. Главное было знать, что он там в принципе есть. Гарри очень не любил Лацерту Розер. Поэтому не спешил обвинять ее. Предвзятость слепа…

Около двери ярко для полуночной темноты вспыхнули и погасли отпирающие заклинания. В кабинет с кипой бумаг и зажженным Люмосом зашел Скримджер. Пара секунд, ушедшая на открывание двери, дала Гарри возможность вынырнуть из размышлений и собраться. Он без удивления поприветствовал слегка недоумевающего Скримджера.

- А, Поттер, - с кивком ответил тот, левитируя документы на стол. - Раз уж вы тоже здесь, просмотрите приказы и подпишите. А я тогда домой.

- Хорошо, - сказал Гарри.

Скримджер развернулся и снова открыл дверь. Гарри смотрел ему в спину. Скримджер вдруг неспешно и как будто нерешительно повернул голову.

- Ну как, Поттер, все еще играете в героя? Не хотели вы мне помогать, а я вам помогаю. Зато вы теперь сами в этом же дерьме сидите. Да?.. А впрочем…

Скримджер вышел.

Гарри посмотрел на закрывшуюся дверь, на оставленные документы и поднялся с кресла. Сгребая в кучу колобков, он сказал:

- Я хотя бы пытался быть честным.

Он покрутил в руках колобка-Северуса и улыбнулся ему:

- Да, Поттер, разговаривать с собой - это уже о чем-то…

Колобки отправились на свою полку. Гарри отправился домой.

* * *

Северус молчал. Гарри больше не понимал «тему детей» и ругал себя за то, что вообще о них заикнулся. За те два разговора Гарри не добился от Северуса понятного ответа. Возможно, Северус действительно не хотел… черт, детей. Детей.

Хотелось опустить глаза и смущенно покраснеть или говорить стыдливым полушепотом. Несмотря на многочисленные беседы с Пастором, слово «дети» еще могло вызвать неловкость. Возможно, Гарри и так все испортил своим проклятым энтузиазмом. Возможно, все испортил Северус - своей индифферентностью. В любом случае, больше говорить о детях не хотелось. Гарри укорял себя, сердился на Северуса, но вопреки всему мысли о счастливой семейной жизни не покидали голову. Что ж, Гарри их хотя бы не озвучивал. Впрочем, не сказать, что он вообще много беседовал с Северусом в последнее время - разумеется, если не считать «Минерва передавала привет» - «Хорошо, ей тоже» или «Причешись» - «Обязательно».

Северус молчал, возвращался черт-те во сколько, был неизменно вежлив, и это только добавляло уныния и серости сентябрю, последней яркой новостью которого было официальное объявление Францией причины смерти Розер: «погибла вследствие халатности, перепутав заклинания». Тогда Северус долго говорил с Гарри про всех Розеров, про Францию, про Мартеля и про настоящие причины смерти. Это было две недели назад.

С тех пор, пытаясь разговорить Северуса, Гарри сказал, что абсолютно не возражает против нового ученика, и попытался узнать что-нибудь про будущие занятия. Северус ответил, что сам еще ничего не знает, и замолчал. Гарри не стал выспрашивать. Слишком легко было сорваться. Слишком не любил заранее Гарри этого ученика.

Гарри сидел в своем кабинете, перекладывая колобка-Пастора из руки в руку. Пятница подходила к концу. Первая пятница октября, четвертое число. Кажется, октябрь не спешил привносить с собой что-то новое и лучшее. Скримджер был прав: Гарри сидит в дерьме. Пусть это грубо, но до чего же верно. Как самая настоящая правда. Колобок в руках Гарри улыбался хитро и, несмотря на игрушечный вид, казался опасным. Гарри больше не сомневался, что Хоффманна и Розер так или иначе убил Пастор. Что бы ему еще делать во Франции?.. Надо было сразу спросить Драко, не отлучалась ли куда его жена. Драко… Черт побери, женатый теперь человек. Женатый не на ком-то там, а на демоне - и не жалуется. Гарри вот даже такое счастье не светит. Да ему хоть что-нибудь, интересно, светит?

Гарри покачал головой. Счастье уже как-то довольно долго не представлялось без Северуса. Но ведь что-то определенно происходит! Может, ему даже придется… уйти…

Эта мысль оказалась неожиданно болезненной - вероятно, потому, что Гарри слишком уж хорошо себе это представил. Одиночество, пустоту и боль. С такой же остротой вспоминалась, пусть и редко, война, и волосы словно вставали дыбом.

- Да нет же! - внезапно прорычал Гарри, ударяя ладонью по столу.

Ладонь попала неудачно: приказ о премировании помялся и порвался. Гарри потянулся за палочкой. Премии, деньги, деньги… жалкая чепуха. Подчиняясь вышколенной магии, листы вернулись в нормальное состояние. Гарри подписал приказ и отложил в сторону. Вздохнул и прислонил ладони к лицу. Северус его разлюбил, а Пастор убил двух иностранцев и теперь водит за нос немецкое и французское магические правительства. Возможно, Гарри был не прав - но думать так, как он думал, было достаточно удобно, особенно в пятницу вечером.

- Пастор! - позвал Гарри.

Пастор появился спустя пару минут. Гарри уже не очень хорошо представлял зачем.

- Я надеюсь, тебе действительно нужно мое общество, - равнодушно сказал Пастор, безупречно одетый и с идеальной прической. - Ты меня отвлек.

Гарри выдохнул. Ну что ж. Значит, можно не тратиться на предисловия.

- Ты убил Хоффманна и Розер, да? - спросил Гарри.

- Нет, - коротко ответил Пастор.

Гарри секунду помолчал.

- Но французское заявление, что Розер перепутала заклинания, это ведь полная чушь?

- Да.

- Ты имеешь отношение к их смерти, - убежденно сказал Гарри.

Пастор снисходительно на него посмотрел и сложил руки на груди.

- Гарри, займись делом, - посоветовал он. - Несчастная любовь - не причина обвинять меня во всех смертных грехах. Не дергай меня из-за ерунды.

Пастор аппарировал. Гарри не верил ему.

* * *

В библиотеке было светло, и Гарри не включил свет, войдя туда. Обычно он пропадал в этой комнате не часто, хватало чтения и на работе, но сейчас причин было две. Во-первых, после того, как Гарри окончательно перебрался в спальню Северуса, любимая тумбочка по неведомым причинам была переставлена именно в библиотеку и задвинута за диван. А во-вторых, между кабинетом и гостиной курсировал Северус, и Гарри боялся попадаться ему на глаза. Боялся не как раньше, ужасного слизеринского декана. Боялся, что надоел и что Северус просто выдаст что-то типа «Займись своими делами». К тому же, Гарри пришел в библиотеку не читать: в тумбочке ведь по-прежнему должно было лежать что-нибудь интересное.

Гарри присел на корточки. Сейчас со стороны двери его было не видно: диван загораживал его вместе с тумбочкой, и Гарри скривился при своей мысли о том, что в таком положении можно неожиданно узнать что-нибудь интересное, пока тебя никто не видит.

Дверца открылась без малейшего скрипа. Гарри провел по дереву рукой.

Как, оказывается, много он отнял у себя, даже несмотря на то, что это - всего лишь вещи. Омут памяти, свой, первый артефакт, купленный на министерскую зарплату и с помощью Джорджа избавленный от подставки. Омут на полке не умещался и полулежал, упираясь серым ребром в деревянную стенку. В чаше пряталась «История и аспекты родовой магии». В последнее время Гарри все больше склонялся к мысли, что Ланге был, без сомнения, прекрасным автором и социологом, но вот о демонах имел представление весьма смутное.

Здесь же, в тумбочке, все еще лежало кольцо Гонтов с расколотым черным камнем. Гарри тронул его указательным пальцем. Когда-то кольцо лежало у Драко. Теперь вместо этого в особняке висело три портрета Нарциссы Малфой, и Гарри не сомневался, что Нарцисса проводит в своем доме достаточно времени, чтобы пообщаться с сыном. Портреты были выполнены маэстро Санти - не могли же Малфои позволить себе иметь что-то не самое лучшее, улыбнулся Гарри - и нарисованная Нарцисса выглядела почти живой и даже была похожа на себя. Но еще у Драко был Пастор. А Пастор лучше даже самого замечательного кольца. Гарри вспомнил теплую руку Пастора - однажды тот неожиданно решил показать, как выглядят души - свое Легилименс и странный эффект: вместо того, чтобы попытаться забраться Пастору в мозги, Гарри стал видеть так же, как он. По крайней мере, Гарри считал, что так видят демоны. По крайней мере, он видел душу Нарциссы Малфой. По крайней мере, он был уверен, что видел душу Нарциссы Малфой. И непривычную нежность во взгляде Северуса. Нарцисса улыбалась и говорила, что теперь понимает Северуса. Гарри не стал размышлять, к чему это относилось. Нарцисса шагнула к нему очень близко, и Гарри отступил, случайно отпустив руку Пастора. Зрение тут же вернулось к норме. А кольцо потом вернулось в свою тумбочку.

Здесь было еще одно кольцо. Простенький золотой ободочек с топазом. Что бы там не говорили, Гарри не хотел бы видеть вместо девушки позолоченную статуэтку. Кольцо предназначалось Джинни. Гарри так и не отдал его.

Он посмотрел на нижнюю полку. Пустой флакон из-под египетского масла. Стеклянная пробка прилегала не плотно, и теперь маслом изнутри пахла вся тумбочка. Когда-то этим маслом пахло от Драко.

Гарри недовольно отстранился. Да что ж это за тумбочка, тумбочка памяти о бывших любовниках? Гарри понадеялся, что в ней не лежит ничего, связанное с Северусом. Хотя как можно на это надеяться - теперь с ним была связана почти любая вещь. Хотя бы Омут памяти. Рядом с флаконом из-под масла стоит еще один. Тот, что наколдовала когда-то Гермиона. В котором хранились воспоминания Северуса.

Гарри перевел взгляд. За флаконами лежал кинжал со змеей. Благодаря ему на всех живых семейных Древах Гарри стал Певереллом. С того самого дня Гарри не пытался заговаривать со змеей. Новых подобных приключений ему не хотелось. А за то, что уже произошло, змея была прозвана Ехидной. Под тонкими завитками ее тела чуть поблескивала мантия-невидимка. Два из трех Даров смерти лежат в незапертой тумбочке в библиотеке, ухмыльнулся Гарри. Как Глава Отдела правопорядка сам бы себе руки оторвал за такую небрежность. А как Гарри Поттер…

Неподалеку послышались шаги.

- Гарри, ты здесь? - раздался голос Северуса.

Гарри провел пальцем по боку Омута памяти и, закрыв дверцу тумбочки, вылез из-за дивана.

- Как видишь.

Северус был босым, в мягких штанах и обтягивающей черной футболке. Волосы были небрежно перехвачены резинкой.

- Тебе помочь? - спросил Гарри.

Северус вопросительно поднял бровь.

- Ну, судя по наряду, ты из лаборатории. Тебе помочь? - повторил Гарри.

- А… Нет. Я хотел заняться Аконитовым, но не стал.

Северус подошел к дивану и опустился на сиденье.

- По-моему, ты уже выжал из Аконитового все, что было можно, - буркнул Гарри.

- Я тоже так считаю, - ответил Северус. - Поэтому и хочу с тобой поговорить.

Гарри присел на диван, не прижимаясь к Северусу, но внимательно глядя на него.

- Ты же занимался Аконитовым для консилиума.

Северус кивнул.

- Возможно, я изменю тему своего доклада. Это я и хотел бы с тобой обсудить. Если, конечно, ты дашь мне это сделать, - иронично закончил Северус.

Гарри промолчал.

- Как ты относишься к своему кузену? - спросил Северус.

Гарри пожал плечами.

- Никак.

- Насколько я помню, вы не ладили.

Голос Северуса был ровным и почти безэмоциональным, голосом для официальных мероприятий и рабочих разговоров.

- Не вижу, как он связан с твоим консилиумом. И почему Дадли должен меня волновать, тоже не вижу.

- Ты говорил, что был бы не против того, чтобы у меня появился ученик, - произнес Северус.

Гарри долго напряженно молчал.

- Северус. Ничего, что он маггл? - наконец спросил он.

Северус лишь немного повернул голову.

- Именно поэтому я в нем заинтересован.

Гарри резко взмахнул руками и воскликнул:

- О, отлично! Из шести миллиардов магглов ты выбрал Дадли Дурсли!

- Гарри…

- Что?! - рявкнул он, вскакивая с дивана.

- Успокойся! - приказал Северус, поднимаясь.

Гарри сжал челюсти. Успокоиться - о, он бы успокоился! Если бы Северус снова не орал на него, если бы Северус хотел его сделать своим учеником, если бы Северус просто говорил с ним последние две недели, в конце концов!

- Что ты, я совершенно спокоен! - ответил Гарри, надвигаясь на Северуса. - У нас все великолепно, мир и гармония, с чего бы мне волноваться!

Северус сверкнул глазами, его лицо исказилось.

- Двадцать два года, Поттер, - прошипел Северус, - и по-прежнему ведешь себя так, словно тебе одиннадцать! Когда же ты научишься слушать, что тебе говорят, а не упиваться собственной слабостью и незначительностью?

- Я не упиваюсь собственной слабостью! - выкрикнул Гарри.

- Мне интересно, что же ты в таком случае делаешь! Если бы ты дал себе труд выслушать меня, - перебил Северус, - то, возможно, понял бы, наконец, что я пришел спросить у тебя совета, а не ставить тебя перед фактом! Но ты именно предпочитаешь упиваться жалостью к себе! Чем, по-твоему, ты занимался две последние недели? Это ведь невероятно сложно, заговорить со мной, если в чем-то сомневаешься!..

Внутри чувствовалась неприятная, нелюбимая Гарри злость. Он стоял напротив Северуса, так, что мог бы, шагнув вперед всего ненамного, уткнуться в того лбом. Гарри уговаривал себя молчать.

- Ты все еще мыслишь, словно ребенок, - глядя ему в глаза, сказал Северус. - Ведешь себя, словно ребенок. Я не вижу большой разницы между образом поведения у тебя и седьмого курса, а ты, между тем, возглавляешь Отдел магического правопорядка. Что же, нет ничего удивительного в том, что ты не справляешься со своей работой!.. Хуже всего то, что ты пытаешься рассуждать о детях и уверяешь меня, что хочешь стать отцом, но не готов нести ответственность даже за самого себя. Повзрослей, Гарри!

- Конечно, профессор Снейп, - зло произнес Гарри, сжимая кулаки.

Ему показалось, что бледное лицо Северуса потемнело. Он выпрямился и медленно задрал подбородок, как всегда, неясно - то ли от гордости, то ли от страха - и шагнул в сторону, к выходу. На лице Северуса больше не было ни ярости, ни напора, только обескураживающая грусть.

- Судя по всему, это не то, что называется взаимопониманием, - тихо сказал Северус.

Гарри промолчал. Северус тоже очень долго молчал, повернувшись к двери.

- Что ж, в таком случае… Вероятно… Полагаю, сейчас мне следует уйти, - конец предложения был еле слышен, Гарри скорее угадал, чем расслышал его. И снова промолчал. Вообще-то он и не просил Северуса заходить в библиотеку.

А Северус чего-то ждал. Не дождался, и Гарри услышал, как Северус сглотнул и на несколько секунд перестал дышать - вот и все, что выдало его волнение.

- Я думаю, Драко согласится взять на себя перевоз моих вещей.

Гарри помолчал еще мгновенье - и вдруг встрепенулся.

- Каких вещей? - с нехорошим предчувствием спросил он.

- Необходимыми. Сложно достать еще одну копию трактата «О душе».

Пальцы внезапно похолодели. Северус все еще смотрел на дверь. В этот момент Гарри осознал, что, пока он был занят обидой, произошло то, чего он так боялся. Хотя этого не должно и не могло случиться никогда.

- Ты куда собрался? - спросил Гарри, оттягивая время.

- В Галифакс, - голос Северуса дрогнул.

Гарри мимолетом отметил, что это хороший признак.

- Ты с ума сошел?

В общем-то Гарри не мог не знать ответ и думал о нем неотрывно от вопроса: вызывает сомнения, кто конкретно сошел с ума. Но Северус просто без единого слова и движения не отводил взгляда от выхода. Впервые со свадьбы Малфоев Гарри стало действительно страшно. А секунды предательски проходили, и он опять не знал, что делать. Северус поднял голову и шагнул к двери - и Гарри просто схватил его, отчаянно, крепко и, наверное, грубо, и сжал так, что перехватило дыхание.

- Не уходи, - прошептал Гарри.

Северус замер.

- Останься! Я тебя не понял, я думал, ты про библиотеку… Я дурак, я знаю. Прости меня…

Гарри держал Северуса и не решался шевельнуть рукой, боясь его отпугнуть, заставлял себя говорить и чувствовал, что словами лучше не делает, но замолчать тоже боялся.

- Не уходи, - повторил он. - Что я такого сделал? Мне будет очень плохо без тебя. Да какое, к черту, плохо, я без тебя свихнусь…

- Первые признаки налицо, - пробормотал Северус, обхватывая ладонь Гарри.

Гарри непроизвольно выдохнул с таким облегчением, что подкосились колени. В голове пронеслась мысль, что это он, оказывается, не держит, а держится - и, если бы не Северус, наверняка упал бы.

- Ты не уйдешь? - на всякий случай спросил Гарри.

- Раз ты разговорился, было бы глупо упускать такой шанс…

Он обнимал Северуса со спины, и, когда несильно ослабил объятия, Северус пошевелил плечами, словно устраиваясь удобнее. Гарри потянул его на диван.

Надо было заговорить с Северусом и, скорее всего, сказать огромное количество слов, но в голову ничего не лезло, передать же Северусу то, что он чувствует, Гарри не мог.

- Так что с Дадли? - через какое-то время спросил он. - Ты решил научить маггла зельеварению?

- Если такое возможно.

- А почему Дадли? - Гарри посмотрел на вымученного Северуса. - Потому что он племянник моей матери, да? - отведя взгляд, спросил Гарри.

На этот раз смолчал Северус.

- Я люблю тебя, - негромко напомнил Гарри.

- Как ни странно, я тоже люблю тебя, - услышал он в ответ и напряженно усмехнулся.

- Было бы здорово, - выдал он.

Северус уставился на него с усталым ожиданием.

- В смысле, я бы очень хотел, чтобы ты любил меня, а не сына Лили Эванс, - сказал Гарри. - Ты же до сих пор смотришь на меня или с обожанием, или с ужасом. Ладно, не бери в голову. Наверное, было бы неплохо, если бы ты позанимался с Дадли. Правда, я ничего не слышал о нем, с тех пор как их переселили… Но наша последняя встреча дает шанс надеяться, что он не откажется. Я буду рад, если это поможет тебе отвлечься.

Северус вдруг придвинулся теснее и опустил голову Гарри на плечо. Сердце сбилось с ритма; Гарри с трепетом погладил длинные черные волосы. Северус ведь почти никогда не показывал свою слабость.

Что ж, две недели обоюдного игнорирования, кажется, закончились. Наверное, надо было всего лишь с самого начала подумать, как все это видит Северус - но что уж теперь. Все не стало безоблачно по мановению волшебной палочки, но в одном маленьком кону Гарри не проиграл все. И если он на самом деле вел себя, как ребенок, то с этого дня твердо решил взрослеть.

* * *

Затишный переулок находился в Хаддерсфилде - достаточно крупном городе, чтобы спрятать поселение в шестнадцать домов, но недостаточно магическом, чтобы им всерьез заинтересовался Волдеморт.

Северус вместе с Гарри появился под проливным дождем около потрепанного кирпичного гаража с железными старыми, вручную открывающимися дверьми, выкрашенными рыже-коричневой краской. На гараже красовалась деревянная вывеска «Благотворительная лавка».

Гарри поежился. Шел холодный крупный дождь, и здесь он казался еще холоднее, чем в Лондоне. Пешеходов вокруг не было, но прямо у Гарри за спиной тянулась узкая серая лента дороги, и на горизонте виднелась пара машин. Северус предупреждал, что вокруг гаража наложены Чары Ненахождения, и Гарри был склонен верить: в числе прочего он неоднократно подписывал плановые распоряжения о проверке необходимых чар на объектах, подконтрольных Министерству магии, и лавка благотворительности в Хаддерсфилде входила в их число. «Лавка» стояла на отшибе, ближайший маггловский дом находился ярдах в двухстах от нее.

Северус резко потянул на себя привычного размера дверь, повешенную (как будто вырезанную) внутри большой гаражной. Гарри переступил своеобразный порог сразу за Северусом.

Изнутри «лавка» оказалась небольшим прохладным помещением. Вдоль стен тянулись почему-то книжные полки, полностью уставленные старыми книгами. В углу около входа стояло три телевизора как минимум тридцатилетней давности, а около дальней стены, в которой был еще один выход, стоял длинный видавший виды стол. За столом в обтянутом какой-то вытертой красной тканью кресле дремал, спрятав руки в рукава огромной куртки, бородатый мужчина лет пятидесяти. Помещение освещала только маггловская лампочка, которая испускала тусклый оранжевый свет.

Северус быстрыми взмахами палочки высушил одежду на Гарри и на себе. У мужчины в кресле запищали Сигнальные Чары. Дернувшись и резво вскочив, мужчина уставился на своих посетителей.

- Вредно игнорировать свой служебный долг, - нравоучительно провозгласил Северус. - Мы бы хотели попасть в Затишный переулок.

Мужчина хлопнул глазами, залез правой рукой в карман куртки и извлек оттуда волшебную палочку. Маг трижды коротко тряхнул палочкой, словно постучал по чему-то, и Чары смолкли.

- Надо записаться, - сообщил он.

Гарри подошел к столу, из глубин которого вскоре были извлечены толстый журнал и чернильница с обкусанным пером.

- Зовут вас как? - спросил мужчина.

- Поттер, Гарри.

Рука сторожа тут же ловко заскользила над бумагой, но, написав первый слог, мужчина неверяще поднял глаза. Гарри скрестил руки на груди. Мужчина вернулся к прерванному занятию, искоса поглядывая на Гарри.

- Кгхм… А с вами?..

- Снейп, Северус, - сказал Гарри.

Мужчина снова поднял изумленный взгляд, на сей раз на Северуса, и долго не отрывал.

- Ну же, пишите, - не выдержал Северус.

Сторож, усмехнувшись, качнул головой и спросил:

- К кому вас писать?

- Дурсли, - ответил Гарри.

- Дурсли, значит… - пробормотал мужчина. - Ну и понятно, к кому же еще…

Гарри оглянулся на Северуса. Тот проследил, как слово «Дурсли» было записано в подходящей графе, и быстрым шагом направился к дальнему выходу. Гарри направился за Северусом.

- Вы обратно-то через камин?.. - окликнул сторож.

- Бесспорно, - уверенно ответил Северус.

Выглянув за дверь, он, уже не опасаясь, зачаровал мантию Импервиусом.

Затишный переулок представлял собой одну прямую дорогу, которая вела к двухэтажному зданию магазина. С каждой стороны дороги Гарри насчитал по восемь, как и должно быть, домов. Дома были одинаковыми бежевыми, тоже двухэтажными, с двускатными черными крышами и приветливыми крылечками. Около каждого дома по одну сторону зеленел квадратик лужайки, а по другую стоял гараж - слава Мерлину, не такой, как тот, который Гарри только что покинул. Пять из шестнадцати лужаек, к удивлению Гарри и улыбке Северуса, были вместо низкорослой газонной травы засажены подорожником, клевером, жгучим перцем и неприхотливой огневицей. Дома напомнили Гарри Литтл Уингинг - хотя, конечно, там по соседству с телевизионными антеннами не высились каминные трубы.

Дом Дурсли нашелся быстро. Собственно, Гарри просто отсчитал третий дом слева и свернул на дорожку, ведущую к крыльцу. Вдоль дорожки с каждой стороны стелились длинные, с маленькими толстыми листочками, побеги седума, но газон сохранил следы недавнего вскапывания, и растущая на нем трава была совсем молоденькой. По старой привычке Гарри глянул на окна дома: тетя Петунья всегда отодвигала занавески и следила, не идет ли кто. Занавески ровно висели на своих местах, словно бы отрезая дом и его обитателей от того, что творилось извне.

С неясным чувством Гарри замер перед входной дверью. Легко не волноваться о прошлом, когда оно остается прошлым. Северус хмуро остановился рядом с Гарри и нажал на кнопку звонка.

Послышался шум, топот, женский голос что-то строго ответил мужскому; на несколько секунд звуки стихли, но потом донеслись возмущенное «Мама!» и нервное «Дадли, сядь!». Высокая худая женщина с лицом мученика наконец открыла дверь и окинула гостей неприязненным взглядом.

- Поттер, - спокойно сказала она. - Северус! - взволнованно и неприязненно.

- Цепкая память и повышенная эмоциональность, явные признаки склонности к сплетничеству. Профессор Снейп, - Северус многозначительно качнул головой. - Может быть, мы пройдем внутрь? Или мне придется разговаривать с вашим сыном, стоя здесь и привлекая внимание соседей?

Петунья с неохотой отошла с прохода.

- Ты не заберешь моего сына, - сказала она.

Северус улыбнулся, и это была далеко не самая добродушная улыбка на свете. Гарри скользнул в гостиную и махнул рукой Дадли.

- Насколько я осведомлен, твой сын - как раз ровесник Гарри Поттера. Странно, он в своем возрасте возглавляет Отдел магического правопорядка, а твой сын, - Северус выделил это голосом, - все еще не научился здороваться без твоего приказа. Какое чудное сходство между кузенами.

Дадли с мрачным лицом шагнул навстречу Северусу и отчетливо поздоровался.

- Проходите, - добавил Дадли.

Северус ухмыльнулся.

- Видимо, все не так безнадежно, как я предполагал…

Гарри огляделся. В гостиной на тумбочке стоял неновый телевизор с плеером, большой диван напротив, два кресла, книжный шкаф, высокие растения в больших коричневых горшках - вот и вся обстановка - и, конечно, камин.

- Вы должны быть предупреждены о нашем визите, - произнес Северус.

- Нам сказали, что Дадли заинтересовались на Европейском консилиуме зельеваров, - выговорила Петунья. - Что придет член консилиума и кто-нибудь, кто может обеспечить безопасность…

- Я начинаю понимать, у кого Поттер научился необоснованной высокомерности, - глядя Петунье прямо в глаза, сказал Северус. - Тем не менее, «член консилиума» перед вами. А вы, - он перевел взгляд на Дадли, - насколько я понимаю, и есть юный гений зельеварения.

Дадли растерянно раскрыл рот.

- Мой сын никуда не поедет, - настойчиво сказала Петунья.

- Я полагаю, ваше имя Дадли Дурсли, - спокойно продолжил Северус.

Дадли кивнул:

- Да.

- Я профессор Северус Снейп. Я являюсь деканом одного из факультетов школы Хогвартс, которую закончил ваш кузен, а также преподаю там дисциплину под названием Зельеварение.

- Дадли останется дома! - перебила Петунья.

- У меня есть предложение к вам, мистер Дурсли. Как почетный член Европейского консилиума зельеваров и преподаватель с многолетним стажем я имею право вести частное обучение своему предмету. Разумеется, зельеварение - наука весьма тонкая и требующая многих усилий, и шансы потерпеть неудачу…

- Дадли не будет заниматься этим! - прошипела Петунья.

Северус только на секунду впился в нее своим ледяным взглядом, после чего невозмутимо договорил:

- Шансы потерпеть неудачу гораздо выше шанцев на успех, но если у вас есть желание попробовать себя в зельеварении, то я готов предложить вам свои услуги.

- С-спасибо, - озадаченно проговорил Дадли.

- Мой сын останется со мной! - сорвавшись, выкрикнула Петунья. - Достаточно того, что мы вынуждены жить посреди этого… этого!.. Достаточно того, что наши соседи каждый день твердят про Гарри Поттера и Северуса Снейпа! Неужели мало того, что мы уже увязли в волшебстве?!

Петунья угрожающе надвигалась на Северуса, от злости оскалившись и сжав кулаки; слово «волшебство» она произносила таким тоном, каким можно было бы произносить «дерьмо». Гарри подошел к Северусу ближе, но тот меньше всего выглядел нуждающимся в защите.

- Что такое, Петунья? - угрожающе произнес он, не повышая голоса. - Неужели ты боишься, что волшебство заберет у тебя еще и сына? Удивительно, как глупые страхи могут внезапно воплотиться в жизнь. Или ты думаешь, что волшебники, среди которых вы живете, любят вас за то, как вы обращались с национальным героем? Сиротой, мать которого была твоей родной сестрой?

- Кто бы говорил, - выплюнула Петунья, задирая подбородок, чтобы смотреть Северусу в глаза - она была высокой, но все-таки не выше Северуса.

- Профессор Снейп, - предостерегающе позвал Северуса Гарри.

- Я вижу, несмотря на неприязнь к волшебству, ты нашла возможность собирать сплетни, - надвигаясь на женщину, сказал Северус. - Какое несчастье, что ты такая же лицемерная завистливая ханжа…

- Профессор Снейп!

- Жалкий неудачник, - выпалила Петунья, - урод…

- Мама! - Дадли неожиданно потянул ее на себя и весь бледный вышагнул вперед. - Профессор Снейп…

Северус выпрямился и принял бесстрастный вид.

- Я хочу поблагодарить вас за… - Дадли судорожно вздохнул, - предложение, я им обязательно… воспользуюсь…

- Профессор Снейп, - исподлобья глядя на Северуса и выделяя голосом слова, вмешался Гарри, - думаю, нам пора.

- Дадли… - неприятно удивленно, с широко раскрытыми бегающими глазами, прошептала Петунья.

- Если мое предложение вас действительно заинтересовало, жду вас завтра, в своих апартаментах в Хогвартсе, после четырех часов дня, - сказал Северус.

Гарри направился к выходу. Северус медленно извлек из крепления палочку - Дадли побледнел окончательно - и коротким заклинанием отправил на камин записку с напоминанием о завтрашнем месте встречи. Не говоря больше ни слова, Северус покинул дом.

- Ну что ж, всем счастливо, - пробормотал Гарри и вышел следом.

Северус, не оборачиваясь, шел вперед. Гарри поспешил за ним. Достигнув дороги, Северус остановился и обернулся.

- В магазин, - сказал он Гарри. - Там рабочий камин.

Гарри согласно кивнул.

* * *

Северус зажег «огоньки» и большую люстру, произнеся «Люмос Инфериор». Палочку он даже не доставал. Гарри чуть удивленно посмотрел на Северуса, тот мотнул головой.

- Почему у меня вдруг открылся талант к колдовству без использования палочки, я сам не знаю,- сказал он.

Гарри пожал плечами:

- У меня тоже иногда получается. Когда злюсь.

Северус устало опустился на диван.

- Кричер! - По твердому убеждению Северуса из всех трех домовиков особняка на площади Гриммо стоящий кофе умел готовить только один. - Кофе…

Гарри улегся на диван, устраивая голову у Северуса на коленях.

- Как ты думаешь, Дадли придет? - все-таки задал вопрос Гарри.

- Придет, - ответил Северус.

- Почему?..

Тот потер пальцы, запустил ладони в волосы Гарри.

- А ты бы отказался?

Гарри помотал головой.

- Розер завтра выйдет, - невпопад сообщил Северус.

- Вернулся?

- Минерва еще в пятницу предупредила.

- Как похороны, не знаешь? - на всякий случай поинтересовался Гарри.

- Если учитывать, что мое с Лено Розером совместное общение ограничивается совещаниями в кабинете Директрисы и дружески беседовать на выходных мы не склонны, легко заметить, что нет.

Кричер оставил на столике две чашки кофе и блюдо с печеньем и с поклоном исчез. Северус потянулся к чашке и внезапно усмехнулся.

- М-м? - спросил Гарри.

- Пастор недавно высказал, что Люциус все еще бурчит по поводу твоей наглости. Оборотное, - напомнил Северус.

- А.

- Но Пастор, как это ни прискорбно, тебя одобряет, мотивируя это тем, что общаться с Люциусом стало не в пример забавнее. Теперь Люциус несколько раз в день проверяет, не затерялся ли где какой-нибудь из его волос. Особенно много времени он стал уделять этому занятию после того, как Пастор поклялся ему больше не вмешиваться, - Северус с наслаждением глотнул горько-сладкий черный напиток. Гарри с неодобрением проводил глазами фарфоровую чашку.

- Поздно, - ухмыльнулся Северус, - к твоему сведению, я стал кофеиновым наркоманом двадцать лет назад…

- Я знаю. А Чары, конечно, не для Малфоев придуманы?

- А от них прическа портится, - просветил Северус. - По авторитетному мнению Пастора, конечно, который пребывает от тебя в экстазе.

- А ты? - негромко поинтересовался Гарри.

Северус наклонился и, за затылок притянув Гарри к себе, ответил долгим глубоким поцелуем. У поцелуя предсказуемо оказался вкус кофе. Гарри перебрался к Северусу на колени - как же все-таки хорошо, что тот никуда не делся.

- Я бы точно без тебя сошел с ума, - прошептал Гарри.

- Было бы прискорбно, - шепнул Северус.

С глубоким удовлетворенным вздохом Гарри прижал Северуса к себе. «Людям свойственно принимать желаемое за действительное, - подумал Гарри, - но я буду считать это счастьем».

Разноцветные пузыри

После недолгого молчания Маленький принц спросил:

- А у тебя хороший яд?

А. де Сент-Экзюпери

Люциус Малфой пребывал в печали. Северус нисколько не старался развеять мрачное настроение Люциуса, поскольку то настроение как нельзя лучше соответствовало его собственному. Северус давно отвык проводить воскресные вечера в особняке Малфоев. Но Гарри отдавался собственным мыслям и уединению, а Северус слишком волновался о завтрашнем эксперименте, чтобы быть одному, имея возможность побыть в компании. Кабинет Люциуса, главное и последнее прибежище его пятилетней давности одиночества, был полностью переделан. Стены, пол, потолок и мебель услаждали взор приглушенными серебряным и голубым и совершенным белым. Из общей цветовой гаммы выбивалось черно-золотое пятно, метровый портрет Нарциссы в тонкой черной раме, висящий перед рабочим столом. Портрет пустовал. Скорее всего, Нарцисса общалась с сыном. Северус разглядывал сотни нарциссов, украшающих фон картины; Люциус уже долго потягивал розовое вино и пялился в стену.

- Подскажи мне, чье умирающее воображение породило идею изобразить на этой картине нарциссы? - недовольно спросил Северус.

Люциус встрепенулся.

- Разве ты ее еще не видел?.. А, извини. Я забыл…

- Разумеется, нет, - с легким раздражением откликнулся Северус. - Ты, если ты помнишь, не расхаживал с портретом ни по лаборатории, ни по гостиной, что не может меня не радовать, поскольку внушает надежду, что где-то в глубине твоей очаровательной головы просвечивает что-то наподобие здравого смысла. Впрочем, вероятно, он уже выветрился. Вместе с парами алкоголя.

- Заткнись уже, - беззлобно сказал Люциус. - Ты напросился в гости, мне было не с кем выпить, так сиди и пей или не бурчи, потому что мне больше нравится считать, что ты выпиваешь вместе со мной, вместо того, чтобы думать, что я спиваюсь в одиночестве.

Северус усмехнулся. Люциус вопросительно повернул голову.

- Проверь, не потемнело ли у тебя, случаем, несколько волос, - с кривой улыбкой посоветовал Северус, - твои мысли стали слишком длинными. Хотя, кто знает, может быть, это родовое. Простые смертные седеют, а Малфои… Может, и Драко к старости поумнеет?

Люциус распрямил спину и, откидываясь в кресле, укоризненно посмотрел на Северуса.

- Что-то ты тоже не блещешь гениальными идеями этим вечером. И седых волос я у тебя не вижу.

- О, а я как раз только что видел где-то потерянный длинный светлый волос, - съязвил Северус.

Люциус нахмурился и придвинул Северусу бокал с вином. Северус, чуть слышно вздохнув, отломил угол от ломтика сыра. Сыр был мягким, и Северус зачем-то скатал из него шарик.

- Старый кабинет был аристократичнее, - примирительно сказал он.

Люциус снова уставился в стену.

- Я никогда не забуду, кто там нарисован, - произнес он.

Северус отложил сырный шарик на край блюда. Пальцы остались жирными.

- Для этого надо было рисовать нарциссы? Неужели настолько туго с памятью?

Люциус обернулся.

- Позавчера было ровно два с половиной года с тех пор, как погибла Нарцисса, - рассеянно произнес он.

Взгляд серых глаз перескользнул на бокал.

- А я говорил тебе, что она умерла из-за меня? - раздался вопрос.

Северус посмотрел на Люциуса, а Люциус - в никуда.

- Потому что я, как попугай, говорю что-нибудь и не думаю, что и зачем. Теперь моя Нарцисса умерла и больше никому ничего не расскажет, а я все еще могу. Сев?.. - Люциус растекся в кресле, бокал в его руке накренился так сильно, что, будь там чуть больше вина, уже пролилось бы. - Тогда, в двухтысячном, ты воскрес в разгар событий. Когда я сидел в Азкабане, во второй раз, ко мне заходила Лацерта Розер. Прощупывала почву. Мы так долго говорили о Франции. И я, как слабоумный, ликовал, что так удобно получилось, что я Малфой. И от радости наговорил Розер кучу… - Люциус нахмурился, - дряни. Понимаешь?.. Что Малфои - прирожденные французы, что я женился по расчету…

Люциус сглотнул, его брови окончательно сдвинули кожу над переносицей в скорбную складку.

- А она сказала «разумеется». Я тогда думал только о Драко и о том, как будет хорошо вернуть состояние и репутацию. Я сказал, что моя Нарцисса мне не нужна. И флиртовал с Розер. Она сказала: «Разумеется». Северус… Я тогда уже поклялся Шекклболту. Я был дураком, я бы сказал то же самое, даже если бы не клялся. Но смерть моей жены на совести Шекклболта. Если бы я не клялся, была бы на моей. Северус…

- Ты пьян, - сказал Северус. Голос неожиданно дрогнул.

- Не рассказывай Драко. Нарцисса меня простит, а он нет. Но ведь смерть - это же еще не конец, не так ли?.. - философски спросил Люциус.

- Не пей больше.

Люциус с усмешкой долил себе вина и отпил. В бокале снова стало не хватать ровно глотка.

- Я думал, что умру раньше них обоих, и Драко, и Нарциссы, - весело признался Люциус, - а когда Он забрал мою палочку… Я не умер только потому, что каждую секунду ждал смерти… Это было…

- Отвратительно, - подсказал Северус.

Люциус посмотрел высокомерно-презрительно.

- Я бы послушал тебя, если бы там был твой сын. Возможно, ты думаешь, что если я умею трусить и унижаться, то мне это доставляет мне удовольствие?.. - Люциус махнул рукой. Вино все-таки пролилось на белоснежный ковер. - Как ты думаешь, мне подойдет борода? - внезапно спросил Люциус.

Северус оторвался от ножки бокала.

- Я, знаешь ли, собираюсь становиться дедом. Надо соответствовать. Вот у Дамблдора была борода.

- И ни одного внука.

Северус покачал бокал. Выпивать не хотелось. В обществе исповедующегося Люциуса одиночество притуплялось, но ощущались ожидание непонятно чего и спешка. Спешить, однако, было некуда; Северус раздражался, думал о завтрашнем и о Гарри.

- Ты будешь крестным? - спросил Люциус.

Северус поднялся и снова оглядел кабинет.

- Прекращай пить, - Северус разгладил мантию. - И ты прав, смерть - это еще не конец.

Люциус со вздохом отослал бокал на каминную полку.

* * *

Пять минут назад минутная стрелка доползла до цифры «12». Пошел пятый час. Северус мерил личный кабинет большими отрывистыми шагами и поглядывал на камин. Разумеется, Дурсли должен появиться. Ни один очарованный волшебством маггл в здравом уме не отказался бы от такого шанса. На ум тут же пришел собственный отец - тут же, моментально, потому что далеко не в первый раз за сегодняшний день. Нет, некоторые бы все-таки отказались. И не в самых вежливых выражениях. Где, интересно, пропадал тот боров, который у Дурсли именуется «главой семьи», в то время как эта самая семья имела риск быть стертой с лица земли несколькими движениями руки раздраженного волшебника? Несомненно, Северус не стал бы причинять магглам вреда - но откуда об этом знать самим магглам? Особенно с учетом обнародования некоторых спорных фактов его, Северуса, биографии… Негодование росло с каждой новой мыслью. Северус был уверен, что, имей семью он, не допустил бы даже малейшего риска. Он зачаровал бы дом. Он бы связывался только с мирной и спокойной работой, и больше никакого Министерства, и к черту новые учебники по Зельеварению, семья требует времени. Он бы заручился поддержкой всех сильных мира сего, несмотря на то, что был уверен, дьявольски уверен в том, что способен самостоятельно упокоить любого, кто посмел бы покушаться на благополучие его семьи. И уж конечно не пропустил бы встречи с потенциально опасными…

В камине полыхнуло зеленым; в кабинет, придерживаясь руками за стенки, шагнул высокий полный блондин с одутловатой физиономией. Северус остановился и мрачно поприветствовал гостя. Дурсли несмело кивнул, поздоровался и по-дурацки встал столбом.

Северус подбородком указал на стул:

- Располагайтесь, мистер Дурсли.

Визитер присел на краешек стула и уставился на Северуса, словно ожидая не то чуда, не то проклятья.

Северус помолчал, отбрасывая ненужные мысли.

- Итак, вы воспользовались моим предложением и появились здесь, - начал он. - Расскажите мне, почему.

Лицо Дурсли приобрело сосредоточенное выражение, однако пальцы теребили край свитера.

- Потому что я хочу изучать зельеварение?.. То есть, попробовать.

- И для чего, как вы думаете, служит зельеварение? - осведомился Северус.

- Зельеварение - древняя и загадочная наука, - к удивлению Северуса сказал Дурсли. - Люди готовили… Зелья приготовлялись, чтобы исцелять, подчинять, убивать и делать многое другое. Самое первое зелье…

- Достаточно, - прервал Северус. - Ответьте мне лучше, мистер Дурсли, как к вам в руки попала первая часть «Курса зельеварения», введение откуда вы пытаетесь цитировать?

Дурсли смутился.

- Остался… случайно.

- Случайно? - негромко переспросил Северус, развеселившись от произведенного эффекта. Обычно «иммунитет к Снейпу» появлялся у студентов курсе на третьем-пятом, но данный конкретный двадцатилетний болван был лишен возможности обеспечить себе подобную роскошь. Кроме того, магглы Затишного переулка жили ведь не в изоляции от волшебного мира, и эта мысль приводила Северуса к тем самым фактам из его биографии… - Вам известно, что я легилимент, мистер Дурсли?

Поджав пальцы, тот кивнул.

- Знаете ли вы, что это означает? - чуть наклоняясь вперед, осведомился Северус.

- Вы умеете читать мысли, - не шевелясь, сказал Дурсли.

Северус заставил себя не морщиться.

- Грубо, но напоминает действительность. Что еще вам обо мне известно?

Дурсли тут же открыл рот, собираясь ответить, но явно оборвал себя и произнес другое:

- Вы почетный член Европейского консилиума зельеваров и преподаватель Зельеварения.

- Что-нибудь еще? Не забывайте про, - Северус коснулся виска, - легилименцию.

Дурсли крепко сцепил пальцы и пару секунд молчал.

- Вы были шпионом.

- Тогда вы, вероятно, знаете, где и у кого, - с выражением произнес Северус. - Вы считаете, что сможете лгать мне?

Дурсли помотал головой.

- Так откуда у вас учебник?

Глядя Северусу в глаза, словно загипнотизированный, Дурсли сказал:

- Он действительно остался случайно. Обычно мама выбрасывала все старые вещи, которые оставались от… Но этот учебник затерялся. Я его потом нашел.

- Прекрасно, - с выражением абсолютно противоположного в голосе ответил Северус. - Тогда, вероятно, вы знаете, что из себя представляет безоар?

- Ка… - Дурсли стушевался, - камень из желудка козы, универсальное противоядие.

- Что нужно добавить в настойку полыни, чтобы получить Напиток Живой смерти? - автоматически продолжил Северус.

- Корень асфоделя? - неуверенно спросил Дурсли.

- Вероятно, целый? - уточнил Северус.

- Измельченный?..

Северус опять взглянул в глаза своего нового подопечного. Тот, как представлялось Северусу, молчаливо обещал оказаться либо из категории «Малфоев», способных, но ленивых, либо - «Лонгботоммов», не предназначенных для зельеварения вовсе. Это и предстояло выяснить в ближайшее время.

Стоило задать еще несколько вопросов по содержанию учебника. Ставшее пресловутым Розовое зелье, запланированное в качестве пробного, было хорошо тем, что его компоненты, вместе ли, по отдельности ли, могли представлять опасность, только будучи засунутыми в одно ухо и извлеченными из другого. Несмотря на это, зелье требовало к себе внимания и предполагало знакомство с технологией приготовления. Северус уже раскрыл рот, чтобы задать классический третий вопрос про аконит, как на столе вспыхнул язык яркого красного пламени. Молниеносно выхватив палочку, Северус создал защитную сферу - но пламя, словно подмигнув напоследок, погасло. В полупрозрачной сфере остался всего лишь свернутый лист пергамента.

Дурсли сидел, испуганно разинув рот. Убедившись в безопасности послания, Северус решил не откладывать знакомство с ним.

« «Ужастики Умников Уизли» представляют вам свое последнее изобретение: Пылающий Пергамент!

Кто зазря гоняет сов,

Тот забыл про фениксов!

Совы будут отдыхать -

Можно все в Пергаменте

послать!

О, Ужасный Мерзкий Профессор, доводящий несчастных первокурсников до нервного тика! Случилось так, что я спокойно размышлял на досуге над свойствами одного Деилюминатора и вдруг осознал, что больше не нуждаюсь в его присутствии на моем рабочем столе, в связи с чем возникла срочная жизненная необходимость сообщить вам о сем решении именно сейчас - и вот я шлю вам это послание, которое, я надеюсь, вы все-таки получили. Сегодня же успокойте меня тем, что завтра сможете посетить Министерство, чтобы уже послезавтра вернуть моему надоедливому братцу его Деилюминатор, хотя зачем ему через два дня Деилюминатор, если через три дня пятница, а в субботу уже выходной?..

Итак, не заставляйте страдать несчастного авроратского чиновника, счастье которого вы можете составить всего парой слов. Жду вашего ответа.

Не совсем безнадежный, Уизли.

Никак не могу избавиться от того, что пергамент находит адресата, только если тот колдовал в течение последнего часа. Это должно быть связано с составом пропитки - или же моя несчастная голова недостойна даже скромного звания деревянной. Еще раз выражаю надежду, что недавно вы брались за палочку (не подумайте неприличного!), и алое пламя Гермесовых Чар заставило вас почуять запах паленых волос в носу, иначе зачем я старался и все это писал»

Северус дочитал письмо, не сдерживая улыбку. Нужно было добраться до совятни и отправить Джорджу ответ - но чуть позднее.

- И в чем же заключается различие между аконитом и клобуком монаха? - спокойно спросил Северус.

Дурсли сглотнул.

- Ни в чем?..

Настроение продолжать допрос пропало. Размышляя о составе пропитки нового изобретения Джорджа, Северус поднялся и позвал Дурсли в лабораторию.

Северус внимательно наблюдал за действиями своего ученика. За прошедшие минуты так и не удалось определить, что из того получится в будущем - и получится ли вообще. Дурсли уронил доску, чуть не проткнул себе ладонь шипами драконовой розы, и вместо «кубиков» у него получались сюрреалистические геометрические тела. С другой стороны, ни одной фактической ошибки Дурсли не допустил.

- Аккуратнее! - окрикнул Северус. - Нож необходим для того, чтобы резать ингредиенты, а не пальцы!

- Я просто не могу сосредоточиться, - вдруг ответил Дурсли. - Вы стоите тут с таким видом, словно хотите, чтобы я все сделал неправильно!

Северус дернулся рявкнуть что-нибудь дисциплинирующее, но передумал. Чем не проверка - самостоятельная работа?

- Я вернусь через час, - проинформировал Северус. - Рецепт перед вами.

И Северус, убеждая себя, что двадцать с лишним шестикурсников и один-единственный маггл никак не могут сравняться по разрушительной силе, отправился обратно в кабинет - отвечать Джорджу - и в совятню.

Для приготовления Розового зелья требовалось сорок минут. Если работать быстро и грубо, можно было уложиться в тридцать с хвостом. Дадли Дурсли постучал в кабинет Северуса за десять минут до конца отведенного часа.

- Вы закончили зелье? - осведомился Северус, открыв дверь.

Дурсли помотал головой:

- Н-нет. Мне кажется, что там что-то не так.

Северус сказал себе, что этого следовало ожидать. В действительности, он и ожидал. Позвав Дурсли за собой, он направился в кабинет устранять последствия выкипания - что бы это еще могло быть.

- Что вы успели испортить? - жалея кабинет, спросил Северус.

- Ничего, - поспешно ответил Дурсли. - Просто зелье… Оно почему-то стало, - он выразительно развел руками, - пускать пузыри.

Северус усмехнулся.

- Я, вроде, все проверял… - уверительно сказал Дурсли.

Волнуясь, Северус зашел в кабинет. На парте, среди кучек ингредиентов, стоял черный котел. Из него методично поднимались к потолку переливающиеся розовые пузыри.

- К сожалению, вы не доварили зелье, - сообщил Северус. - Последним пунктом указан толченый панцирь яркополза. В том случае, если вы бы добавили его, пузыри имели бы разные цвета.

Дурсли недоуменно моргнул и глупо переспросил:

- Да?..

- Да, сэр, - исправил Северус. - Я настоятельно рекомендую вам использовать слова «сэр» или «профессор» при обращении ко мне. Я согласен обучать вас.

* * *

Северус вернулся домой затемно. В начале октября темнеет не рано - но, даже учитывая это обстоятельство, Северусу пришлось дожидаться Гарри.

- И где ты пропадал? - устало спросил он, когда на часах было уже около десяти.

- Гулял, - коротко ответил Гарри, приветственно поцеловав Северуса в щеку.

Северус был склонен верить. Гарри вымок до нитки, полностью, словно действительно несколько часов шарахался под дождем. Не говоря ничего лишнего, Северус заказал Тинки горячий чай и Перечное зелье. Залпом проглотив все предложенное, Гарри в сырой одежде направился в спальную.

- Как все прошло? - поинтересовался Гарри, переодеваясь.

- Успешно.

Северус сел на кровать и посмотрел на подушку.

- Хорошо, - тихо выдохнув, констатировал Гарри. - Как Слизерин?

- Все так же.

- Первому курсу не дали отдельные часы?

- Еще нет.

Бросив высушенную мантию на стул, Гарри натянул на себя футболку и рухнул в постель.

- Я устал, - сказал он.

- Хм, это полезно, - ответил Северус, раздеваясь.

Гарри широко зевнул и залез под одеяло.

- Точно, - уверенно прибавил он.

Северус опрятно развесил одежду на своем стуле.

- Кстати, у тебя есть перья джобберноллов? - Гарри снова зевнул. - Невилл как раз напомнил…

- Все в лаборатории.

За окном было не темно. На площади горели фонари, и под ними удлинялись и укорачивались тени идущих куда-то людей. Северус задернул шторы.

- Сев, ложись, - позвал Гарри.

Постояв немного у закрытого окна, Северус погасил свет и лег.

Наконец-то

Ведь это очень редкий случай, чтобы гора сдвинулась с места.

А. де Сент-Экзюпери

Северус лежал, глядя куда-то в пространство; кажется, им овладевало то самое оцепенение, которое Гарри ненавидел больше всего. Северус вообще не был мягким пушистым зверьком, недостатками он располагал в полной мере, но среди всех худшим было не постоянное надоедливое стремление опекать и не обыкновение точить об кого-нибудь и без того острый язык, а это немое застывание. Северуса хватало на несколько часов, в течение всего такого эмоционального паралича он мог не проронить ни слова и даже не пошевелиться, и Гарри понятия не имел, как прекратить такой ступор.

А ведь был только ранний вечер. Можно было бы посидеть в библиотеке или попить чай в гостиной, или пригласить Драко… Как два года назад. А лучше как три года назад. Драко сидел бы в столовой, в трансфигурированном кресле, пил бы до тошноты сладкий кофе и называл бы Гарри Поттером и болваном, и рассказывал бы о Гарри то, что он сам о себе не знает. А потом Драко прошелся бы по дому, разглядывая старые картины и проводя рукой по стене, и, когда рядом с косяком или под подоконником вдруг открылся бы маленький тайник, наверняка уже пустой, Драко бы самодовольно улыбнулся и снисходительно обронил что-нибудь вроде: «Здесь обычно держат запасные палочки. Видишь, тайник как раз на уровне рук и открывается быстро. Понятия не имею, Поттер, кто умудрился обчистить семейный тайник Блэков. У нас дома все лежит на своих местах. Мама рассказывала, что в детстве она с сестрами рассовывала по тайникам записки». А потом Гарри обязательно бы обнял Драко, потому что тот - опять вспомнил о матери…

- Знаешь, - тихо сказал Гарри, - я скучаю по… Гермионе, - ведь говорить Северусу про Драко было бы, конечно, глупо? - И по Драко.

Северус не ответил. Он смотрел в потолок.

Как все было просто в самом начале, подумал Гарри. Как просто было влюбиться в Снейпа - романтичного героя войны, наставника, хранителя - как легко было позволить себе увлечься, зная, что Снейп мертв, и не зная самого Северуса. Все эти ночные беседы с портретом - Гарри никогда бы не рискнул заявиться в полночь к Снейпу, профессору и декану, но разве портрет можно считать человеком? Гарри решил, что нет, еще когда мотался по лесам с портретом Финеаса Блэка. Лишь единожды Северус проявил себя, без раздумий сделав все возможное для того, чтобы спасти Вона, а Гарри уже был опрометчиво влюблен. И вот к чему это привело. Осмелился бы Гарри на эту влюбленность, заранее зная, что Северус вернется к жизни? Еще как! С двойным усердием! Как просто быть влюбленным! - и как сложно любить.

Гарри вдруг подумал, бывает ли, интересно, настоящая любовь взаимной. Не светлая, а светящая, и не огромная, а всеобъемлющая, не требующая ничего потому, что ей в жертву приносится все, и жертва эта - самая желанная из всех. Наверное, не может. Иначе слишком много любви тратилось бы на всего лишь на двух людей. И это обидно. Потому что у него - как раз такой случай. Северус вернулся, воскрес, и всего однажды признался Гарри, что это получилось благодаря любви. Говорил ли Северус правду, когда исповедовался в своей любви? Северус мог верить, что да. Гарри - уже нет.

* * *

В последнее время Северус завел привычку общаться с Джорджем в кабинете Гарри - что, в общем-то, и неудивительно: своего кабинета в Министерстве у Северуса не было, а Джордж делил кабинет еще с двумя артефактологами. Поэтому на стеклянном столике красовались две синие чашки с крепким чаем, еще одна стояла перед Гарри. Он, как обычно, уткнувшись носом в какой-то отчет, усердно притворялся активистом труда, внимательно вслушиваясь при этом в беседу.

- Вы принесли рецепт нового состава пропитки? - негромко спросил Северус.

- Разумеется, - так же ответил Джордж; что-то зашуршало. - Неужели вы тешите себя надеждой, что я не воспользуюсь вашим помешательством, которое вынуждает вас мне помогать?

Северус, видимо, взял протянутую ему бумагу.

- Нет, что вы, - чуть рассеянно ответил он, - даже не пытался… Я нашел ошибку, - предвкушающе закончил он.

- И в чем же она заключается, кроме того, что все Уизли - ошибка природы, конечно?

Снова зашуршала бумага. Северус отпил чай. Гарри неторопливо перевернул страницу и тоже глотнул чая.

- Нет, не вижу, - со вздохом оповестил Джордж.

- Естественно, - ответил Северус. - Для того чтобы ее увидеть, надо помнить сводную таблицу Фламеля.

Джордж пробормотал заклинание, и на столик глухо бухнулось что-то тяжелое. Гарри скосил глаза: это оказалась толстая книга в кожаном переплете. Джордж демонстративно сдул с обложки пыль.

- Итак, сводная таблица Фламеля, - изрек Джордж.

- Похвальный энтузиазм, - прокомментировал Северус. - Если вы сохраните его в течение ближайшего полугода, то, пожалуй, свою ошибку вы найдете.

Джордж усмехнулся.

Гарри пил чай и слушал беззлобную ехидную перепалку.

- Подумайте же, - потребовал Северус. - Заставьте ваше воображение быть, наконец, полезным!

Джордж усиленно запыхтел.

- Уизли. Если вы намерены заниматься тренировкой пантомимы…

- Извините, - перебил Джордж. - Я вас слушаю. Просто, как вы заметили, нужно помнить таблицу Фламеля, а я как-то всегда придерживался практического подхода.

Северус немного помолчал.

- С вашим практическим подходом от эффекта зависимости аппарации от колдовства вы бы не избавились никогда. Думайте! Перья феникса вы из рецепта убрать не можете. Посчитайте коэффициент усиления.

Говорящие снова замолкли и зашуршали. Гарри допил чай и попытался вникнуть хоть в часть того, что читает. Мозг вникать не хотел. Мозг хотел слушать Северуса.

- Пыльца пикси, - вздохнул Джордж. - Как у вас все это в голове помещается?

- Сказывается опыт, - ответил Северус. - На вашем месте я бы ее заменил, так как Гермесовы Чары, как я понимаю, вы решите оставить в любом случае.

- Как и перья феникса… Я подумаю над этим… Да, спасибо, что оставили мне заметки о Пэсто.

-К вашим услугам.

- Снейп, я могу опять попросить вас о том, чем вы обычно так тщательно ни с кем не делитесь?

- О чем именно?

- Об информации. Вы можете рассказать мне про Темную метку, или я обнаглел?

- Да и да. Но принципиально я ждал, когда вы об этом спросите. Я приготовил некоторые записи, но носить подобные документы при себе я не имею привычки. Если вы оповестите меня, когда собираетесь в следующий раз задержаться на работе…

- В понедельник.

- В понедельник плановое собрание Попечительского совета.

-Ах, точно… Ну тогда, если вам удобно, во вторник… Тогда заранее благодарю.

Северус прошептал Согревающее заклинание. Гарри отложил отчет и взялся за присланный Люциусом черновой план заседаний Визенгамота по утверждению министерских реформ.

- Уизли, если хотите спросить, то спрашивайте, - произнес Северус.

- Так, ничего серьезного… Я просто хотел поинтересоваться, как там Джинни.

На стол аккуратно поставили чашку.

- Вы ошибаетесь. Это достаточно серьезная тема. Полагаю, мисс Уизли была бы рада видеть вас в Хогвартсе, к тому же вы бы избавили меня от необходимости описывать ее плачевное состояние…

Вероятно, Северус хотел сказать еще что-то - но его прервало бесцеремонное появление Пастора посреди кабинета. Гарри обернулся. Пастор был взбудоражен. Не давая никому опомниться, он воздел руки к небу и возопил:

- НУ НАКОНЕЦ-ТО!

Гарри, изумленный и заинтригованный, взглянул на Северуса. Что ж, тот не стал оригинальничать и удивился.

- В чем дело? - спросил Гарри.

- Слава Мерлину! - с облегчением воскликнул Пастор. - Хоть что-то! Хотя бы так!.. Но три месяца! Три! Месяца! - Пастор махнул рукой. - Сейчас придет Кингсли, - уже обычным голосом предупредил он, - и все мы дружно сделаем вид, что очень удивились и обрадовались.

- Ну, не знаю, как ты, а я, простой смертный, так уже вполне удивлен, - сказал Джордж. - Может, ты меня обрадуешь?

- О, у нас есть повод для радости! Еще какой! Можно сказать, я принес благую весть! - Пастор уселся на край стола. - У нашего Министра, оказывается, есть зачатки высшей нервной деятельности. Однако не стоит обольщаться. Не думаю, что они разовьются во что-либо значительное.

Северус поднялся.

- Это и есть благая весть?

Пастор помотал головой:

- Нет…Все, по местам, комедия начинается.

С этими словами Пастор отобрал у Гарри план Визенгамота и принялся его активно штудировать. Гарри поспешно схватил отложенный ранее отчет. Дверь бесцеремонно открыли. В кабинет вошел решительный, как никогда, Кингсли.

- И вы тут, - сказал он вместо приветствия. - Вообще-то мне был нужен только Гарри.

Гарри сделал заинтересованное лицо:

- Что-то случилось?

Кингсли вздохнул и подсел за столик к Северусу.

- Чаю мне налей, - попросил Министр. - Я чай попить пришел. Потрясающий чай.

Северус самодовольно приманил четвертую чашку и вручил ее Кингсли.

- Настолько отвратительный и горький, что после него понимаешь, что не все так плохо, как кажется, и даже жить хочется, - невозмутимо продолжил Кингсли и занялся напитком.

Гарри хмыкнул, после чего в кабинете воцарилось безмолвие.

- Ну, я так думаю, что, раз здесь Принц, можно уже ничего не говорить, - произнес затем Кингсли.

- Ну, если ты собираешься сказать что-то кроме «слава Мерлину» и «наконец-то», то можно и говорить, - ответил Гарри.

Кингсли усмехнулся, отпил из чашки и демонстративно скривился.

- Ну-ну. Женюсь я.

Гарри посмотрел на Северуса и зачем-то кивнул. Когда кто-то сообщал шокирующие новости, Гарри непонятно почему оставался спокойным вместо того, чтобы начинать высоко подпрыгивать и визжать, задорно размахивая руками. С чем это было связано, Гарри не знал, но эмоции обычно приходили с запозданием, и в зависимости от ситуации он впадал в глубокие размышления или ходил до неприличия радостный. Так, судя по всему, случилось и сейчас.

- На ком, интересно знать?.. - пробормотал Гарри, ощущая, что говорит самые неуместные слова из возможных.

- А есть варианты? - удивленно отозвался Кингсли.

- А вот я, кстати, тоже хочу задать тебе этот же вопрос, - сказал Пастор. - И я могу назвать как минимум два десятка ведьм, которые не отказались бы выйти замуж за Министра магии.

- Странно, но я тоже могу назвать два десятка таких ведьм, - отметил Кингсли и хлебнул еще чая - так, будто противное Оборотное.

- Возможно, в связи с этим ты уточнишь, кого собрался осчастливить? - переспросил Пастор.

Кингсли неприветливо посмотрел на него и звякнул чашкой о блюдце.

- Свадьба ровно через месяц, семнадцатого, - обращаясь к Гарри, сказал Кингсли.

- С Авадой играешь, - предупреждающе заявил Пастор.

Взгляд Кингсли потяжелел - но Пастор вскинул голову, словно прислушиваясь, - и спустя секунду его уже не было в кабинете. План заседаний Визенгамота остался аккуратно лежать в центре стола.

Гарри поймал себя на том, что чувствует облегчение. Министро-демоническая война, конечно, не прекратилась, но одно сражение не состоялось.

- И как ты это планируешь? - спросил Гарри.

Кингсли выдохнул, размял плечи. Уточнил:

- Что - это?

- Свадьбу.

- С трудом.

- М-да, - выдал Гарри. - Ну что ж… В любом случае, мои поздравления.

Джордж закашлялся и хрипло извинился, заработав суровый взгляд Северуса.

Кингсли покачал чашку в руке, допил чай и вынес вердикт:

- Гадость несусветная… А было такое хорошее настроение… И как вы его выносите?..

С этими словами Министр покинул скромное пристанище Главы Отдела магического правопорядка.

- Мы его не выносим. Он сам аппарирует, - в никуда сказал Джордж.

Северус оглянулся на дверь.

- Не забудьте про вторник, - произнес он, принюхиваясь к остаткам чая на дне чашки Кингсли. - Кто-то всего лишь не умеет ценить настоящий чай, - заключил Северус.

* * *

В той части павильона, где Гарри сейчас сидел напротив Драко, было тепло, не очень светло и до ряби в глазах зелено. Где-то в зарослях акации пара авгуров с достойным лучшего применения упорством издавала долгие душераздирающие звуки. Гарри знал, что правильно эти звуки называются «стонами», но, по его мнению, окрестить песенку авгура стоном было равносильно тому, чтобы спутать рака и соплохвоста. Драко, однако, если и придавал кошмарным воплям значение, то самое минимальное. Он с улыбкой теребил сорванную веточку и покачивал ногой.

- Ты что-то слишком много думаешь, Поттер, - произнес Драко. - Знаешь, я сейчас скажу тебе банальную вещь, но ты внимательно слушай и запоминай, а лучше запиши. Учился я всегда лучше тебя и, к тому же, опережал тебя в развитии, так что можешь мне доверять.

Гарри ухмыльнулся:

- Я бы и рад сохранить твой редкий проблеск мудрости в веках, но не могу. Гермионы, как видишь, рядом нет, а я сам писать не умею.

- Ну, тогда запоминай, - велел Драко.

- Я весь внимание.

Драко, собираясь с мыслями, резко выдохнул и, словно не мог выразить все, что ощущал, в словах, широко развел руки.

- Карпе диэм, Поттер… Ты задумываешься над чем-то, ломаешь голову, портишь настроение себе и всем, кто вокруг тебя… И все это бесполезно, - Драко улыбнулся. - Потому что в итоге все равно все решится, и тебе останется только принять все как есть.

- Если рассуждать так, как ты, то получится, что от нас вообще ничего не зависит, - задумчиво ответил Гарри, напрягая голос, чтобы перекричать авгура.

- Зависит, конечно. Я, например, пару дней назад заказал Санти реконструкцию двух портретов, которые когда-то висели в малой гостиной. Если бы это решение от меня не зависело, никто никогда больше не узнал бы, как выглядели мои предки в шестом колене… Но сейчас я о другом.

- Ага, о картинах, - кивнул Гарри. - Я тебе о жизни, а ты мне о картинах.

- Дураком ты был, Поттер, дураком и остался, - беззлобно сказал Драко, ломая веточку посередине. - Я тебе о жизни и говорю, только ты не слушаешь. А дело вот в чем. Решения надо принимать моментально, сходу. Чем быстрее, тем лучше. Внимай и цени, я делюсь с тобой информацией, причем совершенно бесплатно, так что будешь должен... Ты думаешь, не мне об этом говорить? Еще как мне, поверь! И все, что я тебе хочу сказать, это «карпе диэм». Я тебе запишу, потом посмотришь в словаре, как переводится. Суть в том, что чем дольше ты будешь мыслительствовать и размусоливать, тем меньше у тебя останется шанцев что-то сделать или поменять. Я это знаю по собственному опыту.

Тут авгуры решили, что неплохо бы повыть в унисон, и ничтожным магам, не способным оценить всей прелести такого очаровательного пения, пришлось на время замолчать. Драко опустил подбородок на руку.

- Помнишь, как я начал встречаться с Пастором? - горько сказал он потом. - Мы виделись тайком в Министерстве, потом Пастор нес моему отцу какую-то чепуху про то, что хочет заниматься со мной окклюменцией, и мы трахались в моей комнате, а за ужином мне приходилось невозмутимо смотреть в глаза отцу и врать ему. Ты думаешь, я не ломал голову? Я не закрывался от всего и не просиживал, часами глядя в угол? Я, чтобы ты знал, влюбился, а я натура тонкая и чувствительная, не то, что ты, чурбан. Как я переживал из-за того, что влюбился в мужчину! Как я мечтал рассказать все отцу и спускал себя с небес на землю, зная, что мне уготована нелегкая участь тянуть род Малфоев!

Драко с размаха выбросил веточку с белыми бутонами в кусты. Кусты восприняли это стоически.

- И, ты думаешь, все мои страдания имели смысл или хотя бы были оправданы? Нет. Отец заранее осведомился у Пастора, не нужен ли ему я, узнал, что можно сделать, и преспокойно договорился с Пастором, что я на нем женюсь. От меня что-то зависело? Нет. Отцу понравилась идея сблизить свой род с демоном и заполучить сильного внука. Результат: Пастор провел успешную кампанию по покорению моего сердца. Смысл морочить себе голову? Отсутствует.

Драко был напряжен. Гарри с неожиданным удовлетворением осознал, что жизнь лупит по башке не его одного, и в ответ тут же шевельнулся стыд.

- Злишься? - спросил Гарри.

Драко вздохнул.

- Нет, - решительно ответил тот. - Просто они опять все решили за меня. Решение о рождении моего собственного сына они приняли без меня!

- А раньше ты выглядел вполне довольным, - пробурчал Гарри.

- Именно это от меня и требуется. Выглядеть вполне довольным, - Драко встал, прошелся перед лавкой и остановился напротив Гарри. - Больше я ни зачем не нужен. Я вырос, Поттер, а ты нет.

- Не льсти себе, - с натянутой улыбкой сказал Гарри.

Драко помолчал, переводя взгляд то в одну, то в другую сторону.

- Давно мы с тобой не разговаривали, - произнес он. - Я имею в виду, так.

- Ага, - сказал Гарри. - Я понял. Давно.

- А видим друг друга почти каждый день.

- Ага.

Драко снова сел, оказавшись к Гарри ближе, чем раньше.

- Я не ною, - сказал Драко. - Я действительно ему больше почти не нужен. У него теперь есть новый наследник. Скорпиус Люциус Малфой. Красуется на нашем Древе. Пастор уверяет, что на остальных живых Древах тоже, но зайти к Монтегю или Паркинсонам у меня, знаешь ли, как-то все времени не хватает, и не хватит никогда.

Драко растерянно смотрел на свои руки. Он никогда не умел скрывать свои эмоции, подумал Гарри. Не то, что Люциус.

- Я Шекклболту нужен больше, чем отцу.

- Ты знаешь, что это неправда, - ответил Гарри. Совсем как раньше.

- Нет, это правда, - Драко повернулся. - Я же сказал, что не ною. Так все и есть. Шекклболту я полезен, а отцу уже не очень, - он поднял руку, не давая Гарри себя перебить. - Если ты думаешь, что мой отец добрый или заботливый, то ты ошибаешься, Поттер. Он самый настоящий Малфой, далеко не в лучшем смысле этого слова. Если он кого-то любит, то только себя самого и свою фамилию. Знаешь, что он сказал мне в последний раз? «Если ты Малфой, то выкрутишься, а если не выкрутишься, то не Малфой», - Драко весело посмотрел на Гарри. - Как тебе?.. Правда, он боится Пастора. Шекклболт тоже его боится, поэтому я ему и нужен.

- По-моему, ты тоже его боишься, - произнес Гарри.

- Конечно, боюсь, - усмехнулся Драко. - Это уже вошло в привычку. Я сижу и думаю, что он может сейчас стоять здесь невидимым или просто залезть в мои мозги потом… Но до января со мной ничего не случится. А в январе будет ритуал, появится Скорпиус, и дальше… - он пожал плечами.

Насколько Гарри мог судить, Драко не очень быстро, но верно приближался к истерике.

- Ты наговорил ерунды и сам в нее поверил, - спокойно сказал Гарри. - Есть один небольшой вопрос, про который ты забыл. Зачем ты нужен Пастору? И, хорошо, если ты ему не нужен, зачем ему Скорпиус?

Драко скорчил мину обескураженности:

- Я не знаю…

Не раздумывая больше, Гарри схватил Драко за плечо и притянул к себе.

Драко даже не пытался сопротивляться. Он боком прижался к Гарри, и рука, можно сказать, как-то сама автоматически Драко обняла. От светлых волос пахло сладким, очень знакомым и успокаивающим. Гарри долго разглядывал эти волосы, а ладонь сжимала тонкое расслабленное плечо. В волосах, там, где объемная челка переходила в прямой пробор, вместо идеального платинового цвета можно было заметить серебристый.

- Седеешь, - невесело шепнул Гарри.

- Утром уберу, - ответил Драко.

На ум лезло, как назло, только прошлое. Почему они с Драко расстались? Все казалось так хорошо. Наверное, поэтому: он стал Драко не нужен. Но зато теперь… Гарри тряхнул головой. Такие размышления могли привести к очень плохому концу. Хотелось приподнять Драко и усадить к себе на колени, и, значит, пора было прекращать обниматься.

Но Драко прошептал:

- Оказывается, мне тебя не хватало.

И Гарри сдался.

Драко стоял на фоне куста с белыми бутонами. В длинной мантии, словно печальный живой ангел.

- Ты, главное, запомни, что я тебе сказал, - сказал он. - Цени счастье, пока оно есть. И научись пользоваться тем, что скидывает на тебя судьба. Может, бьет оно и больно, но потом пригодится. Я вот не ценил тебя, пока было можно. А теперь нельзя. И ты иди домой, потому что мне тоже надо ценить то, что есть, а не то, что прошло. А я того, что есть, боюсь.

Гарри понимающе кивнул и встал.

- Да, Поттер, - добавил Драко, - надо нам с тобой в банк сходить. Отец с гоблинами ругается по поводу одного кинжала, его в списке родовых нет, и гоблины считают, что кинжал принадлежит им. А у тебя с Блэками еще больше проблем должно быть… Все, все, все, иди быстрее, я же не умею долго притворяться!

Гарри аппарировал.

* * *

Северус не спал. Он, низко наклонившись над столом, что-то методично заполнял пергамент. Махнув левой рукой Гарри, чтобы немного подождал, Северус дописал, отложил бумагу и обернулся. Его волосы были забраны в хвост, но передние пряди были слишком короткими и выехали, обрамив лицо.

- Привет, - сказал Гарри, подходя к Северусу.

- Привет.

Северус, не вставая, поднял голову - получилось, что он смотрел на Гарри снизу вверх. Северус был домашним, немного усталым и удивительно милым. В душе почувствовались нежность и что-то, похожее на стыд. Гарри захотелось рухнуть к Северусу на коленки и уткнуться в его плечо. Вместо этого он спросил:

- Будешь кофе?

Начинать быть взрослым нужно ведь хотя бы с чего-то.

- Буду, - ответил Северус.

- Если хочешь, я приготовлю сам, - Гарри аккуратно обнял его.

Нет. Двоих любить невозможно. А кого любил Гарри, он знал абсолютно точно.

-Если хочешь.

- Пойдем со мной, - попросил Гарри.

Северус, размяв шею, поднялся.

Кофе получился крепче, чем Гарри планировал. Вероятно, из-за того, что, разбаловавшись домовиками, Гарри просто страдал от недостатка практики - или потому, что эти самые домовики, охая и причитая, крутились под ногами и всячески мешали.

- Как у тебя с Дадли? - спросил Гарри, размешивая сахар.

Северус неопределенно повел рукой:

- Если бы хотя бы половина студентов была в зельях так же успешна, как он, я покинул бы свой пост за ненадобностью.

- Значит, все отлично, - заключил Гарри.

- Именно так. По крайней мере, сегодня он начал варить основу для Оборотного, и я бы не побоялся использовать ее в дальнейшем, - Северус выжидательно уставился на Гарри.

Не очень понимая, в чем дело, Гарри на всякий случай посмотрел по сторонам ин на стол и, хлопнув себя по лбу, придвинул Северусу его чашку.

- Значит, ты сегодня его видел.

- Я его не «видел». Я с ним занимался.

Заправив волосы за уши, Северус попробовал кофе и хмыкнул.

- Драко сказал, что надо сходить в банк. Что-то про родовые списки и артефакты Блэков, - перевел тему Гарри.

Северус посерьезнел.

- Понятно. Думаю, надо было уточнить все детали гораздо раньше.

Редко, задаваясь вопросом, о чем думает Северус, Гарри мог ответить без подсказок. Но сейчас Северус точно не думал о плохом, и этого, наверное, пока было достаточно.

- Я люблю тебя, - тихо произнес Гарри, поцеловав его в висок.

Северус с улыбкой потянулся к Гарри.

Быть взрослым хорошо, решил он. Полезно.

«Жертвенник»

- Что это за огромная книга? - спросил Маленький принц.

А. де Сент-Экзюпери

Первая заметка о свадебных планах Министра магии Соединенного Королевства появилась в «Ежедневном пророке» девятнадцатого октября. Заметка оставалась всего лишь заметкой, пусть и помещенной среди первых страниц. Информация была «выведана вашей преданной сенсациям» Ритой Скитер у «надежного источника прямо в Министерстве Магии» (что на самом деле означало, что Драко провел очередной сеанс личной беседы с подконтрольной ему репортершей). Волшебники (хотя преимущественно волшебницы) взбудоражились; была суббота, и людям ничто не мешало собираться вместе, дома ли, на улице или же и вовсе в кафе и тавернах Хогсмида. Одно из достаточно бурных обсуждений Гарри услышал в «Кабаньей голове», дожидаясь пропадающего в Хогвартсе Северуса. После этого на несколько дней на страну снизошло спокойствие в виде привычных сетований на непредвиденные последствия реформы Министерства, увеличение почасовой нагрузки учащихся (если брать в расчет факультативы и отработки), повышение налогов и то, что Холихедским Гарпям засчитали победу во внетурнирном состязании только из-за того, что те обещали судье пойти с ним на свидание полным составом.

Двадцать второго октября Кингсли Шекклболт дал «Пророку» обстоятельное интервью, в котором сделал официальное заявление по поводу своей свадьбы. Кингсли подтвердил имя невесты - Дилекта Дойл - чем несказанно огорчил некоторых мечтательных кумушек, объяснил кроме того, что в настоящий момент мисс Дойл работает над закреплением внешних связей с Канадой, сопровождая нового британского посла в Канаде сэра Принца, и шокировал читателей датой свадьбы, до которой, как оказалось, осталось меньше месяца.

Вот тут-то Гарри заново проникся глубокими искренними чувствами к вниманию толпы. Министерство подверглось воздушной осаде. Попасть в здание совы не могли, и все, что им оставалось, - терпеливо ожидать адресата (Кингсли собственной персоной) привязанных к лапам поздравлений, приглашений, а иногда и проклятий. Сам адресат, однако, не спешил выходить в маггловский Лондон над Министерством и пользовался камином. Совы снимались с места и летели к особняку Принцев в Скаммондене, где Кингсли проводил свободное время. Путь от столицы до Западного Йоркшира занимал у сов не меньше получаса, но по прибытии крылатых почтальонов ожидало новое испытание. Волей и чарами полусумасшедшей давно покойной Бивэн Принц, двоюродной сестры матери Северуса, особняк Принцев был защищен от вторжения сов. Те кружили над невидимой магглам крышей и рядом с невидимыми магглам стенами, время от времени вылавливая мелкую живность на видимых всем берегах Скаммонден Уотера. К третьему дню совиных путешествий от Лондона до Скаммондена и обратно активизировались маггловские орнитологи, герпетологи, ратологи и экологи. Гарри от всего сердца проклял затею со свадьбой: стиратели памяти, хоть и подчинялись непосредственно Отделу происшествий, тесно сотрудничали с Группой обеспечения магического правопорядка, которая, в свою очередь, была подконтрольна Гарри. Ситуация усугублялась тем, что Группу возглавляла Сьюзен Боунс, посчитавшая своим святым долгом советоваться с Гарри по любым вопросам и докладывать ему о каждой мелочи. Прогнать Сьюзен Гарри не позволяла совесть: его бывшая однокурсница сражалась в рядах Отряда Дамблдора, ее тетя, в конце концов, занимала ту самую должность, которая сейчас принадлежала Гарри… Злость на Кингсли с его свадьбой, которая еще неизвестно, случится или нет, и на Пастора вместе с ним, который поддержал эту идиотскую затею, перекрывалась лишь сочувствием к совам. Даже отдав большую часть работы Скримджеру и Перси, Гарри задерживался в Отделе допоздна.

Немалую долю в его голове занимали мысли о том, чем Северус занимается с Дадли. Ни на одном занятии Гарри еще не присутствовал лично, хотя был бы совсем не против подобного. Вместо этого он выслушивал Сьюзен и подписывал принесенные Баббл документы, которая все так же заботливо пересказывала суть каждого текста, где должна была красоваться подпись Гарри Поттера. О том, как проходили занятия, оставалось только гадать, потому что Северус рассказывал о них только основное и вкратце.

И все же спустя несколько дней издевательств, Гарри был неожиданно награжден за терпение.

Шло как раз то время суток, когда вламываться в Хогвартс к Северусу было уже поздно, а отправляться его ждать домой - еще рано. Гарри поперекладывал бумаги с места на место, остановившись в результате на установленном Перси порядке. Скорчил рожу хитрому колобку Пастору, не убранному с рабочего стола и наблюдающему за происходящим с очень подозрительным видом. Едва Гарри успел подумать, что проводить время настолько бессмысленно нельзя, на стене что-то шевельнулось. Гарри быстро повернулся и как раз успел заметить, как Дамблдор оглядывается в портрете.

- Рад видеть, что ты не предаешься отчаянию, - с довольно-таки беззаботной улыбкой произнес Дамблдор.

- Рад, что вы видите, что я не предаюсь отчаянию, - вместо приветствия ответил Гарри. - Что-то произошло?

- Что толкнуло тебя к такому выводу? - делая «домик» пальцами, спросил Дамблдор.

Гарри уселся и сложил руки, подобно первокурснику.

- Ну, насколько я знаю, вы не появляетесь без веской причины.

- Разве проведать тебя - это не причина?.. - покойный директор прищурился. - Ты становишься похож на Северуса, мой друг.

Гарри пожал плечами.

- Меня действительно привело сюда желание узнать, как у тебя дела, - в голосе Дамблдора совершенно не было оправдания, только любопытство и уверенность. - Надо признать, что ситуация со свадьбой весьма спорная. Это прекрасно, что Кингсли, наконец, проникся благородным стремлением действовать, но не кажется ли тебе, что он поступает слишком прямолинейно?

- Вы хотите обсудить свежие сплетни? - поинтересовался Гарри, подперев щеку рукой. В ответ на легкий укол совести он сказал себе, что имеет на это право: в его отвратительном настроении хорошо бы не ляпнуть чего-нибудь еще грубее.

Дамблдор притворно оживился:

- О, неужели у тебя есть свежие?.. Но, откровенно говоря, я все-таки хочу с тобой пообщаться.

- Занятно, - пробормотал Гарри. - Дилекта исчезла в августе. С тех пор я вижу вас целый второй раз, но это случайность. Люциус мог бы быть внимательнее.

- Я вижу, ты обижен на меня, - вздохнул Дамблдор. - Советую тебе пожаловаться Северусу. Он скажет, что обижаться на меня бесполезно. В чем-то он даже будет прав.

- Да, Северус обычно бывает прав, - согласился Гарри. - Это такая привычка.

Дамблдор чуть склонил голову, его взгляд стал лукавым.

- Тогда стоит признать, что он был прав, когда отметил, что ты думаешь много, но не то, что следовало бы. Тебе следует поговорить с ним о его догадках.

- Спасибо, но я могу разобраться в наших с ним отношениях самостоятельно, - недружелюбно сказал Гарри.

- Мне кажется, что не можешь, - легко возразил Дамблдор.

Гарри открыл рот, но смолчал. Кажется, кто-то хотел становиться взрослым. Это значило, что, раз от чего-то нельзя избавиться, следует извлечь из этого выгоду. Ругаться с бывшим директором Хогвартса, сохранившим влияние на умы людей даже после смерти, точно было бы глупым. Если не считать того, что Альбус Дамблдор все-таки оставался для Гарри наставником… и другом.

- Вы думаете, я делаю что-то не так? - спросил Гарри.

- Я думаю, ты слишком мало знаешь Северуса.

- Мы вместе два года, - устало ответил Гарри.

- Мне понадобилось значительно больше времени, чтобы узнать этого человека, - улыбнулся Дамблдор. - В любом случае, тебе не помешало бы задуматься над мотивами его поступков.

Гарри вопросительно поднял брови.

- Я долго пытался понять, почему он, видя в тебе сына твоего отца, сводил общение с тобой к ругани.

-По-моему, это как раз элементарно, - сказал Гарри.

Его собеседник покачал головой.

- Вряд ли. Будь все так, как представляется тебе, он бы даже не стал повышать на тебя голос. Надо сказать, что унижать и оскорблять у него прекрасно получалось и без этого. Вспомни Невилла. О, к тому же, Северус никогда не сетовал на то, что Невилл «не собран» или «думает о постороннем».

- Что вы хотите сказать? - спросил Гарри.

- Я пытаюсь сказать, что Северусу свойственно проявлять заботу о близких ему людях в достаточно оригинальной манере, - сказал Дамблдор. - Я не встречал человека, более уверенного в своих знаниях и навыках и менее уверенного в себе самом. При этом он невероятно горделив. Иногда мне представляется, что он брал на себя самую сложную работу только для того, чтобы не быть обвиненным в трусости.

Гарри опустил глаза. Настроение вдруг улучшилось. Слушать, как Дамблдор рассказывает про Северуса, было необыкновенно приятно; внутри появлялась уютная теплота и желание крепко обнять своего, что поделать, любимого. Гарри не жалел о беседе и уже стыдился детской обиды на Дамблдора. Да и кто мог знать Северуса лучше?

- Он так и не признал вслух, что ты был ему дорог, - услышал Гарри. - Но не воображай, что причиной этому был стыд или что-то подобное. Северус иногда слишком верен себе. Но зато он никогда не предаст того, кого любит.

Гарри поймал выразительный взгляд Дамблдора.

- Любит?.. - с ехидцей переспросил он.

- Ты легко найдешь ответ на этот вопрос, - сказал Дамблдор. - Собственно, не представляю, как ты сумел этот ответ потерять.

Гарри мечтательно задумался, но…

- Кстати, а о чем вы тогда говорили с Люциусом? - не стесняясь, осведомился он.

- О весьма личных вещах, - приняв более строгий вид, ответил Дамблдор. - Можешь мне поверить, о чем бы тогда ни шла речь, это не имеет прямого отношения ни к твоим проблемам, ни к проблемам Великобритании. Хотя, полагаю, было бы полезно намекнуть Драко, что он тоже думает не то, что следовало бы.

- То есть вы следили еще и за ним, - сделал вывод Гарри.

- Дети нуждаются в том, чтобы за ними присматривали, - сказал Дамблдор. - Хуже всего, если дети вырастают, но не становятся взрослыми. Твой друг оказался в затруднительной ситуации, и в этой ситуации сполна показал себя ребенком.

- Если на то пошло, Драко куда более взрослый, чем я, - развел руками Гарри. - Он хотя бы справляется со своей работой. И собирается завести семью.

- Драко не возглавляет Отдел обеспечения магического правопорядка, - не согласился Дамблдор. - Что по поводу семьи, то у Драко она действительно появится, но он совершенно не собирается ее заводить. Поразмышляй на досуге над разницей, - порекомендовал он.

- Он что-то говорил мне про родовые артефакты в Гринготтсе. По крайней мере, он в этом разбирается, - сказал Гарри.

- И совсем не разбирается в том, как приготовить кофе. Для этого не обязательно быть взрослым, Гарри.

- Да.

Он кивнул. На ум пришла мысль, что в действительности обстоятельства определяет отношение к ним. Из позиции попавшего в них человека и вытекают его действия. Драко ошибся. Не нужно наслаждаться моментами привалившего счастья. Нужно так выворачивать обстоятельства, чтобы выжать счастье из них. Драко ошибся. Прав оказался Северус. Ведь это и называлось «повзрослеть».

* * *

Гарри оглядел длинные полки, тянущиеся по стенам всей его новой ячейки в Гринготтсе. Там покоились самые разные и удивительные вещи. Некоторые - рассортированные в строгом порядке, некоторые - кучами, в которых вместе были и драгоценности, и оружие, и посуда, и банки и фиалы с непонятным содержимым, и пожелтевшие свитки. Идя от одного конца полки к другому, Гарри буквально распинывал золотые монеты.

- Нехило, Поттер, - насмешливо сказал Драко, останавливаясь возле одной из стопок книг.

- Помимо всего прочего, здесь хранится коллекция артефактов семьи Блэков. Многие из них гоблинской работы… - произнес Гринварт.

- Что неудивительно, ведь это ячейка Блэков, - довольно громко дополнил Драко. - Так вот где мамин нефритовый Люциус…

- Дело в том, что некоторые из этих артефактов не включены в ваш родовой список, - потирая ладони, продолжил гоблин. - И, если учитывать то, что вы не являетесь прямым кровным наследником последнего лорда Блэка, ваш родовой список можно оспорить. Он составлен крайне неудачно.

- Люциус? - заинтересовался Гарри.

Драко хмыкнул.

- Цезарь Люциус Септимус Северус Пертинакс Августус, - торжественно представил он. - Первый римский император из династии Северов. Правил во втором столетии нашей эры... Нет, Поттер, не смотри на меня, как на Грейнджер! Меня не интересует история Рима. Просто с этой статуэткой мама мне мозг съела. Это из ее наследства.

- Что касается статуэтки римского императора, нефрит и золото, не более ста лет… Это далеко не самый ценный экземпляр коллекции Блэков, но, к сожалению, он тоже не включен в список…

Гарри взвесил Люциуса-Северуса в руке. Тяжелый.

- У меня есть к вам предложение, - сказал Гарри, обращаясь к Гринварту. - Я могу не претендовать на спорные артефакты и вообще все, что можно оспорить.

Драко что-то отчаянно прорычал. Гоблин-банкир сыто улыбнулся. Гарри решил, что ему не нравится такая улыбочка.

- Вы же знаете, что я являюсь главой рода Певереллов, - беззаботным тоном Дамблдора произнес Гарри - гоблин насторожился. - Просто поменяйте все, что находится под вопросом, на родовые артефакты Певереллов.

Радостное выражение окончательно покинуло бледное морщинистое лицо.

- Это невозможно, - ультимативно сказал Гринварт. - Все артефакты уже принадлежат другим родам и хранятся в их ячейках.

Драко тихо хихикнул.

- Вы хотите сказать, что это препятствует тому, чтобы забрать родовые артефакты? - глубоко удивился Гарри.

- Вы навлечете на себя неприязнь многих богатых и влиятельных семейств. В том числе… небезызвестных вам, - процедил гоблин, косясь на Драко. - И они могут в любой момент переписать и заверить родовой список, включив в него все содержимое ячейки.

- Так почему бы мне просто не включить в родовой список содержимое моей ячейки?.. - рассеянно поинтересовался Гарри, спиной ощущая почти материальный восторг Драко.

- Можете сделать это в любой момент, - после недолгого молчания ответил Гринварт - достаточно вежливо. - Но в вашем случае проще оставить все, как есть. Я буду ждать вас около входа.

Гарри пронаблюдал за тем, как гоблин важно вышел в темный коридор банка.

- Он капитулировал, - довольно сказал Драко.

Гарри кивнул и наконец поставил Люциуса-Северуса на место.

- Теперь надо срочно переоформлять твое наследство, - предвкушающе затараторил Драко. - Они могут намекнуть некоторым клиентам, что часть их состояний могут оспорить, и тогда ты уже не увидишь артефактов Певереллов как сердцевины собственной палочки! Я скажу Пастору… Или нет, лучше скажи сам, он точно тебе поможет…

- Драко, - перебил Гарри, - зачем мне артефакты Певереллов, тем более если они кому-то принадлежат?

- Они принадлежат Упивающимся Смертью, - укоризненно сказал Драко.

- Это значит, Малфоям в том числе, - вставил Гарри.

- Это не важно, - Драко подошел к нему ближе. - Пастор все равно возьмет те артефакты, которые захочет. И, знаешь, он не станет забивать себе голову условностями вроде родового списка. Он считает, что все это и так принадлежит или ему, или кому-то из нас, то есть в конечном итоге ему. Тебе всего лишь надо будет послать письма с извещениями об оспаривании права собственности нынешним владельцам артефактов. Все остальное я сделаю. Если хочешь, - милосердно добавил Драко.

Гарри покачал головой.

- Зачем? И что-то я не заметил, чтобы Пастор кого-нибудь ограбил.

Драко усмехнулся.

- Еще бы ты заметил. Гарри, все чистокровные в курсе того, кто такой Пастор Принц, и большинство из них так или иначе догадалось, на ком я женился. Я, конечно, не говорю про всяких Уизли. Но остальные, знаешь ли, не станут раздувать скандал с демоном.

Гарри безразлично похлопал глазами.

- Я не Пастор.

- Месяц назад он одолжил Нить Меркурия у Гойлов. Не надо думать, что он ее вернул, - сказал Драко.

- Что за Нить?

- Так, мелочь, Джордж просил меня достать что-нибудь подобное, - отмахнулся Драко.

- Джордж Уизли? - не понял Гарри.

Драко вздохнул.

- Он самый. Северус, между прочим, с ним общается.

- Я знаю, - произнес Гарри, все еще недоумевая.

- Поттер, прекрати, - неприязненно сказал Драко. - Между прочим, он чистокровный. А это книга Северуса, кстати.

Гарри качнул головой. Драко знал, чем его отвлечь. Но это было нечестно.

- Что за книга?

- Почитай, - посоветовал Драко. - Забавная штука.

Гарри стащил с полки тяжелый том в обложке из тонкой черной кожи. Посередине тянулись строгие золотые буквы: «Жертвенник».

Гарри открыл титульную страницу. Бумага была прочной, толстой. На обратной стороне обложки был изображен глаз с серебряным зрачком в виде перевернутого треугольника.

- Печать Принцев, - сказал Драко, показывая на глаз. - Представляешь, это переводил кто-то из предков Северуса.

- Переводил? - с неясным трепетом переспросил Гарри.

- Конечно, переводил. Оригинал был на кельтском и сгорел во время войны с Гриндевальдом. У нас в библиотеке есть «Традиции и ритуалы» с печатью Принцев. Перевод с латинского.

Гарри погладил плотную бумагу и наугад раскрыл книгу ближе к началу.

- Клятвы, - прочитал Гарри. - Каждый, кто творит колдовство, должен усвоить, что колдовство является грехом. Любой колдун представляет себя грешником, поскольку посягает на Божие величие и сомневается в совершенстве Творца… Тот, кто колдует, клянется демонам и платит им своей душой. С другой стороны, тот, кто бережет свою душу, должен жертвовать что-либо равное из мира материального и, соответственно, этим губить мир… Драко, это что?

Драко улыбнулся.

- Перевод восемнадцатого века. На самом деле, тут больше домыслов самого неизвестного нам Принца, чем исходного текста, видишь, как книжка растолстела? У отца был другой перевод. Раза в полтора тоньше.

Гарри тоже улыбнулся и открыл книгу на другой странице, попав на начало главы.

- Очищение, - негромкого прочел он. - Тот, кто жертвует материальное, из мира материальных вещей, совершает грех, поскольку все сущее сотворено Господом и Его волей, но не волей демонов. Тот же, кто жертвует свою душу или жизнь, грешен так же, если не в большей степени, так как и душу, и жизнь ему даровал Господь. Очищение в суровости.

- Ладно, положи, - раздался голос Драко. - Пойдем дальше. Тут завалы всего!.. Я же говорил, - прибавил он, - что половина от переводчика. Очищение в суровости!

Гарри закрыл «Жертвенник», но не стал убирать и двинулся следом за Драко вместе с книгой.

- Причем тут это? - спросил Гарри.

- Очищение в суровости, - терпеливо повторил Драко, словно ребенку. - Ин северитате пурификацио… О, смотри, мерлинова палочка!

Гарри послушно посмотрел, куда ткнул Драко, хотя смысл «очищения в суровости» не прояснился. На полке, отдельно от всего лежала длинная палочка, перевитая искусно скрученными золотыми нитями.

- Почему мерлинова?

- Так называют. Знаешь, некоторые лорды - или просто те, кому некуда девать деньги - любили такие безделушки. Это обычная волшебная палочка, только из какого-нибудь дорогого материала, вроде слоновой кости. Сердцевина - как повезет… Их на заказ делали, - пояснил Драко.

- И как, удобно колдовать?- задал вопрос Гарри.

- Конечно, нет! - хмыкнул Драко. - На Люмос хватит, а больше лордам было не нужно. У них, вообще-то, слуги были.

- А у слуг - нормальные удобные палочки… - Гарри потянулся к найденной.

- Не советую ей тут размахивать, - предупредил Драко.

- Неужели? - иронично отозвался Гарри, но палочку брать не стал. Мало ли, включена ли она в список родовых артефактов, и, может, гоблины на спорные артефакты какие-нибудь чары накладывают… К тому же, у Гарри с собой была своя удобная палочка. И, вообще-то, не одна.

* * *

Северус снова пил чай с Джорджем. Гарри искоса поглядывал то на одного, то на другого: думая соответственно то про «Жертвенник», то про Нить Меркурия и Драко.

- Ваша информация устарела, - весело сказал Джордж. - Если вы хотите купить кровь единорога или клыки мантикоры, надо идти не в Лютный переулок, а в Надежду. Они продаются там совершенно открыто и стоят безбожно дорого. За десять галлонов крови единорога можно продавать мой магазин.

- И на этом же месте вас арестовывать, - добавил Северус, - поскольку приобретение и хранение запрещенных ингредиентов, как ни странно, запрещены.

- Вы сами сказали, что мы рассматриваем общий случай. Пусть он будет достаточно общим для того, чтобы вы не придирались к словам.

- Мы в любом случае ведем речь о пепле феникса и Гермесовых чарах, - произнес Северус. - И вы подозрительно оптимистичны.

- Проведем эксперимент, - заговорщически прошептал Джордж.

За столиком зашуршала бумага и несколько раз скрипнуло перо.

- Отправляйся! - приказал Джордж.

В следующую секунду перед Гарри полыхнул и погас пергамент. Не удивляясь, Гарри развернул лист. «Хватит подглядывать! Лучше подслушивай», гласило послание. Гарри сунул пергамент к черновикам.

- Гарри! Когда ты в последний раз колдовал? - спросил Северус.

- При тебе, запирал дверь, - ответил Гарри, поворачиваясь.

- Полтора часа назад, - Северус махнул Гарри рукой, чтобы возвращался к работе.

Собственно, работы у Гарри было немного: Сьюзен Боунс при всех своих умениях пока не научилась снимать Запирающие Чары Дилекты или бессовестно выносить дверь Бомбардой.

- Все-таки уменьшили коэффициент? - задумчиво спросил Северус.

- И не подумал, - задорно ответил Джордж. - Переверните.

Через несколько секунд Северус расхохотался. Гарри попытался незаметно подглядеть, что же там такое, но, разумеется, было не видно.

- Вы неисправимый лентяй, - сказал Северус. - Это может работать в данном случае, но в общем подобный выход рассматривать нельзя.

- Но мы же говорим о пепле феникса и Гермесовых чарах, - произнес Джордж.

- Вы понимаете, что у вас не получится каждый раз добавлять лишние чары, чтобы повысить необходимое значение коэффициента?

- Вполне. Но, если быть честным, сейчас меня это не сильно интересует.

Гарри снова скосил глаза. Тон, на который перешел Джордж, обещал что-то любопытное.

- Помните тот случай, когда Лонгботтом заходил к Гарри, а Баббл потом удивлялась, что он пришел в кабинет быстрее самолетика?

- Вы пришли к какому-то выводу? - заинтригованно потянул Северус.

- Малфой недавно по моей просьбе достал один достойный внимания артефакт…

Нить Меркурия, конечно, подумал Гарри, переворачивая страницу прошломесячной сметы Группы обеспечения.

- Вот он.

- Вы сумасшедший, - уверенно изрек Северус.

- Походите с ней по коридорам, - предложил Джордж. - Могу показать несколько показательных мест. Я поспрашивал секретарей, и четыре раза мне ответили, что с самолетиками происходило что-то таинственное… и загадочное… Мне интересно только одно: кто додумался до этого раньше меня и почему я до сих пор не знаю, где использовать этот эффект.

- Это не одно, а два.

- Да хоть четыре. На следующей неделе я выпущу в продажу Пылающие Пергаменты, а потом можно будет думать о каких-нибудь заблуждалках…

- На вашем месте я бы подумал, кто и как колдует в Министерстве в обход Защитных Чар и Пастора. Разумеется, если вы правы.

- Бросьте, я не аналитик…

Гарри уныло смотрел на смету. Рядом с размашистой подписью Боунс стояла его, а поверх - министерская печать.

* * *

В последнее время Гарри привык видеть Северуса или мрачным, или уставшим, но сегодняшний вечер грозился стать исключением. Северус предавался размышлениям.

- О чем думаешь? - поинтересовался Гарри, наблюдая, как Северус пытается читать газету: его взгляд то и дело замирал на какой-нибудь точке посередине комнаты, а губы напряженно сжимались в тонкую полоску.

- Слышал мой разговор с Джорджем? - через какое-то время спросил Северус.

- Само собой разумеется, слышал, - кивнул Гарри.

Северус еще немного помолчал.

- И что думаешь по этому поводу?

- Что так и не понял, для чего нужна Нить Меркурия, - признался Гарри.

Отложив «Ежедневный пророк», Северус потер лицо и пригласительно потянул к Гарри руку. Он подошел к кровати и вытянулся рядом с сидящим Северусом, обнимая того за талию.

- Но название знаешь, - сказал он. - Пастор просветил?

Гарри помотал головой:

- Драко.

- Ясно, - Северус машинально положил руку Гарри на макушку. - Артефакт, известный как Нить Меркурия, был изобретен в первом веке восточными купцами, путешествующими по Великому шелковому пути к Средиземноморью. Вместе с шелком Нить Меркурия попала в Грецию, где и получила свое нынешнее название. Иногда у меня складывается впечатление, что маги, жившие в древности, специально создавали артефакты и заклинания так, чтобы через пару тысяч лет над ними ломали головы. Именно об этом я думал, когда ты спросил меня, о чем я думаю… - Северус подвинул Гарри ближе к себе и уложил головой на свои колени. - Нить Меркурия могла бы показаться обыкновенной путеводной нитью, если бы не показывала искажения пространства.

- Это как? - заинтересовался Гарри.

- Как угодно. Возможно, аппарация. Возможно, новые законы физики и пятое измерение. Как, она не показывает.

Гарри попытался изобразить, что пожимает плечами - хотя, лежа это было не очень-то и удобно.

- Так, может, она и показывает следы от аппараций Пастора?

Северус пристально и значительно посмотрел Гарри в глаза:

- Не исключено. Но весьма маловероятно.

Гарри убрал руку с поясницы Северуса, чтобы приподняться на локте.

- Хочешь сказать, что кто-то мог завалиться в Министерство магии, как к себе домой, наколдовать там дементор знает что и просто свалить, оставшись незамеченным? - спросил Гарри. - Да даже если он как-то обошел стандартные Чары, Пастор должен был узнать о нем!

- Не вижу ничего, что мешало бы Пастору знать, - произнес Северус.

Гарри перевернулся на спину и вгляделся в многозначительное выражение склоненного над ним лица.

- Сев, ты мудришь, - сказал Гарри. - Вы с Шекклболтом постоянно пытаетесь выяснить что-то за спиной Пастора, хотя он имеет к этому самое прямое отношение. Почему бы просто у него не спросить?

Северус чуть прищурился и довольно долго изучал так Гарри.

- Спроси, - сказал Северус.

А Гарри думал про Кингсли.

- Как тебе кажется, Дилекта вернется? - негромко спросил Гарри.

- Рано или поздно обязательно вернется, - так же ответил Северус.

- А к Кингсли?

- Не знаю, - откровенно произнес он.

- Знаешь, что? - Гарри нащупал руку Северуса у себя за головой и переместил на свою грудь. - Я бы, наверное, не вернулся.

Северус дотронулся губами до лба Гарри и на несколько секунд так застыл. Все-таки этим вечером Северус был задумчив.

Прошлое настоящему

- Разве ты не помнишь? - говорил он. - Это было совсем не здесь.

А. де Сент-Экзюпери

Пастор прошелся по аудитории.

- Говорят, забывать плохо, - произнес он.

Северус оторвал голову от стола только для того, чтобы поудобнее переложить ее на скрещенные руки. Хотелось спать.

- Герострат сжег храм Артемиды якобы для того, чтобы его имя не было забыто потомками. А жители Эфеса приговорили Герострата к забвению. А мы его помним. Забавно, не правда ли?.. Герострат хотел, чтобы его помнили, но спроси любого о том, кто такой Герострат, и тебе ответит один из десяти или, возможно, двадцати. С другой стороны, он был предан забвению, но мы, жалкая горстка, все еще его помним. Так как ты думаешь, Северус, забыли люди Герострата?

- К чему ты это спрашиваешь? - произнес Северус.

Подозревать Пастора в чем-то у него не было никакого желания - скорее всего из-за того, что не хотелось размышлять.

- Хочу тебе сказать, что помнить плохо.

Пастор остановился рядом со столом, сложив руки за спиной, умиротворенный и ленивый еще больше, чем Северус.

- Ты же видел Джиневру Уизли позавчера. Сегодня тоже не мешало бы на нее посмотреть, потому что, могу тебе сообщить, третьекурсники с Гриффиндора перед первой парой поколотили твой первый курс.

- Превосходно, - сухо ответил Северус.

- А ты пренебрегаешь своими обязанностями. И из-за чего?..

- Я справляюсь со своими обязанностями.

- Из-за того, что не понимаешь, что происходит с Джиневрой Уизли, и поэтому не хочешь видеть ее, как будто можно просто исключить ее из жизни.

Глаза еще не слипались. Если было бы наоборот, Северус послал бы Пастора ко всем демонам и использовал бы выдранный из рабочего времени кусок по прямому назначению - спал. Состояние, в котором он пребывал, было больше всего похоже на легкий дремотный транс, когда происходящее происходит мимо.

- Между тем, ничего страшного с ней не случилось, - продолжил Пастор. - Она всего лишь не может забыть свое прошлое. Не скажу, что ей легко раз за разом переживать его. Но ведь иначе было бы скучно... Если бы ты так же зациклился на прошлом, как она, я бы лично стер тебе память. Но ты успешно справляешься с этим сам.

- Общение с Дамблдором не прошло для тебя бесследно, - известил Северус. - Будь осторожнее.

Пастор склонил голову.

- Северус, демону сорок лет недостаточно даже для того, чтобы выспаться. Но для тебя это - вся жизнь.

- Ты хочешь сказать мне что-то важное? - поинтересовался Северус.

- Всего лишь напомнить о том, о чем не надо забывать, - Пастор хрустнул пальцами. - Ты герой войны, два года проживший в мире душ. Не понимаю, почему ты так не хочешь об этом помнить.

Северус вздохнул и поразмышлял, что бы на это сказать.

- Катись к чертям, - в результате ответил он.

Пастор усмехнулся и выпрямился.

- Не беспокойся, я тебе напомню, - пообещал он и вышел.

Как человек. За дверь.

Северус проводил Пастора взглядом и проследил, как дверь с хлопком закрылась. Звук вывел Северуса из оцепенения.

Он сел и расправил плечи. Живо оглядел свой класс, зачем-то шлепнул журналом по столешнице и шепнул:

- Подонок.

Хотел было подняться, но перед носом полыхнуло знакомое яркое пламя, и на столешницу приземлился свернутый пергамент.

«Как вы думаете, может зелье оставить такой же след, как аппарация, к примеру? Облазил, как нюхлер, все министерство, но не нашел больше ни одного странного самолетика. Вы, случаем, не знаете, как часто уничтожают бумажный мусор? Ужасно Озадаченный Уизли»

На свободной части Северус быстро нацарапал, что зелье легко обнаружить любым из шести стандартных способов обнаружения зелья, и, коснувшись палочкой тыльной стороны пергамента, приказал:

- Отправляйся!.. кто-нибудь может мне объяснить, почему ему в голову приходят настолько каверзные вопросы?..

Разумеется, Северусу никто не ответил.

* * *

Дурсли легко, не думая о процессе, перемешивал Ослабляющее зелье. Со стороны казалось, что Дурсли даже не считает размешивания, но Северус знал, что каждое седьмое все равно будет сделано против часовой стрелки - не по рецепту, точнее, не по учебному рецепту.

- Профессор Снейп? - позвал Дурсли.

Северус прикрыл просматриваемую им «Теорию зелий».

- Да, мистер Дурсли?

Дурсли смутился, точно был сбит с толку официальным тоном Северуса.

- Да, мистер Дурсли, - повторил Северус.

Тот на секунду поднял растерянные глаза и домешал последние круги быстрее, чем следовало.

- Я хотел извиниться за маму, - сообщил Дурсли, хватаясь за крышку.

Северус подумал, что если сейчас этот болван накроет зелье крышкой, то будет убит собственнолично своим преподавателем.

- Тот инцидент был предсказуемым и даже ожидаемым, так что можете оставить ваши извинения при себе, - безразлично ответил Северус.

О том, что после единственного за последние двадцать лет разговора с сестрой Лили он весь вечер раздражался и срывался на относительно невиновном Гарри, Северус не счел нужным упоминать.

- Нет, - Дурсли мотнул головой, не отпуская крышку. - Просто она нервничает.

- Мистер Дурсли, мне не интересны ваши семейные проблемы, - оборвал его Северус, следя за крышкой и обещая себе, что при намеке на опускание оной поверх котла выбьет ее из бестолковых лап Экспеллиармусом, чтобы по лбу треснуло.

Дурсли, кажется, что-то хотел сказать, но просто вздохнул и поджал губы, совсем как Минерва иногда.

- Гасите огонь, - напомнил Северус.

- Через полминуты…

В дверь нежданно постучали. Северус отложил «Теорию зелий» окончательно. Дверь открылась раньше, чем он успел сказать «Войдите».

Неспешно, поглядывая по сторонам, в класс зашел Пастор. Северус поднялся.

- Я занят.

- По-моему, уже нет, - с сомнением ответил Пастор. - Мистер Дурсли помнит, где камин и как им пользоваться.

Северус отметил, что Дурсли смотрит на Пастора с любопытством.

- Гасите и идите, - недовольно сказал Северус.

Дурсли не преминул последовать указаниям.

Пастор подошел к Северусу ближе.

- Я обещал тебе напомнить.

Прежде чем Северус успел возмутиться, мягкая аппарация унесла из аудитории обоих. «Теория зелий», которую Северус планировал пожертвовать Дурсли для домашнего чтения, сиротливо осталась на столе.

Северус обнаружил себя стоящим в белом, пахнущим зельями, явно казенном туалете. Пастор отпустил его руку и отступил. Северус не стал ругаться.

- И куда же ты меня привел? - спросил он вместо этого.

- В сортир, - невозмутимо отозвался Пастор. - Хочешь отлить?.. Нет? Тогда пошли, чего уставился?

- Пастор, - угрожающе протянул Северус.

- Ну что?.. - Пастор обернулся. - Больница имени Святого Мунго. Пятый этаж, недуги от заклятий. Пойдем.

- Куда? - спросил Северус настойчиво.

Пастор вздохнул.

- Тоскливый ты. Смотреть пойдем. Сомневаюсь, что ты на что-то другое решишься. Тебя, как говорит Дилекта, пока не пнешь, ты не полетишь. А жаль.

Не став выслушивать дальнейшие разглагольствования, Северус вышел в коридор. Можно было бы - и очень хотелось - просто аппарировать домой, но мешало сгубившее не одну кошку любопытство, вошедшее в профессиональную привычку. Уйти ведь не поздно, больница - не служба у Лорда.

Пастор появился за спиной и очень быстро вышел вперед и потянул Северуса за собой. Коридор повернул. Под высокими прямоугольными окнами стояли лавки с мягкими спинками и сиденьями. На них не без комфорта устроились волшебники, совсем немного для вечернего часа. Не заметить среди них знакомых, даже отвернувшихся к окну, было бы сложно. Впрочем, Пастор кивнул на них раньше, чем Северус решил, что все равно придется поздороваться.

- Смотри, - сказал Пастор.

А с лавки уже приветственно махнули рукой.

- Снейп, - поздоровался Джордж.

Сидящий рядом с ним Лонгботтом пожелал доброго вечера и отвел глаза. Северус поздоровался с Джорджем. В глазах у того просто искрилось любопытство, но, благо, Пастор пошел дальше и нетерпеливо позвал Северуса за собой. Довольный пришедшейся на руку наглостью, он пообещал Джорджу встретиться в Министерстве.

Пастор остановился возле предпоследней двери. «Палата Филиппа Гогенгейма, последствия проклятий» - гласила надпись на табличке. Ниже, на ровно вставленной в держатель картонной карточке, высоким косым почерком было написано: «Дежурный целитель Гермес Кристалл». Пастор толкнул дверь.

В палате стояла неширокая низкая кушетка, сбоку от нее - коричневый пустой стол со стулом. Напротив двери висел портрет толстого мужчины в красном костюме, подпись свидетельствовала, что мужчину звали Парацельсом и что тот изобрел зелье от чумы - впрочем, Северус узнал Парацельса без труда. На кушетке, лицом вниз, лежал небольшого роста человек, с густой сединой. Услышав, что кто-то вошел, человек вытянул руки вдоль тела и повернул голову. В следующую секунду на его лице отразилось искреннее недоумение.

- Снейп?.. - растерянно произнес он.

- Вон, - с удивлением ответил Северус.

Вон попытался приподняться и сесть - Пастор остановил его и уложил обратно.

- Представь, мистер Вон приходит в больницу Святого Мунго дважды в неделю, - опережая Северуса, сказал Пастор. - Один из лучших авроров … Как жаль. Он не может сотворить ничего сложнее Люмоса.

- Какого ч-черта? - возмутился Вон, снова делая попытку сесть - и снова неудачную.

- Северус, - Пастор подошел почти вплотную и взял его под локоть. - Я обещал напомнить.

Несколько секунд Северус стоял настолько неподвижно, словно боялся пошевелиться и даже дышать. Возможно, глубоко внутри себя он действительно боялся - потому что на кушетке вдруг проявилась несложная сетка Успокаивающих Чар, а на двери, если скосить глаза, можно было увидеть клубок Сигнальных. Потому что Пастор вдруг потерял привычную форму, расплылся, и по всему его телу открылись десятки лишних глаз. Потому что, глядя на Вона, Северус сквозь трепещущую оболочку плоти увидел душу с зияющей раной на месте сердца.

Только когда Пастор сжал плечо, Северус выдохнул. И не закрыл глаза.

- Давай, - проговорил Пастор; Северус повернул голову в его сторону и не смог отвести взгляда от рваной щели вместо рта, которая не шевельнулась, когда Пастор заговорил. - Ты знаешь, как помочь ему, ну!

- Зачем?.. - ошеломленно прошептал Северус.

- Ты поймешь, - пообещал Пастор. - Я буду в коридоре.

Сигнальные Чары словно замерзли, когда Пастор вышел из палаты, даже не побеспокоившись открыть дверь.

- Я, наверное, чувствую себя, как на первом занятии по теории зелий, - пошутил Вон. - Ничего не понятно.

Вон лежал на животе, подложив руку под голову, смотря на Северуса с ненавязчивым невысказанным вопросом. Вокруг груди у Вона дрожали и перетекали друг в друга голубовато-серебристые обрывки - того, что должно было заполнять дыру в… душе, как предположил Северус.

Отчего-то стало противно. Северус никогда не испытывал неприязни к Вону, и, выгляди тот здоровым, можно было бы даже получить какое-то удовольствие от встречи. Но вид травмы самой тонкой из возможных материй не внушал Северусу никакого священного уважения - скорее, ощущение, как при взгляде на вывороченные кишки. Северус напомнил себе, что он не брезглив.

- Кто вас лечит? - спросил он.

- Целитель Кристалл, - Вон пожал плечом.

- Насколько успешно?

Вон усмехнулся.

- Говорит, что у меня необычный случай. Ну, то есть, никто не знает, что делать. Сами понимаете, насколько успешно.

Северус задался вопросом, как бы сейчас Вон вел себя, если бы знал, что Северусу достаточно протянуть руку - и через полчаса болезни не станет. Он ведь уже пробовал это делать. Маг, которого Северус спас в Визжащей хижине, помнился так же отчетливо, как и два года назад. Что произошло с тем человеком с тех пор, Северус не знал. В его памяти тот маг остался похожим на Петтигрю и просящим, умоляющим, почти требующим исцеления. Вон не требовал ничего, просто лежал здесь и наводил на Северуса тошноту своей разодранной душой. И Северус уже знал, что не сможет уйти, ничего не предприняв.

Вместе с этим знанием накатило раздражение, как и всякий раз, когда приходилось спасать чьи-то чужие и далекие жизни - но раздражение было всего лишь небольшой поблажкой, которую Северусу позволяла совесть в обмен на помощь. И тут же появилась неуверенность: что, если помочь-то он и не сможет? Что, если он только и может, что смотреть и беситься? Пастор обещал напомнить, но не помогать, альтруизмом он ведь не отличался…

- Если вы будете лежать молча и не шевелясь, я попробую вам помочь, - сказал Северус, не позволяя неуверенности перерасти в страх.

- Ну, если вы хотите попробовать… - пробормотал Вон.

Северусу было уже не важно, что ему ответили, в любом случае это был не отказ. И, сглотнув, Северус опустился перед кушеткой на колени и протянул руку к серебристому бесформенному облачку над лопатками. Облачко больно кольнуло пальцы, но, когда Северус отвел в сторону руку, вытянулось вслед за ней.

Сердце бухнуло по ребрам. Он все еще мог это делать.

Дышать носом стало сложно, и Северус тихо вдохнул через рот. Правая рука как будто онемела; левая дрожала, но Северус дотянулся ей до светящейся пряди магии и вытянул одну сияющую нить. Начинающаяся над лопаткой, нить прилипла к указательному пальцу. Северус плавно поднес ее к краю раны и втер туда конец. Тот растворился в серебре души, не оставив ни следа. Северус взялся за вторую нить.

За окном постепенно темнело; из коридора, кажется, доносились спор и один раз - сердитый окрик. Спина затекала, и Северус устраивался поудобнее, не отрываясь от своего ювелирного дела ни на миг. В палате уже горели все свечи в прозрачном шаре под потолком.

- Такое чувство, будто вы меня наизнанку вывернули, - сообщил Вон. - Можно уже шевелиться?

Северус оглядел свое творение. Теперь его можно было назвать безупречным. Лишь с одним нюансом. Северус вдруг понял, что его пальцы до середины засунуты в спину лежащего перед ним человека - непосредственно внутрь. Очень медленно и осторожно Северус вытащил пальцы наружу.

- Как вам угодно, - сказал Северус.

Дверь распахнулась. На пороге стоял нахмуренный и грозный высокий мужчина.

- Будьте вы хоть Снейпом, хоть Гиппократом, хоть Тем-Кого-Нельзя-Называть, пойдите прочь из моей палаты! - выкрикнул он. - И кого это вы с собой привели?! Хотите всю больницу разгромить? За те жалкие канты, что вы тратите на целительство, вас взашей отсюда гнать надо, а вы тут еще порядки наводите!

Вон радостно констатировал:

- Целитель Кристалл!

Северус пригляделся к целителю. На месте печени на общем серебристом фоне выделялось голубое пятно.

- На вашем месте я бы озаботился поиском мочегонного, - сказал Северус. - Ваша печень определенно не справляется.

С этими словами он обошел целителя и шагнул в коридор. Через недолгое время возмущенной тишины из палаты донеслось: «А вы за каким бармаглотом сидите? Ну-ка ложитесь, быстро!»

Пастора в коридоре не было. Зато неподалеку от палаты Филиппа Гогенгейма, опершись на стену, стоял Джордж Уизли. Если бы возникла необходимость, Северус мог бы заверить, что Джордж фактически здоров - за исключением нового уха, которое Северус считал самым полезным из изобретений Уизли и которое не могло быть здоровым в принципе, так как не было живым.

- Вы пропустили целое представление, - сообщил он Северусу. - Хотя, что-то мне подсказывает, что вы и были его главной частью.

- Возможно, - отозвался Северус. - Вы кого-то ждете?

- Ждал вас, - сказал Джордж, выпрямляясь. - Невилл недавно ушел, испугался праведного целительского гнева. Пойдемте?..

- Пойдемте, - согласился Северус.

- Ваш Пастор тут устроил комедию, что древним грекам и не снилась, - с энтузиазмом принялся объяснять Джордж, направляясь вперед. Северус приготовился к выслушиванию рассказа, но напоследок оглянулся назад… и с трудом поверил своим глазам. За Джорджем, след в след, на расстоянии пары шагов, шел Фред Уизли.

Северус резко затормозил. Фред оглянулся - Северус узнал привычку проверять, на что пялятся люди сквозь тебя. Разумеется, это был не тот Фред Уизли, а не существующая для большинства живых магов его душа. Но сейчас Северус мог ее видеть. И, вероятнее всего, слышать тоже.

- Мистер Уизли? - произнес Северус.

- Мистер Снейп! Какая неожиданность! - восторженно откликнулся из-за спины Джордж - Северус махнул на него рукой.

Фред с недоумением показал на себя.

- Вы, - подтвердил Северус.

Фред пораженно шагнул ближе.

- Снейп?.. - осторожно позвал он.

- Представьте себе…

- Эй, Снейп… - на этот раз Джордж.

Северус снова отмахнулся:

- Подождите…

- Почему вы стали меня видеть? - спросил Фред. - Пастор Принц?

Северус ухмыльнулся.

- Было бы неразумно ожидать, что вы отречетесь от дел мирских, не правда ли? - сказал он.

- Почему он не сделал это раньше? - тут же продолжил Фред. - Он же видел меня.

- И как давно вы наблюдаете за происходящим?

- Давно. И долго мы сможем общаться?

Северус взглянул на обеспокоенного Джорджа.

- Сколько захотите… Уизли, - обратился к Джорджу Северус, - я могу посоветовать вам прекрасного итальянского художника-портретиста.

- А я вам - отличное место недалеко от Англии, где продается порошок мгновенной тьмы. Остров Надежда, - озадаченно ответил Джордж.

Северус недовольно сжал губы.

- Я надеюсь, вы оба запомните и учтете, что накладываемые на волшебные портреты Чары таковы, что портрет может видеть и слышать того, кто на нем изображен. Надеюсь, о том, что портрет может говорить, нет нужды напоминать.

- Оба? - переспросил Джордж.

Кроме Северуса и близнецов Уизли - Северус поймал себя на смутном торжестве, произнося про себя «близнецы» - в коридоре никого не было. Северус взял на заметку, что следует побеседовать по этому поводу с неким демоном, сующим слишком много носа в совершенно чужие дела. А Джордж несмело произнес:

- Фрэдди?..

- Да, Уизли, - подтвердил Северус и двинулся к выходу.

- Стойте! - крикнул Джордж, цепляясь за Северуса. - Где он?

- Да прямо за вами! - не выдержал Северус.

Джордж резко обернулся.

- Там, - показал Северус.

Путь до первого этажа показался Северусу испытанием мужества. Почему-то он проникся безмерным уважением к Альбусу, способному спокойно повторять что-то неограниченное количество раз. На первом этаже Северус чувствовал себя попугаем.

- Легко заметить, если начать размышлять, по крайней мере, что лучше не пытаться создать лимб заново, - прошипел Северус. - Или вы не встречали души, которые пытались колдовать?

- Встречал, - коротко ответил Фред.

- Так что за лимб? - спросил Джордж.

- Тогда вы должны знать, что колдовство их разрушает! Лимб - это… - краем глаза Северус заметил зеркало. Не удержавшись от соблазна посмотреть на свою душу, он взглянул на стеклянную поверхность - но увидел лишь свое привычное тело. - Лимб - это индивидуальное прибежище каждой души, созданное, полагаю, с целью защиты.

Фреда также стало не видно. Из окружающего мира словно разом изъяли все серебряный и голубой цвета. Двери превратились в обыкновенные двери, а люди - в обыкновенных людей.

- Вот и все, Уизли, - проинформировал Северус. - Время вышло.

Джордж осекся на полуслове. Оглянувшись по сторонам, он плутовато улыбнулся, и Северус несколько секунд жалел, что посоветовал Уизли заказать портрет. Но не дольше.

* * *

Гарри сидел в гостиной, греясь около камина. Не то чтобы в особняке было холодно - наверняка дело было в том, что огонь в вечерней темноте смотрелся слишком уютно и оберегающе, чтобы уступить его очарованию.

Вообще, Гарри вел себя странно в последнее время. С одной стороны, стал выдержаннее, как будто увереннее, с другой - такие взгляды, которые Северус ловил на себе, он видел только у домовиков и собак. И еще Северус не слышал ни единого слова возражения весь последний месяц. Неужели Гарри настолько близко к сердцу принял слова о том, что пора повзрослеть? Тогда почему это выражается так необычно?

- Я сварил кофе, - сказал Гарри. - Гермиона сказала, что у волшебников не развивается кофеизм.

- Довольно грубое утверждение, - сказал Северус. - Однако нельзя сказать, что в корне неверное.

- Тогда почему кофе? - спросил Гарри.

Северус залюбовался его лицом. На побледневшей с лета коже плясали огненные блики, и глаза, не спрятанные за очками, казались не зелеными, а совсем черными. Свет огня ярко очерчивал высокий лоб, стрелки бровей, чуть вздернутый нос, острый подбородок. Сейчас, сидящий перед камином, Гарри Поттер был как никогда Гарри Поттером, не похожим больше ни на кого на свете. Вполне может статься, подумал Северус, Гарри был прав: он был слишком Поттером и слишком сыном Лили. Но Северус любил его все равно - и как сына любимой женщины, и даже как Поттера, и, главное, как единственного в мире Гарри, веселого, привлекательного, неглупого и такого близкого человека. И такого непонятного последние недели.

- Мне просто нравится вкус кофе. К твоему сведению, в чашке свежезаваренного чая больше кофеина, чем в аналогичной чашке кофе, - Северус тоже сел перед камином.

- Там не кофеин, а теин, - глядя на огонь, исправил Гарри. - И в чашке чая его меньше. Потому что заварки меньше.

Северус улыбнулся и поцеловал Гарри в висок.

- Еще какие-нибудь полезные знания за этот день?

Гарри помолчал.

- Шекклболт бесится. Пастор, оказывается, уже все подготовил к свадьбе сам. Кингсли хотел все разгромить. Успокоился.

- Ты устал? - спросил Северус.

- Устал, - Гарри кивнул.

Северус обнял его и тихонько качнул, как часто делал сам Гарри.

- Я люблю тебя, - шепнул Северус.

Гарри посмотрел на него с непостижимым выражением лица.

- Я принесу кофе.

- Не надо, - Северус не дал Гарри подняться. - Посиди со мной.

Гарри обхватил его за колени и остался около камина. Сюрреалистичный и чарующий в свете оранжевого пламени.

* * *

Приближались выходные. Со встречи с Воном прошло два дня. «Ты поймешь» - сказал Пастор, и Северусу казалось, что он понимает. Все эти два дня он готовился хотя бы поговорить с Джиневрой Уизли. Наконец наступила пятница. Откладывать разговор дальше было бесполезно. Северус пришел в кабинет Трансфигурации перед обедом.

Уизли с легкостью - или больше с безразличием? - согласилась на беседу.

- Я уже сняла с Гриффиндора двадцать баллов за драку, - предупредила она.

- Будем считать, что это обстоятельство не может меня не радовать, - сказал Северус.

Уходить из кабинета не стали. Вероятно, Уизли не хотелось впускать кого-то в личные покои, вероятно, ей было все равно, где говорить.

- Я хотел узнать, - Северус надежно скрестил руки, - о вашем самочувствии.

Уизли неопределенно поморщилась.

- Все как обычно. У меня ничего не болит.

- Меня интересует ваше психическое здоровье, - сказал Северус. - Есть ли у вас головные боли, снятся ли вам необычные или навязчивые сны…

- Послушайте, - перебила Уизли. - Я здорова. Я была на обследовании в Мунго. Просто у меня… плохое настроение.

- Плохое настроение может длиться неделю, но не половину семестра, - терпеливо произнес Северус. - У меня есть стойкое подозрение - и все основания для него - что вы находитесь под действием сложных чар…

- Снейп, - снова перебила Уизли, оживившись. - Давайте я вам расскажу, что происходит, и вы от меня отстанете. Вы все это время не обращали на меня внимания, и меня это устраивало. Не знаю, с чего вам вздумалось позаботиться обо мне сейчас, и знать не хочу, поэтому просто послушайте.

Уизли наклонилась над столом, приближаясь к Северусу.

- Со мной все в порядке. Я нормально преподаю. Я справляюсь с деканством, а в том, в чем не справляюсь, мне помогает Макгонагалл. Все набросились на меня из-за того, что я не крашусь и не вешаю на себя побрякушки, так это не повод для паники! Мне просто все равно! Мне не для кого краситься! Не могу сказать, что я в восторге… И тем более от того, что, - Уизли раздраженно развела руками, - это вы сейчас… с моим Гарри. Но я сама виновата. Я ни к кому не пристаю со своими проблемами! Просто оставьте меня в покое.

Северус поднялся.

- Что ж… Как несложно заметить, с вами бессмысленно обсуждать ваше состояние.

Уизли вскочила:

- Не бессмысленно! Я только что вам сказала, что все в порядке и в мои дела соваться не надо!

- Я понял вас, мисс Уизли, - заверил Северус, шагнув к двери.

- Не поняли! Снейп! - выкрикнула Уизли. - Не вздумайте соваться в мою жизнь!

- Попробуйте вызвать Патронуса, мисс Уизли, - посоветовал Северус.

На самом деле, уходя, не глядя в широкие карие глаза, Северус заранее знал все о результате: его не будет.

* * *

Гарри прошелся по спальной.

- Ты думаешь, это из-за Пастора?

Северус глазами следил за его перемещениями.

- Думаю, да.

Гарри остановился напротив окна и вздохнул.

- Ты подозреваешь Пастора во всех смертных грехах. В убийстве Хоффманна, в убийстве Розер, теперь в том, что он сводит Джинни с ума. Не проще было бы спросить его?

- Не надо думать, что я не испробовал этот вариант, - ответил Северус. - Пастор утверждает, что не убивал ни Хоффманна, ни Розер. В своем влиянии на Уизли он практически признался.

- Я понятия не имею, что Пастор делал, а что нет, - признался Гарри, - но мне он тоже сказал, что не убивал. Он же не может солгать тебе. Ты глава рода.

- Или он лжет и в этом случае тоже, - задумчиво сказал Северус.

- Я не знаю… - Гарри отодвинул занавеску. Но немедленно повернулся: в дверь стучали.

Особую остроту стуку придавало то, что стучали в спальную. Северус достал палочку и издалека, заслонив собой Гарри, открыл.

Перед входом стояла Дилекта. Рыжая, улыбающаяся и с плоским животом.

Мне снятся собаки

Мне снятся собаки, мне снятся звери.

Мне снится, что твари с глазами, как лампы,

Вцепились мне в крылья у самого неба

И я рухнул нелепо, как падший ангел.

И.В.Кормильцев

Гостиная была скована тишиной. Северусу она казалась тягостной.

С тех пор как Дилекта появилась в доме, Северус сказал ей всего слово - ее имя. Все остальное он говорил, обращаясь к Гарри. Это можно было назвать ребячеством, но как назвать трехмесячное исчезновение без предупреждения? Северус подозревал, что «Дилекта» он тоже сказал Гарри. Тот, по крайней мере, повел себя взрослее. Объявил, что рад возвращению, что было трудно, но он справлялся, что надеется, что Дилекте этот отдых помог… Наверняка речь Гарри была подготовлена заранее. Но все это было произнесено еще в спальне.

Сейчас Северус в компании Гарри и Дилекты сидел в гостиной, освещаемой большой люстрой с зачарованным стеклом вместо свечей (потому, Гарри не любил желтый свет). Северус нашел время задуматься об этом нюансе - чтобы не думать о сестре.

Но Дилекта все же была здесь.

Гарри смотрел в окно.

- Ладно, товарищи обиженные… - выдохнула Дилекта. - Я бы подождала, пока вам не надоест дуться, но время не тянучка. Как мне сказала Граци, специалисты из Отдела тайн теперь точно это установили.

- Прекрасно, - сказал Северус. - Теперь мы знаем ответ на самый главный вопрос, который веками волновал умы передовых исследователей.

- Ты была у Грации? - уточнил Гарри.

- Была, - подтвердила Дилекта.

Подробнее Дилекта ничего про Грацию не сказала, но Северус искренне понадеялся, что та успела применить к сестрице некоторые воспитательные методы.

- Так что я вам все быстренько рассказываю и смываюсь. Мне еще Кингсли радовать, - сказала Дилекта, постукивая пальцами по подлокотнику.

- Чай, кофе?.. - предложил Гарри.

Дилекта покачала головой. Северус заметил, что ему бы точно не пришло в голову в этой ситуации спрашивать про кофе.

- Ну-с, что вам там надо… Где меня носило?

- И правда, - произнес Гарри.

- Да, собственно, нигде меня не носило. Если только от особняка до Министерства и обратно.

Северус вскинул голову, демонстрируя свое недоумение.

- Прошу прощения?

- О, понимаешь, туда-сюда, из одного места в другое, а потом из второго в первое, и наоборот, - объяснила Дилекта.

- Неужели! - поразился Северус.

Гарри окликнул его.

- Пусть бесится. Я представляю, какой он сейчас добрый… - сказала она. - Спасибо Пастору. Меня просто не было видно. Моего тела как такового просто не было. Только душа. Вот вам и вся тайна.

Не было тела?!

- Не было тела? - переспросил Гарри.

Дилекта пожала плечами.

- В целом, да. Зато я теперь точно могу сказать, что душа есть.

Северус сжал пальцы на плечах скрещенных на груди рук, повторяя себе, что злиться бесполезно. Крик ничего не даст. Только не с Дилектой. Но как же все обернулось - хуже придумать попросту сложно! И так логично. Помимо злости пришел стыд. Такой вариант можно было если не выведать, то предполагать. Но Северус вместе с Гарри и Шекклболтом дружно развесил уши перед пасторовым «уехала»! Наверное, следовало начинать считать себя идиотом.

- Другими словами, ты три месяца следила за нами, - произнес Северус.

Дилекта рассмеялась. Гарри непонимающе нахмурился.

- Конечно! - воскликнула Дилекта, всплеснув руками. - У меня совершенно не было других дел! Я предпочла сдохнуть на неопределенный срок только для того, чтобы за вами пошпионить! Не понимаю, как тебе удалось раскрыть мой гнусный замысел!

- Это было несложно, - раздраженно протянул Северус, - достаточно было уяснить, что тебе плевать на другие проблемы! Или, ах, извини, у нас же нет проблем, Франции мы не проиграли, и с налогами все отлично, так почему бы не отдохнуть немного!

- Сев! - одернул Гарри - Северус взглянул на него с не сменившимся выражением негодования.

Дилекта, по-видимому, была раздражена не меньше.

- Отдохнуть?.. Посмотрела бы я, как бы ты отдохнул на моем месте!

- Подозреваю, что не худшим образом, - сказал Северус, - но, к сожалению, я не могу себе этого позволить!

Вид Дилекты выводил Северуса из себя. Это ему положено злиться! Первое, что он должен был услышать, - это извинения! Но Дилекте такая чушь, надо полагать, даже в голову не пришла.

- Надо было послать к вам Пастора, - сказала она. - И разбирались бы с ним. Нет, я пришла сама. Вопрос на засыпку: зачем?

О, у Северуса было предположение! Он хотел было его озвучить, но Гарри его опередил:

- Да ради бога, молчи! Ты сейчас наорешь на всех, и на меня заодно, потом будешь три дня меня игнорировать, а на четвертый соизволишь извиниться!

А вот как раз проораться Северус был бы не против! Если бы не Гарри! А теперь его снова выставляли крайним! Он сделал попытку подняться, но Гарри просто передвинулся на полметра и залез на его колени. Такая неприкрытая наглость перебила впечатление от злости. Северус промолчал.

- Он просто переживал за тебя. Я тоже, - сказал Гарри.

Дилекта чуть заметно прикусила нижнюю губу и покаянно ответила:

- Я знаю.

- Не извиняйся, - вдруг сказал Гарри. - Сев так себя ведет, когда боится извиняться, - пояснил он. - Но я понимаю, что ты не стала бы так рисковать без причины. Сев тоже, в общем-то, не дурак. Так что можешь не извиняться.

Дилекта вздохнула и спросила:

- Северус, вот ты где его взял?..

Гарри смущенно улыбнулся.

- Можно, раз я такой хороший, я спрошу кое-что личное? - поинтересовался он.

- Попробовать можешь, - бодро ответила Дилекта.

Гарри посерьезнел.

- Ты еще любишь Кингсли?

Северус подумал, что имеет шанс разорваться пополам. Одна его половина определено стремилась обнять такого хорошего и правильного Гарри, задающего нужные вопросы. Другая злилась на того за прямолинейность и на себя - за противоречивость, не говоря уже о злости на Дилекту.

- Я три месяца провела с Пастором, - значительно сказала Дилекта.

- То есть, нет?

Она моргнула и подперла подбородок рукой.

- Люди меняются.

- Ясно, - сказал Гарри. - Ну, я думаю, это даже хорошо. Кингсли с Пастором мирно сосуществовать не может. А Пастор…

Дилекта, прикрыв глаза, кивнула.

- Грация едет во Францию, - она сменила тему.

- Да? Что-то случилось? - спросил Гарри.

Дилекта снова постучала пальцами по креслу и приняла более деловой вид.

- Ей в Отдел пришли документы из Отдела сотрудничества. Во Франции погибли еще двое доморощенных альпинистов. В Западных Альпах есть такое забавное местечко, французы называют его проклятым.

Гарри понятливо угукнул.

- Там регулярно ноги-руки ломают. Туристов туда тянет, как магнитом. На этой неделе еще двое разбились насмерть.

- Это там, где погибла Розер, - пробормотал Гарри.

- Именно.

- Странно, - изрек он, помолчав. - Мне никаких отчетов не приходило.

Дилекта хмыкнула.

- А это Отдела правопорядка непосредственно не касается. Британские граждане там еще ни разу не погибали. Про тех, кто из Надежды, я пока молчу, это все неофициально… Так что отчеты идут Кингсли, а он за спиной Мартеля пытается напрячь наших невыразимцев, чтобы те ему расписали, что там происходит.

Гарри досадливо опустил голову.

- Я об этом даже не слышал.

Северус не выдержал. Не обнимать Гарри было так же сложно, как не читать раскрытую перед носом книгу.

- Граци приедет и все расскажет, - пообещала Дилекта.

- Как она? - спросил Северус.

Дилекта пожала плечами.

- По-моему, просто отлично. Вообще-то, все ей до канта медного. Чего-то там мудрит у себя в лаборатории, и руку даю на отсечение, что уже напризывала демонов в наш бедный мир и теперь довольная качает права дементоров. Сходите к ней как-нибудь. Она порадуется…

Разговор, наконец, развязался, и Дилекта долго вещала ни о чем. Северус больше не встревал. Его беспокоил всего один вопрос - но он не мог выбрать подходящий момент, чтобы заговорить. Вроде бы, мешала только злость. Но, решая заговорить, каждый раз Северус чувствовал, что боится услышать ответ. Наверное, Северус так и тянул бы до тех пор, пока Дилекта не собралась бы уходить, - но этот вопрос задал Гарри.

- Ты же все-таки сделала аборт? - как бы невзначай уточнил он.

Дилекта изумленно распахнула глаза, затем оглядела себя и улыбнулась.

- А, живот… Нет, - покачала головой. - Это все из-за того, что меня ну вроде как не было. Сам подумай. Нам сейчас, - Дилекта провела рукой по животу, - два месяца. А должно быть пять. Пастор сказал, за месяц догоним. Так что ближайший месяц буду сходить с ума, жевать мимблетонию, впадать в истерики…

Северус вздохнул с облегчением. Как так получилось, что он успел привязаться к еще не родившемуся ребенку? Но ведь что показательно - практическим зельеварением по этому радостному поводу заниматься придется ему.

* * *

В Аврорате было жарко. Привыкший к своим подземельям Северус искренне недоумевал, как десятки сотрудников переносят такую температуру. Впрочем, прогулка по коридору главного ведомства Отдела правопорядка заставила Северуса улыбнуться: мимо него один за другим прошли три аврора - тихо, поближе к стене. Двое из них учились на Хаффлпаффе, а третий на Гриффиндоре. Вместе с ним могли бы выпуститься близнецы Уизли, если бы доучились до конца. Как раз к ним Северус и направлялся. По крайней мере, он считал, что к ним: с визита в больницу прошло почти полмесяца, и этого времени маэстро Санти должно было быть вполне достаточно для работы над одним портретом.

Джордж обнаружился на своем рабочем месте. Чем он там мог заниматься, Северус даже предположения не строил, - но не работой точно.

- Снейп, - обрадовано поприветствовал его Джордж.

Северус вежливо кивнул.

- Пойдемте, - Джордж ловко вытащил из стола незнакомую Северусу черную папку и открыл дверь. - А то здесь мои доблестные сослуживцы пытаются учить меня работать. А учиться я всегда не очень любил.

Заработав недобрый взгляд в спину, Джордж подмигнул Северусу и утащил его в коридор, плотно захлопнув за собой дверь.

- Ну, вот, здесь, по крайней мере, меньше народа, - изрек Джордж, пройдя несколько шагов.

В коридоре действительно было пусто - но во Вторую лабораторию Аврората чаще всего и не заходили.

- Здесь ваши записи, - отчитался Джордж, суя Северусу черную папку. - Я скопировал их, но можете не беспокоиться, они в самом надежном тайнике.

Северус с сомнением покосился на кабинет.

- В третьем и четвертом томе «Удовлетворенных потребностей» Выбегалло.

Северус уважительно хмыкнул и произнес: «Ясно». Джордж тоже хмыкнул.

- Профессор, - вдруг раздался голос.

Голос исходил от Джорджа, и, более того, как будто бы из его руки. Джордж, улыбнувшись, задрал рукав и продемонстрировал Северусу простой широкий браслет на предплечье. В вырезанное круглое отверстие, словно в рамку, был вставлен маленький, с полпальца, портрет. Голос раздавался оттуда.

- Мистер Уизли, - сказал Северус, снова испытывая некую гордость за изобретательность Джорджа - и тут же поправляя себя: все, хватит, хорошего понемногу, и «немного» уже заканчивается.

- Спасибо, - произнес нарисованный Фред.

На Северуса вдруг нахлынула горечь. Он сжал черную папку в руках - вот и все, больше он не нужен. Он дал то, что было можно, и остается радоваться тому, что его знания не провалились в глубокую бездну человеческой глупости, как случается обычно. Джордж Уизли больше не один.

- Не стоит, - качнул головой Северус.

Попрощавшись, он быстрым шагом направился в общий зал Аврората, единственное место, куда вел коридор Второй лаборатории. «Эй, братишка, мне интересно, что сейчас произошло», - услышал Северус за спиной. Что ответил Фред, он уже не расслышал.

* * *

Полусеместровые контрольные закончились - хвала небесам, наконец-то! - только на прошлой неделе, и до своего Оборотного зелья Дурсли добрался к пятнадцатому ноября.

Это было восьмое зелье на практике кузена Гарри. В случае с волшебником Северус открестился бы лично рыть себе яму, обучая студента приготовлению Оборотного. Но Дурсли оставался, пусть и одаренным, но магглом, без своей лаборатории, без половины нужных инструментов и без ингредиентов. Слишком уж показательным было Оборотное, чтобы отказаться от него.

- Сэр, - позвали его.

- Да, мистер Дурсли, - произнес Северус, выныривая из раздумий.

- Мы ведь поедем в следующем месяце на консилиум?..

Консилиум… конечно. У Северуса был ответ на этот вопрос практически с самого первого занятия. Давно уже нужно было сказать - но Северуса держало чувство несправедливости: зачем было начинать?

- Нет, - твердо сказал он. - Я изменил тему доклада.

- Вот как, - Северусу показалось, что Дурсли огорчился. - Ну, вообще-то, я как раз об этом и хотел вас попросить.

Тут настала бы очередь Северуса говорить «Вот как», и он в который раз порадовался своему внешнему равнодушию.

- Очевидно, ваша просьба уже не актуальна, - сказал он, подходя наконец к котлу с готовым зельем.

Придраться было не к чему.

* * *

Гарри просыпался вот уже час. В ответ на очередную попытку Северуса его разбудить Гарри произнес согласное «угу» и повернулся на другой бок. Но Северусу надоело пролеживать субботу в постели. К тому же, он знал одно безотказное средство, чтобы разбудить того, кто боится щекотки.

Через несколько минут Гарри, потирая лицо ладонями, сел в кровати.

- Я думал, выходные никогда не наступят, - признался он.

- Чудо свершилось, и они наступили, - Северус поцеловал Гарри в висок. В щеку. И в шею. - И это не означает, что нужно потратить их на сон. Одиннадцать.

- Хорошо, - Гарри хитровато исподлобья взглянул на него и неожиданно повалил на кровать. Северус охнул, но не то чтобы он в самом деле возражал.

Гарри торжествующе забрался на его бедра и прижал его руки к простыне.

- Попался, - с видом любопытной лисицы установил Гарри.

- Не забудь связать меня нитками, - порекомендовал Северус.

Гарри наклонился и за неимением свободных рук губами ущипнул Северуса за сосок.

- А ты знаешь, это неплохая идея…

Северус довольно прикрыл глаза, пробормотав:

- Я живу с тираном.

- Неправда, - обиделся Гарри. - Я пока учусь.

Северус попытался вывернуть руки из цепкого захвата, однако попытка провалилась.

- Вот и кто ты после этого, м-м? - поинтересовался Северус.

- Твоя личная катастрофа, - улыбнулся Гарри, сводя обе руки у него за головой, чтобы освободить себе хотя бы одну. - Как в Хогвартсе? Ты вчера вымотанный вернулся, как будто не зельеварением, а полетами занимался.

Северус изобразил на лице нечто неопределенное.

- У всех постконтрольная депрессия. Исключая Слизерин, немного Рэйвенкло и единственный экземпляр Гриффиндора.

- Смелли, - сказал Гарри.

- Смелли, - кивнул Северус.

- Значит, сочинял учебник.

- Нет. Я с октября к нему не возвращался, - сообщил Северус. - Вчера я готовился к консилиуму.

- А, - произнес Гарри. - Как Дадли?

- Насколько я могу судить, так же, как и раньше.

Северус вытащил одну руку из хватки Гарри и, с удовольствием почесав пальцами запястье, вернул обратно.

- Какого вы едете на консилиум, ты уже знаешь? - спросил Гарри.

- Мы не едем на консилиум, - уведомил Северус. - А я отправляюсь туда девятнадцатого.

Гарри явно что-то прикинул.

- А меня с собой возьмешь?

- А ты хочешь провести три дня в обществе зельеваров, философствующих о смысле трактатов Скалигера? - удивился Северус.

- Я найду, чем себя занять, - пообещал Гарри.

Северус качнул головой:

- Нет. Не возьму.

- Почему?

- Ты возглавляешь Отдел правопорядка, - сказал Северус. - Я же еду на европейский консилиум зельеваров. Гарри, не надо думать, что там все настолько законно, насколько может показаться. Вероятнее всего, я привезу оттуда пару таких ингредиентов, которые не продают даже в Надежде. Гарри… Тебе абсолютно нечего там делать.

Гарри помолчал.

- А Дадли?

- Я не буду даже упоминать про него, - сказал Северус.

- Почему? - снова спросил Гарри.

Сев на кровати, Северус серьезно посмотрел на него.

- Подчинить маггла заклятью Империус не в пример проще, чем волшебника. И если ты считал, что зелье Чистой души - единственное, в состав которого входит частица души зельевара, то спешу тебя разочаровать. Я могу перечислить по меньшей мере семь. Все они так или иначе были нужны Темному Лорду. Сколько таких зелий наберется среди голов десяти лучших зельеваров Европы, я не хочу даже предполагать.

Гарри поднялся.

- Ясно.

- Гарри… Не стоит это недооценивать. Ты просто не можешь представить, насколько я сейчас рад, что в свое время мне не пришлось варить Лорду зелье чистой души. Это хуже, чем смерть. Приблизительно настолько же, насколько поцелуй дементора.

Гарри покивал. Его взгляд снова был неопределяемым. Как будто грустным и до умиленных слез нежным. Но Северус не поручился бы, что только что состоявшийся разговор располагал к нежности. Что происходило с Гарри, Северус не знал.

Коснувшись губами лохматой головы, Северус ушел в ванную.

Утро могло продолжиться куда как приятнее. Но жизнь есть жизнь, и, будь ты хоть целиком и полностью уверен в чем-то, она всегда сможет найти альтернативу. Гарри заметно не нравилась предстоящая Северусу поездка на консилиум - но он не был там шесть лет, прошлый декабрь стал первым за это долгое время изоляции, и того, кого хотел, Северус тогда не застал. Анна Кебнекайсе, пожилая представительница то Швеции, то Финляндии была больна.

А на столе в кабинете лежит черная папка с его собственноручно записанными материалами о действии и влиянии Темной метки. Копия копии, если быть откровенным. Но она могла бы остаться у Джорджа Уизли, который предпочел вернуть Северусу Снейпу его неоднозначный труд. Мог ли он так поступить из-за того, что не хотел связываться с лишними проблемами? Теперь, когда помощь извне ему больше не требуется, - вполне. Северус поднял к зеркалу мокрое и пересеченное скорбной морщиной лицо. Еще один человек был для него потерян.

* * *

Пастор встретился Северусу около Мемориала героев. Кого ожидал здесь найти Пастор, Северусу было неизвестно. Почему бы и не его самого.

- Посмотри, - Пастор обвел небольшую площадь рукой. - Видишь здесь посетителей? Гуляющих? Чтящих вашу память? Нет... Я тоже.

Северус глядел на черный склеп с высокими дверьми.

- Они заперты, Северус, - сказал Пастор. - Нет никого, кто приходил бы к твоей усыпальнице. Да ты сам здесь первый раз с тех пор, как покинул ее. Это все память. Та же история, что с Геростратом. Знаешь, в чью честь?.. - Пастор показал на высокий алый обелиск, украшенный золотыми крыльями, стоящий посередине площади. - В честь Ордена Феникса. Там есть имя Фреда Уизли. Но его самого нет. Ты был удостоен высокой чести, Северус. Только подумай: малейшее изменение в истории, и тебе приписали бы славу злодея, правой руки Темного Лорда Риддла. И ты бы не вернулся с того света, и не жил бы долго и счастливо, и, как знать, не скончалась бы Лацерта Розер, оставив во Франции осиротевшую дочь. Вы одинаковые с Дилектой: оба не любите полагаться на удачу. Но что ваша жизнь, как не череда удач и неудач?..

Северус закутался от резкого ветра в теплую мантию, обвивающуюся вокруг его ног; Пастор, наоборот, словно не чувствовал холода.

- Помнишь, каким ты умер? - вдруг спросил он. - Растрепанным и уставшим, отчаявшимся… Без любой надежды на лучшее. Таким живым и болеющим. А теперь ты такой прилизанный и очаровательный праведными трудами колдографов и Люциуса Малфоя. Тебе не казалось, что ты потерял себя за этой маской?

Северус обернулся. Длинные черные волосы Пастора развевались на ветру; на какую-то секунду они стали короче, темно-зеленая мантия показалась черной, и Северус увидел себя прежнего - лишь на секунду. Пастор остался Пастором. Северус покачал головой.

- Не отказывайся от себя…

Пастор шагнул к нему вплотную и крепко сжал его плечи, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь сказать что-то запрещенное и жизненно-важное этим взглядом.

- Чего ты пытаешься добиться? - спросил Северус. - Я не могу уследить за твоими поступками. Я не понимаю тебя.

Пастор вздохнул и задрал голову.

- А разве надо?.. Я был в камере Хоффманна. Я был с Розер за минуты до ее смерти. Я заставляю младшую Уизли страдать, переживая прошлое. Вот что тебя беспокоит. Суть не в этом!

Он отошел назад, разбежался и подпрыгнул, надолго зависнув в воздухе, посреди ветра.

- Я вышел замуж за Драко! - выкрикнул Пастор, и Северус подумал, не благодаря ли этому существу на площади больше никого нет. - У него будет сын, Скорпиус! Хочешь, я тебе кое-что расскажу под большим секретом? Это будет не наш сын! Демоны не могут дать жизнь человеку! Это будет сын Драко и Люциуса! Мило, не правда ли?!.

Пастор стоял, раскинув руки, ловя ветер.

- Я развел Дилекту с Шекклболтом! Я потратил на это два года, но своего добился! Тебе не кажется, что есть куда более достойный одинокий мужчина?.. Пройдет еще несколько лет, и я выгоню Шекклболта окончательно!.. Я сделал Грацию свободной! Пусть не счастливой, но уже свободной!.. Знаешь, где я был вчера? В Италии! Я предсказал смерть маэстро Санти! Но у него еще осталось время, пусть себе спокойно мучается!.. А ведь это все тоже не главное!

Пастор заливисто, открыто расхохотался.

- Знаешь, что главное?! - прокричал он, пересиливая шум ветра. - Что я отвел тебя в Мунго! Вот в чем смысл.

Северус угрюмо запахнул расстегнувшуюся мантию.

- Не потеряй себя, Северус, - Пастор сказал это тихо, но ветра больше не было. - Я прошу тебя, только не потеряй себя. Делай, что угодно, но оставайся Северусом Снейпом. Я слишком долго тебя ждал.

Не объясняя своих слов, Пастор исчез.

Северус остался стоять перед мраморным склепом, в котором, Северус помнил, был из такого же мрамора пьедестал. Как будто в своей первой жизни Северус не оставил ничего, кроме черного.

Один, на площади Героев, без единого движения вокруг, Северус пытался разобраться с тем сокровищем, которое так внезапно своими признаниями подарил ему Пастор. Но мысли сбивались, и Северус возвращался к тем, последним словам: не потеряй себя.

Почему они так его беспокоили? Быть может, сказал себе Северус, потому, что если внимательно приглядеться к тому, что происходит, станет видно, что это всего лишь сон. Он спит, и снятся ему не самые приятные сны. Все больше Северусу начинало казаться, что эти сны не имеют смысла.

* * *

Грация без зазрения совести пила красное вино.

- Как в детстве, - беззаботно сказала Дилекта. - Сидим тут втроем, болтаем… Знаешь, чего не хватает?

Грация вопросительно наклонила голову.

Дилекта закрыла глаза, откинулась на спинку дивана и прошептала:

- Экспекто Патронум!

Палочка описала дугу, и на колени Дилекте запрыгнула обезьянка с пушистым хвостом.

Северус вспомнил, что давно не видел свою лань. Мысль о том, что за это время Патронус мог измениться, была бредовой, но тревожной. За тридцать лет лань стала родной, кусочком сердца. Наверное, каждый волшебник так привязывался к своему Патронусу. Но у всякого ли было имя?

Обезьянка прислонилась к вроде бы округлому животу Дилекты, словно прислушивалась.

- Зачем тебе Патронус? - спросила Дилекта.

Северус встрепенулся - но вопрос был не ему.

Грация усмехнулась.

- Для разнообразия. И чтобы у тебя была возможность заговаривать мне зубы. Не получится, - она глотнула вина.

Дилекта пронаблюдала за этим и вдруг скривилась. Вскочив на ноги, она метнулась к двери, а оттуда, как подозревал Северус, в ванную.

- А вот не пойду замуж! - донеслось из коридора.

- Трагедия века, - пробормотала Грация. Северус молча проследил за хлопнувшей дверью.

- Но завтра я уеду во Францию, и вы будете разбираться с этим балаганом без меня. Кингсли зря тянет время.

- Он поставил себя в ситуацию, в которой ему это выгодно, - сказал Северус.

- Зря, - сказала Дилекта. - Пастор не даст ему и шагу ступить. Он мстит за дементоров.

- Мстит?

- За то, что Кингсли хотел использовать их в войне против Франции. Я бы сказала, что еще и за годы геноцида и голода в Азкабане, но Пастор говорит, что за войну… Пить красное вино под закуску - дурной тон.

Северус закинул ногу на ногу.

- Зачем тебе во Францию?

Грация заговорщически сверкнула глазами:

- Слишком там интересное место. Проклятое. Как раз по моей части.

- Что же ты стремишься там обнаружить?.. - задумался Северус.

Грация повела кистью руки - мол, кто знает.

- Нет, - затем сказала она. - Как в детстве уже никогда не будет.

И добавила:

- И это хорошо.

И это было хорошо. Прожить свою жизнь еще раз Северус не хотел бы.

Вчера он снова был на площади Героев, на этот раз совсем один.

Новыми глазами

Я крепко обнимал его, точно малого ребенка, и, однако, мне казалось, будто он ускользает, проваливается в бездну, и я не в силах его удержать…

А. де Сент-Экзюпери

Гарри провожал ноябрь с вымученным облегчением. Он был слишком серым, этот месяц; дождь шел почти каждый день, но температура была на удивление высокой. Гермиона писала, что во Франции также тепло и чересчур дождливо и что маггловские ученые выдвигают очень интересную теорию о глобальном потеплении, которая, однако, не имеет под собой прочной основы и скорее вызывает у людей доверие благодаря пересечению с традиционным для католического и протестантского слоев населения мотиву о Великом потопе, и магловским синоптикам надо… Гарри заметил, что из писем Гермионы совершенно пропали упоминания о Викторе. Поссорилась ли она с Крамом? Рассталась? Вполне возможно, что во всем был виноват ноябрь. Северус тоже словно исчез из жизни. Он продолжал быть заботливым и предусмотрительным, и внимательным, и даже нежным - но в то же время как будто находился в другом месте. Или спал. Трижды в кабинете Гарри сработали Охранные Чары на склепе Северуса Снейпа, и оба раза Гарри заставал в Мемориале только Северуса. Гарри старался удаляться как можно незаметнее.

Еще несколько раз Северус просто рвал на клочки, не вскрывая, чьи-то письма и кидал их в камин. На любопытство Гарри Северус отвечал, что письма из больницы Святого Мунго, а он, Северус, вполне здоров. Гарри спрашивал, о чем письма, и Северус, выгибая бровь, говорил, что не имеет привычки знакомиться с содержанием письма сквозь конверт или после того, как письмо сгорит. Вставал закономерный вопрос, почему бы тогда не прочитать письмо, но сомневаться в поступках Северуса Гарри не мог или не хотел.

На какой-нибудь другой месяц Гарри не возлагал бы никаких надежд, но в декабре у Северуса консилиум зельеваров. А у Гарри - Рождество.

* * *

Дилекта вломилась в кабинет Гарри без стука. Против такого общества он не возражал: в любом случае, это лучше, чем выслушивать Боунс.

- Что, начальник, скучаешь? - весело спросила Дилекта.

- Тут поскучаешь, - пробурчал Гарри, отрываясь от жалоб из Аврората.

Дилекта рассмотрела бумаги в его руках и хмыкнула.

- Тянет в Аврорат?.. Подожди немного.

- А чего ждать? - заинтересовался Гарри.

Дилекта хитро улыбнулась:

- Я у нас знаешь кто? Я у нас, оказывается, помощник при после Великобритании в Канаде. Никогда не любила посольские миссии.

- А как же Аврорат? - не понял Гарри. - Тем более, ты там всю жизнь страх на бедных авроров нагоняла.

- А Кингсли умнее всех, - нагловато заявила Дилекта. - Мне теперь в Аврорат нельзя. Я теперь особо охраняемая. Вот скажи, нравится тебе с этими бумажками копаться?..

Гарри отложил чьи-то жалобы и серьезно посмотрел на свою собеседницу:

- Я все еще тебя не понимаю.

- А что тут понимать?.. - спросила Дилекта. - Над тобой Баббл уже не знает, плакать или смеяться. А все потому, что у тебя нет заместителя.

- Вообще-то, есть, - возразил Гарри. - Перси.

- Ну знаешь, - возмутилась Дилекта, - Отдел возглавлять - это тебе не яблоки собирать. Тут нужна деликатная женская рука.

- А я смотрю на тебя и с каждым разом вижу все больше деликатности, - автоматически съязвил Гарри. И только потом понял, что чего-то не понял. - Подожди-подожди… По-моему, ты на что-то намекаешь.

- По-моему, так я говорю открытым текстом. Это по-твоему я намекаю.

Дилекта вдруг понимающе вздохнула и стащила со стола не убранного колобка Пастора. Затем извлекла из кармана сложенный вчетверо лист и протянула Гарри:

- На-ка. Ознакомься.

Почерк Грации Гарри узнал почти сразу: спутать его можно было только с почерком Северуса, но последний Гарри знал слишком хорошо.

«И, наконец, для общего пользования, - писала Грация. - Фактически без дела проторчала две недели в Черном псе. Не могла выбраться в Альпы, т.к. попала в режим усиленного обеспечения безопасности. Видимо, все начальники надавали всем подчиненным волшебных пинков, и патрули миротворцев взялись за дело, соотв. к Западным Альпам попасть было практически невозможно. Зато познакомилась и разговорилась с хозяином Пса (это Гилен, ты должна его помнить, в Авр. присылали его показания по делу о гибели жены твоего Люциуса). Советую сидеть устойчиво. Это он (т.е. Гилен) снабжал наших друзей из Надежды запрещенными зельями и ингредиентами. Интереснее всего то, откуда он их взял. Все, что связано с зельями, осталось ему от погибшей дальней родственницы, и сам он о зельеварении имеет весьма смутное представление. Это я выяснила, когда по баснословной цене купила у него яд мантикоры и яйца руноследа (не представляю, зачем мне, может, хоть Север порадуется, но яйца уже мертвые). И все же если до этого момента ты недолюбливала дементоров, то теперь должна начать их обожать - за то, что мне пришлось научиться колдовать и пользоваться легилименцией без палочки. Итак, его таинственная погибшая родственница - это Лац. Розер, и все, что у него осталось и что он сейчас безбожно транжирит, есть ничто иное как ее прижизненные запасы. Если ты не знала, то Розер была зельеваром уровня нашего несговорчивого братика. Не удивлюсь, если в этом году консилиум зельеваров недосчитается кого-то из своих членов (думаю, что или Маркова, или Любоевича - как хочешь, но этим русским я не доверяю). И еще касательно Розер. Это оказалось настолько предсказуемо, что я не хотела верить. Если ты вспомнишь, то зелье Иова, кот-е потеряла Вульп. Лепринц в таверне, «узнал» некий друг-зельевар Гилена. Надеюсь, что твои глаза сейчас зажглись этим самым огоньком, кот-й сопутствует твоим успехам в презренном деле построения догадок. Да, да - Лац. Розер и есть тот самый друг, узнавший зелье Иова. Скажи мне, если рядовой зельевар мог ошибиться, то могла ли это сделать она? К сожалению, не имею никакого понятия, знал ли Гилен о том, что во флаконе яд, но если знал, то дело можно доставать с полок и вписывать туда замечательную фразу «преступный сговор». Но, как бы ты сказала, Малфоям уже все равно. Пока все. Обхаживаю Лепринцев и пытаюсь напроситься в гости, но фамилия Дойл открывает далеко не так много дверей, как фамилия Принц. Кстати, про Лепринцев. Надеюсь, ты помнишь, что у Лац. Розер была дочь Амальтея. Сейчас она живет у бабушки - в особняке Лепринцев в Париже. На самом ли деле Лепринцы ее родственники, не знаю. Про отца ничего не известно, и вообще про Амальт. больше ничего не известно. На твоем месте я бы порасспрашивала Малфоев, с чужой русалки хоть чешуйку, тем более ты знаешь, что я хочу сказать про Люциуса. Попаду в Альпы, напишу. Сейчас единственные, кто могут это сделать, магглы, и я уже думаю, как это можно использовать - но у меня плохо с французским».

Гарри просмотрел письмо еще раз (слишком уж невнятно оно было написано) и поднял глаза на Дилекту - крайне довольную. В голове определенно появились вопросы, но их требовалось как-то выстроить по порядку.

- Черный пес - это… - Гарри нахмурился.

- Щен нуар, - напомнила Дилекта. - Та самая таверна, где отравили Нарциссу Малфой.

- Ты все-таки думаешь, что отравили? - задумался Гарри.

Дилекта интригующе скосила глаза:

- Думаю, что отравили. И небезосновательно думаю. Хочешь поспорить?

Гарри покачал головой.

- Я, конечно, попробую подкопаться под членов великого Европейского консилиума, - сказала Дилекта. - Граци попробует, как сможет. Кингсли даже пробовать не имеет смысла, они все легальны до отвращения. Северус в декабре навестит это гнездо легальности и расскажет нам, кто прогулял.

- При чем тут они? - спросил Гарри. - Мы же про Розер.

Дилекта только размышляюще сложила губы трубочкой.

- Как же тебя в Отдел пустили?.. Похоже, индивидуальные занятия в Аврорате не так великолепны, как нас пытаются убедить.

- Я не хочу над этим размышлять, - сказал Гарри. - Если ты имеешь в виду то, что на консилиум не обязательно ехать самим собой и для этого существуют специальные Чары и зелья, то мне интересно, как в круг умнейших людей мира сего может затесаться самозванец? Или орган, который курирует консилиум, не проверяет тех, кто туда попадает?

- Эй, начальник, - заговорщически наклонившись, тихо произнесла Дилекта, - никто не курирует консилиум зельеваров. И именно потому, что это круг умнейших людей мира сего, туда так легко попасть… некоторым личностям. Северус, например, был в рядах Упивающихся Смертью и одновременно посещал консилиум.

Гарри посмотрел на сиротливые жалобы на краю стола. По-хорошему, надо сейчас сказать Дилекте «спасибо, до свиданья» и заниматься ими. Но появление Дилекты вернуло Гарри ту веселость, которой не было давно. Как раз с тех пор как она… ушла на отдых.

- Ладно, - сказал он. - Но Розер… Я все равно не понимаю. Получается, что это она отравила Нарциссу Малфой? Или задумала ее отравить? Но зачем?

- Если бы знать наверняка, - мечтательно ответила Дилекта. - Но меня преследует стойкое ощущение, что Малфой рассказал далеко не все, о чем общался с Розер, пока сидел в Азкабане.

- Ты знаешь, что он сюда как-то раз приходил тайком, чтобы пообщаться с Дамблдором? - на Гарри вдруг снизошло озарение. - Ты специально повесила портрет Дамблдора?

Дилекта уселась и подперла подбородок руками.

- А с этого места подробнее. Это когда он сюда тайком приходил?

- Тогда, еще в сентябре… Или даже в августе… То есть, ты не знала?

- Ну-у, - протянула она, - я рассчитывала, что Дамблдор зачем-нибудь да пригодится, но поймать на него Малфоя даже не надеялась. Так ты рассказывай.

Гарри пересказал, как застал Люциуса за разговором с Дамблдором и как тот потом отказался сообщать, о чем же шла речь.

Подумав, Дилекта приманила к себе мешочек с колобками и заодно одинокого Пастора со стола, единственным щелчком изменив ему выражение лица.

- Вот Розер, которая разбилась в Альпах и оставила сироту дочь от неизвестного папаши, - прокомментировала она первого колобка. - Вот Амальтея, дочь, которая живет с Лепринцами, практически самым богатым и влиятельным семейством Франции. Вот Гилен, - Дилекта склонила голову набок, - который продает в поселок Надежда ингредиенты и зелья погибшей Розер. Вот Мартель… пусть будет. А вот Сев, - постучала по нему ногтем, - который поедет на консилиум и расскажет нам про зельеваров. А вот Кингсли, который точно слетит с поста Министра, если не помирится с Пастором, а он не помирится. Пусть тоже будет. Вот Хоффманн, который размозжил себе голову в Тоденгейне через три дня после того, как его навестила успевшая уже сдохнуть Розер. А вот Люциус Малфой, который о чем-то беседовал с Розер в Азкабане, - Дилекта отложила последнего колобка. - А Пастор тут ни при чем. По крайней мере… никого он не убивал. Слишком он ленивый ублюдок.

Гарри посмотрел на получившихся колобков. У Дилекты все, как один, выходили отпетыми злодеями, даже Северус. Как было бы удобно, будь их девять, а не восемь. К заковыристому выражению лица Пастора Гарри успел привыкнуть.

* * *

Все, что подарил своим верным и не очень читателям «Ежедневный пророк» в связи с отказом Дилекты выходить замуж, была заметка о том, что свадьба Министра магии откладывается на неопределенное время. ««В данный момент ситуация на внешнеполитической арене слишком серьезна, чтобы ей пренебрегать. Можно без преувеличения сказать, что Великобритания балансирует на лезвии очень острого ножа над очень глубокой пропастью, и любой неверный шаг грозит нарушить тот хрупкий баланс, что есть сейчас. Если мы не хотим превратиться всего лишь в удобный рынок сбыта для передовых европейских стран, нам придется соблюдать осторожность во всех поступках, касающихся политики», - прокомментировала ситуацию помощник посла Великобритании в Канаде Дилекта Дойл». Тогда, перед выходом газеты, просмотрев набросок, Гарри спросил, не слишком ли пафосно и угрожающе это звучит, на что Драко отговорился, что «слопают и так, и, вообще-то, у меня полно других проблем», а Дилекта сказала, что решилась бы произнести такое только под угрозой смертной казни или оставления без шоколада.

Совы снова легли на знакомый курс «Министерство - Скаммонден Уотер - Министерство». «Круговорот сов в природе», - думал про них Гарри. Над ситуацией можно было бы смеяться, не будь она настолько серьезной. Стиратели памяти всерьез заявляли, что вмешательство в разумы магглов в таких объемах, в каких оно осуществляется из-за злополучных сов, может привести к помутнению рассудка не у одного десятка людей. Но что мог сделать Гарри? Запретить отзывчивым британским волшебникам слать письма кому бы то ни было он не мог: не соответствует закону да и, к тому же, не в его компетенции. Люциуса Малфоя же как Верховного чародея Визенгамота мелочи навроде помешавшихся магглов интересовали мало.

Непосредственно в жизнь Гарри совы вновь внесли учащенные визиты Сьюзен Боунс. Теперь он понял Шекклболта с его стремлением приходить на работу до начала рабочего дня. В благословенной тишине Гарри просматривал бумаги за предыдущий день, дожидался Баббл с ее советами и - слава Мерлину! - Дилекту. Та не придавала никакого значения своему «посту» в Отделе международного магического сотрудничества и исчезала из кабинета Гарри только в женский туалет (зато намного чаще, чем обычно). Гарри наконец-то начал учиться быть Главой Отдела.

Работы на вечер не оставалось, задерживаться из каких-либо других побуждений Гарри не стремился, опасаясь Боунс. Но дома царило одиночество.

Северус, отказавшись от идеи везти Дадли на консилиум, проводил в лаборатории почти все свободное время. Хотел ли он там достичь чего-то за оставшиеся недели или просто прятался? Гарри не заходил туда, Северус как-то давно уже разворчался, что смотреть под руку зельевару не помогает в приготовлении зелий, даже если вам кажется иначе, а совершенно наоборот, мешает. Гарри не мешал. Время, составляющее разницу между концом рабочего дня и концом возни в лаборатории Северуса, Гарри проводил в тренировочном зале на пятом этаже особняка - раз уж гоняться за снитчем посреди Лондона было не самой лучшей задумкой.

Затем, заканчивая с тренировками, он дожидался Северуса в столовой и вел его отпаиваться кофе (с чем-нибудь таким, что просто невозможно не съесть). Северус обхватывал длинными пальцами небольшую белую чашку и, жмурясь, глотал горячий напиток. Потом поднимался в спальню и на полчаса уходил ванную комнату. Гарри наугад брал почитать что-нибудь из журналов и вслушивался в мерный плеск воды. Северус выходил посвежевший, улыбающийся и с влажными волосами, и часто просил почитать ему что-нибудь вслух. Гарри тоже улыбался и брался за «Современную алхимию».

* * *

Дилекта посмотрела на Гарри с неприкрытым подозрением, но стирать мечтательное выражение со своего лица Гарри не хотелось. Дилекта не может его не понимать, а ее поддержка оставалась одной из тех вещей, в которых Гарри до сих пор был полностью уверен.

С каждым днем он думал о Северусе все больше. Посвящая мысли чему угодно, Гарри где-то на фоне все равно различал постоянно звучащее «Северус». Так, словно все, что он делал, предназначалось именно Северусу. Гарри не был большим специалистом в области мечтаний, но, наверное, такими и были настоящие мечты, за которые люди без промедления отдавали свои и чужие жизни. Гарри пугался, когда обнаруживал, что задумался над чем-нибудь чересчур глубоко и «Северус» исчез из его головы.

- Начальни-ик! - позвала Дилекта. - О чем мечтаешь?

Гарри перевел взгляд на Дилекту.

- Не говори. И так видно, - ухмыльнулась она. - Ты давай не зевай тут, а то придет страшная Боунс и будет спрашивать у тебя бесполезные советы.

Гарри угукнул и уткнулся в приказ о выделении рабочей группы авроров для оказания помощи группе стирателей памяти. Дилекта чего-то выжидала. Гарри подписал приказ и демонстративно отложил его в сторону.

Дилекта предвкушающе улыбнулась и извлекла из кармана такой же, как и несколько дней назад, сложенный лист бумаги. Гарри, получив кивок на свое «Грация, да?», выхватил лист и погрузился в чтение. Письмо оказалось недлинным.

«Вырвалась в Проклятое место. Сорвалась с обрыва, сломала ногу. Координаты те же, что дал Кингсли. Попросила Пастора меня оттуда вытащить. Злился, но вытащил (видимо, его я вытащила прямо из постели); подтвердил, что проклятое место именно там. Все Обнаружители, у которых есть стрелки, зашкаливают, к.б. там проклятий не меньше двух сотен сразу. Реагирует даже обнаружитель артефактов. Амальт. Розер учится во Флер-де-Круа на третьем курсе»

- Что думаешь? - спросила Дилекта.

- Стоило рваться во Францию, чтобы сломать ногу, - ответил Гарри. - Меня почему-то больше притягивает информация про Амальтею Розер.

- Так напиши Грейнджер, - предложила Дилекта, пряча лист обратно в неприметный карман на пестрой мантии. Гарри задался вопросом, влияет ли беременность на вкусы в одежде, и внутренне передернулся. Беременность - это все же что-то диковатое и почти нереальное.

- Обязательно напишу, - пообещал Гарри. - Так что все-таки с проклятым местом?

Дилекта покрутила в руках одного из настольных колобков и, пожевав губу, сказала:

- Я бы тебя послала, конечно, к Пастору… Но я сама уже пыталась его спросить, что же там все-таки с проклятым местом, и точно знаю, что он ответит.

- И что?

- Что он не живая энциклопедия, - ответила Дилекта. - И вот тут-то в моей голове рождаются разные мысли.

Гарри представил себе Пастора, не желающего отвечать на какой-нибудь вопрос. Обычно Пастор никогда не экономил знания. То, что теперь он изменил себе, могло означать буквально все, что угодно: план по захвату мира, дурное настроение или просто желание повоспитывать своих магов.

- Ты думаешь, Пастор сам знает, что там такое? - на всякий случай поинтересовался Гарри.

- Думаю, что у него хватает возможностей и любопытства это выяснить.

Дилекта встала и, опираясь на стол, сделала несколько шагов по кабинету.

- Ты в порядке? - моментально осведомился Гарри.

- Пока да, - отмахнулась Дилекта. - Все нормально. После трех месяцев без тела еще и не такое нормально.

- А как же тогда «ленивый ублюдок»? - вернулся к теме Гарри.

Дилекта рассмеялась:

- В то все и дело, что ублюдок!.. Не люблю непредсказуемых людей. Но иногда люблю.

«Даже так»,- подумал Гарри.

Все это время в голове тихо звучало: «Северус».

* * *

Гарри пронаблюдал за тем, как Северус выходит из ванной. Одновременно расслабленный и бодрый и до умопомрачения соблазнительный. Сколько времени у Гарри не было секса? Полторы недели. Но Гарри только зашел Северусу за спину и надавил ладонями на влажные плечи, прекрасно зная, что против массажа тот определенно не будет возражать. От Северуса горьковато пахло мылом и шампунем, а через пару часов, когда запах рассеется, останется неповторимая смесь парфюмерии и аромата живого, родного тела. Разминая плечи, Гарри прижался губами к выступающим позвонкам шеи, но большего себе не позволил. Северус засыпал практически сразу, как касался головой подушки, а до этого остаток вечера проводил за бумажной мишурой. Гарри терпеливо ждал, пока Северус снова захочет ощутить не только возвышенную духовную любовь - хотя, и ее у Гарри хватило бы на десятерых.

Северус развернулся, и дежурно поцеловав Гарри, отправился к своим бумагам и журналам. Гарри улегся на кровати с обнаруженными в библиотеке «Волшебными историями». И с чего ему пришло в голову, что Северус домашний? С двух прожитых вместе лет? Смешно. Станет ли домашним взрослый тигр, если два года проведет в доме с человеком? Гарри грустно усмехнулся, вспомнив свою недавнюю уверенность в том, что душа Северуса принадлежит ему. Северус не может принадлежать ему, сейчас Гарри понимал это. Потому что Северус Снейп не может принадлежать никому. Чему-то отданы его сокровенные мысли? Науке? Политике? Спасению заблудших душ? Как спросить это у человека, который вывернулся из сетей и зла, и добра; который позволил заглянуть в свою душу тому, кого убил; который умер, искупая свои ошибки; которого сама смерть не приняла?.. Который, ссутулившись, сидит всего в паре метрах, такой похожий на обыкновенного человека?

* * *

Шло седьмое декабря, первая суббота этого месяца. Северус, на скорую руку умывшись и влив в себя чай, спустился в лабораторию. Гарри проводил его взглядом, в котором, он не сомневался, читался голод. Северус на середине лестницы обернулся и - Гарри показалось? - дразнящее повел плечом и прикусил губу, после чего продолжил спуск.

Гарри вернулся в столовую допивать чай. Но так получилось, что он больше смотрел в окно и вздыхал, чем вспоминал об остывшем напитке.

За два года он успел так привыкнуть к Северусу, что перестал его замечать. То есть обращать внимание на его поступки, на его слова. Гарри казалось, что он может предсказать поведение Северуса Снейпа. Дурак, как наивно он ошибался!..

Как понять, что происходит с ним, с Ним? Куда он пропадает после работы? О чем думает? Чем недоволен? Откуда эти тревожные складки у его губ? Неужели Гарри мог думать, что Северус - просто волшебник с обыкновенными земными помыслами? Он таял, ускользал, и в жизни Гарри его становилось меньше и меньше, в то время как в мыслях - только больше. Ведь Гарри мог считать и делать все, что заблагорассудится, и это не повлияло бы на поступки Северуса. Только если Гарри не влипнет в серьезную переделку. Это было еще одно незыблемое утверждение: Северус всегда будет спасать его. Поэтому Гарри берег собственную шкуру, исправно тренировался и держал при себе Бузинную палочку. Неизвестно, какую цену станется при случае отдать Северусу за его безалаберность.

Гарри не выдержал и все-таки спустился вниз, к Северусу. Тот, как ни странно, был не против. Гарри, прислонившись к стене, наблюдал, как под ярким светом Северус измельчает и раскидывает по котелкам длинные сиреневые корни. О, насколько выверены и точны были его движения! Северус будто танцевал между тремя столами, не промахиваясь ни на йоту, не ступая ни одного лишнего дюйма. Высокий, стройный, в короткой обтягивающей черной футболке, которая «не лезет, куда не следует». С затянутыми в хвост идеально черными волосами. Северус словно смеялся над судьбой. Что бы она ни обрушивала на него, он был сильнее, хитрее, быстрее. Или это была очередная маска? Ни единого седого волоса, нарушающего темную безупречность прически. Ни единой лишней морщинки, выдающей истинные эмоции.

Гарри на секунду прикрыл глаза, хоть это и было кощунством - отрывать взгляд от Северуса. Какого же человека он полюбил? Гарри словно смотрел на него новым взглядом, помня обо всем, но не придавая веса ничему. Верно было лишь одно: Северус был неестественно, нечеловечески манящ, притягателен и желанен. Гарри был возбужден Северусом, его плавным и резким танцем, возбужден так, что ощущал себя полной энергии горной рекой. Как бы ему хотелось добраться до знакомого дурманящего русла…

Гарри молча стоял у стены.

Признак свободного гражданина

Наверно, кто-то ему отвечал, потому что он возразил:

- Ну да, это было ровно год назад, день в день, но только в другом месте…

А. де Сент-Экзюпери

Дилекты не было в кабинете с самого утра. Часов в девять она появилась, но потом, кусая губу и хмуря брови, вытянула из стола закрытое дело Лепринц и унеслась к Кингсли. Гарри остался ждать Баббл и трепетать при мысли о Боунс. Следовало, верно, занять себя чем-нибудь взрослым. Попытаться разобраться с накопившимися ведомостями, просьбами, проектами и прошениями. Вместо всего этого Гарри предался мыслям о Пасторе.

Демон, неразрывно связанный с Северусом, появился в особняке больше двух лет назад. Этого срока было бы достаточно, чтобы близко узнать человека, и год назад Гарри даже уверился, что ему удается постигать душу и помыслы того необыкновенного существа, с которым его познакомила судьба. Пастор выглядел полностью открытым, Пастор хотел быть понятым. Теперь же он снова стал неразрешимой загадкой. Вместо того чтобы, не стесняясь, пересказывать историю мира и хвалиться сожранными душами, взращивая в Гарри циничность и отчужденность, Пастор молчал. Ни разу за прошедшие два года Гарри не слышал отказа от ответа, ни разу Пастор не упустил случая поведать о своих деяниях, а теперь вдруг умолк. Гарри пребывал в растерянности. Ему представлялось, что Пастор должен говорить, должен давать ответы на все вопросы, которые Гарри сочтет нужным задать, что Пастор обязан однозначно заверить: нет, он не убивал ни Хоффманна, ни Розер, и к их смертям он не причастен. Но клубок смертей, куда помимо тех двоих была вплетена и Лепринц, разматывался и превращался в груду запутанных нитей, а Гарри как назло стал осознавать: Пастор ему ничего не должен. Может быть, он какое-то время считал нужным заботиться о близких Северусу людях, быть может, ему нравилось отвечать. Но сейчас что-то изменилось, пусть Гарри и не видит этого, будущему надоело стоять на перекрестке, и оно свернуло, и, как знать, то, что Гарри задумывается обо всем этом, тоже может оказаться делом Пастора. Он снова заинтересовался политикой, думал Гарри, вместо произнесения поучительных речей он играется с Шекклболтом, дает советы сестрам Дойл и даже его сомнительная роль в смертях Хоффманна и Розер говорит о том, что Пастор вышел на мировую арену; но куда при этом направлена его мысль, к чему он стремится, где его цель - неизвестно.

Мысли о Пасторе неизбежно наводили на размышления о Северусе. До недавнего времени Гарри просто жил и думал о Северусе точно так же, будучи скованным привычкой, повседневностью. Он смотрел на него, но уже давно не видел. Теперь, не выпрашивая у совести возможности приблизиться к Северусу без его желания, Гарри узнавал его заново. Он словно видел перед собой незнакомого человека, настороженного ученого, которого выдавала внешность. Он полностью подчинен гармонии, говорил себе Гарри, в его узких ладонях и длинных пальцах отражается его высокое и утонченное тело, а длинные, словно заточенные волосы могут обрамлять только такой вытянутый овал лица с тонкими губами и заостренным подбородком. Если бы нос у Северуса был коротким или вздернутым, он бы казался смешным. Из всего черного на свете Северус самый черный, и самый белый из всего белого: начиная от черных радужек глаз на белом фоне и заканчивая бледными кистями в черных рукавах мантии. С такой внешностью нельзя быть ни воином, ни вором, ни королем, но Северус спрятал под своей ахроматической маской их всех, подчинил себе их навыки и силу, из ученого стал настоящим магом, не потому, что природа по случайности наделила его даром творить волшебство, а потому, что воссоздал из самого неподатливого и ненадежного материала - собственной натуры - прекрасное и величественное творение.

Еще совсем недавно Гарри задавался вопросом, кого все-таки ему выпала участь полюбить; теперь же он словно рассмотрел издали огромный готический собор, вокруг которого блуждал, восхищаясь то проникающим сквозь витраж светом, то завуалированной незаменимостью контрфорсов, но который до сих пор не видел целиком, не замечая его целостной точности и изящности. Северус был одним из немногочисленных, рождающихся раз в сотню лет людей, сочетающих в себе ум, красоту, внутреннюю силу и высокую нравственность; само его имя было изысканным и строгим, а фамилия словно олицетворяла силу вековых традиций и надежность* . Гарри с облегчением улыбался своим мыслям: даже если всеобщего идеала, как и всеобщего блага, не существует ни в реальности, ни в чьем бы то ни было сознании, его личный идеал был воплощен в человеке, что - о, невероятное чудо! - жил с ним под одной крышей.

В размышления вмешался стук, дверь приоткрылась, и в кабинет, поздоровавшись, проник Джордж, хитрый и обеспокоенный, спустив Гарри с небес на землю.

- Все Министерство на ушах, - сообщил Джордж. - Франция, кажется, собралась сделать мантикору из низзла…

- Из маленького пушистенького низзла большую угрожающую мантикору, - дополнил голос из-под рукава Джорджа.

- По какому поводу? - спросил Гарри, с мысленным вздохом оставив более приятные мысли.

- Как? - хором удивились говорящие. - Разве ты не в курсе?

- Мисс Грация Дойл посетила закрытую территорию, - продолжил Джордж. - Она отделалась сломанной ногой и прекрасным импровизированным спектаклем…

- Всего с двумя актерами, - перебил Фред, - но зато с каким количеством зрителей! Судя по тому, что нам удалось разузнать, мисс Грация Дойл посетила данный участок земляных владений, следуя требованиям своей должности.

- Да ну? - удивился Гарри.

- О, ведь она незаменимый специалист, наша мисс Грация Дойл, - заговорщически улыбнулся Джордж, - и в Проклятом месте побывала, разумеется, - он выделил это слово голосом, - только потому, что отлавливала там дементора.

- Я полагаю, что Пастору не доставило большого удовольствия парить над землей в виде противной черной твари, - вставил Фред. - Но он, преисполненный патриотизма, конечно, заставил себя пойти на такую жертву…

- Последствия которой ты мог бы наблюдать, если бы взял в руки французскую газету, - закончил Джордж. - Но ты почему-то безвылазно заседаешь в этой тухлой министерской луже.

Гарри пожал плечами.

- Значит, Дилекта всполошилась из-за Грации.

Джордж поник и оглянулся по сторонам, будто ожидал, что за его плечом кто-то стоит.

- Похоже, ты отстал от жизни, дружище, - серьезно произнес он. - А ну-ка, признавайся, чем ты тут занимаешься. Строишь коварные планы?.. И не зовешь нас?

Гарри снова пожал плечами и отвел взгляд.

- Просто… Размышляю.

Джордж гибко опустился на свободный стул. Помолчал, разглядывая Гарри.

- Похоже, братишка, от нас пытаются что-то скрыть, - заключил Джордж.

- А мы, как культурные люди, не будем лезть в чужие дела, - подхватил Фред. - Нам совершенно наплевать, что творится с нашим другом. Мы настолько увлечены работой, что просто неспособны испытывать беспокойство.

- И любопытство, - добавил Джордж. - Ну, теперь ты видишь, что мы относимся к проблеме совершенно непредвзято, так что выкладывай, что там у тебя.

Гарри улыбнулся. Северус был тысячу раз прав, что посоветовал Джорджу обзавестись портретом брата, пусть иногда создавалось впечатление, что вместо портрета Фреда говорит рукав Джорджа. Северус... Гарри покачал головой.

- Ничего особенного. Северус немного странный в последнее время.

Джордж понимающе кивнул головой:

- Ну, если хочешь знать наше мнение, то он никогда не отличался нормальностью.

- Но мы тоже заметили то, о чем ты говоришь, - сказал Фред. - Он избегает общения, верно?

- Да, - Гарри покивал.

- Его почти не видно, - продолжил Джордж, - он как будто старательно обходит тебя стороной…

- Гарри, - позвал Фред, - тебе виднее, что случилось с достопримечательностью Министерства и Хогвартса, и мы не сомневаемся, что все разрешится успешно…

- Но с нами он не разговаривает, поэтому мы хотели бы, чтобы ты передал ему: мы не забываем тех, кто нам помог. Я надеюсь, ты сам про это помнишь, - Джордж заглянул Гарри в глаза.

- Возможно, это была случайность, - негромко сказал Фред, - и, конечно же, она произошла с большим опозданием, но все равно… Снейп вернул нам…

- Нас, - близнецы закончили хором.

- И нам бы не хотелось думать, что это был обмен. Снейп неплохой собеседник и, что грех таить, отличный консультант…

- Скажи ему, - попросил Джордж, - что мы присоединяемся к клубу фанатов, ожидающих его триумфального возвращения в мир.

Гарри задумчиво откинул голову назад. Он сам думал, что с нетерпением ждет этого возвращения - но уходил ли Северус, чтобы вернуться? Или все идет своим чередом? Могло ли быть так, что раньше для Гарри подобное было безразлично, несмотря на заверения в любви и его собственную в этом уверенность? Как могло возникнуть обманчивое чувство заботы о Северусе, которой на самом деле не было? Или, может, Гарри начал по-настоящему любить только сейчас?

- Эй, ты что-то снова замечтался, - раздался голос Джорджа.

- А знаешь, братец Дред, у меня появилась одна идея… - снова голос из-под рукава.

- М-м? - поинтересовался Гарри.

- Знаю, братец Фордж, - заговорщически ответил Джордж. - Гарри, как ты смотришь на то, чтобы прогуляться с нами в поселок Надежда?

* * *

Свободное французско-английское поселение Надежда встречало своих гостей промозглостью, по-декабрьски тусклым солнцем и не грязным, но серым снегом. Оценив такое гостеприимство, вряд ли кто-то захотел бы остаться здесь надолго или прийти еще раз - хотя, гостей в поселении Надежда и так не наблюдалось. Само поселение было небольшим, с одной широкой прямой улицей и почти приросшими друг к другу домами в четыре ряда, по два с каждой стороны дороги. Оглянувшись, можно было заметить, что некоторые тропинки между соседними каменными стенами вели не только к дальнему ряду домов, но дальше, между сараями и фургончиками, к краю искусственного острова - и обрывались внезапно, уткнувшись в парапет, как будто люди не просто подходили к парапету вплотную, но еще и шли дальше сквозь него.

На улице почти никого не было. Прошествовали из одного дома в другой два важных господина с презрительными лицами и палочками, заткнутыми за пояс мантий, вдоль живота. Мантии на господах были откровенно короткими и из-за этого вкупе с их важностью смотрелись комично. Из-под мантий выглядывали волосатые ноги, упакованные в угловатые низенькие сапожки. Проходя мимо Гарри и близнецов, господа повернули головы и внимательно и брезгливо проследили за незнакомцами, пока не стало неудобно оборачиваться. Гарри не удивлялся чужому интересу.

Джордж, выглядевший как здоровенный рыжий детина с неровно постриженными волосами и огромными смуглыми ладонями, упер руки в бока и пафосно возгласил:

- Здравствуй, прекрасная Франция, родина хороших манер, дорогого вина и чар против беременности!

Палочка у Джорджа была прикреплена к левому рукаву, но заметить ее не составляло труда. Из туманных подготовительных объяснений Гарри не понял, зачем нужно держать палочку на виду. Тем более не понял он, зачем ему пить Оборотное зелье с волосом миниатюрной блондинки лет пятнадцати от роду и прятать свои палочки под юбку - но сделал, как велели: и выпил, и спрятал, и даже без особого труда подрисовал себе несколько синяков на руках и лице. С притворным вздохом плюнул на Министерство, на свою никому не нужную работу, вспомнил третий курс Хогвартса, когда впервые залез в потайной ход в Хогсмит. Да, повелся Гарри на то, что нечасто выпадает Главе Одела правопорядка роскошь прогуляться с легальным преступником в притон вседозволенности, а теперь стоял тут, пытаясь вжиться в роль боязливой девочки и не глазеть по сторонам больше положенного.

До сих пор Гарри приходилось бывать в Надежде исключительно на торжествах: годовщинах со Дня Победы, годовщинах международной конфедерации магов, годовщинах Дружбы Франции и Великобритании… Та Надежда была празднично-расфуфыренной, наполненной пьяными и веселыми, пришлыми волшебниками. Разглядеть среди них жителей искусственного острова было невозможно, а теперь Гарри не был уверен, что те вообще попадали на такие мероприятия. Двое, что прошествовали мимо Гарри и Джорджа, были отвратительно непохожи на англичан и наверняка так же отличались от населения континентальной Европы. Что-то выдавало в надеждинцах постоянную напряженность, ожидание удара и готовность к нему, даже больше - предваряющую угрозу, мол, попробуй, дай мне повод, а я уж покажу тебе, почем тут фунт лиха.

Джордж лениво вытащил из петли палочку и, зевая, словно не обращая внимания на то, что колдует, отточенным движением сотворил Оглушающие чары. Лицо Джорджа на миг приобрело плутовское выражение; Гарри напряженно проводил господ надеждинцев взглядом.

- Признак свободного гражданина, - хмыкнул Фред. - Палочка на пузе.

- В каком смысле? - все еще глядя вслед удаляющимся чванливым фигурам, переспросил Гарри. - Значит, есть несвободные?..

- Ну, откровенно говоря, есть некоторые, - Джордж наклонил лохматую голову к плечу. - Вернее, все остальные. Все, у кого палочка не утыкается в собственный подбородок, здесь считаются либо чьими-то наемниками, в лучшем случае… По крайней мере, от них можно ожидать сдачи. Поэтому у наших свободных граждан такие короткие мантии. Чтобы было удобнее бегать.

Гарри наконец посмотрел на Джорджа.

- Наемниками?.. Либо?..

Джордж немного помедлил перед ответом.

- Фактически рабами. Добро пожаловать в самое интересное, приятель, - сказал он. - Главное - помалкивай и вообще не привлекай внимания, а там разберешься.

И Джордж, грубо сцапав Гарри за руку, потащил его в парапет.

Настил под ногами мерцал и просвечивал, сквозь него было видно, как морщится и бугрится от ветра Ла-Манш. В принципе, Гарри даже не был уверен, существовал ли сам настил на самом деле или был плодом чьих-то мощных чар. Гарри шагнул вперед, внимательно глядя под ноги, и настил запульсировал, как будто отпечатал в себе и тут же разгладил след от маленькой девчачьей ноги. На этом красота устроенного за парапетом места заканчивалась.

Продолжение острова было совсем маленьким, на такой площади едва ли уместились бы две спальные комнаты, но перед Гарри стоял настоящий маленький магазинчик. Перекошенное двухэтажное здание с окнами настолько грязными, что хозяевам даже в самый яркий полдень не понадобились бы занавески. Над дверью замечалась убогая вывеска с надписью «Palace. Отель».

- Главное - молчи, - снова предупредил Джордж и, приободрясь, со всего размаха пнул дверь ногой. Гарри вжал голову в плечи, но дверь, видимо, была не настолько плоха, как хотела казаться. Из здания донесся рык:

- Какая с* ка ломится?!

Удовлетворенно кивнув, Джордж потянул дверь на себя и, впихнув Гарри внутрь, зашел сам.

- Ну и гребаная у тебя система, как у магглов каких-то! - возвестил Джордж, потирая ладони. - Хочу войти, как честный человек, а тут - на тебе! Возьми и потяни на себя, да еще и дверь того и гляди вместе со стеной отвалится от обычного толчка, да тут еще и ты рычишь, лысый пес!

За прилавком, тянущейся от деревянной лестницы до самой противоположной стены, стоял хмурый мужчина в черной мантии и палочкой через пузо, совсем не лысый, а с черной шевелюрой, похожей на обвисший берет.

- Не нравится - проваливай, весельчак, - пробурчал мужчина, укладывая кулаки на прилавок. - И кого это ты с собой припер?

Гарри сжался и постарался подобраться к Джорджу поближе, получив в ответ тычок.

- А-агрх, - Джордж сплюнул прямо на пол. - Жюль подсунул… Чтобы мне теперь, ха-ха, было кому подсовывать… Это все Жюль. Занимал галлеоны, а вернул бабу.

Взгляд мужчины за прилавком скользнул по Гарри куда более увлеченно.

- Ну, об этом мы с тобой договоримся… - пообещал хозяин. Гарри вдруг стало неуютно и несколько неинтересно, что же могло бы случиться дальше. - Ладно, выкладывай, веселый, за каким добром пожаловал.

Джордж похлопал себя по карманам, смачно харкнул - Гарри показалось, что тому доставляет скрытое удовольствие хоть как-то пакостить в этом месте - и уверенно произнес:

- Так у меня это… все с собой.

Мужчина с неохотой перегнулся через прилавок, чтобы принять из рук Джорджа список. Минуту в здании стояла тишина.

- Паучьей смерти нет, - изрек затем мужчина. - Рогов двурога тоже не держу, сколько раз говорить…Понятно? Рогов нет. Из сывороток правды у меня только Желтый Веритасерум. Будешь брать - бери, не будешь - проваливай.

Мужчина за прилавком говорил, глядя на Джорджа и отчетливо выговаривая каждую фразу и даже помогая себе жестами. Могло создаться впечатление, что он говорит как минимум с душевнобольным.

- Буду-буду, - перебил Джордж, - все возьму, мне деваться некуда. Ты давай лучше, разводи тут свое счетоводство, сколько за все это тебе …

Взгляд мужчины за прилавком еще раз заинтересованно прошелся по фигуре Гарри. Мужчина сложил из списка Джорджа незамысловатый самолетик, привязал к нему колокольчик и, вытащив палочку, отправил список на второй этаж. Джордж молчал. Мужчина, не выпуская палочки из руки, животом оперся на прилавок.

- Говоришь, Жюль тебе девку подсунул? - как бы невзначай осведомился хозяин лавки.

- Он самый, - угрюмо подтвердил Джордж. - Я ему говорю: э-э, нет, дружок, ты в эти игры со своими французскими дураками играй, а мне полсотни галлеонов изволь отсыпать. Нет, говорит, полсотни галлеонов для меня, как пастуху корова, я бы и взял, да неоткуда. Бери, говорит, пока есть, а то и такой не будет.

- И ты взял? - вопрошая очевидное, сказал хозяин.

Джордж хмыкнул:

- Я-то, не будь кретином, конечно, взял, да так двинул ему по роже, что теперь если у него еще девки и появятся, то точно со страху долго не проживут, ха-ха!

Хозяин покачал головой.

- Вот нужна она тебе? Как магглу волшебная палочка… Как зовут-то хоть?

Джордж рассмеялся:

- Зовут! Когда зайкой, а когда и лайкой.

Гарри с подозрением взглянул на Джорджа, но не произнес ни слова. До конца действия Оборотного зелья оставалось примерно полчаса.

Человек за прилавком еще раз сочувственно качнул головой, посетовал на Жюля, попричитал над тем, как весельчаку, черт возьми, будет неудобно вывозить «жюлеву оплату» за пределы Надежды, и вдруг сказал:

- Ну, так с тебя сорок три галлеона и пятнадцать кантов.

- Сорок три галлеона? - пораженно воскликнул Джордж. - Вот это ты завернул! Я, честный человек, прихожу в лавку за зельями…

- Не будешь брать - проваливай! - рявкнул хозяин. - Я предупреждл… А, впрочем, бери. Оставь мне девчонку взамен.

Джордж нахмурился. Гарри решил, что пора как бы то ни было вмешаться. И в этот момент на втором этаже послышались шаги, и вскоре на лестнице показалась девушка, ровесница Гарри в его теперешнем обличии, но с темно-русыми, забранными волосами и серыми глазами, и такая же хмурая, как хозяин «паласа». Перед собой девушка левитировала несколько флаконов. Гарри был уверен, что такие глаза он уже у кого-то видел.

- Бьен ква, Гилен? - произнесла девушка.

Гарри безучастно-боязливо уставился в стену. Гилен? Неужели тот самый? Хозяин «Черного пса», где погибла Нарцисса Малфой? Тот самый, который распродает зелья Лацерты Розер в Надежде? Гарри беззвучно усмехнулся последней мысли. Глупо было бы встретить в Надежде другого Гилена.

Гилен что-то ответил девушке, и та равнодушно что-то произнесла в ответ, пожала плечами - Гилен зло скривился. Гарри заметил, что палочка у девушки было по-человечески прикреплена к левому рукаву.

- Отдай зелья Веселому Джо и проводи девчонку наверх, - добавил Гилен. - Остается у нас.

- Ты не гони, - вскинул руку Джордж, - мы не договорились. Так не пойдет.

Гилен выдохнул и по-бычьи посмотрел на Джорджа.

- Пойдет. Или проваливай на все четыре стороны.

- Только вместе с дамой, - усмехнулся Джордж. - Сколько ты просил? Тридцать пять галлеонов, по-моему.

Поворот событий Гилену явно не понравился. Он разразился бранной тирадой о том, что он здесь торгует, что его дело - продавать, а ваше - заткнуться и покупать, и какого дьявола ты тут выступаешь, весельчак, и, если не надо, проваливай. Джордж демонстративно молча бросил на прилавок четыре мешочка с монетами и сгреб к себе флаконы, харкнув под ноги. Гилен выхватил палочку и весьма угрожающе направил ее на Джорджа, игнорируя Гарри (чему тот в душе усмехнулся).

- Ты, придурок, что-то забыл, - прошипел Гилен. - Я-то свою палочку ношу на виду, а вот ты - чертов наемник!

- Да будь я хоть мартелев хрен! - Джордж разозлено выставил палочку, а девушка на лестнице почему-то хихикнула. - Что я не святоша, это однозначно!

Гилен украдкой огляделся и, обманчиво напоминая Гарри Северуса, с угрозой повернул палочку удобнее и, оскалившись, склонил голову.

- Послушай-ка, весельчак, - проговорил Гилен, - треплись, сколько хочешь. Оставь мне девчонку, забирай зелья и вали ко всем бесам!.. Хотя, лучше - нет. Попробуй проклясть меня, придурок. И у меня будет оправдание.

- Ах, ты… - вскрикнул Джордж - с наигранным энтузиазмом, как вдруг - Гарри обернулся на движение на лестнице, и…

- Экспеллиармус! - выкрикнули со ступеней, целясь в Джорджа и промахнувшись - Джордж тоже обернулся.

На лестнице, раскрыв рот и выставив перед собой палочку, с видом круглого идиота стоял Лено Розер. Внезапно Гарри очень захотелось послать в него какое-нибудь заковыристое заклятье, и не аврорское даже, а что-нибудь похлеще - но тут его крепко прижали, и в следующий миг Гарри привычно скрючился в тесном шланге аппарации.

- Да уж, - Джордж перевел дух в родном и милом сердцу кабинете Главы Аврората. - Не ожидал я встретить там профессора Розера.

Гарри уселся в непривычно большое для девчоночьей фигуры кресло.

- А Гилена ожидал?.. И я об этом узнал только сейчас! Шекклболт на ушах стоит…

Странно, но злости не было. Гарри хотелось рассмеяться, и вместе с этим на него внезапно накатил страх. Да-а, расслабился я в четырех стенах, ухмыльнулся Гарри.

Джордж же выгрузил на стол захваченные с собой флаконы и принялся по очереди подносить их к глазам и разглядывать на просвет.

- Шекклболт без колебаний съел бы свою шапку, чтобы попасть к Гилену. Потому что у него живет одна юная леди, которая носит зелья со второго этажа…

- Леди с волнистыми русыми волосами и серыми глазами, - со значением произнес голос Фреда из-под рукава.

-Леди по имени Амальтея, - добавил Джордж.

* * *

* Снейп (Snape) - название деревни в Англии.

Неудача Левия Ниманда

Тебе будет больно на меня смотреть. Тебе покажется, будто я умираю, но это неправда...

А. де Сент-Экзюпери

Северус пересматривал тонкую стопку листов. Листы лежали на лакированном письменном столе с тонкими коричневыми ножками-стенками. Стол был Северусу низок, и левую ногу было невозможно закинуть поверх правой, снова и снова, когда Северус забывал про это. Тогда он упирался пятками в ножки стула, выпрямлял спину и собирал листы вместе, заставляя себя читать. Но внимание быстро рассеивалось, взгляд устремлялся в сторону, вместе с ним мысли. И руки машинально перебирали лист за листом.

Что смысла в них глядеть, размышлял Северус, когда он и так знает все, что там написано, а ничего нового или хотя бы значимого там не написано, написана дрянь, чушь. Вот, например, наполовину исчерканный лист, в середине красуется надпись: «не добавлять мяту». Еще не добавлять смородину и лимон, досадливо ухмыльнулся Северус, и вообще не стоит делать из Аконитового зелья компот. А лист, содержащий указанную рекомендацию, между прочим, стоил Гарри пары одиноких вечеров.

Как и каждый из этих листов. Как и каждый, как и каждый, тоскливо твердил Северус про себя. Сегодняшний вечер оказался сложнее, чем он предполагал.

Шедевр про мяту был создан почти месяц назад, когда Дурсли не пришел в первый раз. В тот день Северус ждал всего вместе: и что Дурсли останется дома, и что, вопреки отказу посетить консилиум, по привычке или из упрямства навестит лабораторию Хогвартса. Но все же Боров-младший оказался не похож на своего кузена, Гарри всегда был упрям. Северус не дождался. И скрылся в подвале особняка. Северус был твердо уверен, что работа точно отвлечет его от неоправданного ожидания и от излишних эмоций, так происходило всегда, надо было только начать, и спустя одну уроненную колбу и порезанный палец мысли сворачивали по адресу, в защищенное рабочее русло… Но Северус даже не взялся за колбы. Он опустился на свой стул, свесив руки вдоль тела и откинув голову назад, пялясь в потолок. Он думал про что угодно: про Хогвартс, про славу, которую всегда презирал, про свой позор с неподготовленным к консилиуму выступлением и про то, что подумают члены этого самого консилиума, Кебнекайсе и Фламель, думал про Дурсли и даже про мятный чай, который любил пить Альбус.

А Гарри ждал, убежденный, что Северус так невероятно занят.

На следующий вечер Северус заставил себя вынуть из шкафа настои, корни, ножи, доски, шерсть оборотня, разложил все это на столе - и снова занял стул, отодвинувшись подальше. От мысли о том, чтобы порезать хоть что-то или развести огонь под котлом, мутило и подташнивало, а от запаха зелья точно вырвало бы. Северус смотрел в потолок и думал про Фламеля и Альбуса. Про Хогвартс. Про Лили.

А Гарри опять ждал.

Это быстро вошло в привычку - не делать ничего конкретного, писать какую-то ерунду, смотреть в закопченный сводчатый потолок; у Северуса наконец появилось то, чего ему не хватало всю жизнь, - время.

С каждым днем Северус все отчетливее ощущал, что погружается в собственные мысли, внутрь себя; наверное, мысли были способны растворить его полностью. Он виделся сам себе невероятно отчетливо, окруженный хорошо знакомыми людьми, но отдаленный от них больше, чем на расстояние вытянутой руки; не было никого, кто мог бы положить ему руку на плечо. Людям нужны специалисты, таланты, зельевары, легилименты, а Северус Снейп не нужен ни магам, ни магглам, да и себе, по сути, не сильно - только одному случайному демону.

А еще Гарри - который ждал и ждал.

Северус все чаще вспоминал Лили, зажмуривал глаза и просил у нее прощения, не понимая, за кого просит. Северус помнил пустую площадь Героев и свой черно-зеленый мраморный склеп с запертыми дверьми; ему мерещилось, что, стоит только вернуться туда, к каменному ложу, стоит только лечь обратно и закрыть глаза - все исчезнет, отодвинется, потеряет ощутимость и смысл, а он вернется назад, в Визжащую хижину или в Хогсмит, к своему кусту терновника с белоснежными цветами, к душам, ни живым и ни мертвым, или в свой Лимб, к потрескавшейся белой земле и умирающим горам* .

Дважды писал целитель Кристалл, требуя если не открыть простым смертным секрет его, Северуса, таинственной силы, то хотя бы просто помочь, у Освальда человек умирает от проклятья, а у Ямвлиха сложная беременность, да еще и тройня, и больница готова финансировать… Северус бросил письма в камин. День спустя Кристалл прислал громовещатель: проклятый у Освальда только что чуть не скончался! и причина не известна! и спасся по чистой случайности! да ведь есть же у вас совесть, в конце концов, ведь вытащили же вы Вона, за полчаса каких-то, весь состав целителей два года голову ломал, консилиумы собирал, зелья изобретал, а у вас - полчаса, и готово, как новенький, разве только не блестит! Так поднимите свой зад еще на полчаса, больница заплатит, и родители тоже, им денег не жалко, им сына жалко, потратьте одну сорок восьмую часть суток на спасение жизни!.. Северус убрал пепел, оставшийся от сгоревшей бумаги, и кивнул ошеломленной Минерве, показывая, что слушает ее дальше.

В тот вечер Северус не написал ни строчки. Он вспоминал, как к пальцам прилипали тонкие нити душ, вспоминал, как впервые ощутил бесформенную серебристую магию мира вокруг своих ног, вспоминал, как Альбус разглядывал восстанавливающийся февральский Хогвартс. Вспоминал, как именно там и тогда, во время своей последней прогулки с директором, осознал и принял - но тише, нельзя говорить об этом. Ведь нет никакой грани между жизнью и смертью, и умереть так легко, достаточно только перестать хотеть жить. С твоим последним желанием умрет твоя воля, а с ней - ты сам, и от тебя останется только прощальная улыбка, и та скоро исчезнет, как исчезла Лили, как исчезли на глазах Северуса ее муж и его друзья, превратившись в серебристые нити волшебства. Северус не жалел бы о себе.

Но его все еще ждал Гарри.

И становился все непонятнее, непредсказуемее. Не смеялся по пустякам, не лез целоваться каждый раз, но научился варить крепкий кофе и смотреть (за какие-то несколько дней!) взрослым серьезным взглядом. И каждый раз дожидался, не ложился спать, обнимал перед сном и признавался в любви, не утыкался в шею, как раньше, а бережно притягивал к своей груди, и за весь последний месяц ни разу не повел себя хоть немного откровеннее.

Северус замуровывал себя в лаборатории, словно возвращался в самого себя. За весь декабрь он озаботился мытьем волос всего три или четыре раза и ни разу не сменил мантию. Мантия не давала ему удаляться за пределы себя.

Посередине месяца Кристалл ворвался в класс Зельеварения в разгар урока. Кристалл не просто кричал, он орал, срывал голос, матерился, он окрестил Северуса убийцей и грозил тут же проклясть какого-нибудь слизеринца, чтобы посмотреть, как Северус плясал бы вокруг того. Кристалл скинул чернильницу с учительского стола и разорвал свитки с сочинениями пятикурсников. Северус не открыл рта и не двинулся с места, ни пока Кристалл бушевал, ни когда его выставляла взбешенная Минерва, ни после, до самого звонка. О тех людях он бы тоже не жалел.

А вечером, в лаборатории особняка, Северус вспомнил, что не задал пятому курсу переписать эссе. Но тут же отвлекся и снова задумался о Лили.

Девятнадцатого декабря он так и не отправился на консилиум.

А потом Гарри надоело ждать. И на следующий день он выдал: Амальтея Розер в Надежде, вместе с профессором Розер и Гиленом, приторговывает зельями, сварганенными при жизни Лацертой-пресловутой-Розер. А двадцать первого, в субботу, Северус вместе с Гарри и близнецами Уизли осаждал Шекклболта в доме Принцев.

Время понеслось в безумном темпе; Грация срочно собралась во Францию, а Дилекта нависала над списком известных зельеваров и гадала, под чьей маской могла прятаться Лацерта Розер, какого дьявола Гилен ведет совместный бизнес с Розером, который вообще должен смирно сидеть в Шотландии и не совать носа дальше Хогвартса, при чем тут стеклянные пирамидки вис директа, украденные у трупа Лацерты, и напряженно проклинала свое огромное пузо. Шекклболт хмуро молчал, впервые за последнее время, а в ответ на долгие расспросы изрек: «Я думаю, нас просветит Пастор».

Но Пастор талантливо прятался в особняке Малфоев.

Северус ломал голову; он как будто очнулся после крепкого сна и чувствовал себя прекрасно выспавшимся, но бесценного времени опять не хватало. Двадцать первое! Еще два дня, завтра и послезавтра, и наступит двадцать четвертое декабря, и ежегодный консилиум зельеваров начнется, и Северус отправится в Хельсинки. Он мерил гостиную шагами, вертел в руках фальшивую, не гоблинской работы пирамидку вис директа, то бросался перечитывать бесполезные досье на Розеров и на Гилена и также внезапно оставлял чтение, ощущая немедленную необходимость мчаться в Надежду и допрашивать и хозяина «Черного пса», где погибла Нарцисса, и Лено Розера, загадочного преподавателя Истории Магии из Флер-де-Круа, и Амальтею, почему-то находившуюся то у Лепринцев, то внезапно в Надежде…

Перед сном Гарри прижал Северуса к груди.

На следующий день Северус, взяв с собой Гарри, отправился за Пастором.

Северуса встретил Драко - без Пастора, но зато с прекрасной златокудрой Юноной, в просторной мантии, укрывающей круглый живот ждущей родов женщины.

«Воскресенье, - пояснил Драко, - у отца гости. Паркинсоны».

Из особняка Северус ушел ни с чем. Юнона-Пастор таинственно улыбалась и ни на шаг не отходила от заботливого мужа.

Вечером Дилекта вручила Северусу результат своих размышлений.

- Если бы это было возможно, я бы подозревала, что Лацерта - это Лепринц, - устало сообщила Дилекта. Северус хмыкнул. - Ладно. Возможно, это был Любоевич.

- Нет, - отрезал Северус, - он будет выступать на церемонии открытия. Сомневаюсь, что Кебнекайсе не проверила бы наличие в живых того, кто будет выступать на церемонии открытия.

- Может, это и была твоя Кебнекайсе? А сейчас вместо Розер ее будет играть кто-нибудь другой… Я знаю, что чушь, - Дилекта сжала губы. - Ничего не понимаю, честное слово. Может, она приезжала как одна из Монсини…

Северус покачал головой.

- Марков?.. Левий Ниманд? Идеальное прикрытие, между прочим.

Северус снова покачал головой.

Но эти имена и были написаны на самом нижнем листке: Любоевич, Марков, Монсини, Ниманд. Толстым угловатым почерком его троюродной сестры, почерком с сильным нажимом и высокими верхними хвостиками. Единственная осмысленная запись в пергаментах, лежащих на одном из десятков коричневых письменных столов подземного здания огромной лаборатории в Хельсинки.

* * *

Без пяти восемь. На любое организационное собрание следует приходить с получасовым опозданием, если нет цели бесполезно потерять время. Но в этот раз времени у Северуса было многовато - для сегодняшнего вечера. Остального времени катастрофически не хватало.

Северус снова оглядел свой номер: ужасно обычный, с аккуратно заправленной кроватью и коричневым лакированным столом, парой стульев, шкафом и креслом; с не повешенной в шкаф мантией, почти пустым сундуком, стопкой пергаментов, сборником таблиц Фламеля и «Если вы не уверены» Сяована Ли. Комната освещалась собранными в припотолочный шар свечами. Интересно, задумался Северус, могут ли волшебники, привыкшие к свечам, любить яркий свет? Или светлый свет? Ведь огонь свечей оранжевый, как ни крути, любые чары спадут, и останется только оранжевый огонек прячущегося волшебника, волшебника, который жмурится и ругается, попадая под яркий свет. Всю жизнь волшебники прячутся: если не от магглов, то от света. В особняке Гарри так мало свечей и так много «Огоньков» светящегося стекла.

Заперев номер и повесив ключ на крючке около двери, Северус отправился в Общий зал. Пять минут - это даже не столько, сколько занимает путь от номера до зала. Это в два раза больше.

Зрители консилиума, не те приглашенные «почетные члены», к которым относился и Северус, уже успели наводнить зал. Проработав в школе в сумме без малого два десятка лет, Северус успел твердо усвоить, что две сотни волшебников - это шум, наступания на ноги и куча мелких неприятностей. А вход в общий зал здесь, к сожалению, один. Пробираясь к первому ряду, Северус недовольно кривил губы. Его узнавали, приветствовали, просили поставить на чем-нибудь свою подпись и считали своим долгом спросить про войну, шпионаж, смерть и Гарри Поттера. На многих лицах Северус читал откровенную гордость за осведомленность о его биографии. Пару раз огрызнувшись, Северус пробил себе путь к первому перед сценой ряду.

Три кресла уже были заняты. На двух, демонстративно в разных концах ряда, надменно восседали двое волшебников, искоса поглядывающих друг на друга. На третьем кресле лежали две черные розы. Здесь уже никогда не будет сидеть Вульпекула Лепринц.

Ближним к Северусу оказался Каролус Любоевич, имеющий весьма неоднозначную репутацию. Все-таки зря Дилекта его подозревала, вот он, Любоевич, живой и вполне здоровый. Кивнув, Северус прошел мимо к противоположному концу ряда, где сидел Дамокл Белби, седеющий кудрявый волшебник, оживившийся при виде Северуса.

- А, Снейп! - Белби вскочил и потряс Северусу руку. - Рад видеть здесь адекватного человека! Ну как, порадуете меня в этом году? О чем у вас доклад?

- Вполне вероятно, что порадую, - улыбнулся Северус. - А, возможно, огорчу. Мой доклад посвящен борьбе с ликантропией.

Белби радостно расхохотался. Северус занял второе с края место, Белби тоже сел.

- Ну, рад слышать, что вы по-прежнему поддерживаете популярность моего зелья, - изрек он. Северус подумал, что многим свойственно счастливое качество слышать то, что они хотят.

- Жаль, конечно, что Лепринц умерла, - вздохнул Белби. - Такая молодая…

Северус задался вопросом, не сожалеет ли Белби о смерти Лепринц потому, что та больше не будет отсылать в «Современную Алхимию» статьи об Аконитовом зелье.

По залу прокатился дружный восхищенный вздох. Северус вместе со всеми обернулся к входу, но увидел только кучу сгруженных вокруг кого-то людей.

- Фламель, - прокомментировал Белби. - Ну, через полчасика как раз к нам доберется.

На сцену выбежал встревоженный молодой человек в розовой рубашке, осмотрел зал, покрутился перед кафедрой и скрылся за кулисами. Больше в течение минут пяти решительно ничего интересного не происходило. Потом около входа образовалась еще одна кучка зрителей, но значительно меньше первой. Кучка довольно быстро рассосалась, и Северус увидел, как к первому ряду пробирается невысокий смуглый китаец в официальной мантии. Северус с удовлетворением узнал Сяована Ли, прошлогоднего знакомого.

- О, лебедь наш залетный прилетел* * … - отметил Белби. - Хэй, Свон! Давай сюда!..

Ли подошел к Белби и улыбнулся тому очень светски.

- Сяован, - исправил Ли. - Рад вас видеть, мистер Белби.

Северус встал, приветствуя соратника.

- Мистер Снейп, - протянул руку Ли, - рад вас видеть!

Северусу показалось, что теперь это было сказано более искренне.

- Аналогично, мистер Ли. Я приобрел вашу последнюю книгу.

Ли улыбнулся шире:

- Вряд ли она нужна такому маститому зельевару, как вы. Всего лишь сборник советов.

- Весьма полезных, особенно для того, кто мало знаком с восточной системой…

Северуса прервало очередное переговаривание, на этот раз тихое. Толпа вокруг Фламеля, благо, передислоцировалась к стене и не загораживала двери полностью. Северус только восхитился умением самого древнего члена (и основателя) консилиума управлять скопищем обалдуев. Не обращая внимания на зрителей и, кажется, не здороваясь с Фламелем, к своему креслу прошествовал Левий Ниманд, нелюбимый всеми старик-швейцарец. Ниманд уселся через два кресла от Любоевича, от Ли швейцарского зельевара отделяло четыре места.

Северус поморщился. Ниманд был единственным известным зельеваром, которого не любил никто. Лет десять или пятнадцать назад еще поговаривали, что Ниманда проклял сам Гриндевальд - то ли за отказ подчиниться, то ли за обман, но в последнее время Северус не слышал ничего про это. Гриндевальд вышел из моды. Но в любом случае Ниманд цел и невредим.

На сцене снова появился мужчина в розовой рубашке, шлепнул на кафедру какие-то бумаги и скрылся.

Северус ждал появления Кебнекайсе, но ее все не было. Кроме нее пока отсутствовали еще трое: брат и сестра Монсини и Юлий Марков. Не увидеть последнего Северус был бы только рад. Марков был одним из ближайших людей Долохова. Северус обязательно заподозрил бы Маркова в том, что именно он скрывал под собой Розер, но Темный Лорд не держал Розеров под рукой. В противном случае Северус знал бы о зельеварских талантах Лацерты Розер. Да и не любил Лорд игры в прятки.

- Кого высматриваешь? - бесцеремонно сунулся Белби. - Если кого из наших, то Монсини приедут только завтра, а Марков, видимо, больше на консилиуме не появится. И вообще нигде больше не появится.

- Он умер? - спросил Северус.

- Засадили, - наклонившись к нему и оглядевшись, тихо ответил Белби. - За махинации с запрещенными зельями… Забини, конечно, тоже не будет, хотя ей высылали приглашение, она, насколько ты помнишь, не афиширует своих талантов…

- Кебнекайсе? - перебил Северус.

Белби снова огляделся, недоуменно воззрился на Северуса и показал на пустую сцену.

- Она же представитель принимающей страны в этом году, ты что?

Северус кивнул, машинально коря себя за невнимательность и радуясь, что в те года, когда консилиум проходит в Лондоне, представителем Великобритании бывает Белби.

Толпа с Фламелем постепенно двигалась к первому ряду и таяла, оставляя волшебников сидеть на задних и средних рядах. К тому моменту, когда Фламель наконец дополз до своего кресла, на сцене появилась подтянутая пожилая волшебница в строгой коричневой мантии и очках в тонкой оправе. Кебнекайсе - а это была она - досадливо посмотрела на Фламеля, который усердно здоровался с каждым, кого встречал, и внимательно оглядела, словно пересчитывая, сидящих в первом ряду. Северус кивнул ей, та улыбнулась и кивнула в ответ. Один Мерлин знает почему виднейшая леди-зельевар Финляндии и Швеции благоволила Северусу Снейпу. Сам Северус любил Кебнекайсе за организованность и осведомленность. И совсем немного - за то, что не отвернулась, когда он приехал на консилиум с меткой на руке.

- Добрый вечер, Северус, - раздался рядом приветливый голос.

Северус встал, чтобы пожать руку низенькому старичку, всему в морщинах и с длиннющей седой бородой. Тот, казалось, был раза в полтора ниже Северуса.

- Право же, в мое время люди еще не доросли до вашего, - усмехнулся Фламель.

- Если повторить эту фразу каждому здесь присутствующему, то часам к десяти, пожалуй, мы начнем, - ответил Северус.

- Молодежь всегда отличалась нетерпением, - лукаво, словно смеясь над самим собой, проговорил Фламель и направился жать руку Белби. Кебнекайсе на сцене вздохнула и устроилась за кафедрой. Потом все-таки приставила к горлу кончик волшебной палочки, и Северус расслышал: «Сонорус».

- Сейчас нам будет громко, - произнес Белби.

- Уважаемые участники и зрители консилиума! - разнеслось по залу.

Фламель заторопился к свободному креслу и уселся по соседству с Ли.

- Хельсинки рад принимать у себя двести пятьдесят пятый Европейский консилиум по зельеварению и алхимии!

По залу разнеслись аплодисменты, и Северус из уважения к Кебнекайсе пару раз хлопнул в ладоши.

- Напомню, что ведущей темой в этом году является тема алхимических различий душ магов и магглов в современной трактовке трактата «О душе» Януса Скалигера, - со скрытым неудовольствием произнесла Кебнекайсе. - Разумеется, многие более занимательные и прикладные темы также будут рассмотрены на консилиуме… А пока позвольте представить почетных членов консилиума, которые будут проводить открытые семинары, конференции и мастер-классы… Откроет консилиум мистер Каролус Любоевич… - Любоевич вскочил и показался зрителям, те сдержанно поаплодировали; кто-то улюлюкнул, - из Российского научно-исследовательского института Чародейства и Волшебства с конференцией на тему взаимопроникновения алхимии и маггловских алхимических наук; конференция начнется завтра в Малом общем зале в десять часов утра… Полный список мероприятий под руководством мистера Любоевича есть в буклетах и общем расписании в холлах первого и нулевого этажей. Продолжит консилиум мистер Сяован Ли из китайского Университета «Вэйши» с мастер-классом по способам измельчения корней и правильному обращению с инструментами…

Северус слушал, думая о своем. Этому он в совершенстве обучился на собраниях учителей. И точно так же сделал по привычке вопросительное лицо, услышав свое имя.

- …профессор Северус Снейп из великобританской школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс» с семинаром по демонстрационному методу преподавания Зельеварения… Северус, ты бы встал.

Северус с неохотой поднялся и обернулся в зал. Зрители захлопали, и Северус, окинув суровым взглядом кандидатов в свою будущую аудиторию, опустился обратно в кресло.

- И, наконец, магистр Николас Фламель проведет свой первый семинар по использованию репчатого лука в зельеварении завтра в один час дня. Также хочу отметить, что наблюдение за ходом работ в индивидуальных лабораториях почетных членов консилиума доступно через специальные смотровые окна. Со стороны лаборатории окна непрозрачны и защищены от звуков, так что прошу воздержаться от попыток какого бы то ни было общения с нашими почетными членами во время их работы. Наблюдение за лабораториями будет доступно с десяти часов утра завтрашнего дня. Список лабораторий, присвоенных каждому почетному члену консилиума, приведен в конце буклета…

Северус успел изучить буклет несколько раз. К Северусу была приписана лаборатория «Локи» - «помещение для работы с легко испаряющимися зельями и летучими веществами».

* * *

Анна Кебнекайсе окликнула Северуса в середине коридора и быстро нагнала его.

- Ну здравствуй, - Северус позволил приобнять себя за шею и предупредительно подхватил Кебнекайсе под локоть, как зачастую делал это с Минервой.

- Хорошо, что ты сейчас приехал. Я слышала, ты был на прошлогоднем консилиуме?

- Да, - ответил Северус, устремляясь вперед, куда следовала Кебнекайсе. - К сожалению, не могу сказать, что вынес оттуда много полезных знаний.

- Я и не сомневалась в этом, - сухо отметила Кебнекайсе. - Расскажи мне, чем ты сейчас занимаешься.

Северус чуть задумался.

- Пытаюсь писать учебник.

- По зельеварению?

- Разумеется.

- Насколько я помню, тебе лучше давались чары.

Северус не в первый раз удивился истинно учительской памяти своей спутницы.

- С методикой преподавания Чар я не знаком, - с усмешкой сказал он. Кебнекайсе зорко посмотрела на него поверх очков.

- История с твоим воскрешением переполошила консилиум, - сменила тему Кебнекайсе. - Ты видишь, наши молодцы сразу кинулись к трактатам, искать ответы на непонятно какие вопросы.

Северус заглянул в лицо идущей рядом волшебницы.

- Я действительно был мертв, - бесстрастно произнес он. - И прошу меня извинить, но делиться впечатлениями я не собираюсь. Меня мало интересуют споры вокруг моего воскрешения.

Кебнекайсе покивала.

- Да. Ты хорошо понимаешь эмоции.

- Было сложно избежать этого умения, - отшутился Северус.

- Несомненно. Я так понимаю, ты привез нам что-то неординарное?

- Зелье против ликантропии, - ответил Северус.

- Зная тебя, я могу предположить, что это зелье, исцеляющее ликантропию вовсе, - заметила Кебнекайсе.

- Если бы, - просто ответил Северус.

Кебнекайсе, сжав губы, усмехнулась и поправила шаль.

- Что-то мне подсказывает, что ты все-таки удивишь нас. Здесь налево, пройдем через комнату отдыха… Как твои дела с личной жизнью?

- Неожиданно лучше, чем я предполагал, - сказал Северус. - Но мои навыки в психологии в последнее время показывают себя недостаточными.

- Может быть, потому, что не всякое общение сводится к применению навыков в психологии? - поинтересовалась Кебнекайсе.

- Может быть, - не стал возражать Северус.

- Я надеюсь, ты понимаешь, что не стоит разбрасываться теми, кто тебя любит? - проницательно спросила она.

Северус ответил (голос вышел глухим):

- Я не разбрасываюсь.

- Ну, хорошо…

Северус толкнул дверь, пропуская Кебнекайсе вперед.

- Расскажи мне, что ты читаешь. «Вестник зельевара»?

- Из периодики «Вестник», - подтвердил Северус. - «Современную Алхимию».

- «Современную Алхимию» читать стало невозможно, - категорично заявила Кебнекайсе. - У них сменился редактор, и журнал опустился до самого бульварного уровня. Они выпускаются ради денег. Я могу посоветовать тебе замечательный журнал, «Злоти гарнек», он выходит на польском, но издательство зачаровывает каждый номер на все европейские языки… Северус! Нам сюда.

Северус, ушедший по инерции на пару шагов вперед, вернулся и встал по левую руку от Кебнекайсе, дожидаясь действий с ее стороны. Перед ним была самая обычная дверь в коридоре, ведущем в самый обычный номер. Кебнекайсе извлекла из нагрудного кармана незатейливый ключик, провернула его в замочной скважине, коснулась ее палочкой и только после этого открыла дверь.

- Проходи, - поманила Кебнекайсе. - О чем ты хотел поговорить?

Северус неторопливо приблизился к столу, собираясь с мыслями.

- Вероятнее всего, я хотел бы расспросить вас, но чаще всего вопросы на интересующую меня тему проводят люди в алых мантиях и с сывороткой правды и называют это допросом. Тем не менее, мне бы не хотелось…

- Северус, - перебила Кебнекайсе, - что ты хотел узнать?

Северус быстро махнул палочкой, защищая комнату Оглушающим заклятьем.

- Кто из членов консилиума мог бы на самом деле быть другим человеком.

Кебнекайсе нахмурилась и медленно осела на свободный стул.

- Что навело тебя на мысль, что это возможно?

- Недавно я узнал о талантах Лацерты Розер, - Северус не стал садиться. - Многие темы, которые обсуждаются в узком кругу, на консилиуме, никогда не выходят за его пределы. Я склонен предполагать, что миссис Розер была ознакомлена с… некоторыми из них.

- Ах, Розер, - понятливо кивнула Кебнекайсе. - Нет, она никогда не приезжала на консилиум. Сама, если ты понимаешь, о чем я.

- Кто? - тихо спросил Северус.

- Марков, - важно произнесла Кебнекайсе. - Все их гнездышко кормится через него. Думаю, что не раскрою тебе большого секрета, если намекну, что и Забини черпает свои знания из того же волшебного колодца.

Северус задумчиво повернул голову и поджал губы.

- Марков в свое время был полностью под контролем Лорда, - негромко, глядя в никуда, сказал он. - А Розеры не приветствовали его политику. Вряд ли Марков мог бы поддерживать контакт с кем-то из них.

- Полагаю, мы пропустили еще одно звено, - осторожно сказала Кебнекайсе. - Ты же слышал о зельеваре без имени?

Северус усмехнулся:

- Более того, весьма тесно с ним сотрудничал. Аргутус Финн, он поставлял Лорду самые редкие и невероятные ингредиенты. Однажды он принес живое сердце единорога… Финна арестовали и заключили в Азкабан два года тому назад за нападение на Вона при задержании.

- Задержание, на котором блеснул Гарри Поттер? - улыбнулась Кебнекайсе.

Северус недоуменно покачал головой:

- Вы знаете все. И этим напоминаете мне одного небезызвестного деятеля.

- Я читаю газеты, - Кебнекайсе мягко заглянула ему в глаза. - И настоятельно советую тебе обратить внимание на… Аргутуса Финна, верно?

- Верно…

- Могу предположить, что если Финн был арестован, то госпожа Розер могла стремиться попасть в Азкабан… Все зависит от того, насколько давно на консилиуме обсуждалось то, что ты счел интересным для нее.

Северус в упор уставился на свою собеседницу, держась пальцами за столешницу.

- Я считаю, что ее интересовали зелья, включающие душу зельевара.

- Над этой темой всегда работал Ниманд, - Кебнекайсе задумалась. - У него есть довольно много запрещенных трудов в этой области. Так что тебе лучше попробовать узнать что-нибудь у него. Кстати, в этот раз он тоже привез нам зелье на душе. Что-то вроде хоркрукса, если я правильно поняла его запутанное описание…

- Что? - вырвалось у Северуса. - Каким образом!..

Кебнекайсе строго взглянула на него:

- Северус!.. Как умный человек ты должен понимать, что практическая часть его работы не зайдет дальше основы. И, можешь быть уверен, Николас тоже следит за ним. Причем весьма тщательно, - она выделила это голосом. - В любом случае в последний раз зелья на душе обсуждались на консилиуме не менее пяти лет назад. Пять или шесть.

Северус вдохнул и медленно выдохнул, отгоняя ненужные мысли.

- Разумеется, Марков присутствовал.

- Разумеется, - усмехнулась Кебнекайсе.

* * *

Семинар, который вел Северус, начинался во второй половине дня, и Северус без зазрения совести проспал до одиннадцати часов. Расписание, висящее на двери, укорило Северуса за пропуск нескольких мероприятий; Северус пригрозил расписанию поджиганием, был обвинен в пироманстве и с неплохим настроением отправился умываться.

Лаборатория «Локи» располагалась в самом конце нулевого этажа - Северус успел наведаться туда, уже после полуночи, когда риск встретить кого-нибудь в коридоре был минимален. Путь к «Локи» включал в себя широкий коридор, застеленный мягкой красной дорожкой. По левой стороне на порядочном расстоянии друг от друга располагались двери в индивидуальные лаборатории. Около каждой двери начинались огромные окна от пола до потолка, напротив окон в два ряда стояли стулья с невысокими спинками. Несколько стульев напротив одной из лабораторий было занято зрителями. Северус кинул взгляд внутрь и остановился: там работал Фламель. Тот не видел и не слышал (по крайней мере, через окно) своих наблюдателей, но комментировал свои действия, и Северус мог слышать голос Фламеля довольно хорошо.

- Кровь дракона! - закатил глаза Фламель. - Она просто будоражит сердца зельеваров. Такой дорогой и ценный, редкий ингредиент! Дамблдор! Открыл семь способов использования крови дракона! И как же! Кого не привлекает громкая слава! - Фламель одновременно со словами перетирал что-то в ступке, Северусу было не видно, что именно. - Кому не хочется открыть восьмой способ!.. Северус, зайди сюда, пожалуйста.

Северус нахмурился. Фламель даже не поворачивался лицом к смотровому окну.

- Северус, зайди внутрь и помоги мне, пока не занят, мне сейчас не помешает лишняя пара рук.

Дверь в лабораторию приглашающе приоткрылась, и Северус скользнул внутрь. Теперь вся эта стайка за окном будет смотреть и на него - но он в любом случае не избежал бы внимания на консилиуме зельеваров.

В лаборатории пахло горько и едко, и у Северуса заслезились глаза.

- Там на столе корни лопуха, нарежь, пожалуйста, - как ни в чем не бывало попросил Фламель. - Чем мельче, тем лучше. Не бери серебряный нож.

- Хорошо, - произнес Северус, подходя к столу с ингредиентами и безошибочно вычленяя в зелено-белой растительной куче корень лопуха.

- Спасибо, мой друг… Яд мантикоры! - продолжил Фламель. - Не менее ценен, чем кровь дракона. Кто из зельеваров не отдал бы состояние за галлон этого яда? А за слезы сфинкса?.. Самые искушенные коллекционеры утверждают, что на их полках можно найти кровь и слюну дементоров и даже выпитые ими души.

Северус отметил, что инструменты в лаборатории просто великолепны. Нож был идеальной длины и идеального веса, остро заточенный, с теплой берестяной ручкой, не выскальзывающей из руки.

- Но что толку с этих так называемых ингредиентов? - спросил Фламель, вытирая рукавом пот со лба. - Предположим, как бы абсурдно это ни звучало, что у вас есть эта самая слюна дементора. Скажем, пара унций. И что вы с ней будете делать? Хранить на полке? Алхимии и зельеварению не известно ни одного зелья, в состав которого входила бы слюна дементора. Зелий с ядом мантикоры лично я - не знаю, может, вы осведомлены лучше, хе - лично я могу назвать не больше двадцати. И ни одно из них не является жизненно важным. И я в который раз вам говорю, если вы зельевар, а не коллекционер, стремитесь к простоте. Простота - вот основа всего! Все гениальное просто. Друг мой, как там поживают корни лопуха?

- Боюсь, Фламель, что они уже никак там не поживают, - критически осмотрев свою работу, ответил Северус.

- Отлично! Бросай их туда, бросай, - махнул рукой Фламель в сторону котла, в котором уже булькало что-то удивительно похожее на болотную жижу. Северус аккуратно переместил порезанные корни в котел.

- Вот посмотрите, мои дорогие, на этот замечательный рецепт. Лук, чеснок, огневица, листья дуба, экстракт подорожника, цветы широцвета и, конечно, корни лопуха. И что мы получаем? Заживление любых неглубоких ран, порезов и ссадин в считанные секунды, а главное, что все ингредиенты буквально лежат у вас под ногами. Нужно всего лишь собрать их в правильное время.

Северус усмехнулся. Всего лишь собрать в правильное время. Лучше будет сказать, стоять над цветущим широцветом, отмеряя секунды от начала его цветения, рискуя в случае опоздания сварить отличный невкусный яд. Простые рецепты Фламеля на самом деле по сложности могут спорить с Веритасерумом.

- Возьми, друг мой, вот это, - Фламель сунул Северусу в освободившиеся руки скорлупу от куриных яиц. - Можешь пока растолочь их? Они понадобятся в успокоительном зелье.

Северус, сказав «Конечно», отправился на поиски второй ступки. Кто бы стал спорить с Фламелем?..

- Слухи о тебе доходят из самых разных мест, - сказал Фламель. - Не столь давно мои друзья из больницы имени Святого Мунго рассказали мне, что тебе удалось вылечить пациента с неизлечимым проклятьем.

Северус взглянул на Фламеля, но отвечать не стал, сконцентрировавшись на перетирании скорлупы.

- Если это действительно так, а я склонен верить целителю Кристаллу, то в этом году тебя ждет награда за исцеление болезни, считавшейся неисцелимой, - блеснул глазами Фламель.

Северус отставил ступку на стол и повернулся к хозяину лаборатории.

- Это всего лишь неподтвержденные слухи.

- О, конечно, - заулыбался Фламель. - Северус, скорлупа…

- Вы тоже похожи на Дамблдора, - сказал Северус, возвращаясь к ступке и пестику.

- Альбус… - мечтательно произнес Фламель. - Все они прошли через меня. Бруно, Калиостро, Верди, Йейтс, Мазерс… Фулканелли… Все они умерли. Альбус мог бы стать хорошим алхимиком. Он был моим другом.

- Да, - произнес Северус.

Фламель дотянулся до волшебной палочки и наложил на лабораторию Оглушающие Чары.

- Ты переживаешь, Северус? На твоем месте я бы не стал. Послушай старика, Северус, - протянул Фламель. - Он был великим магом, этот Альбус. И хитрющим. У него было мало настоящих друзей. Он был та еще сволочь, вообще-то. Но он имел право умереть без мучений, уверенным в себе и в будущем, от руки человека, которому доверял.

Северус продолжал механически толочь скорлупу, хотя та уже превращалась в порошок.

- Когда-нибудь ты поймешь, мой друг, - проникновенно произнес Фламель, подходя ближе, - как важно не бояться смерти. О-о, тебя сложно обвинить в трусости… Но одной смелости недостаточно, чтобы не испытывать страх. Для этого нужна уверенность.

Северус молчал.

- Я давно перестал считать Францию своим домом, - сказал Фламель. - Когда живешь дольше трехсот лет, сложно обращать внимание на такие условности, как границы между странами, которые, к тому же, постоянно меняются. Но ты - один из главных людей во всей Великобритании. Люди пойдут за тобой, если ты их позовешь. Будь осторожен, Северус. Очень многие в Европе опасаются твоего возросшего влияния. Но не бойся. Многие тебя поддержат… И передавай мой привет Гарри Поттеру, - вдруг попросил Фламель. - Он нашел Философский камень.

Северус все еще растирал скорлупу, и Фламель отобрал у него ступку.

- Вижу, тебе не очень-то интересны все эти старческие излияния, - улыбнулся Фламель. - Что ж, мне нечего еще тебе сказать кроме того, что смерть не есть конец. Для кого-то это только начало. Для кого-то - средство достижения цели, - зельевар прищурился. - Но тут все зависит от цели. Подумай на досуге, зачем кому-то может понадобиться становиться неживым.

Взмахом палочки Фламель прекратил действие Чар.

- Спасибо за помощь, друг мой, - церемонно сказал Фламель. - Твоя лаборатория тебя заждалась. Не забудь про то, что я тебе говорил.

Выразив надежду, что с остальным лучший зельевар последних шести столетий справится и сам, Северус вышел в коридор. Как оказалось, количество зрителей перед окном уже заметно превысило количество стульев. Когда Северус прошествовал по коридору дальше, с десяток человек пошли за ним.

До «Локи» оставалась всего одна лаборатория, и Северус оглядел ее, интересуясь, кто же стал его соседом. «Идун», - гласила табличка на двери. Помещение для работы с опасными зельями с трудно прогнозируемыми реакциями. Посередине лаборатории был установлен высокий чугунный котел, стол рядом был завален всякой всячиной и испачкан. Перед столом на табурете лежало большое яйцо, окутанное золотистой сетью сложных китайских чар, которыми сохраняют жизнь в яйцах фениксов. Над котлом сгорбился непричесанный старик в серо-белой рубахе с закатанными по локти рукавами, Левий Ниманд.

* * *

Европейский консилиум зельеваров не зря славится по всему миру, в который раз уверился Северус. Лаборатория «Локи» имела все то, что Северус с запасом описал в заказе, и еще немного на всякий случай. Северус с удовольствием убедился в свежести и качестве ингредиентов, удобстве инструментов и предусмотрительности организаторов. Однако, устанавливая над котлом улавливатель, измельчая и раскладывая ингредиенты, подготавливая основу, Северус не проронил ни звука. Если кому-то хочется наблюдать за процессом измельчения рога единорога, то он, Северус, не вправе мешать. Но если этот кто-то нуждается в комментариях к такому простому действу, какого черта он делает на консилиуме зельеваров?

Хотя истинная причина в другом, признался Северус. Все, что он бы сейчас мог сказать, не имеет смысла. Зелье, которое покажет Северус этим обалдуям за стеклом, великолепно, зрелищно и чертовски сложно. И абсолютно бестолково. Очередное усовершенствованное Аконитовое зелье. Возможно, чуть менее горькое и дешевое, но настолько трудное в изготовлении, что делать его для обычных нуждающихся волшебников, а тем более…

Из-за двери послышался шум, донеслись крики.

Нахмурившись, Северус наложил на свой котел Сохраняющие Чары и выглянул в коридор. Перед окном в «Локи» толкалась целая куча людей, и все они перемещались к соседнему окну, где и без них уже было тесно. Из толпы перед окном в «Идун» раздавались встревоженные возгласы, кто-то громогласно предлагал выбить дверь, кто-то - наоборот, замуровать. Кто-то возмущался.

Северус, не заботясь о приличиях, добрался до середины коридора. Пробиться к окну, тем не менее, в давке было решительно невозможно. Усилив голос Сонорусом, Северус крикнул:

- Замолчать!

Толпа замерла. Те, кто стояли вокруг, узнали Северуса и, насколько могли, расступились. Северус пробился к окну.

В лаборатории происходило невероятное. Перед котлом, сгруппировавшись и выставив перед собой палочку в дрожащей руке, с выражением смертельного страха на лице, стоял Ниманд. Зелье выплескивалось из котла - нет, даже не так. Оно висело над котлом, словно некая живая субстанция, двигалось и волновалось. Ниманд, отступив на шаг, выстрелил в зелье каким-то заклинанием, невербально - вспышка попала точно в центр субстанции и, дрогнув, погасла. Субстанция тут же увеличилась в размере и часть ее, словно плевок, понеслась в своего создателя. Ниманд в испуге отскочил, и попавшая на стену жижа с треском и шипением проела в камне большую дыру. Ниманд оглянулся, и его ноги подкосились.

- Вон отсюда, живо! - проорал Северус, толкая прочь первого, подвернувшегося под руку. - Фламеля сюда! Быстрее!

Зелье над котлом дрогнуло; Ниманд задом, ощупывая свободной рукой стену, передвинулся в угол. Толпа по левую руку от Северуса послушно и громко двинулась в сторону лаборатории «Один». Северус не удержался, поднял кисть, крепко удерживающую палочку, перед грудью, твердя себе: нельзя колдовать, нельзя!

И тут субстанция с бешеной скоростью поднялась из котла вся, до капли, и единой огромной массой понеслась на Северуса. Стекло мгновенно оплавилось под ее напором, и все, что Северус успел подумать, - что его опыт его не спас, он не успеет, а его же ждет Гарри…

Сердце грохнуло; в дюйме от палочки Северуса зелье вдруг с размаху врезалось в невидимую стену и отекло вниз. Густая черно-серебряная масса стекала к низу незримой сферы, оставляя на ее внутренней стороне комковатые подтеки.

Колени подогнулись, и Северус, не в состоянии опустить палочку, кое-как отбрел в сторону. Сердце вырывалось из груди и больно кололо, рука тряслась. В лаборатории, упираясь лопатками в стену, с раскрытым ртом сидел Ниманд.

Внезапно оказалось, что вокруг шумно, и из своей лаборатории уже спешит Фламель, а за ним - откуда-то взявшаяся Кебнекайсе, а за ней - толпа обалдуев; и все они охают, и кричат, и машут руками… Северус насилу выпрямил спину. Подлетевший Фламель взглянул на него, промолчал, резко развернулся и в два шага добрался до Ниманда, навис над ним и жестко ухватил за подбородок, впиваясь острым взглядом в глаза. Минуту спустя Фламель поднялся, ищуще оглянулся и произнес:

- Акцио яд василиска!

В его руку влетел маленький плотно закупоренный пузырек, и Фламель, не глядя на Ниманда, осторожно подобрался к прозрачной сфере и, помедлив, облил ее содержимым пузырька, вытряхнув все без остатка. Сфера на секунду сверкнула перламутром и впитала прозрачные едкие капли. Зелье внутри взметнулось, ударилось о стенки, закрутилось черным цунами и неожиданно бездушно шлепнулось на пол коридора. Северус отошел подальше от густой лужи.

- Северус… - начал Фламель - но тут в воздухе хлопнуло, и перед ним, лицом к Северусу, возник Тинки.

- Хозяин Гарри, сэр, хозяин Северус… - пролепетал он.

- Что случилось? - хрипло потребовал Северус, внутри похолодело.

- Хозяин Гарри не может прийти в сознание, сэр, Тинки и Кричер старались, но хозяин Гарри лежит очень-очень белый и почти не дышит…

Северус мотнул головой, глядя на Фламеля:

- Все потом…

И протянул руку домовику.

* * *

* См. «Несколько сюрпризов от Принцев», часть 2, гл. «Степь» и «Суд Осириса»

* * Непереводимая игра слов. В английском языке слово «лебедь» звучит приблизительно как «свон». Дамокл Белби, называя Сяована Своном, таким образом «оптимизирует» его имя под английский язык

Горго

И сказал малышу:

- Вот тебе ящик. А в нем сидит такой барашек, какого тебе хочется.

А. де Сент-Экзюпери

Было темно и тихо. Первое, что услышал Гарри, был его глубокий вдох, и Гарри открыл глаза. Была ночь; в окна спальни было видно горящие на площади фонари. Но их свет был направлен на тротуар и почти не проникал внутрь окутанного сном дома. Казалось, что темнота в комнате делает кровать мягче и уютнее, и еще казалось, что можно вообще ни о чем не думать, а лежать вот так без слов и мыслей, в теплой темноте, и чувствовать, как рядом размеренно поднимается и опускается грудь спящего человека.

Северус спал крепко. Наверняка он устал, наверняка возился с чем-то в лаборатории допоздна. Его волосы были стянуты в растрепавшийся за ночь хвост. Гарри долго смотрел на застывшее лицо Северуса; видимо, тому ничего не снится. Неподвижный, он сливался с ночной темнотой. Очертания всего, находящегося в комнате, становились нечеткими и размытыми, предметы теряли свои границы, словно ночь искажала суть всего, к чему прикасалась, перемешивала реальность и сон. Гарри все смотрел и смотрел на мистический белый овал лица, и черные тени вокруг перетекали из одной в другую, смешивались и неохотно разделялись. Гарри моргнул и медленно закрыл глаза. Он был благодарен ночи за то, что ненадолго покинул владения сна. Время неощутимо расправляло ту свою часть, когда одновременно слишком поздно и слишком рано; Гарри ощущал мимолетную влюбленность в это безвременье за то, что ночь будет еще тянуться и тянуться, а он будет лежать, прижимая к себе свое бесценное хрупкое счастье. В этот раз он запомнил, как засыпает.

* * *

Гарри уютно потянулся и открыл глаза. В кровати он был один; в ванной шумела вода. Перевернувшись на живот, Гарри обхватил подушку руками и закрыл глаза обратно. Он не заснул - просто не хотелось вставать без Северуса, а голову еще не покинули тени сна, уже прочно забытого, но оставившего за собой смутное волнение.

Воду выключили, затем тихо открылась и закрылась дверь.

- Думаю, ты уже не спишь, - послышался негромкий голос Северуса, и Гарри тут же уселся на кровати: слишком знакомо прозвучало это напряженное «Думаю».

- Что случилось? - поинтересовался Гарри.

- Об этом в том числе я хотел бы поговорить.

Волосы у Северуса были распущенными и непривычно засаленными, вокруг губ прочертились недовольные складки. Северус сел на кровать.

- Ты рано вернулся, - сказал Гарри.

- Рано, - согласился Северус, глядя в сторону.

Гарри хмыкнул.

- И уехал не девятнадцатого, и вернулся не тридцатого. Сегодня двадцать шестое?

- Да.

Северус не продолжил. Гарри с радостью бы еще долго лежал с полузакрытыми глазами. Вставать или просто говорить не хотелось. Гарри не казалось, что грядущий разговор обещает хоть что-то хорошее. Однако плохое настроение Северуса будило не хуже холодной воды.

- Ты на меня сердишься? - осторожно спросил Гарри в конце концов.

Северус повернул голову и одарил его очень пристальным серьезным взглядом.

- Я ни в коем случае не сержусь на тебя, - значительно произнес Северус.

Он смотрел на Гарри в упор, с растерянностью, тревогой и виной, и на мгновение Гарри ясно почувствовал их, словно бы сам спасался от чего-то непоправимого и спасся невероятной ценой; не раздумывая, Гарри обхватил ладонями тонкие плечи и бережно потянул к себе. Он ни в коем случае не хотел бы, чтобы Северус чувствовал тревогу или вину. Не снова. Никогда снова.

- Вот и хорошо, - успокаивающе сказал Гарри - и его крепко обняли, практически сжали в объятиях. - А с остальным мы справимся.

Северус вдруг отстранился, чтобы снова заглянуть Гарри в глаза. На этот раз беспокойство Северуса было видно совершенно отчетливо.

- Я бы хотел, чтобы дело обстояло именно так. Гарри, - натянуто позвал он, - я попрошу тебя сделать кое-что… Не пугайся, если это не получится у тебя сразу.

Гарри заставил себя улыбнуться:

- Ну, если ты не будешь просить меня сварить какое-нибудь зелье с закрытыми глазами…

Северус взял что-то с тумбочки - палочку - и протянул ему:

- Пожалуйста, наколдуй что-нибудь.

Внутри вдруг шевельнулся испуг; Гарри переспросил:

- Что?

- Не важно. Люмос.

Гарри провел большим пальцем по гладкому дереву палочки. Теперь трудно было бы не понять, с чем связано волнение Северуса. Что же, черт его задери, вчера случилось, если Северус так дергается; неужели ему, Северусу, действительно что-то угрожало? В таком случае, Гарри, значит, почувствовал все по-настоящему? И ухитрился в своих лучших традициях натворить не пойми что и неизвестно как, после чего благополучно отключиться, оставив Северуса расхлебывать получившуюся бурду. Стоп, сказал себе Гарри, неважно, что произошло, это потом, а сейчас, Поттер, имей смелость столкнуться с результатом, который заключается в том, что вот тут, прямо перед тобой, сидит некое подобие Северуса с горящими глазами и подозревает тебя в том, что ты, придурок, потерял магию. И самое-то сложное - это не остаться сквибом, а, случись такое, объяснить потом Северусу, что он не виноват… А вдруг на самом деле - что же, потом всю оставшуюся жизнь, как обычный маггл? нет, хуже, как сквиб; а как же особняк - и ведь напишут в газетах! - сменить фамилию, бросить все! Снять денег и жить подальше от магов вместе с Северусом… Дьявол. Жить с магом, который все равно будет ощущать себя виноватым, который будет бичевать себя за то, что не позволит себе трястись над тобой, как над инвалидом-идиотом с полным параличом конечностей, который будет раз в каждые три дня орать так, что стекла вылетят, и наверняка посадит себе голос, и вообще - вдруг? - будет жить с тобой только из-за этой своей вины?.. Рука дрогнула. Нет уж, решил Гарри, не дождетесь. Думайте там себе, что вам угодно, но он, Гарри, точно знает, что лишиться магии он не может. Нельзя. Ведь ее бездна вокруг, ведь он ее видел, ведь Пастор не обманывал, ведь надо только захотеть и взять, надо всего лишь правильно захотеть и правильно взять…

- Люмос, - ровным голосом произнес он.

Неожиданно в комнате ярко мигнуло. Вместе с кончиком палочки засветились все «Огоньки», что были в спальне, да так, что стало больно глазам. Гарри зажмурился.

И ощутил, как Северус провел рукой вдоль его спины и облегченно выдохнул:

- Придурок. Магии в тебе прорва, Гарри Поттер…

И потом он просто сидел, обнявшись, тесно прижавшись к Северусу, крепко-крепко, не разжимая рук, и вдыхал его неповторимый запах, такой притягательный и родной, и слушал его дыхание, и не открывал глаз, потому что даже закрытым глазам было некуда деваться от света.

А потом рука Северуса переместилась.

- Нокс Инфериор, - услышал Гарри.

И свет постепенно погас. Гарри открыл глаза, и устроился поудобнее, и наконец отложил свою палочку. И то, что он чувствовал, было самым настоящим счастьем.

- А теперь расскажи мне, что у тебя там случилось, - серьезно сказал Гарри Северусу.

Тот хмыкнул:

- Я был бы не против услышать твою версию.

Гарри остался бесстрастен.

- Пожалуйста. Я занимался окклюменцией, - выжидающе ответил он.

- Если бы ты занимался окклюменцией, - наставительно произнес Северус, - сейчас мы бы наблюдали совершенно иной результат, заключающийся в абсолютно спокойном и уравновешенном тебе, хоронящим мое безвременно почившее тело. Если бы от него что-то осталось. Поэтому объясни мне, что именно ты имеешь в виду, говоря слово «окклюменция», а то, будучи приверженцем классической школы ментальных искусств, я не знакомился с твоим пониманием предмета.

Гарри немного помолчал.

- Я думал о тебе, - сказал он. - Откровенно говоря, я думал о тебе с самого утра, а ближе к полудню решил это как-то упорядочить, раз ничего другого у меня все равно не получалось. Поэтому я уселся в зале на пятом этаже и занялся тем, что ты называешь очищением сознания… - Северус недовольно сжал губы, но перебивать не стал. - Я думал о тебе. Не знаю, откуда я там это все чувствовал… У тебя все было неплохо, потом ты немного удивился, потом вспомнил Дамблдора, потом был недоволен, потом тебя что-то встревожило, а потом… Потом тебе стала угрожать какая-то опасность. Большая. И я что-то сделал. А потом я проснулся, и вот я тебе это рассказываю.

- Я с тобой с ума сойду, - вздохнул Северус. - И буду безмятежно радоваться этому факту. Возможно, тогда я даже научусь понимать тебя сразу. Потому что ты первый человек на моей памяти, который называет легилименцию окклюменцией.

- Ты несешь чушь, - сообщил Гарри. - И я занимался не легилименцией.

Северус усмехнулся:

-Ну конечно. А сейчас ты не сидишь, а бежишь, и не беседуешь со мной, а поешь гимн Хогвартса.

Гарри стало смешно.

- Сев, - сказал он, - я не мог заниматься легилименцией. Опуская то, что у нас с ней натянутые отношения, я просто не знаю, как это делается.

- Обычно именно этот принцип ты и используешь. Ты почувствовал, что я вспомнил о Дамблдоре!.. Поздравляю с новым опытом, - Северус с неясным выражением лица прислонился к высокой спинке кровати и скрестил руки на груди, уставившись в стену. - Все встало на свои места. Можно было даже не пытаться учить тебя окклюменции. Нужно было научить тебя только одному заклинанию. Заклинанию, которое начинается с буквы эл. С остальным ты бы прекрасно разобрался самостоятельно. Между прочим, в этом плане у тебя прекрасная наследственность.

Гарри склонил голову:

- Наследственность?

- У твоего отца было много недостатков, однако надо признать, что он был хорошим легилиментом, - Северус поморщился. - Иногда чуть более хорошим, чем мне бы того хотелось. Тем не менее окклюменцией он так и не овладел.

Гарри вздохнул и снова притянул Северуса к себе, не заставляя смотреть себе в глаза.

- Расскажи мне, что произошло на консилиуме.

Северус, спустя пару секунд, кивнул. Положил левую руку поверх пальцев Гарри.

- Я покажу тебе воспоминание... Ты помнишь, что Дилекта говорила про Ниманда?

- Не слишком, - откликнулся Гарри, позволяя теребить свои пальцы. - То, что он очень известный зельевар, но его почему-то не любят. Она про него упомянула так, мимоходом, вообще она про каждого упомянула, так что по фамилиям я их тебе всех могу назвать, но подробнее не знаю.

- Ниманд всю жизнь работал только с одним видом зелий - я имею в виду серьезную научно-исследовательскую работу - это зелья, среди компонентов которых имеется часть души зельевара, так называемые зелья на душе, - Северус наконец посмотрел на Гарри. - У Ниманда накопилось много прижизненных изданий, и я не сомневаюсь, что посмертных будет еще больше, и практически все эти издания запрещаются Министерством. Не следует думать, что в этом году Ниманд решил изменить себе. Полагаю, что он не рассчитывал доводить работу над зельем до конца или планировал модифицировать состав зелья, - Северус на секунду сжал губы. - Насколько ты понимаешь, мало кому хотелось бы пожертвовать часть своей души даже во имя великого открытия. Ниманд собирался использовать живое яйцо феникса. Довольно нетривиальное решение, и я понятия не имею, как бы это отразилось на результате… Остальное увидишь сам.

И Северус, потянув Гарри за собой, поднялся с кровати.

Гарри хмуро сидел над Омутом памяти. Северус стоял по левую руку, и Гарри хотелось вцепиться в его мантию, а еще лучше - в него самого, схватить за запястья и сжать до синевы или так обнять, чтобы ребра хрустнули, потому что приехал, живой, слава тебе, Мерлин, хранитель всех волшебников… Гарри не шевелился; стоило бы только это сделать, и он бы не отпустил Северуса уже ни за что, стоило бы только открыть рот, и он бы уже не замолчал, столько появлялось слов каждую секунду, бестолковых, как Северус, как он посмел, болван, лезть туда, почему сам не ушел за Фламелем, почему остался, хотя прекрасно видел, что творится!..

- Гарри.

Он обернулся, впивая в Северуса взгляд; о, если можно было бы взглядом пригвоздить к месту! Если бы Северус не сделал бы больше и шагу из дома!

Северус присел рядом, не отводя глаз, и Гарри не выдержал, вцепился в его плечо, наверняка потом синяки останутся, на его-то коже; Гарри отчаянно прошептал:

- Ну знаешь что! Опытный взрослый волшебник... И как бы ты выкручивался со всем своим опытом? Да ты же не смог бы ничего сделать! Это же была случайность… А если бы я в это время варил кофе? Это же не игры какие-нибудь, это твоя жизнь!

И тут Северус улыбнулся. А затем, глядя на Гарри, негромко рассмеялся.

- Просветишь, над чем смеешься? - мрачно спросил Гарри, отводя руки.

Северус покачал головой и ответил:

- Продолжай. Ругай меня дальше. Я весь внимание.

Гарри исподлобья уставился на Северуса, сжав кулаки. Молча отвернулся.

- Ну же, - укоризненно сказал Северус. - Не мог же твой гнев так быстро иссякнуть. Повторяй: ты безответственный болван, - с чувством продиктовал Северус. - Ты суешься, куда не просят, предварительно не разобравшись в ситуации. Тебе не хватает мозгов даже на то, чтобы просто понаблюдать за развитием событий, действовать осмотрительно, вместо того чтобы сразу лезть на рожон. Тебя спасла удача, а не твои собственные действия, но удача не может длиться вечно, равно как и я не могу контролировать каждый твой шаг…

- Прекрати, - оборвал Гарри.

- Отчего же, - самодовольно сказал Северус. - Я знаю эту речь наизусть, и у нее длинное продолжение.

- Сев, - Гарри резко обернулся, и лицо Северуса оказалось совсем близко, - я был подростком! Всего лишь подростком! Половину всего того времени я даже приблизительно не представлял, во что меня сунули! Но ты взрослый человек, ты не мог не знать, что делаешь! - левая ладонь снова сжалась. - Ты все прекрасно видел! Где же была твоя рассудочность? Как ты мог так поступить? Как это вообще пришло тебе в голову, тебе?

Он замолчал, не зная, как выразить свои мысли. Как объяснить Северусу, что за него по-настоящему беспокоятся, что это не пустая злость? Что теперь все только на нем и держится? Что Гарри безусловно, бесспорно, естественно выбрал бы рискнуть своей жизнью, не его? Как объяснить это Северусу - и не обидеть его, умелого и знающего волшебника, как не разбередить его старые раны?

Гарри с досадой выдохнул - и его бережно обхватили сильные руки - как он сердился на их хозяина и как боялся за него! - и мягкие губы рядом с его ухом произнесли:

- Как ты верно заметил, я взрослый человек. Возможно, вчера я был излишне самоуверен, но это порождено моим опытом… - Северус говорил негромко и теперь словно утомленно; Гарри бросало в холод при мысли, что он мог бы больше не услышать этот голос. - Гарри, ты только становишься взрослым, и я прошу тебя, не веди себя, как большинство взрослых. Я ценю твое беспокойство, и оно мне приятно, но сейчас ты упустил из вида то, на что ранее обратил бы внимание в первую очередь. Ты сотворил то, что доступно, вероятно, лишь десятку волшебников кроме тебя, и ты имеешь веское основание, для того чтобы гордиться. Несмотря на все, что тебе уже довелось пережить, ты оставался ребенком, подростком, и я рад, что тебе не пришлось перенести свои приключения на пятнадцать лет вперед. Твоя юность в самом расцвете, и не стоит от нее отказываться. Я сам просил тебя повзрослеть, но я забираю свою просьбу обратно: ты повзрослеешь, когда настанет время, и я уверен, что это будет истинная зрелость сильного мага. Но это время еще не пришло.

- Наверное, - Гарри опустил глаза, отдаваясь воле обнимающих его рук. - Но разве я не имею права волноваться за тебя сейчас? Я не сомневаюсь в твоей правоте, но я говорю о другом. Я беспокоюсь за тебя. Я хочу заботиться о тебе, пожалуйста, позволь мне это, Северус! Я люблю тебя. Неужели тебе безразлично?

- Нет. Я не вернусь на консилиум.

Северус, крепко обнимающий его, вдруг прижался губами к его волосам, к виску, провел, сжимая, рукой по плечу. Гарри раскрыл рот, но не успел ничего сказать и прикрыл глаза, меняя язык слов на язык чувств. К его губам прикоснулись другие - боже, что было бы, если бы их не стало? Гарри судорожно вздохнул; как же он скучал по ним, по будоражащему смыслу прикосновений, и как он мечтал этим прикосновениям подарить себя! Теперь, напитанное боязнью потери, это желание было пронзительным и жгучим. Ощущая на своей спине блаженное тепло ладоней, он губами и руками пересказывал те вечные клятвы, которые не будут произнесены, но не будут и нарушены, и Северус трепетно принимал эти клятвы, словно был совершенным властителем церемоний нежности, и разве нужно было для счастья что-то еще…

Гарри оставлял свои поцелуи на длинной белой шее, на тонких запястьях и пальцах, на каждом изящном пальце с гладкими овальными ногтями, и вскоре одежда покинула горячие тела; губы Гарри касались белой груди и деликатно укрывали сокровенные темно-кровавые соски, а слух ловил каждый тихий стон, каждый вздох и возбуждающий ритм толчков крови. Нагота Северуса казалась священной, его тело оставалось таинственным даже без своих черных убранств: его изысканная гармоничность была лишь облачением для филигранной души, и Северус настолько открывался Гарри в этом обряде преклонения, что Гарри ощущал свои ладони словно бы на самой душе. В эти минуты он ничего не желал так страстно и полно, как отдаться воле и желанию Северуса - но он помнил, не только разумом, но самой своей сутью, что дарило Северусу наслаждение.

В прикроватной тумбочке стоял высокий флакон фиолетового стекла, наполненный густым зельем. Не египетским маслом с всепроникающим восточным ароматом, как раньше, а чуть пахнущим зельем, отсвечивающим на пальцах и подчеркивающим острую сладость ощущений. Утонченную аристократичность Гарри променял на утонченную изобретательность и не жалел о своем выборе - поскольку другого быть бы не могло. Длинная бледная нога опиралась на плечо Гарри, и он окунулся в долгожданное таинство любви, мыслями, чувством и телом погрузившись в обряд единения двоих. Вместе с каждым новым импульсом он беззаветно вручал Северусу часть своей души, в каждое движение вплетал непроговариваемые клятвы, клятва в верности была самой малой из которых.

И Северус снова принимал эти обеты и своей верой в них оделял их нерушимостью. Он закрывал глаза и прикусывал губы, он останавливал свои ладони на узких бедрах Гарри и сжимал их, он позволял себе следовать за Гарри, куда бы тот его ни направил, позволял своему совершенному голосу выдавать то, что испытывал, словно мог бы позволить себе не вести, а быть ведомым. Гарри забывал о мире, растворяясь в своем дивном чувстве первенства и увлекая Северуса вслед за собой, отдавая и отдавая свою страсть, укрепляя и увеличивая вожделение и наслаждение, раскрываясь перед Северусом еще шире, еще дальше и приближая главную церемонию этого обряда. Но Северус обхватил Гарри и притянул к себе, а затем неожиданно сильно опрокинул его на спину, очутившись над ним, и медленно, выделяя каждое движение, дотянулся до фиолетового флакона. Гарри наблюдал, распахнув глаза; Северусу удалось разжечь его желание как никогда ранее, как он даже не подозревал, и каждая новая секунда отмечала ускорение его сердца, и Гарри с дрожью ждал продолжения. И вскоре Северус смилостивился над ним и подтвердил свою власть, и вместе с ним Гарри самим телом освидетельствовал эту власть - телом и душой.

* * *

Гарри поднимался в библиотеку в самом великолепном расположении духа из возможных. Перед дверью Гарри резко остановился, и Северус налетел на него сзади, одновременно обняв за плечи.

- У меня нет для тебя подарка, - раздался негромкий голос Северуса над ухом. - Я подарю тебе его потом, что захочешь. В разумных пределах. Но к сегодняшнему дню я, извини, несколько не успел подготовиться… по некоторым не зависящим от меня причинам.

Гарри вздохнул и обернулся.

- Северус. Допустим, что я не круглый идиот, а квадратный. Я догадался. На самом деле ты подарил мне свое срочное возвращение с консилиума и, насколько я понимаю, полночи в лаборатории…

- Я уже сказал тебе, что мне не потребовалось варить ничего сложнее Бодрящего.

- М-м, Бодрящее зелье, сваренное лучшим зельеваром Европы, - улыбнулся Гарри. - Не для простых смертных.

- Лучший зельевар Европы - Николас Фламель, - Северус скривил губы, однако взгляд его был мягким и хитроватым.

- К тому же, у меня для тебя подарок есть, и я хочу его тебе, наконец, подарить. Поэтому мы здесь.

- Перед дверью библиотеки, - закончил Северус. - У тебя действительно есть талант к тому, чтобы прятать подарки.

- А если ты не перестанешь язвить, то получишь его через год, - пригрозил Гарри.

Северус с притворным смирением поднял руки и отступил назад на шаг. На полшага. Гарри посерьезнел.

- Я просто сначала хотел сказать, что, - произнес он, - как-то раз мы беседовали с Пастором. Я встретил его осенью, когда гулял по городу. Ты тогда ругался, что я промок... Мы говорили о прошлом, и Пастор даже зачем-то спросил меня про Герострата.

Северус хмыкнул и, наверное, поднял бровь - Гарри все еще смотрел в сторону.

- Но вообще-то тогда он говорил о тебе, и он сказал, что ты забыл про свое прошлое… А еще как-то раз мы с Драко навещали Гринготтс… Но ты помнишь. В общем, это чтобы помнить прошлое.

И Гарри зашел внутрь.

Северус прошел за ним - до тумбочки за диваном, где Гарри остановился - и улыбнулся:

- В тумбочке?

- Ты же принципиально туда не заглядываешь, - пожал плечами Гарри.

Немного помедлив, он присел и открыл дверцу. Запахло египетским маслом и деревом. Чаша Омута памяти, кинжал со змеей, два флакона и два кольца - Гарри искал не их. Из-под тяжелого каменного полушария чаши он достал большую черную книгу с золотыми буквами и, погладив обложку, передал Северусу.

Северус замер. Несколько долгих секунд он неотрывно смотрел на книгу, словно не решаясь взять ее в руки, и лишь потом несмело обхватил пальцами переплет и принял на собственные ладони старинную тяжесть черной реликвии.

- Это не то прошлое, о котором говорил Пастор, - взгляд Северуса стал тяжелым и наполненным задумчивостью; он шагнул к Гарри и прислонился к его груди. - Но я рад, что ты нашел эту книгу. Спасибо.

Гарри опустил свои руки на плечи - так близко - стоящего рядом Северуса, удерживающего черный том «Жертвенника».

- Я выбрал ее, потому что Драко сказал, что это твоя книга. На ней печать Принцев.

Северус перевернул «Жертвенник» передней стороной вниз, и стал виден оттиснутый на обороте рисунок, черный глаз с серебряным треугольным зрачком; Северус провел по нему пальцем. Перехватил руку Гарри и вместе с ним устроился на диване.

- Печать Принцев, - повторил Северус.

- Да. Зачем она?

Северус уложил книгу на коленях.

- Это универсальный символ рода. Экслибрис, подпись, часть герба, в свое время свидетельствовавшая о магии рода. Печати выбирались только теми родами, в которые был принят демон. Когда-то эта печать символизировала взгляд дементора. Сейчас это универсальное обозначение окклюменции в алхимии. Печати давно потеряли свои истинные значения.

- Значит, сейчас эта печать снова обрела смысл? Ты глава рода, в который принят демон.

- Если ты помнишь, Пастор не был дементором в тот момент, когда мне пришлось принять его.

Гарри положил ладонь поверх руки Северуса.

- Но когда его приняли твои предки, был, - Гарри улыбнулся. - Выглядит так, словно все повторяется и случайностей не существует.

Северус бросил на Гарри внимательный взгляд.

- С чего, хотелось бы мне знать, тебя потянуло к философии.

Гарри пожал плечами и перевернул книгу, отвлекая Северуса. Ведь о многом не следует говорить вслух. Он наугад раскрыл «Жертвенник» посередине.

- Ее явно держали открытой на этой странице. Я всегда попадаю сюда, - произнес Гарри.

- Очищение, - Северус провел кончиками пальцев по названию главы. - Тот, кто жертвует материальное, из мира материальных вещей, совершает грех, поскольку все сущее сотворено господом и его волей, но не волей демонов. Тот же, кто жертвует свою душу или жизнь, грешен так же, если не в большей степени, так как и душу, и жизнь ему даровал господь. Очищение в суровости, - Северус кисло улыбнулся. - Чего и следовало ожидать.

Гарри вопросительно поднял бровь, не перебивая Северуса словами.

- «Жертвенник» переводил прадед моей матери. Я знал о существовании этой книги, но до сих пор никогда не держал ее в руках. Однако авторство распознается легко. Глава еще не началась, а мы уже имеем возможность созерцать бесценный комментарий переводчика. Сомневаюсь, что в оригинале, составленном за пять сотен лет до принятия римлянами христианства, могли присутствовать подобные строки.

- Ну да. А при чем тут римляне? - поинтересовался Гарри. - «Жертвенник» же был написан на кельтском.

Северус обратил на Гарри страдальческий взгляд.

- Ну, по крайней мере, так сказал Драко, - оправдываясь, произнес Гарри.

- А Драко известен как полиглот и тонкий знаток письменных памятников культуры, - Северус развернулся к Гарри так, чтобы было удобнее. - Оригинал «Жертвенника» был написан римлянами на латинском языке и относится к первому веку до нашей эры, то есть эпохе завоевания кельтов Юлием Цезарем. Нет сомнений в том, что «Жертвенник» составлен на основе кельтских представлений о колдовстве, однако, если принимать во внимание близость мифологий кельтов и римлян, а также ассимиляцию этих народов, станет ясно, что приписывать авторство над «Жертвенником» полностью тому или иному народу неразумно. И я не уверен в том, что в первом веке до нашей эры у кельтов вообще была письменность.

Гарри уперся подбородком в сплетенные пальцы.

- Ну вот, опять.

- Что опять? - заинтересовался Северус.

- Опять ты все обо всем знаешь.

У Северуса вырвался смешок.

- Не переживай по этому поводу. Это результат того, что «Жертвенник» был переведен Принцем. Сейчас я не помню непростительно много о победоносной истории предков моей матери, но в свое время я знал о них все возможное. Я же единственный наследник. Насколько ты помнишь, моя мать даже назвала меня в честь Принцев… С чего ты так удивленно на меня смотришь? Дилекта рассказывала тебе об этом. Очищение в суровости, о чем нам так скромно поведал автор сего творения, есть не что иное, как девиз рода Принцев. На латыни это звучит как ин северитате пурификацио.

- А, - сказал Гарри. - А-а. Ну да. Драко же…

Гарри замолк, наблюдая за Северусом. Опущенные плечи и сложенные руки как ничто выдавали его настроение.

- Это уникальная книга, - сказал Северус. - Не только в плане исторической ценности. Ее можно назвать первым учебником по Чарам, при этом она появилась за пять или шесть веков до того, как Мерлин изобрел палочки. Так колдовали две с половиной тысячи лет назад, - Северус погладил страницу. - Маги считали, что невозможно сотворить волшебство, не пожертвовав при этом что-либо в ответ. Например, чтобы испугать врага, необходимо было сжечь восемь перьев живого петуха. Это первая строка «Жертвенника».

Северус пролистал книгу дальше и ухватил двумя пальцами последнюю четверть страниц.

- Вот весь «Жертвенник», - сказал он. - Все остальные главы, клятвы, очищение, принципы - это труды переводчиков. Два с половиной тысячелетия назад был не такой уж и большой выбор заклинаний.

Гарри задумчиво кивнул.

- Третья глава, принципы, целиком написана моим предком, - тихо сообщил Северус. - Он пытался вывести принцип, в соответствии с которым приносились жертвы. Живые или умерщвленные, животные, растения или люди, сжечь или зарыть…

Гарри снова кивнул.

- Этой работе он посвятил, вероятно, большую часть своей сознательной жизни. В особняке до сих пор хранятся некоторые его черновики, - голос Северуса приблизился к шепоту.

Книга была еще открыта, но Гарри даже не надо было вспоминать, как выглядит обложка: с одним-единственным словом на ней и единственным символом; Гарри много раз видел титульный лист - там под названием книги было добавлено: «Очищение в суровости». Теперь Гарри знал, что это означает. Тем не менее…

Гарри окликнул Северуса, и тот повернул голову.

- Как звали твоего предка? В книге нигде не указано ни имя автора, ни имя переводчика.

- Гаспар Принц, - сказал Северус. - Каждого четвертого или пятого моего предка мужского пола по материнской линии звали либо Гаспаром, либо Каспером, либо Веспером. В честь Веспера Принципа, принявшего в род дементора.

* * *

Камин полыхнул дважды. Однако, спускаясь по лестнице, Гарри сначала заметил только одну гостью. Из кухни, обеспокоенная и так привычно нахмуренная, быстрыми шагами появилась Гермиона.

Гарри кинулся ей навстречу, неловко оступившись по дороге, но удержавшись за перила; Гермиона укоризненно улыбнулась. Он восхитился, как знакомо выглядела эта улыбка и как он по ней, оказывается, скучал, стиснул, домчавшись, Гермиону в объятиях, и та со смешком пискнула.

- Я вижу, ты в порядке, - сказала она, осторожно выбираясь из кольца его рук.

Гарри обратил на нее самый недоуменный взгляд.

- О, не надо этого выражения! - воскликнула Гермиона. - Меня захватила в Англию мисс Дойл. Ты же не думаешь, что она пребывает в неведении относительно твоих приключений!

- Мисс Дойл? Дилекта? - переспросил Гарри.

Со стороны кухни послышались женские шаги, Гермиона обернулась.

- Дилекта, конечно, здесь, - сестра Северуса, попытавшись вручную отряхнуть маггловские брюки, вышла в холл (выросший живот заставлял ее принимать явно привычные, но от того не менее забавные позы, и Гарри с трудом удерживал себя от смешка, стыдясь себя, но не в силах что-нибудь поделать со своим весельем). - Но во Франции меня не было уже год... Ненавижу камины. И по крайней мере еще три месяца буду ненавидеть... Гермиону на родину вернула Грация. А я привела ее к тебе. Так что развлекайтесь. А я побеседую с братцем. Где он, кстати?

- В кабинете, - Гарри махнул рукой наверх. - Сказал, что и так знает, кто пришел. Позови Тинки, он тебя перенесет.

Дилекта недовольно сжала губы и шагнула на лестницу. Гарри только пожал плечами.

- Ну, как ты? - голос Гермионы заставил его обернуться.

- В порядке, - честно сказал Гарри. - Нет, молчи, я слишком хорошо знаю, что ты хочешь сказать. Я уже наслушался этого от Северуса, как и он от меня, впрочем, - Гермиона качнула головой. - Мы кретины, но нам повезло.

Подруга посмотрела на Гарри очень выразительно - но произнесла совсем неожиданную фразу:

- Было очень мило с твоей стороны назвать профессора Снейпа кретином.

Гарри рассмеялся.

- Пойдем наверх. Чай будешь? Или кофе?

- Чай. Гарри, я хотела поговорить с тобой… Дойл показала мне твое воспоминание из Надежды. Не буду ругать тебя за безответственность, хотя ты и заслуживаешь, - Гермиона кинула на него еще один взгляд из-под бровей. - Я хотела сказать другое. Та девушка из притона Гилена, Амальтея Розер… Она кажется мне знакомой.

- Вот как?

- Да… Не помню точно, где, но я определенно ее уже видела. Точно во Франции. Я сказала об этом Дойл, но та говорит, чтобы я не забивала голову.

- И что ты предлагаешь? - Гарри посмотрел на подругу внимательно и выжидающе. Гермиона на секунду стушевалась.

- Не знаю… На самом деле, Гарри, было бы лучше, если бы ты показал это воспоминание Джинни. Возможно, она тоже видела ее и запомнила лучше… Гарри, мне ужасно стыдно, но я правда не помню, кто она такая! Я могла случайно встретиться с Амальтеей Розер в Университете, она учится заочно, но... Гарри, - Гермиона посмотрела на него встревожено и сжала его плечо, - она почему-то ассоциируется у меня с какой-то опасностью. Я не помню, почему! Она попросту не дает мне покоя!

- Я понял, - серьезно ответил Гарри. - Я обязательно поговорю с Джинни.

- Вот и отлично!

Гермиона облегченно улыбнулась.

* * *

Гарри перебирал волосы Северуса. Тот лежал, положив голову Гарри на колени, весомый и восхитительно настоящий, отгоняющий от Гарри его кошмары; но время от времени Гарри погружался в пугающие мысли, стискивал черные пряди в руках, и Северус аккуратно клал узкую ладонь на тонкие пальцы Гарри, и он, привлеченный прикосновением, возвращался к действительности. Северус рассказывал о консилиуме; вероятно, это заставляло Гарри забываться и снова испытывать отголоски ужаса, порожденного страхом за самую великую ценность в его жизни, за Северуса.

- Моя поездка не была бессмысленной, - раздавался негромкий глубокий голос Северуса. - Я успел обсудить с Кебнекайсе то, ради чего совершил поездку.

- Она сказала тебе, под чьим видом консилиум посещала Розер?

- Нет, - Северус переложил одну руку Гарри на свою грудь, переплетя пальцы с его. - Но она подтвердила мое предположение о том, что Розер не посещала консилиум самостоятельно. Одним из регулярно посещающих консилиум почетных гостей являлся Юлий Марков…

- Все-таки Марков?..

- Он играл лишь косвенную роль в деле передачи информации Розер. Как искусный зельевар он присутствовал на закрытых обсуждениях и, соответственно, обладал ценнейшими знаниями консилиума. Консилиум шестилетней давности был полностью посвящен приготовлению зелий на душе, и, по словам Кебнекайсе, Марков присутствовал в тот раз.

- И потом передал все, что узнал, Розер?

Гарри освободил свои пальцы, но только для того, чтобы почувствовать ими нежную кожу точеных запястий Северуса.

- Нет, все несколько сложнее. Информацию от Маркова получал небезызвестный тебе Аргутус Финн.

Гарри встрепенулся и сжал пальцы сильнее, чем хотел.

- А тот впоследствии, опять же, если верить Кебнекайсе, контактировал с Розер.

- Ты сказал, шесть лет назад, - уточнил Гарри. - Хреново. Если бы Аврорат поймал этого гада всего на четыре года раньше, скольких проблем не было бы сейчас.

Северус ухмыльнулся:

- Зато Гарри Поттер успел блеснуть при задержании.

- Гарри Поттер успел опозориться при задержании, - пальцы замерли, прекратив путешествие вдоль вен Северуса. - Ты же помнишь, что мы упустили Финна, его взяли только в Лютном. И чуть было не потеряли Вона. Он выжил благодаря тебе, - Гарри усмехнулся. - Как ни крути, тебе.

Северус поднес к губам обхватившие его руку тонкие пальцы и с улыбкой шепнул:

- Мне сдается, ты забываешь о том, что как раз в тот момент я был несколько мертв, что существенно повлияло на мою способность оказывать какую бы то ни было помощь. Но что писали в газетах? История уже запомнила, что Финн был схвачен стараниями Гарри Поттера, и оспаривать это бессмысленно. Об этом мне напомнило неведение Кебнекайсе, пребывающей в уверенности, что Финн оказался в Азкабане твоими стараниями.

- В таком случае она может ошибаться и в остальном?

- В деталях, - Северус поцеловал ноготь указательного пальца. - В общих чертах схема, включающая Маркова, Финна и Розер, выглядит более чем правдоподобной. К тому же возможность допросить Финна для тебя более чем доступна.

- Меня интересует еще и возможность допросить Маркова, - Гарри снова опустил руку в длинные волосы Северуса, изгоняя свою боязнь ощущением их гладкости. - Но этим будет заниматься Отдел международного сотрудничества.

Северус покачал головой и хотел что-то возразить - его прервал раздавшийся в комнате необычно громкий хлопок. Перед диваном стоял Кричер.

- Чужой домовой эльф хочет попасть в особняк моих хозяев, - без предисловий сообщил он. - Это эльф госпожи Кебнекайсе. Он принес сундук хозяина Северуса, - Кричер поклонился в сторону дивана, - там лежат вещи хозяина Северуса и что-то чужое.

-Так пусть войдет, - сказал Гарри.

Кричер выжидающе уставился на Северуса.

- Пускай, - произнес тот.

Кричер недовольно щелкнул пальцами.

И в гостиной тут же возник согнутый в поклоне эльф в яркой голубой наволочке. Перед ним стоял невысокий сундук, который Северус забирал с собой на консилиум. Эльф, не оглядываясь по сторонам, пискнул что-то про хозяйку, про приказ и сгинул.

- М-да, - прокомментировал Гарри.

- Кричер пустил чужого эльфа, - скрежещущим голосом сообщил домовик. - Должен ли Кричер снова закрыть особняк моих хозяев от чужих эльфов?

- Да, - в ту же секунду ответил Северус. - И иди.

Он сел, и в его руку влетела волшебная палочка - Гарри шепнул:

- Ну ты даешь.

Кричер, осмотрев комнату напоследок, с недовольным выражением лица покинул ее с таким же громким хлопком. Северус потянулся палочкой к сундуку.

- Я думал, что ты доверяешь Кебнекайсе, - произнес Гарри.

- Гарри, ты слышал Кричера, позволь поинтересоваться? - под звуки заклинания из палочки вырвались белые лучи, обвившие сундук и впитавшиеся в него. - Могу перечислить тебе способы, при помощи которых можно подложить что-нибудь в этот сундук без ведома тебя, меня или Кебнекайсе, - очередное заклинание Северуса не возымело эффекта. - Что ж, там нет, по крайней мере, ничего опасного.

И Северус наконец щелкнул замком и откинул крышку.

На самом виду, поверх рабочей мантии, поверх «Если вы не уверены» Ли, поверх исписанных лабораторными заметками пергаментов, покоился сложенный пополам лист. Гарри заглянул Северусу через плечо.

«Здравствуй, Северус! Мне жаль, что ты решил покинуть нынешний консилиум вовсе, но сразу спешу сообщить, что ничего важного ты не пропустишь. Закрытое собрание в этом году посвящено сакральным тайнам души (читай: твоему возвращению в наш бренный мир), поэтому поздравляю тебя с убедительным поводом избежать нашего любопытства и наших глупых теорий. К следующему году советую тебе подготовиться к подробному допросу на эту тему, так как могу сказать заранее, что в этом году обсуждение не будет считаться закрытым.

Фламель, перед тем как уничтожить твое зелье, сообщил, что не понимает, каким образом оно относится к лечению ликантропии, однако, цитирую: «Если добавить туда соцветия дикого лука, получится отличный отпугиватель докси».

А сейчас о серьезном. Работа Ниманда, как ты понимаешь, была прекращена. Сейчас он находится в своем номере и не покидает его ни под каким предлогом. Сомневаюсь, что Фламель позволил бы ему это сделать. Он советовал тебе все же посетить консилиум в ближайшее время - при желании ты можешь сделать это тайно. Наш магистр подозревает, что Ниманд может поведать тебе нечто, что тебя заинтересует. Не хочу доверять бумаге подробности, но, чтобы ты отнесся к приглашению Фламеля серьезнее, скажу, что разговор с Нимандом касается гибели Лепринц.

С затруднительным положением Ниманда связан еще один нюанс. Появился ингредиент, который в силу обстоятельств не будет им использован. Надеюсь, ты найдешь ему применение. Откровенно говоря, на следующем консилиуме надеюсь увидеть тебя с ним. Все-таки они невероятно редки.

С уважением, А. Кебнекайсе»

- Нет, - возмущенно произнес Северус, откладывая записку и залезая рукой под сложенную в сундуке мантию. - Я отказываюсь… Это жестоко по отношению к нам обоим…

Гарри с интересом следил за происходящими манипуляциями. Северус обреченно закрыл глаза. Вздохнул. И вынул из сундука опутанную красивым плетением непонятных золотых нитей большую шкатулку.

- Что это? - зачарованно спросил Гарри.

Северус обратил на него отчаянный взгляд.

- Шкатулка с яйцом феникса.

Гарри потянулся к дереву и провел пальцами по крышке. Та оказалась теплой и словно мягкой, приятно ласкающей кожу.

- Восхитительно, - вырвалось у Гарри.

- Еще бы, - буркнул Северус. - Это невероятно сложные чары… Полагаю, Хагрид сумеет позаботиться об очередном питомце.

- Что? - воскликнул Гарри. - При чем тут он? Его отдали тебе!

Северус отложил шкатулку на стол и обратился к Гарри.

- Я понимаю, что тебе нравится идея иметь феникса. Это удивительные птицы. Но только когда они взрослые!

Гарри улыбнулся. Северус встал.

- За яйцом необходимо следить практически каждую минуту, пока птенец не решит вылупиться, потому что в тот момент ему понадобится твоя помощь. Птенцы, лишенные связи с родителями, не могут вылупиться самостоятельно, и тебе придется разбивать скорлупу, разумеется, таким образом, чтобы не повредить при этом его содержимое. Потом птенца придется мыть, вручную, в теплой воде, а потом сушить, а потом кормить, и все это без помощи магии. Хочу напомнить, что трава, которую в качестве корма получают птенцы феникса, должна быть полупереваренной.

Северус хмурился, но - Гарри отчетливо слышал - в его голосе было не отвращение, а предвкушение очередной сложной задачи.

- В течение первых двух месяцев птицу нужно будет носить с собой даже в туалет, потому что, оставшись в одиночестве, эта курица получит глубокую моральную травму, и лишь потом можно будет отучать ее от общества. Нужно будет заботиться о правильности рациона, о температуре, о чистке и об отсутствии паразитов. Но это не самое трудное! Молодого феникса придется воспитывать, и, поскольку он не будет видеть положительного примера своих родственников, его придется учить сгорать самостоятельно. Чтобы это осуществить, маги придумали сочетание чар с трансфигурацией, и у меня получилось бы выполнить такое далеко не с первого раза!

- Ты думаешь, что у Хагрида получилось бы? - спросил Гарри. Северус раздраженно замолчал.

Гарри прижал его руку к себе. Он давно знал, что кроется за этим поведением.

- Северус. Ты ведь обещал мне подарок на Рождество.

И Северус со вздохом сел на диван. Гарри обнял его.

- Тебе не придется делать ничего из того, что ты перечислил, обещаю.

- Да, мне придется только следить за тем, чтобы ты делал это правильно, - сварливо ответил Северус. - Я надеюсь, что ты хотя бы не назовешь его Фоуксом.

- Фоуксом? Северус, ты что, не читал сказок? - весело спросил Гарри. - Вот чем полезно маггловское воспитание!.. Сев, это птица от Кебнекайсе. Его могут звать только Горго* .

На плечо Гарри легла рука Северуса, его голова бессильно опустилась на спинку.

- Я читал, - сказал он. - Я тоже рос с магглами. Значит, Горго.

Золотые нити на шкатулке мерцали и мягко гасли, через секунды вспыхивая вновь. Гарри редко видел нечто настолько притягательное. Но даже это не могло бы сравниться с красотой почти прямых черных локонов на белой коже.

* * *

* Горго - имя орла, которого вырастила гусыня по имени Акка Кебнекайсе (повесть С. Лагерлеф «Чудесное путешествие Нильса Хольгерссона по Швеции», более известная как «Путешествие Нильса с дикими гусями»)

* * *

Ключ

А неведомая гостья, скрытая в стенах своей зеленой комнатки, все готовилась…

А. де Сент-Экзюпери

Дом на площади Гриммо давно не казался Гарри чересчур большим, но пустым - мог. Как в этот день, как сейчас.

Северус вернулся на консилиум. Вернулся не на один день даже, а на жалкий час или на два, или на несколько, или на вечер? Гарри убивал время в тренировочном зале, но окклюменцией заняться не получилось все равно. Несмотря на его честные старания, сознание упрямо не желало очищаться. Любая мысль, изгнанная из головы, словно оставалась где-то неподалеку, и, уверившись, что теперь-то он точно ни о чем постороннем не думает, Гарри через минуту, очнувшись, ловил себя на тревожных размышлениях о Северусе. Ни в коем случае Северуса не хотелось - и на самом деле нельзя было! - отпускать одного; вдруг случится что-нибудь еще? вдруг это письмо - хитро подделанная приманка? вдруг Северус уехал только для того, чтобы кто-то, у кого не получилось убить того два дня назад, сегодня достиг успеха?.. А рассчитывать на Пастора…

Как же не вовремя, почему сейчас! Гарри был готов кусать локти. Несколько раз он все же порывался позвать Пастора, направить его на консилиум, к Северусу - но даже если бы Пастор появился, если бы сказал Гарри, что отправится в Хельсинки, если бы действительно туда отправился - можно ли ему теперь доверять? И вдруг - только вдруг, но все же - вдруг покушения на Северуса - его рук дело?

Гарри боялся.

Час спустя он ушел в библиотеку. Чаша Омута памяти теперь стояла на столе: Северус несколько раз пересмотрел воспоминание из Надежды перед тем, как отправиться беседовать с Фламелем. Северус хмурился, пытался что-то вспомнить, но уехал, так ничего и не сказав. От нечего делать Гарри постоял над Омутом и в конце концов опустил голову в чашу.

Развернувшееся действие, единственное сейчас воспоминание в Омуте, было знакомо Гарри полностью; он не слишком следил за происходящим, надеясь им отвлечь себя от встревоженности и страха. Глядя на кривляющегося Джорджа в теле рыжего здоровяка, Гарри все же думал не о нем и не о Гилене - о Северусе. Чушь ведь, что с ним что-то случится теперь, под неусыпным контролем Фламеля, ведь Фламель был другом Дамблдора - вот, кстати, с кем бы побеседовать… Северуса нет уже больше часа. Через пятьдесят минут он пришлет Патронуса, если не вернется раньше. Гарри выпросил это утром, пока Северус одевался. Северус, показалось Гарри, и сам не хотел оставлять дом. И его: он пообещал вернуться как можно раньше, пообещал, что отправит Патронуса, свою восхитительную лань; он поцеловал его, как умел целовать только он единственный, так откровенно и нежно, прикрывая глаза, слегка касаясь губами щеки, держа затылок своей ладонью…

Боковым зрением Гарри заметил, как кто-то в воспоминании спускается по лестнице. Походка была Гарри назойливо знакома, и, оборачиваясь, Гарри успел подумать, что сейчас ему придется что-то ответить этому властному и враждебному человеку… но это оказалась только Амальтея Розер. «Бьен ква, Гилен?» - спросила она, и Гарри вынесло обратно в библиотеку, в настоящий, пропахший книгами воздух.

Мысли перескочили на Розер. Кого же она могла так сильно напоминать?.. Северус утром трижды пересмотрел это воспоминание. Тоже не мог понять, на кого похожа Амальтея? Или наоборот, понял?

Гермиона советовала показать воспоминание Джинни. Гарри вздохнул и уставился на чашу. Джинни наверняка в Норе, ведь сейчас двадцать восьмое число. С другой стороны, Рождество уже прошло - о, не забыть проверить яйцо, сказал себе Гарри - и Джинни уже может быть и в Хогвартсе. Что ж, у него есть полчаса как минимум, чтобы это проверить. А еще кольцо, которое он так и не отдал.

* * *

Гарри никак не мог понять, повезло ему или нет в том, что Джинни оказалась в своем кабинете. Она смутилась, открыв дверь, и несколько секунд без слов стояла перед порогом, и только потом пригласила Гарри войти. Она несколько раз быстро заправила за уши немытые рыжие пряди и остановилась, не дойдя до стола.

Гарри остался около входа. Сердце отчего-то щемило, и ему, Главе Отдела правопорядка, хотелось не отрывать глаз от пола. Так вот как она тут, сказал он себе. Почти не изменилась с того раза, как Гарри приезжал принимать экзамен по Защите. Но за этим «почти» крылся год. Гарри не ждал встретить прежнюю задорную и заботливую девчонку с понимающими глазами - она жила теперь только в его памяти. Он шел сюда, словно к человеку, про которого знал, что тот серьезно болен, он ждал чего-то страшного, возможно, непоправимого, но за всем этим он все-таки чувствовал свою Джинни. В той же, которую ему преподнесла эта встреча, - нет. А ведь Гарри стыдился за расставание, волновался, как будет смотреть Джинни в глаза, чувствовал в своей просьбе к ней низость, будто собирался кого-то использовать; он долго сидел на корточках перед тумбочкой, разглядывая кольцо с топазом, и думал, думал, думал о любви между ним и Джинни, о ее участии, о ее внимании, о ее преданности - о том, что прошло и уже никогда не возвратится, и ему было стыдно за себя. Он начал понимать, как по-детски вел себя каких-то три, четыре года назад, как гордился своими решениями и поступками, которые сейчас казались такими мелкими и незначительными. Он начал понимать глупость того вечера, когда застал Джинни с Корнером, глупость самой той ситуации, глупость его подозрений… Как бестолково, подумал Гарри: эта бестолковость поразила его так, будто он обнаружил что-то противное в самой глубине себя. Как бестолково, необдуманно и эгоистично - да если бы он увидел Северуса в таком виде, в каком застал тогда Джинни, ему было бы совершенно безразлично, кто и почему того обнимает! Как мало это имеет значения, если Северус рыдает, сжавшись в кресле!.. Какое счастье, что он не понимал этого четыре года назад.

А теперь пришло время понимания - и он, кроме всего, понял совершенно отчетливо: для Джинни это время тоже не прошло даром. Он понял, почему Северус не поднимал тревогу, ничего практически не предпринимал, хоть и был обеспокоен состоянием Джинни. Она стала взрослой, понял он, она стала взрослой и научилась тоже принимать взрослые решения. В ее облике не было спокойствия, но была усталая и опытная апатичность, были холодность, отчуждение и смущение от встречи с тем, кого она совершенно не ожидала и кто заставлял ее нарушить ее привычную замкнутость. Столько времени с их последней встречи спустя Гарри наконец-то осознал: его Джинни больше нет, а та, что есть, человек чужой. Вероятнее всего, она тоже не ждет нового Гарри и не нуждается в нем. Она, быть может, до сих пор любит Гарри, что жил четыре года назад… но ведь и его больше нет.

И Гарри улыбнулся. Он ощутил, что исчез огромный груз, давно тяготивший его плечи: словно он нес корзину с камнями, и, пока он смотрел вперед, кто-то успел по камню повыбрасывать все, а он заметил это только сейчас. И говорить сразу стало свободнее.

- Ты занята? - спросил он.

Джинни с непривычной медлительностью покачала головой:

- Нет. Будешь чай? Или ты ненадолго?

- Я ненадолго. - Гарри ради приличия осмотрел непримечательный кабинет. - Я принес кое-что. Мне надо было отдать… точнее, не то чтобы отдать…

Джинни повернулась, и в ее глазах блеснул огонек улыбки.

- Оказалось, что я что-то забыла в особняке? И ты пришел это вернуть? Ты слишком смущаешься.

- Не совсем…

Гарри стоял близко к Джинни, но все же недостаточно. Он решительно сделал шаг, поймал ее за левую руку и увенчал безымянный палец кольцом. Кольцо оказалось велико. Джинни застыла.

- Я должен был это сделать четыре года назад. Но ведь лучше поздно, чем никогда?.. - произнес Гарри отчего-то шепотом.

Джинни подняла на него шокированный взгляд - какая же она невысокая! - и на миг ему показалось, что сейчас можно взять ее за руки, обнять, прижать к себе - и все будет, как прежде… Все будет уютно и мирно, и он будет снова дружить с Роном, дружить по-настоящему; он вспомнил Нору и заботу Молли Уизли, вспомнил разом все передряги, которые Джинни прошла вместе с ним… В нем всколыхнулась позабытая болезненная привязанность, любовь, и он уже был готов пожалеть… Но Джинни напоследок пожала его пальцы, отняла руку и отступила.

И закрыла глаза, и прислонилась к стене. А он не стал ничего отвечать.

Так он простоял несколько долгих минут, разглядывая горечь на лице своей бывшей возлюбленной и не смея дотронуться до своей руки, державшей только что ее.

- Говори, чего хотел, - Джинни открыла глаза и через силу улыбнулась.

- Что?

- Зачем пришел. Или только из-за кольца?

Гарри качнул головой:

- Кажется, ты слишком хорошо меня знаешь.

- И поэтому мне надо стереть память, - с неясным выражением лица, словно машинально, прошептала Джинни.

- Что?!

- Ничего, - она усмехнулась. - Я шучу. Извини, вырвалось.

Гарри нащупал в кармане флакон с воспоминанием и уменьшенную чашу Омута памяти.

Джинни выпрямилась. Она осталась довольно равнодушна.

- Амальтея Розер, значит?.. - задумалась она.

- Ты ее знаешь? - серьезно спросил Гарри.

- Конечно, знаю, - ответила Джинни немного погодя. - Это та самая девочка, с которой я пыталась подружиться, пока жила во Франции.

Гарри недоуменно приподнял бровь - Джинни усмехнулась.

- Та, с которой я отправилась на прогулку, перед тем как очутиться в бункере в заложниках у Бардуса Хоффманна. Она выглядела несколько по-другому тогда… Это трансфигурирующие чары, мы в том семестре проходили с седьмым курсом, как их распознавать… - она изобразила улыбку. - Ох, кому я это говорю!.. Я уверена, Гарри, что не могу ошибаться. Это была она, с несколько измененной внешностью, конечно… Надеюсь, это тебе чем-то поможет.

* * *

Гарри вернулся в особняк задумчивым и тихим. Встреча с Джинни заставила его, пусть ненадолго и неполно, но увидеть себя со стороны. До сих пор он жил, думал Гарри, совершая что-то, общаясь с кем-то, в чем-то ошибаясь, и каждый день осознавал себя настоящего, свои насущные проблемы и радости, время от времени сопоставлял их с прошедшими - но в основном все еще важными либо не успевшими забыться. А тут он, не готовясь, увидел и то, с чего начинал, и то, к чему пришел. Он взглянул на каждый изгиб своей судьбы, на каждую развилку, на которой когда-либо стоял, и о каждой мог бы сказать: здесь ты выбрал правильно - или: что ж, этот выбор привел тебя к тому, что есть сейчас. Гарри не было грустно; он не жалел своего прошлого и не стыдился его - но прошлое перестало быть для него абстрактным. Он словно шагнул на новую ступень, и ему непривычно было смотреть с такой высоты.

За этими размышлениями Гарри поднялся до третьего этажа. В спальне кто-то был. Гарри толкнул дверь и увидел Северуса, задумчиво склонившегося над открытой шкатулкой с яйцом. Северус повернул голову и напряженно улыбнулся Гарри.

- Вернулся?.. Как все прошло? - Гарри проигнорировал молчание Северуса. - Я беспокоился. Тебя долго не было.

- Все в порядке. Гарри… Мы должны поговорить.

Гарри подошел к нему вплотную и притянул к себе.

- Хорошо. Можно я скажу кое-что заранее? Северус, я очень люблю тебя, - прошептал он. - Не представляю, что бы я делал, если бы с тобой что-нибудь случилось. Я очень не хочу за тебя бояться. Я боялся довольно долго, и сейчас, честно говоря, мне просто хочется спрятать тебя где-нибудь… Нет, лучше не отпускать ни на шаг. Но я понимаю, что это невозможно, - Гарри серьезно посмотрел на Северуса, будто прося его о чем-то, и аккуратно опустил руку ему на плечо. - Поэтому если ты вдруг решил, что мы должны поговорить на тему того, что… без тебя мне будет проще и спокойнее, то ты учти, что такому спокойствию я все-таки предпочту бояться, хорошо?

Северус выглядел сбитым с толку. Он чуть нахмурил брови, глядя на Гарри, а затем убрал свою руку с его поясницы - для того чтобы обнять Гарри так крепко, что у того перехватило дыхание. Гарри обвил шею Северуса, ощущая, как ко лбу прижимаются теплые губы.

- Я знаю, что мне повезло с тем, что у меня есть сейчас. Невероятно повезло. С тобой… - так же полушепотом закончил Гарри.

Северус вздохнул.

- Почему ты так думаешь? Почему ты думаешь, что я могу захотеть расстаться с тобой?

Гарри, не отталкивая, отодвинулся от Северуса, чтобы можно было смотреть в глаза.

- Но ты думал об этом? О том, что нам было бы лучше расстаться? После того как ты… после этого случая с зельем? Северус, я же успел узнать тебя.

Гарри замолк. Он чувствовал себя встревоженным вопросом Северуса, беспокоился, стоило ли говорить все то, что он только что сказал… Но Северус прижался губами, щекой к его лицу, нежно провел рукой по спине, произнес:

- Прости. Мне жаль, если я заставил тебя думать подобным образом. Я никуда от тебя не денусь, если ты не решишь иначе. Я хотел поговорить о другом.

- Ох, Северус… - Гарри растерялся. Со своей уверенностью в том, что «узнал» Северуса, он совершенно не ждал такого ответа.

Северус скривил губы.

- Хорошо. Сделаем небольшое отступление. Я люблю тебя, - Северус выдержал паузу, глядя Гарри в глаза. - Что, между прочим, весьма эгоистично с моей стороны, поскольку таким образом я избавляюсь от значительного количества забот. - Гарри несмело улыбнулся, теряясь с ответом. - Кому, как не мне, знать твой характер, чудовище? И если уж я его знаю, то почему должен разлюбить? Ах, я, кажется, забыл упомянуть, что без твоей бесцеремонной наглости мне недостает решимости для предстоящего... Поэтому я тебя и ждал… Гарри, когда у тебя такое выражение лица, я начинаю беспокоиться.

Гарри, пугаясь и радуясь из-за неожиданного признания, только шире растянул губы, чем придал себе вид выпившего кофе лемура.

- И что я теперь должен делать? - бессильно спросил он.

- Можешь рассказать, где пропадал.

Гарри несколько обалдело покачал головой.

- Сев… С ума меня сведешь. Я был у Джинни, кстати. И у меня тоже есть кое-что, чем тебя удивить.

- Я слушаю, - Северус сделал наигранно заинтригованное выражение лица. Гарри выждал таинственную паузу.

- Помнишь, Джинни жила во Франции, пока туда был свободный выезд? И девушку, с которой она тогда подружилась?

- Помню ли я ту загадочную девушку, которая привела Уизли в руки Хоффманна и на поиски которой Шекклболт плевать хотел? Даже не знаю.

- Это Амальтея Розер, - сказал Гарри.

И пересказал свой разговор. Северус на секунду поджал губы и сказал: «Да».

- Что мы теперь будем делать? - спросил Гарри.

- А что мы делали до этого? - Северус многозначно посмотрел на Гарри. - Доберусь до Шекклболта. Расскажу им про твою Розер.

- Я и сам могу рассказать им про Розер, - серьезно отозвался Гарри, глядя Северусу в глаза. - Или сходить к ним с Дилектой вместе с тобой. Но ты, по-моему, хотел серьезно поговорить. Или уже не хочешь?

- Нет, почему. Именно для этого я и ждал тебя.

Северус задумался - не над ответом, как показалось Гарри, а над чем-то, что этот ответ будил внутри него, и снова стал напряженнее и деловитее.

- Ниманд… рассказал о том, как возникло Проклятое место, - после паузы сказал Северус. - Судя по всему, Пастору не составило бы труда избавить нас от присутствия этой аномалии… Я также полагаю, что смог бы это сделать самостоятельно… чем и планирую заняться.

Гарри машинально взял Северуса за руку покачал ее.

- Знаешь, я уже даже не удивляюсь. Ты в очередной раз бьешь все рекорды. Но я думал, вы говорили о смерти Лепринц.

- Так и есть, - Северус медлительно кивнул. - Именно так.

Гарри непонимающе обхватил голову рукой.

- Так?.. Все-таки о смерти Лепринц или о Проклятом месте?

Северус подвел Гарри к окну. Солнцу оставалось еще часов пять до заката; Гарри проследил за взглядом Северуса: компания подростков в шапках с большими помпонами, оживленно переговариваясь, пересекала площадь. Северус молча наблюдал за подростками, пока те не подошли к домам так близко, что стал слышен их смех; тогда Северус обернулся, и его губы были сжаты в полоску.

- Оказалось, - начал Северус, - что и то, и другое тесно связаны. Сейчас их связь кажется мне очевидной, как зачастую случается, с опозданием.

Гарри не стал перебивать.

- И я согласен с Нимандом: мы вполне располагали сведениями о появлении Проклятого места, но не обращали на них внимания. Я не обращал внимания, - Северус выделил «я».

- Подожди, я все еще не понимаю. Ты говоришь о связи смерти Лепринц и о появлении Проклятого места… Но оно появилось не больше полутора лет назад, а заговорили о нем и вовсе не так давно.

- Это не важно, когда о нем заговорили… И, я согласен, может показаться, что эти пресловутые полгода каким-то образом делают эти два события абсолютно не связанными, но даже подобная разница во времени вполне объяснима… Но если хочешь продолжить этот разговор, мне придется напомнить тебе обстоятельства смерти, о которой мы говорим.

- Слушаю.

- Перед тем как умереть, - Северус сложил руки за спиной, - Лепринц успела дважды расколоть свою душу. Впервые в девяносто пятом, сделав для Лорда зелье Чистой души, и второй раз, перед смертью, приготовив Лучик солнца. Насколько ты помнишь, его же она и выпила.

-Да.

- Люди не зря боятся этого, Гарри, - Северус вдруг взглянул встревожено. - И я… в некоторой степени виновен в том, что не заметил этой связи раньше, хотя бы потому, что я видел, что происходит с душой после смерти. Эта пауза в несколько месяцев не означала, что о смерти Лепринц можно забыть… Ты рассказывал мне… - Северус заглянул Гарри в глаза. - Впрочем… Суть состоит в том, что какое-то время после смерти душа сосредоточена в себе самой. Я не знаю точного названия этому явлению и, думаю, никто из ныне живущих по вполне понятным причинам не знает. Однако этим можно объяснить, почему Проклятое место возникло не сразу.

- Ты хочешь сказать, что оно возникло там, где находится душа Лепринц? - с грустной серьезностью уточнил Гарри.

- Верно, - по-прежнему беспокойно хмурясь, кивнул Северус. - В соответствии с этим…

Гарри не обратил внимания на последние слова. Его голову пронзила шокирующая мысль:

- Ведь тогда мы знаем, где она умерла. Северус!

- Да. Знаем.

- Мы обязаны туда отправиться, - Гарри схватил Северуса за руки, глядя на него широко раскрытыми глазами. - Северус, ты понимаешь? Там могло что-то остаться… Там должна быть ее душа… То, что осталось от нее… Знаешь, это может очень просто объясняться! Смотри: ее душа расколота, следовательно, она не может продолжить жить, как все погибшие души, Дамблдор говорил мне что-то об этом, когда встретил меня после смерти. Это означает, что она просто может таким образом пытаться спастись за счет других душ, и из-за этого с людьми происходят все эти странности: переломы, падения…

Северус вдруг рывком нагнулся к Гарри, сгреб его за грудки, сбросив по ходу его руки; в ярости уставился на Гарри, почти соприкасаясь с ним лбами.

- Что? - растерялся Гарри.

- Ты знал об этом, - прошипел Северус; его взгляд буквально впивался в глаза Гарри.

- Нет…

- Нет?! Ты только что признался, что Дамблдор рассказывал тебе об этом после ее смерти!

- После моей смерти! - выкрикнул Гарри, не смея оторвать от своей водолазки стиснутые кулаки Северуса и только то сжимая, то чуть расслабляя свою машинальную хватку на его запястьях. - Дамблдор встретил меня, после того как Волдеморт меня убил! Я видел его душу, душу Волдеморта! И про нее тогда Дамблдор сказал, что тут ничем нельзя помочь!

- Волдеморта? - переспросил Северус, неосознанно расцепляя пальцы.

Гарри судорожно вздохнул. Он заставил себя изобразить улыбку, однако губы дрогнули. На лице Северуса мелькнула смесь мимолетной паники, виноватости, непреклонной гордости и отчаяния - Гарри принял насколько возможно спокойный вид, хотя сердце стучало громче обычного.

- Конечно. Все в порядке, - Гарри переместил руки с запястий Северуса на его ладони и по очереди прикоснулся к ним губами. - Извини, что не пояснил сразу. Я иногда высказываюсь сумбурно.

Северус только покачал головой, обхватывая изящными пальцами и притягивая к груди руки Гарри.

- Так мы отправимся туда? - повторил Гарри.

- Не все настолько просто, - несколько помедлив, ответил Северус, опуская руки. - Фламель предполагает, и небезосновательно, что там нас будет дожидаться некая персона. Полагаю, у него сложилось свое понимание происходящего, причем гораздо раньше, чем даже начался консилиум. Разумеется, большую роль сыграло то, что Фламеля время от времени навещает Дамблдор.

- Было бы интересно посмотреть, как они общаются. Не иначе как проводят спиритические сеансы, - еще притворяясь спокойным, вздохнул Гарри. - Теперь все ясно. Кое-кто с бородой, которая совсем чуть-чуть длиннее, чем нос, уже успел все предположить, распланировать, предусмотреть, а нас предупредили в последний момент, и, кстати говоря, скажи спасибо, что вообще предупредили.

Северус усмехнулся.

- Вредно тебе со мной общаться. Не приведи Мерлин, язвить научишься, а там и думать.

- Было бы неприятно. Тогда у тебя появилась бы конкуренция. Впрочем, она уже есть, в виде того самого длинного носа… Ну что? Пошутить нельзя? Я же тоже люблю его. Ты же знаешь.

Северус сжал руку Гарри.

- Он ждет нас в твоем кабинете в Министерстве.

* * *

Дамблдор на портрете с легкой улыбкой поприветствовал вошедших.

- Признаться, я уже заждался вас, - с легкой укоризной сказал он.

Северус молча, но выразительно остановился напротив; Гарри обернулся на него и сдержано поздоровался с Дамблдором.

- Рад видеть, что у вас все хорошо, - довольно скучающе отметил тот.

- Должен ли я ответить тем же? - уточнил Северус.

- Думаю, в этом нет нужды. - Дамблдор принял деловой вид. - Полагаю, Северус, ты говорил с магистром Фламелем, раз я вижу вас здесь?

- Полагаю, иначе вы бы нас не ждали.

- Да, полагаю, что так. Вам удобнее будет присесть.

Сделав приглашающий жест рукой, Дамблдор пару секунд смотрел в сторону, после чего обратился к обоим визитерам.

- Некоторые исследователи, большей частью, по сути, лже-философы и шарлатаны, высказывают многообещающую мысль о том, что наша реальность развивается по спирали… Идея, достойная внимания хотя бы потому, что вследствие ряда случайностей может выглядеть весьма и весьма правдоподобной. Как ни печально мне это осознавать, вам предстоит новое испытание, и, возможно, даже более серьезное, чем то, которое вы с таким достоинством прошли. На этот раз я говорю в первую очередь о тебе, мой друг, - он в упор взглянул на Северуса.

- Я считал, что то, что вы назвали испытанием, было достаточно серьезным, - проговорил Северус. - Мне сложно представить нечто, способное сравниться с ним.

- Не сомневаюсь, что для подавляющего большинства людей было бы сложным представить даже то, что ты уже с успехом осуществил. - Дамблдор говорил негромко, сложив пальцы в своей излюбленной манере, то задерживая взгляд на Северусе, то переводя его на Гарри. - Однако я неоднократно говорил и повторю снова: ты человек редких ума и воли, Северус, и при этом редкой души. Твоя душа обладает великой силой - нет, не перебивай меня - твоя душа обладает великой силой, которая дала тебе возможности, немыслимые для любого другого человека, в мире мертвых и, что еще более удивительно, в мире живых. Последнее получилось не без помощи Пастора… но, говоря откровенно, я взял на себя смелость обсудить с ним этот факт. И Пастор заверил меня, что при большем желании с твоей стороны его вмешательство не понадобилось бы.

Дамблдор снова сделал паузу, давая осознать высказанную им информацию - или же собираясь с мыслями. Гарри не сводил глаз с портрета погибшего директора, хотя знал, что в действительности тот может стоять где угодно, даже за его спиной - но Гарри ощущал необходимость видеть того, кто сейчас вытаскивал наружу то, о чем не говорил Северус и молчал Гарри и что в конечном итоге должно было решить их общую судьбу.

- Я не буду говорить о том, что великая сила налагает великую ответственность. Я уверен в твоем благородстве больше, чем в чьем бы то ни было, - Дамблдор на портрете принял решительный вид. - И, не буду скрывать, я рад, что рядом с тобой оказался такой неординарный, сообразительный и неэгоистичный человек, как Гарри. В последнем ты имел неоднократную возможность убедиться… равно как и в прочем. Признаюсь, если бы к настоящему моменту ты оказался бы в одиночестве, я старался бы всеми возможными способами подтолкнуть тебя к противоположному. Однако ситуация сложилась как нельзя лучше.

Дамблдор обратил на Гарри проницательный взгляд - но все, о чем подумал Гарри, было то, что даже эти гипнотизирующие глаза не скрывают и не маскируют возраст директора. Однако голос его был выверенным и заставлял слушать.

- Я не могу приоткрыть для вас завесу над тем, что должно произойти в будущем, пусть и не в самом близком, поскольку одно это может будущее изменить. И в конце концов все свершится само собой, и мы будем говорить совсем не так, по крайней мере, я надеюсь на это. Гарри…

- Да? - отозвался тот.

- Я хотел бы спросить тебя… Собственно, спрашивать, сделаешь ли ты это, бессмысленно, как и давать невыполнимые обещания, но я хочу спросить, готов ли ты это сделать? Готов ли сказать, что сделаешь это?

- Сделаю что?

- Готов ли ты быть с Северусом до конца?

Гарри, не глядя, взял в руку ладонь Северуса. В своих словах Гарри чувствовал непоколебимую уверенность и честность.

- Я буду с ним не только до конца, но и после.

Северус чуть искоса взглянул на Гарри - как бы говоря: «Посмотрим», - но при этом с уверенностью и с гордостью.

- Другого я и не ожидал, - констатировал Дамблдор. - В таком случае оставим разговоры о будущем и вернемся к настоящему. Гарри, я верно понимаю, что ты находишься в курсе дела?

- Отчасти, - уклончиво ответил тот.

- По большей части, - уточнил Северус.

- Расскажи мне, - Дамблдор обратился к Северусу, - что тебе удалось обсудить с Фламелем?

- Преимущественно то, на что нацелены усилия Лацерты Розер, - с готовностью ответил Северус.

- Перескажи мне, что конкретно он тебе рассказал.

- Разве вы этого не знаете?

- Я хочу убедиться, что это знаешь ты, - спокойно объяснил Дамблдор.

- Магистр Фламель имеет не только собственное мнение по поводу происходящего, но и располагает немалым количеством информации. Если свести к общему то, что мне удалось узнать, - Северус поймал себя на слишком знакомой фразе и поморщился, - то получится достаточно стройная концепция. Фламель начал рассуждение с момента свадьбы Драко и Юноны. Насколько вам известно, в тот день группой неизвестных было совершено покушение… опять же, сложно сказать, на кого конкретно, однако наиболее вероятной целью мне представляется Пастор, поскольку нападающие ухитрились поместить его в состояние, близкое к коматозному, насколько это понятие применительно по отношению к демону. Узнать хоть что-то относительно нападавших, к сожалению, не удалось… поскольку те сожгли себя сразу же после нападения. Фламель исходит из предположения, что оно было организовано Лацертой Розер с вышеоговоренной целью: если не избавиться от Пастора вовсе, то хотя бы обеспечить длительный временной промежуток, в течение которого тот не сможет никаким образом влиять на происходящее.

Дамблдор кивнул:

- Эту версию я разделяю. Продолжай.

- Следующим значительным шагом Розер стало ее самоубийство в Проклятом месте, в парке Экрен. Фламель считает, что необычность этой смерти обусловлена тем, что Розер исполняла таким образом некий ритуал… Текст подходящего под произошедшее ритуала был найден им в константиновском переводе «Жертвенника», относящемся к тринадцатому веку, в главе «Очищение». Текст ритуала крайне смутен и может быть принципиально отнесен к ритуалу с большой натяжкой, поскольку ставит чересчур размытые условия. Согласно константиновскому варианту, тот, кто убьет свое тело с жестокостью, достигнет небывалого могущества в мире душ. Однако я сравнил этот отрывок с переводом «Жертвенника», который находится у меня, - Северус почти естественно взглянул на Гарри. - Тот перевод был сделан значительно позднее, в восемнадцатом веке.

Дамблдор улыбнулся уголками губ:

- Мне известно о монументальном труде твоего прадеда.

- В его варианте перевод значительно отличается от раннего и гласит, что тот, кто желает добиться спасения души, должен подвергать свое тело лишениям и придерживаться аскезы. Фламель, однако, придерживается мнения, что Розер руководствовалась первым вариантом.

- Вероятно, так оно и было, - задумчиво произнес Дамблдор. - Твой вариант перевода «Жертвенника» мало известен в магическом мире и, уж извини меня, не полностью соответствует оригиналу даже в отношении объема. Но, кажется, кроме жестокости в гибели мисс Розер присутствовала еще как минимум одна странность.

- Да, и относительно нее Фламель также имеет объяснение, - продолжил Северус. Его рука все еще держала руку Гарри. - При обыске тела было найдено двенадцать предметов, копирующих Вис директа, мощные артефакты из гоблинского стекла, аккумулирующие силы колдующего. Однако гоблинское стекло не бьется, те же предметы, что были найдены в одежде Розер, были либо разбиты, либо надтреснуты - кроме единственного. Фламель считает, что в данном случае Розер было важно не аккумулировать, а высвободить как можно больше магии, вот почему она запаслась копиями из обычного стекла.

Северус замолчал, ожидая отклика Дамблдора. Тот в раздумье кивнул:

- Продолжай.

- Кроме того, надо отметить, что географически Лацерта Розер погибла именно в Проклятом месте, то есть месте, где до нее погибла Лепринц. Касательно этого факта Фламель предпочел хранить загадочное молчание.

- Но не обращать на это внимания нельзя, - заметил Дамблдор, не отрывая подбородка от пальцев, на которые тот опирался.

- Есть еще одно происшествие, в отношении которого Фламель посчитал своим долгом высказаться.

- Я слушаю, - сказал Дамблдор.

- Происшествие с зельем Ниманда на консилиуме, - речь Северуса осталась громкой и размеренной, однако он сам стал выглядеть словно неувереннее. - Фламель полагает, что причиной подобного аномального поведения послужило то, что в зелье действительно оказалась душа. Это подтверждается тем, что обезвредить получившееся ему удалось с помощью яда василиска, а также самим составом зелья, подразумевающим помещение туда души или ее части, но в целом предположение выглядит странным.

- И оттого не менее реалистичным, - заметил Дамблдор. - Подобных прецедентов не случалось раньше, либо же мы о них не знаем, вот все, что делает это предположение странным.

- Данное происшествие, - продолжил Северус несколько недовольно, - Фламель подстраивает под выстроенную им теорию, согласно которой зельем Ниманда завладела, конечно же, душа Розер. Он считает, что это было покушение именно на мою жизнь. Однако по какой причине Розер так важна моя смерть, Фламель умалчивает.

Дамблдор вздохнул, глядя куда-то выше головы Северуса, и медленно заговорил:

- Все верно. Предположения, высказанные магистром Фламелем, были сформированы с моим участием, однако они остаются лишь предположениями.

- Вы собираетесь их как-либо подтверждать? - спросил Северус.

- Ваш визит к Проклятому месту будет подтверждением, - ответил Дамблдор, - и, говоря искренне, в этот раз мне хотелось бы заблуждаться. Если так и произойдет - во что я не верю - это станет для нас временным облегчением. Если же нет, то вы должны быть готовы к встрече с мисс Розер в Проклятом месте. Я полагаю, что ее смерть там не была случайной. Как ты считаешь, возможно ли, что в местах своей смерти души могут обретать определенную силу?

- Мне не представилось возможности этого проверить, - довольно кисло ответил Северус.

- В любом случае, - Дамблдор перевел взгляд на Гарри, - вы должны быть готовы ко всему.

- Было бы хорошо знать, к чему именно.

Дамблдор на портрете развел ладонями:

- К сожалению, я не могу знать наверняка.

Гарри с охватившим его вдруг равнодушием, будто он уже знал ответ на любой следующий вопрос, обратился к директору.

- Тогда предположите, - попросил он.

Дамблдор улыбнулся в бороду.

- Предположить… Не столь давно мисс Розер уже попыталась, скажем так, напасть на Северуса, и ее попытка благодаря счастливой случайности и силе Гарри провалилась, - Дамблдор взглянул на Гарри хитро, наклонив голову. - При этом нужно помнить, что магистр Фламель ослабил и без того ее растратившую много сил душу ядом василиска. Разумеется, целая душа - это не то, что можно уничтожить так легко, однако в этот раз, как мне представляется, мисс Розер изберет иной способ нападения. Напуганная случившимся, она скорее попытается причинить ущерб не тебе, мой друг, - Дамблдор перевел взгляд посуровевших глаз на Северуса, - а твоей душе. В тот момент, когда она будет наиболее уязвима - я думаю, ты понял, о чем идет речь.

Северус сидел, выпрямив спину и задрав подбородок, однако смотрел вниз.

- Можно ли этого как-то избежать? - спросил он.

- Отсрочить, - Дамблдор пожал плечом. - Но будет ли момент более подходящий?

Какое-то время двое три десятка лет знавших друг друга волшебника не произносили не слова, Северус так и не поднял глаз, а Дамблдор смотрел на него с раздумьем и горечью; Гарри не нарушал их молчания. В его голове не было ничего, кроме ожидания и усталости - как будто заранее или как будто ему предстояло что-то сложное, но обыденное. Вместо мыслей в мозгу протягивались отрывочные образы, воспоминания о Лепринц, то, что он знал о Розер, что-то о Драко и Люциусе… и наконец Гарри все же задался вопросом.

- Сэр, - произнес он, - а почему Розер так важно избавиться от Северуса? Ведь при жизни она не обращала на него внимания.

Дамблдор оторвался от созерцания черных волос Северуса и живо посмотрел на Гарри.

- А для того чтобы ответить а этот вопрос, мой мальчик, придется ответить еще на несколько. Задумайся вот над чем: почему Розер принципиально пыталась и пытается расстроить чьи-либо планы - и чьи именно? Еще один вопрос, Гарри, заключается в следующем: что было бы страшнее для тебя - твоя смерть или смерть Северуса?

- Северуса, - не задумываясь, ответил Гарри.

Дамблдор удовлетворено хмыкнул.

- А для тебя ли одного?.. И вот еще что, чтобы разобраться с первым вопросом. Чья все-таки дочь Амальтея Розер? Ведь должен быть мужчина, ставший в свое время ее отцом, хотя она и носит фамилию матери.

«Мужчина», - повторил Гарри про себя. Он, безусловно, знал это и раньше, но, стоило прозвучать слову во всеуслышание, как ответ пришел в голову Гарри сам собой.

- Мужчина… Француз, так ведь?..

Но тут Северус резко поднялся с места.

* * *

Гарри споткнулся и чуть было не подвернул ногу - Северус подхватил его и рывком поставил. Гарри кивнул и поежился. Дул ветер, и Северус, вместо того чтобы сотворить Согревающие чары, укутал Гарри сзади своей мантией. Гарри осторожно обернулся.

- Ну?..

Северус мимоходом огляделся по сторонам, тяжело выдохнул, поморщившись куда-то перед собой - и, закрыв глаза, сильно прижал Гарри к себе и опустил голову на его плечо.

У Гарри екнуло в груди. Только что окутывавшая его апатичность исчезла в один миг, разбитая нечаянной чистосердечной слабостью Северуса, и перед Гарри ясно развернулась неутешительная картина происходящего. Объятия Северуса - все, что должно быть в воистину сильном духом человеке, подумал Гарри: решимость, обещание, готовность - но и еще одно, чего Гарри не желал - прощание. Как будто, не решаясь произнести вслух, Северус хотел все же сказать: я иду в бой, и я останусь победителем, не из пустой славы и не из жажды победы, а лишь потому, что должен вернуться к тебе; но если у меня не получится, то прощай и прости меня; я люблю тебя так, как самые святые отцы не любят бога.

Нет, сказал себе Гарри. Ты вернешься, и вернешься со щитом, потому что я тоже люблю тебя, люблю так, как бог не любит своих святых отцов и возлюбленных грешников, потому что я не вправе допустить, чтобы еще раз твоя нога ступила на неверную землю поля боя, потому что ты, как никто, заслуживаешь и счастья, и покоя, и, раз уж я твое счастье и твой покой, ты вернешься ко мне.

- Я люблю тебя, - не открыв глаз, прошептал Северус; и у Гарри сдавило грудь; как бы он хотел - о, если бы это только было возможно! - как бы хотел он, пусть в тысячу раз больше, но рисковать своей, а не его жизнью.

- Да все же будет хорошо, - сдавленно проговорил Гарри. - Все будет хорошо, Северус! Слышишь? - он встряхнул его за плечи, и Северус ответил твердым взглядом. - Я буду рядом с тобой.

- Нет, - тут же отозвался тот.

- Да, - Гарри бы не потерпел возражений.

- Да, - согласился Северус.

- Ну тогда нам вниз, - сказал Гарри. - Мы сможем аппарировать?

Северус покачал головой:

- Нет. Держись.

Вокруг заклубился черный дым, подхвативший Гарри жестко, почти ударив под дых, но через секунду Гарри вместе с Северусом стоял в каменном мешке, оставив над головой гору, свет и, казалось, весь мир, и разглядеть в непроглядной темноте черный дым или что-то еще уже было бы невозможно.

Гарри зажег Люмос не раньше, чем это сделал Северус: даже понимая, что это заклинание никак не поможет тому, кто их, скорее всего, уже обнаружил, Гарри не осмелился действовать раньше Северуса. Двух ярких огней на концах палочек было вполне достаточно. Камера была маленькой и даже тесной, низкий потолок совсем немного не доставал до головы Северуса. Кроме Северуса и себя, Гарри не увидел в камере никого.

Северус выпрямился, собираясь, расправил плечи и ненадолго застыл так; а затем по-новому неуклонно огляделся и остановил взгляд прямо перед Гарри. Северус смотрел сверху вниз, как если бы под ногами у Гарри что-то происходило - но Гарри не видел там ничего, не считая каменного пола и своих ботинок. Сделав полшага назад, Северус осторожно присел, положил светящуюся палочку на пол и выпрямился.

- Северус, - позвал Гарри.

Тот повернул голову.

- Дай мне это увидеть, - попросил он.

Северус помедлил с ответом.

- Прежде подумай, действительно ли ты хочешь увидеть, - попросил Северус.

Гарри уже думал над этим, и ответ был готов, но для Северуса он выждал несколько секунд.

- Хочу, - сказал он. «Я же видел душу Волдеморта», - прибавил он про себя.

- Ты помнишь, что надо делать? - уточнил Северус.

Гарри кивнул:

- Да.

Северус положил руку ему на плечо и заглянул в глаза.

- Легилименс, - отчетливо произнес Гарри; на какое-то мгновение перед ним мелькнул он сам, прижимающийся к Северусу под его мантией каких-то несколько минут назад, а потом Гарри снова смотрел в черные глаза Северуса. Но, помимо привычной элегантной красоты своего любимого, Гарри уже видел пронизывающие его тело серебристые нити и ленты, видел сияние его могущественной монолитной души, и перевел взгляд вниз…

Перед Гарри сидела девочка лет десяти, с длинными темными волосами, запутанными и тяжелыми, падающими на плечи и грудь. Девочка плакала, заглядывая в лица то Гарри, то Северусу. Она сидела, выставив перед собой тоненькие руки, до локтей покрытые чем-то, похожим на коросту, которую бороздили глубокие царапины. Девочка плакала, не сдерживая слез и не пряча страдания на своем лице, и шептала: что ей больно, очень больно, пожалуйста, помогите…

Гарри опустился перед девочкой на колени. «Здесь ничем не поможешь», - звучали в голове жестокие слова Дамблдора, и теперь Гарри казалось, что он понял их жестокость. Не самих слов, но того, что они скрывали за собой - когда перед Гарри была душа не поверженного врага, а потерявшего жизнь друга. Ну почему же они становятся детьми, с досадой подумал Гарри, почему, несмотря на то, что даже умереть не смогли, как полагается, просят жизни?

Северус опустился рядом с Гарри; боковым зрением Гарри заметил, как вслед за ровно светящей душой Северуса потянулись широкие ленты магии. Без боязни, без брезгливости Северус принял в свои ладони протянутую покалеченную руку - девочка замолкла, улыбнулась - и на том месте, где она только что сидела, закрутился завораживающий серебристо-голубой вихрь - и Гарри уже почти успел тоже с облегчением улыбнуться - как снизу в вихрь ворвалось что-то чужое, затянуло его в себя… Не успело пройти даже секунды, Гарри не мог разглядеть ничего конкретного, хотя все происходило на расстоянии вытянутой руки от него; в голове сверкнуло: Северус! и, не соображая ничего, Гарри ринулся к Северусу, чтобы закрыть его собой - но его почему-то отшвырнуло в сторону; Гарри вскочил на ноги.

Северус поднялся, его окружал серебряный полупрозрачный шар; а перед Северусом стояла женщина - нет, только ее душа - не узнать которую Гарри не смог бы: Лацерта Розер. Она хищно оскалилась, сквозь это на лице проступило выражение нескрываемого торжества.

- Северус… Господь наш недоношенный…

Розер развела руки и с трудом свела их перед собой: за ними потянулись огромные, кажущиеся тяжелыми серебристые шлейфы.

- Авада Кедавра, - прошипел Гарри, наставив на нее палочку. Неумолимый страх дал ему сил и ненависти, и из палочки, толкнув Гарри назад, вырвалась зеленая вспышка и пролетела сквозь фигуру недоуменной женщины.

Почти не отвлекаясь на Гарри, Розер скатала из шлейфов шар, который в ее руках стал черным, и шагнула на Северуса.

- Дарю, - без насмешки произнесла она - Гарри еле сдержался, чтобы не шагнуть ей наперерез, не помешать Северусу - но тот стоял неподвижно, спокойно, полурасслабленно.

Черный шар коснулся сферы, которой был окружен Северус, и как будто прирос к ней. Минута, в течение которой ничего не происходило, для Гарри стала маленькой жизнью; сердце заходилось в неистовом стуке, а подбородок что-то раздражающе щекотало. Гарри удерживал себя, как мог, каждую секунду приказывая себе стоять на месте, не кидаться защищать Северуса, но ноги стремились в сторону, всего пара шагов…

Но Северус протянул руку к точке соприкосновения сфер, его душа засветилась ярче, и от нее вслед за рукой потянулись легкие, серебрящие воздух ниточки: две, три, десяток… Гарри даже не пытался считать; нитей становилось все больше, они заполняли сферу, где стоял Северус, и скрывали его - и вот меньший шар, не отрываясь от большего, мигнул и поменял цвет, как когда-то Малыш в руках Грации, и растворился.

И только тут Гарри перевел взгляд на Розер.

Кажется, она не видела даже того, что случилось только что. Беззащитно прижав руку к груди, она с тревогой смотрела за спину Северусу - Гарри обернулся в ту сторону.

Камера была размером не больше четверти спальни, но до стены свет Люмоса не дотягивался, обрываясь за полметра до нее. Там, на этой границе, что-то двигалось, беззвучно бродила какая-то тень. Даже присмотревшись, Гарри не смог понять, что же это такое.

Сбоку ярко сверкнуло и погасло. Сферы исчезли; Северус, окинув Розер настороженным взглядом, встал рядом с Гарри полубоком к ней и поднял палочку. Свет одной из палочек переместился, поднялся вместе с его рукой - Розер вскрикнула и бросилась вперед - из темноты выступил силуэт двух прижатых друг к другу людей.

- Дочь! - высоко воскликнула Розер.

И тут в камере стало светло.

Около стены стоял Пастор, держа за хрупкие плечи Амальтею. Настоящую, живую Амальтею Розер.

- Мама, - обреченно проговорила она.

- Пусти ее, - потребовала женщина. - Она всего лишь ребенок!.. Пусти ее, монстр… - голос Розер сорвался на дребезжащей высокой ноте.

Амальтея покачала головой, глядя на мать.

- Пусти, пусти, пусть она уйдет! - по лицу Розер потекли слезы, руки заметно задрожали.

- Отпустила ли ты Северуса, когда я просил тебя? - страшным шепотом спросил Пастор.

Розер не слушала его. Она подбежала к Пастору и попыталась оторвать его руку от своей дочери.

- Отпусти, пожалуйста, делай что угодно, но со мной, прошу тебя! Умоляю!

Гарри потерянно наблюдал за женщиной, взяв Северуса за руку. К ней он не испытывал ни жалости, ни симпатии - но не сострадать не мог.

- Северус, - не зная зачем, позвал Гарри.

Чуть бросив взгляд на Гарри, Северус свободной рукой провел по его подбородку, стирая что-то; Гарри автоматически повторил движение: кровь.

- Отпусти ее… Отпусти мою дочь… - Розер хотела ухватить Пастора за воротник его роскошной мантии, но рука вдруг прошла насквозь. Не веря себе, женщина махнула рукой еще раз - без результата. Тогда она попыталась схватить за руку Амальтею - но это также не получилось.

- Хватит. Пожалуйста, - попросила Амальтея.

- Хватит… - умоляюще повторила Розер.

- Хорошо, - ответил Пастор. - Тебе видно?

- Да, - измученно подтвердила Амальтея.

Северус предупреждающе сжал Гарри ладонь.

- Я не убью ее, - сказал Пастор женщине.

Розер выдохнула, на ее лице стало видно явное облегчение - но тут же оно вновь сменилось страхом и мольбой.

- И не заберу ее душу, - хладнокровно продолжил Пастор.

Словно не веря, Розер всмотрелась в его лицо, как помилованная перед казнью. Гарри поднял глаза на Северуса, тот качнул головой.

- Она будет только смотреть, - не изменив тона, сказал Пастор.

Амальтея даже не шагнула в сторону.

Розер отшатнулась, но Пастор оказался быстрее. Он ловко отнял одну руку от девичьего плеча, провел ею по лицу Розер - и то смазалось, он провел ниже, свернул размытый след, сжал в кулаке и запихнул себе в рот. Амальтея смотрела перед собой невидящим взглядом, и Пастор ласково погладил ее по плечу.

- Ма… - не договорив даже слова, Амальтея осеклась, громко сглотнула; она поднимала руки к лицу, но у нее никак не получалось заслонить его или хотя бы вытереть слезы. Перед Пастором осталось стоять безвольное тело Лацерты Розер, лишенное головы и плеча - но оно нежданно подалось вперед, и правая рука безошибочно дотянулась до лица Амальтеи, стерла с него слезы и погладила бледную щеку.

Амальтея жутко закричала, со всей силы кинулась в сторону, но Пастор легко удержал ее и развернул обратно; провел рукой по женской груди, сгребая и сжимая ее, и снова затолкал в рот и проглотил, не жуя.

Северус заслонил Гарри собой, но Гарри все равно видел и слышал все. Истошный крик, захлебнувшись, превратился в скулеж: Пастор сгреб рукой от ключицы до ребер, отрезав руку Розер от всего тела, и потянул ко рту; руку Розер свело судорогой, пальцы сжались, и Гарри послышалось, что кричат теперь два женских голоса вместо одного. Но, дергаясь, пальцы разжались и опять потянулись к съежившейся Амальтее. Пастор в это время заглатывал другую руку.

Гарри зажмурился и уткнулся Северусу в спину. Крик остановился как-то неестественно, резко, сменившись истеричными всхлипами. Еще несколько раз Гарри слышал звуки глотания, за ними последовало молчание, и Гарри снова посмотрел перед собой.

Белая Амальтея сидела на полу, на коленях, теперь с плотно закрытыми глазами, прижав руки к перекошенному рту. Из-под ее ресниц спускались к щекам толстые дорожки слез. Она часто и лихорадочно дышала, хныча и не в силах остановиться. Пастор больше не прикасался к ней.

- Я мо… могу вер… нуться? - наконец сумела спросить она.

Сделав Северусу знак подождать, Пастор исчез вместе с Амальтеей.

И Гарри, больше не сдерживаясь, рывком, почти грубо, судорожно прижал Северуса к себе, впился пальцами в плотную, ощутимую ткань его мантии; хотелось говорить, но сказать было ничего невозможно, Гарри несколько раз открыл и закрыл рот, только глядя на Северуса, только не сводя с него глаз. А Северус понял его молчание.

- Плачь, - сказал он. - Будет легче.

Гарри замотал головой, но Северус, как ребенка на руках, качнул его, и Гарри не выдержал.

- Северус, - выговорил он, теряясь в произошедшем и не понимая, как выразить то, что отныне было у него на душе. - Северус…

А Северус все качал его, утешая. Кажется, все, что Гарри мог произнести, это единственное имя - Северус. Но большего произносить и не было нужно.

Через какое-то время Северус вместе с Гарри сел, облокотившись на стену, и оба долго сидели, тесно обнявшись и покачиваясь, и Северус даже стал что-то напевать.

А потом вернулся Пастор.

* * *

Пастор говорит

«- Я решаю все загадки, - сказала змея».

А. де Сент-Экзюпери

Пастор вернулся в каменную комнату, спрятанную под горой, тихо и встал около стены. Гарри одновременно с Северусом поднял голову: Пастор, закусив губу, впиваясь ногтями в ладони, рвано и громко дыша, смотрел на Северуса - страшным взглядом. Гарри никогда не видел приговоренных перед казнью, но представил: так не смирившиеся со смертью смотрят на последнюю надежду жить. Так, наверное, Дамблдор смотрел на кольцо Гонтов. Так Том Риддл смотрел бы на бессмертие. Гарри было страшно от этого взгляда.

Северус пошевелился - Гарри не разглядел - и Пастор рванулся вперед и рухнул перед Северусом на колени, не отрываясь от его глаз.

- Что теперь? - устало спросил Северус.

Пастор болезненно скривился, протянул к Северусу руку, но дотронуться не посмел. Пастор был в полушаге от Гарри, чересчур близко к Гарри, и тот, прижимаясь к Северусу, следил, как губы Пастора чуть шевелятся в беззвучной мольбе, и видел застывшие в жадных глазах Пастора слезы. Пастор как будто невероятно хотел что-то сказать, но не мог; боялся? Гарри тоже было страшно. Гарри не думал ни о чем, но в голове толкались какие-то бессвязные отражения действительности, и во всех них был страх. Пастор сидел слишком близко, он был выше и сильнее Гарри и он выглядел ненормально, вел себя ненормально, и Гарри боялся, потому что не знал, что произойдет в следующую секунду. Что-нибудь могло случиться с Северусом, и Гарри боялся этого. Он боялся никогда не выбраться из этих четырех стен и умереть от удушья или жажды. Он боялся, что что-то изменится. Он боялся Пастора.

Северус встал и потянул Гарри за собой; Пастор остался на коленях и как будто прижался к полу. Северус огляделся и достал палочку.

- Домой? - с надеждой спросил Пастор.

Северус окинул его злым взглядом и не ответил. Пастор тут же опустил голову. Северус прошелся вдоль стены, проводя по ней рукой и другой рукой поддерживая Гарри.

- Северус, умоляю тебя… Пойдемте домой, - опасливо прошептал Пастор. Гарри не отводил от Пастора глаз. Раньше Пастор никогда не просил.

Северус с непонятным видом оглянулся.

- Северус, пожалуйста, потом, - будто через силу проговорил Пастор. - Злись потом. Потом ты сделаешь со мной, что захочешь. Сейчас пойдемте домой, прошу тебя.

Северус не сказал ни слова, но слушал Пастора внимательно, и Гарри молчал.

- Еще рано, да? - снова опустив глаза, жарко прошептал Пастор. - Я поторопился… Лет на семнадцать… Прости. Прости меня. Я неправ. Я виноват. Пойдемте отсюда. Здесь не надо оставаться.

- Неужели, - Северус заговорил. - Почему же?

Пастор вскинул голову; его ладонь, сжимаясь, скрябнула по каменному полу.

- Северус, пойдем домой, прошу тебя, пойдемте домой… Гарри… - Пастор перевел взгляд; Гарри уже не думал о том, что бешено колотится сердце. Пастор до сих пор ничего не сделал.

- Пойдем, - согласился Гарри.

Пастор метнулся к нему и Северусу, но даже не прикоснулся.

Через секунду все трое оказались в спальне особняка на площади Гриммо. Северус так и не убрал палочку. Пастор смотрел на него, пригибая голову, словно боясь удара, но не в силах отвести глаз.

- Уйди, - тихо сказал Северус.

Пастор поднялся и медленными шагами попятился к двери; его спина была согнута. Он смотрел так, словно хотел одним словом сообщить сразу тысячу вещей.

- Я вернусь? - спросил Пастор.

- Что я сделал? - сказал Северус.

- Понятия не имею, - Пастор обожающе помотал головой в подтверждение своих слов. - Но это было… божественно.

Гарри сел на кровать; Северус встал рядом, опять заслонив его собой. Пастор не уходил.

- Северус, прости, я скажу без твоего разрешения, - внезапно решился тот. - Нужно знать… Она бы в любом случае не смогла бы причинить тебе вреда… Северус?.. Я клянусь! - Пастор прижал ладонь к груди. - Я следил за ней, я знал все, что она делает… Она бы никогда не получила то могущество, которого хотела, а ты… - Пастор резко замолк и захлопнул рот.

- Уйди, - приказал Северус.

- Подожди, я… Я же сказал… Умоляю тебя, - Пастор опять принял болезненный вид.

- Уйди.

- Как пожелаешь. Прости. Доброй ночи, - Пастор склонил голову и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

И тогда Северус тоже сел на кровать и уткнулся лбом в шею Гарри.

Теперь Гарри чувствовал, что он тоже мог бы сказать многое. Но вместо этого он произнес только:

- Сев, давай спать, - и принялся расстегивать пуговицы теплой черной мантии.

* * *

Утро все-таки наступило. Несмотря на то что Гарри был против, утро наступило. Оно сделало комнату чересчур светлой, и Гарри открыл глаза, хотя, казалось ему, этого он не хотел больше всего на свете. Дожить до нового дня и столкнуться с тем, что случилось вчера.

Это кошмарно, подумал Гарри, и на мгновение к горлу подступил отвратительный комок.

Северус не спал.

- Давай останемся здесь навсегда и никуда не пойдем, - предложил Гарри.

- Если хочешь, - хрипло ответил Северус, поворачиваясь на бок.

- Я ничего не хочу, - сказал Гарри. И тут же добавил: - Только просто быть с тобой.

Северус прижал Гарри спиной к себе.

- Расскажи мне, о чем ты думаешь, - услышал Гарри.

Какое-то время он помолчал, потом, как мог, качнул головой:

- Ни о чем. Было бы здорово не вставать.

- Ты настолько плохо себя чувствуешь? Почему? - Северус спросил тихо, положив ладонь на волосы Гарри. - Не принимай произошедшее так близко к сердцу. Это была не бессмысленная жестокость. И, если подвести итог… Это выглядит жестоко, но душа Лепринц больше не страдает, Проклятого места нет, и души Розер, которая пыталась меня убить, также нет, а ее дочь никогда не подумает о чем-то подобном, потому что всю жизнь будет бояться Пастора.

- Нет, - Гарри резко по своим ощущениям повернулся. - Это не то, что произошло! Это результат. Я думал об этом… - Гарри опустил взгляд и сник, словно нежданный отклик пропал так же быстро, как и появился. - Ты прав, конечно, здесь вроде бы не о чем волноваться. Только Амальтея… Я не представляю, что с ней сейчас происходит, если честно… Я бы на ее месте… - Гарри тяжело прислонил ладонь ко лбу и снова покачал головой. - Но ведь Волдеморта из нее не получится?.. А остальное нас не должно заботить.

Гарри замолчал на минуту. Северус украдкой вздохнул.

- Дамблдора бы не заботило, - еле слышно прошептал Гарри.

- Заботило бы, - оборвал Северус. - Дамблдор не выбрал бы такие средства.

Гарри устроился поудобнее, поджав ноги и с одной стороны закутав себя в одеяло.

- Он наверняка знал, что произойдет. Если он знал все остальное… Он же сам сказал, что не может говорить о будущем.

- Остановись, - приказал Северус. - Ты путаешь его слова. То, о чем он не мог говорить, это совершено другое и относится к далекому будущему, насколько я могу судить… Я думаю, Пастор вчера проговорился об этом же, когда сказал, что поторопился на семнадцать лет.

- Ладно, - отмахнулся Гарри. - Это неважно. Знаешь, что самое обидное?.. То, что они готовили нас, тебя к какому-то сражению, серьезному испытанию… А оказалось, что это фарс. Она не смогла бы причинить тебе вреда, - повторил за Пастором Гарри.

- Мне, - Северус приподнялся на локте, заглядывая Гарри в лицо. - А тебе?

Гарри одной рукой обнял Северуса за шею.

- Неважно. Все равно это фарс. Правда, Розер тоже не знала об этом. Черт, Северус, она ведь оказалась не чудовищем… Она защищала своего ребенка… Понимаешь? - горько прошептал Гарри.

- Понимаю.

Северус прижал Гарри к себе крепко-крепко, даже к его макушке прижался губами и больше ничего не говорил.

Гарри лежал, окруженный теплом и теснотой, постепенно им завладевало все больше и больше мыслей, приходящих на смену эмоциям. Гарри думал о Розер - и оказалось, что она была настоящей женщиной, и, возможно, Гарри мог теперь увидеть какие-то ее мотивы - по крайней мере, с учетом вчерашнего предположения о том, кто отец Амальтеи. Гарри пытался и не мог угадать, что делает сейчас эта девочка: плачет, зажавшись в угол, намыливает петлю или все так же носит Гилену зелья со второго этажа. И где она вообще теперь, Амальтея Розер? И что делает Джинни? И почему это она так быстро и безошибочно узнала Амальтею? И, самое главное, Северус. Что он сделал вчера? Как он это сделал?.. Гарри почувствовал одновременно вину перед Северусом и злобу: за то, что, сосредоточившись на своем отвращении к произошедшему, позволил утешать себя, позволил себе высказаться и совершенно не подумал, что сейчас ощущает Северус - а ведь именно его сделали главным героем этой трагикомедии! И снова злобу, злобу - на Дамблдора, на Пастора, на Шекклболта, который плевать на все хотел; Гарри не любил злиться, но сейчас его злость была искренней и горячей, хотелось орать и бить кулаками, хотелось причинить боль кому-нибудь виноватому, и Гарри, сжав зубы, больно стиснул в кулаке одеяло.

Лежать больше было невозможно; но вскочить, как ошарашенному, тоже, что бы подумал Северус, что он вообще думает! Как можно на его месте оставаться таким спокойным! Фактически - его использовали, прозвучал в голове распаляющий вкрадчивый голос. Повинуясь этому голосу, Гарри ощутил порыв немедленно вытащить Северуса из-под одеяла и встряхнуть его…

Но глубоко вздохнул и разжал кулаки. Какое-то время Гарри пялился в никуда - но боли в душе уже не было, и злость постепенно сходила на нет, и вместо них под сердцем прочно сворачивалась горечь, которая, Гарри знал, будет долго и нудно напоминать о себе и, вероятно, до конца не пройдет никогда, а просто прилипнет к горечи войны и воспоминаниям о Драко.

Еще раз выдохнув, Гарри обернулся, улыбнулся и произнес:

- Пойдем завтракать.

- Пойдем, - послушно согласился Северус, вытащил из-под одеяла руки, но так и остался лежать на кровати.

Гарри помог Северусу подняться - в действительности просто вытащил его из постели, завернул в халат и повел на кухню. Кофе в этот раз он решил сварить самостоятельно.

* * *

В следующий раз Пастор появился к вечеру.

К этому времени Гарри уже был уверен, что ему все равно. По какому бы то ни было поводу - все равно. Главное, что рядом сидел Северус, и вообще они оба сидели в уютной освещенной желтым библиотеке, и вам могло бы показаться, думал Гарри, вполне могло бы ведь, что эти два человека наконец нашли так страстно желаемый ими покой. Но на самом деле - Гарри изнуренно усмехнулся - это жалкая попытка, да еще и непонятно чего. Ты жмешься, Поттер, к нему, как мокрый одинокий щенок, и чувствуешь себя так же. А хуже то, что он сам весь день сидит тут и молчит, и черт-те знает, что творится у него внутри, и о чем он думает, и думает ли, и что скажет тебе, когда решит, что пора что-то сказать. Дрянь дело.

Гарри чувствовал себя плохо. Его подташнивало, голова то и дело принималась болеть, и перед глазами темнело; под грудью, под самым сердцем, что-то тяжелое и тревожное тянуло вниз. Гарри думал о чем-нибудь, мысли перескакивали с ничего на ничто, но все равно сбивались, Гарри отвлекался и ему начинало казаться, что он что-то забыл - это случалось тогда, когда тяжесть под сердцем становилась особенно ощутимой - и тогда он понимал, что не забыл. Вчерашний вечер, вот что он не забыл, и вот что он никогда, к несчастью, не забудет. Как рука обезглавленной матери вытирает слезы своему ребенку. Как демон пожирает душу человека.

Как когда-то упал в Министерстве Сириус.

И рука Северуса на плече Гарри сжималась, каменела, и ее тяжесть перебивала тяжесть под сердцем, и Гарри оставался сидеть на диване вместо того, чтобы, не замечая ничего перед собой, брести куда-то на негнущихся ногах, как он весь день бродил по дому. Проходила минута - и эта горькая болезнь тоже проходила, и чернота отступала, чтобы Гарри снова мог увидеть желтую библиотеку и слева - Северуса, глядящего обеспокоенно и пристально и приподнявшего голову со спинки дивана.

Гарри выдыхал и возвращался мыслями к Северусу. Почему мы ничего не говорим друг другу, спрашивал себя Гарри и тут же переставал думать об этом. Ответ был слишком очевидным, и говорить не хотелось, но после очередного прилива черноты он снова задаст себе этот же вопрос. Потому что Гарри волновался о том, что происходило у Северуса в голове. Потому что он не мог об этом не волноваться: так он отвлекался от воспоминаний, от тошноты, от того, как фанатично смотрел Пастор на Северуса вчера, отвлекался от черного покрывала перед глазами. Гарри беспокоился о Северусе, и это давало ему сил существовать в его тошнотворном мире.

За окном стемнело.

Декабрь, отстраненно подумал Гарри. Разумеется. И как только все это могло произойти за один конец декабря - четыре дня назад Северус еще был на консилиуме. А когда он вернулся, Гарри тоже беспокоился за него. Боялся, что сам останется сквибом, а Северус будет винить в этом себя. Он это умеет - винить себя. Лучше он от этого, конечно, не становится. Хотя, он ведь и так совершенен. Это же Северус. Изящное черное совершенство, такое же хрупкое, как стальной прут…

Перед глазами всего на мгновение мелькнуло черное - не мантия Северуса, а совсем другое, бездонное и абсолютное, и сердце стукнуло больно и глухо, потому что: «Смертное» - прозвучало в голове. Бухнуло и больше не ушло: смертное, смертное, совершенство, но смертное... И этому совершенству придет конец когда-нибудь. Лет через сто... Или пятьдесят... Или десять... Или - кто знает - завтра, послезавтра? Думать об этом Гарри совершенно не хотел, но не думать не мог. Спокойно, приказал Гарри: ты всегда знал, что Северус умрет. Ведь он же человек, а люди все когда-нибудь умирают. Но вдруг умрет не кто-то, а Северус? Ведь ты же уже видел его смерть. Вдруг он умрет? Ведь это не значит, что теперь он стал бессмертным. Ведь было же минуту назад благословенное месиво в голове, болотная жижа, за что же такие четкие мысли теперь... Вдруг он умрет...

Плечу неожиданно стало больно. Гарри встал, не придавая значения этому. В голове гудело чересчур громко: Северус умрет; и Гарри ясно привиделось, что это обязательно случится вот-вот, завтра или послезавтра, или даже сегодня, и поэтому Северус ничего не говорит; а уже вечер - срочно что-то сделать! - что? - попрощаться…

Гарри прогнал эту мысль из головы. «Какой бред, - прошептал он. - У меня в голове бред». Всего лишь бред. Но вдруг он умрет? И глаза оказались распахнуты, пальцы сжаты, руки дрожали, а рот не закрывался. Все это потому, что Северус когда-нибудь умрет; все потому, что ты, Поттер, осознал, что Северус когда-нибудь умрет; и как совпало, что вы ненавидите предсказания; и еще никогда ты так не боялся смерти... До бреда, до черного тумана, до подгибающихся колен - сейчас страх возрос так, что Гарри боялся завтрашнего дня.

Плечо снова сдавили.

- Северус. - Гарри обернулся. Свой голос слышался хрипло, может быть, потому что гас в этом липком тумане инстинктивного, а потому непобеждаемого ужаса.

Северус тоже встал и стоял напряженно, готовясь сделать большой шаг вперед, но не делая, ловя взглядом каждое движение - уж Гарри-то успел изучить эту позу! Северус был настороже.

И страх постепенно отступил. Мысли прояснились; видимо, Гарри улыбнулся, глядя во внимательные черные глаза. Он вспомнил - но лишь в каких-то отдаленных мыслях - беседу с Джинни и возвращение от нее: как он почувствовал себя повзрослевшим, как его заставили посмотреть на свою жизнь со стороны, увидеть, что все, что с ним происходило, происходило вследствие того, что случалось ранее, и давало начало тому, что появлялось позднее. Он вспомнил, как не готов был увидеть это сразу, как ощутил себя на новой ступени осознания чужим. Сейчас же это осознание себя и жизни показалось привычным, оно закрепилось одними сутками, но прошедшие сутки стоили многих ударов сердца. И Гарри понял, для чего нужно было оглянуться на прошлое. Осознав его, он осознал настоящее и вместе с ним - свои желания.

Теперь он не боялся, что Северус откажет: страх перед большим злом, перед смертью Северуса, затмил то ощущение, как гром заглушает шум дождя. Да, рано или поздно Северус умрет, согласился Гарри. Но кто-то другой будет жить.

Каким естественным оказалось это желание!

- Северус, - повторил Гарри. Он не спрашивал. Страх перед смертью, естественность, осознанность - все это давало Гарри право утверждать. - У нас ведь обязательно будут дети.

Северус сглотнул; сделал наконец этот свой шаг вперед и осторожно обнял Гарри.

- Если ты хочешь. Обязательно, - подтвердил Северус.

- Два сына, - сказал Гарри.

- Да. Обязательно, - повторил Северус, гладя спину Гарри. - Но я не понимаю, почему ты об этом заговорил.

- Наши дети... Представляешь, какими они будут вредными? - Гарри усмехнулся, и губы Северуса сами дернулись вверх в непонимающей улыбке. - Умными, хитрыми и вредными. И учиться на Слизерине.

- Почему на Слизерине?

- Ну где же еще? - Гарри не сдержался и рассмеялся. - Ведь я же почти слизеринец. А ты почти гриффиндорец... Северус...

Гарри откинулся в его объятиях назад. Этим рукам он мог доверять безоговорочно.

Под потолком тихонько качались желтые зачарованные огоньки, и Гарри стоял в своей библиотеке. Вместе с Северусом, у них дома - о, до чего великолепно звучит «у них», а не «у него»! - и у них будут дети. Гарри снова засмеялся, потому что на душе стало легко и вокруг посветлело.

Северус оставался серьезным.

- Они будут учиться на Слизерине... Через одиннадцать лет...

- Звучит так, как будто их уже пригласили в Хогвартс, - настороженно пробурчал Северус. - И я все еще не понимаю… И вряд ли когда-нибудь пойму тебя до конца.

- Где же им еще учиться... Как здорово, что ты не снимаешь баллы со Слизерина. Ты только представь... - Гарри никак не мог прекратить улыбаться. - Бедная Минерва!.. Не знаю, нормально ли доедет экспресс... Кстати, они ведь будут учиться вместе со Скорпиусом!

- Великолепно, - сообщил Северус.

- Надеюсь, талант к зельеварению им достанется от тебя, - Гарри посмотрел на Северуса в упор, - и они не будут зелье за зельем превращать в вонючую отраву.

- Не будут, если не зададутся целью сварить вонючую отраву, - ответил Северус. - У тебя тоже есть талант к зельеварению.

- И они будут колдовать лучше, чем все остальные волшебники... И я научу их вызывать Патронуса... А представь, если они будут змееустами? - воодушевлено спросил Гарри.

Северус раскрыл рот, чтобы что-то скептично ответить - и в этот момент вошел Пастор.

Не стуча, приотворил дверь и вошел.

Гарри ощутил, как помимо его воли исчезает его улыбка. Пастор остановился совсем рядом; он больше не выглядел виноватым или безумным, но в его черных глазах Гарри видел лихорадочный фанатичный блеск: Пастор стоял слишком близко.

- Отличное решение, Гарри, - Пастор сказал это довольно спокойно.

Его глаза были черными, как у Северуса - Гарри не нравилась пристальность взгляда этих глаз. Но Северус, кажется, оставался спокоен.

Пастор долго молчал, несколько раз переводил взгляд с Гарри на Северуса и обратно; Гарри хотел спросить, зачем все это, но отчего-то молчал.

- Слишком много вопросов, да? - с какой-то усталостью спросил Пастор. - Я даже не прошу вас спрашивать. Я расскажу вам, как все было, а что получится, покажу.

Северус шевельнулся - сложил руки на груди.

- Я не убивал Лацерту Розер и Бардуса Хоффманна, - добавил Пастор. - Клянусь.

Гарри тоже сложил руки на груди и опустил голову, словно это могло как-то скрыть его от взгляда Пастора.

* * *

Пастор остался стоять, лишь опершись на спинку дивана руками, не садясь. Пастор как будто искал, с чего бы начать, но выглядел не собирающимся оправдываться, а уверенным в своей правоте. Глядя на него, Гарри вернулся мыслями к произошедшему, помрачнел. Его недавний смех теперь показался ему пиром во время чумы. Но решение, которое породило этот смех, уже стало для Гарри определенным будущим.

- Вы уже, наверное, успели из меня дьявола слепить…О, прошу прощения. Проанализировать события, поведение и сделать вывод на основе полученной информации… Не хотел бы вас разочаровывать, но все гораздо проще. - Пастор стоял у Гарри за спиной, но Гарри было все равно. Голоса было достаточно, и, будь Гарри на месте Пастора, ему было бы легче избегать глаз своих собеседников. Гарри глядел прямо перед собой. - Самое главное, что я должен сказать… Что бы вы ни думали, никто не сделал бы вам ничего плохого. Ни вчера, ни на консилиуме. Не подумай, Северус, что я слежу за тобой, нет... Я бы не посмел, - еле слышно добавил он. - Но я слежу за тем, чтобы с тобой все было в порядке. И с твоим Гарри. Я счастлив, что ты смог защитить себя и его, и что он смог защитить тебя... - Пастор коротко вздохнул, его дыхание приблизилось: он наклонился над спинкой. - Но я бы никогда не допустил, чтобы тебе причинили вред. Вам, - тут же исправился Пастор. Я прошу у тебя прощения за то, что позволил вам сомневаться в себе.

Волосы Пастора эмоционально разлетелись в стороны, прядь, словно ожившая, хлестнула Гарри по щеке. Гарри показалось, что он не почувствовал даже этого. Страха он не испытывал, все происходящее казалось ему несущественным и даже нереальным по сравнению с тем, что Северус только что согласился на… Иметь семью… Готов ли ты к этому, спросил себя Гарри. Он ощутил себя человеком, должным нести ответственность за сбывшуюся мечту.

Северус был задумчив, его сжатые губы говорили о недовольстве; Пастор застыл, ожидая, и смотрел на Северуса.

- Что ты имел в виду вчера, когда сказал, что поторопился? - спросил наконец Северус.

- То, что я поторопился. - Пастор наклонил голову еще ниже, но его чернильные волосы снова сами взметнулись вверх и неуклюже опустились на плечи. - Мы ждали кучу лет, Северус. Осталось совсем немного, и наше торжество будет таким великим, какого уже никогда не будет на земле… Но не дразни меня. Я не хотел бы говорить про это раньше времени. Давай я расскажу про Лепринц.

- Расскажи, - согласился Северус. Он все еще был мрачен и задумчив. - Я был бы благодарен, - Северус сказал это так, словно вовсе и не было вчерашнего дня, словно Пастор был приятным соседом - но Гарри не стал уделять этому слишком много внимания. - Я был бы благодарен тебе, если бы ты начал свой рассказ с девяносто восьмого года. Лацерта Розер о чем-то говорила с Люциусом, пока тот был заключен в Азкабане. Это имеет значение?

- Все верно, - подтвердил Пастор. - Я расскажу, если вам хватит терпения выслушать.

- Не беспокойся.

Пастор невесело ухмыльнулся и кивнул.

- Как можно, когда с тобой уже ничего не случится… Год, когда ты умер... оказался богат на события.

И Пастор начал рассказывать.

В девяносто восьмом закончилась одна война и почти началась другая, сказал Пастор. Между Шекклболтом и Мартелем, английским и французским Министрами магии, каким-то согласием даже не пахло. Они ненавидели друг друга с самого начала - с начала работы Шекклболта Министром, если быть точнее. На самом деле все испортила гибель Дамблдора. Начался самый настоящий разброд в Англии, хаос и ужас, но что было по-настоящему опасно, так это то, что места в Визенгамоте постепенно заполнялись французами и лояльными к французской политике. Политике Мартеля, если конкретнее. Французская политика не всегда была политикой Мартеля. Есть еще Олимпия Максим. Но все по порядку.

Ты уже догадался, кстати, о той сущей мелочи? Не будь ее, пошло бы все так? О мелочи, из-за которой Лепринц сдохла? Не смотри так на меня. О том, что Лацерта Розер была любовницей Серпенса Мартеля, конечно. Нет, он ее не любил, и это бесило ее ужасно, потому что она-то сама его любила. «До самой смерти, - Пастор растянул губы в улыбке, - и после смерти». Амальтея Розер - его дочь. И так уж вышло, что дочь он любил несколько больше, чем мать, хоть и не признал ее перед законом. Ну, теперь это в большей степени вопрос времени и дипломатии. Все это всплывет теперь. Все всплывет на обозрение и радость дикой толпы, как неаппетитная куча… утопленников. Дипломатия, проговорил Пастор, то, что рушит и меняет жизни миллионов людей, родная стихия Мартеля - теперь оказалась для него губительной. Ты не находишь в этом высшей иронии, Северус?

Я нахожу, что ты отвлекся, произнес Северус своим бесстрастным глубоким голосом и покривился. То, что Розер родила от Мартеля, очевидно. Мисс Амальтея Розер похожа на своего отца как одна капля воды на другую.

Извини, сказал Пастор. Девяносто восьмой. В конце августа девяносто восьмого Мартель отправил свою преданную любовницу, Лацерту Розер, к Люциусу Малфою. Умница Мартель сразу увидел нужного человека... Только ошибся. Понятно, что ничего ценного Розер от Люциуса, связанного Обетами Шекклболта, не узнала. Она должна была выведать как можно больше о неком Гарри Поттере. К примеру, стоило принимать его за реальную политическую силу или нет. Люциус почти дословно повторил то, что неоднократно слышал на собраниях у господина Риддла: ленивый испорченный мальчишка, бестолковый, жадный до внимания и славы, второй Локхарт... Тогда это спасло тебя, Гарри, от очередной угрозы для жизни. Люциус всегда умел трепать языком. По договоренности с Шекклболтом он убедил Розер, что жаждет исчезнуть из послевоенной Англии. Он здесь в опале, он устал от войны и жаждет поселиться в своем французском домике вместе с сыном. Люциусу было не так уж и сложно убедить Розер: иногда плохо быть аристократом насквозь. Надо мыслить шире.

Но Люциус переиграл. Его сложно винить, но больше винить некого. Кроме Шекклболта, конечно, этого безмозглого циклопа. Люциус переиграл со своей влюбленностью в Розер. У него была еще возможность сделать так, чтобы Нарцисса осталась жива, но он переиграл. Он сказал, что не любит ее. Он сказал, что брак был фиктивным. Нарцисса ведь не вошла в его род по ритуалу, их брак был юридическим. Нарциссе, знаете ли, не очень хотелось приносить в жертву роду мужа своего первого сына.

А Люциус, как ему по наивности казалось, подмял обстоятельства под себя и одним заклятьем убил двух зайцев. В его планах было под видом развода отослать как можно дальше Нарциссу и завоевать расположение Розер. Но Люциус тоже ошибся. Люди часто ошибаются, Северус. Розер любила Министра Мартеля, а у Шекклболта были свои планы на Нарциссу Малфой. Итак, Лацерта Розер осталась в полной уверенности, что Малфой в их руках и влюблен. А в Великобритании остался ее брат, Лено Розер, шпион и осведомитель Мартеля, бывший профессор Флер-де-Круа, агитатор и преподаватель Истории магии в Хогвартсе.

Розер и Мартель неплохо дополняли друг друга, сказал Пастор. Если каких-то недостатков не было у нее, они обязательно были у Мартеля. Розер была властной и сильной женщиной и всю семью склоняла к активным действиям... под своим руководством, без сомнения. Мартель же трусом был, трусом и остался, несмотря на свою любовь к интригам. Они двое так и не решили, куда им деть дочь. Матери она была не слишком нужна, а отец только и мог, что петь о родительской любви и сорить деньгами. Худшие методы воспитания: пустая болтовня и потакание прихотям. Мартель хотел спрятать Амальтею в какой-нибудь почтенной семье до времени, а мать жаждала отправить ее в Хогвартс, к дяде Лено. Обычно она слушалась своего Мартеля во всем, но тут проявила настойчивость, Мартель уперся... В результате их дочь очутилась в таверне Гилена, весьма близкого знакомого Розеров, и под видом племянницы, мадемуазель Гилен, прожила в таверне без малого год.

Стоит ли говорить о том, что все миротворцы знали Амальтею Розер не только в лицо. Миротворцы подчиняются лично французскому Министру. Конечно, они знали его дочь. В таверне как, ха-ха… по мановению волшебной палочки стали останавливаться только самые добропорядочные и состоятельные, сливки общества.

Шекклболт в это время был озабочен переговорами с Олимпией Максим. Кстати, про Олимпию Максим. Она ведь ненавидела их обоих, и господина Риддла, и господина Мартеля. Риддл приплел к войне великанов, а Максим предпочла бы, чтобы люди вообще не вспоминали о существовании этих созданий. Ну, Мартель во время своей предвыборной кампании неплохо на этом прокатился. Шекклболт, конечно же, держал это в уме. Да, Шекклболт… Максим рассказала ему душещипательную историю про гениальную девочку-зельедельшу, Вульпекулу Лепринц - вы, кончено, помните ее - и достаточно скоро ее дальнейшая судьба была решена. Это просто потому, что Максим нужно было куда-нибудь ее сплавить. Иметь под рукой гения хорошо, если этот гений слушается. Лепринц пошла упрямостью в отца. Все Лепринцы до одного поддерживали господина Риддла и в период его расцвета, и потом, во время Второй магической войны. Но Вульпекулу вырастила не трагически скончавшаяся мать и не повернутый на чистокровности отец, а мадам Олимпия Максим, испытывавшая к господину Риддлу закономерное нерасположение на фоне популяризации темы великанов. А в свои пятнадцать лет Вульпекула Лепринц встретила на консилиуме...

Пастор замолчал, азартно заглядывая Северусу в глаза.

Северус вздохнул. Гарри прислушался к нему.

- Мы встретились в Рождество девяносто первого, - Северус заговорил медленно, глядя перед собой. Пастор замолк - Северус заговорил, чтобы объяснить то, что Гарри не знал - только для Гарри. В груди приятно кольнуло. - Она была новым участником консилиума и среди нас всех тогда была самой юной. Мне в тот момент еще не исполнилось тридцати двух, я был по горло завален работой и ждал возвращения Лорда... Это был твой первый курс, - Северус с неожиданной теплотой посмотрел на Гарри, и Гарри обнял его, чувствуя, как в душу приходит что-то не новое, но сильное, подчиняющее и терпкое. К Северусу Гарри не мог оставаться безразличным. - Иногда во мне еще просыпалась былая бескомпромиссность, и я должен признаться, что рубил с плеча. Я знал, что Лепринцы поддерживают Волдеморта, и был весьма удивлен резкими отрицательными суждениями Вульпекулы Лепринц о политике чистокровности. Тем вечером Кебнекайсе рассказала мне, что Вульпекула росла и с самого начала воспитывалась в Бобатоне под покровительством мадам Максим, и попала в малый круг консилиума с ее подачи. На следующий день я провел вместе с Лепринц часов двенадцать, и только пять из них - на внутреннем обсуждении. Лепринц оказалась действительно талантливым зельеваром, вероятно, гораздо талантливее меня. Она читала доклад об Аконитовом зелье. Он во многом помог мне, когда пришлось начать варить зелье для Люпина. - Северус напряг спину - он всегда делал так, когда вспоминал что-то живо, будто заново видел перед собой. А Гарри молча перебирал его черные волосы. - Позднее мы завели переписку в «Современной алхимии»... А тогда, на консилиуме, я ощущал себя без малого спасителем душ. Я видел, что понравился ей, и это жутко льстило мне, и я, мня себя достойным преемником Дамблдора, провел с Лепринц несколько душеспасительных бесед... Хотя она в них и не нуждалась. Я говорил о долге, о войне, о Слизерине... Кажется, она не поняла меня. И я подал ей идею про яд.

- Специально для подобных случаев, - вспомнил Гарри услышанную от Лепринц фразу.

Северус вздохнул. Пастор через силу улыбнулся:

- Да, Гарри, тебе она тоже рассказывала об этом. Ну, она не так хорошо выговаривала английские слова.

Северус, казалось, хотел что-то еще сказать - но промолчал, глядя на Гарри.

И Пастор продолжил.

Итак, о Лепринц, говорил он. Уже тогда, в девяносто восьмом, Шекклболт договорился с Максим, что заберет Лепринц под свою опеку. Лепринц воспитывали ради противостояния, и она противостояла, вот только не всегда родственникам, и директрисе Бобатона пришлось столкнуться с взрослением самого буйного подростка волшебной Франции. Лепринц быстро сообразила, что за ее талант ей будут прощать что угодно. Она одна стоила, пожалуй, всего Слизерина. И за время пребывания в школе успела соблазнить примерно столько же народа.

Гарри с любопытством взглянул на Северуса. Тот сначала непонимающе приподнял бровь, а потом нахмурился и покачал головой.

- Нет. В то время у меня не было привычки спать с кем-то, кто вдвое младше меня.

Гарри чуть польщенно улыбнулся. Пастор с хитрым видом отвернулся.

И само собой, продолжил Пастор, Лепринц не знала о смерти Северуса: Максим боялась разрушительных последствий для школы или еще какого-нибудь сумасшествия. Учеников Бобатона в принципе держали в относительном неведении касательно английских событий. Это живучая традиция. Не знаю, прервется ли она когда-нибудь... Однако мы отвлеклись. Мадам Максим вполне успешно переговорила с Макгонагалл, и две эти дамы без труда вспомнили найденный во время волшебного Турнира общий язык. А Нарцисса Малфой отправилась во Францию, чтобы начать ритуальные пляски с французскими Малфоями, которые уже были предупреждены Лацертой Розер обо всем, о чем не должны были быть предупреждены. Нарциссу приняли, скажем так, с недоверием, о чем она поспешила сообщить Шекклболту. Но, как мы знаем, Шекклболт хотел плевать на всех, кроме себя. Из него вышел отличный старший аврор, но повышать его еще было нельзя, потому что этот болван даже не пытается изображать ответственность. Он управляет страной примерно так же, как Дамблдор: играет в шахматы; но Дамблдор хотя бы прикрывался всеобщим благом.

Мы не обсуждаем методы Дамблдора, перебил Северус.

Смысл в том, что Нарцисса осталась во Франции, сказал Пастор. С двадцатого марта ей пришлось перебраться в гостиницу, поскольку гостеприимство родственников ее мужа перешло границы разумного, и у Нарциссы дважды чуть не случился сердечный приступ. По стечению обстоятельств - или потому, что таверна Гилена из-за дочери Министра стала самым респектабельным местом Кур-де-Миракля - Нарцисса остановилась там. И, опять же благодаря Амальтее Розер, об этом стало известно и Розерам, и Мартелю, и французским Малфоям. Не подумайте, что после этого они прониклись к Нарциссе безграничным доверием и пониманием. Они размышляли о том, как бы обменять труп Нарциссы Малфой на живого и освобожденного Люциуса Малфоя. Ах, да, и Мартель объявил о конкурсе на лучшее владение палочкой, чтобы отправить победителей стеречь поселение Надежда. А двадцать второго марта французские газеты писали о том, что Вульпекула Лепринц официально отреклась от рода.

- Она никогда не говорила, что отреклась от рода, - сказал Гарри, чтобы что-то сказать.

Позволь предположить, за недостатком причин, сказал Пастор. Она сделала это, потому что подозревала, что ее проклянут каким-нибудь родовым проклятьем. И ушла из рода. Фактически, двадцать второго марта в «Щен нуаре» рядом с Нарциссой Малфой поселилась уже не Вульпекула Лепринц, а Вульпекула без фамилии. Разумеется, ее отец - Вульпекулы - хорошо помнил, что она никогда не страдала болезнью сердца. Разумеется, Лацерта Розер как первоклассный зельевар знала, что зелье Иова с собой носят только те, кто может в любую минуту свалиться с приступом.

Разумеется, им не составило труда сложить один и один. Как скоро они поняли, что на шее Вульпекулы Лепринц висит не сердечное зелье, а именно яд? Мне неизвестно. Либо в тот момент, когда Марков или Финн сказал, что пузырек появился там после консилиума девяносто первого, где Северус Снейп говорил про быстрый яд. Либо в любой другой момент. Вульпекула приехала в таверну в облике незнакомой женщины, но для Нарциссы было не слишком сложно догадаться, кто ее соседка. Я думаю, Нарцисса была рада этому. Она не знала, что Вульпекула росла в Бобатоне, но была уверена, что у нее роман…

- С Северусом Снейпом, - закончил Северус недовольно.

Именно, подтвердил Пастор. Поэтому она надеялась, что Северус Снейп успел перетянуть Лепринц на сторону Дамблдора. Лепринц суетилась, колдовала Заглушающие чары, но Нарцисса все равно видела, что у нее кто-то бывает. Это был Шекклболт.

Пастор позволил себе секундную паузу, и по его выражению лица легко виделось все, что он думал о Шекклболте: деликатен, как слон в посудной лавке.

Но откуда об этом было знать Нарциссе, сказал Пастор. Кстати, Шекклболт тогда тоже забыл сообщить Вульпекуле о том, что Северус Снейп погиб. Он сказал «Его оправдали» и «Приезжайте, и мы все вам расскажем». Конечно, после таких слов Вульпекула принялась паковать вещи. Второго апреля к ней заглянула Лацерта Розер. Лацерта говорила очень много красивых и высоких слов о примирении с семьей, о патриотизме и долге… пока Вульпекула не взбесилась. Не кричите, когда злитесь, улыбнулся Пастор. Кричащие люди невнимательны. Лацерта Розер успела заколдовать флакончик с ядом заклятьем Невезения. В результате ушко, сквозь которое была продета цепочка, откололось, а через второе цепочка выскользнула. Вульпекула потеряла яд при переезде, а Амальтея Розер - нет, прошу прощения, мадемуазель Гилен, как она была представлена всем - нашла флакон тем же вечером в пододеяльнике.

Я не сказал, что господа Малфои успели шепнуть Розер, что у Нарциссы случаются сердечные приступы? Розер шепнула Министру, Министр - своему другу Гилену, как и обычно, а Гилен - какое совпадение - оказался хозяином таверны… Так что же. Третьего апреля Гилен позвал знакомого зельевара, которым по стечению обстоятельств, конечно, была Лацерта Розер. Она и определила, что в найденном флаконе находится зелье Иова. Безобидное зелье, а вовсе не яд, по словам Лацерты Розер. А Нарциссе Малфой устроили скандал. Очень некрасивый, надо сказать. Четвертого апреля у Нарциссы Малфой случился сердечный приступ. По совпадению, зелье Иова было у хозяина гостиницы в единственном экземпляре.

Люциуса Малфоя освободили. Но увидеть свою жену он не успел. Зато у Розер было два козыря на руках: смерть Нарциссы и возможность обвинить, хоть косвенно, в этом Вульпекулу Лепринц. Расследование смерти Нарциссы Малфой во Франции неприлично затянулось…

Пастор поджал губы.

Франция открыла границы для иммигрантов, сказал он. Первого мая девяносто девятого мисс Джиневра Уизли покинула Великобританию. Ее устроили в Министерстве магии Франции секретарем. Неплохая должность… для француженки, но не для бывшей девушки национального английского героя. Ну что же, время от времени мисс Уизли имела возможность видеться с мисс Грейнджер и отводить душу, жалуясь ей, что во Франции ее ненавидят, а на родине ее ждет невыносимое материнское сочувствие и воспоминания о Гарри Поттере.

Насколько я помню, Северус, в том году ты стал принимать в жизни активное участие. Ты наведался в «Щен нуар», но, разумеется, там уже не было ничего интересного, в том числе и мадемуазель Гилен. О, еще ты следил за Гарри и влюбился.

Гарри поднял голову.

- Ты за мной следил?

Северус пялился на Пастора так, словно придумывал для него изощреннейшие пытки, и с трудом посмотрел Гарри в глаза.

- Ну, вообще-то… - Гарри улыбнулся. - Круто. Спасибо.

- О, не за что, - пробормотал Северус. Гарри успел заметить, что взгляд Северуса в сторону Пастора стал предупреждающим.

- А еще ты появился в Азкабане как-то раз, - с непонятной для Гарри теплотой сказал Пастор. - Ты зря боялся нас. Мы бы никогда не сделали тебе ничего дурного. Мы заметили тебя, как только ты вышел из Лимба. После того как ты исцелил ту душу в Визжащей хижине, - Пастор опустил глаза и нервно выдохнул. - Ты не поймешь… Но мы бы скорее отдали свои жизни, чем позволили бы навредить твоей душе и тебе. Слишком рано, да?.. Только запомни, Северус, пожалуйста, запомни, - Пастор смотрел пристально, требовательно, - что тебе нельзя раскалывать свою душу. Ты должен ее… всему миру.

- Об этом мы поговорим отдельно, - пообещал Северус.

Пастор с легкостью согласился и перевел тему.

- Мисс Уизли нашла себе подругу во Франции. Немного странную… Влюбленную в Гарри Поттера. Ей было так удобно плакать в жилетку, - Пастор усмехнулся. - Нет, странным было то, что эта подруга не называла своей фамилии. Мисс Уизли понимала, что это странно, но была так счастлива найти внимательного человека. Это была Амальтея Розер, конечно. Несколько измененная искусством трансфигурации, но не ставшая от этого кем-то другим. Все, что она узнала о мисс Уизли, она поведала матери. И в голове Лацерты Розер стал появляться план, как отомстить предавшей Францию Вульпекуле Лепринц и насолить Шекклболту. Хотя, нет, давайте будем откровенны. Это был план, как завоевать одобрение обожаемого Мартеля. Лацерте Розер нужно было лишь найти достаточно глупого одинокого мага.

Поначалу им оказался Ксенофилиус Лавгуд, и Розер занялась им вплотную, сказал Пастор. Он, кстати говоря, и навел ее на мысли о Старшей палочке. Однако Лавгуд оказался хоть и сумасшедшим, но не дураком. По крайней мере, он четко осознавал, что в руках Лацерты Розер Старшей палочки нет и быть не может. К тому же он и не хотел владеть ею, только найти, бескорыстный полоумный. Но он рассказал Розер о Бардусе Хоффманне, своем простаке товарище, а тот полностью оправдал все возложенные на него ожидания. Возможно, сначала он не поверил сказкам Розер, но отказаться от ее общества не нашел сил. А потом ему подсунули подделку Бузинной палочки, и в этот момент Бардусу Хоффманну можно было пописывать смертный приговор. Его не смутило то, что Старшая палочка не обладала особенной силой, то, что он был магглорожденным и потому имел крайне мало шансов оказаться наследником Певереллов. Влюбленных людей мало что смущает, а Лацерта Розер умела влюблять в себя мужчин. Не всех, конечно.

Тем временем начинался двухтысячный год…

Пастор вздохнул и уставился куда-то. На его губах возникла и застыла ностальгическая улыбка.

В январе доблестные авроры задержали и арестовали Аргутуса Финна и заключили его в Азкабан, сказал Пастор. Знаете ли вы, кто такой этот Аргутус Финн? Чем занимался Финн? Ты, Северус, не можешь не знать. Ведь он доставал запрещенные ингредиенты для зелий. Сердца и печень девственниц и девственников, кровь единорогов, кровь младенцев, рожденных на седьмом месяце… Забавно. Все самое мерзкое, что можно было придумать. Живые зародыши, семя сжигаемого заживо… Не стоит считать, что Финн покупал эти ингредиенты. Он скорее получал их… естественным путем. Он снабжал этими ингредиентами господина Риддла. Без участия Аргутуса Финна господин Риддл никогда бы не приготовил зелье, охранявшее медальон Слизерина. А арестовали и обвинили мистера Финна только на основании того, что он при попытке задержания проклял аврора, Вона. Кровавые методы, как можно понять, были мистеру Финну далеко не в новинку, и то, что Вон выжил, оказалось случайностью и неожиданностью. Но заклятье Финна в сочетании с Чарами Живой смерти дало странный эффект… И душа Вона медленно разрушалась.

Пастор вперил в Северуса многозначный взгляд.

- Полагаю, сейчас было бы уместно поведать нам все, что ты думаешь по этому поводу, - предложил Северус.

- Я не думаю ничего, кроме того, что ты обладаешь бесконечной властью над душами, - медленно и хрипловато проговорил Пастор, глядя Северусу прямо в глаза - снова с не нравящимся Гарри фанатичным блеском. - Ты исцелил его душу, как до этого исцелил душу неизвестного в Визжащей хижине. Вопрос лишь в том, осознаешь ли ты, что для тебя в самом буквальном смысле больше нет невозможного. - Пастор какое-то время молча смотрел в черные глаза, а затем потупил взгляд. - Прости. Будь уверен, я помню, что не должен об этом говорить.

Расследование по делу о смерти Нарциссы Малфой было завершено великобританским Авроратом, и обвинения вынесено не было, сказал Пастор. Со стороны великобританской власти выдвигались обвинения в сторону господина Гилена, но лишь о пренебрежительном и порочащем честь государства отношении к гражданам Великобритании. Шекклболта, Дилекту и Отдел сотрудничества уже волновало строительство поселения Надежда. Камины в Надежде изначально были связаны только с великобританским и французским Министерствами, больше ни с чем. Мартель рассчитывал расположить там группу миротворцев и группу сильных гражданских магов - победителей конкурса на лучшее владение палочкой. В расчет Мартель не принял одно неприятное обстоятельство. В конкурсе не участвовали миротворцы, а кто, кроме них, может владеть палочкой на высоте? В Надежду Мартель отправил два десятка преступников, убийц, которые были достаточно осторожны для того, чтобы их вина не была доказана. А что из этого получилось… По сути тот же наш прекрасный мир, только несколько попроще, без всяких там дипломатий с этикетами: сильнее тот, кто сильнее. Да, Северус, я отвлекся.

Строительство Надежды напрямую было связано с деятельностью Люциуса во Франции. Собственно, Люциус собрал вокруг себя достаточно могущественных людей, убежденных в военном превосходстве Франции. Ему оставалось лишь направить их идеи в нужную сторону… Если вы не знали или еще не поняли… О, не нужно таких взглядов. Надежда была простроена для того, чтобы ввести на территорию великобританского Министерства французские войска в ответ на вторжение дементоров на территорию Франции. Затея Мартеля оказалась бы провальной в девяти случаях из десяти. Разумеется, я не утверждаю, что план Шекклболта был благоразумнее… Но об этом лучше спросить у Дамблдора. Я и так пересказываю вам его досужие домыслы, а сам никогда не был склонен к анализу чужих мыслей, которых не слышал, по крайней мере. Гарри, ты слушаешь меня? Отлично.

Серпенс Мартель радел за патриотизм и любовь к Франции. Такую сильную, что почти все французы-волшебники были убеждены в одном или другом превосходстве Франции над остальными странами магической Европы - остальные континенты даже не принимались в расчет. Одна из самых влиятельных - по качеству, скажем так, а не количеству - групп таких недопатриотов была собрана вокруг Люциуса Малфоя. Большинство ее составляли члены французского правления, члены суда… Люциус всегда умел выбирать людей, а Мартелю оставалось пользоваться плодами того, что посеял Люциус. Впрочем, любые старания Мартеля уже были напрасны. Приближался май, Северус.

В глазах Пастора снова вспыхнуло что-то, и он полностью пересел на колени, в свою прежнюю позу; обе его руки были подняты перед грудью, словно он не контролировал свои движения и пытался дотянуться до чего-то - самого дорогого, чего-то в своей душе.

- А в мае ты нашел в себе силы вернуться в этот мир.

Пастор смотрел на Северуса с неприкрытым обожанием; Северус поморщился и велел продолжать. Пастор помрачнел на секунду - затем его взгляд стал привычным. Волосы заплелись в толстую подрагивающую косу.

Официально ты воскрес в июне, сказал Пастор. Но Люциус, конечно, пустил слух об этом значительно раньше. Ему немногие верили, но французский Министр магии всполошился, и Лацерте Розер представился неплохой шанс его утешить… План с Хоффманном был полностью одобрен Мартелем и разноображен идеей о подземных камерах в Альпах. А чары, которые заставляли Лепринц видеть убитую Нарциссу Малфой и постоянно думать о ее смерти и своей вине, создавала Розер лично.

А затем Гарри Поттер отправился в Азкабан. А ты рассказал ему, что твой пятитысячелетней давности предок Веспер Принцип принял в свой род дементора. Разве это не символично, Северус? Я снова принадлежу вашему роду. Как жаль, что ты не мог меня узнать. А его душа - Веспера Принципа - она все еще у меня.

Прости. Я снова отвлекся. Я хотел, чтобы ты знал это. Если есть возможность такое узнать, то надо узнавать. Может быть, когда-нибудь ты даже оценишь это знание… Но ладно. Я понял тебя.

Когда Гарри и твоя сестра Грация Дойл возвращались из Азкабана, их заметил и успел сфотографировать репортер, и вскоре странные снимки со светящейся Грацией попали на стол к Мартелю. Люциусу не оставалось ничего, как разгласить во Франции новость о том, что в Великобритании появились менторы. Мартель забеспокоился всерьез. Говоря простым языком, впал в панику. Он очень боялся, что всех дементоров англичане сделают менторами, и тогда их невозможно будет прогнать заклятьем Патронуса… А Мартель потратил столько средств, чтобы в кратчайшие сроки обучить этому заклинанию огромное число волшебников! Это было бы обидно, в конце концов. Хотя, Мартелю было просто страшно. Как и следует предполагать, Лацерта Розер отправилась по библиотекам на поиски заклятий, защищающих от нападения менторов. Не находишь ли ты необычным то, что она ничего не обнаружила? Я нет. Вероятнее всего, потому что менторы никогда ни на кого не нападали. Но таково мироздание, что люди имеют свойство все усложнять. Розер нашла лишь ритуал изгнания демонов. Милейшие авторы книги «Тайны наитемнейших искусств» подробно осветили обе стороны вопроса: и как призвать демонов, и как изгнать их. Кстати говоря, не настолько безграмотно, насколько можно ожидать. Но призывать кого-то Розер, несомненно, не решилась бы - и нам сильно повезло, что о своих изысканиях Розер поставила в известность Люциуса. О, еще в этом милом пособии, где можно найти все вплоть до пошагового создания хоркрукса, Розер наткнулась на двенадцать сил бога. Двенадцать сил, которыми якобы может завладеть простой смертный, пройдя через определенный ритуал. Она могла бы, пожалуй завладеть ими, Северус… но ей не повезло. Но об этом позже.

Пастор мило склонил голову набок. Его черная коса теперь, как совершенно обычная, лежала на плече.

Еще в мае Мартелем был организован благотворительный вечер памяти погибшим, сказал Пастор, где Лено Розер долго вещал о красивых, скучных и бесполезных вещах и напомнил Лепринц про Лучик солнца. Зелье, которое фактически разрывает душу того, кто его готовит… Но душа Лепринц уже была расколота. Зельем Чистой души - ей все-таки пришлось послужить господину Риддлу. Верно?

Гарри поднял голову:

- Это неправда. Она не служила ему. Она вложила в это зелье ненависть.

Пастор придвинулся к нему ближе - Гарри почувствовал на своем лице смесь его дыхания и жаркого взгляда.

- О нет, она служила ему, - с ударением произнес Пастор, - и служила настолько хорошо, что он не погнушался выпить зелье с ее душой. Она послужила его провалу, но она служила Риддлу, - Пастор отодвинулся - Гарри с облегчением потерял ощущение обманчивой материальности его слов. - И нам остается теперь только праздновать тот день, когда Риддл решился принять ее службу, - он перевел взгляд, - потому что иначе это пришлось бы сделать Северусу.

- Довольно об этом. Этот вопрос закрыт, - произнес Северус.

- Как скажешь, - согласился Пастор, бросив еще один взгляд на Гарри.

Лацерта Розер успела соорудить эти подвалы в Альпах, сказал Пастор. Кто стал бы искать их там? Бардус Хоффманн был подготовлен к своей миссии восстановления справедливости в магическом мире… И на следующий день вышел выпуск «Магической правды», разоблачивший мятежную Лепринц перед противниками Волдеморта. В конце концов Лепринц призналась, что занималась изготовлением зелий для нашего любимого господина Риддла. А господин Мартель узнал об этом во время одного из дипломатических визитов Риддла к нему. Вы помните, вероятно, откуда у Мартеля взялись идеи распространить свое пресветлое господство в других странах? От природного тщеславия, несомненно, но господин Риддл тоже постарался.

Розер возненавидела Лепринц - трудно сказать, за что именно. Но она задалась целью уничтожить душу Лепринц вовсе. Тех скудных воспоминаний, что через Финна передал ей Юлий Марков, было явно недостаточно, но мы же говорим о влюбленной женщине, и этим, я считаю, все сказано. Все, кроме того, что Розер крепко помешалась на ритуале двенадцати сил бога. А ее дочь привязывала к себе мисс Уизли все крепче - о, как ей хотелось, этой мисс Уизли, чтобы пришел Гарри Поттер и спас ее, как когда-то спасал! Настолько, что догадливая мисс Грейнджер отправила Гарри Поттеру письмо с собственными рассуждениями по этому поводу, но, к несчастью, осталась не услышана.

И вот наступил июнь. Розер без сожаления простилась со своим пушечным мясом и приступила к набору нового - добровольцев, что должны будут отправиться в Министерство магии Великобритании. А Бардус Хоффманн дождался Гарри Поттера, был без труда доставлен в подвалы Министерства и разоблачен… Лепринц тем временем послушно умерла в другой камере. Осталась лишь ее душа, почти на год заточенная в Лимб и создавшая потом Проклятое место.

Мартель и Розер торжествовали. Небольшая победа убедила их в собственных силах и подстегнула к проведению ритуала изгнания демонов. Люциус Малфой был предупрежден вторично. Он не решился рассказывать об этом кому бы то ни было: с его точки зрения все было слишком неопределенно. А в один из прекрасных дней Люциус Малфой взглянул на живое древо и обнаружил, что ветвь Певереллов расцвела пышным цветом. У Певереллов появился не просто наследник, а действующий глава.

Пастор насмешливо поклонился Гарри, но Гарри было все равно. Он слушал дыхание Северуса и заодно все эти слова, которые произносил Пастор. Но Северус так много молчал - Гарри хотелось бы, чтобы рассказывал он, а не Пастор. А Пастор обманчиво смирно сидел, сложив руки на коленях.

Люциус был весьма удивлен, сказал Пастор. А когда обнаружил странное сходство в датах рождения мистера Гарри Джеймса Поттера и Гарри Джеймса Певерелла, и вовсе, наверное, подавился мифическим волшебным эфиром, бедняга.

А еще через пару дней развеялись сомнения о нападении на Министерство, но и времени не осталось. Люциус успел предупредить вас и отправился к Шекклболту… Неприятная была ситуация, да. Но мы рады, что это произошло, Северус. На Министерстве от этого нападения не прибавилось ни царапины, зато появился ваш покорный слуга… Однако обо всем этом вам было известно. А вот о чем известно не было.

Пастор лукаво и изучающе прищурил глаза и переменил позу.

- После нашей показательной беседы в особняке французский министр впал в депрессию, а его любовница - в бешенство. Ей к тому же стало известно, что Бардус Хоффманн не убит, а вполне мирно коротает свое существование в Тоденгейне в Германии. Розер вполне предсказуемо испугалась, что Хоффманн выболтает все, что успел услышать… Однако он до сих пор шел на поводу у любви. Розер металась - а метаться в ее ситуации очень неразумно, Северус, нерационально. Она пыталась как-то навредить мне, что у нее, как ни странно, не получалось, и, плюс ко всему, ей было прекрасно известно о моем происхождении.

Северус ничего не говорил. Он сложил руки на груди и мрачно смотрел перед собой. Вероятнее всего, у него уже есть какое-то решение, думал Гарри.

- Однако… при всем этом меня не было. Все это взято из чужих голов, Северус. Я могу показать вам - то, что есть в моей голове… Если вы согласны дать мне руку.

Гарри был согласен.

* * *

В воспоминание Пастора Гарри окунулся, как в холодную воду - ничего общего с Омутом памяти - секунду оправлялся от гудения в голове, а потом его руку нашла другая, и, встав рядом с Северусом, Гарри огляделся.

Комната, где очутился Гарри, казалась тесной. В ней только и помещалось, что огромный стол, узкий шкаф, стулья и кровать - на кровати сидели двое. Лацерта Розер и, видимо…

- Мам, - окликнула вторая.

Лацерта Розер, судя по всему, была поглощена чтением довольно тонкой книги, раскрытой и лежащей на коленях.

- Мам!

- М-м?

Дочь рассерженно захлопнула книгу, и Лацерта Розер подняла глаза. Гарри взглянул на обложку: «Жертвенник».

- Ты тысячу раз уже это читала!

Лацерта Розер как-то устало подперла подбородок рукой и уставилась на собеседницу:

- Ну чего тебе?

- Чего мне? - раздраженно переспросила дочь. - Это ты ко мне сюда приперлась! Я тебя ждала полдня, а ты уселась читать.

Лацерта Розер промолчала. Дочь вздохнула.

- И что ты собираешься делать? - недовольно спросила она.

Лацерта Розер чуть качнула головой и откинула со лба красивые длинные локоны челки.

- Чудо, наверное.

- Это я уже слышала.

- Этот Пастор… Тысяча дементоров лучше. Может, мне попробовать договориться с ними? У них в Азкабане полно.

- Перестань, - попросила дочь.

- В конце концов, я ничем не хуже этого дурацкого лицемерного полукровки. Почему бы кому-нибудь из них не войти в мой род? Сдохнуть я вполне готова! Я и так это сделаю!

- Да перестань!

Лацерта Розер вскочила с кровати, но ударилась бедром о столешницу и чертыхнулась. Тут же Амальтея сунула матери почти под нос «Жертвенник» - он сильно отличался от того, что принадлежал Северусу.

- На! Успокойся! Не начинай опять! - выкрикнула Амальтея. - Ты же нашла там что-то!

- Нашла. - Лацерта Розер оттолкнула руку дочери и прислонилась спиной к стене. - А ты хоть бы раз заглянула.

- Заглядывала, - буркнула Амальтея в ответ.

- Значит, знаешь все лучше меня.

Дочь, по видимости, хотела что-то ответить, но только недовольно поджала губы.

- Что там с двенадцатью силами?

Лацерта Розер молча вынула из-под мантии полотняный мешочек, в котором что-то стеклянно звякнуло, и протянула дочери. Та взглянула на содержимое и пожала плечами.

- И что?

- Неуч. Это Вис директа.

- Я знаю, что такое Вис директа, - недовольно сказала Амальтея. - Это что такое?

- Вис директа.

- Вис директа в Гринготтсе.

- Эти я сделала сама. Из обычного стекла.

- Зачем?

- Для ритуала. Их надо разбить.

Амальтея снова пожала плечами и протянула мешочек матери.

- Ну удачи.

Лацерта Розер удивленно изогнула брови:

- И это все, что ты хочешь мне сказать? Я собираюсь с жизнью расстаться, а ты удачи мне желаешь? Засранка.

- А тебе чего надо? - спросила Амальтея.

- Я тебя растила-растила, себе отказывала, лишь бы у тебя все было, а тебя, дрянь, даже не волнует нисколько, что мать скоро умрет. Конечно, тебе лишь бы деньги были… - Все это было произнесено с холодным спокойствием.

- Иди к черту. Ты меня уже сбагрила этому педофилу, спасибо за заботу. Лучше бы ты не приходила. Все равно ничего не рассказала.

- И что это за тон?

Амальтея что-то сказала, но настолько тихо, что разобрать было невозможно.

- Тварь неблагодарная. Спросишь потом у дяди, есть ли у него наемники на примете.

- Гилен мне не дядя!

- Много болтаешь! - прикрикнула Лацерта Розер. - Пока живешь здесь, дядя. Спросишь у него про наемников… Еще рассуждать будешь, кто тебе дядя…

Амальтея резко встала и зло топнула ногой:

- А ты в матери, что ли, заделалась, что учишь меня?

- Что? - с наигранным изумлением раздалось в ответ - но Гарри уже не видел тесную комнату.

Перед ним была его библиотека. Он сидел на диване.

- Этот разговор, - сказал Пастор, отнимая руки, - произошел после свадьбы Драко Малфоя, когда о ней уже гудели и Англия, и Франция. Лацерта Розер обнаружила в «Жертвеннике» ритуал… цитирую, как смутить душу. Она была бы рада с его помощью она изгнать мою несчастную душонку из этого мира вовсе, но, - Пастор развел руками, - чего нет, того нет. Жертвой - ведь любые ритуалы «Жертвенника» требуют материальной жертвы - жертвой за это, кхм, смущение было самосожжение восьми магов. Так и было. Вы помните.

- Да, - кивнул Гарри.

- Это потребовалось Лацерте лишь для того, чтобы лишить возможности действовать одну-единственную мою душу… Но почему-то Лацерта не учла, что есть еще и другие дементоры.

- Они тебя вылечили, - сказал Гарри. - Я думал про это.

- Вылечили, - Пастор усмехнулся.

- Но тогда почему двадцать дней, а не двадцать пять? Ваше священное число пять.

Пастор взглянул на Гарри с любопытством.

- А мне, оказывается, удалось вас чему-то научить. Но - как я уже говорил - нас только пять, Гарри, пять демонов от самого сотворения мира и до его бесславного конца. Пять дементоров по пять дней каждый возвращали меня к моему привычному существованию. Всего двадцать пять дней, как ты и сказал, - изрек Пастор. - Только пятый дементор - я сам. Я очнулся на двадцатый день, а последние, мои, пять дней вы, простите меня, не заметили. У меня было достаточно дел помимо воспевания славных гимнов… Северус?

- Вопрос в том, что произошло за те двадцать дней, что ты отсутствовал, - сказал Северус.

- Да, да, ты прав. Я отвлекся. Розер жаждала заполучить силу бога, и у нее было два прекрасных пособия: классический константиновский «Жертвенник» и «Тайны наитемнейших искусств». На ритуал «Жертвенника» тебе, помнится, вполне непрозрачно намекал господин Фламель и был прав. Забавный ритуал про двенадцать сил бога описали в «Искусствах». Не советую знакомиться с этой книгой близко. По ритуалу нужно за каждую силу отдать какую-то свою - разумеется, у самой Лацерты Розер никогда не нашлось бы столько магии. За те двадцать дней, что я вынужденно бездействовал, она создала двенадцать магических усилителей, которые должны были разбиться вместе с ней в Альпах. Двенадцать Вис директа. Хитрая Розер навострилась помешать одним половником в двух котлах, как вы говорите. Получить одновременно власть над душами через ритуал «Жертвенника» и двенадцать сил бога с помощью своих самодельных Вис директа. Но не получила ничего… Я покажу вам кое-что еще. Ночь перед смертью Лацерты Розер. - Пастор сел так, чтобы смотреть прямо на Северуса. - Я не убивал ее.

Кабинет, который увидел Гарри, был освещен только парой горящих толстых свечей. Лацерта Розер писала, наклонившись низко над столом. Перед ней стояло двенадцать знакомых Гарри стеклянных пирамидок - еще целых и невредимых, перед еще живой Лацертой Розер. В кресле рядом, выпивая, сидел болезненного вида русоволосый мужчина в дорогой мантии.

- Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - с долей безразличия в голосе произнес мужчина.

- Как и всегда, - ответила Лацерта Розер. Она выглядела как человек не в духе.

Оба говоривших замолчали; мужчину это словно смущало. Он пару раз раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но в результате так и не произнес ни звука.

Лацерта Розер дописала и по-маггловски сложила пергамент вчетверо.

- Мне будет жаль потерять тебя, - наконец сказал мужчина.

- Ни хрена подобного, - ответила Лацерта Розер. - Старый лгун.

- Ты зря так, - упрекнул мужчина. - Я же люблю тебя.

Лацерта Розер выпрямила спину и пристально посмотрела на сидящего рядом.

- Хоть сейчас не п…зди, - довольно раздраженно попросила Розер.

- Я…

- Я прекрасно все знаю. Не беспокойся, дочь тебе сопли подотрет.

Мужчина опять помолчал.

- Ты грубишь, - сказал он.

- По…уй, - спокойно произнесла Лацерта Розер и вздохнула. - Ты помнишь, где будет лежать мое тело?

- Да.

- Найдешь его потом. Проверь, чтобы все двенадцать разбились. Если хоть одна останется целой… - Лацерта Розер повертела в руках стеклянную пирамидку, одну из тех, про которые вела речь. - То все к чертям. И не просто к чертям, а к таким чертям... Зато если нет… То тебе уже будет плевать, Министр ты или нет. Это будут такие пустяки… Да. Все получится.

Лацерта Розер откинулась на спинку стула и провела рукой по краю столешницы, как будто бы задумчиво.

- Пастор, - сказала Розер. - Козел. Хоть бы он сдох. Почему он тогда не сдох, тварь…

Мужчина не удержал смешок, и Розер вопросительно повернула голову.

- Ничего, - мужчина покачал головой. - Просто ты так ненавидишь его. В принципе, какая тебе разница? Ты успела сделать, что хотела, и даже быстрее, чем он оклемался.

- Успела сделать! - Лацерта Розер сжала в руке одну из пирамидок. - Я сделала их за две недели! Такого еще никто до меня не делал. И я нигде не ошиблась, я сделала двенадцать идеальных Вис директа из обычного стекла, сама. Они не могут не разбиться… Но этот урод ведь вернулся. Представь только, восемь человек сожгли себя заживо, а он все равно вернулся! Он издевается.

Мужчина рассмеялся.

- Он демон. Ему ничего не будет, даже если ты спалишь всю Францию.

- Даже демоны не всесильны, - перебила Розер. - Ты дал ему запугать себя. Он не может ничего с тобой сделать: ни изменить намерения, ни заставить сделать что-то, ни заставить чувствовать что-то! Тряпка. Ты просто его боишься.

Вместо улыбки на лице мужчины появилось сердитое выражение.

- Ты боишься его, вы все боитесь, слабаки… Но это ничего. Я стану богом… И уроню мир к твоим ногам, мой ненаглядный, - Розер усмехнулась. - Или просто уроню. Я заставлю его упасть… И он будет умолять… Я буду издеваться над ним, пока он не станет самым жалким существом во всем мире…

От взмаха руки огонек свечи всколыхнулся, и на стене качнулась туда-сюда черная тень.

- Даже не знаю, кто хуже. Ты или он, - произнес мужчина. - Ты сумасшедшая.

- Нет. Просто циничная, - глядя в потолок, ответила Розер. - По крайней мере, я не боюсь говорить о том, что завтра сдохну. Я сдохну завтра! Слышишь? Ты счастлив? Ты меня никогда не любил.

- Счастлив? - Мужчина, пошатнувшись, поднялся с кресла. - Нет. Просто ты последняя карта, на которую я ставлю. У тебя один шанс из тысячи. Скорее всего, ты умрешь ни за что, бездарнее, чем сторож голодного дракона, связанного нитками. Мне будет не хватать тебя, глупышка. Но завтра ты пойдешь туда и попытаешься… У меня уже ничего не осталось.

Розер резко развернулась, сжав руки в кулаки.

- Ты… Ублюдок, - выплюнула она.

- Нет, - мужчина покачал головой. - Чистокровный. Просто заткнись.

Лацерта Розер бросила на стол пирамидку, которую сжимала в руке, и, постояв, упала на неосвещенный диван. Мужчина смотрел на пирамидку.

Вдруг та на секунду окрасилась в черный и помутнела… Гарри был уверен, что ему не показалось; Северус, как видно, тоже обратил внимание. Да - и болезненный мужчина тоже заметил это. Он слегка наклонился к столу и присмотрелся к пирамидке - самая обычная. Но все равно мужчина закрыл лицо ладонью и откинулся на спинку кресла.

- Эй, - позвала Розер. - Что случилось?

Он качнул головой.

- Ничего. Иди спать. Завтра ты сдохнешь без всякого толка, перед этим надо выспаться.

- Ублюдок.

- Я тебя ненавижу. Как ты мне надоела. Умри, наконец, и оставь меня в покое. Ненавижу тебя, - прошептал мужчина. - Все равно он уже победил. Какой теперь толк тебя уговаривать…

Лацерта Розер минуту мрачно смотрела на него, затем сгребла со стола пирамидки и письмо и вышла из кабинета.

А Гарри снова очутился в библиотеке.

- Ты был там, - сказал Гарри Пастору.

- Как же иначе, - самодовольно сказал Пастор.

- И ты утверждаешь, что не убивал ее…

- Не убивал, - кивнул Пастор. - Я лишь отплатил ей той же монетой, что она в свое время сторговала Лепринц. Я околдовал Вис директа заклятьем Невезения. Остальное Розер сделала сама.

Гарри покачал головой.

- Ты все равно причастен к ее смерти.

- А ты хотел бы ее жизни? - серьезно спросил Пастор.

Гарри вздохнул и покосился на Северуса - тот внимательно слушал и сжал ладонь Гарри в знак поддержки.

- Я не в праве судить, - сказал Гарри. - В конце концов… Ведь под конец она раскаялась. Я имею в виду, она все же заступилась за дочь, несмотря на то что так вела себя раньше.

- Люди могут менять приоритеты, - ответил Пастор. - В отличие от демонов. Иначе мы не жили бы так долго. Дамблдору понравилось бы такое показательное раскаяние, как у Розер. Но она получила по заслугам. Моей жизни достаточно, чтобы судить, Гарри. Если ты все еще сомневаешься, то вот кое-что еще. Я предупреждал ее - предупреждал их обоих, и Розер, и Мартеля. Мартель оказался довольно слабовольной игрушкой, а Розер пыталась сражаться со мной до конца. Она просто проиграла.

Северус усмехнулся. Пастор молча протянул руки, и Гарри поспешил взяться за одну.

Теперь Пастор вальяжно прохаживался по роскошно обставленной гостиной. В громадное - от пола до потолка - окно стукнула толстая плеть винограда: ветер.

- Еще раз замечаю, что у вас тут очень мило, Серпенс, - тепло улыбнувшись, сказал Пастор. - Но давайте заканчивать уже наш разговор.

Измотанный мужчина с покрасневшими глазами, до того неподвижно сидевший в мягком алом кресле с резными подлокотниками, дернулся.

- Прекратите называть меня по имени, - попросил он. - Этот дом…

- Этот дом достался вам от дяди, так что его и следует благодарить за окружающую нас приятную обстановку, - негромко и не сразу, но властно перебил Пастор.

Мужчина в кресле вздохнул.

- Если вы копаетесь в моей голове с такой же легкостью, как в куче лепреконского золота, то почему мы до сих пор продолжаем этот бессмысленный разговор?

Пастор словно не обратил внимания на прозвучавшую реплику. Он шевельнул рукой, и тяжелая портьера вздулась и опала, сверкнув вышитыми золотыми и медными звездами.

- Я бы даже сказал, что здесь эстетично… Но, к сожалению, это не так. Ваша роскошь, Серпенс, пустая, как и ваша голова, и производит на неподготовленного зрителя настолько же обманчивое впечатление. А вот у древних греков…

- Чего вы хотите? - устало спросил мужчина.

Пастор повернулся к нему всем корпусом, как будто помрачнев, его волосы выбились из идеальной косы и свернулись в пучок, словно змеи.

- Вашей полной и безоговорочной капитуляции, - с ударением проговорил Пастор. - Мы уже знаем, что я могу рыться в ваших мыслях, как… в клубке флоббер-червей, пожалуй, так скажите мне, Серпенс, - Пастор выделил голосом имя, - о чем это вы думаете долгими осенними вечерами? Зачем вам «Жертвенник»? Уж не врагов ли вы собрались пугать, сжигая петушиные перья? Или вы хотите рассказать мне, зачем навещали досточтимое семейство Делакуров и слушали рассказы полусумасшедшей старой вейлы о том, откуда взялись демоны?

Мужчина сделал рукой какой-то неопределенный жест и вместо ответа закрыл лицо ладонью.

- Посмотрите на себя, Серпенс, - громким шепотом произнес Пастор. - Вы болеете. Вы стали немощны, вы боитесь. Вы даже исхудали за эти пару месяцев. Не скажу, что худоба вам не к лицу… Но вы же стали никем, Серпенс. Осознайте это. Прекратите строить козни за моей спиной. Вы даже не марионетка в моих руках, вы просто пыль. Вы…

Пастора прервало то, что дверь открылась. Он обернулся: в гостиную входила красивая черноволосая женщина, но, увидев его, попятилась и с силой захлопнула дверь за собой.

- Видите, - будничным тоном сказал Пастор, - даже ваша безрассудная любовница меня боится. А я могу следить за вами и оставаться незамеченным. Могу влезть в ваши самые сокровенные мысли, вытащить наружу ваши самые грязные желания… Вам нравится ваша дочь, не так ли?

- Прекратите и убирайтесь наконец из моего дома. Я понял вас.

- Вы бы могли взять на себя роль прилежного отца. Хвалить и гладить ее по голове, когда она старается… И наказывать, когда она ведет себя плохо. Схватить за руку, перекинуть через колено…

- Прекратите! - заорал мужчина. - Я все понял! Я забыл, что такое Англия! Я никогда не приближусь к тому, в ком есть хоть капля крови Шона Принца! Я пыль! Вы довольны?

- Видите, - Пастор наклонил голову, - у вас опять начинается истерика. А я всего лишь только говорил. Обычный человек мог бы довести вас до истерики.

- Обычный человек не попал бы в этот дом! - мужчина поднялся, опираясь рукой на подлокотник. - Обычный человек не угрожал бы мне расправой над моей дочерью! Обычный человек не читал бы мои мысли! Что вам еще от меня надо, обычный человек? - Мужчина жалобно выдохнул, и его голос стал просящим. - Убирайтесь, прошу вас, умоляю вас, Лацерта и так уже час сидит под дверью!.. Вы прекрасно доказали, что мы полностью в вашей власти. Ну уйдите уже.

Мужчина поднес подрагивающую руку к голове и силой надавил пальцами на висок. Пастор усмехнулся - и тут же Гарри нырнул в другое воспоминание.

Пастор сидел в кресле и, подперев подбородок рукой, взирал на свою собеседницу. Напротив сидела Лацерта Розер - уверенная в себе и ухмыляющаяся.

- Вы паразит, - сказала она. - И вы перепортили нам море крови. Такой, как вы, заслуживает ужаснейшей казни. Вы должны страдать, Па-астор, - потянула она.

- Вы заставляете меня страдать, выслушивая вашу бесполезную речь, - ответил Пастор.

- О, вы делаете мне комплимент, - отозвалась Лацерта Розер. - Но не беспокойтесь, это не важно. Я знаю, как заставить вас страдать по-настоящему. Вы отняли у нас много времени, но деньги и легилименция еще никого не подводили. А если ты обладаешь упорством…

- Мне станет скучно, и я уйду, - сказал Пастор. - И даже не замечу, что вы занимаетесь тем, что причиняете мне немыслимые страдания. Ваши усилия тогда пропадут даром. Так что, если хотите, чтобы я узнал, когда вы начнете, скажите мне и прекратите нести чушь.

Лацерта Розер потянулась в кресле и широко улыбнулась.

- Конечно, скажу. Я заключу с вами сделку. Такую же, как вы с нами. И вы, наконец, поймете, как себя чувствует рыба на сковородке. Я скажу вам всего два слова, а вы все сразу поймете. Договорились? Вы ведь не будете отнекиваться?

Пастор демонстративно зевнул и почесал подбородок.

- Так и быть, еще два слова я выдержу.

Лацерта Розер торжествующе взглянула на собеседника и выдержала паузу.

- Северус Снейп.

Пастор недоуменно изогнул бровь.

- Северус Снейп?

- Я не буду причинять вред вам, Пастор. Зачем? Когда я могу причинить вред ему.

- А, - сказал Пастор. - Ну, вперед.

- Как вы думаете, устоит ли зельевар перед искушением…

Лацерта Розер внезапно побледнела и схватилась за горло. Пастор поднялся с кресла и присел на корточки совсем близко к ней. Улыбка сползла с ее лица.

- Какая глупость, - произнес Пастор, помолчав. - Думать, что вы можете играть со мной на равных. Думать, что, подбросив Северусу Снейпу, первому зельевару Великобритании, фальшивку, вы действительно побудите его расколоть душу… Это может сработать с кем-то вроде Хоффманна, но вот с Северусом Снейпом…

Пастор виновато развел руками и цыкнул. Лацерта Розер громко сглотнула.

- Да, ведь я же забыл вам сказать, что этот почтенный член волшебного общества, Бардус Хоффманн, не мертв, как вы предполагали, а спокойно коротает свои дни в тюрьме Тоденгейн, что в Германии. Ах, какое недоверие, какой испуг! Что, думаете, он сдал вас с потрохами? Еще нет. В чем причина? Потом подумаете. Пока же я же могу высказать вслух все ваши дурацкие мысли еще до того, как вы подумаете, - продолжил Пастор. - Вы думаете: я знаю, зачем ему Снейп. Я такая молодец, я догадалась заставить половину чистокровной Франции рыться в библиотеках. Я знаю, что означает восстание Снейпа из мертвых. Я заставлю этих крыс, демонов, рыться в их же дерьме. Пусть подождут еще пять тысяч лет. Как они тогда запоют? Мне-то не будет от этого ничего страшного. Пусть Снейп расколет душу. А я порадуюсь. - Пастор чуть опустил взгляд, и Лацерта Розер захрипела. - А теперь вы думаете: кх-х-х, кх-х-х. Вот вам и все ваши шашни. Но я не буду убивать вас, Лацерта. Ни вас, ни господина Серпенса, ради которого вы так самоотверженно все это провернули. Я заключу с вами сделку - вы же хотели сделку? - Пастор подождал еще немного; Лацерта Розер хрипела и пыталась оттащить от своего горла что-то невидимое. - Вы никогда в жизни даже не подумаете о том, чтобы и пальцем тронуть Северуса Снейпа. Хотите заставить демонов страдать? А не думали о том, что будет с вашими детьми, внуками? Не думали, что вам, людям, вам, которые в сотни раз слабее и беспомощнее демонов, Северус Снейп нужен в сотни раз сильнее? Забудьте о Северусе Снейпе раз и навсегда. К несчастью, стереть вам память я не могу, но вы забудьте о нем сами, потому что поклониться ему у вас уже не получится. Возможно, ваша дочь окажется предусмотрительнее. Итак… Мне действительно важен Северус Снейп. Мне и всем демонам. Если вы только помыслите о том, чтобы навредить ему, или Гарри Поттеру, или кому-то с фамилией Дойл, ваша смерть будет настолько ужасной, насколько демон может сделать ужасной смерть человека. Иными словами, бесконечно. - Пастор приблизил лицо к лицу собеседницы, сейчас больше напоминающую жертву; длинные волосы Пастора развились и поднялись над плечами. - Если понадобится, я буду убивать ради безопасности Северуса Снейпа. Я буду мучить ради безопасности Северуса Снейпа. Я уничтожу себя ради безопасности Северуса Снейпа. - Пастор выпрямился и улыбнулся, и волосы снова свернулись пучком. - Ведь это вы хотели услышать?

Пастор отошел к двери, и его собеседница судорожно вздохнула.

- Ненавижу, - глядя в потолок, прошептала она.

- А я вас, - ответил Пастор, перед тем как исчезнуть из комнаты.

И Гарри опять обнаружил себя сидящим в библиотеке.

- Зачем я нужен демонам? - спросил Северус.

Пастор сделал отрицательный жест:

- Прости, Северус. Не сейчас.

- О какой фальшивке говорила Розер?

- Она так и не попала тебе в руки, - Пастор виновато улыбнулся. - Это был поддельный труд Салазара Слизерина, ничего принципиально нового или хотя бы заслуживающего внимания. Если бы было иначе, ты бы, без сомнения, обладал этой книгой. Но, если хочешь, я найду ее для тебя.

- Хочу, - ответил Северус.

- Еще что-нибудь?

У Гарри вопросов было много. Но обсудить их он хотел с Северусом.

- Ты говорил, что не убивал Хоффманна. Точно так же, как не убивал Розер? - спросил Гарри. Он надеялся, что Пастор поделится и этим воспоминанием: должно же у того быть хоть какое-то воспоминание касательно Хоффманна.

Гарри не ошибся.

В этот раз Гарри очутился в прямоугольной серой комнате с дверью-решеткой. В коридоре за дверью было пусто, а в комнате, скрестив руки, стояла Лацерта Розер. Ее собеседника Гарри узнал сразу - это был Бардус Хоффманн. «Тоденгейн», - подумал Гарри.

Бардус Хоффманн нервничал. Он, пожевывая губами, мялся перед Лацертой Розер и смотрел в пол.

- Н-не… не пойми меня неправильно, - заискивающе начал Хоффманн. - Я рад, что ты пришла. Ты не требуешь от меня ничего невозможного. Я рад бы был с тобой… Помочь тебе… Но дело в том…

- Хватит мямлить. - Лацерта Розер осмотрела камеру. - Ты не хочешь мне помогать. Так и скажи.

- Я хочу-у… - неуверенно протянул Хоффманн.

- В таком случае, ты болван, - оповестила Розер. - Как ты можешь верить мне? Я тебя уже обманула однажды. Ты ведь так считаешь.

- Я верю тебе, - выдавил из себя Хоффманн.

- Правильно. Потому что, когда я получу могущество двенадцати богов, я приближу к себе только тех, кто верил мне. - Она подошла ближе и теперь смотрела Хоффманну в глаза. - Верь мне, дурачок. У тебя еще есть шанс подняться над простыми магами и стать моим ангелом, получить великую силу, научиться творить чудеса одним только словом… Я вознесу тебя превыше многих… Пойди со мной сейчас, и потом ты получишь сторицей.

Бардус Хоффманн нервно усмехнулся, его глаза забегали по полу.

- Я-йя… А нельзя ли как-нибудь сделать так, чтобы я не ходил с тобой? Ну, я бы помог тебе отсюда. То есть, если вдруг так случится - я в это не верю - но если вдруг так случится, что все-таки…

- Что все-таки что?

- Ну, что у тебя несколько не получится… Не совсем так, как ты хотела… Мог бы я остаться здесь?

Лацерта Розер посмотрела на Хоффманна презрительно.

- Тебе нравится сидеть в тюрьме, дурак?

- Ну, вообще-то, тут неплохо, - признался Хоффманн.

- Я предлагаю тебе могущество, силу и власть, а ты говоришь, что тебе нравится, как червю, сидеть в тюрьме? - удивилась Розер.

Но Бардус Хоффманн откровенно боялся.

- Я посижу тут немножко… - предложил он. - А потом ты получишь это могущество двенадцати богов и вытащишь меня. А пока я буду помогать тебе здесь, хорошо? Я могу говорить с миротворцами. Они патрулируют коридоры. Я буду рассказывать им о тебе. О том, что нужно слушаться тебя, хорошо?

- Не хорошо, - хмуро сказала Розер. - Я спрашиваю тебя в последний раз, дурак. Пойдешь ли ты со мной сейчас? Из тюрьмы на свободу.

Бардус Хоффманн глубоко вздохнул, замер с робкой улыбочкой и качнул головой:

- Нет.

- Тогда прощай. - Лацерта Розер пожала плечами и направилась к двери, засунув руку в карман.

Хоффманн заметно расслабился. Но у двери Розер обернулась.

- Конфундус, - тихо произнесла она, не держа в руках палочки, но рассыпав по полу комнаты вынутую из кармана розовую пыльцу. - У тебя очень прочная голова, Бардус Хоффманн. А стены здесь достаточно тонкие. И ты очень хочешь на свободу. Дверь трогать нельзя.

Через пару минут, когда пыльцы стало не видно, Розер подозвала служащего и вместе с ним покинула камеру. Тот задержал взгляд на неподвижном заключенном, но Лацерта Розер подхватила служащего под руку и потянула за собой.

Бардус Хоффманн остался в камере; его глаза казались остекленевшими.

Вдруг словно из ниоткуда послышалось:

- Бу!

Гарри узнал интонацию Пастора. Хоффманн очнулся.

- Дверь трогать нельзя… - словно эхо, повторил он. Но затем его взгляд окончательно стал осмысленным, Хоффманн прошелся по камере, ведя рукой по стене.

- Э-эй, - позвал он. - Подойдите кто-нибудь, пожалуйста. Герр Вальдус? Герр Беше? Мне кажется, я плохо себя чувствую.

Никто не откликнулся.

Хоффманн походил по камере еще и сел на стул. Посидев немного, снова поднялся и упер руки в бока.

- Герры! - позвал Хоффманн. - Герры, мне нехорошо!.. Надо сесть…

И Хоффманн снова сел, но снова ненадолго. Он потер голову обеими руками, тяжело выдохнул и пошел вдоль стены.

- Герры! Я хочу сказать вам кое-что!.. Во-первых, я плохо себя чувствую и сейчас упаду! Во-вторых… во-вторых… Мне кажется, я кое-что вспомнил. Да, да, определенно! Про, ну… Про Шекклболта. Герры! Черт вас дери… Герр Вальдус!

Хоффманн опять сел. Его волосы, свисающие на лоб, всколыхнулись, словно от ветерка, но откуда взяться ветру в камере Тоденгейна? Гарри заметил, как над бровями Хоффманна появилась и погасла черная вспышка. Хоффманн поднял голову, но для него ничего не изменилось. Он выдохнул еще тяжелее и уронил голову на сложенные руки.

- Вот что случилось с Бардусом Хоффманном, - сказал Пастор.

- Что ты с ним сделал? - с долей любопытства поинтересовался Гарри. - Ты ведь был в камере.

- Я сделал так, чтобы у него получилось с первого раза, - низким голосом ответил Пастор.

- Раскроить себе голову?

- Да. Видите, что нужно людям, чтобы со всем покончить: одним невезенье, другим везенье.

- Покончить… Ты уверен, что они хотели бы со всем покончить? Не думаю, что это правильно - решать за кого-то, когда приходит его пора со всем покончить.

- Свобода одного, Гарри… - Пастор вдруг к чему-то прислушался, подняв ладонь, и резво поднялся. - Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого. Извини, Северус, мне пора. Меня зовет Драко.

И Пастор бесшумно исчез.

Северус вздохнул.

- Что? - спросил Гарри.

Северус чуть помолчал, глядя перед собой, потом улыбнулся и сказал:

- Пойдем пить чай. Думаю, все закончилось.

Гарри с готовностью встал и направился к двери. Когда он обернулся, на его лице тоже была улыбка - искренняя, сказал себе Гарри.

Детская неожиданность

«Неспокойно мне... - начал я.»

А. де Сент-Экзюпери

Гарри ходил по комнате, в которой совсем недавно пытался заниматься окклюменцией. Он делал вид, что ничего не случилось. Он делал это уже почти неделю.

Было ли нужно Северусу время, чтобы отвлечься от произошедшего, размышлял Гарри. Было ли нужно Северусу вообще отвлекаться от произошедшего? На взгляд Гарри Северус тоже делал вид, что ничего не случилось.

Не было ничего, что напоминало бы Гарри о днях, неделю назад наконец-то прошедших. Консилиум зельеваров успешно завершился, и просвещенная Европа ждала выхода специального итогового выпуска «Современной алхимии» и обзорного номера «Злоти гарнека». Амальтея Розер осталась в магазине Гилена в Надежде, сообщил как-то Пастор Гарри и Северусу и быстро сгинул. Пастор практически не показывался на глаза. Гарри не знал, нужно ли связывать это с тем, что Пастор мог ощущать себя виноватым - но сам определенно считал его виноватым. «Ничего могло бы не случаться», - эта мысль прочно застряла у Гарри в голове. И на самом-то деле кроме Гарри мало кто знал, что это все же случилось.

Кингсли, когда Гарри встретил его в Министерстве, чего-то ждал, а потом не выдержал и напал на Гарри с тысячей вопросов. Кингсли не знал почти ничего. Гарри не хотел рассказывать. Он сбежал к Дилекте и с того дня проводил время с ней. У Дилекты Кингсли почти не появлялся. Гарри не спрашивал почему.

Имена Лацерты Розер и Бардуса Хоффманна уже давно не появлялись на страницах прессы.

Но Гарри было достаточно того, что он помнил о случившихся событиях.

Он помнил о принятых решениях. Об одном конкретном решении.

Но Северус снова не заговаривал о детях. Не то чтобы Гарри боялся начать разговор сам. Он неоднократно хотел начать - но каждый раз, глядя во внимательные глаза Северуса, ощущал груз и реальность слов, которые может произнести. Все, что он сказал бы, уже не было бы пустым звуком. Слова о детях и семье - настоящей семье - были наполнены смыслом и ощутимой возможностью осуществления. Гарри ловил на себе пристальный взгляд Северуса. Того, что Северус ждет окончательного вердикта, Гарри не понять не мог.

Ему казалось, что он ждет подходящего момента, а момент все не настает. Но что это за момент, он не смог бы сказать определенно.

Дамблдор на министерском портрете не появлялся. Время от времени у Гарри возникало желание отправится в Хогвартс, чтобы застать нарисованного Дамблдора там, но никто не мог бы помешать бывшему директору даже в нарисованном виде менять местоположение. И все же мысль о Хогвартсе не желала уходить.

Спустя пару дней Гарри все же соблазнился воспоминаниями и, укутанный, как когда-то, в мантию-невидимку, аппарировал к воротам школы.

Но и там он не нашел ответов.

* * *

-Северус. - Гарри решил заговорить.

-М-м?

-Скоро Рождество.

-Северус с улыбкой отпил горячий - уже не такой горячий, как был, когда его принес Кричер - кофе.

-Да...

-Знаешь...

-Что?

Северус сидел рядом с окном, и солнечные лучи окутывали его волосы и плечи. Как, интересно, так вышло, мелькнуло в голове у Гарри.

-Мне иногда кажется, что мы - то есть не чистокровные - так и останемся гостями в этих домах. Мы можем пить кофе в библиотеке. А можем вообе сами варить кофе. Ты представляешь Люциуса с туркой?.. Мы тут как будто гости. Очень хорошо прижившиеся, но мы не родились здесь. Мы так и будем отмечать Рождество.

-Я понял, что ты хотел сказать, - отозвался Северус.

-Ты не обиделся?

-На что?

-Вот и хорошо.

Северус пристально посмотрел на Гарри и снова отпил из небольшой белой чашки. Гарри вздохнул и поднялся с дивана, теребя край футболки. Северус отставил чашку.

-Я уже долго хотел поговорить с тобой, - сказал Гарри. - Ты прекрасно знаешь о чем. Не считай, что я передумал. Просто... Я не знаю, что делать, - признался он. - Я никак не могу забыть о том, что случилось за эти дни. Я хотел бы оставить это в прошлом и радоваться тому, что ты рядом со мной, но у меня из головы не выходит то, что ты мог бы не вернуться с консилиума. Я недавно был в Хогвартсе. Я все равно не понял, что с этим делать.

Северус посмотрел задумчиво.

-Если бы с этим можно было что-то сделать, - риторически произнес он. - Могу посоветовать тебе лишь одно. О том, что случилось, не стоит забывать - что бы ни случилось. В противном случае зачем тебе твоя жизнь? Смысл имеют лишь те вещи, что останутся в твоей памяти. Ты можешь не совершать того, что ты не приемлешь. Более того, ты можешь противостоять этому. - Северус посмотрел на Гарри по-особому. - Это однажды сказал мне Дамблдор.

Я не хочу ничему противостоять. - Гарри покачал головой. - Просто я не могу уложить это в голове. Как будто чего-то не хватает. Я не могу не думать об этом, но когда думаю, мой мозг собирается взорваться. Я не могу этого понять. Вот в чем дело.

-Что именно ты не можешь понять, Гарри?

-Почему они становятся детьми. Почему они продолжают существовать. Почему просто не могут исчезнуть, и все. Почему Пастор сожрал душу Розер. Почему он вообще допустил все это - чтобы кто-то умирал, хотя это можно было предотвратить.

-Ничто не исчезает, и все. - Северус помрачнел и сложил пальцы под подбородком. - Если тебя интересует механизм жизни и умирания души, ты можешь углубиться в алхимию и высшую трансфигурацию.

Гарри посмотрел в окно.

-Ладно. Неважно. Скоро Рождество.

На улице шел снег.

* * *

Пастор нашел Гарри, когда уже давно стемнело. Гарри стоял, засунув руки в карманы, рядом с домом и смотрел вверх, на падающий снег. Звезд было почти не увидеть; Гарри старался не моргать и представлял, что летит по ночному небу высоко-высоко, а мерцающие от света фонарей снежинки - это мчащиеся навстречу звезды.

Пастор подошел с другого края площади, оттуда, где от фонарей оставались видны только сияющие желтые кружки. Подошел и молча встал рядом.

Гарри не смущало молчание. Он был спокоен и умиротворен, снег и ночь навевали немного грустные, но уютные мысли, и против компании Пастора Гарри не возражал. В голове не было никаких лишних мыслей.

-Как дела? - спросил Гарри, глядя на падающий снег.

Пастор усмехнулся.

-Ты все никак не можешь решиться, - сказал Пастор.

Гарри пожал плечами. Спорить или рассуждать ему не хотелось.

-Я хочу рассказать тебе кое-что, - произнес Пастор.

-Расскажи.

-О том, каким был мир давным-давно. Пойдем.

Пастор махнул рукой вдоль дома, и Гарри медленно двинулся.

-Сегодня удобная ночь для того, чтобы рассказать это, - сказал Пастор. - И чтобы услышать. Если тебе покажется, что зимняя площадь - это неподходящая декорация, просто закрой глаза. Я поведу тебя.

И Пастор почти подхватил Гарри под локоть, но в последний момент отвел руку.

-Слушай... Мир... к которому ты привык. Он далеко не всегда был таким, - голос Пастора, снежно-бархатистый, звучный, скопированный у Северуса голос, словно укутывал в себя и погружал в особую, отличную от видимой, реальность. - Теперь уже наш мир не мальчик. Он вырос, обзавелся мудростью, ведными привычками и цинизмом. Он еще в самом расцвете лет, но уже чувствует, что где-то ходит и его конец. Пока он еще может позволить себе не думать о нем... А было время, когда на земле не было людей. Мир был совсем молодым. По земле ступали огромные и величественные ящеры, и она не знала о том, что когда-нибудь ее скует асфальт. Вдоль берегов свободных широких рек росли невиданные цветы; бабочка, сидящая на одном из них, могла быть размером с тебя. Гигантские секвойи, которыми так гордится Америка, были бы в том мире словно молодые ростки. Людей, как я уже сказал, тогда не было... А мы, демоны, уже были. Мы ждали, когда появятся люди. Но был другой мир и еще раньше.

Не было ни громад деревьев, ни могучих ящеров, ни страшных насекомых... Были исполинские горы и безграничные пустые равнины, были неохватные реки и был беспредельный живой океан, без рыб, без дельфинов и китов, без водорослей и без воздуха. Было огненное солнце и черное небо, нестерпимая жара под солнцем и обездвиживающий холод там, где солнца не было... А мы уже существовали. Мы ждали людей.

Но был мир и еще раньше. Когда не было ни гор, ни равнин, ни океана, ни суши. Была раскаленная бушующая лава, которая кипела и взрывалась, взмывала к небу и, падая, сжигала такую же бурлящую яростную материю. Нигде нельзя было укрыться от нее, потому что она была всем, лишь она была везде, везде! Там, где языки огненного шара раскаляли этот сплав всего неразделенного и освещали его, из цветов были видны только черный, красный и пламенно-желтый. Поначалу не было даже молний - лишь муки рождения целого мира, ужас, боль, гнев, все было из боли! Мы не могли кричать, не могли видеть агонию друг друга, но мы уже были. Мы родились вместе с этим миром, в его крови, в его самоистязании, мы страдали вместе с ним!.. И боже, как мы были... счастливы...

Мы не ждали людей. Мы еще не знали о них. Они были не нужны нам. Тот, кто решил создать этот мир, подарил ему нечто большее, чем людей. У этого мира была душа. Безгранично мудрая, безгранично любящая и готовая к самопожертвованию. Всех наших сил не хватило бы, чтобы достичь десятой части ее силы. Именно эта сила творила мир, разжигала огонь в сердце земли и не давала сгореть нам. Любила и оберегала нас, учила и растила нас... долгое время... Она любила нас, а мы любили ее так, как ни один из людей никогда не полюбит. Мы слушались ее во всем, а она никогда не шла против наших желаний. Мы хотели того же, чего и она, и были рады служить ей. Она вела нас по рождающемуся миру, открывая нам каждую его тайну, и неразгаданную, и непоявившуюся. Она вкладывала в нас разум, гордость, сострадание, красоту. Она любила нас и учила любить друг друга... А после исчезла. Когда пришел срок, она просто растворилась в мире и оставила нас... Это был ее последний урок. Лава застыла, и появилась суша, и прекратились вечные молнии... Но мы остались сиротами. Мы были ослеплены и оглушены, мы жаждали перестать существовать - но эта сила наградила нас бессмертием. Вы называете ее богом... И мы остались ждать бога. Помня наставление нашего погибшего бога о том, что появятся люди... подобные ему... И смогут собрать ту силу в свои руки... Когда она уже будет не нужна миру, когда он будет взрослым достаточно.

Понимаешь это? - Пастор лихорадочно взмахнул рукой; его волосы разлетелись - как будто от сильного ветра. - Мы видели все! Видели, как жижа, на которой невозможно стоять, застывает и превращается в красно-черную землю, видели, как появляется вода и как молнии расхаживают по необъятной пустыне! Мы видели, как капли собираюся в ручьи, как ручьи стекаются в реки, а реки стремятся к густым первозданным морям... Как в них появляется крошечная, трепещущая жизнь - лишь несвоевременная надежда на то, что когда-нибудь по земле пройдет человек; а потом наступала смерть этой хрупкой неприспособленной жизни, и мы ждали снова, ждали, пока новая искра существования не разгорится, пока не охватит хотя бы один мельчайший островок космически пустой земли, берегли и защищали каждый огонек, которому было в итоге суждено было или потухнуть от недостатка воздуха или быть залитым безжалостно растущим океаном излишнего и пустого! Мы ждали людей... Нам неинтересны были все эти чудесные цветочки, - Пастор распалялся все больше, говоря, он громко набирал воздуха и иногда срывался почти на крик, - разноцветные ящеры, гейзеры, ледники и папоротники! Временами мы проклинали бессмертие, несмотря на то что оно - дар нашего бога. Но спустя чертову кучу лет мы дождались, Гарри... - Пастор, остановившись, обернулся к Гарри и замер, глядя на него с приоткрытым ртом. - Люди появились на земле, понимаешь? - Пастор осторожно положил ладонь на плечо Гарри- это был первый раз за последнее долгое время, когда Пастор притронулся к нему. - Мы ждали их как повелителей, как родителей... А... А оказалось, что они сами - дети. Оказалось, что та сладкая сила - в их душах. И мы не устояли. Мы вкусили строго-настрого запрещенный плод... Не считай нас монстрами. Мы многое дали людям. Нам оставалось ждать все меньше и меньше с каждым днем, мы чувствовали это.

Однажды двое магов решились... - Пастор опустил взгляд. - Это было десять тысяч и пятьдесят восемь лет назад...

-У них ничего не получилось? - скорее сказал, чем спросил Гарри.

Пастор помолчал.

-А если бы получилось? - ответил он потом.

-А у Северуса получится? - тихо спросил Гарри, глядя в небо.

Пастор, как показалось Гарри, насторожился.

-У Северуса?..Почему ты думаешь, что что-то должно получиться у него?.. У вас обязательно будут дети, Гарри. Они нужны нам.

И Пастор, чуть сжав ладонь, исчез.

* * *

Северус нашелся в лаборатории. Сначала Гарри решил, что Северусу будет некогда - но повезло: тот оторвался от подробного рассматривания ингредиентов в шкафу, закрыл дверцы и пояснил:

-Не знаю, чем себя занять. Сегодня должны были прислать «Злоти гарнек» - так и не прислали.

-Ясно, - сказал Гарри. Сердце бухало, словно кто-то внутри бил в набат. Гарри непроизвольно вздохнул.

-Что случилось? - спросил Северус.

Гарри засмотрелся - на него, на его глубокие почти черные глаза. Они всегда были такими внимательными - но сейчас особенно. Глаза Северус были невероятно... человеческими, понял Гарри: они вобрали в себя все, что может случиться с человеком. Пережитую скорбь, утраты, боли, случайные радости и уроки жизни. Надежду.

-Я просто все понял, - сказал Гарри.

-Звучит пугающе, - улыбнулся Северус.

Гарри подошел совсем близко и положил ладонь на его щеку.

-Я понял, что хочу, чтобы у моих детей были такие же глаза, как у тебя. А остальное не так уж и важно.

Северус растерялся. Он замер, всматриваясь в лицо Гарри, и поджал губы. У него явно было что-то, и не самое приятное, что он мог бы высказать в ответ. Но Гарри высказался раньше.

-Давай заведем детей, - сказал он.

И Северус сдался.

И вскоре Гарри ласкал его, поглощенного нежностью и путающимися мыслями, опирающегося на один из лабораторных столов. В тишине, в подвале, в полумраке - это было восхитительно как ни разу. Гарри возбужденно и трепетно гладил столь любимое им тело, и голову кружило от клокочущих эмоций. Такой близости с Северусом он не ощущал еще никогда, и никогда не ощущал такой ответственности. Чувств внутри было столько, что одного Гарри они бы просто разорвали, и он выговаривал все: свою любовь, свою ревность; в том, в чем даже себе он боялся признаться, он сейчас признавался Северусу, как на последней исповеди, и Северус твердил: «Безумный» и что это заразно. Но и его, бесподобно владеющего собой Северуса, речь становилась бессвязной, он смеялся, и Гарри тоже смеялся, и оба обнимали друг друга крепко-крепко и яростно и срывали друг с друга одежду.

Гарри усадил своего Северуса на стол - что-то со звоном упало и покатилось - они оба только снова рассмеялись. Гарри волновало и будоражило все, он сжимал ладонями единственные настолько любимые бледные бедра, чтобы не дрожали руки, и возбуждение Северуса прошивало его спину и заставляло член не просто твердеть, а каменеть.

По стене, за спиной Северуса, скользнула светло-серая тень. Гарри не беспокоился по этому поводу: здесь могло и должно было быть еще лишь одно существо. Пастор - и он не пришел бы просто так. Значит, все верно, восторженно промелькнуло в голове, значит все получится? Северус то ли охнул, то ли застонал - Гарри не заметил, как сжал ладонь слишком крепко - но при этом развел ноги шире. К этому моменту Гарри уже не надеялся вернуть себе рассудок в ближайшие минуты.

Гарри ласкал, целовал и кусал своего возлюбленного страстнее и безудержнее обычного; присутствие Пастора не смущало его - наоборот, словно подстегивало Гарри продемонстрировать, кто хозяйничает здесь. Придвинув ногой табурет и одним коленом усевшись, Гарри вобрал ртом член Северуса, надавил языком на обнаженную головку. Северус схватил Гарри за волосы, Гарри в ответ сдавил его бедро и потянулся пальцами к поджатым яичкам.

Гарри не потребовалось много времени, чтобы довести до оргазма Северуса, а затем себя. Северус переводил дух, опираясь на плечи сидящего Гарри; тень отделилась от стены и приняла четкую форму.

-Еще мне понадобится немного вашей крови, - сказал Пастор из-за спины Северуса.

Тот кивнул, не оборачиваясь. Гарри посмотрел на него с неким любопытством и протянул Пастору руку. Северус повторил жест.

Порезы, которые оставил Пастор на руках, не причинили боли. Но вскоре в ладони Пастора была кровь, а чуть позже - пряное семя Гарри и Северуса.

-Теперь все жертвы принесены, - произнес Пастор перед тем, как исчез из лаборатории.

Гарри остался с Северусом наедине.

-Ты знал, что он здесь? - спросил Гарри, хотя в голове было многое и многое, что необходимо еще было сказать.

-Я чувствовал его, - ответил Северус.

-Что он имел в виду под жертвами, хотел бы я знать.

-Спроси.

-Северус...

-Да?

-У нас теперь настоящая семья.

-Представь.

Пастор ждал, сидя на полу около выхода из лаборатории. На его руках спали два укутанных в теплые пеленки младенца. Третья, фактически из ниоткуда растущая рука поочередно гладила лысые пока головы детей. Несколько минут назад распущенные и развевающиеся длинные локоны Пастора были собраны в сложное переплетение кос.

Северус остановился напротив Пастора молча. На секунду Гарри отвлекся от созерцания младенцев и заглянул Северусу в глаза. Их взгляд был непривычным, одновременно нежным и решительным.

-Это мои дети, - тихо сказал Северус.

-Да. - Пастор кивнул и передал Северусу того младенца, которого держал на правой руке. - Его зовут Гаспар. Слишком давно у вас на вспоминали про Веспера Принципа. А его... - второго Пастор уверенно протянул Гарри и помог правильно взять.

-Северус? - вопросительно позвал Гарри.

-Думаю, ты знаешь, - отозвался тот, вглядываясь в маленькое личико.

-Думаю, другие варианты отпали, - сказал Гарри. - Альбус.

-Альбус, - повторил Северус.

Гарри прислонился спиной к стене. Дети не просыпались, мерно дыша во сне, и он подозревал, что и к этому Пастор приложил руку.

-Что ты имел в виду под жертвами?

-Кровь и семя - символы и начало жизни, - ответил Пастор, не поднимаясь с пола.

-А остальные жертвы?

-Остальные? - задумчиво переспросил Пастор. - А остальные... Чтобы одна жизнь началась против воли природы, другая должна против воли природы прекратиться.

-Ты убил кого-то? - почти безразлично осведомился Гарри.

Пастор улыбнулся и покачал головой.

-Нет, Гарри. Я не убивал их. Я уже давно сказал это.

-Лацерта Розер и Бардус Хоффманн, - догадался Гарри.

-Конечно.

Северус усмехнулся.

* * *

Гарри прислушался. Это определенно были слова. Весьма своеобразные, но слова. Сначала Гарри хотел позвать Северуса, как мог бы сделать это чтыре месяца назад, но Северус сидел вместе с Люциусом в гостиной, а это было слишком далеко, чтобы не позвать чересчур громко. В результате Гарри, полюбовавшись на идиллическую картину из двух балаболящих младенцев и одного курлыкающего птенца феникса, быстрым шагом отправился в гостиную.

-Я уверяю тебя, с таким именем вы просто обязаны сделать меня крестным отцом этого ребенка*, - убедительно говорил Люциус. - Но поскольку они близнецы - ты, конечно, и сам понимаешь, что выбирать разных крестных для них глупо...

Гарри вошел в гостиную.

-Имя - это не причина становиться крестным, - поморщился Северус.

-Но может стать отличным поводом. Северус... Гарри, повлияйте как-нибудь на этого человека. Он упрям как баран. Вы же понимаете, что другой кандидатуры на роль их крестного попросту нет!

Гарри улыбнулся. Люциус волновался беспочвенно, но наблюдать за этим было довольно забавно.

-Я сомневаюсь, что то, что вы сравниваете Северуса с бараном, изменит его решение в лчшую сторону... Северус!

Северус ухмыльнулся, взглянув на Гарри. Тот развел руками.

-Они говорят.

-Кто они и что они говорят? - уточнил Северус.

Люциус дернулся в кресле и стал выглядеть значительно заинтересованнее.

-Ал и Гэс. Они говорят.

-Дети в четыре месяца не говорят, - возразил Северус, но далеко не равнодушно привстал в кресле.

-Пойдем? - предложил Гарри.

Северус все-таки вышел из гостиной раньше, чем Люциус.

Северус и Люциус, обгонявшие друг друга по пути к детской, открыли дверь, прислушались и вдруг разко затормозили. Гарри, с гордостью за свое открытие шествовавший у них за спинами, озадаченно остановился. Ничего настолько странного он не замечал. Ведь никто не знает, сколько на самом деле им месяцев, четыре или не четыре. Чтобы полноправно отмечать День рождения, надо для начала родиться.

-Северус... - неуверенно сказал Люциус.

-И что, по-твоему, они говорят? - обратился Северус к Гарри.

-Ну как... Альбус говорит «дай-дай», а Гаспар... Ну, я думаю, что «чичка» - это «птичка».

С непроницаемым лицом Северус смерил Гарри взглядом.

-То есть ты хочешь убедить меня, что Альбус повторяет «дай», а Гаспар - «птичка».

Гарри слегка растерялся.

-Вообще-то именно это они и говорят.

Люциус сжимал рукоять трости. Северус оглянулся на детей, между головами которых отдыхал недавно вылупившийся Горго.

-Насколько я могу судить, они действительно что-то повторяют, - сказал Северус.

-Определенно повторяют, - подтвердил Люциус. - Это звучит как что-то одинаковое.

-Стоп. - Гарри потер лоб рукой. - Я чего-то недопонимаю.

Северус вздохнул.

-Может, они и говорят. Но не на английском.

-То есть... Ты хочешь сказать, что наши дети... говорят на серпентарго?..

-Думаю, этот язык сложно перепутать, - с обреченным видом произнес Северус.

-По-моему, они неплохо проводят время там втроем, - изрек Люциус и увлек Северуса обратно в гостиную. - Пойдемте. Мы не договорили.

Гарри заглянул в такую мирную и уютную детскую. Гаспар замолчал, а его брат теперь называл Горго «курой». Гарри слышал и понимал это совершенно отчетливо.

-Это именно то, что называется детской неожиданностью, - сказал Люциус, привлекая внимание Гарри.

-Очевидно.

-Очевидно, что мне придется стать первым в мире магом, выучившим серпентарго, - недовольно проговорил Северус. - Какие, интересно, еще сюрпризы нас ожидают.

Гарри рассмеялся:

-Принцы вообще любят преподносить людям сюрпризы, правда? Наверняка в запасе осталось еще несколько.

И Гарри был прав.

* * *

* Имя Люциуса намекает в том числе на имя «Люцифер», что значит «утренняя звезда». Имя же «Гаспар» произошло от латинского «Веспер», что означает «звезда вечерняя».

* * *

Итак, поздравляю всех с окончанием второй повести. Продолжением и одновременно завершением цикла станет третья часть, «Несколько сюрпризов от Принцев: все будет хорошо». Сразу хочу отметить, что одним из предупреждений станет «Смерть главных персонажей».

Мне всегда казалось, что финал «И жили они долго и счастливо» - хороший, но неполноценный. Даже самые счастливые персонажи когда-нибудь умирают. И наибольшее благо, которое автор может подарить любимым персонажам, - это хорошая смерть.

Северус и Гарри - это действительно мои любимые персонажи (пусть и не мои на самом деле). И как человек, воспитанный гуманистической эпохой, я бы не желала скорби ни им, ни читателям. Поэтому клятвенно обещаю, что финал (в первую очередь финал для Северуса и Гарри) будет действительно хорошим. Хотя, возможно, и не самым новаторским.

И, кстати... Смерть - это еще не конец?..

Content

ColdMaltern Несколько сюрпризов от Принцев