E-light

Виртуоз

Название: Виртуоз

Автор: E-light

Пейринг: Гарри Поттер, Драко Малфой

Рейтинг: NC-17

Тип: слеш

Жанр: drama, action

Размер: макси

Статус: закончен

Дисклеймер: все принадлежит Ролинг ныне, присно, и вовеки веков.

Аннотация: Драко виртуозно играет на рояле. Гарри виртуозно владеет боевой магией. Однажды они встречаются. Получится ли у них симфония? Или хотя бы полифония?

Предупреждение: Фанфик написан до выхода 6 книги. Авторские персонажи.

Приквел Рим - город солнца

Пролог

Зима за окном чавкала ледяным крошевом размокшего снега. В такие дни, когда серое небо свисало над городом брюхом какого-то животного, ничего не хотелось делать.

Гарри с тоской поднял глаза от думосбора, где он старательно рассортировывал и упорядочивал свои соображения по поводу ряда загадочных случаев, в которых Министерство пыталось увидеть руку затаившихся Упивающихся, и посмотрел на пейзаж за окном.

- Тоска, - сказал Зик Мэдривер. - Наше заявление там когда-нибудь рассмотрят?

Под «там» подразумевался пейзажный отдел, возглавляемый старым визионером Беном Праттом, ленивым, бородатым и неряшливым колдуном, подвизавшимся в Министерстве в роли главного «волынщика».

Такие есть в любом месте: где-то их держат в память о прошлых заслугах, где-то жалеют выгнать; почему начальство не трогало Пратта, Гарри не знал, но волынил тот знатно.

- Наш двойственный пейзаж сложен для исполнения, - мрачно ответил Гарри.

- Ага, а сады Семирамиды, которые дядя Бен развесил для Паркинсон, просты, как грингготский гоблин.

- Сравнил. Или Паркинсон, заведующая финансовым комитетом, или мы, охотящиеся на несуществующее.

- «Охотники на привидений» - называй уж так. Читал последнюю статью Скитер?

- Нет, спасибо, я не читаю перед обедом колдовских газет. И тебе не советую.

- Слушай, а если нам отказаться от какого-то из пейзажей и оставить только один? - Зик при этой мысли оживился. - Может, тогда нам исполнят заявку быстрее?

- Во-первых, отказываемся тогда от гор, во-вторых, до Нового Года он все равно ничего не сделает - хлопот с украшением много.

Зик моментально погрустнел и пробормотал:

- Нет, так неинтересно. От гор я отказаться не могу, я надеялся, что ты откажешься от своего леса. В самом деле, ну что тебе лес? Лучше гор могут быть только горы! Ты не видел Шотландию! Если бы ты ее увидел, ты влюбился бы в нее с первого взгляда…

- Я влюбился бы во все, что угодно, только бы не Лондон! - согласился Гарри. - Взять бы сейчас отпуск и махнуть на тропический остров.

- Остров… Солнце… небо… пальмы… песок…

- И моооре… - мечтательно протянул Гарри.

- Ребята, шеф хочет вас видеть, - голова Айрин возникла в камине; сочувствующе поглядела на аврорские лица, только что одухотворенные нездешней мечтой, а теперь вмиг огорченные и приунывшие.

- Вот и отдохнули… - несчастным голосом сказал Мэдривер.

- Так, авроры, - Крэйзи Джобс отличался тем, что с порога приступал к сути дела, не тратя времени на дипломатические расшаркивания и китайские чайные церемонии. Родственники погибших, которым в аврорате сообщали трагическую новость, такими манерами почему-то были крайне недовольны, - вы всё знаете о деле Брэстеда («не совсем», промямленное Гарри, Крэйзи Джобс просто проигнорировал). Так вот, теперь этим делом будем заниматься мы. Точнее, вы.

Крэйзи Джобс поставил локти на стол, сложил пальцы в замок и торжествующе поглядел на подчиненных. Его седые бакенбарды торчали, как усы льва. Не то чтобы Джобс радовался работе, свалившейся на головы сотрудников Секретного отдела, но у него были свои методы психологического подбадривания подначальных ему людей.

- Почему не Стервятники? - спросил Зик, переглянувшись с Гарри.

- Криминалисты, - нахмурился Джобс (как всегда в силовых структурах, разные отделы друг друга не сильно любили. Секретный отдел называл криминалистов стервятниками, Криминальный обзывал потайников «охотниками на привидений». Официально начальство это пресекало, неофициально злорадно вспоминало каждый случай, когда «коллеги» садились в лужу). - Потому что вчера убили Вултона. Тоже бывший Упс, тоже на суде был оправдан. То же место, то же время, то же орудие убийства. А, как известно, в первый раз это случайность, во второй - совпадение, в третий - вражеские действия.

- Почему бы ни подождать третьего раза? - спросил Гарри, которому очень не хотелось бегать перед Рождеством в поте лица и разыскивать убийцу вместо того, чтобы закупать подарки. - Пока это тянет только на совпадение…

- Мерлин, и что за молодежь идет мне на смену, - горестно покачал головой Крэйзи Джобс. - Радует только то, что я проживу еще минимум лет сто. Материалы дела получите у Айрин. Идите; первого отчета я жду перед Рождеством.

- М-да, - сказал Гарри, выходя, - нерадостная картина…

- Не переживай, - утешил Зик, - говорят, лица среднего возраста, прошедшие войну, до глубокой старости не доживают.

- Да нет, я о висяке.

И действительно, дело пахло дурно. В прямом и переносном смысле дурно: велик шанс, что убийство, нераскрытое по горячим следам еще два месяца назад, не раскроют уже никогда. Хотя если это и правда серия, и маньяк будет убивать еще…

- Веселое Рождество… - Гарри угрюмо разглядывал врученные ему Айрин два думосбора, кипу свитков и шкатулки с «вещдоками».

- Да, кто-то слишком буквально понимает поговорку «Хороший Упс - мертвый Упс». Ты понесешь думосборы, Гарри.

Гарри кисло улыбнулся.

Через два часа он оторвался от мысленного отчета Эрнеста Туриана и начал систематизировать известные ему факты. Мэдривер склонился над свитками, время от времени тоскливо вздыхая.

- Что у тебя? - позвал его Гарри.

- Полный бред. На шее в обоих случаях - странгуляционная полоса, скорее всего, от металлической проволоки, и след укуса вампира. Причем кровь этот странный вампир не пьет. Только кусает и оставляет вытекать.

- Народный мститель? - высказал предположение Гарри. - Кровь не пьет принципиально, а убивает проволокой… ну, в знак отмщения за магглов. Маггловским способом.

- Ха-ха. Ты когда-нибудь видел вампира, любящего магглов? Не на завтрак или ужин, конечно.

- Нет, - пробурчал Гарри, - я их вообще не видел. Но в любом случае убийца - не маггл, так?

- Почему нет? Может, какой-то сатанист, нацепивший накладные клыки?

- Ага, и знающий, что Брэстед и Вултон - Упсы?

- Я бы не стал пока утверждать, что выбирали их по этому признаку. Возможно, им просто не повезло.

- Фатальное невезение. Но я все же предпочитаю считать это вражескими действиями.

Гарри встал:

- Пройдемся до места, пока не стемнело?

Предстоящая работа «на местности» вносила хоть какое-то разнообразие в чисто аналитическую деятельность. Криминалисты, конечно, там уже побывали и выжали из свидетелей (благо то были магглы, не подпадавшие под действие закона об ограниченном применении веритасерума исключительно с согласия допрашиваемого, а также под должностную инструкцию о запрете стирания памяти дееспособным магам) все, что могли выжать.

Но Гарри предпочел бы осмотреться сам.

- Сходи один, - сказал Зик, вытянув ноги под столом. - Неохота вылезать наружу, в эту слякоть.

Бар возле Министерства выглядел не слишком впечатляюще для центра столицы. Серая бетонная лестница с выщербленными ступеньками, глухая железная дверь. Перед иностранцами стыдно.

Хотя, возможно, тут приложили руку министерские - будь этот бар известным рестораном или знаменитым старинным клубом, сюда ходило бы слишком много людей.

Гарри уверенно надавил на кнопку домофона, смотря прямо в глазок камеры, по ту сторону которой его сейчас мрачно рассматривал охранник. Мрачность маггловского цербера Гарри ощущал физически, кожей, через разделявшее их железо и деревянную стойку.

Гиперчувствительность на эмоции его не подвела - когда охранник открыл дверь, на его лице отнюдь не цвела улыбка.

«Вот бы Зик порадовался, - подумал Гарри, - ну чисто чертополох»* .

[* - Чертополох - символ Шотландии].

Маг прошел через металлические воротца, не среагировавшие, конечно, ни на один из его амулетов, но запищавшие на мобильный телефон («Что это у вас там в кармане, сэр?»

«Два фунта гексогена. Что вы, что вы, я пошутил. Не надо меня обыскивать, все, все, я вытащил мобильник, подавитесь»), и вошел в зал - полутемный, уставленный неудобными деревянными столами и тяжелыми лавками.

Точно, наши постарались. Такой мебели в Англии в третьем тысячелетии давно не делают.

Впрочем, все усилия магов были напрасны - народ, несмотря на полное отсутствие уюта и гремящую (и это в полпятого вечера!) из динамиков музыку, в баре все равно был. Должно быть, сказывалась близость к центру.

Гарри поискал взглядом в неверных пятнах кислотного света, ложащихся на пол и столы от крутящихся под потолком ламп, министерских знакомых, но никого не обнаружил. Среди ведьм и колдунов это место популярностью не пользовалось.

Он подошел к стойке, где в обществе пивных кранов и бутылок с сомнительным содержанием коротал время бармен, прикидывая, что бы здесь заказать - такого, чтобы сойти за своего и не выглядеть маггловским «фликом». До одиннадцати лет он читал много детективов и был в курсе, что работники развлекательных заведений не слишком любят офицеров полиции.

Значит, не шотландское виски со льдом. Все детективы в романах всегда пили двойное виски.

- Эээ… мартини, пожалуйста, - заказал Гарри.

- Страшная гадость, - послышался сзади уверенный голос. - Не пей, Поттер, козленочком станешь. Лучше заказывай виски - его они хотя бы ничем не разбавляют.

На высокий стул за стойкой взобрался Малфой - в брюках и обычной рубашке, никак не выдававших его принадлежность к старинному семейству потомственных волшебников с-самой-чистой-и-голубой-на-островах-кровью.

- Двойной виски со льдом, - сделал заказ он. - А я все думал, ты это или нет, - Малфой повернулся к аврору и блеснул улыбкой. - Странное место, странная встреча…

Почувствовав странную обиду оттого, что его коронные слова буквально выдирают из его глотки, Гарри сухо подтвердил:

- Более чем. Ты что здесь делаешь, Малфой?

- Виски пью, - невинно ответил тот и снова ослепительно улыбнулся. - А ты, надо полагать, расследуешь те убийства?

Гарри предостерегающе посмотрел в сторону бармена, но было поздно. Услышав слово «убийства», бармен моментально помрачнел и швырнул Гаррин бокал через всю стойку.

- Ну, спасибо, удружил, - повернулся Гарри к Малфою. - Кто тебя за язык тянул… - несказанное «хорек» повисло в воздухе: не потому, что вспыльчивый Гарри не хотел оскорбить противника - потому, что Панси Паркинсон по-прежнему была главой финансового комитета и не собиралась покидать этот пост в течение ближайших 50-100 лет.

Малфой закатил глаза, облокотившись о стойку и прогнувшись, словно девица легкого поведения:

- О, так ты тут инкогнито. Как и полагается всякому уважающему себя охотнику на привидений. Конечно, конечно: надо быть осторожным при охоте на тварей, о которых все слышали, но никто не видел. Охотники света, уничтожьте тварей тьмы, и так далее…

Гарри протянул руку (следя, чтобы она оставалась вне зоны видимости бармена) и схватил Малфоя за рубашку в районе живота:

- Ты, крыса… - прошипел он.

- Нет-нет, - перебил его Малфой, - крысами зови Уизли. Их так же много, и они такие же бедные.

- Хорек!!!

- Горностай. И если тебе так уж хочется меня потискать, пошли, потанцуем. По крайней мере, это будет выглядеть прилично.

- Что? - просипел лишившийся голоса Гарри.

Черт, он не верил своим ушам, глазам и прочим органам чувств. Он, один из лучших авроров, Победитель Волдеморта, суровый мужчина, супермачо (да, иногда он читал те номера «Ведьмополитена», которые Джинни оставляла на диване и креслах во времена их недолгой супружеской жизни), сейчас ничем не мог ответить явно сбрендившему Малфою, тащившему его танцевать под звуки медленной песни.

- Расслабься, - прошептал сумасшедший потомок Люциуса, кладя свою голову аврору на плечо.

Гарри топтался на месте, не зная, что ему делать. От Драко очень приятно пахло, а его волосы белым облаком выделялись в полутьме.

- Расслабься же, Гриффиндор. Ты мне ноги отдавишь.

Это прозаическое замечание вернуло Гарри уверенность и даже способность соображать. Но едва он начал вспоминать момент, когда Драко Малфой из безразличного, в общем-то, белобрысого хорька успел превратиться в привлекательного молодого человека, как тот опустил руки Гарри на ягодицы. И прошелся вниз и вверх.

Услышав полузадушенный возмущенный вопль, на расстоянии фута от парочки уже заглушенный раздирающей уши музыкой, Драко довольно ухмыльнулся.

- Думаю, ты готов.

И, страстно прижимаясь и смотря в глаза Гарри расширенными серыми глазами, Драко выдохнул, обжигая кожу теплым дыханием:

- Пойдем?

В кармане рубашки завибрировал мобильник. Гарри, глядя на Малфоя, как кролик на удава, медленно сунул руку в карман, вытащил телефон, раскрыл.

- Гарри? Ты уже далеко? Не подойдешь в отдел? - далекий голос Зика доносился как будто из другого мира, мира трезвости и рациональности, в котором не было места белокурым вейлам мужского пола.

- Я сейчас, - отозвался Гарри, вмиг очнувшись. - Сейчас буду.

Малфой спросил разочарованно:

- Уходишь? - лицо его словно осунулось и потемнело.

Он расцепил объятия и отступил на шаг.

- Угу, - кивнул Гарри. - А ты смотри, если остаешься - не подцепи себе маньяка. Не каждый встречный такой же надежный, как я. Снимай только знакомых парней. А лучше заведи себе бойфренда.

Вот теперь Малфой действительно напоминал вейлу - рассерженную вейлу, выглядящую пострашнее столетней ведьмы. Он что-то зашипел, но Гарри не стал к этому прислушиваться, а развернулся и принялся энергично проталкиваться к выходу, чувствуя себя глубоко удовлетворенным - морально.

Глава 1

- У нас есть свидетель, - встретил напарника хорошей новостью Зик. - Сегодня обратился в маггловскую полицию, прочитав в газете об убийстве.

- В маггловскую полицию? - поразился Гарри. - Стервятники не замели следы?

- Вултон - магглокровка. После школы жил со своими родителями в обычном районе Лондона. Наши решили - пусть и маггловские полицейские носом землю роют.

- А что с вампирьим укусом?

- Навели маскировочные чары. Лестрейд уже сюда едет. Вместе с подопечным.

Гарри вздохнул и уселся за стол. Вряд ли свидетель-маггл сумел разглядеть в темноте лицо вампира, но все же хоть что-то они узнают.

- Из этого дела неувязки лезут, как пружины из старого дивана, - сказал Гарри. - Во-первых, эти убийства должны быть случайны. Убийца встречал в баре очередную жертву и выманивал на улицу «вампирьим зовом». Но тогда почему он не пил кровь? Во-вторых, убийства все же имеют закономерность. Оба раза жертвы - темные маги, Упсы, против которых на суде не нашлось доказательств.

- Значит, или во второй раз это совпадение, или в первый убийца их все-таки отслеживал.

- Не выходит, - Гарри покачал головой. - Если бы он за ними следил, он заманил бы их в переулок сразу, как только они вышли из Министерства. Нет, и с первой, и со второй жертвой он встретился в баре. А дальше - жажда крови или жажда мести. Но, поскольку крови он не пил, значит, второе.

- И мстил он им за то, что они - из Упсов.

- Похоже, так, потому что больше Брэстеда и Вултона ничего не объединяет.

Зик вздохнул:

- А все же я не понимаю, за что вампирам мстить Упсам. Упсы были как раз за расширение прав кровососов. Легальная охота на людей - это же то, чем они приманивали к себе вампиров и оборотней.

- Нам попался политически сознательный вампир, - мрачно пошутил Гарри.

- Ты уверен, что это был именно вампир?

- Мерлин, Зик, да кто еще? Ты же видел все материалы дела. Бармен помнит убитых, помнит, что с ними кто-то был, но как этот некто выглядел, вспомнить не может, и охранник тоже не может, а ведь он разглядывал меня пять минут, прежде чем впустить; затем этот некто уводит жертв из бара - навстречу гибели, и прокусывает им в переулке шею клыками. А теперь скажи мне, кто это еще может быть?

- Не знаю. Но меня настораживает то, что он не стал пить кровь. Ни один вампир не откажется от крови, это их суть, главная потребность их существования!

- Может, этот отказался как раз для того, чтобы его не поймали? Он знал, что у всех британских кровососов и заезжих гостей возьмут кровь на анализ, и, естественно, поостерегся.

- Вампиры зимой впадают в спячку, - Зику явно не нравилась «вампирья версия», - они же холоднокровные. Осенью твоя версия могла бы пройти, но если вампир блуждает зимой, он н у ж д а е т с я в крови. Это на уровне инстинктов. И уж если вампир попробовал кровь, его за уши не оттащишь. Он присасывается почище любой пиявки или пираньи.

- Допустим, он пьет кровь животных, - холодно сказал Гарри, - а от крови жертв отказывается намеренно.

- Тогда зачем вообще подвергать себя искушению, - непреодолимому, поверь, - и кусать человека? Я мало знаю о вампирах, но, по-моему, распробовав кровь, вампир не сумеет оторваться. В 1812 году герцог Мальборо застал в каморке у горничной вампира, присосавшегося к груди, - он дернул тварь за ноги, но так и протащил вампира и девушку до самой лестницы. Там он убил тварь копьем, позаимствованным у рыцарских доспехов. В 9 веке великан, пытавшийся оторвать вампира от горла своей жены, разорвал кровососа пополам. Но не оторвал, заметь. Клыки пришлось разжимать топором.

- А что герцог делал в каморке у своей горничной?

- Это была не его горничная, а его жены. Об этом история умалчивает.

Гарри хмыкнул:

- Ну-ну. Зачем этот вампир кусал - это как раз понятно. Для того чтобы маг стоял с дурацкой улыбкой на губах, пока убийца его душит. «Поцелуй» вампира. Хм.

Зик пожал плечами:

- Ну, может, в легендах о кровожадности вампиров что-то и преувеличено. Надо бы спросить у специалиста. Я не уверен. Кстати, сегодня твоя очередь идти оформлять пропуск Лестрейду с магглом. В нашем окне, отражающем реальные заоконные виды, мать их так и разэдак, я вижу полицейскую машину.

Гарри без слов поднялся и отправился наверх, к пропускному пункту.

Свидетель оказался встрепанным молодым человеком с волосами неопределенного цвета и бегающими глазами. Впрочем, глаза у всех маггловских посетителей Министерства Магии были или перепуганными, или удивленными, но уж никак не нормальными. А обычно и то и другое сразу.

Конечно, Лестрейд, сквиб на службе у Министерства, инспектор маггловской полиции, пытался подготовить невольных гостей, но даже самый замороченный маггл приходил в изумление от столь невероятного прогресса «британских спецслужб».

Гарри поздоровался с Лестрейдом, узнал, что свидетеля зовут Биллом Смитом, проводил гостей к своему кабинету, где их уже ждал с подготовленным оборудованием Зик Мэдривер.

Билла Смита ввели в транс и велели рассказывать, что он видел в проулке тем вечером, когда убили Томаса Вултона.

- Я зашел туда, чтобы… отлить, - перед этим словом маггл сделал паузу, и Гарри усмехнулся про себя: какой стеснительный.

Впрочем, если бы ему самому пришлось рассказывать официальным лицам, что он решил отлить на улице, он бы тоже, наверное, застеснялся.

- Устроился в темном углу, тут слышу - сзади кто-то идет. Я не стал оборачиваться, повернулся, только когда они прошли.

- Как они выглядели?

- Я не разглядел, увидел их только со спины. Один в темном, среднего роста и плотный, второй - высокий и светловолосый.

- Они были в маггловской одежде?

- Что?

- Простите, они были в костюмах, в рубашке и брюках или в чем-то еще?

- А. Один в длинном таком балахоне, такие придурки всякие носят из сект или просто хиппи, другой - в рубашке и брюках, да. В светлой рубашке. И волосы такие светлые.

Зик, заканчивающий наматывать на палочку белые нити воспоминаний из Билловой головы, сказал:

- Спасибо. Вы нам очень помогли. А теперь слушайте меня внимательно: вы сейчас выйдете из этого здания и все забудете. Вы никогда здесь не были, вы никогда нас не видели. Поняли? Повторяйте…

Маггл послушно повторил:

- Я никогда здесь не был, я никогда вас не видел…

Гарри поморщился: эта часть их работы ему никогда не нравилась. Казалось не слишком хорошим вмешиваться в сознание магглов.

Впрочем, вряд ли Смиту это навредило. Он вышел из транса, тоскливо огляделся и вздохнул:

- Эх, если б не Фанни… Рассказал ей, что видел, а она достала: сходи да сходи в полицию… А толку-то от моего рассказа… Девушки бывают навязчивей мух.

- Вы нам действительно помогли, спасибо, - сказал Гарри. - Лично у меня появились идеи насчет того, кто убийца.

Едва дождавшись, пока гости выйдут, Зик нетерпеливо выпалил:

- КТО?

- Давай сначала просмотрим думосбор.

В чем-то Билл Смит был прав: в его воспоминаниях мелькнули лишь две смутные фигуры, абсолютно неузнаваемые со спины. Высоких блондинов в маглловской одежде в Лондоне сколько угодно.

К тому же, воспоминания сильно отличались от съемки камерой - они были нечеткими, размытыми и наверняка субъективными. То есть если бы Билл Смит внушил себе, что видит ангела небесного, в думосборе бы сейчас сворачивал за угол самый настоящий ангел с крыльями и свечением над головой.

Гарри оторвался от думосбора и невидяще уставился в окно.

- Ну, что? Узнал, кто убийца? - не отставал Зик, заглядывая Гарри в глаза.

- Убийцу назовет суд, - меланхолично ответил аврор. - Но вот с одним подозреваемым мне сильно бы хотелось пообщаться.

* * *

В разные сектора Министерства можно было попасть разными лифтами и через разный вход. Дипломатический корпус сидел совершенно отдельно - и, дементор побери, хорошо сидел, по мнению Гарри!

Если обычные министерские коридоры были выкрашены унылой голубенькой краской, то у дипломатов стены были выложены мрамором в крапинку; на полах вместо утрамбованных до состояния блина вытертых дорожек расстилались персидские ковры, в которых бахилы Гарри смотрелись истинными бациллами - ну или паразитами, как блохи на домашней собаке.

Бахилы Гарри выдали на пропускном пункте: охранник поглядел на видавшие виды аврорские ботинки и вежливо предложил натянуть сверху голубенькие целлофановые мешочки, в которых Гарри и пошлепал вперед, все больше и больше наливаясь злобой при виде пальм в деревянных кадках и прочих признаков вырожде… неслыханного богатства диппредставителей.

В этот рай ему удалось пробраться только со спецразрешения Министра (Главный Аврор дипломатам указом не был), за которым пришлось пробегать все утро. Если бы не то, что иначе Драко можно застать только в Малфой Мэноре, а видеть Люциуса и Нарциссу Малфоев Гарри хотелось еще меньше, чем сидеть в очереди к Министру, черта с два он бы здесь оказался.

Вражеская территория выглядела очень хорошо обустроенной, и Гарри, проникшегося завистью к представителям Британии за рубежом, начали посещать нехорошие мысли: а что, собственно, эти милые люди делают для самой Британии? Кроме того, что получают тут оклад и роскошествуют в кабинетах с евроремонтом на деньги британских налогоплательщиков?

Ответ на свой вопрос Гарри получил, открыв дверь в кабинет номер 8 (надпись на табличке гласила: «Советник Министра II ранга, Малфой Д»). К его громадному удивлению Малфой не чистил тут свои ногти на деньги британских налогоплательщиков: он сидел над раскрытыми папками, кусая кончик пера.

На звук он поднял голову и изумленно взглянул на Гарри:

- Поттер? Какой неожиданный визит… Чем обязан?

И это человек, который вешался вчера Гарри на шею! Возмущенный аврор прошел в кабинет и уселся в кресло для посетителей, закинув ногу на ногу. Насмешливый взгляд Малфоя остановился на носке Гарриного ботинка, облаченного в голубенький пакет, и Гарри отчего-то смутился, поставил ноги нормально и даже подогнул их под кресло.

- Ну? - спросил он. - Где мы были позавчера вечером, когда Томас Вултон был убит?

Серые глаза расширились. Гарри знал, что из всех эмоций труднее всего разыграть не горе, а искреннюю радость и удивление. Удивление подделать невозможно, и именно его Гарри сейчас и наблюдал.

- Что за вопросы, Поттер? Ты подозреваешь меня в убийстве?

- Пока - подозреваю, - поправил Гарри. - А когда ты ответишь на несколько вопросов, буду уверен - либо в том, что ты виновен, либо - что ты невинен, как агнец.

Драко побледнел, привстав из-за стола.

- Ты предъявляешь мне официальное обвинение? Будь добр, санкцию прокурора.

- Нет-нет-нет, - заспешил Гарри, которому пока вовсе не хотелось идти официальной дорогой - как из-за того, что на основе косвенных улик санкции ему никто бы не дал, так и еще из-за одного мелкого обстоятельства, о котором он пока умалчивал. - Я предлагаю поговорить неофициально, так сказать, в неформальной обстановке, ну вот как вчера. По-моему, вечером ты был более чем склонен к неформальному общению…

Гарри бросил на Малфоя лукавый взгляд и опешил, наткнувшись на появившееся на бледном лице выражение отвращения.

- О чем ты, Поттер? - выплюнул аристократ. - Общение? С тобой? Ты вчера не перепил?

«Здравствуй, Хагрид, Новый Год!» - мысленно сказал себе Гарри и мысленно же с силой наступил себе на ногу, чтобы удержать рвущийся наружу возглас: «А кто мне вчера весь вечер на шею вешался?!»

Наверное, Драко не хочет об этом вспоминать. Кому же приятно вспомнить, как его отшили. И дело Гарри - деликатно молчать, особенно если он хочет-таки получить ответы на свои вопросы.

- Малфой, послушай, давай мы с тобой поговорим тихо и мирно. Сам знаешь, громкий скандал и шумиха в прессе - а я могу их тебе обеспечить, не сомневайся, - поставят на твоей карьере крест. Или череп с костями, как тебе больше нравится, - Гарри напрягся, следя за реакцией Малфоя.

Тот вздохнул, вышел из-за стола, сказал устало:

- Хорошо, я отвечу на твои вопросы. Просто потому, что мне нечего скрывать. Пошли тогда, пообедаем.

Он прошел к двери, оглянулся на Гарри, шаркающего следом в своих бахилах, и добавил:

- Совместим приятное с бесполезным.

Ресторанчик, в который Малфой привел аврора, был, к Гарриному удивлению, маггловским.

- Ты же не думал, что я собираюсь демонстрировать тебя всем сотрудникам Министерства? - пояснил Малфой, снимая в гардеробе свой белоснежный плащ.

Гарри, стаскивая с себя пеструю курточку, буркнул:

- Вчера в баре ты не стеснялся… Или магглы - не люди?

- О чем ты, Поттер? Наше вчерашнее недолгое общение снесло тебе крышу? Нет, я понимаю, я очень привлекателен…

- Проехали, Малфой, заткнись! - рявкнул Гарри.

Малфой пожал плечами:

- Ты странный, Поттер. Очень.

Они прошли в зал и уселись за столик - ждать заказ. Заказ Малфой сделал по сотовому, пока они добирались, так что еду вот-вот должны были принести.

- Ты часто ходишь в тот бар? - начал Гарри.

- Бывает. Время от времени.

- Зачем?

- Просто провести время, - Драко быстро облизнул губы, и Гарри еле удержал себя от ядовитого комментария по поводу способов проведения малфоевского досуга.

- Позавчера ты там был?

- Да, кажется. Я обычно захожу туда после работы, но если там какие-то фестивали, танцы и песни местечковых групп, сразу ухожу.

- И ты видел там Тома Вултона?

- Да, но не стал к нему подходить.

- Почему?

- А зачем? - ответил Драко вопросом на вопрос.

На такой всеобъемлющий ответ Гарри возразить было нечего, и он занялся своей севрюжиной, принесенной официанткой вместе с салфеткой и булочкой - французским круассаном.

Малфой в это время сосредоточенно поглощал суп-жульен, аккуратно орудуя маленькой серебряной ложечкой.

- Смотри, это не Амбридж? - вполголоса произнес Гарри, указывая на даму средних лет позади Драко.

Малфой вздрогнул и обернулся.

- Нет, конечно же, нет, - недовольно сказал он. - Как можно перепутать эту магглу с самой впечатляющей ведьмой школы? Любой, кто хоть однажды видел Долорес Амбридж, ни с кем ее больше не спутает.

- Да, - согласился Гарри, убирая в карман скляночку. - Должно быть, она меня столь сильно впечатлила, что я теперь вижу ее образ в любой полной женщине.

- Ты ее боялся? - улыбка Драко была полна презрения.

- О да, - сказал Гарри. - Она приходит ко мне во снах с криками: «Отдай мне мой разум!»

На этот раз Драко посмотрел сочувственно - всех колдунов передергивало от двух названий: Азкабан и Сент-Мунго.

- Почему ты ни о чем не спрашиваешь? - спросил Драко, добравшись до десерта.

- А, извини. Увлекся. Здесь так вкусно готовят.

На этот раз улыбка Драко определенно была доброй и радостной.

- Я часто сюда захаживаю. Магглы умеют готовить лучше, чем волшебники.

- Угу, - пробормотал Гарри. - Ну, если ты не возражаешь… Ты хорошо знал Вултона и Брэстеда?

- Шапочно, - сказал Драко, отпивая горячий чай.

Голос его не изменился - в нем не появилось напряжения, не проступила паника.

- А у тебя были к ним какие-то счеты?

- Да ну. Что они могли мне сделать? Занять год назад шиллинг на хлеб и не отдать?

- Может, были нематериальные счеты… - с намеком произнес Гарри. - За которые ты мог их убить.

- Что? - Драко посмотрел на аврора и расхохотался. - Ты шутишь? Или… - посерьезнев, он наклонился к лицу Гарри и вгляделся в зеленые глаза, - всерьез?

Гарри придвинулся к Драко и спросил тихо, но твердо:

- Ты убивал их? Способствовал ли ты убийству Брэстеда и Вултона?

Серая радужка была почти скрыта расширившимися зрачками; Драко смотрел на Гарри растерянно, но без злобы:

- Конечно же, нет. Кто они мне такие, чтобы я хотел их убить?

Гарри облегченно вздохнул. И - тут в голову ему пришла озорная мысль - вместо того, чтобы отодвинуться, он придвинулся к Малфою… близко… очень близко. На расстояние поцелуя.

- Скажи, Драко, - прошептал он, - на самом деле я ведь тебе нравлюсь, так?

- Ну, ты привлекательный, - также тихо ответил Малфой, - у тебя яркие глаза и хорошая улыбка, вот был бы ты чуть-чуть скромнее, аристократичнее, выдержаннее…

- И?..

Малфой отшатнулся, откинулся на стуле назад, взглянул на Гарри с подозрением. Глаза его сузились:

- Поттер.

Гарри начал разглядывать колонну в центре зала.

- Да?

- Ты подлил мне веритасерум? - голос Драко опасно завибрировал.

«Ой, что сейчас будет», - подумал Гарри. Похоже, Малфой вот-вот взорвется.

- Ну, а что делать? - быстро сказал Гарри. - Ты же знаешь, закон охраняет права обвиняемых. А я тебя ни в чем не обвинял! Официально, по крайней мере. И теперь уже не буду. Так что все кончилось замечательно!

- Клянусь… - начал Малфой, и Гарри, догадавшись, что сейчас последует какая-нибудь нерушимая родовая клятва, что-то вроде вендетты или проклятия вечной импотенции, начал действовать, как его учили старые и опытные авроры.

Удиви противника. Удивление вытесняет злость.

Ошеломи его.

Шокируй.

Гарри встал, перегнулся через стол, схватил Малфоя за плечи и поцеловал.

Прямо в узкие сухие губы, неподатливые, несмотря на требовательный язык Гарри, и твердые.

Малфой изумленно смотрел на него. Ну хоть без гнева - и то результат.

Потом он сказал насмешливо:

- Мерлин, Поттер, кто учил тебя целоваться? - и поцеловал Гарри в ответ.

И это был п о ц е л у й.

Жесткий и нежный, соленый и сладкий, рот Малфоя был, как цветок - бархатистый, упругий, жадный, и Гарри чувствовал себя пчелой или шмелем, пьющим нектар. Опьяненный, задыхающийся, он рухнул на стул, чувствуя, как встает у него член.

В голове шумело, мир вокруг с трудом проявлялся, и в этом шуме и кружении он едва различил голос Драко:

- Девушка, счет! Молодой человек заплатит. Счастливо, Поттер, еще увидимся.

Слава Мерлину, что девушка, вручив аврору счет, тут же ушла и не стала свидетельницей того, как Гарри, пошатываясь, словно пьяный, с трудом выгребал мелочь по карманам. Для того чтобы «ужинать» своих друзей в таких заведениях, зарплата аврора была явно маловата. Гарри ушел, оставив вместо чаевых свои часы и мечтая о том, как сладострастно он сдавит руками тонкую шею Малфоя.

Глава 2

Гарри пользовался автомобилем редко, только в случаях, когда скорость переставала иметь значение, когда ему нужно было посидеть и подумать. Время, проведенное в дороге, не тратится зря.

Когда ты едешь или идешь, у тебя появляется возможность поразмыслить над тем, что ждет тебя в конце пути. В наш век реактивных самолетов «сегодня в Лондоне - завтра в Нью-Йорке», «утром полюс, вечером экватор», у людей не осталось времени думать, куда это их приведет. Еще более верным это оказалось для магов - аппарация, камины и метлы, соединение отдаленных точек пространства одним уколом магии, превратили их в инфантильных детей, желающих получить все сегодня и сейчас.

Неумение ждать, отсутствие терпения привели к появлению Упивающихся.

Высокомерных, заносчивых, эгоистичных тинэйджеров с жаждой всевластия.

Подростки жестоки по определению. В любом обществе и во все времена.

Гарри напевал «Good-bye, my love, good-bye…», автомобиль почти бесшумно нес его вперед по черному мокрому шоссе, бесшабашно вписываясь в плавные повороты, обгоняя едущие впереди машины. Джинни не понимала, зачем надо было вкладывать столько денег в серебристую игрушку, разрабатывать для нее заклинания автоматического вождения и возиться с системой антирадара…

Джинни многого не понимала.

Гарри вытащил мобильник, набрал номер из справочника. Приглушил сладкие трели Демиса Руссоса и услышал звонкий голос:

- Хэй?

- Привет, Гермиона! Как твои дела? - он включил тон №2: «бодрый и веселый, жизнерадостный и оптимистичный голос для делового и дружеского общения».

- Прекрасно! Я в делах по макушку. Конец года, подводим итоги; шеф должен отчитаться перед Министерством, куда пошли целевые средства.

- Печально… И ты со мной даже не пообедаешь? - с грустью спросил аврор.

- О, Гарри, - в голосе Гермионы явственно зазвучала ирония, - сегодня не праздник, я здорова и невредима - и ты вспомнил обо мне? Какие материалы мне подготовить?

Гарри хватило совести смутиться.

- Что ты, Мио… - пробормотал он. - Просто бы увиделись, поговорили… Посидели вместе.

- У меня нет времени, Гарри. Ни единой свободной минутки, так что прекрати напускать туман и скажи просто: что тебе надо?

- Вампиры. Все о вампирах.

- Граф Дракула снова объявился в Лондоне? Сократил бы он популяцию садовых гномов. Все лето с ними воевали - спина болит. Когда ты прибудешь?

- Я уже тут, - ответил Гарри, и автомобиль остановился перед сплошными железными воротами с нарисованным на них знаком перечеркнутой метлы («Вход только по спецпропускам»).

Гермиона вышла через четверть часа. Работала она сейчас на национальную безопасность, так что зайти к ней попить чайку было делом нереальным.

- Ты на машине? - спросила она, садясь в «ягуар». - Отлично. С этими каминами портится прическа, и пепел… с ним ничего невозможно сделать.

Пепел и прическа Гарри не сильно беспокоили (как выразилась Джинни, его волосы «уже ничто не испортит»), но по утрам, когда голова кружилась от недосыпа, а в желудке переливался одинокий крепкий кофе, каминные акробатические этюды вконец расстраивали вестибулярный аппарат.

Аппарация отнимала много сил и энергии, а на метлах летать было холодно.

Метлы напоминали мотоциклы в мире магглов, камины - метро в час пик, аппарация - полеты на американских горках. Хоть какие-то удобства предоставляли только кареты, запряженные гиппогрифами, и автобус «Ночной рыцарь».

- Как дела? Рон работает? - Гарри прибавил звук радиомагнитолы.

На волне «ретро» громко и печально запели «Connell’s».

- Работает. У него эксперимент, не может уйти.

- Жаль. Ничего, встретимся перед Рождеством.

Гарри закурил, стекло с его стороны бесшумно опустилось вниз - в автомобиле была вентиляция, но еще машина прекрасно распознавала гостей.

- Ты куришь.

- Извини; у меня сейчас дело, - Гарри посмотрел на Гермиону виновато.

Когда он что-то расследовал, его тянуло на никотиновый дым, как муху на мед.

Гермиона пожала плечами:

- Твое здоровье.

С тех пор, как она пожила с Роном и его семьей в Норе, она стала более безразличной и равнодушной к судьбам других людей. Теперь они с Роном мечтали накопить денег и выстроить свой дом - уходить на съемную квартиру значило смертельно обидеть Молли Уизли, но жить совместно с родителями, братьями и сестрой Рона для привыкшей к большому личному пространству Гермионы было мучительно.

В национальной безопасности они с Роном получали хорошо, но работать приходилось по 10-12 часов в день. Гарри знал, что нацбез занимался поддержанием антиапарационной границы Британии, препятствовавшей нелегальному прибытию в страну и отбытию на континент, также ведомство контролировало «ядерный зонтик» - магический щит, предназначенный для отражения ядерной атаки на остров.

Магам вовсе не улыбалась мысль умереть оттого, что маггл Блэр не договорится об имени бога с магглом Бен Ладеном.

В Министерстве ходили слухи, что кроме этого нацбез разрабатывает заклинания массового поражения, но точно никто ничего не знал: проекты проходили под грифом «совершенно секретно», а националы в добровольно-принудительном порядке принимали Метку Смерти, выделявшую в кровь моментально действующий яд при попытке поделиться с кем-нибудь информацией.

Зато через три года Гермиона с Роном должны были получить квартиру. Если продать ее и добавить деньги - можно построить дом…

«Seventy four, seventy five», - пели Connell’s.

Гарри выбросил окурок в окно и закурил вторую сигарету.

- До такого возраста ты рискуешь не дожить, - не выдержала Гермиона, вырывая у него из пальцев тонкую белую палочку и ломая ее пополам. - Гарри! О чем ты думаешь! Ведь у тебя дочь!

- У нее есть мать, - легкомысленно ответил аврор.

- Ты считаешь, что ты ей не нужен? Гарри, о, Гарри! Мне больно на тебя глядеть. Ты нужен. Ты нужен нам всем. Если бы я могла тебя убедить…

- Я верю тебе, Гермиона, - сказал Гарри, глядя на то, как разворачивается перед ними лента асфальта, ведущая их к вечно шумному Лондону.

- Что ты будешь есть?

- Заказывай сам.

- Я недавно ел. Кабаний бок и пиво - согласна?

- Пиво сливочное?

- Да нет, мы уже выросли.

Гермиона оглянулась по сторонам, улыбнувшись.

- Хогсмид… Как давно я здесь не была…

Ближе к Лондону Гарри поднял автомобиль в воздух, и через пятнадцать минут они были в Хогсмиде. Мадам Розмерта кивнула им так, словно они по-прежнему являлись учениками Хогвартса и захаживали сюда каждые выходные.

Но поскольку это был будний день, назойливое внимание детей с четырех факультетов им не грозило.

- Так что там с вампирами? Скитер надсаживается: «Дикий Вампир появился в Англии! Покой британцев в опасности!»

- Скитер первая радуется этому вампиру, - ответил, поморщившись, Гарри. - Наконец-то у нее появилась сенсация.

- Беспардонная нахалка. Может, сдать ее отделу по контролю за анимагами?

- Брось. Это ее работа.

- Гарри, я посмотрю наши архивы, но по первому поиску… Сведения те же, что и в открытой литературе. Существуют за счет переработки чужой крови, чаще всего до смерти высасывают лишь мелких животных - птиц, крыс, мышей, кошек. Более крупные существа, в том числе и человек, отделываются кровопотерей.

- Они действительно сходят с ума при виде крови?

- Да. Понимаешь, они как пиявки. Один большой живот-бурдюк для всасывания жидкости, мозгов нет.

- А мстительность им свойственна? Может вампир ненавидеть какого-то конкретного человека?

- Нет, Гарри, европейские мифы о графе Дракуле сильно романтизированы. Начать с того, что уж кто-кто, а Владислав Дракула вообще не был вампиром. Истории о его зверствах сочиняли его же бывшие союзники, у которых он сидел в тюрьме. Кровососом невозможно стать. Им можно только родиться. Та же странная девиация, что и с магами, рождающимися у обычных магглов: у чистокровных магов рождаются вампиры. Обычно таких детей убивают.

- Об этом я не знал.

- Ну, они туповаты. Почти как имбецилы. Для чистокровных это позор семьи. Разумеется, никто не дает им продолжить род. Ребенок вампира в 9 случаях из 10 - просто животное.

- М-да… - пробормотал рассеяно Гарри. - Версия разваливается прямо на глазах. А вампира можно на кого-нибудь натравить? Он подчиняется приказам?

- Примерно как змея. Они хо-лод-но-кров-ны-е. И не агрессивные - охотятся только на тех, кто меньше их и не может оказать сопротивление, при этом сначала гипнотизируют жертв и нападают только под маскировкой.

- А как же «зов вампира»? Они ведь могут загипнотизировать человека?

- Из них слабые гипнотизеры. Это очень ненадежный способ убийства, Гарри.

Аврор вздохнул.

- Спасибо, Гермиона. Ты мне очень помогла.

- Не за что. О. Если хочешь узнать о вампирах побольше, обратись к Снейпу. Он должен знать о Темных Созданиях все.

* * *

Маленькая девочка в розовой курточке ковыряла землю носком ботинка. Рядом валялись игрушки: две куклы, дракончик, гиппогриф. Над головой девочки кружились волшебные бабочки.

Здесь, в саду, под натянутым невидимым куполом, снег не падал, а значит, и не таял в плюсовую температуру, создавая лужи и слякоть. Тут было сухо и тепло.

Гарри присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком, и сказал ласково:

- Привет, Ольди.

Девочка взглянула на него:

- Пливет, папа.

- Ты одна?

- Нет, баба Молли на кухне, смотлит из окна. Она стляпает, - сообщила девочка.

- А мама?

- А мама на лаботе. Ты мне что-нибудь плинес?

- Нет, - сказал Гарри. - Хотя… дай-ка, посмотрю в карманах. Может, там найдется что-нибудь для Ольди?

Гарри сделал вид, что ищет что-то в кармане куртки.

- Оп-па! - маленький пушистый комочек в ладони Гарри вырос в огромного розового зайца.

Лицо девочки просветлело, она запрыгала, захлопала в ладоши.

- Это для Ольди? Ой, папа, какой класивый! А как его зовут?

- Не знаю, милая. Он хочет, чтобы ты его назвала, - Гарри осторожно опустил игрушку на землю и дернул за ухо.

Заяц запрыгал, задудел в трубу рождественскую мелодию, которую в детстве Гарри часто слышал в мультиках Уолта Диснея.

Ольди смеялась, прыгала и подпевала.

Молли Уизли сосредоточенно месила тесто. Это было традицией: «отдайте тесту тепло ваших рук», не касайтесь теста железом - за полтора года в Норе Гарри успел это выучить наизусть.

- Как у тебя дела, Гарри? - Молли вымученно улыбнулась. - Ты к нам совсем не заходишь…

Молли была доброй женщиной, но, как и для большинства ирландцев, на первом месте для нее была семья. Она понимала, что в расставании Гарри и Джинни бОльшую роль сыграла ее дочь, и все же неосознанно винила во всем зятя. Гарри чувствовал натянутость в их отношениях, огорчавшую его и в то же время сердившую.

Он не знал, как залить эти трещинки, но подозревал, что на самом деле это невозможно. Есть вещи, которые прокладывают между людьми непреодолимую пропасть.

- Работы много. О Вултоне и Брэстеде читали?

- Серийный вампир? Да, Скитер уже понаписала… Ты ведешь это дело?

Гарри потянулся за сигаретами, но вовремя вспомнил об отношении Молли к вредным привычкам. Ольди во дворе качалась на лошадке, усадив перед собой плюшевого зайца. Молли посмотрела в окно, и Гарри поторопился заговорить о работе - в этой сфере он чувствовал себя намного уверенней:

- Да. Но пока не могу ни в чем разобраться. Гермиона говорит, что вампиры - почти животные, вроде змей. Если же послушать Скитер и остальных, вампиры больше напоминают сверхъестественных существ из маггловских сказок. В Хогвартсе на уроках ЗОТИ мы их не проходили. Я уже ничего не понимаю.

Молли напряженно улыбнулась:

- Гермиона - умница и замечательная девочка. Но она из маггловской семьи. Тебе нужно спросить кого-то из старинного семейства - если, конечно, с тобой захотят разговаривать. Вампир - позор чистокровной семьи; мне кажется, они рождаются из-за всех этих близкородственных связей… В Средние века их убивали, сейчас, видимо, прячут. А то, что написано в книжках - это все про восточноевропейских вампиров, упырей и вурдалаков. Вот они и правда животные.

Гарри подумал немного, затем обхватил голову руками, взлохматив свою и без того небезупречную прическу, и застонал:

- Это невыносимо. Я ненавижу эту работу. Я уже схожу с ума!

Он встал, расстроенный тем, что дело все больше и больше осложнялось:

- Передавайте привет Джинни. Я пойду.

- Как? - всполошилась Молли. - И чаю не попьешь? Гарри, Джинни скоро придет! Подожди ты ее хоть немного! Изольда тебя по два раза в месяц видит! Они с Биллом и Флер уезжают под Рождество на неделю в Египет …

- А, - сказал Гарри, почувствовав себя покинутым и одиноким. Он застегнул куртку, посмотрел в окно на играющую во дворе дочь: - Ну, хорошо им отдохнуть. Я еще загляну перед тем, как они уедут.

И, не обращая внимания на осуждающий взгляд тещи, Гарри вышел из дома, подхватил Ольди на руки, потерся щекой о мягкие волосы дочери:

- Ну, Ольди, не забудешь папку?

Дочка прижимала к груди розового зайца, игрушка интересовала ее явно больше, чем появляющийся несколько раз в месяц отец.

- Не-ет, - протянула она. - А ты поедешь с нами в Египт?

- Нет, - покачал головой Гарри. - У папы много работы.

- А мы с мамой поедем. И дядя Билл с тетей Флер - мы вместе поедем на «Королеве Элизабет».

- Молодцы, - похвалил Гарри. - Передавай маме привет, хорошо? И дяде Биллу с тетей Флер тоже. Папа к вам еще зайдет.

Изольда послушно кивнула, и Гарри поцеловал ее и опустил на землю. Два с половиной года прошло, как они разошлись с Джинни: Гарри порой было жалко дочку до слез. И в то же время он понимал, что назад ничего не вернешь, время ушло безвозвратно, вопреки надеждам Молли, смотрящей сейчас на него из окна.

Он встряхнул головой и вытащил из кармана ключи от машины.

В отделе уже никого не было. Зик Мэдривер собрался и ушел: то ли по делам следствия, то ли просто по личным вопросам, воспользовавшись любимой отговоркой всех авроров про «интересы следствия». Гарри прошел к камину, кинул туда щепотку муки и отчетливо выговорил:

- Дипломатический корпус, кабинет №8.

Секретарь представительства, симпатичная блондинка лет тридцати, заученно улыбнулась.

- Дипломатический корпус, чем мы можем быть вам полезны?

- Гарри Поттер, аврорат, Секретный отдел. Соедините меня с кабинетом №8, будьте добры.

- По какому вопросу?

- По служебному.

- Одну минутку, - перед глазами Гарри возникла зеленая огненная завеса, скорее всего, секретарша спрашивала сейчас Драко Малфоя, согласен ли тот поговорить с аврором.

С минуту полюбовавшись пляской огня, Гарри был вознагражден за терпение: перед ним возник знакомый кабинет с сидящим за столом знакомым диппредставителем.

Хотя улыбка на губах у Драко была не совсем знакомой… Определенно, в школе она была куда кривее и злобнее.

- Поттер, - проговорил Драко, откинувшись на спинку стула.

Гарри сразу перешел к делу, отбросив странности в поведении Малфоя. В конце концов, приветливый тон и радостная улыбка - это не такая уж и странность. И Малфой мог за пять лет измениться, почему нет?

- У тебя есть время сегодня со мной поужинать?

Малфой расцвел, став совершенно милым и привлекательным: ямочки на щеках, улыбка на правильном лице, обрамленном светлыми волосами, - Гарри краем сознания отметил эту внекатегориальную красоту, не зависящую от пристрастий оценивающего, просто существующую, как существует объективный факт.

- Я в пять заканчиваю. Но могу уйти и пораньше.

- Отлично. Выходи минут через десять. Только давай в «Дырявый котел» - у меня маггловские деньги на сегодня закончились. Слушай, а ты много знаешь о вампирах?

Улыбка, трепещущая на губах Драко, медленно угасла, и в помещении почему-то враз стало темнее. Будто выглянувшее на минуту солнце снова зашло за тучи.

- Так ты об этом хочешь со мной поговорить? - бесцветным голосом спросил Малфой.

- Ну да, - ответил сбитый с толку Гарри, - я же веду это дело.

- И… это все?

- А что еще должно быть? - недоумение Гарри возрастало с каждой секундой.

Наступила краткая неловкая пауза. Наконец, Малфой сказал решительно:

- Я очень занят. Твое просвещение не входит в мои планы на сегодняшний вечер. Так что, Поттер, поищи себе другого информатора.

С этими словами Малфой махнул палочкой, и перед Гарри снова возникла огненная завеса.

- Эй, подожди! А наша встреча? Она что, отменяется?

Бесполезно. Гарри кричал это в огонь.

Злой, как мантикора, он встал с колен и начал отряхивать брюки. Ну да, он, наверное, виноват: не надо было начинать с работы. Малфой ведь согласился…

Мерлинова борода, ну у него же нет ни сил, ни времени, чтобы думать о двух делах одновременно! Гарри называли упертым за то, что он вгрызался в выбранный вопрос и не отвлекался ни на что иное, пока не доходил в первом деле до логического конца.

Собственно, это и было постоянной причиной ссор с Джинни. Жена никак не могла понять, почему семье Гарри не может уделять столько же времени, сколько уделяет своей работе.

Но Малфой ведь не женщина!

Гарри изо всех сил пнул стенку, и повешенная Зиком колдография свалилась с гвоздика. Стекло разбилось об пол с жалобным треском, и аврор виновато вздрогнул. Он все время забывал, что восстановить что-либо в волшебном мире почти также легко, как и сломать.

Гарри взял в руки плотный листочек глянцевого картона, на котором стояла неподвижно на фоне гор, словно аршин проглотив, семья Зика - отец в клетчатом килте, грузный, суровый, держащий белоголового ребенка за руку; мать, худощавая каштанововолосая женщина, положившая узкую ладонь Зику на плечо. На обратной стороне было написано четким мужским почерком: «dues conservat omnia» (Бог хранит всех).

Гарри повертел колдографию, пожал плечами. Верующие маги? Ему приходилось сталкиваться с магглокровками, воспитанными родителями в протестантской вере, но, насколько он знал, родители Зика были чистокровными.

Починив стекло с помощью «репаро», Гарри повесил колдографию на прежнее место.

Малфой не собирается разговаривать с Гарри в «Дырявом котле»? Отлично, тогда Гарри поговорит с ним в Малфой Мэнор. Будем надеяться, Люциус и Нарцисса придут от этого в такой же восторг, как и их любимый враг.

Когда Драко вернется домой, Гарри уже будет пить чай с его папой и мамой. Приняв такое решение, аврор собрался было выходить из Министерства и вызывать «Ночного рыцаря», как в кармане разразился печальной «вечерней водопадной» мелодией телефон.

- Инспектор Лестрейд?

- Добрый вечер. Помните Билла Смита?

- Свидетель, которого вы приводили. Что, он вспомнил что-то еще?

- Может, и вспомнил… Он сегодня шагнул из окна. 14 этаж, внизу стояла машина. Крыша теперь прогнута, как смятая жестянка из-под пива. Можете приехать посмотреть.

* * *

Гарри сидел в баре и медленно надирался. Он чувствовал себя не просто паршиво - ему казалось, что он гусеница. Ничтожное, омерзительное, никуда не годное насекомое.

Погиб человек. Человек, который хотел жить, который мог бы прожить еще полвека, у которого была девушка и могли бы быть дети.

А у Гарри Поттера, так называемого заслуженного авр-р-рора, нет даже рабочей версии.

Когда он выбирал эту работу, он не думал, что порой будет чувствовать себя абсолютно бессильным. В детективах события раскручивались быстро, преступники исправно подкидывали улики - только выбирай из десятка подозреваемых, выстроившихся в очередь. Здесь же он даже не знал, кого подозревать.

Он съездил на место (преступления? убийства?) происшествия, вдумчиво оглядел смятую окровавленную машину, хозяин которой стоял неподалеку с крайне расстроенным видом. Наверное, он думал, почему этот самоубийца не мог упасть на асфальт на полметра левее.

Гарри поговорил с рыдающей в истерике девушкой (…если бы не Фанни… Девушки бывают навязчивей мух…), попытался успокоить ее.

Зачем нужно было убивать Билла Смита?

Если это все-таки было убийство.

Он мог разоблачить преступника? Билл рассказал не обо всем, что видел в тот вечер, или вспомнил какую-то важную деталь?

Убийца запаниковал?

Гарри сидел за столиком в углу над стаканом с шотландским виски и рассматривал присутствующих. В этом баре все началось.

Здесь убийца встретил Брэстеда в один несчастливый осенний вечер, а затем в такой же несчастливый зимний увидел Томаса Вултона. Но тогда здесь играла рок-группа «Уинстедские недоноски», а сейчас было… тихо.

Гарри резко встал и направился к бармену, угрюмо наблюдавшему за его приближением.

- Еще один виски, - черт, а ведь Гарри со всеми этими переживаниями забыл, что у него нет маггловских денег, чтобы заплатить.

Гарри вспомнил об этом, когда подумал о двадцати фунтах, которыми можно было бы развязать язык бармену. Что же, придется рассчитывать только на добросердечность лондонцев. Гарри улыбнулся:

- У вас тут «Уинстедские недоноски» часто выступают?

Бармен ответил кратко:

- Нет.

- А как их можно было бы найти?

Бармен пожал плечами.

- Но ведь как-то вы с ними связываетесь? - не отступался Гарри. - Договариваетесь об игре на вечер, подписываете контракты?

- Обратитесь к администратору.

- Хорошо. Где ваш администратор?

- Будет завтра с десяти до шести.

Гарри кивнул, взял виски и направился к своему столу. Бармен не заслужил, чтобы ему платили за выпивку. Поэтому Гарри вознамерился зайти в туалет и трансфигурировать там салфетку в маггловскую банкноту - когда срок действия заклинания закончится, салфетка самоуничтожится.

Аврор дождался, пока из туалета выйдет налившийся пивом мужчина-негр средних лет, и зашел внутрь.

Кафель, раковины и двери сверкали белизной.

Две кабинки и писсуары были свободны. Закрыв за собой дверь на защелку, Гарри занялся некрасивым ремеслом фальшивомонетчика.

Входная дверь хлопнула, кто-то вошел. Шаги прозвучали и стихли рядом с кабинкой. Гарри посмотрел в щель, остававшуюся между дверью и полом, увидел там черные блестящие ботинки.

Он нажал на кнопку слива, и пока вода шумела, стекая вниз, взобрался на унитаз, выглянув наружу.

Чуть в стороне от двери стоял мужчина в темных очках, сером в полоску костюме и с пистолетом в руке. Ствол пистолета был удлинен - видимо, глушитель.

Гаррина рубашка зашуршала, пока он осторожно поднимал палочку, и мужчина вскинул голову.

- Петрификус Тоталус!!! - крикнул Гарри, уже не таясь.

Теперь он имел возможность любоваться редкостной скульптурой: убийца, целящийся в голову. Зрелище под названием «дуло пистолета» Гарри не слишком понравилось.

Он тихо соскользнул с унитаза, уходя с линии огня, и открыл дверь кабинки.

Глава 3

Позднее утреннее зимнее солнце (хотя уже обеденное, учитывая, что время приближалось к двенадцати) освещало сугробы, зажигая их разноцветной радугой искр. Всю ночь падал снег, но утром разъяснилось. Сириус, огромный черный ньюфаундленд-водолаз был вне себя от радости: прыгал, носился, как щенок, пытался заигрывать со скучным и неинтересным заменителем хозяина, не обращая внимания на сонное состояние последнего.

Гарри чувствовал некоторую вину за то, как исполняет наказы Рема и Тонкс, уехавших в командировку в Ирландию. Но он спал сегодня только три часа, и пес вполне был способен сам о себе позаботиться.

Поэтому Гарри доковылял до лавочки, прислушался к состоянию своего желудка, до отказа наполненного кофе, и полез за сигаретами.

«Рррррррррр… Гав-гав-гав!»

- Фу, Сириус! Ко мне! - приказал аврор, не оборачиваясь.

- Уйми свою собачку, - послышался сзади знакомый голос.

Гарри повернулся. Драко Малфой хмуро смотрел на него поверх головы огромного черного пса, занявшего позицию между заменителем хозяина, которого надо непременно охранять, и подозрительным посторонним, которого надо прогнать, а желательно еще и укусить.

- Ты… ты здесь что делаешь? - растерянно спросил аврор.

- Так, мимо проходил. Так ты уймешь свое животное?

Гарри встал, поймал Сириуса за ошейник и пристегнул поводок. Собака оскорблено замолчала, с подозрением глядя на постороннего чужака.

- Ты не пригласишь меня на ланч? - спросил Малфой, искоса поглядывая на измотанного аврора и отмечая, похоже, и серость Гарриного лица, и кошмарное люпиново пальто, которое Гарри накинул с утра потому, что оно было теплее его куртки.

Гарри вздохнул, понимая, что хуже ситуацию и придумать трудно. Но упускать такой случай поговорить никак нельзя.

- Если ты подождешь минут…

- Нет-нет, мне достаточно будет чашки чаю. Уж чай-то в вашем сверхсекретном и скрытом доме на Гриммаулд-Плейс найдется?

Гарри издевательски поклонился в направлении дома, который был виден ему, но Малфою сейчас представлялся заброшенным пустырем:

- Прошу.

Войдя на кухню, Гарри запер дверь, оставляя Сириуса возмущенно лаять в коридоре.

Убрав со стола принесенные Хедвиг утренние газеты (мимоходом он обратил внимание на заголовки: «ПОКУШЕНИЕ НА ПОТТЕРА!», «МАЛЬЧИКА-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ ЧУТЬ НЕ УБИЛИ В МАГГЛОВСКОМ БАРЕ!!!»), Гарри вытащил из буфета чистые чашки и кинул туда два одноразовых пакетика с чаем.

Кипяток, к счастью, в чайнике был. Драко отпил из своей чашки, поморщился (наверное, не понравился вкус маггловского «Липтона»), взглянул на Гарри.

Поскольку напросившийся в гости Малфой упорно молчал, Гарри решил начать разговор сам:

- Ну, и что ты знаешь о вампирах? Я тут с ума с ними сойду: одни говорят одно, другие…

Закончить он не успел: Малфой по-змеиному быстро метнулся к нему и, плотно вжавшись в тело Гарри, впился в его губы поцелуем. Жадным, горячим, сносящим крышу - через мгновение Гарри понял, что отвечает ему, руки Малфоя в это время забрались под рубашку, гладя Гарри по спине, а затем одна ладонь скользнула вниз, под ремень брюк.

Гарри поежился, когда холодные пальцы легли на его ягодицы. Драко вытворял нечто безумное губами и языком, прижимался всем телом, заставляя Гарри отступать.

Они рухнули на пол, на коврик перед камином, и только почувствовав спиной холод (коврик был ну уж очень тоненьким и вытертым), Гарри опомнился. Задыхаясь, он произнес:

- А мы не слишком торопимся?

Горячее тело Драко покрывало его, словно одеяло, дыхание Малфоя обжигало губы, - черт, как же он умеет целоваться, у Гарри встал, как стойкий оловянный солдатик, - Малфой двинул бедрами, вырвав у Гарри непристойно-низкий стон, посмотрел из-под растрепанной челки:

- Мне встать и уйти?

Вместо ответа Гарри обхватил ладонью светлый затылок, притягивая Драко к себе; другой рукой он расстегивал малфоевские брюки.

Смотря на свое отражение в стекле, Драко пытался затянуть галстук.

- Зачем мы его развязывали? - с досадой спросил он.

Гарри пожал плечами, включая чайник. Тело ныло, особенно - тут Гарри усмехнулся - внизу. Хорошо, что у него есть трехдневный отпуск для послестрессовой разгрузки после покушения.

- Так ты раскрыл эти убийства? - серые глаза внимательно глядели на аврора.

- Все, что я раскрыл - это канал сбыта наркотиков. Поработал на маггловскую полицию, - с горечью сказал Гарри.

Билл Смит оказался начинающим наркоманом. В тот злополучный вечер он купил в заднем помещении бара дозу и вышел в переулок, где и наткнулся на Вултона и его убийцу.

Когда Смит по настоянию Фанни пошел в полицию, а затем Лестрейд увез его из отделения в неизвестном направлении, наркодилеры решили, что Смит раскололся - или вот-вот расколется. Они подумали, что ими занялся королевский отдел по борьбе с наркотиками.

«Уинстедские недоноски» имели отношение к преступлениям только через барабанщика, занимавшегося мелким сбытом наркотиков и сидевшего на коксе.

Авроры легко накрыли всю сеть, используя магию, веритасерум и легилименцию. Лестрейд был счастлив - все награды должны были пойти ему. Гарри испытывал разочарование.

След оказался ложным, его дело не продвинулось ни на шаг.

- Драко… так что насчет вампиров? Ты что-нибудь о них знаешь?

Малфой покачал головой:

- Я понял, как ты стал лучшим аврором Британии. Ты просто умеешь долбить в одно место. Слушай, я тут сорвался с работы, когда прочел утренние газеты. Мне нужно вернуться, но вечером я свободен.

Драко шагнул к Гарри и склонился над ним, поцеловав в висок:

- Я приду вечером. Ты отдохни, хорошо?

Гарри отпил остывший чай, хмыкнул:

- Еду и выпивку привозишь с собой.

Положив руку на голое плечо Гарри, Малфой заглянул любовнику в лицо, шепнул очаровательно-порочно:

- Устрицы и шампанское?

- Пирог с олениной и коньяк! Коньяку можно две бутылки.

- А три не хочешь?

- Ну, можно.

- Алкоголик.

- Лучший аврор Британии! В отличие от некоторых трутней… Иди, - Гарри засмеялся и толкнул любовника. - Иди, на работу опаздываешь.

Драко попытался поцеловать его еще раз, но Гарри покачал головой, сказав только:

- Вечером.

Когда Драко ушел через камин, Гарри впустил в кухню скребшегося под дверью Сириуса, положил ему в миску сырой бифштекс-полуфабрикат.

Настроение почему-то сильно улучшилось, и Гарри решил, что в жизни все не столь плохо, как казалось ему еще сегодня утром.

* * *

Утреннее нашествие Драко прогнало весь сон. Гарри связался камином с Зиком, писавшим сейчас отчет о вчерашних событиях и пребывавшим по этому поводу в дурном настроении.

- А, вот и наш герой, - проворчал он, завидев голову Гарри. - Поттер, разве ты не мог сделать вид, что ничего не заметил? Чем тебе мешали тихие, скромные наркоторговцы?

- Они настойчиво приглашали меня в гости. А я не люблю навязчивых людей, - ответил Гарри, вспомнив допрос пойманного им маггла с пистолетом.

Под веритасерумом пленник признался, что у него было задание захватить странного посетителя и препроводить на склад. Что произошло бы дальше, об этом Гарри задумываться не хотел.

- Как думаешь, что лучше - вызвать вампиров в Министерство или самому заскочить к ним в гости?

Зик задумчиво повертел перо.

- Поводов вызывать у тебя нет… Они все - имеется в виду, все зарегистрированные, конечно, - сдавали кровь на анализ в прошлый раз, после Брэстеда. Дождись 15 числа, когда они пойдут на режимный забор, там их и выспросишь - всех сразу или каждого по отдельности.

- Интересненько… Что ж это у нас за мимозы такие, которых трогать нельзя?

Зик покачал головой, поняв, что напарник начал заводиться.

- Я, на минуточку, веду расследование…

- Гарри. Мерлина ради, не тревожь старое болото. Семьи отказываются от вампиров, это да, и вычеркивают их из родословного древа. Но вампиры остаются потомками древнейших семейств, и, кроме того, каждый держит в уме, что это проклятие может настичь и его. Это рок любого древнего рода. И если у тебя родится проклятое дитя, ты не захочешь, чтобы его преследовали, как преследуют оборотней и великанов. За эти десять дней ничего страшного не случится.

Гарри пожал плечами:

- А если за это время еще кого-нибудь успеют убить?

- Значит, еще одним Упсом на свете станет меньше.

Гарри подумал, оценивая жесткий ответ Зика. После войны да на такой работе не оставалось места сантиментам. Иногда Гарри хотелось возмутиться, но казаться мягкотелым интеллигентным «дерьмократом» из тех, что вскормили когда-то своим либеральным попустительством Упивающихся Смертью, не хотелось.

- А ты ведь сам тоже из старинного рода…

- И?

- И ничего не знаешь о вампирах?

- Ну, знаешь ли, у нас, в горах, нечисть не водится.

- Как же! А этот - как его - Дункан Маклауд?

- Какой еще Дункан Маклауд?

- А, все. Спутал. С маггловским фольклором.

Зик усмехнулся, щелкнул пальцами, повел плечами и запел:

«Живу одиноко

В горах я,

Смотрю, как орел,

С высоты…»

- Слушай, как думаешь, я могу включить в служебные расходы стоимость обедов? Ты не поверишь, сколько раз мне пришлось обедать со свидетелями, чтобы взять у них показания…

- Рассказывай это главе финансового комитета, - пропел Зик с ухмылкой. - Нет, серьезно, напиши служебную на имя Паркинсон. Может, и пройдет.

- Она меня в школе ненавидела.

- Так вот почему нам премию никогда не дают!

- Работай, работай, - буркнул Гарри. - Глядишь, нам что-нибудь под Новый Год и обломится.

- Это за что: за повышение раскрываемости преступлений у магглов? Ну да; у них раскрываемость, у нас отчеты! Поттер, Поттер, как мог ты сделать мне такую подлость!

- А мне приятно, - ответил Гарри. - Приятно смотреть, как ты работаешь, когда я отдыхаю. Пришли мне список результатов анализов после обеда.

Смеющийся Мэдривер послал напарника по известному адресу, но список прислать пообещал.

Гарри вытащил голову из камина, произвел инспекцию холодильника, с огорчением обнаружил, что там ничего нет, и засел с пером за пергамент, составляя список расходов, предъявляемых к возмещению. Туда он включил обед с Малфоем и плату за выпивку в баре, справедливо посчитав, что если бы не проводимое им расследование, пить бы он и не стал.

В час министерская сова принесла пергамент с результатами анализов всех легальных вампиров. Гарри пробежался глазами по строкам: всего в Великобритании было зарегистрировано 13 кровососов, и в сентябре здесь находилось еще двое иностранных гостей. Естественно, результаты анализов ничего криминального не показали. Вампир-убийца не пил кровь жертв… он только прокусывал им горло.

Гипотетически любой из этой славной компании мог быть тем самым убийцей. Вздохнув, Гарри пошел в душ.

В преддверии вечера он вымылся с особой тщательностью, краснея при мысли о Малфое. Гарри всегда был целеустремленным человеком: он мог отдавать свои силы и энергию только одной вещи, которую в данный момент считал важной.

Если работа в ближайшие дни отменяется… можно поставить в приоритеты и личную жизнь.

Пройдясь по дому в одном полотенце, Гарри убедился, что личной жизни он уделял непозволительно мало времени. Рем и Тонкс уехали три недели назад, и за это время дом зарос грязью. Везде толстым слоем лежала пыль, вещи были раскиданы, на столах и тумбочках стояли грязные чашки.

Гарри выдохнул в ужасе: может, держать Малфоя на кухне, где сделать локальную уборку, а в другие комнаты его не впускать? Но, вспомнив настойчивость достойного сына Люциуса, аврор помрачнел. Такого не пустишь… Такому было свойственно то же чувство личного пространства, что и венгерской хвостороге. «Место, где нахожусь я - МОЕ». Безразлично, был ли это загон с золотым яйцом или дом, где жил Гарри.

Еще большую проблему представлял вопрос, что надеть. Почему-то все вещи, которые заказывал Гарри, имели одну странную особенность: они переставали ему идти сразу после покупки.

В конце концов, Гарри надел глаженые брюки и чистую рубашку и счел, что теперь выглядит достаточно достойно для кое-кого. А если кое-кто у нас сноб, пусть убирается… кое-куда.

Гарри намочил водой высохшие и торчавшие в разные стороны волосы, пригладил их и начал ждать.

В пятнадцать минут шестого, раньше, чем Гарри ожидал, из камина выскочил Драко, тащивший целую кучу пакетов и две коробки.

- Это все - еда? - спросил аврор, надеясь, что глаза у него еще не вылезли на лоб.

- Нет, это мои вещи, я решил к тебе переехать, - хмыкнул Драко, сваливая пакеты на стол. - Не бойся, это наш ужин. Я не собираюсь морить себя голодом.

Гарри усмехнулся, подошел к Драко сзади, обнял его за талию.

- Что ж, очень предусмотрительно с твоей стороны, - он поцеловал Малфоя между шеей и плечом. - Надеюсь, здесь нет ничего такого, что надо готовить?

В коробках оказались пирог и торт - при виде последнего Гарри покачал головой; он нормально относился к сладкому, но как-то это было… по-девчачьи.

В пакетах находились судки с готовыми салатами, две бутылки, яблоки, апельсины и виноград.

- Малфой, ну зачем? - укоризненно спросил Гарри, доставая из пакета золотистый плод.

- Ты себе не представляешь, КУДА это все можно затолкать, - ответил Драко. В его серых глазах плясали золотые искорки.

- Пошляк.

- Я имел в виду рот.

Гарри посмотрел на Малфоя: у того блестели глаза, щеки порозовели, а рот был приоткрыт; выглядел бывший школьный враг сейчас жадным и голодным. И аппетитным. Гарри рассмеялся, шагнул к нему и поцеловал в ждущие губы.

Затем они сидели за столом; оба ели очень мало, стесняясь друг перед другом, и больше разговаривали.

- Вампиры были в каждой чистокровной семье, - рассказывал Драко, - а если и не было, значит, тебе беспардонно врут. Это позор, который любая семья пытается скрыть.

- Это я уже знаю, - хмуро заметил Гарри. - У вас тоже были вампиры?

- Ну чем ты думаешь, Поттер? Если я говорю «вампиры были в каждой чистокровной семье», а наша семья чистокровная… Мне продолжать?

- Хорошо, я понял. И что вы с ним сделали? Или с ними?

- У нас остались свидетельства только по одному случаю. Убили.

- Хм. Узнаю ваше фамильное милосердие и добросердечие.

- Во-первых, это было в средние века, а тогда убивали всех выродков: считалось, что это дети демонов; во-вторых, я бы и сейчас сделал то же самое.

Драко глотнул вино (коньяку он принес только одну бутылку), и Гарри заворожено проследил за тем, как жидкость прокатилась по белому горлу. Малфой облизнул губы, и аврору пришлось потрясти головой.

Драко окружала такая бешеная аура сексуальности, что Гарри затягивало с головой. И если на расстоянии от Малфоя он мог холодно анализировать это, как сторонний наблюдатель, то рядом у него просто отказывали мозги.

Периферией сознания Гарри еще помнил, что ему нужно выспросить Малфоя поподробней, но пока ему хотелось от Драко только одного.

И он нагнулся и укусил одну из розовых губ, вбирая ее в рот, втягивая любовника в жесткий поцелуй.

Драко вздохнул и пошевельнулся на кровати. Гарри лениво попросил:

- Оставайся до утра…

Они лежали, измотанные и полностью удовлетворенные.

Сначала Гарри кинул Малфоя на кровать, и они перекатились несколько раз, пока Драко не оказался сверху: он вбил колено между ног Гарри, начал расстегивать рубашку, целуя открывающуюся кожу, шептал: «Какой ты белый, как молоко… Или сливки… сильный, гладкий…», - приникая к груди поцелуями, затем расстегнул ширинку брюк, взял у Гарри в рот, и тот лежал, чувствуя хмельную нежность к этому невероятному существу со змеиным языком, знающему о Гарри больше, чем тот сам знал о себе…

Потом было много чего: Гарри задыхался, впуская в себя Драко, стонал, двигая бедрами, положил ладонь себе на член и кончил - в первый раз за сегодняшний вечер.

Удовольствие было острым, всепоглощающим и сокрушающим, как лавина, и когда Гарри снова смог видеть и слышать, он почувствовал себя таким опустошенным, как никогда в жизни.

Они лежали и разговаривали в темноте, болтали о каких-то пустяках; о работе Драко, о жизни, о том, как каждый относится к общим министерским знакомым. Драко спросил, когда Гарри в последний раз занимался сексом (не считая сегодняшнего дня, разумеется).

Гарри поинтересовался, почему Малфой до сих пор не женился.

Потом Гарри снова захотел.

Он с трудом входил в узкое, тесное, жаркое отверстие, чувствуя, какой гладкий Драко изнутри, какой он уязвимый и беззащитный сейчас, и как легко причинить ему боль одним неловким или намеренно-расчетливым движением.

«Тебе больно?» - шептал он.

«Нет. Давай глубже, не бойся», - отвечал Драко, задыхаясь под ним.

И Гарри медленно погружался - и снова выходил, пока они оба, наконец, не потеряли терпение.

- У меня два выходных, - нарушил умиротворенную тишину Гарри, обнимая любовника и вдыхая запах разгоряченного тела.

- Прекрасно, - сонно ответил Драко. - Значит, завтра и послезавтра мы повторим.

Глава 4

В ванной дома Люпина и Тонкс, за которым Гарри присматривал до Рождества, появилась новая зубная щетка.

Рядом с Гарриным красно-белым полотенцем висело теперь еще одно - зеленое махровое.

Когда Гарри по утрам и вечерам заходил в ванную, его умиляло количество скляночек и пузыречков с разноцветным содержимым на полочке. А на обувной стойке в прихожей стояли желтые в черную клетку тапки, которые Драко купил себе в магазине, находящемся в торце здания Министерства.

Халат Драко не принес - он приходил раза два в неделю, и, видимо, приносить что-то для того, чтобы переодеваться, не счел необходимым.

Жизнь Гарри шла своим чередом. Он оформил свою первую официальную версию по делу Брэстеда и Вултона, слил ее в думосбор и сдал Крэйзи Джобсу. Начальник покивал головой и сказал: «Работайте, Поттер. Работайте».

Зик два раза переделал отчет о наркопритоне; его направили в помощь к Лестрейду отрабатывать наркоцепочку.

Финансовый комитет отказал Гарри в компенсации служебных расходов: Паркинсон потребовала приложить к служебной записке чеки. Это было весьма некстати, потому что каждый вечер аврор вынужден был проводить в баре в надежде встретить вампира-убийцу. Деньги улетали со скоростью «Молнии».

- Чего это ты так сияешь? - спросил как-то утром Зик. - Дело раскрыл? Или влюбился?

Гарри резко замотал головой:

- С чего ты взял?

- А лицо у тебя как начищенный котел, - пояснил Зик.

- Ну тебя.

Гарри придвинул к себе думосбор и сделал вид, что погружен в раздумья.

- И кто она?

- Да глупости это все. Мы… не влюблены. Я помню, как это было. Ну… когда любишь по-настоящему. Краснеешь, запинаешься, не можешь двух слов связать. А нам очень легко вместе. Просто легко… и хорошо.

- Просто вы уже взрослые. Перестань, Гарри, неужели ты думаешь, что всегда будешь влюбляться, как прыщавый подросток, тайком варящий маски для очистки лица?

Гарри поглядел за окно. Он не видел зиму, не видел растаявшего снега, смешанного с грязью, не видел серого унылого неба. Для него мир был наполнен светом, теплом и уютом.

Гарри не знал, является ли это любовью. Он предпочитал считать, что нет.

- Эй, Поттер. Сотри эту улыбку со своего лица, сюда идет Крэйзи Джобс, и если ты, не дай Мерлин, будешь казаться счастливым, он решит, что у нас слишком мало работы.

Начальник Секретного отдела любил играть в демократию и время от времени снисходил до своих подчиненных, являясь к ним прямо на рабочие места.

- Ну, Гарри, Зик, как у вас дела? - прогрохотал он добродушно.

- Неплохо, - осторожно ответил Гарри, гадая, какая нелегкая принесла сюда Джобса.

- Как продвигается расследование?

- Быстрыми темпами, сэр, - заявил Зик со своего места.

- Я поставил на ваш стол думосбор, - Гарри был настроен не так оптимистично.

- Да-да, я видел, но мне хотелось бы послушать вас так. Живой диалог - он гораздо полезнее всех этих магических штук.

- О да, - Гарри сцепил ладони в замок, - конечно. Если говорить коротко, то вампир, убивший Брэстеда и Вултона («Если это был вампир», - вставил со своего места Зик, но Гарри сделал вид, что не услышал), наверняка был разумен и испытывал человеческие эмоции. Вампирам, относящимся к животным - ну, или к особой расе, это наукой не установлено - просто нечего делать среди людей. Значит, такой вампир не мог дважды оказаться в баре.

Крэйзи Джобс серьезно кивнул, Зик Мэдривер скептически хмыкнул.

- Дальше все просто. Я проведу следственный эксперимент. Применю к каждому вампиру Империо: просьба о разрешении применения Непростительного Заклятия Министру уже подана. Под Империо вампиры, обладающие человеческими эмоциями, скажут правду о том, где были и что делали во время убийств.

- Отличная тактика, Гарри, - похвалил Джобс.

- И если окажется, что никто из них не убивал? - спросил Мэдривер.

Глаза Гарри затуманились:

- Тогда нам придется искать нелегалов. И тут потребуется помощь Снейпа. Но я бы на твоем месте, Мэдривер, молился, чтобы помощь Снейпа не понадобилась. Потому что к нему пойдешь ты.

Гарри согнулся, перешагнул через небольшую каминную решетку.

Камины в древнейшем и благородном доме Блэков были в двух комнатах: в гостиной и на кухне.

Сириус застучал хвостом об коврик, облизнулся и коротко проскулил. Даже через запертую дверь из гостиной доносилось бормотание телевизора, а на столе стояли пластиковые мисочки с салатом и горячим - признаки присутствия в доме Драко.

Еще две миски валялись в мусорной корзине - Гарри поглядел на чистую пустую миску собаки, и Сириус согласно тявкнул. Разумеется, Драко и не подумал его покормить.

-Ай-яй-яй, как нехорошо, - произнес Гарри, открывая свою порцию и пересыпая в тарелку ньюфаундленда половину приправленного красным перцем мяса, - вот если бы вы подружились, нашли взаимопонимание и общий язык… тебе не пришлось бы сейчас сидеть голодным.

Сириус, не обращая внимания на псевдохозяина, кусками глотал хорошую пищу, зачем-то испорченную людьми. Гарри пришлось приложить громадные усилия для того, чтобы втолковать псу: не нужно охранять дом от Малфоя, не нужно считать того вором и чужаком; напротив Малфоя нужно любить, ну, если уж не любить, то хотя бы уважать. Работа с противоположной стороной по налаживанию дружественных отношений заметных результатов пока тоже не дала.

- Вот если бы вы друг к другу хорошо относились… Драко выводил бы тебя гулять вечерами и кормил свежей печенкой вместо сухого корма… - Гарри раскусил мятный леденец, которым пытался заглушить запах выпитого в баре в ходе служебного расследования пива. - А может быть, и нет, - задумчиво сказал он, потрепав Сириуса по холке.

Драко сидел на диване в гостиной, поджав под себя ногу, облокотившись о спинку и спокойно попивая бледно-золотистое вино. На экране оркестр играл свои последние вальсы на палубе тонущего «Титаника»; пассажиры метались, плакали и кричали, взывая к богу.

Драко отставил бокал, улыбнулся и встал с дивана, раскинув руки:

- Наш охотник на вампиров, Истребитель Зла и пива с виски. Ты вернулся!

- Да, вернулся - к очаровательному блондину, ждущему меня с приготовленным ужином…

- Ммммммммфффф… Это ужин из ресторана, не могу же я сидеть и ждать тебя голодным… И, кстати, наведи в этом доме хоть видимость порядка. Это место похуже, чем логово оборотней.

- Непременно, - Гарри оторвался от любовника, щелкнул пультом, выключая телевизор и DVD.

Оба чуда маггловской техники в дом принесла Тонкс. Ее отец был магглом, и Нимфадора - единственная из потомков древнейшей и благороднейшей фамилии чистокровных колдунов Блэков - знала всё о техническом прогрессе.

- Тебе нравится коллекция фильмов?

Драко презрительно пожал плечами:

- Маггловские глупые фантазии. Избиения младенцев в боевиках и слезогонки в мелодрамах.

- О, ну да. Зато мультики - они такие милые и добрые. Я рад, что ты стал фанатом «Ледникового периода». Достойный выбор, - поддразнил Гарри Малфоя - за снобизм, снимая мантию, робу, и облачаясь в халат, призванный из спальни «акцио».

Драко вспыхнул - точнее, порозовел:

- Как ты… Откуда… А, я все понял. Здесь какой-нибудь «чип», которым магглы отслеживают, кто что смотрит на этом дурацком устройстве.

- Не угадал, - ухмыльнулся Гарри. - На самом деле, здесь магические чары слежки. Их наложил Ремус после того, как Фред и Джордж ему напели, что Тонкс купила DVD, чтобы смотреть маггловскую порнуху. DVD запоминает фильмы и начинает краснеть, как только смотришь на нем что-нибудь выше PG-13. Как по-маггловскому анекдоту: муж уехал в командировку и приладил под кроватью ложку и миску с молоком. Если кровать гнется - ложка подпрыгивает и заляпывает белым матрац…

Гарри пришлось поднять хохочущего Драко с ковра: тот не в состоянии был разогнуться и встать сам.

- Пойдем ужинать, - сказал Гарри, поддерживая любовника под мышки.

- Ну и родственнички у меня, - Драко отдышался только на кухне. - По-моему, все эти Блэки были ненормальные. Кроме моей мамы, конечно.

Гарри нахмурился, но, прежде чем он смог внести свои коррективы, касающиеся Сириуса, Драко спросил:

- И что же муж? Надо полагать, когда он вернулся, миска оказалась пустой?

- Нет. Там была сметана.

Сириус положил голову на колени Гарри и почти по-человечески вздохнул.

- Насыпь ему корм.

Малфой неохотно встал и полез в шкафчик, пока Гарри ел тушеное мясо с бобами, запивая его тыквенным соком.

- Поттер… Ты собираешься завтра допрашивать вампиров под Империо?

Гарри вздрогнул, взял салфетку и тщательно вытер рот, выигрывая время.

- Откуда ты знаешь? - спросил он настороженно.

Информация должна была быть известна только Зику, Крэйзи Джобсу, Главному Аврору и Министру, вчера подписавшему разрешение на однократное применение Непростительного Заклятья. Гарри специально дожидался режимного забора крови на анализ, который зарегистрированные вампиры обязаны были проходить дважды в месяц, первого и пятнадцатого числа.

Пятнадцатого декабря вампиры соберутся в Министерстве, и у авроров появится шанс закрыть это дело. Но если информация будет утекать…

- Слухи ходят, - пожал плечами Драко. - Ты недооцениваешь неформальные связи. Сильно недооцениваешь, Поттер. И мне не слишком приятно, что я узнаю о том, что ты собираешься делать, не от тебя, а от своих знакомых.

Гарри, стискивавший в пальцах салфетку, вдруг смял ее и кинул на стол:

- Так, значит… А какое тебе дело до того, что я собираюсь делать?!! Каким образом это тебя…

Драко сел напротив - словно в душу заглянул своими серыми глазами - и сказал, утихомиривая разозленного любовника рассудительным холодным тоном:

- Ты не представляешь. Ты просто не представляешь себе, что такое связи в мире волшебников. Помнишь профессора Снейпа?

Гарри хмыкнул. Еще бы…

- Вот и пример нерушимости связей. Вампиры - все дети старинных чистокровных семейств. Брошенные дети. Презираемые дети. Отвергнутые. Но семьи не дадут никому - никому постороннему! - обижать своих детей. Гарри, не переступай черту. Ты не представляешь, с кем связываешься.

Несколько мгновений Гарри молча смотрел на любовника. Драко протянул руку, собираясь накрыть пальцами Гаррину ладонь, и тут аврор резко встал, дернул пояс халата. Он рывком сорвал с себя вещь, бросил ее на пол. Провел пальцами по шее, прослеживая длинный рваный шрам:

- Клыки оборотня.

Указал на извилистый шрам поперек груди:

- Щупальце Медузы.

Ткнул в белую отметину на правой руке:

- Зуб василиска.

Живот пересекал тонкий и ровный шрам, как будто его провели по линейке:

- Взрезающее проклятие.

Гарри расстегнул остававшиеся на нем форменные брюки, неторопливо спустил их вниз вместе с трусами.

На бедре четко прорисовывалась сеточка линий.

- Чешуя виверны, - сказал наблюдающий за стриптизом Драко.

- Точно, - согласился Гарри, вышагивая из брюк теперь уже абсолютно голым. - Теперь ты представляешь, с кем связываешься? - ласково-угрожающе спросил он.

Драко смерил любовника взглядом с головы до ног. Встал, подошел, остановился напротив.

Ухватил сильными пальцами Гарри за запястья и проговорил задумчиво:

- Хвалишься шрамами, Поттер?

- Демонстрирую свои сильные черты.

- Ну… - Драко снова оглядел своего партнера, - экземпляр, конечно, не на выставку. Шкурка подпорчена, мех некондиционный. Но 160-180 фунтов здорового, аппетитного мяса…

Сириус с неудовольствием посмотрел на своего псевдохозяина, непонятно с чего затеявшего щенячью возню с неприятным, весьма подозрительным белоголовым типом на коврике у камина. Может, прийти временному хозяину на помощь?

Но тот, похоже, и так побеждал. Он уже сидел верхом на чужаке и спрашивал, задыхаясь от смеха:

- Мне сделать из тебя отбивную, друг ты мой меньший? Или накрутить на фарш для котлет?

- Я предпочитаю сэндвич* , - проворчал тот. - Но так как у нас нет третьего для таких игр, ты можешь пососать мне соси…

Конец был заглушен взрывом хохота.

Сириус положил голову на лапы. Вот скоро приедет настоящий хозяин со своей хозяйкой, и этот черношерстый кобель, кормящий собак сухим кормом и приводящий сюда сомнительных друзей, из дома уберется.

[* сэндвич - когда при сексе один партнер зажат между двумя мужчинами]

Комитет по контролю за опасными созданиями располагался на самом нижнем этаже Министерства. Как выражались сами министерские - в девятом кругу ада.

Но, в отличие от христианского ада, здесь было сыро, темно и дьявольски холодно. Никаких стен и полов из мраморных плит, как на остальных этажах Министерства, - одна только голая земля.

Самый нижний уровень был просто дырой в земле, и Гарри чувствовал себя так, словно падал в нору за Белым Кроликом.

Человек, встретивший его, выглядел таким бледным, будто никогда в жизни не выходил на поверхность.

- Мистер Гарри Поттер? - спросил он, поднимая палочку со светившимся на ее кончике огоньком к лицу аврора.

- Да. Вот мои документы, - Гарри протянул служителю свой аврорский пропуск и разрешение Министра на «проведение следственного эксперимента».

Человек документы не взял; вместо этого он поднес кончик палочки к шраму на лбу Гарри, разглядывая почти исчезнувшую после смерти Волдеморта молнию с таким интересом, словно это он ее когда-то поставил.

- Гарри Поттер… да, это Гарри Поттер, - прошипел он, наконец. - Любимец С-судьбы, Ис-ссстребитель Чудовищ. Следуйте за мной.

Гарри пошел вслед за сгорбленной фигурой в черном плаще, попутно разглядывая тяжелые, окованные железом двери, мимо которых он проходил вместе с проводником.

На всех дверях желтой краской были намалеваны двигающиеся рисунки: голова волка, поворачивающаяся то в профиль, то анфас; обезьяна, бьющая в бубен; вертящийся череп.

Человек в черном остановился перед дверью с изображением появляющихся и исчезающих клыков.

- Интересные у вас вывески… - сказал Гарри, которому стало не по себе от светящихся в темноте рисунков.

- Большшинство Темных Созданий не умеют читать. Они же как дети. Бедные, неразумные дети, - с отталкивающей нежностью произнес Гаррин проводник. - Прошу.

Они вошли в длинное узкое помещение, сразу напомнившее аврору гроб. Вдоль стен в помещении были расставлены стулья, а в конце виднелась еще одна дверь.

Аврор со служителем прошли к лабораторному кабинету: тесной маленькой каморке, в которой помещался только стандартный стол с тумбочкой, стул и несгораемый шкаф.

- Вот з-здессь. Здесь я проверяю их кровь.

Служитель уселся на единственный в комнате стул, и Гарри поморщился, поняв, что ему придется стоять. Он прислонился спиной к холодному сейфу, сложив руки на груди и приготовившись к долгому ожиданию.

- Напрас-сно Гарри Поттер думает, что это с-сделали они. Напрасссно. Я з-знаю их вссю свою жизнь. Они на такое не с-способны. Они не авроры-убийцы, о нет. Вс-сего лишь невинные дети достойных с-семейств… с-страдальцы, попавшие под десницу судьбы и терпящщщие от невежества недоучек…

- Мистер Снэйк, - вежливо сказал Гарри, прочитав имя служителя на нагрудном значке, - если вам нетрудно, не вспомните ли вы, что вы делали вечером 2 декабря?

- Вы подоз-зреваете меня? - взвизгнул Снэйк, от шока перестав сипеть и присвистывать. - Вы обвиняете меня в убийствах?

- Пока нет, - успокоил Снэйка Гарри. - Но, знаете, если я не найду убийцу среди невинных вампиров, мне придется искать виновного среди людей.

Снэйку хватило двух минут, чтобы обдумать слова Гарри, взвесить их и оценить.

- Это вампир Лесссстрендж, - прошипел он, ткнув пальцем в односторонне прозрачное стекло двери.

Серая колеблющаяся фигура проскользнула в зал ожидания и замерла посреди, поводя головой в капюшоне из стороны в сторону.

- Очень подозрительная личносссть. С-склонная к неоправданной жестокосссти и напрасному кровопролитию. Вместо того чтобы, как и другие вампиры питаться крысами, голубями и воронами, он ловит и убивает маггловссских домашних любимцев. В прошлом квартале у магглов пропали три кошшшки и два мопссса. Приглашать?

Гарри почувствовал отвращение - не к вампиру, убивающему ради забавы (кровососам для поддержания своей жизни требовалось не так уж много крови, здоровая крыса эти потребности вполне удовлетворяла), - к доносчику, спешащему выложить аврору все грязные подробности о своих «бедных детях».

Работа аврората автоматически предполагала наличие сети информаторов и осведомителей, но Гарри никак не мог избавиться (да и не хотел, если честно) от впитанного с детства твердого убеждения: тот, кто доносит на своих, предатель и подлец.

- Приглашайте, - сказал он, не отрывая взгляда от плавно перетекающей с места на место фигуры.

Вампир Лестрендж - имен нелюдям не давали, и называли их затем по фамилии семейства - оказался высоким, худым и бледным, как лист бумаги. От киношных вампиров он отличался тем, что совершенно не был похож на человека: его нельзя было принять даже за узника нацистского концлагеря - пусть сослепу и в темноте. Балахон болтался на нем, как на вешалке.

Больше всего он напоминал виденную когда-то Гарри картину «Крик»* .

Он посмотрел на постороннего человека в комнате и моментально отвел глаза, так ничего и не сказав.

- Они не очень-то разговорчивы, - пояснил Снэйк, поднося к руке вампира серебряную чашу.

Сложное движение палочки, заклинание - по запястью потекла бурая жидкость. Снэйк сосредоточенно изучал кровь, напоминая в этот момент Трелони на уроке Предсказаний, замершую над хрустальным шаром или чашкой с кофейной гущей.

Гарри разглядывал Лестренджа, пытаясь справиться с абсурдным желанием заговорить с вампиром на Парселтанге.

Вместо этого он поднял палочку и произнес:

- Империо.

Гарри не знал, чего ему больше хочется: посидеть в темноте и тишине и спокойно подумать, или увидеть Драко - ну, на одну минутку, чтобы понять, что о нем кто-то беспокоится и тревожится; а потом Малфой мог бы сваливать домой и не мешать Гарри сидеть в тишине и думать.

Увидев полоску света из-под неплотно прикрытой двери, он испытал смутную усталую благодарность. В углу завозился и заворчал Сириус, через несколько секунд мокрый собачий нос ткнулся в Гаррину ладонь.

- Ну-ну, - Гарри зажег взмахом палочки светильники и присел почесать собаку за ухом, - ты что-нибудь сегодня ел?

Миска была наполнена сухим кормом: время от времени Сириус устраивал голодовки в знак протеста, хотя он довольно быстро понял, что такие номера лучше всего проходят с жалостливой Тонкс.

- Я принесу тебе косточку. Много костей - целую баранью лопатку… В следующий раз, - Гарри поднялся и направился в гостиную.

Драко отложил книгу, которую читал, устроившись на диване, посмотрел на Гарри внимательно.

- Как все прошло?

- Если не считать того, что моя теория с треском провалилась, - нормально, - ответил Гарри.

Он подошел к шкафчику, в котором Ремус хранил огневиски для гостей, вытащил оттуда бутылку и бокал.

Драко, не дождавшийся от Гарри подробностей, поднял брови и задумчиво произнес:

- Если хоть один вампир сейчас нажалуется… Будет громадный скандал.

- Спасибо, - саркастично поблагодарил аврор, - это как раз то, что мне хотелось услышать.

Малфой вскочил с дивана, подошел к Гарри сзади, обнял. Его подбородок утвердился у Гарри на плече, и аврор, повернув голову, мог чувствовать теперь щекой теплое дыхание.

- Что ты собираешься делать?

- Напиться и лечь спать. Я страшно устал.

- Вряд ли это что-то изменит. Я имею в виду алкоголь.

- Ты прав, - сказал Гарри и в один глоток выпил бокал.

Некоторое время он морщился и кашлял, затем пошел наверх, по пути расстегивая мантию.

- Извини, я сегодня не очень гостеприимен. Неудачный день. Я ценю, что ты пришел… но мне, пожалуй, лучше лечь. Открой дверь на кухне, когда будешь уходить. Не хочу завтра вляпаться в собачий гостинец.

Драко следовал за Гарри, молча наблюдая за тем, как тот раздевается, заходит в ванную, выходит оттуда, одевает пижаму и снимает покрывало с постели.

Гарри заполз под одеяло, удивленно взглянул на стоящего возле кровати любовника.

- Я могу остаться у тебя на ночь? - спросил, наконец, тот.

- Ну, если хочешь, - тело почему-то охватила приятная слабость, не имевшая ничего общего с усталостью, внутри закололи мелкие радостные иголочки.

Драко быстро и молча разделся, лег на кровать и, повернувшись спиной к Гарри, натянул на себя одеяло.

- Нокс, - сказал он.

Спальня погрузилась во тьму.

[* - именно картину, не фильм].

Глава 5

Проснулся Поттер от внутреннего беспокойства, грызшего его всю ночь и заставлявшего балансировать на грани полусна-полуяви. Эксперимент не принес никаких результатов. Из тринадцати легальных британских вампиров восемь, как и ожидалось, находились в спячке, куда залегли сразу после последней проверки 1 декабря. Установленные вокруг лежбищ Министерством метки - скорее, для охраны вампиров от людей, чем наоборот, - были не потревожены. Из пятерых оставшихся бодрствовать кровососов разумными оказались двое: Лестрендж и Мэдипель. Ни один из них Брэстеда и Вултона не убивал.

Под Империо Гарри удалось узнать некоторые подробности жизнедеятельности вампиров, и это было единственным положительным итогом довольно рискованного поступка. Да, вампиры как нелюди официально имели прав меньше, чем магглы, но ряд известных и влиятельных магов мог изрядно попортить кровь Министерству, аврорату и Гарриному начальству.

Своя кровь Гарри не беспокоила. Ее, как он считал, давно уже выпил Волдеморт.

Огорчало аврора то, что теперь придется работать с нелегальными вампирами, а это сулило кучу хлопот, ранения, увечья, разъезды в разные части страны и прочие неприятности, неотъемлемо связанные с работой «в поле».

Одеяло медленно поехало в сторону. Гарри вцепился в свой конец и потянул на себя; повернул голову направо, увидев светлый затылок, и невольно улыбнулся. Он вздохнул и придвинулся ближе к соседу по кровати, уткнулся носом в его шею и замер, нюхая не выдохшийся за ночь мускусный аромат одеколона.

Эта ночь в одной постели - без секса, как у давней супружеской пары, использующей кровать главным образом для сна - была гораздо более интимна, чем все предыдущие страстные встречи.

«Это потому, - подумал Гарри, - что спать вместе опасней, чем трахаться».

Дальше в голову опять полезли неприятные мысли, но теперь они сменили направление и темнели на горизонте личной жизни тоскливым вопросом: а что дальше?

Гарри усилием воли приказал себе не думать, закрыл глаза и обнял Драко за талию.

- Сколько времени? - послышался слабый голос.

Малфой завозился и привстал, глядя на часы.

- Дементор! Я опаздываю! Почему ты меня не разбудил?

Он вскочил с постели и начал лихорадочно натягивать брюки, носки, робу и мантию.

- И чего это ты лежишь? Трудовой распорядок не для Гарри Поттеров?

- У меня плавающий график, - возразил Гарри, с удобством разлегшись в освободившейся кровати, - если я возвращаюсь с работы в девять вечера, почему я должен идти на нее к девяти утра? Должны же у меня быть маленькие привилегии? Я приду к одиннадцати. Или к полдвенадцатого. Если хочешь, можешь угостить меня завтраком, у тебя как раз будет полдник.

- Свинство, - с чувством произнес Малфой, схватил аврорскую робу и накинул ее на голову Гарри.

- Продуктивного рабочего дня, - пожелал ему Поттер, выпутавшись из черной ткани и слыша удаляющиеся вниз по лестнице быстрые шаги.

В Министерство Гарри явился к десяти. Его раздосадовал странный взгляд аврора на вахте и такие же странные, как будто бы косые взгляды попадающихся ему навстречу людей. Неужели слухи о проверке вампиров под Империо разнеслись уже по всем этажам?

В этом здании ничего невозможно скрыть.

Но когда он вошел в отдел, и Мэдривер посмотрел на него так же, Гарри готов был вспылить.

Он коротко поздоровался, сел на свое место, взялся чинить перо. Если это всемирный заговор многозначительного молчания, то пусть коллега сам интересуется, чем закончился вчерашний вечер.

- Как дела? - наконец спросил Зик.

В его голосе звучало сочувствие.

- Ну, не так уж и плохо, - отозвался Гарри, с досадой отбрасывая перо. - Моя теория не сработала, но я кое-что узнал. Придется трясти нелегальных вампиров - и, видимо, не избежать визита к Снейпу…

- Если тебе сейчас не до этого, к Снейпу могу съездить я, - предложил Мэдривер, глядя на коллегу с отвратительной жалостью. - Мне нетрудно, Гарри, честно.

- Я, по-моему, не инвалид, - рассердился Поттер. - У всех бывают ошибочные версии, не вижу причин, по которым я должен получить моральную травму! Нечего ходить передо мной на цыпочках…

- Гарри… - мягко сказал Зик, - ты по-прежнему не читаешь перед обедом колдовских газет?

Неясное предчувствие шевельнулось в груди; Зик сказал это так, что стало ясно: ничего хорошего Гарри ждать не приходится.

Гарри молча протянул руку и Мэдривер кинул ему утреннюю газету.

Заголовок на первой странице гласил: «БЫВШИЕ ЗАКЛЯТЫЕ ВРАГИ ТЕПЕРЬ ВСТРЕЧАЮТСЯ? ГАРРИ ПОТТЕР И ДРАКО МАЛФОЙ - СЕНСАЦИОННАЯ ПАРА ГОДА!!!»

- Что здесь творилось с утра - просто аншлаг. Приходил Артур Уизли. Вызывала камином его жена. Потом твой друг - Рональд, да? И подруга - Гермиона. Заглядывали ребята - они в это не верят… Я всем говорил, что ты сейчас на выезде, позвонил на мобилу - ты недоступен…

Гарри вытащил из кармана сотовый, бросил на темный экран равнодушный взгляд:

- А, да, - пробормотал он, - разрядился…

Статья была написана в истинно похабном тоне Риты Скитер. Журналистка строила предположения, делала выводы, подмигивала читателю, улыбалась, повествуя о вечно-юной любви, страсти, перед которой не могли устоять Парис, Самсон и Ромео с Джульеттой; Гарри не хотел читать эту мерзость, не желал отравлять свои мысли этим моментально-действующим ядом, но глаза невольно скользили по строчкам, выхватывая слова:

«… что думает об этом невеста юного Малфоя мисс Паркинсон… Люциус Малфой… дочь мистера Поттера и его жены Джиневры Уизли… нашим читателям, должно быть, интересно, как относятся магглы к гомосексуализму…»

- Может, тебе лучше уйти, а я скажу, что ты заболел? - предложил Зик.

Его голубые глаза с сочувствием и болью смотрели на напарника.

- Нет, - проговорил Гарри, вскидывая голову и странно улыбаясь.

Зику не понравилась эта улыбка. Он не любил, когда глаза у друга из сияющих становились тускло-зелеными, как пыльное бутылочное стекло. Это говорило о том, что Поттер находится в крайней степени бешенства.

- Нет. Если я уйду, это будет похоже на бегство. А мне не от кого бежать и нечего бояться.

Всегда, сколько себя помнил, Гарри был человеком света. И ночные похождения в каменных хогвартских коридорах ничего не меняли: ночь была удобным временем для обделывания дел. И только.

По-настоящему жил, работал, фонтанировал идеями и выплескивал энергию Гарри днем. Но после двадцати лет в нем что-то сдвинулось и изменилось.

Может, виной тому был ненормированный рабочий день: работать в аврорате могли до полуночи, зато никто не требовал от авроров поголовной явки к девяти утра, может, годичное увлечение Интернетом.

Никто не верил, что Гарри и Джинни после полутора лет брака расстанутся окончательно; в это не верил и сам Гарри.

Он знал, чем занять то время, в течение которого они должны были пожить отдельно и принять решение о своих отношениях. В Норе не было компьютера: маггловская техника не работала в доме, насквозь пропитанном магией. Электроника и микросхемы начинали сходить с ума, и любой прибор, в конце концов, ломался.

Поэтому в предоставленной ему Министерством пустой казенной квартире Гарри первым делом установил компьютер, поставил выделенку и - провалился. Сеть властно затягивала его в свою ячею: он пришел в восторг от сотен незнакомых ников, о которых не знал ничего и которые не знали ничего о нем, от форумов, куда каждый день можно было являться с новым именем, оттого, что он был существом с тысячью лиц - и одновременно безликим, как сам Интернет.

Сеть дарила самое дорогое, чего никогда не было у Гарри, Избранного и отмеченного шрамом, связанного долгом и Пророчеством по рукам и ногам; она давала свободу.

«Это Интернет-зависимость, - говорила Гермиона, заявлявшаяся в квартиру Гарри, чтобы проверить, как поживает вынужденный холостяк. - Гарри, это л е ч а т».

На столе, где стоял черный плоский жидкокристаллический монитор, громоздились пустые коробки из-под пиццы и открытые банки с выдохшимся пивом.

Гарри пожимал плечами, с нетерпением дожидаясь момента, когда за Гермионой взметнется каминная пыль.

Ему понадобился почти год, чтобы вынырнуть из виртуального пространства смайликов и ников, одиннадцать месяцев на то, чтобы понять: человек всегда одинок. Иногда кто-то присоединяется к тебе на твоем пути, но это только краткий миг.

Реальный мир за это время безвозвратно изменился. Как сказал бы Роланд у Стивена Кинга - он «сдвинулся». И все, что заботило Гарри в этом измененном мире - это Роза и Темная Башня.

Он достиг своей темной башни, когда убил Волдеморта и выиграл для волшебников эту войну. Но Розу он не получил; и жил, как пассажир в кафе при вокзале, в смутном ожидании того, что что-то должно в его жизни произойти. Что-то должно случиться.

Теперь, сидя за своим столом над думосбором и папками с отчетами, Гарри спрашивал себя: это ТО? То самое?

То, ради чего стоит бороться, чему можно посвятить всю оставшуюся жизнь, для чего не жаль отдать даже сердце?

Такие вопросы не решались в одиночку.

Гарри пересек пустой кабинет (Мэдривер все-таки поехал к Снейпу) и присел перед камином.

- Дипломатический корпус, кабинет №8.

Секретарь, увидев его лицо, моргнула от неожиданности и улыбнулась - всё понимающей и оттого неприятной улыбкой:

- Дипломатический корпус, чем мы мо…

- Мне Драко Малфоя, пожалуйста, - перебил ее Гарри, решив игнорировать реакцию людей на скандал, связанный с тем, с кем он спит в одной кровати.

- Э… я очень сожалею, но его нет. Он ушел с утра, сказал, что у него семейные проблемы. Что-нибудь передать?

- Он не сказал, когда вернется?

- К сожалению, нет.

- Понятно, спасибо, - пробормотал Гарри, - извините…

Гарри сел за стол и уставился перед собой. Нужно было что-то делать: писать отчет о вчерашних допросах, выдвигать следующую рабочую версию, ехать трясти Снейпа, наконец… Но мысли, среди бела дня всегда напоминавшие греющихся на солнце ужей - ни одну за хвост не ухватишь, теперь и вовсе кружились только вокруг личной жизни.

Роем злобных черных ос.

Ему нужно было поговорить с Драко прямо сейчас, и Гарри проклинал Малфоя, ушедшего с работы домой. Он не мог заняться семейными неприятностями вечером?

Связываться с Малфой Мэнор Гарри не решался: скорее всего, он только подольет масла в огонь. Вряд ли это будет кстати - врываться с вызовом по каминной сети прямо посреди семейной сцены. Люциус Малфой, Нарцисса Малфой, юный Малфой и, может быть, Панси Паркинсон. И писк домового эльфа, раз за разом прищемляющего себе пальцы дверью:

- Мастера Драко вызывают… Гарри Поттер из аврората.

Гарри наклонил лицо к думосбору, стиснул зубы. Он займется своей работой, чего бы ему это ни стоило.

Вытащить из головы нужные воспоминания оказалось непросто, аврору постоянно хотелось встать и пройтись по кабинету, заложив руки за спину. А лучше ходить, ходить и ходить, пока от усталости не начнут подгибаться ноги.

Гарри выложил в чашу только воспоминания о Лестрендже, как в позеленевшем пламени камина проявилось лицо Рона.

- Привет, - напряженно проговорил тот, окинув взглядом кабинет. - Ты один?

Гарри захотелось стукнуться лбом о стол, но он аккуратно отодвинул думосбор с папками в сторону и сказал:

- Здравствуй. Давно не виделись.

- Послушай, - начал Рон смущенно, но решительно, словно сидел на приеме у Гермиониных родителей, и ему должны были выдрать зуб, - это же неправда, да? То, что пишет эта склочница Скитер?

- Ты насчет какой части: той, где мы спим с Малфоем, или где говорится о великой и вечной любви?

Лицо Рона исказилось, он неверяще произнес:

- Гарри!

И тут возбуждение, раздражение, смешанные с яростью и злостью, и таким унизительным чувством бессилия - сложный коктейль, которым можно было взорвать любой свинцовый котел, прорвались наружу, и Гарри с убийственной холодностью выплюнул:

- Да! Гарри Поттер. Приятно познакомиться! Что ты еще скажешь, Рон? Кроме, разумеется, того, что я совершаю ужасную ошибку, и ты теперь во мне разочарован?

- Ты и Малфой… Но это же… - Рон не находил слов.

Он тряс головой, кривил рот, часто моргал, не в состоянии принять эту дикость, не в силах примириться с ней.

- Но это… просто… дрянь какая-то! - выкрикнул он. - Ты, Гарри, с катушек слетел!

- Я и не ждал, что ты меня одобришь, - устало сказал Гарри. Приступ злости прошел, и на смену пришла тоска: придется все-таки разговаривать с друзьями, объяснять и объясняться… но позже. Позже. - Давай отложим наш разговор по душам. Я на работе, - не дожидаясь ответа, Гарри взмахнул палочкой, заблокировав камин.

Сначала работа.

Затем Драко - им нужно бы для начала все выяснить.

И уж потом все остальное.

Гарри так резко выдрал следующее воспоминание, что голова отозвалась острой болью. Аврор поморщился и уткнулся лицом в ладони, готовый взвыть оттого, как складывается - точнее, не складывается сегодняшний день.

Зик Мэдривер вернулся в три часа дня. За это время Гарри вызвал к себе начальник - аврор хмуро сказал, что даст все объяснения на общеаврорском собрании, традиционно устраивавшемся где-то за неделю до Рождества, а отчет он уже пишет; и раз пятнадцать заглянули ребята из соседних отделов - им Гарри отвечал то же.

Аврор поднял глаза от пергамента, на котором принципиарное перо выводило: «… вампиры высасывают из жертвы небольшое количество крови, однако вампиры, отличающиеся человеческой жестокостью, могут оставить жертву беспомощной, связанной или оглушенной. В этом случае яд, содержащийся в вампирьих клыках и предназначенный для анестезии, а также препятствующий свертыванию крови, не дает ране закрыться. Неподвижная жертва может умереть от кровопотери. (Обычно умирают только пьяницы на кладбищах, да и то от переохлаждения - зачеркнуто).

У вампиров сильно развит инстинкт присасывания - они не могут оторваться от выбранной жертвы, пока не напьются вдосталь. Возможно, вампир с человеческими эмоциями способен преодолеть этот инстинкт. Объяснения, почему вампир, убивший Брэстеда и Вултона, не стал пить кровь, пока нет.

Возможно, он настолько социализировался, что испытывает отвращение к крови человека…»

- Как? - кратко спросил Гарри, следя за тем, как Мэдривер раздевается и вешает покрытый тающими снежинками плащ в шкаф.

Лицо у Зика было спокойным - видимо, учившийся в Бобатоне маг не испытывал предубеждения к Снейпу, а тот не продемонстрировал случайному гостю свое истинное лицо. Гарри поймал себя на том, что испытывает легкую зависть и нечто вроде обиды: так несправедливо, ему сегодня весь день приходится получать тумаки от судьбы, а Мэдриверу повезло нарваться на Снейпа-в-хорошем-настроении.

- Нормально, - безразлично ответил Мэдривер, даже не подозревая, какой выигрышный билет он вытянул. - Вот список вампиров-нелегалов, один живет в Плимуте, двое - в деревне, один - в угольных шахтах в Ковентри. Плимутского можно начинать искать прямо сейчас - перейдем по Каминной сети в Плимутский отдел…

- Нет, не сегодня. Начнем отрабатывать нелегалов завтра, - перебил Зика Гарри. - Как тебе Снейп?

- Человек как человек, - пожал плечами напарник. - Не очень приятный, но аврорам никто не рад, ты же знаешь.

Гарри хмыкнул. Впрочем, Снейп вполне мог испугаться аврора: в Хогвартсе при лже-Аласторе Хмури он вел себя осторожно и на конфликты не нарывался.

- Снег идет, - произнес Зик, глядя за окно.

Белый снег косо падал, прихорашивая Лондон, скрывая грязь и ложась сверху пушистыми сугробами.

- Ты что, действительно влюблен в Малфоя, Гарри? Или это очередная идиотская выдумка?

Гарри подавил желание резко ответить и сказал просто и искренне:

- Не знаю, Зик. Не знаю.

* * *

Никакого настроения не было, но Гарри все же зашел по пути в лавочку в торце Министерства и купил баранью лопатку.

Дверь на кухне была открыта, а в гостиной горел свет.

Сердце Гарри стукнуло; он поскорее кинул лопатку в чулан, где хранились скоропортящиеся продукты, и пошел в гостиную, вытирая салфеткой руки.

Разочарование при виде Рона, стоящего посреди гостиной, сжав рот и заложив руки за спину, и Гермионы, сидящей на краешке дивана - ладонь подруги замерла на голове Сириуса, оказалось неожиданно острым. Хотя все следовало понять уже по отсутствию в кухне собаки.

- Явился, - громко и сердито сказал Рон.

Гарри захотелось закрыть глаза и пойти наверх, лечь и свернуться клубочком, послав весь мир в Азкабан.

Вместо этого он без особого радушия предложил:

- Будете что-нибудь пить? Правда, осталось только огневиски.

Гермиона покачала головой, начала:

- Нет, Гарри, мы…

- Нет, ты серьезно считаешь, что все в порядке?!! - заорал Рон. - Ты связался с этим ублюдком Малфоем, и так спокойно ведешь себя, словно ничего не случилось?

Гарри почувствовал, что закипает. Какого дементора он не отправился в свою министерскую квартиру? Наложил бы на дверь охранные заклинания, включил The Prodigy в наушниках, выдул упаковку пива, сидя в чате, и сделал бы вид, что его нет дома!

Правда, страшно подумать, что бы тут творилось, будь здесь Рон и Малфой - наедине без Гарри. И еще… он не заплатил за Интернет.

Медленно подбирая слова, Гарри начал:

- Во-первых, не кричи на меня, Рон. Ты мой друг, но не опекун. Во-вторых, объясни мне, что такого ты видишь в том, что я встречаюсь с Малфоем? Это моя личная жизнь. С кем бы я ни спал, это никого не касается.

- Ну да, ты встречаешься с Малфоем, и это нас не касается? Да ты просто… - Рон Уизли покраснел от ярости, опустив голову и набычившись.

Он пытался придумать определение Гарриному возмутительному поведению, но нужные слова не приходили ему на ум.

- Рон, перестань! - прикрикнула Гермиона. - Дай мне поговорить с Гарри.

Сириус встревожено зарычал: ему не нравилось поведение людей, которые были друзьями его хозяина и часто заходили в этот дом. Девушка погладила его по шерсти, и рычание стало тише.

- Не сердись на Рона. Мы действительно беспокоимся. Согласись, странно узнать, что ты… ну, гей, и вдобавок встречаешься с Малфоем. Очень… - Гермиона поискала подходящее слово, - неожиданно…

Гарри вздохнул, потерев шею. Беспокойство друзей он понимал, к тому же, он знал, что Рон всегда лелеял надежду на возвращение Гарри в семью.

- Давайте все-таки сядем, - предложил он. - Пойдем на кухню…

Намерение Гарри сесть за стол и за стаканом чая все обговорить испепелила неожиданная зеленая вспышка. Гарри с отчаянием поглядел на Драко, вышедшего из камина и остановившегося посреди гостиной.

Метла ускользала из рук, ладони скользнули по прутьям, пытаясь ухватиться, но Гарри уже падал вниз, раскинув руки и видя, как кружится вверху равнодушное небо…

Малфой посмотрел на Рона, на Гермиону, перевел взгляд на Гарри; в замешательстве начал стряхивать с рукавов пепел…

«Сколько ни чисти камины, пепел все равно остается», - отстраненно подумал Гарри, и тут началось.

Рон отмер.

- Смотрите, кто явился, - ядовито сказал он. - Драко Малфой собственной персоной.

- ЭТОТ ХОРЕК СМЕЕТ ТАСКАТЬСЯ В ДОМ СИРИУСА?!! - заорал он, повернувшись к Гарри. - Ты пригласил его сюда?!! Его тетка убила Сириуса Блэка, а ты разрешаешь ему приходить в этот дом?

- Все, хватит! - заорал Гарри в ответ. - Не смей указывать мне, кого приглашать, а кого нет! И не трогай Сириуса!!!

- Замолчите, мальчики, хватит! - кричала Гермиона. - Прекратите! Вы, оба!

Свою лепту в какофонию добавил Сириус, пытавшийся перелаять ссорящихся людей.

Драко Малфой дернулся было при первом крике Рона, но когда тот сцепился с Гарри, быстро прошел через гостиную и скрылся в коридоре.

- Эй, - Гарри рванул за ним, но Рон схватил аврора за локоть и развернул к себе.

Лицо друга перекосило от злости, но Гарри сейчас ему в этом мало уступал:

- Да твой крестный за Завесой горючими слезами плачет. Вы с этим, наверное, и трахаетесь еще на его кровати!

- Силенцио! Петрификус Тоталус! - Гермиона опустила свою палочку.

Щеки у нее блестели от слез. Она смотрела на застывших, как камень, мужчин: мужа и лучшего друга, готовых секунду назад перейти от слов к кулакам.

- Акцио палочки! Я вас сейчас расколдую. Но если вы опять возьметесь за свое, клянусь, я прокляну вас обоих и оставлю так стоять до утра! Фините Инкантатем.

Гарри, почувствовав, что тело снова начало ему повиноваться, поморщился и опустил руку, занесенную над Роном.

Им неловко было смотреть друг на друга; они одновременно отступили, глядя в стороны, непримиримо сжимая губы.

- Я думаю, вам лучше уйти, - наконец выдавил Гарри, с трудом проталкивая слова сквозь сухую глотку.

- Пусть остаются, - Гарри оглянулся и увидел Драко в дверях.

Тот держал подмышкой картину, которую принес с работы позавчера - вчера он ведь тоже был у Гарри и не смог забрать картину домой. Подарили ее Малфою послы то ли Норвегии, то ли Дании, и изображала она заснеженную скалу, над которой плыла круглая, словно глаз ночного животного, луна, полускрытая темной тучей. Туча то наползала на луну, и тогда на картине становилось темно, то открывала ночную хозяйку, и тогда картинный пейзаж заливало мертвенно-бледное сияние.

- Ухожу отсюда я, - Драко прошел к камину, оглянулся на общество высокомерно и добавил: - Можете продолжать представление.

- Драко… - Гарри рванулся к камину, но Рон вцепился в друга и повис на нем, пытаясь удержаться и выплевывая короткими злыми фразами: «Нет. Ты. За ним. Не. Пойдешь».

Драко исчез в вспышке зеленого пламени, Гермиона крикнула: «Ступефай», и Рон с Гарри полетели на пол - Рон пострадал меньше, потому что шлепнулся сверху. Гарри подумал холодно и отстраненно, словно глядел на это со стороны: «Слава Мерлину, что у меня линзы»; а вслух сказал - и голос его звучал надорванно и устало:

- Слезь с меня.

- Вы меня достали, вы оба идиоты, просто идиоты! - голос подруги сорвался на визг, Сириус носился вокруг, кидаясь то на Рона, то на Гарри, напрыгивая и хватая за одежду, бешено лая…

- Армагеддон, - произнес вполголоса Гарри, садясь на ковре.

- Ты не должен… - начал Рон дрожащим голосом, отряхивая служебную робу от несуществующей грязи, чтобы не глядеть на друга.

- А, оставьте меня в покое, - болел ушибленный локоть, и голова казалась чугунной - еще бы, после такого-то дня. - Оставьте меня в покое. Пожалуйста.

Гарри поднялся и, не оглядываясь на Рона с Гермионой, похромал к лестнице, мечтая вычеркнуть этот день из своей жизни и никогда не вспоминать.

* * *

Бледный робкий утренний свет заполнил кабинет, сделал темные шторы зелеными, папкам, лежавшим на столе и стоявшим на полках, придал насыщенный вишневый оттенок, а мантия Руфуса Скримджоера, чей портрет висел на стене, оказалась при свете темно-синей.

Письменный прибор, стоявший на столе, пока был желтым: золотом ему предстояло загореться только в лучах веселого дневного солнца (при условии, что оно вообще появится).

Драко закрыл за собой дверь, окинул кабинет взглядом. Все как обычно.

Он прошел к камину, разжег огонь «инцендио». Протянул к жадно пляшущим язычкам руки, пытаясь отогреться. Бесконечно долгая процедура входа и выхода из здания Министерства не имела себе равных по количеству потраченного времени, потрепанных нервов и занудству. Аппарация в телефонную будку, проверка на входе, ежедневная регистрация палочки, холодный, продуваемый сквозняками лифт… Радовало только одно: дипкорпус, единственный из всех остальных департаментов Министерства, находился не под землей, а над, - в тех самых двух этажах затрапезного невысокого коттеджа, которые были доступны взору маггла с улицы.

Драко радовала мысль, что над его головой находятся не ярды земли, а открытое небо. Небо. Его стихия.

Место, где он мог летать.

Драко вздохнул, повернулся к столу… В его кресле сидел Гарри Поттер.

- Ты забыл тапки, полотенце и зубную щетку, - сказал он.

- Оставь их себе, - Драко постарался скрыть свой испуг, маскируя его сухим тоном.

Гарри Поттер встал из кресла, потянулся, как хищник, вышедший из засады - на кресле осталась мантия, наверное, та самая невидимка, под которой он и прятался на крыше в час смерти Дамблдора.

Драко с интересом покосился на раритетную одежку. По крайней мере, это снимало вопрос, как Поттер сюда попал.

- Я не спал всю ночь, - сообщил Гарри, - всё думал, как будет дальше. Нам надо поговорить.

- О чем тут говорить, - бесцветно отозвался Драко, - тут думать надо.

Гарри сощурился:

- Видишь ли, у меня нет времени устраивать игры разума. Я сегодня должен быть в Плимуте, ловить там вампира-нелегала. Мне некогда откладывать все на потом. И я не хочу отбывать из Лондона с полным кавардаком в личной жизни. Решим все сегодня и сейчас. Плевать, как: лишь бы без сомнений!

Драко тоскливо смотрел мимо Поттера на стеллаж с папками.

- Как у тебя все просто… Сегодня здесь, завтра там, без сомнений, дай ответ! Ты знаешь, что мне родители устроили? Отец без конца на меня давил, маме стало плохо, как только я собирался уйти, она начинала умирать. Я весь день у ее кровати просидел! И, между прочим, отец ни на секунду не прекращал промывать мне мозги! А когда я пришел к тебе, чтобы поговорить, у тебя уже сидели эти чертовы Уизли!!!

С каждым словом Драко злился все больше: ну почему нельзя подождать, понять, стоит ли всё такого кипятка, хлещущего напором изо всех труб; почему всегда надо лезть напролом!

Как ни странно, чем сильнее заводился Драко, тем спокойнее становился Поттер: он смотрел на любовника холодным внимательным взглядом, как на какое-то насекомое. И голос его, когда он заговорил, был тихим и презрительным:

- Ах, бедный Драко. Бедный папочкин и мамочкин Драко. Ну ты скажи мне: чего ты ожидал? Что твои папа и мама воскликнут: ах, сынок, какую отличную пару ты себе подобрал! Женись на нем вместо Панси, мы тебя благословим! Или ты ждал, что Рон и Гермиона будут счастливы назвать тебя другом? Ты думал, что журналисты не залезут к нам в постель? Или что моя личная жизнь никого в мире не интересует? Это же все просчитывается на раз! Я ожидал большего от слизеринца. Ну, храбрости, конечно, нет, но вот что в тебе не окажется ума…

Не окончив, Поттер схватил с кресла мантию, перекинул ее через руку и направился к двери.

Драко стоял с закушенной губой, но руки у него - хвала Мерлину - не тряслись.

- Поттер! - окликнул он.

Гарри у двери обернулся.

- Ты ведь забрался сюда через окно?

Это был единственный путь. Мантия-невидимка мантией-невидимкой, но охранные заклинания на пропускном пункте еще и не на такое были рассчитаны.

Забраться сюда можно было только примитивным маггловским способом, метлу бы не пустили полетоотталкивающие чары.

Поттер кивнул настороженно:

- Ну.

Он смотрел на Драко блестящими глазами, гадая, зачем Малфой об этом спрашивает.

- Ну и убирайся отсюда также. Мне не нужны лишние неприятности.

Поттер раскрыл рот, несколько раз вдохнул и выдохнул, словно желая что-то сказать, затем зло рассмеялся, кинул:

- Пош-шел ты!!! - и рванул на себя ручку двери.

Удаляющихся шагов не было слышно. Дверь была слишком массивной - из дуба, правильного дерева, и ковер в коридоре был слишком пушистым и мягким. Ноги в нем утопали по щиколотку.

Глава 6

- Протего! …!

Колдунья в сиреневой остроконечной шляпе взорвалась и расползлась клочьями серого дыма.

Гарри крутнулся, отбил летящий в него огненный шар и проорал про себя ответное заклинание. Мужчина в черном плаще и маске Упивающегося издал тихое «пыффф», вслед за женщиной обращаясь в дым.

Слева послышался скрип; аврор пригнулся, отпрыгивая в сторону, молча послал «Explodo»…

- Протего! Поттер, своих не бей!

На пороге тренинг-комнаты стоял шатен в синей аврорской мантии - Ральф Рубестус из отдела по борьбе с темной магией.

Гарри резко опустил руку с палочкой, сделал несколько шагов, описывая маленький круг, и вновь развернулся к незваному гостю.

В помещении стало значительно светлей: открытие комнаты автоматически прервало тренировку, и дым понемногу расползался, открывая взгляду голые, выкрашенные синей краской стены. Исчезли дома с распахивающимися окнами, исчез фонарь в дальнем конце улицы, дававший бледный призрачный свет, исчезли тренинг-мороки, мужчины и женщины, оборотни и тролли, великаны и животные…

- Альфа-режим… - Рубестус оглядывал тренинг-комнату с интересом. - Поттер, ты крут.

- Знаю, - коротко отозвался Гарри, с досадой откидывая волосы со вспотевшего лба. - Хочешь заниматься?

- Ну да, извини, что прервал: ты здесь уже полтора часа торчишь…

- Все, я ухожу. Извини, что задержал. Время пролетело… слишком быстро, - аврор криво улыбнулся, подумав: как хорошо, что любой негатив в аврорской работе можно списать на специфику профессии. - Удачи, - пожелал он, проходя к выходу.

Рубестус поворачивался вслед за ним, как подсолнух за солнцем.

- Ты размажешь этого вампира по стенкам, - громко сказал он в спину Гарри.

Аврор замер на мгновение, затем развернулся к коллеге.

- В этом здании возможно сохранить что-то в секрете? - резко спросил он.

- Только не когда это касается Гарри Поттера. Герой Британии слишком… любопытная личность. Все тобой интересуются, Гарри. Ты не замечал?

Гарри смерил взглядом стоявшего перед ним аврора. С Рубестусом он сталкивался редко (если не считать случайных встреч в министерском лифте); только на общих аврорских собраниях, проходивших раз в месяц, да еще пару раз на Диагон-аллее, где коллега-мракоборец ходил по магазинам вместе с сестрой. Сестра занимала должность секретаря при Главном Авроре, Милтоне Фризе. Каждый раз, когда Гарри видел сестру и брата вместе, он удивлялся их вопиющей несхожести.

Они оба были кареглазыми шатенами; оба по-своему привлекательны, с первого взгляда было ясно, что они приходятся друг другу очень близкими родственниками, и в то же время назвать их похожими язык бы ни у кого не повернулся. Ральф с его круглыми, широко раскрытыми глазами и глубоко запавшими щеками был похож на зверя, быстрого и злого. Руфь казалась вечно сонной из-за постоянно приспущенных век, а рот у нее был отвратительно мягким, стекая вниз уголком губ в инфантильной гримасе полного безразличия.

- Да, Ральф, замечал, - сдержанно ответил Гарри, гадая, к чему клонит мракоборец. Тон у того был вызывающе-нахальным, словно аврор собирался с духом, прежде чем сказать что-то действительно важное. - Трудно было не заметить.

Рубестус вздохнул, обошел Гарри и, закрыв дверь, оперся об нее рукой.

- Эпсилон-режим, - небрежно сказал он.

Тренинг-комната включилась в простом режиме тренировки для начинающих: неподвижные мишени у дальней стены, много времени на прицелку, громко и четко произносимые мороками заклятия, в отличие от невербальной магии режима «альфа» - Рубестус легко отбивал заклинания, не произнося «Протего» вслух.

- Меня удивляет, - начал он, - сильно удивляет, как такого мага, как ты, могут посылать на «местность». Ты опытней всех нас, и уж конечно, на три палочки опытнее Крэйзи Джобса.

Гарри в замешательстве потер переносицу. Джобса в Министерстве все называли «Крэйзи», так же, как Хмури за глаза все величали «Шизоглаз». Но сейчас эта кличка из уст Ральфа Рубестуса Гарри слегка покоробила.

- Меня это не удивляет, - сухо ответил он, - и уж тем более не должно удивлять остальных. Я пойду, Ральф. Хорошо позаниматься.

- Постой, - заспешил Рубестус, прислоняясь к двери спиной и закрывая выход. - Ты знаешь, что сегодня в «Разном» на собрании будут статью в «Пророке» обсуждать?

- Спасибо, я в курсе, - кивнул Гарри. - Дай пройти.

- Я вот что хочу сказать… - мракоборец облизал губы и, наконец, решился. Собрался с духом и нырнул в пропасть, раскрывая намерения. - По-моему, тебя не ценят. Ты - лучший аврор Британии, Мастер Боевой Магии, первый на островах по Защите от Темных Искусств, а тебя гоняет на операции какой-то старый перец Крэйзи Джобс. Ты давно должен бы сидеть на его месте… а может быть, и на месте Главного Аврора…

Гарри молча смотрел на Рубестуса. Вон оно что.

Молодой, честолюбивый, подающий надежды аврор, ищущий себе перспективного покровителя, с которым можно сделать головокружительную карьеру.

Ральф между тем понизил голос почти до шепота, хотя никто, кроме тренинг-мороков, не мог их здесь услышать:

- Если вы возьмете сейчас вампира-убийцу, можно требовать повышения… Кстати, вампиру же вовсе необязательно добираться до Снэйка живым. Засвидетельствуете с Мэдривером, что он на месте под «империусом» сознался. Одной нежитью больше, одной меньше… Ты, Гарри, очень честный и прямой, я тебя сильно за это уважаю, но дела вот так делаю… ой!

Одно из мороковых заклятий достало увлеченного плетением интриг Рубестуса, и тот свалился на пол, держась руками за живот. Гарри ухмыльнулся. Ступефай по своему действию напоминал хороший удар кулаком.

- Ну вот, - с укором в голосе сказал Гарри, - с простейшими заклинаниями не можем справиться, а туда же… В политику...

Он осуждающе покачал головой, откатил Рубестуса от двери и вышел из комнаты с чувством огромного облегчения.

Не то чтобы Рубестус был во всем неправ. Крэйзи Джобс был не лучшим начальником и не лучшим аврором, и, возможно, он действительно был непригоден к выполнению обязанностей главы Секретного отдела. Но Гарри считал себя верным человеком, и действовать против Крэйзи Джобса ради получения должности не хотел.

Лифт, как всегда, был заполнен народом: камины внутри здания работали только в переговорном режиме, да и установлены они были далеко не во всех отделах, так что единственным общедоступным средством коммуникации (помимо записок) оставались личные визиты с этажа на этаж. Люди здоровались с Гарри Поттером, дружески (или нейтрально) кивали, аврор Блэйзек из Криминального хлопнул Гарри по плечу.

- Конкурирующая организация! - личные отношения в среде молодых авроров, несмотря на негласное соперничество между их отделами, были довольно теплыми. - Сегодня собрание, знаешь?

Гарри кивнул, не отрывая взгляда от крупного человека, отвернувшегося от «синих мантий» и напрасно старавшегося казаться мельче и незаметней.

Аврор протиснулся между работниками Министерства, встав как раз так, чтобы отрезать застенчивого клерка от выхода.

- Мистер Пратт? - тихо и вежливо окликнул он.

Человек увлеченно разглядывал надпись на стене лифта, гласившую: «Панси Паркинсон - стерва в чулках!»

- Безобразие, - пробормотал мужчина в толстых роговых очках, стоящий рядом, - явно работник Финансового комитета, - безобразие какое-то, в Министерстве куча авроров, а одного хулигана поймать не могут… И какую-то хамскую надпись стереть!

- Наверное, потому, что это валтасарра* , - любезно подсказал человек в зеленой мантии со стилизованным изображением четырехлепесткового клевера. [* - валтасарра - нестираемая надпись, названа так по знаменитой огненной надписи, начертанной на стене рукой бога после Валтасарова пира: «Мене, текел, фарес»]

Работникам Заповедников недавно урезали субсидии, но, кстати, Панси Паркинсон тут была вовсе ни при чем; решение о финансировании принималось Казначейством.

Гарри глянул мельком на исходящего ядом герболога и вновь обратился к Бену Пратту:

- Доброе утро, мистер Пратт.

Художник неохотно развернулся, улыбнулся довольно натянуто и с деланной бодростью воскликнул:

- А, мистер Поттер! Доброе утро! Мы с вами так редко видимся - столько работы, столько работы…

- Да, как раз о работе я и хотел с вами поговорить, - перебил Гарри, напряженно улыбнувшись. - Мы в начале сентября заказ делали на оконный пейзаж. Секретный отдел, второй этаж.

- А, помню, помню. Двойной пейзаж, горы и лесная поляна, сложная работа, - художник выдавил из себя еще одну улыбку. - Какая жалость, вы уже приехали.

Вместо жалости в его голосе слышалось явное облегчение.

- Эй, Гарри, - Блэйзек вопросительно смотрел на коллегу, прижав двери лифта ногой.

- Иди, я попозже, - Гарри махнул рукой. - Люблю кататься на лифте, - сказал он разочарованному Пратту. - Так когда, вы сказали, к нам зайдете?

- Я… я… ну, после праздников, где-то в феврале… - забормотал припертый к стенке (в буквальном смысле) художник.

- А может быть, прямо сейчас, - ласково спросил Гарри, которому очень хотелось дернуть лживого Пратта за бороду. - Ну, раз мы встретились…

- Нет-нет, сейчас я не могу, я еду наверх, в Дипломатический Корпус, им нужно оформить зал для новогоднего приема… и кабинеты сотрудникам. Выпустите меня, мистер Поттер. Да выпустите же меня!

- Нулевой этаж, - объявил холодный женский голос.

Здесь Пратту надо было выходить, выбираться на улицу и заходить в здание с другого входа.

Гарри убрал одну из рук, которыми он упирался в стенки лифта, и художник поспешил обогнуть аврора.

- Ну так мы ждем вас в январе, - напомнил Гарри вслед спине, обтянутой фиолетовой тканью.

- Хорошо-хорошо, - торопливо отозвался Пратт, явно чтобы отвязаться.

- И только попробуй не прийти, - вполголоса угрожающе добавил аврор.

Ну надо же, кабинеты сотрудникам. А сотрудники от этого не облезут? Гарри вспомнил кабинет Драко Малфоя и горько скривился.

На втором этаже при выходе из лифта прямо в лоб ему влетела сиреневая бумажка. Ругаясь на тему: «из чего они эти самолетики делают, из дюралюминия, что ли?», Гарри развернул записку и узнал ровный и четкий почерк Зика.

«Где ты там ходишь?

Тебя тут кое-кто ждет».

Рожица вместо подписи дернула глазом пару раз и развернулась задней стороной; разделенная на две половинки желтая окружность стремительно налилась багрянцем.

Сердце Гарри ухнуло куда-то вниз, но аврор тут же приказал себе не думать о глупостях. Должно быть, это Гермиона. А может, еще кто-то из семейства Уизли, и если это Рон пришел мириться, будет просто здорово.

Он прошел к своему отделу, не заглядывая в распахнутые настежь аврорские кабинеты.

Напротив мягкого золота букв таблички: «Глава Секретного отдела, Даймонд Джобс» черными тараканами теснились скромные, без особых украшательств и финтифлюшек буквы на белой вывеске: «Секретный отдел».

Гарри толкнул дверь и вошел.

Посетитель поднял взгляд от гарриного стола, и Мэдривер с облегчением воскликнул:

- Ну, вот и он! Я сейчас схожу, кофе выпью.

- Драко? - неверяще спросил аврор, глядя на светловолосого гостя.

Малфой встал из-за стола, Гарри шагнул навстречу, выпуская Зика из кабинета, дверь за ним негромко закрылась.

- Ммм, привет, - сказал Малфой, улыбнувшись.

Он выглядел слегка смущенным, но так - совершенно обычным. Словно не было сегодняшней утренней сцены, не было разговора, не было оскорблений, и Гарри ничего не говорил, хлопая тяжелой дубовой дверью.

Малфой кивнул на сверточек, лежавший перед ним на столе:

- Вот. Это тебе.

- Что это? - Гарри подошел поближе.

- Ты же за вампиром собираешься? Это наши родовые артефакты. Ну, не совсем артефакты и не совсем родовые, - Драко склонил лицо вниз, не глядя на Гарри, уделяя все свое внимание развертыванию свертка, - просто полезные вещицы из нашего хранилища… Отец меня убьет, - задумчиво прибавил он. - Постарайся вернуть их в целости и сохранности.

На черном бархате ткани тускло поблескивал массивный серебряный ошейник, обильно украшенный письменами и изящными узорами; простая черная полумаска рядом с ним смотрелась некомплектной вещью, реквизитом из другой оперы.

Гарри перевел вопросительный взгляд на владельца вещей:

- Ты что, украл это из киностудии?

И тут же мысленно дал себе хорошую затрещину: не дай Мерлин, Драко обидится на неуместную язвительность, и они рассорятся второй раз за день, теперь уже окончательно. Но все сошло Гарри с рук.

- Я, по-твоему, похож на клептомана? - раздраженно ответил Драко. - Иди сюда, застегну. Может, размер еще не подходит. Шея у тебя, как у быка.

Гарри усмехнулся краешком губ, ощутив мимолетное касание рук к своему затылку, поглядел в лицо Драко, такое близкое сейчас, хмурое и сосредоточенное. Холодный металлический обруч прикоснулся к коже, плотно охватил горло, затрудняя дыхание; Гарри невольно поднял ладонь, пытаясь просунуть ее между шеей и серебряной удавкой.

- Не трогай, он растягивается по шее.

Драко отступил, любуясь результатом. Видимо, результат его удовлетворил: строгий малфоевский лик осветился улыбкой, смягчившей резкие черты, сделавшей Малфоя похожим на маленькое солнце. Маленькое бледное зимнее солнце.

Гарри встряхнул черноволосой («А ты у нас, значит, туча, да?» - ехидно спросил внутренний голос) головой, пытаясь избавиться от странного оптического эффекта - сияния, исходящего от лица Малфоя, и потянулся к затылку, пытаясь нащупать пальцами замок.

- Не снимай! Погоди, надень-ка еще вот это, - Драко протягивал черную полумаску.

- А это зачем? - спросил Гарри.

Не получив ответа, он вздохнул, оттянул дешевую резинку (да уж, маска не выглядела произведением искусства или старинной антикварной вещью) и двумя движениями нацепил на лицо картонку, обтянутую истертой бархатной тканью.

В глаза рванул свет, ринулся, как завоеватель в осажденный город, ударил ослепительной вспышкой, особенно разрушительной после серого полумрака лондонского зимнего дня.

- ААААААААА! - завопил Гарри, срывая маску, - черт! я ничего не вижу!

- Гарри? Гарри!

Перед глазами плавали белые круги, рядом кричал испуганный Драко, тряся Гарри за плечи:

- С тобой все в порядке? Позвать врача? Гарри, с тобой все?..

- Все, все, - пробормотал аврор, отталкивая вцепившегося, как клещ, Малфоя. - Что это было, черт…

Зрение понемногу возвращалось, Гарри уже различал очертания предметов, видел смутно маячащего перед ним Драко. Холодные пальцы прикоснулись к рукам аврора; Драко взял его ладони в свои, сжал, потянул к себе:

- Ты не накладывал на себя чары ночного зрения?

- Эй, у вас тут все в порядке? - дверь хлопнула, впуская Лейта Колбрека. - О! Хм… Простите, я подумал…

Что подумал Колбрек, истории осталось неизвестным, так как дверь за ним тут же захлопнулась, отсекая конец фразы. Гарри бы смутился, если б не недавний световой удар, от которого его до сих пор трясло. Драко даже не обернулся, он смотрел только на аврора, пытаясь чуть ли не влезть тому прямо в глаза, сейчас несколько помутневшие и расфокусированные.

- Да, точно, - Гарри с трудом ворочал языком, - с тренировки чары еще не рассеялись…

- Ну ты и недоразумение, Поттер, - вздохнул Драко, очевидно, забыв, кто именно вручил аврору не-родовой не-артефакт, или, вернее, «полезную вещицу».

У Гарри было свое мнение по поводу того, «кто виноват», но полученная встряска выбила из него всякое желание спорить. Он перешел сразу к делу:

- Что ты мне дал?

Отброшенная маска лежала на полу, угрожающе щурясь пустыми прорезями.

- Это Маска Ночи, - Драко наконец-то отпустил руки Гарри и стоял теперь перед аврором, вглядываясь в его лицо. Гарри тут же поднял ладони и начал массировать виски. - Дает способность видеть в полной темноте, как при дневном свете. При такой погоде, как сейчас, тебе бы показалось, что ты попал под полуденное солнце аравийской пустыни. Я не знал, что на тебя наложены чары ночного зрения!

- В следующий раз предупреждай, - проворчал Гарри, направляясь к стулу. - Тоже мне, любитель сюрпризов, шуток и розыгрышей…

- Дракон был пьян, и фокус не удался, - громко и насмешливо сказал Драко Малфой. В его тоне был слышен лишь слабый намек на раскаяние. - А вещи-то по полу лучше не разбрасывать, - он нагнулся, подобрал полумаску, положил ее Гарри на стол. - Возьмешь с собой, когда пойдешь за вампиром. Ну, что ж… удачи!

Помедлив, Драко направился к двери, явно собираясь на этом распрощаться.

- Постой! - крикнул Гарри. - Драко! А… а как же…

Малфой обернулся, посмотрел недоуменно. Гарри изобразил руками заковыристую загогулину, не в силах подобрать слова для мучившего его вопроса. Он как-то неуверенно махнул в сторону Малфоя, потом указал себе в грудь, развел ладони чашечкой раскрывшегося лотоса.

Малфой поглядел на эту азбуку глухонемых, не отказал себе в удовольствии непонимающе покачать головой, но затем фыркнул от смеха и развел руками в известном всему миру жесте «ну, не знаю».

Впрочем, через секунду он уже посерьезнел и сказал тихо:

- Гарри, не сейчас… Пожалуйста… Я не готов. Я с тобой свяжусь, ага?

- А когда? - горько спросил обретший голос Поттер.

Он-то надеялся, что Драко, придя в отдел, окончательно решил для себя вопрос об их отношениях. Причем в положительную сторону.

- Я свяжусь, - твердо повторил Малфой. - Постарайся не умереть, Поттер, хорошо? Кроме того, что это меня расстроит, мне же еще и вещи обратно не выдадут. Будь осторожен, Гарри. Вампиры все же незарегистрированные, если они не в спячке, готовься ко всему.

Драко повернулся и вышел из кабинета, и Гарри некоторое время прислушивался к звуку удаляющихся шагов.

Зик вошел минут через пятнадцать, когда напарник стоял напротив огромной карты Великобритании на стене и смотрел на нее невидящим взглядом.

- Вечно эти очереди в буфете, - недовольно сказал Мэдривер. - Надо приходить до одиннадцати, потом бесполезно - до вечера толпа народа. Смотришь Плимут?

- Угу, - согласился Гарри.

Его глаза безразлично скользили по строчкам, смысл которых из сознания аврора безнадежно ускользал:

«ПЛИМУТ

город, административный центр владения Великобритании - Монтсеррат. Морской порт. Хлопкоочистительное, сахарное, мебельное предприятия.

Плимут расположен на юго-западе Англии. Он стоит на берегу бухты, находящейся между устьями рек Тамара и Плима. Плимут был основан в XII в., а в XIV в. стал важным торговым и военным портом страны. В XVI в. здесь жил отважный маггловский мореплаватель Френсис Дрейк. В 1620 г. из Плимута вышел парусник «Мэйфлауэр», который доставил в Северную Америку более сотни колонистов, основавших там поселение с одноименным названием, который в настоящее время является крупным городом штата Массачусетс. А в 1772 г. отсюда отправился во второе трехлетнее кругосветное путешествие маггловский капитан Джеймс Кук.

Сегодня Плимут - это современный город с населением более 270 тысяч жителей, большим количеством магазинов, пабов, ресторанов, театров, спортивных сооружений. Порт является главной достопримечательностью Плимута. Еще здесь можно увидеть самый глубокий в Европе аквариум.

Стоит посмотреть на окрестности Плимута - рыбачью деревушку Кловелли, красивейшее побережье городка Сент-Ив, прибрежные пейзажи у Конца Земли, руины Тинтагеля на вершине скалы, где по преданиям родился Король Артур, Кентские пещеры».

- Отличный там джин делают, - сообщил Зик, доставая из ящика стола темную бутылку с домашним соком. Родители отправляли ему эту бурду из Шотландии; один раз Зик приносил кувшин на работу и угощал всех коллег; семейное питье оказалось смесью морковного, тыквенного, свекольного и еще какого-то сока с кошмарным вкусом, и авроры дружно решили, что единственной шотландской жидкостью, которую они отныне и вовеки веков станут потреблять, будет только шотландское огневиски. - Plymouth Original мне особенно нравится… хотя, конечно, он уступает Gordon`s dry gin или Gilbey`s Gin… А этот ошейничек тебе твой бойфренд принес?

Зик указал на «полезную вещицу», все еще лежащую открыто на Гаррином столе. Аврор оглянулся, сказал коротко:

- Артефакт против вампиров, - оторвался от карты, и световые слова, повествующие о Плимуте, за его спиной тут же поблекли, а затем и вовсе потускнели.

Гарри подошел к своему столу, открыл ящик и небрежно смахнул «артефакт» туда.

- Ну-ну, - Зик ехидно ухмыльнулся. - А Малфой, кстати, ничего. Симпатичный. Только высокомерный, зар-раза. Я так понял, он обычных-то людей не замечает? Только национальных героев?

- Ты должен простить его, - сказал Гарри, улыбаясь неизвестно чему.

Он взял в руки черную полумаску, задумчиво рассматривая ее то с одной стороны, то с другой:

- У него было тяжелое детство, родители носились с ним, как драконица с яйцом, потакая каждому капризу. Никто не готовил его к трудностям жизни и к существованию в этом жестоком неприветливом мире. Тяжелое детство, понимаешь? Скользкий подоконник* .

Зик несколько мгновений смотрел на напарника, а затем, выплюнув часть сока на бумаги на столе, расхохотался.

С моря дул влажный неприятный ветер, несший собой запах сырости и соленых морских глубин со вкусом меди. Или крови? Гарри закрыл глаза, становясь к ветру спиной. Ощущение прикосновений солнца к лицу было невыносимо, ослепительно хорошо. Здесь, в Плимуте, солнце время от времени проглядывало сквозь тучи, и над городом не висела свинцовая непроницаемая пелена, как в Лондоне.

Трое авроров неторопливо шли по пристани; Гарри бережно поглаживал кончиками пальцев черную маску, лежащую в кармане куртки. Он не боялся вампира, даже если тот действительно был серийным убийцей и мог оказать сопротивление аврорам.

Просто… всегда надо соблюдать осторожность. Второе из аврорских правил.

Первое звучит так: «Аврор должен охранять закон».

- Не понимаю… миссис Твигс… Но она не могла… даже не верится, - бубнил аврор, идущий вместе с Поттером и Мэдривером.

Местное отделение аврората, состоящее из двух авроров и одного помощника (на самом деле на рабочем месте в середине рабочего дня присутствовали только один аврор и один помощник), всколыхнулось от визита столичных коллег и известия, принесенного ими.

Зик презрительно приподнял уголок губ, глядя на организацию работы в провинции. Гарри просто пожал плечами: Плимут был портовым городом, в туристический сезон наводненным магглами-иностранцами, но для магов он оставался вечным напоминанием об их бессилии, граничным столпом на краю их волшебного мира.

Море - удивительная преграда, не позволяющая аппарировать, бунтующая стихия, неподвластная магии, с седыми гребешками волн, с обманчиво-прозрачным спокойствием в тихую безветренную погоду, - море не нравилось магам. Вернон Дурсль инстинктивно поступил правильно, увозя Гарри и свою семью от писем с извещениями школы чародейства и волшебства на остров посреди соленой воды.

Маги старались не селиться на морском побережье: здесь их свобода перемещений ограничивалась с одной стороны. Поэтому в Плимуте на его 270 тысяч жителей приходилось всего 38 магов, и среди них не было даже собственного Пожирателя Смерти, а плимутское отделение аврората больше напоминало пансионат отдыха.

Лондонские авроры отказались от аппарации или перехода камином сразу в домик миссис Твигс; они предпочли прогуляться.

- Замечали ли вы какие-нибудь странности в поведении миссис Твигс?

- Да нет… что вы… никогда, - мистер Шенкиз, полный мужчина сорока лет, с выпуклыми глазами и густыми усами, отрицательно покачал головой и с грустью добавил: - Твигсы жили здесь еще когда моя матушка была маленькой. Мы их за своих держим… держали. Никогда не знаешь, чего ждать от чужаков.

Гарри с трудом удержался от того, чтобы хмыкнуть.

Ты можешь приехать в графство * шир на заре туманной юности, прожить там девяносто лет и забыть, как называется улица, на которой ты родился и вырос, но если что-то случится, местные жители скажут: «… а эти, которые приехали…»

Авроры подошли к рыбацкой хижине, возле которой лежала перевернутая лодка под навесом и висели рассохшиеся сети.

- Мистер Твигс любил рыбачить, - пояснил Шенкиз, проходя к двери. - Один раз вышел в море - и предсказаний-то никаких погодных не было - и тут как налетит шторм… Миссис Твигс уж как убивалась… как убивалась… Десять лет прошло.

Шенкиз постучал в дверь, крикнул громко:

- Аврора, вы дома?

Зик весь подобрался, напрягся, словно ожидал, что на пороге сейчас покажется не 110-летняя старушка, а нелегальный вампир. Гарри тоже перестал с интересом оглядывать окрестности, внутри у него екнуло, нарастало тревожное предчувствие, что что-то должно произойти, он увидит нечто важное, увидит и сразу что-то поймет…

Изнутри послышались шаркающие шаги, лязгнул отпираемый засов и перед аврорами появилась морщинистая леди с седыми кудряшками, в пледе, накинутом поверх платья, и больших круглых очках.

- Это вы, Лурди? - спросила она дребезжащим голосом. - Сегодня всю ночь баловались какие-то мальчишки: стучали в дверь, в окно, а стоило мне зажечь лампу - убегали, негодники.

Шенкиз несколько смутился.

- Мы наколдуем фантом собаки, - пробормотал он. - Ночи на три его действия хватит. Аврора, вот эти люди прибыли из Лондона…

Старушка всмотрелась в лица Гарри и Зика, подняла очки на лоб, всплеснула руками:

- Да это же Гарри Поттер! Что ж мы стоим-то так! Проходите, проходите!

- Сейчас чаю попьем… - бормотала она, идя впереди авроров. - Я пирог испекла… Джем есть, сыр… Ах, знать бы, что вы придете! Посидите в гостиной, я мигом.

Она открыла дверь комнаты, приглашая гостей пройти.

Дом внутри, против ожиданий Гарри, оказался таких же размеров, как и снаружи. То ли чете Твигсов не хватало денег, чтобы построить себе дом с магией пространства, то ли к ним в гости приходили обычные люди, и все игры с волшебством посему исключались.

Гарри покачал головой: он теперь не мог представить свою жизнь без колдовства, без магии.

На камине в гостиной стояли маггловские неподвижные фотографии, запечатлевшие супругов Твигс в разные годы их жизни: молодые счастливые темноволосые люди на берегу моря, держащиеся за руки; серьезные тридцатилетние мужчина и женщина, он читает газету, она вяжет полосатый шарф; сорокалетние Твигсы на диване в гостиной, он погрузневший, с залысинами, а у нее уже искусственная завивка, хотя волосы пока каштановые…

Гарри пробежался взглядом по семейной выставке, остановился на фотографии Твигса в лодке. Твигсу здесь было лет шестьдесят, на нем была штормовка и сапоги до колен, он держал в руках спиннинг и смотрел вприщур в объектив. На носу лодки сидела кошка, обычная, серая в полоску; животное напряженно глядело на неведомого фотографа и выглядело тут единственным достойным хищником.

- Вы все-таки точно уверены… эээ… - спросил у спины Гарри Лурдис Шенкиз. - Не возражаете, если я с ней сначала поговорю?

В гостиную вошла миссис Твигс с подносом, на котором стояли чашки, чайник, сахарница, молочник и блюдо с пирогом.

- Гарри Поттер… Я даже не верю. Я столько о вас читала! Пожалуйста, угощайтесь.

Гарри повернулся и взглянул на старую колдунью. Она совсем не походила на женщину, покрывающую преступления, а напоминала, скорее, пожилых леди Агаты Кристи с этими ее седыми кудряшками, древними очками, добрым лицом и шерстяным пледом на синем платье. И Гарри сказал э т о сейчас, покуда он еще мог сказать:

- Где сейчас ваш сын, вампир Твигс?

Старая женщина опустила поднос на столик, села сама.

- О, Мерлин мой… - прошептала она. - Вы из-за этого? Вы все-таки из-за этого?

В ее голосе отчетливо послышалась нарастающая истерика, и Лурдис Шенкиз бросился к ней:

- Не волнуйтесь, Аврора! Аврора, с вами все в порядке? Ради всего святого, успокойтесь!

- Миссис Твигс, я очень сожалею… Но мы должны увидеть вашего сына. Он незарегистрированный вампир и ставит под угрозу безопасность магглов, - Гарри посмотрел на Зика и тот дернул подбородком, описав им дугу: «осмотреть дом?»

Гарри покачал головой. Сначала нужно попытаться уладить все добром.

- Гавейн никогда никого не убивал, - всхлипнула Аврора Твигс. - Никогда! Он только крыс… мышей… он никогда… больше… никого… Он не трогал! Поверьте мне!

- Мы должны увидеть его, - мягко сказал Гарри. - Если он никого не трогал, с ним ничего не случится. Я даю вам слово, миссис Твигс. Слово Гарри Поттера.

Аврора словно не слышала его: она всхлипывала в платок и утирала слезы.

К развалинам замка они добирались поэтапно: сначала Шенкиз, поддерживающий Аврору, затем Шенкиз с Гарри и Шенкиз с Мэдривером. Неудивительно, что местный аврор выглядел усталым и угрюмым, а также растерявшим весь пиетет по отношению к лондонским коллегам: ему пришлось аппарировать в течение получаса целых шесть раз.

- Тинтагель… - Мэдривер восхищенно оглянулся. - Здесь же родился король Артур!

По правде говоря, смотреть особо было не на что. Осыпавшиеся стены, щербящиеся изъеденными временем камнями, каменный пол внутри засыпан мокрой землей, кое-где на солнечном свету поблескивают мелкие лужицы.

+10 по Цельсию. В принципе, вампир при такой температуре мог не спать.

Миссис Твигс уверенно двигалась вперед, проходя сквозь первую, вторую, третью залу… Авроры следовали за ней по пустым помещениям, и Гарри гадал, что же здесь было раньше, когда леди Игрейна жила в замке со своим старым супругом… и принимала на ложе Утера Пендрагона в обличье своего супруга.

- Почему здесь не сделают реконструкцию? - Мэдривер кинул мимолетный взгляд вверх, туда, где вместо потолка было видно открытое небо с бежавшими по нему кучевыми облаками.

- Вы знаете, во сколько обойдется восстановление замка и поддержание его в нормальном состоянии? - отозвался Шенкиз. - Городской муниципалитет столько денег никогда не выделит.

- Но туристы…

- Они и так платят за экскурсию. И что им показывать внутри? Деревянное ложе леди Игрейны?

- Можно было бы сдавать замок, как отель, какому-нибудь богачу внаем, - Гарри Поттер внес конструктивное предложение по способам самоокупаемого функционирования восстановленной местной достопримечательности.

- Это исторический памятник, - зашипел Шенкиз, оскорбленный в лучших чувствах, - английское культурное наследие…

- Мистер Поттер… - миссис Твигс остановилась перед стеной, ничем не отличающейся на вид от прочих стен этого замка, - Гарри… Вы ведь не забудете? Вы не станете его будить?

Она умоляюще поглядела на аврора, в глазах у нее снова появились слезы.

Гарри стало неловко, он скосил глаза, чтобы не глядеть ей в лицо, но пообещал твердо:

- Мы не сделаем вашему сыну ничего плохого, миссис Твигс. Если он не убийца, мы отпустим его. Только зарегистрируем.

Женщина смотрела со смесью страха и надежды: Гарри как огнем ожгло под этим взглядом. Аврора Твигс верит ему.

Сколько лет назад они с мужем сбежали из своего городка, оставив родственников, оставив друзей, оставив знакомых, сбежали, пряча новорожденное дитя, оказавшееся вампиром, и скрывали его все эти годы…

Гарри, пожалуй, понимал чуть усталый, насмешливо-безнадежный взгляд Лота Твигса на фотографиях последних лет. Мужчины в таких ситуациях слабее женщин. Они не столь терпеливы, они быстрее ломаются и теряют надежду…

Лот шел за своей женой, поддерживая ее на этом пути.

Наверное, он действительно ее любил.

Гарри представлял себе трагедию этой семьи: год за годом, десятилетие за десятилетием ухаживать за сыном, понимая, что это - не человек, это животное, и человеком оно никогда не станет.

Материнская любовь - самая страшная, самая завораживающая сила в мире. Аврора Твигс любила своего сына так же, как Лили Поттер любила когда-то своего.

- Я клянусь вам, - сказал Гарри, - клянусь сделать все, чтобы Гавейн не пострадал. Все, что в моих силах, - если он невиновен.

Аврора Твигс кивнула и дотронулась палочкой до одного из камней в стене.

Как и на Диагон-аллее, здесь открылся проход - лестница, ведущая вниз, видимо, в подвал. Аврора Твигс взяла лампу, стоящую в углу, покрытую слоем пыли, зажгла ее и начала спускаться.

«Как в фильмах ужасов, - подумал Гарри, - надеюсь, он не лежит тут в гробу в черной мантии с алой подкладкой».

Он надел маску, и темнота для него тут же рассеялась: если раньше впереди мелькал только круг света от лампы да светились слабо Люмосы на кончиках аврорских палочек, то теперь ему казалось, что в подземелье такой же пасмурный день, что и снаружи, наверху. Только солнце здесь совсем не выглядывало.

Спускаться им пришлось недолго: вскоре они все столпились в тесном небольшом помещении, пахнущем сыростью и влагой. Большую часть помещения занимала деревянная кровать с балдахином.

Аврора обернулась к аврорам, умоляюще прошептала:

- Пожалуйста, не разбудите его, - и осторожно отодвинула занавесь.

Гарри вытащил из кармана уменьшенный заклинанием ящик - средство транспортировки вампира в Лондон, заглянул миссис Твигс за плечо.

В кровати лежал девяностолетний старичок, маленький, сморщенный, высохший и похожий на мумию. Вампиры тоже стареют со временем.

- Спи спокойно, Гавейн, - нежно прошептала миссис Твигс, - спи спокойно, мой мальчик.

* * *

- Ну, что, первый отработан? - Мэдривер плюхнулся на стул и тут же полез в ящик стола.

Они сдали спящего вампира Снэйку на проверку, тот взял на анализ кровь и кусочек кожного покрова, осмотрел нечеловека и подтвердил, что торможение всех жизненных процессов в теле длится уже 17 суток. То есть вампир залег в спячку с первого декабря.

Значит, он не мог второго числа проснуться, добраться до Лондона, зайти в бар возле Министерства, встретить там Вултона, убить его, а затем вернуться в Плимут и спокойно лечь спать дальше.

Хотя это не исключало того, что он мог быть в Лондоне во время первого убийства. Гарри предложил уложить вампира спать на складе Министерства, поставив стандартную охранную метку. Когда он проснется, нужно будет допросить его под Империо, а после обсудить его дело в Комиссии по надзору за опасными созданиями и отправить домой вместе с матерью.

Аврора Твигс пришла в расстройство, но это был лучший вариант по сравнению с предложенным Снэйком: выявленного незарегистрированного вампира в Азкабан, мать - на разбирательство в Уизенгамот за нарушение регистрационного режима.

Гарри пришлось взять их под свою защиту: он рявкнул, что вампир и его мать подпадают под юрисдикцию аврората, следовательно, меры пресечения выбирает тот.

Потом он устраивал Аврору в «Дырявый котел», дав Зику задание в кратчайшие сроки подыскать квартиру или сдающийся домик с приемлемой арендной платой - миссис Твигс не хотела уезжать далеко от Гавейна, оставив того лежать в Министерстве.

Найти в Лондоне дешевое жилье - задача почти нереальная, и к половине пятого вечера, когда все дела были, наконец-то, улажены, и Зик, и Гарри чувствовали себя выжатыми лимонами.

Или спитым чаем, из которого скаредная хозяйка пытается выдавить еще немного цвета и вкуса для булькающего в кружке кипятка.

- Ты там сок пьешь? - спросил Гарри, наблюдая за тем, как Мэдривер открывает темную бутылку и присасывается к горлышку.

- Угу, - Зик оторвался от бутылки, вздохнул, вытирая губы. - Витамины… После такого дня нужно много витаминов.

- Лучше бы огневиски, - Гарри тоже вздохнул и опустил голову на руки. - У Аластора Хмури на четвертом курсе фляжка была, мы все думали, что он пьет огневиски…

- А, это крэйзанутый такой? Я его видел на одном приеме.

В камине вспыхнуло зеленое пламя, и Гарри подскочил, тут же приняв нормальную позу.

Голова незнакомой молоденькой девушки поворачивалась в огне, внимательно оглядывая комнату: найдя Гарри, девушка впилась в аврора цепким взглядом:

- Вы - Гарри Поттер?

- А поздороваться? - проворчал Зик со своего места.

- Да, я Гарри Поттер, - проговорил Гарри, соображая, что нужно посетительнице.

Не очень-то приятный у нее был тон. Напористый и невежливый.

- Когда вы найдете убийцу моего отца?! Его убили два с половиной месяца назад, а вы до сих пор ничего не сделали?!

- Мы делаем все, что можем, - дементор, видимо, это была дочь Джеда Брэстеда.

- Вы ничего не делаете! Ничего!!! Сидите в своем отделе и пишете цифирки в отчете!

- Девушка, да вы с ума сошли?! - вступил в беседу рассерженный и ошарашенный Зик Мэдривер. - Вы хоть представляете вообще, чем мы тут занимаемся?

- Оставь, - Гарри резко взмахнул палочкой и прервал связь. - Не стоит оно того.

Он встал и прошелся по кабинету, остановился возле фальшивого окна. Лондон, как всегда, радовал серой простыней смога, растянувшейся над городом, неба за этой пеленой было не разглядеть; в пространстве между грязным асфальтом проглядывала разъезженная рубчатыми шинами глинистая земля.

- Нас еще на собрании будут песочить по полной программе. И за раскрываемость, и за… другие вопросы.

Аврорское собрание началось в пять.

Лавочки потихоньку заполнялись народом - все, как один, в синих мантиях, жужжат, переговариваются по бытовым и рабочим вопросам, спрашивают о закупке подарков к Рождеству.

К Гарри несколько раз подходили поговорить, но он вяло отмахивался, а Мэдривер рядом объяснял, какой тяжелый у них сегодня был день.

- Друзья, попрошу внимания, - обратился к подчиненным Милтон Фриз, - прежде всего, хочу поздравить всех здесь присутствующих с наступающим Рождеством!

- А ПОДАРКИ БУДУТ? - кто-то усилил голос с помощью «сонорус», и авроры одобрительно засмеялись реплике, некоторые даже зааплодировали.

- Тем, кто хорошо работал в этом году, будут, - ответил ничуть не смутившийся Милтон Фриз. - Премия будет. Ну а тем, кто весь год ленился и плохо себя вел… Вот давайте как раз перейдем к примерам.

Пока Главный Аврор читал по бумажке цифры из отчетов, Гарри чуть не уснул: только тычки локтем в бок от бдительного Мэдривера не позволяли ему упасть со скамьи.

Разлепил веки Гарри лишь к шестому пункту повестки дня; молодая симпатичная ведьма бодро говорила о перспективных планах создания еще одного отдела.

Следующий пункт, «Разное», включал в себя как раз скандальную статью в «Ежедневном пророке».

Едва ведьма сошла с трибуны, Гарри соскочил со скамьи и пошел вниз, обгоняя следующую выступающую, Мэдисон Скалье - профорга. Он развернулся лицом ко всем аврорам, видя перед собой ряды синих мантий, приложил к горлу палочку, прошептав «Сонорус». Зик со своего места показал ему колечко из указательного и большого пальцев; он не знал, что затеял напарник, но верил в него.

Обводя взглядом лица, Гарри заметил сидящую тут любопытствующую Руфь, секретаря Главного Аврора, напряженного, подавшегося вперед Ральфа Рубестуса, удивленную Мэдисон, замершую посреди прохода, друзей и знакомых из Криминального и других отделов, всех прочих, преклонявшихся перед ним, восхищавшихся им, завидовавших ему, ненавидевших его и к нему равнодушных. И он сказал - громко, на весь Зал Заседаний, и его слышали все, кто присутствовал здесь:

- Переходя к седьмому пункту. Да, я сплю с Драко Малфоем. В этом Рита Скитер права. Кто-нибудь считает, что это его дело?

Зал молчал - все глядели на Гарри.

Подождав с четверть минуты, он опустил палочку и сошел с трибуны.

- И КАК ОН В ПОСТЕЛИ? - прогремел из рядов чей-то голос.

Послышались смешки, Милтон Фриз, наконец, выскочил из-за своего стола и завопил, оглушая всех усиленным заклинанием голосом:

- ДА ЭТО ЧТО ТАКОЕ? ЗДЕСЬ АВРОРСКОЕ СОБРАНИЕ ИЛИ БАЛАГАН?!! МИССИС СКАЛЬЕ, БУДЬТЕ ДОБРЫ, ПРИСТУПАЙТЕ К ДОКЛАДУ!

- Неплохо, - пробормотал Гарри, не заботясь о том, чтобы его ответ кто-нибудь услышал.

И пошел по ступеням вверх, покидая собрание.

[* - «тяжелое детство, скользкий подоконник» - традиционное оправдание для всех злодеев и маньяков. Дескать, из детства он вынес комплексы; еще когда он был грудным младенцем, он упал с подоконника и ударился головой].

Глава 7

- Ты встретился с ним, как ты говоришь, в баре. С чего это он вдруг начал к тебе приставать? Потом он пришел к тебе домой. Заметь, опять-таки, сам. Все это выглядит так, будто ему от тебя что-то нужно. Не удивлюсь, если он использует любовные чары или амортентию, - Гермиона, встав из кресла, расхаживала по гостиной дома на Гриммаулд-Плейс, заложив руки за спину.

- Зачем ему это? - возразил Гарри.

Был уже обед, и ни вчера вечером, ни сегодня с утра Драко Малфой так и не появился. Он даже не связался камином, чтобы спросить, как прошла операция по захвату нелегального вампира.

В холодильнике лежали продукты, закупленные Гарри в пятницу для интимного ужина, и стояли две бутылки дорогого вина. Гарри осознавал, что Драко может не прийти, но все равно чувствовал себя обманутым и разочарованным.

- Месть, - Гермиона остановилась и взглянула на друга. - Зависть. Он пытался достать тебя пять лет, и тут ему подворачивается такая шикарная возможность. Думаешь, он упустит ее? Возможно… возможно, он хочет просто уничтожить тебя.

- Ха-ха, - без особого энтузиазма отозвался Гарри. - Ну да, он уже семь лет как не может забыть, как я врезал ему в челюсть на пятом курсе. Кстати, на третьем от тебя он тоже схлопотал. Я поражаюсь, как ты можешь спокойно спать. Ведь он, без сомнения, строит коварные планы…

Гермиона подошла к нему, села на корточки возле кресла и взяла Гарри за руки. Ее карие глаза смотрели с добротой и заботой.

- Гарри. Давай не будем играть в «доброго и злого аврора». Забудь об этом. Просто подумай; посмотри со стороны: тебе это кажется естественным? То, как вы сошлись?

Гарри подумал. Высвободил ладони из пальцев подруги.

- Нет. Я понимаю, почему ты беспокоишься за меня, Гермиона. Думаешь, что я ослеплен, и не в состоянии трезво мыслить. Да, поведение Малфоя было… странным. Но у него нет мотивов, чтобы… делать это нарочно. Никаких, понимаешь? Школьные времена давно в прошлом. В настоящем мы не переходили друг другу дорогу; да мы с ним вообще не пересекаемся… Кроме того, не думаю, что он хочет отомстить мне за Лорда Волдеморта.

Гермиона вздрогнула, услышав это имя. Разумеется, у Малфоя не было никаких оснований сочувствовать бывшему повелителю: перед падением Волдеморт словно сошел с ума и проводил массовые репрессии среди своих. Малфою тоже досталось, полгода он потом носа не высовывал из родного Поместья.

Но Гермиона не была бы Гермионой, если бы успокоилась после первого отвергнутого варианта.

Она поднялась, смотря на друга сверху вниз; Сириус тут же ткнулся головой в ее ладонь и заскулил, требуя внимания.

- А ты не думаешь, что он может делать это просто ради забавы? Ради того, чтобы поиграть или испытать свои силы? Разрушить твою жизнь и карьеру?

Гарри поморщился, но опровергать Гермиону не стал. Он прошел к бару, взял оттуда Неупиваемый Кувшин, доверху заполняющийся тыквенным соком, как только из него допьют последнюю каплю, и налил два стакана. Гермиона шла за ним по пятам, продолжая развивать свою теорию:

- Смотри: все знают, что ты верный человек. Может, он рассчитывает на то, что ты к нему привяжешься за время действия зелья, или что он там использует, а потом он сможет сделать с тобой все, что захочет?

- Чего бы он мог захотеть, Гермиона? - с иронией спросил Гарри и отпил сок, пододвинув подруге стакан. - Дай мне хотя бы одну правдоподобную версию.

Гермиона взяла свой сок, но пить не стала. Хмурясь, она покручивала стакан в ладонях и смотрела прямо перед собой с сосредоточенным видом.

- Тебе версии нужны? Да их куча. Сделать тебе больно. Унизить. Сломать тебе жизнь. Испортить карьеру. Ты давно прогуливал Сириуса?

Это замечание было вызвано тем, что ньюфаундленд активно путался в гермиониной юбке, зубами нежно подергивая за шерстяную ткань. Он явно намекал на то, что не прочь сходить на улицу.

- Он у нас гуляет свободно, - ответил Гарри и поджал губы.

Во входной двери давным-давно Рем проделал отверстие специально для собаки: это решало проблему с утренним и вечерним моционом и, главное, с туалетом. Правда, соседи в окрестных домах несколько раз звонили в коммунальные службы, приют для бездомных животных, а также в полицию.

Пару раз приезжали собаколовы в фургончике, но черный пес словно проваливался сквозь землю, оставляя озадаченных ловцов бродить с удавками по заброшенному пустырю… Дома на Гриммаулд-Плейс по-прежнему не существовало ни на одной карте.

- Оно и видно, - неодобрительно заметила Гермиона, почесав собаку за ухом. - Бедненький, совсем по общению соскучился…

Гарри отвернулся, направившись к дивану. Сегодня утром Гермиона позвонила ему на мобильник и попросила разрешения прийти в гости. Одна, без Рона.

Гарри догадывался, что подруга решила всерьез с ним поговорить. И он целиком и полностью принял бы ее выводы и опасения, если бы они не касались его самого.

- Мио, - начал он, щелкая пультом. Включившись, в гостиной успокоительно забормотал телевизор. Мужчина и женщина на экране, поминутно ослепительно улыбаясь, скрашивали лондонцам субботний досуг рассказами о моде, советами по хозяйству и прогнозами погоды. - Его карьере скандалы повредят больше, чем моей. Подумай сама, кому нужен дипломат с подпорченной репутацией? И жизнь себе он ломает сильнее, чем мне. Я - вольная птица, а у него есть невеста и злые родители.

Гермиона медленными глотками выпила половину стакана сока, Сириус развлекался тем, что бодал ее головой в бедро, а на экране улыбчивый молодой человек рассказывал о видах терок. Гарри не запомнил рекомендованную марку легированной стали, из которой выпускаются самые лучшие терки, справляющиеся даже с натиранием кислых и твердых зеленых яблок: началась реклама, и он переключил на другой канал.

- Ну, хорошо, - примиряюще сказала подруга, - я просто не хочу, чтобы он сумел причинить тебе боль. Если ты считаешь, что контролируешь ситуацию… Не буду тебя учить. Но ты же проверишься на амортентию и наложенные чары?

Гарри кивнул:

- Непременно.

- Что вообще между вами происходит? - спросила Гермиона, ставя недопитый стакан на столик и отпихивая морду разыгравшегося Сириуса. - И что ты собираешься делать дальше?

- Пока не знаю, - честно ответил Гарри. - Я просто хочу предоставить событиям идти своим чередом. Время покажет.

- Но ты не теряешь голову? - бдительно уточнила подруга, внимательно глядя Гарри в глаза.

Аврор усмехнулся.

- Я похож на человека, потерявшего голову?

- Нет, - после паузы сказала Гермиона, погасив испытующий взгляд.

Она отвернулась, подошла к окну. Отдернула посеревший тюль, бывший когда-то белым, как свежевыпавший снег, посмотрела на неприглядный зимний пейзаж…

- Почему Люпины не вызовут визионера… - прошептала она, следя за тем, как стая ворон в полете расчерчивает серое зимнее небо.

- Как там… в Норе? - спросил Гарри как бы между прочим, краем глаза наблюдая за гермиониной спиной.

- Молли и Артур считают, что ты совершаешь большую ошибку, но во всем виноват Малфой, который тебя как-то обманул.

Гарри хмыкнул.

- Джинни поклялась, что и близко тебя к Изольде не подпустит…

- Что? Да как она смеет? - Гарри вскочил с дивана. - Это же моя дочь!

- Дай им всем успокоится, - устало сказала Гермиона. - Пусть они привыкнут и осознают то, что ты теперь с Малфоем. Гарри, что ты сделал с цветами?! Тебя нельзя оставлять следить за домом.

- К дементору цветы, - пробормотал Гарри.

Комнатные растения увяли и пожелтели - в последний раз их поливала Тонкс перед отъездом. Гарри еще тогда подумал, что надо бы не забыть заливать воду в горшки хотя бы раз в два дня.

- Она не имеет права запрещать мне видеться с дочерью!

- Тонкс тебя убьет. Гарри, не качай пока права, хорошо? Дай им время. Лучше бы тебе до рождественских каникул в Норе не показываться. Я все улажу.

Гермиона подошла к Гарри, положила руку ему на плечо.

- И еще - не сердись на Рона, ладно? Он всю жизнь считал, что ты член его семьи.

- Я понимаю, - буркнул Гарри.

- Ему стыдно за то, что здесь произошло. Но он не хочет это признать. Люди легче прощают другим чужие ошибки, чем свои.

Гарри положил руки подруге на плечи, взглянул ей в лицо и произнес:

- Спасибо, Гермиона. Ты… такая хорошая…

Он замолчал, не в силах выразить свои чувства. Гермиона с ее холодной логикой и непробиваемым спокойствием вносила в его жизнь так не хватавшие ему упорядоченность и равновесие.

- Не за что, Гарри. Мы же друзья. Все уладится, обязательно. Все будет хорошо. Только не делай резких движений, угу?

Они стояли, обнявшись, слыша теперь стук своего и чужого сердца.

Наконец, Гарри отстранился от подруги, посмотрел на нее со смехом:

- Отвратительно сентиментально, как думаешь?

Гермиона с силой хлопнула его по руке:

- Мне пора. Ну а ты, будь добр, сделай уборку в этом доме. И выведи, Мерлина ради, Сириуса погулять!

Пес изо всех сил застучал хвостом по ковру, и Гарри недобро на него посмотрел. Ему не хотелось выходить в то время, когда в любой момент сюда может нагрянуть Драко.

- Ну-ну, попрошайка, - проворчал он. - Я же знаю, что ты прекрасно можешь погулять один.

Сириус толкнул его лапой, больно уколов через брюки когтями.

- Ладно, ладно, пойдем, только отыщу твой намордник.

Через четверть часа одетый в куртку и замотанный шарфом Гарри выводил из дома собаку на поводке.

В соседнем доме миссис Эшер, бывшая работница ателье на пенсии, говорила по телефону:

- Ну что ты, Ада - я тебе точно говорю, это знак, понимаешь? Грим* , знаешь же, что это значит? Это наверняка для Маккензи, старик совсем с ума спятил; да-да, позавчера я остановилась с ним поговорить, а он начал нести полную чушь… Его жена запирает, по-моему… Уходит на работу и закрывает в доме. Я прохожу вчера мимо - он долбится в дверь изнутри. Ну разве нормальный человек будет долбиться в дверь своего дома изнутри?.. Да с кем ты видела эту собаку? У нас в соседях есть хоть один мужчина, женщина или молодой человек из тех, кого ты описываешь? Нет, это точно предвестник смерти. Появляется ниоткуда, исчезает в никуда… А может, те, с кем он появлялся, тоже умерли?

[* - Грим - черная собака, предвестник смерти]

Утром в воскресенье Гарри мрачно размешивал сахар в чашке с чаем.

Разочарования преследовали его по пятам. Драко не пришел вечером в пятницу, и пустой дом встретил аврора тишиной и темными комнатами.

Драко не пришел и вчера, когда Гарри вернулся с прогулки, почти готовый услышать из гостиной бесплотные голоса, оживающие под бегущим лазерным лучом dvd-проигрывателя.

Не явился он и в субботу вечером, и Гарри пришлось лежать в постели в одиночестве, поглаживая себя и получая от этого бесплодное удовольствие.

Он ворочался под одеялом часов до двух, затем вцепился в подушку зубами, изо всех сил зажмурив глаза, пытаясь преодолеть захлестнувшие его ярость и унижение.

Ему было стыдно за все, что он сделал до настоящего момента, невыносимо стыдно за себя и за каждый совершенный поступок, связанный с Драко Люциусом Малфоем.

Он шептал, выдыхая: «Идиот, идиот!!!». Дыхание казалось струей горючего газа, готовой взорваться от высеченной поблизости искры.

Утром Гарри подумал, не стоит ли ему съездить в Эйвбери или Брунсвик - деревни, в которых, по сведениям Снейпа, обитали еще два незарегистрированных вампира. Однако он еще не настолько спятил, чтобы окончательно наплевать на инструкции. При любой операции нужно, чтобы кто-нибудь тебя страховал; необходим напарник, прикрывающий тебе спину, и вытаскивать Мэдривера из дома только из-за того, что Гарри захотелось сделать миру больно…

Аврор медленно досчитал до ста, загибая пальцы. Очередной десяток он отмечал загнутым пальцем на ноге. Когда все пальцы ног были поджаты, он подержал их так немного, а затем медленно расслабил, и разжал кулаки.

Вспышки злости никогда не длились у него долго, главное было - переждать.

Вот и теперь Гарри постарался просто выкинуть все из головы: он достал жетоны с описаниями интересующих его населенных пунктов, которые вчера вытащил на работе из географического каталога, и попытался вчитаться в текст. Информация усваивалась плохо: мысли норовили перескочить на бесконечно вертящееся мельничное колесо обид, жернова гнева перетирали и перетирали словесную шелуху: «… надо было сказать вот так… ответить прямо тогда, сразу…»

В третий раз перечитав о мегалитических святилищах, кромлехах и менгирах в Эйвбери* и о зимнем терроре, организованном десятитысячной стаей скворцов в 2002 году в Брунсвике, Гарри потряс головой, отчаянно стараясь прогнать возникший в ней легкий назойливый гул.

[* - Эйвбери (Avebury), комплекс мегалитических святилищ и гробниц эпохи неолита — ранней бронзы (2100—1650 до н. э.) у одноименной деревни в Уилтшире (Великобритания). Кромлех диаметром около 350 м из каменных столбов (около 100) весом до 50 т, окруженный валом и рвом. Внутри большого кромлеха — два меньших (диаметром около 108 м). На Ю. от этого комплекса ведёт аллея (2,3 км) менгиров к кромлеху Овертонхилл, состоящему из двух концентрических кругов. Вблизи Э. находятся длинные курганы и мегалитические гробницы].

Поняв, что сегодня, видимо, с работой ничего не выйдет, он вздохнул - ньюфаундленд, почувствовав настроение человека, подошел и устроил свою тяжелую голову у Гарри на коленях.

- А пойдем купим рождественские подарки, а, Сириус? - вдруг спросил аврор. - «Рождество наступило внезапно в декабре», - процитировал он чей-то афоризм, - а у меня еще и елки нет…

Гарри оделся и попытался вспомнить, куда он сунул позавчера кошелек с деньгами.

- Куда я дел этот чертов кошелек? - спросил он у Сириуса.

Сириус гавкнул и зевнул во весь рот, показав розовую пасть с белыми зубами.

Кошелек нашелся в корзине для грязного белья, давно заполненной до предела. Гарри испытал легкое неудобство, вспомнив о скором возвращении Ремуса и Тонкс, но полив цветов отложил все же до вечера.

- Как думаешь, что можно купить трехлетней девочке? Игрушку? - собака заскулила и закружилась на месте от нетерпения, следя за тем, как Гарри ищет ключи. - Большую говорящую куклу и складывающийся домик с маленькой мебелью и настоящим чайным сервизом? - Сириус ходил за Гарри по пятам из кухни в прихожую, из прихожей в кабинет и из кабинета в гостиную, а потом опять на кухню. - Правильно, Сири. Я тоже так думаю. И еще Дворец Снежной Королевы из разноцветных леденцов… надо спросить про рождественские подарки у Мэдисон.

Гарри опустился на колени у камина, и ньюфаундленд воспользовался моментом, чтобы облизать ему лицо.

- Фу, Сириус! - Гарри поморщился, вытираясь ладонью, и кинул горсть муки в огонь. - Дом Мэдисон Скалье.

Огонь позеленел, и Гарри увидел перед собой пустой кабинет.

На столе была установлена табличка с огромной надписью готическим шрифтом: «РАНО УТРОМ И ПОЗДНО ВЕЧЕРОМ НЕ БЕСПОКОИТЬ!»

- Сейчас «рано утром» или «поздно вечером»? - спросил Гарри, вытаскивая голову из камина обратно и оглядываясь на часы.

Часы в древнейшем и благороднейшем доме Блэков показывали без 25-ти двенадцать. Через несколько секунд вид циферблата изменился: на почерневшем фоне загорелись багровые слова «Благородные чистокровные колдуны и ведьмы сейчас переодеваются к обеду».

- Спасибо, - с иронией сказал Гарри, - я только что позавтракал.

В Гриннготсе и на Диагон Аллее во всех магазинах толпилось такое количество народа, в чьи головы одновременно с гарриной пришла светлая мысль снять деньги и закупить подарки к Рождеству, что виртуоз боевой магии выбрался оттуда порядком помятый. В магазине сладостей, где он собирался купить Дворец Снежной Королевы для дочки, ему пришлось спасаться бегством от детей, желающих сфотографироваться с «дядей Гарри» и получить у него автограф. Сначала он скрылся от них за стойкой, а затем мадам Оуми, молоденькая хорошенькая китаянка, вывела его на улицу через заднюю дверь.

Сириус присоединился к «хозяину» только через полчаса, когда Гарри метался, надвинув шапочку по самые брови, вдоль стены-выхода в маггловский Лондон, кляня себя на чем свет стоит за утерю собаки. Он то порывался влиться обратно в толпу магов и сделать заявление о пропаже домашнего любимца с помощью «соноруса» - но его пугала мысль, что толпа разорвет его на мелкие сувенирчики; то бросал взгляд на часы, собираясь еще немного подождать. Сириус сегодня обнаружил в себе невиданные таланты попрошайки - он так мило подавал лапу и артистично кланялся, что сердца ведьм и колдунов таяли куском масла на сковороде.

Надо надеяться, что когда он наестся, роль цирковой собаки ему надоест, и он сам отыщет «хозяина».

Так оно и вышло. Ньюфаундленд вынырнул словно из-под земли, ткнув Гарри носом под коленку. Аврор подпрыгнул на месте, развернувшись: заэксплодить собаку ему помешала только коробка с огромной куклой, уменьшить которую из-за сложного механизма чар не представлялось возможным.

Увидев внизу черную гладкую голову, Гарри несколько раз злобно выругался.

Сириус облизнулся, даже не собираясь изображать раскаяние - напротив, выглядел он сейчас, словно кот, съевший сливки, канарейку и полярную сову разом.

- Тебя надо было назвать Робин Бобин Барабек, - сердито произнес Гарри. - Ууу, обжора…

Вздохнув, Гарри подхватил тяжеленного негодяя под брюхо и аппарировал.

На дом на Гриммаулд-Плейс, как и на большую часть мест обиталищ магов, были наложены антиаппарационные чары. Поэтому вошел туда Гарри, как и все нормальные люди, через дверь.

Возвращаться ему не особенно хотелось - это ведь значит испытать еще одно разочарование - но нужно было освободиться от покупок, прежде чем идти бродить по Лондону.

Гарри, чертыхаясь, повозился ключом в замке (Сириус давно пролез в дырку, занавешенную резиновым ковриком и войлоком), распахнул дверь ногой, вваливаясь в прихожую, и застыл с коробкой в руках, увидев стоящего возле вешалки Драко Малфоя.

- Я тебя уже третий час жду, - сказал тот, - хотел позвонить на твой мобильный. Это смешно, но… я не знаю, какой у тебя номер.

Гарри во все глаза смотрел на Драко, изо всех сил пытаясь сдержать глупую улыбку, помимо воли выползавшую на лицо. Злость испарилась моментально, как будто ее никогда и не было; Гарри опустил коробку с куклой на стойку для обуви и снова взглянул в знакомое лицо: слова подпрыгивали, как мячики, на языке, но он никак не мог выбрать, что сказать.

Паузу нарушил Драко:

- А… где твоя сова? - спросил он. - У тебя же была какая-то белая… выделялась еще так.

- Хедвиг, - сказал Гарри. - Я отправил ее вчера с письмом в Ирландию, к Ремусу и Тонкс. Она, наверное, вернется дня через три. Ей уже тринадцать, она немолодая.

- Понятно, - произнес Драко. - Я поживу у тебя… пока? Временно, ты не возражаешь?

- Конечно. Живи, - ответил Гарри.

Он помолчал в замешательстве… затем шагнул к Драко, и тот тут же подался навстречу: некоторое время они стояли так, напряженно вглядываясь друг в друга, а потом Гарри потянулся вперед, к серым глазам, опушенным темными ресницами, с мелкими морщинками-лучиками у уголков, к кривой полуулыбке, прочерчивавшей глубокие складки у рта… Их губы встретились на полпути и соединились, как детали головоломки. И в этот миг все в мире встало на свои места.

И это было правильно, как и должно было быть, потому что так было надо. И ничто больше не имело значения; ни то, что они оба мужчины, ни то, что Малфой был Малфой.

- Уфф, - Гарри оторвался от любовника, чтоб набрать немного воздуха в легкие. - Я тоже по тебе скучал, - улыбнулся он широко.

- Ну, мы можем прямо сейчас это исправить, - Драко чуть сжал крепкое плечо под своей ладонью, - а можем подождать до вечера, - он оглядел Гарри потемневшим взглядом и облизнулся вызывающе, напоказ. - Так будет приятней, не находишь?

Гарри не возражал бы против того, чтобы заняться исправлением прямо сейчас, но и в вечернем варианте были свои прелести. Так что, больше не колеблясь, он спросил:

- Чем предлагаешь заняться?

Глава 8

В маггловском Лондоне в связи с надвигающимся Рождеством народа на улицах было раза в два больше обычного. Нескончаемые людские потоки вливались в магазины, очереди в театры и кино концами выхлестывали на улицу, машины запруживали четырехполосные дороги, продвигаясь со скоростью двадцать миль в час; из окон автомобилей выглядывали дети, елки и собаки.

- Вот теперь и понимаешь преимущества воздушного транспорта, - сказал Гарри, не испытывавший на своем «ягуаре» никаких проблем с дорожными пробками.

Он над ними просто пролетал.

Сидящий рядом Драко опустил стекло со своей стороны, высунул голову, глянул вниз, на далекую блестящую ленту автомобильных крыш, - находился «ягуар» сейчас на уровне двадцатого этажа небоскребов; оценив вид, Малфой втянулся обратно в салон и фыркнул:

- Подумаешь. Можно было полететь на метлах, в карете или на гиппогрифе - да на чем угодно!

- И куда бы ты их дел, умник? С собой в ресторан взял? - Гарри хихикнул. - Мальчик с метлой* !!!

Драко треснул соседа палочкой:

- Еще слово, и я тебя этой метлой отдрючу, когда мы вернемся.

- Ой-ей, - Гарри увернулся от удара, но кончиком ему все же оцарапало ухо, - не трогай водителя, Малфой: врежемся сейчас в небоскреб, и будет тебе Американская Трагедия, дубль два или «башни-близнецы возвращаются, привет Лондону от Нью-Йорка».

- Я тебе говорил, что ты трепач? - спросил Малфой спокойно.

- Хм. В первый раз такое слышу. Все остальные называли это жизнерадостностью, умением общаться с собеседником и не лезть за словом в карман.

- Трепло, - презрительно сказал Драко, но глаза у него смеялись.

Они опустились в тупичке рядом с рестораном, где в первый раз вместе обедали (в первый и последний - услужливо подсказала память), и Гарри, объехав несколько припаркованных машин, вырулил на оживленную улицу.

- На машине чары невидимости? - спросил как можно более естественным тоном Драко.

- В воздухе - автоматические, - усмехнулся Гарри, подрезая пытающийся выехать вперед темно-синий «Пежо», весь зализанный и чопорный, с четырьмя раскосо смотрящими на мир передними фарами. Гарри оглянулся, с наслаждением поймав ненавидящий взгляд водителя в темном костюме и галстуке в синюю полоску.

Знай наших!

- Это же куча денег! Во сколько она тебе обошлась? - не сдержался Малфой, отбросив, наконец, показное равнодушие.

- В 75 тысяч галлеонов, - небрежно, но внутренне ликуя, ответил Гарри.

Он точно вписался в зазор между «Доджем» и «Фольксвагеном» на парковке, оставив с боков расстояние ровно по 20 дюймов, и осторожно приоткрыл дверцу со своей стороны.

Так. Вылезать, видимо, придется, продираясь.

- Пижон, - буркнул Драко, резко отвернувшись.

- Мелкий завистник, - парировал Гарри. - Ты выходишь или нет?

Большая часть столиков в маленьком зале была занята, а на тех, которые были свободны, стояли таблички: «Столик заказан». К счастью, менеджер ресторана благоволила блондину: они заранее договорились по телефону, что им предоставят столик на час, но если люди, заказавшие стол, придут пораньше, Гарри и Драко придется уйти.

Внутри было темно и уютно: в ресторане закрыли окна для создания атмосферы интима и романтики; лишь на стенах помаргивали гирлянды разноцветных ламп, да над столами трепетали огоньки свечей. Гарри и Драко сели друг против друга, поглядели друг другу в глаза. Официантка щелкнула зажигалкой, зажигая их свечу, и неровное желтое пламя заплясало по лицам, рассеивая полумрак, выхватывая острые черты лица Драко, его впалые щеки, треугольный подбородок, высокий лоб, нескрываемый светлой челкой…

- Что? - спросил Драко, пошевелившись под взглядом Поттера.

- Ничего, - смутился Гарри, сообразив, что уже с минуту, наверное, пялится на Малфоя.

Он неловко уставился на салфетницу, чувствуя, что Драко его внимательно рассматривает.

- Десять минут назад заказали, - пробормотал Драко, глянув на цифры на экране мобильника. - Еще минут двадцать ждать.

Он повернул голову, высматривая официантку, и Гарри получил возможность любоваться его четким профилем. Профиль - это, пожалуй, самое красивое, что было в Драко: он был ровным и почти прямым, выделялся только нос; лоб же, скулы и подбородок находились на одной линии, и эта неестественная геометрическая правильность вызывала желание схватить за острый подбородок, разворачивая к себе, притянуть и целовать, целовать…

С классической красотой лицо Драко не имело ничего общего. Но была какая-то странная притягательная сила в его резких чертах, особенно привлекательных, когда Малфой улыбался высокомерно, глядя на мир свысока.

Официантка принесла бокалы и вино, поставила их на стол и снова исчезла. Драко убрал пробку, разлил вино по бокалам, кивнул Гарри:

- С наступающим?

Гарри приподнял бокал, глядя на Малфоя, пригубившего свое питье, отсалютовал и выпил одним духом. Глаза блондина изумленно расширились:

- Поттер… - прошептал он с почти священным ужасом, - это же Домен де ля Романе Конти 2001 года из Бургундии… Букет… вкус… аромат…

Гарри, почувствовав, что его, кажется, обвиняют в отсутствии хорошего вкуса, моментально огрызнулся:

- Ну, извини!

Раскаяния в его голосе было не больше, чем жалости в сердце у василиска; Драко молча посмотрел на любовника и развернулся, махнув официантке:

- Девушка, принесите нам бокал для виски и одну бутылку «Джонни Уокер». Один бокал и одну бутылку - вот для этого молодого человека. Вино он больше не пьет.

В ожидании заказа они сидели и выпивали - каждый свое. Гарри одолел уже две порции виски из бутылки и теперь беспокойно покручивал в пальцах вилку - ему хотелось налить еще, но при Драко было неудобно.

- Ты потратил на эту машину большую часть своего состояния? - Малфой потягивал свое вино с километровым названием невыносимо долго, до сих пор не осилив толком даже первый бокал.

Большую часть времени он просто держал бокал в руке, и Гарри с тоской смотрел на серебряное кольцо с гербом Малфоев на безымянном пальце. На гербе был изображен выпуклый меч, обвитый лилией - символом чистоты и невинности (а также французского королевского рода), и выгнувший спину стилизованный горностай.

- Хммм, - неопределенно протянул Гарри. - Ммм… да.

Интересно, это сильно неприлично - наливать себе, когда сосед еще не допил?

- И много у тебя после этого осталось?

- Ну-у… я потратил все деньги, оставленные мне родителями, и еще пришлось докладывать свои сбережения.

- И что на это сказала Джиневра Уизли? - Драко шел по следу безжалостно, словно чутьистая гончая.

- Она это не одобрила, - Гарри скользнул быстрым взглядом по лицу любовника и посмотрел в зал: ближайшими их соседями оказались две разнополые парочки и девушка, потягивающая мартини через соломинку, с начала вечера сидящая за столиком в полном одиночестве.

Все шло как-то не так… Совсем, абсолютно не так.

Он ждал… большей романтичности, что ли?

- Блеск, - Драко наконец-то поставил бокал на столик. - Впервые одобряю реакцию кого-то с фамилией Уизли. Ты удивительно непрактичен, Гарри.

- А тебе-то что? - сразу же ощетинился Поттер. - Вас это касается - то, как я трачу свои деньги?

Драко опустил глаза и промолчал. Он теребил краешек салфетки, не глядя на аврора.

- Каково твое финансовое положение? - спросил он через минуту, разрывая тяжелое молчание.

Гарри прикусил губу: направление, которое принял их с Драко разговор, вызывало у него удивление и глухое раздражение.

- А твое? - задал встречный вопрос он.

- Я получаю зарплату стажера, пока работаю здесь, в Англии. Это 250 галлеонов* . Как дипломату мне будут платить только за границей. У меня есть трастовый фонд в 460 тысяч галлеонов, но я получу право им распоряжаться только после 25 лет. Состояние моего отца оценивается в 850 тысяч галлеонов, матери - в 300 тысяч, но в любой момент наследства меня могут лишить. Одежда, проживание, пропитание - все это за счет родителей, если я с ними рву, мне придется рассчитывать только на свою зарплату, - Драко произнес все это сухо, ровным голосом, и лишь в конце запил тираду глотком вина.

Теперь настала очередь Гарри прятать глаза.

- Ммм… У меня зарплата 380 галлеонов в месяц, 100 галлеонов я перечисляю дочери. Больше у меня ничего нет… а, еще министерская квартира.

Официантка наконец-то принесла заказанные блюда, и Гарри всерьез удивился при виде миниатюрных тонких ребер на огромной тарелке.

- Мерлин мой, что это? Ребрышки домовых эльфов?

- Что за фантазии, Поттер? Думаешь, я бы стал есть домовых эльфов? - поморщившись, ответил Драко. - Это Agnelet, ребра ягнят 30 дней от роду. Попробуй: мясо тает во рту.

- Тридцати дней?!! Честное слово, нет хуже зверя, чем человек.

- Да? По-твоему, лучше поить барашка вином и кормить из рук редкими фруктами, чтобы он стал вкуснее, а затем зарезать - собственноручно, не электрическим разрядом, чтобы мясо не утратило нежность, - и подать к столу?

- Перестань говорить такие вещи, - пробормотал Гарри. - Я не хочу переходить до конца жизни на морковку и шпинат.

Он решил, что теперь самое время выпить; потянулся к бутылке, но остановился на полпути, услышав насмешливое:

- Начальная стадия алкоголизма, а, Гарри?

- Ничего подобного, - ответил он с досадой, отдернув руку.

Драко намазал на ломтик сыра горчицу и мед: Гарри проследил за действиями Малфоя расширившимися глазами, но, черт побери, это действительно были горчица и мед!

Затем Драко взял ложечку и насыпал сверху очищенные орехи из маленькой чашки, поднес все это к губам…

Гарри пронаблюдал до конца за медленным исчезновением шедевра кулинарии, за слизыванием прилипших орехов с губ…

- А, думай, что хочешь, - выпалил он, отрываясь от созерцания и наполняя бокал.

Виски Гарри закусил сыром, но без всяких извращений.

Драко тем временем приступил к разделыванию какой-то скользкой морской гадости, и Гарри поспешил уткнуться взглядом в свой бокал.

- Не хочешь попробовать? - перед носом у аврора оказалась вилка с наколотым на нее кусочком студня - Поттер отмахнулся, отпрянул назад, проскрипев ножками стула по полу. - Очень вкусно.

Глаза Драко дьявольски сверкали - видимо, изводить сотрапезника доставляло ему несравненное удовольствие.

- Кушай сам, - ядовито ответил Гарри, - я, пожалуй, лучше попью.

Малфой, вынужденный оставить попытки приучить Гарри к континентальной кухне, быстро потерял к еде интерес: отковырнул от одного блюда, от другого, откинулся на спинку стула, промокая губы салфеткой.

- Этот дом на Гриммаулд-Плейс… Он ведь твой? - спросил он, продолжая разговор.

Гарри посмотрел на виски в своем бокале; в свете свечи оно отливало медово-желтым.

- Официально. А так там живут Ремус с Тонкс.

- Но он ведь твой, - продолжал настаивать Драко.

Аврор внимательно рассматривал замысловатый вензель на рукоятке вилки: тот оказался всего лишь листьями дуба и желудями, но все равно это было красиво.

- Да. И что? - медленно проговорил Гарри.

- Ты можешь поселиться там. А Люпины пусть перебираются в министерскую квартиру.

Вилка зазвенела, с силой ударившись о фарфоровую тарелку:

- Люпины никуда не будут перебираться. Тонкс, если ты забыл, дочь Андромеды Блэк. А Ремус - лучший друг Сириуса. И моего отца - тоже.

Драко вздохнул, скомкал и бросил на тарелку салфетку.

- Ладно, Поттер, не психуй. Я просто спросил. Разговор у нас сегодня… не выходит. Давай этим вечером не будем больше говорить на… практические темы. Мир?

Гарри протянул руку, сжал ладонь Драко и сказал тихо:

- Мир.

Драко развернулся к залу, высматривая официантку:

- Девушка, принесите счет!

«Мерлин Трижды Величайший!!!» - подумал Гарри, неверяще глядя на итоговую сумму, вновь и вновь пробегаясь по колонке цифр.

Он просто не верил, что какое-то вино, название которого давно выветрилось у него из памяти, может столько стоить. Утонченная французская кухня с мясом невинных младенцев скалилась ему с бумажки двузначными числами, и Гарри начал соображать, не пора ли спросить, где здесь находится мужской сортир.

Тех маггловских денег, которые он с утра снял в Гринготтсе для приобретения не волшебных подарков, и пока что не потратил, явно было маловато.

- Сколько не хватает? - насмешливо спросил Драко, сразу поняв суть терзаний любовника.

- Все в порядке, я сейчас, - заявил Гарри, вставая. - Я сейчас заплачу…

- Ладно, не пыжись своим гриффиндорским благородством, - фыркнул Малфой. - Я в состоянии сводить своего парня в ресторан.

Он расплатился за двоих, дал чаевые, получил сдачу и кивнул любовнику:

- Ну что, пойдем?

Тот окинул взглядом стол, на котором стояли недопитые бокалы, недоеденная еда в тарелках, дорогое вино, почти нетронутое, половина бутылки виски…

- Пошли, - Гарри решительно сгреб бутылки, заткнув им горлышки свернутыми салфетками, - только выпивку с собой возьму. После допьем.

- Гарри, - Драко не знал, плакать ему или смеяться, и как убедить не позориться этого зеленоглазого придурка, - остатки из ресторана с собой не уносят…

- За такие деньги, - заявил Поттер, крепко держа вино и виски в руках, - я им весь их ресторан вынесу.

Они вышли на улицу, дошли до парковки, и Гарри расплачивался, прижимая бутылки к груди одной рукой, а потом открывал дверцу машины таким же способом, и Драко, давясь от смеха, процитировал громко:

- Человек все может вынести… В этой жизни нет ничего невыносимого!

- … подбадривал себя грабитель, таща на спине несгораемый шкаф, - отозвался Гарри, усаживаясь в «ягуар». - Этот анекдот, Малфой, бородатый, как дедушка Мерлина. Садись, опаздываем на квиддичный матч.

- Матч? - переспросил Драко, оказавшись в машине.

Они с Поттером наскоро поцеловались, от Гарри несло виски и еще чем-то, маггловским и диким, и он по-прежнему держал одной рукой бутылки.

- В четыре часа. Мы как раз успеем, - он вставил ключ в замок зажигания, начал выруливать со стоянки.

- Ты уверен, Поттер, что…

Машину тряхнуло, послышался глухой звук удара, траурно взвыла сигнализация - «ягуар» столкнулся с темно-зеленым «доджем» справа.

- … что ты не пьян, - закончил Драко, когда Гарри чертыхнулся.

Поттер дал газа, проехал чуть-чуть вперед, выровнял машину и снова переключился на задний ход. Выбравшись из ловушки - Драко все это время хохотал, как ненормальный, выплескивая в смехе реакцию на все нелепости сегодняшнего дня, - Поттер остановился, опустил стекло и высунул палочку:

- Силенцио! Репаро! Обливиате!

Сирена «доджа» заглохла, вмятина на боку расправилась, причем краска на этом месте стала насыщенной и яркой, какой была, наверное, сразу после выхода машины с завода, глазеющие и вертящие головой магглы потеряли к происшествию интерес и пошли своей дорогой, а Поттер, только что нарушивший одно из главных правил собственного департамента, вдавил педаль газа в пол до упора.

«Ягуар» взревел, прянул вперед, летя по шоссе, словно серебристый металлический дракон, а Драко рядом с водителем всхлипывал обессилено, утирая слезы, но стоило ему взглянуть на раздосадованную Поттеровскую физиономию, как он вновь заходился в приступе смеха.

На матч они опоздали: Гарри перепутал название населенного пункта, и когда они разобрались в ошибке и опустились на луг деревни Тейн (вместо деревни Тонг), все спекулянты-перепродавцы уже свернули лавочки по торговле билетами, а сам матч шел уже целых 20 минут.

- Поедем на концерт, - предложил Драко. - В шесть часов начинается вечер Эудиана Паллмери, здорово было бы сходить.

- Кто это такой? - лениво поинтересовался Гарри, еле удерживаясь от того, чтобы положить голову на руль.

Полбутылки виски все-таки начали действовать.

- О, это знаменитый пианист, настоящий виртуоз, маэстро! - с жаром воскликнул Драко. - В Лондоне он дает всего три концерта. Я год назад слушал его в Риме. Играет он и правда блестяще… Даже божественно.

- Ну, если ты так говоришь, тогда действительно стоит послушать, - согласился аврор. - От тебя похвалы дожидаться дольше, чем милостыни от гриннготского гоблина.

- Я просто хвалю только достойных людей, - Драко пихнул Поттера в бок.

- Странно, почему ты тогда не слагаешь мне оды…

- Ты считаешь, что ты достойный человек?

- А ты считаешь, что нет?

- Поразительная самоуверенность, мистер Поттер.

- Ну, неужели я мало сделал для этого мира?

- Ооо… Все, с сегодняшнего дня ввожу в расписание час для размышлений на тему: «Что Поттер сделал для неблагодарного человечества…»

- Только не планируй его на вечер и на утро - забей место для секса.

«Ягуар» кружил вокруг переполненной стоянки; Гарри отчаянно пытался высмотреть, где бы ему припарковаться.

- Ну вот тебе и преимущества воздушного транспорта, - нудил рядом Драко, - «куда ты их возьмешь, куда ты их возьмешь», лучше спросил бы, куда ты его поставишь.

- Заткнись, Драко, - отозвался Гарри. - Заткнись, или я тебе врежу.

Драко замолчал, а Гарри проехал до угла, огляделся, завернул - и поднял машину в воздух.

- Надеешься сверху высмотреть свободный участок два на полтора? На который никто почему-то не позарился и не поставил туда свой гроб на колесах? - не выдержал Малфой.

Гарри поморщился, но ничего не ответил.

Несколько минут полета, и они опустились на крышу Национальной галереи: Гарри вытащил палочку, наложил заклинание незначимости, вылез из автомобиля. В кафе на крыше все столики были, конечно, заняты, причем лондонцев было столько же, сколько туристов. После того, как решением Парламента вход в музеи сделали свободным, лондонцы стали захаживать сюда так же часто, как в парки на пикник.

Под картинами назначали свидания и деловые встречи: Гарри встречался тут с Роном и Гермионой пару раз: один раз с четой Уизли «под Босхом», второй - с одной Гермионой «под Фра Филиппо Липпи». Правда, оказалось, что никто из них не имеет четкого представления о творчестве этих художников… но они все равно нашли друг друга благодаря вежливым и предупредительным музейным работникам.

- Что ты делаешь, дементор бы тебя подрал? - спросил Драко растерянно, опуская стекло.

Гарри прошелся между столиками, высматривая, не собирается ли кто-нибудь уходить… Точно, мужчина и женщина средних лет, судя по языку общения - немцы, поднялись и направились к лифту, оставив на столике после себя пластиковый мусор. Гарри дождался, пока официантка уберет со стола, и наложил на место пролонгированный «Мизерус».

Драко все-таки вышел из автомобиля, догнал Гарри, оглянулся:

- Невидимость? Но ведь я вижу и тебя… и машину.

- Не беспокойся, - Гарри левой рукой небрежно обнял Драко за талию, притянул к себе. - Это одно заклинание… Люди нас видят, но не замечают.

- Это как? - Малфой высвободился, с подозрением уставившись на Гарри.

- Незначимость. Они не фиксируют то, что видят, как странное, - нетерпеливо объяснил аврор. - Пойдем, покатаемся на «Глазе Лондона».

Он схватил Драко за руку и потянул за собой, но, вспомнив об одной вещи, точнее, о двух забытых в машине вещах, развернулся и взмахнул палочкой:

- Акцио бутылки!

- Мерлин, Поттер, ты сегодня точно спятил! Проблем с Министерством захотелось?

- Каких проблем? Я имею право применять заклинания в служебных целях.

- О. С каких это пор удовлетворение сексуальных потребностей относится к функциям аврората?

- Быть удовлетворенным личной жизнью - это моя должностная обязанность. Я не должен срываться на задержанных, подозреваемых и законопослушных британских магах, - возразил Гарри. - Даже если они такие вредные, как ты.

Он поставил бутылки на стол, взял в ладони лицо Драко и крепко поцеловал блондина, заглушая дальнейшие возражения и споры.

- Так что же это за заклинание? - спросил Драко, оказавшись в лифте. - Я о таком никогда не слышал.

Гарри поморщился, ответил неохотно:

- Его изобрели Фред и Джордж. Конечно же, не слышал - оно не зарегистрировано в Комитете по чарам. Печальный опыт с Explodo их научил.

Explodo было первым серьезным и опаснейшим заклинанием, придуманным Фредом и Джорджем: идею им подсказали маггловские террористы и взрывы. Взорвать explodo можно было, что угодно, но разрушительные последствия целиком и полностью зависели от силы и мощи колдуна. Если ребенок мог устроить громкий «ба-бах» только коробке со спичками, то Волдеморт, например, мог поднять на воздух железобетонный мост.

Заклинание быстро распространилось как среди авроров, так и среди Упивающихся: Министерство не включило его в категорию Непростительных, потому что Explodo легко можно было отбить с помощью «Протего» или заставить срикошетить другим заклинанием… Но уж если оно попадало, то с 98%-ной точностью гарантировало смерть. 2% можно было списать на чудо и необыкновенную удачливость «объекта».

Почти у всех авроров, воевавших с Упивающимися, это заклинание было усвоено на уровне рефлекса: оно здорово выручало, да что там, спасало жизни при неожиданных нападениях и просто в бою, когда нет времени подумать, что именно применить, нет времени оценить обстановку и нет возможности захватить противника в плен.

«Мизерус», конечно, был не настолько опасным, но дел можно было натворить и с ним. Поэтому, когда Драко спросил: «Ты меня ему научишь?», Гарри резко ответил:

- Нет. Извини.

Он беспокоился, что Драко обидится и будет дуться, но тот только пожал холодно плечами и отвернулся.

Они спустились на Трафальгарскую площадь, прошли мимо колонны Нельсона, пересекли еще несколько улиц - Гарри все время ожидал, что Малфой вот-вот заноет, как он устал, и тогда они аппарируют… ну, или просто возьмут такси, - но Драко шел спокойно, с любопытством рассматривая народ, медленно дефилирующий с камерами и фотоаппаратами мимо исторических достопримечательностей (туристы), и спешащий, ни на кого и ни на что не оглядываясь, с пакетами в руках (лондонцы).

«Глаз Лондона» возносился над городом оком чудовищного великана: у Гарри он вызывал странные ассоциации с исполинским реквизитом в кинематографе, декорацией к какому-нибудь апокалипсическому фильму, у Драко, по-видимому, тоже возникли свои ассоциативные цепочки, он хмыкнул:

- Поистине циклопическое сооружение… - и тихо засмеялся одному ему понятной мысли.

На вопрос, над чем он смеется, он отрезал:

- Неважно, Поттер, это не твоего ума дело.

Гарри проглотил оскорбление, решив, что Драко просто решил отыграться за тайну «мизеруса». Смешно… Гарри что, не знает, кто такие циклопы? К Опасным Созданиям согласно классификации Министерства они не относятся, но хороший опытный аврор все равно должен их знать.

Это такие мелкие вредители с тремя глазками (одним ложным), шурующие в чуланах с ингредиентами для зелий и подгрызающие корни растений в теплицах.

Мимо очереди - длинной, растянувшейся вдоль Темзы злобной упитанной змеей, молодые люди прошли, не останавливаясь. Не остановили их и возле окошечка кассы, и на контроле; они присоединились к группе из тридцати человек и вместе со всеми влезли в стеклянную капсулу.

Проникнув внутрь незаконным способом, юноши еще и заняли два удобных кресла* * , не обращая внимания на растерянных молодых американцев, бродивших по кабинке, не понимая, каким образом им не досталось места, и, в конце концов, начавших громко возмущаться уровнем британского сервиса.

- Все стоит в полтора раза дороже, чем в Нью-Йорке, - жестикулировал парень в зеленой бейсболке, обвиняюще уставив руку с банкой пива в сторону Вестминстерского аббатства, - а культуры никакой!

Драко засмеялся, дернув Поттера за рукав:

- Эй, защитник прав магглов, может, встанешь, место уступишь?

Гарри молча высвободил ткань из захвата и всучил Малфою его бутылку с вином.

Вид отсюда был потрясающим: капсула медленно поднималась, словно плыла в насыщенном темно-фиолетовом воздухе: смог ли это был, сумерки перед наступлением темноты или какое-то другое атмосферное явление, но колдовской фиолетовый флер накрыл все вокруг, упал на реку, крыши зданий, мосты, перечеркивающие Темзу, фонари на мостах; все это сверху казалось маленьким и незаметным, все сливалось с жутко красивым, затканным фиолетовыми тучами небом. Умолк американский турист, стихли разговоры, и охотники за достопримечательностями забыли на миг о своих фотоаппаратах, уставившись на раскинувшуюся перед ними размытую панораму огромного города.

Здесь, вверху, был ветер, раскачивавший их капсулу, здесь был скрип металлических конструкций и ярды и ярды до земли. Такие ощущения можно было испытать только на гиппогрифе, но Гарри не летал на гиппогрифе над Лондоном.

На метле - да, но на метле надо было держаться, а это требует большого внимания, на автомобиле - да, но там совсем другой обзор…

Драко придвинулся, прижался плечом к Гарриному плечу, и Гарри захотелось взлететь, вскинув руки, в этот плотный густой воздух, закричать что-нибудь, прыгать над городом, танцуя, чувствуя, как волосы развевает ветер, стать единственным ярким пятном на этой приглушенной картине…

Они прокатились десять (или двенадцать, никто не считал) раз, допили свои бутылки прямо из горлышка и сидели, обнявшись, ни о чем не думая, - просто смотря.

Наконец, Гарри зашевелился, решив, что пора возвращаться, посмотрел на Драко, захмелевшего с вина, оценил свое состояние... да, вряд ли они сейчас дойдут до места, где оставили машину.

- Держись за меня, - попросил он Драко,

господи и это он лучший аврор который знает что аппарировать в пьяном состоянии категорически нельзя запрещается запрещается запрещается

и аппарировал.

На крыше музея Драко немного пришел в себя; по крайней мере, глядел пободрее, изучая обстановку, и сам пошел за Поттером к столику. Столик так и остался незанятым: чары незначимости действовали безупречно. Малфой сел на стул, вытащил мобильник, чтобы взглянуть, сколько времени, но, так и не запомнив цифры, сунул телефон обратно в карман.

- Так откуда у тебя маггловская вещь? - спросил Гарри, вернувшийся с подносом с кофе и нормальной английской едой.

В очереди он, конечно, не стоял - запрыгнул за стойку и взял все, что понравилось, а деньги оставил возле кассы.

Малфой потянулся к стаканчику с кофе:

- Удобно, - коротко ответил он.

- Раньше ты не жаловал магглов, - заметил Гарри, принимаясь за пастуший пирог - картофельную запеканку с мясом и рыбой. - А теперь так много о них знаешь…

- Это моя работа, - Драко откинулся на стуле, прихлебывая кофе и смотря в даль.

Там в последних жалких остатках робкого вечернего света еще был виден Нельсон в своей бронзовой треуголке.

- Я должен знать все об обычаях и менталитете народа той страны, где работаю.

- «Эти странные англичане»? - ухмыльнулся Гарри, пародируя названия карманных туристических сборников.

- Более чем, - ответил Драко всерьез, не принимая шутки.

Кто из них качнулся к другому первым, они так и не поняли. Просто в следующий момент они уже целовались, отчаянно, яростно, прикусывая губы.

Гарри оттолкнул Драко первым, это он помнил точно.

- Ты когда-нибудь занимался любовью в присутствии посторонних, глядя на колонну Нельсона и в сумеречное небо? - глухо спросил он.

Драко отрицательно покачал головой.

- Хорошая возможность исправить, - Гарри расстегнул штаны. - Иди сюда.

Это был восхитительный контраст: прохладный окружающий воздух и обжигающие прикосновения кожи к коже, Драко выгнулся на коленях у Гарри, мучительно застонав, когда Гарри в него вошел, и они двигались в четком едином ритме, глядя на Трафальгарскую площадь, но не видя ее, а люди проходили мимо их столика, как ни в чем не бывало, как будто трахающиеся на крыше в кафе молодые люди встречались также часто, как воркующие голуби, и Драко насаживался на Гарри, заведя руки назад и держась ими за спинку стула, а Гарри протянул вперед руку и сжал упругую плоть. Он услышал крик и закричал сам, почувствовав теплое семя на пальцах, схватил Драко, дернул его на себя, опуская и приподнимая, догоняя свой оргазм, и, наконец, откинулся, запрокинув голову, чудом не упав, изливая счастье в долгом крике.

Придя в себя, он целовал Драко в шею, прижимался губами к плечам и лопаткам, скрытым тканью рубашки. Драко повернул голову, его серые глаза были подернуты поволокой недавно пережитого наслаждения, а лицо было мягким и расслабленным. Гарри поцеловал его в губы, уже не требовательно, а спокойно, и Драко приоткрыл рот, отвечая.

- А ты знаешь, что у тебя губы мягкие после любви? - поинтересовался Гарри, салфеткой вытирая рубашку Драко.

- Не размазывай, хуже будет, - поморщился тот. - Нет, не знаю.

- Они у тебя мягкие. А обычно твердые, сухие и жесткие. Наверное, ты по жизни собран и зажат, а секс тебя расслабляет, - размышлял Гарри вслух.

- Наверное, - ответил Драко.

На Лондон опустилась ночь, и на Трафальгарской площади зажглись электрические фонари.

(7 часов спустя).

Гарри шел по Трафальгарской площади, невидимый, хотя на нем не было никакой мантии-невидимки. Ярко светило солнце, и вокруг были люди, которых он знал.

Джинни сидела на лавочке в обнимку со смуглым черноволосым молодым человеком, арабом по внешности. Рядом на качелях (какие качели на Трафальгарской площади? Но во сне Гарри знал, что это нормально, как нормальны и разбросанные прихотливо песочницы, и стоящие повсюду турники, - это была страна победившего детства) качалась Ольди, держа в руках корзиночку с уменьшенными игрушками.

Рон и Гермиона стояли, держа за руки двух мальчиков пяти и семи лет: один из мальчиков был рыжий, второй - потемнее, каштановолосый.

Ремус Люпин бросал палку, и Сириус с лаем кидался за ней, а Тонкс радостно смеялась, вися на руке своего мужа и преданно заглядывая ему в глаза.

Билл и Флер в песочнице возились с двумя малышами, помогая строить им огромный осыпающийся замок.

Чарли обнимал за талию свою подружку, высокую девушку с огромным, округлившимся животом, - Мелисса забеременела?

Краем глаза Гарри узнавал и других людей: Мэдисон и Рубестусов, Барри Блэйзека и Лейта Колбрека с женой, Кингсли Кандальера, Панси Паркинсон в строгой деловой мантии; в поле зрения на секунду мелькнул даже Милтон Фриз в полосатом сюртуке и цилиндре, которые в реальной жизни никогда не носил; все они были счастливы, все улыбались, прогуливаясь мимо колонны Нельсона, сидя на скамеечках под раскидистыми ясенями, и Гарри шел сквозь толпу, свободный и никому не нужный. Он сделал свое дело; он освободил их от Волдеморта, и теперь они влюблялись, флиртовали, гуляя по залитой солнцем главной площади Англии, воспитывали детей и радовались жизни.

Лишь один человек сидел на скамеечной спинке в полном одиночестве, вне этой круговерти. Его ботинки пачкали грязью с подошв сиденье; он охватил руками колени и смотрел прямо на Гарри со странной, грустной улыбкой.

Это был Драко Малфой.

Гарри подошел к нему и остановился напротив. Он откашлялся, в глубине души неприятно пораженный, что на этой площади есть люди, выключенные из общего веселья. Гарри чувствовал себя невидимым духом-хранителем, несущим всем счастье и добро.

Печальные серые глаза Драко, слишком умудренные, слишком понимающие, разрушали Гаррино ощущение легкости и воздушности.

Гарри спросил:

- Разве это хорошо - пачкать ногами скамейку?

Драко, не спуская с него глаз, улыбнулся и пожал плечами:

- Не знаю. Разве это плохо?

- Придут другие люди, - Гарри оперся одной рукой о спинку скамьи. - Они сядут и испачкаются. Это испортит им настроение.

Драко понурился, свесив руки меж расставленных колен.

- А ты считаешь своим долгом следить за тем, чтобы все были счастливы? По-твоему, человек должен быть счастлив?

- Конечно, - ответил сбитый с толку Гарри, не понимая, как обычный разговор о правилах поведения выродился в философский диспут. - Человек рожден для счастья…

- Для простого животного счастья? - непонятно спросил Драко. - Есть, спать и трахаться? Рожать детей?

- Чем все это плохо? - огрызнулся Гарри.

- Страдания делают человека человеком, - покачал головой Драко, и его светлые волосы взметнулись, упав на лицо и закрыв завесой глаза. - Человек рожден для того, чтобы страдать.

- Чушь! Слезь со скамьи! - подумав немного, крикнул Гарри и с силой дернул Драко за руку, стаскивая вниз.

Он проснулся, вынырнул из сна разом. Задыхаясь, потянулся за палочкой, засветил слабенький огонек и посмотрел на часы.

Глубокая ночь.

Рядом мирно сопел Драко, уткнувшись лицом в подушку. Гарри кинул взгляд на встопорщенные на затылке светлые волосы, и улегся назад на свою подушку, по шею укрывшись одеялом.

Сон оставил неприятное, тягостное впечатление.

Счастливые люди - это животные? Человек должен страдать?

Гарри потерся лбом о наволочку, закрыв глаза. Под веками полыхал багровый пожар, дневная усталость и недосып отзывались сильной резью, похмелье подбавляло в букет ощущений сухость и жжение.

И почему-то хотелось плакать.

Наверное, потому, что он перепил, и теперь ему не уснуть до утра, находясь во власти противной, тягостной, доводящей до испарины похмельной слабости, не поддающейся никакому перечному зелью.

[* - отсылка на Девушку с веслом ]

[* * - обменный курс галлеонов на фунты стерлингов на одном из британских сайтов - 9,8 ф.с. за один галлеон. При расчетах заработной платы и состояния Малфоев я исходила из этой цифры].

Глава 9

А этот феерический день все длился и длился, не желая заканчиваться. Гарри под конец от него даже немножечко устал, как устаешь от любого наслаждения, сконцентрированного в одном промежутке времени и в одном месте.

Впереди их ждал еще вечер Эудиана Паллмери.

Паллмери давал концерт не в огромном зале консерватории, как сделала бы любая приезжая маггловская знаменитость; он устраивал камерный вечер: кабинет для малых заседаний Совета в Министерстве, посередине вместо трибуны установлен черный лакированный рояль, на крышке которого зажжены четыре восковые свечи. Гарри вздрогнул, подумав, что больше всего это напоминает панихиду.

Публики было немного: то ли в магическом мире, как и в маггловском, классическую музыку не слишком жаловали, то ли народ просто жалел денег на билет. На этот раз заплатил Гарри, предварительно поспорив по этому поводу с Драко. В конце концов, Малфой уступил, скорее всего, потому, что Гарри усердно махал руками перед его носом, периодически беря Драко за застежку мантии и говоря голосом пьяным и громким, так, что мужчины в строгих черных костюмах и женщины в вечерних платьях на них удивленно оборачивались.

Билеты были дорогие.

Теперь зарплате за ноябрь пришел полный и окончательный трындец, а декабрьскую должны были выдать не раньше третьего. Третьего числа нового года, разумеется. Гарри смутно рассчитывал на рождественскую премию - не забыть бы заскочить завтра в Профсоюзный Комитет. Имя Мэдисон Скалье звучало для него сейчас мелодичнее и слаще всех сонат Бетховена вместе взятых.

Драко сел было в кресло первого ряда, но Гарри решительно направился в середину. Недовольно оглянувшись, Драко позвал спутника, но бесполезно: Гарри уже устроился на мягком сиденье и прикрыл глаза, показывая, что с этого места он никуда не уйдет. Пришлось перемещаться Драко; и до самого выхода Эудиана Паллмери блондин сидел и шипел Гарри на ухо, какой кошмарный из того вышел спутник. Гарри размеренно кивал в такт словам, не открывая глаз.

Повеяло духами, раздался шелест платья - слева на этот же ряд уселась какая-то женщина. Гарри слышал негромкие разговоры, шорох ног, покашливания, скрип сидений, - народ потихоньку собирался, ожидая начала концерта, - и плыл над этими звуками, качаясь на огромных, плавных волнах. Ему стало дурно, голова кружилась, но он стоически держался, пережидая приступ, полный пьяной решимости перетерпеть. А может, у него просто не осталось сил на то, чтобы подняться и идти искать туалет.

Раздались хлопки, сначала редкие, затем усиливающиеся, все более и более громкие, и Драко ткнул аврора локтем в бок.

Гарри подскочил, разлепив глаза, и увидел стоящего перед креслами высокого худощавого мужчину в черном фраке. У мужчины было вытянутое лицо с написанным на нем выражением мировой скорби, высокий выпуклый лоб заядлого интеллектуала и слишком длинные руки, которые он не знал, куда деть.

- Эудиан Паллмери, - зашипел Драко на ухо спутнику; как будто Гарри сам не догадался.

- Добрый вечер, - сказал мужчина грустно и обвел зал долгим взглядом, его тихий, казалось бы, голос с легкостью разнесся над хлопками, заполнив собой все пространство зала малых заседаний.

Аплодисменты на миг стихли и загремели с новой силой; Драко, аплодируя и улыбаясь, выбрал мгновение, чтобы ткнуть соседа сильнее, и Гарри, спохватившись, тоже захлопал, присоединяясь к общему шуму.

- Гляди, какие у него пальцы, - шепнул Драко, - он ими, наверное, две октавы охватывает.

Гарри кивнул; глаза у него безнадежно слипались, ему страшно хотелось вставить туда по сиклю.

- Я рад, что вы пришли сюда, чтобы встретиться со мной, - продолжил Паллмери заводить аудиторию своим необыкновенным голосом.

Его негромкий проникновенный баритон обволакивал сознание, подобно горячему песку, и Гарри почувствовал, что проваливается, летит вниз, просеивается сквозь шершавые колючие песчинки в черную бездну, а вслед за ним стекает голос Паллмери, выпевающий что-то совсем уже непонятное - а, это он перешел на итальянский?

Темные воды сомкнулись, и где-то там, наверху, заиграли тревожные, постоянно меняющиеся, эльфийские мелодии, неизменно завершающиеся долетающим до дна отзвуком аплодисментов.

- Гарри, пожалуйста, не храпи, - Драко толкнул его, выдирая на поверхность, Гарри на миг приподнял веки, кивнул, пробормотав невнятно: «Да-да», - и снова скользнул в теплую, гостеприимно распахнувшую объятия тьму.

Окончательно он проснулся, когда аплодисменты длились чересчур долго, не смолкая и не смолкая. Он выплыл к поверхности, ощущая, что уютная тьма сменилась сереньким полусветом, побарахтался немного на грани пробуждения и, вздохнув, открыл глаза. Кресла опустели: сидеть остались только они с Драко.

Малфой смотрел иронично, прищурив глаза, ожидая слов Гарри. Группа из десяти человек толпилась возле рояля, заслоняя Паллмери; Гарри посмотрел в ту сторону, потянулся, зевнул, чувствуя, как тело охватывает мелкая дрожь: в зале к ночи похолодало, - затем встал, и Драко поднялся вместе с ним.

- Идем к камину? Аппарировать с тобой в таком состоянии я не рискну, а водить твою консервную банку не умею.

- Я в порядке, - пробормотал Гарри. - Поспал, и полегчало.

- Поспа-а-ал, - насмешливо, но не зло передразнил Малфой. - Ох, Поттер, поразительный ты клобкопух. Пошли.

Он встал и направился к выходу; Гарри последовал за ним, смущенный. В конце концов, он никогда не утверждал, что без ума от музыки, и стоило предполагать, что у них абсолютно разные пристрастия и предпочтения…

У выхода, опираясь спиной о дверной косяк, стоял странный человек, одетый совершенно вызывающе для консервативного общества британских магов; подобную аляповатую красоту Гарри до сих пор видел только в одежде болгарских болельщиков.

Облегающий до неприличия черный полукамзол с серебряной шнуровкой, следующий каждому изгибу фигуры и расширяющийся только на уровне бедер, - да, собственно говоря, на уровне бедер и заканчивающийся, - наводил на мысли о том, что владельцу плевать на общественное о нем мнение. Он салонным вкусам не следует - он их создает. Две куцые фалды приподнимались при каждом движении экстравагантного господина, притягивая взор к местам, которые не принято называть вслух в приличном обществе; концентрируя внимание на мускулистых ногах, обтянутых шелковыми чулками, - тоже, кстати, черными. Остроносые черные туфли с серебряными пряжками и пальцы, унизанные перстнями, довершали облик мага - ему не хватало только широкополой шляпы и шпаги на поясе, чтобы казаться вырядившимся на маскарад «испанским грандом».

Как ни странно, этот наряд не выглядел здесь неуместным; человек чувствовал себя в нем настолько естественно, что и мысли о нелепости его одеяния у Гарри не возникло.

При их приближении он выпрямился, приняв более подобающую находящемуся в обществе магу позу, скользнул мимолетным незаинтересованным взглядом по Малфою, улыбнулся и обратился к следующему позади аврору:

- Гарри Поттер, если не ошибаюсь. Гарри Поттер и… - он сделал небольшую паузу, вновь переводя взгляд на Драко, - Драко Малфой.

Голос у него оказался низким, тягучим и невыносимо вальяжным, таким, что за одни интонации можно было возжелать незнакомца убить. Не способствовало исчезновению этого желания и выражение на лице худощавого хлыща, ухмыляющееся, наглое, слишком дерзкое.

Драко остановился, оглянувшись на Гарри, пропуская того вперед, быстро прикоснулся к ладони спутника, сопроводив касание вопросительным взглядом. Гарри кивнул, неуверенный, на что именно отвечает, и остановился перед странным чужаком.

- Да? - спросил он, приподняв бровь.

Саркастичное «мы знакомы?» он перестал употреблять после того, как убедился, что подавляющее большинство официальных и не потрудившихся вступить в клуб «Фаны Гарри Поттера», но от этого не менее рьяных поклонников героя отвечают на это с энтузиазмом: «Нет, но скоро будем!»

- Приятно увидеть звезду магической Британии… - промурлыкал хлыщ, кривя в улыбке тонкие, извивающиеся, как змеи, губы. - И его спутника, конечно же, - обратился он к стоящему позади Поттера Драко. - Прекрасная пара! Просто дивная…

- Я понимаю ваш восторг, - сухо перебил Гарри, - но нам, к сожалению, пора. Драко, - он обернулся к спутнику, кивнув головой на выход.

- Ну, что ж, пообщаемся позже, - донесся им в спины разочарованный, но по-прежнему самоуверенный, самодовольный до крайности голос.

В коридорах Министерства было уже пусто: немногие работавшие по воскресеньям маги давно отправились по домам. Эхо разносило отзвуки шагов двух мужчин, сверху откуда-то ощутимо тянуло прохладой. Должно быть, вентиляция, незаметная днем, создает сквозняки в пустынной трубе-коридоре.

- Кто это такой? - спросил Драко, плотнее запахивая мантию.

- Я откуда знаю, - раздраженно отозвался Гарри, проклиная Министерскую систему входа-выхода, не дающую возможности аппарировать или хотя бы выбираться с этажей по Каминной сети.

Ему казалось, что он может прислониться к чему-нибудь и уснуть прямо здесь; а ведь еще придется машину до дома вести. В этот момент он жалел, что решил похвастаться перед Драко «ягуаром» и прокатить его с ветерком по Лондону.

- Давай до дома камином, - предложил Малфой, словно подслушав мысли спутника. - Машину здесь оставишь, завтра заберешь.

- Вот еще, - тут же проворчал Гарри, - в этих каминах вертеться и пачкаться… Довезу я тебя, не переживай.

Дома что-то явно было не в порядке.

Их не встретил Сириус.

Обеспокоенный Гарри ринулся на кухню, на ходу кидая упреки Малфою:

- Ты сказал, что с ним все нормально! Он, дескать, сам встанет на ноги, он просто переел! И погляди теперь, что с ним стало!

Сириус валялся на подстилке в позе умирающего лебедя; при виде псевдохозяина он слегка приподнял голову и слабо стукнул хвостом об пол. Живот у него напоминал накачанный футбольный мяч. Что с этой собакой, запор?

Гарри лихорадочно начал вспоминать, что дают людям при проблемах с кишечником. Где-то он читал, что животным протирают под хвостом влажной тряпкой… или нашатырем?

- Что я Ремусу с Тонкс скажу! - крикнул Гарри специально для холла, где находился единственный благодарный… или не очень слушатель. - Вари какое-нибудь зелье! Немедленно!

- И не подумаю, - сказал Драко у него над ухом, тихо и не особенно напрягаясь.

Каким образом он ухитрился подкрасться незаметно к лучшему аврору страны? Гарри вздрогнул, обернувшись, и едва не столкнулся с Малфоем. Тот пристально смотрел на Сириуса, отвечавшего ему таким же сверлящим, недружелюбным, упрямым взглядом.

- Собака в порядке. Ничего смертельно опасного у нее нет. Обжорство до добра никого не доводит, - Драко наставительно поднял указательный палец, и Сириус глухо зарычал.

- Приготовь какое-нибудь обезболивающее, - крикнул Гарри вслед любовнику, направившемуся к лестнице на второй этаж.

- Дай ему что-нибудь из аптечки, - отозвался сверху Драко.

Когда Гарри после продолжительной борьбы с:

- собакой, наотрез отказывавшейся от приема зелья живоглота;

- десертной ложкой, искусанной в процессе борьбы;

- и бутылочкой, почему-то постоянно норовившей отрастить короткие щупальца и закатиться куда-нибудь в темный уголок,

поднялся наверх, Драко уже заканчивал развешивать в шкафу в спальне содержимое своего чемодана.

Он стоял на полу босой, в черной пижаме с серебряными драконами, и задумчиво рассматривал Гаррины вещи, среди которых попадались как очень дорогие (редко, и все куплены по особому поводу вроде новогодней вечеринки в Министерстве), так и самые разномастные и демократичные, приобретенные по случаю, в поездках, на распродажах, посещенных вместе с Гермионой; оставшиеся со времен семейной жизни с Джинни.

Гарри с наслаждением стянул через голову, расстегнув две верхние пуговички, рубашку, и отбросил ее, не потрудившись расправить и повесить на стул; сел на постель, позевывая, расправился с брюками…

- Душ, зубы, ежевечерние гигиенические процедуры? - спросил Драко, разворачиваясь к кровати.

- В другой раз, радость, - отверг предложение Гарри, вставая, чтобы рывком сбросить покрывало на пол. - Я смертельно устал.

Драко хмыкнул.

- Спи тогда на своей половине кровати. Не дай Мерлин, дотронешься до меня хоть боком.

Он возился еще минут двадцать, что-то перекладывая и перетаскивая, исчезая в ванной и вновь появляясь, залезая чуть не с головой в шкаф.

Когда он погасил, наконец, светильник и улегся, Гарри подождал немного и затем спросил у темноты:

- Что ты решил, Драко? Давай выясним этот вопрос?

Драко издал неопределенный звук и пошевелился.

- Ты разве не «смертельно устал»?

- А что языку… - пожал плечом Гарри. - Язык - он без костей.

- Ну, ладно, тогда я смертельно устал. И, в любом случае, я не хочу пока ничего обсуждать.

Разговор прервался, и Гарри несколько минут тревожно ворочался, пытаясь придумать тему, способную перекинуть мост через намечающуюся пропасть.

- Извини, что я сегодня заснул на концерте… - начал он.

- Ладно тебе, - перебил Драко. - Я должен был пойти туда один, вот и все.

- Хмм… ммм… кхе-кхе-кхе… - невесело отреагировал Гарри.

Луна светила сквозь щель между неплотно задернутыми шторами, и Гарри, опершись на локоть, глядел на взбирающийся по одеялу лунный луч и думал, что скоро полнолуние, и, похоже, Ремус с Тонкс приедут как раз к нему, и тогда из деликатности придется оставить их в этом доме одних… прежде всего, из-за Малфоя.

- Я люблю слушать, когда мастерски играют, - неожиданно вполголоса сказал Драко, явно с целью примириться. - Меня в детстве тоже учили; родители часами заставляли в холодном зале сидеть, там был еще такой старый рояль-репетитор, - врееедный… Вечно комментировал мои «экзерсисы»… такой уж был инструмент.

- О, - оживился Гарри, - а здесь тоже есть рояль, если хочешь, можешь на нем…

- Ну, нееет, - оборвал его Драко, - молчи, если хочешь быть со мной в хороших отношениях. Ты помнишь, чтобы в Хогвартсе я хоть раз играл на рояле?

- Ммм, нет, но я бы с удовольствием занимался музыкой, если бы у меня была такая возможность… - сказал Гарри, вспоминая начальную маггловскую школу.

Несколько его одноклассниц и один одноклассник ходили в музыкальную школу, где учились играть на пианино, и Гарри некоторое время жил робкой мечтой, что Дурсли решат, что у их медведеподобного Дадли тонкий музыкальный слух, и купят ему черный лакированный инструмент с контрастными черно-белыми клавишами.

- Сразу видно, что у тебя не было таких родителей, - фыркнул Драко.

«Родителей-деспотов», «родителей-тиранов», - имел в виду он, - заставляющих единственного сына заниматься из-под палки, повторяя ненавистные упражнения…

- Знаешь, а я бы не отказался, если бы они у меня были, - тихо сказал Гарри, чувствуя пустоту глубоко внутри.

Взлохмаченный, живой, как ртуть, Джеймс из воспоминаний Снейпа; статная, красивая, как королева, гордая Лили…

Интересно, заставляли бы они Гарри ходить на уроки музыки? Гарри готов был простить им любое вмешательство в его жизнь, лишь бы родители у него…

Просто были.

Он выдохнул громко, пытаясь избавиться от сосущего ощущения под сердцем, и Драко, осознав всю меру своей бестактности, забормотал:

- Извини… Прости… Извини меня, Гарри, мне… так жаль…

- Шшш, - шепнул Гарри, протягивая руку к мягким, льняным волосам Драко. - Все в порядке, Драко. Не волнуйся.

Некоторое время он пропускал сквозь пальцы шелковые пряди, слыша сбивчивое дыхание Драко в темноте и тихий шелест одеяла, когда Гарри задевал его рукавом пижамы, затем провел подушечкой большого пальца по щеке Драко - бережно и нежно, и убрал руку.

- Спокойной ночи, Гарри, - сказал Драко негромко, но ясно.

- Спокойной ночи, - отозвался Гарри, почему-то шепотом.

Лунный луч переполз на его лицо, и Гарри, зажмурившись, отвернулся, натянув одеяло на себя по самую макушку.

* * *

К питьевому бочонку, как всегда, стояла очередь.

- Привет, Лейт, - Гарри кивнул молодому двадцатишестилетнему сотруднику АЗС (Отдел Анализа Загадочных Случаев), крупному, немного неловкому парню с ясными голубыми глазами, и встал следом за мужчиной средних лет, работавшим где-то на третьем этаже - где точно, Гарри не помнил.

Лейт развернулся, задев локтем сумочку впередистоящей ведьмы в простой черной мантии. Ведьма обернулась, метнув на Колбрека гневный взгляд; лицо у нее оказалось совсем юным, неиспорченным косметикой и прочими женскими ухищрениями. Лейт бросил ей через плечо: «Извините», - и вновь повернулся к коллеге.

- Как дела, Гарри? - спросил он.

- Все в порядке.

С утра Гарри с напарником сгоняли на машине до Эйвбери, где глава семьи Эйвбери с удовольствием показал им дорогу к кургану, в котором зимовал его внук. Вялые отец и мать вампира даже не подумали возражать седобровому деду, когда тот, выслушав авроров, поднял бровь и сказал с глубоким удовлетворением: «Ну наконец-то… Спаси нас Мерлин».

Никаких вопросов по поводу того, кто капитан этого корабля, не возникало. Никаких проблем с плачущими родственниками и их устройством на временное проживание в столице Великобритании не возникло тоже. Дед отправил сопровождать спящего вампира в Лондон и смотреть там за тем, как его содержат, самую замызганную эльфийку, придирчиво выбрав из трех домовых эльфов ту, что поплоше.

Возражений со стороны снулых, как рыбины, родителей опять-таки не последовало. Единственное, что пообещал глава рода Эйвбери, это то, что он самолично приедет по весне в Уизенгамот, если, конечно, туристические гробницы не потребуют ремонта.

- Брр, - сказал Зик в машине, - не хотел бы я иметь такую семью. Тоже мне, отец и мать. Слова не сказали…

Спящий вампир в уменьшенном ящике лежал позади, в багажнике, и Гарри, вдохновленный легкостью, с которой им удалось справиться с этим заданием, беззаботно раскинулся в водительском кресле, рассеянно вглядываясь в голубизну неба.

Окрыленные успехом, авроры решили заодно заскочить и в Брунсвик, и теперь «ягуар» летел на запад, к Любимому Месту обитания скворцов.

Гарри на секунду прекратил подсвистывать Луи Армстронгу, однофамильцу Нила Армстронга; но, по мнению английского аврора, великий джазмен ничуть не уступал великому астронавту в известности; и ответил:

- Знаешь, мне кажется, здесь скрыта какая-то семейная драма. Скелеты в шкафу, невидимые миру трагедии и так далее. «Грозовой перевал», подавленные волей сильной, незаурядной личности домашние…

- Что за грозовой перевал? - спросил Зик, вытаскивая из кармана плаща извечную бутылочку и откручивая крышку.

- А, так, маггловский роман. Гермиона, когда в штабе заняться нечем было, нам с Роном пересказывала.

- А, - без всякого интереса протянул Зик.

К магглам он был равнодушен, хотя признавал их первенство в технических вопросах и изобретениях.

- Как съездили? - спросил Лейт.

- Отлично, - Гарри нетерпеливо кивнул. - Никаких проблем не возникло, - добавил он.

Во втором семействе родители вампира и вовсе умерли лет пять назад, и тетка, младшая сестра отца, была только рада сдать неожиданно свалившуюся обузу на попечение государства, особенно когда узнала, что в Лондоне за ним будут следить и, так или иначе, ухаживать. Услышав о подозрениях в убийствах (изрядно притупленных тем фактом, что и этот вампир зимой спокойно спал), она истово перекрестилась и сказала, что хотя вряд ли это был сын ее брата, но пускай уж будет подальше - так спокойнее.

В обеих семьях, где Гарри и Зик сегодня побывали, к вампирам относились как к тяжкому бремени, печальной и позорной тайне рода. Гарри успел десятки раз возблагодарить судьбу за то, что он нечистокровный, и что мать у него была из семьи простых магглов…

Подумать только - вместо Изольды мог родиться на свет такой вот уродец… Маленький неживой монстр.

Отказались ли бы от него они с Джинни?

- Много еще отрабатывать осталось?

Ведьма в черной мантии отошла, бережно держа наполненный до краев пластиковый стаканчик, и Лейт наконец-то приблизился к кранам, предоставлявшим покупателям удивительный выбор, аж глаза разбегались: надпись веселыми красками на бочке гласила:

«Исполним любой ваш каприз!

Кофе горячий - 4,5 сикля

Кофе в меру горячий - 4,5 сикля

Кофе теплый - 4,5 сикля».

Разумеется, бочка являлась гениальным изобретением Фреда и Джорджа Уизли: правда, несмотря на их пылкие заверения, Гарри все равно не верил, что они не слямзили идею у магглов с их автоматов по продаже кофе.

Надо отметить, что, как и все пиратское, фирма «Удивительные ультрафокусы Уизли» приносила владельцам сказочные прибыли и процветала.

Зато кофе у братьев был отменным; таким, что за него можно было простить и плагиат, и промышленный шпионаж, и убийство любимой собаки - на третий пункт Гарри согласился бы, не раздумывая. Сириус с утра съел всю кашу, которую Гарри сварил на завтрак для себя и Драко.

Сварил - это, конечно, громко сказано, скорее, заварил готовую смесь, но коробка-то у них в доме оставалась последняя. Как негодяй сумел съесть горячую кашу за те несчастные семь минут (надпись на коробке гласила: «7 минут - и готово!»), в течение которых Гарри в кухне отсутствовал, для аврора осталось непостижимой тайной.

В общем, правильный был у Уизли кофе.

- Тебе налить? - Лейт взял пластиковый стаканчик, открутил правый кран, и оттуда брызнула на белое дно насыщенно-коричневая струя.

- Нет, мне уже недолго осталось, - ответил Гарри. - Подожду.

Мужчина перед ним обернулся и поглядел на аврора долгим взглядом. Мерлин знает, что он подумал: то ли то, что Поттер «выделывается своим многократно воспетым в газетах гриффиндорским благородством», то ли, наоборот, «ну, спасибо, хотя бы этот вперед не полез». Практика присоединения в очереди к стоящим в ней представителям своего департамента была общепринятой, но обойденные министерцы устраивали свары с завидной периодичностью. Некоторых почему-то особенно возмущал тот факт, что без очереди лезет Гарри Поттер, Герой-Победитель Волдеморта, Лучший Аврор Британии и прочая, прочая.

Правда, сейчас Гарри отказался не поэтому. Ему просто не хотелось стоять и пить кофе с Колбреком. Вряд ли Лейт заговорит о последнем собрании, но Гарри в присутствии свидетеля своего выступления чувствовал себя немного неловко.

Лейт поставил на поднос пять полных стаканчиков и собрался уходить. Напоследок он все же предложил:

- Может, сходим в закусочную, пожуем там сэндвичи?

Поттер отрицательно покачал головой:

- Нет, я домой. Дождусь только Джобса, чтобы отчитаться.

Когда бочку с кофе от Гарри отделял только мужчина с третьего этажа, аврор почувствовал, как на локоть ему легла легкая рука.

- Привет, герой, - проговорила Мэдисон низким, чувственным голосом.

- Привет, красавица, - ответил Гарри, поворачиваясь и улыбаясь.

На Мэдисон были брюки и пиджак, выгодно подчеркивающие ее округлые формы; в бесформенной робе профорга можно было увидеть только по официальным праздникам и на общих собраниях. Мэдисон была высокой, отлично сложенной, длинноногой ведьмой двадцати девяти лет, и она не собиралась это скрывать. С профоргом флиртовала половина Аврорского отдела, кроме слепых, женатых и убогих (что, в сущности, одно и то же), но черноволосая голубоглазая разведенная феминистка, как назло для мужского пола, глаза использовала не только для того, чтобы ими очаровательно хлопать, но и для того, чтобы внимательно смотреть.

Она решительно пресекала бесперспективные ухаживания, не соблазняясь знаками внимания, вздохами, улыбками, взглядами и мелкими одолжениями, готовыми перейти в крупные и особо крупные при любом намеке с ее стороны на возможное продолжение. Она подпускала на расстояние вытянутой руки только объекты, казавшиеся ей по-настоящему безобидными.

Гарри в категорию лиц, удостоенных особого доверия, входил, и они часто двусмысленно шутили и кидали друг на друга недвусмысленные взгляды, встречаясь в коридорах.

Но на серьезный уровень Гарри перевести это даже не пытался.

- Мэдисон Скалье, - торжественно произнес аврор, - обрадуй меня.

- Хм, - призадумалась профорг, - а, ну да, сегодня отличная погода. Летная, - она усмехнулась, одарив Гарри загадочным взглядом.

- Скажи, что нам дали рождественскую премию, - потребовал аврор.

- Дали, но не вам, - Мэдисон прошла вперед, когда Гарри с поклоном указал ей на освободившуюся бочку. - Поверить не могу, ты еще на что-то рассчитываешь? Если так, скажу тебе всего два слова: Панси Паркинсон.

Гарри помрачнел:

- Она не завизировала служебку Джобса?

Зик говорил, что после собрания, на котором Секретный отдел в списках премируемых назван не был, Джобс тут же накатал служебку и утром в понедельник отнес ее к Главному аврору.

Милтон Фриз числился среди министерцев за начальника строгого, но понимающего, так что надежда секретников на скромную, соответствующую их заслугам сумму денежных средств, пока была жива и трепыхалась.

- Только не говори, что ты этого не ожидал. Тебе горячий, в меру горячий или теплый?

- Вот же стерва в чулках! Горячий, - с сердцем сказал Гарри.

Мэдисон наполнила второй стаканчик.

- Ну, ее понять можно. Я бы, отбив чужого парня, не рассчитывала на хорошее отношение, - Мэдисон подмигнула Гарри и протянула ему кофе. - Держи, или я сейчас уроню. Обжигает, ч-черт.

Несколько человек, стоящие за Гарри, нетерпеливо переступали с ноги на ногу, ожидая, когда же Мэдисон и Поттер отойдут.

У стола на высокой ножке, предназначенного для стояния, Гарри полез в карман за мелочью - отдать профоргу за напиток.

- Брось, - махнула рукой Мэдисон. - На следующую премию купишь. Зайди, кстати, ко мне в отдел, напиши заявление на подарок ребенку. В этом году мы заказали Дворцы Снежной Королевы.

Гарри вздохнул:

- Такое я уже купил. Но я зайду.

Девушка, стоявшая за соседним столиком, та самая юная ведьма в черной мантии, давно допила свой кофе, но никуда не уходила; вертела в пальцах пустой стаканчик и глядела на Гарри.

- Что это за ведьмочка? - спросила Мэдисон, уловив боковым зрением взгляды, кидаемые в сторону их стола.

Гарри пожал плечами:

- Не знаю. Сам ее в первый раз вижу.

- Смотри, - профорг погрозила пальчиком, - не вздумай тут устраивать клуб фанатов Гарри Поттера из молоденьких восторженных ведьм! А иначе в списке клуба разбитых сердец к имени Панси Паркинсон можешь прибавить и мое.

- Упаси Мерлин, - искренне воскликнул Гарри, - я же тогда разорюсь!

Девушка, догадавшись, что говорят сейчас о ней, моментально покраснела, смутилась, сдернула с крючка под столом сумочку и, смяв стаканчик в руке, пошла прочь, по пути выкинув стакан в урну. Гарри машинально отметил, как идет ей это смущение: гладко зачесанные, заплетенные в две косы русые волосы, бившиеся по спине, покрасневшие тугие щеки, светлые, не подведенные краской ресницы, - все это создавало впечатление юности и невинности, свежести и чистоты, редкие в коридорах Министерства.

- Вот на таких тихонях как раз и женятся, - сказала Мэдисон, проследив за взглядом Гарри. - С виду они незаметные смиренницы, очи вечно к долу опущены, а каких парней отхватывают!

- Я несвободен, - улыбнулся аврор. - Мерлин!

Это восклицание вырвалось у него при виде неуклонно приближающегося к их столику худощавого мужчины, шагающего развязной, вразвалочку походкой.

Со вчерашнего дня он переоделся; теперь на нем были кричащая рубашка с полурукавами, щедро расцвеченная зелеными листьями и красно-синими попугаями, и черные брюки. Но не узнать его было невозможно: все то же наглое, острое лицо, глаза-буравчики и узкие губы, кривящиеся в усмешке, - да, тот самый незнакомец, бывший с ними вчера на вечере Паллмери.

- Что такое? Кто это? - спросила Мэдисон, переводя взгляд со странно одетого человека на аврора Поттера.

- Как приятно снова вас встретить, - протянул хлыщ, подходя. - А где же ваш очаровательный спутник? Впрочем, спутница на этот раз не менее очаровательная… Меня зовут Аргентум Лукас, но вы можете звать меня просто Роутер…

Хлыщ поцеловал руку Мэдисон, пользуясь ее ошарашенностью; вполголоса, доверительно сказал ей:

- Если бы я знал, что в британском Министерстве работают такие ослепительные женщины, я приехал бы сюда еще год назад, - и снова повернулся к Поттеру. - Я здесь в рамках авроратской программы по обмену опытом. В американском аврорском департаменте я - лучший. Думаю, мне удастся повысить квалификацию, поработав с вами. У вас отличный боевой опыт и слава победителя Волдеморта - сильный был противник, говорят, не хуже, чем Микадо…

Гарри поморщился, как от зубной боли: «Микадо» был Вождем японских колдунов, действовавшим на стороне японской армии в годы второй мировой, поскольку, как и всякий японец, интересы родины он ставил превыше личных. Япония и Америка были единственными странами, в которых маггловская война перешла и в магическую, и теперь американцы эталоном для сравнения считали «Great Mic», остальным злодеям великодушно уступая второе, третье и т.д. места в десятке.

Битву фениксовцев с Упивающимися они воспринимали как локальную заварушку где-то там на континенте; хуже того, их святая уверенность в том, что все самое важное для судьбы мира происходит в Америке, а в остальных местах есть только материал для CNN, доводила Гарри порой до того, что он и сам начинал в это верить.

Поттер сухо кивнул:

- Да, у нас хорошая школа. Простите, мне пора.

Он взглянул на Мэдисон, склонил перед ней голову, и, не обращая более внимания на американца, пошел к автомату, чтобы захватить с собой в отдел еще два стаканчика - для себя и для Зика.

Алдар Хиксли из департамента магического правопорядка торопливо потеснился, с радостью давая Гарри Поттеру возможность набрать кофе перед собой. Все-таки большинство нормальных, обычных магов восторгались «нашим чудо-Поттером» и любили его.

Чувствуя, как щеки у него становятся горячими от этой мысли, а к сердцу приливает благодарность, Гарри подставил стаканчик под правый кран и нажал на рычаг.

Из крана с очень горячим кофе не вылилось ни капли, зато из крайнего левого крана выхлестнула кнутом мутно-коричневая струя и ударила по диагонали вверх - прямо в лицо национальному герою.

- Ты знаешь какие-нибудь пятновыводящие заклинания? - задал вопрос напарнику Поттер, как только Зик вернулся в отдел из кабинета Джобса.

- Ничего себе, - раскрыл рот Мэдривер, собираясь дальше выложить Поттеру все, что он думает о напарниках, пошедших за кофе и исчезнувших на час, из-за чего доклад начальнику об итогах сегодняшней работы пришлось делать в гордом одиночестве, на ходу придумывая уважительную причину отсутствия так называемого «друга», но, окинув Поттера внимательным взглядом, Зик проглотил приготовленную речь и спросил просто:

- Ты в порядке?

- Более чем, - дернул головой Гарри. Волосы у него были влажные, словно он недавно принимал душ.

Он кутался в мантию так, будто ему было холодно, или же он что-то скрывал… например, пятна крови?

- Зачем тебе пятновыводящие заклинания? - голос Зика был ровным, но напряжение гудело в нем, словно электричество в проводах, натянутых между верхушками железных мачт.

- Бочка, продающая кофе, сломалась, - буднично ответил Гарри. - А робу я с утра в чистку сдал, вернут только завтра.

Зик облегченно вздохнул и уселся, наконец, за свой стол.

- Нет. Бытовой магией я вообще не владею. Не хочешь спросить, как прошел визит к шефу? - сварливо спросил он.

- Все равно премии не получим, - отозвался Поттер скучным голосом.

- Мда? А ты служишь Британии только за деньги? - Зик уже начал раздражаться. Ему пришлось отдуваться за двоих, и Поттер же сидит тут в таком дурном настроении, будто он отдежурил полторы смены за весь аврорский отдел.

- Нет, я служу Британии только с девяти до шести, - Гарри постучал по циферблату наручных часов. - Регламент. Время вышло. Учитывая, что мы сегодня нормально не обедали, я могу подать на родину в суд.

- Давай, попробуй, - буркнул Зик.

Время было полшестого, и если вычесть час на обед, то, пожалуй, на сегодня авроры свое действительно отработали.

Зик раскрыл папку и сделал вид, что углубился в изучение находящихся там бумаг. В тягучей тишине, нарушаемой лишь скрипом стульев да шелестом бумаг, прошло минут десять.

- Сегодня был дерьмовый день, - сказал Гарри виновато.

Что Зику нравилось в напарнике, так это то, что Гарри был хоть и вспыльчивым, но открытым; он мог сказать грубость или наорать, но отходил быстро и вел себя абсолютно искренне: извинялся, если был неправ, и пытался объяснить свою точку зрения, когда считал, что кто-то другой ошибается.

Поэтому Зик отложил папку и, сложив локти на столе, вопросительно приподнял бровь.

- Сначала американец. К нам на практику приехал какой-то Аргентум - ну и имечко у человека, представь себе, - до того неприятный… Но это ладно. И эта бочка… Ее заменили сегодня утром. Сегодня, понимаешь? Приехали представители сервисного центра фирмы Уизли и заявили, что специально в честь наступающего рождества и в качестве рождественского подарка Гарри Поттеру совершенно бесплатно для всего Министерства устанавливают новые «вечные» бочки с пожизненной гарантией…

- Постой-постой, - перебил Зик, начиная кое-что понимать. - Специально в качестве рождественского подарка Гарри Поттеру от фирмы Фреда и Джорджа Уизли?

- Смейся, - уныло кивнул Гарри. - Смейся. Я бы и сам посмеялся, если бы речь шла не обо мне.

- Послушай, ну, для мести это как-то слишком мелко… - возмущенно начал Зик.

- Нет, если бы это была месть, меня бы облило из крана с очень горячим кофе. Ладно, все равно я кофе не люблю, - непоследовательно закончил Гарри, и Зик, вспомнив о в е ч н ы х бочках и пожизненной гарантии, не сдержался, фыркнул.

Он героически пытался подавить неприличный смех, оскорбительный для несчастного друга, но тот вырывался глубоко изнутри фонтанчиками, как вода из дырявого котла под сильным напором.

- Да смейся, - разрешил Гарри великодушно. - Смех продлевает жизнь. Правда, некоторым сокращает - если посмеешься не над тем, кем надо. Но ты же меня знаешь, я человек незлобивый и справедливый. От моей палочки ты не умрешь…

Фонтанчики слились, превратившись в гейзеры, Зик почувствовал, как его трясет, как смех вырывается наружу цунами, сжимая мышцы брюшного пресса, вытягивая воздух из легких, выдавливая из глаз бессильные слезы, - Мэдривер смеялся так, как не смеялся очень давно, с шести- или семилетнего возраста.

Так давно, что он, пожалуй, уже и забыл.

- Эти бочки всегда будут плеваться кофе, когда ты до них дотронешься?

Гарри и Зик проходили мимо питьевой бочки к лифту; рабочий день официально закончился, и авроры торопились домой.

Гарри, переодетый в болтавшуюся на нем, как на вешалке, форменную робу Зика, только пожал плечами:

- Видимо, да.

- Что говорят в хозяйственной части?

- Мне без разницы. Я перехожу на тыквенный сок и чай. Ты знаешь, что в чае кофеина содержится больше, чем в кофе?

- О, ну да. Я в курсе.

Беседуя подобным образом, авроры вошли в лифт, здороваясь с теми, кого видели в первый раз за день.

- Менять их, пожалуй, не станут - слишком дорого выйдет, - вполголоса сказал Зик, поворачиваясь лицом к Гарри. - Наше Министерство не разбежится… Разве что ты устроишь скандал.

Гарри поморщился, покачал головой:

- Нет, не хочу. И давай не будем больше об этом.

- Ну, в жизни бывают вещи и похуже, это так, мелочь, - утешающе произнес Зик. - Я вот не знаю, что мне делать со Сьюзен: она утверждает, что я использую ее как бесплатную рабочую силу и сексуальный объект.

- Сьюзен? - Гарри внимательно посмотрел на Зика.

Когда он только начал работать с Зиком Мэдривером, напарник произвел на него впечатление очень благонадежного человека; да, парнем он был видным, такие нравятся женщинам, но нравятся именно за то, что им кажется - на такого можно безоглядно положиться. Возможно, поэтому к Зику тянуло серьезных, отнюдь не легкомысленных дам, рассчитывавших на долгие и прочные отношения. Как же они ошибались…

- Два месяца назад это была Мадлен.

Зик выразительно закатил глаза и сказал угрюмо:

- Два-три месяца - это решающий рубеж для начала разговоров об отношениях. А что я могу сказать?

Женский голос произнес безэмоционально:

- Нулевой этаж. Пожалуйста, не забывайте в лифтах свои вещи.

Гарри и Зик вышли в Министерский холл и влились в общий поток уходящих домой. Они встали в хвост длинной очереди на проверку: прежде, чем выпустить работников и посетителей из Министерства, служба безопасности сканировала их на предмет выносимых из здания вещей и регистрировала в журнале последние заклинания на палочке.

- Правду они принимать не хотят. Лгать я им не могу, - продолжил Зик. - Я не создан для такой жизни… Семья, обязательства - это не для меня.

- Хочешь отношения без обязательств? - спросил Гарри.

Наверное, раньше его бы это возмутило, но с тех пор Гарри стал значительно мудрее, твердо усвоив, что все люди разные, и если руководствоваться в жизни только своими принципами и идеалами, в конце рискуешь остаться в одиночестве посреди ледяной пустыни, замерзая в своих белоснежных, без единого пятнышка одеждах.

- Я ничего не имею против брака как такового. Но из меня не получится ни хорошего мужа, ни хорошего отца. Неужели это трудно понять?

Зик сдал палочку на проверку и встал смирно перед охранником, проведшим по одежде Зика вниз-вверх длинным золотым щупом.

- Каждому свое, - согласился Гарри, становясь на коврик после Мэдривера.

Для самого Гарри серьезность отношений значение имела принципиальное. После Джинни у него была одна девушка из Министерства - с тех пор он зарекся заводить романы на работе, потому что теперь ему стыдно было встречаться с ней в лифте и коридорах и здороваться, как ни в чем не бывало; было еще несколько девушек из числа поклонниц, но спать с кем-то просто так, не испытывая глубоких чувств… Два раза он переспал с парнями; дальше одной ночи с каждым дело не пошло.

С Драко был не просто секс; их связывало давнее знакомство, интерес друг к другу, старое соперничество, создававшее узы даже более надежные, чем дружба, гордиевы узлы: дружбу разрушает любовь, а вражду неспособно разрушить ничто.

- Иногда даже жаль, что я не интересуюсь парнями, - проговорил Зик, пока они с Гарри шагали к каминам. Там им тоже пришлось занимать очередь на отправку. - Мне кажется, с мужчинами проще.

- В общем и целом ты прав, - ответил Гарри, возвращаясь из далекого путешествия на Острова Размышлений, - но все же многое зависит от человека.

Зик хмыкнул; возразить на это было нечего.

- А как у тебя дела?

- У меня? - переспросил Гарри, глядя на девушку, стоящую в соседней очереди.

Это была та самая юная ведьма, которую он видел в очереди у злополучной бочки; она смотрела на аврора с детским любопытством и восторгом, но едва он заметил ее взгляд, тут же стыдливо отвернулась, низко опустив голову.

И все-таки Гарри был сам виноват: нельзя было отвлекаться, нельзя быть таким рассеянным. Он не обратил внимания на быстро приближающуюся к нему фигурку в плаще с капюшоном.

Она, конечно, была низенькой и щуплой, и никому в голову бы не пришло, что она представляет хоть какую-то опасность, но уж кому, как не магу знать, что дело вовсе не в размерах…

- Гарри Поттер? - спросил резкий голос.

Он взглянул на девушку, левой рукой откинувшей капюшон, а правой наставившей на него флакон с широким распылителем. Ее большой палец неумолимо нажал на кнопку, и Гарри инстинктивно отшатнулся, кинулся в сторону, выхватив палочку и заорав:

- Explodo!

Дочь Джеда Брэстеда еще выкрикнула:

- Это тебе за моего отца! - когда из флакона вылетела струя жидкости, и ее кисть взорвалась, и облако брызг, осколков и ошметков плоти, не успев разлететься, замерзло в воздухе хаотичной массой - Зик, молодец, не растерялся, применил «фригидус».

В очереди кто-то истерично завизжал, и Гарри, невольно дернувшись, сморщившись, как от хорошего глотка лимонного сока, направил на девушку палочку и произнес про себя: «Петрификус Тоталус».

Глава 10

Когда аврор добрался домой часов в девять вечера, он застал там идиллическую картину: голодный Сириус, сунувший нос хозяину в карман в поисках какой-нибудь завалявшейся печеньки; пустота на столе и шум воды в ванной в спальне. Драко что-то напевал, но Гарри не стал прислушиваться, спустился снова вниз и лег на диван в гостиной.

Сириус устроился на ковре у изголовья и со вздохом положил черную блестящую голову рядом с диванной подушкой.

- Ну и денек, - сказал Гарри, гладя собаку слабой рукой. - Ну и денек. Ай-яй-яй, как нехорошо, - прошептал он и уставился перед собой.

Так он лежал довольно долго, мучаясь стыдом и чувством вины.

- Теряешь квалификацию, старик, - сказал он вслух, заворочался, перевернулся набок, закрыв лицо растопыренными пальцами.

Сириус тревожно заскулил, будто заплакал, приподнялся, ткнулся мордой в хозяйскую ладонь. Он просунул нос в щель между раздвинутыми пальцами и облизал все, до чего смог дотянуться.

Гарри обхватил его за голову и прижал к щеке.

- Ладно, - сказал он немного погодя и встал. - Сделанного не воротишь.

Руку Амели Брэстед восстановят, по крайней мере, так сказали в Сент-Мунго. Во флаконе оказалось Разъедающее зелье, страшная пакость, действующая, как кислота, - если бы жидкость попала на лицо, шрамы Гарри были бы обеспечены. В худшем случае он остался бы без глаз.

Но он должен был, конечно, должен был сам применить «фригидус», заклинание заморозки. А он вместо этого среагировал автоматически, как в дни войны с отрядами Упсов.

Для лучшего аврора страны это была далеко не лучшая операция. Да, это случилось в месте, где он не ожидал нападения, да, в тот момент его внимание было рассеяно, но кому нужны эти оправдания, когда в зачет идет только результат.

Гарри покачал головой: что ж, все кончилось еще не так плохо, как могло; спасибо Зику. А раз так, лучше выбросить это из головы, потому что правильно говорят: «Не грызи себя за то, чего не сможешь изменить».

Гарри поднялся на второй этаж и остановился у порога спальни, прислонившись виском к косяку.

Драко, розовый после ванны, сидел, полуголый, в кресле: на голове у него было надето что-то вроде маленького железного ведра; он намурлыкивал сквозь зубы мелодию какой-то арии.

Гарри всхлипнул обессилено, вцепившись пальцами в деревянный косяк: зрелище, представшее перед ним, оказалось последним штрихом на палитре нервов сегодняшнего послеобеденного дня; Сириус нерешительно посмотрел на хозяина, перевел взгляд на диковинное чудо в кресле и неуверенно гавкнул.

Тонкая рука мгновенно взметнулась, приподнимая ведро; показались нахмуренные брови и Драко, прожигая аврора насквозь рассерженным взглядом, спросил:

- В чем дело, Поттер?

Гарри вцепился зубами в руку; плечи его тряслись, но он сумел выдавить в передышках между всхлипами:

- Н-ни в чем, - развернулся и побрел вниз.

В гостиной он упал на диван и хохотал так, что у него даже заболел живот. Сириус вторил ему радостным лаем.

Когда аврор перестал, наконец, молотить диванную обивку кулаками и возить по ней ногами в носках, и перевернулся, он увидел строгий лик Драко, сидевшего в кресле и вцепившегося в подлокотники так, что суставы у него от напряжения побелели.

- Браво, - сухо сказал Малфой.

Он был в рубашке и брюках, светлые волосы тщательно (как на выход) уложены, тонкие брови сведены, а выражение лица можно интерпретировать только как «грозовое»:

- Это было великолепно. Не хочешь исполнить на бис?

Гарри отдышался, украдкой постарался вытереть слезы и сказал почти искренне:

- Извини. Это не было связано с тобой. Точнее, не совсем было… В общем, не бери в голову, - неуклюже закончил он оправдания.

Драко вскочил, на его бледных щеках розами проступил румянец:

- Что в этом смешного? - закричал он. - Объясни мне, что смешного ты находишь в том, что человек старается следить за собой?! Может, ты думаешь, что мужчина должен выглядеть, как домовой эльф, по десять дней не менять носки и пахнуть, как гиппогриф в период гона?

- Я так не говорил, - оторопело сказал Гарри.

Но его явно не услышали.

Драко приступил к дивану, тыча пальцем в Гаррины носки:

- Ну да, ты так считаешь: думаешь, мужественность измеряется количеством дней ношения грязной одежды и растрепанностью прически. Я помню: эти носки были на тебе еще в воскресенье!

Гарри смущенно взглянул на свои ноги: он никак не мог взять в толк, чем возмущается Малфой, поскольку собирался носить эти же носки еще и во вторник-среду-четверг.

- А когда ты в последний раз интересовался тем, что происходит на твоей голове? Думаешь, чем ты встрепанней, тем брутальнее выглядишь?!

- Ладно тебе, - примиряюще произнес Гарри и попытался притянуть к себе Малфоя за талию.

В ответ он получил толчок такой силы, что ничком опрокинулся на диван. И, как он понял, в ближайшие пять минут ему лучше было не дергаться и не вставать. Драко сел на него сверху, схватил за запястья железными пальцами и развел руки аврора в стороны.

Гарри тихо зашипел от боли - Драко сдавливал запястья сильно, до прекращения кровотока, - и Сириус зарычал взволнованно, предупреждающе.

Аврор повернул голову, прикрикнув на пса:

- Фу, Сириус! Место! Место!!!

Нехотя, постоянно оборачиваясь, Сириус ушел из гостиной на кухню.

- Не сжимай так, - зло сказал Гарри, глядя на любовника.

Ему вовсе не хотелось объяснять всем завтра, откуда у него на запястьях гроздья синяков.

- Ты считаешь, что ты мужественнее меня, потому что думаешь, что я - нежное, ни на что не пригодное декоративное создание, - обвинил Драко. - Думаешь, я и в подметки тебе не гожусь. Думаешь, что я часами кручусь перед зеркалом, и так снисходительно к этому относишься… О, ты так добр, Гарри Поттер. Так благороден и великодушен.

Драко выпрямился, выпустив Гаррины запястья, отбросив их от себя, словно они жгли ему ладони.

- Не смей додумывать за меня то, о чем я думаю, - гневно ответил Гарри, попытавшись дернуться под Малфоем и скинуть его. Можно было схватить блондина за плечи и изо всех сил брякнуть им о пол, да еще и свалиться сверху, вышибая дух, но Гарри помнил, что он - аврор, что он значительно сильнее, он может сделать больно Малфою в любой момент… и потому он должен оставаться спокойным и не давать гневу выход. - А уж если ты думаешь о себе так, изволь не приписывать свои мысли мне!

Драко смотрел на него с непроницаемым, отчужденным выражением лица. Он неторопливо протянул руку и вытащил палочку из кармана аврора. Взмахнул ею и проговорил:

- Акцио вилка.

Было слышно, как хлопнул ящик шкафа на кухне, Гарри спросил у Малфоя, глядя на него напряженно:

- Что ты задумал?

Без слов Драко положил палочку ему на грудь и взял призванную из кухни вилку. Мельхиор…

Конечно; в этом доме никто не стал бы держать серебро. Цельнометаллическая вилка, потемневшая от времени и человеческих рук. Стандартный узор на рукоятке, длинные зубцы.

Что Драко собирался ей делать, выколоть Гарри глаза? Это был бы достойный конец для достойного дня, - раздраженно подумал аврор, лежа на спине и всё с большим нетерпением ожидая, когда же этот спектакль, наконец, завершится.

Драко сжал вилку с двух концов, согнул - костяшки у него от напряжения побелели - и завязал узлом. Покрутил ею некоторое время перед носом Гарри и разжал пальцы.

Вилка, повинуясь закону земного притяжения, упала вниз, больно ударив Поттера в ключицу.

- Что ты теперь думаешь об изнеженности и декоративности, а, Гарри? - с угрожающей ласковостью спросил Драко. - Ты по-прежнему считаешь меня ничтожным слабаком?

Хоть он и пытался выглядеть сдержанным и невозмутимым, выражение чистого триумфа пробивалось сквозь маску высокомерия и превосходства на его лице, глаза сияли вместо того, чтобы отливать арктическим холодом, а уголки губ подрагивали в тщетно подавляемой улыбке. В сердце у Гарри что-то дрогнуло; этот мужчина, способный гнуть железо (ладно, ладно, мельхиор), как медную проволоку, и не нуждавшийся ни в чьей защите, вызывал у него парадоксальное желание потянуться вслед, спрятать ярко сверкающий, ощетинившийся искрами огонек под свой купол, укрыть собой и дышать размеренно-ровно, как дышит медведица в феврале, прижимая во сне когтистыми лапами медвежат, пристроившихся к ее боку.

- Ты сильный и мужественный, - сказал Гарри, подавая Малфою завязанную узлом вилку. - А теперь разогни ее обратно.

Лицо Драко чуть-чуть потускнело:

- Это сложнее, - признал он, вертя приведенный в негодность столовый прибор.

- Ты уж постарайся, - с мягкой насмешкой проговорил аврор, - иначе Тонкс завяжет узлом тебя. А теперь слезь с меня, Драко, - Гарри потянул любовника за плечи, и тот покорно соскользнул, давая аврору возможность встать, - мне сегодня совсем не до игр.

- Гарри, - окликнул Драко, когда аврор уже был в дверях.

Поттер обернулся; блондин сидел на диване, держа в руках вилку.

- Как прошел день?

Гарри на секунду опустил глаза, думая, что же ему стоит рассказать. Но обо всем, о чем он промолчит, напишут завтра в газетах.

- Плохо. Я взорвал руку одной девушке. Она сейчас в Сент-Мунго.

Драко вздрогнул.

- Как это случи…

- Пожалуйста. Не спрашивай меня. Я не хочу рассказывать о своих проблемах. Понимаешь, это у меня в крови, это въелось в самые кости, - Гарри говорил умоляюще и виновато. - Свои проблемы я решаю сам.

- А. Понятно, - уронил Драко. - Ну что ж. Тем лучше.

Повисло тяжелое молчание.

- Ты очень сильный, - сказал Гарри. - Правда. - Он посмотрел на вилку. - Как тебе это удается?

Драко улыбнулся белозубой демонстрационной улыбкой, которую магглы показывают в рекламе «орбита» и зубной пасты; его руки птицами разлетелись в разные стороны, пальцы пробежались по воображаемой клавиатуре:

- Тренировки. Меня усадили за рояль в четыре года, а встал я только в одиннадцать. Не сказать, что и после мне давали о рояле забыть. Ты знаешь, что у пианистов очень сильные пальцы и накачанные кисти рук?

Гарри покачал головой:

- Нет.

- Ну так помни об этом и постарайся меня не доводить. Или я придушу тебя как-нибудь ночью во сне.

Гарри улыбнулся:

- Спасибо, что предупредил. Я буду спать вполглаза.

Он повернулся, чтобы идти в душ, но был остановлен тихим:

- Гарри… Не знаю, сочтешь ли ты это комплиментом… Ты такой же сильный, как мой отец.

Драко смотрел исподлобья, упираясь кулаками в диван, неуверенный, стоило ли это говорить, как отреагирует Гарри, о чем они сейчас говорят вообще… Комедия абсурда, слишком близко приближающаяся к беседам об отношениях, к познанию другого как личности, к сокращению дистанции между двумя незнакомцами, желающими стать друг другу настолько близкими, чтобы слышать, как стучит в груди чужое сердце…

Гарри смотрел на него расширенными глазами; и волосы у него были растрепанней, чем обычно, и роба висела на нем, как на вешалке - где он ее взял, чужую, что ли, надел? - и все же он был мужественным, и сильным, и одновременно слабым и маленьким, полным недостатков и совершенным, как будто в недостатках черпал он силу.

И все это значило, могло значить только одно.

Драко рассматривал пуговицы на робе Гарри, чтобы не встречаться с ним взглядом; сердце затаилось, зайцем замерло у него в груди.

- Спасибо, - сказал Гарри. - Конечно же, это комплимент.

* * *

Ковентри был маленьким (на взгляд лондонцев, измеряющих все в миллионах: население, потенциальную аудиторию и фунты стерлингов) городком, которого не коснулось дыхание урбанизации. Это было странно, потому что отстроили его, возродив из руин, в конце сороковых годов двадцатого века, после войны с Германией.

Немецкая авиация сравняла город с землей, но заботливые руки вновь возвели разрушенные стены, постаравшись сохранить староанглийский дух, дух древнего Ковентри. Города, который был легендарным уже тысячу лет назад.

Города, который будет существовать и тысячу лет спустя, путешествуя из века в век, почти не меняясь.

Засыпанные снегом остроконечные крыши навевали покой и умиротворение, создавая впечатление рождественской сказки. Должно быть, еще красивее здесь было летом, когда двухэтажные дома, покрытые зеленой, красной и синей черепицей, утопали в июльской зелени, а по улицам проходила костюмированная процессия, возглавляемая обнаженной леди Годивой на белом коне…

Гарри улыбнулся, и морщинки залучились у уголков его глаз. Он сжимал в пальцах открытку, с одной стороны которой глядела, смело подняв голову, женщина, укрытая только вьющейся вокруг ее тела блестящей мишурой, восседающая верхом на белоснежной лошади, в гриву которой были вплетены разноцветные ленты; с другой стороны открытки был написан текст:

«Леди Годива была женой могущественного Леофрика, графа Мерсии. В 1040 году граф Леофрик обложил жителей города Ковентри непосильной данью. Когда леди Годива вступилась за горожан, граф с насмешкой предложил ей сделку: она среди бела дня проезжает от одной окраины города до другой совершенно обнаженной, а он исполняет ее просьбу. Леди Годива согласилась с этим условием и предупредила всех, чтобы в этот день никто не выглядывал на улицу. Горожане так и поступили. Но нашелся некий портной по имени Том, который стал подглядывать в щель ставен и, увидев леди Годиву, моментально ослеп.

Статуи, изображающие леди Годиву и самого первого «любопытного Тома», до сих пор украшают Ковентри. И каждый год легенда выводит жителей и гостей города на карнавал, где проходят уличные спектакли, звучит живая музыка, работает ярмарка местных товаров».

Недолгое умиротворение схлынуло, Гарри перевел взгляд на Зика, закинувшего ноги на спинку древнего стула перед собой и меланхолично потягивающего из бутыли свой витаминизированный сок.

В этом прекрасном, древнем, как Англия, городке уже двадцать лет жил вампир, вполне возможно, совершивший те убийства… и много других. В этом городе местный аврорат ни разу не обеспокоился, зная о существовании нелюди у себя под боком и относясь к этому, как к домовому в каминной трубе.

Сейчас Гарри и Зик сидели в кабинете Старшего аврора и ждали, когда же мистер Леорданс соизволит встать и заявиться в отделение аврората для дачи показаний о местонахождении своей так называемой «сестры». Родители юного Леорданса находились на континенте в развлекательной поездке по странам Европы.

Аврора за подростком отправили еще с час назад, и теперь им оставалось только ждать.

- Провинция, - сказал Гарри горько. - Никто их тут не проверяет, вот и работают - шалтай-болтай.

Сначала он хотел немедленно написать докладную на весь отдел, кричал, что если это дело и не пахнет Азкабаном, то уволят по статье всех местных служителей порядка точно, взбаламутил эту тихую, сонную заводь, и пыльный покой всполошено метался под потолком, покинув глаза стоящих перед приезжим понурых авроров; но затем Зик увел его в кабинет начальника, чтобы поговорить наедине, побеседовал со Старшим аврором; там кинул горсть песка на возгоревшийся порох, тут тихо, но непреклонно вычеканил свод позабытых аврорами законов, указав на статьи, параграфы и следствия, и через полчаса работа в аврорате кипела.

Подняли архивы; приезжим услужливо предоставили старые, рассыпающиеся от времени уникальные пергаменты с картой известных человеку уровней «Кар-Орка», освободили начальственный кабинет, послали аврора в дом Леордансов и охотно рассказывали все, что сами знали.

Леордансы принадлежали к старинному, могущественному прежде роду, когда-то правившему Мерсией; люди были гордые и высокомерные; увидав клыки первенца, не колебались ни минуты. Честь рода была выше всего остального. Раньше бы отец собственноручно распорол грудь демонскому отродью и вынул сердце, всадив в него осиновый кол, но на дворе был двадцатый век. Отрезанные головы врагов не прикрепляли к зубцам на стенах замка.

Ребенка уложили в корзинку и унесли, бросив его в темную дыру гоблинской шахты. Сырость, голод, а может быть, и темные силы, которые, как поговаривали, в той шахте пошаливали, должны были довершить начатое, привести в исполнение человеческий приговор. Но темные силы, наверное, узнали свою сестру. Потому что как же иначе мог выжить оставленный на произвол судьбы беспомощный трехчасовой младенец? (В этом месте Гарри буркнул: «Вот маугли гребанный», Зик удивленно посмотрел на него: «Что-что?»; «А, не обращай внимания»).

Как бы то ни было, контрабандисты начали утверждать, что слышали в шахте детский плач, и стали прОклятого места избегать. Гоблинская шахта и до этого пользовалась дурной славой: как и всякое гоблинское сооружение, она была опутана цепью ловушек, чар и заклинаний против чужаков; а уж после распространения слухов о ребенке-вампире и вовсе мало кто отваживался к ней приближаться.

Через семь лет Дикий Уилл, державший там тюки с каннабисом, рассказывал по всему городу историю о девочке в белом платье, которую он, якобы, видел собственными глазами, но была ли девочка, или Уилл потребил слишком много своего товара, поручиться никто не мог.

Окончательно всякие визиты в шахту прекратились лет семь назад, когда там пропали бесследно два контрабандиста. Возможно, они угодили в какую-нибудь ловушку, возможно, поубивали друг друга в пьяной драке или при дележке, а может, их обоих высосал вампир.

Аврорат начал расследование, но дальше третьего уровня поисковые работы не продвинулись: гоблинская шахта простиралась в глубину на невероятное количество уровней, а известные ловушки заканчивались уже на первой миле.

Дело закрыли, на северном, западном и восточном входах поставили железные ворота и наложили на них неснимаемый наговор. Возможно, существовали и другие выходы на поверхность - Гарри представил себе подземный туннель, тянущийся отсюда до самого Лондона, и помотал головой. Чушь.

Лондонские гоблины о нем бы знали. Или нет?

Эта шахта была заброшена их народом давно, очень давно, и находиться теперь там было небезопасно не только из-за выдохшихся со временем проклятий, но и из-за прогнивших распорок - потолок мог осесть в любой момент от дуновения сквозняка.

- Надо было начинать отсюда, - сказал Гарри, еще раз пройдясь от двери к окну.

Зик спокойно пожал плечами:

- Что бы это нам дало? Гарри, вампира можно только выманить. Обшарить эти катакомбы нереально.

- Мы давно уже должны были расставить ловушки!

- Если она спит, это бессмысленно.

- А если нет?!

Зик вздохнул:

- Я бы не тревожил это место просто так. У нас, в Шотландии, говорят: «Не буди лихо, пока спит тихо». Что переводится на английский как: «Не тронь дерьмо, не будет вони». Старому злу не нужно давать чуять свежую кровь. Ты представляешь, сколько чар наложили гоблины на свой «Кар-Орк»? Сколько магов погибло в ловушках за эти столетия? Думаешь, они все ушли из шахты?

В словах Зика был резон, и Гарри пришлось неохотно это признать. Западня для вампира по логике должна содержать два компонента: живую приманку (желательно блеющего козленка) и уже убитую жертву (чтобы пахло кровью).

Если вампир в спячке, приманить его они не приманят, а вот тьму лишний раз потревожат. Правильней всего было бы дождаться весны и тепла, чтобы действовать наверняка.

Но Гарри просто не мог - не умел - ждать. Беспокойство сжигало его, как двигатель «ягуара» сжигает поступающий к нему бензин.

Жажда действий снедала его, требуя выхода, прося о движении.

- Дементор с ним, с Леордансом, - сказал, развернувшись от окна, Гарри. - Все равно ничего полезного он не сообщит. Давай спустимся в шахту? Посмотрим, что там творится?

- Ты что? - Зик аж снял ноги со спинки стула и выразительно постучал пальцем по лбу. - Да что там делать? Искать вампира по тайникам? Испытывать на прочность крепления?

- Посмотреть, - повторил Поттер. - Посмотреть, с чем мы будем иметь дело. Пощупать. Слова для меня - это ничто, пустой звук; чтобы понять, мне нужно увидеть и потрогать. Как говорит Гермиона, я этот… как его… о! к-и-н-э-с-т-е-т-и-к.

- Ты болван, - фыркнул Зик.

- Не хочешь - не ходи, - презрительно уронил Гарри, закусивший удила. - Не хочу подвергать опасности жизнь напарника. Я иду один.

* * *

Зимний ветер у подножия сопки резал, словно ножом. На вершине ему и вовсе было раздолье; там он срЕзал снежную шапку, оголив мерзлую землю, и пошел гулять дальше, набирая силу на открытых просторах, злобно свистя и завывая в узких дымоходах и вентиляционных отверстиях: «Уииииии… Уууууууиииииии…»

Взрослые говорили детям: «Ветер… Это только ветер», а ветер злобно хохотал, хлестал деревья, налетал на каменные стены домов, бился бессильно, отчаянно о холмы.

Со свистом ветра сливался звон железа: северные ворота расклепывали, собираясь открыть впервые за последние семь лет.

Сначала их нужно было расклепать. Затем - снять неснимаемый наговор. И только после можно было открывать створки.

Защита, таким образом, работала на двух уровнях: маггловском и магическом. Если вы не были магом, вы не смогли бы снять наговор и открыть ворота. Если предварительно не повозиться маггловским (и очень сложным, требующим специального оборудования) способом с клепкой - наговор не снять.

Воистину заколдованный круг. Даже лучше семи железных крышек гроба, срастающихся, если не успеть процарапать ногтями каждую из них, если позволить себе передохнуть хоть на миг.

- Этот звон и мертвого разбудит, - пробормотал сердито Зик, пытаясь прикрыть замерзшие щеки воротником одолженной куртки.

- Что ж, нам это только на руку, - отозвался Гарри, ухмыляясь случайно получившейся у напарника шутке.

Хорошо бы вампир действительно очнулся от спячки и пошел к выходу - проверить, что там творится.

Гарри включил и выключил мини-прожектор и покрутил в руках каску - вещь, напоминавшую железный котелок, с ремешком для затягивания под подбородком.

Местные авроры полностью снарядили приезжих для визита в шахту, но сами войти туда отказались. Впрочем, они и лондонцев пытались отговорить. Возможно, дело было даже не в дурной репутации «Кар-Орка», а в простой и реальной угрозе того, что древние коридоры просядут.

Два бывших местных контрабандиста проводниками служить также не захотели, и Старший аврор, сообщив это не слишком приятное известие, сказал просительно:

- А может, и вы… А, мистер Гарри? Не будете ходить?

Местные пытались навязать аврорам с собой еще и клетку с совой, чтобы если что, выпустить птицу - пусть подаст сигнал бедствия; но тащить объемистую клетку Гарри и Зик наотрез отказались.

Наконец ворота были расклепаны и наговор снят. Теперь оставалась простейшая вещь.

- Алохомора!

Со скрипом створки поехали наружу, открывая темный провал. Оттуда пахнУло затхлым, застоявшимся воздухом; Гарри и Зик переглянулись, и Зик спросил, облизнув нервно губы:

- Ну, что?

- Вперед, - твердо сказал Гарри, не чувствуя в себе прежней уверенности.

Они включили фонари, надели каски и шагнули внутрь одновременно, провожаемые напутствиями остающихся у выхода авроров:

- Далеко не заходите!

- Посмотрите, и сразу назад возвращайтесь!

- Не вздумайте кричать или разговаривать громко!

- Если что, зовите на помощь.

- Громко не дышите!

- Дышите через раз!

- Пусть совсем не дышат!

* * *

Холод и темнота - точнее, серость ранних зимних сумерек, когда ночь еще толком не наступила, но фиолетовое небо уже нависло над городом, погребло его под собой, проникая в вертикальные щели улиц, обрушиваясь вниз комками удушливой ваты, - такое зрелище представало Поттеру благодаря истертой дешевой полумаске, закрывающей его лицо и чудесным образом превращающей непроглядную тьму в тоскливо-серый полумрак.

Картон, вытертый и залоснившийся черный бархат, - дар Драко Малфоя, переданный им своему любовнику и, в отличие от второго «подарка», серебряного ошейника, действительно пригодившийся… эта маска напоминала Гарри усталую истасканную куртизанку, равнодушно и профессионально выполняющую свой долг.

Аврор повернул голову, взглянул на напарника, шагающего рядом, закопав нос в воротник; направил в его сторону прожекторный луч.

Зик сосредоточенно обшаривал пространство перед собой световым пальцем, и там, где свет падал на стены, кристаллы инея загорались мимолетным ледяным блеском. Для шотландца эта штольня начиналась и заканчивалась пятнами и полосами света, вырывающими из темноты хаотично перемешанные куски «Кар-Орка»: камни пола, изморозь на стенах, поблескивающий под ногами металл.

Мозаика.

Калейдоскоп.

Обрывки и ошметки чужого мира.

Заклинание ночного зрения позволяло аврору различать контуры предметов, но не давало ему полной картины.

Гарри в своей уникальной полумаске мог оценить все великолепие «Кар-Орка» целиком. Сооружение гоблинов, покинутое ими тысячу лет назад, вернулось к первозданному состоянию; в коридоре не осталось никаких следов чужеродного присутствия, ни единой вещи искусственного происхождения, - только две параллельные серебристые полоски, лежавшие прямо посреди, - за столько веков они не рассыпались в прах и не проржавели.

Видимо, эти полоски были рельсами, проложенными гоблинами для вывоза добытого угля на поверхность.

В сведениях о «Кар-Орке», размещенных в географическом каталоге под пометкой «Основано на исторических легендах и непроверенных данных», говорилось, что шахта, скорее всего, была мифрильной, а уголь здесь добывали для отвода глаз. Косвенным доказательством гипотезы служило количество местных ловушек и защитных чар (зачем бы так ревностно охранять несчастный уголь?), а прямым - прямее не бывает - валяющиеся под ногами мифрильные рельсы.

Правда, поднять их с «земли» и унести не удавалось еще никому. На них явно были наложены древние чары, не позволяющие оторвать самый редкий в мире металл от родного пола шахты ни магией, ни, тем более, маггловскими приспособлениями.

Великое Заклинание, Заклятие Йормунганда, давно утраченное потомками, здесь еще действовало. Гарри помнил, как Флитвик рассказывал на уроках о кошке (Тор не мог ее поднять, она выгибалась, становилась длиннее и длиннее, и ему удалось оторвать от пола одну только лапу, одну чертову лапу, а Утгард-Локи сидел и смеялся), чей хвост был привязан к змее, охватившей петлей всю землю. С рельсами была та же история: они гнулись, прогибались, вытягивались в струну, но о т о р в а т ь их от пола было невозможно.

- Зачем нужно было делать рельсы из мифрила? - Гарри впервые нарушил тишину, установившуюся между ним и Зиком с момента входа в шахту.

Они отшагали уже почти с милю; еще два фарлонга оставалось до Гигантского Провала и Спирали Спуска, уводящих вглубь (гоблинские предания утверждали - аж до самого центра Земли, но ни один современный гоблин на себе это не проверил); коридор был пока прямым, как стрела, а пол - относительно ровным.

Путешествие-под-Холмом не доставляло никаких неудобств, помимо психологических; даже западня на входе была давно и прочно заделана усердными контрабандистами. Но все же здесь было не слишком неуютно и очень, слишком уж тихо. Покой этого места много лет никто не тревожил, и эхо шагов авроров, разносившееся далеко по коридору, казалось нелепостью и святотатством.

Зик шагал размеренно, молча, и Гарри давно искал повод, чтобы услышать голос напарника.

- Демонстрация силы. Могущества. Богатства, - отрывисто бросил шотландец, словно за каждое слово ему платили полновесными галлеонами. - Скоро поворот.

Через десяток ярдов в белой от инея стене действительно обнаружилась дыра; рельсы продолжали, как ни в чем не бывало, вести вперед, но вели они, согласно картам, в тупик. Там, в тупике, были пять ответвлений, каждое из которых оканчивалось маленькой пещеркой со сходящимися за спиной незваного гостя стенами.

Гарри задумчиво поводил ногой по полу как раз напротив скромного бокового хода и наткнулся сначала на одну почти утопленную в камне невидимую полосу, затем на вторую. Рельсы, ведущие в правильную сторону, были надежно скрыты маскировочными чарами.

Зик, обогнав Гарри, повернулся нетерпеливо, светя в лицо аврору прожектором:

- Ну что? Пошли?

- Нет, - отрицательно мотнул головой Поттер. - Хочу посмотреть, что там.

Тупик заинтересовал его всерьез. В каком-нибудь из ответвлений вампир вполне мог устроить себе комнату отдыха. Так сказать, рекреационный покой.

Гарри медленно пошел вдоль беззаботно отблескивающих в свете прожектора рельсов, ведущих прямиком в западню. Сзади за его спиной пыхтел и ругался Зик.

Коридор продолжал оставаться ровным и прямым, ни единым признаком не выдавая того, что этот ход - ложный. Возле первой развилки Гарри остановился: рельсы здесь разветвлялись, разбегаясь в разные стороны. Насколько он помнил карту, коридор справа вел сразу в ловушку, слева же должно было быть еще четыре развилки.

В каком именно месте расположены схлопывающиеся стены? Через двадцать ярдов? Десять? Пять?

Гарри повернулся к напарнику:

- Зик…

Сзади никого не было.

- Зик? Зик! - Гарри обежал взглядом коридор, быстро обернулся, словно из черных ноздрей развилки на него должно было выпрыгнуть какое-то существо.

Скорым шагом, едва не переходящим в бег, он пошел назад, гадая, куда подевался Мэдривер. Возможно, напарнику надоело бессмысленное шатание по пещере, и он решил вернуться и подождать Гарри у коридора, ведущего к Спирали?

Но возле дыры, уводящей в правильную сторону, никто не стоял. Наверное, Зик ждал Гарри за углом или ушел вперед…

Между рельсами и правой стеной коридора, чуть подальше коридорного ответвления, темнел невесть откуда взявшийся четырехугольный провал. Сердце Гарри подпрыгнуло: аврор настороженно обошел новую достопримечательность, стараясь держаться от нее не меньше, чем в пяти футах, обшаривая видимую часть ямы глазами; заглянул за угол: коридор до следующего поворота был пуст.

- Зик! - еще раз позвал Гарри. - Э-ге-ей!

Эхо усилило его голос, превратив в гулкий неприятный раскат, и где-то сверху с потолка с шорохом посыпались камешки.

Гарри еще раз посмотрел на яму; кинул взгляд в боковой коридор, круто заворачивающий уже через 30 ярдов. Надо идти туда; может, Зик ушел за поворот - из чистого упрямства. Может, его достали выверты напарника, - лучше уж думать так, чем… Гарри поежился.

По телу прошел невольный, липкий озноб.

Аврор приблизился к странной, грозной, пугающей яме - с четверть часа назад ее тут не было! - присел на корточки, уперся в пол коленом, и осторожно заглянул за край.

Яма была глубокой - ярда, пожалуй, три - и какой-то правильно-кубической. Три в длину, три в ширину, на дне тени более густые, чем в привычном уже сумраке коридора… Пусто.

Гарри начал подниматься, неизбежно наклонившись вперед, когда услышал сзади шорох и ощутил сильный толчок. Он выставил перед собой руки, падая; заорал, и тут его толкнули еще раз.

В падении он сумел перевернуться так, чтобы упасть не на голову, но ударился о дно всем боком, ушибив ребра и бедро. С треском сухой ветки хрустнула рука, но Гарри, не обращая внимания на краткую, ослепительную вспышку боли, немедленно перевернулся, задрав голову вверх.

Как раз вовремя, чтобы заметить, как неумолимо сходятся, запирая его, тяжелые каменные плиты.

Глава 11

Фонарь, зависнув в воздухе, мерно постукивал о тускло светящийся в темноте «потолок», выбивая маггловский SOS. Не самые сложные чары - обычный домовой «полтергейст».

Любимая забава мальчишей-плохишей, пугающих магглов в ночь на Хэллоуин.

Это было лучшее применение для сломанной вещи, какое Гарри только смог найти. Прогнутая металлическая сетка, защищавшая фонарь от случайных ударов об пол, не выдержала падения с высоты в три ярда; стекло разлетелось вдребезги и лежало теперь осколками по всей яме вперемешку с щебенкой. К счастью, Маска Ночи позволяла своему владельцу сносно видеть даже при полном отсутствии света.

Не обращая внимания на беспорядок - углубление в полу с рваными краями, разбросанные всюду камни (некоторые были довольно крупными, способными зашибить быка, не то что человека), - аврор сосредоточенно водил палочкой вдоль правой руки.

В свое время он учился выполнять заклинания левой рукой, подготовка в режиме «альфа» подразумевала обязательное двуручное владение палочкой; и все же делать кропотливую работу левой было не слишком удобно, а прорывающаяся сквозь анестезирующие чары боль сосредоточению на лечебных чарах и вовсе не способствовала.

Гарри правильно расположил обломки кости, представил, как они срастаются, аккуратно прошелся по взлохмаченному мясу, «причесывая» его, «уговорил» кровь перестать сочиться и мирно течь, как ей полагается, по венам. Закончив, он откинулся, задыхаясь, на стену: по лицу градом лил пот, рубашка прилипла к спине, неприятно холодя тело, а рука ощущалась сгустком боли, живущим своей отдельной, самостоятельной жизнью, пульсирующим и время от времени выкидывавшим протуберанцы к сердцу. Обычно такие травмы лечили зельями и за более длительный период: повышенная болезненность стала закономерной расплатой за интенсивность терапии.

Отдышавшись и утихомирив лихорадочное биение сердца, Гарри открыл глаза и огляделся, твердо приказав себе не обращать внимания на острую боль в руке. Западня, в которую он так по-глупому попал, была сработана ее создателями с тщанием и любовью: пол (если не считать недавно появившейся ямы) и стены были ровными, гладкими, как стекло, словно над ними не один час трудились резцом, а сходящиеся плиты с внутренней стороны были облицованы мифрильными листами.

Идеальная ловушка для магов. Мифрил отражал пущенные в него заклинания, действуя подобно зеркалу-щиту. Хорошо, что первым заклинанием Гарри стало не «explodo», а банальная «алохомора». Ощутив покалывание вернувшейся назад магии, с дальнейшим применением магических сил аврор был осторожней.

И совершенно правильно. Яма, оставшаяся в каменном полу после применения взрывного заклинания, убедительно это доказывала.

Гарри внимательно осмотрел темные стены. Если попробовать трансфигурировать отколотые камни в стальные крюки, вбить их в стену и подняться наверх, как по лестнице…

Сумеет ли он раздвинуть плиты руками?

Хотя вопрос, конечно, оставался риторическим. Независимо от результата попробовать было нужно. В этой дыре время растягивалось волшебным образом: Гарри проверил это по часам на экране мобильника и ударам своего сердца. Одна минута здесь равнялась пятнадцати секундам снаружи. Любая помощь может просто запоздать: вентиляции для подачи свежего воздуха в ловушку гоблины при строительстве не предусмотрели.

Аврор вновь достал безотказный Sony Erickson, изделие изобретательных и трудолюбивых японцев: надежный, ударопрочный и водостойкий аппарат, способный функционировать в любой среде и обладавший набором таких качеств, которые счастливому владельцу в жизни не пригодятся. Но на этот раз «форс-мажор» все-таки наступил, и телефон не подвел: на экранчике как ни в чем не бывало высвечивалась синяя надпись «Поиск сети», часы в углу показывали 12:42.

Гарри отключил мобильник: Мерлин знает, на сколько хватит зарядки. Судя по индикатору, батарея была разряжена уже наполовину.

Через час сорок восемь минут авроры Ковентри отправятся их искать. Около трех часов дня они будут здесь. В ловушке к этому времени пройдет девять субъективных часов.

На карте она не отмечена. Никто о ней не знает. А плиты, обитые мифрилом с наложенными на него чарами, вполне способны не пропускать звук наружу.

Гарри бросил вычислять, на сколько ему хватит запаса здешнего застоялого, спертого, почти не содержащего кислорода воздуха, и склонился над камнем, пытаясь вообразить металлический конусообразный штырь, тяжелый, острый и достаточно крепкий, чтобы выдержать вес человека. Когда от напряжения у него уже поплыло перед глазами, камень вытянулся, превращаясь в тускло поблескивающий серый «колок». Любой альпинист посмеялся бы над таким снаряжением, но Гарри смотрел на свою невзрачную надежду со слезами радости на глазах - или слезы выступили от боли? Только в обморок упасть ему сейчас не хватало.

Мерный стук наполнял уши, сливаясь с единым ритмом тока крови в теле; Гарри размеренно забивал колышки трансфигурированным из каски молотком. Сначала он пробовал наложить на них те же чары, что и на фонарь («полтергейст»); затем попытался вгонять клинья в стену «ступефаем», но, в конечном счете, убедился, что дедовские методы - самые надежные. Через четверть часа он уже намозолил ладони; зато физическая работа не оставляла места депрессивным мыслям и отчаянию по поводу своего будущего: на панику элементарно не хватало ни времени, ни сил.

Гарри аккуратно вбивал колышки, балансируя на ненадежных «ступеньках», понемногу продвигаясь вверх, к заветным плитам, и пытался отвлечься от боли в правой руке размышлениями о вампире и Зике.

Куда пропал Зик? Его устранил вампир?

Быстро, качественно и бесшумно? А не был ли сам Мэдривер тем, кто столкнул…

Ерунда.

Чушь. У Зика была масса возможностей расправиться с Гарри без всяких проблем: «петрификус тоталус» в спину и делай дальше с напарником, что хочешь.

Если он боялся проверки палочки в аврорате, можно было поступить просто и незатейливо, по-маггловски, - опустить камень на чужой затылок. Или трансфигурировать дубинку из фонаря. Да хотя бы та же бутылка с витаминизированным соком вполне подойдет…

Гарри поморщился, зашипев и грязно выругавшись, когда боль прострелила насквозь локоть, и аврор пошатнулся, едва не выронив молоток. Он постоял немного, чувствуя, как дрожат у него колени.

Ничего, падать тут невысоко. Не убьется…

А все-таки, что произошло с Зиком? Где он сейчас, Мэдривер?

Лежит на дне какой-нибудь не отмеченной на картах ямы-ловушки? Высосан досуха этой сукой, гребаной маугли волшебного мира?

Впрочем, не исключено, что Гарри Поттера ждет та же участь - если он не сумеет выбраться из западни. Прикинув расстояние до потолка, Гарри с удвоенной силой принялся вбивать колышки на уровне чуть ниже высоты собственного роста, если мерить сверху. Надо будет попробовать упереться в плиту плечами.

* * *

Он попробовал снова. И снова. И опять. За последние полчаса он пробовал уже столько раз, что сбился со счета, и с каждым разом его попытки становились слабее и слабее. Здравый смысл требовал остановиться и передохнуть, но слепая паника гнала и гнала вверх, заставляя биться о плиту, отбивая руки.

Мер-лин… Неужели ему суждено сгнить здесь, неужели он не выберется отсюда?!!

Гарри, тяжело дыша, снова взялся за металлические «распорки», всунутые им в зазор между каменными плитами, там, где он сумел отогнуть накрывающий щель мифрильный лист. Заклинания на столь мизерную незащищенную поверхность по-прежнему не действовали, отражаясь от сияющего серебристым светом металла. Вот когда Гарри возненавидел мифрил.

«Магоковкость - 9,5 баллов по шкале Фламеля…»

Чтоб эта магоковкость гоблинам расплавленным свинцом из горла вылезла…

Стесанные ладони кровоточили и невыносимо болели, но даже если бы его правая рука сейчас отлично работала, и опорой под ногами был надежный каменный пол, а не колышки, и распорки были значительно толще…

Стоп. А если их раздуть?!

Когда-то он раздул свою тетушку Мардж, но тогда он наполнил ее воздухом, и вышло это случайно…

Гарри сжимал в ладони железные прутья, пожирая их глазами: «Растите. Растите… Плодитесь и размно… нет, не то. Увеличивайтесь. Разбухайте… Пожалуйста, ну!»

И они действительно начали расширяться, медленно утолщаясь; Гарри с бешено стучащим сердцем следил за прибавлением каждого миллиметра. Но, не достигнув в диаметре и дюйма, прутья расти перестали.

Должно быть, неорганика имеет свой предел расширения. Плиты, закрывающие проклятую яму, даже не сдвинулись.

Гарри устало сполз по колышкам вниз и, с трудом трансфигурировав аврорскую мантию в одеяло, постелил его на каменный пол. Лег и глянул вверх, на ненавистные плиты.

Всего лишь шесть дюймов отделяли его от жизни и свободы, но он не мог их преодолеть.

Прохлада, разгоряченному работой телу поначалу показавшаяся приятной, теперь потихоньку пробиралась к костям, незаметно подталкивая организм к болезни.

«Ну, от воспаления легких я точно не умру. Не успею», - Гарри перевернулся на бок, обхватив себя руками, свернулся в позе зародыша и укрылся свободным концом одеяла.

Мозг не считался с желанием хозяина передохнуть и постоянно подкидывал новые мысли и идеи.

Если попытаться протолкнуть прут вверх, наколов на него обрывок ткани…

Если ждать помощи, надо двигаться как можно меньше и не расходовать кислород зря. Услышат ли они «полтергейст»?

А он так и не подарил куклу и прочие подарки Ольди - не нашел времени, чтобы зайти. Если он не выберется, останется внизу, что скажут Ремус и Тонкс, приехав из командировки и обнаружив Драко Малфоя в доме на Гриммаулд-Плейс?

Папка в «Моих документах» на компьютере в министерской квартире… ее надо было стереть еще год назад или спрятать подальше. В системную папку Windows, например… хотя все равно найдут. После его смерти все его бумаги и документы тщательно перероют. Ну и Мерлин с ними; пусть узнают, что он качал с Интернета порнуху, и напечатают про это в «Мистере Колдуне» или «Ведьмочке», и пусть на всех этих любопытных пикси нападет не проходящий понос.

А что подумают про него Рон с Гермионой?

Несмотря на упорно лезущие в голову пессимистичные мысли, умирать Гарри не собирался. Сдохнуть в этой яме было бы слишком нелепо. Нет, в бою другое дело… хотя зачем умирать в бою? Он молод, у него куча друзья, его окружают люди, которые его любят!

Смерть, сучья дама, ищи себе другого идиота. Гарри, шепотом выругавшись, нашарил молоток и крепко сжал рукоять. Вот и проверим, осталась ли с ним его удача.

Вскочив, он снова полез наверх, решив попробовать забить торчащие из щели прутья вглубь до самого конца, раздвинуть хоть немножко плиты и протолкнуть наружу мантию или телефон; любую вещь, способную указать спасателям на его местонахождение.

Он стучал, откинув голову под углом почти в 90 градусов: руки затекли, спина тоже, он боялся, что вот-вот рухнет вниз и свернет себе шею, но продолжал усердно трудиться. Как человек, не раз в жизни бывавший в смертельных передрягах, он мог бы поделиться с журналистами бесценным секретом: нет никакого подлинного величия перед старухой Морриган. Перед лицом смерти человек также мелочен, как и в жизни, если, конечно, он не разыгрывает сцену «Уход Великого Героя».

«Моей последней мыслью могла бы стать: «Как же я взмок, рубашку хоть выжимай», - подумал Гарри, и тут сверху треснуло, плиты начали расходиться: он едва успел отдернуть голову, вжавшись в стену, счастливо избегнув падающих металлических стержней.

Яркий свет прожектора после серого сумрака Маски ослеплял: Гарри щурился, с наслаждением ощущая лицом поток свежего воздуха и пытаясь различить темную фигуру наверху.

- Эй, - раздался голос Зика. - Кто здесь?

- Король Артур. Я вернулся* , - хрипло ответил Гарри. - Давай руку, Зик.

- Ты ее видел? - Гарри сидел на своем импровизированном «одеяле» у стены (подальше от закрытой ямы), отказавшись от транспортировки к выходу с помощью «мобиликорпуса».

Вообще-то, он не был уверен, стоит ли ему уходить. Вампир здесь, она не спит, более того, она охотится… На шее Зика хорошо были видны следы, оставшиеся от клыков; Мэдривер потер ранку, брезгливо поморщившись.

- Занесет заразу какую… Эта тварь, наверное, крысами питается. Ну, видел… и что? Знаешь же: «зов вампира». Я ни-че-го не помню.

Воспоминания Зика начинались с того момента, когда он очнулся в одной из дальних боковых пещер. Видимо, вампир приманила его зовом, завела за собой, укусила, впрыснув ровно столько анестезирующей жидкости, чтобы обездвижить жертву, и отправилась на охоту за следующей добычей. Но Зику повезло. Наверное, он вытянул единственный выигрышный лотерейный билет из полумиллиона - чертов счастливчик Мэдривер - неизвестный анестетик на него почти не действовал. Организм быстро справился с полученной порцией, и Зик пришел в себя раньше, чем охотница вернулась.

Здесь, снаружи, прошло всего лишь двадцать минут. Гарри даже не верил, что его мучительная эпопея длиною в полтора часа в том каменном мешке для Зика уместилась в одну не слишком долгую прогулку. Впрочем, желания гулять по шахте дальше Зик не испытывал.

- Как думаешь, у нее светлые волосы? - спросил Гарри, пытаясь сделать логичные выводы из появившейся у них информации.

Она не забрала у Зика палочку. Она не знает, что это такое. Следовательно, раньше она не общалась с магами. Значит, не она была тогда в Лондоне?

С другой стороны, может, магия для нее не помеха? Домовики достаточно устойчивы к магии волшебников, возможно, у вампира с таким темным и туманным прошлым имелся абсолютный иммунитет…

Ладно, и все же она не всесильна. Зачаровать сразу двоих не может, использовать «вампирий зов» без перерыва не способна. Ей нужно время для накапливания энергии.

- Не знаю, Гарри… пойдем отсюда, а? На тебе лица нет, - сказал Зик тоскливо, светя на напарника прожектором. - Сюда отрядом надо приходить…

Гарри досадливо отвернулся, загораживаясь от света рукой, глянул в темный коридор… и вскочил на ноги с воплем:

- Вон! Вон она!!!

Тень мелькнула в глубине «ложного» коридора; Гарри заметил ее только благодаря маске, но послать заклинание не успел: с силой впечатался коленями в камень, упав во второй раз за день. Черт, он же ноги себе отсидел… Со стоном Гарри поднялся и кинулся вслед за Зиком, птицей мчавшимся впереди.

Кидать заклинания? Попадет в напарника. Догнать Зика и обогнать?

Проще сказать, чем сделать… Гарри бежал уже на пределе, надбавить ходу он не мог.

- Ступефай!

- Зик, осторожней! Там ловушки!

- Петрификус Тоталус!

У развилки тень кинулась в левый коридор, и Зик, затормозив, прекратил за ней гнаться, прицелился:

- Explodo!

- Черт! - выругался Гарри.

Маггловское ругательство вылетело из груди так просто и свободно, словно он не жил с одиннадцати лет среди магов. Он побежал быстрее (оказывается, пределы возможного для человека куда растяжимей, чем для железа), но на развилке замедлился, а затем и вовсе остановился, глядя в спину стоящего впереди напарника. Зик ворошил носком ботинка темную груду у своих ног.

Гарри прижал ладонь с палочкой к боку, где прыгала, бесясь, селезенка, болезненно поморщился и пошел дальше шагом.

Спешить необходимости уже не было.

Мэдривер перевернул голову вампира так, чтобы можно было видеть ее лицо.

Обычное вампирское треугольное лицо, глядя на которое нельзя определить ни пол, ни возраст существа.

- Черт, - снова сказал Гарри. - Надо ж было ее допросить…

- Извини… Рефлекс… - проговорил напарник, хватая ртом воздух, до сих пор не в силах отдышаться после погони.

Луч прожектора скользнул с лица на пол и начал шарить по разорванному взрывом телу, одетому в грязный истрепанный плащ: шахта - это тебе не индийские джунгли, голым тут не побегаешь. Но Гарри в своей Маске Ночи прекрасно видел лицо вампира и без всякого света.

Возможно, эта картина была б достойна кисти сюрреалиста, - если б убрать оттуда голову.

На темном камне разметались, расчерчивая его белыми штрихами, спутавшиеся пряди светлых волос.

[* - «Hic jacet Arthurus rex quondam, rexque futurus» - «Здесь покоится Артур, король в прошлом и король в грядущем» - надпись на могиле Артура. Легенды говорят, что Артур проснется и вновь явится править Британией].

* * *

На дверь в архиве кто-то прибил три кожаные полоски - чтобы она не хлопала, когда обрадованные окончанием занятий на КПК (курсах повышения квалификации) маги вываливались из темноты холодного коридора, живо напоминавшего о школьных временах, и шли шумной толпой штурмовать столовую. Может, полоски были из кожзаменителя, Гарри их никогда не рассматривал.

Он только замечал, как с каждым днем ленточки все сильней разлохмачиваются, теряя пристойный вид и функциональную полезность - дверь хлопала все громче и громче, а стесанной кожи, вздыбившейся из лент лоскутками, становилось все больше и больше.

Чем это зрелище медленного разрушения поразило Гарри, он сказать не мог. Для него здесь существовала явственная аналогия с человеческой жизнью: человек бьется в тенетах повседневных забот, не замечая того, как постепенно он изнашивается, истрепывается, стареет, становится дряхлым и, наконец, умирает.

Мысли не были грустными: скорее, они имели нехарактерный для Гарри философский оттенок. Человек, которого столько раз пытались убить, волей или неволей станет относиться к жизни иначе. Осознавать ее бренность. Понимать, что Дверь в Великое Ничто готова открыться в любой момент: сегодня, завтра, сейчас: не через сто лет, не через семьдесят и даже не через двадцать.

Никто не обеспечивает гарантийный срок. Происшествие в гоблинской шахте служило лишь еще одним подтверждением.

Жизнь Гарри в данный момент была относительно спокойной и ровной; две недели на работе и дома пролетели незаметно, до предела насыщенные бытовыми хлопотами и мелкими заботами. Под Новый Год Гарри с напарником наградили Орденом Мерлина третьей степени и - что было гораздо актуальней - выписали премию за поимку вампира-убийцы и результативность работы. Премия Гарри была жизненно необходима: они с Драко переехали с Гриммаулд-Плейс в маленький двухэтажный коттедж в пригороде Лондона, причем переезд сопровождался небольшим скандалом.

В это время Гарри узнал, что:

Драко никогда не будет жить в этой гадской министерской квартире, размерами напоминающей гроб (Г: «Ну, тогда это гроб для великана!» Д: «Ничего подобного; обычный малфоевский саркофаг из семейного склепа»);

Драко ценит способность Гарри зарабатывать деньги, но кошельки у них будут все же врозь. Но Драко составил список, кто из них и что будет обеспечивать по хозяйству, постаравшись поделить расходы елико возможно поровну: разумеется, за дом и еду они станут платить вместе (Г: «Ты с ума сошел? Я - готовлю завтрак?! Да я встаю без пяти девять!» Д: «А что ты предлагаешь? Я, между прочим, готовлю ужин! И, между прочим, потому, что кое-кто приходит домой часов в шесть-семь!»

Г: «Ты его не готовишь, ты его из ресторана приносишь». Д: «Не твое дело, как я трачу свои деньги. И имей в виду: на завтрак должно быть что-нибудь полезное для здоровья, каша там или фруктовый салат, можно вареные овощи; от кабачков я не откажусь»);

Драко считает, что у Гарри отвратительный гардероб, и переезд - отличный повод выбросить старое барахло и войти в новую жизнь с новым имиджем (Г: «Где-то я это уже слышал…» Д: «Когда переехал в берлогу Уизли?» Г: «Нет, когда мне предлагали стать пятым членом партии нынешнего министра». Д: «И ты отказался?!!»), но Драко в курсе, как Гарри относится к походам по магазинам, поэтому он сходил туда сам и заказал всю одежду за свои деньги (Д: «Вернешь, когда получишь зарплату, вот тебе счета: костюмы, мантии, носки, рубашки, галстуки, арендная плата за коттедж, каминная сеть и водопровод». Г: «Какой ты мелочный, Малфой!»

Д: «Знаешь ли, Поттер, это не мелочность. Это умение считать. Оно присуще только тем, у кого есть, что считать» Г: «Змей-дракон над златом чахнет…» Д: «Ну, лучше уж чахнуть н а д златом, чем без него… Тоже мне, остроумец»).

В конце концов, все вышло не так уж и плохо. В первую неделю Гарри даже вставал сам, без понуканий, и готовил завтрак. Из полуфабрикатов, правда.

Малфой продолжал обеспечивать ресторанными блюдами их вечера. Новые рубашки, майки и носки подходили друг другу по цветовой гамме и хорошо носились, так как были изготовлены из экологически чистых материалов, а когда Гарри три дня подряд показывался на работе в новых костюмах, он произвел там фурор, сравнимый разве что с назначением в свое время Милтона Фриза на пост Главного Аврора. Обсуждали новый имидж Гарри не только в аврорском, но и в других отделах; девчонка-практикантка из департамента магического правопорядка, та самая «школьница» с русыми косами, и вовсе чуть глаза не сломала о национального героя.

Даже Зик, тоже равнодушный к вопросам одежды, похвалил стиль и чувство меры Гарри и добавил, что проживание на одной территории с дипломатом благотворно влияет на вкус. Поттер в ответ скривился и спросил у напарника, не знает ли тот, можно ли как-нибудь договориться с министерскими домовыми эльфами, чтобы те принимали одежду в стирку сверх установленного норматива.

Этим утром он, надев носки, обнаружил, что они умеют громко пищать. Драко, ничуть не удивившись проявившимся у носков вокальным способностям (в писке можно было различить, если прислушаться, - а слух у аврора был отменный: «Я грязный-грязный-грязный, стирай меня, стирай!»), спокойно ответил, что это всего-навсего носки-пищи, которые подают сигнал, когда загрязняются.* А загрязняются они раз в два дня, как и положено нормальным носкам. А где носки, которые Г а р р и называет нормальными, Драко не знает: часть он отдал в благотворительный фонд, рванье пошло на подстилки дипкорпусовским домовым эльфам, а реликтовые образцы, по которым австралийские аборигены разрабатывали свои бумеранги, отправились на выставку «Итоги современной урбанизации»; попросту говоря, на городскую свалку.

Произнеся последнюю фразу, Драко Малфой посмотрел в лицо бойфренда, сверзился по лестнице со скоростью, которой позавидовал бы любой реликтовый бумеранг и с разбега вломился в камин; Гарри, к сожалению, не успел его догнать. Хотя пытался.

- А что, ты у нас теперь в педанты и аккуратисты записался? - поинтересовался Зик, кладя голову на руки и собираясь поспать. - Как одежда меняет человека! Вот и говори потом, что бытие не определяет сознание.

- Можно сказать и так, - глубокомысленно сказал Гарри, разглядывая свои носки. - Да… Эх! Вот незадача! Платы они не принимают, а награждать их за так тремя комплектами белья в неделю… неудобно как-то.

- Брось, - Зик зевнул широко, во весь рот. После награждения Орденом Мерлина и рассказов о его подвиге в газетах, он получил то, что хотел: кучу вешающихся на его шею ведьм, готовых на все, хоть на один час, хоть на одну ночь. - Они должны гордиться тем, что стирают белье национального героя.

Гарри пожал плечами:

- Зик, ты когда-нибудь стирал чужое белье?

И все же Гарри не скучал по прежней одинокой жизни. Драко не лез в его личное пространство; ему не надо было объяснять, почему Гарри на этот раз задержался с работы; отчего от аврора, весь вечер помогавшего оперативной бригаде ликвидировать последствия магических шалостей и катастроф, пахнет пивом; и почему Гарри не желает «поговорить с тем, с кем он живет в одном доме». Кроме того, по части запаха и поздних возвращений Малфой, как оказалось, мог дать аврору фору: с рождества и по новый год в дипломатическом корпусе каждый вечер устраивались приемы, с которых Драко приходил часов в 10-11, благоухая экзотически-изысканными ароматами и таща под мышкой коробку с презентом от очередной делегации.

Аврор хмуро следил за тем, как любовник распаковывает дары, рассматривая с видимым удовольствием то, что профессиональная аврорская этика велит расценивать исключительно как подкуп или взятку. Да, конечно: все эти сервизы, картины, часы и драгоценные безделушки есть не что иное, как орудие соблазна, исподволь нацеливающее наивную жертву на измену… родине. Будь Гаррина воля, он бы все это запретил.

Наглядевшись на свои сокровища, Драко гасил свет и ложился, и затем, если молодой дипломат-стажер и опытный, закаленный в боях аврор чувствовали себя не слишком усталыми, начиналось самое интересное. То, ради чего взрослые люди терпят чужие раздражающие привычки: незакрытые тюбики зубной пасты, складируемые под диваном носки, дымящиеся на тарелках окурки и подгоревший омлет с беконом. Симфония губ, рук, языков, яростное переплетение тел, вырывающее вскрики и вздохи, брань и нежные словечки, за которые утром, днем стало бы стыдно, но в жаркой, потной тьме не стыдно нисколько; оглушающий вихрь, мгновенно вбирающий в свою воронку и уносящий двоих далеко за пределы мира; мокрый висок, расплавленная кожа и восхитительная прохлада простыней, на которые падаешь после секса - на них наложены чары самоочищения, стоят простыни дорого и служат недолго, не больше, чем десять раз, но, Мерлин и все великие маги, оно того… стоит.

Гарри с трудом вставал на работу. Не то чтобы он был совой, просто любое внешнее принуждение заставляло его неосознанно сопротивляться. По службе надо вставать к девяти, а с учетом времени на приготовление завтрака, вообще в восемь?

Организм тут же изыскивал нерастраченные резервы сонливости и Гарри лежал под одеялом, как сурок в своей норе по весне: вставать надо, а не хочется.

- Десять минут девятого, Поттер, - напомнил Драко, лежа у Гарри за спиной.

- Знаю, - буркнул аврор и еще больше натянул на себя одеяло.

- Я заметил, как ты выключил будильник, - сказал Малфой спокойно, без особых эмоций.

Спина Гарри дернулась и застыла. Он не любил заливистый трезвон чудовища на ножках, и если просыпался раньше, звонок всегда отключал.

- Полежу немного и встану.

Драко шумно вздохнул, придвинулся, обвил руку вокруг талии Гарри. Кожа аврора тут же покрылась мурашками, и Гарри сказал дрогнувшим голосом:

- Вообще не понимаю, зачем аврорам устанавливают режим. Ну, это же смешно? Если я не веду расследование, что я там должен делать с девяти утра? Сидеть за столом и «присутствовать»?

- Всегда знал, что вы бездельники, - промурлыкал Драко, поглаживая любовника спереди и целуя ему спину между лопаток.

- Нет, на нас вешают уйму бумажной работы, - заспорил Гарри, ощущая ягодицами упругий член и уверенно нажимая на руку Драко, заставляя ее сжиматься сильнее.

- Угу-угу, - недоверчиво пробормотал Малфой, потянувшись за мазью, стоявшей в изголовье.

- Да, мы делаем кучу документов. Составляем ежемесячные отчеты… потом ежеквартальные, полугодовые, годовые. Ведем журнал учета дневных происшествий… Подшиваем все в папки: у нас целый лес этих папок стоит. В аврорате без бумажки даже не чихнешь. А все эти сводки… ориентировки… дела… оформление показаний свидетелей…

- Ох!

- Да, у нас пропадешь и не охнешь… - выдохнул Гарри, чувствуя, как входит в него малфоевский член и изгибаясь навстречу. - Я тоже сначала думал, что авроры только преступников ловят и заклинаниями кидаются. А оказалось - столько бумаг и отчетов, головы не поднимешь.

- Угм, - невразумительно промычал Драко, видимо, подавленный сложностью работы в аврорате.

- А финансовые отчеты - отдельная песня! Ну, про них ты, наверное, и сам все знаешь: ордера, накладные, служеб…

- Гарри.

- Да?

- Заткнись! - с этими словами Драко перевернул аврора лицом в подушку и налег сверху, закрывая любовнику рот ладонью, двигаясь резко, в рваном, жестком ритме.

Гарри простонал протестующе, он хотел руку Драко совсем в другом месте; но уже накатывала волна наслаждения, и стало не до споров, не до финансовой отчетности; Гарри прогнулся, принимая мужчину до конца, дотронулся до себя, и его подхватил знакомый вихрь; дрожал мир вокруг, воздух сгустился, стекая в горло и легкие обжигающими маленькими порциями, и все его дрожащее, корчащееся естество сконцентрировалось внутри, там, где они соединялись с Драко, а затем внезапно расширилось, взрываясь, как от «explodo», обнимая вселенную, растекаясь по ней огненными лепестками, мазками радужных красок… Все цвета спектра; Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан…

Сияющие полосы слились, вновь превращаясь в обыденный белый свет, и Гарри едва-едва шевельнулся, слыша сорванное дыхание Драко и чувствуя на себе его немаленький вес.

- И вот теперь вставать и тащиться на работу, - сказал Гарри с неудовольствием, проводя ладонью по гладкой простыне.

- Да. Ужас, - согласился Драко, коротко поцеловав Гарри в шею.

- Офонареть от такого можно.

- И не говори.

Драко встал, быстро провел по коже салфеткой и начал одеваться.

Гарри следил за ним из-под опущенных ресниц, облегченно вздохнув, когда Малфой пошел вниз, не заводя обычную шарманку: «Вставай, аврор, все черноплащники разбегутся». Он взглянул на часы и решил, что можно еще немного полежать.

Драко явился минут через пятнадцать:

- Эй, аврор! Вставай, все черноплащники разбегутся! Иди вниз, я приготовил завтрак.

- Сейчас… ну сейчас… Ну отстань от человека, сказано же: сейчас! - рявкнул Гарри, дергая к себе отбираемое одеяло.

- Сейчас - через час? Вставай, Поттер, уже без пятнадцати!

- Полежу минут пять…

- Поттер, у тебя с зарплаты снимут за опоздания! Поднимай свою ленивую задницу и марш на работу!

- Иди к мантикорам, Малфой!

Наступила тишина. Одеяло отбирать перестали. Лягать стало некого.

Гарри опасливо посмотрел на усевшегося на край кровати в позе мировой скорби Малфоя: руки свешены, голова опущена… Похоже, по-настоящему расстроен.

Неужели воспитанный магглами гриффиндорец задел какую-то болевую точку, ахиллесову пяту родовитых магов, бесцеремонно нарушил неизвестное ему правило этикета, запрещающее посылать чистокровок к мантикорам? Может, это смертельно страшное оскорбление?

Надо будет запомнить!!! Гарри счастливо юркнул под одеяло, сворачиваясь в клубок.

- Ну что ж. Ты сам этого хотел, Гарри, - промолвил печально Малфой и встал. - У меня не было другого выхода.

Он резко отдернул укрывавший Поттера покров и сильно шлепнул любовника по заднице.

Аврор вскрикнул от неожиданности, вскочил, словно подброшенный пружиной, но Малфой уже гремел ботинками по лестнице, спеша вниз, к камину. Гарри вихрем вылетел за молодым дипломатом; уж в чем - в чем, но в физической подготовке сотрудники дипкорпуса работникам аврората всегда уступали; он мог спокойно нагнать беглеца и отвозить мордой по ковру… в назидание.

Неудивительно, что Драко прыгал, как белка в Гайд-парке, преодолевая в прыжке по три ступеньки.

Гарри остановился на площадке, любуясь зрелищем; облокотился о перила, задумчиво послушал звуки из гостиной: Драко Малфой в спешном порядке отбывал на работу, - а затем ухмыльнулся и направился обратно в спальню.

Там он улегся в кровать и счастливо вздохнул.

Он встанет. Обязательно. Минут через пять.

[* - и, между прочим, это не моя выдумка! Это есть у Ролинг]

* * *

На занятие КПК он, конечно же, опоздал. Мистер Ти Би Кей (полное имя у него было Tea Bread King, и Гарри понимал, почему мастер предпочитает называться по инициалам, а также почему он не слишком любит мир) посмотрел на черноволосую голову, просунувшуюся в класс, и сказал сухо:

- Проходите, мистер Поттер. Вы как раз вовремя. Опоздали всего-навсего на двадцать минут.

Взрослые «студенты» радостно загудели, отрываясь от опостылевших за неделю пергаментов, и мистер Ти Би Кей прикрикнул:

- Тише, тише! Мистер Поттер у нас, конечно, звезда, но не солнце. Не думаю, что его появление способно кого-нибудь ослепить. Работаем, работаем!

Гарри пробрался к своему месту и плюхнулся на стул рядом с Аргентумом Лукасом (можно просто Роутер). Еще одна радость от Милтона Фриза: мало того, что за парту через 3 года после школы усадил, так еще и подрядил американца в соседи.

После операции в Ковентри аврор Поттер имел разговор с Главным Аврором, во время которого Фриз пытался прощупать намерения своего сотрудника. «Есть два варианта, - сказал Главный Аврор, - посадить тебя на место Даймонда Джобса или назначить начальником нашего будущего отдела - Департамента сотрудничества с немагическим обществом». Под сотрудничеством в данном случае понималось изучение маггловских технологий и замена в тех ситуациях, когда это целесообразно, заклинаний оборудованием магглов.

«21 век - это век техники, - говорил Фриз. - Мы слишком сильно отстаем в этом направлении. Да, у нас есть артефакты и магия. Это поможет нам выстоять против термоядерного заряда и электроники? Наша магия имеет природные ограничения. У магглов таких пределов нет. Мы должны следить за ними… Скоро они с их фотоэлементами и инфракрасными камерами смогут обнаружить нас. И тогда… они объединятся. Мусульмане, христиане, буддисты… у всех будет общий враг».

Осведомленность Фриза в области маггловской техники поражала. Хотя на то он и Главный Аврор - обязан быть в курсе всего, что представляет угрозу для правопорядка.

Милтон Фриз хмурил тонкие, девичьи, изогнутые луком брови, его жилистая худая рука в течение всей беседы сжимала странный, похожий на огурец деревянный артефакт. Он свято верил в то, что говорил.

Гарри пообещал подумать над перспективами и вышел из кабинета с тяжелым сердцем; направлением на учебу, полученном у Руфи Рубестус; и устным наказом принять негласное шефство над американцем, который был ему нужен также, как собаке пятая нога.

- Как дела? - шепотом спросил янки. - Отлично сегодня выглядишь.

Нет, Гарри, конечно, знал, что он не причесался и даже не умылся, и что глаза у него красные, как у кролика, потому что он до четырех утра играл в «Графа Дракулу», с остервенением моча нарисованных вампиров (к счастью, коттедж был новостройкой и магии в стенах содержал чуть-чуть, так что компьютер там работал), но такой тонкий американский юмор не доходил до его понимания.

- Что, только сегодня? - прорычал он. - Я всегда на высоте, разве нет?

С этими словами он отвернулся от американца, отгородившись локтем, склонился над столом, сгорбив плечи, и начал рисовать в блокноте собаку. Принципиарное перо бойко плясало по пергаменту, записывая лекцию Ти Би Кея (собака не удалась и Гарри тут же написал под ней «Табаки* - ТБК», обвел надпись в кружочек и пририсовал стрелочку); спец по сбору магических эманаций с места происшествия этого жутко не любил, использующих принципиарку студентов выгонял сразу и запрещал дальнейшее посещение; так что краем глаза Гарри внимательно наблюдал за перемещениями преподавателя по аудитории. На преподавателей, надо сказать, ему везло.

Ти Би Кей был вторым Снейпом, разве что не утруждал себя попытками сарказма, оскорбляя прямо и незатейливо, как падающий с высоты топор. Но Гарри давно уже приобрел иммунитет к личностям, привыкшим самореализовываться за чужой счет. Снейп хотя бы умел сам что-то делать. Насчет Ти Би Кея Гарри не был уверен; в деле он его не видел.

На этот раз собака получилась получше. Она анимировалась, села на задние лапы, огляделась, как большой глупый щенок, посмотрела на художника и оскалилась в дружелюбной улыбке. Гарри улыбнулся в ответ, написал внизу «Сириус» и нарисовал стрелочку.

Это имя значило для него и крестного, пропавшего за Завесой почти семь лет назад, и черного добродушного попрошайку-ньюфаундленда, и звезду - самую яркую звезду на небе в созвездии Гончих Псов.

Его странно опечалила радость пса при возвращении домой настоящих хозяев - Ремуса и Тонкс. Сириус встал на задние лапы и с чувством, от души облизал лицо Ремуса, а затем - Тонкс, скакал и прыгал вокруг Вожака-Оборотня и его Самки, не обращая больше внимания на фальшивого заменителя - скромно стоящего у камина Гарри.

Гарри, разумеется, стоял там один. Драко собрал вещи и выехал во избежание возможных эксцессов: за два дня до Рождества Хедвиг принесла из Ирландии громовещатель. Вести из Англии дошли до Зеленого острова и вызвали там бурную реакцию, вербализовавшуюся в конверте красного цвета с заключенными внутри громыхающими голосами.

Гарри не заэксплодил почтовый сюрприз только из любопытства: ему было интересно, кто на него будет кричать, Ремус или Тонкс? Оба имели на это весьма иллюзорное право: Люпин - как старый друг отца, Тонкс - как двоюродная племянница Сириуса. Словом, «нашему забору двоюродный плетень».

Ну, кричать они не кричали; просто вещали громкими серьезными голосами, передавая эстафету друг другу. Ремус-Тонкс-Ремус. «Гарри, до нас дошли странные вести: это очередная клевета или с тобой что-то случилось? Пожалуйста, Гарри не делай глупостей. О чем ты думаешь, Мерлина ради? Что бы сказал Джеймс? И Сириус?»

Нарисованный Сириус деловито засновал по листу, обнюхивая все подозрительные точки, и остановился у неподвижного Табаки. Закончив изучение, Сириус поднял лапу и пометил объект.

Гарри заулыбался и нарисовал в центре столб. Псу столб понравился, и, воодушевившись, аврор начал рисовать в уголке кошку.

Должно быть, сегодня у него была легкая рука: едва он дорисовал загнутый ершик хвоста, как черное создание, которое Сириус с любопытством трогал лапой, сорвалось с места, стрелой несясь к центральному столбу.

Пес бросился за кошкой, и…

- Мистер Поттер! Будьте любезны, повторите, о чем я сейчас рассказывал?

Живой и очень сердитый Табаки стоял у доски, сверля Поттера пронзительным взглядом.

- Э…

Сириус загнал кошку на столб и пытался влезть туда сам.

- Все ясно. Мистер Лукас?

- Вы говорили, что дольше всего хранит память дерево - оно отлично впитывает эмоции. Гораздо хуже - металл, тем не менее, для оружия, проливавшего кровь, делается исключение. Но «дурное семя не приносит доброго племени» - созидательную энергию в металл вложить невозможно…

- Спасибо, мистер Лукас. Мне стыдно, что иностранец, приехавший сюда изучать наш опыт, может поучить кое-чему местных звезд первой величины! Скажите мне, мистер Поттер: дело в «звездах» или в нашей системе образования?

- В преподавателях, - буркнул Поттер себе под нос: - Не знаю, сэр, - сказал он вслух.

В его блокноте нарисованный пес с именем звезды облаивал сидящую на нарисованном столбе безымянную кошку.

Подумав, аврор пририсовал к кошке стрелочку и написал: «Мисс Америка».

[* - Табаки - имя шакала, прихлебателя Шерхана и врага Маугли]

* * *

В обеденный перерыв Гарри бросил Лукаса и сбежал в отдел к Зику. Напарник сидел, положив ноги в ботинках на стол, и читал «Квиддичное обозрение».

В кабинете стояла уютная сонная тишина: все отчеты были сданы, дело об убийствах закрыто. Можно бездельничать с чистой совестью.

Хотя совесть, конечно же, была не то чтобы белоснежной. Скорее, отбеленной.

Была ли вампир из Ковентри лондонским вампиром-убийцей?

Оч-чень сомнительная гипотеза. Ну просто очень.

Но дело надо закрывать: конец года, за «висяки» с «глухарями» по головке не погладят, так что берем презумпцию невиновности и танцуем в другую сторону.

«Виновна, пока не будет представлено алиби».

Гарри получил премию и утешил себя тем, что преступника искать все равно будет. На личных началах. Зика, похоже, такие проблемы вообще не волновали. Зик был хорошим аврором и хорошим другом: простым, надежным и исполнительным, но с инициативностью у него была труба. А чего же еще можно ждать от человека, чья любимая поговорка звучит как: «Работа не оборотень - в лес не убежит»?

- Ох, - Гарри поскрипел зубами, усаживаясь за свой стол. - Как же достал меня этот выходец из страны поп-корна и жевательной резинки!

Зик удивленно взглянул на друга:

- А что он делает? Надувает пузыри у вас на занятиях?

- Нет, - Гарри помолчал. Говорить про то, что Лукас ему не нравится потому, что у него лицо наглое, показалось не очень уместным. - А, ладно.

- Тут Гермиона камином заглядывала, - сообщил Зик, берясь за кроссворд. - Просила, если ты зайдешь, чтоб перезвонил.

- Ага, спасибо, - на занятиях Гарри мобильник отключал и часто забывал потом включить.

С друзьями и семейством Уизли отношения удалось наладить еще до Рождества. Сильно помогло происшествие в шахте Ковентри: услышав о том, что Гарри там чуть не погиб, добросердечные рыжеволосые колдуны мигом сменили гнев на милость.

Рон примчался к Гарри на работу и при Зике молил о прощении. В Норе устраивали семейный предрождественский вечер 22 числа, так как 23-его Билл, Флер и Джинни с Ольди отбывали в Египет: и зятя, конечно же, немедленно пригласили. Молли подкладывала ему за столом лучшие куски, постоянно отворачиваясь, чтобы смахнуть слезу. И даже Джинни, хоть и держалась весь вечер неровно, то задавая Гарри вопросы о работе и его нынешней жизни, то снова замыкаясь в отчужденном молчании, никакой враждебности не проявила. Что уж говорить об Ольди, весь вечер безвылазно просидевшей «у папки» на коленях.

Улучив момент, когда они остались в кухне втроем, близнецы подошли к Гарри извиняться. Гарри то ли развезло после семи стаканов огневиски, то ли таким образом проявлял себя стресс после Ковентри - он вспомнил о том, как делил с близнецами последнюю шоколадку и последнюю сигарету, стоя в дозоре на той войне, расчувствовался и чуть не заплакал.

- Все нормально, - сказал он, - парни. Все тип-топ.

Фред пробормотал, что чары с бочек снимут уже завтра-послезавтра, а Джордж попытался всунуть Гарри в ладонь сложенную бумажку и объяснить, мучительно запинаясь, что это чек на сумму первоначального взноса Гарри в фирму «Ультрафокусы братьев Уизли»* вместе с наросшими за эти годы процентами.

Гарри долго не понимал, о чем речь, а поняв, рассердился.

- Это был не заём, а подарок, - тихо сказал он, - и если вы этого не понимаете, парни, то вы просто пара свиней.

Он впечатал пергаментный лист раскрытой ладонью в лицо Джорджа Уизли, тот вскрикнул, вскинув руку, из носа закапала кровь:

- Это деньги за смерть Седрика Диггори, и будь я проклят, если они мне нужны, - давненько уже Гарри так не злился.

Приступ очищающей злости бодрил, наждаком пройдясь по закисшему в рефлексии сознанию, сдирая пленку малодушия и выросшую миролюбиво-конформистскую плесень, - перед Уизли снова стоял тот командир, что без колебаний вел свой отряд, вчерашних студентов, юных Фениксов Дамблдора, в бой против взрослых магов-Упсов.

- Остынь, командир, - сказал Фред миролюбиво, - кровью мы давно, вроде бы, побратались; снова лить, может, не будем? Мы друзья?

- Друзья, - ответил Гарри. - Всегда друзья. И ты, и Джордж, и Рон, и Гермиона.

- Ну тогда как друг…

- Как друзья, - вмешался остановивший кровь Джордж.

- Мы должны…

- Сказать…

- Что ты…

- Сделал…

- Неудачный выбор, - хором.

Гарри посмотрел на близнецов: они были серьезны, как никогда. И на этот раз никто не давил - они действительно хотели лишь предупредить. Они действительно считали, что Малфой был плохим выбором. И Гарри заколебался…

Он может вернуться в семью Уизли хоть сейчас. Выйти, найти Джинни, поговорить с ней. Дом огласится ликующими воплями, Ольди будет прыгать от счастья.

Молли начнет плакать, Артур пожмет зятю руку, Флер начнет картаво восхищаться «английским романтизмом», и он будет жить в мире и покое, счастливый и обласканный, до конца дней.

Не будет никаких неожиданностей, никакой непредсказуемости, никаких грозных Темных башен с узкими амбразурами и роз с острыми шипами.

Покой и благоденствие. Навсегда.

И Гарри ответил:

- Это была неудачная шутка.

На этом инцидент с бочками, шутками, семейством Уизли и частично Драко Малфоем был завершен и больше не вспоминался.

[* - первоначальный капитал фирмы братьев Уизли состоял из денежного приза, полученного Гарри за победу в Тремудром Турнире, см. Дж.К.Ролинг «Гарри Поттер и Кубок Огня»]

* * *

Выбрав имя Гермионы в справочнике, Гарри нажал на кнопку с изображением трубки.

Одиннадцать щелчков; гудок. Подруга сейчас наверняка на работе, и возьмет она трубку или нет, зависит от того, чем именно она занята.

Экспериментами в лаборатории? Расчетами и прогнозами?

- Привет, Гарри, - нет, это не великая ведьмовская интуиция. Скромный маггловский определитель номера, который когда-то был роскошью, а теперь - одна из функций «по умолчанию».

- Привет, нацбез, - если бы Гарри мог, он бы нарисовал после слов смайлик.

- Надо встретиться. По поводу Драко Малфоя.

- О’кей, - согласился Гарри после краткой паузы. Повод его насторожил. Но Гермиона не будет ничего говорить по телефону. - Во сколько ты сможешь?

- А ты?

- Я - в любое время после пяти. Я сегодня холостой человек; Драко у себя на приеме.

- Отлично, подъезжай за мной в шесть. Тебе удобно?

- Вполне. Мио… - Гермиона терпеливо ждала. Поколебавшись, Гарри все же спросил: - А так ты ничего не скажешь?

- Лучше при встрече. Потерпи до вечера, Гарри, ага? Всего тебе…

Нажав на кнопку отбоя, аврор все-таки нарисовал на дисплее смайл. Двоеточие и скобочка.

Точка, точка, запятая: вышла рожица кривая.

Вечер впереди явно сулил кривую рожу.

* * *

Наконец эти занудные лекции закончились. Гарри с облегчением спрятал в нагрудный карман изрисованный блокнотик, в котором появились шесть Сириусов и одна жертва аборта, подписанная «Малфой» - к счастью, она не двигалась, забросил в папку принципиарное перо и зачарованный пергамент, на котором писались все лекции (к вечеру записи исчезали), и пошел к выходу, сразу же попрощавшись с Лукасом.

Возле двери в коридоре, той самой, обитой истрепанными лентами, его ждал человек. Высокий рост, стать, темно-бордовая роба, черная мантия с красной подкладкой…

Трость с серебряным набалдашником и холодные серые глаза. Люциус Малфой, Мистер Айсберг собственной персоной.

Гарри молча смотрел на отца Драко, предоставляя тому необходимость заговорить первым.

- Мистер Поттер, - учтиво сказал старший Малфой. Старый лис умел быть обаятельным, когда сильно этого хотел. - Я бы хотел с вами поговорить.

- Говорите, - пожал плечами аврор.

Проходившие КПК вместе с Гарри маги с любопытством приостанавливались, смотрели на странных собеседников, оглядывались и выворачивали шеи, уходя.

- Не хотелось бы делать это здесь. Вы не пригласите меня… - тут Малфой сделал красноречивую паузу, - в ваш с Драко дом?

- Не уверен, что этого бы хотелось МНЕ, - произнес Гарри с легкой насмешкой. - Впрочем, зависит от того, что именно вы хотите мне сказать. Не желаете сделать чистосердечное признание об убийствах, совершенных на службе у Волдеморта?

- Ха-ха, - раздельно сказал Люциус Малфой. Самообладание ему все же изменило: - А ключ от моего сейфа в Гриннготсе и портключ до Малфой Мэнора вам не дать?

Гарри еще раз пожал плечами и пошел мимо бывшего УпСа.

- Стойте! - и все-таки властности в голосе лорда Малфоя было столько, что Гарри невольно приостановился. - Мистер Поттер… - сэр Люциус понизил голос и заговорил теперь мягко и вкрадчиво: - Мне нужно рассказать вам кое-что… о Драко.

Аврор недоверчиво повернулся к отцу своего любовника и спросил:

- Рассказать о Драко что-то, чего не знаю о нем я?

- Думаю, да, - старший Малфой кивнул, мимолетно проведя по своей щеке набалдашником трости.

- Хорошо. Пошли, - сказал Гарри и с тоской посмотрел на серебряную змею.

Глава 12

«А мы его сделали, парни,

И небо упало на берег».

Слова военной песни звучали у Гарри в голове.

Все они ее пели.

… Фред, Джордж, Чарли, Билл; Рон и Гермиона, конечно же. И Оливер Вуд, и Невилл, и Колин Криви, увязавшийся за ними, как его ни гнали.

Тумаками гнали, пинками… но у него оказался хороший голос. Чистый, высокий, совсем детский, мальчишески-ликующий. Он пел - и все вспоминали о жаворонке, заливающемся трелью над степью в высоком холодном весеннем небе, чуть-чуть подкрашенном голубой краской.

Ли Джордан сочинял залихватские рэпперские «кричалки», их хорошо было орать, когда было страшно, или после операции, тщательно спланированной и сумбурно проведенной; но когда ты сидел с друзьями плечом к плечу у огня, лучше всего пелись наивные военные романсы Колина.

О том, что ты вернешься домой, «к семейному очагу», и твои родители встретят тебя, и ты сядешь у камина в запыленном плаще, положишь на подлокотник исцарапанную палочку («лак на дереве стерся, и зарубки, как шрамы…»); девушка, ждавшая твоего возвращения, будет смотреть на тебя восхищенно («ах, знала б ты, родная, что я не тот герой»), а ты протянешь ноги к огню и скажешь: «Ох, как здесь хорошо».

А мы его сделали, парни…

Люциус Малфой всю войну и еще некоторое время после нее просидел в Азкабане, так и не приняв участия в боевых действиях. Жаль: будь он на свободе, обязательно нарвался бы на пожизненное. Должен был нарваться, если есть на свете справедливость. Может, еще и на конфискацию имущества - это было бы оптимально.

Гарри нутром чуял в нем врага: врага не идеологического (хотя это тоже) - врага кровного. Рожденного врагом и собиравшегося продолжить род врагов.

Он был сделан из другой материи: весь, до последней косточки, до последней капли крови. Он жил на свете для того, чтобы Люциусу Малфою и его близким родственникам жилось хорошо, и для этого - Гарри не сомневался - сделал бы все: убил, украл, предал… Поджег детский приют и отнял медяки у слепого.

Единственной точкой отсчета и мерой всех вещей для него был он сам. И, может быть, его родные.

Выходя из камина, Гарри спросил себя, не демонизирует ли он Малфоя. И ответил уверенно: нет. В Люциусе Малфое не было ничего, выходящего за обычные человеческие рамки. Просто он жил в мире, вышедшем из рамок давно.

Остановившись у дивана, расположенного как раз напротив камина, аврор повернулся к гостю. Бывший Упивающийся Смертью стоял у камина и рассматривал их гостиную.

В этом коттедже была стандартная планировка: гостиная, крохотная прихожая с лесенкой, ведущей на второй этаж, кухня с чуланом для хранения продуктов; наверху две спальни, одна ванная комната и рабочий кабинет.

Вторую спальню оборудовали под кабинет для Драко: это была единственная перепланировка, которую можно было осуществить в таких условиях. Никаких библиотек, бильярдных, комнат для гостей, никаких комнат отдыха и тайных комнат в доме не имелось. Все было по-спартански просто и предельно функционально.

Должность, которую занимал Драко, позволила обогатить интерьер картинами (может, даже представлявшими художественную ценность, Гарри в этом не разбирался); облагородить стену над камином длинным узким кинжалом (жалкая потуга на хороший вкус: «Эй, видите, хозяева этого дома - не простые люди», - и намек на будущую коллекцию) и заставить полки в шкафу кое-какой посудой (обеденным сервизом на 18 персон, толстостенными рюмками и набором удлиненных бокалов с золотыми ободками - подарок чешской делегации).

Свой вклад в создание уюта внес и Гарри, принеся из дома на Гриммаулд-плейс пылившиеся на чердаке серебряные вилки, ложки и чайные ложечки, избегнувшие загребущих рук Мундугнуса Флетчера; маленький волшебный фонтан в виде холма с водопадом, теперь услаждающий взоры хозяев в гостиной; и пару хорошо сохранившихся ковриков, которые постелили в спальне у сдвинутых кроватей. Из министерской квартиры Гарри вывез стол, полочки для дисков, шкафчик для бумаг, две лампы, одну с абажуром, другую - обычную «дневного света», крутящийся стул, скрипучее кресло с продранной обивкой и родной, за два с половиной года успевший устареть компьютер.

Словом, жить в доме было можно, но для привычного к роскоши аристократа такая жизнь показалась бы… убогой.

Так оно и вышло.

Люциус Малфой оглядывал гостиную дома, в который попал, с презрительным любопытством и едва скрываемой усмешкой, и Гарри, остро прочувствовав под этим рентгеновским взглядом и блеклость лежащего на полу однотонно-зеленого ковра с жестким ворсом, и скудость меблировки, состоящей только из дивана, кресла и шкафа с застекленными дверцами, две полки которого занимали сервиз и рюмки с бокалами, а две были пустыми, - подумал с внезапной яростью: «Пусть только скажет хоть что-нибудь… Пусть только скажет хоть слово».

Люциус Малфой не сказал ничего. Осмотрев место, где жил его сын, и сделав для себя неозвученные выводы, он направился к креслу, протер обивку белым платком («Вот сволочь!» - подумал оторопевший Гарри) и уселся, поставив трость на пол рядом с ногой.

Одарив аврора ледяной улыбкой, он начал:

- Итак…

- Выпить не предлагаю, - перебил Гарри.

Он стоял, покачиваясь на пятках, запустив большие пальцы за пояс брюк. На нем была маггловская одежда - лишь сверху накинута аврорская мантия, и сейчас Гарри был этому рад. Не хватало ему состязаться в искусстве ношения робы с чистокровным аристократом Люциусом Малфоем.

Регламент предписывал посещать занятия в министерской униформе, в робе и мантии, но Гарри носил то, что ему было удобно. В брюках он чувствовал себя уверенней, чем в бабском балахоне, задирающемся на голову в мгновение ока (да-да, вспомним старину Снивелли).

Люциус, по достоинству оценив гостеприимство этого дома, снова улыбнулся: приподнял уголки губ в намеке на усмешку, взглянул на аврора остро и зло; затем лицо его разгладилось, став учтиво-радушным:

- Мистер Поттер… Понимаю, в прошлом у нас были далеко не лучшие отношения. Но мы никогда не вступали в открытый конфликт…

Гарри покачал головой. Представления Малфоя и Поттера о конфликтах, видимо, сильно различались.

Он собрался напомнить о дневнике Тома Риддла, подкинутом маленькой Джинни, о схватке в Отделе Тайн, постоянном давлении Малфоя на Попечительский Совет, но тут Люциус заговорил - напористо и быстро:

- Нет-нет-нет, все те мелочи - не в счет. Вы стояли против слуг Волдеморта; убивали их, теряли друзей, - неужели вы скажете, что это было одно и то же? Жизнь за жизнь, смерть за смерть, - все остальное можно покрыть; не так ли, мистер Поттер?

Гарри глядел на длинноволосого аристократа, опасного, холеного, яркого, как ядовитое животное, и думал, как сильно ему хочется выгнать гостя взашей. Ничего, абсолютно ничего хорошего Люциус сказать не мог; все его слова были ядом, отравляющим мозг, и инстинкт самосохранения Гарри вопил, как недорезанная мантикора. С трудом справившись с животными рефлексами, требующими прогнать врага прочь из дома, аврор спросил сухо:

- Вы для этого сюда пришли? Не слишком верится. Мы не можем жить в мире; мы не можем даже сосуществовать в одном пространстве - по крайней мере, в пределах прямой видимости. Мы слишком разные, мистер Малфой.

- Да, - согласился Малфой с улыбкой. - Это так. Мы разные. По рождению, по воспитанию, по убеждениям… И с Драко у вас то же. Вы даже не представляете, насколько это различие серьезно. Позвольте мне объяснить…

Гарри вяло улыбнулся, отрицательно махнув рукой:

- Не стоит. Не тратьте время зря. С нашими различиями мы сами как-нибудь разберемся. Происхождение, конечно… его никуда не денешь, но это не самый ужасный порок. Пожалуй, это я Драко прощу; а в остальном он меня устраивает.

Гарри подумал, стоит ли поделиться с Люциусом информацией, что его сын сильно изменился со школьных времен. Из маменькиного сынка вырос вполне приличный аристократ - выдержанный, спокойный и эмоционально уравновешенный.

Нет, были, конечно, и свои недостатки, - куда уж без них, но достоинства перевешивали.

- Вы не поняли, мистер Поттер, - улыбнулся Люциус. - Происхождение Драко не просто влияет на ваши отношения… Оно, собственно, является их причиной. Видите ли, жена Мелеганта Прокрустуса Малфоя, моего прадедушки и прапрадедушки Драко, была вейлой.

Малфой уставился на Гарри с нетерпением удава, ожидающего, что доведенная до кондиции жертва зайдется в судорогах, начнет рвать волосы, сдерет с себя кожу и, полностью готовая к употреблению, сама впрыгнет в пасть.

Гарри отметил про себя, что Малфой не назвал вейлу прабабкой, дистанцировавшись от нечеловеческого существа, определив ее лишь как «жену прадеда».

- М-да. Как интересно, - скучающе сказал аврор.

Люциус вздохнул и на секунду прикрыл глаза.

- Маггловское воспитание… - проговорил он тихо, для себя, не пытаясь оскорбить. - Дает много пробелов, сколько после ни восстанавливай. - Мистер Поттер, - повысил он голос, - насколько я знаю, у… людей есть наука генетика. Среди магов она называется «играми крови». Вы имеете о ней представление?

- Нет. Ее проходят в старших классах, - насмешливо ответил Гарри.

Почему-то ему доставляло странную радость то, что он до сих пор не понимал, что именно Малфой пытается ему сообщить. В данном случае невежество его ничуть не расстраивало.

Биологию и антропологию в маггловской школе действительно изучали класса с шестого. В Хогвартсе генетики не было вовсе - политическая обстановка не располагала.

Но Гарри охотно верил, что такие маги, как Драко Малфой, изучали законы наследования с раннего детства.

Люциус снова вздохнул; встряхнул головой, словно пытаясь вытрясти свое раздражение; поток волос взметнулся в воздух, пролился вниз светлым водопадом, укладываясь на робу змеящимися длинными прядями.

Длинными прядями… платиновыми прядями.

Взгляд Гарри стал цепким. А оттенок ведь как раз подходил? Он представил эти волосы в темноте, сравнил с воспоминанием бедняги Билла Смита, убитого за то, что авроры полезли не туда, куда нужно.

Длина, конечно, не та. Но длину можно убрать - достаточно взмаха палочки. А причин убрать бывших коллег у Люциуса Малфоя явно больше, чем у какого-нибудь бедолаги-кровососа.

А не задаться ли тогда вопросом, что делал Люциус Малфой вечером 2 декабря?

Гарри смерил Малфоя взглядом, оценивая его кандидатуру на роль серийного убийцы, и тот запнулся на самом начале лекции о возможности унаследования генетических признаков через два поколения.

Нет. Габариты не подходили. Убийца в воспоминаниях Билла был помельче… более худой, ниже ростом.

Это могла быть коррекция фигуры или маскировка, но зачем? Какого дементора маскироваться, если оставлять такие приметные волосы?

Таким путем можно и Зика в убийцы записать… он тоже светловолосый.

Огонек в глазах Гарри потух; и Люциус, передернув плечами, стряхнул охватившее его непонятное оцепенение, решив пропустить вводную часть и перейти сразу к главному:

- Впрочем, это неважно. Теорию вы можете прочитать или проконсультироваться у миссис Рональд Уизли. Я хотел бы заострить ваше внимание на другом. Нечто - думаю, это было вынужденное нахождение рядом с Темным Лордом, помните то «избиение вассалов»? незабываемое эмоциональное впечатление, согласны? - включило механизм наследственной памяти. В Драко активировались способности вейл. А вы прекрасно знаете, мистер Поттер, какая у них главная способность.

Малфой сделал паузу, и Гарри впервые за время разговора почувствовал беспомощную растерянность. Такая возникает, когда попадаешь в обстоятельства, никак не зависящие от твоей воли.

«… сделайте милость, повелите солнцу закатиться…»

На четвертом курсе они с Роном чуть не вывалились из ложи на мировом чемпионате, когда вейлы начали свой танец. Рон постоянно, всю жизнь смотрел на Флер, хотя все знали, что он влюблен в Гермиону.

Гарри знал, что у вейл получалось лучше всего.

И что же, весь восторг, охватывающий его при виде Драко, - всего-навсего вейлочары?

Аврор уставился на улыбающегося, довольного собой Малфоя, но от вопросов воздержался. Чем бы это ни было, Малфой сам обо всем расскажет. В подробностях.

Можно не сомневаться; ради этого он сюда и пришел.

- Должно быть вы, мистер Поттер, оказали сопротивление чарам вейлы, - через некоторое время разочарованно продолжил Малфой. - И Драко обратил на вас внимание… Как говорят, «зацепился». Может быть, он сам того не сознавал. Но в итоге вы вместе.

- Какие-то проблемы? - осведомился Гарри небрежно. Сыграть не удалось.

Улыбка, появившаяся на губах Люциуса, это подтверждала.

«Мантикору бы тебе в задницу, - бессильно подумал аврор, - старый соплохвост…»

- Проблемы, - Люциус говорил выразительно, ясно; с чувством, с толком и с расстановкой, - пока не начались. Но скоро начнутся.

Он наслаждался. Он сам срежиссировал этот спектакль, сам продумал реплики, слова, интонации, позы. Он улыбался так, как необходимо, двигался точно так, как нужно, подходя к нарисованной мелом черте, но не пересекая ее. И эта склонность к театральности, к тому, чтобы все было красиво и по-старинному мелодраматично, его подвела.

«Соберись, - сказал себе Гарри. - Ты должен собраться. Отношения с Драко - это н а ш и отношения, и нечего впутывать в них этого старого козла. О Мерлин, иногда мне кажется, что я согласен отрубить себе руку, лишь бы ему отрубили две».

Он молча продолжал смотреть на Люциуса, и Малфою уже начало становиться не по себе. Молодой аврор - убийца Волдеморта, гореть бы тому в аду - не слишком походил на гриффиндорца. У него была холодная кровь. З м е и н а я кровь.

И Люциусу постоянно приходилось делать первый шаг.

Не слишком выгодная тактика; тот, кто постоянно атакует, выдыхается.

Брешь в глухой обороне стоило попробовать пробить эмоциями. Сопереживанием и заботой, как бы странно применительно к их отношениям это ни звучало.

И Люциус заговорил, горячо и убедительно:

- Чары не длятся вечно. Месяц, полтора, ну, два, как максимум: не боитесь, Гарри, что однажды очнетесь и увидите, во что превратили свою жизнь?

- Бросьте, Люциус, позвольте мне не поверить, что вас беспокоит мое благополучие, - коротко ответил Поттер.

Люциус кивнул.

- Верно. Я беспокоюсь за Драко. Он мой сын. Я не хочу, чтобы он бесплодно тратил время на бездарную связь. Вы не пара. Вы даже не можете быть парой! И то, что у вас не будет детей - это только малая часть проблем. Вас держит вместе только магия вейл; и чем раньше это закончится, тем лучше. Я говорю, как отец: я желаю Драко добра.

Гарри пожал плечами:

- В таком случае, вы не по адресу обратились. Говорите с Драко. Это его жизнь и его выбор. Меня это не касается.

- Я говорил… Но, как понимаю, вам он ни о чем не сказал.

Драко… не желал ничего слушать. Действующие приворотные чары, поганая неконтролируемая магия вейл лишили его разума: обычно такой рациональный, младший Малфой закрывал глаза и затыкал уши, казался слепоглухонемым, и единственной надеждой Люциуса оставался, как это ни смешно, Поттер.

Поттер смотрел в лицо Люциусу, и глаза у него были похожи на бутылочное стекло - такие же равнодушные и нечитаемые, отражающие огоньки люстровых свечей.

- Вы это исправили, мистер Малфой, - тихо сказал он. - Я теперь в курсе. Спасибо за информацию, дальше мы сами разберемся. Думаю, вам пора.

Люциус помедлил немного, встал, сжимая кулак на набалдашнике трости, вдавливая ребристые поверхности змеиного гребня в твердую ладонь. Поттер его выпроваживал.

Поттер был настолько глуп, что пропустил его слова мимо ушей.

Хуже того: он проигнорировал Люциуса.

- Счастливо оставаться, мистер Поттер… Когда вы поймете, во что влетели с размаха, думаю, будет уже поздно.

Поттер с ответом не задержался:

- Как мило, что вы предупредили. И вам тоже долгой жизни и здоровья.

Люциус долго смотрел на спокойно встречающего его взгляд Поттера, и если мысль могла бы убивать, в этой нищей, жалкой, убогой комнате на этом дешевом ковре лежал бы самый драгоценный для Британии труп.

Поттер отвечал ему бестрепетным взглядом. Наконец Люциус улыбнулся и кивнул:

- Благодарю вас, Поттер. Мы еще увидимся, - во второй фразе прозвучала явная угроза.

- Навещайте нас чаще - без вас веселее, - тут же откликнулся аврор.

Малфой развернулся и стремительно пошел к камину.

Этот матч остался не за ним. Но жизнь обширнее, чем квиддичное поле, она постоянно меняет границы и расширяет пространства. Все еще впереди.

Как человек, успевший пожить, Люциус знал это точно.

* * *

В безрадостные зимние вечера ночь наступала уже в полшестого, и густая прожорливая темнота, вспарываемая светом фонарей, разрезаемая лучами автомобильных фар, раскидывалась над островами.

Она обходила по касательной Лондон и крупные города, с любопытством разглядывая их сверху, и ложилась брюхом на далекие от цивилизации места, придавливая их к выстуженной земле.

В свете фар и фонаря, висевшего над воротами, отчетливо выделялась перечеркнутая метла в красном круге - знак «Вход только по спецпропускам», нарисованный на облупившихся зеленых створках. Унылый вид.

Можно было держать пари, что нет в мире зрелища тоскливей, чем глухой бетонный забор и сотворенный руками человека ржавеющий металлолом, с которого местами слезает краска, - но спорить Гарри было не с кем.

Гермиона опаздывала.

Гарри докурил сигарету до фильтра и выбросил окурок в открытое окно, через которое в салон заползали холод и зимняя ночь. Он откинулся на сиденье, скрестил перед собой руки, сунув озябшие пальцы в рукава, обхватив ладонями запястья.

Приборная панель мигала огоньками, из колонок лился хрипловатый джаз; мысли Гарри текли по одному и тому же заколдованному кругу, вновь и вновь возвращаясь к отношениям с Малфоем.

За то время, которое он здесь простоял, он успел вызвать подозрения у охранника, устроившегося в нацбез недавно. Должно быть, парня сбила с толку маггловская на вид машина.

Гарри высунулся из окошка, подставляя лоб под свет, объяснил бдительному магу, что ждет свою подругу, миссис Уизли. Перемена была мгновенной: охранник, разглядев украшенное шрамом лицо героя волшебного мира, ахнул, пообещал вызвать миссис Уизли с вахты и оставил Гарри в покое; только подошел через некоторое время за автографом.

- Как тебя зовут? - спросил Гарри, устало беря протянутые ему перо и претенциозный ежедневник с серебряными уголками.

- Тристан Леонуа, сэр.

Гарри вздрогнул.

- Родители очень любили легенды, - сказал приметливый парень. - Но сами-то они не из тех. Последние настоящие во Франции в революцию сгинули. Как проклятие над ними висело, правда?

- Трагично, - Гарри вгляделся в юношески-безусое, восторженное и наивное лицо. - Но тут главное чтобы Изольды рядом не шастали, так?

- Изольда - это не то, - серьезно ответил паренек. - Как может любовь быть проклятием? За настоящую Изольду стоит умереть.

Гарри вернул ему блокнот с надписью «Счастливому Тристану. Гарри Поттер» и, выслушав горячее спасибо, откинулся на сиденье, невидяще глядя перед собой.

А ведь у Тристана с Изольдой была не любовь… Зелье, любовное зелье; глупая служанка, жаркий день, перепутанные кувшины…

Разноцветные всполохи, танцующие пары…

«Думаю, ты готов».

«Я не хочу пока ничего обсуждать».

«Ты привлекательный… у тебя яркие глаза и хорошая улыбка…»

«Слушай, я тут сорвался с работы, когда прочел утренние газеты…»

Фильтр обжег пальцы; Гарри дернулся и выкинул сигарету в окно.

Вовремя: Гермиона, стремглав вылетев из ворот, подходила к стоящей машине.

- Фу-у, как накурено у тебя тут! - она рыбкой скользнула на соседнее сиденье и наморщила нос.

Помахала рукой, разгоняя сигаретный дым, выразительно глянула на Гарри.

Даже работающий кондиционер, напрочь выстудивший салон, не справлялся с дымовой завесой. Почти полная пачка «Винстона», выкуренная за четверть часа, превосходила его возможности.

- Прости, - Гарри взялся за ключ зажигания, - сейчас все развеет. Буквально за пять минут.

- Не надо, - Гермиона щелкнула сумочкой, вытащив оттуда платок. - Я не могу уйти. Свалилась срочная работа: завтра надо сдавать, а задание прислали без пятнадцати пять. Нормально, да?

Гарри поглядел на подругу, пытавшуюся дышать сквозь сложенную ткань:

- Мио, ты уверена, что это того стоит? Всех денег не заработаешь. От работы кони дохнут…

Гермиона Уизли фыркнула.

В прошлую встречу за кружкой пива в баре Рональд Уизли жаловался другу на неженскую целеустремленность своей супруги. Рон был Уизли, а все Уизли мужского пола мыслили традиционно. Жена - это хранительница домашнего очага и заботливая мать. Муж - добытчик, человек, который зарабатывает деньги.

Рон чувствовал себя неуютно, видя, как неудержимо рвется вверх Гермиона. Сейчас их оклады были одинаковыми, но друг с ужасом ждал момента, когда жена начнет приносить домой больше, чем он.

- Ммм, - Гермиона осторожно отняла платок от лица: кажется, запах слегка выветрился, или она уже привыкла. - Погоди-ка, погоди… Мне кажется, Гарри, или я действительно слышу в твоем голосе интонации лентяя и симулянта Рона Уизли? А, постой! Да! Он, наверное, просил тебя со мной поговорить? Наверное, еще и о детях заикался?

- Эээ… - Гарри смутился, но продолжил. - Мио, мне кажется, дети важнее. Разве они мешают карьере?

Гермиона закатила глаза:

- О Мерлин. И ты, Брут… Я думала, ты меня поймешь. Но мужская солидарность выше моего разумения. Гарри, у нас в конце года завлабораторией уходит на заслуженный отдых. Если я рожу маленький подарочек Рону и бабе Молли и засяду в Норе, я до конца жизни так и останусь старшей лаборанткой… А я не хочу. Мне такого шанса больше никто не даст.

Гарри кивнул. Долгая жизнь магов имела свои недостатки.

Работники в традиционном, насквозь консервативном британском магическом обществе менялись раз в столетие. Никакой ротации кадров.

Война в сложившемся укладе почти ничего не изменила, не так велики были военные потери, да и те в основном составила молодежь и лица среднего возраста. Величественные седобородые старцы как восседали на своих местах, так и продолжали восседать.

- Давай о тебе поговорим, - сменила тему подруга. - Как у вас… с Драко?

Гарри помедлил, ответил коротко и резко:

- Нормально.

Гермиона взглянула на него, но в темноте салона выражение его глаз ей разглядеть не удалось.

- Понимаешь, - начала она неуверенно, - я кое-что полистала; старинные геральдические книги, ну, щиты, цвета, родовые древа, семейные легенды…

Гарри замер, как мышь под занесенной кошачьей лапой, ему бешено хотелось закурить, занять руки сигаретой, вдохнуть в легкие горьковатый дым. Но сигарет в пачке не осталось.

- И обнаружила, что прапрабабка Малфоя, Доминика Альер, была вейлой. Я подумала - ну, так, в порядке бреда - не мог ли Малфой… унаследовать ее… особенности?

Мио спотыкалась на каждом слове, явно смущенная столь бредовой гипотезой.

Гарри потянулся окоченевшими, непослушными пальцами к кнопке «Volume» и прибавил звук. Музыка заполнила салон переливами саксофона, мягкими обертонами рояля; бархатный голос с хрипотцой пел о простых вещах, напоминая хороший, выдержанный коньяк, янтарно-мягкий на вкус и таящий крепость в глубине.

- Мог, - сказал Гарри тихо и ровно. - И унаследовал. Мио, милая… я с этим сам разберусь.

* * *

Наверное, печень дипломатов (и будущих дипломатов) была сделана из железа.

Драко как-то обмолвился, что на курсах их учат пить и не пьянеть. Тогда Гарри позавидовал - почти против воли, мимолетно, но сейчас, когда у дипкорпуса начался рождественский марафон, и Драко приходил домой поздно, осунувшийся и уставший, Гарри дипломатов жалел.

Не такое уж это счастье - праздник, который всегда с тобой. Пожалуй, единственный залог по-настоящему хорошей жизни - разнообразие.

Драко появился из камина в полдвенадцатого, запнулся, чуть не упав, остановился посреди гостиной, - Гарри оторвался от книги, посмотрел на любовника...

Драко, похоже, находился на той грани между пьяной легкостью и надвигающимся отрезвлением, за которой тело становится грузным и тяжелым, движения - неуклюжими и неловкими, а душа - ссохшейся, как выжатый лимон, брошенный на подоконнике в компании яблочный огрызков.

- Все еще не спишь? - спросил Малфой.

Гарри заложил перо в нацбезовскую книгу «Вейлы: повадки, поведение, советы по содержанию в домашних условиях», неторопливо закрыл ее:

- Нет. Читаю, - тяжело уронил он. - Очень… познавательно.

- А, - пальцы Драко расстегивали пуговицы робы: дресс-код для дипломатов был столь же обязателен, как закат солнца на западе и восход - на востоке. - Понятно. А мне завтра рано вставать… Лучше бы утро не наступало, - пожаловался он и пошел наверх, не поинтересовавшись тем, что Гарри читал.

Гарри посидел немного, держа закрытую книгу на коленях.

- Утро придет, - пробормотал он.

Из ванной в конце коридора слышался шум льющейся воды. Гарри прошел в спальню, уселся на заправленную постель. Драко должен был скоро выйти: только его врожденная страсть к чистоте, которую Гарри одобрял, но так и не понимал до конца, способна была ненадолго отложить его свидание с подушкой и шуршащей простыней.

Аврор невидяще уставился на коврик, украшенный переплетенными ветвями с зелеными причудливыми листьями - порой между ветвей проскальзывала змея, извиваясь в листве лениво, отвратительно грациозно. Редкостное украшение - движущаяся вышивка.

Внутри, по кавернам тела, которых физиологически просто быть не должно, но они все равно были, эти пустоты, - Гарри казалось, что в нем есть полости, перемежающие его плоть и кровь, как слои джема перемежают бисквит в рулете, - внутри него тоже ползала змея, ленивая, холодная, тяжелая, как резиновый шланг, переполненный водой.

Отвратительное ощущение.

Гарри сидел и тупо ждал, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора.

Через маленькую вечность щелкнул отпираемый замок, скрипнула дверь.

Драко вошел, вытирая потемневшие влажные волосы концом огромного полотенца, скользнул по Гарри мимолетным взглядом. Повернулся, открыл свою половину шкафа, доставая «Чудо-Локон», прибор для укладывания волос. В его действиях не было ничего от вдохновенного священнодействия журнально-глянцевых колдунов и ведьм, занимающихся «важнейшим делом жизни любого волшебника» - уходом за собой. Только автоматизм, выдававший привычную, давно приевшуюся рутинность.

- Драко, - сказал Гарри.

Тот, держа в руках «колпак», то самое железное конусообразное ведро, когда-то рассмешившее аврора почти до слез, обернулся.

- Сегодня у нас был твой отец.

* * *

Руки готовы были опуститься; укладыватель волос как-то вдруг потяжелел, потянул вниз. Драко небрежно, не глядя, стукнул по дверце ладонью, и та захлопнулась с негромким стуком.

Пройдя несколько шагов до кресла, Драко бережно опустил туда шлем.

Что ж, этого следовало ожидать. Отец, убедившись в том, что сын не желает слушать его правильные и неопровержимые доводы, зашел с другой стороны.

Но это было нечестно, нечестно по отношению к нему! Слишком рано. Слишком поздно.

- Так не вовремя… - Драко произнес это вслух.

- Может, объяснишь? - Гарри встал, складывая руки на груди.

Неосознанный психологический жест «глухая оборона». Или активная? Наступательная? Драко сел на краешек кресла, сдвинув колени, подняв ладони к вискам.

«Эмбрион», «шалаш», «домик» - дементор бы все побрал, в голове вертится азбука невербального общения, когда жизнь уносит ураган.

Драко не знал, что ему делать. Как и всякое стихийное бедствие, ураган налетел внезапно, заставив растеряться, застав врасплох, приведя в смятение. Драко не мог ничего сделать, у него не было выбора, не было выхода; точнее, ни один выход его не устраивал.

- Что он сказал? - чужим голосом спросил Драко.

И Гарри развеял последние надежды:

- Все.

После этого убийственно короткого и исчерпывающего слова можно было с полным правом падать в пропасть отчаяния. Не было дорог, не было направлений, осталась только темная пустота.

Драко сидел в кресле, и лицо у него было устало-обреченным.

Поняв, что от Малфоя ему действий не дождаться, Гарри прошелся взад-вперед, нервно сжимая руки. Остановился, с некоторой враждебностью спросил:

- Почему ты мне ничего не сказал? А, Драко?

- Я не хотел… - прошептал тот. - Я не знал - не знал, что это чары вейл. А отец сказал слишком поздно. После статьи, когда все уже пошло вразнос! Думаешь, я позволил бы этому случиться, если б знал? Зачем мне это?! Гарри, у меня невеста была! У нас дети должны были быть … как у нормальных…

Малфой вскочил с кресла, неосознанно сжимая руки в кулаки, царапая ногтями ладони. Губы его шевелились, как будто он не мог найти слов, способных убедить сейчас аврора, и он перебирал одинаково бессмысленные варианты.

Гарри устало посмотрел на любовника, отвернулся, подошел к окну.

Рванул штору, прикоснулся к гладкому, прохладному косяку. Темнота за окном рассеивалась конусами света от ряда аккуратных, уходящих в глубину улицы фонарей.

- Я не хотел! Не хотел! Думаешь, мне это надо? - Драко за спиной заговорил истерично, захлебываясь словами, и голова отозвалась на повышенные тона приступом боли. - Но я не смог. Не сумел! Я же пытался тебя бросить, ты ведь помнишь? Но… это сильнее меня, Гарри… Это слишком сильно, чтобы с ним можно было бороться. Гарри, ты мне веришь?

Гарри смотрел тоскливо на пустынную улицу, слыша, как за его спиной быстро и часто дышит Малфой.

- Веришь? - спросил Драко, и Гарри обернулся.

- Не знаю. Может быть.

Драко стоял поникший, печальный, смотрел в сторону обреченно, понимая, что больше от него ничего уже не зависит; готовый покориться решению любовника.

- Почему ты раньше молчал?

Драко взглянул на аврора исподлобья, развернулся вполоборота, уставившись в стену:

- Я боялся, что ты уйдешь. Что ты теперь собираешься делать?

- Спать, - сказал Гарри. - У меня был сложный день.

Драко молчал, не двигаясь.

Гарри прошел в трех дюймах от него, снял покрывало с кровати, расстегнул рубашку - и поморщился от боли, стягивая рукав. В спине натянулась какая-то струна, последствие ковентрийских акробатических упражнений; казалось, что она вот-вот не выдержит и лопнет.

Никогда еще у Гарри не было проблем с позвоночником.

«Старость, - подумал он. - В неполные 23 я уже старик. И физически, и… морально».

Он развернулся к Малфою, прищурился, глядя на любовника в упор.

- Не обманывай меня больше. Никогда, - сказал он.

- Что дальше-то будет? - спросил Малфой безысходно.

- Жизнь покажет, - ответил Гарри. - Сам-то что думаешь?

- Я не знаю, - Драко подошел к креслу, взял укладыватель для волос. - Может, я тебя брошу. Может, ты бросишь меня. Сколько уже прошло - месяц?

Если считать со дня встречи в баре, месяц уже прошел. Если накинуть полмесяца для надежности, период ожидания должен был затянуться до самой весны.

- Ну и чего тогда гадать? - тон Гарри оставался ровным. Но во рту появилась полынная горечь. - Дадим судьбе шанс.

Он разделся и улегся в кровать, отвернувшись от Драко.

Тот сидел в кресле, сжимая подлокотники, и смотрел перед собой. Над его прической усердно и бесшумно трудился «Чудо-Локон».

Глава 13

Две недели КПК, - время, заполненное учебой до предела, - ползли медленно, как соплохвост с перебитыми лапками. Но все когда-то подходит к концу: закончились и эти муторные лекции, увенчанные традиционным итоговым испытанием всех студентов независимо от их возраста, звания и социального положения.

Седьмого января, в пятницу группа сдавала экзамен. Продемонстрированная слушателями успеваемость комиссию удивила - впрочем, не особо, так как обязанности Дины Айсман, столь не вовремя заболевшего секретаря департамента повышения квалификации, исполняла Айрин.

Айрин Пауэлл, секретарь Аврората, отличалась редким среди секретарей дружелюбием и гостеприимством. В приемной у нее всегда были чай и конфеты, которыми она угощала всех мимо проходящих и заскакивающих по делам; хотя с тем же успехом можно было нарваться на поручение что-нибудь куда-нибудь отнести или сбегать купить канцелярскую мелочевку, или трансфигурировать что-то в «вот это вот»; словом, «забег на огонек» был игрой в рулетку. Работа или удовольствие.

Об удовольствии стоит сказать отдельно.

Это был всемирный круговорот веществ в природе: мужская часть аврорского коллектива дарила Айрин конфетные коробки, а та, следя за своей фигурой, угощала их содержимым всех приходящих.

В накладе не оставался никто. Авроров ставили в пример в других отделах как «настоящих джентльменов», хотя будь они истинными джентльменами, скинулись бы один раз и подарили бы «Чудо-Локон» или набор «Ведьмин друг»; а Айрин, угощая гостей конфетами, понемногу ела шоколад и сама, продолжая свято верить, что сидит на строгой диете без малейших проблем, и восхищая своей силой воли «девочек из соседних отделов».

«Леди Айрон»* получила от группы нежно-сиреневый чайный сервиз (и нет, это была не взятка, это был дружеский жест), а выпускники курсов повышения квалификации - зачарованные принципиарные перья, заменившие на их столах казенные канцелярские принадлежности.

[* - iron lady, как Маргарет Тэтчер ))]

Весь экзамен Гарри пытался делать вид, что это не перо водит его рукой по пергаменту, а сам он пишет со скоростью взбесившейся «Молнии».

Через пятнадцать минут заподозривший неладное Ти Би Кей, входивший в состав комиссии, подошел к столу Гарри.

- Фините Инкататем, - сказал он вполголоса и разочарованно обозрел девственно-чистые просторы перед Поттером.

На парте не было невидимых учебников; на пергаменте не проявились потаенные надписи. Педагогический опыт пресечения списываний, накопленный Ти Бред Кингом за долгую карьеру эксперта, дал осечку.

Гарри заулыбался.

«Кочан» (так на сленге называли заклинание «Фините Инкататем») прекращал действие заклинаний и предназначался для нейтрализации последствий палочковой магии. Над волшебными предметами (вроде принципиарного пера) он был не властен.

Отмечать сдачу экзамена пошли в «Дырявый котел», и, возвращаясь домой в полпервого ночи, Гарри осознал, как достали его эти департаментские вечеринки.

То ли он взрослел, то ли старел, то ли у него поперек горла стояли обильные возлияния и разговоры с всезнающими сослуживцами.

Все, как водится, знали о грядущих переменах в его карьере. Гарри о предложениях Фриза ни с кем не говорил, Главный аврор пользовался заслуженной репутацией самого скрытного и молчаливого человека на этой должности за последние полвека - но это все такие мелочи, право. Порой Министерство представлялось Гарри в виде пары больших трепещущих ушей с розовыми от напряжения хрящами.

Поток курсирующей по отделам информации невозможно было остановить ничем, и, зная о принципиальной неистребимости сплетен и неисправимости человеческой натуры, начальство умело этим пользовалось, организуя дозированные утечки с целью подготовки персонала к непопулярным мерам.

Делалось это так: (по неофициальным каналам) «С десятого числа лифт неделю не будет работать».

«Да что они там, с ума посходили! Мы на второй (двенадцатый, нулевой) этаж пешком должны топать?! Пусть сами побегают за такую зарплату!!!»

(официально) «С десятого по одиннадцатое число лифт не будет работать по магическим причинам».

«Фух, слава Мерлину!»

Всеобщая осведомленность о его назначении Гарри не удивила. А вот намеки группы коллег во главе с Ральфом Рубестусом, по каким причинам на этот пост выбрали Поттера и за что отвергли других кандидатов… злили всерьез.

У Ральфа Рубестуса была крайне неприятная черта: он любил выставлять людям оценки.

До точки кипения и без того раздраженного Гарри довело сольное выступление Лукаса, битый час рассуждавшего, почему изучать маггловские технологии в современном мире жизненно необходимо, и хваставшегося успехами американских авроров в деле освоения маггловской техники. По его словам выходило, что именно поэтому маги-американцы сейчас впереди планеты всей.

Разумеется, магглы-американцы тоже. Магглы несли на своих знаменах девизы «конкуренция», «корпорация», «бизнес», «доллар» и «прогресс» и очень удивлялись, почему это косные европейцы, отсталые арабы и многочисленные, как саранча, азиаты не спешат перенимать их передовой опыт и никак не хотят признать достижения американской демократии. Ведь ежу ясно: Америка - двигатель мировой цивилизации, символ справедливости и оплот свободы. Кто не понял - сам дурак.

«Интересно было бы выпустить на них Волдеморта, - подумал Гарри, разводя в воде порошок перечного зелья, - и смотреть со стороны, кто кого».

Он отдавал себе отчет, что не любит Америку за то, что та всегда оставалась в стороне. Войны шли не на ее территории. Заокеанская падчерица умела загребать жар чужими руками.

Чувство было несправедливым: в конце концов, Британская Империя в период расцвета поступала также. Но Родина на то и родина, чтобы прощать ей все.

Поморщившись, Гарри выпил перечное зелье, надеясь избавить организм от проявлений завтрашнего абстинентного синдрома, и побрел наверх.

Драко уже спал, свернувшись калачиком на выбранной им левой стороне кровати - той, что ближе к двери и дальше от окна.

Всю неделю они общались довольно мало, не обсуждая ничего важнее новостей в «Пророке», колебаний курса галлеона, последних министерских сплетен и громких переходов квиддичных игроков из одного клуба в другой.

Гарри ни словом не заикался о своих страхах и беспокойствах, связанных с созданием нового отдела, и о брожении умов, вызванном грядущими кадровыми перестановками; Драко о своих делах тоже молчал.

Это было правильно: работа относилась к будущему, а будущее для них пока оставалось terra incognita.

Будущее оставалось темным мохнатым клубком, и Гарри не осмеливался совать руку внутрь. Будить фатум не хотелось; аврор с головой погрузился в настоящее, поглощенный поэтапным достижением мирового господства в одной из квестовых стрелялок с элементами стратегии.

Пока потенциальный Император Вселенной завоевывал богатые ресурсами планеты, Драко занимался куда более практичным и полезным делом - изучал итальянский язык.

На зеркалах в ванной, шкафу и в гостиной светились незнакомые разноцветные надписи; окна во всех комнатах подверглись воздействию рисовальных чар, а на каждой вертикальной поверхности в доме красовалось по стикеру с написанным на нем крупными печатными буквами словом.

На стикеры Гарри внимания не обращал; зеркало в ванной регулярно «чистил», чтобы побриться, а со всем остальным просто мирился. Можно было только порадоваться, что фанатичность и целеустремленность Малфоя проявлялись в сфере лингвистики, а не, скажем, в разведении плотоядной флоры или хищной фауны.

Как-то раз, когда они с Драко лежали в постели, и Малфой слишком уж пристально глядел в потолок, Гарри поднял глаза вверх и увидел «бегущую строку». Огненная фраза рождалась где-то над шкафами и, величественно проплывая к окну - не хуже заставки к фильму Питера Джексона, «съедалась» по букве над ореховыми гардинами. Гарри поглазел ошалело на магический аналог скринсейвера Windows; рассмеялся, вспомнив свой единственный визит в Скотланд-Ярд.

Молоденький полицейский, сочинявший отчет, отлучился тогда выпить кофе, и система, выждав положенное время, запустила по монитору красную надпись: «Бобби* , давай работай!»

То ли неведомый Бобби воспитывал в себе так дисциплинированность, то ли коллеги воспитывали в нем чувство юмора.

[* «бобби» - сленговое название полицейских, в Англии примерно то же, что в России «менты»].

- Что? - смущенно спросил Драко, повернувшись к смеющемуся Гарри.

- Ты эту идею у Пи Джея свистнул или у Билли Гейтса? - Гарри приподнялся на локте и положил ладонь на обтянутое пижамой предплечье Драко.

- Кто такой Билли Гейтс?

- Производитель окон, - после паузы ответил Гарри.

- Не визионер?

- Ну… он рисует красивые картинки. Облака всякие, пейзажи «Безмятежность»* … Он маггл.

[* - если у вас установлена Windows XP, то вот те зеленые холмы, отображающиеся на десктопе по умолчанию, называются «Безмятежность»]

- Англичанин?

- Американец.

- А, тогда неинтересно, - пробормотал Драко.

«Ламер Драко», - с нежностью добавил про себя Гарри Поттер.

Или нет, лучше - «чайник Драко».

- Свет гасить? - спросил только что обзаведшийся крышкой и носиком Малфой, которому так и не суждено было узнать о своих приобретениях.

Дождавшись утвердительного кивка, он пробормотал «Нокс» и придвинулся к Гарри, устроившись так, чтобы задевать головой его плечо.

В эту неделю у них почти не было секса.

То ли следствие настороженной отчужденности, то ли естественный результат усталости организма от учебы и непрерывной череды праздников, а скорее и то, и другое сразу.

В выходные Гарри отсыпался, компенсируя себе учебный и экзаменационный стресс. Драко, заняв кабинет аврора, ел там пиццу, смотрел на компьютерном dvd итальянские фильмы без перевода и читал итальянский словарь.

В сущности, Гарри мог спросить у Малфоя, не собираются ли того отправлять в Италию, или узнать об этом в Министерстве, вечно кишащем слухами, но он не спешил интересоваться будущим.

Его охватила странная апатия: с одной стороны, он легко допускал вероятность того, что они с Драко разбегутся, расстанутся без особых проблем и эмоций, с другой, его устраивали существующие между ними отношения.

Ему не нравилось это состояние мучительной раздвоенности, но то, как оно могло разрешиться, панацеей не казалось.

Было такое зелье, позволяющее впадать в анабиоз… Гарри сейчас словно заморозился, старательно отсекая любые мысли, способные расшатать неустойчивое равновесие, вывести его из состояния зимней спячки.

Гарри пытался послать подальше все бесплодные терзания, только действовавшие на нервы - и ничего больше.

Он дал судьбе срок - до весны, и стал ждать.

Время в ожидании тянулось долго.

В понедельник 10 января выпускникам КПК перед обедом вручали «корочки». После церемонии Гарри в коридоре нагнал Кингсли Кандальер, начальник Департамента магического правопорядка.

Гарри знал Кингсли еще со школы, когда тот помогал Ордену Феникса и играл на стороне Дамблдора.

- Знаешь, - спросил Кингсли, - что Фриз делает на тебя ставку?

Гарри пожал плечами:

- Мы с ним говорили. Но я еще не решил.

- А кто тебя будет спрашивать, - засмеялся Кандальер. В отличие от многих он не испытывал особого пиетета по отношению к «Чудо-мальчику» - слишком живо помнил его еще сопливым подростком: - Фриз - колдун умный, знает, где от тебя магам пользы больше. Кому нужны эти охотники на привидений? На эту синекуру теперь Роутера посадят - в знак дружбы между нами и янки. А ты готовь задницу для нового кресла. Пригласишь отмечать… в конце января, - Кингсли похлопал Гарри по плечу.

- Что? - вскинулся Гарри. - Лукаса - на мое место?!! Да ты что, всерьез?! Кингсли, ты точно знаешь?

Начальник Департамента магического правопорядка знал точно.

Во время обеда кипящего Гарри («Нет, ты представь - этот Роутер будет с нами работать! «В нааааашей страаанеее Главный аврор не подчиняется Минииистру; у нас разделение властей…» Тьфу. Он похож на голубого».

Зик, со скуки гоняющий наколдованного из скрепки жука пером, широко раскрыл глаза: «Слушай, Гарри, а сам-то ты кто?»

«Но я на голубого не похож!!! Ты видел, как он одевается? А все эти его кольца, сережки, пирсинг? А как он кривляется, как тянет слова?!»

«Ну, Гарри, он точно не голубой. Я видел его пару раз с Мэдисон») вызвали к Милтону Фризу, где Главный аврор сказанное Кандальером официально подтвердил.

Бумаги по новому отделу были почти готовы. В кабинете, ранее служившем хранилищем для вещдоков, полным ходом шел ремонт, и через две недели туда можно было уже заезжать. Гарри получил личные дела двух сотрудников, переходящих к нему в подчинение: обоих Милтон Фриз охарактеризовал как молодых, хватких, перспективных, с высокими способностями к аналитике и магии.

Фриз сколачивал крепкую, работоспособную команду, в которой Гарри отводилась роль лидера. Это означало: прощай, Секретный отдел, прощай, налаженная жизнь; здравствуй, работа.

Гарри в сердцах пнул дверь своего отдела ногой. О, разумеется, Аргентум Лукас должен был принять у него дела тогда, когда и дел-то никаких нет. Не два года назад, когда недобитые Упсы еще поднимали голову из-под аврорского сапога, и даже не месяц назад, когда пришлось прочесывать всех британских кровососов. С блистательной точностью угадав момент снятия сливок, Роутер запрыгнул на коня во времена славы и почивания на лаврах Секретного отдела.

Додумавшись до такого, Гарри сам над собой рассмеялся. Его неприязнь к американцу имела иррациональную природу, не подкрепляясь никакими реальными поступками, и была просто дурью - если всерьез. Но Гарри не собирался ни смущаться, ни пытаться избавиться от нее. Он считал, что имеет право на беспричинную нелюбовь.

Он не ходячий символ нации. Он - обычный маг; ну, посильнее и помогущественней многих, что уж зря скромничать.

Зик в отделе разговаривал с отцом по Каминной сети. Гарри тихо присел к своему столу, дождался окончания беседы, сказал:

- Поздравляю. Отличная новость. Угадай с трех раз.

- Тебя назначили начальником нового отдела.

- Тепло.

- Роутер придет на твое место.

- Горячее.

- Что, Роутера сделают начальником Секретного?!

- Нет, мы будем работать здесь втроем. До февраля.

Зик ухмыльнулся:

- Ничего особо хорошего, конечно. Но за что ты так невзлюбил парня?

- Не люблю низшие формы жизни, - ответил Гарри.

- Добрый ты, - равнодушно пожал плечами напарник.

Он открыл дверцу шкафа и снял свой плащ с вешалки:

- Слушай, мне из дома посылку прислали, я мигом до квартиры сгоняю, ага? Если задержусь, скажешь Джобсу, что я в библиотеке.

После обеда к ним занесли еще один стол, и американец въехал в кабинет, уменьшив свободное пространство до минимума. Зик воспринял вторжение философски: даже необходимость делать вид, что работаешь, вместо того, чтобы читать «Квиддичное обозрение», не вызвала у невозмутимого шотландца особого возмущения. Для Гарри же день оказался непоправимо испорчен.

Он сам не понимал, почему его так сильно раздражает американец, успевший в Министерстве обзавестись группой собственных почитателей. Ну, хвастлив, манерен, стал идолом у молодежи, одевается, как на показ мод или костюмированный маскарад, но ведь неглуп, общается со всеми непринужденно и легко, в любом месте - душа компании.

Штука, наверное, была в том, что за достоинства Гарри не любил Роутера так же, как и за его недостатки.

Это была неприязнь на клеточном, эндокринном уровне. Гарри не нравился Роутер.

Гарри не нравились кошки. Гарри не нравились дементоры.

При этом Гарри допускал, что сам он тоже может всем этим созданиям не нравиться.

Ближе к концу рабочего дня авроры запланировали «чай» в Криминальном, самом большом авроратском отделе, - на деле, конечно, собирались для обмывания корочек. Гарри вяло попытался отговориться от участия в процессе, но у него ничего не вышло.

Тогда он сообразил позвать своего бойфренда: есть шанс уйти с мероприятия пораньше, да и пора, наверное, показаться всем вместе. Может, тогда утихнут бесконечные сплетни, шушуканья и обсуждения, что же происходит между Поттером и Малфоем.

Драко согласился прийти сразу, как только Гарри звякнул ему на сотовый. Удобная штука: нужные люди всегда на связи.

Кроме сотовой связи у магглов было еще множество полезных вещей, и, если отбросить инерционность мышления и перестать цепляться за прежнюю жизнь, работа в Департаменте по сотрудничеству с немагическом обществом обещала стать очень интересной. Взять хотя бы ситуацию с маггловской техникой в магическом мире...

В Министерстве, несмотря на фоновую магию, работали все виды техники. В Хогвартсе не работало ничего. В доме Уизли можно было пользоваться телефонами («нофелетами», как говорил когда-то Рон), в доме Блэков работал адаптированный телевизор и dvd Тонкс, а вот компьютер даже не включался.

Сотовые работали почти везде, где «доставали» маггловские вышки: возможно, дело было в волнах, для которых преград не существовало. Остальные вещи функционировали либо после адаптации, либо не функционировали вовсе. С чем это было связано, никто сказать не мог.

Как раз с этим вопросом Гарри на посту начальника Департамента сотрудничества с немагическим обществом и предстояло разобраться.

В двадцать минут пятого Малфой спустился вниз, и Гарри, ждавший его в Министерском холле, убивая время за игрой в автогонки на мобильнике, улыбнулся при виде любовника. Драко выглядел хорошо. Гарри с удовольствием следил за тем, как молодой дипломат шагает к нему по холлу: безупречный, стильный, элегантный. Ухоженный и эффектный, распространяющий вокруг себя ауру человека, ведущего свой род от артуровских рыцарей, не меньше.

Неосознанно Гарри запустил руку в свои торчащие в разные стороны волосы, за весь день встретившиеся с расческой пару раз. Утром.

Драко остановился напротив аврора. Волосы Малфоя были уложены идеально; на мантии не было ни единой складки.

- Тяжелый день? - сочувственно протянул он, глядя на прическу Гарри. - Борьба со стадами бунтующих кентавров, укрощение гиппогрифов, битва с драконами или уничтожение диких вампиров?

- Все вместе, - скромно ответил Гарри. - Понемногу. Ну, ты же знаешь, мы, авроры, постоянно охраняем закон и порядок.

Они вошли в лифт, и Драко поинтересовался:

- Опять будете отмечать?

- Нет, просто покапаем на «корочки», - аврор нажал кнопку нужного этажа. - Зику отец сегодня прислал бочонок из дома - я тебе говорил, что он из Шотландии? - вот и продегустируем.

- Что-то не припомню, чтобы Мэдриверы славились алкогольными напитками…

- Только в отделе такое не ляпни. Один раз похвалишь, язык ведь не отвалится?

Драко фыркнул:

- А моя репутация? Хороший же из меня дипломат - не разбирающийся в напитках олух. Ладно, Поттер… Пусть живет. Но ты будешь мне должен.

- И не сомневался, - вздохнул Гарри.

По коридору они пошли, взявшись за руки. Почему-то этот полудетский жест вышел просто и естественно, и Гарри невольно замедлил шаг, не торопясь к коллегам.

- Штрафную!

- Стул!

- Чашу любви!!! - взвыл на разные голоса Криминальный отдел, едва увидев парочку на пороге.

Каждый фут пространства в кабинете был занят: люди сидели на стульях по двое, и Драко даже приостановился, ошарашенный зрелищем необузданной и шумной аврорской вольницы. Но его тут же усадили: Лейт Колбрек подвинулся и крикнул Гарри:

- Поттер! Стул тащи!

На столе горкой лежали темно-синие «корочки», рядом стоял бочонок и большая чаша, почти доверху заполненная лиловой жидкостью. Видимо, авроры уже выпили и теперь налили по новой.

- Лучшая наливка в Шотландии! Родители Зика гонят ее из собранной на склоне холмов дикорастущей голубики! - орал Барри Блэйзек, пока Гарри ходил в соседний отдел за стулом. - Вот, попробуйте! Чистый нектар!

Драко вежливо улыбнулся, взглянул на Гарри, пытавшегося вопреки всем законам физики впихнуть принесенный стул в уголок между дверью и столом, взял чашу двумя руками и отпил.

Весь аврорат смотрел на него в ожидании: как поведет себя дипкорпусовский аристократ?

- Замечательный напиток, - сказал Драко и подал чашу Гарри.

Крики, раздавшиеся в кабинете, могли бы напугать разъяренных фанатов проигравшей ирландской сборной:

- Вау! Правильный у тебя друг!

- Давай, Гарри, пей до дна!

- С назначением, Поттер!

- До дна! До! Дна!

- За знакомство! Представил нас официально!

Гарри улыбнулся. Он любил своих друзей.

Взяв чашу обеими руками, он сделал большой глоток, отпив, по меньшей мере, треть.

Содержимое на вкус напоминало… холодную манную кашу, разбавленную ацетоном. Нет, тогда Гарри это не анализировал. С выпученными глазами аврор бежал к раковине в туалете.

Из Криминального вслед неслись волны хохота.

Стоя над раковиной, Гарри ожесточенно вымывал кислый вкус во рту и прислушивался к доносящимся из коридора звукам.

Ну и гадость гонят родители Зика! Ну и голубика!

Они ею ворон травят или скотину добропорядочных фермеров?

- Ты в порядке? - раздался голос Драко.

Гарри сплюнул и плеснул в лицо холодной водой.

- Почему ты меня не предупредил?

- Кто ж знал, что ты будешь пить, как конь, - Драко протягивал платок. - Кони - и те к воде принюхиваются.

- Молодец, - невнятно пробормотал Гарри, ожесточенно вытирая лицо. - Великолепно, Драко… Можешь считать, что я тебе должен.

- Это твои друзья. И вообще, почему я должен был попробовать, а ты - нет?

Гарри неопределенно хмыкнул; постоял с полминуты, глядя на любовника.

- Драко Малфой - поборник справедливости, - сказал он, наконец. - Я фигею… Ладно, пошли назад.

В отделе уже разливали по стаканам нормальный огневиски. Возвращение Гарри и Драко было встречено с энтузиазмом:

- Как настойка?

- Дикорастущая голубика рулит?

- Мы тут всем отделом пишем письмо родителям Зика: кланяемся и просим поставить производство напитка на поток, подпишешь?

- Им польстит: сам Гарри Поттер пьет их самогонку пинтами!

- Гарри, ты не переживай (Лейт Колбрек), тут все эту отраву по очереди попробовали и хоть бы одна сволочь сказала, что это гадость! Нет, каждый выпьет, и соловьем: «Бесподобный вкус!», «Амброзия!», «Чудо природы!»

- Гарри, еще налить?

- Заткнитесь, шакалы, - сказал Гарри громко и обратился к Драко: - Видишь эту свору скучечервей и предателей? Так вот, это - мои друзья. С ними мне приходится работать, им доверять прикрывать свою спину… И гадости они предпочитают делать за спиной. Смеются, сплетничают, травят… Соплохвосты, в общем, не друзья. Огневиски у вас тоже с душком? Налейте, что ли…

От шакалов, скучечервей и предателей Драко уводил Гарри часов в семь. Точнее, отчаянно дергал Поттера к лифту, отвоевывая каждый ярд, не давая развеселившемуся Гарри вернуться в теплую компанию соплохвостов.

Во вторник в министерской закусочной к столику Гарри с Зиком (Лукас обедал не с ними, он ходил в маггловские кафе вместе с приятелями с курсов) подошли два молодых человека, вчера просиживавшие подоконник в Криминальном, - Бон и Тон.

На самом деле их звали Бонни и Тони, «бонтоном» их окрестил Барри Блэйзек, и, как и всякая дурацкая кличка, она прилипла к ребятам крепко и навсегда. Новоиспеченные подчиненные интересовались, нет ли у шефа для них заданий.

Гарри растерялся. Он даже не думал, что будущих подчиненных, до окончания ремонта временно усаженных в отдел к криминалистам, надо чем-то занимать.

- Помогайте… эээ… в отделе. Набирайтесь практического опыта, - наконец промямлил он.

Когда получившие ценные указания от начальства Бон и Тон удалились, Зик фыркнул:

- Помогать Стервятникам! Ты что, ничего больше придумать не мог?

- Ну, давай приведем их к себе, - огрызнулся Гарри. - Пусть обновляют картотеку втроем с Роутером.

От Роутера удалось временно избавиться, поручив ему нуднейшее дело: составление картотеки загадочных случаев. Для этого нужно было идти в Министерскую библиотеку, взять подшивку маггловских газет за последний год и вписать в карточку каждого населенного пункта все произошедшие там странные и аномальные явления: от теленка о двух головах до молнии, трижды поразившей одного человека. Учитывая, что газет у магглов было много, и большинство из них были толстыми, работа к категории «непыльных» не относилась. Она давала твердую уверенность в том, что Роутера не будет в Секретном отделе еще как минимум неделю, поэтому Зик тут же согласился, что помощь в освоении безбрежного океана «желтой прессы» американцу не требуется.

- А жалко, что ты уходишь, - сказал Зик. - Я редко привязываюсь к людям. К тебе - привязался.

Гарри задумчиво водил вилкой, размазывая соус по ломтикам пережаренной картошки. Ему стало тепло от этих простых слов.

- Как думаешь, может, мне не стоит уходить? - спросил он.

- Стоит, Гарри. Стоит. Ты ведь можешь больше, чем то, что делаешь сейчас. Фриз правильно тебя выбрал.

- А если я не хочу делать больше? Я никогда этого не хотел. Меня всегда толкали вперед…

- Значит, такая у тебя судьба, - без особого сочувствия ответил Зик. - Гордись! Ты был рожден, чтоб делать это!

Гарри улыбнулся пафосу в голосе напарника.

- Мне будет тебя не хватать, - он отложил в сторону вилку. - Знаешь, мне всегда везло с друзьями…

Горло перехватил неожиданный спазм; Гарри опустил голову, пытаясь скрыть одолевший его приступ неуместной сентиментальности: к счастью, Зик этого не заметил.

- И не только, - сказал он, напряженно глядя Гарри за плечо. - Скоси глаза налево - осторожно, спугнешь! - везунчик же ты, Поттер...

Гарри последовал совету и углядел Еву Адамс, хорошенькую русокосую стажерку из Департамента магического правопорядка. Девушка, как всегда, смотрела на него.

- Парни уже ставят, когда у вас с ней будет, - сказал Мэдривер. - Ты как? Готов к срыванию яблок?

- В аврорате не парни работают, а сплошные гиппогрифы, - Гарри со стуком поставил на стол чашку с тыквенным соком. - Она еще совсем ребенок. А у меня есть партнер.

Зик ухмыльнулся недоверчиво, как бы говоря: «Заливай, заливай…», - он верил в простые природные инстинкты, а слово «моногамия» было для него сродни понятиям «глупая романтика» и «юношеский идеализм»; Гарри дернулся, собираясь раз и навсегда прояснить свое отношение к женщинам в частности и к любви в целом, но тут в руку ему влетела записка.

Аврор чуть не подскочил; оглянулся: да, сиреневый самолетик могла отправить в полет только прошедшая мимо их столика к двери Ева.

- Молодец, девочка, не теряется! - в полном восторге зашипел Зик. - Ну, что пишет? Свидание назначила? Или в любви признается?

- Ты слишком рано делаешь выводы, - пробурчал Гарри, неохотно разворачивая бумагу.

«Мне нужно с вами поговорить, - было написано узким наклонным почерком, - я должна рассказать нечто важное. Пожалуйста, не могли бы вы подойти сегодня вечером в маггловский бар «Модерн» в 8:00?

Это очень важно.

Е.А».

- Ну, что? - спросил Зик.

- Вряд ли то, что ты думаешь, - Гарри свернул записку и сунул в карман. - Видимо, у нее какие-то проблемы.

- Ага-ага, - покивал головой напарник. - Спорим, будет в любви объясняться?

- Если проиграешь, напишешь на пергаменте сто раз: «Долой цинизм», разорвешь в клочки и съешь.

- О’кей, если выиграю, скажешь своему Малфою: «Детка, попроси на коленях секса у своего папочки».

Гарри поморщился и подумал, не отказаться ли ему от пари, но Зик уже протягивал свою палочку.

Напарники обменялись палочками, переплели руки, и магическая веревка оранжевого цвета, обвившая двойным узлом их запястья, скрепила уговор.

* * *

* * *

Драко сидел со словарем на кухне. Он накрыл на стол, пока Гарри переодевался в домашнее, и теперь меланхолично цеплял на вилку листок салата, одним глазом при этом поглядывая в словарь.

Это не значило, что еда не интересовала аристократа в принципе, и Драко довольствовался пищей духовной. Просто он ужинал два раза: сначала сам, а затем в обществе Поттера.

- У тебя ужасные друзья, - сообщил он сотрапезнику.

Гарри чуть не подавился, проглотив не разжеванный кусок:

- Что?

- Ты хотел спросить, как мне показались твои друзья. Я и говорю - ужасные. Не имеющие понятия о правилах поведения, неотесанные, грубые, вульгарные. Впрочем, чего еще ждать от твоих друзей, если сам ты такой, - Драко вздохнул. - Не нашего круга.

- То-то у тебя друзья в Хогвартсе были - настоящие аристократы, - ядовито заметил Гарри. - Как сейчас помню - Крэбб! Трескал так, что щеки отросли до плеч. Гойл! Пил сливочное пиво бидонами, а потом строил глазки мадам Розмерте, как будто ни разу в жизни в зеркало не смотрел.

- Я ссориться не хочу, - мирно сказал Малфой. - Просто говорю, что подумал о твоих друзьях. А подумал о них то, что есть.

- Иногда я думаю, что запал только на твою внешность, - пробурчал Гарри. - Больше в тебе ничего хорошего нет. Кажется…

- Я делаю тебе массаж! - возмутился Драко. - Кто бы еще разминал твою спину, которую ты где-то якобы потянул? Подумать только - в 22 года заработать остеохондроз! А что будет в сто? Я должен буду катать тебя в инвалидной коляске?

Гарри неудержимо заулыбался: ему понравились слова про сто лет.

- Да, массаж - это твое несомненное достоинство, - согласился он. - Ладно, засчитано.

Драко развалился на стуле, закинув руки за голову, и продолжил:

- А еще я умный, перспективный, талантливый, обаятельный, быстро схватывающий, практичный…

- Занудный, болтливый, меркантильный, самовлюбленный, много о себе воображающий тип, - подхватил Гарри, - и, что хуже всего, эти качества с возрастом только усилятся, так что не знаю, как мне терпеть тебя в 100 лет.

Они уставились друг на друга, и Малфой буркнул:

- Ну, ты тоже не мечта человечества, знаешь ли, - и тут же сменил тему, как ни в чем не бывало (за это ему половину грехов можно было скостить - он всегда умел уходить от конфликта. Гарри это не удавалось):

- Не очень-то тебе по душе твоя новая должность?

Гарри поковырялся в десерте - сладкое с возрастом ему разонравилось, и признался честно:

- Мне просто не хочется лезть во что-то новое. Что-то осваивать, что-то на себе тащить. В Секретном работа знакома уже до мелочей… да и я не тщеславен. Хотя платить как начальнику мне будут больше.

- Сколько? - оживился Малфой.

- 500.

Драко присвистнул, но затем подсчитал что-то и нахмурился:

- 125 галлеонов дочери, так? - сказал он.

- Конечно. Она же моя дочь, - Гарри отодвинул десерт.

- И до двадцати пяти лет… - мрачно произнес Малфой.

- Разумеется. А то ты законы не знаешь… - Гарри встал. - Спасибо за ужин. Посуду помою потом.

- Четверть зарплаты! - воскликнул Драко голосом, каким банкиры в кино произносят: «Я разорен!»

- Меркантильный же ты, Малфой, - вздохнул Гарри и поспешил удалиться.

У Драко Малфоя помимо аристократических достоинств имелись и аристократические недостатки. Например, он очень не любил выпускать из рук хоть один галлеон.

За двадцать два с половиной года своей жизни Гарри успел убедиться, что богатые отличались от бедных вовсе не тем, что швыряли деньги горстями направо и налево: напротив, они садились на груду денег и готовы были за нее удавиться.

В этом отношении Драко был настоящий Дракон. Пожалуй, Смауг из сказки про хоббита признал бы в нем родственную душу.

Гарри сбежал наверх, пытаясь не слушать гром посуды, сгруженной в мойку раздраженным любовником. Посуда продолжала греметь: видимо, Драко зачаровал ее, таким способом донося до Гарри свое недовольство.

Но у аврора были свои методы противодействия, выработанные за годы семейной жизни. Правда, в Норе он мог слушать музыку только на мобильнике, больше там ничего не работало. Зато здесь…

Поставив в «сидиром» диск, Гарри нацепил наушники и врубил на полную мощность The Prodigy.

* * *

В баре, где в прошлом году Джед Брэстед и Томас Вултон встретили убийцу-вампира, гремела музыка и метались по полу разноцветные кислотные пятна, изображавшие «светоэффекты».

Молоденькая девчонка на сцене с конским хвостом, с подведенными черным глазами, похожая на ведьму в представлении обывателя, кричала под музыку в микрофон, а два парня за ее спиной колотили по гитарным струнам, самозабвенно мотая длинными, грязными на вид волосами.

Гарри поискал взглядом Еву и увидел ее за угловым столиком. Девушка выглядела испуганной и зажатой. Наверное, к ней уже пытались подсесть познакомиться.

Заметив Гарри, она вскочила, замахала рукой, заулыбавшись. Он коротко кивнул ей и направился к столику.

- Добрый вечер, мисс Адамс. Шумное здесь место, не находите?

- Что?

- Я говорю, может, сменим заведение?

- Ах, да, конечно! Я сейчас!

Лишь когда они вышли на улицу, Гарри осознал, что теперь это действительно похоже на свидание.

Но деться было некуда, и, подчиняясь вложенным в него джентельменским рефлексам, Гарри спросил покорно:

- Куда бы вы хотели пойти?

- О, куда угодно, - девушка смутилась.

Гарри открыл дверцу «ягуара», усадил даму и обошел машину спереди, мысленно кляня себя идиотом. Чтоб он еще хоть раз в жизни с кем-то спорил!

- Так что вы хотели мне сказать? - спросил он суховато, выруливая со стоянки.

- Мы можем никуда не ехать, - быстро сказала Ева, теребя пальцами ремешок сумочки. - Я могу рассказать прямо здесь. Я… в декабре я гостила у моего дяди Мормора… Мормора Розье. И, кажется, видела у него в доме их сына-вампира. Это было третьего числа, в пятницу… А когда все возмущались, что вы вампиров под Империо допрашивали, про него никто ничего не говорил. Я подумала: вдруг это важно? Тетя Ада - двоюродная сестра мистера Снэйка; вдруг он от вас что-то скрыл…

Гарри нажал на педаль тормоза. «Ягуар» прижался к обочине, послушный воле владельца.

Почему он не задумывался о возможности преступного сговора? Может быть, результатам анализов, сделанных Снэйком, вообще не следовало доверять?

- Мистер Поттер? - Ева неуверенно смотрела на него, лицо ее в полумраке салона белело.

- Мисс Адамс, - Гарри повернулся к девушке, склонил перед ней голову, - вы просто чудо. - Ева расцвела, это было заметно даже в темноте, и Гарри отчего-то почувствовал себя неловко. - Спасибо вам огромное. Вы замечательная! Вы очень мне помогли! Я этого не забуду. А сейчас… мне нужно работать. Ева, вы сможете аппарировать отсюда?

Ева с готовностью кивнула, преданно глядя на аврора: ее голубые, светлые-светлые глаза казались стеклом, закрывающим два колодца в весеннее небо, - и Гарри, поддавшись неясному порыву, наклонился к стажерке и поцеловал ее в гладкую щеку.

Снэйк жил, как ни странно, в маггловском районе Лондона, на десятом этаже панельной четырнадцатиэтажки.

Гарри поглядел на табличку на углу дома и кинул в бардачок взятую в Министерстве личную карточку Саладина Снэйка.

С лицевой стороны карточки зрителям улыбался неприятный старик, а на оборотной указывалась полная информация о семье, послужной список и домашний адрес.

Саладин Снэйк был женат, имел двух детей (сын и дочь жили отдельно), работал на одном и том же месте сорок пять лет, в качестве фамилиара держал тридцативосьмилетнего попугая.

Гарри вылез из машины и глубоко вдохнул. Потянулся, расправляя тело: по венам иголочками бежал адреналин, в руках и ногах пела легкость и свобода; Гарри чувствовал, что может взлететь на десятый этаж, не переводя дух. Его переполняла энергия.

Но он сдержал себя и вызвал лифт.

Стоило мотаться по всей Англии; чуть не погибнуть в шахтах Ковентри, когда убийца жил рядом, под боком? Возносясь в железно-пластиковой коробочке вверх, Гарри прикидывал, какую роль мог сыграть Снэйк: был ли он вдохновителем убийств или только их покрывал?

Выйдя на десятом этаже, Гарри решительно нажал пуговку электрического звонка. Послышались шаги - старушечье шарканье - и визгливый женский голос спросил:

- Ковой-то там принесло на ночь глядя?

- Вон! Вон! Вон! - раздалось по ту сторону двери, и аврор от неожиданности вздрогнул.

Попугай. У Снэйка живет 38-летний попугай. Не самая воспитанная, очевидно, птица.

- Аврорат, - сказал Гарри. - Мне нужен Саладин Снэйк.

- Это что за шутки такие? - завопила старуха. - Чиво Саладин такого сделал?

- Вон! Вон! Вон! - надрывался невоспитанный фамилиар.

- Шутки вам Калиостро* показывать будет, - ответил аврор. - Ну, сами откроете, или ордера на арест будем ждать?

Насчет ордера Гарри слегка преувеличил. Максимум, чего тут можно добиться - это подписки о невыезде. Зато Зик хлопотал сейчас по всем каналам о выдаче разрешений на проверку под «империо» каждого залегшего в спячку вампира. Или хотя бы уж Розье.

Угроза действие возымела: защелкали отпираемые замки и засовы, дверь распахнулась, и перед аврором предстала старуха в вылинявшем синем платье, из-за плеча которой робко выглядывал Саладин Снэйк. Смотритель был одет в застиранный халат, стыдливо прикрытый наброшенной сверху министерской мантией.

- Секретный отдел, Гарри Поттер, - сурово сказал Гарри, - разрешите пройти?

- ВАМ НЕ РРРАДЫ! ВАМ НЕ РРРАДЫ!!! - из глубины квартиры выкрикнул попугай.

- Накрой клетку, - зашипела старуха мужу. - Быстрее, олух! Во что ты вляпался?

В гостиной Гарри открыл блокнот и достал принципиарное перо:

- Вам предъявят обвинение по двум статьям. Как минимум. Дача ложных показаний и преступная халатность, но это вряд ли: скорее, должностное преступление. Может быть, соучастие в убийствах или их организация. Чистосердечное признание облегчит вашу участь.

- Ой, да в чем ему признаваться, - заголосила старуха, пока Снэйк хлопал глазами. - Вы чай, чай-то пейте, господин аврор, хороший чай; я травы сама собираю.

«Ага, такой чай попьешь, из кресла не встанешь», - подумал аврор, с опаской глянув на буро-зеленую, дымящуюся в чашке жидкость.

Старуха тем временем продолжала:

- Мой Саладин - ягненок ягненком, отказать никому не умеет, ну а те этим и пользуются, совести у них нет. Злыдни как есть, а не родственники. Уж говорила ему, говорила: попадешься, ты отвечать будешь, а не Розье, но мужчины - существа слабохарактерные… Сестру он свою сдать не может… Что стоишь, остолоп? Выкладывай господину аврору все как на духу! - старуха толкнула мужа кулаком в спину, одновременно кланяясь Гарри.

Принципиарное перо летало по бумаге, едва успевая записывать показания миссис Снэйк:

- Так, с самого начала, с именами, датами, по порядку, - потребовал аврор, в голове которого уже вырисовалась четкая картина: он видел конец дела и слышал ликующий звон фанфар.

Гарри строго посмотрел на Снэйка и тот раскрыл рот:

- Да тут ни конца нет, ни начала, - опередила супруга старуха, - Адка-то, золовка моя, выскочила замуж за Розье и родила ему вампира. А когда беспредел был, война, Темный Лорд с того света на этот постоянно шлындрался, муж Адкин за магглами вместе с УпСами охотился, а выродок их вслед ходил - кровь попивал. И когда слухи пошли, что сам Гарри Поттер будет вампиров под империусом проверять, Адка перепугалась. Чего пугаться-то, ее вампир на человека вовсе не похож. Зверь зверем… Выродила нелюдь.

- Джеда Брестэда и Томаса Вултона убил вампир Розье? - спросил Гарри.

Снэйк отчаянно затряс головой, заговорил хрипло:

- Нет-нет, наших он не убивал. Магглов пил, и не до смерти, и в войну только. Да он и не смог бы мага убить: в нем ума ни капли нет.

- Поверьте ему, - в унисон запричитала супруга, - поверьте этому дураку. Подвела под Уизенгамот сестрица-зараза… что молчишь? Кто тебя, бестолочь, защищать будет, если сам два слова сказать не можешь? Проверьте вы его под империусом, господин аврор! Или Веритасерумом, мы на все согласные…

Гарри уже не слушал излишне бойкую старую ведьму. Ему было ясно, что Снэйки говорят правду. Будут допросы, будут очные ставки, будет вестись следствие, но нить, высунувшаяся из клубка, опять оборвалась.

Как же надоели ему эти вечные тупики…

[* - этого мошенника даже среди магов знают]

* * *

Конец недели прошел в утомительных хлопотах: допросы семейства Розье, вывод из спячки вампира Розье, официальный допрос Снэйков, - и куча, гора, Монблан бумаг.

- Умеешь же ты найти работу на наши головы, - вздохнул Зик, заполняя очередной протокол. - И что ты так к этим вампирам привязался? Тебя в детстве укусил какой-нибудь кровосос?

- Ага, целая стая, - ответил Гарри, - фактически они кусали меня весной, летом и осенью. Каждый год.

Зик вздернул бровь:

- Да ну?

- Я о комарах.

- Видишь, как вредны детские фобии, - доверительно сказал Мэдривер, сохраняя серьезное выражение лица. - Как они портят и ломают жизнь…

Жизнь действительно не казалась сейчас ни легкой, ни приятной. На работе приходилось задерживаться допоздна, и домой Гарри приходил усталый и сильно не в духе.

В это время в характере Драко в полной мере раскрылась одна совершенно замечательная черта: он не доставал друга расспросами.

Вредную хогвартскую занозу в заднице словно подменили: скрупулезно анализируя различия между Драко Хогвартским и Драко-вейлой, Гарри отмечал солидное преимущество последнего.

Нынешний Драко был гораздо более уживчивым и ровным и гораздо менее избалованным, чем слизеринский принц, из кожи вон лезущий, чтобы стать королем для всей школы. Были ли в этом виновны вейлогены, банальное взросление или работа диппредставителем, - результат мог только радовать.

А ответы на вопросы о причинах, как думал Гарри, все равно не найти.

И все же он не мог прекратить их себе задавать, не мог перестать присматриваться, выискивать скрытые подвохи, прослеживать истоки и угрозы. Он был аврором, и это была профдеформация - это было у него в крови.

Подозрительность компенсировалась накатывавшими периодически приливами раскаяния. Гарри помнил, помнил постоянно, что Драко ради него бросил свой родовой замок и ни разу не пожаловался, ни словом не обмолвился об этом, не пытался попрекнуть… хотя это, наверное, было связано с особенностями его характера. Малфой, как и Гарри, считал свои проблемы только своими проблемами.

Он никогда не рассказывал Гарри о своей работе - тут его сдержанность объяснялась, скорее всего, дипломатической выучкой. Была такая расхожая шутка: «Из дверей дипкорпуса ничто не выходит; из дверей дипкорпуса только выносят» (вперед ногами, имелось в виду). Смысл этой по-римски обрубленной пословицы заключался в том, что тайны за стены дипкорпуса не выходят, а единственное, что выносится оттуда - это гробы с телами диппредставителей.

На самом деле выносили оттуда не только покойников - стены снимаемого Драко и Гарри дома и полки шкафа, уставленные дорогими вещами, красноречиво это подтверждали.

В субботу Гарри проснулся от тоненького противного голоска, пищащего у него под ухом. Гарри повернулся, локализовал источник звука: им оказался блокнот на подушке Драко.

Заглянув через малфоевское плечо, Гарри увидел идущую по странице карикатурную девочку с большой головой и тонкими ножками. Время от времени девочка встречала на своем пути мальчиков и останавливалась для обмена репликами и гнусного хихиканья.

Привыкший к хорошим, качественным иллюстрациям художников-волшебников в старинных книгах и фолиантах, Гарри оторопело спросил:

- Это что за творение дошкольного гения?

- Современный итальянский разговорник, - ответил Драко. - Упрощенная модель.

Он захлопнул блокнот, посмотрел на улегшегося обратно на подушку Гарри:

- Какие у тебя на сегодня планы? Опять работаешь?

- Весь день не выхожу из дома, отключаю телефон и блокирую камин, - пробормотал аврор.

- Отлично, тогда сегодня в два мы идем на обед.

- Что? Что за обед?

- Обед в Малфой Мэноре. Во-первых, надо, наконец, официально навестить родителей; во-вторых, пора задуматься о домовом эльфе.

Гарри молча уставился на Драко, и тот, поняв это молчание правильно, пустился в объяснения:

- Тебе разве нравится эта приходящая прислуга? Вот-вот, мне тоже. Мало ли куда она может заглянуть, когда убирается. А у меня важные документы, и у тебя… наверное. Домовой эльф нам будет, к тому же, стирать и готовить.

- А причем тут Малфой Мэнор? - спросил возмущенно Гарри.

- Притом, что больше взять эльфа негде. Только папа, наверное, ни одного не даст. У тебя ведь было двое… где они сейчас, в Хогвартсе?

- Пусть там и остаются, - твердо сказал Гарри.

Домовых эльфов он не любил; ему не хотелось, чтобы маленькие пронырливые создания шныряли по его дому. Он жил с твердым убеждением, что домовики - прирожденные сплетники и наушники.

Драко пожал плечами:

- Кричера ты не любишь. Добби не люблю я… Остается просить у папы.

Гарри не нравилась эта идея. Она не нравилась ему еще в постели. Она не нравилась за завтраком. Не нравилась, когда Драко завязывал ему галстук идеальным Виндзорским узлом. И продолжала не нравиться, когда Гарри стоял уже одетый и готовый к аппарированию.

Он был уверен, что проживет без Люциуса Малфоя до ста лет, и был убежден, что Люциус Малфой думает точно также.

Но в Драко проснулось фамильное малфоеское упрямство, а в этом случае гораздо проще согласиться, чем два часа объяснять, почему ты этого не хочешь.

В час дня они аппарировали к ограде Поместья. Там, в слякоти у ворот, их ждали унылые лошади, запряженные в громоздкую карету. К лошадям и карете с гербами на дверцах прилагался угрюмый кучер - мужчина в возрасте между 30 и 40 с обветренным лицом и руками-лопатами.

Погрузившись в экипаж и узнав, что до замка нужно ехать полчаса, Гарри совсем приуныл. Дорога оказалась грунтовой - на асфальте лошади быстро бы разбили копыта, - и трясло пассажиров нещадно. Оно и неудивительно: этим путем гости в замок прибывали редко. Он использовался только для торжественных официальных визитов.

Подпрыгивая на колдобинах и глядя рассеянно в окно, где проплывали бело-коричневые квадраты похожей на лоскутное одеяло заснеженной земли, Гарри задавал себе вопрос: зачем он на это подписался? Драко твердо заверил, что с родителями все улажено, но Гарри все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Ну что он будет делать в доме бывшего Упивающегося?

Вспоминать, как мочил его босса? Рассказывать анекдоты про уничтожение хоркруксов? Молча сидеть в гостиной, изображая прижизненный памятник?

Впрочем, как оказалось, Драко и впрямь неплохо подготовил почву. Люциус и Нарцисса Малфои встретили Гарри сухо, но безукоризненно вежливо.

Возникли только два неудобных момента: первый, когда домовой эльф объявил, что обед подан, и Люциус предложил супруге руку; Гарри автоматически повторил за ним жест, предложив руку Драко.

Тот засмеялся и сказал, что руку предлагают дамам.

Гарри отдернул ладонь, как ошпаренный, и до самой столовой ругал себя за тупость. Как будто он фильмов про светское общество не смотрел!

Второй момент был в самой столовой.

Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью и бывший всего на треть короче гриффиндорского стола в Хогвартсе, Гарри не удивил, а вот сидящие внизу собаки - это да…

Из-под скатерти то и дело высовывались носы, хвосты и лапы; Гарри насчитал дюжину комплектов. Заметив изумление гостя, Люциус не удержался от маленькой мести; сказав небрежно:

- О. Не обращайте внимания. Это гончие с нашей псарни. Они иногда устраивают драки, но гостей при этом обычно не кусают. Разве что случайно.

Гарри поспешно отодвинулся от стола, и Драко с кислой улыбкой произнес:

- Papa шутит, - улыбка его по лицемерности вполне могла поспорить с отцовской. Общие гены, как-никак… - Собаки сытые, ведут себя смирно. Это такой способ поддерживать контакт с хозяином. И еще обычай. Старинный.

- Понятно, - сказал Гарри, поглядев на дружелюбных с виду псов.

Позже он даже спустил им фазанью ножку: внизу произошла тихая грызня, кто-то сдавленно взвизгнул, в ногу Гарри ткнулся мягкий бок, но на свет «подковерная» борьба не вышла.

Из остальных испытаний хорошо натасканному за утро аврору удалось выйти с честью. Он просто следовал нехитрым правилам: «начинать с самых дальних столовых приборов и постепенно приближаться к тарелке», «с бокалами поступать точно также», и, конечно же, «смотреть, что делаю я, и повторять за мной» - Гарри в точности копировал действия Драко.

Единственное, фазана он есть не стал. Гарри показалось, что у мяса какой-то тухлый вкус.

Освоившись за столом, Гарри даже сумел поддержать беседу. Обычный светский треп ни о чем: погода, размышления, когда в этом году придет весна, министерские сплетни… Минут десять Гарри исправно рассказывал Нарциссе о своей новой должности, мать Драко расспрашивала его о будущих обязанностях, Люциус поинтересовался перспективами.

Наконец, старший Малфой встал, давая сигнал к окончанию обеда, и Драко тут же вскочил из-за стола, вполголоса спросив у родителей:

- Можно, я покажу Гарри замок?

Получив разрешение, они вдвоем удалились.

Завернув за первый же поворот, Гарри резко схватил Драко за запястье и прижал к стене:

- Вот что, Малфой: я с детства ненавижу музеи, и в Букингемский дворец ходил на экскурсию с классом три раза, так что не надо мне показывать мебель тринадцатого века, все равно не оценю. Давай лучше сядем… Или домой - камином, а?

- Здесь нет мебели тринадцатого, здесь начало девятнадцатого и немного - двадцатый, - ответил Драко.

Он перехватил руки Гарри и резко дернул, зеркально меняя позиции: теперь Поттер был прижат спиной к стене.

- Ты хорошо держался, - тихо сказал Драко. - Я тобой горжусь.

Он наклонился к Гарри и коротко поцеловал его в уголок рта.

- Пойдем, я покажу тебе два места. Думаю, ты не пожалеешь.

Они накинули принесенные домовиком зимние мантии и прошли к одному из выходов наружу. Дверь выводила в зимний сад.

У Гарри вырвалось: «Ничего себе!»

Под стеклянным куполом раскинули свои хрупкие белые ветки деревья, с вершины до корней усыпанные кристаллами инея. Снеговые ветви создавали изысканный рисунок, нежный и изящный, какими бывают только морозные узоры на стекле.

Здесь было холодно: видимо, использовался специальный температурный режим, чтобы эта недолговечная красота не растаяла и не потекла.

- Любимое увлечение мамы, - сказал Драко, кивая на сад.

- А... Красиво, - Гарри протянул руку к веточке, тронул ее - и она обломилась.

- Мама тебя убьет, - сказал Драко, смеясь. И добавил непонятное: - Вандал.

До второго места пришлось идти дольше. Через подземный ход, темный и неуютный.

Когда Гарри уже начал ворчать: «Мы что, до Лондона так пешком дойдем?!», впереди посветлело. И потеплело.

Нос Гарри, до сих пор чуявший только сырость, теперь улавливал какие-то запахи.

- Что там? - спросил он в волнении.

Драко только улыбнулся.

Они вышли из темной пещеры на зеленый простор: перед ними расстилался луг, покрытый травой, серебрилась излучина реки, чуть поодаль начинался смешанный лес.

- Что это?! - спросил Гарри, дурея от запахов, солнца, звуков.

Это было лето. Настоящее лето. Цветы, мошкара, бабочки, стрекотание кузнечиков, птицы…

В зимней мантии мгновенно стало жарко, и Гарри расстегнул и скинул ее. Сделал по волшебной земле шаг, два, борясь с желанием поваляться на траве…

- Это ретаймер, - пояснил снисходительно Драко. - Место, где время идет наоборот. Как у Алисы в Зазеркалье… Когда снаружи зима, здесь, внутри, лето. А когда там лето, здесь зима, и можно кататься по льду на коньках. Здорово, правда?

- Не то слово, - сказал Гарри.

Он не удержался, сбегал к реке, опустил руки в воду. Вода была прохладной, но купаться было можно.

Драко тем временем вытащил из кармана уменьшенный коврик, расширил его до нормальных размеров, снял робу и улегся на пригорок, усыпанный ромашками и неведомыми Гарри желтыми цветами с редкими вкраплениями сиреневых и лиловых цветков.

Гарри подумал и тоже разделся, оставшись только в брюках и носках. Он сел по-турецки рядом с Малфоем, с жадностью разглядывая все вокруг.

Через некоторое время он потряс Драко за плечо:

- Эй. Ты что, спишь?

Драко (который и в самом деле вздремнул) вскинулся, разозленный:

- Конечно, нет! Я отдыхаю! Ты с понятиями «культурный отдых» и «релаксация» знаком?

- Еще бы… Я так каждую ночь под одеялом релаксирую. Мы так и будем лежать, Драко? Может, мячик покидаем или по лесу походим?

Драко скрипнул зубами.

- Поттер, если в тебе бурлит энергия, сходи, погуляй, пособирай цветочки. А мне уж разреши отдыхать так, как я привык.

- Ну и пойду, я и один прекрасно погуляю. А ты обгоришь, и так тебе и будет надо.

С этими словами Поттер поднялся и направился к лесу. Драко перевернулся и закрыл глаза.

Через полчаса он все-таки перебрался под дерево - обгорать он не хотел. Через час проклял неуемный исследовательский пыл Поттера, через два подумал, что уйдет без него, а через три - просто тупо ждал, уже ни о чем не думая.

Когда Поттер, наконец, появился, Драко даже не стал ругаться.

Волосы у Гарри были мокрые: видимо, он искупался.

- Здесь пятачок примерно мили в четыре, - возбужденно заговорил он, - подходишь к границе, и там тебя заворачивает. Сколько ни ходи, барьер не перейдешь.

Аврор плюхнулся на коврик; плечи и спина у него были красные.

Драко мрачно покосился на обгоревшие места, но ничего по этому поводу не сказал.

- Пошли?

- Погоди, я отдохну малость. Так находился!

Драко стоял под лучами вечернего солнца и смотрел вдаль.

- Садись, - Гарри хлопнул ладонью по коврику рядом с собой.

- Насиделся.

- Ну, ложись…

- Належался, - сквозь зубы ответил Драко.

- Ну, как хочешь… У нас ничего поесть нет? Я проголодался.

В конце концов, Драко вернулся на коврик. Сначала сел, а затем прилег.

- Здесь хорошо, - сказал Гарри, повернув к Драко голову.

- Я скучал по этому месту, - ответил Малфой. - Иногда.

Было хорошо лежать так вдвоем: Драко уткнулся лицом в «подушку» из своей робы, его спина изгибалась нежно, как стебелек цветка.

- Я люблю тебя, - сказал Гарри.

В этот момент он отбросил все сомнения и расчеты, пошел навстречу любви смело, наплевав на последствия, не оглядываясь назад, оставляя за спиной страх и смерть.

Только молодым свойственно верить в бессмертие и в любовь.

Гарри чувствовал себя сейчас молодым. Вечно молодым. Вечно восемнадцатилетним.

- Ты слишком торопишься, - ответил Драко.

Наступила тягостная пауза.

- А ты все чего-то ждешь? - спросил Гарри.

Драко приподнял голову, посмотрел на любовника. Вздохнул раздраженно, сел и начал:

- Гарри, что такое любовь, по-твоему?

- Это доверие, - убежденно сказал Гарри. - Это когда доверяешь другому настолько, что он становится своим. Тебе же в голову не приходит спрашивать, веришь ли ты своей руке? Или ноге? Так и с любовью. Тут или веришь, или нет.

Драко снова вздохнул:

- Ох уж это гриффиндорство. То ли мозги вам там промывают, то ли они у вас от рождения отсутствует. Природный дефект.

- Нет. Просто вас в Слизерине не учат доверять. Хочешь, я научу? - Гарри порывисто вскочил на ноги, протянул руку. - Дай мне свою палочку.

Драко потянулся к карману робы, посмотрел на любовника недоуменно.

- Ты веришь мне? - спросил Гарри, глядя Драко в глаза.

Малфой пожал плечами, отдал палочку, пробормотав: «Что за детские игры…»

Он подогнул под себя ногу, с неосознанным вызовом глядя на Гарри. Поттер, держащий в руках обе палочки, настораживал поневоле.

Отступив на шаг, аврор сказал:

- Знаешь, нас в аврорате учат доверять… Напарник должен верить напарнику. Иногда от этого зависит жизнь.

Виртуозное движение палочки - и ковер начал подниматься в воздух. Драко вскрикнул изумленно:

- Эй! - вцепился в край, и ковер тут же накренился: Драко быстро-быстро отполз на середину. Земля удалялась с такой скоростью, как будто Драко взлетал на метле; но под ногами было не надежное древко, а колышущаяся ткань.

Драко почувствовал, что его вот-вот одолеет морская болезнь. Поттер, сволочь!

Когда ковер перестал трястись, Драко лег на живот и аккуратно свесил голову, заглянув за край. Далеко внизу стоял Поттер, похожий на спятившего дирижера: одну палочку он прижимал к горлу, а другой указывал на ковер, должно быть, поддерживая заклинание левитации.

Драко чуть не стало дурно при мысли, что будет, если Поттер опустит палочку вниз.

- ПРЫГАЙ, ДРАКО, - раздался его голос, усиленный «сонорусом». - ПРЫГАЙ; Я ПОЙМАЮ ТЕБЯ!

Таких ругательств этот столетний коврик еще не слышал.

- Я ТЕБЯ НЕ СЛЫШУ, ДРАКО! - звучно сказал Гарри. - ПРЫГАЙ, У ТЕБЯ НЕТ ДРУГОГО ВЫХОДА. СКАЖЕШЬ ВСЕ НА ЗЕМЛЕ.

Драко посмотрел, сколько до земли, заскулил еле слышно. Ветер раскачивал ковер; Драко попытался подползти к краю и ткань начала нагибаться.

Было страшно, страшно, страшно, страх заполнил все тело, заморозил кровь в жилах. Зубы помимо воли выбили барабанную дробь. Мать твою, Поттер… к дементору тебя под подол!

Драко рывком вскочил на ноги, пошатнулся, взмахнул руками - и прыгнул.

Несколько секунд неконтролируемого полета - точнее, падения, а затем его словно подхватила мягкая волна, подхватила и принесла - к Гарри. «Мобиликорпус».

Гарри обнял его, не давая упасть…

- Палочку, - потребовал Драко.

Получил требуемое, отошел на три шага:

- Ступефай!

Сногсшибательное заклинание приподняло его самого и швырнуло со всей силы оземь. Драко сел, удивленно глядя на предавшую его палочку, обратившуюся против хозяина.

- Отзеркаливание, - объяснил Поттер. - Я ее заколдовал.

Он подошел и протянул Драко руку.

- А если бы Авада Кедавра… - пробормотал Малфой, сидя на земле.

- Я тебе доверяю, - со смехом сказал Гарри. И, увидев взгляд Малфоя, поспешно предупредил: - Следующие два тоже зеркальные.

- Флорус, - из палочки выскочил букет из трех роз. - Флорус, - на этот раз получились тюльпаны.

Драко положил букеты на траву и сказал:

- Трюки дешевого фокусника. Розы и тюльпаны - это так пошло…

Он откинулся на землю, раскинув руки, глядя в голубое небо.

- Драко, ты обиделся? - Гарри склонился к нему. - Драко, теперь моя очередь прыгать. Пошли!

- Не боишься, что не поймаю? - спросил Драко, не шевелясь.

После пережитого страха во всем теле была какая-то слабость, словно руки и ноги стали резиновыми.

- Боюсь, - честно признался Гарри. - Но прыгну.

- Ну и дурак, - только и сказал Малфой.

Через некоторое время Гарри устроился рядом, заглянул Драко в лицо. Голубое небо заслонили обеспокоенные зеленые глаза.

- Ты обиделся?

Драко поморщился.

- Просто люблю смотреть в небо. Ты не любишь?

Гарри повернулся на бок, подпер голову локтем:

- Мне больше нравится смотреть на тебя.

- Мерлин, какая пошлость… - Драко скривился. - Лучше молчи. А то эстетическое впечатление от твоей физиономии непоправимо портится торжествующей банальностью.

- Не сердись, тебе не идет, - ответил Гарри. - И это не пошлость. Мне нравится смотреть на тебя. И какая разница, сколько раз эти слова произносили до меня, если я говорю их в первый раз!

Драко помотал головой: ну зачем надо было это начинать!

- Не нужно слов. Не нужно… - Драко взял любовника за руку. - Просто докажи… - он подтянул к себе Гарри, вцепившись в него не хуже кошки, и выдохнул: - Иди сюда.

Их соединение на природе было лучшим из всего, что у них до сих пор было. Они задыхались, стонали, сливаясь с травой, с землей, с небом. Они были этим летом, и ветром в небе, и солнцем, цепляющимся за верхушки деревьев; были золотящимися листьями, и пусть кто угодно сказал бы, что это пошло, но это пошлым не было.

Пошлыми все делают только слова.

* * *

Первый день рабочей недели был не так уж плох. Для понедельника.

Но не для Зика Мэдривера. Напарник сидел, мрачно уставившись на пергамент перед собой:

- Я отравлюсь.

- Не отравишься.

- О Мерлин, ты хоть представляешь, из чего делают пергамент? Вот представь: я говорю тебе порезать на кусочки твои кожаные ботинки и съесть…

- Они не кожаные. Из кожзаменителя.

- Ха-ха, и как Драко Люциус Малфой, наш молодой перспективный дипломат, допустил это…

- Даже у Драко не до всего доходят руки. И глаза, - Гарри с удовольствием пошевелил пальцами в носках: носки внешне совершенно не отличались от пищащих, но зато не устраивали шум по всяким пустякам.

На столе перед аврором лежал недоделанный отчет о выявленных служебных нарушениях, почти затерявшийся среди бумаг о представлении дела вампира Розье на разбирательство в Уизенгамот.

Вечная, как институт государства, бюрократия. Еще Чингисхан разменял простой взмах мечом, мгновенно решавший все вопросы, на перья и чернила. Но сам он до конца жизни предпочитал махать палочкой и мечом.

- Слушай, Гарри… - заныл Зик, - я умру, и ты будешь в этом виноват. Ты мстишь мне за голубичную наливку? Мелко и недостойно. Ты ненастоящий друг…

- Пиши-пиши, - безжалостно отозвался аврор.

Зик, высунув кончик языка от усердия, приступил к ювелирной работе, заполняя фразой «Долой цинизм» пространство величиной с почтовую марку.

Выписав эти слова сто раз, он сказал удовлетворенно:

- Ну вот. Теперь я умру не от несварения желудка. Теперь я отравлюсь концентрированными чернилами.

- Целители Святого Мунго спасут тебя.

Зик вздохнул и призвал маникюрные ножницы из набора Роутера:

- Твоя беда в том, что ты, как и всякий романтик, готов угробить весь мир - только бы не принимать его таким, какой он есть. Голову на отсечение даю: если бы она в тебя не втюрилась, дементора бы с полтора она сдала тебе своего троюродного дядюшку.

- Но в любви она мне не признавалась, Зик. Смирись с этим - ты проиграл.

- Только формально, - нарезав марку в китайскую лапшу, Зик с отвращением поглядел на черные от чернил полоски. - Ладно, не поминайте лихом...

- Не ешь, - остановил его Гарри. - Выкинь.

Мэдривер посмотрел на напарника наполовину обрадовано, наполовину удивленно, и Гарри великодушно махнул рукой.

- Но она все равно в тебя влюблена, - распыляя несложным заклинанием пергаментные обрезки, вредным голосом уточнил Зик.

- Хм… ты знаешь, что такое любовь? - поинтересовался Поттер.

Чем была любовь?

Еще позавчера Гарри с уверенностью отвечал на этот вопрос. А сегодня он сам спрашивал об этом.

Было ли то, о чем он говорил Драко, любовью? И, - если он задавал такие вопросы, - можно ли было вообще говорить о любви?

- Не вопрос, - ответил Мэдривер. - Любовь - химическая зависимость. Физиология и временно расстроенная высшая нервная деятельность.

- Умный, - хмыкнул Гарри. - Ну и чем тогда отличается настоящая любовь от наведенной? Ну, от амортентии там или… вейлочар?

- А ничем, - не задумываясь, выдал Мэдривер. - И та, и другая проходят, только одна раньше, другая позже.

Гарри принужденно рассмеялся. Надо же, он тут две недели нервы себе выматывает, а напарник решает вопросы так легко. Кавалерийским наскоком. Раз, два, и прошла. Три, четыре, полюбили. Без проблем.

- Ну, раз так, может, скажешь, что мне делать?

Зик сначала слушал внимательно, но к концу рассказа словно ушел в себя, крепко над чем-то задумавшись.

- Эй, Мэдривер! - позвал раздраженный Гарри.

Вот дела. Он тут душу, можно сказать, раскрывает, а друг мыслями далеко.

- А? - очнулся Зик.

- Что посоветуешь? - Гарри начал уже жалеть, что затеял этот разговор.

Какого дементора он попытался навесить свои проблемы на другого человека? Этим ничего не решить.

- Что… Ты слишком много грузишься, вот что. Драко Малфой - вейла… - пробормотал Зик. - Надо же.

- Спасибо за совет, - ядовито сказал Гарри.

И замолчал, склонившись над пергаментом, крайне собой недовольный.

- Поттер, живи, как живется. Радуйся тому, что есть. Знаешь, чем плохи люди? Они сами себе все отравляют, - Зик встал из-за стола. - Пойду посмотрю, где там этот Роутер. Наладился в середине рабочего дня по профсоюзам бегать…

* * *

Со Снэйком и семьей Розье пришлось привлекать к работе даже американца. Две недели они втроем разгребали это дело, и к выходным осталась только бюрократическая мелочевка. Милтон Фриз участием Гарри в процессе был крайне недоволен: он считал, что с этим способны были справиться и Мэдривер с Лукасом.

В пятницу после обеда Главный аврор вызвал Гарри к себе и твердо сказал, что все, хватит, пора завязывать. Надо входить в дела нового департамента. Секретный отдел - в прошлом; он же, Милтон Фриз, ждет от Гарри работы на будущее. На благо всего волшебного общества.

Гарри выслушал шефа и взял материалы на выходные домой.

Проглядывая думосборы, отчеты, протоколы, он все пытался понять, в каком месте он что-то упустил.

Вновь и вновь перебирал известные ему факты. Незаметность для окружающих. Укус. Удушение проволокой.

Это не сходилось; не сходилось никак. Непонятно, почему вампир все-таки не пил кровь. Что ему помешало - оба-то раза?

Этот вампир должен был быть… слишком человеком. Настолько, что вкус крови казался ему омерзительно-тошнотворным. Значит, это либо гость с континента, либо незарегистрированный местный человекоподобный кровосос; всех зарегистрированных британских «хомо кровососус» под Империо уже проверили.

Гарри похрустел пальцами, тяжело поднялся со своего вертящегося стула перед компьютером. Ему не нравилось то, что придется сделать завтра.

А придется идти и трясти бывшего шпиона Ордена Феникса, приснопамятного профессора Северуса Снейпа. Снейпу это понравится, голову на отсечение можно дать.

Выйдя на балкон, чтобы разогнать свежим воздухом сигаретно-кофеиновую муть, Гарри вдохнул глубоко, всей грудью; поежился под порывом холодного ветра.

В малфой мэнорском кусочке лета, поди, тепло. Лежать бы сейчас на пригорке вместе с Драко и смотреть в темное звездное небо…

И не нужно ни о чем думать, мысли - прочь, чтобы оставить место только для нежности.

Но не будет такого. Не будет.

Потому что они - люди, а людям свойственно думать слишком много.

Бесшумно прикрыв за собой дверь, Гарри на цыпочках пошел к кровати.

- Я не сплю, - отчетливо сказал Драко.

Он сел, и аврор «люмосом» зажег лампу.

Под глазами у Малфоя были круги, щеки запали, кожа обтягивала лицо, как резиновая маска.

- Что, опять тот сон? - спросил Гарри встревожено.

Драко покачал головой. Он не хотел, чтобы Поттер вновь советовал обратиться к сновидцам.

Он вообще не хотел, чтобы кто-то лез в его проблемы. Сон снился уже в четвертый раз. В первый - это было в ночь с субботы на воскресенье, после того турпохода в зону ретаймера - Драко проснулся, задыхаясь от страха и тоски.

Во сне он только что принял душ; кожа была влажной, пластиковая голубая занавеска покрылась мелкими каплями брызг и сконденсировавшегося пара.

Нужно было выходить в темный холодный коридор, но Драко стоял и прислушивался, не торопясь покидать безопасную, ярко освещенную комнату. Там, в коридоре, его кто-то ждал. Ждал, карауля долго, терпеливо, неусыпно.

Дурацкий сон; ну, кто может ждать его за дверью ванной?

И все же Драко просыпался каждый раз в холодной испарине, ворочался в неуютной постели, беспокоя спящего рядом чуткого аврора.

- Может быть, обратиться к сновидцам? - нерешительно предложил Гарри.

Порой Драко жалел, что связался с аврором. Слишком уж хорошо тот докапывается до истины, хотя нельзя не признать, что в этом они друг друга стоят. В дипкорпусе тоже учили распознавать ложь.

И врать - умело, виртуозно, а при случае и нагло в глаза, с выражением: «Ну, вру, вру, а вы попробуйте доказать».

Драко улегся назад, устало закрыв глаза:

- У меня все в порядке, Гарри. Ты слишком много работал с подозреваемыми. Профдеформация, да?

- Смотря у кого, - глухо сказал Поттер, обидевшись на невинную подколку.

Заснул он раньше, чем Драко, и видел какие-то свои, аврорские сны: ругался с кем-то громко, и голос у него был жестокий, грубый. Один раз он даже скрипнул зубами, сказав отчетливо: «С-снейп».

* * *

Бывший профессор зельеварения, бывший шпион и Упивающийся смертью Северус Снейп жил в пригороде Лондона.

Гарри с удивлением глядел на пасторальный маленький домик, пристроившийся в конце тихой улочки; беленький, чистенький, со всех сторон окруженный оранжереями с цветами и грядками. Вот, мать твою, домики у Упивающихся смертью на старости лет...

«Заслуженный шпион на пенсии, выращивающий герань», картина маслом.

В сердце шевельнулась иррациональная обида. Убийца Альбуса Дамблдора не имел права так жить. Он должен был обитать в трущобах, а по утрам рыться в помойке, чтобы добыть себе кусок хлеба на обед. Это была единственная участь, которой, по мнению Гарри, был достоин Северус Снейп.

Но мировая справедливость вкушала где-то заслуженный отдых, не торопясь явиться на Дарлинг-стрит и покарать Снейпа. Должно быть, она попивала кока-колу у подножия Статуи Свободы, заключив с Америкой долгосрочный контракт.

Оставив машину за штакетником, Гарри двинулся по любовно выложенной камнями дорожке к дому. Он не знал, хочет ли, чтобы Снейп оказался там, или его больше устроит, если на стук никто не отзовется, и тогда он с чистым сердцем развернется и уйдет.

В конце концов, что ему, больше всех надо?

Гарри взялся за дверной молоток и помедлил, разглядывая физиономию на медяшке: вычеканенное лицо почти стерлось со временем, хотя… Гарри взвыл, отдергивая руку; на пальце кольцом проступили капли крови.

Хотя зубы, по-видимому, оставались целыми.

Гарри вытащил палочку, нехорошо оглядывая молоток. Сейчас он наложит на рожу заклинание заморозки…

Дверь распахнулась с громким треском. Стоящий на пороге человек за прошедшие годы, казалось, ничуть не изменился:

- Мистер Поттер, на то, что вы шли мимо и попали не туда, я могу не надеяться? - и голос у него по-прежнему оставался очень четким и очень злобным.

- Доброго вечера, мистер Снейп, - мирно сказал Гарри, - я к вам по служебному вопросу.

На раздраженном лице Мастера Зелий отразилось явное желание с силой захлопнуть дверь. Вместо этого он резко развернулся и бросил аврору:

- Закройте. Не май-месяц.

В доме было довольно уютно: всюду половички, горшки с растениями (Гарри испытал кратковременный прилив острого стыда за обращение с флорой на Гриммаулд-Плейс), ротанговая мебель, масса безделушек.

Хозяин явно потрудился над дизайном: около двери в гостиной висела мишень для дартса с наклеенной на нее фотографией, аккуратно вырезанной из «Пророка».

Гарри онемел от гнева. Черно-белый Гарри с фотографии улыбнулся своему прототипу и приветливо помахал рукой. К счастью, он был цел и невредим: три торчащих из мишени дротика попали слишком близко к краю.

- Ну, знаете ли… - начал аврор.

- Да? - вкрадчиво спросил Северус Снейп, и лицо его озарилось таким свирепым восторгом, что Гарри концом фразы подавился.

И как он мог забыть, что величайшей радостью в жизни Снейпа были мелкие гадости ближним? Наслаждение удваивалось, если ближний был гриффиндорцем, и утраивалось, если его звали Поттер.

- Хреновый из вас Вильгельм Телль, - только и сказал аврор. - Попробуйте записаться в дартс-клуб, может, там вас научат дротики метать.

- Советы даете, Поттер? - отреагировал Снейп. - Надо полагать, научились с шестого курса махать палочкой?

Гарри вынужден был прикусить язык, чтобы не предложить Снейпу проверить прямо сейчас. Не время им дуэли устраивать.

И вообще, чего он ожидал от самого мстительного и злопамятного мага Британии, после смерти Волдеморта успешно удерживавшего это сомнительное первенство?

Снейп оставался Снейпом, а Гарри Поттер оставался Гарри Поттером, и сколько бы лет ни прошло, они всегда будут возвращаться в школьные годы. Это как сломанный хроноворот.

Плюнув на обязательный светский разговор о погоде и общих воспоминаниях, Гарри перешел сразу к делу:

- Говорят, вы больше всех в Англии знаете о Темных созданиях. Мы сейчас расследуем дело, связанное с вампирами… Зик Мэдривер к вам уже приходил; спасибо за информацию, кстати, но, может, вы вспомните что-то еще? Любая мелочь, любая деталь… все, за что можно будет зацепиться… Нам нужно все. Абсолютно. Это может спасти чью-то жизнь.

Гарри пристально глядел на Снейпа, на лице которого медленно проступало удивление.

- Зик Мэдривер? - спросил он более высоким, чем обычно, голосом. - Никакой Зик Мэдривер ко мне не приходил…

Внутренности Гарри словно скрутило - противное, тягостное ощущение, томительно-беспомощный страх. Холодок пред-предчувствия, словно что-то в нем знало плохую новость, хотя она еще не была произнесена.

Наверное, та сумеречная половина, что всегда ждет плохих новостей.

- Мой напарник, Зик Мэдривер. Приходил к вам в декабре… Вы давали ему адреса незарегистрированных вампиров.

- Я?! Откуда мне их знать? Ваш напарник знает о вампирах куда больше, чем я. В конце концов, он сам из них.

- ЧТО?

- Мерлин мой, вы что, не знали? О! Узнаю наш аврорат! Не знать, что сотрудник - вампир. Прелесть какая!

Снейп торжествовал, но как-то растерянно, не в полную силу. Гарри было не до того, чтобы разбираться в профессорских эмоциях.

Ему казалось, что мироздание дало трещину, подсознательно он ждал, что мир вот-вот рухнет. Это же бред!

Зик был здоровенным широкоплечим парнем, ничуть не смахивающем на вешалок-вампиров. Зик был другом, с которым они вместе проходили испытания - тот самый тест на доверие, когда прыгаешь вниз, и напарник должен тебя поймать.

- Бред, - сказал вслух Гарри. - Вы что, с ума сошли?

Кто-то тут действительно был ненормальным… Или мир, или Снейп.

- Какой из Мэдривера вампир?!

- Полукровка, - ответил Снейп. - Хотя он, конечно, больше человек. В юности Бенджамин Мэдривер согрешил с кузиной-вампиром. А ребенок - редкий случай - родился нормальным. И воспитывался, как обычно. Жена Бенджамина для него мачеха. Любопытнейший случай… Обычно такие дети - имбецилы с дефектами. Вы что, в своем аврорате ничего не замечали? Какие-то признаки должны были быть… Ммм, скорее всего, тяга к крови и, пожалуй, слабо выраженная эмпатия. Хотя последнее вряд ли мешало работе …

Рассуждая об отвлеченной научной проблеме, Снейп стал похож на человека: сдвинул брови, заговорил без истеричного надрыва, даже с неподдельным интересом…

Гарри поглядел на него устало:

- Вы настоящий ученый, профессор, - сказал он с иронией. - Как хорошо, что вы не директор школы.

* * *

Звуковой сигнал смс-сообщения настиг его, когда он открывал дверцу автомобиля.

Усевшись в «ягуар», Гарри взглянул на имя.

DM, 18 минут назад.

Открыв текст, Гарри прочел:

«Не могу до тебя дозвониться. Где ты? Подъезжай в бар возле Министерства, мы с твоим сослуживцем Мэдривером будем там.

ДМ».

Аврор врезал по рулю кулаком:

- Бл..дь!!!

Глава 14

В туалете не было никого. Слава Мерлину: хоть в чем-то повезло.

Рванув на себя белую дверь, Гарри выскочил в коридор. На лестнице стояли двое мужиков среднего возраста: курили втихаря, оглядываясь на выход в зал. Курить полагалось на улице: в Англии процветало движение за здоровый образ жизни, боровшееся с курильщиками путем создания им невыносимых адских условий. Но на улице было холодно, и мужики пристроились курить здесь. Они вздрогнули одновременно, когда из туалета выметнулся странный тип и окинул их цепким взглядом. В следующее мгновение тип пронесся мимо них по лестнице, исчезнув в зале.

Мужчины переглянулись, как бы спрашивая друг друга: ты тоже видел это? Палочку в руке у странного типа? Он был не из охраны заведения, но курить что-то расхотелось.

Мужчины вспомнили о солидном штрафе за курение в неположенном месте.

В этот вечер в баре было тихо. Работал только музыкальный автомат; никаких кислотных всполохов, никаких танцулек.

Гарри охватил зал взглядом в мгновение ока. Драко и Зика здесь не было.

Подавив желание броситься к бармену и трясти за грудки, пока не скажет, где двое его посетителей - Мэдривер наверняка работает под прикрытием, вампирская «невидимость», а точнее, легкий массовый гипноз, - Гарри вытащил телефон, ткнул в кнопки. Никогда ему еще не казалось, что номер набирается так медленно.

Гудок, второй, третий…

- Гарри? - раздался голос Драко.

- Где ты?!! - завопил аврор.

Головы сидящих за столами повернулись к нему, но Гарри было плевать.

- На улице, возле бара, - недоуменно ответил Малфой. - Мы с Зиком…

- Аппарируй немедленно!!! Аппарируй оттуда, прошу тебя!

- Куда…

- ДРАКО!!!

Несколько секунд тишины показались Гарри вечностью. Но вот, наконец, раздался хлопок. В трубке были слышны только шорохи. Вряд ли работающий аппарат хорошо переносил магические поля.

Опустив руку с трубкой, Гарри аппарировал сам - в переулок, где невезучий Билл Смит увидел Вултона с убийцей. Сегодня он уже нарушил правила, аппарировав от порога снейповского дома в сортир маггловского бара, а сейчас демаскировался вконец, исчезнув на глазах у десятка посетителей, но магглы-свидетели его не заботили. Вампир был где-то здесь, рядом.

Гарри оглянулся, разворачиваясь по кругу. Пусто.

Это было бы странно для центра Лондона, не будь рядом Министерства Магии. Ребята из Департамента по работе с магглами хорошо постарались. Создали идеальное место охоты для вампира: темно, пустынно, и куча укромных мест, где можно успешно спрятаться.

Гарри медленно пошел по переулку. Зик Мэдривер мог быть на севере, юге или западе от бара - в любом месте. А мог аппарировать в свою квартиру. Или к черту на рога.

Гарри завернул за угол.

И увидел идущего ему навстречу Зика Мэдривера.

«Петрификус Тоталус!» - несмотря на то, что заклятие было невербальным, вампир заметил движение палочки - и увернулся.

Гарри тут же повторил заклинание, но это Зик уже отбил и крикнул:

- Ты чего?!

Они были хорошими спарринг-партнерами в тренинг-зале. Фактически, их использовали в качестве наглядного пособия по боевым схваткам.

У них обоих была отличная реакция, и, главное - они знали друг друга. Ливень заклинаний, серия атак и блоков здесь бы не помогли.

«Империо», - Гарри использовал то Непростительное заклинание, защиты от которого не существует. - Брось палочку! - скомандовал он.

Палочка Зика со стуком упала на асфальт. Бывший напарник стоял неподвижно с остекленевшими глазами; свет из окошка дома напротив отражался в них.

Гарри призвал палочку и подошел к вампиру.

- Я думал, ты мне друг, - сказал он Зику и коротко, без замаха ударил того по лицу. - Кровосос… Падаль!!!

Мэдривер покачнулся и рухнул. Упал на спину, словно сдохший паук.

Гарри закусил губу. Кем бы ни был Зик, раньше он все же был его напарником. Гарри наклонился, не зная, что делать - поднимать Зика на ноги, продолжать разговор или аппарировать с вампиром прямо к Министерству.

Он не успел заметить движение - нос взорвался болью, столкнувшись со лбом Мэдривера, руку резко дернули, вырывая чужую палочку, - и «ступефай», который Гарри прохрипел разбитыми губами, ушел в пустоту.

Зик Мэдривер аппарировал из переулка. Гарри упустил из виду, что нечеловеческие формы жизни не лишаются под подвластным проклятием свободы перемещений - если только иное не оговорено предусмотрительным магом. Корчась, Гарри остановил кровотечение: времени залечивать нос и губы не было.

Он до сих пор чувствовал вампира - он мог его чувствовать на расстоянии прыжка аппарации. А прыжок для такого сильного мага, как Поттер, покрывал всю территорию острова целиком.

Гарри аппарировал на площадку дома (маггловский 17-этажный кондоминиум), где жил Мэдривер, и вскрыл дверь алохоморой.

Зик стоял посреди гостиной; его тело охватывало тройное кольцо.

Желтый призрачный огонь переливался вокруг талии, красный - вокруг груди, голубой обхватывал бедра. Зик держал в руке обруч, создавший этот непробиваемый щит.

Гарри знал, что будет, если он попытается сейчас кинуть в Зика заклинанием.

Вокруг вампира вспыхнет радужный кокон, замерцает переливами - красивое зрелище, как в фантастических боевиках. А потом…

- Ты знаешь, что это, - сказал Зик напряженно. - И не советую проверять, будет ли работать на мне проклятие подвластья. Кольцо может счесть это магией. Хочешь, чтобы полдома взлетело на воздух?!

Гарри покачал головой. Он видел на симуляторах, как работает Кольцо Климента. Его часто использовали парламентеры и иногда - редкие среди магов смертники. Любое направленное против владельца заклинание выпускало разрушительную энергию Кольца наружу. Правда, сам владелец применять магию изнутри тоже не мог.

Современные террористы такому смерть-поясу позавидовали бы. Хотя… был ли бы им от Кольца прок? Маггловские пули щит преспокойно пропускал.

Гарри тихонько шагнул к столу, высматривая что-нибудь, похожее на оружие.

- Не надо, Гарри… - Зик отступал к окну, крепко держа за древко метлу. - Не стоит. Я не знаю, откуда ты узнал, но ты не так все понял…

- Хочешь сказать, что ты не вампир? - спросил Гарри.

Он соображал, сумеет ли одолеть Мэдривера в рукопашной схватке. Зик явно вознамерился сбежать… Ему достаточно покинуть Англию, и Гарри не сможет определить его местонахождение. Достаточно выйти за пределы видимости - и Гарри не сможет ему приказывать.

Впрочем, он и так не может.

Чертова нелюдь.

- Вампир, - Зик переложил обруч в руку с метлой, нащупал за своей спиной задвижку и толкнул створку, не отрывая взгляда от Гарри. - Но я никого - слышишь? - никого не убивал!

- Тогда почему ты бежишь? - мирно спросил аврор. - Останься - и мы разберемся во всем. Честно и справедливо.

Он все-таки кинулся бы на Зика, если б не боялся, что тот со страху применит заклинание. И активирует Кольцо.

… Дом, полный мирных людей…

Команде стирателей памяти придется хорошо поработать: сейчас в темное небо из окна шестнадцатого этажа вывалится вампир на метле и помчится, рассекая воздух. К морю, а затем на континент, где он имеет все шансы затеряться. Гарри не будет прочесывать весь мир, чтобы найти бывшего друга.

- Ха! Честно и справедливо! Поттер, кому ты это рассказываешь? А в р о р у?

Зик вскарабкался на подоконник, развернул метлу хвостом в комнату.

- Видел я нашу справедливость в гробу! В белых тапочках!!!

- Что ж, тогда лети, - сказал Гарри.

Вампир повернулся к аврору спиной и взлетел.

- Акцио метла! - крикнул Гарри, подскакивая к подоконнику.

Заклинание было направлено не против Мэдривера. Живое, как известно, «акцио» призвать невозможно.

Но метла - метла подчинилась Гарри. Кольца мелькнули, расчертив тьму падающим метеоритом. Хорошо, что вышло именно так, потому что Гарри знал - вцепись Мэдривер в метлу посильнее, вернись он вместе с ней, Гарри столкнул бы его вниз своими руками, пока тот был в растерянности.

Так что да - хорошо.

Гарри услышал внизу крики людей; повернулся и пошел прочь из квартиры - к лифту. Спешить было незачем. Он и так знал, что увидит на асфальте.

Падение с шестнадцатого этажа не способен выдержать ни один маг.

Огонек вспыхнул на кончике сигареты трепещущим лепестком и увял через мгновение.

Трепещущим лепестком…

Гарри втянул в себя дым и покачал головой.

Трепещущим лепестком. Сильно.

Значит, на сегодня ему хватит. Он знал свою меру. Пил ровно столько, сколько должен был выпить для легкой, по-идиотски радостной головы.

Пинта - достаточно, чтобы не потерять контроль. После двух он говорил слишком много и говорил лишнее.

Ему хватило одного вечера - тогда, на следующий день после смерти Зика; с лихвой хватило жалеющего взгляда Драко, воспоминаний, как Малфой укладывал его спать, а Гарри то успокаивался, то вырывался из сильных рук, - непонятно, почему Драко не усмирил его заклинанием и не дал маковую настойку?

«Н-нет, что ты п-понимашшь, Малфой… У т-тебя д-друзья ва… бще были к-когда-нибудь?»

Малфой не напоминал об этом наутро. Но Гарри помнил слишком хорошо.

Скинув серый столбик пепла с сигареты, аврор поежился: он вышел на балкон в накинутой поверх домашней одежды куртке и в тапочках. Ноги замерзли, пальцы и вовсе заледенели, ныли, намекая на то, что пора возвращаться в тепло, к заждавшимся друзьям, к столу, жару огня в камине.

Это Малфой настоял на том, чтобы накрыть в гостиной. Но, высидев положенное время, он, напряженно улыбаясь гостям, попрощался и удалился.

Ушел наверх, работать.

У Гарри такой возможности не было. Он должен был отсидеть до конца, должен был вернуться назад, к Гермионе, Рону и торту, громадному, заказанному Драко непонятно зачем. Торт был выполнен в виде крепости: четыре разноцветных яруса, по каждому взад-вперед расхаживают часовые, а на площадке смотровой башни стоят король с королевой и взирают печально на разрушаемые едоками стены.

Когда Гарри вернулся, в нижнем ярусе уже зияла порядочная дыра, флаг крепости был сбит, а охранявший его шоколадный знаменосец съеден.

- Извини, старик; ничего, что без тебя? - спросил Рон.

- Ну так вот, Гарри, - дьявольски упорная Гермиона Уизли не уходила с единожды занятых ею позиций, - ты же не обвиняешь себя в том, что случилось, правда?

- Нет. Конечно же, нет, - Гарри сел и ковырнул оливку из развалившегося по тарелке фаршированного рыбьего тулова.

Одни и те же вопросы. Одни и те же ответы.

Друзья пришли поддержать Гарри. Поработать психоведами.

«Я понимаю, что он был тебе другом…

- Да.

- Но он вампир.

- Да.

- И убийца. Ты не должен винить себя в его смерти.

- Конечно.

- Ты ничего не мог предотвратить. Не вини себя в том, что не сумел его разглядеть.

- Да.

- …

- Да.

- …

- Конечно».

Рон изо всех сил подмигивал Гарри, пытаясь донести до друга, что им надо избавиться от чрезмерно бдительной Гермионы и надраться вместе до зеленых соплохвостов. Гарри послушно кивал, точно так же, как и подруге на ее рассуждения о его предполагаемом душевном кризисе.

Но супруги Уизли досидели до девяти, и когда Гермиона, наконец, поднялась, сказав: «Нам, должно быть, уже пора», Рон сумел только бросить на друга тоскливый взгляд, прежде чем исчезнуть в каминном пламени.

Гарри захватил едва початую бутылку белого полусухого и, оставив стол неубранным, поднялся наверх. Дверь кабинета Драко была закрыта: для дипкорпуса настала пора отрабатывать отгулянное, и Гарри, не задерживаясь, прошел к своему кабинету.

У него тоже была работа.

О, у него было море работы.

Плюхнув бутылку на не начатый даже отчет, Гарри порылся в тумбочке и достал грязный стакан.

Вся суета в Министерстве прошла в этот раз мимо него: на ушах стоял Криминальный, высшие министерские чины и репортеры, украшавшие первые полосы газет двухдюймовыми заголовками: «АВРОР ОКАЗАЛСЯ ВАМПИРОМ-УБИЙЦЕЙ! КОМУ МОЖНО ДОВЕРЯТЬ В НАШЕ ВРЕМЯ?», «АВРОР-«ОБОРОТЕНЬ»!, «УБИЙЦА В ЗАКОНЕ».

С Гарри поговорила женщина с добрыми ласковыми глазами - психовед нацбеза, охарактеризованная Гермионой словами: «та еще тварь». Та еще тварь дала положительное заключение, судя по тому, что Гаррино начальство не спешило отправить аврора на отдых к морю или посылать в командировку в графство * * * шир с благородной миссией помощи местным аврорам на ближайшие полгода.

Напротив, Милтон Фриз решил, что лучшим способом оправиться от надлома после этой истории станет деятельность, никоим образом с ней не связанная, - и осчастливил Гарри отчетом о маггловском оружии, который нужно сделать до первого марта, и которым легко можно было угробить человека - если свалить кипу форм ему на голову.

Форм было ровно сто пятьдесят. Милтон Фриз хотел знать о маггловском оружии ВСЕ.

Гарри пока даже не проглядел их толком. Он сидел в отделе с Роутером, усердно копавшемся в деле Мэдривера, и смотрел в окно. Там, снаружи, была грязная улица, редкие прохожие, бредущие под лениво моросящим дождем, и подмерзшая слякоть, заставляющая благодарить небо за существование Каминной сети.

Гарри досиживал здесь последние дни.

Кабинет для Департамента связей с немагическим обществом, наконец, отремонтировали, в пятницу в окне уже установили пейзаж, и визионер Бен Пратт, только что выполнивший несложную работу (холм, деревья, кусочек реки), неловко улыбался своему заказчику. Хорошо знакомому заказчику, надо заметить. Гарри тихо взял его за локоть и сказал:

- А теперь Секретный отдел, мистер Пратт. Пейзаж «горы и лесная поляна».

- Д-двойной? - заикнулся визионер. - С горами?

- Двойной, - кивнул Гарри. - С горами. Начинайте сегодня.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Поспешно схватив бутылку и запихав ее в тумбочку, Гарри крикнул:

- Да!

Вошедший Драко оглядел стол со стоящим на нем темным монитором, окинул Гарри быстрым испытующим взглядом.

- Как друзья? - спросил он, усаживаясь в кресло.

Гарри неопределенно пожал плечами. Друзья - это друзья, всегда рядом, когда считают, что они тебе нужны.

- Они хоть что-нибудь полезное тебе посоветовали? Засунуть подальше свою депрессию и перестать пить, например? - голос Драко был тихим, но насыщенным чувством до предела.

И чувство это было отнюдь не добротой.

- Они посоветовали сходить к Ремусу, - Гарри зашуршал пергаментными листами незаполненного отчета, демонстрируя свою занятость.

- Посоветовал бы я тебе кое-куда пойти… - Драко встал и резко подошел к окну, отчетливо выделяясь на фоне квадратного кусочка уличной темноты, - да не могу: ты мне нужен. Дементор знает, на хрена.

Гарри знал, что сейчас Драко пытается сделать. Психологию в аврорате тоже проходили…

Интересно, что бы сказал Драко, если бы узнал, что колдография с семьей Зика, висевшая на стене, лежит теперь в столе Поттера - вместо ячейки в хранилище для вещдоков?

Три человека.

Три разных лица.

Суровый мужчина, худощавая женщина и белоголовый ребенок - обыкновенный сорванец с исцарапанными коленками.

«dues conservat omnia» - почерком Бенджамина Мэдривера.

Бог не сохранил вас, да?

- Друга трудно изжить сразу. Это происходит постепенно. Я убиваю его во второй раз, - сказал Гарри и потянулся за бутылкой «Аква Минерале».

Вот бутылка, принадлежавшая Зику, лежала в хранилище для вещдоков, и на кровь в ней наложили консервирующие чары. Никто ни разу не попросил глотнуть «витаминизированный сок» - все помнили вкус домашних напитков Мэдриверов.

Зимой Зик пил «сок» чаще, чем летом. Реакция вампира на холода…

- Ваш Джобс сам уходит? Или его вежливо попросили? - спросил отрывисто Драко.

- Джобс? - Гарри опустил руку с бутылкой. - Уходит? Когда?!

- Ясно, - прокомментировал Малфой. - Я о ваших делах знаю больше, чем ты. Заявление лежит у Фриза с четверга. И, сдается мне, написано оно отнюдь не по «собственному». Акцио бутылка!

Гарри не успел сжать пальцы, и Малфой теперь держал трофей - теплую минералку.

- Думаешь, никто не знает, что тут у тебя? Да полминистерства уже в курсе… Давай, продолжай пить огневиски. Сначала полетишь с начальников, а потом и вовсе уволят. Плагиат карается законом, осел!

- Сделай вид, что ты и дальше не знаешь, - сказал Гарри, никак не отреагировав на остальную часть речи.

Малфой сжал на миг губы, ожег аврора злым взглядом.

- Не собираюсь. Хватит, Поттер; погоревал. У тебя есть еще завтрашний день, поразмазывать сопли вдосталь, но послезавтра ты становишься прежним Гарри Поттером. Ясно?

И Малфой стремительно вышел из кабинета, унося с собой гаррино высокоградусное утешение в бутылке с невинной голубой наклейкой «Минеральная вода».

Гарри хмыкнул, посидел, не двигаясь, минут пять. Затем достал из тумбочки спрятанную бутылку и налил в стакан вина. Сделав глоток, он открыл отчет, по диагонали просматривая таблицы.

Таблицы требовали технические характеристики и статистические данные по всем видам оружия в мире, начиная с 1950 года выпуска. Кроме того, надо было сделать прогноз до 2010 года, основываясь на методах математического моделирования (это что вообще? В Хогвартсе нумерология у аврора шла со скрипом).

Гарри застонал, опуская голову на руки.

Всех заботило душевное здоровье Гарри Поттера. Все желали ему только добра.

* * *

Маленький домик (это было проклятие в судьбе Гарри Поттера: его «контингент» проживал или в маленьких домишках, или в гигантских кондоминиумах. Словно куда-то подевались традиционные для Англии двухэтажные коттеджи) нуждался в косметическом ремонте. Покрасить, покрыть новой черепицей, подправить покосившийся заборчик.

Но Аврора Твигс была и этому рада. Лондон был самым дорогим городом мира по стоимости жилья, Аврора знала это из газет и телевизионных передач.

Ей крупно повезло, что молодой парень, аврор, тот самый, оказавшийся затем вампиром-убийцей, нашел ей такое приличное жилье за нормальную плату. Продержаться здесь еще месяц, а там Гавейн проснется, и будет суд, и они вдвоем уедут. Наконец-то уедут в Плимут, где солнце если светит, так светит, а не прячется постоянно, выскользнув из туч на мгновение, где если дождь, так дождь, а не еле моросящая целый день непогодь, где пахнет морем и солью, а не гнилой речной водой и бензином.

Мечты не мешали Авроре сноровисто стучать спицами: домашняя вязка сейчас не слишком ценилась, но чем был хорош Лондон - одевались тут по-всякому. Находились покупатели и на ее товар.

Сначала Аврора вывязывала шапочки с розами, кленовыми листьями и гномиками, сказочными, конечно, не садовыми - в юности, когда жила еще с родителями, навидалась таких, постоянно корни деревьев в саду подрывали, мелкие вредители; а потом изучила «конъюнктуру рынка» (как выражалась молодая розовощекая студентка-экономистка, подрабатывающая в «Бритиш Коннекшн» и изредка обедающая со старой ведьмой в ближайшей забегаловке): оказалось, что рынок с бОльшей охотой берет скелетики, драконов, ящериц, змей, пауков…

Так на шапках и шарфах появились изображения Гавейна; Аврора вязала их неустанно, легко и с радостью. Делать это нужно было тремя нитками - но разве ж это работа… Портрет своего сына Аврора могла вывязать и тысячью ниток.

Увлеченная вязаньем, она не услышала шум подъезжающей машины; очнулась только от звонка. Посидела, надеясь, что приблудный коммивояжер позвонит-позвонит и уйдет, со вздохом оставила спицы и пошла открывать.

Черноволосый аврор на пороге заставил ее инстинктивно отшатнуться. Как будто время вернулось вспять, как будто аврор нес ей новые неприятности.

- Доброго вечера, миссис Твигс, - заговорил Гарри. - Я зашел узнать - как вы тут?

Это было 3 февраля, авроры в этот день получили зарплату, а Гарри вдобавок еще и премиальные. 500 галлеонов, солидная прибавка даже к окладу Министра. Министерство высоко ценило выявление преступников в своих рядах.

- Ничего, - старушка смотрела не в глаза Гарри, а куда-то ниже его подбородка. - Спасибо, мистер Поттер. Да вы проходите, я вам чаю налью…

Они прошли в маленькую, но светлую кухоньку; Аврора Твигс захлопотала над чайником, быстро нарезала хлеб и сыр, поставила вазочку с булочками.

- Как ваш сын? - спросил Гарри, беря чашку и кусок лежащего на блюдце колотого сахара.

Аврора не признавала никакого рафинада, делала все по старинке, сама. Еще чего: сначала рафинад, затем сахар-песок, а после что? пудра? Люди совсем обеззубеют, вместо хлеба и мяса будут пасту из шланга глотать.

- Ничего, спасибо… Пока спит, - сказала она. И, помолчав, добавила: - Жалко вашего друга… Зика. И не скажешь ведь, что вампир…

- Не скажешь, - эхом откликнулся Гарри.

Он посидел еще со старой ведьмой, выпил три чашки чаю, съел шесть кусков сахара, а напоследок взял врученный ему кулечек с двумя пирожными-орешками и ушел.

Закрыв за ним дверь и вернувшись на кухню, Аврора обнаружила под блюдцем конверт, большой, белый, из плотной бумаги. Пришлось бежать, догонять аврора, кричать во весь голос, чтобы не уезжал.

- Вот, - сказала запыхавшаяся Аврора, протягивая конверт в окно машины. - Вы оставили.

На этой серебристой машине Аврора с сыном прибыли в Лондон; ох, и чего только она ни передумала, сидя на заднем сиденье. Тогда железяка казалась ей чуть ли не лодкой Харона.

Гарри Поттер покачал головой, конверт не взял:

- Это для вас. Удачи вам… с сыном. Вы мужественная женщина, миссис Твигс. Не держите зла.

Серебристый автомобиль рванул с места, миг - и он скрылся за поворотом, подсветив на секунду сумерки габаритными огнями.

Аврора вздохнула, то ли с облегчением, то ли с грустью. Она не держала зла на аврора. Тому тоже, поди, несладко пришлось. Кто б мог подумать, что Зик Мэдривер - вампир… Такой вежливый, спокойный мальчик.

Жизнь поворачивается порой неожиданным боком.

Аврора открыла конверт. Оттуда с шорохом выпал пергамент, переливающийся набором радужных печатей, - гриннготская доверенность на получение 500 галлеонов.

* * *

Крэйзи Джобс ушел по-человечески. Отработал положенные по закону две недели; его премировали, наградили званием почетного мага на торжественном собрании с полагающимися речами и вручили позолоченного Феникса на серебряной подставке. А затем Даймонд Джобс уложил в коробку личные вещи и покинул свой кабинет навсегда. Напоследок он зашел в Секретный отдел: постоял там, глядя на столы и качая головой.

- Да-а, - сказал он печально. - Вот ведь Зик…

Стол Лукаса уже вынесли, и американец сидел теперь на месте Мэдривера. Стол Гарри пока пустовал; аврору непривычно было видеть ничем не заставленную голую поверхность.

В голосе Джобса не прозвучало злости, хотя уволили старика именно из-за Зика. Официально «по собственному желанию», ну, а как на самом деле было, все Министерство знало.

- Хороший был аврор, - проговорил Крэйзи Джобс, произнося над покойным последнее слово. - Как нас всех обманул… Подвел… виртуоз. Ну… работайте хорошо. А лучше, чтоб работы у вас не было вовсе. Мистер Лукас… Гарри…

Он кивнул Роутеру и обнял Гарри; глаза старика увлажнились. Вытащив носовой платок, он вытер лицо.

Гарри дошел вместе с Джобсом до охранного пункта. Поднимаясь назад в лифте, он упорно смотрел в пол, стараясь не встречаться с министерцами взглядом. Он хотел попрощаться с кусочком своего прошлого спокойно, в полном одиночестве; в конце концов, прошлое этого заслуживало.

По своему этажу он пошел быстрым шагом, сделав озабоченное лицо: ему не хотелось, чтобы кто-то с ним заговаривал.

Но навстречу шла Мэдисон. Профорг, как всегда, превосходно выглядела и излучала жизнерадостность и оптимизм в убойных дозах.

- Гарри! - окликнула она.

- Привет! - Гарри заставил себя улыбнуться.

Ему самому улыбка казалась резиновой, но окружающие, видимо, ничего не замечали. Слава небу.

- Как дела, герой? - а вот Мэдисон улыбалась ослепительно и совершенно искренне.

- Отлично. Как у тебя, красавица?

- Великолепно! Я выхожу замуж.

Гаррины глаза невольно округлились.

- За Лукаса, - ответила Мэдисон на незаданный вопрос.

- Поздравляю, - это прозвучало почти искренне. - Уедешь в Штаты? Каких людей теряем…

- Приобретаем, - первая невеста Министерства наморщила нос. - Лукаса сделают начальником Секретного. Мы остаемся здесь…

- Здорово. Поздравляю, - сказал Гарри.

На этот раз без всякого энтузиазма.

В этот же день он получил от Рона сову. После 29 друзья ни разу не виделись, у обоих было много работы.

«Я хотел тебе тогда сказать, - писал друг, - да Гермиона была против. Вроде, это не наше дело. Ну, не знаю: Джинни мне все-таки сестра. Она в Египте нашла себе какого-то араба, и тот приезжает к нам на 14, знакомиться. Не то чтобы я имею что-то против мусульман, но ты-то точно лучше. Хотел предупредить, чтоб ты знал.

На всякий случай.

Р.У.

P.S. Помни, я за тебя всегда горой».

- М-да, - промычал Гарри, сдавливая пальцами свернувшийся червяк пергаментной трубки.

Араб, появившийся у бывшей супруги, его почему-то странно оскорбил. Он привык ощущать за собой надежный тыл, куда всегда можно вернуться, и его примут и возьмут назад, а сейчас этот тыл вдруг взял и исчез.

Джинни собиралась заводить новую семью.

Ремус и Тонкс собирались заводить детей - Гарри был на Гриммаулд Плейс на прошлой неделе, и с ним поделились радостной вестью. Ожидалась двойня, и в счастливых хлопотах, связанных с грядущим прибавлением в семействе, «племянник» для Люпинов отошел на задний план.

- Семейные радости, - сказал себе Гарри. - Вот черт.

* * *

Постучавшись в кабинет и услышав: «Да, Гарри», - он толкнул дверь, заглянул и спросил:

- Ты сильно занят? Я посижу…

Драко корпел над пергаментами, готовя срочные бумаги. Завтра был последний день визита польской делегации, нужно было успеть подписать договор у Министра, Старшего консула, Главы финансового комитета и еще десятка начальников рангом пониже.

Поттер уселся на софу, перевезенную Драко из Малфой Мэнора, - слава бороде Мерлина, родители в январе слегка успокоились, не смирились, но хотя бы перестали переубеждать и уговаривать, - сидел там и молчал.

Вид у него был нехороший. Потухшие глаза, землистое, усталое лицо.

- Все хорошо? - спросил Драко.

- А? - встрепенулся аврор. - Да, да… Все в порядке.

Драко вздохнул, посчитал предпоследнюю цифру в таблице, положил перо и решительно сказал:

- Пойдем. Пошли, ляжем.

В постели объятия казались естественными, она, постель, словно рушила дневные барьеры, раскрывая уязвимую, точно брюшко бабочки, внутреннюю суть. Поттер прижался к Драко, обхватил его руками, уткнулся в шею.

- У меня никого теперь нет, - прошептал он. - Не бросай меня, а?

Драко высвободил зажатую руку, положив ее Гарри между лопаток, откинул голову, рассмеялся хрипло:

- Ох, если б я мог…

В смехе его звучали бессилие и покорность судьбе.

Когда Гарри, наконец, уснул, Драко встал, стараясь не разбудить спящего, и пошел назад в кабинет.

Ему нужно было подготовить документы к утру. Но он еще долго сидел просто так, глядя на бумаги невидящим взглядом.

В мае у него будет Италия. Поттер об этом пока не знает.

Да он и не поедет туда; британец до мозга костей, Поттер родился и умрет в Британии. Здесь у него друзья и здесь его работа.

Драко отказаться от стажировки не может… Профессиональная несовместимость - она похуже сексуальной...

С сексуальной у них как раз все в порядке, - тут Драко хмыкнул.

Малфой закрыл глаза и взмолился, вкладывая в обращение всю душу: пусть это разрешится! Пусть разрешится хоть как-нибудь: так, как судила им судьба.

Он не хотел, чтобы их отношения превратились в мимолетную интрижку - а ведь так оно и выйдет, если он уедет. Будучи реалистом, он не верил, что они с Гарри будут ждать друг друга весь год.

И в то же время он не мог не уехать.

Ему не был по душе ни первый путь, ни второй, но о третьей дороге этой ночью, плавно переходящей в рассвет 12 февраля 2003 года, он не знал.

* * *

14 февраля все увеселительные заведения Лондона были забиты под завязку. Осложнялась ситуация еще и тем, что день Святого Валентина выпал на уик-энд: сунувшись наудачу в пару баров и ресторанов, молодые люди быстро это осознали.

Малфой впал в мрачное молчание, Гарри - в повышенную раздражительность.

Назревал серьезный скандал… Точнее, наступала пора выяснения, кто виноват в том, что не позаботился заранее заказать столик и составить культурную программу. У Гарри возникло нехорошее предчувствие, что виноватым окажется он. Малфой, конечно, умел уходить от конфликтов, но если уж он в них вступал, то шел до конца, неотвратимо, как настоящий дракон.

Гарри не мог отделаться от подозрения, что в голове у Малфоя существует четкий график, на котором размечена вся их будущая жизнь. Драко, безусловно, следовал каким-то критериям при отборе «пиков», высших точек кипения, когда кривая их волнообразных отношений лизала пеной небеса, но понять принцип отбора Гарри не мог.

Он только научился это чувствовать. Сейчас пик неотвратимо приближался.

И тут Гарри, еле ворочая языком, предложил безнадежно:

- Может, в «Модерн»?

Да, бар ни для одного не был связан из них со счастливыми воспоминаниями. Зато он располагался рядом с Министерством, что давало надежду на наличие в нем свободных мест - и то радость, нет?

Малфой молча пожал плечами.

Но в баре он оттаял: выступала маггловская рок-группа, певшая про любовь, вены, резанные бритвой, и шрамы от падений на асфальт. Драко вслушался в текст, засмеялся:

- Нравятся мне эти магглы. Из всего романтику сделают, даже из черепно-мозговой травмы. Пошли танцевать.

Гарри идея не нравилась, его не вдохновляла оглушительно-истеричная музыка, радужные всполохи от вращающихся ламп, топчущиеся на площадке люди, и вообще, он не любил танцы. Но он покорно позволил себя уволочь, и ничуть не пожалел, когда ощутил бедром реакцию Драко.

Тот прижимался к аврору, бесстыдно толкался в него бедрами, охватывая ладонями гаррины ягодицы. Глаза Драко лихорадочно блестели, он наклонился к Гарри, прошептал на ухо (они пользовались чарами отторжения, позволявшими приглушать посторонние шумы и слышать друг друга):

- Как насчет выйти и перепихнуться по-быстрому? О господи, у меня уже болит… Так хочется тебе засадить… И рассказывать на ухо, как ты трахаешь меня в Малфой Мэноре… На столе, представляешь? И тут входит отец…

- Ооох… - Гарри застонал, откинув голову.

Он терся о Драко, наплевав на то, что окружающие видят это … как он будет потом ходить в этот бар… разве что память стирать. Слишком часто стирали здесь память за последние месяцы.

- … и видит нас… Не верит глазам... А ты не останавливаешься… всаживаешь мне по самые яйца… да-а, - Драко внезапно остановился, не обращая внимания на протестующий стон Гарри, прикусил мочку его уха и прошептал:

- Пошли.

Туман на улице чуть-чуть привел Гарри в чувство. «Ягуар» стоял возле самого бара, темнея в густом молочном сумраке приземистым инопланетным кораблем.

«Туда, внутрь - и разложить передние сиденья», - подумал Гарри; на припаркованную в неположенном месте машину был наложен «мизерус», и внимания на нее никто не обращал.

Но Драко повторил:

- Пошли, - уводя Гарри прочь от машины.

Остановившись за углом соседнего с баром дома, он улыбнулся, повернулся к аврору, положил руки ему на плечи, потянулся…

«Петрификус Тоталус», - произнес про себя Гарри, чувствуя горечь во рту.

Он отступил, опуская палочку, глядя на застывшего Драко, обнимающего воздух. Разжал его пальцы: из рукава выскользнул гибкий металлический прут. Серебристая струна.

- Ты опоздал, - сказал Гарри, по-прежнему чувствуя горечь. - Тебе надо было сделать это еще в первый вечер.

* * *

Гарри не нужно было видеть свет в гостиной, окна которой, вообще-то, выходили на другую сторону, чтобы узнать - в доме кто-то есть. Охранные чары предупредили его еще за милю от дома.

В кресле гостиной сидел Люциус Малфой.

- Акцио палочка. Субстрингус, - Гарри сказал это совершенно будничным тоном, будто бы поздоровался. - Здравствуйте, мистер Малфой.

Люциус Малфой посмотрел на свою палочку в руках у аврора, пошевелился, словно хотел испытать на прочность опутавшие его руки и ноги веревки, удержал себя от вопроса: «Что это значит?»

Поттер достаточно ясно все обозначил, проговорив заклинания вслух.

Вместо этого Люциус спросил:

- Где Драко?

- Драко? - аврор усмехнулся, криво и зло. - В данный момент на заднем сиденье машины. А позже, я думаю, будет в Азкабане.

Ну, вот и случилось то, чего Люциус так долго ждал и боялся. Не помогли старые связи, не спасла выбитая, вымоленная, купленная в Министерстве стажировка в Италию.

Он оказался плохим отцом… не смог даже спасти единственного сына. Но он должен был бороться до конца.

И Люциус выпрямился в веревках, взглянув на аврора Поттера:

- Подождите. Выслушайте меня…

- Как давно вы об этом знали? - перебил тот.

Люциус искал слова, искал в себе энергию и силу, чтобы убедить аврора… Кто-то уверенно и безнадежно шепнул внутри Люциуса: «Он уже убежден. Все напрасно».

- Послушайте… отпустите Драко. Он не виноват. Виноват только я.

Я виноват. И я поплачусь.

Как не хочется в Азкабан… Организм бунтовал, не желая слушать доводы мозга, он не хотел возвращаться в тюрьму, помня ее каждой косточкой, каждой жилкой, каждым нервным узелком, и - вот странности тактильных ощущений - кожа на подушечках пальцев снова стала шероховатой, будто ее вымыли тюремным мылом и морской водой.

- Я нахожусь в твердой памяти и здравом рассудке. Драко… Драко болен.

Глава 15

Если жизнь шутит над тобой, первое правило: «Не сопротивляйся».

Вообще-то, первым правилом было «Не торопись», но Гарри больше нравилось думать по-другому. Они снова встретились с Люциусом Малфоем, встретились в обстоятельствах, при которых ни один из них не хотел бы видеть второго.

В городе, где было больше десятка миллионов лиц, они встречались вновь и вновь, словно проклятые, преследуемые ненавистными лицами друг друга.

Гарри Поттер. Грубоватые черты, слишком расплывчатые, нечеткие.

Люциус Малфой. Черты резкие, лицо треугольное, надменное.

Ненависть, как и любовь, может иметь свои фетиши. Люциус Малфой не переносил - до скручивания живота, до внутренней дрожи - ядовитых, как сочная зеленая осока на болотах, глаз Поттера. Гарри Поттер испытывал отвращение при виде заостренных черт лица Малфоя, всех этих углов, выступов и впадин, которые вместе, в ансамбле, производили впечатление породистости и привлекательности их обладателя, привлекательности вопреки всем древним и современным канонам красоты; привлекательности, которая, будучи смягченной в более обычном лице Драко, вызывала в Гарри томление и дрожь, а от яркого необычного лица его отца только отталкивала.

Так ящерица кажется людям забавной и смешной, а змея - пугающей и отвратительной, хотя разница между ними лишь в том, что змея безнога.

И, несмотря на то, что Драко всего четверть часа назад пытался задушить Гарри рояльной струной, а Люциус Малфой сидел смирно в своих веревках, не собираясь нападать на аврора, Гарри все также продолжал воспринимать Драко как безобидную ящерицу, а его отца - как кораллового аспида, затаившегося среди камней. Инерционность мышления губит нас.

Гарри бережно отложил эту мысль, решив додумать ее как-нибудь на досуге, отступил на пять шагов и призвал из кухни стул.

- Говорите, - сказал он, усаживаясь и собираясь слушать. - У меня есть немного времени.

Люциус склонил голову, не глядя на аврора. Наверное, ему хотелось отбросить свесившиеся на лицо волосы рукой, но развязывать Малфоя Гарри не собирался.

- Тогда, перед самой Победой, - начал Люциус, - когда у Волдеморта осталось всего два хоркрукса - он сам и его фамилиар Нагайна (в этом месте Гарри кивнул), - он начал сходить с ума. С психикой у дохлого трупа и раньше было неладно, но когда он понял, что конец приближается, он просто отмел от себя эту мысль. Волдеморт впал в крайнюю форму солипсизма. Он считал, что сумеет создать совершенное оружие, и станет владыкой мира с минуты на минуту. В конце сентября он собрал самых приближенных своих соратников - Лестренджей, Грейбека, Нотта, Снейпа и других - числом двенадцать, взял Драко, бывшего при нем чем-то вроде пленника, и велел всем аппарировать к Стоунхенджу. Вы знаете что-нибудь о сатанистах? - спросил Люциус.

- Маггловская секта, - сказал Гарри, подумав. Они в аврорате изучали сатанистов на спецкурсе по особенностям применения магглами черномагических ритуалов. - Перевернутые распятия, шабаши, осквернение надгробий, жертвоприношения животных и иногда - человеческие. Поскольку настоящая магия не применяется, такими делами занимается полиция. Волдеморт собирался вызвать сатану?

- Не совсем, - Люциус покачал головой. - Вы же знаете, Распорядитель не вмешивается в наши дела. Он управляет миром за Завесой - всего-навсего. Волдеморт собирался вызвать из-за Завесы Йормунганда.

- Мировой Змей? - спросил Гарри недоверчиво. - Что он с ним собирался делать?

- Вероятно, запугать человечество, - ответил Люциус спокойно. - Я же говорю, Темный Лорд сошел с ума. Он думал, что устроит апокалипсис, и народы бросятся перед ним на колени, а Йормунганд будет слушаться его, как слушался василиск.

Гарри рассмеялся хрипло, лающе:

- Йормунганд в качестве фамилиара. Потрясающе! Потрясающе неправдоподобно. Умерьте фантазию, мистер Малфой.

- Ну, в конце концов, этого не случилось. Может быть, этого не случилось бы вовсе: для призыва нужна кровь родственников.

- Угу, скажите еще, что он взял ее у Нагайны. Волдемортовская Нагайна - отдаленный потомок Великого Змея, - в голосе аврора звучал неприкрытый сарказм.

Гарри сам не знал, отчего ему так нравится проявлять недоверие к словам Малфоя. Он не был уверен, что ему хочется задумываться над этим.

- Нет, - Люциус говорил устало, но с толку себя сбить не дал. Он твердо собрался рассказать все до конца. Сорваться в ругань можно и позже. - Вы знаете, что у магглов сатана принимает обличие змеи? Волдеморт решил, что можно попробовать сатанинский ритуал призыва. Думаю, в общих чертах вы с ритуалом знакомы. А теперь догадайтесь, кого он выбрал на роль жертвы-девственницы.

- О нет, - прошептал Гарри, почувствовав, как похолодела кровь в жилах, а по коже побежали частые мурашки. - У сатанистов жертвой должна быть девушка… Невинная девушка.

- Магглы многое понимают неправильно. Уж вам ли, как магу, этого не знать… В ритуалах нужны только магия, страх и кровь. Словом, Драко раздели, привязали к алтарю, зарезали на его животе петуха, начертили пентаграмму кровью и начали подходить по очереди. После ему должны были перерезать горло и вспороть живот. Первым был Волдеморт, вторым - Снейп. У Снейпа был с собой портключ - медальон; чтобы он сработал, нужно было надеть его на шею… - Люциус говорил это, глядя куда-то в сторону, не желая смотреть в лицо аврору. - К счастью, цепочка оказалась достаточно длинной. Он сумел выбраться оттуда сам и спасти Драко.

- Волдеморт… его… - Гарри вдыхал воздух, не зная, как это назвать.

- Изнасиловал, - сухо подтвердил Люциус, переводя взгляд на аврора. - Повезло, что успел только он один. Снейп потом наложил на Драко «обливиате». Мой сын помнит только что Темный Лорд сошел с ума и начал кидаться Непростительными в сторонников.

В углу неуместно успокоительно журчал небольшой фонтан. В наступившей тишине отчетливо было слышно, как перетекает вниз и вверх вода. Гарри молчал, глядя на стену за плечом Люциуса Малфоя.

Его глаза потускнели, став бурыми, как спинка жабы. Люциус Малфой откашлялся, пошевелившись в кресле.

- Вы меня не развяжете? - спросил он, поднимая опутанные веревкой руки.

- Нет, - Поттер отрицательно покачал головой. - Что было дальше?

Малфой вздохнул, поерзал, пытаясь найти более удобное положение. Эта хренова участь была ему суждена. Где-то над его головой так встали звезды.

Он и неволя были любовниками более неразлучными, чем Филемон с Бавкидой. Оставалось только надеяться, что Драко проживет свою жизнь в одиночестве.

- Когда я вышел из Азкабана, Снейп рассказал мне все. Мы решили, что так будет лучше. Достаточно того, что помним мы; Драко помнить ни к чему. Но мы не избавились от призраков прошлого: укрытое заклинанием памяти никуда не делось, оно всего лишь ушло в подвал. Затаилось в подсознании. У Драко множественное расстройство личности. По-маггловски и научно - диссоциация. Яркие вспышки света - например, как от барного стробоскопа, - вызывают на поверхность его второе «я»… нечеловеческое «я»… Вейлу. Но это не он; понимаете, мистер Поттер? Это - не он, - раздельно и четко произнес Люциус. - Оставьте Драко в покое. Пожалуйста. В Азкабане он сойдет с ума… Мы запрем его в Малфой Мэноре. Он никому не причинит зла…

- Почему вы его не лечили? - резко спросил Гарри. - Почему он не в Сент-Мунго?

- Мы давали ему зелья. Вы понимаете, что такое психическое заболевание? Хотите, чтобы я держал Драко в палате до конца его жизни? Если вам так нужен преступник, берите меня. Я возьму на себя эти убийства. Только не трогайте Драко… Мерлин, да я с самого начала не хотел, чтобы вы были вместе!

Гарри молча смотрел на отца Драко.

Азкабан Люциусу грозил так и так. Правда, в первом случае - за укрывательство преступлений и преступное злонамеренное попустительство, приведшее к гибели человека (статья XII.II.IV КМ), срок был в три раза меньше.

Лицо Люциуса наконец-то перестало казаться надменным. Теперь оно было только усталым, отчаявшимся и безнадежным. Малфою не на что было рассчитывать, кроме аврорского милосердия.

- Пожалуйста, оставьте Драко, - повторил Люциус. - Разве он мало страдал…

- На многое же вы готовы ради душевного спокойствия своего сына, мистер Малфой, - бросил аврор. - Не задумываясь, платите чужими жизнями…

- Своей я тоже готов заплатить, - сказал Люциус, глядя Гарри в глаза.

* * *

- Мистер Поттер? - Гарри поднял взгляд от поверхности стола, заваленного пергаментами.

Бонни Тауэлл поежился и пожалел, что подошел к шефу в неудачное время. Глаза начальника департамента казались бессмысленными и пустыми.

Монитор компьютера был темным и мертвым, хотя процессор под столом бодро жужжал кулером. Значит, машину не трогали как минимум минут пятнадцать.

- Можно нам сегодня уйти пораньше? «Соколы Мерлина» играют с «Русалидами» в Шеффилде…

- Идите, - сказал Поттер, не став дослушивать объяснения.

У самой двери Бонни догнал голос шефа:

- Вы прекрасно поработали, ребята. Спасибо, - тон был холодным и безразличным.

- Служу Британии, - ответил Тауэлл.

Он мог добавить еще что-нибудь к официальной фразе, но не стал.

Гарри вздохнул, слушая веселые голоса собиравшихся уходить подчиненных. С отчетом об оружии им пришлось проработать все выходные на прошлой неделе и на позапрошлой, но к сроку они успели. В понедельник, 1 марта, на стол Милтону Фризу лег готовый отчет. А перед Гарри теперь лежал список несделанных дел - в последнее время аврор стал катастрофически рассеян, видя мир, как сквозь полупрозрачную пелену.

Работа, бывшая смыслом жизни, отодвинулась в туманные дали, став лишь досадной помехой, подчиненные вызывали смутное недовольство, когда обнаруживалось, что они - не детали рабочего механизма, а живые люди, и вот он, итог, - глобальное отчуждение, воплотившееся в виде не доходящей до потолка стены, через которую к Гарри доносились смех и отдельные реплики. Чужая жизнь, чужие радости.

Надо было налаживать контакт сразу, с первых же дней, но тогда Гарри не было дела ни до чего. А теперь он уже не мог выйти из своего закутка и непринужденно влиться в общую беседу.

Как он собирается работать с этими людьми дальше?

Голоса отдалились, а затем и вовсе стихли, отрезанные закрывшейся за подчиненными дверью. Только тогда аврор медленно поднялся и открыл шкаф, доставая подбитую мехом мантию.

* * *

Близящееся к закату мартовское солнце косо освещало длинные ряды вытянутых серых камней. Гарри брел по узкому, засыпанному снегом проходу к могиле в третьем ряду.

Семейный клан Мэдриверов следовал крайне сложной и запутанной системе захоронения: так, место, приготовленное для отца Зика, было расположено в этом же ряду через две могилы от сыновней, а вот камень для будущей могилы миссис Мэдривер, урожденной Мак-Дугалл, мачехи Зика, находился через ряд, в самом дальнем конце кладбища, возле решеток ограды.

На могиле напарника лежала положенная туда Гарри десять дней назад серебряная фляжка с огневиски. Лежали и живые, увядшие от холода цветы, - видимо, родные Зика побывали здесь недавно. Гарри постоял, вдыхая морозный шотландский воздух.

Сняв перчатку, он положил руку на надгробие: холод камня проникал к сердцу через ладонь, запуская щупальца глубоко в плоть.

- Ты был хорошим аврором. И хорошим другом, - сказал Гарри. - Пусть и вампиром.

На деревьях, гнувшихся и скрипевших под порывами ветра, сидели нахохлившиеся вороны, ждущие весны. Но для тех, кто лежал внизу, под землей, весна не должна была прийти никогда.

- Я бы попросил у тебя прощения, - проговорил Гарри, - но такое не прощают. Где бы ты ни был, Зик… покоя тебе.

Он представил место, где был сейчас Зик - без глаз, без рук, без ног, безносый и безъязыкий… Резкий порыв ветра колоколом вздул мантию, зашвырнул под нее обжигающе-холодный воздух, и аврор поежился, обхватив себя руками.

Постояв так немного, он погладил камень в последний раз и развернулся, направившись к ограде.

Гарри не оглядывался, уходя. Мертвые не могут простить.

Даже если просить их очень сильно.

Зик Мэдривер был хорошим аврором.

Он только не знал, что вейла проявляется в Драко лишь от мигающих огней барной светомузыки.

Гарри Поттеру «повезло» чуть больше.

* * *

Во вторник после работы Гарри гулял с дочкой. В Норе царила предсвадебная суета: Джинни собиралась отпраздновать свадьбу со своим арабом.

Ольди казалась одновременно возбужденной предстоящим праздником и огорченной грядущими переменами в доме. Девочке не хотелось делить маму с чужим смуглым малознакомым дядей.

- Пап, - спросила она с беспокойством, цепляясь ручонкой за отцовскую ладонь.

На ней было новенькое красное пальто, подаренное «дядей Фалхадом». Гарри с горечью подумал, какой же хреновый из него отец. Он вот ни разу не догадался купить дочке одежду.

Только игрушки; горы кукол, плюшевые львята, волшебные домики, воздушные драконы, сладости и… И ничего полезного.

- А ты же лучше, чем дядя Фалхад?

Гарри от неожиданности остановился:

- Кто тебе так сказал?

- Ты гелой, - важно сказала девочка. - Все так говолят. Дядя Лон, и тетя Гелми, и дядя Флед, дядя Джодж, и баба с дедой тоже. Ты - истлебитель вампилов!

Гарри фыркнул:

- Ну… м-да.

- А почему тогда мама женится на дяде Фалхаде?

Гарри сел на корточки, посмотрел в дочкино лицо. У Изольды были зеленые глаза - Гаррины глаза, и мамины рыжие волосы, и она обещала стать настоящей красавицей, когда вырастет. Как ирландская королева Изольда из волшебных легенд.

- Потому что… потому что мама любит дядю Фархада. Тебя она тоже любит. Очень-очень, - Гарри подхватил дочку и встал, взяв ее на руки. - Я тебя тоже люблю. Ты мое летнее солнышко…

Он нес страшно довольную этим Изольду на руках и думал, что у него все-таки есть кое-что в этом мире. То, что останется после него, даже когда он умрет.

Головка девочки потихоньку стала клониться на папино плечо - они сходили в кино на «Шрэк» и поужинали в киношном кафе, и сейчас было уже почти восемь вечера: Ольди устала и хотела спать.

- Поедем домой? Или сходим еще покатаемся на Глазе Лондона? - хитро спросил Гарри.

- Поката-аемся!!! - тут же раскрыла глаза Ольди. - Па-а-ап!!!

- Хорошо, - Гарри скрыл усмешку в дочкиных волосах.

- Мистер Поттер! - услышал он оклик.

Он обернулся и увидел молодого человека - охранника с нацбеза - с какой-то худощавой и темноволосой, коротко стриженой девицей под руку.

- Тоже гуляете? - спросил парень.

Тристан. Его зовут Тристан - вспомнил Гарри. Он кивнул.

- А это ваша дочка?

Гарри снова кивнул; взглянул на смущенную спутницу Тристана:

- Изольда? - спросил он в свою очередь - и улыбнулся.

Девушка покраснела и отвернулась. Охранник смотрел на нее восторженно и влюбленно:

- Нет. Лучше! Много лучше!

Они уходили вдвоем по Трафальгарской площади, и Гарри долго глядел им вслед.

- Тетя класивая, - сказала Ольди папе на ухо.

- Когда ты вырастешь, - пообещал Гарри, - ты будешь такой же. И даже красивей.

* * *

К среде в списке его дел остались только пункты «посетить Гриммаулд-Плейс» и «пообедать с Энтуистлом, нацбез. спец. по оруж».

Кевин Энтуистл, на которого Гарри вышел по наводке Гермионы, сильно помог Гарриному департаменту с отчетом. Официально такую помощь от национальной безопасности аврорат бы не получил; в этом плане им повезло, что нацбезовский специалист был поклонником Гарри Поттера.

Такое полезное знакомство следовало поддерживать; Гарри поставил напротив фамилии Энтуистла пометку: «Сыграть в любительск. квиддич на выходных» и, подумав, вычеркнул пункт о Гриммаулд-Плейс.

В знакомой гостиной царил страшный беспорядок. Гарри посмотрел растерянно: мебель была сдвинута, ковер - сбит, но, прежде чем он успел подумать о нашествии на дом Люпинов шайки грабителей, в комнату ворвались, громко лая, две черные собаки.

Точнее, одна взрослая собака и один тявкающий щенок.

- Вот же наказание, - раздался ворчливый голос Тонкс. - Гарри!

Нимфадора, застыв в дверях, всплеснула руками, и Гарри улыбнулся виновато, наполовину скрытый вставшим на задние лапы и приветственно облизывающим ему лицо Сириусом.

- Ну наконец-то ты пришел! Ремус, иди сюда скорее, у нас гости! Как работа?

- Ничего, все нормально, а это что у вас за бандит?

Черный щенок с энтузиазмом тянул аврора за шнурки, не обращая внимания на сердитый окрик хозяйки.

- Фу! Торни, фу! Сириусовская деточка. Алиментный щенок… Уж и не знаем, куда бы его деть... Гений разрушения, ураганы отдыхают…

Черная меховая подушка с хвостиком и толстыми лапами, оторванная от заманчивых шнурков, занялась изучением аврорских пальцев. Гарри тихо зашипел, когда щенок экспериментально прикусил ему костяшки.

- А не надо было так его называть, - сказал вошедший в гостиную Ремус. - Как корабль назовете, так он вам и поплывет… Здравствуй, Гарри. Как поживает Хедвиг?

- Ничего; живет на чердаке, ловит мышей по ночам, - ответил Гарри, стараясь перехватить щенка половчее, так, чтобы оказаться вне зоны досягаемости его зубов.

Ремус обнял сына своего лучшего друга, спросил:

- Ты в порядке, Гарри?

Гарри кивнул.

- Все нормально. А у вас?

- Тоже… Вот, завели двух мародеров… - Ремус кивнул на щенка и сидящего на ковре Сириуса.

- Ужас, а не животные, - засмеялась Тонкс, - это дитятко портит нам Сириуса. Я говорю Ремусу, чтобы он скорее кого-нибудь нашел. Боюсь, правда, что польститься на нашего Торнадо сможет только ненормальный собачник или круглый идиот…

В четверг у камина в гостиной Гарри встретил маленький круглый пушистый комок. Как он ухитрился выбраться из манежика в прихожей, сделанного аврором вчера ночью, некоему идиоту никогда не суждено было узнать.

- Драко тебя убьет, - простонал аврор, оценив причиненный щенком ущерб.

Торнадо, не обращая на аврора внимания, сосредоточенно догрызал на ковре пульт купленного в феврале dvd.

Оставленные в прихожей на полу ботинки Гарри починить удалось. Но маггловские микросхемы, как убедился незадачливый хозяин Торни, «репаро» не восстанавливались.

* * *

В пятницу Гарри ушел с работы в четыре часа. Он аппарировал в приемную двухэтажного кирпичного здания, уставленную вьющимися растениями в кадках и украшенную картинами с видами природы - обязательный морской пейзаж, непременный лесной ручей с водопадом о двух камнях и бонус - вид на Хогвартс со стороны озера с плывущими в ночи лодками. Только желто-зеленая роба сидящего в приемной секретаря позволяла догадаться, что это уютное, похожее на пансионат учреждение имеет отношение к колдомедицине.

- Доктора Баума нет на месте, - сказала секретарь частной колдоклиники, приветливо улыбнувшись. - Но он сейчас спустится. Не хотите подождать его в кабинете?

Кивнув, Гарри направился к двери с табличкой «Д-р Баум», но остановился на полдороги, заметив спускающуюся с лестницы пару. Мужчина и женщина, оба высокие, статные и надменные.

Мужчина бережно поддерживал женщину под локоток.

- Мистер Малфой… Миссис Малфой… - Гарри едва заметно кивнул.

- Мистер Поттер, - Люциус церемонно склонил голову.

Обменявшись этими сухими приветствиями, они разошлись.

Для Гарри наступило время ожидания.

Окно в кабинете доктора Баума выходило на задний двор, огороженный высокой кирпичной стеной. Во дворе росли старые дубы и редкие ели; в середине стояла деревянная беседка, от которой лучами расходились в стороны тропинки. Кое-где были установлены лавочки и скамейки.

Наглядевшись на двор, Гарри перевел взгляд на шкафы, уставленные книгами с надписями на латыни. Книги выглядели солидно - пухлые фолианты с золотыми буквами на корешках.

- Интересуетесь? - раздался от двери мягкий голос.

Гарри вздрогнул и обернулся. Доктор Баум вошел совершенно бесшумно.

Аврор оглядел лысеющего, склонного к полноте колдуна, добродушно взиравшего на мир сквозь прямоугольные очки, вызывавшие моментальное доверие у его пациентов. Гарри инстинктивно не любил психоведов и старался общаться с ними как можно меньше. Поэтому он лишь кивнул в ответ и замер, выжидая.

- Здесь превосходный вид из окна. Не желаете оценить? - предложил психовед, усаживаясь за свой стол.

Гарри обернулся к окну: там, на скамейке, десять минут назад бывшей пустой, грелся на мартовском солнце человек в знакомом белом плаще. Отсюда были видны только светловолосый затылок и плечи; остальное скрывала изогнутая деревянная спинка.

- Молодой мистер Малфой… - сказал доктор Баум. - Я исследовал его психическое состояние. Вы знаете, диссоциация - заболевание неустановленной этиологии. 40% больных вылечиваются с помощью психотропных средств. Не теряем надежду мы и сейчас. Но есть еще одна зацепка… И тут я должен спросить вас, мистер Поттер: как вы относитесь к моему больному? Я прошу вас быть со мной предельно откровенным.

Гарри оторвал взгляд от человека на скамейке, посмотрел на доктора.

- Как отношусь? - переспросил он низким голосом. - Какое это имеет значение? Я прошу вас быть предельно откровенным со мной, доктор Баум, - добавил он, преувеличенно издевательски скопировав интонации доктора.

Он разучился держать себя в руках за последние месяцы. Поймав себя на том, что его язык опять сработал скорее мозгов, он закрыл глаза на мгновение, страдальчески дернув щекой.

Но доктор Баум ничуть не смутился.

- Вы имеете на это право, господин аврор. Я изучал дневник, который мистер Малфой вел по моей просьбе в течение двух недель. Вообще-то, их двое: «Драко» и «Вейла», сознательное и бессознательное, человеческое и животное. Драко о Вейле до сих пор даже не догадывался. Понимаете, каким шоком стало для него организованное нами «знакомство»? Мистер Малфой в ужасе, он не хочет принимать вернувшиеся воспоминания; отторгает вторую субличность. Так наше лечение ни к чему не приведет. Но у нас есть еще один вариант… Как колдун-психовед я скажу вам, мистер Поттер: вейла - нечеловеческое создание, ergo, с нее нельзя спрашивать, как с человека. Если вы простите вейлу; если дадите ей свою любовь, возможно, мы сумеем их помирить. Личность Драко более развитая и сложноорганизованная; со временем она наверняка поглотит «соседку». Ваша помощь тут может иметь решающее значение.

Гарри снова повернулся к окну, глядя на светловолосого человека снаружи. Доктор Баум не торопил аврора, застыв в своем кресле терпеливо, как змея, выслеживающая добычу.

Гарри отвернулся от окна; в глазах у него была печаль.

- Могу я пойти к нему сейчас? - спросил он.

* * *

«Не следует, однако, забывать, что, несмотря на антропоморфный облик, наиболее близкий к человеческому из всех нечеловеческих существ, вейла человеком не является».

(Гомер О. «Вейлы: повадки, поведение, советы по содержанию в домашних условиях»)

«Вейлы лопают сердца»

(Народная поговорка)

Этот портрет, висевший в коридоре между столовой и кухней, царством домовых эльфов, никогда не разговаривал. Собственно, многие портреты были сущими молчунами, но на памяти Драко почти все, кроме Балтазара де Малфоя, угрюмого сорокалетнего колдуна со свернутым на сторону носом, хоть несколько слов в полугодие да произносили.

Девушка с серыми глазами и серебристыми волосами ни разу не сказала ни слова. Драко часто стоял возле нее, смотря на картину с восхищением и с любопытством. Она была самой красивой; красивее леди Люсинды, леди Юлианы из галереи, леди Эммы из Малого Зала.

Даже когда родители объяснили ему, что это его прапрабабушка Доминика Альер, Драко все равно казалось, что это принцесса. Заколдованная принцесса.

«Вейла», - пренебрежительно говорила мама, когда отца не было рядом.

«А вейлы плохие?» - спросил как-то раз Драко, болтая ногами в высоком кресле; Люциус сидел и считал что-то в толстой и скучной книге, заполненной черными и красными червяками цифр.

Однажды Драко порвал в ней листок, и папа рассердился.

«Что? - переспросил отец. - Нормальные они. Хорошие… Иди, играй».

«А вейла может быть принцессой?» - не отставал Драко.

«Нет… Драко, иди к себе в комнату; папа поработает, и мы поедем кататься, хорошо?»

Драко слез с кресла и пошел к себе. У мамы он спрашивать про принцессу не стал - мама не любила Доминику, примерно так же, как тетю Аду. Потом, повзрослев, Драко понял, что мама просто-напросто ревновала отца. И медальон с портретом вейлы - дань темным суевериям - она носила как приворотное средство.

Когда Драко было пять лет, он этот медальон «одолжил».

В 22, почти в 23 года он уже не помнил об этом случае - родители тогда ругались, было много шума, прозвучало даже страшное, грозное, пугающее своей непонятностью слово «клептомания». Но теперь, через семнадцать лет, Драко вспомнил.

Шкатулка была открыта, и все драгоценности матери лежали в беспорядке на столике. Драко полюбовался тем, как они искрятся, покатал по столику кольца, играя в квиддич, надел на голову диадему и закутался в отцовскую мантию - как римский император. Или король. Потом он взял медальон, раскрыл его…

- Привет! - сказала Она. - Поиграем? Только - тсс! Маме не говори!

Сначала медальон искала Нарцисса, потом к поискам присоединился отец, а затем и весь замок: домовые эльфы бегали по углам, заглядывая под кровати, диваны и в водосточные трубы. Но Ника научила Драко, как лучше спрятать ее.

Она была отличной подружкой, и с ней всегда было весело, и когда через пять месяцев ее все-таки обнаружили и стали отбирать, Драко ревел громче, чем ограбленный рыцарями дракон.

Потом это забылось. Забылись невидимые друзья, детство надежно скрылось за пеленой лет.

А теперь Драко встретился со своей «подругой» вновь.

* * *

Вейла знала о Драко все. Он о ней - ничего.

Она знала, зачем Драко носит с собой свернутую в булавочную головку струну от рояля и зачем ему вампирские клыки, сжатые чарами в запонку. Этот рохля не смог постоять за себя; ну что ж, она, вейла, сможет.

У рохли не было ни когтей, ни клыков; рохля без своей палочки вообще ни на что не был годен, и он не вызывал бы у нее ни капли интереса, если бы не…

Это «не» было черноволосым, сильным, отмеченным шрамами; словом, настоящим зверем. Этот зверь принадлежал Вейле, он был ее партнером; она завоевала его, она выбрала его - для с е б я.

И то, что е е самец почему-то выбрал Рохлю, сделало ее сердитой. Очень, очень сердитой.

Драко лежал с открытыми глазами - лампа в его комнате горела всю ночь - и ждал с ужасом, что Она вернется. Вернется, войдет в него, затопит разум, овладеет им - и он пойдет убивать, играя мелодию смерти и крови.

Она будет жить с тобой, - сказал доктор Оззи.

Она затаится в тебе.

Она - это часть тебя.

Вы должны сотрудничать с ней.

Слиться с ней.

Ты должен схватить эту гадину за хвост и прижать к груди.

Вплавить в сердце.

Или она выест тебе мозги.

Мама сегодня плакала. Снаружи все было нормально, но внутри она плакала так, что ее сердце разрывалось. Отец ничего; держался молодцом.

Драко замечал все, но промолчал. Он едва держался; у него не было сил, чтобы жалеть себя, не говоря уже о других.

Если бы можно было очутиться в месте, где не было бы никого, он с удовольствием бы сделал это. Он не обернулся на звук шагов, надеясь, что прогуливающийся псих найдет себе другую скамейку.

Но больной, еще один невольный гость доктора Оззи, остановился за его спиной, и Драко пришлось обернуться.

В трех шагах от него стоял Гарри в яркой разноцветной курточке, и лицо у него было усталым, но добрым.

Усталым.

Добрым.

Драко медленно поднялся, опираясь ладонью о спинку скамейки; он боялся развеять свой мираж, заговорив, и первым заговорил Гарри.

- Ты знаешь, мне кажется, я был один сто лет, - сказал он просто.

И эта обыденность заставила Драко поверить; взрезала ножом пластиковую оболочку его сердца.

- Сто? - переспросил он, зажмурившись с силой, чтобы загнать обратно подступившие к глазам слезы. - Мне кажется, я - дольше. Много дольше.

Солнце золотило лицо Гарри, даруя саду мягкие вечерние краски. Мартовские вороны галдели в верхушках деревьев, чувствуя скорый приход настоящей весны.

Драко Малфой обошел скамейку и пошел к Гарри.

The end

Примечания

1. Сюжет фика основан на материалах реального уголовного дела, расследовавшегося в г.Ростов-на-Дону в 2002-2003гг. Фигурантами дела были девушка-пианистка, страдающая шизофренией после группового изнасилования, и ее жених-следователь.

Спасибо Клоду

Ferry

Луне

Clumsy

за то, что были со мной на этом долгом пути.

Огромная благодарность Луне за консультации в области психиатрии!

Спасибо С.В. Лукьяненко, у которого я много чего позаимствовала.

2. Хронология событий:

17.10.2002 - убийство Джеда Брэстеда

02.12.2002 (чт.) - убийство Томаса Вултона

15.12.2002 (ср.) - допрос зарегистрированных вампиров

16.12.2002 (чт.) - «визит» Зика Мэдривера к Снэйпу

17.12.2002 (пт.) - арест вампира Твигса в Плимуте. Аврорское годовое собрание.

20.12.2002 (пн.) - задержание вампиров из Эйвбери и Брунсвика. Нападение дочери Джеда Брэстеда.

21.12.2002 (вт.) - уничтожение вампира Леорданс в шахте Кар-Орк (г.Ковентри)

27.12.2002 (пн.) - начало двухнедельных курсов КПК

03.01.2003 (пн.) - разговор с Люциусом Малфоем. Выяснение того, что Драко Малфой - вейла.

07.01.2003 (пт.) - сдача экзамена

10.01.2003 (пн.) - получение диплома о прохождении курсов

11.01.2003 (вт.) - допрос семьи Снэйков

22.01.2003 (сб.) - визит Гарри к Снейпу. Схватка с Зиком Мэдривером. Смерть напарника.

27.01.2003 (чт.) - Даймонд Джобс пишет заявление об уходе

03.02.2003 (ср.) - Гарри Поттер получает премию. Визит к Авроре Твигс.

11.02.2003 (чт.) - увольнение Крэйзи Джобса

14.02.2003 (вс.) - поимка убийцы

01.03.2003 (пн.) - сдача отчета о маггловском оружии Главному аврору

05.03.2003 (пт.) - визит Гарри в клинику к Драко.

Content

E-light Виртуоз