Krokozyabra (Бусеница)

Слизняк и его раковина

Название: Слизняк и его раковина

Автор: Krokozyabra (Бусеница).

Гамма: Alanna2202, Tio

Персонажи: Люциус Малфой, Рабастан Лестрейндж, Абраксас Малфой, Том Риддл.

Рейтинг: NC-17

Жанр: Drama/Romance

Тип: слеш

Размер: Макси

Статус: закончен

Дисклеймер: Все права у Дж. Роулинг

Аннотация: Слизняк - улитка без раковины. Но каково это - жить без раковины, когда мир такой жёсткий и колючий? Юный Малфой обрастает прочным панцирем…

АУшный приквел к ЗФ. По поводу несовпадения в датах за разъяснениями обращаться к Снейпу.

Предупреждения: фанфик по фанфику «Туалет в Министерстве». Переписываю себя, любимую, из мини в миди. А то и в макси, как пойдёт. AU, ООС, само собой, ну и всё как всегда. Да, и ещё нехорошими словами выражаются.

* * *

Пролог. Люциус.

Полгода назад.

Это не было похоже на Венецию. Впрочем, на Рио-де-Жанейро это тоже не было похоже. Я почему-то был уверен в этом, хотя в Рио не бывал. А вот в Венеции был, вот только карнавала тамошнего не видел.

Но это неважно. Всё равно мне не хотелось верить, что там царит такая же скука, как здесь, на карнавале в доме Блэков. Мне всё это представлялось иначе: безудержное веселье на грани безумия, подогретое вином и безнаказанностью. Ведь никто не узнает тебя, скрытого маской!.. Танцы, поцелуи и смех.

Ничего подобного здесь не было.

Нет, танцы, конечно, были - какой же званый вечер мог обойтись без них. Медленные, плавные, торжественные и скучные, как лекции Биннса. Я с непередаваемым сочувствием косился из-под надвинутого на глаза капюшона, как кавалеры неторопливо кружат по залу своих дам, едва не засыпая на очередном круге. Какое счастье, что я ещё не обручен, иначе и мне пришлось бы скользить по паркету сонной мухой, обнимая свою наречённую…

Поцелуи тоже были: вот очередной гость склонился над изящной - и только слегка увядшей - ручкой хозяйки бала, Друэллы Блэк.

Леди Блэк была без маски. Единственная на этом вечере. Правда, её дочерей, мисс Беллатрикс, Андромеду и Нарциссу, легко было узнать и под масками. Кстати сказать, я всегда удивлялся, до чего они все были разные. Одному Мерлину известно, как у супругов Блэк получились такие непохожие друг на друга дочери. И цветом волос - брюнетка, шатенка и блондинка, на любой вкус, - и темпераментом. Но держались все они одинаково величественно, с королевской статью. Пожалуй, даже отец не нашёл бы, что возразить, вздумай я попросить руки одной из них…

Я слегка улыбнулся, забавляясь этой минутной фантазией и разглядывая сестёр Блэк. Кому бы из них отдать предпочтение?.. Наверное, не Беллатрикс - она старше меня на три года. К тому же, кажется, уже обручена. С Рудольфусом Лестрейнджем, они учились на одном курсе. Так что мне остаются только Андромеда и Нарцисса.

А Нарцисса, должно быть, на удивление органично смотрелась бы в галерее портретов моих предков. Такая же белокурая и светлоглазая. Такая же холодная и изысканная. И красивая, должен отметить. Но приглашать её на танец я всё равно не стану. А то ещё усну под те колыбельные, которые здесь, видимо, считают подходящей музыкой для танцев.

Нет, всё-таки, странное у этих Блэков представление о веселье. Ни смеха, ни ярких красок. Даже платья девушек, которые должны бы быть цветастыми, как крылья бабочки, казались тусклыми и безрадостными. Зато всё очень прилично. Сдержанно и традиционно.

А вместо жаркого бразильского солнца - бесконечный снег, неслышно сыплющийся с неба за высокими окнами Блэк-холла. Хотя из окон Малфой-мэнора открывался тот же вид. Стоило предположить, что и в Хогвартсе ничего не изменится. До конца рождественских каникул оставалось два дня, а потом мне предстояло вернуться в школу. Я никогда особо не любил Хогвартс, но сейчас даже он казался мне веселее этого унылого приёма.

* * *

Вообще-то, я понимал, что моё мрачное состояние было вызвано отнюдь не однообразной музыкой и скучной погодой. Всё было проще - за обедом мы опять поссорились с отцом. Не слишком всерьёз, обошлось даже без оплеухи. Но настроение было безвозвратно испорчено.

И ведь хоть бы причина была!..

Впрочем, причина всегда была в одном и том же: за время своего пребывания в школе я расслаблялся и забывал, как надлежит разговаривать с моим отцом. И он не уставал напоминать мне об этом. Обычно к концу каникул я успевал привыкнуть к сдержанности, осторожности и уклончивости в высказываниях. Хоть сейчас в дипломаты. Но, чёрт побери, до чего же утомительно в родном поместье чувствовать себя, как на бесконечном экзамене…

После смерти моей матери отец, кажется, совсем разучился улыбаться. И - нет, я никогда не сомневался в том, что он любит меня!.. Но всё же было бы неплохо, если бы эта любовь выражалась не только в неизменной строгости и неусыпном контроле.

В деньгах он меня не ограничивал. Во всяком случае, мои счёта оплачивал без комментариев. С другой стороны, я отчётливо представлял себе, что меня ожидает, если отец получит счёт на моё имя, скажем, из публичного дома. Или из «Погребков Луиджи». Как-то на третьем курсе мы слегка увлеклись, отмечая день рождения одного из приятелей. Пьянка вышла такая, что даже Слагхорну не удалось уговорить директора спустить это дело на тормозах. Отцовское внушение мне запомнилось надолго… И, видимо, до тех пор, пока не удастся его забыть, мои отношения с алкоголем останутся на уровне шапочного знакомства.

Но в этот раз ссора вышла вовсе на пустом месте. Отец спросил, чем я планирую заниматься после школы. Я в тот момент был весьма увлечён десертом, поэтому отозвался довольно легкомысленно:

- Ещё не думал.

- Не думал?.. - отец нахмурился, и хотя бы в этом месте мне следовало насторожиться. - Тебе уже семнадцать, Люциус. Пора бы быть серьёзнее. Или ты собираешься всю жизнь посвятить пустым развлечениям?

…Что на меня нашло - я не знаю. Горло перехватило от обиды.

Я начал негромко, но постепенно нервозность в моём голосе набирала обороты:

- Развлечениям?.. Может быть, ты мне хоть расскажешь, что такое развлечения? Высший балл по всем предметам и четыре факультатива? Каждое лето - в Сен-Тропе, у твоих тётушек? Должность префекта? Общение с нужными людьми, которых ты определил мне для знакомства? Что из этого можно назвать развлечением?..

И только выдохнув последнюю фразу, я с ужасом заметил, что позволил себе повысить голос на отца.

Однако тот предпочёл на этот раз не акцентировать внимание на сыновней непочтительности. Окинул меня нечитаемым взглядом и печально отметил:

- А мне казалось, ты уже не ребёнок. Я полагал, мой сын должен понимать, что отличная учёба и знакомство с влиятельными людьми - не моя прихоть, а залог его будущей карьеры. Мне бы хотелось, чтобы и мой внук тоже мог гордиться своей фамилией. Люциус, ты отвечаешь не только за себя. Ты - наследник древнего рода, и я хотел бы, чтобы ты не забывал об этом.

Ага. Забудешь тут…

- Извини, отец. Я совсем не это хотел сказать. Я просто не успел ещё решить, чем займусь после Хогвартса.

- Но ты хотя бы выслушаешь мои советы?

- Да. Разумеется, отец.

Пирожное так и осталось недоеденным. Я поторопился покинуть столовую, пока колючий комок в горле не заставил меня наговорить отцу ещё каких-нибудь дерзостей.

* * *

Я вернулся мыслями из недавних воспоминаний и отыскал взглядом отца.

А он, в отличие от меня, не скучал. Сейчас он кружил в вальсе Андромеду Блэк и говорил ей что-то такое, отчего она заливалась негромким переливчатым смехом.

Чему же удивляться… Лорд Абраксас Малфой ещё молод, прекрасно образован и откровенно богат. Прекрасная партия для любой светской кокетки, даже принимая во внимание совершеннолетнего наследника. То есть меня.

А ещё отец был весьма хорош собой. Правда, сейчас его лицо скрывала маска, но и того, что было на виду - высокий рост, прямая спина, широкие плечи, длинные белые волосы, - вполне хватало, чтобы привлекать взгляды.

Лорд Абраксас был консерватором во всём. От политических воззрений до вкусов в еде и одежде. И наряд для маскарада он выбрал соответствующий, из классических итальянских костюмов - маска Доктора Чумы, Medico della Peste, и длинный чёрный плащ. Волосы он перехватил на затылке чёрной лентой, и этого длинного густого платинового хвоста было вполне достаточно, чтобы в маске просто не было надобности. Подобной причёски не могло быть больше ни у кого.

Ну, разве что у меня, но… Я поглубже надвинул капюшон, скрывающий заплетённые в тугую косу волосы.

Мой костюм не отличался изысканностью, зато позволял оставаться неузнанным, а ещё - и теперь мне это казалось весьма удачным, - давал повод отказаться от участия в танцах. Монах-бенедиктинец, в тёмном одеянии и с чётками в руках. Отец, увидев меня в таком образе, неопределённо двинул бровью, но ничего не сказал, и это уже можно было считать условным одобрением.

Задумавшись о вероятности того, что мой отец на восьмом году вдовства вдруг решит осчастливить меня мачехой, я машинально перебирал в пальцах чётки, и не заметил, когда в зале появились ещё два гостя. Очнулся только от громкого весёлого голоса, словно пробудившего томный вечер.

Братья Лестрейнджи, Рудольфус и Рабастан. А вернее, наоборот. Рабастан и в школе был ярче и заметнее старшего брата, а теперь и подавно. Чёрная повязка через глаз придавала ему экстравагантности, а красное перо, торчащее из криво сидящей треуголки, притягивало взгляд как самое яркое пятно в этом чинном и благовоспитанном собрании. Поприветствовав хозяев бала, Рудольфус сразу же отошёл к своей невесте, а Рабастан легко, словно танцуя, двигался через весь зал, кивая знакомым мужчинам и целуя руки дамам.

«Пожалуй, он бы гораздо больше подошёл в мужья Беллатрикс, чем его невыразительный братец», - подумал я, приготовившись уже ответить кивком на приветствие Рабастана.

Но его поведение удивило меня. Вместо того, чтобы просто кивнуть мне, как и остальным, Лестрейндж подошёл ко мне почти вплотную и негромко, чтобы никто больше не услышал, сказал:

- Я и не надеялся… Вернее, что же я говорю, я как раз надеялся увидеть вас здесь. Я очень рад, поверьте.

- Чему?.. - глупо переспросил я.

Мне и впрямь были непонятны причины этой радости. В школе - а Рабастан учился двумя курсами старше, - он меня не замечал, да и когда это старшекурсники обращали внимание на мелкоту?.. А после того, как он закончил Хогвартс, мы и вовсе виделись от силы пару раз на мероприятиях, подобных сегодняшнему. И ни разу не разговаривали друг с другом, если не считать коротких приветствий, обязательных по этикету.

Объяснение я мог придумать только одно - Лестрейндж попросту обознался. Да и что можно было разглядеть под глухим капюшоном и полумаской?..

На мой вопрос Рабастан не ответил. Заговорил опять негромко и весело, словно поддразнивая:

- Пожалуйста, не поймите мою просьбу превратно. Мне так хочется увидеть вас без этого капюшона и маски… Могу я просить вас выйти со мной… ну, хотя бы в галерею, где вы могли бы снять их?

В галерею, в библиотеку, в зимний сад… Мне было всё равно, куда идти. Честно говоря, я был уже уверен, что свою просьбу Лестрейндж адресует не тому человеку, но теперь мне захотелось слегка позабавиться и посмотреть на выражение его лица, когда я опущу капюшон и сниму маску.

…Оценить мимику Рабастана мне не удалось. Как только я снял маску, он меня поцеловал. Без предупреждения, жадно и горячо. Я был так изумлён, что молча хлопал ресницами, не в силах вымолвить ни слова. Лестрейндж счёл это достаточным поводом для ещё одного поцелуя, и только после этого я догадался оттолкнуть его.

- Простите, Люциус, - без особого раскаяния сказал он, вытирая губы. Глаза его смеялись. - Честное слово, я не смог удержаться…

Я молчал. Наверное, мне следовало оскорбиться… Ударить его? Вызвать на поединок?..

Но я совсем не был уверен, что его поступок был призван оскорбить меня. Скорее, наоборот - его губы утверждали нечто совсем противоположное. И что-то подобное, дикое и пьянящее, они пробуждали и во мне.

Наконец мне удалось попробовать заговорить:

- Мне казалось, вы приняли меня за кого-то другого.

- Ну, что вы, Люциус. С кем же вас можно спутать?.. - искренне удивился он.

- Но как вы меня узнали?

Рабастан недоумённо пожал плечами:

- У вас очень красивые руки. И глаза… необыкновенные. А ещё, - он опять близко-близко придвинулся к моему лицу, - вы знаете, что у монахов не бывает такой горделивой осанки?.. Они обычно сутулятся, а гордость им просто запрещена уставом…

- А уж целоваться запрещено тем более, - напомнил я.

- Вот именно, - согласился Рабастан.

И снова меня поцеловал.

* * *

- Я думаю, тебе не следует водить дружбу с Лестрейнджами, - веско сообщил мне отец после бала. - Насколько мне известно, их знакомства нельзя назвать благонадёжными. Зачем Рабастан отирался вокруг тебя весь вечер?

Я рассеянно пожал плечами, напуская на себя сонный вид - ночь стремительно близилась к рассвету:

- Я и сам не понял. Ничего важного он не говорил. Так, обычная болтовня. Приглашал на охоту, но мне же нужно возвращаться в школу…

Отец некоторое время недоверчиво смотрел на меня, но потом коротко велел:

- Ладно. Ложись спать.

- Спокойной ночи, - кивнул я и отправился в свою комнату.

…Неблагонадёжные?.. Я примерил это слово поочерёдно к кошачьим глазам Рабастана (отчего-то они казались мне жёлтыми, хотя я специально убедился, что глаза у него тёмные, почти чёрные), к его настойчивым губам и длинным пальцам, успевшим забраться под подол моей рясы и погладить меня по бедру прежде, чем я вытащил оттуда его руку.

Ну, пусть будут неблагонадёжные. Но, Салазар свидетель, я больше не желал быть монахом. Смирение, целомудрие, какие там ещё были обеты?.. А, неважно! Пусть летят к дьяволу все вместе. Перед моими закрытыми глазами качалось красное перо и белозубо смеялся смуглый корсар.

…В первое же утро после возвращения в Хогвартс сова принесла мне письмо от Рабастана.

Глава первая. Рабастан.

Он опаздывал уже на семь минут. А к тому моменту, когда доберётся до недавно открывшегося кафе-мороженого на Диагон-аллее, будут и все пятнадцать. Люциус наверняка уже успеет расправиться с первой порцией малинового и будет недовольно хмуриться, сжимая тонкую ложечку в холёных пальцах…

Вспомнив его пальцы, Рабастан прерывисто вздохнул. Люциус, дьябло, Люк…

Он ещё в школе начал приглядываться к Малфою. Нет, конечно, тогда он и предположить не мог, что Люциус когда-нибудь станет его любовником - да Рабастану и в голову бы не пришло представлять в этой роли четырнадцатилетнего мальчишку, - но ему казалось, что тот был бы весьма уместен в их небольшой компании. Ну и пусть младше, зато явно умный, в хороших отношениях с преподавателями, да и за пределами школы имеет кое-какие полезные связи. Но Руди и Белла считали младшего Малфоя чересчур скучным и правильным, аккуратным и послушным мальчиком.

Рабастан довольно прозрачно намекал, что Белла просто завидует Малфою. Та злилась и топорщила колючки - видимо, он угадал. Но чего в этом зазорного? Вовсе не странно завидовать единственному сыну лорда Абраксаса, наследнику баснословного состояния Малфоев. И глупо делать вид, будто мысли об этом состоянии оставляют тебя равнодушным. Деньги есть деньги, они нужны всем.

Хотя в чём-то Рабастан был с ними согласен: действительно, Люциус очень трепетно относился к соблюдению школьных правил. А что до аккуратности, то вряд ли кому-нибудь в Хогвартсе за семь лет учёбы удалось хоть раз увидеть Люциуса с мятым воротничком или в не начищенных до блеска ботинках.

Ну так что с того?.. Рабастан за всей этой мишурой видел то, чего не видели Белла и Руди: какие опасные искры дремлют до поры в безмятежных светлых глазах Люциуса. Спокойные? Нестрашные?.. А может быть, достаточно порыва ветра, чтобы раздуть их до пожара?..

…Так оно и вышло. Хватило буквально пары поцелуев, чтобы от снежного-холодного Люциуса полыхнуло огнём. Правда, он довольно сдержанно отвечал на весьма откровенные и беззастенчивые письма, которые Рабастан присылал ему в школу. Зато в первую же их встречу в Хогсмиде Люциус, не спрашивая, протянул ему ладонь для аппарации. И уже в Лондоне, в маленькой квартирке, которую Рабастан снял заранее - и новые простыни купил специально для Люка, и шоколад, и ещё кое-что необходимое, - его драгоценный мальчик сладко выгибался под его губами и ладонями, бесстыдно раскрывался и просил о большем…

У Рабастана даже щёки заалели от этих воспоминаний.

Беллатрикс и Руди, конечно, незачем было знать об этом.

Вот уже почти месяц прошёл, как Люциус закончил школу и вернулся в Малфой-мэнор, а они ещё толком и не виделись. Как ни странно, встречаться им стало сложнее. Тогда были хотя бы походы в Хогсмид. А теперь младший Малфой усиленно изучал управление финансами под руководством отца, и лорд Абраксас тщательно следил за тем, чтобы у сына оставалось не слишком много свободного времени.

Но сегодня Люциус прислал сову с сообщением, что у него будет полтора часа, чтобы встретиться с Рабастаном в кафе. А он так ужасно опаздывает…

Сначала он увидел Малфоя ещё с улицы, через большое оконное стекло, и облегчённо выдохнул: ждёт, не ушёл… А, подходя к столику, виновато склонил голову:

- Прости, мой дорогой. Ты сердишься?

Люциус выдержал значительную паузу и отозвался:

- Я думал, ты уже не придёшь.

- Ну, что ты говоришь, Люк. Я, конечно, негодяй и безответственный тип, но не сумасшедший же, чтобы отказываться от встречи с тобой, - Рабастан уселся напротив Люциуса и улыбнулся ему.

Он не ошибся, перед Малфоем уже стояла пустая вазочка из-под мороженого.

- Хочешь ещё? - спросил он, кивая на вазочку.

- Нет, - гордо отказался Люциус. - Кофе.

Пока Люциус пил кофе, Рабастан украдкой разглядывал его. Уже словно и не тот мальчик, каким был считанные месяцы назад.

Едва сняв безликую школьную мантию, он перестал выглядеть наивным юношей. Ещё бы. Малфою не положено…

Мода не имела никакого отношения к гардеробу Люциуса. Впрочем, может быть, и имела - только это была мода не этого века. Подобное носили лет эдак сто тому назад. А возможно, что и раньше. Широкий плащ непривычного покроя. Тонкое кружево отложного воротника и широких манжет. Чёрный бархатный бант, перехвативший волосы чуть ниже затылка. Рабастан даже не мог сказать, идёт ли это всё Люциусу. В конце концов, он знал, что не слишком хорошо разбирается в одежде. Зато он точно знал, что быть ни на кого не похожим и не считаться ни с чьим мнением - это идеально совпадает с образом Малфоя. И значит, так и должно быть.

- Как твои дела? - поинтересовался Рабастан, когда Люциус отставил пустую чашку.

Тот обиженно поморщился:

- Дела?.. Ты хочешь говорить о делах?

Рабастан чуть нагнулся над столиком и хищно прошептал:

- Я вообще предпочёл бы не разговаривать. Будь у нас чуть больше времени…

…Да, это было бы лучше. Плащ - в один угол, бант - в другой, а самого Люка, с рассыпавшимися по плечам волосами и с раскрасневшимся от поцелуев лицом - спиной на прохладные простыни. И неторопливо, прикусывая губу до крови от нетерпения и всё-таки не спеша, входить в него. Брать. Подчинять. Присваивать…

Как будто это возможно - сделать Малфоя своим.

- …Но сегодня не получится, - завершил свою мысль Рабастан. - Ну так что с твоими делами?

Люциус чуть расслабился. Ну, конечно, по-прежнему необходимый и вожделенный - вон как у Лестрейнджа глаза затуманиваются. Можно не переживать, что его успели забыть или заменить кем-то.

- Да ничего. Скука… Отец хочет, чтобы я научился от начала и до конца вести дела, вместе со счетами, с отчётами управляющего поместьем и поверенных. Не представляю, сколько пройдёт времени прежде, чем я начну разбираться в этом. А как у тебя?

Рабастан ждал этого вопроса. Ему было, что сказать Люциусу.

- Знаешь, с тобой очень хочет познакомиться один человек. Ты наверняка слышал его имя, хотя сейчас его не принято называть…

Малфой нахмурился.

- Ты говоришь об… организации?

Рабастан торопливо оглянулся и взмахнул палочкой, устанавливая заглушающее заклятие.

- Здесь не стоит говорить так громко. Что ты знаешь об организации?

- Это террор, - отчеканил Люциус, непроизвольно выпрямляя спину. - Ты можешь говорить мне что угодно, но ты и сам знаешь, что это так. Убийство магглов - это всё равно убийство. Это преступление.

- Да, - кивнул Рабастан. - Да, мой дорогой. Ты прав. Это террористическая организация. И Тёмному Лорду действительно приходится иногда убивать магглов…

- И ты так спокойно об этом говоришь? И ещё это дурацкое прозвище…

- Можешь называть его Лордом Волдемортом, - усмехнулся Рабастан.

- Я никак не хочу его называть! И никакой он не лорд, что за ерунда. Он даже не чистокровный.

- Люк, ты говоришь глупости…

- Это ты делаешь глупости! Его имя - Том Риддл, ты знаешь? Ты слышал когда-нибудь о чистокровной семье Риддлов?.. Так не бывает, чтобы ниоткуда вдруг появился чистокровный волшебник, да ещё величающий себя Лордом!

Люциус злился. И, если начистоту, Рабастан признавал за ним это право. Вот уж ему-то от рождения предназначено стать настоящим лордом.

- Бывают разные обстоятельства. Если бы ты только с ним поговорил, ты бы изменил своё мнение, - убеждённо сказал Лестрейндж.

- Я не хочу иметь дело с фанатиками, - буркнул Люциус.

- Тогда тебе придётся иметь дело с магглами, - неожиданно жёстко сказал Рабастан. - Если недостаточно того, что шесть лет Британией правил грязнокровка…

- Ну, шесть - не тридцать восемь, - хмыкнул Люциус, но Рабастан шутку не принял.

- А тебе хотелось бы?.. А могло бы быть и больше! Ты же знаешь, что на прошлых выборах Диггори выиграл с минимальным перевесом? Четыре голоса! Четыре, всего-то. Это же… почти случайность! Люк, ты же умница, как ты можешь этого не понимать?

Люциус попытался что-то ответить, но Рабастан перебил его.

- Да, пусть это террор. Но это - борьба! Ну, ты вспомни хоть древнюю историю, ведь такое уже было! Когда смешение магической и маггловской крови перестаёт считаться чем-то противоестественным, в обществе наступает упадок и цивилизации приходит конец.

- В современных учебниках такого не пишут.

- Ну да, разумеется, - фыркнул Рабастан. - Ты ещё вспомни, что в современных учебниках пишут про обряды человеческих жертвоприношений…

- Ну, мало ли какую чушь можно придумать, - примирительно сказал Люциус.

- Дьябло, Люк!.. Да если древняя история тебя не убеждает, оглянись ты хоть вокруг! Когда пять лет назад Молли Прюэтт замуж за предателя крови выскочила, Беллатрикс над ней хохотала, как ненормальная! А сейчас ей уже не до смеха. Догадываешься, почему?..

Сложно было бы не догадаться. Через неделю после свадьбы Беллатрикс Блэк и Родольфуса Лестрейнджа (громкое празднество, весь цвет магической Британии в числе приглашённых, фейерверки в саду и передовица в «Пророке»; жаль только, так и не удалось утащить Люциуса в какой-нибудь укромный уголок, пришлось ограничиться быстрым пожатием пальцев) Андромеда Блэк сбежала из родительского дома и вышла замуж за магглорождённого волшебника по имени Тед Тонкс.

- А ведь к ней Селвин сватался. И мистер Блэк дал ему согласие, Беллатрикс говорила, - добавил Рабастан. - Ты представляешь, какая партия?.. И вместо этого… А если правительство не изменит свою позицию по этому вопросу, через двадцать лет чистокровных вообще практически не останется.

- Ты преувеличиваешь, - возразил Люциус, но не слишком эмоционально.

- Разве?.. А ты позволишь своему сыну жениться на грязнокровке?

Люциус брезгливо наморщил нос. Рабастан улыбнулся, слегка коснувшись его руки.

- Вот видишь… Ты же сам понимаешь, что ситуация требует срочного вмешательства. Но кто ещё вмешается, кроме нас? Грязнокровкам и полукровкам это ни к чему, их вполне устраивает текущее положение дел. Так что, кроме нас, нет никого… Кстати, ты слышал про Дика Аллена?

- Он учился курсом старше. А что с ним случилось?

- Нарушение Статута секретности. Применение магии на глазах у магглов, - голос Рабастана опять затвердел. - Его судили, разумеется. Сломали палочку и запретили пользоваться магией.

Люциус не смог сдержать изумлённого возгласа:

- Как?.. За такую ерунду?..

- Ну, магглов было слишком много, Министерству не удалось даже отследить всех очевидцев, не говоря уж о том, чтобы изменить им память. Но зато можно с уверенностью утверждать, что с родом Алленов на этом покончено. Дик - единственный ребёнок в семье, мистер Аллен умер два года назад, и я не думаю, что в Британии отыщется хоть одна чистокровная ведьма, которая решится взять в мужья всё равно что сквиба.

- Деньги творят чудеса… - задумчиво сказал Люциус.

- Откуда у Алленов деньги?.. Родовая спесь - всё, что у них было. А теперь одним чистокровным родом будет меньше. Это - политика Министерства, Люк. Ты взаправду считаешь, что это менее страшно, чем убийства магглов?

Люциус вздохнул, не отвечая.

- Тёмный Лорд считает, что ты мог бы принести много пользы организации. А это многого стоит…

- Басти, перестань говорить так, будто влюблён в него!..

Рабастан не любил этого обращения - так его звали только в детстве, но Люциус упорно продолжал называть его этим уменьшительным именем.

- Почему бы и нет? - предположил он, наблюдая за реакцией Люциуса. - Это должно быть интересно - мужчина, который намного старше… Наверное, такому приятно подчиняться.

- Ты же не любишь быть снизу! Или это только со мной?..

- Тебе не стоит переживать, я ни с кем, кроме тебя, не пробовал снизу, - торжественно поклялся Рабастан. - Это всего лишь мысли вслух.

- Мне не нравятся твои мысли, - мрачно сообщил Люциус. - И твой Тёмный Лорд мне тоже не нравится. Но я согласен встретиться с ним, чтобы только посмотреть, во что ты вляпался… Я напишу тебе, когда у меня появится время. А сейчас мне пора. Мы и так слишком публичное место выбрали для подобных разговоров, а заглушающие в кафе - это неприлично, ты в курсе?..

В знак извинения за неблаговидное поведение и скромный заказ, Люциус оставил на столике рядом с чашкой пять галлеонов.

…Должно быть, финансовое благополучие Малфоев стоит не на последнем месте для Тёмного Лорда, решил Рабастан, покидая кафе вслед за любовником.

Глава вторая. Люциус.

Но со свободным временем у меня стало совсем туго.

У отца опять обострилась боль в плече. Эта болезнь мучила его, сколько я себя помню. Приступы случались три-четыре раза в год, и он довольно быстро справлялся с ними при помощи определённого зелья, в состав которого входила драконья кровь.

Однако пару месяцев назад Комитет по защите редких существ сумел настоять на том, чтобы драконья кровь была внесена в список ингредиентов, запрещённых к использованию и продаже. Отец до сей поры не интересовался подобными новостями, а потому узнал об этом лишь тогда, когда я был отправлен в лавку за нужным зельем - и получил отказ.

Следующая неделя была непростой. Для отца - само собой, но и мне хватило впечатлений. Характер у лорда Абраксаса и без того был тяжёлым, а постоянная боль не добавляла ему приятности. Он старался не злоупотреблять обезболивающим, почти не двигал рукой, а на лбу его и у рта залегли глубокие складки.

Сначала он велел купить ему самопишущее перо для ведения переписки, но, подумав, отказался от этой идеи. Вместо этого мне было предложено исполнять при отце функции секретаря.

- Раз уж ты всё равно учишься вести дела, - добавил он, и его лицо, привычно застывшее в непроницаемом выражении, немного смягчилось.

Впрочем, его благодушия хватило ненадолго, только до очередного наплыва боли. Потом мне досталось и за сгорбленную спину, и за чересчур вычурный почерк, из-за которого я недостаточно быстро успевал писать под диктовку отца, и за брызги чернил на манжете, - всего и не упомню. Хорошо, что я ещё не успел отвыкнуть от школьных заданий и утратить навык быстрого письма.

Бумажными делами мы занимались до обеда. За столом отец довольно ловко управлялся одной лишь левой рукой. Видимо, не всегда у него была возможность блокировать приступы при помощи зелья, было время и научиться…

Я старался не поднимать взгляд на него. Вряд ли такое неприкрытое сочувствие - это то, что хочется прочитать в глазах сына моему сильному и гордому отцу. Даже помимо боли, ему, должно быть, весьма неприятно ощущать беспомощность, пусть и временную.

После обеда отец велел мне переодеться для выхода в Лондон.

- Мне может потребоваться твоя помощь, - коротко пояснил он. И позвал эльфа, чтобы помог ему самому сменить домашний костюм на деловой.

Перед тем, как шагнуть в камин, отец всё-таки выпил пузырёк болеутоляющего.

- Диагон-аллея, - чётко проговорил он, швыряя горсть летучего пороха под ноги.

* * *

Я думал, что мы направимся в Дрянн-аллею, но отец повернул в другую сторону. Мы прошли какими-то задворками на шумную лондонскую улицу, а потом поднялись на высокое крыльцо офиса туристической фирмы.

Фирма была маггловская, это я сразу понял. Мой вид, вероятно, показался сотрудникам офиса чересчур необычным, потому что я то и дело ловил на себе любопытствующие взгляды. На отца так не смотрели: видимо, его костюм больше соответствовал маггловской моде.

- Мне необходимо видеть мистера Штерна, - сообщил отец девушке, подошедшей к нам.

В руках у девушки была папка, а одета она была в светло-зелёный костюм с такой короткой юбкой, что не скрывала даже колени. Я слышал, что у магглов это не считается чем-то неприличным, но всё-таки очень старался не смотреть на неё.

Мистер Штерн принял нас в своём кабинете. Вероятно, он был владельцем компании. Или управляющим. Это был невысокий и очень подвижный человек, смуглый и почти совсем лысый.

Я плохо себе представлял, для чего отцу понадобился этот человек, но мне он не особо понравился.

Завидев нас на пороге, он вскочил из кресла и слащаво заулыбался.

- Лорд Малфой! Счастлив видеть вас! И молодой мистер Малфой! Какое приятное знакомство… Прошу, прошу, очень рад…

Отец терпеливо пережидал эту суету, не позволяя себе ни жестом, ни мимикой выразить свои чувства. Я тоже нацепил маску замороженной рыбины с прозрачными глазами.

Когда Штерн притомился скакать, а отец дважды отказался от кофе и трижды - от предложения сесть, хозяин кабинета поинтересовался целью нашего визита.

- Мистер Штерн, - отец позволил себе лёгкую улыбку. - Мне рекомендовали вас как человека, который может достать всё. Мне нужна драконья кровь.

- О, - Штерн озадаченно поморгал. - Но вы, должно быть, слышали, что с мая этого года…

- Я слышал, - перебил отец. Впрочем, довольно учтиво. - Цена будет соответствующей. Мне нужно, чтобы у вас каждый месяц была наготове пинта свежей драконьей крови. Если в течение этого месяца кровь мне не понадобится, потом вы сможете распорядиться ею по своему усмотрению. Оплата поступит в любом случае.

Лицо Штерна на пару мгновений приняло сосредоточенное выражение: он подсчитывал вероятную прибыль с двойной оплаты. Наверняка старый пройдоха найдёт, кому продать невостребованную партию, пока у неё не вышел срок годности. Хранится драконья кровь не дольше шести недель, но вряд ли во всей Британии только Абраксас Малфой нуждается в этом дефицитном ингредиенте. Надо думать, если приступы у отца не участятся, то контрабандист сможет очень неплохо подзаработать на этой сделке… А отец, как обычно, предпочитает подстраховаться: он может быть уверен, что у Штерна всегда будет запасена для него свежая драконья кровь.

* * *

Кровь Штерн обещал доставить через четыре дня, а до тех пор отцу требовалось найти ещё зельевара, который приготовит снадобье и сможет держать язык за зубами. Мой высший балл по Зельям в данном случае был бесполезен: для того, чтобы сварить отцовское лекарство, нужно было обладать куда более высоким уровнем мастерства в этой области.

На следующее утро я писал под диктовку отца письмо сэру Гектору Дэгворт-Грейнджеру с просьбой порекомендовать хорошего зельевара, а ещё через день мы с отцом сидели в продавленных креслах перед чайным столиком в тесной гостиной, и старая леди разливала чай в маленькие чашечки старинного фарфора.

- Мисс Старки, - заговорил отец после всех положенных церемоний. - Я слишком уважаю вас и ценю ваше время, чтобы тратить его на намёки и оговорки. Дело в том, что мне нужен хороший зельевар, чтобы регулярно варить одно зелье. До сих пор я приобретал его в аптеках, но теперь, из-за нелепой прихоти нашего Министерства, оно попало в список запрещённых. Я понимаю, что это довольно деликатный вопрос, но мне хотелось бы надеяться, что достойная оплата вашего труда позволит вам прикрыть глаза на некоторые… условности.

Мисс Геспер Старки, сидящая напротив нас, со вкусом хохотнула.

- Мистер Малфой, - звучным басом заговорила она, - в моём возрасте уже не пристало обманывать клиента, обещая ему регулярность. Вы и сами понимаете, сегодня я здесь, а завтра - под мраморной плитой.

- Мэм… - слегка укоризненно протянул отец. - Я сделаю вид, что не слышал этого. И Люциус тоже.

Старая ведьма подняла на меня тёмные глаза и принялась с беззастенчивым любопытством разглядывать. Я опустил ресницы, уставившись в чашку, на дне которой стыл недопитый чай.

- Красавчик, - вынесла она вердикт чуть позже. - Итак, мистер Малфой. Старой женщине, вроде меня, тоже хочется вкусно есть и пить. Вы не представляете, до чего я люблю мозельский рислинг… Если мы с вами сойдёмся в цене, то я окажу вам эту небольшую услугу.

- Вы можете назвать свою цену, - твёрдо сказал отец.

И осторожно коснулся кончиками пальцев левой руки больного плеча.

За драконьей кровью к Штерну был послан один из наших эльфов - у отца пока не было оснований доверять контрабандисту. А вот к мисс Старки, с заветной бутылью ценного ингредиента во внутреннем кармане плаща, отец отправил меня, не забыв передать для старой ведьмы подарок - две бутылки мозельского.

- И прошу тебя, Люциус, - непривычно взволнованно говорил он мне, когда я уже стоял перед камином, готовясь отправиться в гости. - Будь учтив со старой леди. Если она откажется от этого заказа, я не представляю, где мне искать другого зельевара.

В последние дни отцу почти перестало помогать болеутоляющее.

* * *

Мисс Старки была чертовски рада - да-да, именно так она и выразилась, - что мистер Малфой не забыл о её маленькой слабости. Бутылки были тут же припрятаны в буфет, я получил разрешение самостоятельно управляться с чайником, а сама ведьма не стала тратить времени зря, отправившись в лабораторию.

Через пару часов в гостиной, проведённых за разглядыванием засиженных мухами фотографий в рамках на стенах и многочисленных полочках, я всё-таки решил воспользоваться щедрым дозволением и кое-как справился с завариванием чая. Чашку чая мне удалось растянуть аж на четверть часа, а потом я опять был брошен на пожирание скуке.

Между прочим, некоторые книги, стоявшие в застеклённом книжном шкафу мисс Старки, показались мне интересными. Но я даже руки за спину заложил, чтобы удержаться от соблазна открыть шкаф. Страшно представить, что будет, если старуха застанет меня за этим занятием и выгонит, попутно отказавшись выполнять отцовский заказ.

Едва я успел подумать об этом, как за моей спиной раздался бодрый бас:

- Заскучали, молодой человек?.. Зелье вашего батюшки готово, можете забирать.

И ведьма протянула мне увесистую баночку из тёмного стекла, полную той самой мази, что отец втирал в плечо при приступах.

Я сбивчиво и многословно благодарил мисс Старки, а потом протянул ей кожаный кошелёк с галеонами. Старуха не постеснялась при мне раскрыть его и, высыпав на ладонь монеты, пересчитать.

- Всё верно, - с удовольствием сказала она. - Ну, ступайте, мистер Малфой, отец-то, поди, не дождётся никак.

Отец и впрямь встречал меня у камина. Он старался не подавать виду, как обрадовался принесённой мной банке, но лицо его словно просветлело при этом.

- Тебе помочь? - осторожно спросил я.

Он нетерпеливо мотнул головой:

- Нет. Ступай к себе.

Вот так… Я расстроенно поплёлся в свой кабинет, примыкающий к спальне. Так ко мне обращались, пожалуй, лишь в дошкольном детстве. Когда я достиг более старшего возраста, отец уже не отдавал подобных распоряжений, предоставляя мне самому решать, где именно я желаю находиться.

Вообще-то, я предполагал, что отец отдал такое приказание не нарочно, находясь в не слишком здоровом состоянии. Но всё равно было обидно, да и нарушить его распоряжение я не решался. Ушёл в комнату, написал письмо Басти. Перечитал, порвал и сжёг обрывки. Попробовал читать книгу - тоже не вышло, буквы в строчках прыгали и рассыпались в бессмысленное кружево.

Интересно, отец хоть когда-нибудь ослабит свой неусыпный надзор? Или мне теперь так и придётся спрашивать у него позволения на каждый шаг?..

Я бросил книгу в кресло и подошёл к окну.

За окном качали кронами деревья. Над ними медленно плыли облака. Меня всегда успокаивало это зрелище - парк Малфой-мэнора. Спокойный и величественный.

- Самый лучший вид на свете, - негромко сказал я вслух.

- Я рад, что ты так считаешь, - услышал я голос отца от дверей. - Прости, что я без стука, сын, но ты не закрыл дверь.

Я обернулся.

Отец стоял на пороге моей комнаты и устало улыбался. Правой ладонью упирался в дверной косяк. И под глазами больше не было тёмных теней, и даже складки на лице исчезли.

- Пора ужинать, - уведомил меня отец. - Спускайся в столовую, я буду ждать тебя внизу. И завтра занятий не будет, ты можешь отдохнуть. А послезавтра - бал в Министерстве, ты не забыл?

Если честно, забыл. Впрочем, не такое это событие, чтобы к нему заранее готовиться. Надо только решить, что именно я надену, и велеть эльфам подготовить всё необходимое.

Перед ужином я успел отправить Басти короткое письмо, в котором сообщал, что завтра могу встретиться с ним. И даже, если он того желает, познакомиться с мистером Риддлом.

Глава третья. Рабастан.

Эта идея перестала казаться Рабастану удачной почти сразу же, как только Малфой переступил порог старого особняка. Люциус выглядел здесь откровенно чужим. А само поместье Алленов, давно не знавшее ремонта, словно уменьшилось в размерах и приняло вид откровенно жалкий - ветхий и заброшенный.

Но появление Тёмного Лорда было, как всегда, эффектным. Рабастан ощущал его заранее, за несколько мгновений до того, как он входил в комнату. Воздух словно становился более плотным, тугим и звенящим.

Тёмный Лорд появился на пороге бесшумно. И только, убедившись, что взгляды обоих визитёров направлены на него, прошёл в гостиную.

- Рад вас видеть, - густым и тёплым голосом произнёс он. - Рабастан… Люциус Малфой, если не ошибаюсь?

Рабастан торопливо наклонил голову.

Люциус, помедлив, кивнул:

- Мистер Риддл.

Он постарался выделить голосом каждое слово, и Тёмному Лорду не составило труда расшифровать столь прозрачный намёк.

- Мистер Малфой. Простите. Я не хотел быть фамильярным. Прошу вас, располагайтесь.

Люциус снова кивнул, на этот раз молча. Извинения были приняты.

Тёмный Лорд опустился в одно из кресел, стоявших в гостиной, жестом пригласил Люциуса занять другое, напротив. Рабастану оставалось только устроиться на диване, в стороне от них обоих.

- Мне рекомендовали вас как человека умного, благородного, хорошо образованного и весьма влиятельного, - неторопливо проговорил Лорд, устремив на Малфоя внимательный взгляд.

Тот усмехнулся:

- Вам нужны мои связи?

Но если Люциус пытался смутить собеседника этим вопросом, то ему это явно не удалось. Тёмный Лорд улыбнулся ему снисходительно, как неразумному ребёнку.

- Да, разумеется. Мне нужны ваши связи. Мне нужны ваши знания и умения. Мне нужно всё, что только вы пожелаете дать. Я полагаю, мистер Малфой, вы знаете, чем занимаются Рыцари Вальпургии?

- Да, я знаю, - Люциус отвёл глаза.

Но Лорд был настойчив:

- И что вы думаете об этом?

Рабастан боялся, что Люциус опять начнёт яростные обличения тех методов борьбы, которые использует организация, но он ограничился уклончивым ответом:

- Я не интересуюсь политикой.

- Однако политика интересуется вами, мистер Малфой… Ну, что ж. Давайте начнём с ваших интересов. Это будет вернее. Что же интересует вас?

- В первую очередь, благополучие моего рода.

- Это… серьёзно, - уважительно согласился Тёмный Лорд. - Это весьма ответственный подход. Но скажите, неужели вам кажется, что текущая политика Министерства способствует этому? Известно ли вам, мистер Малфой, что уже сейчас существует негласная квота - не менее четверти членов Визенгамота должны быть магглорождёнными?..

Люциус удивлённо поднял бровь, но не ответил.

- Да, разумеется, относительно чистокровных магов подобных распоряжений нет.

- Но этого никогда и не требовалось. Чистокровные маги всегда составляли в Визенгамоте большинство, - пожал плечами Малфой.

- Верно. Всегда. Но не теперь. А ведь Хогвартс и Сент-Мунго до сих пор содержатся на пожертвования потомков благородных фамилий. Вам не кажется, что это нарушение соглашения, заключённого ещё в давние времена? Общество охотно берёт у чистокровных семей средства на свои нужды, но отказывается предоставлять взамен привилегии, которыми всегда пользовались эти семейства. Времена меняются, мистер Малфой, - вкрадчиво сказал Лорд. - И пока у нас ещё есть возможность это остановить… Может быть, вам нет дела до грязнокровок. Но было бы не слишком благоразумным полагать, что и им нет дела до вас. Сейчас они отнимают у вас должности и звания. А что, если завтра они захотят отнять ваш дом?

Рабастан заметил, как Люциус поморщился: в Хогвартсе слово «грязнокровка» было под запретом. Он и в прошлый раз, во время их разговора в кафе, каждый раз вздрагивал, стоило Рабастану упомянуть это слово.

- Это невозможно, - холодно ответил он.

- Вы уверены?

- Я уверен. Странно, что вы об этом не знаете. В Малфой-мэноре непременно должен жить тот, в ком течёт кровь Малфоев. Иначе поместье рухнет.

Тёмный Лорд криво усмехнулся:

- Весьма предусмотрительно со стороны ваших предков… Соглашусь, это был неудачный пример. Но это не отменяет всего остального.

- Мистер Риддл, - очень твёрдо сказал Люциус, глядя прямо в глаза собеседнику. - Я согласен с вашей оценкой ситуации. С наблюдениями и выводами. Да, действительно, положение становится весьма серьёзным и чистокровным магам необходимо принимать какие-нибудь совместные действия для решения этого вопроса. Но согласиться с вашими методами я не могу.

- Вы - принципиальный противник насилия? - серьёзно уточнил Лорд.

- Нет. Скорее, нет… Не принципиальный. Но сам я не испытываю желания заниматься этим.

- Разумеется. Всем должны заниматься профессионалы. И эти профессионалы у меня есть, могу вас заверить. Для вас у меня найдётся другое предложение.

Люциус молчал. Тёмный Лорд с доброжелательной улыбкой смотрел на него.

Спустя пару минут молчание стало затянувшимся, а улыбка значительно потускнела.

Все с облегчением отвлеклись на внезапно открывшуюся дверь.

- Мой Лорд, у нас гости. О, простите… - темноволосый юноша, возникший на пороге, виновато потупился. - Я не хотел мешать вам.

- Дик Аллен?.. - недоверчиво воззрился на него Люциус. И на волшебную палочку в его руке. - Я слышал, тебе запретили пользоваться магией…

- Хочешь уведомить Министерство? - неожиданно ощерился тот.

Но Лорд движением руки велел ему успокоиться.

- Дик, у тебя нет причин для беспокойства. Я уверен: всё, что мистер Малфой увидел в этом доме, останется известным только ему. Я даже не вижу необходимости в Непреложном Обете…

Люциус нервно дёрнул подбородком. Рабастан не сомневался, что от Обета Малфой в любом случае откажется.

- Мистер Малфой. Я полагаю, мы с вами ещё продолжим разговор, - Тёмный Лорд поднялся из кресла, и Малфою с Лестрейнджем пришлось сделать то же самое. - Когда вы примете решение, вам достаточно будет только сообщить мне об этом.

- Непременно, - отозвался Люциус. - Рад был знакомству.

- Всего доброго. Рабастан, до встречи…

В дверях гостиной они едва не столкнулись с Беллатрикс и Родольфусом. Приветствие вышло скомканным и неловким.

* * *

- Он угрожал мне, слышишь, Лестрейндж?! Он думает, что сможет заставить меня…

- Люк, успокойся, - Рабастан взял его за плечи и слегка встряхнул. - Что за ерунда? Ничего подобного он не говорил. И вообще, какого дьявола ты притащил меня сюда?

Люциус недоумённо огляделся. Видимо, от порога дома Алленов он аппарировал машинально, не думая. В результате они оказались перед оградой парка Малфой-мэнора.

- А что, хорошее место, - усмехнулся Люциус, слегка оттаивая.

Взял Рабастана за руку и провёл за ограду - чужак мог пройти сквозь защиту только таким образом.

Парк и впрямь был хорош. Просторный, тенистый. Здесь было, где заблудиться неосторожному гостю. Люциус утянул любовника на боковую дорожку, где за стеной густого кустарника обнаружилась весьма удобная широкая скамейка. Малфой толкнул на неё Рабастана, а потом уселся сверху, к нему на колени. Первый поцелуй - осторожный, как снятие пробы. А все остальные - безрассудные и хмельные.

- А твой отец?.. - только и успел спросить Рабастан, когда Люциус ненадолго оторвался от его губ.

- Вернётся к ужину… Успеем.

Глава четвёртая. Лорд Малфой.

Ланкастер в третий раз за последние пару минут потёр согнутым пальцем верхнюю губу. Для человека, знающего его последние тридцать с лишним лет, это могло означать только одно: он нервничает. Абраксас внимательно наблюдал за ним из-под опущенных ресниц. Скорее всего, Орион на прошлом ходу сбросил ту карту, которая ему теперь необходима, так что стоит ему выбрать момент, когда партнёры отвернутся, и…

Вот оно. Вторая слева. Кажется, именно над этой картой почти незаметно брызнула золотая искорка, придавая ей вид другой карты. Теперь нужно уследить за тем, какое место она займёт на столе…

Фулл-хаус. Неплохо, неплохо… У сэра Фергюса две пары, а у самого лорда Малфоя - тройка. Однако…

- Орион, приятель, - дружески улыбнулся ему Абраксас. - Извини, но мне не слишком нравится твоя десятка пик. Ты позволишь, я проверю?..

И, не дожидаясь ответа, он коснулся кончиком своей палочки злополучной десятки, приказав:

- Finite.

Как и следовало ожидать, он не ошибся. Карта приобрела свой первоначальный вид - червонная шестёрка.

Орион Ланкастер разочарованно пожал плечами. С лордом Малфоем этот номер не проходил почти никогда.

* * *

Правила игры в магический покер отличались от обычного, маггловского, только одним - шулерство здесь не считалось чем-то недостойным. Разумеется, в магическом его понимании. Но среди чопорных высокородных магов, любивших скоротать вечер в карточном клубе «Грим», вряд ли мог найтись желающий прятать карты за манжетой.

Зато здесь весьма приветствовались навыки невербальной и беспалочковой магии. Если маг настолько профессионален, что способен голыми руками заставить карты подчиняться своим желаниям, то совершенно неважно, насколько он удачлив… Само собой, волшебство при этом должно оставаться незамеченным. Разоблачение было безоговорочным проигрышем.

Перед тем, как сесть за стол, кольца, перстни браслеты и прочие украшения с рук полагалось снимать. Исключение составляло только кольцо Главы Рода, которое и теперь украшало палец Абраксаса. Во-первых, снимать такие кольца без особой на то нужды крайне не приветствовалось. А во-вторых - ну, где вы видели такого мага, который рискнёт наложить на мощный родовой артефакт дополнительное заклятие?.. Такие идиоты и до семнадцатилетия-то обычно не доживают, а вход в «Грим» был открыт только совершеннолетним волшебникам, получившим не менее двух рекомендаций от членов клуба.

Лорд Малфой играл в магический покер вот уже четверть века, почти каждую неделю, пропустив за всё это время не более дюжины суббот. (В том числе, последнюю - из-за боли в плече.) Так что ему не составляло труда отследить не слишком изящные манипуляции школьного приятеля.

Абраксас достал из кармана золотую луковицу, принадлежавшую ещё его прадеду, и отщёлкнул крышку.

- Без четверти пять, - отметил он вслух, ни к кому особо не обращаясь.

- Играем, как обычно, до семи? - уточнил Фергюс Финн, разминая узловатые пальцы так, что они хрустели всеми суставами.

Абраксас мысленно поморщился и кивнул, сохраняя при этом невозмутимое лицо.

Сэр Фергюс был ровесником его отца. И его давним карточным партнёром. Было в этом что-то необъяснимо правильное - получить в наследство, помимо поместья, титула, состояния и всего прочего, ещё и партнёра по карточному столу. Фергюс Финн был приятным собеседником, отличался живостью ума, прекрасной памятью, деликатностью характера и кучей других достоинств. Жаль только, подагра прилагалась в комплекте.

«Неужели он до сих пор не слышал о новинках современного зельеварения?.. - хмуро подумал Абраксас. - Впрочем, старики часто отвергают всё новое. Упаси меня Мерлин к старости стать таким же и лечиться давно устаревшими, практически бесполезными, зато проверенными микстурами».

Однако мысль о лекарствах навела его на другое воспоминание - о мисс Геспер Старки. Она-то была старше сэра Фергюса не менее, чем на двадцать лет, однако производила куда более жизнерадостное впечатление. В свои девяносто с лишним Мастер Зелий находила силы для того, чтобы получать удовольствие от каждого дня. Мозельское ей в том подмогой…

Тем временем раздали карты.

Однако взять их в руки игроки не успели - с негромким хлопком рядом со стулом сэра Фергюса появился небольшой эльф в парадной наволочке.

- Сэр, - пискляво, но торжественно сообщил он. - Хозяйка велела немедленно сообщить вам, что у вас родился внук!.. Финн-младший.

Лицо старого аристократа расцвело недоверчивой улыбкой.

- Прошу меня простить, господа… - неловко сказал он Абраксасу и Ориону.

Малфой и Ланкастер поспешили поздравить новоявленного деда, после чего сэр Фергюс взял эльфа за руку и приказал ему возвращаться домой.

Продолжать игру вдвоём бывшие одноклассники не стали, предпочтя отложить на неделю. Абраксас раскланялся с Ланкастером и воспользовался каминной сетью, чтобы попасть домой.

В каминном зале Мэнора расторопный эльф принял у хозяина трость и шляпу и спросил, когда подавать ужин.

Обычно ужин в Малфой-мэноре начинался в восемь, но сегодня Абраксас не успел пообедать перед тем, как отправиться в «Грим». Так что перспектива поужинать пораньше определённо заслуживала рассмотрения.

- Люциус дома? - спросил он, не особо надеясь на положительный ответ. Он же сам позволил сыну сегодня развлекаться…

- Мастер Люциус в парке. У него гость…

Услышав имя гостя, Абраксас нахмурился. Он уже говорил мальчишке, что не одобряет этой дружбы. Если Лестрейнджи сами не понимают, куда их могут завести подобные игры, это их проблемы. Но Люциуса они за собой не потащат, и он найдёт способ доходчиво объяснить это сыну.

Выяснив у эльфа, в какой именно части парка находятся мастер Люциус и его гость, Абраксас отправился к воротам.

* * *

Двое на скамейке явно считали, что август в этом году выдался непозволительно жаркий. Во всяком случае, рубашки они оба уже расстегнули, а чёрный бант из причёски Люциуса как-то удивительно непристойно валялся на дорожке из гравия.

Абраксас, оцепенев, смотрел, как его сын запрокидывает голову, подставляя открытую шею губам Рабастана, и счастливо жмурится. Ладони его визави при этом откровенно блуждали по бёдрам Люциуса, не встречая сопротивления.

- Лю… Люциус! - нервно воскликнул он.

Но этот возглас остался неуслышанным.

Лорд Малфой взял себя в руки. Неторопливо откашлялся.

- Люциус, - ещё раз позвал он звучным, хорошо поставленным голосом.

На этот раз эффект был потрясающим. Люциус замер на миг, а потом торопливо скатился с колен Лестрейнджа, запахнул рубашку и встал перед отцом, намертво упёршись взглядом в носки своих ботинок.

Абраксас кивнул в ответ на приветствие неспешно поднявшегося со скамейки Рабастана и опять обратился к сыну:

- Люциус, попрощайся, пожалуйста, со своим гостем. Мне необходимо с тобой кое-что обсудить.

Прощание было быстрым, но нежным. Вероятно, после того, что лорд Малфой успел увидеть, Люциус уже не боялся смутить отца зрелищем невинного поцелуя в щёку.

Потом Абраксас проводил Лестрейнджа за ограду и негромко посоветовал ему держаться подальше от Люциуса. В ответ Рабастан почтительно склонил голову, но выражение его глаз заставляло Абраксаса сильно сомневаться в том, что его пожелание было услышано.

Обратно к скамейке он возвращался медленно, по пути обдумывая, что сказать непокорному сыну.

Люциус ждал его на том же месте. Глаз не поднимал, нервные пальцы стискивал в кулаки. Да-да, картина полного раскаяния и признания своей вины. Но ты же и сам знаешь, что это не поможет, Люци…

Он тяжело вздохнул.

- Сын. Мне казалось, я достаточно чётко и внятно выразился, что не одобряю твоей дружбы с мистером Лестрейнджем.

- Да, отец, - отозвался Люциус.

- Но ты предпочёл игнорировать моё мнение.

- Я… я виноват.

- И ты будешь наказан, - подтвердил Абраксас. - Что же до характера, который носит эта дружба… Люциус, у тебя есть долг перед Родом.

- Да. Я знаю.

- Думаю, тебе пора подумать о женитьбе. Ты предпочтёшь сам выбрать себе невесту или доверишь это мне?

Люциус равнодушно пожал плечами:

- Нарцисса Блэк.

- Хм… - лорд Малфой задумчиво склонил голову набок. - Неплохой выбор. Весьма разумный… Я напишу Сигнусу. Думаю, возражений не будет.

…Особенно - учитывая замужество второй из его дочерей. Надо полагать, Сигнус Блэк будет счастлив отдать младшую за чистокровного богатого юношу из древнего рода.

- Но подробнее мы это обсудим на завтрашнем балу, - вернулся он из своих мыслей.

Люциус наконец-то осмелился поднять глаза на отца.

Но Абраксас отрицательно покачал головой в ответ на отчаянную надежду в его взгляде:

- Я обещал тебе наказание. Будь любезен, срежь для себя розги. Полагаю, четырёх будет вполне достаточно. И я жду тебя в своём кабинете.

Люциус, не выдержав, срывается в скомканные, горячие просьбы, глотая слова и торопливые обещания…

Это неприятно. Абраксасу очень хотелось бы не видеть этого, и уж тем более - не участвовать в наказании сына. Но выбора у него нет.

- Люци, - терпеливо говорит он. - Это не обсуждается. Не заставляй меня разочаровываться в тебе.

…Ещё больше, мысленно договаривает за него Люциус - это видно по тому, как он дёргает подбородком, выпрямляя спину.

- Да, отец, - отчётливо говорит он. - Да, я всё понял.

Дай-то Мерлин…

Глава пятая. Люциус.

Спустя час я лежал в своей постели, глотая слёзы.

Лежал, разумеется, на животе, с мокрым полотенцем на пылающей заднице. Все зелья и чары, способные уменьшить боль, были мне запрещены - а чем заканчиваются нарушения отцовских запретов, я только что имел возможность убедиться. Так что из всех доступных средств хоть чуточку облегчить своё положение, мне оставался только холодный компресс, и домовик уже в третий раз сменил быстро нагревающееся полотенце.

Я ненавижу боль. И совершенно не умею её терпеть. Вероятно, потому отец и пользуется до сих пор этим способом воспитания. Да, я знаю: традиционный метод; наверняка он и сам когда-то получал от моего деда прутом по тому же месту… Вот только мне давно уже не десять лет.

Да и традиция, прямо сказать, более, чем странная. Как честь и достоинство чистокровного мага могут быть связаны с болью и унижением?.. Чёрт побери, да я сам готов был накладывать на себя Silencio, лишь бы во время наказания вести себя пристойно, а не верещать под розгой, как щенок, которому прищемили хвост.

А как я просил, почти умолял отца не делать этого, как обещал прекратить свои встречи с Басти… Мне хотелось закрыть лицо ладонями, чтобы спрятаться от жаркого стыда. Забыть это, засунуть в самый дальний уголок памяти… А лучше - слить в думосбор, закупорить в пузырёк и закопать в парке.

Я уже сто раз поклялся себе, что никогда не стану наказывать своего сына подобным образом. И плевал я на ваши затхлые традиции…

- Тио!.. - рявкнул я раздражённо. - Намочи уже эту тряпку! Или ты ждёшь, пока я тебе уши отрежу?!

Мой собственный эльф, которого отец отдал мне в услужение, едва я научился говорить, торопливо сменил полотенце на моих ягодицах и робко осведомился, не желает ли хозяин ещё чего-нибудь.

Я прикусил губу. Чего мне желать? Заживляющей мази, зелье Сна-без-сновидений, бутылку Огденского?.. Я не сомневался, домовик принесёт мне всё, что я попрошу. И наличие такой возможности, наряду с запретом на её использование, злило меня ещё больше.

- Ничего. Убирайся…

Тио послушно исчез, чтобы неустанно караулить дальнейшие приказания и явиться по первому же моему зову.

* * *

В виде особой милости мне разрешено было не спускаться в столовую, а завтракать и обедать в своих комнатах. Тио приволок мне поднос с едой и водрузил на письменный стол в моём кабинете. Я без аппетита поковырялся в тарелках - стоя, конечно. А вот кувшин с холодным лимонадом опустел быстро. Только увидев его, я внезапно осознал, что ужасно хочу пить.

После обеда отец поднялся ко мне, сухо осведомился о моём самочувствии. Я ответил, что в порядке, - надеюсь, мне удалось сделать это тоже достаточно безэмоционально.

- Бал начинается в шесть. К этому времени, пожалуйста, потрудись выглядеть достойно, - отец прошёлся по мне критическим взглядом, от волос, которые я сегодня так и не удосужился привести в порядок, до ботинок. - Тем более, что мистер Блэк написал мне, что согласен на ваш брак с Нарциссой.

- Я постараюсь, - отозвался я. И не удержался от скептического добавления, - Если получится…

Он не ответил. Но в половине шестого отцовский эльф Добби принёс мне баночку густой мази с лёгким запахом лилий. Не заживляющее, так - временный обезболивающий эффект. Всё-таки, на балу положено танцевать.

* * *

Нарцисса немного смутилась, опустила ресницы и сказала «да». Тогда я поцеловал её тонкие пальчики и пригласил её на вальс.

И кто сказал, что шёлк - неподходящий материал для мантии?.. Пусть тепла от него никакого, но в такую жару это и ни к чему. Зато как нежно, как восхитительно гладко он скользит по коже, охлаждая разгорячённое тело.

Ладони Нарциссы тоже то и дело соскальзывали с моих плеч, но она только смеялась, возвращая тонкую кисть на место. На её уже почти законное место…

Она казалась мне невероятно милой. Почему-то прежде я думал, что сама Нарцисса должна быть такой же холодной, как её правильная сияющая красота. Но она оказалась лёгкой, ясной и улыбчивой. Непонятно лишь, за что мне так повезло с невестой…

Правда, официально Нарцисса Блэк пока не являлась моей невестой. Но мой отец и мистер Сигнус Блэк договорились, что о помолвке будет объявлено на следующей неделе.

Нарцисса чуть склонила голову, щекоча мою щёку светлой паутинкой волос:

- Может быть, присядем?.. Я уже немного устала, Люциус, вы меня совсем закружили…

Немудрено. Мыс самого начала бала не пропустили ещё ни одного танца. Мазь действительно помогала. (А ещё Нарцисса, слегка раздув точёные ноздри, сообщила, что от меня пахнет лилиями.)

- Как прикажете, моя леди, - я проводил её к ближайшему диванчику. - Принести вам лимонада?

- Лучше посидите рядом со мной, - попросила Нарцисса. - Мне было бы интересно поговорить с вами.

Я почувствовал, что моя улыбка становится несколько напряжённой.

- Боюсь, что… мне нужно ненадолго отлучиться. Вы позволите?..

Разумеется, утончённая и благовоспитанная Нарцисса Блэк позволила. Пусть и с явной неохотой.

…Да-да, мисс Блэк, вы не ошиблись в своём предположении, я отправляюсь в туалет. И собираюсь пробыть там столько времени, чтобы, вернувшись, застать вас уже отдохнувшей и опять пригласить на танец. Если только до той поры этого не сделает кто-нибудь другой.

Разумеется, в Министерстве было достаточно туалетов, чтобы удовлетворить потребности всех сотрудников. Я решил подняться на один этаж. В конце концов, времени у меня вполне достаточно, а встречаться и разговаривать с кем-нибудь совсем не хочется.

В туалете я первым делом посетил кабинку - мне до сих пор постоянно хотелось пить, так что это было актуально, - а потом вымыл руки, попутно разглядывая себя в зеркале.

Хм, и вполне себе ничего… Волосы не растрёпаны, воротник не сбился. Разве что щёки раскраснелись немного, но это не страшно… Я открыл кран и плеснул себе в лицо холодной водой.

Когда я поднял голову от раковины, в зеркале отражались уже два лица.

- Здравствуй, мой дорогой… - хищно пророкотал Рабастан, обнимая меня за талию.

- Лестрейндж… - я безуспешно старался придать твёрдость своему голосу. - Я не могу. Отец запретил мне встречаться с тобой, и у меня помолвка…

- Знаю, я знаю, Люк, - успокаивающе бормотал Лестрейндж, зарываясь лицом в мои волосы. - Видел я твою невесту. Младшая сестричка Беллы. Мозгов, правда, нет, зато хорошенькая…

Я должен был сказать, что Нарцисса - вовсе не пустоголовая кукла; она, как оказалось, обладает довольно острым язычком, да и в чувстве юмора ей отказать нельзя. Но дыхание Рабастана обжигало мою шею, и волосы на затылке, кажется, уже стали дыбом, и мурашки по спине… И ничего сказать было невозможно, кроме как выдохнуть безвольно:

- Басти…

- Я же просил не звать меня так, - насмешливо улыбнулся Рабастан. И, отстранившись, с чувством припечатал ладонь к моей заднице, прикрытой тёмно-синим шёлком.

- Блядь!.. - забыв о происхождении и манерах, взвыл я, шарахнувшись в сторону.

Рабастан ошарашено вытаращился на меня: он и прежде позволял себе подобное, но впервые это действие вызвало такую реакцию. Однако, видимо, сообразить, в чём дело, было не особо сложно.

Кошачьи глаза Рабастана вспыхнули недоверчивым восхищением:

- Дьябло! Люк, неужели?.. Прошу, разреши мне…

Не договорив, он мягко упал на колени и задрал на мне мантию едва ли не подмышек.

- Ох… Ты мой бедный…

Сапоги для верховой езды - возможно, не лучшая обувь для танцев, зато они доходили до колен и вполне позволяли скрыть отсутствие брюк под парадной мантией, даже в вихре танца. Рубашка, конечно, тоже необходима - я люблю воротник и манжеты из пышных кружев. А вот ниже подола рубашки…

- Лорд Абраксас так суров… - шепнул Рабастан, касаясь губами моей распухшей задницы. - Чем это, Люк?..

- Розгами, - неохотно сознался я, опустив голову так, что волосы падали мне на глаза.

- Это из-за меня? - уточнил Рабастан, проведя кончиком языка по длинному рубцу.

- Из-за кого же… - буркнул я.

- Ммм, - невнятно отозвался Лестрейндж, опять припадая ртом к моим горящим ягодицам.

Судя по всему, его это приводило его в полный восторг.

Я же, сказать честно, был далёк от того, чтобы испытывать удовольствие от его действий. Прохладный шёлк мантии устраивал мой зад намного больше, чем жаркие губы, горячее дыхание, шершавый язык… Не говоря уже о настойчивых пальцах, которые…

- Лестрейндж!..

Но Рабастан и не думал прерывать своё занятие: его руки осторожно развели мои ягодицы и язык скользнул между ними. Обвёл вокруг… Нырнул внутрь… Глубже…

Мне оставалось только пошире расставить ноги и неловко прижимать к животу задранные полы мантии. Неудобно же… Чертовски неудобно стоять в такой позе над раковиной и каждый раз, поднимая голову, видеть близко-близко в зеркале свои мутные безумные глаза и язык, то и дело проходящийся по пересохшим губам…

- Басти… - я сам не знал, о чём прошу. Прежде он никогда не ласкал меня так… Там… - Пожалуйста, Басти…

В этот раз Рабастан не думал возражать против такого обращения, а, поднявшись с колен, расстегнул брюки и деловито положил ладонь мне на поясницу, заставляя нагнуться пониже и раздвинуть ноги ещё шире.

- …Дьябло! - с чувством выдал он, умывшись и пригладив волосы. - Даже дверь не подумали запереть. А если бы вошёл кто?..

- Мы бы и не заметили, - заверил я. И мне вдруг стало холодно от этой мысли. - Может, кто и входил?..

- Тогда тебе не поздоровится, - отозвался Лестрейндж, заинтересованно поглаживая мои ягодицы, уже вновь прикрытые мантией.

Я тоже понимал это. Включившиеся наконец мозги начали осознавать и остальное: уже не менее двадцати минут прошло с тех пор, как я ушёл из зала, оставив мисс Блэк скучать в ожидании. Отец не мог не заметить моего отсутствия, так что придётся срочно придумывать оправдание. Но если он уже отметил, что Рабастан Лестрейндж в этот момент тоже отсутствовал в зале…

На этой продолжение этой мысли моей смелости не хватило.

- Я должен идти, - резко сказал я Рабастану.

Тот лениво улыбнулся. Притянул меня к себе и на прощание поцеловал в угол рта:

- Иди, мой дорогой. Я буду мечтать о тебе сегодня ночью…

Мечтать. Хорошо. Да. Я рад, правда… Хотел бы я ещё знать, что я сам буду делать сегодня ночью, после бала.

Вернувшись в зал, я немедленно наткнулся на взгляд Нарциссы, полный беспокойства. Однако первым делом я подошёл к отцу, прожигающему меня яростным взором, чтобы сразу узнать свой приговор.

Но он только прошипел зло:

- Поговорим, когда вернёмся домой! Ступай, танцуй!..

Мне оставалось лишь отправиться к своей наречённой.

…Музыка гремела, пары кружились, нежная улыбка Нарциссы была адресована только мне, и никому больше. Прикосновения прохладного шёлка к горячей коже были необыкновенно приятны, и мысли о неизбежном возвращении домой хотелось отбросить куда-нибудь подальше.

И краем глаза я постоянно ловил направленный на меня от двери хищный кошачий взгляд…

Глава шестая. Лорд Малфой.

Строить догадки было ни к чему. Причина внезапного исчезновения Люциуса безошибочно читалась в его испуганно-виноватых глазах. А спустя несколько минут эта причина объявилась в зале и сама. Загадочно улыбаясь и чуть ли не облизываясь…

Стало быть, милый ребёнок решил в очередной раз нарушить отцовский запрет.

Абраксас тяжело вздохнул. Люци, малыш, что же ты делаешь…

Несмотря на обещанную после бала беседу, он не слишком хорошо представлял себе, что скажет сыну. Судя по выражению его лица, Люциус определённо ожидал повторной порки. Но, Салазар Великий, неужели ему так дорог этот мальчишка, Лестрейндж?.. Насколько Абраксас знал своего сына, эффекта подобных воспитательных процедур всегда хватало надолго - Люциус был изнеженным мальчиком и с любым насилием предпочитал существовать в параллельных измерениях. Только что-то весьма серьёзное могло заставить его забыть об этом.

Или этим серьёзным был сам Лестрейндж. Или та организация, к которой, как был почти уверен Абраксас, Рабастан имел непосредственное отношение и которая называла себя Рыцарями Вальпургии.

И эта мысль очень пугала лорда Малфоя.

…Оплеуха последовала сразу, как только старший и младший Малфои вышли из камина.

Голова Люциуса мотнулась в сторону и из носа тут же закапало тёмное, горячее. Он безучастно смотрел, как тяжёлые капли падают ему на грудь и расплываются по белому кружеву воротника.

Абраксас подцепил пальцем подбородок сына. Заставил поднять голову и хлёстко ударил по другой щеке. С ресниц Люциуса сорвались и потекли по щекам невольные слёзы, но он торопливо вытер их рукавом и шмыгнул разбитым носом.

- Отправить Тио за розгами? - напряжённо спросил Люциус. - Он быстрее управится, чем я.

Абраксас выпрямился, обхватив себя за локти. Некоторое время в каминном зале царила тишина.

- Люциус, - наконец сказал он. - Я не хочу с тобой ссориться. Но мне совсем не нравится то, что с тобой происходит.

Сын хмыкнул, прижимая к лицу платок.

- Ссорятся с равными, - немного гнусаво ответил он, зажимая нос. - А со мной ты просто делаешь всё, что тебе вздумается.

Абраксас прищурился:

- Ты считаешь, у меня нет оснований?

- Сколько угодно. Ты - мой отец, ты недоволен моим поведением, какие ещё нужны основания… Так мне позвать эльфа?

Тон наследника был совершенно недопустимым, и, в общем-то, вполне можно было обойтись и без розог - достаточно было протянуть руку за тростью. Некоторое время Абраксас всерьёз обдумывал эту перспективу. Но он никак не мог справиться с жалостью к своему беспутному отпрыску, который теперь отчаянно, прикрывая глаза от собственной дерзости, нарывался на наказание. Очень болезненное, надо сказать, наказание. Можно себе представить, как он обижен…

Лорд Малфой предпочёл отмахнуться.

- Иди спать.

- Благодарю, - кивнул Люциус, отнимая платок от лица.

- И не смей выходить из своих комнат, пока я не разрешу.

- Слушаюсь.

- И никаких сов.

- Как прикажешь, - он опять шмыгнул носом. - Спокойной ночи.

…Когда шаги сына затихли на лестнице, Абраксас подошёл к окну и наконец позволил себе устало опустить плечи. Может быть, напрасно он так. Может быть, стоило проявить твёрдость. Или наоборот. Если бы знать, до какого предела ещё можно надавить на мальчишку, а после чего уже его тщательно привитая сыновняя почтительность даст трещину…

Он стянул ленту с волос и неторопливо тряхнул головой, чтобы они рассыпались по плечам. Интересно, Люци сам замечает, что копирует причёску отца? Что будет дальше? Одежда, трость, излюбленные выражения?.. Впрочем, это приятно - когда твой сын пытается быть похожим на тебя. А что касается стиля в одежде, то Люциус, кажется, вдумчиво искал собственный. Сейчас эти старомодные наряды казались забавными, но если ему не надоест это развлечение, то через пару лет у него наверняка появятся подражатели.

Лишь бы он не ввязался в ту опасную авантюру, которая сейчас входит в моду у чистокровных юнцов.

* * *

Срок заточения сына в своих комнатах Абраксас определил в три дня. Немного, однако вполне достаточно, чтобы заскучать. А потом можно будет вернуться к занятиям, прерванным болезнью лорда Малфоя.

А пока он решил попробовать подойти к вопросу с другой стороны.

…Рабастан с любопытством огляделся. В кабинете Абраксаса Малфоя действительно было, на что взглянуть. Самые ценные артефакты, конечно, хранились в сейфах, но на столе и каминной полке хватало и безделушек попроще. Хорошо, мистеру Лестрейнджу хватало сообразительности не пытаться к ним прикоснуться.

Наконец Рабастан перестал таращиться по сторонам и опять обратил внимание на хозяина.

- Сэр?.. - на его лице царило обычное выражение не особо старательно запрятанной усмешки. - А теперь я могу узнать, о чём вы хотели со мной поговорить?

- О Люциусе, разумеется, - отозвался Абраксас, опершись ладонью о письменный стол.

Присесть он гостю не предлагал, так что и сам должен был вести беседу стоя. Интересно было посмотреть на Лестрейнджа, чувствующего себя неуютно.

Но тот подошёл к подоконнику и прислонился к нему, скрестив ноги в лодыжках.

- О. Приятная тема. Люк очень мил, нежен, застенчив… Ещё он весьма умён и деликатен. Что вы ещё хотите услышать, сэр?

- Я хочу узнать, что вам понадобилось от моего сына, мистер Лестрейндж, - любезно пояснил Абраксас. - Я понял, что в нём вас привлекает, но чего вы от него хотите?

На этот раз Рабастан дал себе труд на достаточно длительное время задуматься.

Результатом его размышлений была ослепительная улыбка:

- Пожалуй, ничего сложного, сэр. Обычный секс.

- И больше ничего?

Рабастан опять задумался.

- Вы имеете в виду что-то конкретное, сэр?

- Да. Некая организация. Может быть, вы слышали, они именуют себя Рыцарями Вальпургии…

- Нет, сэр. Впервые слышу. Кстати, могу я узнать, где Люк? Он не отвечает на мои письма.

- Люциус сейчас у себя. Может быть, он просто не хочет с вами общаться?..

Абраксас с удовольствием отметил, как изменилось лицо Рабастана.

- Или кто-то ему это запретил, - буркнул тот.

- Тоже не исключено, - легко согласился лорд Малфой. - Кто-то, не одобряющий ваших связей с террористами.

- Кто-то, отхлеставший его розгой из-за моих знакомств?..

Абраксас словно споткнулся. Он и забыл, что Рабастан тоже может знать об этом.

- А что, мистер Лестрейндж, ваши родители никогда не наказывали вас подобным образом за непослушание?

- В последний раз - ещё до моего поступления в Хогвартс. Сэр, может быть, вы просто не заметили, что ваш сын уже вырос?

- Люци?.. - усмехнулся Абраксас. - Честно сказать, нет. Мне так не кажется. Да и вы, мистер Лестрейндж, не кажетесь мне взрослым. Но, если вам так хочется взрослых игр и «обычного секса», я полагаю, вы вполне могли бы подыскать себе для этих целей кого-нибудь постарше.

Рабастан склонил голову набок, прицельно разглядывая его из-под бровей.

- Постарше?.. Я не думал об этом. А, наверное, стоило…

Он неторопливо, с ленивой кошачьей грацией подошёл к Абраксасу и настойчиво приник к его губам, опустив ладони на всё ещё крепкие бёдра лорда.

В первые мгновения ошарашенный лорд Малфой просто позволял нахальному юнцу себя целовать. Однако, едва придя в себя, поспешил перехватить его руки за запястья. Но вместо того, чтобы прервать этот неожиданный поцелуй, Абраксас предпочёл установить в нём свои правила.

…Никакой нежности, мальчик. Всё будет так, как я захочу. Сейчас я хочу грубо, вот так, взламывая барьеры… И убери свои назойливые руки, я не разрешал ко мне прикасаться.

Его пальцы больно стискивали плечи Рабастана, и тот послушно следовал его желаниям: прижимался, отступал, вставал на носки и запрокидывал голову…

- Так вы подумайте, - сухо пожелал лорд Малфой, отстранившись и вытерев губы тыльной стороной ладони. - Мне кажется, от этого будет больше толку.

Рабастан не сразу сообразил, что всё уже закончилось. Моргал и облизывал губы. Но холодный голос Абраксаса заставил его прийти в себя.

- Большое спасибо за беседу, мистер Лестрейндж. Я вас больше не задерживаю.

Глава седьмая. Рабастан.

Соврал, конечно. О мужчинах постарше он не только думал, но даже Люциусу говорил - тогда, во время первого разговора о Тёмном Лорде. Однако реальность оказалась куда более жёсткой. Впрочем, с ней это часто бывает…

Губы горели, перед глазами всё качалось, а колени самым постыдным образом так и норовили подогнуться. Такого Рабастан прежде не испытывал, и даже не думал, что с ним такое может случиться. Терять голову от поцелуев - удел сентиментальных школьниц; а в исполнении двадцатилетнего мужчины это просто нелепо.

Нет, он ни на минуту не обольщался, будто может вызвать у лорда Малфоя какие-то чувства, кроме устойчивого раздражения. И на поцелуй сэр Абраксас ответил лишь затем, чтобы показать бесстыжему сопляку, кто здесь главный. «А мог бы и трахнуть… Хотя бы в назидание, - с сожалением думал Рабастан, выбираясь из камина в гостиной родительского дома. - Грубо и бесцеремонно, как целовал».

Дьябло, и этот человек позволял ему наглый прищур и ехидные усмешки! Теперь Рабастану было крайне неловко вспоминать о своём поведении. Казалось, вздумай лорд Малфой и его отстегать по заднице - только не с отеческой строгостью, как Люциуса, а брезгливо-равнодушно, чтобы не забывал своё место, - он и тогда не посмел бы возразить.

В этот вечер перед сном Рабастан впервые представлял себе не тесного и жаркого Люка, с закушенной губой принимающего его, а сильные твёрдые пальцы его отца. Пока - только пальцы… Хватило и их, чтобы в считанные минуты испачкать простыни.

* * *

Неожиданной просьбе любовника Люциус скорее удивился, чем обрадовался.

- Ты уверен? - переспросил он, прищурив светло-серые тревожные глаза.

- Абсолютно, - отозвался Рабастан, успокаивающе улыбнувшись. - Ну, чего ты испугался? Я думал, тебе хочется…

- Я помню, что тебе так не нравилось. Но если ты хочешь, давай…

Накануне была объявлена помолвка Люциуса Малфоя и Нарциссы Блэк, а сегодня лорд Абраксас уехал по каким-то делам на континент. Забираться на территорию Малфой-мэнора они больше не рисковали, но и в обшарпанной съёмной квартирке на окраине Лондона целоваться было ничуть не менее сладко. Правда, на расхлябанную двуспальную кровать Рабастан поглядывал не без опаски, но Люциус просто сбросил с неё подушки и простыни сразу на пол, да послал вдогонку несколько очищающих заклинаний.

- Прошу, - серьёзно кивнул он на импровизированную постель.

Рабастан не мог понять, откуда вдруг взялось это чувство неловкости. Он опустился на простыни и притянул к себе Люциуса. Несколько поцелуев, кажется, наладили дело, но когда они оба оказались раздетыми, Рабастан привычно развёл коленом бёдра Люциуса - и остановился, вспомнив, что сегодня они договорились по-другому.

Но «по-другому» проявлять инициативу нужно было Люциусу: уложить его в удобную позу, приласкать в нужных местах, довольно обстоятельно подготовить - Рабастану и впрямь лишь пару раз доводилось бывать снизу.

А Малфой только недовольно хмурился на внезапно остановившегося Рабастана:

- Ну, что? А… - он виновато улыбнулся. - Забыл. Сейчас…

«Сейчас» было очень осторожно и неторопливо. И приятно, без сомнения. Рабастана словно качало на волнах: длинные нежные пальцы, да, ещё, пожалуйста, и… о, Мерлин, Люк!.. сумасшедший, что ты делаешь… ох, ты мой ласковый…

А потом Люциус плавно входил в него, и он едва удерживался, чтобы не насадиться самому - до конца, по упора. Потому что - дьябло, дьябло! - хотелось иначе! Быстрее, резче, и чтобы пальцы не ласкали, а удерживали, не давая вырваться, сорваться с крючка… И пусть неосторожно и даже больно, но только чтобы до печёнок, до вспышек перед глазами!

…Впрочем, вспышки были - неотвратимые, как падение с большой высоты. Долгие; он и не знал, что можно так долго и так сладко сотрясаться в судорогах, когда твой настойчивый мальчик делает ещё одно длинное движение и попадает именно в нужную точку, и кажется, что сильнее уже невозможно, что на этот раз сердце точно разорвётся, не выдержав…

Они молча лежали, глядя в потолок. Люциус удобно устроился затылком на животе любовника. Светлые волосы при малейшем движении щекотали Рабастана, и он пропускал их сквозь пальцы, наматывал на ладонь, а потом вдруг потянул на себя, не давая Люциусу высвободиться. Торопливо сел и прижался ртом к его губам.

- Спасибо, мой дорогой, - прошептал он после поцелуя.

Люциус не ответил, пожав плечами. Через несколько минут молчания полюбопытствовал, глядя в сторону:

- И под кем, интересно, ты себя представлял?..

Лестрейнджу хотелось бы думать, что он не расслышал.

- Что?.. - неловко переспросил он.

- Этот твой лорд?.. Которому так приятно подчиняться? Басти, я же не слепой и не дурачок. Я тебя вполне устраивал в пассивной позиции, но сейчас что-то изменилось.

- Люк, что за ерунда… - беспомощно начал Рабастан, но Люциус перебил его.

- Ладно. Зря спросил. Не думаю, что я и в самом деле хочу это знать.

И правда, ни к чему…

Рабастан боялся, что сейчас Люк скажет что-нибудь холодное, вроде «мне уже пора», и уйдёт, и останется неясным, будет ли следующая встреча - или на этом всё.

Но ничего подобного Малфой не сказал. Потянулся лениво:

- Лестрейндж, я есть хочу. Пойдём куда-нибудь, поужинаем?

- А когда вернётся лорд Абраксас? - против воли полюбопытствовал Рабастан.

- Представления не имею. Когда пожелает.

- Ты не боишься, что он узнает о нашей встрече?

- Нет. Не боюсь.

- Почему? - уточнил Лестрейндж, не дождавшись объяснения.

- Да ни почему. Просто не боюсь. Надоело.

- Прости, Люк, я не понимаю. Ты решил поругаться с отцом?

Люциус демонстративно закатил глаза:

- И ты туда же. Будто я могу с ним поругаться! Басти, он - мой отец. Ну, подумаешь, он обращается со мной, как с ребёнком, а я послушно выдаю детские реакции. Всё равно у меня нет другого отца, а у него - другого сына. И потом, а что ещё мне остаётся? Разве что уйти из Мэнора…

Рабастану показалось, будто Люциус вдруг задумался над этой мыслью, и возмущённо фыркнул:

- Ну, это совсем уж глупость.

- Я знаю, - кивнул Люциус. - Просто представил: должность мелкого клерка в Министерстве; нищенское жалованье, позволяющее снять комнатку в мансардах Дрянн-аллеи и раз в три месяца покупать новую рубашку… Нет, меня это пугает куда сильнее, чем ссоры с отцом.

Рабастан тоже улыбнулся, представив себе Люциуса в застиранной рубашке и со впалыми от постоянного недоедания щеками.

- Лорд Абраксас никогда не позволит тебе подобного. Ты сам сказал, у него нет другого сына. А судьба рода для него - совсем не пустой звук.

- А для меня? - настойчиво спросил Люциус. - Ты думаешь, будто я могу вот так плюнуть на всё и уйти?

- А почему - мелкий клерк? - поинтересовался Рабастан, не отвечая на неудобный вопрос. - Низко метишь. Насколько я помню, в Хогвартсе ты был отличником. Опять же, у тебя есть знакомства…

- У моего отца есть знакомства, - отрезал Люциус. - Думаешь, хоть кто-нибудь даст мне рекомендации после того, как я поругаюсь с отцом? Боюсь, что всё обстоит как раз наоборот - никто не решится взять меня на службу, чтобы с ним не ссориться.

Лестрейндж осторожно сказал:

- Ты мог бы вести финансовые дела организации… Я уверен, что лорд Волдеморт доверил бы тебе это.

Люциус молча помотал головой. Он отказывался говорить о Рыцарях Вальпургии и о Тёмном Лорде после той встречи. Рабастан так и не понимал этого каприза: вроде бы, ничего значимого между Люком и Лордом сказано не было. Ну да Мерлин их разберёт…

- Ты, кажется, приглашал меня на ужин, - напомнил он, пошарив руками вокруг и вытаскивая из-под спины Люциуса свою палочку. - Accio брюки! Дьябло, Малфой, это твои… И слезь с моей рубашки, ты на ней лежишь!

Глава восьмая. Рабастан.

После ужина Люциус отправился домой. А Рабастана сегодня ещё ждали в доме Алленов. Он теперь довольно часто бывал там. А Руди и Белла так и вовсе пропадали там чуть не каждый день.

Рабастан был убеждён, что Белла влюблена в Тёмного Лорда. Почему бы ещё в его присутствии она так воодушевлялась, а её эксцентричность буйно расцветала?.. Но брат, кажется, ничего не замечал.

Впрочем, может быть, Родольфус просто предпочитал не обращать на это внимание. Он вообще отличался меланхоличностью нрава, да и сильных страстей в их отношениях с Беллатрикс никогда не было. Их скорее можно было назвать друзьями, чем любовниками.

Как-то раз в Хогвартсе, после особо неудачного занятия по Зельям, на котором Родольфусу не повезло оказаться в паре с медленно соображающим увальнем из маггловской семьи, он слишком громко высказался в адрес тупости грязнокровок. А неподалёку довелось оказаться префекту Гриффиндора. Как назло - магглорождённому, и не замедлившему принять заявление Руди на свой счёт. Вместо того, чтобы снять с самонадеянного слизеринца баллы, он вызвал его на поединок, нимало не смущаясь тем, что его противник на два курса моложе.

Дуэль закончилась вполне ожидаемо - Руди, всего усыпанного гнойными прыщами и покрытого фиолетовой слизью, приволокли в Больничное крыло. А через два часа на соседней кровати лежал и второй участник поединка - без единой кости во всех четырёх конечностях и с отшибленной памятью. И пока Лестрейнджа мазали снадобьем от фурункулов, несчастный гриффиндорец послушно глотал Костерост и скрипел зубами от боли в растущих костях.

- Всю ночь уснуть не мог от его стонов, - пожаловался на следующее утро Родольфус брату и Беллатрикс.

Белла довольно усмехнулась.

Разумеется, подозрение в нападении на гриффиндорского префекта пало на брата пострадавшего от его руки - вернее, палочки. Но весь третий курс Слизерина подтвердил, что Рабастан в это время был в библиотеке и выполнял задание по Гербологии, так что от этой версии пришлось отказаться. Да и под силу ли лоботрясу-третьекурснику справиться со студентом шестого курса, круглым отличником?..

Заподозрить же в нападении мисс Блэк никто не решился.

* * *

Рабастан впервые был приглашён на общее собрание организации. Обычно Тёмный Лорд предпочитал разговаривать с ним или наедине, или в компании Руди и Беллы.

Но сегодня Рабастан присутствовал в гостиной Алленов, которая явно не была рассчитана на такое количество гостей - в ней было тесновато. Помимо братьев Лестрейнджей, Беллы, Дика Аллена и самого Лорда, тут были ещё пять человек, незнакомых Рабастану. По левую руку от него за столом сидел молодой мужчина - вряд ли намного старше него, но с таким мрачным лицом, словно повидал уже всё в этой жизни.

- Уолден, - обратился к нему Тёмный Лорд, заранее поощрительно улыбаясь. - Сегодня у меня к тебе есть задание. На юге Корнуолла… Возьмёшь с собой младшего Лестрейнджа. Пора уже ему стать одним из нас.

Рабастан кивнул, не слишком хорошо понимая, что это значит - одним из них? Разве он уже не является членом организации? Хотя Тёмный Лорд, разумеется, прав - доверие нужно сперва заслужить.

Он вспомнил ревнивое предположение Малфоя и с трудом удержался от усмешки, которая в этой ситуации была бы совершенно неуместна. Вообразить себя под Тёмным Лордом… Вот это была бы наглость.

Ну, а почему бы и нет? Лорд Волдеморт - сильный, властный, уверенный в себе маг. Рабастан слегка прищурился. Нет, он не собирался, подобно Белле, вожделеть своего Повелителя, но просто представить… Как эти пальцы ложатся ему на плечи и притягивают его к узким хищным губам. Как Тёмный Лорд опрокидывает его на спину и неумолимо овладевает им…

Ему было немного неловко мечтать о близости с другим после совсем недавнего блаженства, подаренного ему любовником. Но, если честно, Люциус вряд ли мог дать ему те эмоции, которых он так внезапно возжелал. Да, он прекрасен, его Люк; заботлив, нежен, деликатен - всё, как Рабастан и говорил его отцу. Слишком нежен и слишком уступчив. После единственного поцелуя его отца Рабастан чётко ощущал разницу: там, где у его отца был прочный хитиновый панцирь, Люциус подставлял беззащитное тёплое тело. Вероятно, так он вёл себя не со всеми, а скорее всего, больше ни с кем - он ведь Малфой; но Рабастану не было дела до других.

И в то же время, отец и сын были так похожи, что Рабастан боялся смертельно обидеть Люка, назвав его титулом отца и выдав свою недавнюю слабость. Пусть лучше считает, что он и впрямь увлёкся Тёмным Лордом. Тем более, что это не так уж далеко от истины: Повелитель действительно вызывал у Рабастана непростые ощущения в области солнечного сплетения.

…Он так глубоко ушёл в свои размышления, что некоторое время совершенно не замечал происходящего. И был весьма растерян, вернувшись из своих мечтаний и обнаружив, что Тёмный Лорд смотрит прямо на него. А вспомнив о том, что Руди и Белла отзывались о нём как о выдающемся леггилименте, Рабастан и вовсе готов был сгореть на месте от стыда. Но на бледном лице Повелителя отражалось вовсе не возмущение, а задумчивый интерес.

- А теперь давайте пройдём в кабинет, Рабастан. У нас с вами осталось весьма важное дело.

Вставая из-за стола, Рабастан успел отметить сочувственный взгляд брата и почти завистливый - невестки.

* * *

- Вы удивляете меня, Рабастан, - откровенно сообщил ему Тёмный Лорд, когда дверь за ними закрылась. - Взгляды, которые вы бросаете на меня весь вечер, весьма лестны. Я готов смутиться… если только я не ошибся и вы действительно ищете моего внимания.

В то, что он способен смутиться, Рабастан не поверил бы ни при каких обстоятельствах. А вот у него самого щёки горели совершенно неприлично.

- Простите, мой Лорд…

- Нет, - слегка качнул головой Повелитель, подойдя к нему совсем близко и чуть качнувшись вперёд. - Вам ни к чему просить прощения. И вы пока не можете называть меня таким образом. Но до того, чтобы получить это право, вам осталось совсем немного. Дайте мне руку, Рабастан.

Недоумевая, Рабастан протянул ему правую ладонь.

- Другую, - возразил Лорд.

Сам взял его за запястье левой руки и потянул вверх рукав, обнажив предплечье.

- Как вы относитесь к боли?

Рабастан осторожно пожал плечами:

- Всё зависит от того, кто дарит боль… и для чего.

- Боль может и быть и наслаждением, верно? - вскользь улыбнулся Тёмный Лорд. - Я надеюсь, это не будет для вас слишком мучительно…

…Он вёл заострённым ногтем длинного пальца по руке Рабастана, негромко выговаривая какие-то непонятные слова, больше похожие на шипение, и вслед за едва заметным следом его ногтя по предплечью Рабастана текла нестерпимая жгучая боль, оставляя за собой чёрный выжженный след. Он клялся себе молчать, сколько сможет, но не так уж и много он мог. И даже не успел заметить, как оказался на коленях на полу, срывая голос в крике…

Лорд легко удерживал его за запястье, другой рукой не переставая вычерчивать какой-то узор на его коже. Сильный, властный мужчина; теперь Рабастан хорошо это понимал.

«Люциусу нельзя… такое, - первое что подумал он, когда боль в предплечье начала постепенно угасать, позволив ему вновь подняться на ноги. - Люк тысячу раз прав - это не для него».

- Как тебе нравится мой подарок? - требовательно спросил Тёмный Лорд, выпуская его руку.

Рабастан решился взглянуть туда, где ещё совсем недавно полыхала дикая боль, заставляя забыть обо всём. Теперь там чернел чёткий рисунок: череп и змея, выползающая из его рта.

- Мой лорд… Что это значит? - решился он спросить.

- Это значит, что теперь ты всегда услышишь мой зов, как бы далеко не находился. Это значит, что теперь ты - один из Упивающихся Смертью.

- Мой лорд?.. - переспросил Рабастан.

- Да. Срок Рыцарей Вальпургии вышел, теперь нам пристало носить другое имя. А этот знак ты ещё увидишь сегодняшней ночью.

* * *

- Morsmordre!.. - прокричал Макнейр, устремив палочку в небеса, и над крышей дома, в котором осталось лежать четыре безжизненных тела, вспыхнула Тёмная Метка.

Рабастан недоверчиво переводил взгляд со знака, переливающегося в ночном небе, на свои слегка трясущиеся руки, до сих пор не в силах поверить, что это с его губ слетело Непростительное заклятие; с кончика его палочки сорвалась зеленоватая вспышка, убившая одного из четверых. Это в его груди сейчас растёт чёрная дыра с ледяными краями.

С остальными расправился Макнейр - без промедления, без жалости. Деловито и аккуратно. Профессионально, словно изнутри кто-то шепнул Рабастану нужное слово. Тёмный Лорд ведь говорил Люциусу, что у него есть специальные люди для убийств…

Нет, только не Люк, снова думал Рабастан, пока Макнейр, взяв его за плечо, задавал направление аппарации. Малфой не должен знать всего этого. Его руки слишком белы для крови. И для клейма…

Аппарировали они к самому крыльцу дома Алленов, и, едва успели переступить порог, как Повелитель вышел им навстречу.

- Как всё прошло, Уолден? - спросил он у Макнейра.

Тот бесстрастно наклонил голову:

- Я сделал всё, что вы приказали, мой лорд.

- Как Лестрейндж? - вопрос по-прежнему был обращён не к нему.

- Очень хорошо, мой лорд.

- Я рад…

И ничто за этот бесконечно длинный день не пугало Рабастана больше, чем эта похвала.

Глава девятая. Люциус.

- А почему они белые? - полюбопытствовал я с недоумением.

Отец как-то удивлённо отозвался:

- Сам не знаю. Необычно. Красиво. Тебе не нравится?

Я пожал плечами. Честно сказать, я был равнодушен к животным. Ну, ладно ещё - лошади, в конце концов, англичанину положено иметь традиции. А утренняя прогулка верхом, ещё до завтрака, была давней привычкой моего отца. Хорошо ещё, он не требовал, чтобы я его сопровождал каждый день. Хотя по пятницам - так мы договорились - и мне приходилось влезать на коня. Отец следил за тем, чтобы в седле я сидел, как подобает его сыну. В Хогвартсе я успел изрядно отвыкнуть от этого, так что первое время ноги, спина и задница у меня нещадно ныли.

К лошадям я привык и считал их неизбежным злом. Но павлины?.. Кричат противно, гадят, где попало. Или нет?.. Я никогда не интересовался этим вопросом.

Впрочем, какая теперь разница. Отец уже не передумает. И потом, помимо традиций, у английского джентльмена непременно должны быть ещё собственные странности и чудачества.

- Помёрзнут, - предположил я, разглядывая неказистое, на мой вкус, пернатое, с наглым видом прохаживающееся по дорожке прямо передо мной.

- Не должны, - возразил отец. - я узнавал, они не слишком капризны к климату. Скажу эльфам, к вечеру сколотят для них какой-нибудь курятник, а зимой они могут в оранжерее жить. Зато во время твоей свадьбы по парку будут разгуливать белые павлины. По-моему, довольно эффектно.

- И гости будут иметь возможность вляпаться в павлинье дерьмо, - согласился я. - Мне нравится эта идея.

- Люци… - недовольно поморщился отец.

- О. Прости. В павлиний помёт, - быстро исправился я. - Так намного благороднее. А моя невеста может даже испачкать в нём шлейф платья. Это приятно оживит церемонию. Кстати сказать, па, у меня сегодня свидание. Я ухожу через полчаса и к обеду меня не будет.

Отец вопросительно посмотрел на меня, но потом, видимо, решил, что о свидании с Басти я навряд ли стал бы ему рассказывать, так что оставалась только мисс Блэк.

- Тебе нужны деньги? - поинтересовался он.

- Спасибо, ещё есть.

У меня был счёт в банке, на который отец каждый месяц клал определённую сумму. Нет, ничего серьёзного, но этого хватало, чтобы не задумываясь, приобрести приглянувшуюся безделушку на Диагон-аллее или пригласить девушку в хороший ресторан. Хватило бы, пожалуй, и на то, чтобы уехать на континент, в очередной раз поругавшись с отцом. Но только уехать - на самостоятельную жизнь уже ничего не оставалось.

Да, я подсчитал. Мне иногда приходила в голову эта идея.

* * *

Это была последняя суббота лета. На следующей неделе мисс Блэк возвращалась в Хогвартс - ей предстоял ещё один учебный год. Но все необходимые покупки были совершены загодя, поэтому мы могли спокойно сидеть в кафе, пить кофе - Нарцисса предпочла горячий шоколад, - есть мороженое и разглядывать из окна ту суматоху, что творилась сегодня на Диагон-аллее.

С утра значительно похолодало. Нарцисса пришла на свидание в голубой накидке из тонкой шерсти, и её голубые глаза казались оттого ещё ярче. Я смотрел на свою очаровательную невесту и с лёгким сожалением думал, что её красота оставляет меня равнодушным. А ведь она этого совсем не заслужила. Будь на моём месте кто-нибудь другой, чья голова не полна до самых краёв нахальной усмешкой темноглазого любовника, это было бы намного более справедливо.

С другой стороны, цинично подсказал мне разум, вряд ли этот кто-нибудь другой был бы для Нарциссы Блэк более желанным женихом. Разве что он смог бы посоперничать с моим отцом в вопросах титула, поместья и суммы годового дохода. Насколько мне известно, в Британии таких нет.

- Не хочу в школу, - со вздохом призналась Нарцисса. - Как я вам завидую, Люциус. Вам больше не нужно туда возвращаться. А у меня впереди ещё целый год - холодные подземелья, лекции Биннса и тыквенный сок…

- Как вы можете так отзываться о наших подземельях? - с притворным возмущением ответил я. - Ещё услышат какие-нибудь… гриффиндорцы.

- Вот-вот, ещё и гриффиндорцы, - невольно улыбнулась Нарцисса. - Вы же слышали, мой кузен, Сириус, в прошлом году попал в Гриффиндор. Тётя Вальбурга была в ярости… В этом году в Хогвартс едет Регулус, его брат. Если вдруг и он поступит не на Слизерин, от дома Блэков останутся лишь воспоминания.

Напоминать мисс Блэк о замужестве её средней сестры было бы, разумеется, неэтично.

- Да, времена меняются, - отозвался я туманно. - Родовые традиции теряют своё значение.

И поморщился, вспомнив, что примерно то же мне говорил мистер Риддл, которого Лестрейндж упорно называл Тёмным Лордом.

- А что у нас есть, кроме традиций?.. - хмыкнула Нарцисса. И сама тут же рассмеялась, - Нет, Люциус, я не вас имею в виду… И даже не свою семью. Я, скорее, говорю о всех чистокровных.

- Странно это слышать, - чуть помедлив, сказал я. - Если речь заходит о крови…

- Нет, нет, я не так сказала, - торопливо поправилась она. - Кровь - это само собой. Я имею в виду, чистой крови важны традиции, чтобы сохранить чистоту.

- Бесспорно, - кивнул я. - Только знаете, мисс Блэк…

- Нарцисса, - укоризненно возразила она.

- Да. Конечно. Нарцисса… Я думаю, что нам не стоит говорить об этом… здесь.

Вот уже второй раз в этом кафе мне приходится вести подобные разговоры. Обстановка, что ли, располагающая?..

- О, я знаю, - кивнула она чуть обиженно. - Белла тоже всё время напускает на себя таинственность, стоит лишь заговорить с ней о чём-нибудь таком. И её муж… И его брат…

Я уткнулся глазами в стол. Совсем не ожидал, что меня так смутит простое упоминание - даже не по имени! - моей невестой моего же любовника.

- И вы тоже считаете меня ребёнком, Люциус? - требовательно спросила Нарцисса.

И я бы рассмеялся, если бы не боялся обидеть её этим.

- Что вы, моя леди, - но улыбку я всё же себе позволил. - Ни в коем случае. Но я вас отлично понимаю.

- Вы?..

- Да. Меня тоже не слишком часто считают взрослым. Как вы считаете, наша свадьба исправит дело?

- Навряд ли, - теперь она тоже улыбнулась. - Тем более, что свадьба только через год.

- Вы как раз успеете закончить школу.

- А скажите, Люциус, - она слегка понизила голос. - Почему вы до сих пор не были обручены?

Я понимал её удивление - в обеспеченных чистокровных семьях обычно к тринадцати-четырнадцати годам, если не прежде, было принято уже знать имена будущих супругов.

- Я был обручён, - пояснил я невесте, ещё шире распахнувшей ясные глаза. - Моя невеста была француженкой, на этом настаивала моя мать. Но мама умерла, а ещё через два года погибла и та девочка. А потом отцу было уже не до того…

- А вы её так и не видели?

- Нет, моя леди. Ни разу. Так что моё сердце без остатка принадлежит вам, - бессовестно соврал я, ни на минуту не забывая, что сегодня у меня ещё одно свидание…

* * *

Он опять опаздывал. Почему-то Рабастан назначил мне свидание в каком-то маггловском парке. Вообще, конечно, место не так уж и важно, но у меня успели замёрзнуть руки, пока я его ждал.

Скоро будет осень. Я любил осень: небо становилось яснее и чище, и словно в душе тоже всё прояснялось. Холодало, и дом становился теплее и уютнее. Раньше темнело, и окна дома радостно светились. Правда, в последние годы зрелище осеннего Мэнора мне оценить почти не удавалось, разве что на коротких школьных каникулах. Но я помнил его из детства: прогулка в парке, мелкий дождик, замёрзшие пальцы - прямо как сейчас. А дома - горячий чай и румяные кексы с изюмом.

Ну, сколько же можно опаздывать, в самом деле! Неужели так трудно хоть раз прийти вовремя?..

Наконец в конце аллеи показалась знакомая фигура. Я дождался, пока Рабастан подойдёт ко мне, и сунул свои замёрзшие пальцы в его горячие руки.

Он слегка испуганно посмотрел на меня и послушно принялся растирать мои ладони своими.

- Я опять опоздал… Прости, - неловко сказал он, опустив голову.

Что-то с ним было не так. Взгляд, голос, даже походка. Словно моего Басти, живого и настоящего, подменили бледным карандашным рисунком.

- Что случилось? - спросил я.

Он опять вскинул на меня глаза. Точно, и его вечная усмешка из глаз тоже пропала.

- Случилось… Да, наверное. Люк, нам не нужно больше встречаться.

Я не понял.

- Что ты говоришь? Басти?..

- Да, - он продолжал держать меня за руки. - Люк, я… Я тебя больше не хочу. Извини.

Я помотал головой. Нет. Так быть не могло.

Это какая-то ошибка. Непонятно, как ему в голову могла прийти такая глупость? Он мой, а я - его, это совершенно правильно и естественно, и как вообще может быть по-другому?

- Так, - чётко сказал я, вытаскивая руки из его ладоней. - Объясни мне, в чём дело. Почему?

Он вздохнул.

- Ты был прав. Мне нравятся старшие мужчины, и в прошлый раз я представлял на твоём месте другого человека. И, в общем-то, нас с тобой ничего особо не связывает, так что лучше будет…

- Ты врёшь, - убеждённо сказал я. - Лестрейндж, ты же всё врёшь! Или…

…Или это не шутка? Не бред, не кошмар? Или в моей жизни и вправду больше не будет его? Рук, стягивающих ленту с моих волос… Губ, привычно скользящих от моего уха к ключице… Ничего не будет?

Меня обожгло таким ледяным страхом, что он наверняка отразился на моём лице. Рабастан невольно качнулся навстречу - привычно обнять, успокоить… Но так же внезапно остановился, убрал руки.

Значит, и правда - всё.

Я отвернулся. Выдохнул в холодный воздух:

- Я не по-ни-маю…

Он молчал. Не шевелился, просто стоял. Я чувствовал это спиной, не глядя.

Не хочет. Просто не хочет, без причин. Если бы была причина - её можно было бы убрать, и всё стало бы на свои места. Но причины нет. И значит, ничего не поделать. Не поправить. Значит, так теперь и останется. Навсегда.

Он меня не хочет, мы больше не будем встречаться. Всё очень просто. Нужно попрощаться и уходить. Или можно уже не прощаться? Просто аппарировать куда-нибудь… отсюда.

Да. Наверное. Сейчас…

Я по-прежнему стоял, отвернувшись. Рабастан всё так же молчал за моей спиной.

Холодно было.

Наконец он обнял меня за плечи и нежно поцеловал в затылок:

- Прости, мой дорогой. Так будет лучше.

И у меня не хватило сил дёрнуть плечами, чтобы стряхнуть его руки. А в следующий миг он уже аппарировал из парка, оставив меня одного.

Глава десятая. Лорд Малфой.

Люциус вернулся лишь в начале восьмого. Замёрзший, с покрасневшим носом и отсутствующим взглядом.

Абраксас очень сомневался, что его свидание с невестой так затянулось. Полюбопытствовал небрежно:

- Опять с Лестрейнджем встречался?

- Да, - коротко ответил сын.

Вот как. Стало быть, врать или оправдываться мы не желаем.

- Упрямее Малфоя может быть только Малфой, - полувопросительно заметил Абраксас.

Люциус невыразительно кивнул:

- Только у тебя опыт больше.

- Я недавно имел беседу с Рабастаном.

Сын не отозвался, даже головы не повернул.

- Люци, пообещай мне, что ты не сунешься к этим экстремистам вслед за своим… возлюбленным, - не приказал, а лишь негромко попросил лорд Малфой.

- Мы расстались.

Он с трудом удержался, чтобы не переспросить.

Как - расстались?.. Это что же должно было произойти, чтобы любовник сына, который ещё неделю назад в его кабинете демонстрировал щенячий оскал, вступаясь за Люциуса, сегодня добровольно отказался от него? А то, что инициатива исходила не от Люци, было видно по его поникшим плечам, звучало в его бесцветном голосе, рвалось наружу отчаянием и беспомощностью.

Абраксас не знал, что сказать своему сыну. Да, он действительно считал, что ни к чему хорошему эта связь привести не может. Но сейчас Люциусу было откровенно плохо. Так плохо, что Абраксаса почти мутило от сочувствия.

Всё, что он смог выдавить из себя - старая банальная истина, от которой ещё никому не становилось легче:

- Ничего. Это пройдёт…

Люциус, кажется, даже не услышал.

- Я… не буду ужинать. Извини, отец.

И почти бегом бросился наверх, в свои комнаты.

Абраксас ещё услышал, как он пнул встретившегося на пути эльфа и хлопнул дверью спальни. Лёгким покалыванием на коже почувствовал, как сын накладывал мощные запирающие и заглушающие заклятия на двери. А потом уже не слышно было ничего. Только огорчённый эльф бился головой о каменный пол.

* * *

Ни с утра, ни к обеду Люциус так и не вышел.

Абраксас вызвал эльфа, принадлежащего сыну, и велел отнести ему наверх поднос с едой. Но Тио, испуганно тараща глаза, доложил, что комнаты мастера Люциуса закрыты и от него.

Это было странно. Непривычно. Обычно эльфы свободно перемещались по всему дому и запирающие заклятия не были им помехой. Видимо, Люциус вчера не экономил силы, стараясь отгородиться от мира. Ну, и что же теперь?.. Сколько ещё времени наследник будет сидеть взаперти? Да у него у самого-то хватит сил выбраться из своей крепости?..

Bombardo с грохотом снесло дверь с петель и не особо аккуратно вывернуло дверной косяк. Абраксас осторожно вошёл в комнату и сделал несколько шагов, оценивая результаты своей работы. Пол комнаты до середины был усеян щепками. А Люциус, ничком лежащий на кровати, так и не повернул головы.

Лорд Малфой нарочито шумно вздохнул.

- Сын. Крушение иллюзий - безусловно, значительный повод, чтобы предаваться горю. Но, мне кажется, ты уже достаточно времени уделил этому бесполезному занятию. Умывайся, приводи себя в порядок. Через полчаса я жду тебя у конюшни. Сапоги надень…

Со стороны кровати донёсся еле слышный то ли вздох, то ли всхлип.

- Да, - от порога Абраксас обернулся. - Эльфу скажи, чтобы дверь починил.

…Глаза у Люциуса определёно были красноватые и припухшие. Если рыдать всю ночь, тут уж никакие глазные капли не помогут. Как девчонка, в самом деле - реветь в подушку из-за мальчика!.. Абраксас чувствовал, что начинает сердиться на сына. Испытывать раздражение было привычнее и спокойнее, чем то неуютное сочувствие, которое грызло его вчера. Поэтому лорд неторопливо, прочувствованно злился.

И внешне-то - девчонка девчонкой. Ресницы, нежные руки и волосы до середины лопаток, в косу сплетены, чтобы не мешали.

Ну, впрочем, Мерлин с ней, с косой. У самого лорда почти такая же будет, если кому-нибудь придёт в голову заплести его волосы. Да и руки крестьянина сыну лорда Малфоя иметь не подобает. А что до ресниц, так не Люциус же их себе выбирал, верно?.. Зато - Абраксас покосился на сына, - в седле сидит ровно, не шатается, плечи прямые. А то, что нос опущен, так это тоже поправить можно…

- Не отставай, - бросил он сыну, пуская коня в галоп.

Не отставать Люциусу было непросто. Всё-таки, лорд Малфой конные прогулки любил и практиковал почти ежедневно, а Люциус - всего лишь терпел. Но он старался, правда. Когда они наконец объехали огромный парк по кругу, его вид уже не напоминал бледного комнатного затворника. Щёки разрумянились, глаза горели, а если и слезились - то лишь от ветра. И даже волосы на висках слегка растрепались, выбившись из косы.

Абраксас подмигнул сыну:

- Ещё круг?..

Люциус улыбнулся:

- Ещё круг - и стемнеет.

- Мы и в темноте не заблудимся, - заверил лорд Малфой.

Но сын явно уже накатался на сегодня:

- Я есть хочу. Давай лучше завтра, а?..

- Завтра - так завтра, - слегка разочарованно бросил Абраксас, перекинув ногу через седло. - Хилое поколение. Держу пари, тебе любой из моих ровесников фору даст…

От этого, в общем-то, безобидного ворчания Люциус застыл на несколько мгновений ледяной статуей, а потом неестественно высоко вздёрнул подбородок.

- Не сомневаюсь.

Он спрыгнул из седла на землю и бросил поводья подошедшему эльфу. Явственно собирался удалиться в неизвестном направлении, но короткий приказ отца остановил его:

- Подожди.

Лорд Малфой никак не может уйти, не попрощавшись со своим любимцем, светло-серым Альтаиром. И, проводя рукой по тёплой шее коня, успевает заметить, как Люциус торопливо, украдкой вытирает рукавом опять намокшие глаза.

* * *

Зеркало послушно отразило картину полной безупречности. От носков лакированных ботинок до высокого лба и гладкой причёски.

Лорд Малфой отвернулся от своего отражения.

- Люциус, ты готов?

Люциус тоже напоминал его отражение, только на четверть века моложе. И значительно более унылое.

- Готов. Только я не хочу никуда идти.

- Это я сегодня уже слышал раз десять, - отрезал Абраксас. - Нос подними. Леди Друэлла никогда не простит, если жених её дочери не придёт на её день рождения. Неразумно ссориться с тёщей ещё до свадьбы, сын мой.

- Её дочери самой не будет на этом празднике, - вяло возразил Люциус.

- Ты же знаешь, её вины в этом нет.

Разумеется, Люциус знал. В Хогвартсе карантин. Драконья оспа. Нарцисса ужасно скучала и писала длинные письма чуть не каждый вечер, а он подолгу придумывал для неё послания хотя бы на полстраницы, чтобы не обидеть.

- Ты всё равно не сможешь постоянно избегать встреч со своим бывшим любовником, - безжалостно добавил отец. - Разве что ты хочешь вовсе отказаться от светской жизни… Впрочем, этого я тебе сделать не позволю. Люци, хватит уже вести себя, как избалованная барышня. Пора взрослеть. Ты допустил ошибку с этим Лестрейнджем, но это совсем не причина лить слёзы и устраивать истерики. Чёрт побери, ты Малфой!..

- Он бы сказал - «дьябло», - внезапно усмехнулся Люциус. - Ладно. Я всё понял, пойдём.

Впрочем, перед тем, как воспользоваться каминной сетью, он старательно поправил волосы, одёрнул манжеты и разгладил воротник.

Совершенно напрасные хлопоты, как выясняется через пять минут. Рабастана нет этим вечером в Блэк-холле. Родольфус сообщает, что накануне он поскользнулся на лестнице и сломал ногу. Ерунда, конечно, через пару дней и следа не останется, но приём он вынужден пропустить, такая жалость…

Лорд Малфой практически убеждён, что к Благотворительному балу с мистером Лестрейнджем приключится сонная лихорадка, а к рождеству - обсыпной лишай. Люциус за его спиной чуть слышно вздыхает, и одному Мерлину известно, чего в этом вздохе больше - облегчения или разочарования.

Конец первой части.

* * *

Часть вторая.

Глава одиннадцатая. Люциус.

Осень в этом году я умудрился начисто пропустить, очнувшись от своей странной задумчивости только в середине декабря, когда отец распорядился разослать приглашения на рождественский приём.

Я молча соображал, переводя взгляд со списка приглашённых за окно кабинета и обратно. За окном всё было белым и неподвижным. И в самом деле, зима… А мне почему-то до сих пор казалось, что стоит выйти в парк, и там будет лёгкая морось и запах мокрой листвы. А ведь я только позавчера покупал себе тёплые перчатки, но никак не соотнёс это со сменой сезона. Совершенно бездумно жил, словно во сне: что-то делал, куда-то ходил, с кем-то разговаривал. И забывал, о чём был разговор, стоило лишь отойти в сторону. Пару раз встречался с невестой - помню её улыбку и смех. Но теперь даже не вспомню, где это было. В Хогсмиде, наверное, она же ещё учится в Хогвартсе…

Совсем голову потерял со всей этой историей, мрачно подумал я, даже в мыслях не позволяя себе называть имя. Тряпка, амёба, медуза бесхребетная. Слизь и сопли. И это - наследник рода Малфоев?..

Хм. А вот слова отца я, оказывается, хорошо помнил…

Но, если честно, я был сейчас с ним согласен. И финал истории был вполне ожидаемым: ну, кто мог бы надолго увлечься таким слизняком? Поигрались, и хватит.

В порыве раскаяния я даже подумывал о том, чтобы остричь волосы - чтобы не вспоминать, как текли по ним чуткие ладони, как утыкались в них ищущие губы…

Но, подумав, решил, что это ничуть не более взрослая выходка. Ну, чем мне помогут изменения во внешности, если менять нужно содержимое головы?.. Не вспоминать. Не доверять. Не надеяться. Для начала - хотя бы это.

И я даже почти не вздрогнул, наткнувшись в списке на то самое имя, и совершенно равнодушно вписывал его в стандартный бланк приглашения и выводил на конверте. Всё равно не придёт. Найдёт какую-нибудь приличную причину, он уже натренировался.

А со внешностью у меня и так было всё в порядке - в этом я имел возможность убедиться, когда отец взял меня с собой на деловые переговоры в Австрию. Функции у меня, разумеется, были чисто декоративные - продемонстрировать незыблемые английские традиции семейного бизнеса. Вот он, наследник, любуйтесь. На меня и любовались, едва ли не восхищённо. На мой задранный чистопородный нос, длинные волосы, опять скреплённые бантом, и старомодную мантию. На континенте, видимо, с традициями было попроще, и даже чистокровные позволяли себе разгуливать в маггловских нарядах. А белых перчаток и вовсе никто больше не носил. Так что три дня, проведённые в Вене, я чувствовал себя так, как, должно быть, и полагалось носителю моей фамилии.

На самом деле внешние данные у меня были самые обыкновенные. Эту штуку мне отец объяснил ещё тогда, когда впервые застал меня за изучением в зеркале собственной физиономии. «Люци, - сказал он мне. - Запомни: окружающие воспринимают нас такими, какими мы сами себя видим. Вот, посмотри, кого ты видишь в зеркале?»

Я посмотрел. Ничего особенного. Что-то бледное, блеклое и невыразительное.

«Можно смотреть - и видеть бесцветные глаза, длинный нос, острый подбородок… - кивнул отец. - А можно увидеть гордого, самоуверенного юношу, так задравшего подбородок, что никто уже и не заметит, что профиль у него не римский. Они оба там есть. Вопрос в том, кому ты позволишь оттуда выглядывать. Да, и спину ровнее!..»

Я проникся. И бледного хлюпика в зеркале больше никогда не было.

Мне даже казалось иногда, будто отец мной гордится. Хотя я понимал, что оснований для этого не так уж и много. Но мы ни разу за это время не поругались. Впрочем, это не казалось мне великим достижением - мы вообще теперь почти не ругались. Как можно поругаться с человеком, который на все нотации и наставления опускает глаза и бормочет: «Да, папа»?.. Однако здесь лорд Малфой воздерживался даже от нотаций. Полагаю, немалый вклад в его отменное настроение внесла одна молодая фрау, которая постоянно вертелась в непосредственной близости от него. Да и подписание договора прошло без накладок. Так что за два дня до рождественского приёма мы благополучно вернулись в Англию.

* * *

На Рождество отец сделал мне неожиданный подарок.

В бархатной коробочке лежал небольшой бронзовый ключ очень изящной формы.

- Портключ, - ответил отец на мой невысказанный вопрос. - Я купил коттедж в Честере. Ничего особенного, так - два этажа, камин подключен к сети. Если вдруг понадобится… Я знаю, это несколько запоздалое признание, но ты уже взрослый. Всем иногда хочется побыть в одиночестве… Ну, или с кем-нибудь.

Я кивнул.

- Спасибо, па.

Полгода назад я был бы безоговорочно счастлив от подобного презента. Но теперь мне вполне хватало Малфой-мэнора, и потребности в другом доме я вовсе не испытывал. Хотя, конечно, ради приличия осмотреть подарок было необходимо.

…Три спальни. Гостиная. Библиотека, кабинет, кухня. Чисто, пусто, тихо и гулко. Должно быть, это прекрасный подарок для взрослого сына. Если ему есть, с кем сидеть перед этим камином, пить кофе на этой кухне и валяться в этих спальнях.

Но ко мне это не относилось. Я хотел домой. Неспешно выпить чаю и переодеться. Через два часа начнут прибывать гости.

…Нарцисса опять была невероятно красива. Ею хотелось любоваться, как редчайшей драгоценностью. Пожалуй, мне бы стоило влюбиться в неё и быть без памяти счастливым оттого, что эта прекрасная девушка предназначена мне в жёны. О, такой вариант развития событий был бы наилучшим.

Вместо этого - я поморщился, - я выбрал её себе в жёны наугад, почти не задумавшись. Сделал предложение, стоя перед ней без штанов, прикрыв парадной мантией выдранную накануне задницу. А через час после этого безропотно позволил себя трахнуть в общественном туалете одному… любителю экстремальных развлечений. Прекрасная романтическая история. Будет, что рассказать потомкам…

Нет, в самом деле, отец прав - пора взрослеть. Хватит уже руководствоваться исключительно своими капризами; существуют на свете и куда более важные вещи. Чтобы не было потом так стыдно, как теперь.

Однажды, когда мне было примерно семь лет, мама была ещё жива и у отца не было причин запираться от всех в своей раковине, я поинтересовался, забравшись к нему на колени и ткнув пальцем в думосбор, стоявший на столе:

- Это что за штука?

- Туда можно отправлять свои воспоминания, - пояснил он.

- Зачем?

- Для того, чтобы кому-нибудь показать. Или если тебе не хочется что-нибудь вспоминать, если это стыдно или неприятно, можно закупорить это воспоминание в такой вот флакончик, - отец кивнул на полку в шкафу, где стояло несколько маленьких разноцветных пузырьков.

- А зачем их хранить? - не понял я тогда. - Если они неприятные… Так ведь их за всю жизнь много-много накопится.

Он улыбнулся:

- Как раз затем, Люци, чтобы их не накопилось слишком много. Чтобы ты видел, сколько их уже - и не совершал ничего такого, что увеличило бы их число.

Сейчас я думал: интересно, сколько бы мне потребовалось пузырьков, чтобы выплеснуть туда всё, о чём не хочется вспоминать?..

Хватит ошибок. Дальше всё будет правильно. Я женюсь на Нарциссе. И если у меня не получится влюбиться в неё, она так об этом и не догадается. Я постараюсь сделать её счастливой, я покажу ей свои любимые города, она родит мне сына. Всё будет, как и полагается. Как это было у моих предков.

В зале было уже весьма оживлённо, я то и дело отвлекался от разговора с невестой, чтобы приветствовать гостей. Её это, кажется, забавляло. Так странно думать, что уже через год мы будем стоять здесь, на этом же месте, уже как молодые хозяин и хозяйка.

Как только зазвучала музыка, я пригласил Нарциссу на танец. Она рассмеялась:

- Люциус, я ещё не встречала молодого человека, который бы так любил танцевать.

Я шутливо поклонился:

- Я готов полюбить что угодно, если моей леди это нравится. Даже цветную капусту…

- Ах, вы не любите цветную капусту? - притворно нахмурилась она. - Наше семейное счастье под угрозой!

- Не говорите так. Я ведь уже сказал, что готов на любые жертвы…

Это было легко и приятно - скользить по сверкающему паркету, слегка придерживая за талию свою невесомую партнёршу, говорить ей милые глупости, смеяться, откидывать волосы назад. И знать, что у нас - одно будущее на двоих, и оно просто обязано стать ослепительно прекрасным.

До тех самых пор, пока из камина не вышел ещё один гость.

Как водится, он опоздал.

Глава двенадцатая. Рабастан.

Он вовсе не собирался идти на этот вечер. Даже заранее придумал оправдание. В последние полгода он только этим и занимался, старательно избегая тех приёмов, где мог появиться Люциус. Иными словами - любых.

Кроме собраний, которые устраивал Тёмный Лорд; впрочем, они вряд ли могли быть названы приёмами. А между тем, Повелитель уже дважды интересовался у Рабастана делами юного мистера Малфоя. И вряд ли остался удовлетворён его объяснением, что мистер Малфой уже не считает мистера Лестрейнджа своим другом. Недовольства он, правда, не выказывал, но и без того было ясно, что Люциус нужен Тёмному Лорду не просто так. И потому Рабастан опасался, что Повелитель может найти и другой способ добраться до Малфоя.

Нет, он не собирался встречаться с Люциусом. До тех самых пор, пока не получил приглашение на рождественский приём в Малфой-мэноре. Ровным бестрепетным почерком Люка было выведено его имя на конверте и на бланке приглашения.

Стало быть, всё кончилось. Уже не болит. Полгода прошло, можно было и забыть. Хорошо бы ему и самому… Забыть. Не вспоминать, не бояться случайной встречи.

Рабастану часто думалось, что он совершил ошибку, отказавшись от Люциуса. Сколько раз хотелось написать, объясниться, попросить о ещё одной возможности…

Но ошибка случилась не тогда, когда он говорил Люку пустые и холодные слова. Достаточно было взглянуть на предплечье, чтобы понять, что ошибка произошла раньше. Когда ему не хватило сообразительности, чтобы догадаться: Малфой был прав. Эти игры не приведут ни к чему хорошему.

Это его просчёт, и незачем тянуть в эту паутину ещё и Люка.

После принятия Рабастаном метки Тёмный Лорд больше не вызывал его на приватные разговоры. И тот был только рад этому. Да и заданий, связанных с кровью, больше не было. Очевидно, эти вопросы успешно решал Макнейр. Впрочем, Белла тоже довольно часто удостаивалась аудиенции у Повелителя. А вот Руди сопровождал её всё реже. Обычно им с Рабастаном перепадали дела попроще: отправить предупреждения неугодным Лорду особам; занести мешочки с галлеонами нужным людям в Министерстве, чтобы тот или иной закон увидел свет или наоборот, лёг под сукно.

Это было нестрашно. Не сравнить с зеленоватой вспышкой и остекленевшими глазами…

Тёмный Лорд теперь и не вспоминал о взглядах, которые бросал на него младший Лестрейндж в тот вечер, когда получил отметину принадлежности на руке. Не вспоминал - и отлично. Рабастан в полной мере осознал, что суровым и властным мужчинам нет дела до сопливых переживаний невесть что себе вообразивших юнцов. И даже поцелуй лорда Абраксаса вспоминался теперь с тем же чувством: мал ещё, не дорос. Сомнут, швырнут на пол, вытрут ноги и даже имени потом не вспомнят. Этого ли ты хотел?..

Нет. Не хотел. А вот увидеть Люциуса… Хотя бы издали. Если он и впрямь успокоился и больше не вспоминает его, то никому от этого плохо не будет, верно?..

* * *

Люциус был спокоен. Люциус был прекрасен, весел и грациозен. Он ни на шаг не отходил от своей невесты, и Рабастан был готов завидовать этой маленькой дурочке, которой просто так, ни за что выпало счастье касаться Люциуса так, словно он принадлежит ей одной. Да так оно и есть…

Наткнувшись взглядом на Рабастана, Люциус будто на мгновение вздрогнул. Но тут же отвёл взгляд, усмехнулся и залпом выпил шампанское из бокала, который до того грел в руке чуть не полчаса.

Впрочем, «грел» - это неверное слово, мысленно поправился Рабастан, тоже взяв бокал с подноса. Хрусталь на сегодняшнем приёме был зачарован на сохранение напитков охлаждёнными. Как бы Люциус горло не застудил…

Рабастан, следуя его примеру, тоже опрокинул в себя шипучий напиток, отметив то характерное послевкусие, свойственное только шампанскому из личных виноградников Малфоев. Да и странно было бы предполагать, что лорд Абраксас на приёме в Мэноре предложит гостям какое-то другое вино.

…Миновало два часа и неизвестное количество бокалов.

Рабастан старался не отставать от Люциуса ни на шаг, снимая с подноса бокал с шампанским каждый раз, когда на хрустале смыкались пальцы Люка. Только удивлялся, как юному Малфою до сих пор удаётся оставаться или хотя бы казаться трезвым. Сам Рабастан уже с трудом сохранял вертикальное положение. Прошёл пару туров с Беллой. «Ну и надрался ты, братец», - не преминула отметить она.

А потом он обнаружил, что Люциус исчез из зала. И не один, а вместе со своей невестой. Рабастан догадывался, что это должно означать, но зачем-то всё же отправился на поиски.

Бестолково потыкался туда-сюда по коридорам, забрёл в библиотеку, постоял на крыльце и даже дошёл до кухни, где суетились эльфы. Ну, не в спальню же молодого хозяина ему было идти, хотя вероятность найти своего ненаглядного там наверняка была намного выше…

Но он с облегчением выяснил, что ошибся в своих рассуждениях, отыскав Люциуса в оранжерее. Отшатнулся за ближайшую густую растительность, чтобы не быть обнаруженным.

Люциус демонстрировал невесте павлинов. Нарцисса не отпускала его ладонь и, кажется, не теряла надежды получить от жениха поцелуй. Но тот увлечённо рассказывал ей какую-то историю, глаза его оживлённо блестели и Нарциссе оставалось только улыбаться.

Интима между ними не было ни на кнат. Может быть, конечно, Рабастану мерещилось это из ревности, но когда они с Люциусом были вдвоём, всё было иначе. Воздух между ними искрился и потрескивал. А будущая миссис Малфой, кажется, никаких эмоций в Люциусе не пробуждала.

А если так, то к Мордреду условности, решил Рабастан. Правда, эту мысль даже он сам нашёл бы слишком смелой, если бы не пузырьки шампанского, смешно лопающиеся где-то внутри его головы. Однако это не помешало ему выйти из-за лианы и подойти к обернувшейся парочке.

Едва узнав в неожиданном визитёре своего бывшего любовника, Люциус намертво упёрся глазами в пол. Тщетно Рабастан пытался поймать хотя бы единственный его взгляд. Люциус молчал и глаз не поднимал.

Рабастан тоже не знал, что ему сказать. Хватало и того, что он мог разглядывать Люка, искать и находить отличия от того, что он помнил - скулы острее, губы твёрже, морщинка между бровей. Руки, кажется, стали ещё более худыми, и этого кольца на указательном пальце прежде не было. Изменился, да; и Рабастан совершенно не знает, чем он жил эти полгода.

Нарцисса переводила непонимающий взгляд с Люциуса на Рабастана.

- Я, наверное… Вам поговорить надо? - неловко спросила она.

Рабастан нетерпеливо кивнул.

И мисс Блэк поспешила покинуть оранжерею, в которой происходило что-то странное.

Они остались вдвоём. Если не считать павлинов. Но павлинов никто и не собирался считать: Люциус продолжал прятать глаза, а Рабастан забрал в свои ладони его руки. Опять холодные…

Если бы Люк сказал хоть что-нибудь, любой упрёк, ругательство, проклятие, - Рабастан нашёл бы, что ответить ему. Но он молчал. Рук не отнимал, губ не разжимал.

Лестрейндж опустился на колени. Поднёс руки Люциуса к своему лицу и бережно поцеловал обе ладони, по очереди.

Тонкие пальцы Люка на мгновение задержались на его щеках, а потом руки безвольно повисли вдоль тела.

И тогда Рабастан потянулся к пуговицам на мантии Люциуса, а потом - в этот раз Малфой был в полном облачении, - к застёжке брюк. И, не встретив возражений и на этот раз, вобрал в рот уже наполовину возбуждённый член.

Люциус выгнулся и застонал.

Глава тринадцатая. Лорд Малфой.

Коньяк Сигнусу определённо понравился. В глазах будущего родственника плескался тот же тёплый янтарный отблеск, что и в жидкости на дне его бокала. И голос его звучал на удивление благодушно, что не слишком-то вязалось с темой беседы.

- …Но ваша светлость не станет возражать, что политику нашего министра никак нельзя назвать умеренной?.. Я бы даже сказал, что он едва ли не более благосклонен к выходцам из маггловских семей, нежели его предшественник.

- Давайте обойдёмся без светлостей, - слегка поморщился Абраксас. - К чему эти церемонии, когда наши дети вскоре станут супругами. Что же до политики, проводимой мистером Диггори, то мне казалось, будто вы сами были горячим его сторонником ещё не столь большое время назад.

- Пустые надежды, - с лёгкой досадой возразил Сигнус Блэк. - Да, четыре года назад всем казалось, что чистокровный Министр магии исправит ситуацию, сложившуюся в результате правления Лича. Однако Диггори умудрился только усугубить её.

- Мне кажется, вы несколько преувеличиваете, мистер Блэк…

- Ничуть! Ну, разве что самую малость… Хотя, если вспомнить о его происхождении, то я всё же склоняюсь к своему первому утверждению.

- Всё-таки его происхождение возмущает вас больше, чем его политика, - миролюбиво заметил Абраксас.

- Мне хотелось бы надеяться, что это сопряжённые вещи. И всё-таки, в правление старика Нобби ещё невозможны были такие вещи, как лишение права пользоваться магией чистокровного волшебника из-за нарушения Статута секретности.

- Да, это и впрямь возмутительно, - согласился лорд Малфой. - Однако есть надежда, что через несколько лет это дело может быть пересмотрено, приговор смягчён, да и сам Статут в его теперешнем виде, прямо скажем, вызывает некоторое недоумение…

- Я бы мог согласиться с вами, - кивнул Сигнус, - если бы в современном мире наблюдалась тенденция к изменениям в лучшую сторону. Но ситуация прямо противоположная. Да и странно было бы ожидать, что молодое поколение сможет научиться уважать чистую кровь и родовые традиции в школе, которой управляет полукровка.

- Ну… - начал Абраксас, но тут же сделал вид, что закашлялся.

И поторопился предложить Сигнусу вновь наполнить бокал.

Уважению к старинным традициям детей должны обучать не в школе, а ещё прежде того, в собственной семье, собирался сказать лорд Малфой. Но Сигнус, вне всякого сомнения, воспринял бы это как упрёк. Ещё одно весьма болезненное напоминание об упущении в воспитании средней дочери. А ссориться с мистером Блэком Абраксас не желал.

- А, между прочим, куда пропали Люциус и Нарцисса?.. - рассеянно заметил он, обводя глазами зал.

- Только что танцевали где-то здесь, - неопределённо помахал пальцами в воздухе Сигнус. - Красивая пара, не правда ли?

- Да, весьма…

- У нас с вами будут красивые внуки, - довольно отметил Блэк.

- Внук, - поправил Абраксас. - Да, должно быть.

Между прочим, младшего Лестрейнджа тоже не видно среди присутствующих. Старший - вон он, отплясывает с молодой супругой, ещё одной дочерью мистера Блэка. А Рабастана нет, и ничего хорошего это не предвещает.

И дело даже не в том, что Люциус едва только начал отходить от своего неудачного любовного приключения. В конце концов, Абраксас сам не далее, как сегодня утром наконец признал, что его сын уже вырос и способен самостоятельно решать свои сердечные дела.

Но в данном случае вопрос касался ещё и Нарциссы. Вряд ли невеста сына оценит по достоинству перспективу оказаться лишней в этом тесном кругу. А лорд Малфой категорически не был настроен допустить, чтобы хоть что-нибудь смогло помешать свадьбе.

В это время в зале наконец зазвучала неторопливая торжественная музыка, сменив череду стремительных мелодий, и мистер Блэк, поставив бокал, устремился к собственной супруге, дабы пригласить её на танец.

Оставшись без собеседника, Абраксас уже подумывал о том, чтобы отправиться на поиски сына и его возлюбленных - бывшего и будущей, - когда в дверях зала мелькнули светлые волосы и нежно-сиреневое платье.

Лорд Малфой присоединил свой бокал на столике к тому, что уже дожидался мистера Блэка, и быстрыми шагами пересёк зал, успев пригласить Нарциссу на танец прежде других кавалеров.

Мисс Блэк чуть удивлённо взглянула на него, но от танца, конечно же, не отказалась.

- Я догадываюсь, от кого Люциус унаследовал любовь к танцам, - заметила она несколько позже, улыбнувшись.

- Немудрено воспылать любовью к танцам с такой очаровательной партнёршей, - отозвался Абраксас. - Но что же случилось с Люциусом? Как он мог оставить вас одну?

- Он… У него какой-то важный разговор.

- С Рабастаном, - понимающе кивнул лорд Малфой.

На это предположение Нарцисса ничего не ответила. Разумеется, её молчание могло бы показаться неучтивым по отношению к хозяину, да и сомнений в том, с кем сейчас общается его сын, у Абраксаса не было, но молчаливая готовность защищать его сына весьма тронула его.

- Милое дитя. Если мой сын хоть чем-то обидит вас, он будет примерно наказан, - негромко обещал он.

- Останется без сладкого? - невинно поинтересовалась Нарцисса. - Нет, сэр, ничего подобного. Люциус очень… учтив, и галантен, и он никогда не обижает меня, вам не о чем волноваться!

- Ах, если бы мне было не о чем волноваться, я, должно быть, давно бы уже проводил свои дни в кресле-качалке, - мечтательно протянул Абраксас. - За бокалом вина и жареной куропаткой. Безобразно растолстел бы, носил бы халат и шлёпанцы…

Он с удовольствием смотрел, как округляются глаза Нарциссы, брезгливо морщится хорошенький носик и оттопыривается нижняя губа. Мисс Блэк потрудилась вообразить себе эту картину во всех красках.

Потом она опомнилась, тряхнула головой:

- Сэр, как вы можете так говорить! У вас прекрасная фигура, и двигаетесь вы… получше, чем многие молодые люди в этом зале. Если не считать Люциуса.

О, да. Если не считать Люциуса. Кажется, эта юная леди в любой ситуации первым делом вспомнит именно Люциуса.

Всё-таки, его сын весьма удачно выбрал себе невесту.

* * *

Люциус и Рабастан не вернулись в зал ни через десять минут, ни даже через полчаса. Никакого приличного объяснения их отсутствию быть не могло.

Сказать по совести, Абраксас предполагал, что Люциус поспешил воспользоваться его сегодняшним подарком, и теперь бывшие - или теперь уже вновь настоящие? - любовники весьма небезынтересно проводят время в графстве Честер. Но всё-таки, скорее - для порядка, он вызвал Добби и поинтересовался местонахождением молодого хозяина и мистера Рабастана Лестрейнджа.

Ответ его удивил.

- Мастер Люциус в своей спальне, сэр, - пропищал Добби. - А мистер Лестрейндж сейчас находится в оранжерее.

Как любопытно. Вероятно, вместо примирения последовала очередная ссора. Но, так или иначе, в доме гости, и Люциусу сейчас положено находиться именно среди гостей, а не в спальне.

Лорд Малфой торопливо покинул зал и поднялся в комнаты сына.

Наследник, как и было сказано, находился в своей спальне. А именно - на кровати. Он лежал ничком, одетый, поверх покрывала, и самым беззастенчивым образом спал. В комнате витал устойчивый запах спиртного.

Абраксас подошёл к кровати, постоял над сыном. Взял его за плечо и перевернул на спину. Люциус недовольно поморщился, не открывая глаз.

Абраксас дважды несильно хлопнул его по щекам, а потом, вытянув палочку из рукава, отправил в него протрезвляющее заклятие.

Люциус разлепил глаза. Поморгал. Попробовал сесть, но тут же передумал, застонав от сильной головной боли.

- Какой стыд, - печально заметил лорд Малфой. - Я и не предполагал, что ты способен на подобные глупости. В Мэноре полно гостей, а мой сын так напивается, что не в состоянии держаться на ногах.

…Впрочем, за суровым тоном он скрывал облегчение. Конечно, безобразие; однако, сам Абраксас тоже мог бы припомнить пару подобных казусов в свои юные годы. К тому же, никто из гостей наследника в таком состоянии не видел, кроме, разве что, Рабастана.

- Ты опять встречался с Лестрейнджем? - поинтересовался он.

Люциус удивлённо взглянул на него. Поморщился…

- Не помню. Может быть.

- Что ж. Выйти к гостям ты сейчас всё равно не в состоянии, - должен был резюмировать Абраксас. - Надеюсь, хотя бы утром ты сможешь объяснить мне своё поведение. И извиниться перед Нарциссой…

На пороге комнаты сына он остановился, обернулся и добавил:

- И не рассчитывай на антипохмельное зелье. Может быть, хотя бы последствия твоей глупости возымеют какой-нибудь воспитательный эффект.

Красноречиво хлопнув дверью, сиятельный лорд направился к лестнице. Гостей нельзя надолго оставлять без внимания, это очень невежливо.

А что касается Люциуса, то за него не стоило переживать. Абраксас ни минуты не сомневался, что не далее, чем через четверть часа лопоухий Тио притащит ему заветную склянку с антипохмельным зельем.

Намного проще быть строгим родителем, зная, что всегда найдётся кто-то, готовый нарушить твой суровый приказ.

Глава четырнадцатая. Люциус.

Над запретом отца я размышлял недолго. Честно говоря, совсем не размышлял - голова просто раскалывалась.

- Тио, - позвал я вполголоса, и мой незаменимый эльф тут же появился рядом с кроватью. - Тио, от похмелья что-нибудь…

Уточнять он не стал, сразу отправился выполнять приказ. Да и бесполезно было уточнять - я представления не имел, что надлежит принимать в таких случаях и где это можно найти. В первый и последний раз мне доводилось так неосторожно набраться в тринадцать лет, с однокурсниками, но тогда нашим врачеванием занималась школьная медсестра. А теперь оставалось всецело положиться на эльфа.

Тио не подвёл, в считанные минуты притащил мне склянку с зельем. Судя по его прижатым ушам, это было как раз то зелье, которым мне запретил пользоваться отец. А когда после первого же глотка боль отпустила голову и тошнота перестала подкатывать к горлу, я окончательно в этом убедился.

Ох… Оказывается, счастье - это так просто.

Некоторое время я просто ни о чём не думал, блаженно улыбаясь своему состоянию.

Потом кое-как нашёл в себе силы раздеться, хотя не раз успел подумать поручить это нелёгкое дело домовику. Но всё-таки я сумел справиться с этой задачей самостоятельно. Забрался под одеяло, вздрагивая от озноба.

И снова уснул.

* * *

Утром первым делом я дотянулся до своей палочки и стакана, стоявшего на прикроватном столике. Мне трижды потребовалось использовать Aquamenti, прежде чем жажда наконец отступила.

Потом попытался представить себе сегодняшний разговор с отцом. Что он там вчера говорил? Стыдно… Ага, есть немного. Не так, как хотелось бы отцу, но ему об этом знать не обязательно. Гости. Ну, гостям он наверняка сам соврал что-нибудь. Перед Нарциссой извиниться… Непременно, могу даже несколько раз. Зелье не трогать. Ладно, подумаешь… Тему розог мы закрыли навсегда, так что максимум, что за этим может последовать - не получу карманных денег в этом месяце. Но я и так свой счёт уже сколько времени не трогал, вряд ли эта потеря будет сколько-нибудь ощутимой.

Лестрейндж…

Так вот чего я так надрался, сумрачно вспомнил я.

Нет, отцу я не врал. В тот момент и я впрямь не помнил, что происходило в оранжерее. А сейчас отрывочные воспоминания стремительно замелькали в голове: Рабастан стоит передо мной на коленях… Рабастан целует мои руки… расстёгивает на мне мантию…

Губы. И язык. Горячий, мокрый… И густые волосы - я наматываю их на кулак и заставляю его двигаться так, как мне хочется. Быстрее. Глубже. Он заметно напрягается, но не пытается отстраниться.

«Стой, что ты делаешь!.. - отчаянно стучит в голове сквозь шум алкоголя. - Это же Басти…» Но другая мысль начисто перекрывает первую: «Нет никакого Басти. Давно уже нет. Есть Рабастан Лестрейндж, и он неплохо делает минет. Но сейчас я хочу быстро и жёстко!»

Сам не знаю, было ли это просто пьяной прихотью, или же я хотел унизить его подобным обращением. Может быть, и так. Потому что даже в тот миг я не сомневался: стоит ему позвать, предложить всё вернуть - и я соглашусь, не задумавшись, задыхаясь от счастья.

Но не позовёт. Вот так, один раз, случайно - ещё возможно. Расслабившись от алкоголя, поддавшись минутной эмоции, воспоминаниям, подвернувшемуся уединению.

Но больше ничего не будет. Это я тоже знал наверняка. И потому не церемонился с бывшим любовником - если мне отпущен только один оргазм, то пусть он будет таким, как мне хочется!

И плакать о нём я больше не стану. Нет, я не видел ничего постыдного в слезах от нестерпимой боли. Но не в том, чтобы быть таким идиотом и позволить причинить себе боль.

Потом… Что было потом? Помнится, я отпустил его волосы только тогда, когда он проглотил всю мою сперму, а после этого кровь в голове начала гудеть совсем уже невыносимо, колени подгибались, глаза закрывались и…

И я вызвал Тио. Всё верно. Спальня, кровать, бездонная пропасть пьяного сна, а потом пришёл отец.

Да, а через десять, максимум - пятнадцать минут он ждёт меня за завтраком. Неплохо бы мне успеть к этому времени хотя бы наскоро принять душ.

* * *

За вчерашнее мне почти не влетело. Так, ерунда - занудная нотация, ещё одно напоминание написать невесте письмо с извинениями. Ещё отец вскользь бросил, что Рабастан вчера вечером выглядел ничуть не лучше - пришлось сдавать его на руки старшему брату и его жене. Я сделал вид, будто мне до этого нет никакого дела, но мысленно удивился. Мне он совсем не показался пьяным. Может быть, уже после моего ухода… Если можно так назвать перемещение по дому с помощью эльфа.

В конце воспитательной беседы мне была объявлена неделя домашнего ареста.

- Заодно и посмотрим, как ты без меня с делами справишься, - напоследок сказал отец.

- А ты?..

- А мне нужно будет как раз на неделю уехать.

- Опять переговоры? - понимающе кивнул я.

- Вроде того, - неопределённо мотнул он головой.

- И где?

- На Сейшелах.

Я обиженно оттопырил губу. Переговоры на Сейшелах?.. Кто бы спорил, отличное место. Я бы тоже не отказался на неделю перенестись из зимы к тёплому морю и белоснежным пляжам.

- Ты что, курортный бизнес собрался купить?

- Да нет, просто партнёр решил совместить приятное с полезным, - фыркнул отец слегка пренебрежительно. Сам-то он никогда не путал дела и развлечения.

- И в этот раз тебя, как назло, пригласили без сына? - мрачно уточнил я.

- Да нет, пригласили-то обоих… - с виноватым оттенком в голосе ответил отец. - Но это магглы.

Я подумал ещё раз.

Я и раньше знал, что отец ведёт дела с магглами, ничего необычного в этом не было. Деньги есть деньги, а в некоторых сферах бизнеса маги были совершенно несведущи. Сам я к магглам был вполне равнодушен. Разумеется, предпочитал не встречаться с ними лишний раз без особой необходимости, но море… солнце, волны…

- Ты боишься, что я не смогу носить маггловский костюм и лишний раз не открывать рта?

- Люци, у них нет портключей, - пояснил отец. - На завтра у меня заказан билет на самолёт, в аэропорту меня встретят.

А вот против этого мне сказать было нечего.

Я совершенно не переносил высоту. У меня даже никогда не было собственной метлы. В Хогвартсе, когда всех первокурсников обучали летать на мётлах, я благополучно поднялся на высоту около десяти метров, потерял сознание и упал, чудесным образом ухитрившись ничего себе не сломать.

Впрочем, ничего таинственного в «чудесном образе» не было - всего лишь фамильный амулет, оберегающий наследника от несчастных случаев до совершеннолетия. Иначе Род, традиционно дающий только одного потомка в поколении, рисковал бы оборваться в любой момент.

Но сейчас дело было не в этом. А в том, что лететь с отцом я не мог. Так что оставалось принять как данность заключение в Мэноре и зиму за окнами.

* * *

Однако заключение вышло недолгим. Через два дня после отъезда отец прислал мне длинное обстоятельное письмо.

Мистер Штерн, его единственный и незаменимый поставщик драконьей крови для зелья, на прошлой неделе был арестован аврорами, когда передавал торговцу на Дрянн-аллее партию какой-то травки, привезённой не то из Гонконга, не то из Шанхая. Ничего особенного, и главное - ничего общего с делами отца; и даже травка-то была из разряда полулегальных, но то ли партия оказалась слишком большой, то ли просто кому-то в Аврорате мистер Штерн сильно не нравился, и теперь ему грозил не просто штраф, но тюремный срок. До двух лет. А этого отец никак не мог допустить.

Суд должен был состояться послезавтра. Разумеется, нелепо было бы рассчитывать, что из-за ничтожного контрабандиста Визенгамот станет собираться полностью, а с Малым Советом отец всегда умел договариваться. Но, к сожалению, сейчас он никак не мог вернуться в Британию. Поэтому идти в Министерство назавтра предстояло мне.

В Малый Совет входило семь магов. В решении одного из них отец не сомневался. Ещё троим мне предстояло нанести визит.

Инструкции отца были подробнейшими. Цель визита, которую нужно заявить при входе, расположение нужных кабинетов, количество галлеонов в кошельке.

Винсент Браун, отдел магического правопорядка. Вежливо поздороваться; сообщить, что отец просит вернуть долг; упомянуть завтрашнее заседание и необходимый результат.

Джозеф Хопкинс, отдел магических происшествий. Этому деньги относить не нужно, у него перед отцом давняя задолженность. Просто передать, что от него требуется.

Генри Свит, отдел международного магического сотрудничества. То же самое, что и с Брауном, только кошелёк тяжелее и интонации любезнее.

Кажется, ничего особенно сложного. Я планировал справиться.

И сначала всё шло, как было намечено. Мистер Браун невозмутимо выслушал меня, кошелёк с «долгом» равнодушно бросил в ящик письменного стола, а насчёт завтрашнего дела выразил надежду, что ожидания лорда Малфоя всё же сбудутся и тюремный срок для этого пройдохи Штерна будет заменён существенным штрафом. Всё больше толку, чем дементоров кормить…

Хопкинс - даже мистером его называть не хочется - оказался противным лысым толстяком с тремя подбородками и короткими жирными пальцами. На его круглом животе с трудом сходилась мантия, а он ещё успевал похотливо и оценивающе разглядывать меня. Из-за стола он, между прочим, так и не поднялся.

Я подумал, что, раз уж учтивость в этом кабинете не в ходу, то и я вполне могу себе позволить небольшую вольность. И удобно присел на длинный стол для заседаний, стоявший перпендикулярно к столу толстяка. Полы мантии, пуговицы на которой заканчивались довольно высоко, слегка разъехались в стороны, открывая Хопкинсу прекрасный вид на мои бёдра, обтянутые светлыми брюками. Он даже не пытался сделать вид, будто смотрит на что-то другое - так и таращился, едва не роняя слюну, пока я пересказывал ему отцовское послание.

Думаю, после того, как я спрыгнул с его стола и ушёл, даже не попрощавшись, он запечатал дверь и, усердно работая кулаком, предавался мечтам о моих прекрасных ляжках.

Фу. Отвратительный тип.

А вот дверь кабинета мистера Свита оказалась заперта. Никаких звуков из-за неё не доносилось, на стук и дёрганье дверной ручки реакции тоже не было. Не было даже надежды, что я ошибся дверью - именная табличка была привинчена тут же.

Такого варианта развития событий не предвидел ни я, ни отец. Я растерянно стоял посреди коридора и соображал, что же мне делать теперь?..

И тут из-за спины я услышал глубокий, слегка хрипловатый голос:

- Надо же. Ты опять здесь, Эйби?.. Надо полагать, у тебя или твоих приятелей в очередной раз возникли проблемы с законом?

Я замер.

Не надо было обладать большим умом, чтобы сообразить, за кого меня принял человек, стоящий за моей спиной. Но, Салазар великий, хотел бы я знать, кто смеет называть моего отца «Эйби»?..

Глава пятнадцатая. Люциус.

Я обернулся.

Узнать мужчину, окликнувшего меня столь странным образом, я смог не сразу. Но, приглядевшись, всё-таки сообразил.

- Мистер Робертсон, - коротко кивнул я.

- Хм. Мистер Люциус Малфой, если не ошибаюсь?..

Пол Робертсон. Начальник отдела международного магического сотрудничества и давний отцовский неприятель. Не знаю уж, в чём он ухитрился перейти дорогу отцу - впрочем, предпочитаю думать, что дело было наоборот, отец редко проигрывает, - но их отношения весьма далеки от хотя бы нейтральных, мне было известно давно.

- Не ошибаетесь.

- Извините, мистер Малфой, моя первая фраза была обращена не к вам. Я обознался.

- Я понял.

- Могу я чем-нибудь вам помочь?

«Нет, спасибо», - уже почти сорвалось с моего языка, но я вовремя успел захлопнуть рот и немного подумать.

- Я ищу мистера Свита.

- Боюсь, что вы его не найдёте. Мистер Свит сегодня попал в больницу с отравлением.

- Что, яд?.. - переспросил я машинально.

Мистер Робертсон усмехнулся:

- Хуже. Несвежие сэндвичи. Ничего страшного, пару дней отдохнёт в Мунго, ему это пойдёт только на пользу.

Пару дней… А суд над Штерном состоится завтра.

Боюсь, я слегка не уследил за своим лицом - Робертсон вдруг взглянул на меня сочувственно.

- Он был вам срочно для чего-то нужен? Может быть, я могу помочь? - опять спросил он.

На этот раз я отказался, не раздумывая. Странно было бы ожидать помощи от человека, который враждует с моим отцом.

- Но ведь вы наверняка здесь по поручению отца, - словно услышав мои мысли, мягко сказал Робертсон. - И, насколько я знаю методы Эйби, это явно что-то противозаконное. Конечно, вы можете мне ничего не говорить. Но на завтрашнем заседании Визенгамота рассматриваются всего два дела. Думаете, будет сложно определить, которое из них может интересовать вашего отца, мистер Малфой?..

А вот это ещё неизвестно. Кто может знать, что связывает отца и Штерна?..

Но угораздило же меня встретиться в этом коридоре не с кем-нибудь, а именно с тем человеком, с которым встречаться никоим образом не стоило…

- Хотите чаю? - внезапно предложил он.

- Что? - переспросил я, подумав, что ослышался.

- Пойдёмте в мой кабинет, мистер Малфой, выпьем чаю, - терпеливо повторил он. - Там удобнее разговаривать, чем в коридоре.

Я вообще не понимал, для чего нам с ним разговаривать. Но и что теперь делать - не понимал тоже. Должно быть, стоит взять несколько минут на размышление. Приглашение на чай в качестве тайм-аута вполне сгодится.

…Я помешивал ложечкой горячий чай и без стеснения разглядывал мужчину, сидящего напротив.

Пол Робертсон был откровенно некрасив. Не отвратителен, как Хопкинс, от воспоминаний о котором меня до сих пор мутило, а так - словно при его создании природа позаботилась исключительно о функциональности, не тратя силы на эстетику. Груб и незамысловат.

Крупные черты лица, грузная фигура, сутулость, лёгкая хромота. Полная противоположность моему отцу, как внешне, так и в политических вопросах. И старше его лет на десять. И даже имя - безликое, как с конвейера. Тогда как у моего отца всё было штучной работы, индивидуального пошива. И как этот нелепый человек вообще додумался соперничать с ним…

А ещё отец никогда бы не вышел из дому в нечищеных ботинках.

Но ботинки ботинками, а поручение отца я так и не выполнил.

А между прочим, Пол Робертсон тоже входит в Малый Совет Визенгамота, уныло подумал я, пробуя чай. Чай, кстати, оказался на удивление вкусным. Видимо, начальник отдела в Министерстве магии может себе позволить это маленькое удовольствие… Так вот, ему бы ничего не стоило сделать так, чтобы завтра контрабандиста приговорили к штрафу и он вышёл бы на свободу, а отец, когда его постигнет новый приступ, получил бы своё зелье вовремя.

Вот только зачем бы Робертсону это понадобилось? Вряд ли самочувствие старинного недруга хоть немного его заботит. Скорее, он предпочтёт устроить ему нежданную гадость.

Или нет?..

Я никак не мог понять, что мне нужно сделать. Встать и уйти? Сообщить отцу, что даже с такой ерундой я не смог справиться самостоятельно, и надеяться, что хоть кто-то из оставшихся четырёх членов Малого Совета (а место Свита завтра, разумеется, займёт кто-то другой) проголосует в пользу штрафа, а не тюремного заключения.

Или рискнуть рассказать Робертсону, по какой надобности я пришёл в Министерство, и надеяться, что он не захочет использовать это против отца?

- Право слово, мистер Малфой, меня так и подмывает сказать, что в вашей чашке был Веритасерум и теперь вам придётся всё мне рассказать, - неожиданно сообщил он.

Я едва не подскочил в кресле. Но тут же понял, что это всего лишь шутка.

- Глупо, да? - кивнул Робертсон. - Хватит терзаться, Люциус, говорите.

И я рассказал. Сам не знаю, почему. Может, от удивления, что он назвал меня по имени; а может быть, просто устал колебаться. Или подумал, что он имел возможность и впрямь подлить мне Веритасерум, мне в голову не приходило опасаться этого. Но ведь не стал же…

Выслушав меня, он некоторое время размышлял, потирая подбородок, на котором уже пробивалась щетина.

- Значит, лекарство?.. Хотелось бы верить, что вы мне не лжёте, мистер Малфой, и речь действительно идёт о лекарстве, а не о запрещённых зельях…

Я не возмущался. Понимал, что у него тоже нет оснований верить мне на слово.

- Ну, что ж. Давайте попробуем друг другу поверить, - заключил он наконец. - Что вы можете предложить мне за эту небольшую услугу?

- А чего вы хотите? - осторожно осведомился я, понимая, что предлагать ему деньги было бы не слишком уместно.

- Вы со мной поужинаете, - предложил Робертсон, прищурившись.

«Что?» - хотел было переспросить я, но от неожиданности выпалил:

- Где?

- Хм. В «Авалоне» вас устроит?

«Авалон» был самым дорогим рестораном магической части Лондона, а стало быть - и всей Британии. Я недоверчиво разглядывал весьма скромный костюм Робертсона, мысленно прикидывая, позволяет ли жалованье начальника отдела такие развлечения и не придётся ли мне расстаться с запонками, чтобы заплатить за свой десерт, когда нам принесут счёт.

Но говорить об этом человеку, от которого в данный момент зависел исход дела, было бы крайне неразумно.

Однако он и без того верно истолковал мою задумчивость.

- Нет, мистер Малфой, мне не придётся закладывать свой дом и землю, чтобы угостить вас ужином. Так вы согласны?

- Просто ужин? - уточнил я на всякий случай.

Если вдруг этот медведь рассчитывает, что ужин предполагает ещё и какие-то дальнейшие мероприятия, то я…

А что я? Откажусь? Ну, в самом деле, не принимает же он меня за девочку из борделя. Какой-то торговец, вляпавшийся в неприятности по собственной жадности, не стоит таких жертв.

А отцовский приступ - стоит? Буду ли я всё ещё так твёрд в своих принципах, когда отец снова начнёт галлонами пить болеутоляющие снадобья?

…Я успел так далеко зайти в своих мыслях, а Робертсон весело усмехался:

- Если вы вздумаете ко мне приставать, мистер Малфой, я вызову авроров. Договорились?

- Договорились, - эхом отозвался я.

И только потом сообразил, что это было согласием.

Что ж. Не такая это и страшная перспектива - поужинать в лучшем ресторане Лондона. В конце концов, я же не обещал быть учтивым и приятным собеседником.

Глава шестнадцатая. Нарцисса.

На второй день после окончания каникул Регулус сунул ей в руку маленький стеклянный пузырёк и хмуро буркнул:

- Вот, Сев вчера сварил. Только это всё равно опасно…

Как будто она сама не знала!

Это всегда опасно, даже если зелье варил опытный зельевар, а не мальчишка-второкурсник. Но ей не к кому, совершенно не к кому было обратиться!

Она сама во всём виновата, ей с этим и разбираться. Конечно, совершеннейшей глупостью было просить помощи у Чарли. Ничем он ей помочь не мог, да и не хотел, если честно. Растерянно пожал плечами: «Ну, Блэк, ты не маленькая, сама должна была думать…»

Так что свой Obliviate он честно заработал, об этом переживать не стоит. А вот что будет с ней…

- Что будет, то и будет, - сурово сказала она вслух. - Нечего быть такой дурой.

Её голос странно и незнакомо отразился от стен пустого туалета на втором этаже.

Нарцисса открыла пузырёк, прижала к губам и быстро, чтоб не передумать, выпила всё до капли. И замерла, прислушиваясь к себе…

Ничего. Никаких новых ощущений не было.

«Ну, оно же не сразу, наверное, должно подействовать?.. - утешающе шепнула она себе. И добавила мрачно, - Если вообще должно…»

Всё-таки, неизвестно, что там мог сварить этот хмурый приятель Реджи. Хотя в школе говорят, что мальчишка - прирождённый зельевар.

- Салазар великий, Мерлин всемогущий, - горячо зашептала Нарцисса в гулкой тишине туалета. - Пожалуйста, пусть всё получится…

* * *

Люциус был очень хорошим мальчиком. Об этом Нарциссе говорили мама и папа, да она и сама ясно видела это. Невероятная удача, что мистер Малфой выбрал именно её. Шикарная партия. А поместье!.. А угодья!.. А какие у Малфоев связи!..

Да и сам Люциус производил исключительно благоприятное впечатление: ещё в школе он был любимчиком учителей и однокурсников. Его манерам пытались подражать, а его избранницу наверняка изводили бы мелкими гадостями завистливые неудачницы - если бы в школе у него была избранница.

Но, слава Основателям, теперь Люциуса в Хогвартсе не было и Нарциссе ничто не угрожало.

Зато в Хогвартсе был Чарли Диггори.

Если Люциуса все единогласно признавали хорошим мальчиком, то Чарли с той же уверенностью следовало признать мальчиком плохим.

Чарли учился на Хаффлпаффе, но вёл себя, как стопроцентный гриффиндорец. Половину шалостей, происходивших в Хогвартсе, можно было смело записывать на его счёт. Учился он, правда, неплохо, но хаффлпаффского упорства и прилежания в нём не было и в помине. Девочкам это нравилось. Тем более, что и внешностью родители Чарли не обидели: приятное лицо, ярко-синие глаза и чёрные кудри делали его одной из самых популярных персон в школе.

Что ещё можно было о нём сказать?.. А! Пожалуй, осталось самое важное: он был племянником Элдрича Диггори, теперешнего министра магии. Вероятно, именно поэтому на его проказы в школе было принято смотреть сквозь пальцы.

И ещё. Ему очень нравилась Нарцисса Блэк.

…Впрочем, сама она не была в этом уверена. Может быть, она ему нравилась вовсе не «очень», а так, «просто». А может, Чарли всего лишь был уязвлён тем, что не производил на неё такого впечатления, как на большинство семикурсниц. Нарциссу не интересовали ни его квиддичные успехи, ни громкие победы в Дуэльном клубе, ни шумные гулянки в Хогсмиде.

Диггори принял это за вызов. Если Нарцисса не желала становиться его поклонницей, то он не брезговал взять роль поклонника на себя. В ход шли цветы под дверью спальни, плакат с любовным признанием - на стене напротив (наверняка нанял кого-нибудь из слизеринской малышни, чтобы таскать букеты в подземелье и расклеивать плакаты), усиленная Сонорусом полуночная серенада, разбудившая половину Хогвартса…

Наказания он принимал с великолепным равнодушием, да они и не были слишком строгими. Преподаватели предпочитали притворно-суровый тон и понимающие улыбки в сторону. Ах, эта юность, эта любовь…

Когда Чарли уверился, что его ухаживания были замечены той, кому они предназначались, он перешёл к более решительным действиям. Каждый вечер он проводил в коридоре, ведущем в слизеринскую гостиную - только там Нарцисса могла быть уверена, что не наткнётся на Диггори, - и требовал у каждого входящего:

- Позови Блэк!..

Обычно примерно после двадцатого-двадцать пятого подобного сообщения Нарцисса не выдерживала, выходила в коридор и в очередной раз демонстрировала Чарли презрительную гримаску. А однажды, когда терпения не осталось вовсе, отправила к нему кузена:

- Ты тоже Блэк, иди, поговори с ним!

Регулус вернулся через полчаса, картинно прикрывая ладонями уши:

- Цисси, он тебя безумно любит, если ты сейчас не придёшь - он спрыгнет с Астрономической башни, а всё остальное я забыл. Слушай, иди к нему сама, а? Я с этим ненормальным разговаривать больше не буду.

Это было забавно. Это было, что ни говори, приятно.

Конечно, Нарцисса была обручена с Люциусом, и она была уверена, что любит своего жениха.

Но Люциус был неисправимо галантен и старомоден, и самое чувственное, что он себе позволял - это почтительно поцеловать руку невесты. К тому же, Люциус был далеко. Да, он писал ей, не реже, чем дважды в неделю, но даже в письмах его деликатность заставляла Нарциссу слегка улыбаться.

А Чарли ничего не стоило затащить её в укромный уголок, которых хватало в древнем замке, и заявить, что не выпустит свою пленницу без поцелуя.

В общем… в общем, она…

Она не могла не догадаться, что должна означать тошнота по утрам. Впрочем, если бы сомнения и были, то письмо от Реджи, пришедшее на каникулах, не оставляло надежды: от её имени на семейном древе Блэков уже серебрилась тонкая завязь…

Это означало, что прежней Цисси Блэк уже никогда не будет.

Не будет свадьбы с Люциусом, тут двух мнений быть не может. Возможно, матушка срочно подыщет ей какого-нибудь жениха попроще, чтобы только не было скандала.

Диггори?.. Ах, при чём тут, в самом деле, Диггори. Теперь он никогда и не вспомнит о том, что Нарцисса ему сказала, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься.

Оставалась одна надежда - избавиться от этой постыдной тайны, пока кто-нибудь ещё об этом не узнал. Пока тётя Вальбурга не решила в очередной раз наведаться в комнату с фамильным древом, пока ещё не поздно принять специальное зелье…

Ещё до каникул Нарцисса тайком написала письмо Андромеде с просьбой достать ей это средство - ну, в самом деле, не сама же Нарцисса, школьница, невеста Люциуса Малфоя, отправится покупать абортивное зелье!

Но Мэйди, хоть и ответила на письмо, надежд младшей сестры не оправдала. Она сама сейчас была на седьмом месяце беременности и советовала Цисси не делать глупостей, не губить ни в чём не повинного ребёнка, а рассказать о том, что случилось, матери.

Рассказать матери… Нет, это было немыслимо!

Обратиться к Беллатрикс? Вряд ли это хорошая идея. Белле не слишком нравился Люциус, и она могла сама рассказать обо всём маме. Всё-таки, семья Диггори тоже имеет отношение к этой проблеме, и есть некоторая вероятность, что они согласятся решить дело законным путём.

Нарцисса проплакала всю ночь. А утром оказалось, что ей не к кому обратиться, кроме своего маленького кузена.

Регулус выслушал её очень серьёзно, как взрослый. Даже дал свой платок, когда сестра опять начала всхлипывать. Обещал, что на каникулах непременно найдёт возможность незаметно взглянуть на гобелен.

А когда оказалось, что подозрения Нарциссы вполне оправданны, Реджи сообщил, что у него есть хороший друг, второкурсник Северус Снейп, и мистер Слагхорн восторженно утверждает, что нет такого рецепта, с которым Северус бы не справился. Может быть, он и согласится сварить для неё нужное зелье, если только у него будут подходящие ингредиенты, а рецепт у Снейпа где-то был. И Нарцисса, не раздумывая, отправила ему нужную сумму - и горячую просьбу уговорить своего приятеля на этот не слишком законный поступок.

Всё это казалось затяжным кошмаром. Как это могло случиться с ней, маминой любимицей, умницей Цисси?.. Что она делает в этом холодном туалете?

- Мамочка… - прошептала Нарцисса, прижимая ладонь к губам.

И в который раз за последний месяц заплакала.

* * *

Через пару дней её перестало тошнить по утрам.

Через неделю Регулус изобрёл повод, чтобы ему позволили на выходных съездить домой. А по возвращении сообщил кузине, что завязь на гобелене исчезла.

Нарцисса передала мистеру Снейпу кошелёк, набитый сиклями и кнатами, и ещё там было даже несколько галлеонов.

Чарли Диггори так и не узнал, почему Нарцисса Блэк внезапно стала вести себя так, словно никогда прежде его не видела. Эти девчонки бывают такие странные…

Глава семнадцатая. Люциус.

Я долго раздумывал, как мне следует выглядеть за ужином? Великолепным и неприступным, чтобы Робертсон даже подумать не смел приставать ко мне? Или неприметной серой мышью, не вызывающей подобных желаний?..

Неприметно выглядеть не хотелось. К тому же, я надеялся, что никто в здравом рассудке не способен принять меня за мышь.

Так или иначе, к крыльцу ресторана я аппарировал, наглухо запакованный в длинную чёрную мантию.

Робертсон уже ждал меня там. Он пробежался взглядом по мне - вернее, по бесконечной цепочке пуговиц моей мантии, начинающейся у самого подбородка и уходящей куда-то к носкам ботинок. Открыто усмехнулся, но пояснять ничего не стал.

- Добрый вечер, Люциус. Вы позволите мне называть вас по имени?

Позволю?.. Наверное, всё-таки да. И не мешало бы постараться вести себя прилично. Он ведь ничем, кроме своего слова, не гарантировал мне исход завтрашнего заседания.

- Да, конечно, - я решительно наклонил голову. - И я вас тоже. Верно, Пол?

- Само собой, Люциус, - его глаза смеялись. - Пойдёмте.

В «Авалоне» я бывал нечасто. Обычно для этого требовался повод - романтическое свидание, деловая встреча, торжественный ужин. Но мои романтические свидания проходили несколько по-другому. И, пожалуй, я впервые был здесь без отца.

Мой новый знакомый к ужину побрился и сменил офисный костюм на парадный. Не сказать, чтобы это сильно улучшило его вид, но он хотя бы ботинки почистил. Эта маленькая деталь, оказывается, неосознанно раздражала меня в Министерстве.

А ещё он не пытался за мной ухаживать, что тоже радовало. Открыть дверь, отодвинуть стул - может, кто-то и считает подобное знаками внимания, но, по-моему, это полная ерунда. Или такой совершенно нелепый жест, как сделать заказ сразу за двоих - ну, кому это может понравиться?..

Во всяком случае, не мне. Меню я открыл сразу на странице с десертами.

Конечно, кухня здесь была превосходная, и я соврал бы, сказав, что наши эльфы готовят лучше. Но и не хуже, правда. А вот здешние десерты каждый раз приводили меня в восторг и заставляли не меньше четверти часа проводить над страницей, мучаясь выбором.

Я не гурман, я лакомка. Сладкоежка. Вот это хочу, с кремом и орешками, и ещё вот это хрустящее пирожное. И чай.

- И это всё? - слегка удивился Робертсон, когда официант, записав заказ, отошёл от нашего стола.

Я молча кивнул. Я же никак не комментирую его перепелов, луковый суп и хрустящие хлебцы. И даже про выбор вина молчу, хотя отца наверняка перекосило бы от такого сочетания. Впрочем, это я погорячился. Отец куда лучше меня умеет держать на лице бесстрастное выражение.

И вообще, отвлекаться мне не хотелось. Я предвкушал встречу с прекрасным.

Пирожные меня не подвели, оказавшись такими же сказочно нежными и невообразимо вкусными, какими я их помнил. Я был так увлечён своими вкусовыми ощущениями, что не поднимал глаз от тарелки, пока она не опустела. И только потом взглянул на своего спутника, который тоже успел отодвинуть свою тарелку.

А Робертсон разглядывал меня. И, видимо, уже довольно давно.

Я неожиданно смутился. Вот уж чего я точно не собирался делать этим вечером…

- Почему вы так на меня смотрите?

Тот серьёзно ответил:

- Жду, когда подействует.

- Что подействует? Опять веритасерум? - хмыкнул я.

- Зачем же, - он не улыбнулся. - Амортенция.

- Че… чего? - я едва не поперхнулся. Этого мне только не хватало!..

- Люциус, вас так приятно пугать, - невозмутимо отозвался он. - Вы настолько убеждены, что всем вокруг хочется затащить вас в постель?

- А зачем вы меня на ужин пригласили? - спросил я вместо ответа.

- Чертовски надоело, знаете ли, ужинать одному.

Это прозвучало куда более откровенно, чем если бы он признался мне в мгновенно вспыхнувшей страсти. Но спустя мгновение он добавил с лёгкой снисходительностью, ломая впечатление:

- И потом, не деньги же с вас было брать, в самом деле.

- Значит, я вам не нравлюсь? - уточнил я.

- Ммм… Ни капли, - помотал он головой. А у глаз смешливо брызнули морщинки. - Вы только не расстраивайтесь, Люциус, но я предпочитаю женщин.

- И что, никаких исключений? - от облегчения я перешёл к совсем уже наглым заигрываниям. И расстегнул две пуговицы на высоком воротнике мантии. Не ради соблазнения - просто стало жарко.

- Ну, разве что ради вас… - задумчиво предположил Робертсон, но мне уже надоело пугаться каждого его слова.

- Ради меня не нужно, я не стою таких жертв. А почему вы не женились?

- И действительно, почему… - пробормотал он. - А я женился. Давно ещё, почти сразу после школы.

Кольца на руке нет, да ещё утверждает, что надоело ужинать в одиночестве… Никак не тянет на счастливого семьянина. Неужели горячо любимая супруга умерла, а я умудрился опять ляпнуть бестактность?

- Но это был на редкость неудачный брак, - продолжил Робертсон, глотнув вина. - Мы как-то быстро выяснили, что терпеть друг друга не можем, так что, когда жена сбежала, я был почти неприлично счастлив. Мне стоило большого труда не выдать этого своей сияющей физиономией тем людям, которые считали своим долгом жалеть меня и утешать.

- А вы на Гриффиндоре учились? - спросил я по какой-то непонятной ассоциации.

Робертсон хмыкнул.

- Со стороны слизеринца это, должно быть, следует считать оскорблением?.. Нет, Люциус, я учился в Равенкло.

- А откуда вы знаете, что я…

Он даже не дослушал:

- Ну, вы же Малфой, верно?

- До вас никто не сомневался, - нет, всё-таки, вести себя прилично у меня сегодня совсем не получалось.

- Значит, слизеринец. Ничего удивительного, многие чистокровные семьи хранят верность одному факультету.

- А вы не чистокровный? - спросил я с любопытством.

И подумал, что зря. Не был он похож на чистокровного ни внешностью, ни манерами, ни фамилией.

- Нет. Полукровка. А это важно?

- Да, конечно, - рассеянно ответил я. Ещё бы не важно.

Почему-то мне никак не удавалось видеть в нём опасность. А ведь её не могло не быть: если отец отзывался о нём, как о противнике, значит, было бы крайне опрометчиво относиться к нему как-то иначе.

Но про отца мы не говорили. И вообще никаких серьёзных тем не затрагивали. Может, он просто ждёт, пока я привыкну и перестану напрягаться в его присутствии? Да ну, не так уж и много у него времени. Ужин съеден, вино почти выпито.

И всё-таки, зачем он меня пригласил? И вообще, на ужин, и именно сюда? Секретов не выпытывает, ухаживать не пытается. Произвести на меня впечатление размером кошелька - дело практически безнадёжное, а на завсегдатая это заведения мистер Робертсон никак не был похож.

Между прочим, хоть я в самом начале вечера и вытребовал себе разрешение называть его по имени, но так им ни разу и не воспользовался. Надо было исправиться.

- Пол, - слегка неловко произнёс я. Оказалось не так-то просто назвать по имени постороннего человека, который настолько меня старше. - А почему именно «Авалон»?

- Я не знаю в Лондоне других шикарных мест, - ответил он беспечно.

- А зачем непременно шикарных?

- Мне показалось, для вас это будет важно. Вы ведь непростой юноша, да, Люциус? Эта обстановка вам очень подходит.

Мне почему-то вспомнился один из деловых обедов отца, которые проходили в этом ресторане. Честно сказать, я всегда чувствовал себя лишним в окружении взрослых умных мужчин, да ещё боялся открыть рот, чтобы не сказать глупость, или уронить салат на скатерть.

И тут же я слегка обиженно подумал, что отец-то сейчас отдыхает у тёплого моря, а я здесь пытаюсь выполнить его поручение.

- Зато вам… - начал было я, но остановился.

Не так уж сильно я огорчён, чтобы дерзить совершенно непричастному к моим печалям человеку.

Робертсон, конечно, легко понял, что я хотел сказать, но не подал виду, будто его это как-то задело.

- А мне - совсем наоборот, вы совершенно правы, - согласился он. - Я не особо люблю здесь бывать.

- В следующий раз стоит выбрать место, которое нравится вам, - посоветовал я.

- В следующий раз? - переспросил он, да я и сам уже понял, что сказал. - Это стоит расценивать как приглашение?

Пожалуй, можно было отказаться. Пол не стал бы ловить меня на слове. Но, в общем-то, он совсем не страшный. Скорее, он показался мне интересным. И потом, отец только через три дня вернётся…

- Да, наверное, - я постарался, чтобы в моём голосе не звучала неуверенность. - Боюсь, что до пятницы я тоже вынужден ужинать в одиночестве, так что можно будет как-нибудь…

- Что, отец бросил вас одного на новый год? - недоверчиво взглянул на меня Робертсон. - Бедный ребёнок.

Я фыркнул:

- Подумаешь, новый год. Это же не рождество.

Доказывать, что я уже не ребёнок, не хотелось - он бы всё равно не поверил.

Пол пожал плечами:

- Я родом из Шотландии. У нас принято уделять этому празднику больше внимания. Ну, неважно. По крайней мере, мы можем договориться про праздничный ужин, да?

Я кивнул. Против праздничного ужина у меня никаких возражений не было.

- Я пришлю сову, - обещал Робертсон, допивая вино и жестом подзывая официанта. - Благодарю за интересную беседу, Люциус. У меня давно не было таких приятных вечеров.

Я тоже проговорил что-то вежливое и покинул ресторан первым.

* * *

Этой ночью мне снилось, как Джозеф Хопкинс трахает меня, перегнув через стол в своём кабинете, а вокруг стоят судьи в мантиях сливового цвета и негромко переговариваются, обсуждая мой приговор. Я не чувствую ни боли, ни возбуждения, только смутный, какой-то смазанный стыд. И ещё отвращение - оттого, что капли пота то и дело срываются с жирного лица Хопкинса и падают мне на спину.

«Ради отца можно и потерпеть», - с упрёком говорит мне Пол, и я молча соглашаюсь. Терплю…

Правда, приговора я так и не дождался; сон сменился другим, не таким гадким и оттого не запомнившимся.

Проснулся я, ощущая себя грязным, липким и отвратительно воняющим потом. Пришлось полчаса простоять под душем, поливая себя поочерёдно всеми шампунями, что я нашёл на полке и в шкафчике, прежде чем мне перестал мерещиться этот запах, будто бы исходящий от моей кожи.

А после обеда мне сообщили, что Малый совет Визенгамота приговорил Лукаса Штерна к штрафу в двести галлеонов.

Глава восемнадцатая. Лорд Малфой.

Хорошо хоть, обратно не нужно было возвращаться самолётом. Карл, правда, настоял, чтобы Абраксас доехал до аэропорта на его машине с шофёром. Полчаса потерянного времени… Да ещё пришлось искать укромное место, чтобы незаметно активировать портключ до Мэнора. Хорошо хоть, из вещей у него был с собой лишь лёгкий кейс.

А дома было тихо. Во всяком случае, первые несколько секунд. Пока проснувшиеся домовики не собрались в гостиной, восторженно попискивая, чтобы приветствовать любимого хозяина и поторопиться ему услужить.

- Тио, что случилось?.. - донёсся со стороны лестницы сонный, недовольный голос сына.

Абраксас улыбнулся. Он совсем забыл о разнице во времени: в Англии сейчас только-только семь часов.

- Я вернулся, Люци, - возвестил он, слегка повысив голос. - Раз уж я всё равно тебя разбудил, то приводи себя в порядок и спускайся пить кофе.

На утренний туалет Люциусу потребовалось не больше пяти минут. Абраксас, кажется, едва успел вымыть руки, как сын, свежий, умытый и окончательно проснувшийся, стоял перед ним и таращил ясные очи.

- Здравствуй, Люци. Скучал?.. - спросил Абраксас, не сомневаясь в ответе.

Ну, разумеется, Люциус скучал. Впрочем, Абраксас не думал, что именно по отцу. За время, проведённое в школе, Люциус привык к значительно более редким встречам. Но в Хогвартсе он почти никогда не был один, а здесь другой компании, кроме домовиков, у него не было.

- Скучал, - кивнул Люциус. И, уловив едва заметный кивок отца, коротко и неловко обнял его.

И первым отстранился, не дожидаясь холодного «хватит, ребёнок».

Сдержанность. Во всём требуется сдержанность. У Люциуса была возможность привыкнуть к этому.

Когда Абраксас давал себе труд задуматься над тем, какая именно степень строгости необходима при воспитании наследника, он понимал, что, вероятно, не стоит слепо копировать поведение своего отца. Всё-таки, в его семье отцовскую строгость всегда уравновешивала мягкость матери.

Но это были размышления, а в реальности всё сводилось к тому же, к чему привык он сам: неизменная требовательность и редкие скупые слова одобрения.

Тодди, кухонный эльф, подал кофе.

- Сын, я, признаться, почти ничего не понял из твоего письма, - сообщил Абраксас после первого глотка. - Ты написал, что Свит попал в Мунго и не смог участвовать в заседании Визенгамота. Но ты обратился с этой просьбой к Робертсону…

- И он согласился помочь, - подтвердил Люциус, поставив чашку.

- Пол Робертсон? Начальник отдела международного магического сотрудничества? - уточнил лорд Малфой.

- Именно.

- И Штерна приговорили к штрафу.

- Да, и в тот же день выпустили.

- Что ты ему сказал? Не Штерну, Робертсону?

Люциус чуть заметно поморщился:

- Мы долго разговаривали. Я тебе всё не перескажу…

- Хорошо. Ты мне покажешь воспоминания?

А теперь сын выглядел словно даже немного напуганным.

- Зачем?

- Люци, мне же нужно знать, насколько хорошо он теперь посвящён в мои дела, - терпеливо пояснил Абраксас. - И я не верю, что у тебя настолько испорчен вкус, чтобы я увидел там что-то интимное.

- А может быть, я там говорю про тебя гадости? - улыбнувшись, но всё же с лёгким вызовом в голосе поинтересовался Люциус.

- Робертсону?.. Да сколько угодно. Лучший способ вызвать его доверие, - нетерпеливо кивнул Абраксас. - Ну, так ты мне это покажешь?

- После кофе.

* * *

Просмотрев воспоминание сына про разговор в Министерстве, Абраксас откинулся на спинку кресла и задумчиво проговорил:

- Значит, теперь Робертсон знает, кто из Малого совета ест у меня с ладони…

- Я ему не говорил.

- Он не дурак. Результаты голосования сами по себе весьма красноречивы, - отмахнулся Абраксас.

Сын виновато опустил глаза, и он спохватился.

- Нет, Люциус, ты ни в чём не виноват. Наоборот, ты сделал всё правильно. И даже больше того… И как ваш ужин? Состоялся?

- Да, - немного удивлённо ответил Люциус. - Он же выполнил то, что обещал.

- Покажи.

Люциус неохотно отдал ещё одно воспоминание.

…И оно тоже заканчивалось ещё одной назначенной встречей. Абраксас испытующе взглянул на сына:

- Так сколько всего раз вы за это время встречались?

- Три, - отозвался тот. - Вот, позавчера - последний.

- Не понимаю только, для чего?

Люциус неопределённо дёрнул подбородком, что никак не могло сойти за ответ. Абраксас подчёркнуто терпеливо ждал, так что сыну пришлось всё-таки разомкнуть губы.

- Скучно было.

- Я же велел тебе находиться в Мэноре.

- Всё равно, мне приходилось выходить в Министерство, и ещё потом, чтобы с ним поужинать.

- Нет, не всё равно, - возразил Абраксас. - В Министерство и на ужин ты отправлялся для того, чтобы выполнить моё поручение. А не затем, чтобы развлекаться. Не нужно делать вид, будто не видишь разницы.

Люциус упрямо сжал губы, опять не отвечая.

- Ладно… - остывая, сказал Абраксас. - Дай мне посмотреть вашу последнюю встречу.

Сын выдержал такую длинную паузу, что Абраксас уже ожидал решительного отказа, который грозил перерасти в грандиозную ссору, с оплеухами и долгой обидой.

К счастью, до этого не дошло. Отворачиваясь, не желая признавать своего поражения, Люциус протянул ему ещё одну серебристую нить воспоминаний на кончике палочки.

…Да и в этой встрече ничего криминального не было. Непонятно, чего он так сопротивлялся… Сперва Люциус и Робертсон встретились в каком-то ресторанчике, явно - маггловском. Люциус даже надел вместо мантии длинное пальто, чтобы не привлекать излишнего внимания. Сидели, пили глинтвейн, Робертсон энергично поглощал индейку, Люциус, как обычно, жевал сладости. И никаких серьёзных разговоров. Болтовня, глупости, то и дело проскальзывающие двусмысленности, которые, тем не менее, даже флиртом не назовёшь. Что поделаешь, если взрослеющий мальчишка, сам того не замечая, просто светится сексуальностью, источает её в каждом выходе и движении?.. Это со всеми случается и быстро проходит.

В полночь в ресторанчике мгновенно стало шумно и весело. Они стукнулись бокалами и выпили за новый год. И Робертсон предложил отправиться на Трафальгарскую площадь. Пояснил, что у магглов есть такая традиция. Полукровка, что ещё скажешь…

Нет, Абраксас признавал, что у полукровок есть некоторые преимущества перед чистокровными магами. Скорее даже, одно преимущество, зато довольно весомое. Оба мира, мир магии и маггловский, были для них своими. Полукровкам не требовалось адаптироваться к миру магглов, как, например, самому лорду Малфою - он был знаком им с рождения.

Но всё же это соображение полностью перекрывалось другим: в смешанных семьях гораздо чаще рождались сквибы, нежели в чистокровных. И Абраксас не мог придумать причины, которая была бы достойна того, чтобы рисковать магическими способностями наследника. Малфои издревле воспитывали в своих отпрысках уважение к чистоте крови.

…И тем более непонятен энтузиазм, с которым Люциус отзывается на предложение своего спутника.

Площадь полна народу. Магглов, разумеется. Крики, шум, салют. Люциус непривычно возбуждён, он закидывает голову к небу и хохочет. Робертсон придерживает его за локоть, чтобы не потерять в толпе. Потом слегка притягивает к себе и спрашивает о чём-то, но Люциус отрицательно мотает головой и опять отворачивается. Кажется, ему весело.

А потом - и Абраксас отчётливо видит это - он замечает в толпе, совсем рядом, увлечённо целующуюся парочку, и всё радостное возбуждение моментально слетает с него. Двое мальчишек, не старше Люциуса, а может, даже на год или два моложе. Типичные подростки рабочих окраин, вечно недокормленные, лохматые, в нелепых одеждах провокационно-яркой расцветки. Пальцы в ссадинах и заусенцах… Жалкие магглы. Ни один из них не достоин даже волоса с головы Люциуса Малфоя; но их двое, и они целуются так, словно для каждого из них его любовник стоит целого мира.

Люциус резко отворачивается. Кажется, Абраксас знает, о ком его сын думает сейчас. Совсем не о своём неуклюжем сопровождающем.

…Когда Абраксас поднял голову от думосбора, Люциуса уже не было в кабинете.

Должно быть, всё же обиделся. Опять всё вышло как-то неправильно… Абраксас вовсе не собирался ссориться с сыном, едва успев вернуться домой. Просто ему необходимо было знать, что Люциус был достаточно осторожен, чтобы не сообщить Робертсону какой-нибудь важной информации. Он убедился. Всё в порядке.

Теперь нужно было разыскать сына и… ну, не извиниться, но дать понять, что отец настроен на примирение.

И подарить ему флакончик Felix Felicis, приготовленный заранее как подарок к новому году.

И запретить в дальнейшем встречаться с Робертсоном.

Глава девятнадцатая. Люциус.

Дожидаться, пока отец удовлетворит своё любопытство, я не стал. Ушёл к себе. Если он не особенно настроен на ссору, то уже к обеду можно будет сделать вид, будто забыл про утренний инцидент, и вести себя, как ни в чём не бывало. А если у него ко мне серьёзные претензии, то лорд Малфой не погнушается и подняться в мои комнаты, чтобы продолжить выяснение непонятных ему моментов…

Он поднялся. Но не для того, чтобы ссориться. Наоборот, глядел даже как будто слегка виновато. Вручил мне новогодний подарок. Вот уж на подарки он никогда не скупился; я до сих пор в праздники ощущал себя ребёнком, ожидающим чуда. Он и в этот раз меня не разочаровал: зелье Жидкой Удачи было очень ценным подарком, и я не представлял человека, который мог бы не обрадоваться ему.

Я благодарно ткнулся сухими губами ему в щёку. Он не особо старательно сделал вид, будто недоволен такими нежностями.

- А с Робертсоном на свидания больше не ходи, - велел он. - Деловые контакты - это хорошо, а так, приятельские беседы вести - он тебе не приятель.

- Это не свидания, - возмутился я.

- И не на свидания - тоже. Надеюсь, ты меня услышал?..

Услышал, чего уж там… но за это я собирался потребовать у отца информацию.

- А почему вы с ним враждуете?

…Никаких страшных личных тайн, которые я успел себе напридумывать, между отцом и Полом не было. Ну, или он просто не пожелал мне сказать… Обычное несовпадение интересов. Разные политические взгляды, разные приоритеты. И отношение к закону, что тоже немаловажно: в прошлый раз, когда отец решил воспользоваться услугами прикормленных людей в Визенгамоте, Робертсон, узнав об этом, вынудил Верховного судью сменить состав Малого Совета. Впрочем, помешать отцу добиться желаемого результата он так и не смог. Но отношений между ними это не улучшило.

- …И я не пойму, что за интерес тебе с ним общаться, - сдержанно сказал отец. - Я бы понял - с ровесником, с кем-нибудь из нашего круга, да хотя бы не с таким страшилищем. Но какие у вас вообще могут быть точки пересечения?

- Мне было скучно, - упрямо повторил я. - А ему нравилось со мной разговаривать.

- Люциус, неужели ты думаешь, что ты интересуешь его сам по себе?.. - начал отец. Остановился. Быстро поправился, - Нет, я не говорю, будто ты не можешь быть интересен. Но и в то, что мой давний недоброжелатель вдруг проникся приязнью к моему сыну я, прости, поверить не могу.

- Да и пожалуйста, - я пожал плечами. - Я тебя слышал, отец.

Он смотрел на меня так, будто этого недостаточно.

- Я надеюсь, что так и будет, - заметил он наконец. - С Лестрейнджем ты мне тоже обещал, что прекратишь эти встречи…

От этого напоминания я задохнулся горькой обидой и не сразу смог ответить, пытаясь выровнять дыхание. Да, обещал. Когда он меня за розгами отправил.

- Так ты, оказывается, слышал мои обещания?.. - выдохнул я, когда снова смог говорить. - А моих просьб ты не слышал?

Отец слегка поморщился. Видимо, ему эта тема тоже была не слишком приятна.

- Люци, давай не будем это продолжать. Мы ведь договорились?

- Да, - буркнул я. - Договорились.

* * *

…И почему мы всё время ссоримся?.. Пожалуй, легче всего мне было бы предположить, что отец чересчур требователен, но разве это не говорит о том, что я не дотягиваю до его требований?

Хорошо, я не буду больше общаться с Робертсоном. О новых встречах мы не договаривались, отец вернулся из поездки, так что сильной скуки впереди не предвидится. И я не видел причин, чтобы вновь искать общества человека, которого не так уж и хорошо успел узнать.

Хотя, должен признать, что-то необычное в нём было. Он отличался от прочих моих знакомых своим отношением ко мне.

Я привык к тому, что меня постоянно сравнивают с отцом. Даже, наверное, гордился этим. Но всё-таки понимал, что сравнение это явно не в мою пользу. О, лорд Малфой, у вас прекрасный сын, он так похож на вас…

Да, похож, конечно. Как копия на оригинал. Когда-нибудь смогу стать настоящим, а пока - нет, всё-таки не дотягиваю. Вопрос времени, разумеется, но тем не менее.

А с Робертсоном я не чувствовал, что он считает, будто я в чём-то хуже или ниже своего отца. Ничуть не удивительно в свете их отношений, но был ли ещё у меня хоть один знакомый, придерживающийся того же мнения?..

И ещё.

Мне казалось, да нет, я просто ощущал всей кожей - ему совершенно нипочём те личины, что я цеплял на себя. Напускная самоуверенность, нахальство, невозмутимость… За всем этим он видел растерянного мальчишку, недавнего школьника, и готов спорить - этот мальчишка нравился ему куда больше, чем то, что я пытался изобразить.

Между прочим, даже Басти охотно покупался на мои театральные таланты. Все эти перчатки, банты, солидные чаевые и задранный нос производили на него неслабое впечатление.

Впрочем, он же сам говорил мне о том, что мужчины постарше - это совсем другое дело. Хотя он говорил о сексе, а я ни на минуту не мог представить Пола своим любовником.

Какая странная мысль…

* * *

Сунув руку под одеяло, я привычно заработал ладонью. Выбрать тему для фантазии было нетрудно - те целующиеся мальчишки с площади до сих пор словно стояли у меня перед глазами. Конечно, в реальности я бы побрезговал коснуться их даже рукой, затянутой в перчатку. Тощие растрёпанные магглы, неизвестно, когда они в последний раз мылись… Зато страсть, с которой они терзали губы друг друга, вполне была достойна того, чтобы взять её в свои эротические мечтания. Пусть с таким же энтузиазмом целуют и меня. Им ведь не трудно, они даже не узнают об этом. Один может встать на колени и впустить меня в мокрый, распалённый поцелуями рот, а второй… Второй тоже может ласкать меня языком, только… сзади… Ох, дьявол, какая жаркая картинка…

Я шумно дышал пересохшим ртом, и рука моя двигалась всё быстрее. И чего я никак не ожидал перед самым финалом, перед бурным выплеском, так это - из тех же воспоминаний о Трафальгарской площади - заботливое прикосновение ладони к плечу: «Люциус, вам не холодно?..»

…Позже, отдышавшись и почистив себя и простыни заклинаниями, я всё ещё продолжал удивляться причудам своего организма. Что, Люци, самая капелька заботы и тепла стоит дороже, чем всякие воображаемые любовники?

А вообще, ничего странного. Ведь, в отличие от страстных фантазий, тепло ладони на моём плече там, на площади, было настоящим.

* * *

И всё же мысли о Басти не отпускали меня. Я вспоминал его, должно быть, раз двести за день; с ним у меня ассоциировались слова «поцелуй» и «любовник», а в коротеньком слове «секс» имя «Рабастан Лестрейндж» успевало уместиться, по меньшей мере, трижды.

Он так и не написал мне после рождественского приёма. Не то, чтобы я сильно ждал…

Да нет. Вру. Ждал, конечно. Первые дни мне постоянно мерещилось хлопанье крыльев почтовой совы. Вероятно, мрачно усмехался я, не слишком-то ему понравилось то, как я обошёлся с ним в оранжерее. Но, может, будь я тогда всё тем же мягким и податливым Люком, сейчас было бы ещё хуже. Я и так не посмел сказать ему ни слова, когда он вновь оказался передо мной. Хотя должен быть послать его так далеко, чтобы он никогда больше не посмел показаться мне на глаза.

Но ведь я этого не хотел. На самом деле - нет, не хотел… Сколько бы ни притворялся перед собой, отцом и Басти, будто сумел забыть его. Сомневаюсь, что вообще смогу когда-нибудь сделать это…

Стоп.

Не для того ли существует думосбор? Мне ведь совсем недавно приходили на память слова отца о неприятных воспоминаниях. Ну… ладно, неприятными эти воспоминания назвать язык не повернётся. Но от этого ничуть не легче просыпаться среди ночи с бешено колотящимся сердцем, понимая, что он ведь только что был рядом, совсем близко, только мой…

К чёрту. Если самостоятельно я до сих пор не могу выбросить его из головы (и всё ещё вздрагиваю, даже мысленно произнося его имя), то стоит попробовать отцовский метод.

И, между прочим, пока он так увлечённо рассматривал в думосборе мои воспоминания, а я, скучая, разглядывал окружающую обстановку, мне на глаза попалась полка, на которой томились в склянках серебристые нити воспоминаний, отвергнутых отцом. И одного небольшого синего пузырька, стоявшего на краю полки, совершенно точно прежде не было.

Что, сиятельный лорд Малфой, неужели вы и сами не столь безупречны, как хотите казаться?..

Интересно, что там?

Опять же кстати - завтра суббота, отец отправится в свой клуб. А свой кабинет он от меня не запирает…

Да, я знаю. Это был бы совершенно отвратительный поступок. Даже отец просматривает мои воспоминания с моего… ну, не разрешения, но, по крайней мере, я осведомлён об этом. Права выбора мне, правда, в этом не предоставляют…

На самом деле, я сам удивляюсь, что эта мысль никогда прежде не приходила мне в голову. Посмотреть избранные постыдные моменты из воспоминаний отца - что может быть интереснее? Да и поучительнее, пожалуй… Но всё равно, то, что я собираюсь сделать - абсолютно безнравственно.

…И я уверен в этом ровно до тех пор, пока не склоняюсь над думосбором, в который выплеснул содержимое того синего фиала.

Я никак не мог ожидать того, что там увидел.

Глава двадцатая. Лорд Малфой.

В клубе сегодня было нескучно. Финны всей семьёй уехали на континент («Ходят слухи, в ближайшее время на острове будет очень неспокойно», - многозначительно щурясь, поведал Ланкастер), так что теперь у Абраксаса и Ориона появился новый партнёр для игры.

Правда, прежде, чем начать получать полное удовольствие от игры с новым партнёром, к нему следовало ещё привыкнуть, но молодой мистер Паркинсон казался весьма достойным соперником, невзирая на свой возраст.

Он был, наверное, на пару лет старше Люциуса, и тоже в своё время учился на Слизерине.

Это только наивные магглорождённые первокурсники всерьёз верят, что факультет станет их домом на семь лет. На самом деле, выбор факультета определит всю их дальнейшую жизнь в мире магии. Кто станет твоим наставником, кто - покровителем, а кто - врагом.

И если ты заранее знаешь, что для твоей дальнейшей карьеры важен будет высокий балл по Трансфигурации, то тебе лучше учиться не на Слизерине. Минерва МакГонагалл, конечно, славится своей справедливостью. Только не по отношению к змеиному факультету; ничего не поделаешь, у всех есть свои маленькие слабости.

А если тебе нужен высший балл по Зельям… Нет, факультет тут ни при чём. Лучше сразу постараться обзавестись высокопоставленным родственником.

И чистокровным первокурсникам давно уже объяснили дома, какой факультет им следует выбрать.

А Шляпа… Ну, что Шляпа? Формальность. Традиция. Древний кусок пыльного фетра отлично знает, что от него требуется на самом деле. Спеть малышам забавную песенку и попытаться угадать, на какой факультет им хочется.

Так вот, мистер Паркинсон был слизеринцем.

И в первую очередь это означало, что Абраксасу приходилось весьма пристально следить за его руками. Кажется, их новый партнёр чертовски неплохо играет…

* * *

Домой он вернулся в приятном расположении духа.

- Тодди, накрывай ужин, - велел он эльфу, отправляясь в свои комнаты, чтобы переодеться. - Добби, сообщи Люциусу, чтобы спускался.

- Мастера Люциуса нет дома, - испуганно пискнул Добби, прижимая уши.

- Нет дома? - удивлённо переспросил лорд Малфой. - Странно…

Это действительно было странно. Люциус знал, что отец не любит, когда нарушаются традиции, а субботний ужин, вне всякого сомнения, относился в этой категории. Прежде такого никогда не случалось.

- А он не сказал, куда уходит?

- Нет, - совсем уже придушенно пробормотал Добби. - Он взял Тио и… вещи. И воспользовался портключом.

- Каким портключом? Какие вещи?.. - Абраксас чувствовал, что ровным счётом ничего не понимает.

- Добби не знает…

- Тупое создание!.. Ладно, - Абраксас вздохнул и попробовал сосредоточиться.

Тио. Вещи. Портключ.

Скорее всего - тот самый портключ, который он сам подарил сыну на рождество. И это должно означать, что он ушёл… надолго. Лучше сформулировать это таким образом.

- Давно он ушёл? - уточнил лорд Малфой у эльфа.

- Довольно давно. Почти сразу после ухода хозяина. Только зашёл в кабинет хозяина, а потом сразу велел Тио собрать чемодан…

Кабинет?..

…Дверь в его кабинет была распахнута. Абраксас уже всерьёз опасался увидеть там полный разгром, разбросанные по полу бумаги и артефакты.

Но ничего подобного, конечно, не было. Первое, за что цеплялся взгляд - на письменном столе стоял думосбор, а рядом, стыдливо посверкивая незакупоренным горлышком, отбрасывал синие отблески пустой фиал.

«Чёрт… - отчётливо прозвучало в голове Абраксаса. - И зачем было хранить его тут же…»

Он точно знал, что увидит в думосборе. Но всё же зачем-то подошёл и заглянул в него.

…Чтобы опять пережить тот поцелуй - нелепый, ненужный, совершенно дурацкий!.. И в то же время, абсолютно правильный - мальчик теряется в его объятиях, плавится от его губ, плечи послушно мнутся под его пальцами, изгиб спины, запрокинутая голова, зажмуренные глаза…

…И Люциус всё это видел. Чёрт бы тебя побрал, Эйби. Ты никогда не сможешь ему это объяснить.

Но всё равно попытаешься.

* * *

Камин в доме, который он подарил сыну, был закрыт. Абраксас удивился бы, если б это вдруг оказалось не так, но попробовать стоило.

Потом он решил попробовать аппарацию.

Его выбросило на изрядном расстоянии от дома: видимо, Люциус опять не слишком-то рассчитывал силы, устанавливая защитные барьеры. Лорд Малфой испытал даже законную гордость за магический потенциал наследника. Хотя в данной ситуации это, конечно, было очень некстати…

Абраксасу пришло в голову, что магический барьер такого радиуса вряд ли может быть достаточно прочен со всех сторон. Если попробовать отойти немного в сторону и так попробовать его пробить…

Но он довольно быстро завяз в снегу, а бреши в обороне сына так и не отыскал. И потом, вряд ли взломанная защита добавила бы Люци желания с ним общаться.

Ладно. Ботинки лорда Малфоя были рассчитаны на паркет, ковры и мрамор, но никак не на сугробы графства Честер. Проведя здесь ещё немного времени, лорд рисковал получить пневмонию без какой-либо пользы для своего дела. Он вернулся домой.

Согревшись и выпив горячего пунша, Абраксас принялся сочинять письмо. Пожалуй, штурмовать снежные просторы было менее утомительным занятием: он по-прежнему не знал, чем можно объяснить такое странное поведение Рабастана и его собственное. Однако можно не сомневаться, что Люциусу мотивы их поведения кажутся простыми и незамысловатыми. Что может быть проще, чем целовать вожделенные губы, когда они прямо перед тобой?..

С трудом подбирая слова, вычёркивая и переписывая целые абзацы, лорд Малфой ухитрился написать сыну двухстраничное письмо с предложением открыть камин и впустить его в дом. Или же вернуться самому.

Сова унесла это послание в сгущающуюся темноту за окнами.

…Чтобы через несколько часов, обиженно хлопая крыльями, принести обратно, так и не отвязанным от лапы. Кажется, сов Люциус тоже не желал видеть.

Абраксас вздохнул. Вызвал Добби, велел ему как следует накормить сову и отнести в совятню. И принести ему бокал вина. Вся эта нервотрёпка и борьба со снежными просторами Честера были крайне утомительны, а ужин в Малфой-мэноре сегодня так и не случился.

Под вино мысли потекли медленнее и как-то спокойнее. Дом, чемодан с вещами и эльф. И восемнадцатилетний мальчишка. Обиженный мальчишка… Но, если не считать его обиду, всё не так уж и плохо. Тио - отлично вышколенный слуга, он вполне справится с хозяйством.

Денег у Люциуса на счету хватит на пару месяцев скромной жизни. Скромно жить Люциус не приучен, но хотя бы две недели должен протянуть.

«А потом проголодается и вернётся», - ехидно подсказал ему внутренний голос.

К чёрту. Нужно будет завтра же… Завтра воскресенье? Тогда в понедельник зайти в Гринготтс и перевести на счёт сына сотню галлеонов.

Голодный Малфой - это противоестественно. Малфой должен быть сытым, ухоженным и гордым.

…Только не наделай глупостей, Люци.

Конец второй части.

* * *

Часть третья.

Глава двадцать первая. Люциус.

Тишина в комнате была гулкой и звонкой. Наверное, если что-нибудь сказать или хлопнуть в ладоши, звук отразился бы от стен дрожащим эхом. Но мне не хотелось открывать рот или вообще шевелиться.

Кое-как собравшись с силами, я слез с подоконника спальни и лёг на кровать поверх покрывала, как был, в ботинках. Стал смотреть в потолок.

Потолок, должно быть, был недавно покрашен, потому что на нём не было даже пятна, чтобы зацепиться взглядом. Просто белая пустыня. Можно представить, что это - огромное снежное поле. И одинокий усталый путник должен пересечь его, а ноги уходят в снег сперва по колено, а потом уже почти по пояс, и все его мысли сводятся к одному: только бы не упасть…

Ощущение холода на виске заставило меня поднять ладонь и стереть мокрую дорожку от слезы, запутавшейся в волосах. Странно. Я и не замечал, что плачу.

Ничего страшного. Одна слеза наверняка не считается. Только дышать было тяжело, словно грудь прижало огромным камнем.

Да нет, я не злился. Просто не мог. И в этой сцене, что я увидел в думосборе - раз пять или шесть её просмотрел, пока наконец поверил, что глаза мне не врут, - они невероятно хорошо смотрелись вместе, словно изначально были задуманы Мирозданием именно такими, обнимающими друг друга.

Правда, я хорошо понимал, как можно увлечься Рабастаном, как обжигают и притягивают его насмешливые губы и непостижимые глаза. А отец… Что ж, в этом Басти не соврал: ему действительно нравятся мужчины постарше. Как тут удержаться, если мы так похожи, только вместо неоперившегося юнца можно выбрать зрелого опытного любовника?..

И, конечно, он не смог сказать мне об этом. «Прости, Люк, но я решил, что теперь буду трахаться с твоим отцом», - так, что ли?..

Нет, Рабастана я отлично понимал и не мог в чём-то винить.

С отцом было сложнее.

…Значит, ты за меня переживаешь?.. Подозрительные знакомства, связи с экстремистами, нарушенные запреты. Позорное наказание, жгучая боль, скоропостижная помолвка.

И всё это - из-за того, что ты так и не посмел сказать мне правду?..

За что, ну же?.. За что ты со мной так?

* * *

Я почти уже успел задремать, устав от переживаний, когда Тио принёс мне чай и печенье в плетёной корзинке.

В отличие от меня, у моего эльфа не было времени предаваться раздумьям: он, едва оказавшись в нашем новом жилище, сразу же бросился топить печь и камины, мыть полы и окна, протирать пыль и проветривать комнаты. Сейчас он поставил поднос с чаем и всем прочим на столик возле кресла, тем самым недвусмысленно намекая, что неплохо бы мне слезть с кровати и дать возможность домовику поменять на ней простыни.

Пришлось вздохнуть и перебраться в кресло.

- Хозяин желает, чтобы Тио приготовил ужин? - поинтересовался эльф.

Не совсем в соответствии с правилами поведения, предписанным домовику, - не глядя на меня, а застилая постель, но в наших обстоятельствах подобную вольность я счёл вполне допустимой.

- Не нужно, - ответил я, хрустя печеньем. - Когда разберёшь мои вещи, приготовь мне ванну. Горячую.

- Слушаюсь, господин…

Интересно, что бы я делал сейчас, не будь у меня Тио? Лихорадочно накладывал на всё вокруг очищающие и согревающие заклинания?.. Должно быть, домовой эльф - самая ценная часть моего личного имущества, мельком подумал я. Хорошо, что отец отдал мне его в полную собственность.

Насколько я знаю, эльфы есть только у чистокровных семей. И то не у всех. Вероятно, те, у кого их нет, вынуждены как-то справляться с домашними делами сами. Я мысленно посочувствовал им и глотнул ещё чаю.

Тио тем временем развешивал в шкафу мои мантии и рубашки.

- Тио хороший эльф, - решил я вдруг сообщить встопорщенным подрагивающим ушам и спине под голубой крахмальной наволочкой с гербом рода Малфоев. - Хозяин очень доволен Тио.

Мой домовик растерянно пискнул и выронил из рук на пол мою новую шёлковую рубашку.

* * *

Моё решение покинуть Малфой-мэнор, должен признать, было весьма скоропалительным и необдуманным. Но сейчас я не мог даже думать о том, чтобы встретиться с отцом, смотреть ему в лицо, разговаривать с ним…

Вместо объяснения я оставил в его кабинете думосбор с раскупоренным воспоминанием. Сам поймёт.

Правда, я не сомневался, что такое объяснение его не удовлетворит и он приложит все усилия для того, чтобы состоялась личная беседа. Ну, пусть попытается…

Не надо. Не сейчас. Сперва я должен успокоиться и быть уверен в том, что не разревусь, как девчонка, во время этой самой беседы. И не наговорю ему того ничего такого, о чём потом буду жалеть.

А вот с Лестрейнджем я бы встретился.

Эту мысль я обдумывал за утренним кофе. И чем дольше думал, тем более дурацкой она мне казалась.

Ну, чего мне ещё непонятно? Все слова давно сказаны. И ничего не изменится из-за того, что я узнал их с отцом маленькую тайну. Максимум, на что я могу рассчитывать - неловкие извинения. Так они мне не нужны.

Мне просто хотелось его увидеть. Не так уж много у меня было близких людей. В общем-то, только отец и Басти. Ну, и ещё, может быть, Нарцисса.

Не допив кофе, я встал из-за стола и отправил Тио за моей тёплой мантией.

… - Нет, мистер Малфой, Рабастана нет сейчас, - вежливо, но несколько настороженно ответил мне мистер Лестрейндж-старший. И чего это он сам двери открывает, домовика, что ли, нет… - Может быть, ему что-то передать?

Я задумался.

- Ничего не нужно передавать, мистер Лестрейндж, - раздался высокий, немного резкий женский голос из-за его спины.

Беллатрикс и Родольфус, оба в уличных мантиях, вышли в холл и теперь с любопытством разглядывали меня.

- Доброе утро, Люциус, - несколько небрежно кивнула мне Белла. Руди протянул ладонь. - Мы сейчас отправляемся туда, где ты сможешь сам встретиться с Рабастаном. Желаешь составить нам компанию?

Я, не раздумывая, согласился. А вот Родольфус недоверчиво покосился на жену:

- Ты полагаешь?..

- Он давно уже хочет встретиться с Люциусом, - не допускающим возражений тоном заявила Беллатрикс. - Я думаю, это будет кстати.

Отчего-то у меня возникло подозрение, что она говорит вовсе не о Рабастане. Но отказываться я уже не стал.

Мы попрощались с мистером Лестрейнджем и вышли на крыльцо. Белла крепко взяла меня за запястье левой рукой, а правую протянула мужу. И нас закрутил вихрь аппарации.

Приземлились мы возле уже знакомого мне дома Алленов.

Значит, они так и не оставили своих подпольных развлечений, вынужден был отметить я. Стало быть, их загадочный «он» - тот, кого они зовут Тёмным Лордом.

А я-то предполагал, что он и есть любовник Басти. Впрочем, не могу и сейчас исключить такой вероятности. Что-то же делает Рабастан в этом доме с самого утра, а уж совмещать двух любовников одновременно ему не привыкать.

Дверь нам открыл Дик. Беллу и Родольфуса поприветствовал хмурым кивком, меня же и вовсе предпочёл не заметить. Видимо, наш короткий разговор в прошлый раз не внушил ему доверия ко мне. Однако мне его расположение и ни к чему; я так понял, он теперь в собственном доме - кто-то вроде привратника. До чего нелепое и унизительное положение.

- Дик, у нас гости?.. - донёсся до нас громкий звучный голос из глубины дома.

При звуках этого голоса Белла словно встрепенулась, а Дик вздрогнул.

- Да, повелитель, - повысив голос и обернувшись, ответил он. Посторонился, пропуская нас в дом. - Входите…

* * *

- Беллатрикс. Родольфус. Мистер Малфой…

- Мистер Риддл, - я чуть склонил голову. - Простите за беспокойство. Я искал Рабастана.

- Боюсь, вам придётся немного подождать, - без какого-либо сожаления в голосе отозвался мистер Риддл. - Он ещё не вернулся. Желаете чаю?

От чая я отказался, подозревая, что готовить его отправят всё того же Аллена. Спрашивать, откуда должен вернуться Рабастан, тоже не стал. Да и вообще, вся эта идея увидеть Басти с каждой минутой казалась мне всё более нелепой.

- Мне необходим запас оборотного зелья, - сообщил Риддл Лестрейнджам. - и Дику опять нужна новая палочка. Вы не откажетесь прогуляться до Дрянн-Аллеи?

- Да, мой Лорд, - торопливо отозвалась Беллатрикс. Родольфус кивнул.

Кажется, их повелитель просто хотел поговорить со мной наедине.

Я не возражал.

Глава двадцать вторая. Люциус.

- Вы чем-то опечалены, мистер Малфой? - поинтересовался он, когда Руди и Белла скрылись за дверью.

Да что же, это у меня особенность такая - вызывать сочувствие у мужчин, годящихся мне в отцы?..

Кроме, пожалуй, собственного отца. Эта мысль неожиданно больно уколола меня.

- Я не хочу об этом говорить, - довольно резко ответил я.

- Простите.

Голос его теперь был тёплым и обволакивающим, в него хотелось кутаться, как в одеяло. Ему почему-то хотелось доверять. Никто ведь не ждёт подвоха от собственного одеяла, верно?

- Нет, это мне следует извиниться, - чуть помедлив, отозвался я. - Вы же не виноваты в моих неприятностях. Простите, мистер Риддл.

- Хорошо. Просто не будем об этом, - его тонкие губы слегка изогнулись в улыбке.

Я исподлобья разглядывал его. Стоит отметить, весьма интересное лицо. Должно быть, в юности он был необычайно хорош собой, а теперь к правильным чертам добавились уверенность и значительность. Пожалуй, я понимал, о чём мне говорил Рабастан. Этому человеку хотелось подчиняться.

Но сейчас он не стремился подчинять или властвовать. Его взгляд был рассеянно-мягким.

- Вы же помните, мистер Малфой, что у нас с вами остался незаконченный разговор? И вы обещали вернуться сюда, когда будете готовы к нему. Что вы можете сказать мне сегодня?

Я совсем не был настроен разговаривать о политике. Но отказывать человеку, в гостях у которого я нахожусь, во второй подряд теме для беседы было бы совсем невежливо.

- Если откровенно, я так и не думал об этом, - признался я.

- Тогда давайте подумаем вместе, - предложил он дружелюбно. - Расскажите мне, каким вы видите своё будущее?

Чтобы ответить на этот вопрос, мне не требовалось надолго задумываться. Всё было известно заранее.

- Брак с хорошей девушкой. Сын, которому нужно будет дать надлежащее воспитание и образование. Укрепление и преумножение финансового благополучия семьи. Кроме того, разумеется, значимую часть времени отнимают светские мероприятия… Мистер Риддл, моя жизнь подчинена традициям моего Рода, - пояснил я.

- Вы совсем не амбициозны?

- Я?.. - вопрос меня удивил. Я всегда был убеждён, что вряд ли в Британии найдётся более почётная должность, чем быть Малфоем.

- Вам никогда не хотелось, к примеру, сесть в министерское кресло?

- Кресло министра магии? Интересное предложение, - я усмехнулся. - А что же тогда вы оставляете для себя?

- Мне не нужны должности и звания, - возразил он. - Мне нужна реальная власть.

- И министр-марионетка, - понимающе кивнул я. - Увы, вынужден отказаться. Не думаю, что в Министерстве кресла мягче, чем в моём поместье. То есть в отцовском, конечно…

От него не укрылась эта тусклая нота в моём голосе.

- У вас проблемы с отцом? - негромко поинтересовался он, плавно поднявшись из своего кресла и подходя ко мне. - Я не хотел бы казаться навязчивым, но если в моих силах вам помочь…

- Нет. Никаких проблем, - твёрдо ответил я.

- Он, должно быть, очень гордится вами. Каждый отец гордился бы таким сыном, - задумчиво проговорил Риддл. - Откровенно говоря, я жалею, что мне некого назвать сыном.

Я добавил для поддержания беседы:

- Кажется, кто-то из поэтов утверждал, что в сыновьях - наше бессмертие.

…Вообще-то, я это только что придумал, но почему бы и нет? Звучит красиво, а потом, кто-то из поэтов вполне ведь мог тоже до этого додуматься…

- Бессмертие. Отличная вещь, - деловито кивнул он. - Перспектива вечной жизни меня вполне устраивает.

Я вежливо улыбнулся этой шутке.

- Но, пока у нас нет сыновей, - он остановился возле моего кресла, положив ладонь на его спинку, в паре дюймов от моей головы, - я предлагаю вам позаботиться о том, чтобы они появились на свет в гораздо лучшем мире, чем тот, что у нас есть теперь.

- Вы предлагаете мне… - начал я, но он перебил.

- Мы победим, мистер Малфой. В этом у меня нет ни малейшего сомнения. Когда мы придём к власти…

- Когда вы захватите власть, - на этот раз я его перебил.

- Для начала мы попробуем решить вопрос мирно, - возразил он. - Для этого мне и нужны люди, которые могли бы занять важные посты в Министерстве.

- Какой же результат вы планируете получить? - для того, чтобы смотреть на него, мне приходилось неудобно запрокидывать голову, и я тоже встал, облокотившись на кресло с другой стороны.

Мистер Риддл изучающе смотрел на меня.

- Я бы мог вам рассказать, как будет функционировать Министерство магии после нашей победы и какая участь постигнет Статут секретности. Я мог бы рассказать вам, по какому принципу будут формироваться состав Визенгамота и факультеты в Хогвартсе. Но, насколько я помню, мистер Малфой, в прошлый раз вы сказали, что для вас важнейшим из приоритетов является благополучие вашей семьи. Полагаю, ваш вопрос имеет под собой то же основание: чем это выгодно именно для вас и вашей семьи?

- У вас превосходная память, - подтвердил я.

- Благодарю. От кресла министра вы изволили отказаться, и, признаюсь, для меня это было весьма неожиданно… Но, в любом случае, ближний круг - это всегда особая каста.

Я не ответил, но, видимо, слишком выразительно дёрнул подбородком, потому что он поторопился добавить:

- Понимаю. Малфои - и так особая каста, верно?

И опять я не спешил отвечать.

- Но скажите, мистер Малфой, неужели вам никогда не хотелось сделать что-то и самому?.. Гордиться не только достижениями своих предков, но и собственными? Какими глазами будет смотреть на вас сын, когда вы будете покупать билеты туда, куда его однокурсники получат именные приглашения?..

Это было убедительно. Но я всё ещё не спешил соглашаться.

- Но если договориться не получится, вы готовы использовать силовые методы?

Он посмотрел на меня с весёлым недоумением.

- Разумеется, мистер Малфой. А иначе не бывает. Никто не отдаёт власть добровольно. За всё нужно платить, и в нашем случае цена весьма высока, уверяю вас. Но результат этого стоит.

- И вы полагаете, что Британия признает законной власть, захваченную таким образом?

Он слегка поморщился, и я понял, что, видимо, с его точки зрения я сейчас ляпнул полную глупость.

- Кто такая Британия? Мистер Малфой, вы говорите о ней так, словно это - почтенная пожилая леди, с острым умом и утончённым вкусом. Тогда как приходится признать, что вся наша Британия - это, большей частью, не отличающиеся сообразительностью и собственным мнением обыватели. Британия поверит тому, что напишут газеты. А газеты напишут то, что им скажут умные люди, хорошо продумавшие свои выгоды и качественно проработавшие новую идеологию острова.

- И вы полагаете, этого будет достаточно?

- Для обывателей - да, - уверенно ответил он. - Я не говорю, будто надеюсь, что наши противники откажутся от борьбы. Но в то же время я уверен, что нас будет больше и мы будем сильнее.

- И чего же вы хотите от меня?

Он обаятельно улыбнулся, прочитав в моём вопросе готовность сдаться.

- Я хочу, чтобы в этой борьбе вы оказались на стороне победителей. Я повторяю, мистер Малфой: мне нужны умные люди. Что вы мне скажете?

Я отвернулся.

- Я… думаю, что всё-таки не отказался бы от чашки чая.

Мистер Риддл кивнул мне, не переставая улыбаться, и отправил Дика готовить чай.

* * *

- Итак, вы согласны?

- Да, - я всё-таки говорю это?.. - Да.

- Тогда нам осталось решить всего один вопрос… - он выдерживает паузу и берёт меня за руку. - Как вы относитесь к боли?

…Никак. Очень плохо. Во всём, что касается боли, я жалкий трус.

Я очень надеюсь, что все эти ответы не написаны сейчас крупными буквами на моём лице, потому что смотрит он очень внимательно.

Вслух же я говорю совсем другое:

- Вы разрешите мне воспользоваться Silencio?..

Глава двадцать третья. Рабастан.

В доме было пусто.

Это чувствовалось с самого порога: не стояли ботинки на коврике и не висело никакой одежды, даже перчатки не валялись на трюмо. И тишина, свойственная лишь пустому дому.

Макнейр отправился всё-таки проверить, а Рабастан остался стоять у дверей, горячо надеясь, что ни в спальнях, ни в кухне, ни в других помещениях дома так никого и не обнаружится.

После «посвящения» ему так и не доводилось больше участвовать в подобных акциях, а сегодня вдруг Лорд велел ему идти с Макнейром. Сказал, что тому может потребоваться помощь. Рабастан не представлял себе, сколько нужно противников, чтобы Макнейру требовалась помощь. Но спорить, разумеется, не стал.

- Нет никого, - крикнул ему Макнейр откуда-то из глубины дома, и Рабастан отправился его искать.

Обнаружился тот в гостиной, сидящим на корточках перед камином и сунувшим палец в золу.

- Тёплая ещё. Ушли недавно, - сообщил Макнейр, поднимаясь и отряхивая руки. - Какая-то сука предупредила. Случаем, не ты, Лестрейндж?..

Он внезапно оказался рядом с Рабастаном, ловким движением скрутил ему руки и уронил на диван, лицом вниз. Сам навалился сверху, ощупывая жёсткими ладонями бока и задницу Рабастана.

- С ума сошёл? - невнятно поинтересовался Рабастан, выворачивая шею так, чтобы ворсистая обивка дивана не лезла ему в рот.

- Да нет, пошутил просто, - отозвался Макнейр, ослабляя хватку, но не выпуская его. - Лорд сказал, ты со своим мальчиком поссорился, оттого и скучный такой. Может, тебя развлечь, Лестрейндж? Я знаешь, как хорошо умею развлекать скучающих крошек…

- Не знаю и не стремлюсь узнать! - Рабастан не переставал дёргаться под ним, безрезультатно пытаясь высвободиться. - С каким ещё мальчиком?..

- А вот этого не знаю, - с сожалением признался Макнейр. - Этого Лорд не сказал.

- Уолден, ты придурок! Слезь с меня…

Макнейр коротко хохотнул и отпустил его, напоследок хорошенько приложив ладонью по заду:

- Смотри, малыш, не пожалей потом.

- Да уж как-нибудь… - проворчал Рабастан, поднимаясь с дивана и одёргивая задравшуюся и перекрученную мантию. - Мне казалось, ты больше по девочкам, разве нет?

- Ну да, по цыпочкам, - легко согласился Макнейр. - Да где же я найду такую цыпочку, чтобы лично Лорд рекомендовал? Сам попробовал, наверное?..

- Ерунду несёшь.

- Не пробовал? Хм, да ты не расстраивайся, ты не один такой. Повелитель никого до тела не допускает.

Лестрейндж слегка расслабился. Он впервые видел такого Макнейра - обычно тот был молчалив и сосредоточен. И уж совсем не склонен к пустой болтовне и к интимным предложениям.

- Но я бы на твоём месте не надеялся, что, если Повелитель не назвал имени твоего мальчика, то он его не знает, - неожиданно добавил Макнейр. - У тебя ведь, должно быть, с окклюменцией не очень?

И это предположение было не лишено оснований.

Рабастан несколько раз замечал осторожное проникновение Тёмного Лорда в его мысли. Стоило думать, были ещё и те, что он попросту не ощущал. Было бы наивно полагать, будто их отношения с Люциусом остались незамеченными Лордом. Но какое это имеет значение теперь, когда они уже в прошлом?..

- Думаю, пора возвращаться, - сказал он Макнейру.

И вздрогнул, когда тот шагнул к нему и опять схватил за руку.

- Да не дёргайся ты, бесполезное создание. Держись за меня, я направление задам. Сам же сказал, возвращаемся…

* * *

Повелитель был занят - он беседовал с кем-то в гостиной, так что с докладом Беллатрикс велела подождать. Она и Руди разместились в не слишком просторном кабинете, и Рабастану с Макнейром тоже пришлось удовольствоваться минимальным комфортом, осторожно устраиваясь на древних стульях, того и гляди, грозивших рассыпаться в пыль.

Пыли, кстати, здесь и без того хватало: на столе, на шкафах, на подоконнике. Бурая слежавшаяся пыль клочками сыпалась с ветхих портьер при каждом прикосновении, и Рабастан постарался аккуратно отодвинуться от них подальше вместе с угрожающе скрипнувшим стулом. Он подозревал, что пауков и мышей в доме тоже должно хватать: эльфов у Алленов не было, Дик не слишком старался утомлять себя домашней работой, а его дряхлую мать Рабастан видел всего пару раз, в самом начале, а теперь и вовсе не знал - дремлет ли старушка взаперти на втором этаже или давно уж перекочевала на кладбище.

- Успеете ещё. У него там важное дело, а не эта ваша ерунда. Если выпить хотите, я принесу, - немного нервно (впрочем, теперь это было для неё привычным состоянием) заявила Белла.

- И давно это поручения лорда Волдеморта ты считаешь ерундой? - хмуро уточнил Макнейр.

- С тех пор, как ты их не выполняешь, - отрезала Белла. - Ну, так чего? Виски, шерри, рислинг?..

- Играешь на понижение?.. - он не слишком старательно изобразил удивление. - Тогда уж лучше чаю.

- С лимоном, - дополнил Рабастан.

- Только что вскипел, - хмыкнула Белла. - Тёмный Лорд тоже поит своего гостя чаем. Руди, сходи или скажи Дику…

Её усмешка не особо понравилась Рабастану, но уточнять он не стал. Он раздумывал над тем, что Белла права - поручение Повелителя они с Макнейром так и не выполнили. Да, в этом не было их вины, и стоит надеяться, что у Тёмного Лорда нет оснований сомневаться в этом. Потому что если Уолден прав и магглов, назначенных в жертвы, кто-то предупредил, то никто не останется обделён вниманием. Лорд Волдеморт не производит впечатления человека, умеющего прощать предательство.

- Как ты думаешь, долго ещё продлится аудиенция? - поинтересовался Рабастан у Беллатрикс, ставя на поднос пустую чашку.

Та что-то прикинула в уме:

- Ну, чай они тоже наверняка уже выпили. Значит, долго брыкаться дорогой гость больше не станет.

- Особый сорт? - проявил интерес Макнейр.

- «Слеза невесты».

Рабастан слышал про это зелье. «Слеза невесты» - это было жаргонное название настойки, подавляющей волю. Название происходило от применения, якобы распространённого для этого зелья - успокаивать особо строптивых невест перед свадьбой. Ну, или перед брачной ночью, тут мнения расходились.

Не Imperio, конечно, но даёт довольно сильный успокаивающий эффект и вызывает устойчивое желание во всём соглашаться с собеседником. Недостаточно сильное для того, чтобы покончить с собой или переписать своё поместье на другое лицо - разве что вам и без того приходили в голову подобные мысли. А вот, например, для того, чтобы склонить делового партнёра к более выгодным условиям сделки, оно вполне годилось. И частенько использовалось подобным образом, до тех пор, пока не было причислено к списку запрещённых. Теперь достать его в Лондоне стоило большого труда, а сделки, заключённые под действием этого зелья, признавались недействительными - определить его наличие в крови было делом совсем не сложным. Но, надо полагать, что расторжение того договора, который должен быть заключён сейчас в гостиной, лежит далеко за пределами компетенции Министерства магии…

- И чего Повелитель хочет от дорогого гостя? - продолжал расспросы Макнейр.

Белла опять усмехнулась:

- Скоро узнаешь. Я думаю, нам тут будет слышно… Если, конечно, они не позаботятся о заглушающих заклятиях.

- Метка? - недоверчиво переспросил Макнейр. - Но… я думал, он не принуждает к этому своих сторонников. Принятие Метки - это же добровольная процедура, и такую честь нужно ещё заслужить.

- Это очень дорогой гость, - наконец открыл рот Руди. - Возможно, дороже всех нас, взятых вместе. Тёмный Лорд никак не может упустить такой шанс.

- Что ж, посмотрим на его «невесту»… - с незнакомыми ревнивыми интонациями в голосе протянул Уолден.

Рабастану подумалось, что, кем бы ни был этот загадочный гость, так необходимый Лорду, в кругу Упивающихся смертью его ждёт не самый радушный приём. Благоволение Повелителя, такое капризное и непостоянное, было здесь общепризнанным предметом конкуренции, катализатором бесконечных взаимных подозрений и интриг. Макнейр, Лестрейнджи, Джагсон, Яксли, Мальсибер, Трэверс - на общих собраниях все они, садясь за длинный стол, внимательно наблюдали, кому сегодня перепадёт больший кусок внимания Лорда?.. Даже Дик, роль которого теперь фактически свелась к открыванию дверей и тасканию подносов, должно быть, верил, что его положение рано или поздно изменится. Рабастан, впрочем, никогда особым расположением Лорда не пользовался, как и его молчаливый брат, так что предпочитал наблюдать этот забег со стороны.

Сейчас в фаворитах числились Макнейр и Беллатрикс - шли ноздря в ноздрю. Должно быть, Макнейр и так опасался быть пониженным в негласном рейтинге после сегодняшнего неудачного визита к предполагаемым жертвам, а тут ещё неизвестно откуда взявшийся гость, из-за которого они сейчас сидят здесь и глотают пыль.

В это время Тёмный Лорд громко пригласил их пройти в гостиную.

- Всё-таки заглушающие?.. - вопросительно пробормотала Белла себе под нос. - Или… неужели отказался?

Рабастану было понятно её недоумение: пройти беззвучно процедура принятия Метки никак не могла, слишком она была болезненной. А их напряжённую беседу до распоряжения Повелителя не прерывал ни единый звук. Но чего гадать, когда они и так сейчас всё узнают.

* * *

- Можете поздравить мистера Малфоя и приветствовать его в нашем кругу, - говорил Тёмный Лорд, поощрительно улыбаясь своему новому последователю, а у Рабастана руки мелко дрожали и он их прятал за спину.

Люциус одёрнул левый рукав, независимо вытер ребром ладони мокрые ресницы и вопросительно взглянул на Лорда.

- О. Я и забыл, - кивнул тот, поднимая палочку. - Finite.

Люциус впервые разомкнул искусанные губы:

- Благодарю вас, мистер Риддл.

- Нет, Люциус, - возразил Тёмный Лорд. - Теперь вам не следует называть меня так. Я ведь говорил вам…

- Да. Простите, мой Лорд.

- Вот так будет лучше…

Малфой, сдержанно кивая, принял поздравления Беллы, Руди и Макнейра, и нужно было хорошо знать его, чтобы заметить, как нервно подрагивают его губы и каменеют острые скулы. Действие зелья давно уже закончилось: боль протрезвляла ещё и не от таких дурманов. Наступало осознание, неотвратимое, как похмелье.

Рабастан никак не мог себя заставить подойти к нему, и Люциус сделал это сам.

- Я искал вас, мистер Лестрейндж, - чётко проговорил он, глядя в лицо Рабастану. - В прошлый раз я забыл вас поблагодарить за оказанную услугу. В оранжерее, помните?..

- Ничего страшного, - сквозь зубы процедил Рабастан.

- Да?.. Я тоже так подумал. В любом случае, благодарю за оказанное внимание, - отчеканил он.

Отвернулся и отошёл.

- Люциус, вам сейчас не мешает отправиться домой и отдохнуть, - предупредил его Повелитель. - И я бы не рекомендовал вам аппарацию в таком состоянии.

«Помнится, моим состоянием он ничуть не был озабочен, когда отправил меня с Макнейром убивать магглов», - машинально припомнил Рабастан.

Впрочем, без обиды или ревности. Вопрос ценности нового фаворита Тёмного Лорда они успели обсудить ещё в кабинете.

Люциус опять поблагодарил Повелителя за заботу и активировал портключ. Рабастан проводил его взглядом, отчётливо представляя, как, оказавшись один, Люк упадёт на кровать, вцепится зубами в подушку и…

- Уолден, Рабастан, - нарушил его мысли голос Лорда. - Надеюсь, у вас не возникло проблем с моим маленьким поручением?..

Глава двадцать четвёртая. Люциус.

Суп был пересолен. Бифштекс - недожарен. Я мрачно жевал ненавистную цветную капусту: хотя бы её Тио умудрился приготовить прилично.

Дома подобную гадость я в рот бы никогда не взял, а эльфу крепко досталось бы за испорченный обед. Но сейчас я был не в Мэноре, и, что ни говори, Тио - не кухонный эльф, а мой личный слуга. Приготовление пищи никогда прежде в его обязанности не входило, и я не думал, что если велеть ему в наказание прижечь себе пальцы, то это может хоть каким-то положительным образом сказаться на вкусе моей еды.

Тио выжидающе таращился на меня из угла столовой. Я положил в рот последнее соцветие и отодвинул тарелку с едва поцарапанным бифштексом.

- Убери это. И раздобудь мне бутылку коньяку. Только хорошего.

Я бросил ему две монеты, но эльф не сделал ни единого движения, чтобы их поймать, и деньги, звякнув, покатились по полу.

Тио прижимал уши и отчаянно тряс головой.

- Хозяину не нужно пить коньяк! Хозяину и так испортили руку тёмной магией!.. Если хозяин будет пить, ему будет совсем нехорошо!

Я скривился. Мордред с ним, с обедом, но выслушивать поучения от собственного домовика я не собирался.

Я жестом велел ему подойти и дважды обернул широкое мягкое ухо вокруг своего пальца. Сильно дёрнул. Прошипел в лицо упавшему на колени рядом с моим стулом эльфу:

- Ты принесёшь мне то, что я просил, и ещё зелье, чтобы плохо хозяину не было. И если мне ещё хоть раз придётся повторять свои приказания, то ты получишь в подарок мою любимую мантию. Тебе всё понятно?

- Тио понял… - еле слышно прошелестел эльф, и я выпустил его ухо.

Он подобрал монеты, убрал со стола посуду и отправился выполнять моё приказание.

На подоконнике за оконным стеклом уже второй час сидела бурая сова с привязанным к лапе письмом. На конверте хорошо была видна печать с гербом. Таким же, как на наволочке Тио.

* * *

Коньяк он мне, конечно, принёс. Но тёмно-жёлтую, резко пахнущую жидкость в бокале я едва попробовал, только губы смочил. Напиваться мне резко расхотелось, я и так удивлялся странным вывертам, которые вытворяло сегодня моё сознание.

Я не собирался этого делать. Правда, я вполне искренне соглашался с аргументами мистера Риддла, рисующего мне великолепные перспективы грядущей победы, и понимал, что было бы обидно остаться на обочине, когда все эти призрачные планы станут гранитной и бронзовой реальностью. И всё же, я совершенно не собирался вступать в радикальную организацию, не брезгующую кровавыми демонстрациями, когда перешагивал порог этого дома.

А уж когда он рассказал мне о том, что от меня потребуется, я и вовсе почувствовал липкий холодный страх - он морозил мне спину между лопаток и прогрызал дыру где-то в области желудка. Я не собирался соглашаться на это, нет…

И всё-таки, ему хотелось подчиняться. Не раздумывая, склонив голову, восторженно ловя каждое слово.

Мне даже думать об этом было стыдно: Малфой не должен так отзываться ни о ком. Кроме, может быть, собственного отца или деда.

Но то, что я сделал, было ещё позорнее.

Я медленно потянул вверх рукав рубашки.

На месте. И никуда не денется, можно не надеяться попусту. Бледный рисунок на светлой коже.

Клеймо. Клеймят рабов и скотину. А ты кто, Люциус?..

Я прерывисто вздохнул. Люциус-с… Он произносил моё имя вот так: с лёгким змеиным шипением в конце. В нашу первую встречу он тоже пробовал звать меня по имени, но тогда мне хватило одного намёка, чтобы остановить это. И сразу же после того, как выжег на моей руке это клеймо, он вновь начал называть меня так, словно подчёркивая, что теперь церемоний не будет.

Рабы не заслуживают уважения.

И, конечно, плевать ему было на моё Silencio и наивные попытки выглядеть достойно, пока невыносимая боль выжигала остатки воздуха из моих лёгких, и не было даже возможности выплеснуть её в крике…

Я снова опустил рукав.

Как странно осознавать, что у меня теперь есть хозяин. Повелитель, как они говорят. Ещё они говорят: мой Лорд…

И мне сегодня тоже доводилось произносить эти слова.

Я шевельнул губами, пробуя на вкус:

- Мой Лорд…

Отвратительно. Кислый привкус страха и солёный - крови на прикушенных губах. Но к этому придётся привыкнуть. Другие же как-то привыкли.

Я сделал ещё один глоток коньяка и прикрыл глаза, позволяя себе вспомнить.

Рабастан явно не ожидал увидеть меня вновь в этом доме. Конечно, ведь я постоянно говорил ему о том, какую глупость он совершает, связавшись с этой организацией. И вдруг сам сунулся сюда же.

Я сладко жмурился, вызывая в памяти картинку, как он стоял передо мной, до желваков стискивая челюсти, и внимал облечённым в учтивые слова оскорблениям. Как подрагивали при этом его пальцы… нет, о пальцах лучше не вспоминать. Но всё же интересно: ему так хотелось ударить меня? Сделал бы он это, если бы в той же комнате не находился его - а теперь и мой - Повелитель?..

Воспоминание это было едва ли не слаще, чем то, где он стоял передо мной на коленях в оранжерее. Всё же, по большому счёту, тогда я позволил себе постыдную слабость, а вот сегодняшнюю выходку, пожалуй, оценил бы даже отец…

Отец? Да, пожалуй…

Я перевёл взгляд за окно. На улице было уже темно, но сова, перелетевшая вслед за мной от столовой на карниз окна кабинета, всё ещё была различима в густых лиловых сумерках.

Я встал, подошёл к окну и открыл раму.

Сова, едва не потеряв равновесие от неожиданности, перебралась в комнату.

* * *

«Сын, - было выведено на узком белом листе ровным почерком отца. - Не делай глупостей…»

Ты опоздал, отец. Главную глупость я уже сделал, и чувствую, что её последствий мне хватит надолго.

«…Я тебя прошу, Люциус, не делай ничего такого, о чём впоследствии будешь жалеть. Нам с тобой необходимо серьёзно поговорить. Пожалуйста, вернись домой или открой мне доступ к своему камину.

Я знаю, что ты видел в думосборе. Не буду спрашивать, зачем тебе понадобилось лезть в мои воспоминания - хотя, Салазар свидетель, мне никогда не приходило в голову, что нужно прятать их от собственного сына. Что случилось, того уже не поправить.

И я понимаю, что ты должен был решить, увидев эту сцену. Но я готов поклясться тебе, сын: всё не так. Это нелепая случайность. Я никогда не вожделел твоего возлюбленного; никогда до того и после не прикасался к нему. То воспоминание, что ты увидел в думосборе - единственное, что вообще имело место между мной и твоим любовником.

И я не прошу у тебя прощения, Люциус, ибо на мне нет вины перед тобой. Я прошу о другом: поверь мне. И дай возможность доказать тебе это. Я могу показать тебе всю нашу встречу, от начала до конца, и ты увидишь, что этот момент - всего лишь неуместная выходка наглого мальчишки и преступная растерянность глупого старика.

Люци, хватит вести себя, как обиженный ребёнок. Пора вспомнить не только о своих обидах, но и о долге.

Я жду от тебя письма.

С любовью, отец».

Внизу стояла его замысловатая подпись.

…Я несколько минут невидящими глазами смотрел на листок, исписанный почерком, так похожим на мой собственный.

О чём он мне пишет? Как может поцелуй, который я видел собственными глазами, быть ничего не значащей ерундой? Каким наивным идиотом он должен считать меня, если думает, что я поверю в это?..

…Но сознание уже упорно зацепилось за слово «случайность» и не желало его отпускать.

Это всё чепуха, Люци, и отец тебе - не враг и не соперник, а всё тот же любящий отец; иногда, безусловно, излишне суровый, но тебе и в голову никогда не приходило сомневаться, что он - на твоей стороне. Что бы ни произошло.

«Что бы ни произошло? - мысленно повторил я, переводя взгляд на своё предплечье. Гнусная отметина, кажется, горит даже из-под рукава рубашки. - И даже это?..»

Тогда, утром, мне тоже так хотелось верить. Красивым словам, мягкому голосу, заманчивым обещаниям. И чем всё обернулось?

Я встряхнулся. Помотал головой. И одним большим глотком допил коньяк из бокала.

Глава двадцать пятая. Рабастан.

- Что ж. Допустим, это действительно была случайность, - Тёмный Лорд поочерёдно взглянул на Макнейра и Рабастана. - Сейчас у нас нет оснований предполагать обратное. Как ты считаешь, Уолден?

Макнейр неопределённо мотнул головой:

- Скорее всего, вы правы, милорд. Но всё же, в первую очередь нужно помнить об осторожности.

- Да. Непременно. Осторожность. Ты можешь идти, Уолден.

Макнейр легко поднялся с низкого диванчика и направился к двери. Рабастан проводил его глазами и перевёл вопросительный взгляд на Лорда.

- А с тобой я хочу ещё поговорить, - вкрадчиво сказал тот. - Ты ведь никуда не торопишься… Басти?

Рабастан почувствовал, как по его позвоночнику пробежал колючий холодок ещё не оформившегося страха.

- Мой Лорд. Я полностью в вашем распоряжении.

- Так ли уж полностью? - насмешливо уточнил Повелитель.

- Если я чем-то вызвал ваш гнев…

- В таком случае, ты бы это уже почувствовал, - сдержанно пообещал Лорд. - Пока у меня всего лишь возникли к тебе вопросы. И я надеюсь, что у тебя найдутся на них удовлетворяющие меня ответы.

- Я слушаю вас, мой Лорд.

- Смотри мне в глаза.

Рабастан поднял лицо и встретился взглядом со своим Повелителем.

- Ты был рад тому, что ваше с Макнейром дело сорвалось. Я явственно это видел, Рабастан, не нужно говорить мне, будто это не так. Я хочу знать, почему?

Рабастан нервно дёрнул кадыком.

- Мне не нравится убивать.

- Вот как? - переспросил тот. - Ты жалеешь грязных магглов?

- Ничуть, мой Лорд. Мне лишь не нравится делать это самому. Должно быть, это малодушие, но…

- Нет, Рабастан, - слегка качнул головой Лорд. - Это брезгливость. Не такой уж большой грех…

- Но для меня долг и честь - выполнять ваши поручения, мой Лорд. Даже если они… не вполне приятны. И я никогда помыслить бы не посмел нарушить вашу волю.

От пристального взгляда Тёмного Лорда у Рабастана уже слегка кружилась голова.

- Однако ты противился тому, чтобы твой любовник присоединился к нам. Хотя тебе было известно, что он нужен мне.

Рабастан опустил голову.

- Я виноват, мой Лорд. Я был убеждён, что Люциус… что мистер Малфой не годится для этого. Он слишком капризен, своеволен и слаб. Мне казалось, мой Лорд, что вы ошиблись в нём, и не хотел, чтобы он пострадал из-за этого.

- Я никогда не ошибаюсь, Рабастан, - сухо уведомил его Повелитель.

- Да, мой Лорд. Я слишком много взял на себя.

Тёмный Лорд помолчал, а потом констатировал:

- Ты не лжёшь мне.

- Я бы не посмел.

- И потому я не стану наказывать тебя, - продолжил он. - Но могу заверить, что личные качества мистера Малфоя не помешают ему выполнять мои поручения. Своеволия я не допущу, а сила ему не понадобится. Зато он умён, изворотлив и при благоприятном стечении обстоятельств сможет влиять на политику Британии на самых высших уровнях. Это будет весьма уместно, пока власть ещё находится в руках недоумка, идущего на поводу у грязнокровок. И я позабочусь о том, чтобы обстоятельства сложились благоприятно.

В его голосе прозвучала неявная угроза, и Рабастан не понял, была ли она адресована ему или нынешнему министру магии.

На всякий случай он поклонился:

- Мой Лорд.

Ему был подарен задумчивый взгляд.

* * *

Несколько дней Лорд Люциуса не трогал, а когда всё же вызвал к себе, то не на общее собрание, а удостоил конфиденциальной аудиенции - за запертой дверью. Рабастан успел увидеть Малфоя, проходя по коридору. Они молча раскланялись, расходясь в разные стороны.

Вообще, в доме Алленов Рабастан теперь проводил едва ли не больше времени, чем в родном доме. Он объяснял это себе тем, что Лорду в любой момент может понадобиться поручить ему что-нибудь. Ведь Беллатрикс и Родольфус тоже всё время здесь. Да, время от времени для них находятся какие-нибудь дела, разной степени важности и срочности. Но если быть честным, то он понимал - для этого есть Метка. Ведь Макнейр, Джагсон, Яксли и прочие являются только по вызову.

Суть их бесцельного торчания в пыльном сумрачном доме заключалась, пожалуй, в навязчивой идее Беллатрикс. Белла жаждала лицезреть своего Повелителя, мечтая оказаться ему полезной, а Руди не видел разницы, где скучать - дома или здесь.

Рабастан же от нечего делать вспоминал слова Люциуса, сказанные им при последней встрече.

Ничего приятного, конечно.

Голосистый щенок, обнаглевший от безнаказанности… Должно быть, он не решился бы на подобную выходку, если бы знал, что может схлопотать в ответ оплеуху или вызов на поединок. Но присутствие Тёмного Лорда надёжно защищало его от подобной вероятности.

А Рабастан неторопливо, со вкусом представлял себе, как прозвенел бы в гулкой комнате удар по гладко выбритой щеке, как приятно заныла бы отбитая ладонь, как широко распахнулись бы глаза Люциуса, изумлённо приоткрылся рот, а щека медленно и неотвратимо наливалась бы яркой краской…

- Хватит мечтать, - он пришёл в себя от громкого насмешливого голоса брата. - Заснул, что ли? Лорд зовёт.

«Как в прошлый раз», - мелькнуло в голове Рабастана. Разве что сегодня никакой загадки в личности дорогого гостя Повелителя не было.

…Люциус беззвучно барабанил пальцами по своему колену, прикрытому мантией, и Рабастану стоило больших усилий оторвать взгляд от незамысловатого движения белой руки.

- Разумеется, мы не может утверждать наверняка, что все представители рас, которые сейчас подвергаются притеснениям со стороны Министерства, пожелают стать на нашу сторону, - говорил тем временем Повелитель. - Но мне кажется, их будет немало. Больше, чем тех, кто станет придерживаться нейтралитета.

- Это превосходная идея, мой Лорд, - подала голос Беллатрикс. - Да, среди них мы могли бы найти немало сторонников, но сперва нужно отыскать их самих. Я не представляю, с чего можно начать эти поиски…

- Ничего сложного, - небрежно отозвался Люциус. - В Комитете по контролю опасных существ наверняка есть списки. Нужно только знать, к кому обратиться.

- И ты знаешь? - неприязненно поинтересовалась Белла.

- Нет. Пока не знаю.

- Но можешь узнать?.. - продолжил за него Тёмный Лорд.

- Если прикажете.

- А если попрошу?.. - тонко улыбнулся Повелитель.

Люциус сдержанно кивнул.

- Но я боюсь, что эта идея может не найти отклика среди тех самых обывателей, которые составляют основу общественного мнения, - с сомнением в голосе сказал он. - Видите ли, мистер Риддл, если взять…

- Люциус, - ледяной голос Повелителя перекрыл негромкое рассуждение Малфоя. - Ты опять забываешься.

Тот зябко передёрнул плечами, хмурясь…

- Простите, мой Лорд. Я ещё не привык, - неохотно выговорил он.

- Тебе придётся сделать это быстрее, - всё так же холодно отозвался Лорд. - И я в последний раз прощаю тебе эту оговорку.

- Благодарю, мой Лорд…

Рабастан мог бы поклясться, что никто больше в этой комнате не заметил, как нервно дрогнула щека Люциуса - как от оплеухи, что мерещилась ему совсем недавно!

Небрежного лоска у Малфоя значительно поубавилось, он то и дело покусывал нижнюю губу. Беллатрикс не скрывала ехидства во взгляде. Руди, как всегда, флегматично созерцал окружающий мир.

- Ты можешь продолжить, - напомнил ему Лорд. - Мне интересно, что ты думаешь об общественном мнении.

Люциус продолжил не сразу - выждал паузу, значительную, чтобы быть замеченной, но не столь долгую, чтобы её сочли провокацией.

- Я хотел сказать, - ровно начал он, - что если мы привлечём к нашему делу хотя бы тех же оборотней, то будет непросто объяснить, почему мы ставим магглорождённых ниже, чем их. Потребуется веское обоснование, а в вопросах идеологии лишние сложности не выглядят правдоподобно.

- Глупости, - перебил его Лорд. - Всё просто и очевидно. Оборотни - это часть магического мира. Грязнокровки - пришельцы извне. Наш мир не является для них единственным или родным. Если наш мир рухнет, оборотни погибнут вместе с ним. Для грязнокровок это не критично, они смогут выжить и без магии.

- Внешняя угроза? - Малфою с трудом удавалось выдерживать спокойный тон после публичного унижения. - Придётся постараться, чтобы это выглядело убедительно. Впрочем, насколько я понимаю, этот вопрос сейчас не требует срочного решения, у нас есть и более неотложные задачи, верно?

- Да, разумеется. И сейчас стоит начать именно с них…

Рабастан не заметил, как опять отпустил сознание в свободное плавание. Он не слышал разговоров, что велись в комнате, а лишь старался не совсем откровенно пялиться на Люциуса. С того постепенно слетела скованность, вызванная нелюбезным обращением Повелителя, и движения его пальцев, качающихся в такт разговору, завораживали Рабастана, как лягушку - трепетание языка змеи. С пальцев взгляд перетёк на губы, а потом…

А потом лицо Люциуса словно закаменело. Он медленно поднёс ладонь к губам…

Вернувшемуся в сознание Рабастану показалось, будто в комнате разбили стекло, до того здесь было холодно. Все молчали, и Рабастан понял, что у него в ушах всё ещё звучит последняя фраза Люциуса: «Я сделаю всё возможное для этого, мистер Риддл…»

Дьябло.

Дьябло.

Тёмный Лорд негромко сообщил застывшему Люциусу:

- На этот раз я не разрешу тебе использовать Silencio. Но тебе будет позволено обойтись без свидетелей.

Под его острым взглядом Беллатрикс, Рабастан и Родольфус поторопились подняться со своих мест и покинуть гостиную.

Рабастан выходил последним и, закрывая дверь, успел ещё раз посмотреть на Люциуса, который тоже поднимался из кресла, не сводя глаз с Повелителя.

- Что?.. - коротко спросил он Беллатрикс, которая не слишком удачно пыталась скрыть испуганное изумление.

Та ответила одними губами - но громкого голоса хватило и из-за двери:

- Crucio!..

Глава двадцать шестая. Лорд Малфой.

Ответить на письмо сын так и не соизволил. Сова вернулась из Честера с пустыми лапами. Хорошо было хотя бы то, что Люциус взял у неё и, хотелось бы надеяться, прочитал его послание. Но всё же, лорд Малфой готов был поступиться изрядной долей своих принципов, лишь бы сын наконец сделал шаг навстречу и согласился хотя бы поговорить с ним.

Люциус молчал, камин не открывал и снимать защиту с дома тоже не торопился. Абраксас ждал… Ведь когда-нибудь сыну должно надоесть это бессмысленное игнорирование. Впрочем, прошла всего лишь неделя. Малфоевского упрямства должно хватать на большее.

И он не ждал никаких визитов, коротая вечер в своём кабинете за беглым просматриванием колонки новостей во французской газете, когда пламя в камине полыхнуло зелёным.

Абраксас отложил газету и встал из кресла, подходя ближе.

Смутно знакомый юношеский голос нервно проговорил:

- Лорд Малфой, это Рабастан Лестрейндж. Здесь ваш сын, и он без сознания… Могу я доставить его к вам?

Абраксас оцепенел на миг, а потом торопливо выдохнул:

- Да, конечно… Конечно, Рабастан.

…Они уложили Люциуса на диван. Абраксас отправил Добби за укрепляющим зельем, а сам тем временем присел рядом с сыном и коснулся палочкой его влажного от пота лба с прилипшими прядями волос:

- Enervate…

Лестрейндж и сам мог бы догадаться это сделать, а не тащить бледного бесчувственного Люциуса буквально на плече, если бы только современной молодёжи рассказывали про какие-то действительно полезные заклятия, не к месту и не ко времени подумал Абраксас.

Люциус дёрнулся и хрипло, шумно задышал, комкая в кулаке воротник рубашки у самого горла.

- Спокойно, Люци, - твёрдо сказал Абраксас, перехватывая ладонь сына. - Ты дома. Всё хорошо.

Люциус открыл мутные глаза и непонимающе уставился перед собой.

- Что случилось?..

Абраксас повёл плечом.

- Хотел бы и я знать, что происходит. Мистер Лестрейндж?..

Рабастан, стоявший в изножье дивана, хмуро буркнул, виновато опустив глаза:

- Круциатус.

- Что?!.

Люциус сделал вялую попытку сесть, но отец опустил ему на плечо тяжёлую ладонь, возвращая в лежачее положение.

В это время вернулся Добби с зельем. Абраксас проследил, чтобы лекарство было выпито до капли, а потом переспросил, угрожающе прищурившись:

- Круциатус?.. К моему сыну было применено непростительное заклятие?

Люциус всё-таки сел на диване и теперь пытался трясущимися руками привести в порядок растрёпанные волосы. Рабастан вынул из кармана своей мантии чёрный бант и сунул ему в руки.

- Он почти сразу сознание потерял, - пояснил он Абраксасу всё тем же растерянно-виноватым тоном. - Всё быстро закончилось, и мне разрешили отправить его домой.

- Кто?

- Лорд Волдеморт.

Это нелепое имя прозвучало тяжело и жёстко, как приговор.

Абраксас перевёл взгляд на сына.

- Люци. Какое ты имеешь отношение к этому?.. - он не договорил.

Люциус молча, не глядя на отца, задрал рукав и продемонстрировал тому своё левое предплечье.

Абраксас резко встал - Люциус испуганно отшатнулся, словно ожидая удара, - и отошёл к окну.

Прижался лбом к холодному стеклу, пристально вглядываясь в своё отражение в заоконной тьме. Усталый, враз растерявший свою невозмутимость маг с глазами старика.

Это его вина. Как бы он ни пытался сделать вид, будто это не так - бесполезно. Обида, отчаяние и одиночество никогда не были добрыми советчиками, а его сын к тому же был уверен, что его предал собственный отец. И кто, как не Абраксас, был в этом виноват?..

Но расплачиваться за его ошибки придётся Люци.

Лорд Малфой не любил пафосные и цветистые речи. Он просто твёрдо знал, что сын - самое дорогое, что у него есть. Без каких-либо преувеличений. Сын, наследник, продолжение Рода. Наивный и доверчивый мальчишка.

Он обернулся.

Рабастан и Люциус сверлили друг друга напряжёнными взглядами. Выражения их лиц лорду Малфою понять не удалось.

- Насколько я понимаю, с этим уже ничего поделать нельзя?.. - спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Оба покачали головами.

Рабастан внезапно выпрямился, словно очнулся:

- Мне пора идти. Лорд Малфой. Мистер Малфой…

- Благодарю вас за помощь, мистер Лестрейндж, - вспомнил о приличиях и Абраксас. - Весьма признателен.

- Мистер Лестрейндж, - прозвенел с дивана голос Люциуса. - Я прошу у вас прощения за те слова… Я не должен был говорить этого. Простите.

- Нет необходимости извиняться, - с заметным облегчением проговорил Рабастан. - Я рад, что это недоразумение разрешилось. Всего доброго.

Лестрейндж скрылся в пламени камина. Люциус неторопливо поднялся на ноги. Чуть пошатнулся, но удержался рукой за спинку дивана. Потёр висок тыльной стороной ладони…

- Отец, я бы не отказался что-нибудь съесть. Можно это устроить?..

* * *

В столовой ярко горела люстра. Кухонный домовик Тодди и сам сиял, не хуже люстры на сто свечей, подливая горячий чай в чашку молодого хозяина. Люциус протянул руку за очередным печеньем.

Абраксас спросил:

- Люциус, за что ты сегодня был наказан?

Сын, слегка морщась, пояснил:

- Я обращался к нему не так, как он того требует.

- И?..

Люциус неопределённо мотнул головой:

- Ну, он тоже не любит непослушания…

Абраксаса словно обожгло этим вскользь брошенным «тоже».

Но он, стараясь не подавать виду, сдержанно сказал:

- Тебе не стоит дразнить его. Если противник тебе не по зубам, то ты ничего не добьёшься подобными эскападами, кроме его гнева, и это может быть очень неприятно.

- А он мне не противник, - возразил Люциус, уже достаточно пришедший в себя, чтобы спорить с отцом. - Он теперь - мой хозяин. Так я и должен его называть. Повелитель. Мой Лорд… И он утверждает, что это наказание было для моего же блага. Что-то мне это напоминает…

- Люци, прекрати, - попросил Абраксас негромко. - Я понимаю, тебе сейчас плохо, но всё равно не надо.

- Ладно. Не буду, - так же легко согласился Люциус. - Ты не думай, будто я вас сравниваю… Хотя, знаешь, наверное, так и есть. Сначала я пытался сравнивать его с тобой. Но это глупо.

- Зачем ты это сделал, сын? - глухо спросил Абраксас.

- Я сам не знаю. Просто у меня было такое ощущение внутренней убеждённости, будто он… Это сложно объяснить. Будто он не желает мне ничего дурного, наоборот… А потом, когда он рисовал на мне этот знак, было так больно, и это было, как пробуждение. И когда всё закончилось, я мог только думать: что это было? Почему это происходит со мной? Что я вообще здесь делаю?.. Честно говоря, отец, я в последнее время совсем перестал понимать, что и для чего я делаю, - неожиданно подытожил Люциус.

- Ты не думаешь, что пора уже вернуться в Мэнор? - задал Абраксас давно тревоживший его вопрос.

Люциус задумчиво потеребил пальцами нижнюю губу - давняя, ещё детская привычка.

- Нет. Я пока поживу один. Но я открою для тебя камин, - наконец решил он. Глава двадцать седьмая. Люциус.

Камин я ему открыл, как и обещал. Но визитами отец не злоупотреблял. Зашёл один раз, к ужину. Попробовав стряпню моего эльфа, велел мне не давиться этим безобразием, а отправлять Тио вместо этого за едой к Тодди. Да ещё вернул мне воспоминания о моих встречах с Робертсоном. Я и забыл о них совсем.

Ну да, это ведь логично…

Я, кстати, так и не понял, чего хотел от меня этот странный человек. Тогда, во время наших ни к чему не обязывающих встреч, мне показалось, будто в его мотивах не было никакого подвоха, всё совершенно невинно: скука, интерес, сочувствие к мальчишке, который так же мается одиночеством.

Но после того, как мою руку украсила Метка, моя доверчивость стала не столь всеобъемлющей. И если ты ничего не знаешь о мотивах собеседника, тем сильнее надо быть настороже…

Метка, кстати, запульсировала на следующий же день после моего примирения с отцом. Тёмный Лорд, видимо, желал убедиться в эффективности применённых воспитательных мер…

Но я ошибся в своих предположениях.

Аппарировать к крыльцу больше не было необходимости, теперь мне был открыт доступ к камину в гостиной Алленов. Но сегодня я не был единственным гостем Повелителя - в комнате уже находились трое незнакомых мне мужчин, не говоря уже о Лестрейнджах, и стоило мне выйти из камина, как он за моей спиной опять вспыхнул зелёным.

Я коротко поприветствовал присутствующих. Лорда здесь пока не было. Это давало мне возможность собраться и подготовиться ко встрече с ним, только меня изрядно смущали взгляды, преисполненные сдержанного интереса, которые то и дело бросали в мою сторону собирающиеся гости - в основном, это были молодые мужчины.

Нет, вообще-то, к любопытным взглядам я привык довольно давно. Положение обязывает, как говорится. Сейчас меня беспокоил другой вопрос: интересую ли я их просто как новый член организации, или же им известно о моём вчерашнем наказании и теперь они пытаются угадать по моему виду, как оно мне понравилось?..

Да нет, это глупость. Наверняка… Никто, кроме Лестрейнджей, при этом не присутствовал и не слышал моего пронзительного вопля под пыточным заклятием. А для того, чтобы успеть эту новость кому-то рассказать, прошло ещё слишком мало времени.

Я был так поглощён обдумыванием этой мысли, что не заметил, как ко мне подошёл Рабастан, и вздрогнул, услышав совсем рядом с собой его голос.

- Как вы себя чувствуете?.. - он определённо не знал, как лучше обратиться ко мне. «Мистер Малфой»?.. «Люциус»?..

С одной стороны, он вчера помог мне, а я перед ним извинился. Так что наше короткое противостояние можно считать оконченным. Но достаточно ли этого, чтобы звать друг друга по именам?..

С другой стороны - ну, хорошо, я и вправду рад, что его любовником оказался не мой отец. Это было бы совсем больно. Но никуда не деться от того факта, что он всё равно предпочёл мне кого-то другого.

Нет, больше не нужно подходить ко мне так близко.

- Благодарю вас, мистер Лестрейндж, всё в порядке, - вежливо отозвался я.

- Рад это слышать, - он слегка помрачнел, и, чёрт побери, мне это было приятно.

Но продолжить светскую беседу нам не дали - все, кого сегодня ожидали в этом доме, прибыли, и Повелитель почтил собрание своим присутствием.

* * *

Впрочем, ошибка моя была не такой уж значительной. После общего собрания, на котором был озвучен вчерашний план по поиску и привлечению к борьбе представителей так называемых «низших рас» (не правда ли, подходящее наименование, например, для великанов?..), а также назначены исполнители, Тёмный Лорд пригласил меня остаться на личную беседу. Разумеется, варианта с отказом это приглашение не предусматривало.

…В этот раз он сел совсем рядом со мной, и я едва подавил желание отпрянуть.

Нельзя. Никаких резких движений. Как если бы рядом находилась ядовитая змея. Хотя змея, безусловно, была бы менее опасна.

Сперва он долго молчал, внимательно изучая моё лицо в неярком свете камина. Я сидел неподвижно, опустив глаза, и ждал, когда Повелителю будет угодно начать разговор.

- Люциус, - наконец заговорил он, - ты не обижен на меня?

- У меня нет на это права, мой Лорд, - ответил я, не поднимая глаз.

- Тогда, возможно, испуган?..

Предположение было не слишком лестным, но я подтвердил его, не задумываясь:

- Несомненно. Но ведь на это у меня есть право?..

Он усмехнулся.

- Да, разумеется. Скажи мне, Люциус, ты усвоил урок?

- Да, мой Лорд, - смиренно пробормотал я.

Я был первым учеником в школе; я очень хорошо учусь, особенно - если у меня есть на то причины. А Круциатус - весьма убедительная причина для того, чтобы с полуслова понимать своего неумолимого учителя.

- Мне бы не хотелось вновь причинять тебе боль, - строго сказал он. - Но для этого я должен быть уверен, что ты не станешь больше противиться мне.

- Я - ваш слуга, мой Лорд, - заверил я Повелителя так естественно, словно не тренировался накануне выговаривать эти слова перед зеркалом, глядя самому себе в глаза, и не кривиться от стыда и отвращения.

Отец прав. Гордость, самолюбие - весьма приятные вещи. Но, когда дело идёт о выживании, приходится отложить их до лучших времён. А мне необходимо выжить. У меня ещё нет наследника.

Он опять посмотрел на меня изучающе, но моё лицо было совершенно ясным. Ни единая складка не омрачала моего лба.

- Однако ты удивил меня вчера, - его улыбка была для меня неожиданностью. - Признаться, ты сразу произвёл на меня впечатление весьма изворотливого молодого человека, но заклятие Круциатус… Тебе известно, что никто не умеет бороться с ним?

Я отрицательно мотнул головой: до сих пор я никогда не интересовался подобными вещами.

- А тебе удалось избавиться от его действия самым простым способом - потеряв сознание. Могу сказать, Люциус, многие бы позавидовали такой возможности. Если бы не это, твоё наказание длилось бы куда дольше. Надеюсь, тебе всё же удалось сделать соответствующие выводы. Однако показателен сам факт - твоя слабость оказалась куда выгоднее, чем сила…

Меня передёрнуло от воспоминаний, и Тёмный Лорд успокаивающе положил мне на плечо узкую прохладную ладонь.

- Такой умный. Такой невероятно скользкий. Если бы ты был ещё и послушным, Люциус, я был бы очень доволен тобой…

Скользкий. Как дождевой червяк или тот же слизняк, к примеру… Превосходный комплимент.

Его ладонь от плеча скользнула на мою щёку, большой палец легко коснулся моих губ. Я не шевелился, опустив ресницы. Тёмный Лорд так приблизил ко мне лицо, что едва не касался своим носом моего.

Не двигаться, замереть. Я очень послушный, только не надо… Не надо…

- Ты дрожишь, мой мальчик, - заметил он, слегка отстранившись. - Тебе так страшно?

- Да, мой Лорд… - какой смысл лгать, если он наверняка знает, когда именно я ему лгу?

Он издал короткий смешок.

- Но ты позволишь мне всё, чего я пожелаю. Ведь так, Люциус?

Я только кивнул, судорожно сглотнув.

Повелитель выждал некоторое время прежде, чем убрать ладонь с моей щеки.

- Я не стану требовать от тебя таких жертв, Люциус. Но мне приятно видеть, что ты и впрямь всё понял и сделал правильные выводы.

- Благодарю вас, мой Лорд, - я склонил голову.

- Я тебя больше не задерживаю.

…Вернувшись домой, я сразу потребовал у Тио очень горячего чая. Но согреться у меня не получилось, даже выпив две чашки, только обжёг рот и горло.

Я ведь ни разу, даже мысленно, не назвал его сегодня иначе, как Повелителем.

Поздравляю тебя, Люци, ты уже привык к ошейнику. Нигде не жмёт и почти не натирает…

* * *

А поутру отец ошеломил меня не слишком удивительной, но всё же непредвиденной новостью: умерла мисс Геспер Старки. И вряд ли какая-нибудь другая смерть могла так огорчить лорда Малфоя. Теперь ему нужно было в короткие сроки найти нового зельевара, достаточно профессионального, но не отличающегося слишком уж щепетильным отношением к законам Британии.

- А почему бы опять не спросить у этого… Дэгворт-Грейнджера? - вспомнил я, каким образом отец искал специалиста для выполнения своего заказа в прошлый раз.

- А он тоже умер, - невесело хмыкнул отец. - Пару месяцев назад. Был же некролог в «Пророке».

- Я пропустил, должно быть…

Это было совсем нехорошо. Можно было не сомневаться, что рано или поздно отец найдёт подходящего зельевара. Но в том-то и дело, что нельзя предугадать, как скоро ему понадобится его снадобье - завтра или через пару месяцев.

Но если уж отец - со всеми своими связями и знакомствами - теряется в догадках, где бы ему найти необходимого специалиста, то откуда же мне-то знать?

- Я попробую выяснить, - не особо уверенно пообещал я.

Глава двадцать восьмая. Нарцисса.

Ей казалось, будто она никогда больше не сможет взглянуть на Люциуса, не испытав при этом холодного и липкого стыда, засевшего внутри, как отвратительная жаба. И письма, которые прежде Нарцисса отправляла ему трижды в неделю, подробно расписав события и переживания своей школьной жизни, теперь выходили короткими, неловкими и скомканными.

Однако стоило ей завидеть Люциуса, ожидающего её возле входа в «Три метлы» - с непокрытой головой, длинные светлые волосы чуть не сияют на тёмной мантии, а от его лёгкой улыбки ей и самой внезапно хочется смеяться, - как тяжёлое чувство вины отпустило её, уступая место безоглядной радости.

Нарцисса стремительно, едва удерживаясь, чтобы не бегом, подошла к нему и запрокинула лицо, подставляя приоткрытые губы. А когда опомнилась, что до таких вольностей они с женихом прежде не доходили, то было поздно - Люциус уже целовал её, бережно и надёжно обнимая.

- Здравствуйте, моя прекрасная леди, - он чуть склонил голову, а в глазах плясал озорной огонёк. - Я счастлив, что вы так рады встрече со мной.

Смутиться у Нарциссы не получилось, она и вправду была очень рада. Оказывается, за то время, что они не виделись, из её памяти уже успел выветриться необычный, едва уловимый запах духов Люциуса, твёрдость его рук, характерные, только ему присущие интонации голоса… И теперь, взяв его под руку и прилаживаясь к его широкому шагу, хотелось впитать все эти особенности разом, чтобы больше уж точно не забыть.

Нарцисса думала, что они пойдут в «Три метлы». Но Люциус безапелляционно объявил, что его невеста слишком изысканна и утончённа для такого убожества. Поэтому, воспользовавшись каминной сетью, они отправились в магическую часть Эдинбурга, где можно было не только найти приличное кафе, но и погулять по красивейшему городу, в котором Нарцисса ещё ни разу не была.

…И они гуляли, держась за руки, негромко переговариваясь и изредка целуясь, пока Нарцисса совсем не замёрзла. А потом Люциус повёл её отогреваться в совсем небольшое уютное заведение, где варили восхитительный кофе, играла негромкая музыка, а пирожные были больше похожи на шедевры миниатюрной архитектуры. Нарциссе до блаженной улыбки нравилось сидеть у огромного витринного окна и смотреть, как на улице в начинающей сгущаться сумеречной синеве сыплет снег.

- Как будто снова рождество, - поделилась она с Люциусом своим настроением.

Тот без улыбки отозвался:

- Я не люблю рождество.

- Почему? - легкомысленно спросила она.

Он слегка качнул головой:

- Неприятные воспоминания… Однако ежегодный рождественский приём - это традиция, и отец не собирается от неё отказываться.

- А вы бы предпочли отказаться? - недоверчиво переспросила Нарцисса.

- Да, пожалуй. Меня ужасно раздражает вся эта атрибутика и суматоха.

- Надеюсь, когда у вас появится наследник, мистер Малфой, вы пересмотрите свою точку зрения, - назидательно сказала она.

Люциус коротко вздохнул и решительно начал:

- Как раз об этом я и хотел с вами поговорить, мисс Блэк. О наследнике и о том, что предшествует его появлению.

Нарцисса почувствовала, как холодная жаба внутри оживает и начинает трепыхаться. «Он узнал?.. Неужели? Откуда?»

- Видите ли, Нарцисса… С момента нашей последней встречи кое-что изменилось, и я хочу, чтобы вы узнали об этом прежде, чем станете моей женой. Пока у вас есть выбор.

У неё слегка отлегло от сердца. Видимо, дело не в её… проступке, а в каких-то проблемах самого Люциуса. Но она никак не могла себе представить, что такого должно случиться, чтобы она отказалась от свадьбы с ним.

Ради этого она, умирая от ужаса и стыда, глотала гадкое зелье, а потом ещё неделю ей не давали спать кошмары. И она догадывалась, что ещё не скоро вина и страх перестанут терзать её.

- О чём вы говорите, Люциус?.. - осторожно полюбопытствовала Нарцисса.

- Вы знаете, что такое Тёмная Метка? - понизив голос, спросил он.

- Каждый, кто читает «Пророк», знает об этом.

- И что вы думаете об этом? - напряжённо поинтересовался Люциус.

Нарцисса протянула руку через стол и, вопросительно глядя на жениха, осторожно погладила поверх мантии его локоть:

- Здесь?..

Он молча кивнул.

- У Беллы тоже… - почти прошептала она. - Да вы, наверное, знаете…

Он опять кивнул.

- Но я не вижу, почему это может быть причиной моего отказа.

Люциус наклонился над столиком и горячо, убеждённо заговорил, не повышая, впрочем, голоса:

- Да потому, что это несвобода. Я никогда уже не смогу принадлежать безраздельно ни себе, ни вам. Это ловушка, из которой невозможно выбраться. И, связывая свою жизнь со мной, вы тоже попадаете в эту ловушку. Пусть опосредованно, не сами, но вы тоже будете связаны с этим…

- Люциус, я уже дала вам согласие, - ответила Нарцисса твёрдо. - И никакие внешние причины не изменят моего решения. Если только вы сами по-прежнему хотите этого.

- Вы так великодушны, моя леди… - Люциус взял её за запястье и поцеловал в раскрытую ладонь.

Нарциссе показалось, что она тает и плавится. Подумаешь, какая-то Метка… Разве можно хоть в чём-то отказать Малфою, не говоря уже о свадьбе?

Однако следующие же его слова заставили её изменить это мнение.

* * *

- Я не понимаю, зачем?.. - отбивалась Нарцисса от настойчивых просьб Люциуса, стараясь не выдать панику лицом или голосом.

- Мисс Блэк, для меня это очень важно, - вероятно, Люциусу не часто приходилось о чём-то просить, выражение его лица было трогательно-растерянным. - Вы упоминали, что ваш кузен Регулус дружит с ним, так что вам будет намного проще обратиться к нему, чем незнакомому человеку.

- Я не думаю, что вы для него - незнакомый человек. В прошлом году вы были префектом, а он уже учился в Слизерине, - непонятно зачем напомнила Нарцисса. - Он-то вас наверняка запомнил…

- Мисс Блэк, я прошу вас лишь о том, чтобы передать мистеру Снейпу мою просьбу о встрече, и ничего сверх того. Если он откажется… я попробую обратиться к нему сам, напрямую. Неужели вас это затруднит?

Нарцисса разрывалась между двумя противоречивыми желаниями: сказать Люциусу, что она выполнит его просьбу, и заставить его навсегда забыть имя Снейпа. Какого боггарта она вообще когда-то упоминала Люциусу в письмах о необычайно талантливом юном зельеваре, второкурснике Слизерина, к которому даже старшие студенты тайком от преподавателей обращаются за зельями…

Впрочем, это было задолго до того, как ей самой потребовалось воспользоваться его услугами. И угораздило же Люциуса вспомнить о нём теперь!..

- Ему всего лишь тринадцать лет, он на втором курсе учится!.. - она постаралась вложить в свой голос максимум убедительности. - А вы собираетесь доверить ему какое-то сложное зелье. Да неужели так сложно найти другого зельевара, опытного и надёжного?

- Вы не представляете, насколько сложно, - мягко улыбнулся Люциус, и она опять почувствовала, что не может противиться его улыбке. - Мне нужен не просто опытный зельевар, а человек, который будет молчать о своих заказах.

- А с чего вы взяли, что он умеет молчать?..

…Этот вопрос так живо интересовал саму Нарциссу, что Люциус и представить себе не мог. Да лучше ему было и не представлять… Да, Нарцисса сполна оплатила ингредиенты для зелья и работу Северуса. Но его молчание, как она догадывалась, могло стоить куда дороже. И стоит ли давать в руки Снейпу такое оружие? Что, если дружба с Регулусом покажется ему недостаточной причиной, чтобы хранить грязные тайны его кузины?

- Я думаю, об этом мы с мистером Снейпом сможем договориться, - отозвался Люциус. - Вряд ли он настолько богат, чтобы отказаться от серьёзного заработка.

…А от шантажа, к примеру?.. Вероятно, на этом он мог бы тоже подзаработать несколько галлеонов.

Но Нарцисса понимала, что если уж Люциус твёрдо решил поговорить со Снейпом, то он найдёт способ сделать это, с её помощью или без таковой. А её внезапное упорство может не только огорчить мистера Малфоя, но и вызвать ненужные вопросы.

- Хорошо, - сдалась она. - Я передам ему ваше приглашение.

- Вы так великодушны, моя леди…

* * *

Снейпа она нашла в факультетской гостиной, где тот помогал Регулусу выполнять - а точнее, попросту готовил за него - задание по Зельям.

Непонятно, что только Реджи нашёл в этом хмуром неряшливом Снейпе. Дешёвая потёртая мантия, стоптанные ботинки. И голову вымыть ему не помешало бы… Однако нет же, когда они не на занятиях, то всюду разгуливают вместе. И Сириуса, кажется, оба недолюбливают… Должно быть, это их и объединяет.

Нарцисса подошла к ним, встала над креслом, в котором они уместились вдвоём. Её высокая фигура заслонила свет, падающий на пергамент с заданием.

- Снейп, с тобой хочет поговорить Люциус Малфой.

Глава двадцать девятая. Северус.

Он даже отшатнулся, ударившись спиной об острый локоть Реджи.

- Блэк, вот только не надо меня в это впутывать, сама разбирайся со своим женихом! Я просто зелье сварил, а для чего уж ты там его использовала - это не моё дело!..

- Тише ты!.. - зашипела на него Нарцисса. - Это совсем по другому вопросу! А о том зелье он ничего не знает, и не нужно ему знать!

Снейп удивлённо переспросил:

- По какому ещё вопросу?

- Я не знаю. Вот сам у него и спроси. Тоже насчёт зелий что-то, - без особого энтузиазма ответила Нарцисса. - Если ты согласен с ним встретиться, то я ему напишу, и завтра он сам в Хогвартс приедет. Это срочно.

Северус ничего не понял, но на всякий случай кивнул. По всей видимости, этот ответ Нарциссу Блэк удовлетворил, и она удалилась в спальню. Наверное, письмо писать.

Люциуса Малфоя Северус хорошо помнил с прошлого года в Хогвартсе.

Да и кто бы его не запомнил? Северус никогда прежде не видел таких… Таких… Он даже не мог подобрать подходящего слова. Таких мужчин, должно быть - всё-таки, Люциус, скорее, производил впечатление мужчины, нежели юноши. Высокий, спокойный, уверенный. Ослепительно уверенный в себе. Северус увидел его ещё в поезде, и успел завистливо подумать, что легко быть таким гордым, когда всё в тебе буквально кричит о благополучии. Явно дорогая, сшитая на заказ мантия говорила о богатстве, гордая осанка и длинный хвост светлых волос - о том, что юноша, скорее всего, из чистокровной семьи, а значок префекта на груди - об уме и амбициозности.

Другими словами, он был из какого-то совершенно другого мира, не того, что знал Северус. В том мире наверняка не было таких вещей, как пьяный отец, заплаканная мать, дырявые ботинки, протекающая крыша или насмешки одноклассников. Невозможно было представить себе, будто эти два мира когда-нибудь могли бы пересечься; чтобы это высокомерное совершенство хотя бы заметило существование такой букашки, как Северус Снейп…

Но именно это и случилось через несколько часов - после того, как Распределительная Шляпа поставила Северусу диагноз «Слизерин». Молодой человек со значком префекта поднялся из-за стола, улыбнулся Северусу и протянул руку.

«Люциус Малфой», - представился он, и Северус, с трудом удерживаясь, чтобы не начать заикаться от неловкости, тоже назвал своё имя. Ему было предложено место за столом рядом с префектом, и он так и не понял, чем заслужил такую честь.

Люциус, надо же. И имя такое же… Сиятельное…

Однако после этого сиятельный Люциус Малфой больше не проявлял внимания к первокурснику Снейпу. Оно и понятно. Северус и сам не представлял, для чего бы мог ему понадобиться.

Ну, так всё-таки? Для чего же?..

…Дописав письмо, Нарцисса попросила Регулуса сбегать в совятню и отправить его. Северус, разумеется, вызвался сопровождать приятеля, и через несколько минут они мчались в лиловых сумерках через школьный двор, то и дело спотыкаясь в длинных тёплых мантиях.

Новая шерстяная мантия Северуса была подарком от Реджи на рождество. Подарком почти неприлично дорогим, тем более, что у самого Северуса не было ни единого сикля на ответный подарок другу. Однако собственная мантия Снейпа была настолько тонкой, что почти не сохраняла тепло, и Регулус, угрожающе сопя, заявил, что смерть его лучшего друга от воспаления лёгких совсем не входит в его планы. У кого он тогда будет задания скатывать?..

- Я завещаю тебе свои конспекты, - пообещал Северус, но подарок всё же пришлось принять.

И, честно говоря, у него никогда прежде не было такой прекрасной вещи. Ему доставляло удовольствие просто проводить ладонью по толстой плотной ткани, такой надёжной, напоминающей о Регулусе, даже когда его не было поблизости.

Впрочем, сейчас друг как раз стоял рядом и привязывал письмо к лапе совы.

- А ты о нём знаешь что-нибудь? - спросил Северус из-за его плеча.

- О ком? - не понял сразу Регулус. - А, о Малфое?.. На самом деле, почти ничего. То же, что и остальные: родословная длиной отсюда и до Франции, уйма денег, нужные люди по всему острову. Ну, и ещё Цисси за него замуж собирается.

- А я-то ему зачем сдался, если у него своих людей хватает?.. - без особой надежды на ответ спросил Северус.

Реджи пожал плечами:

- Не знаю. Мало ли… Вот завтра сам и узнаешь. Всё, готово! - он выбросил сову в воздух. - Пойдём, скоро уже отбой.

* * *

В слизеринской гостиной не было никого, кроме них двоих. Люциус Малфой по-прежнему выглядел здесь совершенно органично. И, видимо, чувствовал себя так же. Он привычно опустился в одно из кресел и кивнул Северусу на соседнее:

- Присаживайтесь, мистер Снейп. Рад вас видеть.

Северус сел в указанное ему кресло, но для того, чтобы не чувствовать себя совсем уж маленьким и послушным, строптиво поинтересовался:

- А что, сейчас посторонних пускают в Хогвартс?

Люциус кивнул, не обращая внимания на его тон:

- Да, если знать, к кому обратиться. Вы, кстати, в курсе, что мистер Слагхорн обожает засахаренные ананасы и не может устоять перед билетами на театральные премьеры?..

- Мне это без надобности, - буркнул Северус.

Сложно было себе представить, для чего бы ему могла пригодиться эта информация. Ладно ещё ананасы, а вот билеты на разные там элитные мероприятия - это явно были вещи, которые Северусу и присниться не могли. Неужели такие простые вещи этому лощёному Малфою непонятны?.. Он, наверное, и не представляет, как это в кармане может не оказаться тяжёлого кошелька, набитого золотом?..

Но Люциус понял его ответ по-другому.

- Да, я знаю, что вам нет нужды искать благосклонности своего декана подобными подношениями, - улыбнулся он располагающе. - Я слышал, что ваши способности в зельеварении называют выдающимися. Собственно, именно по этой причине я и прибыл сюда. Мистер Снейп, я хочу предложить вам кое-какую работу, связанную с зельями. Как вы на это смотрите?

Северус успел слегка оттаять от его слов.

- А что, другого зельевара вы не нашли? - поинтересовался он всё ещё скептически, но уже не так грубо.

- Представьте, это не так-то просто, - сокрушённо признался Люциус. - Дело в том, что… Впрочем, если на данный момент никаких принципиальных возражений у вас нет, то давайте я покажу вам рецепт, и некоторые нюансы станут понятнее.

Северус кивнул и протянул руку за рецептом.

- Ну, это я в спальне тайком не сварю, - пробормотал он чуть позже. - Для этого нужны лабораторные условия… И ингредиенты.

- Об этом вам не стоит переживать, - заверил его Люциус. - Я договорюсь с мистером Слагхорном, он будет пускать вас в свою лабораторию. И все необходимые ингредиенты, разумеется, я вам предоставлю. От вас требуется соблюдение двух условий: справиться с приготовлением зелья и молчать об этом.

- Совсем никому не говорить? И Реджи нельзя?.. - Снейп плохо представлял себе, как ему удастся сохранить в тайне от приятеля свои неожиданные отлучки в лабораторию Слагхорна.

- Реджи - это кузен мисс Блэк? - уточнил Люциус. - Ему, наверное, можно, только предупредите, чтобы не болтал. И мистер Слагхорн тоже будет пребывать в уверенности, что вы варите для меня обычные зелья от мигрени. Можете для убедительности пару раз в его присутствии приготовить это зелье, вряд ли потребуется более долгая демонстрация.

- А что в этом вашем рецепте запретного?

Люциус встал, подошёл к креслу Северуса, наклонился над ним и ткнул пальцем в один из ингредиентов зелья.

- Вот… Это вещество теперь запрещено к продаже и ввозу.

- Драконья кровь?.. А откуда… Кхм, - он замолчал.

В самом деле, зачем ему знать, откуда Малфой получает это вещество? Ему потому и предлагают эту работу: рассчитывают, что он не будет болтать и задавать лишних вопросов.

Люциус выждал паузу, но продолжения не последовало. Тогда он перешёл к следующему пункту:

- Тогда, если не возражаете, я предлагаю сразу же отправиться в лабораторию. Прежде, чем мы заключим договор, мне необходимо проверить вашу квалификацию. Разумеется, не этот рецепт - его ингредиенты слишком дороги. Но что-нибудь того же уровня сложности…

- Веритасерум? - предположил Снейп. - Там ингредиенты простые, а категория сложности высокая.

- Да, наверное, это подойдёт, - согласился Люциус.

- А что вы Слагхорну скажете? Почему вы хотя бы у него самого зелье от мигрени заказать не можете?

- Уже сказал, - пожал плечами Люциус. - Сказал, что понимаю - сам-то он всегда очень занят, но мне рекомендовали одного весьма способного его ученика… Да он сам меня заверял в ваших успехах. И говорил, что будет неплохо дать возможность подзаработать талантливому юноше.

Северус не успел даже болезненно дёрнуться на упоминание о его весьма плачевном финансовом положении. Люциус нетерпеливо позвал:

- Ну?.. Идём?

* * *

- Превосходно, - Слагхорн сунул нос в мензурку, потом слегка взболтал зелье и посмотрел на свет, как мелкие пузырьки вихрем поднимаются вверх. - Это и впрямь превосходно приготовленная сыворотка правды, мистер Снейп!.. Мистер Малфой, могу заверить - ваш зельевар вполне профессионален. Мне не стыдно за моего ученика!

«За вашего, как же, - мысленно сказал ему Снейп. - Если бы не мама, был бы сейчас таким же неучем, как все остальные!»

Но Малфой предпочёл наградить бывшего декана цветистыми комплиментами. И Северус не мог не согласиться что это было куда более разумно.

А «своему зельевару» Малфой сообщил сразу же, как они покинули лабораторию:

- Что касается оплаты, то я могу предложить вам десять галлеонов в месяц, вне зависимости от того, будет ли в этом месяце необходимость в приготовлении зелья. Ваши услуги нужны будут нечасто, раз в три-четыре месяца, но когда потребуются, это будет срочно. Уроки у вас или нет, неважно. Вы согласны на эти условия?

Пропущенные уроки? Да какая разница, если с деканом Малфой обещал сам договориться! Вряд ли пара отработок стоят десяти галлеонов. Да Северус никогда в руках не держал таких денег! Каждый месяц!.. Мерлин всемогущий, да на эти деньги он сможет накупить себе книг, каких только пожелает, и ботинки новые, и ещё для Реджи что-нибудь, в ответ на всякие мелочи, которыми постоянно и незаметно снабжал его друг: к примеру, сладости или новые перья…

- Я согласен, - торопливо сказал он, и тут же помрачнел. - Только вот если летом…

- Летом вы сможете воспользоваться домашней лабораторией Малфой-мэнора, - обещал Люциус. - Уверяю вас, там условия не хуже, чем в Хогвартсе.

…Ну вот зачем ему дома такая лаборатория, если он сам не в состоянии сварить зелье, недоумевал Северус. Разумеется, не его это дело - мало ли, какие ещё причуды может позволить себе Малфой. Однако обидно…

Но Люциус совсем не располагал к долгим обидам. Северус упорно сопротивлялся, чтобы опять не скатиться в то восторженное обожание, с каким смотрел на него в первые свои дни в Хогвартсе. Пока не понял, что Малфою это обожание - всё равно, что воробьиное чириканье. Даже не заметит, а заметит - не обратит внимания.

И всё же, не восхищаться им Северусу казалось делом неимоверно трудным.

Люциус взглянул на часы.

- Боюсь, что мне пора. Я рад, что мы смогли договориться, мистер Снейп. И… поскольку с этого момента я считаю нашу сделку заключённой, позвольте передать вам гонорар за текущий месяц, - он протянул Северусу небольшой кожаный кошелёк, и тот едва удержался от того, чтобы сунуть в него нос сразу же, в присутствии Малфоя.

…Но, едва Люциус скрылся из виду, он всё же развязал кошелёк, высыпал на ладонь золотые монеты и бережно поглаживал их пальцем другой руки. Это и вправду не сон? Невозможно поверить…

Конец третьей части.

* * *

Часть четвёртая.

Глава тридцатая. Люциус.

К ночи жара немного спала, но от духоты всё равно никуда было не деться. Даже вентилирующее заклинание помогало слабо.

Надо полагать, что и завтра будет ничуть не легче.

Я надеялся, что платье Нарциссы будет не настолько пышным и тяжёлым, чтобы доставлять ей неудобство. Пожалуй, стоило заранее уточнить, какие у Блэков традиции связаны с нарядом невесты. А впрочем, я же был на свадьбе Беллатрикс год с лишним назад, и ничего чересчур помпезного не заметил.

Для меня самого на завтра - а если судить по часам, то уже на сегодня - был заготовлен светлый костюм из лёгкой ткани, но с плотными манжетами, закрывающими руку от локтя до запястья. Совершенно нелишняя предосторожность…

Интересно, как та же Беллатрикс планирует справляться с этой проблемой? Её присутствие на свадьбе сестры обязательно, а платье с длинным рукавом по такой жаре казалось неприемлемым вариантом. Разве что каждые пятнадцать минут заново накладывать освежающие чары. Хотя, скорее всего, преданность Беллатрикс нашему Повелителю способна и не на такие жертвы, как наглухо закрытое платье под июльским солнцем…

Мне всё никак не удавалось заснуть. Видимо, придётся с утра глотать Бодрящее зелье, чтобы выглядеть прилично на церемонии.

Окно в моей спальне было распахнуто настежь. Я поднялся с кровати и сел на подоконник - может, хоть здесь удастся почувствовать какое-нибудь движение воздуха?.. Даже кроны деревьев в парке, обычно такие живые и разговорчивые, казались неподвижными каменными изваяниями.

В Мэнор я вернулся лишь накануне. Отец ненавязчиво намекнул, и я был вполне с ним согласен, что дом в Честере никак не подходил для того, чтобы начинать в нём семейную жизнь. Да и свадьба непременно должна была проходить в Малфой-мэноре.

Так что эта ночь была первой, которую я вновь проводил в родном поместье. Должно быть, потому и уснуть никак не могу?.. Я и забыл уже, какая в моей спальне широкая и мягкая постель.

А ведь уже завтра у меня и моей молодой жены будет другая спальня - общая на двоих - и постель другая. А эта комната получит название «детская» и будет ожидать появления следующего наследника…

Как ни странно, я до сих пор не знал, каково это - спать с кем-то в одной постели. Всю ночь. Обнимать, когда хочется, чувствовать тепло другого тела. А может, это и не странно вовсе. Встречаться с Басти мне всегда приходилось украдкой, а других любовников у меня не было. Ни постоянных, ни случайных.

А ведь могли и быть. Не далее, как три дня назад, например, на обязательном перед свадьбой мальчишнике.

* * *

…Сперва мне казалось, что напиться так и не удастся. Напиться означало бы - расслабиться, потерять контроль, а я совсем не хотел этого. И дело было даже не в том, что никого из моих бывших однокурсников, приглашённых на мальчишник, я не смог бы в полной мере назвать другом. Все остальные и вовсе не подходили для этого мероприятия. Но я всё время вынужден был помнить о знаке, что скрывался под моим рукавом, и утрата контроля могла бы иметь для меня весьма неприятные последствия.

Над списком приглашённых я особо не раздумывал - позвал всех однокурсников с нашего факультета. Открытых неприятелей у меня там не было, да и кто решился бы враждовать со мной напрямую… Во всяком случае, никто не отказался от приглашения, в назначенный час на вечеринку явились все пятеро.

Хьюго Вентрис, мой неизменный сосед по парте на все семь школьных лет, и потому считающийся самым закадычным моим приятелем, был немало удивлён тем, что я не обращал ни малейшего внимания на приглашённых на вечеринку «девочек».

- Люциус, ты меня удивляешь!.. - заявил он, едва опустошив первый бокал и усаживая к себе на колени подвернувшуюся под руку девицу. - Когда ещё развлекаться, как не сейчас? Успеешь ещё побыть примерным семьянином, сегодня - твой законный вечер распущенности и вседозволенности!

Я усмехнулся:

- Хью, ты мою невесту видел?

- Да кто же её не видел? Всего на курс младше училась…

- Ну так скажи мне - ты бы стал перед шикарным званым ужином перебивать аппетит сосиской, купленной с лотка на Дрянн-аллее?..

Девица, если и услышала мои слова, то сделала вид, будто ничего не поняла. А приятели загоготали, послушно отвлеклись и принялись выражать мне буйную зависть по поводу красоты моей наречённой.

Я выслушивал их восторги с лёгкой снисходительностью. Ну да, красавица, но разве дело было лишь во внешности?.. Все сёстры Блэк были красавицами, да и их матушка, по слухам, в юности отличалась ослепительной красотой. Но теперь я уже не мог представить себе в роли своей жены Беллатрикс, как, например, полтора года назад. С тех пор я успел довольно неплохо её узнать - и понять, что семейная жизнь с ней была бы постоянным полем сражения.

А Нарцисса была похожа на спокойное, ласковое море. Его волны слегка шаловливы, но их прикосновение дарит только ласку. И, ко всему прочему, мне казалось, что она в меня ещё и влюблена… Я надеялся, что это станет довольно приятным дополнением к супружеству.

- …И всё же, почему ты так скоропалительно решил жениться? - полюбопытствовал Мэттью Нотт. - Ты ведь за ней в школе даже не ухаживал, но почему-то сразу после нашего выпуска вы с ней обручились, а теперь и она только-только школу закончила… Это не похоже на внезапно вспыхнувшую страсть.

Я расслабленно пожал плечами:

- Так пожелал отец.

Этот аргумент не требовал дополнительных пояснений. Все понимающе покивали.

Перед бывшими однокурсниками мне не было нужды прикидываться взрослым и самостоятельным: бесполезно надеяться, будто они забыли, что означала для меня воля отца во время учёбы в Хогвартсе. И нет особых оснований предполагать, что с тех пор что-то переменилось.

Никто из них ещё не был женат. Боб Хокинс и Хьюго так и не обзавелись постоянным родом занятий - либо, как и я, занимались ведением семейных дел, либо посвящали жизнь разнообразным развлечениям, в подробности они не вдавались. Билли Диксон работал в лавке своего отца, торгующей готовым платьем. А Мэттью и Бен Гойл служили на каких-то неприметных должностях в Министерстве. С восьми до семнадцати, сорок пять минут на обеденный перерыв.

Ну, что ж, они могли забавляться, тиская притворяющихся официантками девчонок, но меня подобное времяпрепровождение не развлекало.

Когда мне удалось наконец добраться до того состояния, когда граница между трезвостью и опьянением довольно размыта, я поднялся со стула и направился к окну, чтобы немного подышать.

Но оказалось, что меня опередили - из окна уже кто-то высовывался, являя на моё обозрение только обтянутый брюками зад. Не лишённый, впрочем, приятных очертаний, решил я, беззастенчиво опуская на него ладони.

И тут же получил хлёсткий удар по рукам. Хорошо, что не по зубам, запоздало подумал я, отступая на шаг.

- Люциус, ты чего, совсем набрался?.. - поинтересовался Хьюго, возвращая из-за окна и верхнюю свою часть. В руке у него была дымящаяся сигара.

- Люциус уверен, что его все вожделеют, вне зависимости от пола и возраста, - недобро ухмыляясь, ввернул Нотт через всю комнату, обращая внимание всех присутствующих на эту сцену.

- А это не так? - чуть утрированно удивился Вентрис.

Я не ответил. Честно сказать, сам не понял, что на меня нашло. Должно быть, всему виной был алкоголь. Ну, и долгое воздержание…

Я молча забрал у Хью сигару и сел спиной к стене прямо на пол, чуть в стороне от окна. Вентрис постоял немного, возвышаясь надо мной, а потом тоже сел рядом.

- Крошки, принесите нам пива!.. - громко провозгласил он, и две красотки притащили нам по большой пивной кружке с густой пеной поверх напитка.

Я взял свою кружку в левую руку - в правой по-прежнему медленно тлела сигара, - неуверенно понюхал. Лизнул пену.

- Ты думаешь, это хорошая идея?.. - спросил я у Хью.

- А, какая разница! - легкомысленно ввязался в наш диалог Диксон, по-турецки усаживаясь напротив нас. - Всё равно завтра утро начнётся с антипохмельного… Девочки, мне тоже пинту!..

…Через полчаса мы все почему-то сидели на полу - впрочем, Диксон уже лежал, положив голову на колени одной из девушек, которые непринуждённо разбавляли нашу компанию. Хокинс пересказывал мадридские сплетни - он только на прошлой неделе вернулся из Испании. Гойл, негромко сопя, тискал ближайшую к нему официантку. А я неторопливо размышлял: если после каждого подобного мероприятия девушка получает Obliviate - стандартная мера предосторожности, ничего более, - то сколько времени должно пройти прежде, чем ей окончательно откажет память?.. Несколько лет?..

Мои размышления прервала горячая рука Хьюго на моём бедре. Я недоумённо воззрился на него, а тот вопросительно улыбнулся и повёл ладонь выше.

Пришлось взять его за запястье и переложить его ладонь на пол.

- Да ну тебя, Малфой. Сам не знаешь, чего хочешь, - недовольно пробормотал Хью.

И в чём-то я был с ним согласен.

* * *

На подоконнике оказалось ничуть не прохладнее. Я уже решил отправить Тио за сонным зельем, когда услышал, как в коридоре хлопнула дверь.

Я прислушался. Голос отца звучал неразборчиво, но я подозревал, что именно способно пробудить отца среди ночи. Очередной приступ. До чего же это не вовремя…

Я хлопнул в ладоши, вызывая эльфа. Тио подтвердил, что «старший хозяин» выпил болеутоляющее зелье и отправил Добби к Штерну за драконьей кровью.

Время, конечно, совершенно неподобающее для визитов, но не Штерну возмущаться - отец его, можно сказать, из тюрьмы вытащил…

…Утром лорд Малфой выглядел далеко не лучшим образом. Конечно, бессонная ночь мало на ком может сказаться положительным образом, но в день моей свадьбы ему просто приличия запрещали быть таким бледным и с тёмными кругами вокруг глаз. Едва я допил кофе, как он отрывисто велел:

- Люци, тащи сюда своего зельевара. Было бы неплохо, если бы он успел сварить мне зелье до церемонии.

Я взглянул на часы. Если отправиться за Снейпом прямо сейчас, можно и успеть…

Свой адрес он мне дал сразу же, как мы договорились о сотрудничестве: мало ли, когда он может мне понадобиться. «Это маггловский район, - предупредил он, глядя на меня с хмурым вызовом. - Я полукровка».

Я отозвался в том смысле, что маггловские районы меня не пугают, но было бы лучше, чтобы он заранее предупредил родителей о возможности моего визита.

«Я маме скажу, - ответил он после недолгого раздумья. - А отцу… лучше не буду».

Надо полагать, маггл из его родителей именно отец.

Глава тридцать первая. Северус.

Аппарацией Северусу никогда прежде пользоваться не доводилось, пусть даже и совместной. Желудок словно свело судорогой. Пожалуй, сейчас Северус был даже рад, что не успел позавтракать.

Он медленно выпрямился. Люциус тревожно смотрел на него, не отпуская его плеча:

- Вам нехорошо? Нужна помощь?

- Нет… Всё прошло, - ответил Северус.

Люциус кивнул:

- Тогда идём.

Он, всё ещё держа Северуса за плечо, провёл его за ворота парка, и только тогда опустил руку.

- Добро пожаловать в Малфой-мэнор, мистер Снейп.

Северус поднял голову и увидел в глубине парка древний величественный замок.

…Не сказать, чтобы ему прежде не доводилось видеть подобных строений. Хогвартс или, к примеру, Букингемский дворец… Но ни первый, ни второй не потрясли его так, потому что они… они не могли принадлежать одному человеку. Или даже отдельному семейству. А Малфой-мэнор безраздельно принадлежал Малфоям, и принадлежал им всегда. Так же, как, к примеру, фамилия или светлые, почти белые волосы, которым Люциус в Хогвартсе позволял свободно спадать на плечи, а теперь завязывал лентой.

- Прошу прощения, что не дал вам времени позавтракать, но это действительно очень срочно, - слегка запоздало проговорил Люциус.

Его извинения показались Северусу не слишком искренними. Дань вежливости, не больше. На самом деле, их договором было предусмотрено, что Малфой может обратиться к нему в любое время дня и ночи, и требовать срочного выполнения заказа. В конце концов, деньги от него Снейп исправно получал каждый месяц, а варить зелье до этого дня потребовалось лишь однажды. Если откровенно, он немного волновался, справится ли с зельем, которое никогда до этого готовить не пробовал. Но всё прошло благополучно, и он успокоился. Вот был бы кошмар, если бы он испортил зелье, истратив ценные ингредиенты и не оправдав уже выплаченных ему денег.

А каким убогим Малфою должен был показаться их домишко после великолепия его собственного дома! Впрочем, даже без сравнений, их дом и был убогим. Мрачным и жалким. Хорошо хоть, отец ещё спал, а мать приветствовала неожиданного визитёра довольно учтиво. Ещё бы; от неё Северус не скрывал, откуда у него появились деньги на книжки и более-менее приличную одежду. Она даже предложила Люциусу кофе, пока Северус торопливо одевался. Впрочем, от кофе Малфой вежливо отказался, ссылаясь на спешку и на то, что успел его выпить дома. Не соврал, между прочим: Северус и сейчас чуял исходящий от него тонкий запах благородного напитка. Не сравнить с тем, чем его могли напоить в доме Снейпов…

Люциус сунул руку в карман мантии и протянул Северусу плитку шоколада:

- Пожалуйста, подкрепитесь пока этим, а сразу же по окончании варки зелья я угощу вас обедом, хорошо?

Северус мог бы гордо ответить, что он не голоден, но боялся, что урчание в желудке опровергнет его слова. Поэтому всю дорогу через парк он жевал шоколад.

* * *

В лаборатории Люциус, сверяясь со списком, выставил на рабочий стол перед Северусом необходимые ингредиенты и оборудование.

- Так… Что ещё? - слегка нетерпеливо поинтересовался он. - Котлы, горелка, доска, ножи… Ага, ещё весы. И черпаки, серебряный и деревянный… Я ничего не забыл?

- Ещё часы, - напомнил Северус. - На полминуты, на минуту и на пять.

- Точно, - нервно кивнул Люциус, вынимая из шкафа со стеклянными дверцами песочные часы. - К сожалению, мистер Снейп, я не смогу присутствовать при приготовлении зелья. И не смогу оставить с вами своего эльфа, он будет мне очень нужен наверху… Но здесь останется эльф моего отца, Добби.

При упоминании имени эльфа он щёлкнул пальцами, и в лаборатории появился домовой эльф в белой наволочке с вышивкой в виде ощетинившегося то ли пиками, то ли древками штандартов герба.

- Добби, это мистер Снейп. Ты будешь находиться здесь, пока он готовит зелье для хозяина. Если мистеру Снейпу что-нибудь понадобится, ты должен выполнить его приказание. Когда зелье будет готово, отнесёшь его хозяину, а мистера Снейпа проводишь в мой кабинет. Всё понятно?

- Добби понял, сэр, - энергично закивал домовик.

…К его помощи Северус так ни разу и не обратился. Прежде ему не доводилось сталкиваться с этими существами, хотя он слышал, что всей грязной и утомительной работой в Хогвартсе занимаются именно эльфы. Но одно дело - слышать, а другое - когда нечто ушастое и пучеглазое два с половиной часа подряд таращится на тебя из своего угла, а ты не имеешь ни малейшего представления, чего от него можно ожидать.

Когда мазь загустела, Северус остудил её при помощи палочки - Люциус заверял, что в Малфой-мэноре он может пользоваться магией даже на каникулах, никто не узнает, - и аккуратно переложил черпаком из котла в банку из толстого стекла.

- Всё готово, - наверное, громче, чем было необходимо, сказал он странному существу в углу.

Эльф подошёл, взял у него зелье. Одной тощей лапкой он прижал тяжёлую банку к своей впалой груди, прикрытой наволочкой, а другую протянул Северусу. Тот осторожно прикоснулся к домовику… И тут же его опять закружило-завертело, а через миг они уже стояли в просторном кабинете, отделанном светлым деревом.

Здесь было пусто, но дверь в соседнюю комнату оказалась приоткрыта, и, видимо, услышав шум от их появления - у Северуса закружилась голова и он схватился за стол, испугавшись не устоять на ногах, - в кабинет вошёл Люциус.

- Вы уже закончили? - радостно удивился он. - Отлично, значит, отец как раз будет здоров к обряду… Добби, отнеси зелье лорду Малфою!

Добби с тихим хлопком исчез, а Северус тайком, исподлобья разглядывал Люциуса.

…Он словно светился весь. Возможно, конечно, всё дело было в костюме цвета сливочного мороженого, а не в его сияющих глазах. Но отвести взгляд было практически невозможно.

- Тио!.. - позвал Люциус, слегка повысив голос, и в кабинете появился уже другой эльф. На этом наволочка была голубого цвета, но герб, разумеется, оставался тот же.

- Тио, накрывай обед для мистера Снейпа, - распорядился Малфой и вновь обратился к Северусу. - Простите, что не приглашаю вас в столовую, но там сейчас такая суматоха… Видите ли, у меня сегодня свадьба. Вот-вот должны начать прибывать гости. И я прошу вас после того, как закончите трапезу, выйти в парк и присоединиться к нашему празднику.

Северус почувствовал, что лицо его вспыхнуло. Это что, издёвка?.. Его приглашают выйти к родовитым, чистокровным, в пух и прах разряженным гостям мистера Малфоя - должно быть, для того, чтобы им было, над кем посмеяться?

Но Люциус добавил:

- Ваш друг, мистер Регулус Блэк, тоже должен присутствовать.

И Северус проглотил уже готовый выскочить отказ.

* * *

Они, несомненно, успели бы помириться, произойди эта ссора в Хогвартсе. Но Регулуса угораздило сцепиться в перепалке с Лили уже в поезде, везущем их на летние каникулы.

В школе Лили и Регулус практически не встречались: разные факультеты, разные курсы. Но даже в тех редких случаях, когда Северус общался с Лили помимо уроков, Реджи заметно злился: зачем Северусу нужна эта магглорождённая девчонка Эванс, когда у него уже есть настоящий друг? Аргумент, что Северус подружился с нею уже давно, да и в прошлом году, когда Регулуса ещё в школе не было, Снейпу тоже нужно было с кем-то общаться, его не убеждали. Что поделаешь - упрямство Блэков было достойно того, чтобы войти в пословицы.

Но в этот раз он зашёл слишком далеко, назвав Лили грязнокровкой.

Нет, в общем-то, Северус понимал, что в его семье это слово использовалось не в качестве оскорбления, а просто как термин - маги бывают чистокровные, полукровки и грязнокровки. А нелепое слово «магглорождённые» воспринималось лишь как дань политике Лича, новомодной тенденции делать вид, будто грязнокровки ничуть не хуже нормальных магов.

Но одно дело - дома. Регулусу следовало бы уже привыкнуть, что в Хогвартсе это слово считается непристойным ругательством. Лили же, вон, привыкла на него обижаться, хотя до Хогвартса и не слышала такого слова, не то, что считать его оскорбительным.

Она и теперь полными слёз глазами смотрела на Северуса, словно спрашивая: и ты ему это позволишь?..

Он неохотно сказал:

- Реджи, не смей так говорить. Ты ничем не лучше своего брата…

Теперь на него укоризненно смотрели уже двое. Лили, конечно, казалось, что этого совершенно недостаточно. Лучше всего - чтобы Северус немедленно порвал всякие отношения с этим мелким наглецом!..

Регулус тоже не ожидал от него таких слов. «Ничем не лучше?.. - выразительно говорили его глаза. - Моего брата, который вот уже два года не упускает случая ударить тебя? Не словом, так кулаком; не кулаком, так заклинанием, но ни разу ещё не решился напасть один, а не в компании трёх таких же придурков… Ничем не лучше?»

В общем, они вышли из поезда, так и не помирившись.

С Лили Северус встретился уже на другой день, и, поскольку никому не хотелось продолжать ссору, то оба предпочли сделать вид, что не помнят о ней.

С Регулусом было сложнее. Правда, он прислал Северусу письмо со сдержанными извинениями. Но сова, доставившая это послание, оказалась совсем недружелюбной. Клюнула Северуса в руку, вывернулась из его ладоней и улетела.

А своей совы у Северуса никогда не было - так и не купили перед отправкой в Хогвартс. Свободных денег у них не было никогда. Так что он получал письма от Регулуса первым, а ответ отправлял обратно с той же совой. Теперь же Реджи, наверное, решил, что Северус не хочет с ним общаться…

Одним словом, у него была причина, чтобы принять любезное приглашение мистера Малфоя.

* * *

Эльф в голубой наволочке оказался куда деликатнее, чем тот, первый. Он не таращился на Северуса, а скрылся за дверью, ведущей в соседнюю комнату. Однако, стоило Северусу положить нож и вилку, как домовик оказался перед ним.

- Мистер Снейп желает спуститься в парк? - вежливо пропищал он.

Северус помедлил с ответом…

- Сначала покажи мне, где тут можно умыться.

…Умыться, наложить несколько очищающих заклинаний на мантию и на ботинки, попытаться привести в порядок волосы… Конечно, до гостей мистера Малфоя ему всё равно будет далеко, но хотя бы никто не сможет назвать его неряхой. По мелькнувшей ассоциации, Северус вдруг подумал: между прочим, если Регулус приглашён на свадьбу кузины, то, надо думать, и Сириус тоже? Хм, вот это была бы встреча… Интересно, как Люциус отнёсся бы к тому, что его зельевар разнообразит торжественное мероприятие дракой с кузеном невесты?

В парк он вышел, сопровождаемый уже откровенно нервничающим эльфом, как раз к самому главному моменту.

Пожилой чародей скрепил союз Люциуса Малфоя и Нарциссы Блэк от имени Министерства Магии. Абраксас Малфой и Сигнус Блэк подтвердили это решение от имени обоих Родов. Потом улыбающийся Люциус надел кольцо на руку Нарциссе и подставил безымянный палец под массивный серебряный перстень. Тоже, должно быть, древнее-фамильное, подумал Северус, у этих Малфоев ничего просто так не бывает.

А потом был нежная и одновременно величественная музыка.

Люциус кружил в танце свою хрупкую партнёршу, обнимая её так бережно, что казалось, кроме них в парке больше никого нет.

Северус по-прежнему чувствовал себя лишним на этом торжестве. Может быть, стоило всё-таки сразу же после приготовления зелья вернуться домой?..

- Ага, вот ты где, - удовлетворённо выдохнул ему в ухо тёплый голос. - Люциус сказал, что ты здесь тоже будешь, я тебя уже полчаса по всему парку ищу.

И худые, такие знакомые руки обняли его за плечи.

Глава тридцать вторая. Нарцисса.

Осторожно, гет!

«И непременно с корсетом! - утверждала Беллатрикс, когда они выбирали фасон свадебного платья. - Непременно! Цисси, детка, ты будешь выглядеть совершенно неотразимо в платье с корсетом и пышными юбками!»

Тогда Нарцисса согласилась, хотя мама говорила, что вполне можно обойтись платьем прямого покроя. И что теперь?..

А теперь Беллатрикс в простом и удобном платье не отказывала себе в удовольствии перепробовать кулинарные шедевры лучших лондонских поваров, а прекрасная и воздушная невеста сомневалась, что сможет проглотить хотя бы ложку гусиного паштета. А для того, чтобы сесть за стол, ей пришлось долго справляться со своими юбками.

И всё-таки, это казалось такой ерундой по сравнению с её невероятным, сумасшедшим счастьем… Нарцисса опять опустила глаза на свою руку: кольцо по-прежнему было на пальце.

Ей до последней минуты казалось, что вот-вот произойдёт что-то непредвиденное, случайное. Пожар, тайфун, наводнение. Люциус скажет, что передумал. Этот мрачный мальчишка Снейп, которого Люциус зачем-то пригласил на свадьбу, сообщит ему о том зелье… Какой, должно быть, грандиозный скандал бы из этого вышел… Нарцисса зябко передёрнула плечами, хотя по-прежнему стояла жара.

Ничего страшного не случилось и никто не посмел разбить её сказку.

А Снейп с Регулусом сейчас, кажется, донимали белоснежных павлинов, пытаясь добыть хотя бы одно перо из хвоста. Некоторое время назад с той стороны парка, где проводили время мальчишки, доносился странный шум, а потом оттуда быстрым шагом пришёл Сириус и, зажимая нос ладонью, стремительно удалился в дом. Кажется, между пальцами у него сочилась кровь, точно разглядеть Нарцисса не успела.

Праздник перешагнул за тот рубеж, когда все уже успели немного устать, и теперь двигались неспешно и лениво.

Беллатрикс успевала флиртовать сразу с тремя приятелями Люциуса, не обращая внимания на присутствие здесь же собственного мужа. Родольфус, впрочем, и не думал возражать: вино из подвалов Малфой-мэнора интересовало его куда больше. Люциус танцевал поочерёдно со всеми подружками невесты. Мама с отцом тоже неторопливо покачивались в танце.

Нарцисса едва успела удивиться, почему же в её расписании танцев вдруг образовался перерыв, когда перед ней появился, слегка склонив голову, лорд Абраксас.

- Вы позволите?..

И конечно, она позволила.

- …Поздравляю вас, моя девочка, - негромко говорил ей свёкор, кружа её по небольшой танцевальной площадке. - Хотя не могу сказать, что Люци - такое уж сокровище… Он всё ещё легкомысленный мальчишка с отвратительным характером. Но ведь вы любите его?

- Ну, разумеется, я люблю его, - чуть недоумённо отозвалась Нарцисса.

Лорд Абраксас покачал головой:

- Не разумеется, дитя моё, совсем не разумеется. Для того, чтобы вступить в брак, совершенно не обязательно быть влюблённым. Однако, мне кажется, что с вами он мог бы быть счастлив.

- А разве сейчас он несчастен?

- Сейчас он глуп и растерян. Но к вам это отношения не имеет…

- А к чему имеет? К тому рисунку, что у него под рукавом?

Лорд Абраксас едва не сбился с шага от неожиданности:

- Так вы знаете?..

- Он посчитал, что было бы нечестным не предупредить меня.

- Вот уж не подумал бы, что Люциус настолько… - он хмыкнул и явно закончил не так, как собирался, - непредусмотрителен. С его стороны это было довольно-таки неосторожно. Впрочем, ему виднее. Надеюсь, вас не нужно предупреждать, какие последствия его ждут, если кто-то ещё об этом узнает?

- Не нужно.

- Вот и хорошо.

…Можно подумать, что ему самому никогда не было девятнадцать, без особого раздражения думала она, послушно следуя за умелым партнёром по танцу. Так и появился на свет сорокалетним, никаких метаний, страстей и ошибок. Интересно, Люциус тоже станет таким?

Нет, глупо спорить - лорд Абраксас был невероятно интересным… собеседником, сказала себе Нарцисса, лучше думать о нём, как о собеседнике. В собственном свёкре нельзя видеть мужчину. А ироничность вкупе со снисходительностью лишь придавали ему шарма. Вот если бы только они касались не Люциуса, а кого-нибудь другого… Не такого близкого.

* * *

- Со всеми танцуешь, а про меня забыл, - капризно пожаловалась она, прижимаясь к груди мужа, когда ему удалось наконец пройтись в танце едва ли не со всеми дамами, присутствующими на празднике, и тем самым заслужить право на отдых.

Люциус рассмеялся и осторожно погладил её по волосам, чтобы не испортить причёску.

- Ничего, моя леди, мы ещё успеем… Можем начать завтра, с самого утра, и танцевать до заката, не прерываясь на обед.

- Нет, пропускать обед не будем, - возразила она, опасливо прислушиваясь к пустому желудку. Не хватало ещё, чтобы тот голодным урчанием выдал её не слишком романтичную тайну.

- Хорошо. Тебе стоит только сказать, что ты хочешь на обед. Хочешь, я прикажу Тодди зажарить для тебя целого слона?

- И нафаршировать куропатками, - кивнула Нарцисса. - Тодди - это ваш эльф?

- Да. Я завтра тебя со всеми познакомлю, - обещал Люциус. - Хочешь выпить чего-нибудь? Я - ужасно. Кажется, последние три часа я только и делал, что танцевал. Даже голова кружится…

Нарцисса согласилась, и Люциус отправился к ближайшему столу с тентом за напитками.

Нарцисса проводила его взглядом. И почему-то совсем не удивилась, когда к её мужу подошёл Рабастан Лестрейндж.

Не удивилась, но насторожилась. И, заметив нахмуренные брови Люциуса, решила подойти ближе. Подслушивать, конечно, неприлично, понимала она. Но любопытство было сильнее.

Да ничего особенного в их разговоре не было. Рабастан просто поздравил Люциуса с женитьбой и сообщил, что у него прекрасная жена.

- Сразу видно, что она вас очень любит, - неловко закончил Рабастан, глядя на Малфоя словно немного виновато.

- Ну, должно же было когда-то и мне повезти, - небрежно-скучающим тоном отозвался тот.

- Я очень рад за вас. За вас обоих.

- Благодарю вас, мистер Лестрейндж, - Люциус подхватил в каждую руку по бокалу и собрался отойти, но был остановлен возгласом Рабастана - и отчаянной просьбой, звучащей в его голосе.

- Люк!..

Люциус заметно вздрогнул. Медленно обернулся.

- Я хотел бы попросить вас, мистер Лестрейндж, никогда больше не называть меня подобным образом.

Тот упрямо повторил:

- Люк… Прости меня. Я никогда не думал тебя обижать. Я лишь хотел, чтобы ты держался подальше от Него…

- Или от тебя? - неожиданно жёстко уточнил Люциус. Но тут же вернулся к прежним ленивым интонациям. - Ну, теперь это уже неважно. В любом случае, к Нему я теперь гораздо ближе, чем к вам. Можете утешаться тем, что виноваты в этом не вы, а только моя собственная глупость.

- И я тоже, - возразил Рабастан.

На это Люциус ничего не ответил. Они молчали, глядя друг на друга.

На Нарциссу никто никогда не смотрел таким голодным и тоскливым взглядом.

«Ну, довольно!.. - она стряхнула с себя оцепенение. - Это - мой муж, и никому не позволено так на него таращиться!»

Она подошла к Люциусу и положила руку ему на локоть.

- Добрый день, мистер Лестрейндж. Чудесная погода, не правда ли?

Голос её звучал вполне равнодушно, но на лице читался открытый вызов: в этот раз уйти и оставить их вдвоём придётся Рабастану.

Лестрейндж вымученно улыбнулся.

- Добрый день… миссис Малфой. Да, наверное. И вы… - судя по его лицу, он напряжённо пытался выдавить из себя подходящий комплимент, - вы сегодня так прекрасны.

- Не каждый день у девушки сбывается заветная мечта, - пояснила она, обворожительно улыбнувшись. - Люциус, ты обещал принести мне чего-нибудь выпить, а сам пропал.

- Прости, Нарси, - Люциус подал ей бокал. - Я больше не буду…

Рабастан сдержанно попрощался и покинул праздник.

* * *

- Миссис Малфой… - шептал Люциус ей прямо в ухо, и фыркал, когда светлые летучие волосы Нарциссы щекотали ему нос. - Признайся, ты же вейла, правда?..

- Ничего подобного, - с лёгким негодованием отвергла эту версию Нарцисса. - Я чистокровная ведьма.

- Самая прекрасная на свете…

Нарцисса негромко засмеялась, но нежный поцелуй под ухом вырвал у неё глубокий вздох.

Ей почему-то казалось, что первая брачная ночь непременно будет пронизана неловкостью.

Как те две торопливые встречи с Чарли, которые теперь хотелось навсегда забыть. Но они, будто назло, накрепко застряли в памяти. Воспоминания были такими яркими, что Нарцисса и сейчас готова была морщиться от стыда, вспоминая все эти «расстегни», «потрогай»…

Нет, она никогда не была принцессой в башне из слоновой кости. И, наверное, не было на Слизерине такой девчонки, которая не читала бы растрёпанные, прошедшие через многие руки «Злоключения юной вейлы» с весьма откровенными иллюстрациями. Нарцисса ещё помнила, как они дружно хихикали над оборотами вроде «гордо вздыбленное орудие страсти» или «страстное лоно, жаркое, как недра вулкана». Но все эти нефритовые жезлы и янтарные пещеры были хотя бы просто смешны. А от тех бесстыдных, почти медицинских словечек, которые употреблял Чарли, у неё густо краснели щёки и хотелось убежать. Но куда убежишь, когда Диггори уже успел расстегнуть на ней, кажется, все пуговицы, что были, и запустить руки под одежду…

«Блэк, ты чего, как третьекурсница? - смеялся он её румянцу и опущенным глазам. - Что за ханжество? Брать в руки не стесняешься, а назвать боишься?..»

Нарцисса думала, что, наверное, он прав. Конечно, это только среди мужчин цинизм считается доблестью, и вряд ли Чарли на самом деле ждёт, что она станет употреблять подобные слова. Но, видимо, придётся научиться хотя бы не краснеть, когда их произносит в её постели мужчина…

Однако Люциус тоже предпочитал разговорам поцелуи. Он неспешно и прочувствованно целовал Нарциссу, словно снимал пробу: за ушком… Ямку над ключицей… Сгиб локтя… Ложбинку меж грудей… Потом его губы осторожно накрыли один из вызывающе торчащих розовых сосков…

Нарциссу тряхнуло, словно заряд молнии прошёл по позвоночнику. Ощущение было слишком сильным, чтобы принести наслаждение. Люциус понимающе отстранился, накрывая её груди ладонями. И опустился ниже, к аккуратной ямке пупка. Это было не так чувствительно, разве что немного щекотно. Но, когда губы Люциуса добрались до треугольника коротких золотистых волос, Нарцисса решительно свела колени:

- Не надо… Я не хочу так…

- Моя застенчивая девочка, - Люциус улыбнулся ей слегка дразняще, и ещё раз поцеловал в живот. - Не будем торопиться… Мы же всё успеем, правда?

И она с облегчением подумала, что у них и впрямь ещё будет время всё успеть.

… - Не больно? - настороженно уточнил её заботливый супруг, прежде, чем толкнуться навстречу и войти до конца, до полного слияния.

Нарцисса смогла только нетерпеливо помотать головой. Не больно, нет, всё прекрасно…

Всё в точности так, как нужно.

Глава тридцать третья. Люциус.

Медовый месяц мы провели в Италии. Вообще-то, моя молодая жена ещё ни разу не покидала острова, поэтому ей были примерно всё равно, куда отправляться. «Только не во Францию», - попросил я её с достаточно печальным видом, и она с улыбкой согласилась. Франция мне успела надоесть ещё во время школьных каникул.

Этот месяц запомнился мне как быстро мелькающий калейдоскоп белого и синего: море, чайки, небо, солнце… Белоснежные простыни. Глаза Нарциссы…

Я всерьёз опасался утомить её своим внезапно прорезавшимся темпераментом. И навряд ли дело было только в южном солнце, заставляющем вскипать даже холодную английскую кровь. Мне нужны были доказательства: Нарси любит меня, я ей желанен, мои прикосновения действительно нужны, а не терпимы лишь из делового расчёта.

И она разделяла мои пылкие безумия по ночам или даже в обеденную пору, намертво запечатав двери заклинанием…

В Англию мы вернулись в середине августа. А на другой же день после прибытия Повелитель вызвал меня к себе, на приватную беседу.

В этот раз речь зашла о деньгах. Я давно ждал, когда он заговорит об этом. Деньги нужны были на выпуск собственного печатного издания, на подкуп нужных лиц в Министерстве, на зелья, на содержание дома, на питание… Тёмный Лорд, правда, утверждал, что достиг практического бессмертия, но я сомневался, что он согласится проверять, грозит ли ему смерть от голода.

Существовало нечто, вроде фонда, пополняемого средствами обеспеченных членов организации. Но, когда я увидел, как бестолково ведётся управление этими средствами, то смог лишь мрачно покачать головой. Неужели среди нескольких десятков Упивающихся Смертью так и не нашлось ни одного человека, хоть немного разбирающегося в финансах?..

- Вполне достаточно будет одного, - заверил меня Повелитель. - Я намерен поручить это дело тебе, Люциус.

Я машинально закрыл сознание: очень неприятно, когда тебе отвечают на вопросы, которые ты задал только мысленно. Повелитель в ответ на это запоздалое и не совсем почтительное действие только усмехнулся.

Да, можно не сомневаться: он уже успел узнать всё, что он хотел. Наверняка и то, какими средствами я располагаю теперь, после женитьбы, от него тоже не укрылось. И я знал, что нужен Лорду, помимо прочего, и из-за денег.

Отец счёл, что женатому человеку уже не удастся ограничивать свои траты карманными расходами. Теперь, помимо сейфа в Гринготтсе с довольно внушительной суммой на счету, я являлся владельцем нескольких лавочек, каждая из которых приносила небольшой, но стабильный заработок. Вместе с этим, ежемесячное пополнение моего счёта из своего кармана отец прекращал. Мне предстояло вести дела самостоятельно. Впрочем, тут и вести-то ничего не требовалось. Можно было предоставить им идти своим ходом, и только раз в месяц проверять отчёты, чтобы убедиться, что банкротство мне никоим образом не грозит.

С фондом организации всё было как раз наоборот. Никакого учёта, никакой бухгалтерии.

Я никогда не рискнул бы спорить с тем, что Тёмный Лорд - очень сильный маг. Вероятно, его познания в Тёмной магии, да и в боевых заклинаниях в целом, были уникальны. Кроме того, он был выдающимся психологом, это я по своему опыту мог отметить. А его умение строить долгосрочные планы меня восхищало.

Но в вопросах экономики он не понимал ничего. Мне пришлось битых полтора часа убеждать его в необходимости вложения средств в акции и ценные бумаги, объяснять ему суть банковской деятельности, рассказывать, каким образом деньги воспроизводят себя сами, и всё - ради того, чтобы он, утомившись, махнул рукой: «Делай, как считаешь нужным. Отныне за финансовые вопросы отвечаешь ты».

Прекрасно. Просто превосходно… Можно подумать, это нужно мне, а не организации. Но, по крайней мере, мне удалось сохранить за собой половину имеющихся у меня средств, вторую половину безвозмездно пожертвовав в фонд. Оставалось надеяться, что при должном руководстве дела всё-таки пойдут нормально, и не потребуется срочно выгребать из сейфов всё до последнего кната, чтобы винтики организации продолжали вертеться.

Между прочим, за месяц моего отсутствия в рядах Упивающихся Смертью появились новые лица. Август Руквуд, Винсент Крэбб, Хьюберт Селвин. Все они работали в Министерстве магии.

Пожалуй, я даже не удивился, встретив на очередном собрании у Повелителя Мэттью Нотта и Бена Гойла. Судя по тому, в какой оборот их взяла Беллатрикс на моей свадьбе, шансов остаться в стороне у них не было.

Гойл вообще не отличался особой сообразительностью. Обладая достаточной напористостью и целеустремлённостью, ему можно было внушить почти любую идею.

С Мэттью дело обстояло иначе. Его, пожалуй, никто не назвал бы дураком. А вот его амбициозность вряд ли позволила бы ему удовольствоваться незаметной должностью в Министерстве, когда существовала возможность пробиться к настоящей власти.

Оба, судя по бледности лиц и по тому, как они старались беречь левую руку, только что получили Метки. Я до сих пор не мог без содрогания вспоминать день, когда на моей руке появилось это клеймо, но представить, что это происходило бы ещё и при свидетелях, было совсем гадко. Каково это - видеть, как вопит и корчится от невыносимой боли твой приятель, и понимать, что то же самое через несколько минут ждёт и тебя?..

Нотт сверлил меня ревнивым взглядом. Вероятно, из-за того, что я сидел за столом рядом с Повелителем, по левую руку от него. Место фаворита, это же общеизвестно. По правую руку было место Беллы. У меня были основания предполагать, что ту жертву, на которую я согласился в качестве демонстрации покорности и которой от меня не потребовали, Белла принесла ему совершенно добровольно. Даже восторженно. Но, видимо, я Повелителю был нужнее.

Что ж, фаворит так фаворит. Я не возражал.

Лорд тем временем расспрашивал Нотта и Гойла об особенностях их работы в Министерстве.

- А что способно побудить умного и гордого чистокровного юношу занять место рядового клерка со скромным жалованьем? Насколько я понимаю, Мэттью, молодой человек вашего происхождения мог бы претендовать на что-то большее.

Нотт был так откровенно уязвлён, что мне даже стало его жаль. Да ещё превращение из «мистера Нотта» в фамильярного «Мэттью» тоже должно было казаться ему обидным, если не оскорбительным. Мне это когда-то стоило Круциатуса…

Нотт отозвался довольно ровным тоном:

- Отец думает, что служба в Министерстве весьма дисциплинирует, позволяет обзавестись связями и владеть информацией. Кроме того, даже скромное жалованье для нас сейчас актуально. Содержание поместья обходится недёшево, а далеко не у всех чистокровных семейств сейфы под завязку забиты галлеонами.

Намёк был довольно прозрачный. Взгляды присутствующих немедленно обратились в мою сторону, ожидая реакции. Но я хранил молчание до тех пор, пока Тёмный Лорд лично не обратился ко мне.

- А что ты думаешь по этому поводу, Люциус? Мне совершенно необходим свой человек в отделе международного сотрудничества.

- Я сделаю всё, что вы пожелаете, - бесстрастно отозвался я.

Взгляды моих бывших однокурсников были весьма красноречивы: и это Люциус Малфой? Послушный пёс, безропотный раб?..

Пожалуй, ещё полгода назад презрительные выражения их лиц крепко задели бы меня. Сейчас мне было плевать на мнение мальчишек, только сегодня получивших хозяйский знак на руке. Пройдёт совсем немного времени прежде, чем и они усвоят свои уроки покорности.

- Август, кто сейчас управляет международным отделом? - спросил Повелитель у Руквуда.

Тот наморщил лоб, вспоминая.

- Пол Робертсон, мой Лорд, - негромко подсказал я. - Заместитель - Генри Свит.

Тёмный Лорд посмотрел на меня с гораздо большим интересом, чем в прошлый раз.

- Ты знаешь их обоих?

- Не слишком хорошо, мой Лорд. Но могу утверждать, что мистера Свита не составит труда убедить в пользе сотрудничества с организацией. Вопрос лишь в цене. Однако к мистеру Робертсону бесполезно даже обращаться.

- Значит, обратимся к мистеру Свиту, - задумчиво согласился Повелитель. - Благодарю, Люциус.

И поощрительно положил поверх моей ладони, лежащей на столе, свою, худую и бледную.

Белла обожгла меня страстным недобрым взглядом.

Глава тридцать четвёртая. Рабастан.

В комнате стоял тяжёлый запах.

Пленников было трое. Грузный пожилой мужчина - начальник отдела международного сотрудничества, теперь уже совершенно точно - бывший. И двое магглов. Некрасивая худая женщина с беличьими зубами и мальчишка-подросток. Они лежали на ковре, впитавшем кровь и нечистоты, и с трудом дышали. Новобранцев учили сегодня накладывать Круциатус.

Учили, конечно, Беллатрикс и Макнейр. Рабастан не мог понять, как так вышло, что жена его брата, давняя подруга, сообщница по играм и проказам, теперь ни в чём не уступает хладнокровному убийце. Когда её одержимая любовь к Повелителю успела переродиться в маниакальную жестокость? Казалось, она попросту не слышит воплей пытаемых жертв, не чувствует вони, исходящей от них.

По лицам Беллы и Макнейра и теперь невозможно было сказать, что их угнетает происходящее. В отличие от тех, кто стоял рядом с ними - Рабастана, Родольфуса и Дика Аллена.

Нотт и Гойл теперь и вовсе переступали с ноги на ногу возле самой двери и, судя по всему, мечтали только о том, чтобы поскорее выбраться отсюда. И Рабастан их отлично понимал. Он и сам готов был бежать прочь, не оглянувшись.

Если бы не Малфой.

Люциус стоял посреди комнаты, в двух шагах от жертв. И отступить ему было некуда. Тёмный Лорд возвышался над ним, сразу за его плечом. И говорил - негромко, но так, что его слышали все, кто был в комнате.

- Люциус… Ты сам сказал, что Робертсон для нас бесполезен. А Свит на его месте будет куда более сговорчивым. К тому же, Министерство слишком давно ничего не слышало о нас. Как ты считаешь, убийство главы отдела подойдёт для того, чтобы напомнить о себе?

Люциус быстро взглянул на Повелителя и опять опустил голову, пытаясь не видеть тех, на полу…

Повелитель стиснул плечо Малфоя сильными костистыми пальцами:

- Мне кажется, мой скользкий друг, тебе и так достаточно долго удавалось уклоняться от этой обязанности.

- Я полагал, у меня в организации несколько другие функции, - глухо ответил Люциус. Даже не добавив привычного «мой Лорд», от чего Рабастан напрягся ещё больше.

Но Повелителя это не рассердило.

- Это входит в обряд посвящения, - пояснил он довольно снисходительно. - Но я был мягок с тобой, Люциус, и твои руки до сих пор остались чистыми. Для человека, который уже давно носит знак моего высочайшего благоволения, это недопустимо. Ты же не хочешь опять огорчить меня?

Малфой нервно мотнул головой, но глаз по-прежнему не поднимал.

- Это несложно, Люциус, - Тёмный Лорд сегодня был на удивление терпелив. - Поднять палочку и сказать два слова. Я жду.

- Ну, давай же… - донёсся чуть слышный сдавленный шёпот за спиной Рабастана.

Он обернулся. Дик, должно быть, сам не замечая того, стискивал кулаки и шептал себе под нос что-то неразборчивое, но очень похожее на «давай уже, сделай это…»

Да, Люциус. Сделай это, и всем нам будет позволено покинуть эту страшную комнату. Сделай это, и Тёмный Лорд не станет тебя наказывать за непослушание. Ты же знаешь, каким может быть наказание…

Люциус всё же заставил себя поднять руку с палочкой. Но велеть рукам перестать дрожать было ему не под силу.

Рабастан совсем не хотел видеть этого. И всё-таки смотрел, смотрел не отрываясь, как белеют губы Люциуса, как капля пота ползёт по его виску, как мужчина на полу поднимает тяжёлые веки и молча встречает взгляд Малфоя…

Рука, стискивающая палочку, безвольно повисла вдоль тела.

- Я не могу, мой Лорд… - почти беззвучно шепнул он.

И даже сейчас Тёмный Лорд не разгневался.

- Хорошо, Люциус. Я помогу тебе. Но запомни, эта поблажка - последняя, - с лёгкой укоризной сказал он, поднимая свою палочку. - Imperio.

…Закаменевшие плечи расслабляются, а глаза становятся совершенно прозрачными, как у идиота. Только без дурацкой улыбки - лицо Люциуса не выражает ровным счётом ничего. И руки его больше не трясутся. Кончик палочки направлен прямо на Робертсона.

- Avada Kedavra, - спокойно произносит Люциус. И оборачивается к Повелителю, ожидая увидеть одобрение.

Тёмный Лорд кивает:

- Хорошо, Люциус. Очень хорошо. Finite…

…После отмены заклинания Рабастан ожидал увидеть обратную метаморфозу. Но Люциус по-прежнему пустыми глазами смотрел на распластавшиеся на полу тела: мёртвое и два пока ещё живых.

- Ты убедился, что в этом нет ничего сложного? - вкрадчиво поинтересовался Тёмный Лорд. - Теперь ты должен сделать это сам. Первого непростительного для тебя больше не будет, Люциус. Осталось только второе… и, если этого окажется недостаточно, третье. Ты понимаешь меня?

- Да, я понял, мой Лорд, - так же равнодушно, как под Империусом, отозвался Малфой.

Тем же тоном он выговорил убивающее заклятие ещё дважды, и два зелёных луча сорвались с конца его палочки. И даже после этого Люциус продолжал неподвижно стоять над телами. Пока Повелитель опять не коснулся его плеча.

- Вот и всё, Люциус. У тебя получилось. Теперь у тебя будет получаться всегда. И я рад этому. Мне было бы действительно жаль потерять такого слугу.

- Благодарю вас, мой Лорд, - кивнул тот.

Тёмный Лорд, не снимая ладони с плеча Люциуса, развернул его к выходу из комнаты, спиной к мертвецам, небрежно велев Аллену:

- Убери здесь. Тела пока в подвал.

Однако вместо того, чтобы, как обычно, молча кивнуть, Дик яростно вскинулся и зашипел, раздувая ноздри:

- Хватит!.. Хватит отдавать мне приказы, как шелудивому псу! Хватит бросать мне жалкие подачки! Превратили мой дом в склеп, залили дерьмом и кровью и держите меня в нём за раба!.. Я не позволю больше!..

«Совсем с ума сошёл», - только и успел подумать Рабастан сочувственно и даже не удивившись толком, а Тёмный Лорд уже поднимал палочку.

Но Дик успел раньше.

- Expelliarmus! - выкрикнул он, и поймал вырвавшуюся из ладони Повелителя палочку прежде, чем кто-то успел шевельнуться. - Avada…

Медленно, слишком медленно, непоправимо опаздывая, Белла вскидывала руку и Макнейр выдёргивал палочку из рукава… Но договорить Аллен не успел.

Чёрное пламя вырвалось из-под его рукава на том месте, где таилась Метка, и объяло сперва руку, а потом и всего Дика. Он корчился и истошно вопил, пока огонь пожирал его тело, но никто не сделал ни шагу по направлению к нему. Только те, кто успел вынуть свои палочки, медленно опускали их.

Через полминуты всё кончилось. Осталась лишь горка серого пепла на полу, да ещё волшебная палочка Повелителя, которой, казалось, ничуть не повредило пребывание в чёрном пламени.

Люциус, который находился ближе всех к Аллену во время нападения, опустился на колено, поднял палочку, бережно отёр полой своей мантии и, поднявшись, протянул Лорду, держа на вытянутых руках.

- И эта участь ждёт всех предателей. Я хочу, чтобы вы навсегда запомнили то, что увидели, - медленно проговорил Повелитель, принимая палочку из рук Люциуса. - Однако я опечален… Семеро вассалов не в силах защитить своего господина. Или, может быть, вы не хотели этого?

- Мой лорд… - последовал единодушный выдох.

Сперва Беллатрикс, а за ней и остальные опустились на колени.

Тёмный Лорд неторопливо прошёлся между коленопреклонёнными Упивающимися Смертью. Остановился перед Беллатрикс.

- И ты, Белла?..

- Мой Лорд, моя жизнь принадлежит вам, - горячо заверила та, вперив преданный взгляд в его лицо.

- Все ваши жизни. Без остатка, - безэмоционально отозвался он. - Помните об этом.

На пороге комнаты он остановился и, мгновение помедлив, велел:

- Нотт, Гойл. Теперь убирать эту падаль придётся вам.

* * *

…Стоило ему уйти, как Люциус на глазах ссутулился, позеленел и, зажимая рот ладонью, поспешно вышел из комнаты.

Рабастан отправился следом за ним. Малфой торопливо шёл, почти бежал по узкому тёмному коридору, ведущему ко входной двери, и Рабастан боялся, что он аппарирует, едва оказавшись за стенами дома.

Когда дверь за спиной Люциуса хлопнула, закрываясь, он был почти уверен, что опоздал.

Но Малфой обнаружился прямо на крыльце. Его рвало на каменные ступени, на вытоптанную землю, и одной рукой он цеплялся за перила, чтобы не упасть.

Рабастан топтался у него за спиной, не зная, чем бы помочь. Единственное, что ему пришло в голову - собрать рассыпавшиеся волосы Люциуса, чтобы они не испачкались. Ленты у него не было, приходилось придерживать волосы руками, пока Люциуса не перестали терзать желудочные спазмы.

Выпрямившись и кое-как приведя себя в порядок, Малфой поднял прищуренные глаза на Рабастана.

- Лестрейндж, - всё ещё подрагивающим голосом поинтересовался он. - Я уже просил тебя оставить меня в покое?

- Да, но я испугался, что тебе плохо…

- Но ты меня не послушал, - Малфой отказывался принимать его оправдания. - Пусть будет по-твоему.

Одной рукой он крепко вцепился в запястье Рабастана. Другой - вытащил из кармана бронзовый ключ на цепочке и сжал в ладони.

Глава тридцать пятая. Рабастан.

То, что в этом доме давно никто не бывал, было понятно сразу же. По пыли, скопившейся на всех поверхностях, по застоявшемуся воздуху, по отсыревшим, слежавшимся простыням…

Малфою было наплевать на свежесть белья. Небрежное «Scourgify», взмах палочки - и сойдёт.

Он расстегнул и сбросил на пол мантию, а потом довольно сильно толкнул Рабастана к кровати. Тот, не удержавшись, упал на простыни, спиной вперёд.

Люциус тут же шагнул следом. Навалился сверху, упираясь коленом между разведённых бёдер Рабастана, и, горячо дыша в висок, принялся торопливо освобождать его от одежды.

Лестрейндж не сопротивлялся. Молча позволял расстёгивать пуговицы, послушно вытягивал руки из рукавов и приподнимал бёдра, чтобы Люциус мог стащить с него брюки.

Происходящее казалось ему нелепой и злой насмешкой. Дьябло, он же целый год мечтал о том, чтобы оказаться в постели с Люком! А теперь он не испытывал ни страсти, ни нежности, только всё возрастающую неловкость. Да и возбуждение Малфоя, он ясно это понимал, имело под собой причины, весьма далёкие от нежных чувств. Ярость. Страх. Боль. Ненависть… Совсем не те чувства, с которыми можно отправиться в постель к дорогой супруге. А вот бывший любовник - совсем другое дело.

Вполне объяснимо, только лучше от этого не становится.

Он даже почувствовал что-то, похожее на облегчение, когда Малфой, быстро раздевшись, перевернул его на живот. По крайней мере, можно было спрятать лицо в простынях, а не демонстрировать свою растерянность так откровенно.

Холодные, наспех облизанные пальцы раздвинули его ягодицы и попытались проникнуть внутрь. Это было делом непростым и, честно сказать, неприятным. После столь долгого перерыва ничего, кроме тянущей боли, Рабастан не испытывал. Но всё же пытался найти подходящую позу, ёрзал по кровати, приподнимал зад…

Однако такой подготовки было совершенно недостаточно. Напряжённые мышцы никак не желали расслабляться. И, когда Люциус попытался войти в него, прямо так, насухо, он глухо взвыл:

- Малфой, с-сука!.. Больно же…

- Ничего, потерпишь, - сквозь зубы отозвался Люциус. - Ты ведь сам этого хотел.

И тут же, вопреки собственным словам, он отодвинулся и встал с кровати. Отошёл к комоду у стены, принялся выдвигать его ящики. В третьем по счёту обнаружилась круглая баночка, Люциус открыл её и недоверчиво понюхал.

- Тебе повезло, - сухо сказал он. - Тут крема ещё полбанки.

…Крем был с резким травяным запахом, довольно жидкий. Звуки получались совершенно непристойные: хлюпающие, чавкающие… Но Люциуса подобные детали не смущали, он двигался равномерно и настойчиво. Рабастана же вполне устраивало то, что боль в заднице теперь была относительно терпимой. И ситуация уже не так напоминала изнасилование.

Но необходимо было признать - Люциус Малфой больше не нежный мальчик Люк. Вероятно, того мальчика уже попросту не существует.

Он всё же получил смазанный поцелуй в плечо прежде, чем Люциус скатился с него и растянулся рядом на кровати. Рабастан осторожно повернулся на бок, негромко зашипев…

- Ну что, выплеснул эмоции? Осторожней нельзя было?

- Прости. Погорячился. Залечить? - глядя в потолок, спросил Люциус.

Рабастан, подумав, согласился:

- Давай. Мне так не изогнуться.

Люциус кивнул. Сполз с постели, разыскал в куче одежды свою палочку. Прежде, чем исцелить Рабастану пострадавшую часть тела, он использовал очищающее заклинание - для него и для себя.

А после поинтересовался, опять укладываясь на спину рядом с Рабастаном:

- Минет хочешь? Я тебе должен ещё с прошлого раза.

Предложение, бесспорно, было заманчивым. Рабастан зажмурился и облизнул губы… Но, подумав, отказался:

- Давай не будем считать, кто кому должен.

- Как пожелаешь. Тогда одевайся и уходи, - велел Малфой, отворачиваясь.

- Угу, - согласился Рабастан, не делая попыток подняться. Нашарил на кровати рядом с собой руку Люциуса и притянул его к себе.

Тот лишь прерывисто вздохнул, утыкаясь сухими губами ему в висок.

- Будешь снизу? - предложил Рабастан негромко, опасаясь не столько самого отказа, сколько холодного разъяснения, что он совершенно неверно оценил минутную слабость бывшего любовника и ни о каком продолжении речи быть не может.

Но Люциус отозвался незамедлительно, будто ждал этого:

- Да. Буду. Хочу… Только тебе придётся подождать, пока я смогу получить от этого удовольствие.

- Подождём. Отдыхай…

В конце концов, предвкушение обещанного наслаждения само по себе было весьма приятным. Хорошо было так лежать, прижимаясь щекой к голой груди Малфоя, и слушать, как гулко бухает его сердце там, под рёбрами. Совсем недавно ему казалось, будто он забыл эти ощущения, а теперь сам удивлялся себе: да как же можно было это забыть? Запах Люка, текучая гладкость волос, линия подбородка. Кожа, светящаяся белизной в сумерках комнаты…

И когда только успело стемнеть?

- Люк, - позвал он несмело. - А мы могли бы остаться здесь на ночь?

Люциус поднял голову и тоже вгляделся в темнеющее небо за окном.

- Нарси сойдёт с ума от беспокойства, если я не вернусь с собрания. Ей и так уже наверняка хватило времени, чтобы напридумывать себе всяких ужасов.

Рабастан подумал, что сложно, пожалуй, придумать ужас, который был бы хуже того, что в действительности происходило на собраниях у Тёмного Лорда. Но вслух спросил тревожно:

- Но ты же сейчас ещё не уйдёшь?

Люциус мотнул головой:

- Я обещал. Я же сказал, что хочу…

…Хотел. Жаждал. Извивался и пылал жаром под руками Рабастана, подавался навстречу ищущим пальцам, казалось - ещё немного, и начнёт выдыхать пламя, подобно дракону.

Словно и не было этого бездарного, впустую потраченного года. Словно его мальчик никогда не сомневался в том, что нужен Рабастану, и теперь хочет получить ещё одно жаркое подтверждение тому…

- Языком, Лестрейндж! - отрывисто прозвучал приказ, вдребезги разбивая эту иллюзию. - Нежнее…

Дьябло, мальчик, ну, кто же так просит о нежности…

* * *

- Я могу рассчитывать, что это была не последняя наша встреча? - с отчаянной надеждой спросил Рабастан, уже в полном облачении стоя перед камином.

Люциус неопределённо пожал плечами, теребя кончиками пальцев искусанную нижнюю губу.

- Ты хочешь продолжения? Неужели понравилось? Мне показалось, поначалу ты был недоволен.

- Ты мне нравишься даже колючим, - слегка улыбнулся Рабастан.

- А, я и забыл. Ты же любишь суровых и властных мужчин, - кивнул Люциус. - Ну, а мне это зачем?

Теперь пришла очередь Рабастана пожимать плечами:

- Не знаю. Это не ты полчаса назад скулил, звал меня «Басти» и умолял не останавливаться?

- Тебе послышалось, - безапелляционно отрезал Малфой.

- Чертовски приятная галлюцинация. Я бы не отказался её повторить.

Люциус хмыкнул, но заговорил о другом.

- Помнишь, когда Дику запретили пользоваться магией, ты говорил, что это конец рода Алленов. Но тогда всё ещё могло сложиться по-другому.

- Люк, я не могу опять потерять тебя.

- При новом министре можно было просить о пересмотре дела, или всё-таки нашлась бы девушка, пожелавшая выйти за него замуж…

- Люк, пожалуйста, ответь мне.

- А теперь это действительно конец. Без вариантов, - закончил Малфой. И, споткнувшись взглядом о застывшее лицо Рабастана, поторопился пояснить. - Это я об Алленах, не о нас с тобой. То есть, я не говорю, что…

Договорить Рабастан ему не дал. Прижал к себе и поцеловал, крепко, настойчиво.

- Лестрейндж, наглец, руки!.. - Люциус оттолкнул его, вытер губы тыльной стороной ладони.

- Руки, - согласился Рабастан, ещё не отдышавшись. - И губы…

- Пошёл к чёрту. Я серьёзно, иди уже!.. Мне тоже давно домой пора.

И добавил вслед исчезающей в камине спине Рабастана:

- Я пришлю сову.

Глава тридцать шестая. Люциус.

Адюльтер.

Это слово ужасно не нравилось мне. Оно постыдно упрощало и без того непривлекательную ситуацию наших встреч с Рабастаном, отводило ему роль любовника, коварного соблазнителя. А Нарциссе оставляло и вовсе анекдотический образ обманутой жены.

Чёрт побери. Всё же совсем не так!..

…Всё так и есть, говорил я себе чуть позже. Да, конечно, тебе проще думать, что адюльтер - это про других, а у тебя всё сложнее. У тебя ведь - Басти.

Так ведь у всех - Хелен, Джейн, Люси. Сэм или Хьюберт.

Конечно, не каждому мужчине, изменяющему жене, действительно важны его любовница или любовник. Есть и просто скучающие мужья. В общем-то, это даже не считалось чем-то дурным. Мне и самому казалось, что стыдиться здесь нечего. В конце концов, если браки в нашем кругу обычно заключаются по тщательно выверенному расчёту, то глупо ожидать от супругов пылкой страсти. В этом случае неверность - всего лишь один из пунктов договора. Неписаный. Чаще всего неписаный, хотя случались и исключения…

Но нас-то с Нарциссой это не касалось! Не должно было касаться. Мне действительно была очень дорога моя жена. Милая, нежная, хрупкая Нарси. Она могла успокоить меня одним прикосновением руки. Разжечь во мне огонь одним взглядом. Да я первым назвал бы дураком любого мужчину, способного променять её на кого бы то ни было!..

И был ещё Басти.

Почти каждый раз после собраний в бывшем доме Алленов, мы отправлялись в коттедж в Честере. Теперь там были и свежее бельё, и вино с кое-какой снедью, и запас свечей. Тио заботился об этом, а также дважды в неделю наводил порядок в доме. Чисто, тепло, по-своему уютно… И это заставляло меня чувствовать свою вину ещё сильнее.

Торопливый трах на скрипучей продавленной кровати, а то и вовсе на полу, как раньше, когда я был ещё школьником, можно было оправдывать страстью. Но горячий душ, долгие томные ласки, мягкую постель списать на безумие уже никак не получалось.

Я мысленно называл это компенсацией.

За год, прожитый с куском льда в груди. За одиночество, за боль от Метки на руке и от Круциатуса. За то, чем я никак не смогу поделиться с Нарси, а вот с Рабастаном - пожалуй, можно…

Я говорил себе, что должен прекратить эти встречи, и обещал, что непременно сделаю это. Только не сейчас. Чуть позже, когда стану хоть немного сильнее. Пока у меня не хватало сил оттолкнуть его.

Но и доверять ему, как раньше, я уже не мог.

Да, Рабастан говорил, что расстался со мной для того, чтобы уберечь, не утянуть за собой туда, куда я в итоге вляпался вполне самостоятельно. Да, причина для разрыва была ложью.

Но моя боль была настоящей. Мои слёзы были настоящими. И вновь поверить ему теперь…

Я боялся.

Руки тянулись обнять - губы произносили гадости. Губы целовали, руки отталкивали. Не дальше, но и не ближе, пожалуйста. А вот так: привычно, без лишних слов и объяснений, словно наши встречи - давно сложившаяся и не слишком обременительная традиция.

Да. Вот это правильное слово. Должны же у джентльмена быть традиции.

* * *

Я уже почти привык просыпаться посреди ночи от кошмаров.

Взгляд Пола перед смертью. Заживо сгорающий в чёрном пламени Дик. Неизвестный мне Упивающийся Смертью, который снимает серебряную маску и оказывается моей женой…

Нарциссу, конечно, тоже будили мои крики, хриплые спросонья. Но она не жаловалась, только каждый раз, когда я возвращался домой после рейда, напоминала мне принять перед сном зелье Сна-без-сновидений.

Это случалось нечасто; наверное, всего дважды за этот год. Тёмный Лорд всё-таки предпочитал использовать меня не как бойца, а для более тонких дел. В конце концов, убить маггла, поджечь дом, выпустить в небо Тёмную Метку мог любой. А следить за состоянием счетов и присматривать за новым руководителем международного отдела было моей персональной задачей.

Но кошмары приходили ко мне не только после рейдов, а пить зелье постоянно было нельзя. И Нарцисса, проснувшись в очередной раз от моих ночных воплей, хмуро посоветовала:

- Вызови своего зельевара, пусть он тебе хотя бы успокоительный настой сделает. Слабой концентрации, чтобы на ночь пить. Всё равно завтра суббота, ему не на уроки. Только рад будет, если ты его сюда позовёшь…

Я не думал, что нормальный третьекурсник может обрадоваться перспективе провести день не за развлечениями с толпой приятелей, а над котлом, но в остальном идея была недурна.

Теперь Снейп работал в нашей лаборатории не только в каникулы, но и в учебное время. Я заметил, что лаборатория Малфой-мэнора нравится ему намного больше школьной. Неудивительно: она была просторней и куда лучше оборудована. И неожиданных визитёров здесь быть не могло, а в Хогвартсе Снейп каждый раз был вынужден опасаться, что не вовремя заглянувший Слагхорн поинтересуется, почему это у зелья от мигрени так изменилась рецептура…

Да и потом, это было попросту удобнее, чем тащить в школу ингредиенты, один из который и был причиной многочисленных проблем с зельем, а потом ждать два с лишним часа или возвращаться за готовым зельем. Гораздо проще было доставить зельевара сразу на место работы, после чего вернуть обратно в Хогвартс.

* * *

- Что, так скоро?.. - недоверчиво спросил Северус, едва увидев меня. - Ведь месяца ещё не прошло.

- Доброе утро, мистер Снейп, - чуть улыбнулся я.

Он смутился. Полагаю, ему не хотелось выглядеть невежей.

- Доброе утро… Я просто не ожидал.

- Я понимаю. Нет, Северус… Кхм. Простите, мистер Снейп. К счастью, мой батюшка чувствует себя вполне удовлетворительно. На этот раз ваши услуги требуются мне. За дополнительную плату, разумеется… Я думаю, справедливо будет удвоить ваш гонорар, - сообщил я, не без удовольствия отмечая короткий промельк радости на его лице.

Судя по его гардеробу - несомненно, более приличному, чем в прошлом году, но всё ещё далёкому от элегантности, - дополнительный заработок он тратил на другие вещи. А может быть, внезапно пришло мне в голову, и вовсе отдавал матери. То, что я успел увидеть в доме Снейпов, напоминало крайнюю бедность. Должно быть, она и была причиной его болезненного самолюбия. А в особенности - тот факт, что и мне теперь было известно об их неблагополучии.

К аппарации он уже успел немного привыкнуть, теперь его не мутило. Но всё же моментальными способами перемещения я старался не злоупотреблять. Поэтому Тио к воротам не вызывал, до дома мы шли пешком через парк.

- Но я всё равно не понимаю, мистер Малфой, - сказал Снейп, когда мы прошли примерно половину пути от ворот. - Почему вы просто не купите себе снотворное в лавке?

- Видите ли, Северус… - я опять сбился. И остановился, вынудив и его встать посреди аллеи. - Мистер Снейп. Пожалуйста, не сочтите это за неуважение, но я хотел бы предложить вам перейти на имена. Мне было бы гораздо удобнее.

Снейп переспросил:

- Вы хотите, чтобы я звал вас… Люциус?

- Если вас не затруднит.

Он задумчиво пошевелил губами, словно примеряясь, а затем решительно кивнул:

- Хорошо. Пусть будет Люциус.

Я видел, что называть меня по имени ему довольно неловко. Однако очень лестно.

Конечно, я бы мог звать его Северусом и безо всех этих церемоний. Так сказать, в одностороннем порядке. Разница в возрасте и в социальном положении вполне позволяла мне эту вольность. Однако я успел заметить, что мистер Снейп - весьма гордый юноша. Не то, чтобы меня сильно волновали амбиции мальчишки-полукровки, но кто знает, насколько серьёзно он был бы уязвлён такой фамильярностью. Другого зельевара у меня не было. А взаимный переход на имена не оставлял места для обиды, напротив - давал ему повод для гордости.

И кроме того, я совершенно не желал хотя бы в такой мелочи быть похожим на человека, которого звал когда-то «мистер Риддл»…

- Так вот, по поводу вашего вопроса, Северус, - вспомнил я, продолжая путь. - Мне нужно не снотворное, а что-то успокаивающее. Не слишком сильное. То, что можно пить каждый вечер. И без валерианы.

- Аллергия? - деловито уточнил он.

- Да. В лавках зелий ничего подобного мне не предлагают, только сварить на заказ. Но глупо заказывать зелье незнакомому зельевару, когда у меня есть собственный, верно?

Он усмехнулся, но не ответил.

* * *

- А кроме валерианы, аллергии на травы у вас нет? Зверобой, пассифлора?.. - Северус деловито перебирал пакеты с сушёными травками в ящиках шкафа. - Пустырник, мелисса, чабрец…

Я пожал плечами:

- Понятия не имею. До сих пор не обнаруживалось.

- Ага. Я тогда сварю немножко, на пробу. А потом, если всё нормально будет, то сразу на месяц… Эти зелья долго не портятся.

- Хорошо, - я машинально потёр предплечье, и Северус, обернувшись, зацепился взглядом за это движение.

Он ничего не сказал, но по его дёрнувшейся брови я понял - мальчишка догадался, что скрывается под моим рукавом.

Метка медленно нагревалась.

Я выдернул палочку из рукава, опередив его движение:

- Obliviate или Непреложный обет, мистер Снейп?.. Выбирайте.

Он нахмурился. После короткой паузы отозвался:

- Во-первых, Северус. Вы же сами сказали… А во-вторых, вас, кажется, ждут. Давайте поговорим об этом после вашего возвращения. Я всё равно никуда отсюда не денусь.

Я медленно опустил палочку, не сводя с него глаз, и вызвал эльфа.

- Тио, проследи, чтобы мистер Снейп оставался в лаборатории, пока я не вернусь. Если моему гостю что-то понадобится, его пожелания должны быть выполнены, однако выходить отсюда ему нельзя.

- Слушаюсь, хозяин, - кивнул Тио.

Я отправился на вызов Повелителя.

Глава тридцать седьмая. Люциус.

- Антонин Долохов и Игорь Каркаров, - повторил Тёмный Лорд. - Запомнишь?

- Да, мой Лорд, - привычно кивнул я.

- Портключи многоразового действия. И никаких проверок. Что там у вас положено?.. Ну, в общем, тебе виднее, но чтобы никаких проблем не возникло.

- Всё будет в лучшем виде, мой Лорд, - заверил я.

- Я надеюсь на это, Люциус, - веско сказал он мне на прощанье.

«У нас» - это в Министерстве, в отделе международного магического сотрудничества, куда я теперь наведывался едва не каждый будний день. Конечно, мне виднее…

В отличие от многочисленных коллег, мне не нужно было торчать в Министерстве весь день и проводить часы, сгорбившись над бумагами. Я никак не мог запомнить, как называется моя должность - не то личный помощник руководителя отдела, не то консультант… Да это никого и не волновало. Главное, в чём заключалась суть моих обязанностей на самом деле - передавать Свиту деньги и поручения Лорда, и следить за тем, как эти поручения исполняются. Обычно они касались заседаний Визенгамота, где Свит

по-прежнему являлся членом Малого Совета. Но в этот раз требование Повелителя напрямую касалось работы международного отдела - обеспечить беспрепятственный въезд в Англию его русским соратникам. Не забыть бы их фамилии, в самом деле…

Выйдя из кабинета, где принимал меня Лорд, я отправился в гостиную, чтобы вернуться домой камином.

Как ни странно, никого из Лестрейнджей я здесь не нашёл. Не то, чтобы меня это сильно огорчило - всё равно времени миловаться с Рабастаном у меня сегодня не было. Однако удивительно. Обычно хоть кто-нибудь из семейства непременно обретается в непосредственной близости от Лорда.

И хотя бы пару поцелуев-то можно было успеть…

Зато у камина меня ждал Макнейр. Во всяком случае, он выглядел так, словно ожидал меня, а не просто дымил вонючей сигаретой, привалившись спиной к стене возле камина.

- Лестрейнджа потерял? - поинтересовался он, заметив быстрый взгляд, которым я окинул пустую комнату.

Я решил не уточнять, почему он сделал такой вывод.

- Ты не знаешь, где он?

- Знаю. Дома, - он длинно затянулся и продолжил, - с пулей в плече. Хотя пулю, скорее всего, уже вынули.

Я переспросил:

- Какую пулю? Что ты несёшь?..

- Вчера в рейд со мной ходил, - не обращая внимания на мою реакцию, пояснил Макнейр. - Кто ж знал, что у того маггла пистолет под подушкой окажется. Дюймом бы ниже, и всё. Никакой Enervate не помог бы. А так ничего, пару дней в постели поваляется и будет краше прежнего. Да, Малфой?..

Я пожал плечами. Отвечать на эти намёки мне не хотелось.

Но намёками Макнейр не ограничился. Подошёл ко мне совсем близко, почти вплотную.

- Оставил бы ты его в покое. Столько времени голову ему морочил, а пальцем поманил - тот и рад, как собачонка. А потом что? Наиграешься, а он опять сопли на кулак мотать будет?

Он был выше меня, так что мне пришлось сделать шаг назад, чтобы не задирать голову.

- А что, он тебе какие-то авансы делал?

Макнейр сказал негромко, почти ласково:

- Если бы он мне авансы делал, а ты под ногами путался, Малфой, тебя бы давно уже по всему острову искали. Да так бы и не нашли, что в склеп положить…

Я подумал. Недолго. Наморщил нос, разгоняя ладонью дым от его сигареты:

- Страшно, Уолли. Правда, тебе почти удалось меня напугать. Значит, я его бросаю, он мотает сопли куда придётся, а ты мужественно подставляешь кулак. Потому как у тебя страсть неземная прорезалась. Ничего не упустил?

Макнейр одобрительно покивал.

- Ну так пусть твоя страсть подождёт, пока я наиграюсь. Если она такая неземная, ничего ей за пару лет не сделается, только крепче станет. Отойди, я тороплюсь.

Он отошёл. Лениво, не спеша.

- Может быть, мне попросить Лорда отправить тебя со мной в следующий рейд, Малфой? А там и непредвиденные ситуации случаются, сам видишь…

- Может быть, мне намекнуть Лорду, что непредвиденная ситуация с Басти была не такой уж и случайной? - огрызнулся я, зачерпывая из вазы с каминной полки горсть летучего пороха. - А там посмотрим, кого Повелитель послушает.

Он глухо рыкнул, но я не стал продолжать разговор. Меня и вправду ждали дома.

- Малфой-мэнор, - произнёс я, швыряя порошок себе под ноги, и ещё успел услышать презрительное фырканье за спиной.

Ну да, Макнейр-то наверняка полагал, что пунктом назначения станет Лестрейндж-холл.

Что поделаешь, вот такой я отвратительный любовник…

* * *

Кого уж я совсем не ожидал увидеть в лаборатории, так это собственного отца, о чём-то увлечённо беседующего с моим зельеваром. Я успел услышать имена Слагхорна и Дамблдора, прежде чем моё возвращение было замечено.

- Люци, это невежливо, - укоризненно сказал мне лорд Абраксас, поднимаясь из единственного кресла в комнате. Северус сидел на неудобной табуретке. - Запереть гостя в подземелье на два часа - это крайне негостеприимно.

Я виновато склонил голову:

- Прости, отец, у меня не было другого выхода. Но я велел Тио выполнять все распоряжения моего гостя! Северус, у вас возникли какие-то проблемы?

- Ваше зелье готово… Люциус, - ответил тот, быстро взглянув на меня и вновь опуская глаза.

Отец уже успел дойти до двери, но, услышав это, обернулся и с лёгким удивлением взглянул на меня и на Снейпа. Видимо, подобное обращение ко мне из уст какого-то мальчишки было для него неожиданным.

Я ответил ему неопределённым выражением лица и, дождавшись, пока дверь за ним закроется, возразил Северусу:

- Сперва я хотел бы прояснить ту ситуацию, что сложилась перед моим уходом. У вас было время обдумать своё решение. Может быть, прежде, чем пробовать зелье, мне имеет смысл заранее приготовить безоар?

Он обиженно вскинул голову:

- Вы можете не доверять мне в вопросах… секретности! Но в моих умениях вы могли убедиться!

- Успокойтесь, Северус, я никоим образом не имел в виду, что вы можете отравить меня случайно, - я вскинул ладони в защитном жесте. - И вообще, это была лишь шутка. Признаю, неудачная… Так всё же, Obliviate или Непреложный Обет?

- Obliviate, - почти равнодушно удалось произнести Северусу. - Это, наверное, безопаснее…

Через пару минут он смотрел на меня вопросительно:

- Что-то случилось? Я словно…

- Голова закружилась? - подсказал я. - Вы ведь наверняка не обедали сегодня? Я тоже не успел. Давайте закончим с зельем, а потом поднимемся в столовую.

Я старался говорить как можно дружелюбнее, чтобы беспокойство в моём взгляде выглядело естественно. Вообще-то, заклинанием стирания памяти я пользовался впервые, и теперь пытался угадать, подействовало ли оно должным образом и нет ли каких-нибудь побочных реакций.

Не давая Снейпу возможности отказаться, я добавил:

- Отец и Нарцисса наверняка уже пообедали, а я ужасно не люблю есть в одиночестве.

Он кивнул.

* * *

Проводив его до ворот Хогвартса, я аппарировал к Лестрейндж-холлу.

В этот раз двери мне открыла Белла, и я окончательно укрепился во мнении, что домовика у Лестрейнджей нет.

- А… Малфой, - кисло сказала она. - Заходи. Ты, должно быть, к постели страждущего героя… Или от Лорда что-нибудь?

При этом предположении её глаза оживлённо блеснули, но снова погасли, когда я отрицательно покачал головой.

- Нет, я к Рабастану. Макнейр сказал, он был ранен?

- Макнейр, профессионал хвалёный, - презрительно скривила рот Беллатрикс, закрывая за мной входную дверь. - Такую глупость предусмотреть не мог.

Но у меня не было никакого желания выслушивать её мнение по поводу боевых навыков столь нелюбимого ею Макнейра.

Я нетерпеливо переспросил:

- Я могу его увидеть?

- Пойдём… - скучающим тоном протянула она.

Видимо, сидеть дома, менять Рабастану бинты и поить его зельями было куда более унылым занятием, чем караулить малейший каприз Лорда.

Беллатрикс проводила меня по длинной скрипучей лестнице на второй этаж, до самой комнаты, и громко постучала в тяжёлую дверь костяшками пальцев:

- Братишка, ты не спишь? К тебе тут другой мой братишка пожаловал.

За дверью послышалась непонятная возня, а потом Рабастан велел:

- Пусть заходит.

Я вошёл. Дверь за мной закрылась, оставив Беллу в коридоре.

Рабастан сидел в постели и вертел в руках пистолет - видимо, трофейный. Чересчур страждущим он не выглядел, разве что непривычно бледным. Увидев меня, пистолет он отложил. А на меня взглянул не осторожным просительным взглядом, к которому я привык в последнее время, а тем, прежним. Хищным. Опасным.

- Люк, - с низким горловым рычанием позвал он. - Здравствуй, мой дорогой… Иди сюда, Люк. Я чер-р-ртовски соскучился.

Кажется, мне всерьёз следовало опасаться сексуальной агрессии. Однако я предпочёл пренебречь разумной осторожностью, в два шага оказавшись рядом с его кроватью и присев на её край.

- Тебе привет от Макнейра.

- К дьяволу Макнейра, - он сразу запустил горячие руки мне под мантию, а его колючий подбородок царапал мою шею. - Раздевайся, Малфой.

- А Макнейр мне сказал, что я тебе только голову морочу, а вот он бы тебя на руках носил, - поучающе сообщил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, не выдавая подступающего возбуждения.

- Морочишь, конечно, - согласился он. - Я тебе говорю - раздевайся, а ты всё глупости болтаешь. Макнейр давно бы уже без штанов рядом лежал.

- Вот и позвал бы его, - я легко оттолкнул его руку.

Он неожиданно поморщился:

- Плечо не трогай, болит ещё.

- А чего не залечили? - удивился я.

Он только хмыкнул:

- Руди сперва заживил. Прямо так, с пулей. Он же не знал, что там внутри что-то ещё есть. Пришлось заново рассекать, вынимать… А во второй раз заживление плохо идёт. Ладно, на ночь Белла бальзамом смажет, к утру зарубцуется.

- Сам смажу, - зачем-то возразил я. - Дурак, вот убили бы…

- Дурак, - согласился он, наконец заваливая меня на кровать и нависая сверху. - Хватит болтать, Люк, займись уже делом!

Глава тридцать восьмая. Нарцисса.

Нарцисса присела на подлокотник кресла Люциуса. Тот поднял на неё глаза.

- Там наверняка написано что-то безумно увлекательное? - она запустила пальцы в волосы мужа и чуть потянула.

Люциус улыбнулся и отложил газету.

И правильно. То он в Министерстве, то у своего Лорда, то ещё найдутся какие-нибудь важные и неотложные дела. Иногда Нарцисса видела Люциуса лишь за завтраком, а возвращался он, когда она уже спала.

- Ровным счётом ничего интересного, - заверил он, обнимая жену. - Сплошная чушь и скука. Расскажи лучше ты мне что-нибудь увлекательное.

Ну вот ещё. Можно подумать, что у Нарциссы могут быть какие-то новости. На приёмах они бывают вместе, а больше она почти никуда и не выходит. Разве что на Диагон-аллею да к родителям.

- Белла сказала, что Рабастана недавно ранил какой-то маггл, - припомнила она последний свой визит в Блэк-холл.

- Да. Неделю назад. Я был у него, сейчас уже всё в порядке.

- Это как-то связано?.. - она, не договорив, вопросительно взглянула на Люциуса.

Тот кивнул:

- Да. Связано.

- Это же опасно. На тебя тоже могут напасть…

- Нарси, нападающими в том случае были они, - нахмурился муж. - Разумеется, это опасно. Впрочем, опасность, исходящую от магглов, можно считать ничтожной, по сравнению с другой… Но я ведь предупреждал тебя ещё перед свадьбой, разве ты не помнишь?

- Я помню, - возразила она. - Просто мне не хочется, чтобы с тобой что-то случилось. Когда по вечерам тебя нет дома, мне так страшно, что никак уснуть не могу.

Люциус чуть понизил голос и таинственно проговорил:

- Северус сварил мне прекрасный успокаивающий настой. Ты, должно быть, заметила: мне совсем перестали сниться кошмары. Замечательная вещь, и на вкус довольно приятная. Но с тобой я, так уж и быть, поделюсь.

Нарцисса обиженно фыркнула, но не смогла не улыбнуться.

- Между прочим, я слышала, что ты позволяешь ему звать себя по имени.

- Позволяю - это неверная формулировка, - уточнил Люциус. - Я на этом фактически настоял.

- Но почему? Он же не нашего круга, и он всего лишь на тебя работает.

- Хорошо и честно работает.

- Ну да. Ты же платишь ему каждый месяц, а зелья варить требуется только изредка. Тебе не кажется это невыгодным? - Нарцисса окончательно перебралась к нему на колени.

Люциус охотно пояснил:

- Мне нужно было, чтобы он не имел возможности отказаться. Выяснилось, что найти в Британии зельевара недурной квалификации, но не боящегося проблем с законом, не так-то и просто. Северус мог согласиться при беседе, но потом передумать и отказаться. Ну, а мальчик он не слишком-то обеспеченный, чтобы не сказать больше. Поэтому я сразу дал ему в руки деньги, и отказаться ему стало очень трудно. И потом, я думаю, часть денег он сразу потратил, так что вернуть аванс не мог уже никоим образом. В итоге все довольны, вот только моя милая жёнушка почему-то ворчит…

- А по-моему, он в тебя влюблён, - заявила Нарцисса.

- Чего?.. - изумился Люциус неаристократично. А потом рассмеялся, - ты думаешь, у него настолько дурной вкус?

- Почему дурной?

- Потому что каждый, у кого есть хоть капля вкуса, непременно влюбился бы в тебя, - заверил Люциус, забирая ладони Нарциссы в свои и прочувствованно целуя каждый пальчик.

- Глупости какие…

- И ничего не глупости. Да и какая влюблённость, Нарси? Ему лет четырнадцать, не больше.

- Как раз самый подходящий возраст для первой влюблённости, - кивнула Нарцисса. - Сам, что ли, не помнишь?

- Почему не помню? Отлично помню. Не было у меня никаких влюблённостей в четырнадцать лет, - хмыкнул Люциус. И тут же потребовал, - а у тебя что было, ветреная девчонка? Немедленно рассказывай, по кому ты там сохла!

Она засмеялась:

- По троюродному брату. Он был такой большой, самостоятельный. На четыре года меня старше, уже школу закончил. Он с Беллой танцевал на дне рождения тёти Вальбурги, а со мной - нет, я для него совсем мелкая была. Полгода по нему страдала, а потом он женился и уехал в Европу куда-то.

- Трагическая история, - глубокомысленно отметил муж. - Ладно, убедила. Но ты же не собираешься ревновать меня к Северусу? Я готов поклясться, что его школьная мантия и немытые волосы совсем не рождают во мне нежных чувств!

«А кто рождает?» - хотела уже полюбопытствовать Нарцисса, но сдержалась. Она совсем не была готова к тому, что могла услышать в ответ.

…Иногда ей казалось, что она всё выдумывает. И почти всегда ей так казалось, когда Люциус был рядом.

Только рядом он бывал редко. И у Нарциссы хватало времени для раздумий: интересно, где он сейчас?.. На собрании у своего Лорда? Странно, но Белла в прошлый раз прибыла на чай к родителям после собрания, а Люциуса всё ещё не было дома, даже когда Нарцисса вернулась из Блэк-холла. Конечно, тому может быть множество объяснений. Например, Тёмный Лорд имел для него отдельное поручение. А тот резковатый мужской запах, которым обычно после возвращения пахнет рубашка и воротник мантии Люциуса, тоже принадлежит Лорду?

Да и по ночам Люциус был уже не так горяч, как сразу после свадьбы, в Италии. Ах, ну это и понятно - там всё-таки был медовый месяц. К тому же, теперь он пил по вечерам своё зелье, а успокаивающее вряд ли способствует пылкости, верно?.. Зато он был всё так же нежен и заботлив. Нарцисса говорила себе, что должна радоваться. Муж её любит, балует подарками и не оставляет вниманием. Чего ей ещё не хватает?

Может быть, уверенности, что любит он только её?..

- А к кому тебя можно ревновать? - спросила она всё-таки, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка.

Люциус именно так это и воспринял:

- Хм… Пожалуй, к отцу. И ещё можно будет к сыну, когда он у нас появится. Кстати, как у нас с этим обстоят дела? Никаких изменений?

Нарцисса слегка виновато покачала головой.

- Может быть, имеет смысл проконсультироваться у врача? - предложил он. - Конечно, ещё не очень много времени прошло, но, если есть какие-то проблемы, лучше узнать пораньше.

- Я была у врача, ещё в феврале, - потупившись, призналась Нарцисса. - Мне сказали, что всё в порядке, просто нужно… не оставлять попыток.

- Это замечательная идея, - согласился муж, весело прищурившись. - Как насчёт того, чтобы начать прямо сейчас?

* * *

Живот у целительницы Кларк был уже большой, халат не сходился. Как бы Нарцисса ни пыталась отвести взгляд, ей постоянно попадался на глаза этот живот. Бесцеремонно намекающий, что уж его-то обладательнице проблема Нарциссы чужда.

- В общем-то, миссис Малфой, ничего непоправимого, - бодро заключила медиведьма после почти часового обследования. - Неприятно, конечно, но при должном лечении всё будет в порядке.

- А что со мной? - робко спросила Нарцисса.

- Последствия аборта, вероятнее всего. Выкидыш, замершая беременность тоже имеют похожую картину. Да вы не переживайте, у нас в отделении очень хорошие специалисты. Две недели придётся провести в больнице. Либо дома, в постели, под наблюдением семейного врача. Вам, наверное, дома удобнее будет? - вежливо уточнила целительница Кларк.

Нарцисса молча смотрела на неё.

Семейный врач. Или отделение в Мунго. В общем-то, это не имеет никакого значения - главное, нет ни малейшего шанса на то, что Люциус не узнает.

Это её вина, что он никак не может заполучить столь желанного наследника. Она его обманула. Люциус предупредил её о Метке перед свадьбой и предоставил право выбора, хотя даже лорд Абраксас удивился его поступку. А Нарцисса ничего не сказала мужу, а теперь…

А теперь она вдруг поняла, что слишком долго молчит, хотя целительница явно ждёт от неё ответа.

Будет необъяснимо странно, если она откажется от лечения. Может быть, настолько странно, что миссис Кларк не сможет удержаться от соблазна поделиться своим удивлением с коллегами? Или профессиональная этика защищает от подобного?

Нарцисса ни в чём не была уверена. Пожалуй, она бы вновь рискнула решить проблему при помощи Obliviate, если бы не круглый живот целительницы, выглядывающий сквозь расстёгнутые пуговицы туго натянутого халата.

- Я… Мне нужно посоветоваться с мужем, - пробормотала она наконец.

Ведь в этом-то не должно быть ничего удивительного? В конце концов, кто, как не супруг, должен принимать важные решения. И уведомлять персонал Святого Мунго о своих решениях Люциус Малфой совершенно не обязан, так что…

- Да, разумеется, миссис Малфой, - тепло улыбнулась медиведьма. - Мы всегда будем рады вам помочь. Всего вам доброго.

Глава тридцать девятая. Рабастан.

Каркаров стиснул ладонь Рабастана с такой силой, словно хотел раздавить. Лестрейндж недоумённо поморщился. У них что, так принято - вместо приветствия силой мериться?

Люциус протянул руку хмурому узколицему русскому расслабленно и вяло, чтобы не вызвать подобного желания. В ответ получил пренебрежительный взгляд: отказ от соперничества определённо был воспринят как слабость.

- Игорёк - сын моего старого друга, - тем временем рассказывал Долохов Тёмному Лорду. - Закончил Дурмштранг, с отличием, его даже преподавать звали. Надеюсь, он с твоими мальчиками сойдётся.

Рабастан сильно в этом сомневался. Игорь показался ему мрачным и агрессивным типом. Хотя, возможно, это от неуверенности. Может быть, стоит ему привыкнуть, как он перестанет смотреть на всех волчонком.

А вот Антонин Долохов произвёл на него, скорее, приятное впечатление.

И то, как он говорил о Каркарове - словно учитель, гордящийся своим учеником. Словно и сам Рабастан, и Малфой - всего лишь ученики Лорда, а не слуги, несущие на себе его печать.

И то, как он разговаривал с Повелителем - без подобострастия, весело и даже будто чуть насмешливо. Впрочем, может быть, это казалось из-за акцента. Рабастан подумал, что, возможно, само обращение к Тёмному Лорду на чужом языке должно даваться легче и звучать не так тяжело и покорно, как на родном. «Oui, mon souverain» - совсем другое дело, ведь так?..

- Ну, а что там у тебя на родине? - спросил Повелитель Долохова.

Антонин скривил лицо так, словно раскусил что-то кислое:

- Как обычно. Равенство и братство.

- Только без свободы? - понимающе улыбнулся Повелитель.

Долохов порывисто сжал кулак:

- Была бы у меня свобода, и это маггловское отродье никогда больше не посмело называть себя равными магам! Но… - он устало махнул рукой, расслабляя кулак. - У них теперь все равны, одинаковы и почитают это за справедливость. Скоро захотят ничем не отличаться от обезьян, и кто я такой, чтобы их останавливать?.. Ну, а где у тебя остальные бойцы?

* * *

К вечеру собрались все. Повелитель вскользь заметил, что дом стал тесноват для общих собраний, и это означало, что Люциусу нужно подыскать и купить более просторное жилище. С тех пор, как Малфой занялся ведением финансовых дел организации, подобное приобретение стало вполне доступным.

Но пока приходилось умещаться в небольшой гостиной. Ну и ладно, так даже лучше, думал Рабастан, придвигаясь ближе к Люциусу. Тяжёлый взгляд Макнейра он предпочёл проигнорировать. Вот Беллатрикс, пожалуй, могла бы стать источником проблем в семье Люциуса, заметь она его близкие отношения с Рабастаном. В конце концов, Малфой был мужем её сестры. Но в присутствии Лорда Белла, кажется, напрочь переставала видеть кого-либо ещё. Да и в тот раз, когда Люк приходил навестить Рабастана и провёл в его комнате два часа, она только поинтересовалась равнодушно, какие новости принёс Малфой. Либо она и впрямь ничего не замечала, либо предпочитала делать вид.

А вот Долохов посматривал на Беллу с интересом, пока не понял, что для неё в этой комнате существует только один человек. И это не её муж.

Руди, кстати, ушёл домой сразу же после «официальной части», сославшись на головную боль. И в этом Рабастан его понимал: не самое изысканное удовольствие - любоваться на то, как твоя жена сходит с ума по другому мужчине. И понимать, что ты ничего не сможешь сделать, вздумай тот воспользоваться её сумасшествием.

* * *

Когда Люциус успел так набраться, Рабастан так и не понял. Хотя ему никогда много не требовалось …

Сперва Долохов предложил отметить знакомство и выпить по бокалу вина. Одним бокалом, разумеется, дело не обошлось, а у Малфоя с самого утра так и не нашлось времени перекусить. Так что довольно скоро оказалось, что взгляд у Люциуса не фокусируется, а язык слегка заплетается. При этом он умудрялся вполне по-приятельски болтать о чём-то с Долоховым, не замечая, что широкая короткопалая ладонь его собеседника уже давно обосновалась на его собственном плече.

- …Иск-ключительно во славу рода и ради будущего моего сына, - договаривал он, когда Рабастан подошёл ближе.

- У вас есть сын? - с доброжелательным любопытством осведомился Антонин.

- Нет, - слегка растерянно ответил Люциус. - Но ведь будет когда-нибудь.

- Разумеется, - Долохова забавлял пьяный мальчишка, несущий откровенную бредятину.

Люциус тоже заметил это, даже в таком состоянии.

- Вам кажется, я смешон? - оскорблённо вскинул он голову.

- Мне кажется, вам пора в постель, - примирительно сказал Антонин.

Люциус распахнул глаза ещё шире, и Рабастан решил, что пора уже вмешаться.

- В постель мистер Малфой пойдёт со мной, - негромко сообщил он, аккуратно сдвигая ладонь Долохова с плеча Люциуса и заменяя её своей.

Малфой так явно обрадовался, увидев Рабастана, что Долохов усмехнулся:

- Право же, я и не посмел бы претендовать на столь высокую честь.

Рабастан запоздало подумал, что в его планы не входило демонстрировать кому бы то ни было свои отношения с Люциусом. Однако именно так это и прозвучало, и отказываться от своих слов было уже поздно. Видимо, ему тоже следовало быть несколько осторожнее с вином, хоть и далеко ещё до Малфоя.

Он помог Люциусу подняться и повёл к камину, ненавязчиво придерживая за локоть. Но возле камина беседовали и курили в дымоход Макнейр и Каркаров, а общаться с кем-либо из них без лишней необходимости Лестрейнджу не хотелось.

Он остановился и спросил:

- Малфой, у тебя портключ с собой?

- А где Повелитель? - вместо ответа спросил Люциус.

- Люк, зачем тебе Повелитель? Тебе спать пора.

- Я же не могу уйти, не простившись с Повелителем, - упёрся Малфой. - Это будет невежливо.

- Он ушёл больше часа назад, и простился со всеми перед уходом, - терпеливо сообщил Рабастан. - Так что, если тебе только не взбрело в голову поцеловать ему руку на прощание, то беспокоиться не о чем.

- Поцеловать руку, - повторил Люциус медленно. - А ты меня поцелуешь?

- Обязательно. Найди портключ, пожалуйста.

Малфой сунул руки в карманы мантии и вытянул из одного ключ на цепочке.

- Ммм… Какой я пьяный, Басти… Держи меня крепче, хорошо?

Такую просьбу Рабастан не мог не выполнить.

…Уложить Люциуса в постель было несложно, однако это совсем не означало, что тот собирался спать. Он выгибался и прижимался к Рабастану, пока тот раздевал его, лез с поцелуями и очень старался уронить Рабастана на себя сверху.

- Ты останешься со мной? - настойчиво спрашивал он уже в третий раз, и Рабастану, который из мелкой мстительности проигнорировал первые два вопроса, оставалось только согласиться.

- Да куда я денусь, Люк, - пропыхтел он, когда ладонь Люциуса скользнула ему в брюки. - Ты же… а-ах… Ты же больше не позовёшь, если я откажусь. Я и так этого долго ждал, а ты… а-ах, Люк, я тебя сейчас прямо так трахну, если не прекратишь!

Люциус что-то довольно мурлыкнул в ответ, из чего следовало сделать вывод, что именно на это он и рассчитывает. Впрочем, Рабастан всё равно не решился бы обойтись без смазки, и ему было хорошо известно, что достаточно сунуть руку под подушку, чтобы нащупать тюбик.

Должно быть, алкоголь изрядно притуплял ощущения Люка, потому что он непрестанно требовал - ещё, сильнее, больше, резче! Малфой позволял делать с собой всё, что Рабастану вздумается, восторженно подставлялся под довольно болезненные укусы и шлепки, которые обычно вызывали у него возмущённые возгласы.

«Давно надо было его напоить», - подумал Лестрейндж прежде, чем окончательно позволить себе потерять голову.

* * *

Наутро он проснулся от громкого протяжного стона Люциуса.

- Ле-естрейндж, чёрт бы тебя побрал!.. Ты один меня насиловал или в компании трёх-четырёх горных троллей?

Рабастан поперхнулся от такого заявления.

- Малфой, ты сам хуже тролля. Что, уже не помнишь, как тебе вчера всего мало было? Так что это ещё вопрос, кто кого насиловал. Я и то уж думал, что один не справлюсь.

- Не помню, - вяло согласился Малфой. - Обидно… Ничего не помню, зато всё болит: и голова, и задница, и плечи… Ты меня бил, что ли?

- Так, самую малость, - хмыкнул Басти. - Что, совсем плохо?

Люциус опять жалобно вздохнул. И щёлкнул пальцами.

Эльф появился в комнате почти бесшумно, видимо, стараясь не раздражать и без того недовольного хозяина. Молча поклонился.

- Тио, мне от похмелья зелье, заживляющую мазь и… - Люциус осторожно провёл рукой по шее, - от синяков что-нибудь. Нарцисса сердится?

- Хозяйка сильно тревожится, - пискнул Тио. - И старший хозяин.

- Ладно… Скажи, что я к обеду вернусь. И давай быстрее.

Рабастан совсем не так представлял себе первое совместное пробуждение с любовником.

Глава сороковая. Нарцисса.

А объясняться он не стал вовсе.

Поздоровался с женой и с отцом, рассеянно поцеловал супругу в щёку и сел за стол, расправляя на коленях льняную салфетку.

Лорд Абраксас сдержанно поинтересовался:

- Что-то случилось, сын?

Люциус неопределённо мотнул головой:

- Ничего плохого или опасного. Только очень утомительное.

Подробностей отец от него не потребовал. Он вообще предпочитал не расспрашивать сына ни о чём, имеющем отношение к той организации, в которой состоял Люциус. Сказал только, что за помощью сын всегда может обращаться к нему, ну да Люциус и так это знал.

Нарцисса молча раздумывала: вероятно, в этой ситуации нет ничего странного? Ну, подумаешь, муж ушёл накануне утром, а вернулся на следующий день к обеду. Какие тут нужны объяснения…

Может быть, так оно и было на самом деле. Только её это очень обижало.

Нарцисса старалась не подавать виду, уставившись в собственную тарелку. Однако тот факт, что её обиды так никто и не заметил, расстраивал ещё больше.

После обеда они поднялись в свои комнаты. Люциус решил, что не сможет прожить больше ни минуты, если немедленно не примет душ.

- Так всё же, где ты ночевал? - спросила она, прилагая усилия, чтобы её голос звучал спокойно.

Люциус, вероятно, не увидел в этом вопросе посягательств на свою свободу, так как отозвался беспечно:

- У меня есть дом в Честере. Отец подарил, давно ещё, до свадьбы. Я там даже жил как-то, когда мы с отцом поссорились. Ну, а вчера я был настолько пьян, что решил - негоже смущать супругу своим непотребным видом.

«А кого можно?» - совсем было решила спросить она. Но удержалась.

Потому что Люциус, уже успевший скинуть несвежую рубашку, повернулся к ней спиной, и на белой коже, чуть ниже правой лопатки, она увидела два неярких, но вполне различимых ровных полукружия.

Следы зубов. Всё остальное, должно быть, убрали, а это просто не заметили.

То, что до сих пор было лишь предположениями, неясными подозрениями, которые при желании можно было списать на разыгравшееся воображение: чужой запах, сдержанность в постели, поздние возвращения, - всё это неожиданно обрело законченность.

Нарциссе внезапно стало очень душно. Она подошла к окну и открыла тяжёлые створки, впуская сырой и холодный мартовский воздух.

Люциус зябко передёрнул голыми плечами, взглянув на жену немного удивлённо. А потом поцеловал её и отправился в ванную.

Нарцисса устало присела на край кровати.

Не хотела верить, наивная дурочка? А что теперь скажешь, когда не за что больше спрятаться?

Не будет она ничего ему говорить. И спрашивать не будет. Даже узнавать имя ни к чему. Какая разница, кто это? Нарцисса совершенно не представляла, зачем бы ей была нужна эта информация.

У вас с мужем неземная любовь? Красивая сказка, да? Размечталась…

* * *

Друэлла Блэк подлила в чашку свежего чаю и придвинула ближе к дочери.

- Ну, разумеется, ты поступила правильно, - с лёгким недоумением в голосе сказала она. - А что ты ещё могла сделать? Устроить скандал, расколотить фамильный фарфор?

Нарцисса мрачно усмехнулась: подобные вещи были, скорее, в характере Беллатрикс, но себя, бьющей чашки об пол и кричащей на Люциуса, она представить не могла.

Рассказывать матери об измене мужа было невыносимо стыдно. Словно в этом была её вина, а не Люциуса.

Или так оно и было на самом деле? Она оказалась недостаточно понимающей, нежной или страстной? Ему стало скучно и захотелось чего-то нового?

- Я думала, он любит меня, - жалобно сказала она, так и не притронувшись к чаю.

- И я не вижу, что мешало бы тебе считать так и дальше, дорогая. Люциус соблюдает приличия, бережёт твои чувства. Уверяю, если бы ему было на тебя плевать, он не пытался бы скрывать свои отношения ещё с кем-то. Ему бы в голову не пришло задумываться о подобном. И потом, девочка моя, он и так очень много даёт тебе. Нужно быть благодарной.

- Ах, мама, это всё… не то, - Нарцисса прижала руки к вискам. - Я не понимаю, зачем, зачем?.. Зачем ему ещё кто-то? Разве я недостаточно люблю его?

Друэлла вздохнула снисходительно:

- Дорогая, если бы можно было это понять…

- Но он мой муж! - словно очнувшись, вскинула голову Нарцисса. - Разве это честно?

Мать улыбнулась:

- Я удивляюсь, как тебе удалось вырасти такой наивной, Цисси. Да, он твой муж. Хотя мы с отцом были очень удивлены, когда он попросил твоей руки. После безумной выходки Мэйди… Мы и не надеялись, что лорд Абраксас пожелает иметь подобное родство. Однако мы с твоим папой ни минуты не сомневались, стоит ли нам давать согласие на вашу свадьбу. Люциус, насколько я могу судить, очень уважительно относится к тебе, и даже до сих пор позволял тебе пребывать в иллюзии, будто ты - его единственная любовь. Честно говоря, я немного знаю мужчин, которые вели бы себя столь достойно. Учитывая, что брак в нашем кругу почти всегда является деловым соглашением, так что с чувствами супруга обычно не принято церемониться…

- Но у вас-то с папой всё прекрасно! - возразила Нарцисса.

- Не нужно рассуждать о том, чего не знаешь, дорогая. Да, разумеется, теперь, когда мы четверть века прожили вместе, можно сказать, что всё прекрасно. Однако и мне долгое время приходилось делать вид, будто я не знаю о его любовницах и не замечаю, когда он возвращается домой не с работы, а от очередной дамы сердца.

Такого Нарцисса не ожидала.

Должно быть, и впрямь, нельзя быть такой наивной, но ей казалось - уж у её-то родителей точно самая большая любовь, какая только существует на свете. И у неё непременно всё сложится так же, и они с Люциусом всегда будут любить друг друга, что бы ни случилось…

- И ты считаешь, что, раз уж ты смирилась с подобным, то и я должна поступить точно так же? Почему?

Мать предположила:

- Может быть, потому, что твой муж позволяет тебе вести образ жизни, при котором ты не знаешь точно, сколько комнат в доме, где ты живёшь? Сколько галлеонов лежит на твоём счету в Гринготтсе и сколько у тебя шкатулок с бриллиантами? Хотя бы это тебя уже ко многому обязывает.

- Ты говоришь о деньгах так, словно он меня купил! Но нельзя же всё измерять в деньгах, и самоуважение, и… Мама, это же унизительно - каждый раз, ложась в постель со своим мужем, гадать, не пришёл ли он к тебе только что из другой постели.

- Есть на свете и более унизительные вещи, - возразила леди Друэлла спокойно. - Например, гадать, не объявит ли во всеуслышанье на приёме твоя злейшая недоброжелательница, что в этом же самом платье, что сейчас надето на тебе, год назад танцевала на балу твоя сестра. При этом не сомневаясь, что уж ближайшему-то кругу сплетниц об этом будет рассказано незамедлительно. Цисси, тебе неизвестно, каково это - тщательно высчитывать количество гостей, которое ты можешь себе позволить пригласить на ужин. Каково выбирать между новым платьем для себя - ведь не может хозяйка приёма быть плохо одета? - или для дочери, которой уже пора подыскивать жениха. Мне это тоже не довелось испытать, а вот твоя бабушка хорошо знает, что такое быть одновременно гордой и бедной. Как видишь, деньги и чувства отнюдь не всегда лежат в разных плоскостях, моя милая.

Нарцисса вздохнула. Глотнула из чашки успевший уже окончательно остыть чай.

- Значит, я должна быть тихой, покорной и делать вид, будто ничего не знаю?

Миссис Блэк пожала плечами:

- Разумеется, ты можешь объявить Люциусу, что тебе известно о его похождениях. Только глупо рассчитывать, будто это изменит его поведение. И уж совершенно точно не улучшит ваших отношений.

- Может быть, мне тоже завести любовника? - запальчиво предположила Нарцисса.

- Не раньше, чем родишь мужу наследника, - Друэлла ничуть не возмутилась. - Если Люциус действительно равнодушен к тебе, как ты утверждаешь, то он не должен будет возражать. Разумеется, при соблюдении внешних приличий.

Нарцисса задумалась. Кого-то другого? После Люциуса?.. Пожалуй, это будет выглядеть дешёвым фарсом.

Из всех её знакомых мужчин только лорд Абраксас Малфой мог бы достойно выдержать сравнение с ним, но и он был совершенно неприемлемым кандидатом на роль любовника.

- Я не хочу никакого другого мужчину, - призналась она матери немного погодя.

- Ну и прекрасно. Тем лучше. Значит, выброси все эти глупости из головы и отправляйся домой. Мне кажется, муж тебя уже заждался.

* * *

Люциус обнял её, поцеловал в светлую пушистую макушку и поинтересовался здоровьем мистера и миссис Блэк. Нарцисса заверила его, что родители вполне здоровы.

- Ты какая-то грустная сегодня, или мне кажется?..

- Голова болит, - пробормотала она, стараясь поглубже спрятаться в его объятиях.

- Это мерзкая весенняя погода виновата, - согласился Люциус. - Знаешь, Лорду я пока не нужен. Как ты смотришь на то, чтобы отправиться на недельку на Лазурный берег? Мне кажется, это пошло бы тебе на пользу. Ты же ещё так и не была во Франции. Или, если хочешь, мы можем выбрать более тёплое и солнечное место. Только вдвоём, как в Италии, помнишь?

Нарцисса вздохнула, утыкаясь носом в его грудь.

- Я тебя люблю, Люци…

Конец четвёртой части.

* * *

Часть пятая.

Глава сорок первая. Северус.

Гриффиндорская трибуна радостно взвыла, и уж конечно, Сириус Блэк вопил громче всех.

- Пот-тер! Пот-тер!.. Джеймс Поттер поймал снитч! Гриффиндор выиграл!..

- Пот-тер луч-ший!.. - надрывался Блэк, и Северус поморщился.

Конечно, изменить своё мнение о старшем Блэке к худшему Северус уже не мог, достигнув нижней границы довольно давно. Но, дьявол бы его побрал, он мог бы и подумать, каково это слышать его брату!

Впрочем, он наверняка теперь считает своим братом Поттера. Реджи рассказывал, что Сириус ещё летом сбежал из дома, и теперь обретается у Поттеров.

Северус мысленно усмехнулся: если в чём он и завидовал Сириусу Блэку, так это в том, что Регулус - его брат. Однако Блэк от этого добровольно отказался.

Он отыскал взглядом Реджи, который пытался скрыть от многочисленных зрителей своё огорчение. Не особо успешно. В это время к Регулусу подлетел Мальсибер, и Северус напрягся. Мальсибер был капитаном слизеринской команды по квиддичу, и неудача Реджи со снитчем его тоже должна была сильно расстроить. Однако он только коротко сказал что-то Блэку и хлопнул по плечу. Регулус шевельнул губами в ответ. Северус успокоился - видимо, не ругаются. Потом к ним присоединился ещё и Эван Розье, однокурсник и приятель Реджи. От него уж точно скорее можно было ожидать поддержки, чем упрёков.

А сама игра Северуса никогда особо не волновала. Было бы, из-за чего переживать…

Регулуса он дождался у квиддичных раздевалок.

Друг был хмур и мрачен.

- Что, тоже пришёл сказать мне, что я неудачник? - поинтересовался он вместо приветствия.

- А кто-то уже сказал? - уточнил Северус.

- В лицо - нет, только намёками. «Ребята, вы дрались, как звери, если бы только нашему ловцу чуть больше повезло…», - изобразил Регулус Мальсибера довольно похоже.

- Да хватит тебе. Никто тебя ни в чём не винит. И вообще, глупо так огорчаться из-за дурацких игр.

- Конечно, глупо, - мрачный Регулус бывал совершенно невыносим. - Это же только ты у нас умник. А все, кто в квиддич играет, вместо того, чтобы над котлом нависать, - просто идиоты. А если бы ты умел хоть немного на метле держаться, не цеплялся бы так за свои книжки и пробирки!

Северус отвернулся. Скрипуче сказал в сторону:

- Если ты хочешь поссориться, не обязательно искать для этого повод. Я могу уйти, придёшь сам, когда будешь в нормальном настроении.

Регулус вздохнул. Помолчал.

Потом сказал скороговоркой:

- Извини. Я злюсь на себя, а срываюсь на тебе. Я неправ.

- Пойдём в тепло, - отозвался Северус. - У тебя волосы после душа ещё не до конца просохли, простынешь.

У самых дверей замка они столкнулись с гриффиндорской компанией: Лили, Сириусом и Джеймсом Поттером. Регулус молча потянул друга за рукав в сторону, и гриффиндорцы прошли в дверь первыми. Сириус, покосившись на брата и Снейпа, негромко сказал что-то. Лили и Джеймс засмеялись.

Снейп тоже хотел сказать что-нибудь гадкое в их адрес, но Регулус успел раньше.

- Он украл у тебя Эванс, а у меня - Сириуса. Отвратительно, правда? - заметил он, открывая тяжёлую дверь.

Гриффиндорцев в коридоре уже не было видно.

Северус дёрнул плечом:

- Он наверняка считает это доблестью. С другой стороны, вряд ли он приобрёл такие уж сокровища…

- А сам ещё в прошлом году бегал перед ней извиняться, - вредным голосом напомнил Реджи.

- И ничего, извинился, небеса не рухнули, - возразил Северус. - И вообще, то, что я ей сказал, считается оскорблением.

- А, глупости, - зевнул Регулус. - Ты ей правду сказал, а как уж она к ней относится - её проблемы. Ты же не обижаешься, когда тебе говорят, что ты - полукровка?

- Да нет. На что тут обижаться… Хотя «Принц-полукровка» звучит куда лучше, - вполголоса отметил Северус.

Реджи улыбнулся. Это прозвище придумал он, и знали о нём только они двое.

Впрочем, теперь, может, ещё и Лили.

- А просто не нужно было давать ей свой учебник, - вернулся он к той же теме. - Тогда бы она не разболтала Поттеру про Левикорпус…

- Может, это не она, - заступился Северус за бывшую подружку. - Откуда ты знаешь?

- А кто тогда? Я?.. - возмущённо уточнил Регулус. - Ты же сам говорил, что никто об этом заклинании не знал, и учебник свой даже мне не давал. А она твой учебник листала тогда, на Зельях.

Против этого Снейпу возразить было нечего. Он и впрямь никому не давал свой учебник по зельеварению, исписанный его собственными дополнениями, поправками или вовсе сторонними вещами, случайно пришедшими ему в голову. Но полтора года назад, когда они ещё дружили с Лили, она забыла свою книгу в комнатах. Северус никак не мог отказаться от того, чтобы готовить зелье с ней по одному учебнику, сталкиваясь плечами над столом, случайно касаясь друг друга пальцами, потянувшись перевернуть страницу…

Дурацкая была затея. Вышло только хуже.

Они дошли уже до лестницы, ведущей в подземелья, но Регулус потянул его в другую сторону, в пустой коридор с большими окнами, где можно было спокойно разговаривать, не опасаясь, что разговор будет подслушан.

- А вообще, я давно хотел тебя спросить, - Регулус удобно уселся на широком подоконнике и подвинулся, призывая Северуса последовать его примеру. - Почему Эванс? Зачем она тебе?

Северус вздохнул. Любит Реджи ковыряться в незаживших ссадинах, в своих и чужих.

- Она мне нравится. С ней есть о чём поговорить - ну, то есть было, до всего этого, - а ещё она, кстати, очень симпатичная. А ты мне предлагаешь дружить со страхолюдинами, вроде Кэрроу или Белби?

- Я тебе предлагаю дружить со мной, - поправил Регулус.

- С тобой я и так дружу. И вообще, чего ты вдруг про Эванс вспомнил?

- Да с того, что тебя всего перекосило, как ты её увидел, - опять начал раздражаться Блэк. - Чёрт побери, я понимаю, ты с ней до школы дружил. Но сейчас у тебя и кроме неё хватает друзей. Если я не в счёт, то есть ещё Мальсибер, Розье и Эйвери. Тебе мало?

Снейп усмехнулся.

- Она же девчонка. Это совсем другое…

- Что - другое?

- Сам знаешь.

- Ничего я такого не знаю, - упёрся Блэк. - Просвети.

- Рассказать тебе про тычинки и пестики? - насмешливо спросил Северус.

- Ага. Расскажи. И заодно поведай, чем её тычинки и пестики лучше моих, - кивнул Регулус.

Снейп недоверчиво покосился на него.

- Реджи, я не понимаю…

- Да всё ты понимаешь, - зло сказал Регулус. - Просто вбил себе в голову, что дружить непременно надо с девчонкой, и ни в коем случае не с парнем.

- Просто мне нравятся девчонки, а не парни!

- Поэтому ты на Малфоя и облизываешься! - выкрикнул Регулус в полный голос. И, торопливо оглянувшись, установил заглушающее заклинание.

Северус ошарашенно хлопал глазами.

- С чего ты взял?.. Я на него совсем не…

- Чего ты «не»? Ты, когда из Малфой-мэнора возвращаешься, по полдня потом в себя прийти не можешь. И когда говоришь о нём, чуть не жмуришься. Люциус то, Люциус это… - Реджи сбавил тон. - Я же не говорю, будто это что-то плохое, Сев. Может, он и правда весь такой необыкновенный, я не знаю. Но он - мужчина, и он тебе нравится. Так что не надо мне рассказывать, будто парни тебя совсем не привлекают. Просто ты привык, что это считается неправильным.

- Но я правда… Мне не хочется ничего такого делать с парнями, - только и смог пробормотать Северус.

- Это со мной тебе ничего делать не хочется, - совсем уж непонятно с чего заключил Блэк, спрыгивая с подоконника. - Ладно. Поговорили…

- Да постой ты! - крикнул Северус ему вслед, но Регулус, не оборачиваясь, ушёл в сторону подземелий.

Глава сорок вторая. Рабастан.

Снег ещё не выпал, но было уже холодно. Рабастан придвинулся ближе к огню. Не мешало бы подбросить дров, но вставать из кресла и идти за ними совершенно не хотелось. Может быть, Люк вот-вот появится и можно будет отправить за дровами эльфа…

Люциус задерживался уже больше, чем на час. А раньше опаздывать на свидание было прерогативой Рабастана.

Хотя какие, к чёрту, свидания? Они встречаются в этом доме уже четвёртый год, у Рабастана сюда открытый доступ аппарации. Разве что эльфа малфоевского вызывать не может, а в остальном хозяйничает, как ему вздумается. А после того, как приехали русские и организация пополнилась профессиональными боевиками, Люциусу и Рабастану почти не приходилось отправляться в рейды. Лорд милостиво оставлял им более мирные задания. Так что, если бы им вздумалось, они могли встречаться хоть ежедневно. Казалось бы, чего ещё желать?

Желаний-то у Рабастана было много, и почти все они касались Люциуса. Некоторые из них были сиюминутными: вот чтобы прямо сейчас вернулся, неторопливо расстегнуть на нём мантию, снять брюки, уложить его на диван и долго-долго целовать, опускаясь всё ниже, пока он не задохнётся от ощущений и не запросит большего…

С другими было сложнее. Чтобы доверял, пускал близко, не только в постель, но и к сердцу. Только вряд ли это когда-нибудь получится: Люциус не из тех, кто позволит причинить себе боль дважды.

Конечно, Рабастан вовсе не собирался делать ему больно, но толку-то в его уверениях?

В этот момент наконец-то вернулся Малфой - улыбающийся, чем-то весьма и весьма довольный, - и сразу стало не до рассуждений.

…Шагнуть навстречу, одну ладонь - на затылок, под бархатную ленту, стягивающую волосы, другую - на поясницу. Крепко прижать, чтобы вздохнуть не мог, и губами в губы, не отпускать…

А потом, как желалось - на диван, раздевать, целовать, ощутить под ладонями горячее гладкое тело, такое знакомое, изученное до дюйма. И необходимая баночка уже ждёт на подлокотнике, не смахнуть в неосторожном порыве.

- Люк… Мой дорогой, не спеши, погоди, погоди!.. - уговаривал он своего торопливого любовника срывающимся голосом.

Но Малфой, кажется, его не слышал. Темпа, выбранного Рабастаном, ему решительно не хватало, и он двигался сам - резко, до упора, и обратно, и снова, ещё быстрее, сильнее…

Рабастана хватило лишь на несколько коротких минут, чтобы чужим голосом, пересохшей глоткой выдохнуть: «Дья… абло!..» - и мокрым от пота лбом уткнуться ему в спину. Опомниться от возмущённого возгласа Люциуса - сейчас, сейчас, Люк, - и помочь ему буквально парой движений тоже сорваться в головокружительную невесомость. Спина под щекой Рабастана всё ещё коротко вздрагивала, а он больше всего сейчас, наверное, хотел бы заснуть - прямо так, голым и испачканным, в медленно остывающей комнате, обнимая Люка и не желая больше ничего.

Ну, разве что одеяло.

* * *

- …И я полтора года его уговаривал на то, чтобы отозвать запрет, - рассказывал Люциус, чуть морщась от неосторожного движения. Всё-таки, нужно было аккуратнее; но ведь две недели не виделись… - Ну, пусть будет ограничение, пусть будут такие цены, которые смогут себе позволить лишь единицы. Честное слово, даже самый маленький дракон не умрёт от того, что раз в месяц у него возьмут пинту крови! Но старик оказался невероятно упрям. Так что пришлось обойти половину комитета, поговорить о драконах, о растущих ценах, о низких зарплатах. И сегодня Боунс большинством голосов был смещён с должности председателя Комитета. Полагаю, следующий будет куда сговорчивее…

Рабастан нахмурился.

- Люциус, тебе не кажется, что ты начал пользоваться методами Повелителя?

От расслабленного благодушия Малфоя не осталось и следа. Он потемнел лицом, сдвинул брови:

- Да пошёл ты к чёрту, Лестрейндж.

Рабастан вскочил на ноги и успел перехватить в крепкие объятия уже намеревающегося уйти Люциуса:

- Да погоди же ты, дурак… Ну, прости, мне не нужно было так говорить. Слышишь, Люк? Прости, не уходи. Я не это имел в виду.

Он усадил Люциуса рядом с собой на диван и продолжил, не выпуская его рук из своих.

- Я понимаю, это далеко не то же самое, просто… Старик Боунс дружит с моим отцом, и я знаю, как он повёрнут на драконах. И должность председателя Комитета действительно была для него очень важна. Я представляю, как его это должно подкосить…

- Дружит с твоим отцом, да? Это важно, конечно! А вот с моим не дружит. И, представляешь, ему никакого дела нет до того, какими отец мучается болями при каждом приступе! И ему плевать на всех тех, кто вынужден справляться со своими болезнями без зелья, лишь бы его драгоценным драконам ничего не угрожало!

- Люк, не кричи. Ты же нашёл способ доставать для отца зелье и в обход этого закона, - возразил Рабастан.

- Да, и каждый раз, когда я достаю это зелье, я рискую получить срок в Азкабане. Или мой зельевар, он уже совершеннолетний. Или мой отец. Но дело ведь не во мне и не в моём отце, а в старом приятеле Боунсе, да?

- Да успокойся же ты, - Рабастан слегка укусил его за ухо. - Ладно. Ладно, я не подумал. Не злись.

Люциус по инерции ещё рыкнул на него, но постепенно утихомирился.

В комнате опять жарко пылал камин, за окном неторопливо смеркалось.

- Давай останемся до утра, - предложил Рабастан, когда Малфой взглянул на часы.

Тот задумался. Лестрейндж сам не хотел признаваться себе, с каким напряжением он ожидал ответа.

- Пожалуй, - решил наконец Люциус. - Я только предупрежу Нарси.

Он вызвал эльфа и велел уведомить миссис Малфой, чтобы та не ожидала сегодня мужа домой.

- Ты её любишь? - поинтересовался Рабастан, когда Тио вновь исчез.

- Конечно, люблю, - беспечно отозвался Люциус, и Рабастан с облегчением перевёл дыхание.

«Конечно» - это нестрашно. Разумеется; само собой; разве может быть иначе?..

Ну да, ещё как может. Вот так - под треск поленьев в очаге, под тиканье часов, на неудобном диване в гостиной или вовсе на полу.

- А как у вас продвигаются дела с наследником? - осторожно полюбопытствовал он.

Тема, конечно, была небезопасная: прошло уже три с половиной года, а миссис Малфой так и не подарила Малфой-мэнору нового хозяина. Вряд ли Люциуса могло радовать такое положение дел.

- Никак, - тот махнул рукой. - Ничего нового или утешительного.

- И что ты об этом думаешь?

Люциус глянул на него неожиданно жёстко:

- Если в ближайшие два года ничего не изменится, придётся вновь выбирать себе невесту.

- Развод?

- А что делать? Я не могу оставить род без наследника.

- А Нарцисса? Ты ей говорил?

- Нет, - мотнул головой Люциус. - Ни к чему. Думаешь, если она будет больше нервничать, что-то изменится к лучшему?

Рабастан так не думал. Но это решение казалось ему слишком тяжеловесным.

- А отец что говорит?

- То же самое. Басти, не думай, будто мне этого хочется, - вздохнул Люциус, ткнувшись носом ему в щёку. - Мне вот вина хочется. Красного, сухого. У нас есть?

«У нас» - это звучало многообещающе. Вообще, когда Люк был вот таким усталым, размякшим, Рабастану начинало вновь казаться, будто всё в порядке и они нужны друг другу.

Но всякий раз оказывалось, что минута слабости благополучно миновала, и Люциус отходил в сторону. Рабастану казалось, будто он видит, как оттаявшие места, которых касались его руки, вновь затягиваются белыми иглами изморози.

А вино нашлось. Они пили его уже в постели, многообещающе касаясь друг друга локтями, коленями, плечами.

Всё ещё будет. У них же есть время. Хотя бы - до утра.

Глава сорок третья. Северус.

С Регулусом они, конечно, помирились. Тот даже пытался извиниться, но Северус его остановил: повода для извинений он не видел. Даже если его и впрямь угораздило заинтересоваться лучшим другом… ну, в таком смысле - хотя поверить в это Северусу было сложно, - он же в этом не виноват. А Северус в отношениях с Лили уже успел понять, как это горько, когда твои чувства не нужны тому, на кого они направлены.

Так что теперь они просто обходили молчанием эту тему и всё, что было с нею связано. Тем более, что и без того находилось, о чём поговорить.

- …И Мальсибер говорит, что сразу после окончания школы собирается, - Регулус понизил голос до шёпота, хотя, кроме них, в комнате никого не было, - это сделать. Эйвери тоже, но я не думаю, будто туда принимают всех желающих. Наверняка нужна какая-то рекомендация. А у Мальсибера, сам знаешь, отец.

И у Розье, подумал Снейп.

- И у Розье, - тут же добавил Реджи. - Хотя вслух об этом никто не говорит, но все знают.

Северус усмехнулся:

- Если бы знали все, старший Розье давно уже был бы в Азкабане.

- Ну, ты же понимаешь, о чём я, - слегка обиженно поправился Реджи. - Все наши…

«Наши». Никогда у Северуса не было тех, кого можно назвать этим словом. Будто бы и впрямь существует такое сообщество, где тебя считают полностью и безоговорочно своим.

Но скорее уж, Регулуса, чем его. Блэк, как и почти вся эта компания, чистокровный. Он играет с ними в квиддич - кстати, сейчас все семикурсники Слизерина, кроме Снейпа, торчат на стадионе, а простуженный ловец кутается в тёплый шарф и шмыгает покрасневшим носом в опустевшей спальне. Он встречается с ними на приёмах для всех этих великосветских бездельников. Разве что учится на год младше, но Крауч ещё младше, а тоже всюду ходит за ними хвостиком.

А на Снейпа все они смотрели с плохо скрываемым превосходством. Или даже снисходительным сочувствием: не повезло родиться чистокровным, чего теперь поделаешь.

Все, кроме Реджи, конечно. От него подобных взглядов Северус перестал ждать уже к концу второго курса. Своего второго, для Регулуса первого. Хотя если бы прежде кто-то сказал Северусу, что он подружится с братом Сириуса Блэка, он бы разве что пальцем у виска покрутил.

Однако вот же, сидит напротив, на кровати Розье, грызёт миндаль в шоколаде, горячо шепчет Северусу страшные секреты. Без насмешки, страшные. Если директору станет известно о том, чем занимается их небольшая компания, которую Регулус незамысловато называет «наши», то самое меньшее, что им грозит - вылететь из Хогвартса. Тёмные искусства - это не просто школьные шалости. После таких развлечений, пожалуй, и гриффиндорцам не удалось бы выйти сухими из воды.

- А ты? - требовательно поинтересовался Реджи. - Ты собираешься принимать Метку?

Северус помедлил прежде, чем ответить.

- Ты же сам говоришь, нужны рекомендации. У меня покровителей нет.

- А Малфой?

- Что «Малфой»? - переспросил Северус. - Я просто варю для него зелья, понятно? Никакой он мне не покровитель, и вообще, с чего ты взял, что он входит в организацию?..

Собственные слова ещё продолжали звучать у него в ушах, когда перед глазами промелькнула быстрая картинка: Малфой прижимает ладонь к предплечью, и лицо его становится испуганным.

Когда это было? Когда он мог видеть на лице Люциуса подобное выражение? Не сам же придумал? А жест, между прочим, весьма характерный. И где Северус мог увидеть этот жест - машинальное прикосновение к ожившей Метке, - тоже непонятно.

Регулус не заметил смены его настроения и деловито пояснил:

- Он молодой, чистокровный, кажется, из консерваторов. Почему бы ему там и не быть?

- Это ещё не доказательство. И я же не могу спросить его об этом. А потом, я, в отличие от Малфоя, не чистокровный.

- Не так уж страшно, - Реджи опять шмыгнул носом. - Я слышал, будто полукровок тоже принимают. Кровь - это ещё не всё, тем более что ты же наполовину Принц… А если смотреть на твоих однокурсников, то ты один знаешь больше, чем все они, вместе взятые.

Это, конечно, было грубой лестью, но, что ни говори, приятной. Северус дотянулся до кулька с миндалём и зачерпнул оттуда полную горсть.

* * *

Северус в последний раз перемешал густое варево, закрыл котёл тяжёлой крышкой и погасил огонь. Пусть немного настоится. Может быть, Люциус как раз успеет вернуться, а то очень не хотелось бы уходить, не попрощавшись с ним.

Успокаивающий настой Люциусу больше не требовался, а зелье для Малфоя-старшего нужно было варить примерно раз в три месяца. Так что визиты в Малфой-мэнор стали редким и ожидаемым событием. Деньги же за услуги Люциус обычно присылал с совой, не видя необходимости встречаться для этого лично. И не сказать, чтобы Северуса это радовало.

Может быть, Регулус был прав. Может быть, и нет. Северус не знал, не брался точно сказать, что это - только ли восхищение, сродни тому детскому трепету, что он испытал, впервые увидев блистательного префекта Слизерина, или что-то большее. Но можно было не сомневаться, что ему нравилось видеть Люциуса, разговаривать с ним. Пусть даже от смущения Северус постоянно был хмур и немногословен.

- Вы уже закончили, Северус?

Лёгких шагов Малфоя Снейп не услышал, и теперь заметно вздрогнул, когда Люциус окликнул его от двери.

- Да. Ещё пять минут, и можно будет пользоваться.

- Благодарю. Вот ваш гонорар за этот месяц, - Малфой протянул ему кошелёк.

Подобных кошельков из дешёвой кожи грубой выделки у Северуса скопилось уже немало. Девать их ему было некуда, а выбрасывать рука не поднималась. Вот и валялись в сундуке, только попусту занимая место.

Северус протянул руку, принял в ладонь сыто звякнувшую тяжесть. Сунул кошелёк в карман. Поднял глаза на Малфоя. Теперь они были почти одного роста, и Снейпу на миг показалось, будто различие между ними тоже не столь уж значимо.

Люциус опёрся ладонью о стол, немного задумчиво сказал:

- Наверное, я должен сказать вам это заранее, Северус. Возможно, мне больше не потребуются ваши услуги. Ситуация вокруг Комитета по защите редких существ складывается таким образом, что использование драконьей крови в зельях опять будет разрешено. При этих условиях мне будет удобнее приобретать в лавках уже готовое зелье. Разумеется, это ещё не наверняка, но сообщать вам об этом в последний момент было бы неправильно.

Всё хорошее когда-нибудь кончается.

Северус отметил, что под «хорошим» он сперва обозначил встречи с Малфоем, потом - возможность работать в его лаборатории, а уже третьим пунктом заработок, к которому он успел привыкнуть за эти годы.

Ладно, заработок - и впрямь чёрт с ним. До конца года продержится, а после окончания школы устроится на работу хоть подмастерьем в ту же лавку зелий. Вряд ли, конечно, ему станут платить столько же, сколько платил Малфой, но на жизнь заработает. Да и матери уже не нужно отправлять столько денег: после смерти отца у неё стало куда как легче с деньгами.

А вот редкие встречи с Люциусом заменить будет нечем. Теперь, когда перспектива прекращения этих встреч замаячила перед Северусом со всей безнадёжностью, он уже не задавался вопросом, какого рода привязанность ощущает к нему.

Северус поймал себя на том, что вот уже несколько минут молча разглядывает ладонь Малфоя, упирающуюся в гладкое дерево столешницы.

А вот если потянуть рукав мантии от этой ладони вверх, до локтя… Что-то откроется на этой гладкой коже? То, что привиделось Северусу несколько дней назад, во время разговора с Реджи? Или же это только бред, нелепая фантазия?

Впрочем, ему всё равно не узнать этого. Никогда не решиться положить свою руку, худую, с грязными ногтями, поверх чистой и ухоженной руки Малфоя. Он может счесть это разве что глупой выходкой нахального юнца.

И всё-таки…

- Северус, не стоит, - мягко сказал Люциус, с удивлением глядя на то, как его пальцы скрылись под ладонью Снейпа.

- Я вам противен? - вызывающе уточнил Северус, не убирая руку.

- Ничуть. Пожалуй, это даже лестно. Но, если вы успели забыть, напомню вам, что я женат. И я люблю свою жену.

- А она любит вас? - вырвалось у Северуса прежде, чем он успел подумать о последствиях.

Люциус нахмурился.

- Что вы имеете в виду, мистер Снейп? Извольте объясниться.

Как бы Северус ни был взвинчен, но он отметил это холодное «мистер Снейп» вместо привычного имени. Наверное, ещё не поздно было остановиться, взять свои слова назад, отговориться временным помешательством. Но в этот момент Северус искренне злился на миссис Малфой. На её испуганные и брезгливые гримасы, когда они случайно встречались. На ту неразборчивую скороговорку, которой Нарцисса одаривала его вместо приветствия. И, конечно, на то, что ему только что сказал Люциус.

- Когда мисс Блэк училась на седьмом курсе, за полгода до вашей свадьбы, я варил для неё абортивное зелье. Это был ваш ребёнок, мистер Малфой?

Люциус двинул губами так, словно хотел присвистнуть. Но удержался.

- Абортивное зелье… Понятно. И часто вам доводилось варить абортивное зелье для старшекурсниц?

- Нет, лишь однажды. Реджи очень просил помочь его кузине. Вы собираетесь меня этим шантажировать? - Северус нашёл в себе силы высокомерно усмехнуться.

- Что вы, мистер Снейп. Совершенно не представляю, что с вас можно взять, - учтиво ответил Малфой. - Просто хотел поинтересоваться, какие последствия это имело для ваших… пациенток.

- Последствия?..

- Такие, как, к примеру, бесплодие. Вы же, наверное, слышали о подобном? Хотя вряд ли вас это интересует. Во всяком случае, я благодарен вам, что вы хотя бы сейчас сказали мне об этом.

Северус упёрся глазами в пол. Прежде ему не приходило в голову связать между собой то зелье, что он варил для Нарциссы, и отсутствие наследников у Малфоя.

- Вы считаете, что это моя вина?

Люциус пожал плечами:

- Я считаю, что у нас обоих есть резоны молчать об этом. Не так ли, Северус?

И снова - «Северус». Чёрт его разберёт, этого Малфоя.

Он наконец снял свою ладонь с руки Люциуса.

- Если я могу как-то исправить…

- Мне кажется, вряд ли миссис Малфой понравится эта идея, - возразил Люциус. - А ещё мне кажется, что ваше зелье уже успело изрядно настояться, а мой отец с нетерпением ждёт его.

- Вы на меня сердитесь? - напрямик спросил Северус.

- Возможно. Немного. Хотя мне следовало бы сердиться на себя. Не берите в голову, Северус. Я не настолько сошёл с ума, чтобы ссориться с человеком, помощь которого мне может ещё пригодиться.

Глава сорок четвёртая. Люциус.

Вообще, я не рассчитывал говорить об этом отцу. Но на следующее утро на пятничной конной прогулке лорд Малфой поинтересовался, почему его сын мрачнее портрета троюродного прадедушки. Сказать правду оказалось проще, чем срочно придумывать отговорку.

Отец выслушал меня внимательно, не перебивая. Я ожидал, что он скажет хоть что-нибудь по поводу моей не такой уж невинной, как выяснилось, супруги, и заранее хмурился.

Но он заговорил о другом.

- Что ты собираешься со всем этим делать?

Я со вчерашнего дня пытался решить, что делать с этим, и до сих пор ещё не пришёл к определённому выводу. Но теперь решение показалось мне очевидным.

- Поговорю с Нарси. Полагаю, нам понадобится специалист в этой сфере… ну, женских болезней, - чуть смутившись, пояснил я. - Возможно, именно в этом кроется причина наших неудач с беременностью.

- То есть, разводиться ты не планируешь? - спокойно уточнил отец.

- Пока нет. А ты думаешь, это необходимо? - обеспокоился я.

- Мерлин с тобой, Люци, ничего подобного я не думаю, - незамедлительно отозвался он. - В самом деле, не думаю. До сих пор мне казалось, что вы с Нарциссой очень хорошо подходите друг другу. И если вопрос с наследником удастся решить, я буду и дальше убеждён в этом. Ты ведь и сам ведёшь далеко не безгрешный образ жизни, верно, сын?..

Отец был прав. На святого я никак не был похож. Басти мог бы подтвердить.

- Я поговорю с Нарси. А ты, пожалуйста, найди хорошего специалиста, - попросил я отца.

* * *

Нарцисса зябко поёжилась, отворачиваясь к окну. Я привычно обнял её за плечи. И почувствовал, как она вздрогнула, не ожидая моего прикосновения.

- Да, он не соврал. Я была беременна и не сказала тебе от этом. Ты вправе требовать развода, - глухим, бесцветным голосом сказала она.

- Я не хочу развода, - негромко сказал я ей на ухо. - Но тебе придётся пройти обследование. Если у нас всё-таки есть возможность завести ребёнка, то ты останешься моей женой.

- А если нет?

Я пожал плечами:

- Ты же сама понимаешь. Интересы рода важнее личной привязанности.

- Разумеется, - кивнула Нарцисса в моих объятиях. - Иначе ты вообще не стал бы жениться. Твой любовник - мужчина, ведь так?

- Это не имеет значения, - торопливо возразил я.

- Ну да. Пожалуй, подробности не имеют значения. Только ты лжёшь мне, я лгу тебе, и мы оба считаем это нормальной семейной жизнью…

- Нарси.

Она замолчала, а я не знал, что ещё сказать.

Нормальная семейная жизнь. Примерно так я и представлял её себе прежде. У супругов должны быть общие интересы, у них может быть общая спальня, но всерьёз говорить о любви? Должно быть, только самые наивные слизеринки к шестнадцати годам ещё продолжали верить в это.

И, в общем-то, я полагал, что моя жена сможет завести себе любовника, точно так же, как и я оставлял за собой право распоряжаться своей личной жизнью. Но та абстрактная «моя жена», которой я заранее всё это разрешал, ещё не имела ни лица, ни имени. А Нарцисса Малфой, бывшая Нарцисса Блэк… Чёрт побери, ею я ни с кем не желал делиться.

Впрочем, она тоже вряд ли горела желанием делить меня с Рабастаном.

- Ты всё ещё встречаешься с ним? - спросил я, хотя был почти уверен в обратном.

Нарцисса удивилась:

- С кем? А… Нет, ты что. Это было всего пару раз, в школе.

Я хотел было спросить, кто это был, но потом подумал, что это плохая идея. Ещё окажется, что кто-то из знакомых, и как потом здороваться с ним при встрече? За полгода до свадьбы, значит, Нарси как раз была моей невестой. И вряд ли кто-нибудь в Хогвартсе не знал об этом.

- Хорошо. Тогда не имеет смысла дальше говорить об этом. Я надеюсь, у нас больше нет друг от друга секретов.

- Ничего, страшнее тайны подарка к рождеству, - бледно улыбнулась Нарцисса.

* * *

К рождеству мистер Рэмсей, наш новый семейный врач, уложил её в постель и запретил даже спускаться к обеду. Так что традиционный рождественский приём в этом году пришлось отменить, чему я был только рад.

В детстве я, как и положено благовоспитанному мальчику из хорошей семьи, до дрожи обожал этот праздник со всей его атрибутикой: запахом ёлки и пряников, шелестящей упаковочной бумагой для подарков и нетерпеливым ожиданием чуда. Но с чудом не задалось. Мама заболела как раз под рождество, и наш прежний семейный врач не смог даже поставить диагноз. А приглашённая знаменитость с континента прибыла слишком поздно.

«Неизвестное проклятие, - не слишком убедительно лепетал потом европейский профессор, - ничего нельзя было сделать». Отец ему не верил, а стало быть, и я тоже. Но это уже не имело никакого значения.

Однако традиция рождественских приёмов в Малфой-мэноре была слишком устоявшейся. Устояла она и перед смертью хозяйки дома. А вот болезнь другой миссис Малфой заставила обычай на этот раз сдать свои позиции.

Отец предпочёл на рождество отправиться куда-то «по делам», как он туманно выразился. Я надеялся, что эти дела включают в себя какую-нибудь симпатичную особу, которая способна сделать жизнь лорда Малфоя светлее и насыщеннее. В последнее время я не так близко общался с отцом, как прежде, однако отметил, что он стал чаще проводить досуг вне стен поместья, и это позволяло предполагать, что мои надежды не лишены оснований.

Я же, как и полагается примерному супругу, остался у постели Нарциссы. Не бросать же её было скучать в одиночестве. Ей и так было совсем не весело проводить день за днём в четырёх стенах. Да ещё в праздник.

Ну, хотя бы праздничный ужин у нас был роскошным. Тодди постарался побаловать нас отменными блюдами, хотя и переоценил, по своему обыкновению, размеры наших желудков.

С развлечениями дело обстояло не так хорошо. Но Нарси радовалась уже тому, что я сижу рядом с ней, держу её за руку и рассказываю любые глупости, приходящие мне в голову: мелкие происшествия в Министерстве, случайные встречи на Диагон-аллее, новый наряд миссис Прюэтт; а вот мода во Франции, говорят, возвращается к покрою мантий, который был популярен тридцать лет назад - ну, ты видела на колдофото, обуженный рукав и вот здесь складки…

Потом мы обменялись небольшими коробочками с подарками. Нарси подарила мне зачарованное перо, способное записывать текст под диктовку почерком владельца, а я ей - подвеску-амулет, защищающую от многих тёмных заклятий. Вещица, конечно, одноразовая, но кто может знать, когда пригодится. От непростительных не сбережёт, а от тайных недоброжелателей помочь может. И если бы у моей матери в своё время оказалась на груди подобная вещь, возможно, всё сложилось бы иначе.

Наш тихий праздник продолжался немногим дольше полуночи, а потом, повинуясь распорядку, предписанному суровым доктором, пришлось лечь спать. Интимная близость на время лечения Нарси была безоговорочно запрещена. И всё, чем мне приходилось довольствоваться в темноте спальни, - это фантазии, как бы мы могли провести эту ночь с Лестрейнджем, если бы я согласился на его предложение.

Бешеный секс в гостиной, нежный и неторопливый - в спальне, минет вместо «доброе утро»… Укус чуть ниже затылка, сильные ладони, разводящие мои бёдра и - чёрт, от этого я готов был сходить с ума! - педантичный и настойчивый язык меж моих ягодиц. Долго, именно столько, сколько мне хочется, доводящий меня до полной потери всяческого стыда и остатков гордости.

Мне пришлось дождаться ровного размеренного дыхания Нарциссы прежде, чем сунуть руку за резинку пижамных штанов.

Какая несуразность - мастурбировать в супружеской постели на воспоминания о любовнике. Пожалуй, стоит завтра с утра отправить сову Рабастану. А ещё послать Тио проветрить комнаты, затопить камин и поменять простыни…

Глава сорок пятая. Рабастан.

Отец умер в начале марта.

Матери не стало ещё раньше, два года назад. Рабастан и Родольфус тогда старались не оставлять отца одного. Дома постоянно кто-то был, ходил, разговаривал, хлопал дверьми и скрипел половицами.

А по ночам Рабастан отогревался о Люциуса, до боли впиваясь пальцами в его плечи, оставляя синяки, которые поутру приходилось сводить.

Люк и теперь стоял неподалёку. Настолько, чтобы, обернувшись, Рабастан сразу мог отыскать его глазами, но не так близко, чтобы это бросалось в глаза.

На небольшом семейном кладбище было сыро, грязно и холодно. Рабастан понимал, что это - последнее его прощание с отцом. Сейчас закроют крышку гроба, а следующая встреча будет уже там, за гранью. И всё равно, ему хотелось, чтобы всё это скорее закончилось. Чтобы поскорее досказали слова, забросали деревянный ящик с телом тяжёлыми бесформенными комьями земли и оставили в покое. Ведь отца здесь уже нет, а его телу совершено не нужно ничего этого - речей, цветов, прощаний… И все, кто здесь присутствует, делают это не для Родольфуса Лестрейнджа-старшего, а для себя. И ради приличий.

Ну, может быть, кроме Люциуса. Он, скорее всего, сегодня пришёл сюда ради Рабастана.

Старший Малфой тоже был здесь. Он был довольно хорошо знаком с отцом Рабастана и Родольфуса, что было естественно в столь узком кругу, хотя близкой дружбы или деловых контактов между ними не было. Строгая чёрная мантия, белые лилии в руках. Лорд Абраксас, как всегда, безупречен…

Рабастан отстранённо удивился, что такие мысли лезут ему в голову в этот час. И опять оглянулся на Люциуса. Тот встретил его взгляд и слегка наклонил голову: я здесь, всё порядке.

Ну, пусть не в порядке. К этому придётся ещё долго и тяжело привыкать. Но всё-таки, когда похороны закончатся и все разойдутся по домам, Рабастан будет не один. С ним будет тот, кому можно сжать руку и к кому прижаться губами. Кто нальёт ему горячего чаю или выдержанного виски. Кто обнимет ночью и не уберёт руку до самого рассвета. Он ведь останется?..

Скорее всего. Нарциссы с ними нет. Вероятно, снова какие-то проблемы со здоровьем, иначе это было бы совсем неучтиво. Свёкор сестры, конечно, не самый близкий родственник, но и никак не посторонний.

Беллатрикс, конечно, была здесь. Стояла рядом с мужем, и выражение её лица под густой вуалью разобрать было невозможно. Рабастан сомневался, что это была глубокая скорбь, разве что сдержанная печаль.

Чуть поодаль стояло старшее поколение Блэков: Друэлла и Сигнус, Вальбурга и Орион. Многие чистокровные маги Британии пришли проститься с Родольфусом Лестрейнджем-старшим. Само собой, кроме тех, кого было не принято принимать в приличных домах, вроде Молли Прюэтт или Андромеды Блэк. Этих, кстати, если и упоминали, то лишь под девичьими фамилиями, словно не желая признавать их нелепые замужества.

А старший сын Вальбурги, говорят, сбежал из дома и порвал все связи с семьёй. Видимо, решил, что нашёл что-то более дорогое для себя, чем родители, брат и сонм предков.

Идиот… Рабастан опять тоскливо уставился на гроб, уже закрытый тяжёлой крышкой. Перевёл взгляд на брата. Лицо Руди опять было невыразительным и безучастным. Даже Рабастан не мог определить, что скрывается за ним.

Отец тоже был таким - никогда не угадаешь, о чём он думает сейчас. Невозможно было предсказать, когда он взорвётся бранью, узнав об очередных проказах сыновей, а когда равнодушно пожмёт плечами. А в последние годы он и вовсе был молчаливым и незаметным, как тень. Видимо, он гораздо лучше сыновей понимал, куда завели их шалости на этот раз.

Его кабинет. Любимое кресло, трубка, табакерка. Коллекция старинных монет. Это всё, что осталось. И ещё воспоминания.

От этого было не то, чтобы особенно горько, но как-то пусто и гулко внутри.

Во многих семьях было принято заказывать магические портреты, сохранявшие отпечаток души после смерти изображённого на картине волшебника. Но Лестрейнджи не признавали подобных портретов, называя их бессовестными фальшивками. Возможно, была на то причина - какая-нибудь сумасшедшая бабка, призывавшая громы и молнии на головы своих недостойных потомков. Неважно. Главное, что портретной галереи в Лестрейндж-холле не было.

Ещё немного. Могилу засыпали землёй, укрыли цветами. Люциус, проходя мимо, осторожно коснулся ладонью плеча Рабастана.

Скоро всё закончится.

* * *

Однако кончилось всё не так, как ожидал Рабастан.

Когда большинство гостей покинули Лестрейндж-холл и оставалось подождать всего минут десять, Люциус неслышно подошёл к нему со спины.

- Мне нужно идти, Басти, - негромко сказал он почти на ухо Рабастану.

Тот обернулся. Что значит - идти? Он разве не понимает?..

- Я думал, ты останешься, - других слов у него просто не нашлось.

- Меня вызывает Лорд. Мне нужно срочно отправляться к нему.

- Ты вернёшься?

- Если смогу, - заверил Люциус. - Я постараюсь, но всё зависит от того, что ему нужно.

Рабастана не очень волновало, что может быть нужно Лорду. Куда важнее сейчас для него были собственные потребности, а они определённо включали в себя Люциуса. Но Повелитель точно так же ставил свои желания выше прочих. Люк в этом не виноват, он такая же пешка. Ну, разве что подороже.

Проводив последних гостей, Рабастан вернулся в дом и прислонился спиной к двери.

- Устал? - неожиданно спросили его откуда-то сбоку.

В коридоре было темно, и Макнейра он попросту не заметил.

- Что ты здесь делаешь? - спросил Рабастан без особого интереса.

Макнейр прищурился:

- Твой любовник ушёл. Руди и Беллу тоже вряд ли можно назвать хорошей компанией. Должен же хоть кто-то присмотреть за тобой.

Наверное, должен, решил Рабастан.

- Пойдём…

Он привёл Макнейра в отцовский кабинет. Достал из секретера бутылку коньяку и пару низких стаканов.

- Наливай.

Пили молча. Макнейр с отцом даже не был знаком, так что предаваться воспоминаниям им было не о чем. А затрагивать ту тему, которая совершенно точно интересовала Макнейра, Рабастан не собирался.

Они успели дойти до середины бутылки, когда их отыскал Родольфус. Макнейр без лишних слов трансфигурировал ему третий стакан, а Рабастан понял, что одной бутылкой им явно не обойтись.

…Он почти не удивился, обнаружив на своём колене руку Макнейра. Однако немедленно сбросил её. Тряхнул уже изрядно отяжелевшей головой:

- Нет.

- Малфой ушёл и не вернётся, - напомнил тот.

Рабастан оглянулся на брата. Но Руди, кажется, уже задремал в отцовском кресле.

- Не имеет значения.

- Ночь длинная, Лестрейндж. Успеешь ещё пожалеть.

Рабастан взял за горлышко очередную бутылку - в ней оставалось чуть больше половины. Поболтал.

- Мне хватит и этой компании.

Макнейр неожиданно легко для такого количества алкоголя поднялся со стула.

- Тогда не стану больше надоедать. Во всяком случае, сегодня. У тебя и так день был тяжёлый.

Он ушёл. А Рабастан кое-как растолкал брата и помог ему добраться до их с Беллой спальни. Беллатрикс, впрочем, там не обнаружилось.

А Люциус так и не вернулся.

* * *

Наверное, думал Рабастан, ворочаясь в постели, Малфой и вовсе не нуждался бы в постоянном любовнике, если бы предпочитал другую позицию в сексе. Ведь можно просто обходиться случайными связями или услугами профессионалов. Обязательства, эмоции - пустая условность, которая только усложняет жизнь. Куда проще платить деньгами. Трахать тёплое податливое тело и забывать о нём, выходя за порог публичного дома.

Но сексуальные пристрастия Люка предполагали несколько иное. Пассивная роль - подчинённая, более уязвимая. Во всяком случае, с точки зрения Рабастана дело обстояло именно так. И потом, вряд ли Люциус хотел бы, чтобы кому-то стало известно о его привычках. Так что постоянный партнёр был всего лишь необходимостью.

Если привыкнуть к этой мысли, наверное, он сможет намного спокойнее относиться к равнодушию Люка. Деловое соглашение - кажется, так Люциус относится к своему браку; почему же он должен иначе относиться к любовнику?

Может быть, всё же стоило согласиться на предложение Макнейра. По крайней мере, его интерес не внушает сомнения.

Глава сорок шестая. Люциус.

Тёмный Лорд ожидал меня не один. Помимо него, в комнате присутствовали оба русских, Яксли, Мальсибер, Нотт и Гойл.

После положенного приветствия я обратил на Повелителя вопросительный взгляд, ожидая, что он объяснит, зачем я ему понадобился в такое неподходящее время.

- Люциус, - чуть заметно улыбнулся Лорд. - Рад тебя видеть.

Я не мог ответить ему тем же, потому лишь изобразил почтительное внимание.

- Не так давно мне стало известно, что в Англии действует некая организация, именующая себя Орденом Феникса, - продолжил он. - Действует, вероятно, уже не первый год, и есть основания предполагать, что те неудачи, которые у нас иногда имели место, были не такими уж случайными, как мы считали. Тебе что-нибудь известно об этом?

Одновременно с вопросом я почувствовал осторожное прощупывание моего ментального блока. Скрывать от Повелителя мне было нечего, поэтому «заслонку» я сам любезно отодвинул, позволяя ему ковыряться в моих воспоминаниях, сколько пожелает.

И ответил:

- Нет, мой Лорд. Никогда прежде не доводилось слышать.

- Чем же ты занимаешься в Министерстве? - недовольно проворчал он.

Вопрос был, пожалуй, риторическим, но я предпочёл ответить:

- Выполняю ваши приказания, мой Лорд.

- Что ж, пусть так, - неохотно согласился он. - Однако ты, должно быть, совсем зачах на своей бумажной должности. Сегодня вечером я намерен предоставить тебе возможность хорошенько поразвлечься. Антонин утверждает, что выяснил, где располагается штаб этого Ордена. Ты ещё помнишь что-нибудь из боевых заклинаний, Люциус?

Я покорно склонил голову:

- Мой Лорд, вы же знаете…

Сознание я по-прежнему не закрывал, позволяя ему свободно читать продолжение этого куцего ответа.

«Мой Лорд, вы же знаете: мой любовник сегодня похоронил отца и теперь остро нуждается в моём присутствии».

«Мой Лорд, вы же знаете, меня мутит от вида крови, не говоря уже про её отвратительный запах».

«Мой Лорд, вы же знаете, что я веду ваши финансовые дела и контролирую половину Визенгамота. Неужели нельзя хотя бы боевые операции поручить кому-нибудь другому?»

- …Вы же знаете, я готов выполнить любое ваше распоряжение, - договорил я отчётливо.

- Это похвально, - скучающим тоном сказал он. - Я надеюсь, так будет и впредь.

Опять серебряная маска. Но сегодня предполагалось что-то более опасное, чем обычные нападения на магглов. Столкновение с организованным сопротивлением. Есть риск схлопотать что-то посерьёзнее пули в плечо.

Не сказать, чтобы я был напуган. Но всё-таки, если бы у меня уже был наследник, я чувствовал бы себя более уверенно.

Долохов счёл своим долгом успокоить меня в своей обычной манере - хлопнув по плечу своей тяжеленной ладонью так, что я с трудом на ногах устоял:

- Неплохо позабавимся, Малфой! Только вперёд не суйся, всё по плану!

…И первым же, кто нарушил план, был его драгоценный «Игорёк», сдуру рванувшийся преследовать кого-то из растерявшихся «орденцев» в одиночку. Долохов, разумеется, не мог бросить дурака и последовал за ним, да и остальные действовали сумбурно, вразнобой и совсем не по плану. В конце концов, на месте боевых действий остались только мы с Яксли.

Коротко посовещавшись, мы вывесили над зданием штаба - уродливой кирпичной постройкой - Тёмную Метку, а потом ещё минут пять потратили, пытаясь поджечь дом. Но успехом эти старания не увенчались, наших совместных усилий хватило лишь на то, чтобы подпалить занавески на окнах и ковёр на полу. Видимо, пожарная безопасность всерьёз беспокоила этот курятник, именующий себя Орденом Феникса, и возрождаться из пламени они не желали.

Убедившись в бесполезности попыток поджога, мы решили не дожидаться прибытия авроров и аппарировали обратно в штаб-квартиру Повелителя.

Нужно сказать, мы оказались там далеко не первыми. Скорее, наоборот, - были бы последними, если бы не русские. Чрезвычайно виноватого и смущённого Каркарова Долохов притащил едва не за шиворот.

Выяснилось, что никакого серьёзного урона противнику нанесено не было. Ни убитых, ни хотя бы сколько-нибудь пострадавших. Только горелые занавески. Оставалось надеяться, что, может быть, Тёмная Метка окажет хоть немного деморализующее влияние на зрителей.

Странно было, что это провальное и откровенно комическое выступление не вызвало гнева Повелителя. Можно было предположить, что к Долохову он относится более мягко, нежели к остальным. Между прочим, я даже не был уверен, что Антонин носит Метку. Насчёт Игоря сомнений не было, я сам присутствовал при том, как Тёмный Лорд поставил на нём своё клеймо. Кстати, Долохову удалось убедить Повелителя в том, что новопосвящённым Упивающимся Смертью не обязательно сразу же доказывать свою преданность кровью. Это от них не уйдёт в любом случае, а отправлять в рейд мальчишек, только что переживших неслабое потрясение - совершенно неразумно. Боец должен твёрдо стоять на ногах, и трясущиеся руки могут подвести в нужный момент.

Разумеется, он заботился, в первую очередь, о своём юном подопечном, а не о посторонних мальчишках. Хотя, стоило признать, Каркаров не отказывался от участия в рейдах. Скорее, напротив.

У каждого свои развлечения, хмуро подумал я. Можно надеяться, что на сегодня уже хватило беготни и заклятий?..

Ночь давно перевалила за середину. Вероятно, Повелителю тоже хотелось спать, поскольку вместо полноценной выволочки с демонстративным наказанием особо отличившихся, участники «увеселительной прогулки» удостоились лишь нескольких презрительных фраз и были отпущены восвояси, в тёплые постельки.

Над выбором постели в эту ночь я размышлял недолго. Доступ в Лестрейндж-холл у меня был в любое время суток, чтобы не смущать остальных домочадцев - прямо в спальню Рабастана.

Басти уже спал. Я разделся и лёг рядом, обнимая его. Он не проснулся, только пробормотал что-то нечленораздельное, придвигаясь ближе. Спиртным от него несло просто невероятно. И неудивительно. Наверняка с Руди вчера целенаправленно напивались до полного беспамятства. Ох, тяжёлое же для него будет утро…

- …Люк, - утвердительно выдал Рабастан, ещё не открывая глаз, просто пошарив ладонями по моему телу.

- Угу, - согласился я невнятно.

- От тебя дымом пахнет.

- А от тебя - перегаром, - не остался в долгу я.

- Ты вчера не пришёл.

- Я не мог. Извини.

- Какого дьявола тогда извиняться, - буркнул Рабастан, перемещая руки на наиболее чувствительные участки моего тела.

Я вздохнул. Ох. Ещё…

- Ле-естрейндж, - прерывать его не хотелось. Хотелось выгибаться, подставляясь под новые ласки. Но я всё же продолжил. - Тебе нужен крепкий кофе, горячий душ и зубная щётка.

- Мне нужен ты, - Басти не намерен был отвлекаться. - И прямо сейчас.

- Я чувствую себя зельем от похмелья…

- И от всего остального, мой дорогой, - жарко выдохнул мне в шею Рабастан. - Согревающее, укрепляющее, обезболивающее. И всё в одном флаконе.

Слышать это было чертовски приятно, но я всё-таки поморщился - так, чтобы он не заметил. Зубная щётка определённо была ему необходима.

Глава сорок седьмая. Люциус.

Мистер Рэмсей сказал, что Нарциссе не помешало бы сменить обстановку. Тёплое море и мягкий климат наверняка пошли бы ей на пользу. Прогулки, свежие фрукты, крепкий сон.

«Регулярные занятия любовью», - мысленно дополнил я его список. Без этого пункта было бы сложно уповать на то, что ребёнок у нас всё-таки получится.

Я и сам был бы не прочь оставить на время хмурую дождливую Англию и провести несколько недель на тёплых и солнечных берегах. Нарси посмотрела на карту и ткнула пальчиком в Испанию. Конечно, для купания ещё слишком рано, но для прогулок и безделья вполне подойдёт.

Тёмный Лорд вряд ли будет недоволен: в Министерстве ничего судьбоносного в ближайшее время не ожидалось, а финансовые отчёты я точно так же мог получать и в отъезде. А если я буду совершенно необходим, средство экстренной связи всегда со мной. Под левым рукавом. И портключ в кармане.

А Рабастан, кажется, огорчился. Хотя нельзя было сказать, будто я впервые оставлял его так надолго. По крайней мере, раз в год мы с Нарциссой непременно отправлялись куда-нибудь за пределы острова. Конечно, не каждый раз - на целый месяц. Но всё же, у него было время привыкнуть к моему отсутствию.

Однако в этот раз при прощании он выглядел достаточно мрачно.

- Скучать будешь? - чуть поддразнил я его, когда свидание заканчивалось и я опять собирал волосы в хвост.

- Угу. Сопьюсь с тоски, - пообещал он, застёгивая на мантии последние пуговицы. - А ты?

- Я? Нет, мне нельзя спиваться. На мне такая ответственность, ты разве не помнишь?

- Забудешь тут, - хмыкнул Басти. - Я спрашиваю, ты будешь по мне скучать, бесчувственное создание?

- Непременно. Заведу себе черноглазого любовника, чтобы напоминал.

- В Испании этого добра должно хватать, - согласился он. - Смотри, чтобы жена кого не завела. А то будет у тебя черноглазый наследник. Все предки с портретов сбегут от негодования.

Я недовольно поморщился, и он не стал продолжать. Хотя про ту историю с Нарциссой я ему не рассказывал.

* * *

В черноглазых юношах в Испании и впрямь недостатка не было. Но ни один из них даже издали не напомнил мне Рабастана. Вероятно, если бы я знал его чуть хуже, то вариант с заменой мог бы и пройти. Но мне хотелось вполне определённых объятий, а эксперименты я не особо любил.

Да и объятий Нарциссы мне вполне хватало, чтобы чувствовать себя прекрасно. Рекомендации врача мы старались выполнять надлежащим образом, и оба надеялись, что наши старания будут наконец вознаграждены.

А ещё было так приятно вставать, когда захочется, а не во столько, чтобы успеть к завтраку. Нарси любила поспать ещё дольше меня, так что возражений своим постыдным слабостям я не встречал. К тому же, мы нередко допоздна задерживались на прогулках или за танцами. Да, пусть это несколько противоречило указаниям доктора, но, право, это было весьма приятно.

Утром в день моего рождения я получил письма с поздравлениями от отца и от Басти. Больше я никого не уведомлял о своём местоположении, так что, надо полагать, прочие поздравления ожидали меня в Малфой-мэноре. В конверт с посланием от Рабастана, помимо письма, был вложен ещё небольшой подарок - булавка для галстука с двумя чёрными опалами. Намёк на черноглазого любовника меня позабавил. Я даже подобрал себе галстук к сегодняшнему костюму, хотя сперва планировал менее официальный наряд. Приколол булавку к галстуку, но написать ответ с благодарностью уже не успевал.

Нарцисса вошла в комнату, весело стуча каблучками:

- Ты готов, Люци?

- Да, моя леди. Идём, - я сунул письма отца и Басти под пресс-папье.

Вечером отвечу…

На сегодня у нас была намечена морская прогулка. Качку я переносил гораздо лучше, чем высоту.

* * *

Кто бы мог подумать, что от ветра, солнца и солёных брызг, оказывается, ужасно разыгрывается аппетит. Нарцисса в третий раз сообщила мне, что проголодалась, а в карманах моей мантии больше не осталось ни яблок, ни шоколада, ни миндаля.

Я уже велел капитану нашей крохотной яхточки поворачивать к берегу, когда Нарцисса громко ахнула и дёрнула меня за рукав.

Я обернулся. Да, посмотреть было, на что! От берега в нашу сторону стремительно приближался огромный дракон. Его преследовали пять или шесть волшебников на скоростных мётлах, но я решительно не представлял себе, что они могут поделать с такой громадиной.

В породах драконов я никогда не разбирался, но этот явно был огнедышащим - время от времени он поворачивал голову на длинной гибкой шее назад и отплёвывался от преследователей огнём. Слава Мерлину, тем пока удавалось уворачиваться.

А вот если он решит плюнуть пламенем в нас, уклониться будет практически невозможно, машинально подумал я. Оставалось надеяться, что дракону сейчас не до какого-то мелкого судёнышка, болтающегося на поверхности воды. Он слишком занят улепётыванием от драконологов - а кем ещё могли быть эти парни на мётлах? Береговой охраной?

Вот уж неясно было, как они собирались справляться с драконом, когда догонят его. Но у них наверняка должны быть какие-нибудь специальные сети, цепи, ошейник… Вот пусть специалисты им и занимаются. А ты лети своей дорогой, птичка, не нужно обращать на нас внимание…

- Люци!.. - жалобно пискнула моя жена, когда дракон, пролетев почти над нами, взял курс на горизонт, а те, на мётлах - всё-таки, их было шестеро, - промчались следом за ним.

Я медленно выдохнул.

Оказалось, я, сам не замечая того, успел выдернуть палочку из рукава, а другой рукой задвинуть Нарциссу за свою спину, и теперь сжимал её руку с такой силой, что на нежной коже запястья уже наливались тёмные синяки.

- Ох, прости, - виновато пробормотал я, разжав пальцы.

- Да ничего, - она едва взглянула на свою руку. - Зельем смажу, как вернёмся. Но какой он был!.. Как ты думаешь, он дикий? Или удрал откуда-то? А разве в Испании есть заповедники? Но ведь он таких разрушений может натворить…

- Завтра в газете прочитаем, Нарси.

Но она и за ужином продолжала говорить о драконе. Да и не удивительно. Такие сильные впечатления выпадали ей нечасто. Если вообще случались.

- Огромный, но такой быстрый, и гибкий, и красивый!.. Я раньше не знала, что они такие. Знаешь, что я думаю? А давай, когда у нас будет сын, назовём его Драко?

- Как?.. - переспросил я. - Никогда не слышал такого имени.

- Ну, это же название созвездия, - возразила Нарси так, словно это всё объясняло.

Хотя кое-что определённо стало понятнее. Традиции Блэков. Орион, Сириус, Регулус…

- Драко. Хм, - я улыбнулся. - Большой, сильный и красивый?

- Ну, не сразу. Сначала он будет очень маленький, - поправила она.

И, надеюсь, не унаследует моей боязни высоты. Будет очень смешно и печально, если мальчик по имени Драко будет бояться полётов.

…Про письма в тот вечер я так и не вспомнил. И наутро тоже. А через несколько дней отвечать на поздравления было уже не слишком уместно. Оставалось надеяться, что никто особо не обидится на моё молчание.

* * *

Мы вернулись в Англию в середине школьных пасхальных каникул. И на следующий же день после возвращения Тёмный Лорд вызвал меня к себе. Я полагал, вряд ли потому, что успел соскучиться.

Аппарировать прямо в дом у меня не получилось. Вероятно, Беллатрикс с Долоховым опять обновляли защитные чары, решив, что уже существующих мер безопасности недостаточно. Не знаю, кто из этих двоих был большим параноиком, но Антонин внушал мне меньшие опасения, нежели сестрица моей жены.

Пришлось аппарировать в полумиле от дома, а остальной путь проделать пешком.

На крыльце мне вдруг пришло в голову, что, если меня по рассеянности вдруг забыли включить в список тех, кому разрешён доступ в дом, то первый же шаг за порог может иметь для меня весьма печальные последствия. Вероятность этого была не так уж мала, если иметь в виду профессионализм и ответственность тех, кто отвечал в нашей организации за безопасность. Однако Метка жгла руку уже немилосердно, и я решил, что если Лорд призывает меня, то и доступ должен быть, нечего тут выдумывать.

Спустя буквально пару шагов по плохо освещённому коридору, ведущему из холла вглубь дома, я наткнулся на Лестрейнджа и Макнейра. Судя по их учащённому дыханию, припухшим губам и руке Макнейра, всё ещё уверенно обнимавшей Рабастана за плечи, меня явно принесло не вовремя.

Я подождал, пока они посторонятся, давая мне дорогу, и молча прошёл мимо.

Глава сорок восьмая. Северус.

- Окклюменция, Северус? Очень интересно, - отметил Тёмный Лорд, подойдя ближе и остановившись за спинкой его кресла. - Кто обучал тебя?

Северус не стал оборачиваться. Если Повелитель хочет оставаться голосом за его спиной, пусть так и будет.

- Никто, мой Лорд.

Признаваться в этом было приятно: с непростым умением, которое зачастую было неподвластно взрослым опытным волшебникам, Северус разобрался сам.

- Это ещё любопытнее. Ты учился по книгам?

- Да, мой Лорд. Реджи… Регулус Блэк давал мне некоторые книги из их семейной библиотеки, а кое-что я уточнил у профессора Слагхорна.

- Он по-прежнему декан Слизерина? Как поживает старик?

Северус неопределённо мотнул головой. К декану он особой любви не испытывал.

Даже Регулуса, который простейшего зелья не мог сварить без ошибок, Слагхорн пригласил в свой Клуб Слизней. И Реджи пару раз сходил на его вечеринки, прежде чем понял, что Северуса это задевает.

Сам-то Снейп, лучший ученик по Зельям не только на своём курсе, но и во всей школе, приглашения не получил.

- Я смотрю, вы не слишком ладите? - проницательно заметил Повелитель, выходя из-за спины Северуса и опускаясь в кресло напротив. - Да, мистер Слагхорн считает, что у него недурно получается угадывать, кто из его учеников станет полезен в будущем. Однако в вашем случае можно сказать определённо - он был весьма близорук. А вот Люциус, насколько мне известно, до сих пор к каждому празднику присылает ему конфеты.

Северус улыбнулся осторожно:

- Должно быть, он просто однажды отдал распоряжение в кондитерской лавке, а теперь просто подписывает приходящие оттуда счета.

- Да, это вполне в его духе, - согласился Тёмный Лорд. - А вы дружите?

- Мы знакомы, - уклончиво ответил Северус.

- Ну да, разумеется, - вспомнил Лорд. - Вы должны были познакомиться в Хогвартсе.

Честно говоря, Северус ожидал, что маг, о котором он так много слышал в последние годы, будет… несколько другим. Более пафосным, что ли, и замкнутым. А Тёмный Лорд разговаривал с ним, словно с хорошим знакомым. И даже то, что Северус не был чистокровным, не помешало ему получить Тёмную Метку. Повелитель сообщил, что даже половины крови Принцев оказалось достаточно, чтобы Северус выгодно отличался от большинства юнцов из своего окружения. Разумеется, Мальсиберу, Розье и Эйвери тут же было объявлено, что они в это число не входят. Хотя Снейп думал, что уж Эйвери-то в любом случае не отличается большой сообразительностью.

Но и они тоже получили Метку на руку. А вот Регулусу в этой привилегии было отказано.

Пока отказано. Повелитель сказал, что сможет принять Блэка в организацию не раньше, чем ему исполнится семнадцать. По этому поводу Реджи третий день дулся.

Подумаешь, трагедия. Подождёт ещё год. Или хотя бы полгода: его совершеннолетие придётся на июль. Заодно и покрепче станет, а то подобные развлечения - не для хрупких юношей вроде Регулуса… Северус зябко передёрнул плечами, вспомнив, какой жуткой болью сопровождалось принятие милости Лорда.

А сегодня Повелитель вызвал Северуса к себе для личной беседы. Вероятно, это следовало понимать как высокую честь.

- Так вот, об окклюменции, - внезапно вернулся Тёмный Лорд к прежней теме разговора. - Позавчера мне без труда удалось проникнуть в твоё сознание, Северус. А сегодня твой блок кажется непробиваемым. Это весьма необычно. Что ты скажешь?

- Мой Лорд, позавчера… это было больно, - смущённо признался Снейп. - Очень больно. Наверное, из-за этого моя защита была такой слабой. В обычном состоянии я держу блок, не задумываясь. Скорее, мне приходится сконцентрироваться, чтобы его снять.

- А ты можешь сделать это сейчас?

- Да, мой Лорд, - Северус поймал выжидающий взгляд и переспросил. - Что, уже снимать?

- Если тебе нечего скрывать от меня, Северус, - губы Повелителя тронул намёк на улыбку.

- О. Нет, конечно…

Северус нахмурился и сосредоточился на своих ощущениях. Расслабиться и впустить кого-то в своё сознание - это было очень… интимно. Он едва не вздрогнул, когда почувствовал осторожное вторжение.

Тёмный Лорд был очень аккуратен, если не сказать - нежен, когда едва ощутимо скользил вдоль воспоминаний Северуса. Конечно, у того, как у любого мальчишки, имелись в памяти разные моменты, которые не слишком хотелось вытаскивать на обозрение посторонних. Но Снейп понимал, что до подобной подростковой ерунды Повелителю нет дела, а вот с таким уровнем владения окклюменцией он сталкивается впервые. Глупо было бы отказывать ему в возможности утолить исследовательское любопытство из-за детского смущения.

Продолжалось это недолго. Закончив, Тёмный Лорд благодарно коснулся кончиками пальцев его руки:

- Ты меня удивляешь, Северус. Какие ещё таланты скрываются в тебе?

Северус принял этот комплимент как должное, и даже глаз не опустил. Кто знает, говорил его взгляд, может быть - что-то такое, о чём вы ещё и представления не имели.

- Я хотел бы задать тебе ещё несколько вопросов по поводу увиденного. Ты разрешишь? - уточнил Лорд.

Вот теперь Северус заранее смутился. Он торопливо кивнул: да, разумеется, - но на щеках его уже вспыхнули неровные яркие пятна.

- Хорошо. Сначала - мисс Эванс. Что ты скажешь о ней?

- Она… - он задумался ненадолго. - Она не чистокровная, и даже не полукровка, но она… умная, очень, и не такая, как все эти, с её факультета. Она могла бы быть очень хорошей волшебницей, достойной самого лучшего. Если бы только не водилась с этими…

Он опять споткнулся посреди фразы, и Повелитель жестом остановил его, показывая, что понял, кого Северус имеет в виду.

- Директор Дамблдор? - предложил он новую тему.

Снейп пренебрежительно наморщил нос:

- Гриффиндорец.

Повелитель некоторое время ожидал продолжения, но потом понял, что более исчерпывающего определения Северус дать уже не сможет.

- Тогда Мальсибер?

На этот раз Снейп думал дольше.

- Он властный. Очень. Любит командовать, и не только в квиддиче. Но на самом деле он не очень умён. Сгоряча может наломать дров, но не хочет это признавать.

Дальше Повелитель интересовался его мнением в адрес Розье - перспективный, не слишком наглый, но сообразительный (только чересчур таращится на Реджи - но это про себя, закрывшись); Эйвери - медлительный увалень, но, кажется, преданный; Регулуса - да он же мальчишка ещё, только ветер в голове (прости, Реджи, но тебе и впрямь не помешает ещё годик повременить с этим) и Барти Крауча - ой, так этот же и вовсе пятикурсник?!.

- Ну, хорошо, - сказал наконец Повелитель. - А Люциус? Судя по тому, что я увидел, вы знакомы с ним несколько ближе, чем я предполагал. Но не настолько близко, как бы тебе хотелось, верно?

Северус решил, что уж на этот вопрос он точно отвечать не будет. Даже если это будет выглядеть совсем невежливо.

Но Тёмный Лорд и не стал настаивать, словно перечеркнув свой вопрос небрежным взмахом руки:

- Ладно, я напрасно спросил об этом. Между прочим, Люциус должен вот-вот прийти, я ожидаю его с минуты на минуту. Ты можешь задержаться, если хочешь увидеться с ним, и уйти, если тебе это неинтересно.

Это предложение было не менее откровенным, чем вопрос. Однако Северус словно приклеился к креслу, в котором сидел. Повелитель может думать, что угодно - да он и так уже увидел достаточно в воспоминаниях Северуса, - но их последняя встреча с Малфоем была ещё в ноябре.

Нет, Северус пришёл сюда, в этот дом, в эту организацию совсем не ради того, чтобы иметь возможность видеть Люциуса! Но и отказываться от этого он не собирался.

Глава сорок девятая. Люциус.

Надо признать, Повелитель всегда умел разнообразить мои унылые будни чем-нибудь непредсказуемым, так что к сюрпризам я был готов.

Но не к этому.

- Мой Лорд… - как обычно, почтительно приветствовал я его. И добавил немного удивлённо, - Северус?

- Входи, Люциус, - дружелюбно отозвался Повелитель. - Ты вовремя вернулся. Как видишь, у нас пополнение.

Северус поднял наконец глаза на меня:

- Добрый день, мистер Малфой.

- Зачем опять так официально, Северус? Мы же договорились.

- Да. Люциус, - поправился он без улыбки.

Я придвинул себе стул поближе к креслам, в которых сидели они, тоже сел и перевёл выжидающий взгляд на Повелителя:

- Мой Лорд?..

- Терпение, мой скользкий друг. Не нужно меня торопить. Я скажу тебе всё, что намеревался.

И слова, и тон отповеди были достаточно обидными, но мне было не привыкать. Я не шевельнул ни мускулом, продолжая преданно смотреть на Лорда.

Тот продолжил:

- Четверо семикурсников Слизерина, включая Северуса, несколько дней назад приняли Метку. Мне нужны преданные сторонники, и я не считаю их юность недостатком. Однако у этих отважных юношей могут возникнуть неприятности в Хогвартсе, если по какому-нибудь недоразумению Метка будет обнаружена.

Неприятности - это ещё мягко сказано, подумалось мне. Но в целом Повелитель, конечно, прав. Если, к примеру, кто-нибудь из них свалится со своей обожаемой метлы и сломает руку (не Снейп, конечно, - он не играет в квиддич), школьной медсестре вряд ли потребуется много времени, чтобы сообразить, что за знак красуется у больного на предплечье. А тогда и остальных учеников могут подвергнуть осмотру, и исключение из школы будет самым мягким, что с ними будет потом.

Ну и что же мне с этим делать? Не предлагает же мне Повелитель оберегать каждого из четверых от попадания в Больничное крыло?

Мордредова матерь, а ведь если среди них и впрямь кто-нибудь играет в квиддич, то в раздевалке, не говоря уж о душевых, придётся каждый раз накладывать маскирующие чары. Иначе вся команда очень скоро будет посвящена в его тайну - и какая это тогда, к дементорам, тайна?..

Если со времён моего обучения в Хогвартсе ничего не изменилось, то до конца года - их последнего учебного года, они же семикурсники? - у Слизерина остаётся всего один матч. И, должно быть, две-три тренировки. Хм, ну, может быть, на такой-то срок осторожности у пацанов и хватит. Но вообще, какой смысл принимать в организацию школьников? Почему бы не подождать ещё пару месяцев?

- И что я должен сделать, мой Лорд? - осторожно уточнил я, рискуя опять нарваться на резкий ответ.

- Я хочу, чтобы ты вошёл в совет попечителей школы, - категорично сообщил мне Повелитель. - Мне нужна возможность контролировать то, что происходит в этом рассаднике магглолюбцев, и по мере надобности вмешиваться в действия директора. По крайней мере, защитить слизеринцев, если потребуется. Я полагаю, тебя не нужно учить, как это сделать?

Я сделал вид, что задумался. Чему тут учить, способов всего два, и они давно всем известны. Кнут и пряник. Шантаж и подкуп. Посулы и угрозы.

- Как обычно. Люди везде одинаковы, и всем им нужны деньги, - наконец сообщил я. - Надеюсь, мне хватит на это средств.

- Не смеши, - отмахнулся Лорд. - Твоих средств хватит, чтобы купить весь Хогвартс. Вместе с преподавателями и учениками.

- Невыгодное капиталовложение, - возразил я. - Но если вам так угодно, то я исполню ваш каприз, мой Лорд.

- Будь любезен, постарайся, - хмыкнул Повелитель. Кажется, его позабавило подобное определение. - Если больше нерешённых вопросов нет, то я вас оставлю. Всего доброго, джентльмены.

И он покинул комнату, а я облегчённо перевёл дух. Может, кому-то это покажется странным, но я не люблю, когда меня унижают при свидетелях. А мистер Снейп, судя по тому долгому взгляду, коим он провожал спину нашего общего хозяина, ещё не привык сомневаться в справедливости его слов и поступков.

Я развернулся к нему:

- Вас можно поздравить, Северус?

Тот подумал и кивнул:

- Да, пожалуй.

Я уточнил на всякий случай:

- Надеюсь, вы оказались здесь не из-за меня? Ведь вы же знали, что я состою в этой организации.

Снейп слегка прищурился и холодно ответил:

- Знал. Но не обольщайтесь. Мир не вертится вокруг вашей персоны, как бы вам этого ни хотелось.

Кусается. Очаровательно… Должно быть, он надеется меня обидеть. Жалкие попытки; но он ещё успеет научиться. Первый шаг уже сделан, а Тёмный Лорд - отличный наставник.

- Я рад, Северус. В самом деле, рад.

- Видеть меня? Не думаю.

- Да нет же, я не о том, - хотя это было уже неважно.

- А видеть меня, стало быть, не рады? - настойчиво переспросил он. - Не бойтесь. Я больше не буду к вам приставать. И в самом деле, зачем столь сиятельной особе неимущий урод…

Я рассмеялся негромко:

- Переигрываете, Северус. Вы вовсе не урод, и я не сомневаюсь, что вас ждёт карьера преуспевающего зельевара. Дело не в этом…

- А в чём? - требовательно перебил он.

- Вы ещё очень юны, - говоря это, я почувствовал себя занудным старикашкой, и добавил специально, чтобы смутить его, - и наверняка девственны.

Его щёки послушно вспыхнули красными пятнами.

- Не представляю, зачем мне морока с неопытным любовником, - добавил я вслед.

У него хватило выдержки приподнять бровь:

- Вопрос лишь в этом?

- Конечно, нет. Я ведь уже говорил вам, что люблю свою жену, и с тех пор ничего не изменилось.

Дверь скрипнула, приоткрываясь, и в комнату заглянул Рабастан. Остановился на пороге.

- Я не вовремя? Я подумал, Повелитель ушёл, так что…

- Ничего, мы уже поговорили. Северус?.. - я взглянул на Снейпа.

Тот кивнул, поднимаясь:

- Да, мне пора. До свидания, Люциус. Мы ведь ещё увидимся, верно?

Мой ответ вряд ли был нужен. Разумеется, теперь мы будем видеться часто.

* * *

Когда дверь за Северусом закрылась, Рабастан неловко спросил:

- Кажется, я задолжал тебе объяснение, Люк?

С Басти можно было позволить себе перестать держать лицо и спину. Я устало вздохнул:

- Лестрейндж, я не хочу объяснений. Давай эту часть пропустим? Я и так знаю, что никудышный любовник, меня никогда нет рядом, когда тебе это нужно, а интересы семьи для меня всегда будут на первом месте.

- И что теперь? - нервно спросил он.

- Скажи сам, что будет теперь, - попросил я. - Если хочешь, сделаем вид, что я ничего не видел. И всё будет, как прежде. А если он для тебя - не случайная прихоть… Ну, тогда ты можешь выбрать. Только я не изменюсь, Басти, на это не стоит надеяться.

Он помотал головой. Провёл ладонью по лицу, словно стирая поцелуи Макнейра с губ.

- Я не знаю, Люк. В самом деле, не знаю. Ты мне очень дорог. А я, кажется, точно так же дорог ему, и если бы я мог понять, что мне со всем этим делать…

- Сядь, - велел я, и он опустился в кресло, из которого недавно выбрался Снейп. - Всё очевидно, мой дорогой.

Я ненамеренно использовал обращение, которое он обычно адресовал мне, и он удивлённо посмотрел на меня, подозревая насмешку. Но я был серьёзен.

- Ты не можешь отказаться от него. А я не стану делить тебя с ним. Остаётся только расстаться. Нам не привыкать, ведь правда?

Он недоверчиво переспросил:

- Ты хочешь расстаться?

- Иди к чёрту, Лестрейндж! - взорвался я наконец. - Я хочу проснуться, и чтобы оказалось, что всего этого не было! Что у меня по-прежнему есть любовник, который меня заставляет с ума сходить в постели и вне её! А вместо этого я должен принимать решение, которое ты сам принять явно не в силах. Иди к чёрту, не трогай меня!..

Но он уже забрал мои руки в свои тёплые ладони и несколько раз поцеловал.

- Прости. Прости, Люк. Ты прав. Я не должен был перекладывать это на тебя.

Я не отнимал рук. Хотя бы в последний раз, на прощание-то можно…

Винить Рабастана я ни в чём не мог. Не знаю, сколько я сам продержался бы на его месте. И мне было, за что быть ему благодарным.

Правда, легче от этого всё равно не становилось.

Глава пятидесятая. Рабастан.

- Тебе со льдом? - крикнул Уолден из кухни.

Рабастан прикинул, насколько необходимо кричать в ответ. По всему выходило, что иначе Макнейр его просто не услышит. Он нехотя сполз с дивана.

- Нет, - сообщил он, появляясь на пороге кухни. - Безо льда, чистый.

- Чего встал? - Макнейр сунул ему в руки стакан с виски. - Иди обратно, сейчас приду. Погоди, возьми тогда ещё сэндвичи!

Рабастан коснулся губами края стакана, сделав совсем небольшой глоток, и отправился обратно в гостиную, левитируя перед собой тарелку с сэндвичами.

Жилище Макнейра не отличалось размерами. Так, домишко - вроде того коттеджа в Честере, где они встречались с Люком.

Стоп. Рабастан поймал себя на том, что уже в третий раз за вечер безо всякого повода вспоминает Люка. Хватит, пожалуй.

Так вот, этот чистенький, но весьма скромный дом определённо не являлся родовым гнездом Макнейра.

Рабастану немедленно пришёл на ум Лестрейндж-холл. Тёмный и мрачный теперь, он всё равно внушал уважение к жившей в нём фамилии своими размерами и внешним видом. Про Блэк-холл или Малфой-мэнор и говорить нечего.

А это был просто домик. Из тех, что сдаются внаём.

- Уолден, а где твоё родовое поместье? - поинтересовался он, когда тот вернулся из кухни и уселся рядом на диван, не забыв глотнуть из стакана.

- В Шотландии, - с лёгким недоумением отозвался Макнейр. - Заложено-перезаложено ещё покойным батюшкой.

- Хочешь выкупить? - понимающе переспросил Рабастан.

Макнейр слегка двинул плечом:

- Хочу. Но пока не планирую. Когда-нибудь в отдалённом будущем. Если будет необходимость.

Рабастан откусил разом половину сэндвича и начал увлечённо двигать челюстями. Это было проще, чем пробовать разобраться, что Уолден этим хотел сказать. Какая необходимость? Он говорит о необходимости продолжения рода или о том славном времени после победы, когда можно будет подумать уже и о спокойной жизни? Или это вытекает одно из другого? Вроде, и слова все простые, но что происходит в голове Макнейра, понять практически невозможно.

Чувства и переживания Уолдена довольно часто оставались для Рабастана загадкой. А иногда он был даже рад этому. Всё-таки, профессиональная деятельность его нового любовника относилась к тем вещам, о которых не хотелось знать ничего, сверх необходимого. Хотя иногда его навыки и привычки здорово помогали…

- Как спина? Не болит? - Макнейр заставил его выпрямиться и провёл пальцами вдоль позвоночника.

Рабастан дёрнулся от щекотки:

- Ничего не болит, перестань!

- Массаж перед сном сделаю, - пообещал Уолден, отпуская его. - Не напивайся только.

- Да ну тебя. Я немного, только расслабиться. Сам же наливал.

Сегодняшняя стычка с Орденом Феникса вышла не такой смехотворной, как в прошлый раз. Уолден уверял, что уж один-то из орденцев точно убит. А сам Рабастан едва не попал под Удушающее заклятие, но Макнейр успел отшвырнуть его в сторону. Рабастан приложился спиной об стену с такой силой, что ему показалось, будто из него и без заклятия вышибло весь воздух. Но это, конечно, была ерунда. По сравнению с тем, что было бы, если бы Макнейр не успел отреагировать.

- Ладно ещё - мелкота необученная. Повелитель, конечно, великий маг, но доверить натаскивание новичков Долохову - это он явно не подумал… Но ты ведь уже не зелёный, ты-то куда напролом рвёшься? - упрекнул его Макнейр. - Не хватило тебе пули в прошлый раз? Аваду хочешь?

- Орден не использует непростительные, - возразил Рабастан.

- Они тебе не скажут, когда начнут! - неожиданно рявкнул Макнейр, и Лестрейндж испуганно отшатнулся в сторону, едва не расплескав виски из стакана.

- Дьябло, у меня уши заложило, - возмутился он немного спустя. - Не ори так больше.

- Хорошо. Но и ты не делай так больше. Ты мне живым нужен, договорились?

Оставалось лишь согласиться. Чертовски приятно быть кому-то нужным. Живым.

* * *

- И если ты ещё раз возьмёшь это полотенце, я тебя им же и придушу, - пообещал Уолден, вытряхнув Рабастана из вышеупомянутого куска ткани.

- И стоило тогда из-под заклятия вытаскивать? - хмыкнул не особо испуганный, зато голый и мокрый Лестрейндж.

- Вот именно! Стоило ли тебя оттуда вытаскивать, чтобы ты из кучи полотенец в ванной безошибочное выбрал моё любимое! В постель, Лестрейндж, быстро! - прикрикнул Макнейр. - И ждать меня. Я тебе обещал ужасные кары? Время пришло.

Подумаешь, полотенце, расслабленно размышлял Рабастан, ожидая возвращения Уолдена из душа. И какие, интересно, страшные кары он имел в виду?..

Оказалось - массаж.

Сильные горячие ладони мяли и терзали спину Рабастана. И это далеко не всегда было приятно.

Его руки совсем не были похожи на прохладные невесомые пальцы Люка, и тот никогда…

- Ай!.. - взвизгнул Рабастан от неожиданности, когда его задницу обжёг довольно чувствительный шлепок. - Это что было?

- Нечего в моей постели пускать слюни на своего белобрысого бывшего, - обстоятельно пояснил Макнейр. - Иначе можешь надевать штаны и убираться. Мне здесь Малфой не нужен, даже в воспоминаниях.

- А ты чего, тоже леггилименцией балуешься? - Рабастан не заметил ментального контакта.

- Да с тобой никакой леггилименции не нужно, всё на роже написано! - он явно сердился, так что Рабастан решил не уточнять, каким образом Макнейр ухитрился разглядеть его рожу, уткнувшуюся в подушку.

- Массаж, - напомнил он, принимая прежнюю позу. - И секс. Между прочим, я всегда предпочитал активную роль в постели.

- И не мечтай, сопляк, - усмехнулся Уолден, возвращая руки на его спину. - Активная роль, так я и поверил. А кто в прошлый раз забрызгал меня спермой до ушей, так ни разу к себе и не прикоснувшись?

Рабастан почувствовал, что краснеет, но возразил:

- Да, ты потрясающий любовник. Я, между прочим, с этим и не спорил. Но это не значит, что я всегда буду…

Уолден перебил, энергично растирая его поясницу:

- Значит, пацан. Именно это и значит. Я могу поуговаривать, если тебе непременно этого хочется. Знаешь, я бываю очень убедительным. Когда нужно. Но если уговоры не помогают… - его руки переместились на ягодицы Рабастана, - У меня есть и другие аргументы!

- Не надо, - торопливо отозвался тот. Прошлый шлепок всё ещё отчётливо ощущался жаром и лёгким зудом под ладонями Макнейра. - Давай начнём с уговоров.

- А ты, я смотрю, на лету схватываешь, - похвалил Макнейр, склоняясь так низко, чтобы коснуться губами его крестца. - Давай начнём…

Глава пятьдесят первая. Регулус.

Принимать такого гостя в родительском доме на Гриммо-плэйс для Регулуса было совсем непривычно. Но мама как поднялась после завтрака в спальню отца, так ещё и не выходила. Так что Реджи пришлось действовать самостоятельно.

Кричер накрыл чайный столик в гостиной, принёс свежий чай и послушно испарился.

- Какой у вас вышколенный домовик, - заметил Тёмный Лорд, пока Регулус разливал по чашкам ароматный дымящийся чай. - У вас ведь есть и другие слуги?

- Да, но они сейчас у отца, - неловко ответил Реджи, заранее догадываясь, каким будет следующий вопрос.

И не ошибся.

- С вашим батюшкой что-то серьёзное? - сочувственно спросил гость.

Реджи не знал, что на это ответить.

Вряд ли Орион Блэк чувствовал себя плохо. Он был полон сил, никакая боль не гнездилась в его теле, и даже мигрени, свойственные, должно быть, каждому третьему из чистокровных магов, никогда не стучали в его висках.

Его болезнь носила другой характер. Проявляться это начало уже давно - внезапными вспышками ярости, после которых он потом ничего не помнил. Но мама объясняла это просто - «блэковский характер». Она и сама не отличалась сдержанностью нрава, даже в большей степени, нежели её супруг.

Но со временем эти приступы случались всё чаще. Семейный врач, обстоятельно изучив симптомы, развёл руками. Душевная болезнь, и она, несомненно, развивается. Что делать? Пить успокоительное настройки. Обездвиживать пациента на время приступов противопоказано, но нужно следить, чтобы он не причинил вреда себе или другим. Палочку на это время, разумеется, нужно забирать, а вот неконтролируемые выбросы магии таким образом не отменить, с ними придётся справляться своими силами. Хотя, если отправить больного в отделение больницы Святого Мунго…

Но Мунго был безоговорочно отклонён. Не хватало ещё выставлять постыдную болезнь главы достопочтенного семейства на всеобщее обозрение!

Так что, возможно, в этот самый момент Вальбурга Блэк и двое домовых эльфов сражались с очередным выбросом магии никого не узнающего Ориона.

Рассказать всё это Тёмному Лорду было совершенно невозможно.

Регулус сделал глоток из чашки и вздохнул:

- Я боюсь, он больше никогда… не будет прежним.

- Очень жаль, - понимающе отозвался Лорд. - Я помню его в те времена, когда он только окончил школу. Кстати, вы очень похожи на него, мистер Блэк.

И Регулусу показалось, что это - не пустые слова.

- Простите, мой Лорд… - возражений против такого обращения он не встретил и продолжил уже смелее. - Но почему вы не позволили мне присоединиться к вам уже сейчас? Для чего нужно ждать совершеннолетия, если я уже сейчас мог бы, как и прочие…

- Регулус, вы - не прочие, - мягко, но непреклонно сказал Тёмный Лорд. - Вы - Блэк, сын моего давнего приятеля, и я не хочу рисковать вами попусту. В самом деле, не стоит торопиться с этим. Конечно, после совершеннолетия вы сможете решать свою судьбу самостоятельно, но я бы предложил вам подождать до окончания Хогвартса. Ваша матушка вряд ли будет рада, если вас исключат из школы, обнаружив Метку на руке. А в вашей преданности я не сомневаюсь и теперь. Использовать же вас в боевых операциях пока бессмысленно: вы ещё не до конца овладели школьной программой. Что вы можете противопоставить опытным бойцам?

- Я изучаю Тёмную магию, - возразил Регулус не слишком уверенно.

- Отлично. Вам стоит продолжать это занятие. Не сомневаюсь, оно вам ещё пригодится.

Продолжать спор Реджи не решился.

Гость выждал некоторое время и вновь заговорил:

- А я надеялся, что ваш отец не откажет мне в просьбе… Дело в том, что мне совершенно необходимо взять где-то домового эльфа, а, как вам наверняка известно, только древний чистокровный род может иметь таких слуг. Я полагал, что ваш батюшка по старой дружбе позволит мне воспользоваться одним из ваших.

Регулус удивился:

- Эльфа? Неужели так трудно найти где-нибудь домового эльфа?

- Вы даже не представляете себе, насколько, - словно бы пожаловался Тёмный Лорд. - Я позволил четырём юношам со Слизерина принять служение, не дожидаясь окончания школы, в надежде, что хотя бы у одного из них есть слуга, который мне так необходим. Однако эти надежды не оправдались. Я просил Люциуса Малфоя отдать мне одного из эльфов Малфой-мэнора. Но тот ответил, что все домовые эльфы являются собственностью главы Рода, а своих слуг у него пока нет. С лордом же Малфоем я знаком не настолько близко, чтобы просить его о таком одолжении. Даже не представляю, к кому мне обратиться теперь.

Собственность главы Рода - это и впрямь было серьёзно. Наследник Малфоев не мог без дозволения отца отдать кому-то слугу, если только это не был его личный эльф. Домовики его отца просто не приняли бы такого приказа.

Но наследник Блэков…

Ведь получается, если Сириус отказался от семьи, то наследник Блэков теперь он? Сириуса нет, а отец уже и не похож на себя. Ясность сознания возвращается к нему всё реже, а надежды на исцеление практически нет, хоть мама и отказывается это признавать. Но рано или поздно признать придётся.

- Я думаю, - неуверенно произнёс Регулус, - что, возможно, я мог бы помочь вам в этом вопросе.

- Мистер Блэк? - переспросил Тёмный Лорд.

Регулус щелчком пальцев вызвал Кричера.

Главное - чтобы в голосе не звучало ни единой ноты неуверенности. Поверит ли слуга в его право распоряжаться собственностью хозяина дома, если он и сам не способен в это поверить?

- Слушай меня, Кричер, - твёрдо проговорил он. - Ты отправишься с этим господином и выполнишь всё, что он тебе прикажет. Тебе понятно?

Домовой эльф ни на мгновение не усомнился в праве молодого хозяина отдавать подобные приказы. Он низко поклонился, коснувшись ушами пола.

* * *

Обедать Регулусу пришлось одному. Мать так и не спустилась в столовую, только прислала эльфа за обедом для себя и мужа.

Регулус самостоятельно положил на тарелку свою порцию, сам взял себе вилку, нож и салфетку.

Интересно. Если домовой эльф и впрямь такая редкость, как говорит Повелитель - мысленно Реджи давно уже называл его так, - то как же другие маги справляются с домашним хозяйством? Моют посуду и окна, натирают полы?.. Неужели сами произносят все нужные заклинания? Вот скука-то.

Заклинания для мытья посуды Регулус не знал, поэтому опустевшую тарелку просто сунул в мойку. Вилку с ножом отправил туда же. Эльфы вымоют, когда отцовский приступ закончится.

Пообедав, Реджи ушёл в библиотеку, взял книгу и попробовал читать. Но получалось плохо. После каждых двух-трёх прочитанных строчек он поднимал голову и насторожённо прислушивался, что происходит в доме.

Но слышно ничего не было. Сверху не доносилось ни голосов, ни грохота. Кричер тоже не возвращался.

Регулус вдруг подумал, что Повелитель ничего не сказал насчёт того, на какое время ему нужен эльф. Может быть, он и вовсе не планировал возвращать его обратно?

Вопрос был не праздным. Завтра с утра Регулусу нужно было возвращаться в Хогвартс, а родители вряд ли смогут обойти вниманием такую мелочь, как исчезновение одного из трёх домовых эльфов.

Регулус привычно щёлкнул пальцами и позвал:

- Кричер!

Ответа не было. Домовик не появился.

Тогда он позвал громче.

Конец пятой части.

* * *

Часть шестая.

Глава пятьдесят вторая. Северус.

Было бы намного быстрее и проще, если бы в комнате не было так тесно и если бы все оставались на местах, а не слонялись туда-сюда, толкая друг друга и Северуса тоже.

- Да отойдите вы отсюда! - рявкнул он наконец, когда очередной тычок под локоть едва не выбил склянку с зельем у него из рук. И дальше, уже персонально Каркарову. - Плащ сними.

Бадьяна плеснул щедро, от души, так ведь и рука была разодрана от плеча до локтя.

Каркаров зашипел сквозь зубы:

- Твою мать, полегче!.. Я живой пока!

- Я зельевар, а не целитель, - огрызнулся Снейп. - Не нравится - лечись сам или топай вон, в Мунго. Только придумай заранее, что ты им расскажешь, где тебя так приложило.

«Так приложило» не только Каркарова, но и многих других: боевая группа возвращалась с неудачной операции. Северус уже успел вправить вывихнутое плечо Долохову, снять ослепляющее заклятие с Беллатрикс, срастить сломанную руку Гойлу… Казалось, что сами господа боевики с исцеляющими заклинаниями знакомы не были - во всяком случае, на практике, так как врачевать все травмы почему-то приходилось Северусу. С другой стороны, решил он, сил у них после стычки и так должно быть не слишком много, так что его лечение будет безопаснее. Да и раны были не особо серьёзными. Однако трое до сих пор не вернулись, и, возможно, Северус не слишком сильно переживал бы из-за этого, если бы одним из этих троих не был Малфой.

Мерлин всемогущий, что Малфою делать на бойне? Его поле битвы - интриги и финансы, а в сражении он… Ну, справедливости ради Северус должен был признать, что понятия не имеет, каков Малфой в сражении, но всё равно, никто же не станет колоть орехи скрипкой или микроскопом? Это попросту глупо и недальновидно. Даже если орех в итоге расколот.

Снейп открыл ещё один пузырёк кроветворного и протянул Каркарову:

- Пей. Оно гадкое, не вздумай выплюнуть - у меня запасы не бесконечные.

Игорь заранее сморщился, но зелье проглотил без возражений.

Северус оглянулся в поиске ещё не исцелённых пациентов. Кажется, страждущих больше не наблюдалось. И в это время в комнату аппарировали младший Лестрейндж и Макнейр, с двух сторон поддерживая Малфоя, который теперь напоминал безжизненную куклу.

- Что?.. - Северусу только и хватило воздуха на этот короткий вопрос.

- Круциатус, - хмуро ответил Макнейр. - Малфой от этой дряни сразу отключается. Нежный цветочек…

Северус и сам только что думал нечто похожее, но пренебрежительный тон его царапнул. А ещё из слов Макнейра можно было понять, что этот Круциатус для Люциуса уже не первый. Но…

- Орден начал пользоваться непростительными?

- Этого стоило ожидать, - фыркнул Макнейр. - Лестрейндж, да отцепись ты от этой бледной немочи!

Он тяжело сгрузил Люциуса на диван, с которого поднялся Долохов, и отошёл в сторону.

Enervate заставил Малфоя открыть глаза.

- Что?.. - негромко пробормотал он. - Опять?

- У тебя это входит в привычку, - заметил Лестрейндж.

- Ох… Дурная привычка, - Люциус попробовал спустить ноги на пол и сесть, но едва не скатился с дивана.

Северус успел подхватить его и усадить обратно.

- Укрепляющее и бодрящее, - непреклонно заявил он. - А потом - хоть пляшите.

- Да мне не так уж… - начал было возражать Люциус, но тут в его поле зрения попали его собственные трясущиеся руки, и он с искренним любопытством уставился на них.

Северус сам напоил его зельями - Малфой бы их попросту разлил, - и обернулся к остальным:

- Ну, есть ещё пострадавшие? Помощь кому-то нужна?

Больше пациентов для Северуса не нашлось. Долохов сказал, что сейчас Повелитель отбыл по каким-то срочным делам, а подробный анализ неудачи решил отложить на следующий день. Так что все отправились по домам.

Кроме Малфоя. Тот всё ещё не мог подняться на ноги.

Северус собирал в сумку пустые пузырьки.

- Вас-то что понесло в бой? - спросил он, словно продолжая давно начатый диалог. - Как я понял, вы же у Повелителя совсем для других целей?

- Не всегда, - Люциус не удивился вопросу. - Периодически Тёмный Лорд считает нужным задействовать меня и в рейдах.

- Так это был его приказ?

- Разумеется. Надеюсь, вы не полагаете, что я нахожу в этом развлечении какое-то удовольствие?

- Пожалуй, нет, - согласился Северус. - На вас это не похоже.

- Премного благодарен, - Люциус осторожно кивнул, словно прислушиваясь к своим ощущениям.

Северус не упустил этого жеста:

- Как вы себя чувствуете, Люциус?

- Бывало хуже, - отмахнулся Малфой. - Гадко, конечно, но всё-таки, Фабиану Прюэтту в этом искусстве ещё очень далеко до нашего Повелителя.

Теперь Северус растерянно охнул:

- Тёмный Лорд вас?.. Круциатусом? Но почему, Люциус? За что?

- Северус, я не собираюсь это обсуждать, - нахмурился Люциус. - Это не самая приятная тема для беседы, вы не находите?

- Извините, - Северус закрыл сумку с зельями и пустыми склянками. - Может быть, вам помочь? Добраться до дома, я имею в виду.

Люциус неторопливо поднялся на ноги:

- Северус, я не калека и не при смерти. Полагаю, я всё ещё в силах воспользоваться каминной сетью самостоятельно. Хотя… - Люциус задумался. - Что-то в вашем предложении мне нравится. Давайте отправимся в Мэнор вместе и там вы со мной выпьете.

* * *

Но прежде обещанной выпивки Северуса ещё усадили за стол - ужинать со всем семейством. И, если не принимать во внимание той робости, которую Северус до сих пор испытывал к лорду Малфою, это было весьма кстати. Тех денег, что платили в лавке зелий, где он работал помощником, едва-едва хватало ему с матерью на содержание жилья, одежду и кое-какую еду. Хогвартс, и в особенности Большой зал с его столами, ломящимися от разнообразных яств, теперь вспоминался Северусу как весьма уютное местечко. А мать сдавала всё больше.

Правда, нельзя было сказать, что у Снейпа не было денег. В тайнике, устроенном Северусом в собственной спальне, лежала немалая сумма. И, если честно, в этом месяце он уже взял оттуда несколько монет, намереваясь положить их обратно, когда получит плату за заказ. Но это были деньги организации, и о них он собирался побеседовать с Люциусом наедине, после супа, жаркого и сыра с вином.

- Я хотел спросить вас, Люциус, - начал он, когда они удобно устроились в креслах напротив камина и Малфой разлил коньяк по бокалам. - Вы каждый месяц передаёте мне деньги на зелья для организации.

- Этих сумм недостаточно? - поинтересовался Люциус.

- Напротив. После приобретения ингредиентов у меня остаётся ещё примерно половина суммы, и эти средства копятся, в то время как вы постоянно отпускаете новые.

- Но работа зельевара тоже требует оплаты, - возразил Малфой.

Северус подумал. Потом уточнил:

- Я варю зелья сам.

- И по этой причине не нуждаетесь в деньгах?..

- Я член организации.

- Насколько мне известно, ещё ни один член нашей организации не научился обходиться без денег.

- Я зарабатываю вполне достаточно.

На эту очевидную глупость Люциус даже отвечать не стал.

Северус выждал некоторое время, но, поняв, что ответа не будет, спросил:

- А Повелителю известно, что вы платите мне за работу?

- За работу плачу не я, а организация, - поправил Малфой. - Повелитель поручил ведение финансовых вопросов мне, и никаких претензий по этой части у него до сих пор не возникало.

Было весьма интересно узнать, по какой части у Тёмного Лорда претензии всё же нашлись, но Малфой один раз уже достаточно чётко дал понять, что на подобные вопросы отвечать не намерен.

- Насколько мне известно, никто из Упивающихся смертью не получает жалования, - заметил Снейп.

Люциус вздохнул.

- Скажите откровенно, Северус, вам действительно хватает на жизнь той суммы, что вы получаете в лавке? Наверняка вы берёте дополнительную работу на дом. А, судя по тому, что зельевар вы пока молодой и неизвестный, скорее всего, зелья, которые вам заказывают - какая-нибудь нелегальщина. То, что нельзя купить в лавке и за что не станут браться обеспеченные мастера.

Северус промолчал.

- Но это не оскорбляет вашего достоинства, да? А тот факт, что ваша работа будет оплачиваться организацией, вас почему-то обижает. Да, никто, кроме меня, не в курсе, что за приготовление зелий вы получаете деньги. Никто и не задумывается об этом. Как не задумывается и о том, откуда берутся деньги. Механизм работает, шестерёнки крутятся, всё в порядке, - Люциус подавил зевок, прикрыв рот ладонью. - А пока всё в порядке, беспокоиться не о чем. И, Северус, я прошу вас не только как член организации, а как ваш друг - завязывайте с подпольными заказами. Организация даёт вам достаточно работы, чтобы вы спокойно могли принять заработанные деньги.

Снейп исподлобья взглянул на Малфоя:

- Мне не послышалось? Вы назвали меня другом?

Люциус улыбнулся:

- Почему нет?

Это звание, бесспорно, было весьма лестным, но напомнило Северусу о другом человеке.

- Люциус, а вы часто бываете в Хогвартсе?

- Приходится, - кивнул Люциус. - А что конкретно вас интересует?

- Регулус в этом году почти не отвечает на мои письма. Я знаю, он собирался Метку принять сразу после совершеннолетия, но его день рождения был ещё в августе, а он до сих пор этого не сделал. Вы не в курсе, может быть, что-то произошло?

Северус и сам понимал, что надежды мало, но Люциус неожиданно ответил:

- Произошло, вы правы. Насчёт августа ничего сказать не могу, но в школе в кабинете зельеварения он разбил бутыль с желчью мантикоры и довольно сильно обжёг обе руки. Миссис Блэк настоятельно просила, чтобы я выяснил, что именно там произошло, так что я был в Хогвартсе и видел ожоги её сына. Правая рука уже почти восстановилась, и уже скоро мистер Блэк сможет вам написать, а вот с левой хуже: зелье от ожогов вступило в реакцию с плохо смытой слизью. Отправлять его в Мунго необходимости нет, но и о Метке пока речи не идёт. Да и вообще, Тёмный Лорд сказал, что до окончания Хогвартса никто больше не сможет вступить в организацию. Представляете, что было бы с вашим приятелем, если бы в Больничном крыле на его руке обнаружился этот знак?..

- Ничего себе, - только и смог ответить Северус. - А я думал, он просто не хочет мне писать.

- Ну, теперь вы знаете, что это не так, - резюмировал Малфой.

- А скажите… - какая-то нестыковка не давала ему покоя. - Это он на Зельях бутылку разбил и обжёгся?

- Вероятно, - чуть удивлённо отозвался Люциус. - Профессор Слагхорн был ужасно перепуган, когда я с ним разговаривал.

- Понятно.

На самом деле ничего не было понятно. Регулус уже в прошлом году перестал посещать уроки Зельеварения.

Но Люциус, конечно, не знал об этом. И Тёмный Лорд тоже.

Глава пятьдесят третья. Регулус.

У него получилось. Он всё-таки понял.

Это было непросто. В Хогвартсе, само собой, не могло быть литературы, которая могла бы дать ответ на вопросы Регулуса. В домашней библиотеке найти необходимую информацию было куда вероятней. Однако книги по Тёмной магии нельзя было выносить из дома. Так что всё своё время на каникулах Реджи безвылазно проводил среди пыльных стеллажей и тяжёлых фолиантов. Тем более, что отец теперь никого не узнавал, и мама почти не выходила из его спальни.

Даже с Северусом Реджи встретился лишь однажды.

Времени катастрофически не хватало. Это происшествие в пещере… Регулус содрогнулся от смешанного чувства ужаса и отвращения, вспомнив, как Кричер появился наконец, когда он уже отчаялся дождаться. Мокрый, полузадушенный, отчаянно откашливающий воду и хватающий ртом воздух…

Кажется, домовик так толком и не пришёл в себя после того дня. Зелье было в том виновато или объятия инфери, Регулус не мог сказать наверняка. Он подолгу разговаривал с Кричером, пытаясь найти какое-то объяснение действиям Волдеморта - теперь Реджи даже мысленно не мог называть его своим Лордом. Но картинка никак не желала складываться.

С ожогом пришлось постараться. Прежде Регулус так настойчиво заявлял о своём желании принять Метку, что теперь, когда ему наконец исполнилось семнадцать, было бы весьма подозрительно вдруг отказаться от этой «привилегии».

Он больше не посещал уроки зельеварения профессора Слагхорна, но, как и раньше, оставался одним из любимых учеников декана. Реджи, правда, понимал, что обязан этому только своей фамилии, но какое это теперь имело значение?..

Застать декана в лаборатории было нелёгким делом. Профессор Слагхорн любил проводить время где угодно, только не здесь. Однако для целей Регулуса нужна была именно лаборатория. И в частности - шкаф с опасными ингредиентами. Реджи действительно неважно разбирался в зельях, однако знал, что желчь мантикоры способна вызвать серьёзный ожог при попадании на кожу. Какая-никакая отсрочка, а там видно будет.

Конечно, это будет больно. Но, судя по рассказу Сева, принятие Метки тоже сопровождается широким спектром болевых ощущений. Разница невелика.

Он всё-таки подкараулил Слагхорна в тот момент, когда профессор варил зелья для Больничного крыла, и напросился на задушевную беседу.

Декан был весьма польщён доверием ученика.

- Да, мистер Блэк, вы правы, - неторопливо рассуждал он, размеренно помешивая зелье в котле. - Конечно, поскольку ваш старший брат больше не является наследником Рода, то управление семейными делами ложится на ваши плечи. Но, если вы желаете помимо этого приобрести какую-либо профессию, то это вполне возможно. И весьма предусмотрительно с вашей стороны. Вопрос лишь в том, к чему вы испытываете предрасположенность.

- С зельями у меня совсем худо, - усмехнулся Регулус.

- Да, но, к примеру, квиддич?..

- Сэр, я не настолько хороший ловец.

Слагхорн ссыпал в бурлящий котёл очередной ингредиент. Регулусу даже жалко стало его труда: всё равно зелью не суждено быть законченным.

Он встал со стула и, словно в задумчивости, прошёлся по лаборатории.

- Но ведь есть какие-то предметы, которые нравятся вам больше остальных, - возразил декан. - Я помню, по многим предметам у вас уверенное «превосходно».

- Защита от Тёмных искусств. Трансфигурация. Чары. Арифмантика. История магии. Астрономия, - перечислил Регулус, осторожно подходя к нужному шкафу. Теперь незаметно, словно случайно, зацепить рукой бутыль на нижней полке. - Но сэр, я не могу представить себе, какое бы занятие…

Звон стекла прервал его, а потом - его собственный вскрик. Он и сам не понял, что этот тонкий пронзительный вопль вырвался из его горла.

Боль была сильнее, чем он представлял. Реджи почти уже упал на колени в лужу желчи, натёкшую из опрокинутой бутыли, но Слагхорн едва успел схватить его за плечо и оттащить в сторону.

- Мистер Блэк, ну, как же так… - слышал Регулус его беспомощное бормотание сквозь розовые волны боли. - Сейчас, ещё секунду, я сейчас…

Он послушно подставлял обожжённые руки под прохладные струи воды и целебную мазь. И даже новая вспышка боли, когда зелье на его руке зашипело и пошло пузырями, не испугала Регулуса.

У него теперь есть отсрочка. Есть время разобраться.

* * *

Окончательно левая рука восстановилась только к весне. У Регулуса вдруг обнаружилась аллергия на добрую половину регенерационных зелий, так что кожа на руках слезала просто лохмотьями. К этому времени Регулус уже догадывался, что спрятано в пещере. Но пока ещё представления не имел, что ему делать с этим знанием.

Это очень тёмная магия. То, что Тёмный Лорд прятал с таким тщанием и такой жестокостью, непременно должно быть уничтожено. Но достать этот предмет наверняка будет непросто.

Найти пещеру не составит особого труда. Кричер уже бывал там, а значит, сможет вернуться туда и вновь. А вот извлечь медальон из чаши…

Может быть, зелье, помрачающее разум, удастся просто вычерпать? Или его обязательно придётся пить? Если так, то пить самому. Не подвергать же домовика этой пытке ещё раз. Но, даже если так, Реджи совсем не обязательно спускаться к озеру с инфери, чтобы напиться: что мешает ему заранее сунуть в карман мантии флягу с водой?

Если бы поговорить об этом с Северусом! Тот наверняка смог бы посоветовать ему что-нибудь полезное, о чём сам Реджи и не задумывается.

Но нельзя. У Сева на руке уже есть Чёрная Пакость. Конечно, Регулус не допускал мысли, что друг может поделиться его открытием со своим Повелителем. Но кто знает: может, Тёмному Лорду ничего не стоит сломать ментальные блоки Снейпа. А может, Тёмная Метка ослабляет сопротивление хозяину. В любом случае, Реджи не собирался рисковать сам и подставлять друга.

Севу и так сейчас не слишком весело. В «Ежедневном Пророке» писали, что Джеймс Поттер всё-таки женился на той грязнокровке Эванс, по которой Снейп сходил с ума во время учёбы в Хогвартсе. Видимо, и до сих пор это наваждение не прошло у него окончательно, ибо в прошлом письме он не менее трёх раз счёл необходимым упомянуть это великое событие в самых ядовитых тонах.

Что ж. Реджи ещё в прошлом году понял, что дождаться от Северуса какого-либо внимания «в этом смысле» ему не удастся. Слишком глубоко вбиты в голову Снейпа маггловские догмы и табу. Даже на своего сиятельного Малфоя Сев только почтительно таращится издали. Поэтому весь май и июнь прошлого года Регулус без малейших угрызений совести посвятил романтическим прогулкам с Эваном Розье. Под луной или без неё.

Эван был весел и смешлив. Ни единого серьёзного слова между ними не прозвучало, но это было и ни к чему. Вполне хватало горячих губ и ласковых рук. Конец шестого курса Реджи прошёл как в хмельном кураже, и, может быть, это было лучшее, что с ним до сей поры случалось.

И закончилось всё так же легко и безболезненно, как весна переходит в лето, как учебный год сменяют каникулы. Только для Розье этот курс был последним, так что продолжения не предвиделось.

С Северусом всё было по-другому.

Так или иначе, справляться со своей тайной Регулусу нужно было без Сева. Хорошо, что есть Кричер. Помощь его потребуется не столько во время похищения медальона, сколько после него. Если он… если ему не удастся выжить, кто-то всё-таки должен будет уничтожить хоркрукс. Чтобы когда-нибудь все они вновь оказались свободны: и Северус, и Эван, и другие.

Страшно представить, что будет с мамой. Но, может быть, Сириус тогда всё-таки одумается и вернётся домой.

Впрочем, если Регулусу и удастся выбраться из пещеры живым, Тёмному Лорду не стоит знать об этом. А значит - не должен будет знать никто. Кроме того же Кричера. Иначе живым Реджи пробудет очень недолго. Бросить вызов Лорду Волдеморту может только очень сильный маг или очень глупый. Регулус не относил себя ни к первым, ни ко вторым. То есть ему придётся исчезнуть.

Исчезнуть из Британии совсем не сложно, у него есть портключ и достаточно денег, чтобы безбедно прожить в Европе пару лет. Дальше он не загадывал, да и гоблинские банки имеют отделения во всех крупных городах мира.

Исчезнуть с семейного гобелена было куда более трудной задачей. Вряд ли она вообще была под силу волшебнику. Но домовому эльфу, служившему семье Блэков уже не первое столетие, это должно быть доступно. Магии домовиков подвластны такие вещи, о которых большинство волшебников даже не догадывается. Потому что в книгах об этом не пишут, а разговаривать по душам со слугами в почтенных семействах не принято. А в каких-нибудь других семействах эльфов и просто нет.

Так что с этим вопросом он тоже справится. «Если до этого дойдёт», - в очередной раз мысленно поправил себя Регулус. Но было очень трудно, практически невозможно поверить в собственную гибель. Всем остальным это сделать будет куда проще. До тех пор, пока Тёмный Лорд жив, Кричер никому не расскажет всей правды о хоркруксе и о своём хозяине.

Регулус решил, что они вдвоём с Кричером отправятся в пещеру сразу после того, как он сдаст экзамены и вернётся домой. Конечно, ему вряд ли когда-нибудь пригодятся школьные дисциплины и экзаменационные оценки. Всё, что было нужно, он знал уже сейчас.

Но так нестерпимо хотелось: ещё бы немного, ещё хоть пару месяцев беззаботной школьной жизни…

Глава пятьдесят четвёртая. Нарцисса.

Весть о смерти дяди Ориона не удивила её. С того самого дня, когда пропал Реджи, Нарцисса словно ожидала чего-то подобного. Будто чёрная тень нависла над всеми Блэками. Может быть, и не только над Блэками, просто Нарцисса привыкла в первую очередь думать о семье.

Люциус с застывшим лицом завязывал галстук перед зеркалом. Нарцисса выбрала из его шкатулки булавку с чёрными опалами и приколола ему на галстук.

Люциус натянуто улыбнулся и сжал её руку:

- Спасибо, Нарси.

Его пальцы были холоднее её руки.

В последний год - Нарцисса знала это точно - он ни с кем больше не встречался. От него не пахло чужими запахами, каждую ночь он проводил в их общей спальне и не задерживался после собраний у Лорда. Её это радовало. Но той лёгкости, той беззаботной радости, что переполняла её после свадьбы, больше не было.

Нарцисса любила своего мужа. Может быть, он её тоже любил. Но счастливым его это не делало.

Нарцисса заколола длинными шпильками маленькую чёрную шляпку. Вуаль ни к чему. Перчатки короткие, до запястья. Чёрное манто: октябрь, на кладбище наверняка будет холодно. Сумка, в которую поместятся лишь волшебная палочка и пара носовых платков.

Цветы ждут внизу, в каминном зале.

- Я готова, Люци.

Он кивнул своему отражению и опять поправил узел галстука:

- Спускайся вниз, Нарси. Скажи отцу, я сейчас буду.

* * *

Тяжёлый острый запах разрытой земли. Густой и душный аромат лилий. Вязкие розы. Хрупкое тление хризантем. Резкое свежее дерево - подставки для гроба, скрытые сейчас свисающим до земли бархатом.

И всё время, что длилась церемония, Нарциссе казалось, что она ощущает запах любимого одеколона дяди Ориона. Неужели тёте Вальбурге пришло в голову сбрызнуть тело одеколоном прежде, чем опустить его в гроб? Или костюм продолжает хранить этот запах? Или просто воображение Нарцисы разыгралось так некстати?..

И ведь не спросишь никого, чувствует ли запах кто-то ещё - невежливо.

Нарцисса взглянула на маму. Та стояла очень прямо, с неподвижным, ничего не выражающим лицом.

Лицо тёти Вальбурги тоже напоминало гипсовую маску. А вот Беллатрикс с живым любопытством оглядывалась по сторонам, изучая окружающих, словно пятилетняя девочка. Её как будто забавляло происходящее.

«Да она похожа на сумасшедшую», - с внезапным холодком в груди подумала Нарцисса. Странно и больно было думать так о собственной сестре.

Она наощупь нашла руку Люциуса и сжала в своей. Так ей было спокойнее.

Когда гроб опустили, опять остро запахло землёй, и Нарцисса ощутила, как от желудка к горлу поднимается тугой комок. Она прикрыла нижнюю часть лица ладонью в перчатке и, слегка задрав подбородок, немного подышала сквозь приоткрытый рот. Кажется, отпустило.

Было легче, если отвлекаться на мелочи. В тонких сапожках начали мёрзнуть пальцы на ногах. Ещё немного, и она расчихается на всё кладбище.

У мамы виски все седые, а отец давно уже с белой головой. А она будто и не замечала раньше.

А Сириус не пришёл даже на похороны. Нарцисса не могла понять этого, так что и пытаться перестала. Если он когда-нибудь обзаведётся женой - может быть, даже из грязнокровок, как его друг, или вовсе из магглов, - и детьми, их семью заклеймят званием «предателей крови», как каких-нибудь Уизли.

Блэки - предатели крови. Можно ли вообразить себе больший позор?

Однако ноги мёрзнут уже совсем немилосердно. Ещё пять минут - и она, забыв о приличиях, вынет палочку и наложит на свои сапожки согревающее заклинание.

Слава Мерлину, кажется, церемония заканчивается…

* * *

- Так почему ты не веришь, что он погиб? - уточнил отец, хорошенько приложившись к стакану с коньяком.

Дамы пили чай. Правда, свою порцию тётя Вальбурга тоже изрядно сдобрила коньяком, так что теперь её щёки изрядно раскраснелись, а глаза подозрительно блестели.

- Я видела, как домовик что-то делал с гобеленом! И после этого фамильное древо отразило Регулуса как умершего. Но это не так, это всего лишь работа паршивого эльфа!..

- Тише, тише, - успокаивающе сказал сестре Сигнус Блэк. - Значит, теперь гобелен показывает, что он…

- Мёртв! - пронзительно взвизгнула Вальбурга. - Но этого не может быть, ты понимаешь?..

- Я понимаю, - покладисто кивнул тот.

Нарцисса тоже понимала.

Один сын отрёкся от семьи. Другой умер при неизвестных обстоятельствах. Муж только что обрёл последнее пристанище на семейном кладбище. От старинного рода не осталось никого, кроме самой Вальбурги.

Невозможно поверить.

Ей и самой не хотелось верить в это. Но приходилось признать: скорее всего, Реджи действительно умер. Хотя от одной этой мысли её вновь начинало мутить…

- Может быть, тогда мы вместе взглянем на семейное древо? - предложил отец. - Если ты считаешь, что домовик испортил его, должны же остаться какие-то следы.

К гобелену они отправились вчетвером. Вальбурга, Сигнус, Друэлла и Нарцисса. Белла словно и не слышала, о чём был разговор, а её муж и Люциус с лордом Абраксасом были не настолько близкими родственниками, чтобы суметь разобраться в тонкостях родового древа: правду ли показывает оно, или же в него вмешивалась посторонняя магия.

- По-моему, никаких отличий, - осторожно высказался отец. - Я понимаю, Вальбурга, в это тяжело поверить, но я не вижу никаких признаков…

Нарцисса не смотрела на портрет Регулуса. Она, не веря своим глазам, разглядывала другую ветвь. Там, на перекрестье её имени и имени Люциуса, серебрилась и вилась кольцами тонкая завязь.

Глава пятьдесят пятая. Северус.

О Реджи так ничего и не было известно. Ни весточки, ни звука. С тех пор, как он сдал экзамены и вернулся из школы домой, никто больше его не видел.

Ходили, правда, слухи, что младший Блэк погиб, ввязавшись в какую-то авантюру. Но Северус надеялся, что это всего-навсего следствие недостатка информации. Люди любят придумывать всякие ужасы на ровном месте.

Хотя исчезновение Регулуса никак нельзя было назвать ровным местом. Осенью похоронили Блэка-старшего, и ни один из сыновей не стоял над гробом отца. Северус гадал иногда, что было бы, если бы он тогда не отказался от отношений, предложенных Реджи? Может, сейчас тот был бы рядом, а не… неизвестно где. Ну да какой смысл теперь об этом думать.

Снейп встретился с Розье, попробовал узнать что-нибудь у него, но тот только плечами пожал: расстались ещё за год до исчезновения Регулуса, и с тех пор только с полдюжины писем друг другу отправили. Да нет, никаких подарков-амулетов, чтобы можно было зацепиться поиском. Обычный школьный романчик…

Впрочем, Эван тоже был заметно огорчён пропажей бывшего приятеля.

- Это только Родовая магия определить может, - без особой уверенности сказал он. - Но миссис Блэк наверняка уже пыталась. Родственники должны были бы знать, что с ним.

Родственников Реджи Северус знал только двоих.

Одним из них был Сириус - но Снейп и врагу не пожелал бы такого брата. Разумеется, он ничего знать не мог, да, скорее всего, и не желал.

Другой была Нарцисса, с которой Северус тоже был далеко не в дружественных отношениях. Зато она, в отличие от Сириуса, вполне могла и обладать какой-нибудь информацией о судьбе своего младшего кузена. Вот только Северус не представлял, при каких обстоятельствах он мог бы встретиться с нею. Попросить об этом Люциуса?..

- Кстати, можно же у Цисси узнать, - внезапно сказал Эван, и Северус вздрогнул.

Регулус тоже так называл Нарциссу: Цисси. Видимо, это было семейное имя, для своих. Эван ведь тоже, получается, приходится Нарциссе кузеном. Только он по материнской линии, а Реджи - по отцовской. Эти чистокровные все друг другу кем-нибудь приходятся.

Розье обещал написать Нарциссе, а потом сообщить Северусу её ответ.

Но письмо, пришедшее через три дня, не оставляло надежды. Семейное древо показывало, что Регулус мёртв.

* * *

Голубое домашнее платье не скрывало интересного положения миссис Малфой. Да она, кажется, и не стремилась к этому.

Вообще, она сейчас уже не так была похожа на хогвартскую школьницу. Мягче и спокойнее. Нарцисса словно постоянно прислушивалась к тому, что происходило внутри неё. И даже Северуса поприветствовала с рассеянной улыбкой, чего прежде за ней никогда не водилось.

Снейп просмотрел список зелий, назначенных миссис Малфой домашним врачом. Ничего сложного, стандартный набор: укрепляющее, витамины, зелье для подпитки магии. Всё это можно приобрести в любой лавке зелий; с другой стороны, если снадобья сварит Северус, это будет не дороже, зато Малфой будет уверен в том, что зелье свежее и приготовлено надлежащим образом. А Снейпу это даст дополнительный заработок и возможность лишний раз встретиться с Малфоем. Хотя пользоваться лабораторией Малфой-мэнора теперь необходимости не было, Северусу вполне хватало своей, где он выполнял заказы Лорда.

С той поры, как он молча согласился принимать оплату за эти зелья, ему не приходилось больше стоять над котлом по ночам, чтобы успеть справиться с дополнительными заказами. Теперь ему удавалось высыпаться, почти всегда. И денег вполне хватало на жизнь. И ему, и матери, для которой Северус нанял сиделку из сквибов. Немолодую, но бодрую и чистоплотную.

Сама Эйлин, хоть и пребывала в ясном рассудке и хоть сейчас могла пересказать на память любой рецепт из «Расширенного курса зельеварения», не в состоянии была управиться с хозяйством. Руки не слушались, глаза подводили, а ноги в любой момент могли ослабнуть. А Северус, при всей любви к матери, предпочитал жить отдельно. Да и, правду сказать, толку в домашнем хозяйстве от него было немного, времени ни на что, кроме зелий, не оставалось.

А мисс Карр, почтенная седовласая дама, годами была едва ли моложе миссис Снейп, но резво бегала из кухни в столовую, из гостиной в спальню, успевая и приготовить обед, и растопить камин, и вытереть пыль с полок. Так что за мать Северус был почти спокоен.

- Задумались, Северус? - Люциус смотрел на него светлыми ясными глазами, и больше всего под этим взглядом хотелось смотреть навстречу, не отрываясь. - Вы ещё не дали ответа.

- Да, разумеется, я согласен, - оторвался Северус от созерцательной заторможенности. - Простите, я немного…

- Ничего, это бывает, - улыбнулся Люциус. От тепла в его голосе перед глазами у Снейпа всё слегка плыло и кружилось. - Думаю, пора подавать обед.

Нарцисса положила ладонь на живот и сосредоточенно сообщила:

- Он пинается.

Люциус укоризненно покачал головой:

- Никаких манер. Ну, ничего; я полагаю, лорд Малфой сумеет привить внуку поведение, достойное его происхождения.

Лорда Абраксаса дома не было. Как объяснил Люциус, по субботам он обедал в клубе. Северус мог этому только радоваться: он так и не привык ощущать себя хоть сколько-нибудь уютно в обществе отца Люциуса.

- Это мальчик? - зачем-то уточнил Северус.

- Девочек у нас в Роду никогда не было, - с лёгким недоумением в голосе отозвался Люциус.

Нарцисса опять задумчиво улыбнулась Снейпу. Он отвёл глаза.

У Малфоя очень красивая жена.

Северус никогда не отличался хоть мало-мальской привлекательностью. Когда-то его это задевало, потом прошло. У кого-то глаза, ямочки на щеках, ломкие запястья и волнительные изгибы. А у него - мозги, и кто сказал, что это хуже?..

Но круглому тугому животику ему нечего было противопоставить. А любоваться чужим семейным счастьем не хотелось совершенно.

- Простите, я не смогу остаться на обед, - неловко сказал он. - Мне нужно идти. Зелья будут готовы ко вторнику.

* * *

Часть целебных зелий для организации к вечеру были уже готовы, оставалось разлить их по склянкам и снабдить ярлыками. А в штаб-квартиру они отправятся уже завтра. Сегодня уже не успеть. В половине десятого у Снейпа была назначена важная встреча в Хогсмиде, в «Кабаньей голове».

Этот трактир не отличался ни чистотой, ни хорошей кухней - ужинать, видимо, придётся в «Трёх мётлах», после возвращения от Малфоев Северус так и не собрался перекусить, - зато там было очень удобно назначать свидания, которые должны были остаться скрытыми от посторонних глаз. В частности, в этот раз Северусу необходимо было встретиться с подпольным поставщиком запрещённых ингредиентов. Ему был обещан рог взрывопотама, бесценное средство для взрывчатых смесей. То есть, цену-то оно имело, и немалую, но эти деньги были выданы Снейпу из фонда организации.

Однако встреча не состоялась. Северус прождал своего поставщика до десяти часов, но тот так и не объявился. Он совсем было собрался уходить, когда вдруг заметил в дверях трактира знакомую седую бороду.

Снейп торопливо надвинул капюшон по самые брови. Ну да, так и есть. Директор Хогвартса, Альбус Дамблдор. Вот уж с кем совсем не хотелось бы встречаться… Северус хорошо помнил, как наплевательски директор относился к вопросам дисциплины и безопасности, если это каким-то боком бросало тень на его обожаемых гриффиндорцев, и его до сих пор иногда будили среди ночи кошмары с участием оборотней.

Интересно, что принесло его сюда в такой час. Северус припомнил, что Повелитель проявлял немалый интерес к персоне директора. Наверняка нелишним было бы разузнать подробнее, по какой это надобности Дамблдор по ночам посещает заведения с сомнительной репутацией.

Директор тем временем уже поднимался по лестнице на второй этаж. Снейп дал ему время дойти до верха, а потом встал из-за стола и, ещё раз поправив капюшон, отправился следом.

Глава пятьдесят шестая. Люциус.

- Я слышал, вы ожидаете появления сына.

В голосе Повелителя не звучало вопроса, и мне оставалось только подтвердить:

- Да, мой Лорд.

- И когда это должно будет произойти? - уточнил он небрежно.

- В начале лета, мой Лорд. Если ничего непредвиденного не случится, колдомедики обещают первую половину июня.

Повелитель словно задумался о чём-то.

- Почти два месяца?.. Маловероятно, - пробормотал он себе под нос, и я не рискнул переспрашивать.

Ситуация и без того казалась мне весьма странной. Неужели он вызвал меня сюда лишь для того, чтобы поговорить о моём наследнике? Прервав ради этого приватную беседу с очередным восторженным юнцом… Впрочем, процедуру обольщения наверняка можно было считать состоявшейся, мальчишка просто источал неприкрытое обожание. Получит он свою Метку в самое ближайшее время, если до сих пор ещё не получил.

- И как себя чувствует твоя драгоценная супруга?

- Благодарю, всё превосходно, - я сделал вид, что не уловил насмешки, прозвучавшей в его голосе.

- Наверное, она была рада наконец-то получить мужа в единоличное владение.

- Мой Лорд?..

- Не стоит изображать непонимание, Люциус. Мы ведь оба знаем, что твой бывший любовник теперь греет другую постель.

Я через силу усмехнулся:

- Кажется, у меня вовсе нет от вас секретов, мой Лорд.

Он встал за моей спиной и сказал совсем негромко, касаясь губами моего уха:

- Тебя это удивляет, мой скользкий?.. Ты хотел бы сохранить что-то в секрете от меня?

- Я знаю, что это бесполезно, мой Лорд, - возразил я. - Моя защита не может быть для вас помехой. Вам ничего не стоит сломать её.

- Мне ничего не стоит сломать тебя, - повторил он, не отходя. Мою шею по-прежнему согревало его дыхание. - Однако для тебя это будет очень неприятно. Или ты можешь сам позволить мне…

Я не стал даже пытаться закрыть сознание от проникновения Повелителя. Результат он получит в любом случае, только ментальное изнасилование - это весьма неприятно. И небезопасно.

- Значит, начало июня, - хмыкнул Повелитель, когда я вновь оказался единственным хозяином в собственной голове. - Я почти не сомневался в тебе, Люциус. Ведь ты не посмел бы бросить мне вызов?

Вызов? Повелителю?

Я не сдержал нервного смешка:

- Мне ещё дорога моя жизнь.

- Это хороший ответ, - я услышал его улыбку. - Ты, как и прежде, выполнишь любой мой приказ, верно?

С этими словами он неторопливо стянул бант с моих волос и прикоснулся к ним губами.

Я привычно встряхнул головой, чтобы волосы ровной волной рассыпались по плечам.

Когда-то мы с Повелителем уже беседовали на эту тему. И пришли к тому же итогу: желание Лорда - закон для меня. Тогда он всего лишь хотел дать мне урок повиновения. Но в этот раз мне вряд ли удастся отделаться лёгким испугом.

- Да, мой Лорд, - машинально шевельнул я губами.

Его руки легли мне на плечи, и я мягко качнулся навстречу, повинуясь их движениям.

Пусть будет так. Я переживу. В сравнении с Круциатусом, это должно быть не так страшно. Тёмный Лорд предпочитает вежливость в разговоре, и даже наказания он раздаёт, не опускаясь до грубости. Можно надеяться, что он остаётся джентльменом и за задёрнутым пологом. Или где мне предложат расположиться?..

В любом случае, сопротивляться я не стану. Это может обойтись чересчур дорого не только мне, но и Нарси, и нашему сыну. Ведь не зря же Повелитель так подробно расспрашивал меня о них. Возможно, мне будет позволено просто закрыть глаза и предоставить своё тело в его распоряжение. Отключить сознание; сделать вид, что всё это происходит не со мной.

Однако, как ни странно, страх не приходил. Разве что лёгкая неловкость. Неуверенность. Ожидание?..

Я не верил, что Тёмному Лорду внезапно захотелось развлечься со мной. Не то, чтобы я был склонен недооценивать свою привлекательность; нет, если бы это предложение поступило от кого-нибудь другого, я бы ничуть не удивился. Но Повелитель имел тысячу и одну возможность сделать это прежде, так что теперь причина, скорее всего, была в другом.

Он опять хочет указать мне моё место? Но я и не пытался спорить с местом, отведённым мне Тёмным Лордом. Внизу, у подножия его трона. Всегда под рукой, если стану нужен. И снизу, разумеется. Ничего иного и представить себе нельзя. Но для меня это никогда не было проблемой.

В конце концов, почему бы и нет.

Крепкие уверенные руки, сильное тело, жёсткие губы. Я успел уже изрядно отвыкнуть от подобных развлечений, но сейчас совсем не отказался бы вспомнить, каково это - жарко, сладко, бесстыдно… Может быть, даже не особо осторожно, я согласен и так.

Пожалуй, да. Пожалуй, эта перспектива не пугала меня.

Я обернулся, чтобы встретиться взглядом с Повелителем.

- Почему бы и нет?.. - переспросил он. - Не слишком-то лестно, ты не находишь, Люциус? Я полагал, что достоин больших эмоций. Неужели я не способен вызывать вожделение у своих приближённых?

На этот раз я и не заметил, как он проник в мои мысли. Видимо, не опустил блок с прошлого раза. Право же, Повелитель мог не сомневаться, что знает обо мне всё.

- О, мой Лорд, - я виновато опустил голову. - Несомненно.

Чего-чего, а вожделеющих его внимания в ближнем круге всегда хватало. Ещё Басти говорил мне, что Тёмный Лорд очень красив, но я никак не мог увидеть этого. Должно быть, для меня было естественнее воспринимать его не глазами: глубокий властный голос, магия, сминающая любое сопротивление, жёсткая хватка.

Но Басти был не одинок в своих воззрениях. Я даже не говорю о Беллатрикс, чья маниакальная привязанность к Повелителю была известна всем. Взять хотя бы того мальчика, которому было приказано покинуть комнату, когда я явился по вызову. Он был мне знаком: сын одного из членов Визенгамота, Бартемиуса Крауча. Его отец был одной из наиболее перспективных фигур в Министерстве, на него сейчас делали ставку старые и опытные интриганы. Мальчик будет очень полезен Тёмному Лорду.

…Мерлин, ну, почему я опять думаю о политике в такой неподходящий момент? Мне бы следовало хотя бы попробовать заверить Повелителя в своей заинтересованности, вместо того, чтобы глупо хлопать ресницами. Пусть даже это будет лишь актом вежливости: то, что творится в моей голове на самом деле, он сегодня успел просмотреть не единожды.

- И ты по-прежнему не пытаешься лгать мне, - удовлетворённо заметил Повелитель, сделав шаг назад. - Скользкий. Лукавый. Изворотливый. Как тебе это удаётся, Люциус?

- Должно быть, наследственность, - предположил я с лёгким разочарованием.

Похоже, сегодня меня всё-таки не трахнут. Странно, но, кажется, я уже почти хотел этого.

* * *

Между прочим, вспомнил я уже в Малфой-мэноре, однажды я соврал ему. Я сказал, что все наши домашние эльфы принадлежат отцу, умолчав о Тио. Но отдавать своего домовика Тёмному Лорду показалось мне совершенно невозможным. Глупость несусветная; если бы эта ложь открылась, то меньшим наказанием за неё стал бы третий в моей жизни Круциатус.

Но теперь было поздно сожалеть об этом. Я и не жалел.

Тио принёс мне в кабинет деловую почту и подбросил дров в камин.

- Чаю, Тио, - велел я, сдвигая бумаги от края стола. - Горячего.

Хотелось чего-нибудь покрепче, но Нарси не нравилось, когда от меня пахнет алкоголем.

Глава пятьдесят седьмая. Лорд Малфой.

Люциус в который раз за последние полтора часа покосился в сторону стеклянного столика с графинчиком коньяка и парой стаканов на нём и тоскливо вздохнул.

- Успеешь ещё, - успокаивающе сказал Абраксас. - С минуты на минуту прибудет Друэлла, ты же не хочешь предстать перед ней с бокалом в руке? Всё будет в порядке, Люци.

О том, что миссис Малфой настойчиво требует к себе мать, им сообщил появившийся в гостиной взъерошенный домовик, и опять отбыл в спальню. Абраксас отправил Блэкам сову с письмом.

- Это долго, да? - нервно поинтересовался сын.

- Несколько часов, - пожал плечами лорд Малфой. - По-разному бывает. У мистера Паркинсона, моего партнёра по картам, в этом году родилась дочка. Он говорил, всё прошло довольно быстро, даже испугаться не успели.

- В этом году… - вздохнул Люциус, дробно барабаня пальцами по подлокотнику кресла. - Значит, в Хогвартс вместе поедут. У Гойла тоже пацан в конце прошлого года родился.

- Вот видишь, дети постоянно рождаются. Ничего страшного.

- А у Мэттью в феврале жена чуть не умерла во время родов, - мрачно добавил сын. - Правда, с сыном всё в порядке.

Абраксас попытался вспомнить: неужели и он так же переживал во время рождения Люциуса?

Кажется, нет. Женевьев была так жизнерадостна и спокойна все девять месяцев беременности, что её уверенность передалась и ему: конечно, всё будет хорошо. Он ни минуты не сомневался в этом.

А вот Люциус, кажется, сомневался. Он резко поднялся из кресла и прошёлся по гостиной - к двери, от неё к окну и обратно.

- Сходил бы в парк, прогулялся, - предложил Абраксас сыну, но тот отрицательно мотнул головой.

Он не хотел в парк. Он хотел, чтобы его пустили в собственную спальню - убедиться, что с Нарциссой всё в порядке. Но все остальные считали, что мужчине - доктор не в счёт - там делать нечего, так что ему пришлось смириться и безропотно ждать.

Блэки пришли вдвоём. Сигнус не захотел оставаться в стороне от событий, предпочтя сопровождать супругу. Леди Друэлла сразу поднялась к дочери, а Сигнус остался с мужчинами в гостиной.

- Ну, а пока у наших дам свои дела… - он тоже выразительно посмотрел на коньяк, так что Абраксасу оставалось только призвать из буфета третий стакан.

Сын, впрочем, только губы смочил. Но хотя бы вновь опустился на диван - на самый краешек - и теперь до хруста стискивал пальцы.

- А ты чего такой бледный? - добродушно поинтересовался Блэк у зятя. - Боишься?

- Ей же больно, наверное, - неуверенно сказал Люциус.

Сигнус рассмеялся:

- Если ваш доктор не умеет накладывать примитивное обезболивающее заклятие, Друэлла прибьёт его и возьмёт дело в свои руки! Не нужно так трястись, сынок. Сходил бы, погулял, развеялся. Всё равно это ещё нескоро закончится.

Но Люциус опять отказался покидать дом.

- Ну, тогда подарок бы для жены выбрал, - вспомнил Абраксас. - Золото, камушки какие-нибудь… Нарси любит.

- Я уже купил, - коротко ответил сын.

Вынул небольшую коробочку из кармана, повертел в руках, сунул обратно.

- Предусмотрительно, - оживился Сигнус. - А имя, наверное, тоже уже придумали?

- Да. Драко.

Абраксас удивлённо приподнял брови. Он об этом слышал впервые. Да и что за имя такое для наследника Малфоев…

Сигнус усмехнулся:

- Цисси выбирала?

- Ну да.

- Блэковские традиции? - сообразил лорд Малфой. - Не хватало только, чтобы мальчишка вырос таким же шалопаем, как все Блэки.

- Эй, поосторожнее, - предостерёг его Сигнус. - Я мог бы напомнить, кто был инициатором доброй половины всех безобразий на нашем факультете.

- Чего тут вспоминать? Ты и твой троюродный братец, пусть ему там не скучно будет…

- Я говорил про инициатора, а не про исполнителей, - возразил Блэк. - И не трогай Ориона, ему ещё в Хогвартсе из-за тебя доставалось от декана.

- Из-за меня?..

- Из-за твоих гениальных идей! Помнишь, как ты заставил его натянуть чулки и юбку и в таком виде пройтись по школе? Да ещё на каблуках!

- Каблуки он так и не осилил. Шлёпал босыми пятками и тащил туфли в руках, - парировал Абраксас. - Он сам проиграл мне желание, всё было честно! И потом, это было ночью, его никто, кроме нас, не видел.

- Кроме нас и Слагхорна, - поправил его Сигнус.

- Ну, мистеру Диппету так и не стало об этом известно, а с деканом всегда можно было договориться по-хорошему.

Люциус пытался выглядеть не слишком шокированным, но хотя бы от переживаний его явно удалось отвлечь.

Ну, конечно, прежде Абраксас ему ничего подобного не рассказывал. Какого поведения можно было бы требовать от сына, знай тот обо всех отцовских проделках? К тому же, директору Дамблдору в вопросах дисциплины было далеко до Армандо Диппета, так что хотя бы отцовский авторитет должен был оставаться непререкаемым. Ну а теперь, когда и у самого Люциуса вот-вот появится наследник, эти маленькие тайны уже не имеют значения.

От шутливой перебранки бывшие однокурсники перешли к другим воспоминаниям, не менее приятным.

- А помнишь, на Святочном балу вы с Вэл прямо посреди вальса вдруг остановились в центре зала и давай ругаться?.. Все на вас натыкаются, а вы там руками машете, чуть палочки не повытаскивали…

- Вальбурга вытащила, - подтвердил Абраксас. -Едва Stupefy не шарахнула. Да и шарахнула бы, если бы Орион не сунулся.

- А я говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет! Но вы же вбили себе в головы, что вместе должны на бал идти. И это при том, что пяти минут мирно никогда поговорить не могли.

- Я её позвал, потому что с Орионом накануне поссорился, а он уже за Вэл ухаживал. А она согласилась, потому что тогда по Дэгворт-Грейнджеру сохла. И злилась, что он не её пригласил…

Сигнус перебил, смеясь:

- Он с Мэри Флинт пришёл. Ему всегда нравились узкобёдрые и коротко стриженые девушки. А Вальбурга совсем не вписывалась в этот типаж.

- Ну да, ну да, - с непонятной интонацией согласился Абраксас. - С кадыком и в брюках. У неё не было ни единого шанса.

Люциус сделал вид, что закашлялся.

- Да ну?.. - недоверчиво переспросил Сигнус.

- Вот тебе и «да ну». Потому он и не женился.

Блэк хмыкнул, потёр подбородок.

- По-моему, ты всё сочиняешь.

Абраксас не стал спорить, только пожал плечами.

- Кстати, в крёстные будете кого-то звать? - поинтересовался Сигнус. - Сейчас среди молодых модны маггловские обычаи.

Люциус фыркнул так презрительно, что и ответ не потребовался.

Однако лорд Малфой знал, что Сигнус не стал бы вести речь про маггловские обычаи просто ради моды - он отличался консерватизмом ничуть не в меньшей степени, чем сам Абраксас, и был не менее практичен.

- Возможно, влиятельный покровитель для ребёнка - это и неплохая идея, - предположил Абраксас. - Но не вижу кандидатур.

- Кто-нибудь из начальства Люциуса?..

Люциус опять фыркнул, на этот раз - уже насмешливо.

Абраксас был с ним согласен. Тёмный Лорд вряд ли воспринял бы эту идею благосклонно.

- Тогда Слагхорн? Люциус, кажется, с ним был в добрых отношениях, и он почти наверняка будет деканом Слизерина через одиннадцать лет. А покровительство декана…

Договорить он не успел. По Малфой-мэнору разнёсся такой всплеск неконтролируемой магии, что в коридоре с грохотом и руганью посыпались на пол портреты. А графин на стеклянном столике жалобно зазвенел и брызнул осколками, чудом не задев никого из присутствующих. Хотя нет - Люциус вздрогнул и поднял ладонь к лицу. Кажется, мелкий осколок вонзился ему в щёку. Хорошо, что не в глаз.

- Ну вот и наш мальчик родился, - невозмутимо отметил Сигнус, допивая коньяк из стакана.

* * *

Новоявленный Драко был искупан, завёрнут в пелёнки и сладко сопел на руках у строгой и гордой бабушки. Мужчинам дали посмотреть на него с не слишком близкого расстояния: человек так старался, устал, отдыхает. Знакомиться будете позже.

Люциус присел на край постели и тихо расспрашивал утомлённую жену о чём-то. Видимо, о её самочувствии. Нарцисса из последних сил улыбалась, но было видно, что ей тоже невыносимо хочется спать.

Тогда Друэлла и доктор Рэмсей опять выставили всех из спальни.

Абраксас с удовольствием и лёгкой снисходительностью разглядывал выражение абсолютного счастья на лице сына.

- А вот теперь, Люци, самое время пойти и как следует напиться, - подсказал он.

Глава пятьдесят восьмая. Северус.

Тёмный Лорд наградил его долгим внимательным взглядом. Но потом молча качнул головой.

- Мой Лорд… Умоляю, - выдавил из себя Северус и прикусил губу.

Он никому и никогда не говорил подобных слов. Униженные просьбы - признание собственного поражения, а Северус не опускался до подобного. Но теперь это не имело значения. Важным было совсем другое…

Он неуклюже преклонил колени перед Повелителем.

«А вот Малфой наверняка даже на колени опускается изящно и непринуждённо», - мелькнула совершенно неуместная мысль.

Впрочем, лучше уж думать об этом, чем о том, что неотвратимо должно будет произойти, если ему не удастся умолить Лорда.

Проще размышлять о том, что Люциуса подобные унижения почему-то совершенно не пятнают. Так же, как какая-нибудь гадость, вроде грязи и голубиного помёта, не способна испортить прекрасную статую: они всё равно воспринимаются по отдельности. И невозмутимость Люциуса тоже вполне достойна мрамора или бронзы.

Северус так не умел. Каждый миг своего пребывания в этой позе он ощущал очень остро, и лицо его словно обжигало сухим ветром.

Тёмный Лорд пальцем зацепил его подбородок, заставил поднять склонённую голову и провёл прохладной ладонью по пылающей щеке.

- Северус, ты совершаешь большую ошибку, - спокойно предупредил он. - Твоя бывшая подружка - уже не та девочка, которую ты знал. И она больше не друг тебе. Она выбрала свою сторону в этой войне, и тебе тоже пора определиться.

Снейп вновь разомкнул губы:

- Мой Лорд, она не опасна для вас. Пророчество было не о женщине, а о ребёнке.

- О ребёнке, родители которого уже трижды бросали мне вызов, - напомнил Повелитель. - По-твоему, этого недостаточно? Северус, не слишком ли ты печёшься о грязнокровке, которая предала тебя и предпочла твоего давнего врага? Да хватило бы и того, что она состоит в этом нелепом Ордене, вся цель существования которого - противостоять мне! А если завтра ты встретишься с нею в битве, ты просто опустишь палочку и позволишь убить себя? И тех, кто стоит рядом с тобой?

Северус затряс головой. Лили не сможет никого убить. Да, она глупая запутавшаяся девчонка, связавшая свою жизнь с идиотом Поттером, но расплачиваться за эту ошибку жизнью - слишком сурово.

Он давно уже не воображал, будто влюблён в неё. То, что в детстве казалось ему любовью, вспоминалось теперь с лёгким удивлением: неужели мир был когда-то таким светлым и чистым?

Но он виноват перед ней. Если бы тогда, на пятом курсе, он не сказал ей те слова… Если бы он не передал Тёмному Лорду подслушанное в трактире пророчество…

- Возьмите мою жизнь, Повелитель, - глухо попросил он. - Но не убивайте её.

Тёмный Лорд утомлённо вздохнул:

- Ты забыл, Северус. Твоя жизнь и так уже принадлежит мне. И я слишком дорого её ценю. Куда дороже, чем ту бабочку-однодневку, за которую ты так цепляешься.

Северус опять уронил голову.

- Но… - уже другим тоном, почти весело сказал Тёмный Лорд. - Твоё предложение меня заинтересовало. Итак, мой юный и талантливый друг, ты готов отдать жизнь за свою школьную подружку?

Снейп почувствовал, как холодный страх разливается внутри его живота и подбирается к груди. Но отказаться он уже не мог.

- Да, мой Лорд.

- Однако смерть - это неинтересно, - словно задумался вдруг Повелитель. - Не спорю, это весьма романтично, но быстро и безрассудно. Ты даже не успеешь пожалеть о своём выборе. Ты ведь и сейчас стараешься не думать о своей смерти, правда, Северус? Приятней сосредоточиться на том, что получишь взамен. Да и позже у тебя не будет возможности оценить последствия своего выбора. Я предлагаю тебе заплатить другую цену.

- Какую? - встрепенулся Северус.

- Какое-нибудь уродство. Нет, я знаю, - усмехнулся он, заметив гримасу Снейпа. - Ты и так невысокого мнения о своей внешности. Но я имею в виду настоящее увечье. Например, слепота. Что может слепой зельевар?.. Или, к примеру, согласился бы ты остаться без обеих рук?

Северус недоверчиво смотрел на Лорда.

- Или ног? - предположил тот. - Впрочем, есть ещё паралич. Полная неподвижность. Представляешь, какая это пытка для мозга, Северус? Быть запертым в совершенно обездвиженном теле. Не иметь возможности даже самостоятельно воспользоваться туалетом. Быть беспомощным обрубком, в каждой мелочи зависеть от ленивой и сонной сиделки. Зато твоя дорогая Лили будет радоваться жизни, которой ты будешь практически лишён.

- Мой Лорд… - прошептал Северус.

Тот с неподдельным интересом разглядывал его, ожидая ответа.

Северус знал, что должен согласиться. Это будет искуплением его вины. Это будет достойной платой за жизнь Лили. И он… он почти готов уже был согласиться. Но губы отказывались разжиматься, и горло не соглашалось выпускать из себя эти звуки. Всего несколько простых слов: «Я согласен, мой Лорд».

Тёмный Лорд словно бы разочарованно приподнял брови и отвернулся.

- Что ж, я рад, что хотя бы на это тебе хватает благоразумия. Но мне очень обидно, что ты так невысоко ценишь собственную жизнь. Встань, Северус. Для этой позы тебе явно недостаёт смирения.

Снейп поднялся - с облегчением, но и со всё возрастающей злостью. Значит, его мольба удостоилась только насмешки? Сурового урока? Повелитель ткнул его носом в его же собственное малодушие, и на этом аудиенция окончена?

- Успокойся, - холодно приказал Тёмный Лорд, краем глаза наблюдавший за ним. - Я предпочитаю видеть тебя взрослым и сильным магом, а не истеричным подростком.

Это прозвучало хлёстко, как оплеуха, но именно эти слова заставили Северуса подобраться и выпрямить спину.

- Ты получишь свою грязнокровку в полное распоряжение, - снисходительно заверил его Повелитель.

Снейп даже не пытался скрыть свою растерянность. Это не отказ?.. Тёмный Лорд действительно сказал это?

Тот усмехнулся и продолжил:

- Я высоко ценю верность и преданность. И я надеюсь, что эта слабость - ты же понимаешь, что это всего лишь постыдная слабость, Северус?.. - останется единственной. Людьми очень легко управлять через их слабости, ты очень скоро поймёшь это.

Наверное, нужно было опять упасть на колени и поцеловать ему руку, но Северус не мог заставить себя вновь пойти на подобное унижение. Говорят, трудно ломать себя лишь в первый раз. Оказывается, врут. Потом ничуть не легче.

- Не нужно благодарности, - Тёмный Лорд правильно истолковал его замешательство. - Ты расплатишься со мной не словами, а поступками, верно?

- Да, мой Лорд, - к Северусу вновь вернулся голос. - Всё, что вы скажете.

Повелитель удовлетворённо кивнул.

* * *

Получив это обещание, Северус ушёл, и почти всю ночь ему удалось проспать без кошмаров.

И только на следующее утро его настигло понимание: это будет уже не Лили. Женщина, у которой отняли сына и - почти наверняка - мужа. Вряд ли Повелитель оставит в живых назойливого наглеца Поттера, как и любого члена Ордена Феникса, перешедшего ему дорогу.

О ребёнке и говорить не приходится. Повелитель уничтожит его просто как угрозу собственной жизни.

Это будет не Лили Эванс. Сломанная, раздавленная кукла с пустыми глазами и выжженной душой. Если на что-то она ещё и будет способна, так только на ненависть. К нему, Снейпу, разбившему её жизнь. Потому что именно он будет причиной её смерти, такой же неотвратимой, как если бы сам ударил её смертельным заклятием.

В полное распоряжение, сказал Лорд?

Мерлин, да самое милосердное, что он смог бы после этого сделать - это и впрямь дать ей быстродействующий яд.

Северус невидящими глазами смотрел в потолок.

Тёмный Лорд и так пообещал ему слишком многое. Просить его о чём-то ещё - бесполезно и небезопасно. А больше обратиться за помощью не к кому.

Разве что к Ордену Феникса, с едкой усмешкой подумал он.

Глава пятьдесят девятая. Лорд Малфой.

Первого ноября, вопреки обыкновению, сова не принесла свежие газеты к утреннему кофе. За последние десять лет такого не случалось ни разу.

- Ночью случилось что-то важное, - предположил Абраксас. - Потому и задержались с выпуском.

Люциус одним глотком допил кофе и промокнул губы салфеткой.

- Может быть. В Министерстве наверняка должны знать все последние новости. Мне пора. Тио, мантию!

Он поцеловал жену, кивнул отцу и отправился каминной сетью в Министерство.

«Ежедневный Пророк» доставили только через полчаса. И достаточно было взглянуть на первую страницу, чтобы понять причину такой задержки.

«Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез!» - вопили заголовки.

«Гарри Поттер - Мальчик, который выжил!»

«Конец Магической войне!»

Абраксасу хватило пяти минут, чтобы пробежать глазами ровные столбцы и застыть в напряжённой задумчивости.

Надо полагать, у организации, называющей себя Упивающимися Смертью, серьёзные проблемы. Куда пропал лорд Волдеморт, никто ещё толком не понял, но победная эйфория хлестала через край.

Кажется, сын напрасно сегодня вышел из дома.

Чего стоит эта дракклова золотая молодёжь без своего предводителя? Максимум - через неделю все они окажутся за решёткой, если только не успеют вовремя сбежать на континент. Но Люциусу, скорее всего, это уже не удастся.

В Министерстве, как и говорил сын, новости распространяются быстро. А о том, что Люциус выполняет в Министерстве поручения Тёмного Лорда, знают хотя бы те, кому он передавал его распоряжения. И деньги, само собой.

Деньги, да, вздохнул про себя Абраксас. Кошелёк стоит набить потуже.

- Добби, - он вызвал эльфа. - Новую мантию. Трость. В кошелёк - двести галлеонов. Нет, лучше триста.

В тайниках наверняка наберётся нужная сумма. Не в Гринготтс же сейчас идти. Только кошелёк придётся зачаровать, а то в него столько монет не влезет, да и не потаскаешь в кармане такую тяжесть. Ну, с этим Добби вполне справится.

Он как раз отправлялся в каминный зал, когда невзрачная серая неясыть принесла ему короткую записку.

«Лорд Малфой, Ваш сын арестован. Его обвиняют в пособничестве Тому, Кого нельзя называть».

- Сам уже догадался, - хмуро процедил Абраксас, испепеляя листок Incendio.

Впрочем, будь в записке подпись, поблагодарить всё равно не мешало бы. Однако загадочный доброжелатель предпочёл анонимность и безопасность. Что поделаешь, и на том спасибо.

В Министерстве ему сказали, что Люциуса сейчас допрашивают в Аврорате, на минусовых этажах, а потом отправят в камеру, так что мистер Малфой пришёл сюда напрасно. Но Абраксас выслушал это заявление с невозмутимым видом и отправился в Аврорат. Спустя полтора часа и некоторое количество галлеонов ему удалось добиться свидания с сыном. Правда, лишь в присутствии главы отдела, Стюарта Кемпа - видимо, Люциуса здесь считали крупной добычей.

Сын выглядел не слишком здоровым, его заметно лихорадило. Яркие пятна на щеках, неестественный блеск глаз, сухие губы, которые он то и дело облизывал.

- Можно мне воды? - спросил он в пространство, ни к кому не обращаясь. - Или это такая специальная пытка после ваших зелий?

Абраксас только руками развёл: палочку у него забрали перед тем, как впустить в кабинет. Кемп помедлил пару мгновений, но всё-таки наполнил стоявший на столе стакан водой.

Сын старался пить неторопливо, однако всё равно стакан опустел слишком быстро. На этот раз Люциус всё же наградил Кемпа выразительным взглядом и тот, уже без промедления, вновь воспользовался Aquamenti.

- Благодарю… - неохотно уронил Люциус, утолив жажду.

Глава Аврората только кивнул.

- Мистер Кемп, - вмешался Абраксас. - Я бы хотел, чтобы моего сына отпустили под домашний арест. Не сомневаюсь, у вас есть такая возможность.

Кемп едва не присвистнул от подобной наглости, даже губы сложил, но вовремя сдержался.

- Мистер Малфой, боюсь, вы несколько неверно себе представляете…

- Да нет, я вполне хорошо это себе представляю, - перебил Абраксас. - Амулет-ограничитель, в вашем хозяйстве наверняка есть подобные. Вещь, конечно, редкая и дорогая, но всё имеет свою цену.

Над ценой Стюарт Кемп раздумывал долго: сколько запросить, чтобы не прогадать и чтобы нахальный аристократишка резко не передумал?.. Абраксас отчаялся уже дождаться его решения и просто отсчитал ему сотню галлеонов: десять аккуратных столбиков монет.

После этого на запястье Люциусу нацепили амулет, который могли снять только два человека: сам глава Аврората и его заместитель. Амулет этот ограничивал перемещения мага, который его носил. Люциусу разрешили передвигаться по поместью и в Министерстве, чтобы он мог являться на допросы.

После этого Абраксасу вернули волшебную палочку - палочка сына оставалась пока конфискованной - и обоим Малфоям разрешили покинуть Министерство.

Оказавшись дома, Люциус первым делом прошёл в свою ванную и не выходил оттуда, по крайней мере, час.

Абраксас терпеливо ждал в гостиной. Нарцисса присоединилась к нему. Она тоже успела прочесть сегодняшние газеты, а про арест Люциуса Абраксас сообщил ей сам.

Когда Люциус, в домашнем костюме, с чуть влажными волосами, поцеловал жену и устроился в кресле напротив отца, ни на кого не глядя и явно ожидая расспросов, Нарцисса осторожно уточнила:

- Люци, что произошло? Я ничего не понимаю…

- Никто не понимает, что происходит, Нарси, - ровно сказал Люциус.

Услышав этот голос, Абраксас поднялся из своего кресла и направился к буфету.

- За что тебя арестовали? - продолжила расспросы Нарцисса.

- За участие в организации.

- И только?..

Люциус нервно рассмеялся:

- Поверь, дорогая, этого вполне достаточно для ареста. А после сегодняшнего допроса обвинений станет намного больше.

Теперь его голос уже заметно вибрировал, набирая обороты. Лучше бы Нарси сейчас отправиться в детскую, вряд ли ей следует быть свидетельницей истерики мужа.

- И что теперь будет? - настойчиво спросила она, словно не замечая состояния Люциуса.

Тот бесцветно отозвался:

- Суд, надо полагать. И Азкабан. Других исходов я не вижу. Разве что отрезать себе руку и попытаться снять эту штуку… - он тронул амулет кончиками пальцев другой руки. - Тогда можно было бы покинуть остров.

Нарцисса испытующе взглянула на него, но, видимо, поняла, что Люциус пока ещё не в той степени отчаяния, чтобы пойти на подобное.

- Но что случилось? Какой-то ребёнок уничтожил Тёмного Лорда?.. И при чём тут мой кузен?

- Я не знаю, Нарси, - монотонно ответил Люциус. - Лорд исчез, и никто не может сказать точно, что там произошло.

Нарцисса хотела ещё что-то спросить, но Абраксас подошёл к сыну и протянул ему стакан, до половины полный виски.

- Пей. Знобит, наверное?.. Плед нужен?

Люциус кивнул, принимая стакан из его рук, и Абраксас отправил Добби за пледом.

- Нарси, оставь нас вдвоём, пожалуйста, - попросил Абраксас, не слишком заботясь о церемониях.

Невестка, может быть, и обиделась, но, во всяком случае, не стала возражать, скрывшись за дверью.

- Так что значит «исчез»? - уточнил Абраксас, когда Люциуса немного отпустило и его рука почти перестала дрожать. - Вы не можете определить, жив ваш Повелитель или погиб?

Люциус поставил стакан и задрал левый рукав, обнажив предплечье:

- Метка, видишь? Она больше не живая. Я не могу призвать его, это просто рисунок.

- И что это должно означать?

- Понятия не имею.

- Люци, на тебе есть кровь? - в упор спросил Абраксас.

Люциус не торопился с ответом, и Абраксас догадывался, что это должно означать.

- Я был под Imperio, - наконец выдохнул он, с вызовом уставившись на отца. - А потом ещё он угрожал убить меня.

Что ж. Можно было ожидать худшего.

- Imperio - это неплохой вариант. В этом случае, ты будешь уже не соучастником, а жертвой. Ты сказал об этом на допросе?

- О, Мерлина ради, па, - так Люциус называл его только в минуты крайней неуравновешенности. - Разумеется, сказал. В меня перед допросом влили полпинты Веритасерума, так что я там рассказывал всё, что знал. В том числе, полный состав организации, поимённо, разве что случайно забыл кого-то!

- Ну и отлично. Тогда Визенгамот обязан будет это учесть.

- Да ничего подобного! - яростно выплюнул Люциус. - Показания, данные под действием сыворотки правды, не могут считаться доказательством! Эта штука нужна, чтобы добывать информацию, и точка. А доказательством они считают только Метку на руке. Понимаешь?.. По тому списку, что они за мной записали, Аврорат может хватать любого, задирать левый рукав - и всё, других доказательств уже не нужно.

- Ещё виски? - предложил Абраксас, но Люциус мотнул головой.

- Кажется, в Визенгамоте сейчас председателем твой новый начальник?

- Да, Крауч, - кивнул Люциус.

- Со Свитом он разделался мастерски, - задумчиво сообщил Абраксас. - Как думаешь, с ним можно договориться?

- Он остервенелый карьерист, - пробормотал Люциус. - Разве что его сын… Хотя я не уверен. Младший Крауч часто крутился около Лорда, но у него вполне может и не оказаться Метки.

- Не будем рисковать, - согласился Абраксас. - В конце концов, большинству голосов не сможет противостоять даже председатель.

- И откуда мы возьмём большинство голосов? - голос Люциуса звучал всё более расслабленно. Ещё немного, и он уснёт прямо здесь.

Ещё бы. Арест, допросы, зелья, виски…

Ладно. Тио позаботится о том, чтобы доставить его в спальню и уложить в постель.

- Есть старые проверенные методы, - чуть насмешливо ответил Абраксас.

- Деньги… - с лёгкой вопросительной интонацией протянул сын.

- Разумеется.

- Отец, прости, - совсем тихо, едва слышно сказал Люциус. - Ты был прав, с самого начала, ещё тогда, когда запрещал мне…

Абраксас помолчал. К чему теперь нелепые сентиментальности? Это не тот случай, когда приятно оказаться правым.

Он так и не придумал, что сказать, но, взглянув на сына, понял, что ответ уже и не нужен.

Люциус спал в кресле, почти до пола свесив руку с амулетом-ограничителем.

Глава шестидесятая. Люциус.

Обещание отца успокоило меня лишь отчасти. Деньги - это хороший аргумент, но что, если страх перед Тёмным Лордом окажется сильнее?

Убеждающую силу страха я знал теперь по собственному опыту.

Тёмный Лорд бывал суров, жесток, неумолим. Но в ночных кошмарах отныне я буду видеть обычных, ничем не примечательных людей в аврорских мантиях. Я не говорил об этом отцу. Вряд ли я вообще решусь когда-нибудь рассказать об этом.

Ко мне подошли в холле Министерства, едва я успел выйти из камина. Крепко взяли за руки. Отобрали палочку. Задрали рукав, проверили Метку. И не предложили даже пройти - просто уведомили, что сейчас я пойду с ними. На мои вопросы не отвечали и вовсе не раскрывали ртов, пока мы не оказались в Аврорате.

Только там я узнал, что арестован за участие в террористической организации и пособничество Тёмному Лорду. Они, конечно, его не так называли. Впрочем, они вообще избегали называть его как-нибудь. Тут же мне предложили выпить Веритасерум и ответить на вопросы.

Сперва я гордо отказался. Получил оплеуху. Из носа потекло. Утираться пришлось рукавом - из карманов у меня выгребли всё до кната, даже носового платка не оставили.

Выждав немного, аврор - потом я узнал, что это начальник отдела, - угостил меня очищающим заклинанием в лицо и повторил своё предложение.

Не так-то просто быть гордым с разбитым лицом, перемазавшись в собственной крови. Но если сравнивать с Круциатусом - чепуха. А мне было, с чем сравнивать. Но выражение его лица, интонации, совершенно не изменившиеся до и после оплеухи… Я просто осознал, что, стоит мне отказаться, и последует ещё один удар, а потом он всё тем же скучающим тоном осведомится, не соглашусь ли я принять сыворотку правды. И продолжаться это будет до тех пор, пока ему не надоест, а потом меня заставят выпить зелье насильно. Вся выгода, что я получу в этом случае - распухшее от ударов лицо.

Так что отцу я наврал. Ничего в меня там силой не вливали, Веритасерум я выпил сам.

Потом я убеждал себя, что это был не страх, обычное благоразумие. Но, если честно, я был не просто напуган - почти раздавлен.

Да, если говорить то телесных ощущениях, то мне доводилось испытывать и не такое. Не только Лорд, но даже мой собственный отец причинял мне куда большую боль. Но при этом они не переставали относиться ко мне как к человеку, к Люциусу Малфою, пусть и пытались гнуть каждый под себя. Даже Фабиан Прюэтт, швырнувший в меня Круциатус - да, собственно, и не в меня, в абстрактную фигуру в тёмном плаще и серебряной маске, - испытывал вполне понятные человеческие эмоции.

А для Кемпа я человеком не был. Был частью работы: необходимой, скучной, досадной. Словно бы и неживой. От этого меня такой холод пробирал, что я и дома всё никак не мог отогреться.

Находясь под домашним арестом, я не мог сам заниматься решением этого деликатного вопроса, поэтому налаживать связи и наносить визиты нужным людям приходилось отцу. А если ему не удастся уладить это дело? Если всё-таки тюрьма? Азкабана я боялся до дрожи.

Я бесцельно шатался по Малфой-мэнору, гулял в парке и намного больше времени, чем когда-либо, проводил с сыном.

Драко был очень похож на меня. Раньше я весьма гордился этим, а теперь вдруг подумал: а ведь он наверняка унаследовал от меня не только светлые волосы и нежную кожу. Но и все мои слабости, все уязвимые места. Кажется, сын, я сделал тебе не самый лучший подарок. Но что поделаешь, другого характера у меня нет. Придётся справляться так.

Не хотелось думать, что меня не будет рядом, когда Драко начнёт говорить, задавать вопросы, осваивать магию. Нет, я верил, что отец и Нарси смогут воспитать его должным образом. Да и какой из меня воспитатель… Но всё равно эти мысли больно задевали.

Всё вокруг казалось мне ненастоящим, двойственным. Родной дом, знакомый мне с самых первых воспоминаний и известный до каждой мелочи. Отец. Нарцисса. Драко. Преданные эльфы.

И в то же время, я знал, что всё это в любой момент могут у меня отнять. Заменить на холодную камеру и драную форму заключённого.

А ещё магия, конечно. Было весьма непривычно обходиться без палочки и звать Тио каждый раз, как мне что-нибудь требовалось. Но дома можно капризничать, а в Азкабане домовиков не будет.

Я опять задохнулся острым холодным страхом при одной только мысли о тюрьме.

Чай безвозвратно остывал в моей чашке, а я медленно увязал в паутине мрачных размышлений. С аппетитом в эти дни у меня было совсем никак, хоть я и понимал, что не раз ещё успею пожалеть о домашних обедах и ужинах.

Интересно, а если и вправду приказать Тио отрубить мне руку, он выполнит это повеление, или же это противоречит его установкам о благе хозяина? Сам-то я никогда не решусь на подобное. Но, если выбирать между левой рукой и Азкабаном, эта утрата начинала казаться не такой уж немыслимой. Перспектива провести в тюрьме пару десятков лет пугала меня всё-таки больше. Даже по ночам, обнимая Нарси, даже во сне я не переставал ощущать холод и тяжесть браслета-ограничителя. И, если бы не надежда на отца, может быть, я всё же решился избавиться от него таким образом.

* * *

Когда из Министерства ко мне прилетела сова с повесткой - явиться на предварительное слушание в Визенгамот, завтра, в половине девятого утра, - я был так взвинчен, что сперва порвал узкий лист дрянной дешёвой бумаги вместе с конвертом, до того тряслись руки. И на ограничивающий амулет таращился с такой тоской, что отец велел мне взять себя в руки и не делать никаких глупостей.

- Всё будет хорошо, - твёрдо сказал он, словно обещая.

И я уцепился за его уверенный голос как за что-то реальное в моём плывущем и качающемся мире.

Он не обманул.

На следующее утро в Министерстве мне объявили, что мои действия во время Магической войны признаны не добровольными, а вызванными Первым Непростительным заклятием. Поэтому все обвинения с меня сняты, так что и в серебряном браслете на запястье необходимости больше нет.

Вернули палочку и извинились.

Я был растерян и ошарашен. В такой исход дела я, оказывается, ничуть не верил. Пожалуй, если бы меня признали безоговорочно виновным по всем пунктам обвинения и приговорили к немедленной казни на месте, к этому я и то был бы готов больше. Выдержки мне хватило только на то, чтобы сохранять лицо неподвижным. Надеюсь, при желании его выражение всё же можно было принять за высокомерие.

Когда я на ватных ногах вышел из зала заседаний, в коридоре меня ждал отец.

На меня он взглянул, как на школьника, опоздавшего к обеду.

- Ну? Всё в порядке? - уточнил он своим привычным недовольным тоном. - Идём домой.

- Отец, - позволил я себе спросить уже дома, в Мэноре. - Чего тебе это стоило?

- Пары лет жизни, я полагаю, - хмыкнул он. - Надеюсь, у тебя надолго прошла охота ввязываться в авантюры?

Я молча кивнул. В тот момент я и вправду так думал.

Но на следующий же день я получил короткое письмо, скорее даже, записку от Макнейра с просьбой о встрече.

Макнейр никогда не входил в число близких мне людей, а, учитывая его профессию, я и вовсе предпочитал держаться от него подальше. Но сейчас я догадывался, что он вряд ли решил навестить меня из любопытства или дружеского расположения. Скорее всего, дело касалось чего-то серьёзного.

На всякий случай я всё же решил лишний раз не рисковать, покидая дом, и пригласил его в поместье. Через полчаса Макнейр вывалился из камина чуть не под ноги мне. От его обычной невозмутимости мало что осталось - так, жалкие лохмотья.

Я пригласил его в гостиную, предложил выпить - он вполне ожидаемо отказался - и сухо уточнил:

- Так чем обязан?

Он одарил меня неприязненным взглядом и коротко сказал:

- Рабастан арестован.

Глава шестьдесят первая. Люциус.

- А я тут при чём? - спросил я, отводя глаза.

- Не знаю, - отрезал Макнейр. - Тебе виднее.

Вообще, разумеется, этого следовало ожидать. Имена всех троих Лестрейнджей, как и самого Макнейра, были в самом верху того списка, что я перечислил в Аврорате под действием Веритасерума.

Но, в отличие от меня, Нотта, Гойла и других сотрудников Министерства, у них был запас времени, чтобы узнать об исчезновении Тёмного Лорда и не появляться в тех местах, где был риск встретиться с аврорами. Например, в собственных домах.

Правда, я уже слышал об аресте Снейпа и Мальсибера, Долохова и Каркарова. Однако судьба русских меня не слишком волновала. Моего зельевара-полукровку было немного жаль, но помочь ему я всё равно вряд ли смог бы. К тому же, я слышал, все они уже в Азкабане. Теперь каждый сам за себя.

Но Рабастан - совсем другое…

Вряд ли когда-нибудь он станет для меня просто воспоминанием.

- Рассказывай, - помедлив, велел я.

Рассказывал он кратко, только самую суть: собирались сорваться в Европу, завтра Макнейру уже портключ обещали достать. Но тут заявился Руди и просил о помощи.

- Беллатрикс и мелкий Крауч, ну, тот, что возле Лорда всё время тёрся, вконец рехнулись. Напали на двух авроров и давай на них Круциатус отрабатывать. Решили вдруг, будто тем может быть известно, что сталось с Повелителем. Чушь какая-то. И никак наиграться не могут, те уже пузыри пускают, а они всё не унимаются. Руди пытался их образумить, Непростительные ведь отследить - дело нехитрое. Но куда там… С двоими ему было не справиться. Он хотел, чтобы мы ему помогли хотя бы Белл оттуда увести, пока не поздно, но, едва мы на место прибыли, тут и авроры посыпались. Мне и Краучу повезло уйти, а всех Лестрейнджей взяли, - договорил он и перевёл дыхание.

Я откашлялся и снова предложил ему выпить. На этот раз он согласился и я отправил эльфа за коньяком.

- Ну и чего ты от меня хочешь? - спросил я, когда мы выпили примерно на два пальца.

- Я не знаю, Малфой. Но ты же сам как-то выпутался из этого!..

- Так меня и не над трупами тёпленьким взяли, - напомнил я.

- Да там не трупы… - пробормотал Макнейр, но я перебил его.

- И вообще, этим вопросом занимался мой отец. Я не представляю, как ему это удалось. Ради Рабастана он этот фокус наверняка повторять не станет.

- А ты?

- Что - я?.. Макнейр, если вопрос упирается в деньги, просто назови сумму. Но брать Министерство штурмом я не буду, а другой возможности вытащить его оттуда просто не вижу. У меня есть сын и обязательства перед семьей, так что, прости…

- Суд будет послезавтра, - глухо сказал он. -Мне сказали, их приговорят к Поцелую. Всех троих.

Я резко выдохнул и выпрямил спину.

Я не имел представления, насколько можно доверять источникам Макнейра, но ничего удивительного в этом сообщении не видел. Могут и к Поцелую. Визенгамот в последнее время не любит утруждать себя доказательствами и прочей «бюрократией». Кузен Нарциссы, я слышал, загремел в Азкабан даже без предварительного слушания.

Басти, Басти, огонь мой и боль моя. Чёрт бы нас с тобой побрал, обоих сразу.

- Всех троих, говоришь?.. - переспросил я. - Ты не в курсе, у мелкого Крауча есть Метка на руке?

Макнейр, должно быть, решил, что я тоже свихнулся.

- Есть, разумеется. Ты чего, Малфой?..

- Да ничего. Ладно. Я схожу завтра в Министерство.

* * *

Отец нахмурился:

- Люци, тебе нечего там делать. Бодаться с Визенгамотом тебе не по зубам, не смей даже думать об этом. Или ты решил, что я смогу вытащить тебя из любой камеры?

Я сказал сквозь сжатые зубы:

- Отец, я не собираюсь ни с кем бодаться. Я просто собираюсь сходить в Министерство. Если ты помнишь, я там ещё работаю. По крайней мере, числюсь.

- Ну да, а Макнейр приходил к тебе просто поболтать, - согласился отец. - Он, между прочим, в розыске. И твой визит в Министерство не имеет никакого отношения к завтрашнем суду над твоим бывшим любовником.

- И не только над ним, - напомнил я. - Но и над сестрой моей жены, и её мужем. И я не хочу, чтобы послезавтра Нарцисса прочла в газетах, что её сестра была казнена по приговору Визенгамота. Хватит с неё смерти кузена.

Эван Розье недавно погиб при попытке задержания. Я его плохо знал, а вот Нарси была ужасно подавлена этим известием.

- Всё так серьёзно?.. - голос отца едва заметно дрогнул.

Я кивнул.

Он вздохнул и настойчиво попросил:

- Будь осторожен, Люци. Что бы там ни было, не дай им повода обвинить тебя ещё в чём-то.

- Хорошо, отец, - покорно склонил я голову. - Я постараюсь.

* * *

Бартемиус Крауч-старший, председатель Визенгамота и мой босс - после того, как ему удалось сместить Генри Свита с должности начальника отдела международного магического сотрудничества - был весьма удивлён моим визитом.

- Мистер Малфой? И вы ещё смеете появляться здесь?.. - недоверчиво начал он, но я знал, что вспышки гнева можно ожидать в любой момент.

- С меня сняли обвинения, - с ленивым нахальством напомнил я, изучая его реакцию из-под полуопущенных ресниц.

- Так. Говорите быстро, что вам нужно. У меня мало времени, - отрывисто велел он, видимо, решив не касаться этого скользкого вопроса.

Но тема, что меня интересовала, была ничуть не менее сомнительной.

- Я слышал, на завтрашнем заседании всё семейство Лестрейнджей должны приговорить к Поцелую дементора, - сообщил я напрямик, чтобы не тратить попусту ни его время, ни собственное.

- У вас тонкий слух, мистер Малфой, - раздражённо бросил он. - Они будут казнены.

- Все трое?

- Да. Все. Что-то ещё?

- Или, может быть, четверо?..

Крауч заметно заинтересовался.

- Вы можете что-то сообщить мне по этому делу?

- Да. Я точно знаю, кто принимал участие в пытке авроров. Ни один из братьев Лестрейнджей к этому не имеет отношения. Вы и сами это знали бы, если бы наши доблестные авроры удосужились хотя бы допросить обвиняемых, - я не мог упустить случая пнуть Аврорат даже в такой ситуации.

- Если вам есть, что сказать, говорите. Иначе - убирайтесь, - Крауч нетерпеливо взглянул на меня и мотнул головой в сторону двери.

Я решил, что хватит тянуть.

- А вы знаете, что у вашего сына под левым рукавом?

- Что?..

Я с удовольствием наблюдал, как с его лица медленно сползает краска, превращая его в серую невыразительную маску.

- Не может быть, - не слишком внятно сказал он. - Это ложь. Этого не может быть…

- Ну, это легко проверить, - с лёгким сочувствием отозвался я. - Представляете, какой успех будет иметь завтрашнее шоу? Правда, боюсь, после него вам придётся покинуть свои высокие посты в Министерстве. Сына вам не простят.

- Чего вы хотите, мистер Малфой? - его голос внезапно лишился всех интонаций.

- Я хочу, чтобы вы ещё раз подумали над приговором.

Он надолго задумался. Потом хрипло проговорил:

- Я могу сохранить жизни ваших друзей, но не отпустить их на свободу. Вы сами должны это понимать…

Я понимал. Сегодня в газетах такой шум раздули, что, объяви завтра Крауч об освобождении Лестрейнджей - его самого вместо них дементорам скормят. В такой сделке для него нет никакого смысла.

- Пусть будет тюрьма, - неохотно сказал я. - Но не слишком долго.

- Да вы издеваетесь? Вы требуете от меня невозможного. Я могу заменить казнь только пожизненным заключением.

Меня даже от слов этих передёрнуло. Вечно гнить в Азкабане - Салазар свидетель, по сравнению с этим Поцелуй дементора выглядит милосердной подачкой.

- Год, максимум - два, пока шум поутихнет, - непреклонно сказал я. - Потом вы устроите им побег. Я верю, вы справитесь. Иначе… вы же не думаете, что за это время информация о подвигах вашего сына станет неактуальной?

Он так не думал.

Самое мерзкое, думал я, выходя из Министерства на залитую неярким осенним солнцем улицу - он же делает это не для сына. А лишь для того, чтобы сохранить своё удобное кресло. Даже не считает должным сделать вид, будто это не так.

Ладно. Плевал я на них.

Главное - Рабастан останется жив. Конечно, год или два в тюрьме - не особо приятная перспектива, но могло быть хуже. Намного хуже.

А потом Макнейр утащит его на континент. Чёрт побери, не представлял, что когда-нибудь смогу искренне радоваться этому. Пусть где-то там, за тысячи миль, у чёрта на рогах и не со мной, но живой и на свободе.

Свобода. Я остановился посреди улицы, чтобы задрать голову и вдохнуть поглубже.

Без наручников и душных камер. Никогда уже Тёмная Метка на моей руке не начнёт призывно нагреваться и чернеть. Я никого больше не назову своим повелителем.

Нужно просто подождать. Скоро всё будет совсем хорошо.

Конец шестой части

* * *

Эпилог. Северус.

Смотреть на них обоих сразу было непривычно. Но весьма забавно. Рядом с отцом вся напускная самоуверенность Драко моментально выцветала и теряла в цене, словно детский рисунок рядом с картиной кисти мастера. Впрочем, для Люциуса это соседство тоже было не слишком выгодно: слишком легко было догадаться, что где-то под тридцатью слоями защиты, за всем внешним лоском, отточенными манерами и привычной бесстрастностью скрывается что-то такое вот… острое и колючее, нервно кусающее губы.

Северус усмехнулся - почти искренне, хотя в последние годы он уже привык прятаться от эмоций за холодной иронией. С Люциусом так безопаснее. Северус давно уже не мальчишка, чтобы смущаться и краснеть в его присутствии.

А вот Драко был неподдельно смущён. Снейпу не доводилось прежде видеть на его лице подобное выражение: видимо, заставить сына устыдиться мог только Люциус.

На лорда Малфоя Северус всё же старался лишний раз не смотреть. Слишком тот был хорош. Безупречно элегантен, идеально строг. И тщательно выдержанные нотки гнева в его голосе отливали металлом, но не имели ничего общего со скандальностью. Люциус ни разу не повысил голоса, отчитывая сына.

Северус хмыкнул про себя, вспомнив собственного отца. Уж тот был мастер по части отборной ругани и зуботычин.

Впрочем, вряд ли причиной гнева Тобиаса Снейпа могло бы стать то, что так огорчило лорда Малфоя. Уж отцу Северуса наверняка было бы плевать хоть на толпу гиппогрифов, потоптавшихся по его отпрыску.

- И мне крайне неприятно сознавать, что мой сын так безответственно относится к собственной жизни, - продолжал чеканить слова Люциус, в то время, как Драко, потупившись, теребил повязку на руке. - Ты заслуживаешь серьёзного наказания, и я надеюсь, что профессор Снейп позаботится об этом. И ты напишешь подробное письмо маме с извинениями и объяснением, что толкнуло тебя на этот… нелепый поступок. Ты представляешь, каково ей было бы, если бы ты пострадал в этой шалости более серьёзно?

Драко кивнул, не поднимая глаз, и уточнил:

- Но моя рука всё ещё…

- Тебе в любом случае придётся научиться писать левой рукой, - непреклонно отозвался отец. - Я беседовал с колдомедиком, и тот считает, что полностью восстановление завершится не раньше декабря. Ты же не собираешься всё это время бездельничать на уроках?

- Но у нас в ноябре матч с Гриффиндором, - отчаянно возразил Драко.

Люциус взглянул на Снейпа. Потом опять на сына.

- Боюсь, что ты пропустишь его исключительно по собственной вине. И я советую тебе запомнить, сын: ещё одна глупость, подобная этой - и я запрещу тебе играть в квиддич насовсем.

На этот раз Драко не решился даже рот открыть.

А Северус почувствовал, как на него накатывает неудержимая волна невольного восхищения Люциусом. Нет, он привык, что старший Малфой постоянно вызывает у него ощущения, схожие с восторгом, но, Салазар великий, это же надо - так ловко и изящно опять свалить всё на чужие плечи. Наказание для Драко должен назначить его декан, замечательно!

Обычно по части наказаний профессору Снейпу не приходилось сильно напрягать воображение: работы в лаборатории всегда хватало. Но что прикажете ему делать с мальчишкой, который едва может пошевелить пальцами правой руки? Чистить котлы или резать слизняков он не способен, с палочкой не управится, какой вообще от него может быть прок?

- Должен отметить, мистер Малфой, вы весьма терпеливы и мягки с сыном, - заметил он Люциусу, улыбаясь с едва заметной ехидцей. - По-моему, в отношении наказаний в этом случае куда полезнее было бы последовать традициям и воспользоваться розгой.

Ах, какой неподдельной яростью обожгли Снейпа глаза Драко!.. Даже его двоюродному дядюшке Сириусу ни разу не удавалась такая великолепная ненависть, удовлетворённо отметил Северус.

Люциус повернулся к нему и, чуть приподняв брови, с лёгким недоумением отозвался:

- У Малфоев никогда не было подобных традиций.

Content

Krokozyabra (Бусеница) Слизняк и его раковина