GrayOwl

Мягкая игрушка Sectumsempra

Название фанфика: Мягкая игрушка. Sectumsempra.

Автор: GrayOwl

Бета/гамма: Araguna

Пейринг: ЛМ/ГП/СС

Рейтинг:NC-17

Тип:слеш

Жанр: Angst/Romance

Размер:maxi

Статус:в работе

Дисклаймер: Не мне, не мне, но имени твоему, уважаемая mrs. J.K. Roaling!

Аннотация: Первая часть трилогии «Мягкая игрушка».

На шестнадцатилетие Гарри по приказу Волдеморта похищен подручными лорда Малфоя и взят в Малфой-мэнор «на передержку». Десятки звонкоголосых птичек услаждают слух Гарри, а все паркетные наборные полы устилают ковры… Для Поттера начинаются дни жестокого насилия, безысходности, унижения и издевательств.

Предупреждения:AU,OOC, POV, насилие, жестокость, местами ненормативная лексика.

* * *

Глава 1.

Милорд Люциус Малфой шёл от спальни жены по коридору в весьма расстроенном состоянии, можно сказать даже, жалком. Он опять не удовлетворил супругу, холодную, как Снежная Королева из сказки этого великого датского волшебника Андерсена, повествования которого, оказывается, подходили и для давно взрослых уже магов.

- Говорил же мне кум не ходить сегодня к супруге! Мол, всё равно не доставлю ей удовольствия, только сам измучаюсь, и как в воду глядел, как поговаривают магглы, а все их поговорки - суть отражение наших, высшего света, bonmots. Они же, магглы, вообще с трудом выговаривают английские слова, всё-то у них «сленг» да «сленг» кругом. Нет, не то, что у нас, в бомонде.

Так, идти к моей мягкой игрушке - уж такому пузану, что радостно смотреть, рановато - тот ещё со сна примется кричать от страха, как у него частенько бывает. Ну, так не всем же быть нормальными и… стройными, как мой Драко! Но не стоит смешивать двух совершенно разных человек. Один - невольник, а другой - сынуля родной! У, пусечки, Драко мой, отчего не любишь ты своего рара, так, как люблю тебя я?

- А, из-за мягкой игрушки, которую я завёл себе, а ты её ненавидишь! Я бы тоже, если б смог, ненавидел, а так… нужно его холить и лелеять. Он же - единственная отдушина для такого, каким я уродился - бисексуала.

И пустился я бы давно во все тяжкие, но законы высшего света так безукоризненны - либо ты спишь с мужчинами, либо только с женщинами. Я же не могу так, придётся идти спать… Пока меня развезло с потуг над строптивой женщиной. Надо спать…

А не пригласить ли мне Северуса Тобиаса Снейпа к себе и завтра, так сказать, чтобы разнообразить cuisin? А то всё только с игрушкой, запрятанной ото всех в поистине королевские чертоги!

Засыпая, милорд думал:

- Вот было бы отменно перепихнуться, чем Мерлин послал, с самим укр-р-р-отителем молодых, да даже совсем юных людей, в штабеля складывающихся от его внешности, не иначе.

Три ха! - да он же даже голову не моет, а если и моет, то к вечеру, даже за зваными обедами в Мэноре это уже совершенно незаметно. Так и разит от него зельями всяческими особенными, мерзопакостными, в общем, гадостью!

И как ему на жалкое жалование учителешки, хоть и в Хогвартсе, удаётся уложить в, я уверен, грязную постель, многия и многия девственныя юноши?..

С той мыслью милорд и соизволил заснуть.

На утро всё его тело болело после невиданной, хоть и недавно бывшей в последний раз… почти такой же тренировки с супругой, не выдержав в очередной раз ночной нагрузки в виде миледи Малфой. И это было понятно - столь, кажется, страстная женщина, а вот на тебе кукиш, милорд Малфой! И так уже в который раз…

Сразу расхотелось идти к мягкой, успокаивающей игрушке потому, что болел изрядно так себе натёртый член о сухое - всегда сухое - влагалище супруги, чтоб её Мордред поскорее к себе призвал и попробовал её удовлетворить!

Предстоял ещё один скучный день в Малфой-мэноре.

Сначала свободные от всяческих дел господа позавтракали, затем был ланч, который вкушал один лишь милорд, но зато от пуза! Жена и в свои сорок два хотела на балах красоваться стрекозой с тонкой талией и небольшим, но симпатичным бюстом и такими же небольшими, но округлыми бёдрами.

Она «добирала» своё для бюста и бёдер за полноценным обедом, который ежедневно подавался в Мэноре.

Но сегодня за обедом она снова встретила этого… этого грязнокровку Северуса Снейпа, не обладавшего, к тому же, даже каким-то значащим состоянием. И так тошно ей стало от запаха, исходившего то ли от волос, как всегда всклокоченных, но… вымытых для обеда в семействе Малфоев - в кои-то веки раз! - то ли от рабочей мантии Снейпа потому, что тот считал свою одежду достаточно чистой и не переодевался к обеду, как было принято в высшем свете, и несчастная женщина с изменившимся лицом бежала из-за стола.

А Снейп не переодевался, будучи званым к чете Малфоев, пока Малфёныш учился себе преспокойно в его, Северуса, Доме, дабы не призвать на себя «проклятье жабы», то есть порочным, порочащим в его глазах свои многочисленные связи с невинными юношами, соитием, давно желанным милорду, как показывал взгляд «глаза в глаза» и простейшая Легиллименция.

Узнай о подобной связи Волдеморт, им обоим не поздоровилось бы - тот не поощрял, а, скорее, запрещал своим последователям спать вместе. Дело не касалось только Нарциссы и Люциуса, ибо они обвенчаны и уже давно, как раз во время первого его, лорда Волдеморта, «пришествия» и, вообще, простой человеческой жизни. Но тогда он был добрее, что ли, к своим сподвижникам, ещё столь малочисленным.

Однако потом, когда набрал силу в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году, строго-настрого запретил приём женщин в основанный им заново «клуб для немногих» - Ближний Круг…

Лорд Малфой потянулся на неудобном стуле, вытянув руки и ноги с наевшимся пузиком и решил было пойти развлечься с уже давно проснувшейся и сытой мягкой игрушкой, как вдруг вспомнил о… Северусе, маячившем с маггловской трубкой в зубах возле камина.

- Северус, Север, Сев, - заговорщически проговорил милорд, всем своим тоном очаровывая прежде желанного, но недоступного преподавателя самого Хогвартса, учителя его Драко и его же мудрого наставника.

- Не хочешь со мною поиграть во что-то более весёлое, чем в твой занудный покер трелистника?

- Это во что же Вы, накормивший и без того превосходным обедом жалкого учителешку - словно Северус читал в голове милорда, а, может, и правда читал, - прочите мне вместо покера трилистника, неужели любимую игру всех Уизли - взрывного дурака?

Он же - Легиллимент…

И никогда не делал из этого секрета, по крайней мере, не стоя в Ближнем Круге, но в домашней обстановке, в тихий вечер.

- Но я не настолько уж и глуп, как Вы могли бы и заметить.

- Да я уж давно заметил, не ершитесь так, прошу Вас, Сев, - умиротворяюще сказал Малфой.

- А кто дал Вам право называть меня этой собачьей кличкой, в таком вот донельзя укороченном виде, как не зовёт меня никто, какого бы рода и сословия не был волшебник и… сколько бы ему не было лет, - продолжил Снейп завораживающим, кошачьим каким-то голосом, как умел на памяти милорда только он, Северус.

- Ну хорошо же, Северус и только Северус, - мечтательно произнёс Люциус, - так-таки и не желаете удовлетворить бедного мужчину, у которого такая скверная жена?

-Не я… удовлетворяю, но меня, и делают это очень красивые молодые люди, - сказал, как отрезал, Снейп, нисколько не переменившись в лице. - Уж куда Вам, милорд, тягаться с их несравненной пылкостью.

-Да, куда уж мне… - подумав немного, ответил опущенный ниже плинтуса лорд Малфой.

-Не подумайте ничего дурного, но я - боттом, судя по всему, как и Вы, милорд Люциус.

- Да я, вроде, топ, но, - Малфой хищно оскалился, - ради Вас могу побыть и боттомом. Мы так делаем иногда…- сказанул он лишнее и осёкся.

- С женою, надеюсь? И как это только у вас получается? - холодно, будто бы спрашивая о сущем пустяке, а не об измене супружескому долгу, осведомился Северус.

Ко всему прочему, Ваш сын - мой крестник.

- И что из этого, да, что из этого, мой… благочестивый Сев? - последнее слово вылетело из уст милорда как бы невзначай.

А знай, мол, наших, мы не отступимся ни перед кем, ни перед чем, если уж нам втемяшилось в одно интересное место.

- А то лишь, что мы близкие родственники во Мерлине, - нравоучительно произнёс Мастер Зелий, - и нам запрещены любые половые сношения, да будет Вам, милорд, известно, - подолжал глумиться профессор.

- Ах, вот оно как - только из-за законов, данных неизвестно, сколько веков тому, Вы отказываете мне, Вы - полукровка - мне, лорду Малфою?!

… Ну погорячился, признаюсь. А… если нам наплевать на законы Мерлина? - уже робко поинтересоввался милорд, загнанный в угол.

- Тогда я, право, и не знаю, что о Вас подумать, милорд Люциус.

В общем, никогда и ни за что я не подставлю свой, простите за вульгарное слово, зад, но мне, как полукровке можно употреблять его, Вам, также простите, к переду.

- Но я же упомянул, что могу для тебя сыграть и роль боттома. У меня уже был некоторый опыт в этом отно… - лорд Малфой опять сглупил.

Вот, что похоть обыкновенная делает с одним из самых куртуазных приверженцев старины глубокой!

- Потому, что я давно хочу да просто мечтаю быть с тобой, только с тобой, мой несравненный Сев! - вскричал полностью обезоруженный Малфой.

- Пойдём, я покажу тебе… кое-кого интересненького. Только для тебя я открою эту, остававшуюся доселе одной лишь моей, тайну! И ты тогда точно согласишься побыть… с нами, - интригующе, по-настоящему заинтесовывающе проговорил с каким-то непонятным торжеством Малфой.

Да, я заполучил его прямо у дома его родственничков, я… так рисковал, чтобы не заполучить Аваду за сокрытие своей мягкой игрушки на первом же Ближнем Круге. Я, признаться, очень боялся, что со мной пустят… поиграть Большой, а ты же знаешь этих молодых да ранних.

- Да уж, сами через это прошли, - ответил Снейп удручённо.

Ему было неприятно то… каким путём, миновав Средний Круг, он очутился Ближнем. Да и кому, спрашивается, такое будет приятно… даже держать долго в воспоминаниях, чтобы просто не сойти с ума?

Но, признаваясь самому себе, Севенрус был чем-то ещё, кроме неприятных воспоминаний, встревожен. Вот только мягкой ли игрушкой милорда Малфоя? Скорее, нет, чем да. Ну, завёл себе милорд мальчика, правда вот, интересно, какого возраста, ну, да это пусть ляжет целиком и полностью на совесть Малфоя, если такая у него ещё осталась.

Они прошли по целой галерее с клетками, в которых днём пели и томились, а ночью просто спали певчие сладкоголосые птицы, но в галерее не было ни единого окна или даже оконца, что показалось профессору странным и дурным знаком. Что или кого ему ещё придётся увидеть по пути в ранее и давно уже нежилое крыло Мэнора? Ему вдруг стало не по себе - увидеть там кого-то из знакомых?

Но не Драко же и никого из студентов его факультета - все или делали вид или и вправду активно учились волшебству и магии, только Маггловедение все, как один, игнорировали.

А вот в Гриффиндоре пропал какой-то студент и с самого начала учебного года его не могли найти и отыскать - живым или мёртвым. И… кажется, что это был - да! - сам Золотой Мальчик! Вот, что значит шпионить на два лагеря - забываешь даже о пропаже Гарри Поттера, в своём роде подопечного, навязанного ему - и почему только ему, Северусу? - как… игрушку для наблюдения и предостережения от всяческих напастей.

Но это может означать только два варианта - ум Мастера Зелий работал беспрерывно - что он сейчас встретится с ним живым или что тот давно уже втихомолку, чтобы самому было радостнее, убит Волдемортом или укушен его любимицей Нагини. Последняя как-то на одном из последних редких собраний Круга подозрительно вцепилась в штанину Люциуса, но не прокусила её, забравшись к нему под этот дурацкий балахон, который Лорд Волдеморт заставлял носить всех, «от мала до велика», то есть до представителей Ближнего Круга.

А ещё были эти совершенно идиотские в этом Кругу, особенно, маски, ведь и так все друг друга в лицо знали, снимали же их, противных, на ужинах у лорда Малфоя. А он задавал их после каждой успешной или же нет - чтоб подстластить пилюлю, разработки планов на будущее под водительством нынешнего халифа на час Питера Петтигрю как более всех пожертвовавшего ради «воскрешения» Тёмного Лорда.

Северус утешал себя только тем, что был шпионом двух сразу противоборствующих лагерей - «Ордена Феникса» под предводительством Ремуса Люпина, надо сказать, мудрого животного - полу-человека, за пропажей куда-то бессменного главы Ордена - Альбуса Дамблдора. Многие студенты говорили, что во время полу-часовой прогулки во дворе Хогвартса и его ближним окрестностям видели, как чьё-то тело с длинной седой бородою, в дурацком колпаке - ну, все признаки Дамблдора! - падает из разбитого окна Директорской, но вот доказать ничью вину никто так и не сумел -дети же, что с них возьмёшь?

И стал Люпин руководить Орденом, да так хорошо у него это получалось, что все заподозрили сначала именно его в гибели прежнего Директора - теперь в Хогвартсе была Директриса - миссис МакГонагал - но ведь и тела на месте, а скорее, под местом преступления найдено не было.

- Мгновенное темномагическое Incendio totalus, вот и всё. Вспыхнул, как уголёк, и без следов, даже черноты на снегу не осталось, - так подумал тогда истинный убийца, а им был, как известно, Снейп, вот только без привлечения крестника и двоих Пожирателей - сам справился с ещё нестарым магом, в одиночку.

Хотя задачка и была несложной - после обнаружения очередного хоркрукса рука, державшая долгие сто двадцать с лишком лет волшебную палочку, практически заживо сгнила, и Дамблдору нечем было защититься - и от кого! - от одного из самых знающих профессоров и шпиона светлой стороны Северуса Снейпа!

… Они всё шли по апартаментам, очевидно, заселённым не только птичками, но и людьми, а судя по словам милорда - одним человеком.

Какая же роскошь их окружала в свете самовозгорающихся, не коптящих факелов по мере приближения их Господина! Да, даже факелы в Малфой-мэноре казались разумными. И ни в одном из помещений не было окон, либо они были наглухо заколочены.

Наконец, судя по храпялику, доносившемуся из-за двери, они пришли.

- Ну, хоть кто-то наряду с пташками спит, а мне завтра четыре пары вести, между прочим, но от любопытства сна ни в одном глазу. Неужели?..

- Неужели эта «мягкая игрушка» - Золотой Мальчик? - поинтересовался, как бы между прочим, Снейп.

- Представь себе, да. Я же сказал, что мои подневольные домашние эльфы выкрали его из-под самого носа родственников - уж не знаю, кем они ему там приходятся, но мальчишка - худющий весь и загорелый дочерна, возвращался, верно, из маггловского магазина с во-о-от такой, - Малфой указал куда-то вниз, - сумкой с продуктами. Там-то он их и оставил, на виду, так сказать.

- Они же за ним совсем не следили, а вот мне больше понравился его маленький, такой же, как и моя мягкая игрушка… теперь, родственничек - весь пухлый такой да дородный. Вот и я решил кормить Гарри - впервые прозвучало имя гриффиндорца, - отменно, посадил его не специальную диету, разработанную, между прочим, собственноручно. Он же здесь, у меня, в тайне ото всех, даже от семейного колдомедика, - признался коварный милорд.

И быстро добавил:

- Но у моего подопечного стальное здоровье, а если что, вдруг простудится, у меня есть связи в Святом Мунго. И молчаливые связи, не то, что этот болтунишка -колдомедик.

- И ты сношаешься с мальчиком, - одним махом подытожил все «красивости» Малфоя Снейп.

- Ну, в общем-то, я спас его от Лорда Волдемотрта, то есть, от мучительной гибели, и у меня за это появилось некоторое превосходство над… подростком. Всё-таки он уже не ребёнок, признайся, Сев. Ему же шестнадцать.

- У него кто-нибудь был до… тебя?

- Эээ… Нет, ни подружки, если не считать эту привязчивую мисс Уизли, ни любимого, только я - я один! - и Люциус с гордостью поднял холёный, плотный указательный палец.

- Ну, что, пойдём взглянем на мою мягкую игрушку?

- Что ж, пойдём, но только взглянем. А почему во всех роскошных помещениях, которые мы проходили, от самой галереи с птицами, нет ни одного окна? - для начала поинтересовался осторожный, как и положено шпиону, Северус.

- А снаружи эта анфилада ни разу за последние лет сто не подновлялась, и я решил - а пусть всё остаётся по-прежнему, чтобы никто не подумал, что это крыло Мэнора обжито. Ну, разве ты не понимаешь, Сев, для того, чтобы никому и в голову с щёлочками вместо носа не пришло, что я держу здесь кого-то, в частности, рискуя жизнью, гриффиндорца, на которого сам Лорд Волдеморт пасть беззубую точит!

- Ну зачем же так о… нашем Лорде? А, Люциус? И урод он у тебя, и дебил. Нет, так не надо думать о Волдеморте.

- А как? Как ещё думать о нём, коли он и правдва такой… страшно уродливый? Но умный! Уж что-что, а ум его никогда не подводил, - подобострастно закончил свою тираду Люциус.

- А-а, припёрся, вжопулюб, всё никак не натрахаешься - ещё утром был у меня, - раздалось глухое урчание с роскошного сексодрома.

В просторном помещении было затхло, пахло грязным бельём, потом, засохшей кровью и спермой. Амбре стояло то ещё.

Тот, кто занимал его, покоился в центре лежбища, от которого пахло далеко не лавандой и свежестью.

- А ничего себе жизнь досталась Гарри Поттеру. Подумаешь так - а не поменяться ли с ним ролями… Да нет, шучу, хотя дело, конечно, не шуточное, а как бы вы думали - надежда всего магического мира Британии - и в руках, то есть на постели в особняке милорда Малфоя, который каждый раз готов выслужиться перед Господином, задавая пышные обеды, а иногда, когда дела решаются быстрее, то и ланчи.

И вот не надо только думать, что, если я убил господина Директора, то совершил нечто ужасающее. Старик и так еле передвигался от ранней немощи - сказалась нервная жизнь, но главное - от боли в распространяющей смертельную заразу изуродованной руке, с которой обращаться в Мунго он ну никак не хотел! За что и поплатился… жизнью.

- Ну, что покажешь, какие фокусы, вжопулюб? - нарочито весело потирая руки, проговорил Северус.

- Да никаких особенных, простой трах.

- О, как мы заговорили! - язвительно отозвался профессор.

- А ты что думаешь, Сев, с эти пухленьким террористом можено разговаривать по-иному? Он же других слов не понимает - понабрался где-то на улице. Уж я его воспитываю, а он - ни в какую не хочет изменить своего сленгу. А таким неиспорченным казался, - развёл руками милорд.

- Знай, что твой сын в Хогвартсе разговаривает на точно таком же сленге. Это у них подростковое, - снисходительно пояснил зельевар.

- Ну так показывайте мне свой «трах», а я тут, в креслах расположусь. Завтра у меня очень насыщенный день, поэтому попрошу - наскоро.

- Наскоро мы не умеем, правда, мой милый Гарри? Мы любим долго и со вкусом.

- Да задолбал ты своей медленной «любовью», - сказал разнежившийся мальчишка, - ну, давай уж, заходи в гости. Моей заднице за пол-года с лишним не привыкать.

И Малфой, не растягивая подростка, без анальной смазки, а всё это поистине удивляло Снейпа - он-то был со своими любовниками понежнее - вошёл в Золотого мальчика. Тот только крякнул с натуги.

… Их соитие действительно было таким долгим, что Северус даже успел вздремнуть в кресле, когдав всё кончилось. А у него был такой замечательный сон, слоно он спит с последним… пока своим возлюбленным - чистокровным волшебником Орсием. Даже имя его навевало нетрадиционные, как выражался Снейп о своих гомосексуальных связях, отношения. Зельевару имя последнего любовника, с которым он пробудет ещё некоторое время, может, даже дольше, чем с остальными, предыдущими, с пол-года, казалось каким-то очень женственным. Таким же приятно манерным был и сам парень.

Вот о соитии с ним и снился благословенный, но такой короткий сон Мастеру Зелий под охи-вздохи совокупляющейся парочки.

Когда же Снейп проснулся, как ужаленный, то Люциус кричал в голос от наслаждения, а Гарри, совершенно нагой, впрочем, как и милорд, скинул одеяло - да, им было жарковато, надо думать! - стонал от… боли в несмазанном, даже нерастянутом предварительно анусе. Северус знал, что это такое, когда кончается анальная смазка, но она оставалась и на презервативах! И всё равно было больно, тогда сношение срочно прекращалось по требованию старшего, безукоризненного партнёра - Северуса Снейпа.

А тут прямо-таки процветало насилие, причём по отношению к подростку! Нужно срочно прекратить безобразие и сделать придётся именно ему, Севу.

- А ну-ка, милорд Малфой, срочно извольте выйти из мальчика! - как можно более грозно сказал Северус.

- Спасите, профессор Снейп… сэр, у меня внутри всё так натёрто, что я и словами нормальными сказать не могу! - вдруг обратился напрямую к Снейпу доселе вовсе игнорировавший его подросток.

Ещё бы не игнорировать - ведь они так «любили» друг друга! И их ненависть была взаимной. А кто просил несравненного Гарри Поттера залезать в Омут Памяти профессора Снейпа, хоть там и подложены… частично лживые воспоминания? Кто разгуливал по ночам со своей Золотой троицей под мантией-невидимкой, которую Северус хоть и чувствовал, но коснуться и сдёрнуть её, наконец, не мог? Скажете, волшебство Джеймса Потттера? Ничуть. Просто она - действительтно «невидимка».

Но сейчас не до всяческого рода мантий - сейчас надо спасти, хоть и нелюбимого, но своего ученика, оказавшегося в столь жестоком плену. Плену, ненавистных Гарри, по крайней мере, сейчас, объятий милорда Малфоя…

Снейп же не знал, как происходят их совокупления без его, Северуса, присутствия, а не напоказ, который он проспал, а за это поплатился его бывший подопечный.

- Ну слезь же, слезь же с мальчика, Люциус, ведь ему так больно…

Наконец, пришлось сильными руками зельевара разнимать кричащего от наслаждения - и как только ему не больно, в сухом анале-то, он же не предохраняется потому, как взял мальчика девственным и держит его, хоть и в роскоши, но взаперти, не давая даже увидеть солнечных деньков, таких частых в этом, на редкость морозном, январе или просто дневного света - и Гарри, уже только тихо постанывающего от болезненных ощущений в прямой кишке и сфинктере.

- Зачем… ты… сделал это? - сказал, наконец-то отдышавшийся лорд Малфой. - Мне было так хорошо! Мы настолько разошлись с моей мягкой игрушкой, что на нас нашло своего рода безумие, и мы совокуплялись целую ночь, по вот тем часам, установленным между двумя трюмо.

Больше здесь о текущем времени ничто не говорит.

- Это я так придумал, - не преминул похвастаться лорд Малфой.

- Ну и дурак же ты, мой лорд Малфой! - в сердцах прикрикнул полукровка на чистокровнейшего мага.

И Северус аппарировал прямо из Малфой-мэнора, благо он знал вске защитные контуры особняка наизусть. Не раз и не два он здесь бывал…

Глава 2.

Нарцисса, хоть и в очередной раз не была удовлетворена своим мужем, задумала хитрость, но сначала стала пить контрацептивы, которые ей прописал… семейный колдомедик.

Она была в том возрасте, когда уже не рожают, это опасно для жизни роженицы, а Нарцисса сделала вид, что не хочет рисковать. Вот и оральные контрацептивы под рукой!

На самом деле, в особняке намечался большой приём аж самого министра магии Корнелиуса Фаджа, и в связи с этим событием - большой наплыв гостей, самых, что ни на есть сливок общества. Ни одного полукровки, не считая этого вечного Снейпа, на приглашении которого прямо-таки настоял супруг.

-Только в фамиль… Ах, да что я говорю - у него же нет фамильных одежд, вот позор!

-Представь себе, дорогая, есть, но он никогда не носит их. Они достались ему от деда по матери…

- Меня не волнует, откуда у полукровки фамильные одежды - от отца или от матери, да хоть от прапрадедедушки! - взорвалась миледи Малфой.

-От дедушки по главной для него, материнской линии волшебников, - как ни в чём не бывало ответил милорд Малфой.

На этот раз леди решила выйти и к ланчу, чтобы не так хотелось есть вечером, у банкетных столиков, заполонённых всякой вкуснющей всячиной. Не то, что этот убогий ланч.

Но и он сойдёт, всё-таки перемена из пяти блюд, чтобы не хотелось есть… после. А надо будет порхать в танцах привлекая к себе кавалеров посимпатичнее и выбрать… одного из них хотя бы на эту ночь.

Наевшись до отвала, миледи провозгласила:

-Ко мне сейчас прибудёт куаффёр - знаток макияжа и обработки ногтей, а то посмотрите, во что они - мои ногти - превратились за время, прошедшее с прошлого приёма какого-то, не помню уже, руководящего и направляющего, одним словом. И почему Вы только, милорд никак не желаете пригласить моих многочисленных подруг по переписке? Ведь их так много!

- Именно потому, что много, а я не хочу превращать… своё имение в обитель злоязычных сорок.

- Ах, вот Вы как! Ваши друзья, даже полукровка, будут на рауте в честь нашего обожаемого министра магии, а моим подругам - нет, нет и нет?

- Именно так, миледи, и попрошу Вас так больше не нервничать, не то не приду к Вам сегодня ночью, - успокаивающе, будто сказку на ночь, произнёс милорд.

- Ну и не надо! - отрезала хитроумная женщина.

У неё-то на эту ночь были со-о-о-всем другие планы - обворожить кого-то из приглашённых и уложить его с собою в свою постель, дабы… он попробовал ублажить миледи Малфой - а вдруг да получится? - а не… этот, помешанный на каких-то игрушках. И это в его-то возрасте!

Драко уже на шестом курсе под водительством неожиданно доброй и снисходительной к слизеринцам госпожи Директрисы… О, знала бы Нарцисса, кто убрал или убил, что вернее, прежнего господина Директора, прямо-таки бы и расцеловала! Ну никакого житья Дому, в котором учился её единственный любимый сыночек, не было. А все пряники - только Дому Льва…

Ну разве это справедливо? Тем более, что инциатива поощрять во всём гриффиндорцев исходила непосредственно от прежнего, пропавшего без вести господина Директора Школы.

- Так Вы снимете на полчаса защитные контуры, милорд?

- О, да, конечно, могу и на час.

Малфой, шестым чувством запозрив неладное, решил лучше поскорее помириться с женой. А то как бы чего не вышло, ведь он не знал, что супруга уже пол-месяца как принимает противозачаточные.

И он решил провести ночь не со своей мягкой игрушкой в присутствии Северуса - а это так возбуждает, ну просто несказанно! - а со своей супругой но… после роскошного бала его просто не пустили в опочивальню жёнушки.

Видимо, тот, кто заменял или только собирался заменить лорда Малфоя в постели супруги, был о-о-о-чень влиятельной персоной в смысле знания Тёмной Магии. Простояв под дверью, как последний рогоносец, а им он, милорд Малфой, и был с сегодняшней ночи, он расшаркался в куртуазном поклоне перед запертой дверью и поскакал к Северусу, в его одинокую спальню.

Там, на удивление, в отличие от всех прошлых многих ночей в Малфой-мэноре, было не заперто, по крайней мере дверь открылась на простую Alohomor`у. Проще-то уже некуда!

- Заходи, д-друг люб-безны-ый, - раздался голос пьяного Снейпа.

Чтобы Северус, и так напился! Да такого же не может быть… Или всё-таки может? Лорд Малфой терялся в догадках - может -не может?

Тем временем Северус продолжал заплетающимся языком:

- Ты заход-ди- ик! Будь, как дома, хоть и в спальне, отведё-ик!-ной мне тобою же. То, что ты нарушаешь со-он преподавате-ик!-ля самого Хогвартса, скаже-ик!-тся завтра же на успеваемости… гриффиндорцев, всё равно твоя-ик! Тёмная лошадка, ну, или, по-твоему, мягкая и--ик!-грушка…

Он потерял мысль пьяных «рассуждений». На самом деле, разумеется, шпиону, тем более двустороннему, ни в коем случае нельзя, да просто невозможно позволить себе лишнего. Не то проговоришься ещё о чём-нибудь… не тому, кому надо. А надо - Ремусу Люпину или, в крайнем случае, если уж припрёт, Лорду Волдеморту.

Из непонятной самому себе жалости к подростку с натёртым - да ещё как! - аналом, к которому, если он, Северус, сейчас откажет в близости милорду Малфою, сейчас пойдёт кровить его до полу-смерти, потому, что явно чем-то расстроен, это было было видно даже по огоньку, светящемуся на концах их волшебных палочек, Снейп решил хоть на эту ночь оставить «подопечного» самому себе и подставить свой драгоценный зад не менее драгоценному, но жестокому переду милорда Люциуса.

- Люц, если я не проти-ик!-вен тебе такой, то иди ко мне, только с презервативом! У меня-ик! Было много любовни-ик!-ов, так что, как бы тебе не заразиться от меня.

Северус умолчал о том, что сам он совокуплялся только в резинках, купленных любовниками - ну не им же, в самом деле! - в маглесе. Им было надо, они и покупали, обменивая кнаты на полупенсовики и пенсы, чтобы хватило на подольше.

Ибо Северус Снейп - такая ягодка в самом соку, что не только пальчики оближешь, но и отсосёшь с превеликим удовольствием, хоть он и полукровка, а большинство его юных, девственных любовников - чистокровнейшие маги в -цатом поколении, купившиеся по слухам друг от друга и по личным знакомствам зельевара, о которых речь впереди, на необычайную страстность профессора Зельеварения самого Хогвартса.

- Ну иди же, проти-ик!-вный скорее!

- Но у меня нет резерватива, - переврал незнакомое слово милорд Малфой, уже готовый в эту ночь откровений запрыгнуть на так давно желаемого Сева.

- А нет, так давай без него! - осмелился на отчаянный шаг Северус, лишь бы спасти задницу Поттера.

Ведь упоминал же… обрываясь на полуслове, милорд о своих внебрачных связях с мужчинами. А значит, заразить могли только его, Северуса, да столькими болячками, что и самим Господом Богом, не говоря уж о всемогущем Мерлине и честной Моргане, незнаемых.

Раз уж в мире магов - чистокровок не знали о презервативах вообще, не говоря уже об анальных - таких простых штучках! К тому же весьма значительно облегчающих сексуальные игры как для топов, так и для боттомов.

- Ну уж ладно, Бог с тобой - иди так, как есть да поскорее, пока я не передумал! - отрикошетил Снейп.

Этот секс не был выматывающим. Сначала в меру долгий и очень профессиональный минет с выписыванием языком всех знаков Зодиака на члене Северуса, а вот потом началось, как всегда у милорда, по привычке, не растягивая партнёра, хоть и о-о-о-чень желанного - вот ещё, пальцы в задницу запускать, свои наманикюренные бесцветным лаком ногти пачкать в не пойми, чём - и без какого-либо аналога анальной смазки - в Северуса, Севера, Сева своего, давно желанного милорду Люциусу.

Была только смазка, выделившаяся у Снейпа во время игры с пенисом, но и её хватило, чтобы заполнить его прямую кишку вплоть до упора, почти до упора. Тот, «возлюбленный», даже не поморщился от вхождения Люциуса от должного быть неприятного жжения в заду.

Но под конец всё-таки почувствовал обжигающие, жёсткие - смазка кончилась - фрикции партнёра. Люц пообещал побыть боттомом ради соития с кумом, но, видимо, забыл или жестоко просчитался.

Он уже подумал кончать - как же легко кончать в желанном тебе маге, даже если он всего лишь полукровка! - и схватился рукою по привычке за член боттома, как вдруг раздался совершенно трезвый оклик:

- Руки прочь и выйти из зада, немедленно! Не-мед-лен-но! Это тебе, кажется, говорит сам Северус Снейп, мой «драгоценный» Люц! А впрочем, для начала кончи в меня! Я тебе… позволяю…

И распалённый Люциус, разумеется, тут же кончил, просто из страха покинуть эту горячую, в меру широкую пещерку… раньше времени.

- А как же ты? А, Сев?

- Я обойдусь…

- Но почему?

- А потому, что ты не возбуждаешь меня - ты немолод, да и девственностью во всех смыслах от тебя не тянет…

Ты спал как с женщиной - своей миледи, изменившей тебе сегодня ночью, и правильно сделала, раз ты такой никудышный муж, так и с мужчинами, причём не только в роли топа.

- Ты был и боттомом, как и я. Но я им и остаюсь и останусь, а вот ты… не пойдёшь сегодня к Гарри потому, что я измотал, измочалил тебя, а подросток пусть поспит спокойно.

- Но я не всегда треплю его «за шкирку» до упора, просто при тебе… Мне было необыкновенно хорошо с уже… да, несколько приевшейся мягкой игрушкой, хоть и не собираюсь - не подумай дурного! - сдавать его на поживу нашему обшему Господину. Упаси тебя Мерлин всемогущий подумать обо мне в таком ключе!

- А я и не думаю - я знаю это горчайшее обстоятельство из жизни… бывшего Золотого мальчика, и то, что происходит у него с тобой, несмотря на боль, которую ты ему доставляешь раз в сутки - я правильно понял ваш распорядок жизни? - так вот, эта боль ни в какую не сравнится с той, что захочет испробовать применить - и применит же! - к нему наш Тёмный Лорд.

- Ты-то хоть и по-своему, но хорошо относишься к мальчику, я же видел по апартаментам, которыми ты его наградил, а вот Лорд Волдеморт… вовсе не намерен услаждать его слух пением десятков птичек, но, напротив, в его намерениях - лишь услаждать свой слух криками Гарри, твоей мягкой игрушки, ну что за дурацкое прозвище? - день ото дня, покуда они не станут тише за неимением у пытаемого сил кричать.

- И вот тут-то и понадоблюсь я с ядом, долгоиграющим ядом, чтобы «Его Темнейшество» могло сполна насладиться «недополученными» страданиями такой… изысканной персоны, как Гарри Поттер.

И знай - я готов подставлять тебе свою задницу всегда, когда ты только не призовёшь меня на раут ли, на обычный домашний обед ли, только не отдавай Гарри Поттера Тёмному Лорду.

-А я и не собираюсь. Мальчик покуда не надоел мне, а надоест, отошлю на кухню, к домашним эльфам, пусть с ними и готовит, и убирается по имению, но когда Лорд Волдеморт будет у меня «в гостях», я спрячу свою, к тому времени, уже бывшую мягкую игрушку так, что даже ты, Сев, не найдёшь его. Поверь, в Малфой-мэноре можно хоть слона спрятать, а не отощавшего подростка.

- Почему отощавщего? Он, что, будет вкалывать, как краб на галерах?

- Ой, ну и выраженьица у тебя, Сев! И откуда ты… это подцепил?

- А ты, что, разве не слушал проникновенную речь мистера Фаджа о его трудах и заботах? Вот прямо сегодня произнесённую у банкетного столика с омарами и лобстерами, а также прочей мелюзгой вроде тигровых креветок.

Подобрался к чему повкуснее да и давай речь толкать!

- Нет, не заметил, я всё искал, на кого моя неверная супруга положит глаз и… обманулся в своих ожиданиях. Её не интересуют девственные или лишь слегка использованные мальчики, ей самца в моих летах подавай! А я и пропустил такого самчищу, и теперь у меня рога! - запричитал лорд Малфой, у которого всё сегодня шло не по плану.

И жена изменила и не дала ворваться в спальню, вернее, это… он, кто-то там изнутри, не дал. И удовольствия любимому им Севу не доставил, и он уже чувствовал, как… растут у него рога - большие-пребольшие.

- Ну, не расстраивайся ты так, Люциус, у всех же есть жёны, твоя продержалась… так долго, что диву даёшься. Вот, что значит хорошее воспитание, полученное ещё от миссис Блэк, Вальбурги. Я имею в виду именно эту покойницу. Упокой её душу ты, о Бог мой, одесную тебя, хоть и грешила много!

- А о каком-таком боге ты упоминаешь вот уже во второй, да в который раз посещения Малфой-мэнорпа?

- Я не согласен вступать сейчас в теологические споры, но это - тот Бог, которому поклонялась матерь моя.

- А-а, ну если так, то поклоняйся и ты, она ж у тебя колдуньей да знахаркой, вроде, прослыла в твоём Ткацком переулуке?

- И откуда у тебя такие сведения о моей скромной персоне только, а, милорд Малфой? Колитесь, если Вы понимаете язык Вашей незаконной «мягкой игрушки»?

- Да понимать-то понимаю, только вот говорить не умею.

- Ну и не надо. Вам, лорд Малфой, ещё только на сленге говорить не пристало!

Так откуда у Вас сведения о Ткацком переулке? Может, Вы ещё видели, в какой халупе я прожил юные годы?

- Нет, я не видел, но видели мои вездесущие домашние эльфы, когда я отправил их на «задание» узнать побольше о твоих родственниках, мой и только мой Сев.

Северус с трудом проглотил очередного «Сева», но он был заинтересован осведомлённостью лорда Малфоя хотя бы о его юных годах.

Шпиону положнено скрываться ото всех, особенно, от таких вот проныр, как милорд Малфой. И без мыла ведь в жопу… И точно - без мыла или анальной смазки, так до сих пор болит.

Это что же, Золотой мальчик ежедневно (утренне, нощно, вечерне) чувствует муку ещё посильнее, или то, что застал, проснувшись, Северус было «показательным выступлением» милорда Малфоя? Как бы Снейп не почувствовал в нём слабинки и не отказался стать вторым (третьим) в их паровозике, погляди только, Северус, ишь ты, как совсем юного любовника наяривает?

Незнаемо, как всё было, но и задница у Снейпа давала о себе знать, горела живым пламенем, а он ещё успел притормозить размашистые, привычные для бедного затворника - Гарри движения милорда, он-то, Северус, ему ничем не должен, ни своим спасением, и то под большим таким вопросом - а спасением ли? - ни вынужденным затворничеством, когда, в прямом смысле слова, и света белого не увидишь.

- Ну, я пошёл? На сегодня у тебя, кажется, лимит общения со мною исчерпан? - бодренько так сказал милорд. - До следующего раза, ведь Принцы-полукровки имеют такое понятие, как слово чести.

- Не ходи сегодня к своей мягкой игрушке, прошу тебя, после меня-то, может быть, и заразного, заразить Гарри - это совсем подло, - попробовал надавить на пружины милосердия милорда Малфоя обескураженный знанием девичьей фамилии своей давно усопшей матери профессор. - Я же подставил тебе сегодня свою, да, не аппетитную, да, костлявую, но задницу. Всё, как ты так хотел. Ради неё и ради… меня не ходи сегодня к Гарри.

- Я зайду только побеседовать, - пообещал этот хитрый лис, эта змеюка не хуже Нагини, только не такая ядовитая, а поскромнее.

Но Северус был уверен, во… что выльется их беседа, а потому прошёл следом за Малфоем, им и никем, вроде бы, не замеченный, в апартаменты Гарри Поттера.

А как же ещё назвать целую треть этажа, уставленную всевозможными произведениями маггловского искусства - вот обеденный стол и всего два стула при нём, вот «усыпальница» птиц, а что - они всё спят да спят! - вот даже будуар с огромным старинным зеркалом в подновлённой золочёной раме, всё для подростка, где ему, наверняка, стригут волосы, делают маникюр и, может даже, педикюр и все остальные мероприятия по приведению маленького дикаря в божеский вид, да просто причёсывают непослушные вихры, и всё это делают домашние эльфы. Может, и у мистера Поттера есть в подчинении хотя бы один, но это вряд ли.

Ведь у эльфов, пользующихся своей, неизученной никем магией, есть пропуск через все защитные контуры Малфой-мэнора, в том числе и антиаппарационный. А значит, подросток с помощью прирученного домовика может бежать из уютного гнёздышка - ловушки, устроенной ему милордом -похитителем, нет, не велосипедов, но скороспелых шестнадцатилетних подростков.

- Интересно, почему Малфой зовёт своего узника именно «мягкой» игрушкой? В последний раз, когда я видел Гарри, он был совсем тощий, а было это в начале лета.

… У миледи всё в это время было ну просто замечательно. Её крыл, то есть, простите, с ней спал здоровенный тёмный маг, своим могуществом делящийся с подвластной ему женщиной без устали - о, у него была такая великая мошь и… большой член, настоящий фалл Приапуса! Миледи Малфой наконец-то была… почти удовлетворена, и это за четырёхчасовое сношение!

«Почти», - это слово мелькало у неё в голове с яркостью светофора. «Ну неужели… это свершится?» - было её второй мыслью.

Но в итоге у неё опять внутри всё высохло, и совокупление самца и самки было прервано на «почти», «так и не… ". Эх, если бы сбылась её мечта!.. Но нет, ей, по всей видимости, не нужен был мужчина вообще, раз она с таким бугаём кончить не сумела. А ведь он пахал над ней так, как никогда не удавалось супругу.

А пошли вы куда подальше, к Мордреду наконец, вот именно, что на конец, все-все-все мужчины, и крутитесь там, у него на конце! И это называется тёмный абсолютно чистокровный маг! Это жалкое подобие мужчины!

- А вот интересно, - подумала вдруг неуспокоенная Нарцисса, - какие члены у грязнокровок, к примеру, у пресловутого Снейпа? Небось, подлиннее да пообъёмнее будет, к тому же поговаривают, что он тоже тёмный маг… Но эти волосы, эта его нелепая изъеденная молью, фамильная одежда, но… вот когда он вымоет голову, как к сегодняшнему рауту да причешется получше да мимолётно взглянет из-под чёрных, длинных, «девичьих» ресниц своими бесстыжими, словно раздевающими её, Нарциссу, глазищами, а внутри этих глазищ -непроницаемый чёрный бархат, то так и хочется броситься ему на шею.

- Но он - гей и не скрывает этого в отличие от бисексуала - супруга, о лондонском доме которого я, как супруга, конечно же, наслышана. Вот только как и с кем спит, ну, в смысле, вверху или внизу мой взбалмошный муж, мои верные «сороки» на хвосте не принесли. А жаль. Вот бы укорить в неверности муженька, спящего - подумать только! - и с женой, и с мужчинами! Вот ведь моветон какой!

- Ты уж думай прежде, чем под видом неотложных дел аппарировать прямо из Мэнора - ему же все защитные контуры подчинены в отличие от меня - в лондонский особняк «заниматься насущными делами», видите ли, с нотариусами по поводу кончины какого-нибудь третьесортного дядюшки - с кем тебе дальше заниматься сексом - с супругой или с какими-то чистокровными мужланами!

Ну да сверху, снизу - в общем-то, какая разница! Главное, что спит с себе подобными по чистоте крови, - за это миледи Нарцисса даже решила простить… на время супруга. Ведь он - в отличие от того же Снейпа, делает разницу между чисткровками и нечистокровными магами.

А интересно, спит ли Снейп, втемяшившийся ей в белокурую, ещё красивую голову, с магглорождёнными или - ф-фу! - даже подумать страшно, с магглами, хорошенькими, девственными в большинстве своём - тоже «сорока» принесла совсем недавно новость - магглами.

Но на лице-то не написано, кто ты есть на самом деле! Маггл ты или хотя бы магглорождённый волшебник? По чистокровному лицу сразу можно рассмотреть происхождение волшебника, да даже по полукровке и то можно… если присмотреться.

Вот Северус Тобиас Снейп, что ж он никак не идёт из головы миледи Нарциссы? - сразу видно, что он полукровка. Ни благородства черт, ни… особой красоты, вечно грязная голова, вот только ногти чистые, всё выдаёт полукровного волшебника. И нос, это ужасный крючковатый нос… А так бы всё ничего. Вот только взгляд его этот бархатистый всё меняет к лучшему, зовущему куда-то в неведомые дали.

Так думала Нарцисса, разумеется, только для того, чтобы успокоиться после ночной гонки за вожделенным удовлетворением, обратившейся в пшик. О, конечно, она полютовала над оскоромившимся тёмным магом, выгоняя его из своей спальни, но лишь чуть-чуть потому, что дверь-то, запертую изнутри, мог открыть только он один.

Но тот, почему-то, не спешил уходить, только брючки, такие модные в этом сезоне, надел, а под брючками-то ничего и не было! Ну да, сверху же, наверняка, тёплая мантия, так что не застудит он себе ничего, и не о нём надо теперь беспокоиться, а о неприятнейшем разговоре с милордом.

… Тем временем Северус снова сладко спал в креслах, составленных одно к другому так, что можно было даже вытянуть длинные, стройные ноги.

А в постели, на сексодроме, как окрестил постель… бывшего Золотого мальчика, шла настоящая баталия. Гарри сегодня с утра так досталось, что он не желал никакого интима, но… его никто и не спрашивал - милорд Люциус был неумолим, как Мойра.

Но и войти в подростка он ну никак не мог, тот, несмотря на пузико, так больно пинался острыми, как у Драко, коленками, повернувшись к насильнику передом, что и подлезть к сладостному отверстию, сулящему наслаждение уж побольше, чем некоторое время назад от костлявого зада «возлюбленного», не было никакой вероятности.

Наконец, Гарри, помня о внезапной доброте профессора Снейпа, решил просто докричаться до него, но тот сначала, услышав до боли в заднице знакомый голосок - а она, задница, ещё побаливала - вот ещё сколько дней пройдёт, а сексом Северус не сможет заниматься, правда, почему-то трепещущий, отмахнулся куда-то в сторону:

- Пятьдесят баллов с Гриффиндора.

- Но я молю Вас, Вас одного о помощи, профессор Снейп, сэ-э-эр!

Снейп окончательно проснулся и больше спать ему в эту ночь не пришлось.

Он снова оттащил прямо за породистые платиновые патлы насильника от подростка и подумал:

-Но я же не могу дежурить тут круглосуточно! Уж лучше настропалить единственного домашнего эльфа Мэнора, подчиняющегося по странной прихоти этой мрази - благородного насильника - лично мне, чтобы не допускал своей эльфийской магией склок и разбирательств в… этой трети этажа. И Нарцисса поспокойнее будет.

- А то по глазам видно, что она испугана появлением в доме некоего волшебника - о, они так чувствительны, эти женщины! - о котором она ну ничегошеньки не знает, равно, как и её многочисленные подружки по переписке. Всё лучше, чем отдаваться ни за что ненасытному Люциусу, а у него ведь неплохо, очень даже недурственно получается минет!

- Вот пусть и подыщет себе кого-то ещё, не менее меня любящего этот процесс, но которому понравилось бы окончание грубого, в некотором отношении жестокого, траха.

С этой благодатной мыслью Северус позвал Типпи, так звали «его» домашнего эльфа, как всегда, простым щелчком пальцев подозвав лопоухого и задумался, как бы этому Типпи всё, как можно доступнее объяснить.

Глава 3.

- А ну-ка оставить мальчишку в покое! - прорычал обозлённый тем, что ему опять не дали выспаться в покойных креслах, Северус.

Милорд, ну где Ваша совесть? Сначала вы отымели меня, да, насколько могли, ласково, и я ценю это, но к подростку-то зачем Вы пошли?! А ведь обещали не ходить… по крайней мере, сегодня ночью, дать мальчику…

- Да какой он мальчик, а не пошёл бы ты к Дементорам, Снейп? Только под ногами мешаешься.

- Ах, вот, как, под ногами у Вашего лордства? Быстро же Вы меняете приоритеты! Вот, что я Вам скажу и да, при Гарри - кто вылизывал мой член до самого основания, кто возбудил меня так, что я и боли-то даже без анальной смазки не почувствовал, только под конец было жжение, которое Вы доставляете Гарри каждый раз, когда совокупляетесь с ним? Это были Вы, ласковый, насколько можете, милорд Люц, и никто другой! Ник-то!!! А почему же с подростком Вы так жестоки, что насилуете его каждый раз, а может, и не по разу на дню, вот скажите мне?

- Во-первых, прости меня, Сев, за доставленные… неприятные ощущения, а во-вторых, мне это просто нравится. И потом Сев, у него свои апартаменты, уставленные роскошью, стоившей мне немало, у него ни в чём нет отказа, по любому щелчку его пальцев прибегает каждый свободный эльф и готовит заказ на кухню, дабы ублаготворить желудочно - а я это только и поощряю - любовника Хозяина беспрекословно.

- Да знай моя мягкая игрушка о ласточкиных гнёздах, - тут милорд понизил голос («А вдруг узнает?»), ему тотчас сготовили бы и их.

Малфой либо отчаянно блефовал, либо говорил полуправду. Правды, полной и естественной, от него никогда не добьёшься, разве только в спальне. Как знал… теперь Северус, пожертвовавший в очередной раз - а-а, шпиёну не привыкать! - своей честью ради спасения задницы «подопечного» и, кажется, на этот раз проснулся вовремя.

- А почему ты называешь его «мягкой» игрушкой? - спросил, наконец-то, вслух профессор.

- А ты пощупай его да за зад или за бёдра и узнаешь, как я его раскормил. Это уже не тот костлявый подросток, что был летом, это моя мягкая игрушка, - произнёс Малфой даже с какой-то долей нежности в голосе, - тогда и узнаешь.

- У меня нет никакого желания притрагиваться к твоей «мягкой игрушке», - отрезал Снейп.

- Ну и как хочешь, Сев, только мой Сев! - внезапно перешёл в патетику милорд, у которого только что отняли жертву, а ему всё нипочём.

Вот бы Северусу такой замечательный характер!

- Я ещё вернусь, проверю вас… обоих, - пообещал Снейп, - но долго засиживаться у вас не буду. А пока мне стоит убедиться в том, что твоя супруга вернее, чем собака.

Чтобы ты так не расстраивался и больше не посягал на меня, - добавил он.

И Северус также долго простоял под запертой дверью, из-за которой, точно, доносились мужской голос и голос Нарциссы, они о чём-то рьяно спорили. Дверь ну никак не хотела открываться, хоть и Северус смыслил много, очень много в Тёмных Искусствах.

- Ну, раз голоса мужской и дженский, значит, изменила, а судя по спору, он ещё и не удовлетворил её. Да кто же этот подвиг совершит-то наконец! Видимо, ни одному из ныне живущих слабаков это дело не в конец не упёрлось. Так и останется миледи Нарцисса…

Как вдруг раздался вопль, женский, истошный а потом довольное похрюкивание, и все эти звуки принадлежвали миледи.

Наверное, тот, кто был сильнее в Тёмных Искусствах, чем Северус Тобиас Снейп, нашёл… правильный подход к холодной даме.

А дело за запертой дверью всё происходило так…

Неудачливый любовник и не думал уходить - он желал попробовать на этой великосветской «штучке» один из своих приёмчиков, работавших отлично семьдедесят против тридцати, тем, кому действительно было это неприятно.

Он, как было сказано, одевшись только до брюк, вдруг развернулся да как вытащил своё уже эрегированное сокровище да как кинулся на Нарциссу, перевернув её на бок, да как вошёл в неё на пару дюймов в её бесцеллюлитную попку, а дальше пошло сложнее - миледи закричала от боли не своим, а каким-то истеричным голосом.

- Нет, так дело не пойдёт - бабоньке и вправду больно. Надо поаккуратнее, дюйм за пол-дюймом, не более того.

И Большой Фалл, назовём его так, стал о-о-о-чень медленно продвигаться в Нарциссе, используя тот метод, какой ни-ког-да не применял внутри неё супруг, такой милый, добрый, ласковый… Не то, что этот…

Но через пол-часа, когда было достигнуто дно прямой кишки женщины, она уже не думала о супруге столь нежно и мило - начались фрикции и такое удовольствие от них, воздействующих и на её влагалище заодно, испытывала женщина! Не прошло и часа, а смазка в анале всё не кончалась и наконец - вот оно, удовлетворение!!!

Впервые за сорокадвухлетнюю жизнь Нарцисса поняла, что значит это сладкое слово - «удовлетворение». Никто из её хогвартских кавалеров не мог доставить ей его, а потому просто бросали, несмотря на внешнюю красоту - а зачем им нужно ебать ледышку, так прямо и говоря Нарси в глаза, потом был неуспешный в смысле сексуальной жизни пары период замужества, а теперь - позор и неприкосновенность со стороны супруга на всю такую долгую оставшуюся жизнь.

Зато она почувствовала, что… это такое, быть настоящей женщиной, которую любят, пусть так необычно, пусть всего одну ночь, но любят же! Поскорее бы ей, Нарциссе, умереть, поскорее бы Мерлин призвал её туда, откуда не возвращаются - в Посмертие!

Но секс с могущественным Тёмным магом не проходит впустую, особенно без анального презерватива, а Большой Фалл был также и большим умельцем до женщин многих и разных, в том числе и шлюх из дорогих борделей. Но в мире магов медицина отставала от маггловской настолько, что не было шанса определить интимную болезнь. Вот и заразилась миледи, да не чем-нибудь, а магическим коронным сифилисом, лечить который колдомедики практически не умели - вакцины были большим дефицитом.

Нет, от него не проваливались щёки и не гнил носовой хрящ, но просто и долго сходили с ума. Длительность этого процесса зависела только от резистентности организма, подхватившего болезнь, а миледи Малфой сильным, полным здоровьем никогда не отличалась.

Но покуда все были счастливы и долго, взахлёб целовались. Потом Большой Фалл, так и не представившись ни на рауте, ни в спальне, ушёл через окно высокого второго этажа, предварительно отперев пресловутую дверь.

- Миледи Малфой, - раздался когда-то желанный для неудовлетворённой женщины мягкий голос Снейпа, каким он произносил реплики, направленные к Нарциссе за обеденным столом, - зачем же Вы так? Ибо я должен обо всём рассказать Вашему супругу, дабы соблюсти высокую товарищескую честь, которой он наградил меня - простого учителя, хоть и профессора Зельеварения и Основ Алхимии, его и Вашего, миледи, кума и, даже кажется, его друга.

- И о чём же Вы намереваетесь рассказать моему супругу, «ибо»? Да, я устала и не спала всю ночь, но вот Вы, кум во Мерлине, разбудили меня так рано… - и Нарцисса нарочито зевнула.

Но вот не было у неё таланта драматической актрисы да и никакого не было, кроме как таланта изводить на себя тонны белил, румян, помад, тушей для бесцветных, как у подавляющего большинства блондинок, ресниц, и прочая и прочая.

Кроме того, она была взмокшая, очень растрёпанная, обнажённая, чему она не придавала, кажется, никакого значения, а может, просто не замечала. А ещё она была… счастливой.

Впервые Северус видел такое выражение лица у этой женщины, правда, для его оправдания скажем, что он и на женщин-то смотрел крайне редко. А в Хогвартсе профессора окружали ведьмы много старше его самого.

Женщины просто не интересовали Снейпа.

- А Ваш муж стоял под запертой дерью, пришедший ублажить, по крайней мере решившись вновь на сей подвиг, и стоял, Вы извините невоспитанного полукровку? - как пень, не в состоянии открыть эту грёбанную дверь! - возвысил глас свой Северус. - Между прочим, к супруге в спальню!

А своим разгневанным голосом он мог напугать не только первокурсников, но и шести- и семикурсников-оболтусов. Испугалась и миледи Нарцисса.

- Но Вы же не расскажете ему, что я спала не од… - о, да, мне пришлось вызвать для успокоения после раута эльфиху, и она так долго расчёсывала мои волосы, что я и заснула прямо в будуаре.

- Ну, хорошо же, двуличная миледи, Ваш муж знает всё равно больше, чем я! - нагло солгал Северус.

Ведь только Снейп Прослушивающими Чарами сумел услышать в комнате и мужской, и женский, несомненно принадлежащий злоебучей Нарциссе, голоса. А где находился её муж в это время, Мастер Зелий знал очень хорошо, он и поспешил туда -договариваться с милордом на своих условиях что, да, он будет по первому свистку пользоваться открытой только для него Каминной Сетью и раз за разом принадлежать милорду. А прежнего любовника он покинет… на время, разумеется, ну а эту информацию стоит держать только про себя.

Но принадлежать на своих условиях - с обязательной анальной смазкой, и пусть милорд хоть языком её в прямую кишку Северуса запихивает или обмазывает её, так будет точнее. И чтобы точно такая же анальная смазка - ну, пусть, несколько иная - Снейп подберёт «для молодых пар», а-а, лучше для «пар в возрасте», не суть дело, но чтобы мальчика, раз уж не перестают… пока иметь, трахали именно со смазкой.

Время от времени внезапно Снейп будет сам проверять состояние подростка, нет ли у него анальных трещин, в общем, возьмётся по-крупному. А уж если найдёт пару-тройку трещинок, то в следующий раз не отдастся милорду. Как всё просто!

А что, и любовник из Люциуса хоть куда, только нежности побольше надо именно во время сношения, а так - молодцом держится! В его возрасте - и без одышки даже после, по всей вероятности, длительной борьбы с куда более сильным противником. Эх, молодость, молодость, членом туда, чле… Ну, да что душу только травить, тем более, что членом суда Северус никогда не был, а вот подсудимым бывал разочек. Ух и зверюги, эти Дементоры!..

Тогда у юного, борющегося за свою задницу Гарри Поттера - вот уж не думал Северус увидеть его в таком положении! - сил, наверняка, прибывает десятикратно против раскормленного, но какого-то дряблого уже, обтекающего по тебе свежеосвежёванной тушей милорда Люциуса. И это в его-то возрасте!

Вот, что значит жизнь не в Хогвартсе с его отменными, но просчитанными до последней калории, блюдами, а в высшем свете, где как нажрутся, так потом и до несварения доходит, а всех таких, тяжёлых, в святого Мунго кладут, только лишь в палату одноместную, а уход за ними, как за всеми остальными пациентами, дурной.

Так думал Снейп на большом «перегоне» со второго на первый этажи по поистине королевской лестнице с та-а-кой ковровой дорожкой, что глаза разбегались, а ноги разъезжались в этом многоцветье трав, видимом даже при тусклом освещении угрюмого, как и весь прошедший день, раннего утра. Хорошо, хоть день, а, главное, ночь, закончились.

… Когда зельевар достиг апартаментов Гарри - а почему-то, не как в Хогвартсе, хотелось звать его, измученного, именно так, то послышалась возня и беготня.

Снейп рванул из последних сил и… что он увидел? Люциус с мальчиком играют в прятки или салочки по краям сексодрома. Оба нагишом, и оба уже возбуждены к продолжению теперь уже постельных игрищ.

Да, действительно, глядя на Гарри, не скажешь, что его тут притесняют, насилуют кажый день, а то и по два раза на дню. Он наел округлую аппетитную задницу и небольшой животик, в остальном же остался таким скелетом, что и был в июне, когда Северус навещал его под Полиморфным зельем, обратившись в мисс Фигг. Она, помнится, с превеликим удовольствием отдала Северусу на собрании Ордена свой длинный седой волос.

- Хоть чем да помогу тебе, Северус, - с явным превосходством над шпионом она - сквиб - сказала эти слова так громко, что их услышали все орденцы.

И восхваления, и простые похвалы тотчас посыпались на мисс Арабеллу Фигг плотным потоком. Ещё бы, пожертвовать шпиону свой волос - это же подвиг да ещё какой! Может, он-то, шпион вовсе не для прогулки по Прайвет-драйв его использует, а в каких-то одному ему - вечному одиночке, как считали даже орденцы из Хогвартса - ведомых целях. И цели эти будут, ох, недобрыми!

Так водил всех за нос профессор Снейп, голимый шпион, что и не замечали откровенно красивых, юных, но то, что точно, так это совершеннолетних юношей в дверях своих апартаментов. Они создавали иногда досадные недоразумения, как-то драки за обладание некрасивым, но таким сексуальным партнёром, как известный на всю Европу Мастер Зелий, работающий на скучной должности главы Дома Слизерин, а многие потенциальные и реальные любовники профессора были именно оттуда и… учителем недорослей, как эти, в большинстве своём избалованные матерями юноши, величали студентов Хогвартса.

- Ну, раз у вас всё так хорошо, ну просто замечательно, в моих услугах Гарри Поттер больше не нуждается! Я пошёл! Оделся бы ты, что ли ты, милордушка мой, впавший в детство, и проводил меня на улицу, на морозец, глядишь, и полегчало бы головушке, - как всегда съехидничал профессор, - а то, что вздумал - в прятки играть со своей «мягкой», а ни черта не мягкой, а всё такой же голенастой и ребристой «игрушкой».

Меня ваши дела больше не касаются, и я к тебе больше ни ногой, милорд Люц.

- Постой, мой Сев! Просто… Да я… я поймать паршивца не могу, чтобы завалить его на кровать… где ему и место! - задыхаясь от навязанной Поттером «игры» во имя спасения собственной задницы и отдуваясь на каждом слове, выдохнул милорд Малфой.

- Ах, вот вы как! А почему оба - оба! - возбуждены?!

- Он напал на меня снова и начал тискать, а хуй и встал. А что моему… детородному органу оставалось делать, если его безбожно дрочат?! - переврал по своему название члена Поттер.

Ну должен жк он был показаться перед самим профессором Снейпом, своим спасителем, благородным?! Чтоб и дальше не отпускал его единственный защитник из виду.

Что с того, что он… тоже спит с Малфоем, этим Иродом во плоти, снова, через более, чем две тысячи лет вернувшимся на землю, но на этот раз, чтобы мучать одного лишь Гарри да ещё зачем-то, по любви что ли большой? - и Северуса Снейпа до кучи.

Хотя долбаный Малфоишко сосал члену Снейпа, а это что-нибудь да значит. Значит, любит, любит по-настоящемсу, а не как резервуар - Гарри сам удивился, когда в голову ему пришло такое мудрёное слово - для изливания своей спермы, столь обжигающей стенки натёртой прямой кишки, что этот акт вандализма Гарри никак не мог простить милорду Малфою, а-а, просто Люцу.

Тем временем, ушастое создание на костылике приковыляло на зов Северуса.

- Что желает мой Хозяин от старого Типпи?

- А то и желаю, чтобы ты спал в этой спальне и не допускал никакого насилия со стороны милорда Малфоя по отношению к его «мягкой игрушке»! - Гарри Поттеру. У тебя же хватит сил, например сейчас, чтобыв разнять разбушевавшуюся парочку?

- О, конечно же.

Эльф только щёлкнул узловатыми пальцами, а оба волшебника, вошедшие в раж, уже сидели смирно на полу, и члены их опали.

- Так и делай всегда, Типпи, я на тебя надеюсь. Дело в том, что я не могу находиться здесь, в спальне у Гарри Поттера, всё время. Я занятой человек. У меня есть студен… а, впрочем тебе это совершенно не нужно знать. Достаточно будет того, что я поручил тебе.

- А достаточно ли, Северус? Я всегда могу отозвать своего эльфа обратно. И что будет с твоимм порученьицем?

- Тогда ты больше не почувствуешь на своём поганом члене моей задницы, - запросто ответил Снейп.

Он никогда за языком в карман не лез, и именно это привлекло поначалу милорда, будучим знакомым со Снейпом только, как с главой Дома Слизерин, где учился, на тот момент, на третьем или на четвёртом курсах его маленький, но настолько любимый Дракончик, отчего-то так не любивший в то время рара, равно как и maman.

Маленький наследник проявлял себя тогда с самой наихудшей стороны. Но и этот период прошёл вслед за взрослением сына, единственной отрады родителей. А вскоре - уже на пятом и шестом курсах Хогвартса - сын, приезжавший домой на каникулы, выказывал себя полным смирения перед родичами, покорным, умным и почтительным.

Ради такого воспитания прежде всего благословляли декана Дома Слизерин, а потому и звали его на роскошнейшие обеды, на которых присутствовал и наследник рода Малфоев, всё с такой же прямой спинкой и почтительными, особенно в отношеннии рара, манерами.

- Ну так мы с тобою договорились, а милорд Люциус? Ты призываешь меня по Каминной Сети, и вот - я весь твой! Мой зад предоставлен тебе и только тебе! Как тебе такой вариант… пока я не ненадоем тебе.

- О, это если и поизойдёт, то очень нескоро! - заверил Малфой Северуса у последнего контура, хоть Снейп и знал их наперечёт.

Но прогулка по свежему, утреннему, январскому, выпавшему на это Рождество, снежку да на морозце могла бы пойти лорду Малфою только на пользу.

Скоро проснётся изменница - жена, и с ней надо будет хорошенько, но не озлобив её ещё больше против супруга, поговорить. Не то уже опавшие рога мужа-которому-изменили появятся снова, да в каком количестве. Всё приятные и необычайные по цвету, выдающие его чистокровность, платиновые волосы до плеч не больше, не то, что у кума, много ниже плечей, покроются такими некрасивыми выростами из-за обозлённой женщины. Ох, уж эти женщины! Захотят - приблизят, а как захотят, то и оттолкнут. Никогда заранее не предсказуемые особы!

Так жаловался милорд Малфой на свою супругу, изменившую ему в эту ночь, впервые за столько лет брака и… беспрестанных усилий Люциуса благородненько так доставить жене удовольствие от полового акта, а не только дорогими да даже драгоценными подарками.

- Итак, моя задница с анальной смазкой и то же для Поттера, - подытожил у ворот, уже расчищенных грумом, Снейп.

Я подберу вам необходимую, но если у подростка будут анальные трещины… то ты не получишь в пользование моего зада. Всё же так просто просчитывается! Мой милорд, - Северус согнулся в издевательском по сути поклоне и аппарировал в Хогвартс.

… - О, нет, сегодня секса не будет, мой хороший, славный юноша, - говорил Северус своему любовнику, едва только трудовые будни закончились. А завершились они и впрямь отлично - снятием классических пятидесяти баллов с Гриффиндора, и по десятку с Хаффлпафа и даже многомудрых, но таких ужасно скучных рэйвекловцев.

- Меня сегодня имел настоящий ёбарь - террорист, извини за столь грубое выражение, мой милый Орсий, он порвал мне анус, совокупляясь не как мы, - Северус природнял за красиво очерченный подбородок голову юноши и поцеловал, чтобы хоть как-то утешить, - с растягиванием и обязательной анальной смазкой, а просто так, без всего этого. Только представь мою боль, мой милый мальчик, и утешь меня поцелуем!

Но утешения вышло маловато, и нежный, только недавно лишившийся девственности юноша надолго припал к губам своего гуру во владениях Её Величества Любви.

Они долго и страстно целовались, хотя впервые страсть выходила у Снейпа какой-то деланной, ненастоящей. Может, это нагрузка четырёх пар? В числе которых была и малышня, за которой только глаз дла глаз?

А может, абсолютно бессонная, ну за исключением пары-тройки часиков в удобных, но всё же креслах, полная событий, связанных и с ним, Северусом, и с Гарри Поттерром - «мягкой игрушкой» милорда Малфоя. А… может зелёные, удивительно красивые, широко распахнутые от боли глаза мистера Поттера?

И как только домашние эльфы могли похитить мальчика, оставаясь незаметными, иначе бы их тут же распознала «героиня» мисс Арабелла Фигг? И настучала бы в Орден, что, мол, Герой похищен и не кем-то, а домашними эльфами милорда Малфоя, ведь все они носили полотенца с вышитым собственноручно гербом дома Малфоев.

Но при её-то зрении, с другой стороны… И не всё же время она смотрела, как мальчишка пропалывает грядки тётушки Петунии, чтобы не остатьтся на ночь без обеда, с голодным, урчащим, недовольным брюхом, требовавшим своего - хоть небольшую, совсем маленькую порцию горячей пищи.

А насчёт любовника Северус был спокойнее покойника - он любил это сравнение из-за чёрного юмора. Дождётся его, Северуса, его и только его… пока Орсий не пошёл по рукам, а главное, не начал часто менять партнёров - вот, что губит современных чистокровных магов.

В этом отношении, полукровки и магглорождённые - да-да Северус спал и с последними! - отличались, как ни странно, большей чистотой идеалов. Наверное, с ними не так возились в детствее маменьки, папеньки и наставники, а последние у них так редко бывали! А всё же из-за безденежья!

Редкие грязнокровные, по идентификации лично Лорда Волдеморта семьи волшебников и магглов вкупе с ними, были богаты. Так уж сложилось, но у них не было достаточного состояния, чтобы нанимать наставников своим чадам, а все чистокровные юноши, с которыми имел дело Снейп, даже получили домашнее образование, потому и сохранили такую драгоценную невинность.

Полукровки и магглорождённые парнишки редко были невинными, но Северус прощал им это «прегрешение», уж больно страстными в постели они были.

… Тем временем вместе со сгущающимся сумрачным днём, когда милорд изволил выспаться после всех приключений этой ночи, а миледи ворочалась в постели, разбуженная этим проклятымм грязнокровкой, не в силах больше заснуть, напуганная им до холодного пота, в семье Малфоев намечался большой такой скандалище для маленькой такой компании, для скромной такой компании, большой такой скандал.

Нарцисса сначала не хотела даже выходить к завтраку, но приняв ванну, расслабилась и решила, что разборов полётов никто для неё не отменит, а значит, следует гордо принять вызов. Она была снова словно пьяна от счастья, которое доставил ей незнакомый любовник. Странным было только одно, она никогда не видела его раньше среди бомонда.

Откуда он? Кто он?

Все эти вопросы навсегда останутся для неё загадкой. Ведь он не вернётся к ней, Нарциссе, чтобы вновь проделать тот же фокус с анальным совокуплением. А так хотелось бы почувствовать его большой фалл в прямой кишке! О, эти фрикции, поистине уносившие её в Эмпиреи, но… надо уже звать эльфих - камеристок, чтобы причесали, одели и даже обули.

Да, миледи Нарцисса не опускалась столь низко, чтобы обуваться самой. На провинившихся же, даже в мелочах, эльфих накладывала минутный Круциатус. Действовала эта мера наказания, надо отметить, отлично.

… И неважно, что часть ночи милорд провёл с этим полукровкой, Снейпом, в интимной близости, а под утро хотел ещё и водрузиться на свою мягкую игрушку.

Всё это было неважно пред грехопадением миледи Малфой.

Так уж устроены мужчины…

Глава 4.

Всем читающим, наверное, интересно, откуда Снейп заполучил себе очередь из поклонников.

Во-первых, из своего Дома Слизерин выросшие «птенцы» возвращались в родные пенаты, к родному, такому навеки привлекательному Дому и, главное, к его, кажется, вечному Главе.

Во-вторых, с балов и раутов, которые давал милорд Малфой - там редко встретишь девственного, но вот чистокровного юношу - это да. Но Северус никогда не спал с избранными им юношами в спальнях Малфой-Мэнора - такова была его прихоть.

Всё - и первые поцелуи, такие робкие, а потом горячие и обжигающие страстью, и сношения, долгие, полные неделанной любви, происходили только в его апартаментах в Хогвартсе.

В-третьих, во множественнных кафешках и, зимой, кофейнях Диагон-Аллеи, где юность подскакивала к нему за столик даже без приглашения.

Даже совсем юные… но совершеннолетние, как оказывалось потом, перед лишением девственности. Так велика была распространяемая Снейпом любовная аура, у него, напившегося сильнейшего афродизиака, действующего только на мужчин, свежесваренного и выпитого ещё горячим.

И у других «шишек» Ближнего Круга окормлялся Северус, к примеру у ЛеСтранжей, к которым он был вхож благодаря Руди - своего рода другу. Бэллатрикс ну просто обожала на редких приёмах в замке ЛеСтранжей подкаблучника - мужа, Родольфуса, окружать себя только самыми чистокровными и девственными юношами. Они так замечательно оттеняли её порочную красоту!

Но колдографироваться ей запрещал сам Лорд, а его слово - закон для Бэллатрикс! Бедная, несчастная женщина!

Сама же «несчастная женщина» сидела, развалясь поперёк в кресле, в неглиже, в одной лишь, но очень красивой и искусно сделанной эльфами - портными сорочке, открывавшую её интимную стрижку, так нравившуюяся Волдеморту, в виде знака Morsmordre, чем очень смущала и, кажется, безпропотного супруга, и девственников.

Ну, а по поводу девственности молодых людей из ещё не участвовавших в развлечениях Большого Круга, ей услужливо подсказывал сам лорд Волдеморт, мощный Легиллимент, однако его пример - другим наука - Северус всё, что ему было нужно, скрывал своей мощнейшей Окклюменцией.

Так Тёмный Лорд и не узнал, а может, ему было просто не интересно, как странного вида, на натурала непохожий, весь такой жеманный и с немытой или попросту грязной, что в принципе одно и то же, головой… но только при Повелителе и только при нём… его собственный шпион занимался безудержными постельными игрищами в апартаментах… в Хогвартсе.

Хогвартс был закрыт отчего-то для зрения, разумеется, внутреннего, самого Лорда Волдеморта. То же продолжалось и после гибели проклятого Дамблдора, но зато Северус Снейп получил достояние в виде постойки смирно у левого подлокотника трона, чего так добивался лорд Люциус Малфой - известно же, что левая сторона - особо почитаемая для Лорда. На левое предплечье он ставит Метку новобранцам, которых, к слову, и не прибывает больше особым потоком, как в первое «пришествие» Лорда Волдеморта, тогда ещё в человеческом обличии, но и не становится значительно меньше.

…- Миледи, и что Вы скажете на это?

- На что, милорд? В чём я провинилась на этот раз? - отчаянно решила не сдаваться Нарцисса, а поломаться на этот, первый раз измены супругу за Мерлин знает, сколько лет.

Да с самого бракосочетания миледи была верна Люциусу, а что уж говорить о нём!..

Нечего сказать миледи Малфой, только слова бранные сами собою лезут в голову, непрошенные.

Нарцисса, меж тем, просто сияла, сверкала и переливалась в многочисленных оттенках счастья, и Люциус видел это. Лицо его исказила некрасивая гримаса - значит, кто-то оказался сильнее его самого, её супруга, миледи, проклятой Циссы, как он называл её в уме, впрочем, никогда не называя наяву. Даже в самые интимные моменты она оставалась, в лучшем случае, Нарциссой, а так - бесполой и бесплотной миледи.

- На то, что за ночь у меня выросли с Вашего дозволения рога. И теперь я - знатный рогоносец.

- Не понимаю Вас, милорд, - миледи стояла на своём, твёрдо и упорно. - Я прождала всю ночь, всю долгую…

- Хватит, леди Малфой, я тоже постоял перед запертой дверью, не в силах будучи её открыть! - повысил глас свой на супругу милорд.

- Так, значит, вот, отчего Вы не пришли ко мне сегодня, вернее, уже вчера - кто-то просто запер меня снаружи на мощное заклинание.

- Не Вам говорить о «снаружи». Вы бы были заперты изнутри с любовником!

- С любовником? Но это же бред, милорд!

Страсти накалялись.

- Мой друг профессор Снейп по моей отчаянной просьбе пришёл к Вам под утро и услышал мужской и женский, Ваш, миледи, голоса, воркующие, словно голубки, наложив Подслушивающике Чары, а уж в темномагических Чарах и заклинаниях я ему по праву сильнейшего уступаю.

- Но подслушивать так дурно. Вы не находите, милорд? И потому-то Вы и позвали Вашего полукровку, подняв его с постели ранним утром, чтобы он подслушивал?

- Было бы что, а Северус Снейп всегда найдёт, что выслушать за запертой на мощнейшее заклинание дверью, открыть которую не удалось даже ему - специалисту в области Тёмных Искусств.

Я больше не буду с Вами предаваться супружеской любви, - сказал неожиданно Люциус, нутром почуяв опасность, исходившую от жены.

Он был очень чувствительный волшебник.

- Что же, воля Ваша, ведь я всего лишь женщина…

- Да, моя! Моя воля! Ибо я чувствую что Ваш драгоценный любовник заразил Вас чем-то интимным, какой-то болезнью!

Вы даже и представить себе не можете, чем, да и я представляю себе… пока что плохо. Но настанет момент в Вашей жизни, миледи, когда Вы пожалеете об измене своему чистому супругу! Это я Вам обещаю!

И тогда уж не ждите пощады в виде семейного колдомедика, клиники имени святого Мунго или прочих нетрадиционных способов излечения!

Я не предоставлю всего этого Вам, а придётся каяться перед Мерлином всемогущим и Морганой пречестной, отбивать земные поклоны, как старухе - маггле перед своим Богом.

- Да откуда Вы знаете про какого-то бога? И почему я ничего не знаю?

- А Вы забавлялись с любовником, когда Северус рассказал мне о Боге, которому поклонялась его мать.

- Да Вы, милорд, со своим Снейпом, как я посмотрю, успели не только о каком-то там боге поговорить, но и…

- Молчать, женщина! Не сметь оскорблять наших дружеских отношений с любезнейшим моим Северусом!

Впервые милорд позволил себе так раскричаться на супругу, но она же ему и впервые изменила!

- Он сегодня спас от насилия меня, распалённого Вашей несговорчивостью и запертой дверью, над невинным, в общем-то создани… в общем, неважно, - осёкся разошедшийся Люциус.

И мне теперь так стыдно перед кумом… А всё из-за Вас!.. Миледи…

Последнее слово Люциус проронил с такой долей собственного достоинства и унижения жены одновременно, что у Нарциссы впервые после счастливой ночи закружилась красивая голова-головушка.

Она подумала, не головокружением ли заразил её Большой Фалл, но эта мысль показалась ей беспричинной и глупой.

… Орсий - любовник Снейпа в этот период времени - страдал безмерно, но мысль просто доставить столь сильно любимому человеку наслаждение, сделав ему минет, пусть и самый незатейливый, не то, что «специалист» лорд Малфой не приходила в красивую, по-настоящему красивую голову.

Орсий скорбел… что нельзя, невозможно войти сейчас в Северуса и доставить ему, своему любимому, всё наслажденье мира.

Как же он скорбел, покуда гордый Северус не сказал ему:

- Сделай мне просто минет, без особых изысков, но с большим прилежанием, мой возлюбленный Орсий.

- О, как же я не догадался проделать это без Вашей подсказки, мой Северус! Уж Вы простите меня, не иначе, как Мордредом обуянного!

- Прощаю, но будь впредь внимательнее, Орсий, а то ты знаешь, какая толпа поклонников у меня.

И Орсий принялся за минет Северусу, но выходило у него плохо, дурно да и не привык паренёк к таким экзерсисам. Вот и получалось никак, хорошо ещё додумался без зубов. А ведь его этому никто не учил. Это был первый минет в его жизни. Но жизнь подсказала. Наконец Северус кончил, но не в глотку девственного в этом отношении Орсия, а на пол, устланный коврами от его прежних поклонников, брезгливо произнеся:

- Evanesco.

- В следующий раз ты должен будешь проглотить сперму, ну, или в последующий, когда найдёшь в себе силы.

Видишь, я не тороплю тебя, мой возлюбленный Орсий. Других бы я заставил сделать минет с проглотом, так это называется, в первый же раз.

- Да, Вы даруете мне время пообвыкнуться с этой мыслью, мой Северус, Вы чрезвычайно добры ко мне, это правда, милорд…

- Не называй меня милордом никогда! - вскричал рассерженный Снейп.

Я никогда им не был и не стану.

Это противное слово «милорд» заставило его вспомнить о столь грубом и похотливом козле, как Малфой, которого только отпусти ночью на минутку, он тут же побежит насиловать несчастного несовершеннолетнего шестнадцатилетнего юношу, грубо насиловать. После него, Северуса, пойти к другому полукровке. И это лорд Люциус.

- А мы не… поругались, о мой возлюбленный? В таком случае приношу Вам свои глубочайшие извинения.

- Они не нужны, мой любимый Орсий. Это я вспылил - сегодня была трудная ночь и трудный день.

- Ах, Вы непревзойдённы и в науке учить, и в науке любить.

… - А я, случаем, не подавлюсь… Вашим семенем, ведь оно столь обильно! Я же знаю это, а сегодня видел своими глазами.

- Ничего с тобою не случится, мой Орсий - «бедняжка». Но пока мы не можем быть в интимной близости, сделай это просто ради любви ко мне и глотай сперму, постоянно глотай, не задерживай во рту.

Многие говорили, она вкусная.

- О, Ваша сперма должна по аромату напоминать букет луговых цветов, а на вкус - ванильное мороженое из кафе Фортескью. Помните, как мы сидели там и смотрели на прохожих, спешащих и снующих туда-сюда по Диагон Аллее? Вы ещё пересмеивались со мной по поводу безобразно грязных, а у многих и с заплатами, мантий волшебников и ведьм.

- Конечно помню. Мы ещё тогда украдкой гладили друг друга по членам под этим маленьким круглым столиком и так завелись, что чуть не опрокинули его. Вот смеху-то было бы!

Значит, говоришь, что уже не боишься глотать моё семя, раз оно такое ароматное и вкусное, как ты описал…

А теперь - целуй меня! Горячее целуй! Может, у меня будет ещё одна эякуляция, вот и выпьешь меня всего до капли! Поимеешь опыт, скажем так, а он ещё тебе сгодится, уверяю тебя!

- Никому, никому не отдам тебя, только мой господин!

- Ну-у, так все говорят в начале…

- Но я-то - не все!

- Все тоже мне так говорили, однако ушли в другие, быть может, более ласковые руки!

- Я… Я не уйду!

- Ты мне сначала минет с проглотом попробуй сделать!

- И сделаю прямо сейчас! Я же чувствую, как напрягся Ваш член, мой и только мой Северус!

- Ну что же, попробуй, только повторяю тебе - глотай всё, что вольётся тебе в глотку, иначе вместо любовного акта мне ещё и откачивать тебя придётся!

- Я понял весь механизм, а теперь ещё раз - на удачу - поцелуйте меня, мой дражайший Северус!

И юноша совершил невозможное - так ему хотелось дождаться момента, когда они снова будут вместе, совершать безболезненные фрикции в растянутом и смазанном теле там, внутри в потаённых глубинах тела обожаемого Северуса.

Он выпил всю ту сперму, которой наградил его Северус, а её, поверьте, было не так уж и много, но и не мало. Что-то среднее.

Но юноша проглотил всё и даже не поперхнулся и не закашлялся. Он оказался успешным учеником Её Величества Однополой Любви.

- А почему мне столь легко… это далось?

- Потому, что ты прирождённый гей, Орсий, только мой пока… Прости.

- Я буду Вашим, только покуда не надоем Вам, - упрямо повторяет своё нежный любитель постельной неги.

- А, надоел ты уже, столь терпеливый. Любой другой из моих любовников узнав, что мы не можем быть полноценно вместе, закатил бы истерику.

Ведь вы, молодые геи, так истеричны!

Вот побуду с тобою некоторое время ещё, чтобы не говорили- а, как же это?! - что я разбил тебе сердце

Боже, как же по-женски это звучит!

- Но паренёк мне нравится, у него, безусловно, большие задатки. Жаль только, что, как и все мои любовнички, пойдёт по рукам. Ну да он же топ, ему легче, чем, скажем, мне - ботттому…

А чем, спрашивается легче-то?..

На этом месте ход «философских» размышлений Снейпа был прерван.

- Ну и как тебе моё семя? Отдаёт ли оно ароматом луговых трав? А на вкус? - это были вопросы, которые Северус задавал каждому «новобранцу».

- О, я распознал только запах полыни и луговых ромашек, а насчёт вкуса - терпкость и еле уловимую сладость. Мне было очень приятно испить его, поверьте, мой Северус.

… Да, это был Ремус Люпин, латентный гомосексуалист, которому не доставалось ни крошки с «барского стола», ведь его, как существо низшей расы, не приглашали на вечера и обеды в высшем свете. Они с Северусом тихо ненавидели друг друга.

И это было вполне объяснимо - к некрасивому Снейпу выстраивались очереди прекрасных юношей, а к намного более симпатичному, с мягкими, почти правильными чертами Люпину - разве кто из дам - профессорш бы хоть зашёл на чашку чая в файв-о-клок. Так ведь и те старые шлюхи не заходили, боялись!

Просто надо вовремя пить афродизиак, когда куда-то - к Малфою, ЛеСтранжам или Долохову идёшь, а ещё больше пить, когда идёшь в уже изученную до последнего таракана сушёного (хозяин их коллекционировал) кофейню.

Но где же ему, глупому ликантропу, понять «весёлую науку» и научиться соблюдать её несложные правила?

- Профессор Снейп, сэр, я пришёл, чтобы напомнить Вам об Аконитовом зелье. Скоро уж полнолуние.

Ремус словно не замечал юноши у ног успевшего застегнуть брюки Северуса. Юноша даже не посмотрел в сторону Люпина - он уже знал, что это, хоть и не опасный… сейчас, но недочеловек.

- Насколько скоро? Когда? В какую ночь?

Понимаете ли, профессор Люпин, - Снейп специально опустил «сэр» в поименовании оборотня, - я не живу по лунному календарю… в отличие от Вас, как Вы могли заметить.

- Через три дня.

- Хорошо, я сварю Вам его и даже модифицирую, но знайте, что это в последний раз. К следующему полнолунию Вы купите себе зелье в аптеке.

- Но почему, сэр Вы отказываете мне в такой великой милости?

- Потому, что госпожа Директриса, наша всеми уважаемая миссис МакГонанал распорядилась так, а не иначе.

- Вы лжец, профессор Снейп! Сэр. Госпожа Директриса не давала Вам установки прекратить варить мне из месяца в месяц модифицированное Аконитовое зелье! Я только что от неё!

- Что Вам, вот Вам, с того, что я лжец? Ну не хочу я больше возиться с Вами и Вашим Аконитом, что с того? Меня всё равно не уволят, ведь я Мастер Зелий, известный на весь Континент и Заокраинный Запад. А я, между прочим, унижаюсь и преподаю первокурсникам Зельеварение. В том числе и первокурсникам, да.

Внезапно Ремус грохнулся на колени и пополз к Северусу, постоянно причитая:

- Простите, если я случайно не сделал чего-то или сделал неверно, но умоляю… тебя, Северус… Твоё зелье продлевает мне жизнь и снимает ломки от трансформаций.

- Варите ему зелье, мой драгоценный Северус, и в дальнейшем, я тоже прошу Вас. Видите, как он унижается перед Вами? Простите его, если он действительно обидел Вас, когда-либо униженный волк никогда не поднимет на Вас лапу, не укусит и, уж тем более, не загрызёт. Особенно под Вашим зельем - оно же сохраняет почти полностью человеческий разум, насколько я помню наш разговор об Аконите, сваренном именно Вами.

- Ради тебя, Орсий, только ради нашей любви! Поцелуй меня да покрепче! Ради твоего единственного поцелуя я готов варить Аконит до бесконечности, хоть до двухсот лет.

Снейп блефовал. Разумеется, покуда Орсий с ним, Северусом, он будет возиться и цацкаться с ликантропом, но попадись Снейпу следующий любовник, менее мягкосердечный и - долой Люпина! - в аптеку, в аптеку за тем говённым препаратом, который пьют все ликантропы, не имеющие доступа к Мастеру Зелий - столь именитому зельевару.

Но они поцеловались - некрасивый Северус и очень пригожий юноша голубых кровей, прямо перед носом коленопреклонённого оборотня, чтобы тот знал, с кем имеет дело - со всегда будущим на высоте Снейпом - и помнил всегда эту картину недоступного ему «разврата», такого желанного.

Люпин смотрел, как заворожённый, а потом стремглав, даже не поблагодарив Снейпа, бросился вон успокаивать разбушевавшуюся плоть рукой. Это занятие было ему привычно. Иногда он, даже в своём уже давно не юном возрасте, онанировал по несколько раз в сутки, а уж что было в молодости…

Стыдобища сплошная - он удалялся от своих друзей-грузчиков, когда работал в порту, в излюбленный уголок избранного ангара и дрочил по несколько раз за один присест. А друзья и не знали, что подумать о такой странном поведении молодого, очень, просто нечеловечески сильного Рема.

А ведь всем известно, что оборотни очень сильны, и жил себе Рем в нищете, в домике для рабочих там же, в порту, зато мог брать отгулы на два дня в Полнолуние и в день после него, чтобы подлечиться дерьмовенькой аптечной мазью для покусавших себя оборотней.

И зарастало на нём всё, как на собаке - на третий день даже рубцов почти не оставалось. А друзья удивлялись, зачем молодчина Рем берёт отгулы каждые тридцать или двадцать девять дней, через раз, всё ведь подсчитали! - в убыток и без того небольшого отпуска. Так и получалось, что Рем вкалывал без отпуска вообще. А какие ломки он испытывал, лишь скрипя зубами, свернувшись в позу эмбриона в излюбленном ангаре, только подальше, за крупногабаритной техникой, лишь беззвучно моля Мерлина, чтобы никто не пришёл посмотреть на него голого, корчащегося, обхватившего себя руками, а потом превращающегося в огромного прекрасного каурого волка, знающего только одну-единственную команду: «Лежать!».

Вот, как действовало покупное Аконитовое зелье, потому Рем и боялся повторения тех пыток, что в образе человека, что волка. Вот почему пополз на коленях перед ненавистным счастливчиком во всём, этим высокомерным Северусом Снейпом.

… - А где-то воспевают свои дифирамбы новые птички милорда, - сказала, мечтательно закатив глаза, Нарцисса.

Они всё ещё завтракали. Настал черёд горячих блюд. Закуски были забыты и убраны со стола домашними эльфами в одно мгновение.

Что характерно, уже готовая рокировка не отбила охоты поесть у нежной, хранящей свою фигуру НАрциссы - этого достояния миледи. Видно, первая настоящая любовь, окатившая сегодня её мощным потоком, способствовала разыгравшемуся аппетиту.

- Это не должно касаться Вас миледи, - отрезал было Люциус, но не тут-то было!

- Ну что же, так даже лучше. Но я знаю лишь одно, что птички куплены не просто так, а для воспевания любви к прекрасной девушке или не менее прекрасному… юноше. У Вас же были мужчины, сознайтесь хоть сейчас, милорд Малфой!

- А с чего бы это я должен сознаваться хоть в чём-то

нечестной женщине, опорочившей славное имя Малфоев?!

- Ну, хорошо же, признаюсь Вам, что дальше галереи с птичками я не ходила, заслушиваясь их пением, будто в моём девичьем доме Блэков. Вас устроит эта ложь? А ведь это ложь милорд.

- Я не верю Вам, миледи, что Вы набрались наглости пойти дальше.

- А столь любимое Вами женское любопытство? О нём Вы забыли? И я видела очень миленького, совсем юного паренька лет пятнадцати-шестнадцати. Он испугался меня и убежал куда-то в дальние комнаты, а их у него немало, как я успела заметить. Да и обставлены они действительно замечательно. Нет, Вам не откажешь во вкусе, милорд, Вам откажешь в нравственности. Вы спите с несовершеннолетним! Я доложу Аврорам!

- Да Вы и выйти теперь из Малфой-мэнора не сумеете. Пока Вы распинались о нравственности, я перенастроил защитные контуры на кровь Малфоев. И тот или та, в жилах которой, возьмём, к примеру, Вас, моя прекрасная леди, не течёт вышеозначенная кровь, сгорит в первом же или последнем, если считать снаружи, контуре, едва коснувшись его.

- Я аппарирую! Я не знаю, как, но вырвусь и засажу Вас в Азкабан, милорд Малфой, так и знайте!

- Вы не сможете аппарировать, миледи, просто потому, что - он принял величественную позу, откинувшись на высокую спинку стула, - мои (он выделил это слово) защитные контуры обладают как антимаггловскими, так и антиаппарационными свойствами.

Малфой говорил неправду - защитные контуры имения были, безусловно, сильными, но не простирались до небес и в принципе, умеючи, аппарировать было возможно. Но только под руководством «тренера» или с чьей-нибудь помощью. В одиночку слабенькой ведьме Нарциссе было не пробиться.

Однако же менторский тон в подражание дражайшему Северусу сделал своё дело - миледи поникла головой и уставилась в яичницу с беконом. А потом решительно взяла нож и вилку и стала молча есть, поглощая такое количество мягких, тёплых, сдобных булочек, вредных для фигуры, что лорду Малфою оставалось только дивиться на свою внезапно прожорливую супругу.

- Неужели любовник сумел доставить Циссе удовольствие? - думалось и не верилось ему.

Внезапно ему снова захотелось побыть с «распакованной» жёнушкой, и он решил помириться.

- А тот несовешеннолетний юноша, между прочим, обслуживает птичек, пение которых Вы слышали, миледи и даже видели их воочию.

- Ничего же себе, обслуживает! Да его постель больше моей!

И убежал он, простите, в одних трусах, а птички-то уже поют! Хорошо же он за ними следит.

И Вы кормите такого нахлебника!

Миледи была уже готова поверить вероломному супругу, как вдруг вспомнила, даже оторвавшись от булочек… как были обставлены апартаменты мальчика - «птичника», слуги, с какой роскошью.

А ведь всем известно, что нет ничего дороже в доме истинно чистокровных волшебников, чем маггловсий антиквариат.

А те комнаты были просто полны им, значит, у супруга… несовершеннолетний любовник…

- Но это же противозаконно, иметь в числе любвников девушек или юнош, не достигших совершеннолетия! Это растление малолетних! - взвыла, наконец, миледи.

- А что бы Вы хотели с такой ледяной супругой, как Вы, когда долгие годы я терпел Вас и был верен только Вам? Конечно, хочется иметь в самой непосредственной близости горячее и… юное тело.

Милорд был само спокойствие.

- Да как Вам не стыдно?!

- Мне? Ничуть, представьте себе. Его родственники эксплуатировали юношу, не давали ему есть, от него остались только кожа да кости, когда попал ко мне. Я же оказался добрее их - мальчик получает в качестве еды только калорийные деликатесы и много мяса. Я стараюсь почаще подкормить его… в обмен на одну, такую необременительную, право же, услугу - услужить мне.

- Вот и вся история. И никуда она, банальная, в общем-то, историйка эта, из нашего дома не денется, но смотрите, миледи, если Вы проговоритесь об этом одной из своих «сорок» или на приёме балу и прочих увеселительных мероприятиях, Вас ждёт Круциатус, долгий и мучительный. А Вашу переписку отныне я буду перлюстрировать.

А ещё я прячу этого юношу от Лор… - внезапно осёкся распавлинившийся и раскомандовавшийся Люциус.

Глава 5.

- Ну же, Орсий, хватит целоваться, иначе у меня распухнут губы.

- А что в этом дурного, мой Северус? Можно мне… переночевать с Вами в одной постели?

- Ну-ка, пусти, да пусти же!

Сегодня нельзя, а вообще - можно, только не домогаться - это моё условие.

Всё дело в том, что мне сейчас нужно в Хогсмид, а оттуда на Диагон Аллею, в знакомую мне аптеку, где не задают лишних вопросов, а время-то вечернее, боюсь не успеть до закрытия. Мне нужно купить смазку и презервативы, а то наши кончились, но скоро всё это снова пригодится.

- Скоро? О Северус, Вы - мой кумир! Какая выдержка ради любви, какое громаднейшее самоотречение!

- Да знаю я, знаю, только отпусти, ты же вон какой сильный!

- Всё, последний поце…

- Да до Хогсмида мне надо поскорее добраться, для нас же обоих! Поймите это, Орсий!

- По… Почему на «Вы»? Чем я обидел Вас, мой драгоценный Северус? Скажите, и я тотчас же исправлю это недоразумение или исправлюсь сам. Всё, что Вы захотите.

- Хорошо. Ты мой любимый, но отпусти меня на сегодняшнюю ночь. Мне нужно спасти юношу много моложе тебя от грубого насилия, хотя бы на ещё одну ночь спасти. Большего уже я не выдержу.

- Вы замените собой этого нежного юношу? Да, мой Северус?

- Представь себе Орсий, да, по крайней мере попытаюсь заменить.

Это всё, что я могу для него сделать… пока. Потом, после я обязательно что-нибудь придумаю для вызволе…

А теперь мне надо спешить, уже совсем темно. Ну, я пошёл.

А вслед ему эхом отзывался по коридору голос негодующего Орсия:

- Так, значит тот малыш, молокосос, дороже Вам, чем я?

Северус не ответил, но подумал:

- А может, и дороже. У тебя есть всё, что ни пожелаешь, даже любовник, ласковый и нежный. А у Гарри нет ничего, его приволокли в тряпье и в этих же тряпках он может предстать перед Волдемортом в любой момент, когда надоест Малфою или его интрижка откроется, и сгинуть навсегда.

- Так кого из вас двоих жальче? Правильно, мою бедную задницу, если я не успею в аптеку и к скорому, уже наверняка, вызову по Каминной Сети, который обязательно последует сегодняшней ночью, буду не готов. Надо же сначала светски повести беседу, потом выпить замечательного вина, может быть, подадут холодную закуску, чтобы легче было сношаться не на пустой желудок, у нас же высшее общество, дери его сам Сатана и целуйте демона Ада в причинное место. Интересно, а где у бомонда оно располагается?

Северус глубоко задумался, а потому и не слышал, что кричит ему распалённый «изменой» Орсий, о том, что он уходит от Снейпа навсегда, что его уже не вернуть, что он, в крайнем случае… подождёт, пока у любимого мага пройдёт увлечение мальчиками. И нервы Северуса остались целее, и самому Орсию стало стыдно за вспышку ревности к несовершеннолетнему, насколько он понял, мальчишке.

А Снейп зашагал своими ногами, схожими с ножками циркуля, тонкими, прямыми, по направлению к Хогсмиду, а из удобного тупичка, первым попадавшемся путнику по пути из Хогвартса, аппарировал на Диагон Аллею прямо в аптеку. Ему было плевать что касса уже не принимала денег, а фармацевт не отпускала лекарств. Он добыл всё, что ему нужно не уговорами так угрозами, а угроза Северуса Снейпа отравить кого-либо многого стоит, и вот сразу заработала старенькая касса, и фармацевт натянуто улыбалась ему в спину, когда рассчитавшись и получив необходимое, он уже покидал запертую аптеку, открыв дверь первым попавшимся пришедшим на ум «тёмным» заклинанием.

Северус спал, сидя в кресле, так утомила его поздняя вечерняя «прогулочка», когда в камине зажглось пламя, да не зелёное, а настоящее, сквозь него шагнул обнажённый человек, и это был… Гарри Поттер.

Пламя тотчас же погасло, но в очаге что-то недовольно шуршало и перекатывалось, словно угольки от настоящего огня. Северус, похрустывая затёкшими в казавшейся удобной при засыпании позе, суставами, встал, поворошил в золе - от неё исходил настоящий жар. Что за бред? Как мальчик мог пройти сквозь живое пламя и не обгореть? Ведь не пахло же жжёными волосами.

- Покажите Ваши ступни, мистер Поттер.

Юноша, прикрывая срам, повернулся к Северусу задом и показал одну ступню за другой. Кроме того, на внутренней стороне бёдер Гарри Снейп заметил кровопотёки, которые могли означать и означали только одно - мальчика зверски изнасиловал проклятый Люциус. Но всё после, после…

После все разбирательства, закрытые суды, множество охраны - конечно, ведь этот мальчик когда-то был Золотым! И на него идёт охота и мелкой сошки - Люциуса, и покрупнее - самого Лорда Волдеморта! Вот чудеса-то свалились на голову Северуса, в его прежде размеренную жизнь, полную неги и любви!

Да, ступни были чёрными от сажи - из камина её давно не выгребали хогвартсовские бездельники - домашние эльфы, но вот были ли под сажей волдыри?

- Ступайте в ванную комнату, а там сполоснитесь под душем и обернитесь любым полотенцем, чтобы не стоять как Адам, вкусивший яблочка.

- Да, я знаю с древа познания добра и зла, профес…

- Да идите же! Мне нужно закрыть, по крайней мере, на сегодняшнюю ночь Каминную Сеть, а для этого действа я должен остаться один!

- Ухожу и попробую не очень Вам наследить, профе…

- Да замолчите же Вы, Поттер! Мне нужно сконцентрироваться.

Идите мыться - неужели Вам не больно после того, что над Вами учинили?

- Это слово для закрывания всех дверей, окон и прочих отверстий в моём доме - claudero! - произнёс Снейп так торжественно и глухо, что у Гарри захватило дыхание.

Ведь все сложные пассы, которыми сопровожалась эта фраза и последнее, самое «страшное» слово, обозначающее всего лишь на латыни «закрыться», сделаны и произнесены без волшебной палочки!

Нет, это магия высшего порядка и, должно быть, очень тёмная и древняя. Больше Гарри подсматривать было незачем, и он ушёл искать ванную, не увидев, как Северус в изнеможении рухнул прямо на пол, а камин перестал гореть, и вместо него теперь была стена из огромных, необтёсанных валунов. Даже золы не осталось.

Однако до произнесения страшных слов Поттер бегло осмотрел комнату. Пол в ней был наборного паркета. Это он заметил по «проплешинам», не закрытым прекрасной работы, многоцветными коврами разного размера и даже формы - встречались и овальные ковры, и округлые. Дорогая, очень дорогая, неприятно схожая с той обстановкой, которая окружала бедного Гарри более полугода, маггловская раритетная мебель. Убранство комнаты завершала большая, на вид очень уютная кровать под балдахином со слизеринскими гебами по углам.

Только окон не было, а это весьма печально. Ну да, он же в подземельях Хогвартса в гостях у Слизеринского Ублюдка, как все гриффы называли за глаза профессора Зельеварения. Человека, который обязательно спасёт его от Люциуса - вот только какова будет цена этого спасения?

Наконец, зад и ступни заболели так, что Гарри вынужден был пойти в ванную. Он нашёл её довольно быстро - здесь, у профессора Снейпа, не было такого количества комнат, чтобы заблудиться, ведь Поттер не страдал топографическим кретинизмом. Это было ясно ещё с первого курса, когда он шастал по замку в поисках приключений, как то - встреча с неизвестным привидением, а лучше с Драко Малфоем, не боясь заблудиться или заплутать в коридорах Хогвартса и встретиться с мистером Филчем или профессором Снейпом.

Он помылся, и тёплая водичка сделала полдела - сразу почти перестал гореть зад, а чистота действовала умиротворяюще. С самого своего заключения у Малфоя Гарри мылся единожды - в первый день, а после Люциус запрещал Гарри даже ополаскиваться под душем, говоря, что хочет, чтобы от его мягкой игрушки пахло только ими обоими и во время траха всё нюхал потную спину заключённого в роскоши Поттера. А как он рьяно потом наяривал Гарри, возбуждаясь - вот извращенец! - от запаха немытого тела юноши - подростка.

Конечно, ванная комната в апартаментах «мягкой игрушки» была с дубовой, инкрустированной другими породами деревьев, дверью, но… на стену была вбита громадная скоба, а на ней и другой такой же, безжалостно вбитой в дерево двери висел простой на вид амбарный замок.

Однажды Гарри стало так мерзко от грязи, пропитавшей всю его кожу и покрывшей её, кажется, несмываемым слоем, что он выломал дверь вместе с замком. И откуда только силёнки взялись?

Но вымыться ему всё равно не дали - сразу прибежал Люциус, хотя и дело-то происходило непосредственно после его ухода. Словно на двери в ванную стояли Сигнальные Чары.

А может, и стояли…

Малфой тогда впервые позволил себе неожиданную грубость с Гарри, не дав тому кончить и истерев его анус так, словно не членом он орудовал, а наждаком, имея юношу в сухое отверстие прямой кишки. Тогда-то он впервые порвал Гарри.

И сказал потом назидательно:

- Это тебе за ослушание, щенок. Сегодня останешься голодным, а вечером я ещё вернусь.

«И вернулся ведь, вот гад!» - вспоминал Гарри, лёжа в уже чистой… почти воде. И снова тогда было совокупление на крови.

На крови Гарри, слух которого услаждали днём пташки… Когда вода перестала литься, Гарри нашёл на широком бортике поистине королевской ванны флакончик с мазью. Мистер Поттер сразу догадался, что это заживляющая мазь для сфинктера и прямой кишки, для истёртой слизистой. Лезть внутрь себя было одно «удовольствие», тем более что мазь пощипывала особенно натёртые до мяса места, но нужно было лечиться. Спасибо профессору Снейпу! Вот бы ещё какую мазню для ступней, а то так горят!

Вдруг раздался оглушительный грохот. Это стучали во входную дверь, а ванная располагалась неподалёку.

У Гарии аж всё опустилось от непреодолимого ужаса. Это Люциус, точно он, пришёл за ним, за своей «мягкой игрушкой»!

Гарри, разумеется, не знал всех перипетий «расставания» Орсия с Северусом, а потому прислушался в страхе и услышал явно пьяный молодой голос. То был не голос ненавистного Люциуса, это точно.

Глава 6.

- Простите, мой драгоценный Северус! Я немного пьян и…

- … И будешь спать на ковре, тобою же и подаренном. Я пьяным бываю редко да и то, когда меня никто не видит. Зачем ты вернулся? Ты же мог аппарировать в свой замок! Или ты боялся расщепиться?

- Д-да, боялся, а ещё очень хотел пасть в ноги и просить прощения.

- А вот скажи мне, Орсий, где ты так набрался?

- В каком-то очень грязном заведении в Хогсмиде, куда я отправился встречать тебя. Глупо, правда?

- Но я знаю тот тупичок, куда Вы обычно аппарируете, мы и вместе делали это чтобы ты… Вы показали мне маггловский Лондон или ещё зачем-нибудь, да хоть на Диагон Аллею!

Я ждал Вас, долго ждал… Пока не решился прогуляться по деревне, ну и набрёл… на свою голову. Там разливали отвратительное огневиски в грязные, захватанные стаканы, но мне необходимо было выпить, чтобы забыть всю горечь нашего расставания. Я выпил один такой стакан и решил, что был абсолютно неправ по отношению к тебе… Вам и мальчику.

Вы меня любите, Северус?

- Такого - нет, а протрезвеешь и без Антипохмельного зелья! - буду любить тебя, мой глупый Орсий.

Но сегодня нам придётся спать втроём. Я, конечно же, не оставлю тебя спать на полу - оттуда дует ужасным холодом, а ещё буду спать я и мальчик. Только поклянись не трогать юношу - ему сегодня до крови досталось, аж по ногам потекло, все бёдра были в крови со спермой… спермой этого садиста.

- Только назови мне его имя, и я засажу его в Азкабан. У моей семьи хорошие связи в Уизенгамоте, вот и использовали бы их, будь этот недочеловек, изнасиловавший мальчика, даже самим лордом Малфоем.

Северус выдержал паузу, а потом решил не распространяться болтливому и глуповатому, что уж тут говорить, любовнику обо всём. Он же растреплет всё в своём кружке молодых геев, а у гомосексуалистов не ценится верность постоянному любовнику ни на кнат, ни на полпенсовик. Северус тоже порою, даже будучи полгода с Орсием, изменял ему, но неохотно и мало - возраст не тот, чтобы солнечных зайчиков ловить. А вот теперь ненадолго, как он надеялся, вошёл в его жизнь несчастный Гарри.

О, а вот и он, лёгок на помине! Вот только стоит он не прямо, а на наружных сторонах ступней, изогнув ноги колесом - значит, не ходится будущему Герою по горячим уголья и даже золе.

- Сейчас я дам Вам мазь от ожогов, но учтите - у Вас, мистер Поттер, сразу же лопнут все волдыри, а это неприятно, из-под них вытечет лимфа, так что Вы не бойтесь ничего. И ещё - прописываю Вам несколько дней постельного режима с пятикратным смазыванием мазью. Та мазь Вам больше не потребуется - Вы молоды, у Вас всё должно быть хорошо, и Ваша слизистая просто обязана быстро восстановиться.

- А где же мне спать, профессор Снейп, сэр? Я посмотрел тайком в Ваши апартаменты и не нашёл больше ни одной кровати.

- Здесь, любопытный Вы мой, - и Северус похлопал рядом с собой, - в компании двух мужчин. Но мы не заставим Вас краснеть - я тоже сношался, как Вы знаете, с этим чудовищем в человеческом облике, и у меня временное воздержание от плотских утех.

- Да познакомьтесь же Вы, Орсий, с мальчиком по всем правилам вежества, хоть он и полукровка, как и я, но по матери, его фамилию Вы уже слышали, а Вы, мистер Поттер, проходите и ложитесь, сейчас я призову мазь.

Он более чистокровен, чем я, - продолжал вещать Снейп, как ни в чём не бывало, несмотря на сдавленные стоны Гарри, у которого действительно полопались все громадные волдыри, и стало больно - под ними была нежная розовая кожица, такая тонкая, что мазь щипала её.

- Хорошо хоть, в заднице перестало щипать, - думал обессилевший только теперь, попавший в мягкую постель, Гарри. - А то бы я точно заорал. Как же болят эти ёбаные ноги!

- Почему Вы оказались в горящем камине, мистер Поттер, ответьте только на один вопрос.

- Потому, что… он грубо изнасиловал меня, видите ли, ему жена не дала. Вот он и припёрся ко мне, злой, как чёрт и о-о-очень долго трахал. Я не выдержал и побежал к горящему камину, чтобы броситься в него и сгореть на хуй, но… почему-то попал к Вам.

- А почему Ваши волосы не обгорели? Вон они у Вас какие длинные.

- Да потому, что… он не давал мне не только помыться, как нормальному человеку, после его отвратительных трахов, но и голову помыть. Она вся была слипшаяся, словно бы жиром обмазанная, может, это и спасло.

- Да, это и спасло твои волосы, мальчик, а теперь я дам тебе снотворную пилюлю, и ты заснёшь, Вы заснёте, - тотчас поправился Снейп, а то он слишком разнюнился с отпрыском ненавистного Джеймса - Сохатого - да, Вы заснёте, мистер Поттер, и будете крепко спать.

- А Ваш… любимый, профессор Снейп, сэр, тоже будет спать рядом со мной? - робко спросил Гарри у Снейпа о так и не представившемся молодом, очень красивом человеке.

- Да, и он тоже. Сегодня мы спим втроём, но никто никого не тронет, тем более Орсий Вас. Он же чистокровный волшебник и делает исключение только для некоторых, в том числе, и для ме… Но что-то я не о том. Он поклялся не касаться Вас, поэтому на всякий случай, чтобы Вы не беспокоились, я лягу посредине, мне же теплее будет. Завтра что-нибудь трансфигурирую в постель для Вас, мистер Поттер, сегодня же я вымотан заклинанием Полного Закрывания.

- Я смолоду умел проделывать его мастерски, а сегодня свалился прямо на ковёр перед уже потухшим камином. А чтобы нам не было холодно, Орсий, трансфигурируй-ка временно это старинное зеркало в несколько одеял, и каждый будет спать под несколькими сразу. Подземелья зимой без камина - штука очень и очень неприятная, можно простудиться в минуту, и ещё, Орсий, я попрошу тебя из вот этих вязаных носок сотворить для юноши пижаму да поплотнее. А то он скелет скелетом что бы Люци… он, эта скотина державшая юношу впроголодь, ни говорил, называя Гарри своей «мягкой игрушкой».

- Так это всё-таки Люциус Малфой! Ну, с его семьёй у нас давняя распря за восхождение к рыцарям короля Артура, и мы не можем решить её - никто не в состоянии прочитать написанные на гобеленах, хранящихся в обоих родах и одинаковых, с небольшой только разницей, всё-таки ручная работа, словеса о происхождении одного из родов непосредственно от Мордреда проклятого.

У нас спор - который из родов проклят навеки? В общем, все процветают, а ведь проклятие когда-нибудь обрушится если не на наши головы, то на наших потомков.

- У тебя… будт потомки? - зашёлся смехом Снейп. - Ты же отъявленный негодяй и гей.

- Да, это, в некотором смысле, проблема - я же единственный сын, есть ещё две сестры, но они уйдут в другие семьи продолжать чужой род.

- Да знаю я всё о твоих сёстрах - недотрогах! Уж сколько раз рассказывал ты мне о своей именитой семье. Не пойму только, как тебя в Пожиратели Смерти занесло, с чего это всё.

Гарри меж тем, приняв обещанную пилюлю, давно спал, а вот пьяный Орсий не давал спать Северусу, хотя они уже лежали, тесно обнявшись и по возможности отодвинувшись от мальчика.

- Да я ж из-за прокламируемой благородным Лордом Волдемортом чистоты крови и пошёл. За чистоту крови я жизнь отдам!

- Ой ли? Прямо-таки и жизнь. Да ты в Большом Кругу во время пыток таких же грязнокровок, как я, в обморок упадёшь, и на тебя Лорд наложит Круциатус, как только ты придёшь в себя.

Я это проходил, но в обмороки не падал, однако Crucio был угощаем не раз, даже в своём, Ближнем Круге.

- А там пытают, в Большом Круге, я имею в виду, и полукровок? - со страхом спросил Орсий, мгновенно протрезвев от ужаса.

- Да, представь себе, там пытают, причём до смерти, не только магглорождённых и полукровок, но и чистокровных магов, отказавшихся в своё время сотрудничать с Лордом. Знай это и помни, в какое дерьмо ты вляпался.

Но обратного пути нет, и этот юноша - наше спасение. Ему суждено сразиться один на один с Лордом и либо погибнуть на наше несчастье, либо победить и убить как бы бессмертного Волдеморта. Даже госпожа Директриса не знает Пророчества, а я знаю.

- Пустите меня, Северус. Я не хочу лежать в обнимку с изменником. А Вы и есть изменник потому, что в Вас нет чистой крови, Вам не понять, что это та…

- Тогда выметайся из постели и из моей жизни навсегда! Орсий, Орсий, да ты, оказывается, настоящий фанатик! А я спал с тобой, думая, что ты добрый юноша, чьим-либо обманом завлечённый в Пожиратели. Я ведь тоже был таким! Фанатиком!

- Пока не стали пытать и насиловать магглорождённую, совсем юную, вот, как Гарри, ведьмочку. К счастью, она уже не была девственницей, но множественные изнасилования, в которых принимал участие и я, навсегда отбили у меня охоту до женского пола, какой бы красавицей дама не оказалась. Да, я тоже прошёл все испытания столь любимого нашим Лордом Большого Круга, я не белый и пушистый, нет, нет и нет! Я теперь злодей более высшего порядка - разрабатываю планы рейдов, веду отчётность по ним и… стою по левую почётную руку от Лорда Волдеморта на его ужасающих «увеселениях» в Среднем Кругу.

А там спецы-то «получше» будут, и не всякую жертву посылают на муки в Средний Круг, но только избранных. Там-то, в основном, и пытают, опять же до смерти моими ядами, сваренными в лаборатории Лорда, чистокровных волшебников и ведьм. Там нет никаких изнасилований, только Рудольфус ЛеСтранж подносит мой быстрый яд ко рту жертвы, она помучается минуты три - пять и… всё.

- Obliviate localus! - на этот раз Снейп вытащил из-под подушки волшебную палочку.

А вскоре пожалел о заклинании Частичного Забвения, ведь молодое поколение должно, просто обязано пройти через страшнейшие воспоминания Северуса Снейпа! Но Орсий, заражённый идеей чистоты крови, попросит об аудиенции, может быть, ему её предоставят, если он скажет… о ком будет говорить, и всё разболтает, а двойному шпиону такого допускать нельзя!

- А теперь убирайся вон, Орсий Марс Легутт!

- Но как же так, почему, мой Северус? У меня в голове такая лакуна в памяти, кажется, мы говорили о близящейся нашей настоящей близости. Оцените каламбурчик, мой дражайший! Разве мы поссорились? Но я не помню, не помню, не помню, при каких обстоятельствах!

- При очень серьёзных, о чистокровный волшебник, связавшийся на свою голову с нечистым, негожим и, вообще, отвратительным полукровкой!

Ладно уж, я дам тебе время до рассвета, а потом - вон!

- Мы разбудим юношу, кстати превосходно сложенного и с приятным личиком. У него, как мне показалалось, необычные зелёные глаза, я прав?

- Но-но, поосторожнее насчёт Гарри! Да, и ты прав, Орсий Марс Легутт, и именно твоё семейство происходит от единственного внебрачного сына Мордреда окаянного и на кого-то из вас падёт проклятие, и уже вскоре! Я разбирал эту надпись на норманнском, и теперь, после твоего рассказа о двух гобеленах, практически идентичных, мне всё стало ясно.

- А кто научил Вас норманнскому языку?

- Я сам, в библиотеке Лор… - спохватился Снейп.

- Лорда Малфоя? Вы же с ним кумовья, а библиотека, как я слышал, у него очень обширная и полная всяческих чудес.

- Да, именно у него.

Северус уже не знал, как отделаться от илишне любопытного молодого человека, обуянного идеей чистоты крови.

Только бы ночь простоять, а дня продерживаться уже не надо - Орсий покинет его навсегда. Ещё бы, спать с таким чудовищем, как он! Ох, уж эта пресловутая «чистота крови»! Если бы не она, уж потерпел бы такие редкие измены Снейп, и жили бы они с Орсием ещё некоторое время душа в душу!

У Орсия ну просто замечательно подходящий к аналу Северуса член! Такой ещё поискать придётся, но из идеологических соображений такому любовнику не место в апартаментах профессора Зельеварения. Пускай катится колобком по свежему утреннему - опять утреннему, как с лордом Малфоем после той приснопамятной ночи неистового траха, бывшей ещё вчера - морозцу до Хогсмида.

Орсий сам говорил, что знает ближайший тупичок, откуда можно аппарировать куда угодно, только не за границу, это волеизъявление самого министра магии Корнелиуса Фаджа. Впрочем, такое же глупое, как он сам.

А за границу Орсию и не надо… пока, пока он не исчерпал весь кружок весьма тесного общения молодых чистокровных геев в магической Британии. Впрочем, как оказалось, не брезговал он и полукровками, хотя Северус сразу рассказал тогда ещё потенциальному любовнику о своём происхождении и нищете, в которой он провёл детство и юность, пока не защитился на профессора и не попал в Хогвартс.

Но афродизиак сделал своё пагубное, как теперь оказалось, для обоих, действие, и они по-настоящему полюбили друг друга, невзирая на мелкие или даже крупные недостатки. Главное - то, что они нашли друг друга в подвыпившей толпе на вечеринке геев, куда Снейп приходил, тщательно вымыв и расчесав длинные волосы и в не так уж и сильно, если не вглядываться, потрёпанной молью фамильной мантии.

Там, на этих вечеринках, его, напившегося любовного зелья, сразу окружала щебечущая не хуже великосветских дам толпа молодых людей. Снейп же выбирал между ними наиболее понравившегося ему юношу и, поинтересовавшись, топ он или боттом, увлекал чистокровного мага в свои роскошно обставленные подземелья.

Бывший господин Директор не поощрял таких связей в Хогвартсе, но ему каюк, раз - и нет господина Директора.

Как же спешил Снейп, чтобы убрать из виду играющих в снежки и строящих маленькие подобия Хогвартса детей тело упавшего, а не оставшегося лежать на полу собственного кабинета тряпичной куклой Альбуса Персиваля Вульфрика Дамблдора! И успел вовремя, как всегда чинно пройдя через строй учащихся, а после те и забыли про Северуса Снейпа и про вывалившееся из окна тело - их так захватила игра между слизеринцами и гриффиндорцами! Представители Рэйвенкло строили крепости, а учащиеся Хаффлпафа просто подыгрывали то одной, то другой сплочённой команде.

Всё прошло тихо и незаметно, только нынешняя госпожа Директриса случайно увидела всесожжение Альбуса и поразилась… умению этого двойного шпиона. Когда же она вступила в должность, то первым делом не стала ни в коем случае препятствовать профессору Снейпу приводить в замок чужих людей, хоть волшебников, и на том спасибо! Она просто боялась точно также вылететь из окна на снег, а потом и пепла от неё не останется, как не осталось от Альбуса, и она молчала.

Молчала на заседаниях «Ордена Феникса», на которых изредка, ссылаясь на занятость по двум фронтам, присутствовал убийца многих и многих невиннных ни в чём жертв, мучитель, сам жертва истязаний. Зачастую Снейп заявлялся на заседания орденцев в окровавленной и порванной одежде, с синяками даже на скулах. Это случалось, когда вести из Хогвартса расходились с тем малым, что знал о вещах, творимых в замке, Волдеморт.

Тогда весь Ближний Круг долго и с удовольствием издевался над этим полукровным уёбищем, занявшим почётное место у трона Повелителя - пытками, подчас весьма жестокими, избиениями ногами и руками. Особенно отличалась в этом Бэллатрикс, хотя, залечив все ушибы и ссадины с синяками, Снейп опять ошивался у неё, вернее, у её мужа Руди на приёмах в поисках девственности хотя бы на ночь.

Но главное - это Снейп добил и уничтожил варварским способом тело прежнего господина Директора. А уж кто убил его, Минерва старалась не думать, иначе становилось страшно… очень страшно. Вдруг это были Пожиратели, которых Снейп привёл «за компанию»?

Вот Минерва и не рассказала ничего орденцам о смерти самого великого светлого мага столетия. Хотя, что уж тут говорить, война с Грин-де-Вальдом обернулась кошмаром для тысяч магов и десятков миллионов магглов со всего света! А всё из-за какой-то там несчастной любви!

Альбус часто рассказывал своей верной и молчаливой заместительнице о днях былой юности, и чем старше становился, тем чаще рассказывал, но Минерва МакГонагал умела слушать одну и ту же историю по многу раз, ничуть не меняясь в лице. Этим, а особенно своей неработоспособностью на своей должности она и нравилась Альбусу.

Он брал на себя её дела, только бы она слушала его повтряющиеся истории о молодости - о, такой далёкой, но бурной. Это сколько же он любовников сменил! Уму непостижимо. А скольких любовников он послал куда подальше, а сколькие послали его!

А Минерва всё слушала затейливые истории да попивала чаёк, хотя ей было крайне неприятно слушать истории о гомосексуалистах. Но она, собрав волю в кулак, всё слушала и слушала.

Но хватит о мертвецах погибших и мертвецах живых, которые представляли в Хогвартсе профессора Минерва МакГонагал и Ремус Люпин.

… Гарри проснулся на рассвете от непривычного холода - в его спальне всегда было жарко натоплено, но никто не пришёл трахать его, как это было в обычае в Малфой-мэноре. На его задницу не покушался даже спокойно так себе спящий рядом мужчина, примерно в одних летах с ненавистным Люциусом. И этот мужчина, когда он, всхрапнув, повернулся лицом к Гарри, оказался профессором Снейпом!

Открылась и тут же закрылась на замок дверь за кем-то ещё. Гарри вспомнил, что мужчин было изначально двое, а теперь остался один. «Страшное» слово, наверное, подействовало на того, молодого.

А с чего бы ему уходить в пять утра, как было видно по простому беспонтовому будильнику, стоящему на прикроватной тумбочке. На ней были какие-то тюбики, флакончики и презервативы.

Гарри в своё время любил бросаться презервативами Дадли, наполненными водой, со своего второго этажа, потому-то и знал, как они выглядят… использованные.

Вообще-то, выкидывать использованные презервативы входило в обязанности любовников, в частности, Орсия, но он был так зол, уходя, что распечатал, пользуясь глубоким сном бывшего, все купленные им упаковки, и оставил лежать новые презервативы, только из аптеки, где Мастер Зелий произвёл такой фурор, на злополучной тумбочке. Это была вся месть, на которую Орсий был способен в отношении всё ещё любимого Северуса. Он так и не понял, почему они, проговорив всю ночь неизвестно о чём, но точно не ссорясь, расстались навсегда.

- На веки вечные, аминь, - сказал непонятные слова Северус при прощании, - расстаюсь с тобой, Орсий, и не смей подсаживаться или приставать ко мне, где бы ты меня не увидел и с кем, хотя бы и с этим юношей, которому ты так и не представился просто потому, что он полукровка, но из рода знаменитых Поттеров, не то, что я - из рода более знатных когда-то давно, но вымерших Принсов. Прощай и не целуй меня больше. Ступай же.

- Но почему, почему мы должны расстаться, мой Северус?! Вспомните, как нам было хорошо вместе! И что я сделал плохого за эту ночь, я не помню. Понимаете?! Просто не помню! Но дайте мне время исправиться, я познакомлюсь и с радостью с Вашей новой пассией…

- Не сметь так говорить о несовершеннолетнем и обо мне, Орсий! Имей всё-таки совесть, хотя для тебя чистота крови много важнее, не так ли?

- О-о, чистота крови для меня всё, и Вы не значите больше для меня ничего, презренный полукровка Северус.

- Иди же, а то холод уже добрался до моих колен, я же босиком. Но ты таких мелочей для презренных полукровок не зачисляешь в минусы, я прекрасно тебя понимаю. Что ж, встретимся на первом твоём Большом Круге!

И Северус захлопнул дверь, а после припечатал её заклинанием от Люциуса лично. Он, пока рассказывал ужасы Большого Круга Орсию в надежде, что у того проснётся совесть, и он не появится на «развлечении» у Лорда, сказавшись, да хотя бы на простуду, придумал заклинаньице простенькое, но действенное. На кровь Малфоев.

Теперь ни Драко, безвинно пострадавший - а не по приказу ли, данному Волдемортом Драко на проверку, был убит Альбус? - ни сам Люциус не могли подойти к двери на расстояние, меньшее ярда, а в подземельи и этого хватит, чтобы в привычных для Снейпа потёмках разминуться с негодяем и его слабаком - сыночком, из-за неуверенности которого и пришлось пасть уже умирающему Дамблдору от руки своего же шпиона.

Как несправедлива всё-таки судьба! Но эти голословные сетования заведут наше повествование в тупичок.

- Он… Ваш друг ушёл навсегда? - спросил Гарри после того, как Северус прошлёпал обратно в постель и стучал зубами от холода.

- Да, он избавился от общества сразу двух полукровок.

После двух бессонных ночей Снейп проговорился, что он, как и безродный товарищ по постели, полукровка. И даже не заметил этого, так хотелось спать после выматывающего разговора с Орсием

И это он, Снейп, глава самого чистокровного Дома Хогвартса, не удержал такой простой тайны.

Окажись это не вторая его ночь, наполненная нервотрёпками, он бы, конечно, сдержался, но не выболтал тайны о своём «низком» происхождении, но Северус даже не разобрал своих собственных слов из-под груды пуховых одеял, поэтому просто отмахнулся от Гарри, прошипев:

- Дадите ли Вы спать старому, больному человеку?

И отрубился.

А вот Гарри, так и не разобравший ни единого слова профессора Снейпа, сказанного им из-под одеяла, никак не мог заснуть снова. У него разболелось всё тело, грубо облапанное в приливе похоти Люциусом. А ещё было очень-очень холодно.

Но Гарри уже привык страдать, вот и решил пострадать ещё маленько, да незаметно создав вокруг себя кокон из одеял, и заснул, пока в семь не прозвонил ярый такой будильник.

Но Северус проспал и его, пока Гарри с осторожностью, за плечо не потряс профессора.

- Профессор Снейп, сэр, нам пора вставать. Прозвенел будильник.

- Спасибо, мистер Поттер, - Снейп мгновенно пришёл в себя, - а то бы я пропустил завтрак. Вот только как быть с едой для Вас?

- А может, мне просто занять своё излюбленное место за столом?

- Но Вы же не можете ходить ещё пять дней и четыре ночи, забыли уже о ногах?

- А потом, после можно будет? Я так хочу побыть со своими друзьями после этого полугодовалового ужастика... Если б Вы знали.

- Люциус Малфой входит в состав Попечительского Совета при Хогвартсе и выловит Вас на живца в очень скором времени. Никто и глазом моргнуть не успеет, как Вы, торопливый мой, снова окажетесь у него в плену.

- Но почему, прыгнув в огонь, я оказался у Вас в спальне, профессор Снейп, сэр?

- Да наверное, потому, что меня в эту ночь… очень сильно ждали в Малфой-мэноре.

Но это взрослые дела.

- Но меня же насильно сделали взрослым, мужиком хоть куда. Не мог бы я узна…

- Нет, не могли, и разговор об этом окончен.

Я передаю Вас заботам домашнего кухонного эльфа Милни. Это эльфиха, она достаточно добра ко мне, а, значит, будет добра и к Вам, мистер Поттер.

И не пунцовейте уж слишко обильно, если она примет Вас за моего… бывшего друга. Вы чем-то схожи, но уж никак не фигурой. - подколол Гарри Снейп. - Она, Милни, нигде не бывает, кроме кухни и изредка, очень редко у меня, поэтому не знает, как выглядит будущий Герой всея магическия Британия.

- Уж Вы, профессор Снейп, сэр, называете меня заранее Героем, а я ну ничегошеньки не умею, я имею в виду, ну, Вы понимаете, боевую хреновину эту, магию. А потом, Волдик-то почти бессмертен. Мне Люциус рассказывал о каких-то огрызках души злодея, которые он запрятал далеко-далеко, так, что и не найти.

- Вот Ваши верные друзья - мистер Уизли и мисс Грейнджер, - и отправились искать и собирать воедино вовсе не ошмётки, а настоящие частички души Лорда. Когда соберут все, настанет Ваш черёд сразиться с чудовищем. Ибо это уже не человек в полном понимании слова.

Вы бы видели кего, но я полагаю, с Вашим чувством юмора Вы бы только рассмеялись.

- Но я же видел его… правда, во снах, не вживую. А я не испугался бы его? Помню, что во снах он пугал меня до пота и криков, как рассказывал будивший меня Рон… мистер Уизли.

- В моём присутствии можете называть своих бывших друзей по именам.

Гарри даже не успел поблагодарить профессора, как вдруг гигантским колоколом ему в голову ударило слово «бывшие».

- Почему бывшие?

- Потому, что они теперь пара и перед всем Большим Залом во время завтрака поклялись в верности только друг другу. Они теперь будущая ячейка общества - семья!

- Ах, вот как! Ну я им на свадьбе и станцую, и спляшу!

- Только обойдитесь без уголовщины, а впрочем, это Ваше дело, мистер Поттер.

- Когда мы пойдём к господину Директору?..

… Прошло несколько дней, Поттер лежал и чаще, чем нужно, мазал пятки и подушечки пальцев, отчего жжение становилось ещё сильнее, но он терпел.

Мыться ему опять (пока) было нельзя, а за один раз разве смоешь всю грязь и похоть Люцицуса? Так хотелось обмакнуть хотя бы горящие от мази ступни в прохладную водичку, но вставать с постели заказано.

Снейп уходил и снова возвращался - он и преподавал ненавистное Зельеварение, и был деканом своего такого же ненавистногно Дома. И… вновь искал любовника. Хотя зелёные глаза на худющем личике нравились ему больше и, соответственно, больше прельщали.

Однажды он не выдержал и подошёл к трансфигурированной из раритетного комода кровати Поттера - кто бы знал, сколько усилий Снейпу для этого потребовалось, ведь он никогда не был силён в Трансфигурации, и поцеловал Гарри так, как не целовал Малфой, если он вообще снисходил до этого - и настойчиво, и до совершенства нежно, после чего Поттер, конечно же, проснулся, но, на счастье Снейпа ничего не помнил о поцелуе.

- О, нет, надо срочно искать любовника! - подумал Мастер Зелий, -завтрашним же вечером займусь напрямую.

Тогда-то в голову Северуса и пришла идея отлевитировать кровать со спящим Поттером от греха подальше. Так он и сделал, хоть и с большим трудом - юноша весил, оказывается, немало, и на утро Поттер проснулся в другой комнате. Намного более холодной, стеной граничащей с продуваемым всеми ветрами подземелья, дуло просто нещадно.

- Отчего? Я, что, так дрых без задних ног, что расхрапелся, и это в моём-то возрасте - храпеть! - в недоумении думал Гарри.

А вот холодило, даже под дополнительными одеялами, которые он прошлой, такой… тёплой ночью по сравнению с этой, выжалнил у профессора Снейпа, просто невыносимо.

- А нельзя ли мне обратно, в Вашу спальню? Она намного теплее, профессор…

- Нельзя. И мажьте ноги мазью. Сегодня ближке к полудню смоете её да поосновательнее и пойдём к госпложе Директрисе обсуждать Вашу дальнейшую судьбу, мистер Поттер под охраной Авроров, я их вызвал.

- А что, в Хоге сменилось начальство?

- Господина Директора больше нет в живых, но разговаривать на эту больную тему я не желаю.

- Теперь наша Львица - во главе планеты всей! - восторженно заорал Гарри.

- И Вам ничуть не жаль прежнего господина Директора?

- Гарри правильно мыслит. Значит, всё идёт по плану, но вот кого? Волдеморта. А это неправильный план. - забормотал практически про себя Снейп.

По крайней мере, Гарри не услышал ни единого слова.

… Тем временем Люциус давно оставил попытки либо вызвать кума к себе для разбирательства «дела о похищении мягкой игрушки», либо самому заявитья к нему. С помощью Лётного пороха пробиться сквозь непроницаемую каменную кладку да ещё и скреплённую каким-то раствором, которая наглухо закрывала от милорда вход в апартаменты строптивого кума - лиса - укравшего из курятника цыплёночка, оказалось нереально.

Жена всё не допускала до себя, запираясь на простой замок, а лорд Малфой, злой, как демон Посмертия, раздавал оплеухи пробегавшим мимо по делам домашним эльфам. Ну надо же было хоть на ком-то отыграться!

Насиловать же внезапно располневшую супругу как-то не хотелось. Вместе с её осиной талией ушёл и весь, и прежде небольшой, скажем прямо, любовный пыл милорда.

Да и с миледи, кроме полноты, объявшей её тело всего за пятеро суток, случались и иные странности. То она начнёт макать в обжаренную по британским традициям, с двух сторон, яичницу с беконом булочку, есть которые она, слава Мерлину, стала намного меньше, чем в первое утро после измены - а куда там макать-то?

То она оденется к завтраку в новое бальное платье. Старые все оказались малы.

В общем и целом, миледи Малфой вела себя, мягко говоря, странно. Именно тогда у лечившегося… вовремя от коронного сифилиса Малфоя и возникла идея о заражении.

Развестись с супругой в таких кругах, где вращался милорд и, главное, его деньги, он без скандала - а скандалы не нужны! - он никак не мог. Поэтому оставалось только с долей спокойствия и хладнокровия наблюдать, наблюдать за сумасшествием жены, перерастущим в буйное помешательство, а затем, претерпев все муки от созерцания - ах! - несчастной женщины - достойно и в полном рассудке пережить её и жениться на честной девице из пансиона, можно даже английского.

О лечении… этой изменницы речь даже не шла - такой позор - коронный сифилис в семье, а милорда первым делом обследует семейный колдомедик, так Люциус здоров на все сто! Значит, что? Значит, изменница.

Люциус тем часом благословлял всех знаемых и незнаемых богов и богинь за то, что жена после измены ни разу не далась ему, а он не был излишне настойчив.

Он пошёл на кухню - сам! - и распорядился насчёт отдельной, отныне закреплённой за одной лишь миледи посуде, что и говорить, весьма многочисленной. Коронный сифилис можно подцепить и с тарелки, так перестраховывался лорд Малфой в надежде на скорое, но мучительное избавление от жены…

Теперь же, увидев наряд Авроров, он затаился в промозглом коридоре подземелья, за поворотом оного, зная, что наряд вызван для охраны его, только его Гарри.

Но вот почему Северус так быстро пресытился ласками мальчика его аналом? А-а, они же оба боттомы! Вот и не сложилась у них сексуальная жизнь…

Лорд Малфой, как счастливое дитятко, готов был запрыгать на одной ноге от счастья, переполнявшего его грудь. Так, значит, после разбирательства где бы то ни было, милорд просто выудит у власть предержащих своего Золотого мальчика.

Деньги есть, и связи у такого родовитого мага найдутся обязательно, охраняй даже бесстрашные Авроришки, не страшащиеся Дементоров, Гарри в люксовой камере Азкабана, мимо которой лишний раз и Дементор не пролетит.

И из Азкабана выкупит - уж больно сладок сам мальчишка, который даёт иметь себя столь… безропотно, да и запах его давно, уже с пол-года немытого тела возносит куда-то ввысь. О, нет! Нет, нет и нет! Северус наверняка предоставил ванну мальчишке, а тот, хоть и немного, но смыл с себя пот и кровь с ляжек, таких раскормленных.

Глава 7.

… Гарри с утра спокойно встал на ноги, и они совсем не болели. Он как следует вымылся, облился холодной водой и растёрся полотецем. На вешалке его ждала одежда обычная студенческая одежда… слизеринского факультета.

Вволю начертыхавшись, Гарри предварительно без спроса воспользовался дезодорантом коварного профессора Снейпа, а у того нашлось и такое средство гигиены, хотя Поттер ворвсе не ожидал узреть его у такого «грязнули», как Снейп. Северус действительно дважды в день принимал ванну - с утра, по-быстрому, но не менее получаса - душ, а вечером - ванну с расслабляющими травами, аромат которых доносился до Гарри, под него-то он и засыпал.

Отныне время отдыха под горой одеял миновало, и дела развивались со скоростью свёрнутой, а потом отпущенной пружины.

После визита к явно испуганной действиями Председателя Попечительского Совета госпоже Директрисе в этот же день было закрытое заседание Уизенгамота, на котором только и слышны были две фразы: «Растление несовершеннолетних!» и противников, заранее подкупленных милордом: «Но милорд Малфой так много сделал для мистера Поттера, накормил его, обогрел, и вообще, кто поверит показаниям несовершеннолетнего юноши, к которому даже Веритасерум без опасения применить нельзя!».

Вторых, по закону большого денежного мешка, оказалось больше.

- Мистер Гарри Джеймс Поттер, Вы вольны продолжать своё обучение в Школе Волшебства и Магии «Хогвартс» и доучиваться там, не забывая сдавать во время, назначенное Вам профессорами, все пропущенные учебные материиалы, - было окончательным вердиктос Высочайшего суда магической Британии.

С грохотом, как подкошенная, упала какая-то мягкосердечная ведьма - мальчик столько насилия вынес, а ему ещё и досдавать что-то!

И Авроры проводили несчастного, не верящего, обескураженного Гарри вверх до телефонной будки, отдали честь, а впереди, у шикарного авто с водителем - Гарри видел мельком такие по телевизору, пока мыл у Дурслей посуду, его уже ждал Люциус.

Но тут наперерез мальчику двинулась незаметная прежде никоим образом, словно бы отлепившаяся от стены, серая тень.

- Северус! Тьфу ты, вылетело почему-то, вот блядская сила! Профессор Снейп! - подумал юноша и был прав.

Профессор казался безоружным, но вот в руке Малфоя сверкнула трость с серебряным, почти под цвет волос, набалдашником, а после он, храбрясь и не торопясь нарочно, вынул из неё волшебную палочку. Внезапно из рукава серой мантии в руку Снейпа тоже скользнула палочка.

- Ой, что сейчас начнётся! А всё из-за меня. Но почему профессор Снейп всё время выступает на моей стороне? Ой, только бы его Люциус не положил!

Неужели профессору тоже так уж хочется отъебать меня в жирную задницу? Но у него же было пять суток для этого! Почему же он не воспользовался мной тогда, как своей «мягкой игрушкой»?

Благородство профессора Снейпа? Ну не верю вот нисколечки! Тогда почему?..

Ага, вот, значит, почему он левитировал мою кровать, пока я спал, из своей спальни! Чтоб искушения меньше было оттрахать меня. Теперь я всё понял.

- Но он, кажется, собирается устроить с Люциусом поножовщину, ой, я не то подумал - магическую дуэль, и это прямо посреди маггловского Лондона! Да они оба с ума посходили!

Ну и пусть! Кому бы я не достался, всё равно будет ебать меня!

Что ж я, такой писаный - описанный кросавчег?

И дуэль в узком переулке старого Лондона таки состоялась, причём жестокая.

Один маггл сунулся было пройти, увидев, как двое мужчин в странных одеждах сражаются - подумать только! - на деревянных палочках, из которых по мере возгласов, совершенно непонятных, вылетали разноцветные лучи и даже целые их снопы, но… вовремя передумал. Именнно тогда, когда окрестность оглашая жутким воем и захлёбывающимся криком после очередного возгласа «Crucio!!!," необычно платиноволосый человек упал и забился в жесточайших конвульсиях.

И Гарри внезапно стало жаль Люциуса, поэтому когда Северус закрыл юношу собой, воспользовавшись временной нетрудоспособностью Малфоя и прямо так и спросил:

- Со мной или с ним?

Гарри ответил:

- Вы точно также будете ебать меня в жопу, как и Люциус. И до крови тоже. Я Вам не верю!

А ещё у меня там много комнат и… тепло. А потом, Вам, в Хоге держать ме…

Не успел Гарри закончить свои объяснения (а зря - многое бы встало на свои места!), как Снейп глухо произнёс:

- Значит, с ним… Но я буду навещать тебя, Гарри, даже если ты этого не хочешь, в целях твоей же бепасности.

Finite incantatem!

Люциус даже встать не мог без помощи своего шофёра, так - целых две минуты - досталось ему впервой. Он, наконец-то, узнал, что такое боль. А то всё с жизнью в ладушки играл.

Даже, когда он учился в Хогвартсе, никто не осмелмивался поднять руку с волшебной палочеой против Слизеринского Принца.

Гарри торопливо сказал профессору - излишнему, как оказалось, защитнику: «Спасибо, сэр…», как подошёл милорд и собственническим жестом положил руку на бедро юноши, такой аппетитный бочок, на его взгляд.

- Эй, Джим, мы аппарируем в Малфой-мэнор. Но смотри - чтобы машину ты привёл обратно в полном порядке, без единой царапинки!

- Будет исполнено, милорд Малфой!

Шофёр снял новую кепку и, подобострастно держа её в руках, поклонился и им ненавидимому милорду.

Перед тем, как аппарировать к воротам Малфой-мэнора, чтобы Люциусу провести вновь заполученного, такого сладкого юношу сквозь защитные контуры поместья, он предстал вместе с Гарри перед престарелым, глуховатым секретарём Попечительского Совета годочков эдак под сто семьдесят, положил перед ним мешочек, судя по звону, с сиклями, и произнёс повелительно и, что самое главное, громко:

- Запишите, мистер Прастит, в книге собраний, что я беру мистера Гарри Джеймса Поттера, сироту, о котором не заботились ближайшие родственники - тётка и её муж с сыном, но даже издевались над Гарри, на домашнее обучение. О, да, разумеется, за свой счёт.

… В это время или чуть раньше, особой роли это не играет, миледи Малфой ужасно захотелось жареной курицы, да, всей, целиком.

Она ела теперь так много, что могла в одиночку осилить и курицу.

Ей её немедленно приготовили и подали - жирную, горячую, пахнущую, как это привилось в Мэноре, обязательными специями.

И миледи уже заканчивала буквально пожирать объект вожделения, как в поместье зазвучал условленный сигнал тревоги - три громких звонка. Значит, кто-то прорвался сквозь незыблемые для неё, Нарциссы, защитные контуры.

И, судя по второму сигналу тревоги, у этого «кого-то» хорошо получалось.

- Большой Фалл! Он вернулся ко мне! Как хорошо, что я в бальном платье…

Ликованию миледи не было пределов - она утрамбовывала грудь в корсет, жёсткий, из какого-то маггловского материала потому, что, видите ли, эти самые магглы запретили поставку в магическую Британию настоящего китового уса.

И он действительно вернулся. Вернулся, чтобы по-джентльменски проведать заражённую им женщину и ещё немного потрахаться. Она должна быть теперь такой пухленькой, такой сладенькой!

Теперь-то уже всё равно, если её не не лечат, конечно. Тогда Флавий Осуисс де Сонатье, разумеется, откажется от этой сладости - иметь не мужчину, но женщину в зад, от своей «подруги на ночь».

Да, Большой Фалл был французом, и именно во Франции и прилежащих регионах коронный сифилис был наиболее распространён среди волшебного населения.

И Люциус подцепил в своё время эту болезнь, правда, в начальной её стадии, что вместе с лечением и спасло ему рассудок и, в конце концов, жизнь именно от одной француженки из одного борделя Лютного, где не проверяют на интимные болезни своих куколок и мальчиков. В то время состоялась небольшая оргия, и нельзя было показать на виновницу… потом. Да и не нужно это стало… потом, после счастливого, казалось бы, излечения.

На Британских островах среди магов эт болезнь встречалась крайне редко, но инциденты были, а значит, что были и вакцины, вот только милорд Малфой решил сменить жену…

Большой Фалл вошёл в имение именно тогда, когда миледи торопливо, по-простецки, никого не стесняясь - а что, домашних эльфов, что ли? - облизывала пальцы, не пользуясь салфетками после такого вкусного лакомства, обглоданного до хрящиков, которые не прожарились, за что эльфам уже успело достаться.

Такой, с жирными пальцами, в тшетных попытках запихнуть груди в корсет, и застал её Флавий, и понял он, что зараза стремительно быстро вошла в тело и разум миледи, его страстной подруги по анальной любви.

Он сказал только, не поздоровавшись:

- А у вас тут, в поместье, подозрительно холодно. Что, все камины засорены да так, что и не топят больше?

Вижу, миледи, Вашего мужа нет дома, а то бы он уже ждал меня в холле с палочкой наизготове.

- Да, его нет, и где его Мордред окаянный мотает, я не знаю, - не поняла франкофонную шутку юмора Нарцисса, хоть сама и знала французский, но не живой, а от седенького старичка - англичанина, наставника.

- Ну-ну, не выражайтесь, миледи. Вам, такой красавице, это не идёт.

Миледи было хорошо - наконец-то сыта, да ещё и любовник в отсутствие мужа вернулся. А что ещё нужно уже изрядно больной женщине?

А Флавий, увидев обглоданный и чуть ли не расчленённый до последней косточки скелет большой курицы, не то, что эти маггловские бройлеры, почувствовал что-то вроде угрызений совести. Но только вроде и чуть-чуть - сама виновата, что отдалась первому встречному на рауте, словно там собрались безгрешные маггловские ангелы. Подумала, видимо… задним умом, что все собравшиеся чисты, как агнцы.

Вот и получила за это оргазм необыкновенной силы в обмен на страшную, если её не лечить, смертельную болезнь.

У Флавия были свои методы борьбы с болезнью, с помощью чёрной магии, и он не сходил с ума, не жрал от пуза, хотя по жизни был человеком весьма грузным, не спешил оканчивать свой неправедный путь, стремясь в Посмертие. С ним у Флавия были вообще свои счёты - его бы там попросту не приняли, оставив бесплотную душу слоняться по миру живых и пугать их.

Да, тёмная магия давала много преимуществ своему истинному обладателю, не такому самоучке, как Снейп, а волшебнику из рода прирождённых, природных чернокнижников. С тех пор, как детей учили читать, а делали это старшие в семье, не потерявшие зрения, ребятишкам подсовывали гримуары. Так шло обучение поколений - одного за другим, и Флавий тоже в детстве читал, с трудом продираясь сквозь готические буквы. Те же гримуары, иначе его ждала порка. Ни в какой школе волшебства и магии он не учился - его просто не пустили, а семья сказалась на слабое здоровье детинушки, который на самом деле с самой колыбели ничем не болел.

Но довольно о волшебниках - чернокнижниках, вам не кажется?..

- Я вижу, Вы плотно позавтракали миледи Малфой, так не пройтись ли нам по вашему замечательному, просто великолепному парку?

Я успел рассмотреть его, когда прорывался сквозь защитные контуры поместья Вашего супруга. Сегодня, к счастью, не морозно, но, как видите, светит солнце - прекрасная погода для прогулок. Заодно и поговорим, пообщаемся.

- В постель! - внезапно совершенно несдержанно завопила миледи. - Да поскорее.

- Но разве Вы, пленница, насколько я понимаю, этих светлых и тёмных защитных контуров, созданных на крови тех, в чьих жилах течёт кровь Малфоев, а Вы к ним не относитесь, не желалали бы пройтись по пар…

- В постель, и немедленно, - важно прервала все попытки Большого Фалла вытащить её из холодной Большой Столовой на ещё большую холодрыгу.

Флавий, надо сказать, не без большого удовольствия, подчинился.

На это раз проникновение в женщину, в её умопомрачительно узкую, горячую прямую кишку, заняло меньше получаса, и это безо всяких болезненных ощущений с её стороны - вот, что значит Большой Фалл!

А на достижение оргазма да ещё какого, ушло и менее четверти часа и всего-то несколько сильных фрикций - вот, что значит умелец!

И вовсе неважно, сколько женщин было у него до миледи - очевидно, великое множество - если считать то, что он во второй уже раз доставляет хладнокровной миледи удовлетворение.

А женщин-то как раз было немного - не все предпочитали анальный секс, только распущенные француженки, но ими Флавий не интересовался. Совсем.

Пускай себе предпочитают, что угодно, только бы его члена, уже заражённого на, кажется, взбесившейся на половой почве магической родине, не касались и не претендовали на него.

- А супруг ещё, наверняка, считает её фригидной. Да он просто не знает, с какой стороны подойти к ней!

- Не могли бы Вы ослабить шнуровку на моём бальном платье? А то после оргазма хочется дышать полной грудью, а шнуровка не даёт.

Они так и завалились на застеленнную эльфами кровать в одежде. Большой Фалл только расстегнул брюки из тонкой, мягкой шерсти, а трусов он отродясь не носил, а вот миледи он задрал юбки и порвал французские кружевные трусики в приливе страсти.

Большой Фалл дёрнусь за шнуровку, сковывающую вкупе с корсетом, тоже зашнурованным с утра двумя эльфихами, и… так погибло ещё одно бальное платье миледи.

Остальные лопались от переедания.

… Он вышел всё также, через окно, видимо, не желая встречи с супругом дамы, которую он хорошенько отымел.

В прошлый раз ему пришлось прорываться сквозь защитные контуры поместья, это было храбро. Но сейчас бояться её трусливого мужа? Миледи сочла это малодушием. Большой Фалл ведь видел милорда, так кого тут было бояться? Это ничтожество?

Или и в тот раз защитные контуры были отключены как раз из-за присутствия многочисленной наружной охраны высокопоставленных гостей - кто теперь разберёт? Но и во внешнюю охрану, которую Нарцисса видела своими глазами, не верилось - не верилось, прежде всего, в её эффективность, это же всё были ничтожные магглы! Напротив, магическая охрана должна была быть усилена.

А потом леди Малфой решила, что от такой обидной для неё «крови Малфоев» на её, всегда аристократически бледных щеках вспыхнул бы румянец, так не идущий ей, но ей всё же стало стыдно, что она отказала Большому Фаллу в простой прогулке по свежему воздуху и лёгкому морозцу. А потом она вспомнила о своём, тогда ещё целом, бальном платье и подумала, что лучше бы ей в нём оставаться, хоть и в нетопленном, но особняке. А не то, пока её переодевали бы для прогулки, Большой Фалл мог бы и уйти, не дождавшись окончания процесса упаковывания миледи в платье.

… Милорд, аппариров с юной жертвой, выбравшей тепло и уют своих столь обширных и крутых, по выражению Гарри, апартаментов, которые простояли нетоплеными уже шестые сутки, а может, и из-за чего-то недосказанного и не выслушанного профессором, решил поначалу быть с мальчиком понежнее. И только после ужесточать соития, превращая их по-прежнему в насилия, только ранее за просто так, а сейчас за дело.

За побег, столь удачно получившийся, за пребывание у Северуса - вроде совершенно безопасного боттома, а там - кто его знает, за суд, в смысле за подкуп большинства судей, а это немалые деньги - разве не стоило всё это продирания ануса до костей, если они там поблизости имеются?

Малфой с Поттером, не видевшим ничего, только прекрасный местами заснеженный парк - такая редкость в Англии! - стоял, глупо глядя на обрушившиеся пространственные барьеры Мэнора. Кто-то прорвался в особняк, порвав к Мордреду защиту поместья - все до одного защитные контуры!

Что же тут поделаешь, придётся вооружиться волшебной палочкой и спокойно, без паники, провести юношу с такой чувствительной, а главное, неустойчивой психикой, что тот предпочёл полыхающий огонь камина немножко более, чем всегда, неистовым ласкам его, Люциуса.

Ну и что, что до крови? Так и должно быть. Даже сам Люциус тогда содрал в одном месте кожицу с нежнейшего полового органа, но зачем в огонь-то кидаться?

Однако… пока с Гарри надо поаккуратнее, да и кожица ещё наросла слишком тонкая.

… А кто же это, проломивший всю защиту поместья? И ведь остался при этом в живых! Сколько Малфой с Поттером не шли по, казалось бы, бесконечному парку, следов пепла от начисто сгоревшего на одном из контуров тела, обнаружено так и не было, а вот мужские следы были, и шли они к особняку. Обратных же следов не было - значит… он ещё там. Малфой невольно затрепетал всем телом.

И Гарри тоже дрожал и тоже всем телом - то ли от холода, то ли от страха возвращаться в «золочёную клетку». И зачем он только мямлил в ответ на прямой вопрос профессора Снейпа, но не сказал главного сразу же, как только вопрос был задан - оказывается, по словам Люциуса, Гарри ждут для дальнейшей ебли, а потом дадут «поиграть мягкой игрушкой» Северусу, и это почему-то должно быть исполнено последним - какое-то грёбанное слово не даст профессору отказаться.

Всё равно же, от ебли не убежать…

И вот все лезут к нему, Гарри, в жопу, словно он выпил конежопорасширитель. Уж не так он и красив, чтобы на него запали сразу двое да не сверстников, а здоровых мужиков. И этот, профессор Снейп тоже хорош, опять-таки, судя по магической дуэли, тоже подвергся неведомым чарам Поттера, да так, что собирается трахать собственного ученика… бывшего, по рассказам Люциуса. Гарри теперь взят на какое-то ёбаное «домашнее обучение», что означает только одно - ебать его будут и Люциус, и профессор, а, какой он, ко всем чертям профессор! - просто Снейп.

… - Почему мальчик выбрал этого злодея, насиловавшего и в будущем продолжащего насиловать его, а не меня? Что я сделал ему дурного? Напротив, дал вымыться в своей чистейшей ванне, залечил его зад, его покрытые волдырями ступни… Только потому, что я счёл бесцеремонным в его присутствии пить афродизиак? И потом, в его комнате было столь холодно, что вот он, Гарри, и предпочёл одноразовые, а то и два раза на дню, изнасилования, не зная, что пока я не отопру камины в Малфой-мэноре, там не будет так тепло и уютно, как ранее. Но мог бы и потерпеть, если было бы желание.

- А я, дур-р-рак, не захотел говорить ему о каминах - видишь ли, гордость полукровки перед таким же взыграла! Но всё равно у меня уже созрел план, как отвадить нашего распоясавшегося милорда от его гнусных привычек! Правда, воздастся мне за этот план, зная Люциуса, сторицей Да, этот план дастся мне дорогой ценой!

… К вечеру все, даже съевшая перед этим с десяток яиц пашот миледи, ждали Северуса. Супруга опять лучилась счастьем. Разумеется, это были его следы, любовника, пришедшего снова. О, он ещё вернётся, но и тогда Люциус, трясущийся больше за свою жизнь и удовольствия в ней, не вступит с тёмным магом в открытое единоборство.

- Вы должны есть меньше при нашем госте, иначе профессор Снейп подумает, что я морю Вас голодом, миледи, - выговорил супруге Малфой.

- Сколько захочу, столько и съем, даже если сам Лорд заглянет в гости! У меня сегодня… особенный день и аппетит, да, после прогулки, после примерно около полудня, - пролилась ледяным душем прямо в нутро чувствительной души милорда неискоренимая правда - он, любовник!

И миледи рассмеялась диким, леденящим душу милорда смехом, и без того истерзанную.

- Ды Вы просто изумительно быстро сошли с ума… от этого осознания сами знаете, какой вины. Не мне Вам напоминать!

- Нет уж, милорд, я-то в здравом уме, а вот Вы, похоже, из него выжили. Ишь, что придумали - спать с сальноволосым уродливым полукровкой!

- Да откуда у Вас, миледит, такая информация?!

- Любовник «на хвосте» принёс. И почему мне так не везёт - я не знаю даже, чистокровный ли он маг, а жена знает имена обоих моих действительных на данное время любовников!

И хотя я не называл Гарри по имени, по крайней мере, этой женщине, но есть же всезнающий любовник! И откуда ему стало известно про Гарри?

- Верно, это тёмная магия помогает ему повсюду, ведь это он заразил мою супругу сифилисом, а сам жив-здоров, рушит чужие защитные контуры. И всё ему нипочём. А потом спит с моей женой! Что самое-то обидное - мне она больше не нужна, я чураюсь её, но ему-то она зачем, такая толстая, похожая на бревно в камине?

В это время, вымывшись и причесавшись, Снейп встал перед камином, решив, что хватит мёрзнуть самому и морозить обитателей Мэнора, особенно непропорционально сложенного благодаря неправильному питанию мальчика - верх совсем тонюсенький, аж все позвонки видны, а вот зад и бёдра - да ну их к чёрту!

Северус встал так, чтобы при случае свалиться не на пол, а упасть на мягкую кровать и произнёс:

- Это слово для открывания дверей, окон и прочих отверстий в моём доме - detegero!

Что означало на латыни «отворить», даже «взломать».

И сквозняк ворвался в апартаменты Северуса, но он ничего не мог с ним поделать потому, что лежал без сознания таки на ковре, а не на кровати, на которую намеревался упасть, больно прищемив лодыжку. А вокруг не было никого, кто бы мог привести его в чувство…

Наконец, обморок прошёл, и Снейп нашёл в себе силы встать с ковра почти прямо, хотя его всё ещё шатало, и заползти на постель и раскинуться на ней в полный немалый рост, чтобы дать отдых заболевшей ноге.

И именно в это время вспыхнуло не обычное, такое желанное, согревающее, а холодное зелёное пламя Каминной Сети, и в спальню нагло вошёл, не спросясь, милорд.

Он остановился возле изножия кровати, и в этом была его коренная ошибка, только будущая, но уже вскоре.

- Что же ты развалился на постели в одежде, Северус, или ножки уже не держат? Так утомил любовник? Надеюсь, новый, и, конечно же, а я не сомневаюсь в том, что он девственник. Ведь правда же?

А мы всем нашим маленьким, но дружным семейством, и моя мягкая игрушка уже давно ждём тебя.

- Мальчик аж истоковался и истомился по тому, как с ним будет совокупляться сам Великий и Ужасный профессор Снейп. Не ест даже ничего из вкуснейших жирных кушаний, которые приготовили специально для сегодняшней ночи домашние эльфы. Вот он и устроил им праздник, хотя мои эльфы никогда не голодны.

Северус, к глупейшему «празднику» ты приготовился, ты бы ещё свою копну чисто вымытых, пушистых волос напомадил, чтобы они не лезли мальчику в лицо, когда будешь с ним целоваться. Я вот ни разу не снизошёл до поцелуя. А ты вот точно будешь лобызать мою мягкую игрушку. Я прав? А одежду-то, мантию твою, снимать ведь придётся, - глумился Люциус, пока Северус отдыхал. Нога, вроде, прошла… почти, но для задуманного силы наберутся.

Глава 8.

- А вот мы сейчас и проверим, остались ли у меня силы на визит к самим леди и лорду Малфоям после открыванмия всех каминов и у меня в комнатах, и в Мэноре, причём во всём разом.

- Что ты имеешь в ви…

Северус с большим трудом, но извернувшись ужом, поддел Малфоя под коленки, тот, не ожидая такого коварства со стороны любовника и кума, рухнул на пол, а после был милостиво отлевитирован на кровать. Но глумиться на словах было некогда - юноша ждал и сильно переживал, судя по сказанному болтливым Люциусом, поэтому Снейп коротко сказал вконец обескураженному Малфою:

- Снимай брюки, Люциус.

- Но зачем же так грубо, Северус. Вот, я отбил себе коленки, за это ты у меня сейчас немного поплатишься, - беспечно рассмеялся он, предвкушая удовольствие ещё одного обладания так полюбившейся с первого раза, милой такой, хоть и худощавой, задницей.

- Сейчас я из твоего зада сделаю отбивную, - пообещал Снейп, не обращая внимания на всё ещё улыбающегося Малфоя, хоть улыбка и застыла у него на лице при словах кума, словно комедийная маска.

- Но ты же боттом! - в отчаянии вскричал милорд.

- За меня можешь не волноваться - у меня есть опыт и другого плана. Да, я был несколько раз топом, но это не нравилось ни мне, ни моим партнёрам.

Сейчас же я так возьму тебя, что тебе будет больно, очень, это я тебе обещаю.

Да снимай же ты брюки скорее, пока у меня стоит! И знай - нкаких анальных смазок!

- Но почему никаких ана…

- Брюки!

Люциус вскочил с постели, как будто за ним гнались все Дементоры Азкабана, и быстро снял и брюки, и шёлковые трусы.

Малфой наконец-то понял, кто в доме хозяин, и старался во всём потакать Снейпу, чтобы не было… очень уж больно.

Он снова лёг на живот в расстленную уже постель.

Однако он заметил, что сам Северус не разделся, не снял свой балахон Пожирателя, выбранный им почему-то на этот вечер, а только расстегнул брюки, задрав мантию чуть выше бёдер и явно не собирался раздеваться дальше. Но вопроса, почему так? - вертевшегося на языке Люциуса, не последовало. Милорд и без того был напуган происходящим аж до дрожи во всём упитанном теле.

- Не трясись так, Люциус, смотреть даже противно и стыдно за тебя. Да, за тебя, за то, что ты такой трус.

Ноги! Да перевернись же ты на спину скорее! Ноги мне на плечи, скорее, скорее, суетись! Так уж и быть, позволю тебе почувствовать себя на моём месте в моей любимой позе. Цени, Люциус!

… Им было холодно от сквозняков, через открывшуюся от заклинания дверь в подземельный коридор достигнувших сквозь остальные открытые двери и самой дальней комнаты - спальни.

… Им было холодно из-за нетопленного вот уже почти неделю камина в спальне и в апартаментах - Закрывающее слово зацеметировало их до поры, до времени, которое наступило уже сегодня, но примерно полчаса тому, поэтому комната не успела прогреться.

Но это было только в начале, вскоре им обоим стало очень даже жарко.

… Движения Северуса можно было назвать и рваными, и исступлёнными, и даже, в какой-то мере, безумными, но никак не правильными.

Северус мучал так Люциуса то ли специально, то ли от недостатка опыта быть топом. Малфою вдруг стало так больно, что он закричал во весь голос.

- А-а, проняло? А я ведь умею совершать и плавные, дарующие наслаждение партнёру, но не мне, фрикции.

Тем юношам, которых я имел, очень даже нравилось, и они просили продолжения. Что же мне оставалось делать, как не удовлетворить их окончательно… А вот мне ни капли не понравились те соития, для себя я получил простые эякуляции, а иногда не было даже и их. Потом мы менялись ролями, но тут уж не нравилось им, и мы расставаись друзьями.

- Погоди-ка, раз ты кричал, - продолжал безудержный Снейп, продолжая натирать и свой член, на котором уже не было смазки, и анал Люциуса так спокойно, будто им обоим не было адски больно - раз ты закричал, значит… я достиг своего - порвал тебя! А ну-ка давай я взгляну, не брезгуя тобой, учти это, Люциус, в дальнейшем.

Но осмотр ануса не был необходим, хоть от этого неприятного зрелища насильник-Северус был избавлен. А на простыне была целая лужица крови из прямой кишки Люциуса.

- Дело сделано. А теперь одевайся, вымоешься в Мэноре. Я тебе свою ванную не предоставлю, - отрезал Мастер Зелий таким тоном, что умолять его было просто немыслимо, не то ещё изнасилует опять.

- Неужели я так же груб с Гарри? Но ведь он прыгнул в пламя от моих безудежных ласк и нескончаемых совокуплений! Может, я тоже порвал его, и не раз, и не два, а множество? Может быть, я натираю ему незажившие болячки на слизистой каждый раз, когда вхожу в него? Но это же должно быть немыслимо больно, а он даже ни разу не вскрикнул и вдруг - на тебе - в огонь пылающего камина, хорошо, что открытого в спальню моего жесткого кума! Да уж, отомстил он мне за мою мягкую игрушку сполна, как бы поскорее до холодного душа, направленного… туда добраться! - думал Малфой, быстренько одеваясь.

Люциус бросил в камин щепотку летучего пороха и исчез в зелёном пламени.

… Северус мазал специальным составом натёртый член, сидя лицом к камину, чтобы хоть немного согреться после ухода милорда, когда в камине снова загорелось зелёное пламя, Снейп только успел прикрыть мантией наготу, но…

Раздался только голос Нарциссы, которая повелительно и с достоинством произнесла:

- Хорошо, что Вы, профессор Снейп, сэр, проучили моего мужа, и мы… всё ещё ждём Вас на обед, пусть и столь поздний.

Кухонные эльфы уже устали подогревать блюда, а заливная форель тает, у нас сегодня очень много отменных яств.

А Вы приходите, как есть, в мантии, никто и не увидит, что Вы без трусов!

Увидела, гадюка, полу-обнажённого Снейпа и глумится теперь! Надо бы Северусу сказать в ответ что-то очень язвительное и обидное, но он, ошарашенный, не успел ничего придумать, как миледи вдруг дико захохотала, хотя её смех можно было с полным правом назвать ржанием.

Северус несколько изумился такому поведению миледи, но его сейчас больше порадовало, что связь прервалась, и он снова, на этот раз, на всякий случай отвернувшись от камина, продолжил обрабатывать пенис, ведь тот должен быть готов для Гарри прямо после обеда.

Но за время оного средство успеет двадцать три раза впитаться и восстановить содранную кожицу всего в одном месте - легко отделался! А очень действенное средство собственной разработки и варки, это густая бесцветная консистенция без запаха - ну что ещё нужно пострадавшему члену? Только небольшое время - около трёх часов.

Продлится ли столько времени обед в Малфой-мэноре? Ну разумеется, раз еды будет много, Северуса не выпустят из-за стола, пока он не пепрепробует всё, «ведь он такой худой» по словам миледи, как-то раз услышанных зельеваром, считавшим себя мужчиной в теле.

Итак, Северус был уверен, что ему дадут «поиграть с мягкой игрушкой» милорда только потому, чтобы больше Снейп не насиловал Малфоя ни-ког-да. Малфой был очень заинтересован в том, чтобы вместо себя, «несчастненького», подложить Северусу Гарри, чтобы и тому также досталось до крови. А после милорд решил несколько дней воздерживаться от посещений мягкой игрушки вовсе, дабы не разохотиться на совокупление с ней, порванной, на этот раз, этим грубияном Снейпом. А ещё профессор! Полукровка - что с него возьмёшь?

А с юношей же надо быть поострожнее, как решил Малфой, ещё покидая зал суда, куда был по большому блату впушен - он не успел подкупить адвоката Гарри, назначенного Уизенгамотом, а значит, работающего бесплатно. Поэтому тот с удовольствием принял «денежную капельницу», пообещав, что своё выступление сделает как можно более лояльным к милорду, и всё это происходило на глазах членов Уизенгамота.

… Северус надел поверх мантии плащ Пожирателя, только маску не взял, она бы мешала ему пишу вкушати, и шагнул в зелёное пламя.

Внезапно Северус обнаружил в Большой, ещё холодной, выстуженной Столовой Зале самого Лорда Волдеморта и его неизменную пассию, Бэллатрикс. Они любили такие неожиданные визиты без предупреждения на поздние обеды к Малфоям и одиноким Долохову с Розье.

Милорд и миледи рассыпались в изысканных любезностях, а Снейп молча откланялся и приложился к ручке Самого, если её, эту уродливую, неестественно длиннопалую кисть можно было так назвать.

- Гарри Поттер пропал больше полугода назад, потом объявился на закрытом суде, куда и ты, Люциус, сумел пробраться, но доверенные лица, не будем об именах, рассказали мне, что всё это время он был у тебя взаперти. И ты имеешь юношу, причём очень жестоко, вместо того, чтобы отдать его мне, как тебе было приказано.

Впрочем, мне по-прежнему не до него.

Лорд Волдеморт вещал о Гарри Поттере добрым, сытым голосом, попив своего свежеприготовленного специально обученным эльфом коктейльчика. Больше из еды он ни к чему не притронулся в отличие от миледи, налегавшей на индейку, практически заглатывая куски.

Лорд был даже весел, как и Бэлла.

- Мне доложили также и о дуэли, которую вы с Северусом, моим преданнейшим слугой - а вдруг с ним что-нибудь случилось бы? - устроили прямо у входа в Министерство, и вас видел маггл. Ну куда это годится?

И хотя выиграл Снейп, юноша всё равно аппарировал с тобой. Как ты это объяснишь, Люциус?

- Наверное, это врождённый мазохизм мальчика вкупе с отличным, изысканным питанием и личными, большими апартаментами дали такой странный, на первый взгляд, результат - любовь.

- Я тебе нисколько не верю, Малфой, знай это.

Ты ведь покажешь мне свою драгоценную добычу, а, Люциус? Покуда он не надоел тебе, я не буду разрушать ваших милых садо-мазохистских отношений. Пускай Гарри Поттер заранее узнает, что такое страдание.

- Но если юноша надоест тебе, приводи его сразу в Ближний Круг - позабавимся на славу, а то всё бумажные дела и только-то. А моим избранным тоже не мешало бы разнообразие. Глядишь, после работы с Избранным, - тут Волдеморт неприятно засмеялся, - и работать стали бы лучше.

Так покажи мне юношу - мазохиста, влюблённого в тебя, Люциус.

Но сначала расскажи мне, что случилось с твоей супругой, миледи Малфой. Она так располнела и, вообще, съела сегодня большую часть индейки и всю заливную форель, а ещё она, по-моему чересчур увлекается булочками.

Мне-то что, мне только питательный коктейль нужен, который так хорошо готовят твои эльфы. А вот Бэлла осталась практически голодной - нехорошо это, непорядок!

Не больна ли миледи Малфой? Ну ты её, конечно, лечишь, Люциус.

… Целомудренный - да, именно так! - но только среди своих приближённых, Лорд Волдеморт старался не смотреть на миледи, так перетянутую корсетом, что у неё из декольте чуть ли не вываливались груди.

Но соски были видны, поэтому Волдеморт, раз взглянув на объедаюшуюся миледи, больше в её сторону не смотрел.

- Я не знаю, мой Повелитель, что внезапно произошло с моей супругой. И колдомедика семейного вызывал, и в святого Мунго с ней аппарировал - никто не понимает, в чём дело.

- Как же, вызывали Вы мне колдомедика, милорд, и как мы только аппарировали, я почему-то, не запомнила!

И миледи снова засмеялась, а, скорее, заржала, как кобыла.

Такое признание вкупе с неестественным для тихой обычно и благовоспитанной миледи привлекло сначала внимание Бэллатрикс, как любопытной женщины, и только потом - Лорда.

- Да, с миледи явно творится что-то неладное, - вставила Бэлла, - так располнеть. Вы бы хоть груди поправили, миледи Малфой, а то вон, как они бесстыже торчат.

Не успела Бэлла договорить, как вся скатерть с соусами и костями от рыбы, недоеденного ещё - обед-то официально не закончился! - молочного поросёнка и индейки, оказалась у неё на коленях.

Миледи сдёрнула скатерть так славно и ловко, именно на обидчицу, как умеют только сумасшедшие.

- Ай-яй-яй! Как нехорошо получилось! Некрасиво так поступать, миледи! Я на Вас весь вечер вынужден был даже не глядеть, а то бы Бэлла, моя любимица, заревновала. - И Лорд Волдеморт снова захохотал, но даже его гогот не шёл ни в какое сравнение со ржанием кобылицы Малфой.

- Evanesco! - произнёс Волдеморт, когда домашние эльфы убрали злополучную скатерть со всем её содержимым с колен Бэллы.

И тотчас же следы от жира и соусов, подававшихся к говядине, исчезли с платья Бэллатрикс полностью. Она с нескрываемой любовью, обожанием и восхищением посмотрела на своего всесильного Повелителя.

И Северуса, до этого смотревшего только в тарелку, и Люцицуса аж передёрнуло от отвращения и брезгливости Нарциссой с её гадкой подлостью и, особенно, от этого любовного взгляда Бэллы, направленного на настоящее чудовище, как моральное, за неимением оной, так и физическое, ведь краше из гроба вынимают, таким был Волдеморт.

- Ты не против, конечно, Люциус, если я накажу твою супругу ну хоть немного.

И, не дожидаясь ответа растерявшегося милорда, Волдеморт наслал на Нарциссу Круциатус, свой, фирменный.

Женщина тут же свалилась на ковёр, устилавший наборный паркет Большой Столовой Залы, и забилась в судорогах. На губах её, застывших в беззвучном крике, выступила пена.

- Остановите заклинание, мой Повелитель, умоляю Вас! Вы же видели, она не в себе, она же уж буйствовать начала. Вы же слышали её смех - разве так смеются нормальные люди?

- Хорошо, сегодня я не в меру милостив, конечно, это мне не идёт, знаю, но… просто настроение хорошее, а всё из-за моей несравненной Бэллы.

Ты действительно прав, Люциус, но вызови миледи хоть колдомедика, чтобы она была поспокойнее, а не лютовала так. Finite incantatem!

Пока миледи приходила в себя, стараясь громко не стонать, но у неё это плохо получалось, Люциус торопливо говорил:

- Это коронный сифилис, о мой Повелитель, и развивается он у моей супруги необычайно быстро, с такой скоростью… Всего пять дней назад, вот, пошли шестые сутки, как её заразили. Да, мне стыдно в этом признаваться, но миледи измеенила мне. Вы сами видели, как жадно, чуть ли не руками, она ест, как ведёт себя и как одевается.

Я только и могу, что ни в чём не препятствовать ей, сумасшедшей.

- Это я-то сумасшедшая?!

Милели Малфой стремительно вскочила с пола, пордбежала к супругу и надавала ему множество тяжёлых, тугих пощёчин.

Милорд выдержал испытание - экзекуцию, издевательства обезумевшей вконец жены безропотно и с достоинством, хотя пухлые щёки его и горели.

- Вот видите мой Лорд, что творится теперь в благочинном прежде доме четы Малфоев. Хорошо, что мой сын - моя единственная надежда - не знает ничего о происходящем в Мэноре. Пока он ничего не знает, но ведь он приедет на Пасхальные каникулы и всё узнает.

Умоляю Вас, профессор Снейп, сэр, ничего не рассказывать моему мальчику, Драко, до поры, что творится дома.

Малфой сказал это с таким скорбным, словно отработанным выражением, будто его избивают ежкедневно и уже давно, по несколько раз на дню.

И Лорд Волдеморт окончательно смилостивился - он даже решил не пытать сегодня мальчишку на глазах у собравшихся, хотя и хотел прежде доставить им такую радость, а захотел взглянуть на него… голого, чтобы хоть как-то унизить своего, в прямом смысле слова, прирождённого недруга.

- Пускай Гарри Поттер, - при произнесении имени юноши лицо обозлённого действиями миледи Волдеморта, скривилось, - как можно скорее, явится перед всеми присутствующими совершенно обнажённым. Вы же поняли мой замысел, верные? Унижение, вот чем я хочу наказать мальчишку сегодня.

Там у вас, в доме, в апартаментах Поттера, ничего разбить случаем нельзя простейшим светлым, заметьте, верные, заклинанием Reducto? Оно у меня сильное, как и все остальные. А то уж он, наверное, от безделья почти всё, что можно, перебил.

- К сожалению, мой Повелитель, не стоит ничего там разбивать. Мой мальчик очень осторожно относится к вазам эпохи Цинь. Он, вообще, редко встаёт из постели, он даже ест в ней полулёжа, хотя в его распоряжении небольшая, уютная столовая.

- Показать, показать ему мальчишку без трусов - единственной его одежды, и пусть Лорд делает с ним, что ему заблагорассудится. Я-то вытерплю любые издевательствыа над моей мягкой игрушкой, посмотрим же, как поведёт себя Гарри, когда Повелитель начнёт его пытать. - молниеносно промелькнуло в голове у Малфоя, так он ценил свои вазы.

- Что, страшно, что я наконец-то отниму или замучаю твоего Гарри Поттера, твою «мягкую игрушку», как ты зовёшь его? А ты не смотри Повелителю в глаза, даже мельком и случайно, сколько тебя можно учить, Люциус! Вон, бери пример с Северуса, ни разу глаз от тарелки не поднял, несмотря на смену блюд, всё делает с опущенными глазами!

… И Гарри Поттер пришёл, также с опущенным взглядом, без своего единственного предмета нижней одежды, униженный донельзя и ожидающий самых страшных пыток. В Большой Столовой Зале было ещё очень холодно, несмотря на аж три камина с полыхающими в них кусками деревьев. И он покрылся «гусиной кожей». Он хотел тепла, ведь даже его спальня не прогрелась - в камин положили лишь щепки, оставшиеся после пилки чурбанов. А ещё он хотел умереть от Авады - это была его мечта.

- Повелитель захотел увидеть, как я… откормил тебя после того состояния скелета, каким ты был летом, ну, и испытать твоё мужество, если оно есть.

- Мужество твоего подопечного я испытывать сегодня не буду, сил нет смотреть на этого урода.

- Какой непропорциональный молодой человек, - проронила Бэллатрикс, - зад шире, чем плечи. А у юношей должно быть всё наоборот. Даже у моего Руди, несмотря на возраст, - Волдеморт изменился в лице при упоминании Родольфуса, но Бэлла продолжала, не заметив этого, - всё, как у настоящих мужчин. А это ведь, хоть и совсем юный, но уже мужчина. Нет, уродлив, это точно, но что привлекло в нём Вас, милорд?

- Я сам разработал такую диету, чтобы зад был побольше, а бёдра обросли жирком, мадам. Я думаю, Вы догадываетесь, почему.

- Да уж догадываюсь, чтобы лапать юношу было приятнее.

Гарри было страшно, очень, ведь сейчас его начнут пытать страшнейшими пытками и запытают до смерти. Авады он точно не дождётся. Но внешне Поттер был спокоен - какими же усилиями воли далось ему это спокойствие! - и выслушивал мнение всех присутствующих, кроме профессора Снейпа с его невозмутимой наружностью глядящего на стол, уже пустой. И что он там нашёл?

- Что скажет нам профессор Снейп, сэр, - глумливо поинтересовался Лопрд Волдеморт.

- Скажу, что юноша изуродован «диетой» милорда Малфоя, и мне бы очень не хотелось иметь с ними обоими дело, особенно с Гарри, и не потому, что он уродлив, а потому, что несчастен, Вы только посмотрите на выражение его лица - так и ждёт пыток - но, видимо, мне придётся иметь дело с обоими, раз уж милорд захотел этого, а я его должник в интимных вопросах.

- То есть, тебя, Северус, принуждают к совокуплению с этими двумя жирными задницами? Ну и дела у вас тут творятся, у геев, не то, что у меня с милой сердцу и всему прочему Бэллой, - и Лорд рассмеялся снова.

Бэллатрикс просто расцвела от комплимента всеми цветами радуги, так похорошев, что и признаки её безумия на время исчезли.

А кто в здравом уме будет сношаться с таким истинным уродом, как Лорд Волдеморт?

- Ну что же, если ты должен этому прощелыге Малфою, выполняй обещание или как там это у вас называется.

- Представьте себе, мой Повелитель, вынужден, но сделаю и буду покорным.

- Можешь идти, урод, прочь с наших глаз! - выплюнул Волдеморт, распорядившись… на сегодня и ближайшие месяцы судьбой юноши.

Легчайший зрительный контакт Северуса с Лордом без предварительной установки мощного блока, и уже вопрос, при всех (кстати, леди Малфой притихла):

- А что это у тебя во внутреннем кармане мантии, а, Северус?

Профессор понял, что попался по-крупному, позволив своему взгляду, провожающему сгорбленную от страха фигуру мальчика, на секунду «засмотреться» на красные, ужасающие глаза всё столь же снова весёлого и беззаботного Повелителя, отпустившего без единой пытки своего самого главного недруга.

Снейп так же бесстрашно, как и бесстрастно, спокойным голосом ответил:

- Это коробочка с анальной смазкой. Такая широко практикуется среди геев, чтобы не было больно сношаться. Член в кондоме скользит по прямой кишке, не причиняя ей никакой боли, мой Повелитель, извините за подробности.

А я припас его специально, чтобы мальчику, наконец-то, не было больно.

- А кто нанесёт её в задницу мальчишки, гуманный ты мой? Неужели он сам извернётся?

- Нет, самому её не нанести так глубоко, как требуется, и я сделаю это сам, как уже делали мне мои партнёры.

- Да ты просто половой гигант, мой любимый слуга!

Партнёры, - повторил Волдеморт, словно смакуя это слово.

И много их у тебя было, с твоей-то внешностью, Северус?

- Представтьте себе, мой Повелитель, достаточно. И многие из них были до меня чистыми девственниками из самых же чисткровных фамилий.

- О, я всё больше ценю тебя, мой самый верный слуга, -Люциуса аж перекосило от злости и ревности к Повелителю, - потерять девственность с тобой может далеко не каждый юноша, особенно из чистокровного семейства.

- Мы отбываем, - внезапно к облегчению всех, кто сидел за столом, заявил Волдеморт, - Бэлле всё-таки надо поесть в спокойной обстановке перед предстоящей жаркой ночью, правда же, Бэлла?

Вот и поест она у Долохова - он долго и с огромным аппетитом ест на ночь.

И Бэллатрикс звонко рассмеялась.

Они аппарировали прямо сквозь восстановленные милордом с большим трудом зашитные контуры, не нарушив ни одного.

На то он и Лорд Волдеморт.

Глава 9.

- Иди, Северус, познакомься поближе с моей мягкой игрушкой перед тем… как, ты понял, разумеется, что я имел в виду.

- Но мы уже знакомы пять лет и пять дней. Разве ты забыл, Люциус, те пять дней леденящего, вымораживающего, изнуряющего холода? А это ведь моя работа.

Твой Мэнор только-только начинает согреваться, удивительно, что наш Лорд не заметил холода. Он же такой… теплолюбивый.

- Да пойди поговори с Гарри об интиме, который вот уже вскоре ожидает и тебя, и меня, и его.

Снейп не обратил никакого особого внимания на «тебя и меня», о Гарри речь не заходила. Больно уж много поучительного и интересного пропустил Северус.

- Вы же не были вместе за эти пять лет и, в особенности надеюсь, в эти пять дней. Ты упустил свой шанс, будучи изрядным и честным боттомом, не то бы, глядишь, юноше больше понравилось быть с тобой, и Гарри после дуэли выбрал тебя.

- И я держал бы его взаперти в своих апартаментах, да. Конечно, давая ему мыться каждый день, как это делаю я сам, не выпуская невольного пленника буквально никуда, даже пройтись по подземельям?

То, что ты сказал, глупо, некразумно и необдуманно. Подумай сам, и ты со мной согласишься, Люциус.

Как я мог позволить себе в таких условиях приручить мальчика, сам безвылазно будучи в Хогвартсе и аппарируя только на собрания Ближнего Круга, да и то из Хогсмида?

- Так вот, если я и впрямь сказал глупость, не подумав, ступай сейчас к моей мягкой игрушке, развлеки, отвлеки его, ведь ты доставишь ему одну только боль… После.

Ну и я не останусь в долгу - никаких смазок, до крови, как ты меня! Слышишь?! Не жди пощады. Иди же!

Но Северус решил, что последнее слово должно быть за ним и сказал:

- Знай, я не… настолько боюсь боли, как ты, ничтожество.

… Но Гарри-то не ведал того, что освобождён от пыток столь надолго. Он не поверил своему счастью - сам Волдеморт отпустил его, не мучая!

И он вернулся в свои апартаменты, надел единственный дозволенный предмет одежды, вслушался в перекличку проснувшихся и испуганных птиц, а сам залез под грязное одеяло - его трясло, но не только и не столько от холода.

Он думал только о своём внезапном, счастливом спасении, но ни капельки не размышлял об обидных словах, сказанных в его адрес. Ну, жопа толстая - разве стоит вешаться из-за неё, что ли?

Когда дрожь унялась, и Гарри был уже в состоянии думать, ему на ум пришла мысль:

- И это я, блядь, герой ёбаный, которому все уши прожужжал этот старый пень Директор, так боюсь Волдеморта!

Я трясусь, как последняя грёбанная мышь, от одной лишь встречи с ним, ведь он не сделал мне, ровным счётом, ни хуя плохого.

Может быть, старый олух совсем выжил из ума, ну, говоря, что я будущий Герой? Может, Героем должен стать вместо меня, обречённого на смерть, только отсроченную, Невилл? Ведь на него тоже распространяется Пророчество.

Уж он бы не тряс жиром, даже голый и без палочки, перед проклятущим Волдиком, уж я-то знаю его смелое сердце, сердце друга. Он бы вёл себя более достойно перед этими прихлебателями Волдеморта, что-нибудь даже сказал бы по поводу своей неуклюжей фигуры, но это только пока он такой. Вот вырастет окончательно, вытянется, и станет на загляденье стройным и красивым.

Гарри всё думал об этом унизительном приказе явиться голым и почему он не пришёл в нестиранных трусах, от котороых воняло мочой и грязным телом. Вот бы досталось всем от этого мерзкого запаха! И ведь все - Пожиратели Смерти! Поттер только удивлялся присутствию среди Пожирателей профессора Снейпа, одетого в чёрную, необычного покроя, мантию, и плащ ещё зачем-то нацепившего. Откуда он-то взялся среди такой долбаной компашки?

- Не иначе, как будет ебаться с этим мерзостным Люциусом. И как только профессору не противно?

Слова о неизбежном, ибо так желал лорд Малфой, совокуплении профессора с ним, Гарри, тот от страха не расслышал, да и говорил Северус тихо.

Подросток вспомнил и профессора Квирелла, Философский Камень, Тайную комнату с её ужасами, он много чего вспомнил, а в финале всегда было Больничное Крыло и беззаботно улыбающиеся голубые глаза старпера из-за каких-то странных очков-половинок.

И даже после потрясений Тремудрого Турнира с возрождением Волдеморта в страшной, но плоти, были они - очки-половинки.

- А если я снова шагну в пыхающий камин, и мои, ещё чистые волосы, сгорят на хуй, а сам я покроюсь румяной корочкой?

На это же криво посмотрят, я уверен, в Попечительском Совете, даже подкупленном. Смерть Героя из-за невозможности больше выдержать эти чёртовы изнасилования. Жаль только, чернил и пергамента нету, чтобы оставить, как её, блядь, посмертную записку.

Тем временем Северус пришёл и, посмотрев юноше в глаза, прочитал его мысли. Гарри ведь так и не научился Окклюменции.

- Не стоит, Гарри. Тебя вытащат домашние эльфы по срочному приказу милорда. А почему ты вспомнил о Попечительском Совете? Вы с милордом успели побывать и там? Но сейчас не время заседаний.

- Да, мы были у какого-то старикана - сморчка в Попечительском Совете, он был там один и что-то писал в аграмадную тетрадь с толстыми листами красивым таким почерком.

- Это секретарь Попечительского Совета, Гарри.

- Люциус выдал ему мешочек, судя по звону, с сиклями - я же больше не стою, и выпендрился, сказав старперу, что берёт меня, жалкого сиротку, на какое-то домашнее обучение. Старикан всё сразу просёк, и мы аппарировали.

Эх, и почему я не выбрал тогда Вас, профессор Снейп, сэр?

- А знаешь, Гарри, я ведь насиловал такую же вот, как ты, совсем юную магглорождённую ведьмочку, когда подошла моя очередь. Иначе бы меня Лорд Волдеморт запытал или, в лучшем случае, круциатнул бы меня самого. Он лишь сегодня в таком игривом, благодушном настроении, оказавшись невиданным прежде добрячком, только на миледи наложил Круциатус, но совсем скоро закончил пытку по просьбе Люциуса.

Так вот, после этой ведьмочки я и переключился на юношей, желательно, девственных и чистокровных. Но я могу завести и магглорождённого любовника, лишь бы мы пришлись по нраву друг другу.

- Но я не подхожу - вот блядская сила! - ни под одно из излюбленнных Вами положений. Я уже не девственный, я мужик будь здоров! - я полукровка, а не эти чистюли из родовитых семейств, действительно похерившие приглашение в Хог, а обучались они на дому. Потому и сохранили девственность, в Хоге таким чистюлям делают тёмную курсе на третьем-четвёртом и имеют во все дыры сразу, всем скопом.

А можно спросить?

- Конечно, ведь для этого я сижу здесь в кресле, рядом с тобой, Гарри, - сказал Снейп успокаивающим тоном, хотя на душе у него после откровений Поттера было неспокойно.

А вдруг такое же страшное, но безмолвное насилие процветает и в его Доме? Да не должно быть, там практически все - чистокровные. Может, наоборот, порлукровкам, случайно распределённым в Слизерин, устраивают такие… тёмные.

Но это всё равно не дело, и необходимо расследование, причём строгое. Вызывать всех мальчишек указанного возраста и допрашивать их по одному, пока не выяснится правда.

- Дак от, спрашиваю. А почему Вы с тем молодым и красивым чуваком расстались так быстро и не были вовсе печальны утром? А то я засыпаю - есть, просыпаюсь - нету, как черти его куда унесли.

- Речь зашла о чистоте крови, я рассказал ему… какими усилиями добился принятия в Ближний Круг. Но он так и не угомонился. Даже после Obliviate localus он, как заведённый, твердил о своей чистокровности, чего с ним ранее никогда не бывало, и о том, что чистокровность для него - всё.

Ну, я в сердцах и выгнал его.

Другого найду и уже скоро. Завтра приём у Бэллатрикс, там обязательно можно найти для себя кого-то стоящего, даже девственника.

Ну да это взрослые дела.

- Но я же взрослый! Я уже больше, чем полгода, как мужик! А Вы так интересно рассказываете, профес…

- Зови меня пока Северусом. Будет глупым, есоли профессор Снейп начнёт совокупляться со своим учеником, хоть и бывшим. Но клянусь именем матери, я выручу тебя из этой беды, которую ты терпишь по одному-два раза в день из-за Люциуса. И хоть ты и был нерадивым учеником, теперь ты тысячекратно искупил свою неумелость муками, почище, чем от Лор… Волдеморта.

- А Вы будете ебать меня? Хотя это совершенно неважно, что Люциус, что Вы, всё мне одна боль…

И, не давая перебить себя, Гарри задал волнуюший его больше боли вопрос:

- И многих Вы убили, профес… Северус? С помощью своей волшебной палочки. Так непривычно называть кого-то ещё, здорового мужика, кроме жирнющего Люциуса, по имени, поймите меня, не наказывайте!

- Не стану я тебя наказывать, Гарри, ты и так уж натерпелся тут… всякого.

А убил, не стану скрывать, многих, но не Авадой, о которой Вы, мистер Поттер, так мечтаете, а ядами. У Волдеморта превосходная алхимическая лаборатория. Он и сам варит потихоньку долго действующие яды, но у него, к счастью для возможных потенциальных жертв, слишком мало времени для варки ядов, особенно таких сложных, как затеивает он.

Даже у меня нет такой лаборатории. А уж чего я только не покупал для неё на деньги от патента на Аконитовое зелье. Заметь, ещё не модифицированное. Последнее я варю только для нашего ручного волчка, не буду называть его по имени. А что, когда для Вас, мистер Поттер, настанет черёд учиться, Вы его бояться будете, а зря. Он мирный, даже в Полнолуния, благодаря моему модифицированному Аконитовому зелью.

А по по поводу убийств - я нажимал на особые, отработанные до автоматизма, точки на скулах истерзанных заклятьями жертв, хлоп - и две-три минуты яростных, агониизирущих мучений, а после - благословенная смерть.

Obliviate localus! - закончил профессор спокойным голосом.

Нечего парнишке знать… слишком многое и пугающее заранее.

Да, придёт его время, и тогда он сам на себе все эти ужасы испытает…

- Я боюсь Вас, профессор Снейп, сэр… Больше, чем Люциуса, который хоть и убивал, но только Авадой! - словно не прозвучало заклинания Частичного Забвения завёлся мальчик.

- Да?! - вскричал разозлённый Снейп, контакт которого с Гарри, казалось бы, налаженный, прервался. - А сколько жертв он по молодости, будучи членом Большого Круга, ну, да Вам не понять, что это такое, чтобы самовыразиться, скажем так, и выслужиться перед «Повелителем», мучал до смерти и делал это с превеликим прилежанием и усердием, по несколько часов, а когда уставал, то его «благородное» дело подхватывали другие мучители, таких зверей находилось немало! Уж поверьте!

- Неужели и Люциус был одним из тёх грёбанных зверей?

- Представь себе, Гарри. Это только я рассказал тебе всю правду о себе и своей «работе» на «Повелителя», а лорд Люциус, разумеется, в его манере, скрывал всё от тебя, несчастный Гарри, зато как насиловал!

- А Вы, что Вы делали в то время, пока Люциус издевался над жертвой? - неумолимо выспрашивал Гарри.

- Варил яды, это далеко не дело пяти или десяти минут.

И давай сменим тему, эта мне крайне неприятна. До сих пор варю эти проклятые яды, убивающие от чистокровных волшебников до магглов - все же устроены одинаково, - глухо отзвался Мастер Зелий.

- А удрать из Пожирателей?

Постепенно и странного покроя мантия, и плащ вставали на место в разуме Гарри, хоть и ограниченном.

- Мальчик мой, сколько раз я мечтал об этом! Как и многие другие, попавшие в эту ловушку.

Это невозможно - были уже прецеденты. Выслеживали, где бы те несчастные не прятались и замучивали, причём до полу-смерти, оставив издыхать от боли на окровавленных плитах, корчащихся, полу-безумных… В общем, не о том мы говорим.

Мы до этого говорили о любви, которую я доставлю тебе, бедный юноша, так мало её видевший что у Дурслей, что здесь, а здесь тем более. То есть, вообще в своей одинокой жизни. Только в Норе тебя по-настоящему любили, но ты бывал там так редко...

- А откуда Вы знаете про Нору и меня и всё такое?

- Я много знаю о тебе, мой мальчик. Очень много, может, даже слишком.

Вот только скажи мне правду, почему ты выбрал Люциуса, а не меня?

Только из-за того, что я уродлив, а он красив?

- Да уж, тоже мне кросавчег нашёлся - такая туша! Как навалится на тебя, света белого не взвидишь.

- Я просто подумал, что не могу устроить Вам такую подставу, Северус - жить в Ваших комнатах. Ведь Вы бы привели туда своего нового любовника - как я понял, за этим у Вас дело не станет, а он растрепал бы окружающим обо мне из ревности, не выходя из Хога, первому встречному преподу.

Значит, из-за той девчушки Вы и не женились и не завели семью? - внезапно повернул тему Гарри, словно не замечая возникшей лакуны в памяти.

- Нет, не из-за неё, хотя её роль тоже велика в том, что я остался холостяком. Но меня с детства интересовали и привлекали только мужчины любого возраста. Я даже ластился, помню, к ним, как не делал по отношению к родителям. Так, что я думаю, мой брак, случись таковому быть, был бы несчастлив.

- А почему Вы тогда не женитесь на красивом юноше? - никак не унимался Поттер.

- Просто я люблю и ценю разнообразие, а в браке люди, живущие годами бок о бок, приедаются друг другу.

Я вот, что хочу тебе показать, - и Снейп достал из внутреннего кармана мантии баночку с анальной смазкой.

Он объяснил Гарри, что, как своему любовнику, нанесёт смазку на анус и стенки прямой кишки, а пальцы у него длинные и тонкие, поэтому не должно быть очень уж неприятно. И сказал, что будет изо всех сил стараться быть с самим Гарри Поттером поласковее.

- Ой, спасибки Вам, профес… Северус! Заранее огромное спасибо потому, что я Вам верю.

Это ж надо - анальная смазка, ишь, чего напридумывали, - всё повторял он, - а всё для того, чтобы было приятно, а не больно, как с Люциусом, ебаться.

- И тебе не придётся терпеть меня, как в случаях с милордом, меня все мои любовники потчевали этой смазкой, иначе бы я им не дался, - так рассудительно сказал Мастер Зелий, что мальчик ему, наконец-то, поверил.

И ещё - я сношаюсь только в анальных презервативах, и я заставлял Люциуса надеть такой.

- А почему Люциус принудил Вас отыметь меня?

- Это взрослые дела, и не Вам, мистер Поттер, совать в них свой симпатичный носик.

Снейп не желал, чтобы Гарри поймал грозного профессора Зельеварения на излишней доброте по поводу договора между ним, Снейпом, и Малфоем.

Насчёт предоставления своей задницы взамен толстой, раскормленной попы Гарри. Только бы не было больше этих жестоких изнасилований!

- В какой позе с тобой совокупляктся милорд Малфой?

- А-а, да как придётся, чаще на боку, вот это реально тяжело, ведь он кладёт на моё, как выяснилось, жирнющее бедро или ляжку, свою ногу и прижимает меня к себе, да попросту вжимает в себя… Вот и всё.

- Я покажу тебе новую - ты будешь лежать на спине, а ноги… Вот, слушай…

И Северус рассказывал неторопливо, рассказывал подробно, а самому на душе становилось всё гаже - он же растлевает юношу, знакомя его с новой позицией в сексе, приоткрывая перед ним завесы большой, взрослой Любви. Но у Снейпа было одно-единственное оправдание и перед юношей, и перед самим собой - только в такой позе он мог овладеть мальчиком, то есть быть топом. А это именно то, что потребуется от него в ближайшее уже время, когда придёт похотливый, как козёл, Малфой, чтобы поиметь кума до крови. Но Северус не боялся боли - он почему-то всё больше и больше думал о том, чтобы доставить Гарри наслаждение и довести его до оргазма, кажется, первого в такой короткой для волшебника жизни.

- Но на Вас же навалится сверху Люциус, и я стрёмаюсь, что я не выдержу вас обоих, и ничего из Вашей новой для меня, так подробно описанной позы, не выйдет, кроме болезненного смеха.

- А ты ведь можешь выражаться и почти нормальным языком, - заметил Северус. - А мои руки? Ты забыл о руках зеьевара. А они очень сильные. Котлы просто обожают и ценят, чтобы их переносили на руках, как маленьких детей, которых у меня никогда не будет.

Вот поэтому-то я на отработках, которых у тебя было множество, но за дело, признайся, и запрещаю использовать магию. О, я бы мог часами говорить о Зельеварении, но я смотрю, ты уже заскучал.

- Ну что, поговорили? - вошёл донельзя доворльный собой и своим милосердием милорд, а особенно предстоящим жестоким развлечением, аж потирая руки.

Ещё бы - ему сейчас иметь Северуса, уж он, Люциус, ему спуску не даст. Кровь за кровь, боль за боль, за унижение да на глазах третьего - самого Гарри Поттера! - для его унижения и боли, ведь Северус, что бы он ни говорил, не рассказывал о себе и каких-то своих довольных партнёрах, не умеет быть топом.

Всё это должно было поломать, доломать предупреждённого… такого желанного взрослого полукровку, сделать из него тряпичную куклу наподобие Гарри, игрушкой в руках его, милорда, не знающего пощады.

И потом - это странное обещание через Каминную Сеть по первому вызову оказываться в руках, а лучше сказать, в другом органе милорда, только бы тот был поласковее со своей мягкой игрушкой, не насиловал бы юношу зазря без смазки, которую нужно наносить пальцами, без мордредовой анальной смазки, которую Северус, как оказалось, уже так скоро принёс.

То не допросишься у него ничего, то он торопливо приносит какую-то баночку с некой пакостью.

Но пускай Гарри сам наносит себе эту смазку, лорд Малфой ни за что не полезет в задницу своей мягкой игрушки пальцем, как и в любую чужую.

Ну и что, раз милорд сдирает тонкую кожицу ануса, зачем же в огонь-то бросаться? Вот и сам Люциус оказался в той же ситуации, с порванным аналом, всё горит, но он же не кидается из окна (которого, кстати, здесь нет, как такового), а, напротив, собирается отомстить Северусу, проделав с ним нехитрую по грубости операцию.

… На счастье, в другом кармане мантии у запасливого Снейпа оказались три неразорванных Орсием упаковки кондомов, а оставшиеся тот распаковал, зараза, в приступе ревности к бывшему любовнику, бросившему его неизвестно, за что и из-за чего. Оставшиеся, усмирив первый порыв ненависти, не успел - побоялся, ведь у Северуса такой тонкий слух, выработанный годами преподавания!

Северус решил, что трёх раз не выдержит даже член Малфоя, но на всякий случай взял все. Вдруг у милорда окажется сегодня железный член, нет, в переносном смысле, конечно, ведь пенис «наощупь» был опробован и проверен собственным задом в первое же совокупление. Но… разойдётся ещё, а кондомы-то одноразовые, о чём и было тут же высказано милорду.

В общем-то, Мастер Зелий приготовил себя к самому худшему, и милорд явно огорчился сказанному, но ненадолго - ему же сегодня достанется сладенький, такой желанный ещё с незабвенной первой ночи, зад кума. И хотя они грешат против законов Мерлина, пускай его злится и даже наказывает, всё равно, Северуса надо отыметь. Северус запретен для милорда, но это только увеличивает желанность обладать кумом, а ещё непременно отомстить за надругательство и насилие над собой.

Сколько не промывал Малфой зад холодным, просто ледяным душем, легче ему становилось лишь на четверть часа. А тут Лорд пожаловал - в душ так просто уже и не отлучишься. Вот и остался милорд с горящим задом, а боль многократно усилилась от сидения на жёстком стуле в Большой Столовой Зале. Но зад уже не кровоточил, и то, слава Мерлину!

- Ты хоть кондом надень, Люциус. Не то заразишь меня коронным сифилисом, а этого в моём, уже не юном возрасте, очень даже не хотелось бы.

- Ну хорошо, кондом я надену, но смазывать его или тебя, уж не знаю, как правильно, не стану, - закапризничал милорд.

- И не надо, а то от меня заразу какую-нибудь, но не этот самый сифилис, будь он проклят, подцепишь. Я же веду беспорядочную половую жизнь, но… в кондоме и с анальной смазкой.

- Но я не спал с женой с тех самых пор, как она - вот сучка! - изменила мне. Прошли уже пять суток, начались шестые.

- Да кто же поверит тебе, мой очень похотливый Люциус? Ты же Малфой! - поддел Северус Люциуса.

- Надень, иначе вся твоя задуманная игла в тройничок сорвётся, даже не начавшись. Я уйду и делай ты с этим ребёнком, что хочешь, - припугнул для острастки Северус.

- К девственникам.

- И не только, представь себе. Поверь, и с такими же, как я, далеко уж точно не девственниками, я завожу романы. Для того и нужны презервативы.

… Так и устроились втроём, закончив словопрения. Северус низко опустился над Гарри, чтобы тот, со своим тяжёлым задом и боками, правильно разместил тонюсенькие ноги на плечах Снейпа. А заодно и поцеловал юношу, так, для разогрева, уже полностью легально.

От неожиданного-нежданного поцелуя Гарри - нецелованный никогда прежде, зарделся, как маковый цвет, но на поцелуй не ответил просто потому, что не умел… пока. Он не помнил первого своего поцелуя, сделанного Северусом во сне, тайком, не особо страстного, чтобы не разбудить юношу, несколько дней тому назад.

А Люциусу досталась самая позорная поза - он пристроился, как пёс при случке с сукой, а как это происходит у собак, он хорошо знал потому, что у него была псарня, только в отличие от кобеля, он был на коленях.

Люциус отлично спаривал кобелей и сук - так он любил своих собак, всех породистых и злых, только они знали хозяина, поэтому он, не брезгуя, руками, направлял член молодого нетерпеливого кобеля во влагалище суки и придерживал так до мышечного захвата, то есть до наступившего оргазма суки. Жаль, что такого «захвата» нет у кума! Двигаться в пережатом мышечном кольце, конечно, было бы трудновато, зато Северусу было бы намного больнее, может, даже до пресловутой крови. А уж он, Люциус, постарался бы, чтобы было всё больнее и больнее.

- Гарри, прошу тебя, хотя и некрасив, поцелуй меня да покрепче! А ещё проведи руками по моим соскам, чтобы они затвердели, сумеешь?

- Постараюсь. Вот, я поцеловал Вас, правда, целоваться я совсем не умею, так Вы уж простите меня, иблана. И никакой Вы не урод, иначе бы у Вас не было столько поклонников из высшего света, мне рассказывал о Ваших любовных похождениях Люциус. Вам больно? Как я посмотрю, рожа-то, то есть, простите, лицо скривилось.

- Да, мне вставил член Малфой, и хотя он в презервативе со смазкой, её оказалось недостаточно, а всё потому, что своей смазки нет, вот мне и… действительно неприятно.

Шарь же по всему моему телу, куда только не достанешь - я уже привык, что оно всё, особенно спереди - эрогенная зона.

- Чего?

- Не «чего», а что. Зона сексуального возбуждения. Хоть так тебе понятно?

- Да, вполне. Я правильно сказал?

- Да! Да! Мы теперь должны думать не о правильных или нет выражениях, а о нашем с тобой возбуждении.

- Вы и меня будете возбуждать? - спросил Гарри со смесью предвкушения чего-то интересного и какого-то глубинного страха.

- Да, конечно. Ты ведь заслужил радость секса после стольких месяцев мук и насилия.

Вот, прими и ответь на мой поцелуй для начала.

- Но я же не умею, разве Вы не поняли, Северус?

Меньше разговоров, больше дела. Вот, ты уже возбудил меня, я же говорил, что легко. Теперь очередь за тобой.

От всего накопившегося с того первого поцелуя, сорванного украдкой, желания, Северус впился в розовые, такие пухлые, юношеские губы Поттера. И тот только издал сдавленный вздох и… ответил на поцелуй, как умел.

И у него немножко получилось, даже хорошо для первого раза в жизни. Правда, это был на самом деле уже третий поцелуй, полученный мистром Поттером, но и первый, на который он ответил, во всяком случае, попытался.

- Вот так, а теперь ещё разик. Тебе ведь понравилось, признавайся.

- Мне-то да, даже очинно, а вот Вам больно, и мне это не в кайф.

- Мне уже и не так больно. В заду у меня кондом с ещё сохранившейся смазкой, и потом, ты же возбудил меня руками и горячим поцелуем, значит, и собственная смазка в анале появилась. Я очень быстро возбуждаюсь - мне многого не надо. Опыт у меня большой, одним словом.

В это время Малфой… тщетно и почти что мягко скользил членом по прямой кишке Северучса, кума-насильника, но не тёрся об неё, доставляя такую же муку Снейпу, как тот ему несколькими часами назад.

Словно по цепной реакции, ещё раз впечатав горячий поцелуй в «мягкую игрушку» милорда и получив не менее страстный ответ, не желая того, но не умея сдерживаться, кончил и Северус, а больше член его и не вставал.

Хорошо ещё, что Люциусу досталась «поза кобеля», но и это было унизительно в глазах Северуса, однако не Малфоя, не то бы тот ушёл, а потом подстерёг Снейпа возле одной из спален и, пользуясь весовым преимуществом, затащил его туда и очень жестоко отымел. Член бы уже к тому времени снова встал.

А так ведь, в основном, имели его мягкую игрушку. Но Люциус не упускал из виду наполовину лишь удавшееся насилие над Северусом.

И так Северусу понравилось, впервые в жизни полюбилось быть топом с этим юношей, а тому так понравилось целоваться, что Снейп вскрикнул, делая вид, что ему больно, когда Люциус выходил из него, только бы продлить обладание Гарри и спровоцировать последующие встречи.

Фокус, кажется, удался, ведь Люциус не полезет смотреть, что там с анусом у кума, он для людей слишком брезглив, в отличие от отношения к любимым, ненаглядным собакам.

И Гарри, впервые в жизни нацеловавшись вволю, а также не будем забывать о стараниях Северуса, не выпускавшего члена юноши из руки, перенеся всю тяжесть Малфоя на одну руку, до самого окончания процесса, тоже кончил, не удержавшись, с криком да каким! Мальчик кончил впервые и понятно, какие чувства он испытал, сильнейший оргапзм волной пробежался по телу, сотрясая его.

- Evanesco! - шепнул Снейп, освобождая и свою руки, и животы обоих от липкой спермы.

Северус никогда не расставался с палочкой, на этот раз она была припрятана под подушкой.

- А теперь молчи и постарайся не сиять, как новенький галеон. С Малфоем я разберусь сам.

Глава 10.

- О чём вы там перешёптываетесь?

- О боли, Люциус, о несравненной боли, которую я доставил мальчику, твоей «мягкой игрушке». Мальчик даже голос потерял, а всё от него, от натёртого моей рукой члена и горящей промежности.

Всё, юноша без сознания. Дай ему отдохнуть, Люциус, не то не отдамся в твои грубые объятия больше никогда. Даже ты не сумел доставить мне столько боли, сколько я несчастному Гарри, знай это и помни. Помни всю жизнь!

А теперь пора бы тебе покинуть моё уютное, знаю, гнёздышко, как я вышел из Гарри, а у него в заду очень, знаешь ли, хорошо и прельстиво. Но когда будешь выходить, просьба придерживать силиконовое кольцо у основания члена, иначе, ты догадываешься, что иначе. Мозги-то у тебя есть! В общем, я боюсь заразиться от тебя.

- Но я не спал с изменницей ни разу, а вот… он приходил сегодня днём - я видел мужские следы, ведущие ко входу в Мэнор. Ведь прямо днём и заявился! Можешь ты себе представить такую наглость, а, Северус?

- Стянул кондом? А… он, тот, любовник твоей супруги, ещё будет приходить, ручаюсь. Только ты ни в чём ему не препятствуй - он очень сильный, просто невероятно какой, тёмный маг.

А насчёт «спал - не спал», ты милорд Малфой, и этим всё сказано. Кто же тебе поверит, как я уже говорил в начале наших «развлечений».

- Я был разок в своём лондонском доме, и меня, как и всегда, имели безо всяких этих идиотских кондомов, который я даже снять не могу.

Только положась на безупречную честь лордов Малфоев.

- Вот погоди немного, договорим, и я освобожу тебя от него.

Так вот, ну и дураки же собрались у тебя в Лондоне! Либо ты очень хорошо зарекомендовал себя… там, либо вы просто не знаете про анальные презервативы - никто. Но такой финт не пройдёт со мной, которого ты уже второй раз пытаешься изнасиловать, а я-то как тебя - с первого раза! Небось, до сих пор болит?

- Да, представь себе. Жжение есть, но оно уже спадает.

Но вот, сколько я ни бывал в роли боттома, в такой замысловатой позы, какую ты продемонстрировал сегодня с моей мягкой игрушкой, меня никогда не брали. Видно, мои сотоварищи по увеселениям в Лондоне даже и не знают о ней.

- Отсталые они все у тебя какие-то, или просто никто не желает взваливать на свои плечи твоё чересчур, скажем прямо, более упитанное, чем даже у Гарри, тело. Не у всех же такие сильные руки, как у меня, - с гордостью сказал Северус.

А что тут удивительного - это одна из самых расространённых поз в мире геев. К тому же, она удобна для более полного проникновения в партнёра - боттома.

- Какой-то странный дом в Лондоне, где Люциус сношается направо и налево с кем попало, а потом со мной. Ещё заразит чем-нибудь, как его жену, миледи, заразили. Ну, пусть не таким страшным заболеванием, но хламидиоз или гонококков я запросто могу от него получить. И пусть я разорюсь на анальных презервативах, но совокупляться с Люциусом буду только в них. Да пора бы стянуть с него резинку, а то ещё приклеится, вот смеху-то будет!

Северус осторожно снял кондом с опавшего члена Люциуса и мысленно, далеко не в пользу Малфоя, сравнил его толстый, но короткий член с таковыми у многочисленных своих любовников.

- Пора бы мою мягкую игрушку привести в чувство, раз сам он не соизволит обрести сознание вновь. Пусть насладится болью.

- Да, пора. А ты надавай ему пощёчин, как тебе вчера вечером супруга, - поддел зельевар.

- Ну уж нет, ты вывел его из себя мучительством, так тебе и приводить мою несчастную мягкую игрушку в чувство.

- Что, неужели пожалел Гарри Поттера, а, Люциус? Ты же хотел именно этого, хотел и добивался от меня.

- Да нет, не пожалел, просто к слову пришлось.

Этого - своего всевластия… на сейчас, на данный момент и добивался Северус. Он не хотел, не желал, не ожидал, что всю подноготную его нынешних отношений с Гарри вызнает этот хитрый лис - Люциус. Но Снейп - тоже не наивный домашний мальчик, которого родители потчуют поп-корном после каждого возвращения со «взрослого» сеанса.

Мастер Зелий несколько раз громко хлопнул по раскрасневшимся щекам Гарри и приказал очень тихим, но неоспоримым тоном:

- Открывай глаза и веди себя так… словом, ты слышал - тебе сейчас невыносимо больно, а не столь же, даже более того, хорошо. Голоси на всю Вселенную. Или стони, но погромче.

- Ты опять о чём-то шепчешься с моей мягкой игрушкой. Нехорошо это, обманывать.

- Я просто уговариваю душу Гарри вернуться в истерзанное тело. Знаешь такой уговор? Нет, потому, что не твоей матерью, к счастью для неё, была Элин. А я веду на голос из Мира Неживых душу Поттера, куда она попала по моей вине - только я могу это сделать. Стараюсь, как бы это выразиться, а, вот, загладить возникшую неловкость, вот и всё.

- Ну и как? Гарри возвращается? Учти - он мне ещё понадобится, и не раз.

- Да, вроде бы глаза открывает, но в них столько боли! Не прошло ещё, значит.

- Ты вывел мою мягкую игрушку из строя на несколько долгих дней, значит, ты вместо него будешь отрабатывать своей аппетитной попкой, так и знай.

- Честное слово полукровки, я не знаю, что ты нашёл в моей костлявой заднице, милорд. Но, что же, хорошо, раз разговор пошёл о Гарри, я отработаю, но только если ты будешь перед каждым сношением надевать кондом - на первых порах я тебе помогу, ну а дальше и срок выйдет. Я теперь боюсь заражения от твоих случайных - ведь они меняются от случая к случаю? - приятелей, товарищей по постели.

- Вдруг кто-то из них заболеет такой обидной и опасной болезнью, как гонорея, его переносчик - маггловский гонококк? О, я вижу, ты и не слыхивал о такой, а она есть. Мне бы очень не хотелось в это верить, но и заболеть такой обидной болезнью тоже. Обращаться в клинику св. Мунго с такой ерундовой болезнью я не желаю, да там меня все професора, известные своей любвеобильностью, на смех подымут. Скажут: «Как с девственниками кувыркаться, это можно, а попался крепкий орешек - сразу к нам!» А к мадам Помфри - так весь преподавательский состав вскоре будет знать о моём заболевании - она такая болтушка! - да и своими притирками не вылечит она мужчине моего возраста ничего!

- О-о-о-й! А-а-а! Вот блядская сила! Как же болит хуй и жопа да и коленки тоже! Вы такой костлявый, профессор Снейп, сэ-э-р, что раз уж мне пришлось висеть в воздухе на Ваших жёстких плечах, то и ноги мои, ноги болят!

За что Вы меня так отделали? Что я Вам уж… такого непростительного совершил, что Вы зверски отымели меня?! Раз мне с Зельеварением не удалось подружиться, значит, за это можно меня жёстко оттрахать?!

- Смотри-ка, Северус, тебе удалось привести его в полное сознание, спасибо тебе.

Ну и как тебе в постели профессор Снейп, моя мягкая игрушка, мой Гарри?

- Честно говоря, ужасть, как сильно имеет. Он так отъебал меня, что я теперь на несколько суток полный инвалид.

- Ну, это мы ещё посмотрим.

- Езжай в лондонский дом, Люциус, и развлекайся там с себе подобными, - с недоброй усмешкой проговорил Снейп. - Твоя «мягкая игрушка» неработоспособна действительно ещё несколько дней, как Гарри и говорит, вернее, воет. Это я тебе гарантирую потому, что хорошо поработал над ним. Только не подходи даже близко с интимными целями к жене - второго заражения ты не выдержишь.

- Да откуда тебе, Северус, знать, сколько их у меня было?! - взвился рассерженный излишними познаниями кума Малфой.

Но потом одумался, вспомнив, что больше двух заражений, даже если организм сильный, коим не обладал сам Люциус, тело не выдержит, даже если лечить его успешно, то от второго, даже самому сильному - смерть.

- Да я и не подхожу к ней, вдруг она в своём сумасшествии кинется на меня и начнёт целовать, к примеру. Что им, тронутым, только на ум не придёт. Так и заразит меня.

- И правильно делаешь, что не подходишь. Я вообще бы ел в разных столовых… ради соблюдения санитарии, конечно.

- Вот теперь тебе, заметь, не со мной, было по-настоящему больно, раз ты кричал в голос, со мной-то ты всё молчишь и звука от тебя не услышишь, - сказал Люциус и добавил чинно, - моя мягкая игрушка.

- А ты настоящий садист, Люциус, - сказал с благоговением перед монстром Снейп.

- И не скрываю этого в отличие от тебя, мой драгоценный кум, - самодовольно продолжал пыжиться Малфой.

- Так вы ещё и кумовья? - подал голос Гарри, тихий, «измученный», он хорошо играл свою роль. - Как же вам не стыдно трахаться-то? Это ж грех великий и у магглов, и у волшебников!

Вас же Мерлин, типун меня за язык, - оговорился Поттер, так противны были ему все эти магические «святые», - соединил!

- Но я же неумелый топ, - не обращая внимания на праведную реплику Золотого мальчика, продолжвал Северус, - и учти, что когда я соединялся со своими партнёрами в роли топа, сзади не было тебя!

- Ну, я хоть какую-то боль тебе доставил, Северус? - с нетерпением щенка с псарни, словно прыгая вокруг и лая, поскуливая в ожидании ответа, спросил милорд, но без злобы в голосе. - В отместку за сам знакешь что?

- Ещё какую, Люциус! Уж постарался ты над моим бедным задом на славу.

- В следующий раз ни за что не надену эту резиновую штуку - кондом, а буду драть тебя по живому, как ты меня!

- Во-первых, я был в анальном презервативе, ты просто не заметил, как ловко я с ними управляюсь, а во-вторых и в главных - ты, что, так и не успокоился в своей уже болезненной жажде мщения, Люциус?

- Тогда объявляю всегласно - связь по каминной сети с Мэнором перестаёт работать, уж я-то знаю, как это сделать и, соответственно, вызовы меня по ней тоже.

- О-о-о, только не это. Мне теперь не нужна моя мягкая игрушка, мне нужен только ты, Северус, прежде всего, для мести, но она будет единократной, клянусь Мерлином, а уж после для обоюдных, я надеюсь, разгульных ласк и любви, выросшей из боли, как любовь мягкой игрушки, выбравшего, несмотря на твою храбрость в дуэли и даже победу, именно меня!

- А почему всем по хую, как мне больно? - подал голос Гарри снова.

- Потому, что ты всего лишь мягкая игрушка, моя, а теперь ещё и профессора Снейпа. Северус, ты же не откажешься вновь от такой же позы, как сейчас?

И они тихо переговорили:

- Откажусь, и с превеликим удовольствикем. Держать вас обоих на руках - скажем, не очень-то приятно.

- Ну, всё равно - я что-нибудь придумаю.

И громко, чтобы слышал, а главное, понял бы Гарри раз и навсегда:

- Вот почему мы не хотим слушать о твоих страданиях. Ты теперь раб нас обоих, не более того! И помни это… всю свою оставшуюся, такую короткую жизнь.

Но Снейп вовсе не хотел стать «рабовладельцем», поэтому обозлился и сказал давно наболевшее:

- Но знай, Люциус, и ты, чёрт возьми, не войдёшь в меня без анального кондома, вот тебе и фига.

- Плод дерева финиковой пальмы? Но где же она, а главное - зачем?

- Не строй из себя недотрогу, тебе это не идёт. Ты прекрасно знаешь, что такое кукиш. Со времён Хогвартса помнишь.

- Знаю, но вот, что он называется столь эээ… благородно, не знал до сих пор, представь себе, Северус, - и Малфой деланно рассмеялся.

Когда милорд закончил клекотать, он сказал вполне убедительно и серьёзно:

- Ну, это мы ещё посмотрим, кто кого и куда пустит… профессор Снейп.

- А тут и смотреть некуда и не на что, просто иначе я ухожу навсегда. Ты, как и я, оказывается, спишь с кем попало, а мне, значит, достаётся гнусная роль - девственных юношей заражать? - мягким, вкрадчивым голосом закончил тираду Северус.

Но такой ход конём не пройдёт у тебя, Малфой, милорд ты мой ненаглядный.

- Но признайся, да я и сам знаю, что ты спишь не только с девственниками, но неужели ты и на них, невинных, цепляешь эту пакость?

- А как же, ведь могу быть заражён я от обычного, не девственного любовника, коими я тоже не брезгую.

- … Но что мы всё о сексе - давно пора отобедать или позавтракать, но плотно, и всем втроём. Спокойно, без Лорда и этой его… А то я так и не попробовал твоего молочного поросёнка, Люциус, а для Гарри такая нежирная пища - и вовсе деликатес. А ведь поросёнок в исполнении твоих домашних эльфов должен быть потрясающим, того-то ела только твоя супруга, покуда… Да и не будем разбирать прошлое по полочкам.

Но Бэллатрикс заслужила пятна на платье, убранные, к несчастью, слишком мощной магией Волдеморта, до основания.

- И как ты только не опасаешься произносить имя Повелителя, да хотя бы, в моём доме?

- А ничего страшного из этого не выйдет. У Эйвери и Розье уже проверено. Сейчас проверил у тебя, потом у меня на очереди МакНейр, а после Долохов. Уж больно он не любит всяческого рода экспериментов. Больше ни у кого из нашего Круга проверять не стану, и без того всё ясно.

- Но вернёмся к Бэллатрикс и миледи Малфой. А, право, нужно считать первую более неуравновешенной, словно маятник, раз она осмелилась заговорить о том, о чём все скромно молчали - о грудях и декольте твоей супруги, да, глубоковатом. Бэллатрикс же слышала тот ненормальный смех, схожий, извини, со ржанием обычной лошади, даже не мелодичным, как у нежного и прекрасного пегаса, а грубым, которое исторглось из уст твоей жены чуть ранее.

Она, Бэлла, должна была своим женским сердцем или тем, что от него осталось за время тесного, надо сказать, и долгого общения с Лордом, а это, согласись, конечно же, наложило на неё отпечаток и каким-то образом, нам неведомым, откликнулось, что с миледи Малфой не всё в порядке. Да, прежде всего, с её головой.

- … Так у тебя припасён на кухне ещё один или два молочных поросёнка, Люциус? Я так люблю их! И я настаиваю, чтобы на нашем обеде или это уже завтрак, правда, очень ранний даже для меня, к нам присоединилась твоя «мягкая игрушка». Лёгкое мясо поросёнка после той жирной пищи, которой ты его кормишь, покажется ему нектаром! Как бы больно ни было сидеть развороченным мной анусом, непреодолимая тяга к haute cuisin твоих кухонных домашних эльфов хоть на время заставит его забыть о страшно сильной боли.

- Уважаю, Северус. Такое бесстыжее хамство, на которое может пойти только наш профессор, правда, Гарри?

Молчу, молчу, я и так, кажется, наговорил лишнего, прошу меня простить.

Главное, что такой любезный для углубления в него, довольно узкий, несмотря на всех любовников, зад и последующих - о-о-о, обязательно болезненных поначалу фрикций, ведь надо же отомстить, чтобы помнилось, зад Северуса окажется в непосредственной и неотъёмной связи с членом самого милорда. В самой, так сказать, непосредственной близости. Теперь уж Северусу не уйти!

Мельком взглянув на полуобнажённого, в одних только грязных трусах Поттера, с отброшенным одеялом в непротопленной до конца спальне, Северус узрел, что от тела Гарри исходит золотое сияние. Но Малфой, тоже посмотрев в ту же сторону и на тот же субъект, сказал только, посмеиваясь:

- А задал тебе жару профессор Снейп, раз, вон уже сколько времени прошло, а ты так и лежишь, представляя всем свои немытые трусы. И не стыдно тебе!

- Стыдно должно быть Вам, Люциус! Я бы, хоть до дырки, но застирал бы эти единственные трусняки, которые Вы мне выдали полгода назад!

- Я сказал - ходить в грязном, вот и ходи! И никакой другой одежды тебе, полукровка, не дозволено иметь!

Северус тихо сказал:

- Но ведь я тоже полукровка. Что же, мне и мне подобным одежды не носить и чтобы домашние эльфы, у кого они есть, не стирали бы эти бесконечные мантии, сюртуки, жилеты, как в моём случае? И цивильную одежду других полукровок, платья, кофты и юбки их жён?

Но Люцицус не стал вступать в спор, а щёлкнув длинными, ухоженными до последнего мизинчика, пальцами, призвал разом пару-тройку заспанных домашних эльфов и приказал им передать кухне, чтобы она вся просыпалась и готовила, прежде всего, молочного поросёнка, а затем все яства, которые только может выдумать их трезвая, проснувшаяся голова.

Странный приказ готовить праздничную трапезу для Хозяина и его гостей, ведь даже для мягкой игрушки приказано было приготовить не его обычный, жирный рацион, а третью порцию еды.

- Так захотел мой драгоценный гость! - завершил свою многословную речь милорд.

… Гарри, стараясь казаться неутешным и страдающим, весело болтал ногами под таким узким, неудобным, грёбанным стулом в Большой Обеденной Зале, а когда Люциус увидел такое счастье в глазах вроде бы жестоко изнасилованного мальчишки, то жёстко и строго спросил у Северуса:

- Что-то ты, Северус, от меня - меня, одного из властелинов мальчика! - скрываешь в произошедшем между Гарри и тобой, и это что-то не к добру, по крайней мере, для меня и моей мягкой игрушки.

- Да просто я доставил пареньку первый в его жизни оргазм, - весело и беззаботно ответил ничего не скрывающий Северус и только потом понял… что сказанул.

- Да я его так изнасилую, что три дня кровь хлестать не перестанет!

- И умрёт твоя, пока что милая сердцу «игрушка» от банальнейшей кровопотери. А тебе это надо, Люциус? Всех бы тебе только насиловать - что меня, что Гарри. А тебе всё едино.

- Н-н-нет, лучше буду подолгу иметь его зимними вечерами и утрами до лёгкого кровоизлияния.

Гарри переменился в лице.

- Не бойся, мой поистине Золотой мальчик, подаривший мне лучшее, чем может одарить один мужчина другого. Я каждую ночь буду приходить и осматривать твой анус, то есть самый вход, а ещё у меня есть специальное зеркальце для прямой кишки - это не больно, но лишь слегка неприятно - им я и её буду проверять на целостность. Я вовсе не брезглив, знай это.

Знай наших, милорд! Полукровки очень хитрые и находчивые и всегда найдут себе заступника. Не то, что чистокровные слюнтяи, к которым… я себя по определённым критериям не отношу.

А ты ешь-ешь получше, не вслушивайся в глупые разговоры взрослых. Когда тебе ещё удастся поесть молочного поросёнка?

- Да уж, может только, когда Малфой-затейник и насильник, что самое главное, выпустит тебя на волю, а это вряд ли случится. Он скорее передаст тебя, как есть, в одних трусах, Волдеморту, словно подарок, перевязанный ленточками с бантиками для глумления.

И только я знаю, где спрятать тебе от чудовища, но это крайне опасно для меня - я выдам себя таким образом, а я ещё очень нужен нашим из «Ордена Феникса» да и личные доклады МакГонагал никто не отменял, к сожалению.

- Ведь Дамблдор был уничтожен мной отчасти из-за того, что стал отходить от наших дел, практически потеряв руку и испугавшись. Но были и другие причины - прямой приказ Драко, мальчишке, вступающему вслед за отцом и матерью в когорту Пожирателей, убить великого светлого, но умирающего мага. Ха-ха, да чтобы Драко, мой крестник, увидел тестралов! Ну уж нет. И вместо него выступил я., - думал невесело Снейп, поедая большой кусок вожделенного поросёнка.

- А Вы спрячете меня в Хоге?

- Молчи, молчи, целее будешь!

- А поросёнок такой вкусный, особенно хрустящий пятячок! Мне жуть, как пондравилось!

- Умница, переключился на поросёнка…

- А о чём вы там беспрестанно шепчетесь после того насилия, которое ты учинил над моей мягкой игрушкой, Северус?

- Я прошу прощени у Гарри за причинённый ущерб, - сказал профессор угрюмо, с самой постной миной.

А ещё обещаю после каждого полового акта юноши с тобой осматривать его анус и прямую кишку с помощью простого устройства на предмет стирания слизистой и выделения крови, там, внутри.

- Ах, вот как?! Ты ещё будешь залезать в зад моей игрушки какой-то штукой и контролировать меня каждую ночь?!

И кто тебе дал такое право? - постепенно утихомиривался Люциус. - Что тебе, слова чести Малфоев недостаточно? Моя честь для тебя малого стоит, как я погляжу?

- Ты не давал слово… чести, Люциус. Ты просто сказал, что будешь отныне, после суда обходиться с мальчиком нежнее и ласковее.

Эти слова вовсе не означают, что ты снова не порвёшь подростка. В общем я тебе не верю.

Что значит «нежнее»? Ты поцелуешь, его что ли?

- Ну уж нет, целовать его в грязные, да хотя бы, просто губы, не углубляя поцелуй. И не ждите от меня такого унижения, пакости и прочая и прочая.

Ну и как, прощает тебя Гарри? - с лёгкой усмешкой сменил неприятную ему тему милорд.

Ведь если бы не наш с тобой вес, моя неуравновешенная мягкая игрушка снова кинулась бы в огонь!

- Он чист, как младенец, только сегодня с утра вымылся. И провалилась бы твоя «игрушка» в мою спальню с опалёнными, потому что чистыми, волосами и чуть поджренной корочкой на всём теле, зато без этих трусов, которые сгорели бы или опалились так, что тебе пришлось бы выдать юноше новые, свежие, когда он вернулся в твои распростёртые объятия.

Каминная сеть-то открыта в мои апартаменты в Хогвартсе.

- А ведь… по моей мягкой игрушке вовсе незаметно, что она так уж сильно страдает, сидя на неудобном даже для меня, но положенном по этикету, жёстком стуле.

- Ну и коротка же у тебя память, Люциус. Всё это время, начиная с «прощения Гарри», я просто шутил. Но насчёт колдомедицинского осмотра я серьёзно. Изданный же Гарри крик был не от боли, а от наслаждения. А ты уже успел забыть про оргазм, который испытала твоя «игрушка»?

- Ах, да, - беспечно скаал милорд, - с тебя либо двойная порция наслаждения мне, либо такая же, но боли - тебе, которую я так и не доставил тебе сегодня, или мне показалось, что этого недостаточно. Я же прав, что боли было маловато? Но пойми, ты можешь откупиться обычным удовольствием, доставленным мне. Я же не требую от тебя ничего экстраординарного.

- А вот это уже против наших договорённостей - два нелепо больных раза или столько же таких же нелепых, подневольных удовольствий. Я не согласен на дубль и давай-ка не будем торговаться, это низко.

Тем временем окончательно проснувшиеся по приказу Свободной Матери всех домашних эльфов низшие существа всё подносили и подносили новые деликатесные кушанья к столу Хозяина и его гостя. Гарри они, даже низкие по сословию домашние эльфы, не считали за человека, так им приказала Свободная Матерь, а ей-то уж виднее.

Глава 11.

… В это время Нарцисса лютовала в своих покоях. Она бы с превеликим удовольствием закруциатила бы пару-тройку эльфих - камеристок, суетившихся вокруг вдруг всполошившейся Госпожи, но не Хозяйки.

В том-то и залючалось дело, что на утро за каждый замученный трупик низшего создания придётся держать ответ перед истинным Хозяином дома. Поэтому она раздала просто несколько ёмких и звонких оплеух и затрещин и задумалась. Её страшно бесила мысль о том, как… трое мужчин - сексуально вечно озабоченный Снейп, её супруг и эта противная, мерзкая мягкая игрушка мужа могли проводить время вместе - ну не за беседами же, это понятно.

Неужели они совокупляются все вместе, разом? Женское сердце чувствовало это, но вот разум, больной разум отказывался верить в такую развращённость своего, такого слабого в постели, не то, что Большой Фалл, супруга. И Мордред раздери их в клочья и поглоти, этих остальных полукровок, недостойных вообще-то даже существовать! Да поцелует их Дементор, если это именно они совратили с пути истинного её чистого доселе супруга на такую мерзость, несмотря на более-менее частые отлучки в какой-то лондонский дом, где она, Нарцисса, так и не побывала ни разу, а это несколько странно.

Нет, это всё дрянной полукровка Снейп с его чёрными глазищами на пол-лица, это он всё выдумал и упросил супруга реализовать своё развратное желание. Этот мордредов Снейп просто не может быть смиренником.

Вот взять, к примеру, её, Нарциссу с Большим Фаллом, так они же никого третьего на подмогу не звали, сами обошлись! Своими силами! Значит, нет, пусть и не любовь, а всего лишь отношения у них двоих чище и непорочнее, чем у этих трёх гомосексуалистов.

- Хотя и овладевает он мной… не в то отверстие, в которое положено брать порядочную женщину, но уж если я последним практически ничего не ощущаю… Нет, прав Большой Фалл, а член у него действительно, почти, как у жеребца, прав абсолютно и безоговорочно, имея меня в плоский зад, хоть он уже, как и я вся, разжирела. Да в какой бы ни был! Хотя это немного и стыдно, и всё ещё не так приятно, как хотелось бы, и мне не очень удобно… морально.

- Нет, не в плоский зад имел он меня во второй раз, как в первый, а в жирный, когда у нас был половой акт прямо в одежде, и не жалко мне того платья с порванной шнцуровкой, зато я смогла дышать полной грудью, до которой он, кстати, почему-то не дотрагивался ни разу. А это странно - у меня стали такие дородные груди, что даже Бэллатрикс позавидовала.

- Я в этом уверена, как в том, что мой муж остался целомудренным, несмотря на то, что удалились они втроём. Что же такого, втроём пришли в Большую Обеденную Залу, втроём и удалились - что уж в этом такого… ообенного? Может, милорд наблюдал за соитием мягкой игрушки и Снейпа. Так это вполне возможно - в игру вступили двое низкосортных полукровок…

Я в этом почти что уверена, как в «изменах» своего мужа, такого непутёвого, так и в том, что Большой Фалл ещё вернется, и мы с ним продолжим наше приятное времпрепровождение.

- Ах, написать бы хоть строчку о Большом Фалле и о моём несчастливом заражении моим верным подругам по переписке, со многими из которых я познакомилась лично на балах, приёмах и раутах. Но приходится писать лишь о моде и нарядах да о чужих романах и симпатиях. Большего мне не даёт написать муж, а он такой тиран… когда это ему надо! Не донести до подруг, разумеется, в купированном виде, без подробностей, правду о моём несравненном любовнике - это такое несчастье!

И не подумала миледи Малфой, в девичестве взращённая в старом доме Блэков, как невиданное тепличное растение, такой заботой окружали её все родственники, кроме Сириуса и старшей сестры, что подружки не будут сопереживать ей, заражённой, а после первого же письма станут брезгливо откладывать в сторону её послания и сжигать их обычным магическим огнём. Так все боялись коронного сифилиса, ничего не зная о путях его распространения.

Одним словом, бывшие барышни, многие из пансионов, и откуда им знать о путях передачи такой малораспространённой, но, как они слышали, уж точно смертельной болезни. Да они, эти подружки, настолько чисты, что даже не знают… вообще ничего о коронном сифилисе, кроме того, что от него мрут, как мухи. Хотя на самом деле некоторые из них переболели им, разумеется, выздоровев с помощью колдомедицины, вот только признаваться в этом они никому не собирались.

- Но он точно иностранец, мой драгоценный Большой Фалл, которому я прощаю даже смертельное для меня, оставшейся без колдомедицинской помощи, заражение. Он в Англии долго не задержится, а зачем мне жить без него! - патетически подумала Нарцисса, а после продолжала размышлять спокойнее, - Нет в нашей старой доброй Англии тёмного волшебника столь сильного, чары которого не одолел бы сам Снейп, этот, надо признать, талантливый грязнокровка.

- Он же и борец с Тёмной Магией посредством своего ядоварения, его яды убивают жертву за считанные минуты - ну чем не борец со временными, по приказу Повелителя, подельниками из Большого Круга. Он и сам тёмный маг, как рассказывал мне о нём супруг. Уж темнее его только мой, мой! - Большой Фалл. Да, он принадлежит теперь мне одной!

- И я не знаю никого из своих подруг, которые приняли бы… такой вид любви, но я-то приняла и с восторгом! Правда, сначала, когда он осторожно входил в меня, всё равно было больно, зато во второй раз боли я почти не почувствовала. Он такой мастер этого дела, а также обычных видов любви, но к обычным я почему-то безраздельно холодна. Он просто обязан быть французом , - нелогично, согласуясь с больным рассудком, заключила миледи.

Потом она подумала, если ещё можно так назвать её мыслительный процесс, что её страстный и странный любовник обязательно чистокровный. Потом она подумала про зиму, что наконец-то она такая холодная и желанная, а вот расстает всё, и под старый фундамент, в подвалы, где ещё лежат останки узников, не до конца разложившиеся и те, что «посвежее», хлынут потоки воды, и оттуда, из подвалов донесутся наверх на первый этаж, а, может, и по всему дому неприятные запахи тления разбухших трупов. Убирать же их домашним эльфам запретил сам Повелитель через супруга, первого они боятся, а перед вторым благоговеют.

- Дементор поцелуй вас всех! - не переставала миледи Малфой восхищаться божеству, заразившему её смертельной без лечения болезнью таким «вкусным», разумеется, только наощупь, членом.

А лечить-то Нарциссу Люциус вовсе не собирался, вовремя прибрав к рукам всё богатое приданое жены и нотариально это закрепив, оставив её без единого кната так, что на каждую тряпку приходилось буквально вымаливать бывшие свои же деньги у супруга. Но Люциус был неумолим в отношении болезни жены - он вообще хотел пережить её, эту ледяную сосульку-жену и жениться на девственнице.

Не всё же с девственниками Северусу спать, рстлевая их всё больше и больше. Не всё ему ещё пол-века с ними якшаться!

… Люциус, которому в мягкой форме напомнили о первом оргазме, полученном Гарри - и от кого! - от потенциального насильника, сидел красный от злости и жажды мщения, как варёный рак, которых он, нет, не лобстеров, не омаров - какой моветон! - любил высасысывать сырыми или у варёных выедать кусочки восхитительного мяса из клешней. Но, по крайней мкере, раков ему лущили домашние, чистенькие эльфы.

Его упитанному лицу вовсе не шла краснота, так недолго и апоплексический удар заработать, но милорду никто ничего из присутсвующих мужчин не сказал, а сделал вид, что ничего не замечает.

- В натуре, бля, как же всё это вкусно! - высказался Поттер в свойственной только одному ему из сидящих за столом манере.

А вот меня Люциус кормит чем-то безвкусным, каким-то, бля, противным, жирным варевом с ма-а-ахонькими кусочками мяса.

О, смотрите, смотрите, полнолуние! - завопил, как резаный объевшийся деликатесов Гарри.

И тут Северус моментально вспомнил, что со всеми этими «мальчишниками» и привычным уже преподаванием совершенно позабыл сварить Люпину (Снейп никак не хотел называть его «профессором», то есть, равным себе) и модифицировать, что самое важное, Аконитовое зелье, и что тот рвёт себя сейчас на куски, как, по книгам, ведут себя вервольфы в Полную Луну безо всяческих зелий.

… И Ремус рвал, покуда боль не превысила на мгновения звериный инстинкт самосохранения. А потом, когда успокоился, Ремус-оборотень лёг на свои окровавленные лапы и завыл, как ему одному во всём Хогвартсе казалось, красиво, а на самом деле его вой леденил кровь всем, кто его, на свою беду, услышал. Ремус-оборотень воспевал её, свою возлюбленную, её прелесть и очарование, её округлость, её недосягаемую красоту.

Заснуть он не просто не мог - от нечеловеческой жажды крови и во всём теле - множественной боли.

Но поутру, наскоро осмотрев страшные для любого человека повреждения, не унывающий Люпин подумал, что на настоящей мясной диете он скоро подлечится. Ведь регенерация тканей у оборотней просто колоссальная.

Вместо овсянки и яичницы, хоть и с беконом - мясо, мясо, мясо!

Вместо котлет и куриных ножек со специями и пюре - мясо, мясо, мясо, желательно непрожаренное, с кровью.

Но вдруг память услужливо так подсказала ему те минуты, показавшиеся ему вечностью, когда он на коленях полз к насмехающемуся, куражущемуся проклятому Снейпу и его любовнику заодно. Любовнику такому красивому, что так и хотелось испробовать его на храбрость в ночь полнолуния. И пусть не только в эту ночь, если Снейп-таки соизволит в следующий раз приготовить модифицированный Аконит, и Ремус-оборотень не разорвёт любого человека, даже будь он красив, как Аполлон, но и … в другие ночи тёмные, зимние, желательно, вовсе безлунные - так надёжнее.

На всякий случай, чтобы любовь вышла красивее, хотя… стоп. Какая любовь, ко всем Дементорам, может быть между этим симпатичным, нет, даже очень красивым юношей и им, невзрачным середнячком Ремусом?

Но Люпин в мыслях только отвлёкся на красивого мальчика, а без этих спасительных, отвлекающих мыслей ему было от стыда страшно теперь встретить проклятую заразу Снейпа, хоть руки и ноги местами были смазаны мазью сваренной им, противным, и кое-как забинтованы.

Этот зараза Снейп так поздно, на глазах любовника, ответил на глубочайшее самоуничижение его, Рема, за ползание и обхватывание дорогущих домашних туфель, объятие их, таких достойных, как казалось Рему в тот горький час.

Ты ли не тиран, профессор Северус Снейп? Когда ты знаешь, что от твоих рукоблудий над котлом зависит, в общем-то, жизнь, пусть нелюдя, но всё же профессора ЗОТИ? И за потерю такого знающего умелого профессора тебя госпожа Директриса по головке не погладит? А все стрелки свелись бы на тебя, профес-с-сор Снейп, из под чьего руководства выходят только змейки - хитрые и умные, мать их!

За собственное полное отсутствие гордости было противно. Ведь сказали же тебе «Нет!», так зачем вымаливать крохи несуществующего милосердия у того, кто не имеет их по определению - это же Снейп со всей его гордыней и придурью, чтоб его все Дементоры Азкабана зацеловали! Идти с такими пустяками, какими Ремус считал свои укусы, к мадам Помфри не хотелось, вот и пришлось Люпину влезать в здоровенную, купленную на авось на распродаже мантию, а не в один из любимых, потрёпанных жизнью, пиджаков.

Надо же было скрывать «следы былые преступлений» нал самим собой перед учениками и проподавательским составом. Перед последним, любопытствующим, как он провёл ночь полнолуния - особенно.

В общем, непрожаренное до конца, с кровцой, мясо - единственная отрада для особенной, как пишут верфологи, отличной от человеческой души оборотня.

А больше такого вот мяса Люпину сейчас ничего и не хотелось. Это было для всего измученного, униженного и оскорблённого Снейпом с его высокомерным любовником нелюдя лекарство.

Может, всё-таки сходить к мадам Помфри, вроде как для разнообразия? Нет, надоело - мазь этого, который водится с молоденькими да красивенькими, лечит лучше. Это уж наверняка. Проклятый Снейп же талант в своей области… Интересно, подаст он в новом учебном году миссис МакГонагал ежегодную просьбу о зачислении на должность профессора ЗОТИ, чтобы Люпин окончательно вернулся к своим портовым грузчикам?..

… Северус подумал, подумал о своей подлости… да и перестал. У него вот прямо сейчас, этой ночью, были дела и поважнее, чем состояние или даже жизнь какого-то ликантропа, недочеловека. Зато он только теперь осознал, что доставил Золотому мальчику, с которого, правду говоря, слетела почти вся позолота, первый в жизни оргазм, за ним последуют другие, быть может, и более яркие, но Северусу стало вдруг невыносимо скучно.

Завтра, то есть, уже сегодняшней ночью, приём у Бэллатрикс с обязательным присутствием Лорда, а это значит, что надо всё время, даже флиртуя с мальчиками, держать в уме блок высшей степени защиты, он же шпион.

Кстати о мальчиках - нужно будет быстренько приготовить любовное зелье и выпить его залпом, перелив в мерный стакан. Да, афродизиак при такой внешности просто необходим, иначе не слетятся к нему одному, как мотыльки на свет светильника, все, как один, девственные юноши - знай себе, выбирай в этой толпе, желательно, любовника не на одну ночь, а хотя бы на полгода.

Девственники особенно падки на такого рода зелье, разумеется, сваренное по всем канонам. Всё уже давно проверено. Ну прилетит такой мотылёк на «огонёк» и, может быть, он и станет любовником Северуса. Кто знает? Бог ты мой, как же это всё скучно!

На полгодика бы хоть, как это было с Орсием и, если бы не пресловутый спор о «чистоте крови», их отношения продлились бы ещё несколько месяцев, пока этот котёнок - Орсий - не прискучил бы Снейпу.

Но прежде всего надо выспаться сегодня утром, а после у него «окно» на две пары, не мешало бы тоже поспать.

И ещё один очень неприятный момент - его в любой момент, даже самый интимный, может вызвать Малфой, хоть из-за пустякового дела любого, раз была договорённость.

А вот это уже никуда не годилось.

А тут… Гарри - живой, непосредственный в выражении чувств, хоть и ненормативной лексикой, горячий до того, что таковым не может быть даже желанный девственник, краснеющий при раздевании порою месяц, если не больше, как некоторые.

И дались Северусу эти скромники! Во-вторых, здесь нет Легиллимента, значит, не надо держать блок, а это, к слову, тяжело для Окклюмента.

- Решено - я не буду аппарировать завтра к Бэллатрикс и ловить девственников. Меня вполне устраивает Гарри… пока он чисто вымыт, а там посмотрим. В конце концов, держать блок по несколько часов на протяжении двух дней подряд - это же какая голова должна быть дубовая. Вернее, железная.

Итак, по Каминной Сети попадаю в имение Малфоев, отдаюсь один - о, всего лишь один раз! - Люциусу, а затем начнётся самое интересное.

- Под предлогом того, что мне нужно осмотреть анус и прямую кишку мистера Поттера - да, прямо ткну Малфоя носом в зеркальце - проверить его честность в отношении Гарри, не порвал ли он его снова, а Люциус не пойдёт за мной смотреть, как надзиратель в тюрьме за заключённым и врачом. Он не будет смотреть, как я залезаю в самые интимные, сокровенные места его «мягкой игрушки», а в это, отпущенное нам время одиночества, предаться самой горячей любви в столь милых объятиях… бывшего неловкого ученика, разумеется, в роли топа - Гарри же понравилось в первый раз, значит, понравится и в остальные. Хорошо, что опыт подобного рода я ещё не растерял.

- Только надо быть с ним предельно нежным и ласковым, тогда он позабудет про мой нос и тонкие губы, которые будут осыпать его поцелуями.

И даже, если Гарри вдруг закричит вопреки моему совету, предназначенному для обмана Люциуса, от несдержанного восторга, то последний подумает, что это я зверски доставляю неслыханную боль своим «страшным» зеркальцем и даже своими «ужасающими» одноразовыми маггловскими перчатками. Нет, Люциус не заглянет в нашу, хоть на полчаса, спальню из-за пресловутой брезгливости.

- А если вдруг войдёт, то скажу, что воспылал мгновенной похотью к его «мягкой игрушке».

Гарри же он за человека со склонностями, предпочтениями и страстями не считает…

Всё, решено, а девственники Бэллатрикс и Лорда подожут своего часа… да и лучшего времени.

Снейп считал, что его слово твёрдое, как кремень, как говорило bonmot, твёрже гороха… пока на ум не пришёл снова не насыщаемый из месяца в месяц Аконитом злобный, хоть и домашний, оборотень. Но день необходимой варки зелья выдался таким насыщенным - полдня Северус ожидал решения Уизенгамота по делу о жестоком обращении лорда Малфоя с несовершеннолетним, а узнав, решил доставить юношу себе и устроил дуэль за мальчика.

А тот в итоге… отказался от единственного своего укрытия от глаз Лорда - Хогвартса, сказав, что его всё равно будут иметь в анал, и пусть бы он жил в гриффиндорской башне, но… хоть изредка вынужден был бы навещать с известными целями своего спасителя, такого некрасивого зельевара. Пить афродизиак ради Гарри так не хотелось! А желалось, чтобы всё было по-настоящему, в истинной реальности.

И Снейп, после всех приключений дня оказался в непосредственной близости от Лорда, и нужно было держать мощнейший блок. А Лорд Волдеморт даже и не пытал его фирменным Crucio, так, для развлечения - Волдеморт не любил разнообразия и изысков. А Северус в итоге попал в постель аж с двумя, пока что чистыми, даже не потными мужчинами…

Мэнор-то ещё не прогрелся окончательно, а только начал согреваться. Всем было холодно нагим, но они быстро восполнили этот недостаток более чем активными фрикциями.

Правда, вот Люциус до сих пор либо ни разу не предлагал, либо стеснялся Северуса, предложить своей мягкой игрушке пососать себе, а так, по «очереди», в которую они все пристроились, было даже не столь уж и непристойно. Правда, рукам Северуса досталось на орехи.

Так считали все. А Гарри молил Господа и благодарил Его за то, что ему никто не догадался сунуть хуй в рот. Поттер же был в этом отношении столь любимым профессором девственником. Он знал о таком виде «извращений» опять же от уличных мальчишек, которые кричали Поттеру:«А ну-ка, Потти-дурачок, отсоси мне!», а когда юноша спокойно спросил, что это значит, ему также спокойно и даже в некоторой степени доброжелательно, с некоторой степенью сочувствия, доступно, на уличном сленге, объяснили - ну не дурачок ли!

Но помыться зараза Люциус так и не дал, а Гарри был потным, как мышь. Так и сидел Гарри, постепенно обсыхая, между чистыми - в его ванной мылись, суки! - двумя полностью одетыми в мантии и рубашки с брюками под ними, мужчинами, в одних только грязных трусах, бывших на нём в день похищения. Милорд, правда, выдал тогда новые трусы какой-то странной формы, больно врезающиеся в задницу, вот и пришлось их с тех пор носить. Туалет был отдельным от ванны, как у Дурслей, так что этой радости его Люциус не лишил.

Гарри было до жути холодно в маленьких, обтягивающих трусняках в полу-протопленной зале Большой Столовой Зале, где в четырёх каминах догорали дрова, превратившиеся в пепел.

Наконец, наевшись, Люциус вспомнил кое-что забавное, как ему показалось, из времён своей весёлой юности, и решился:

- Завтра, Северус, я имею тебя стоя. Это, конечно, не очень удобно и всё такое, но ты вставляешь свой член в глотку моей мягкой игрушки. Знай только, что в… этом ты будешь первым. Это твоё право, причём неотъемлемое.

Испробуй новые ощущения - наверняка, со своими девственниками ты этот, в сущности, простой фокус, не проделывал. Ну как тебе моя идея?

- В рот? Мне? Но я не чистил зубы и ваще рот с тех пор, как попал к тебе, сраный Люциус-вжопулюб!

И профессор Снейп чистым хуем залезет мне, как ты сказал, скотина, в глотку?!

- А ну-ка возьми свои слова обратно! Моя… мягкая игрушка.

- Нет! Только не это, юноша ещё укусит меня со злости, а мне мой член дорог, как я сам себе. Он мне ещё пригодится у Бэллатрикс или Долохова в одной из роскошных, не то, что у тебя, Малфой, спален.

- Моя мягкая игрушка, если её хорошенько приструнить, чем я и займусь уже непосредственно сегодня после обеда, хороший, спокойный мальчик.

И Люциус сделал такое движение, словно хочет погладить Гарри по голове, на что тот только огрызнулся, но укусить за руку не посмел.

- Видишь, какой домашний? - продолжал глумиться милорд.

- Если уж милорд распорядился… таким образом и решил унизить нас обоих, то ради целостности твоего зада, которое я, разумеется, проверю сегодня же вечером после ваших с Люциусом послеобеденных «бесед»… То я вымоюсь особым цветочным шампунем, а опыт в подобного рода делах есть даже у меня, Люциус, я ведь не всё время с девственниками провожу, у меня бывали любовники и во сто крат более опытные, чем даже я сам.

- Но учти, Люциус, если ты опять после своего богатого обеда - к слову сказать, меня не ждите - порвёшь Гарри, я ещё о-о-очень усиленно подумаю насчёт выполнения твоих глупых, подростковых желаний, вдруг вспыхнувших вновь. Я сделаю то, что ты хочешь, только ради Гарри, как ни глумливо это звучит для первого раза. Но не жди от нас минета с проглотом - я кончу прямо на тебя, в знак наказания, хоть и малого, за издёвку.

Глава 12.

… На следующий вечер, уставший, как собака, от варки странного, ещё не опробованного афродизиака, которому нужно было настаиваться аж целый лунный месяц, Северус нашёл в себе остаток физических сил, чтобы вымыться душистым гелем, а член обмазал… на пробу ненастоявшимся афродизиаком - а вдруг сработает? Тогда будет не так противно сосать его.

Всё ради Гарри, а не милорда, чёртова выдумщика, как сказала бы покойная мать Северуса, Элин. А может, и покрепче бы завернула. Элин не верила ни в чёрта ни, тем более, в Мордреда окаянного, хоть и знала о нём много, а веровала она только в Бога и Божью помощь, но чертыхаться была мастерица. Но ни одного матерного слова из её уст было никогда не услышать, хоть и жила среди простого люда, а они известные матерщинники.

… Вспыхнуло зелёное пламя, и вальяжно, даже не как к себе домой, а в спальню любовника-грязнокровки, досушивающего магически волосы, вошёл, едва не ввалившись, как Гарри, сам милорд.

- Так сколько тебя ещё ждать, Северус? Жена голодна, как тысяча Мордредов… У нас же сегодня весьма насыщенная, я бы сказал, программа. Для начала очень плотный, чтобы хватило сил на всё, очень вкусный обед, после ты без острастки отдаёшься мне и вот тут уж пощады не жди («Ха-ха! Пощады от этого очень коротенького и мясистого члена?» - подумал Снейп.), а потом незабываемые ощущения для тебя с моей мягкой игрушкой в качестве бесплатного бонуса. Ой, а платные-то бывают?

- Бывают.

- А ты всё морщишься и моришь голодом если не себя, так других. Нет, это просто беспринципно и беспрецендентно!

Ты что, так боишься моего отмщения за твоё насилие или же страшишься засунуть свой член в глотку Гарри, наверняка, уже обмазанный афродизиаком, я ведь угадал, правда?

Северус против воли некрасиво покраснел - Малфой же был прав, но это касалось дел интимных только Северуса и его новой пассии - Гарри Поттера.

- Я же сказал, чтобы к ужину меня не ждали - у тебя же там голодная миледи. Говорил? Говорил.

И представь себе, тебя и твоего короткого члена я нисколько не боюсь, да, а вот далеко пойдущий Гарри Поттер, если его не остановит Лорд, конечно, беспокоит меня во много раз больше какой-то боли.

- Да ты смельчак, как я посмотрю! Член ему у меня короткий. А вот в лондонском до... Везде, во всех спальнях бомонда считают, что мой член подходит и мужчинам и женщинам, а ты, друг, говоришь такое…

И, вообще, я же сказал, что будет больно, значит, так оно и будет.

- Ты уже пугал меня какой-то неотвратимой нечеловеческой болью сегодня ночью, но я только почувствововал боль в руках, когда попался, как сандвич, между вами обоими, вот и всё.

Ну хорошо-хорошо, скажем, некоторую боль я почувствовал, - сказал, наконец, Снейп, чтобы утешить милорда, но тот не заметил и толики такого желанного успокоения в словах Северуса, а бросился обрадованно расспрашивать:

- Ах, вот как! «Скажем», «некоторую»… Так была боль? Ты её почувствовал?

- Да! - рявкнул разозлённый допросом такого толка Снейп. - Была, причём очень сильная. От этого и тороплюсь к тебе на обед и в тёплые объятья снова! - солгал Северус.

- А-а, значит боишься по своему аналу моего «зайчика» запускать, - удовлетворённо отметил Малфой. - А как же маленький член? И он, значит, может доставить боль или не такой он уж и маленький, как ты говоришь, трепеща от страха перед двойным проникновением в тебя - лёжа и стоя!?

- Да, боюсь! Страшусь! Пугаюсь! Тебе достаточно мрачных слов, Люциус?!

- И обед мне твой не нужен, я просто не прикоснусь к блюду, от которого отрезала, пускай её побольше, и не раз, куски птицы или мяса твоя достойная супруга, как это было вчера с индейкой. Мне и кусочка из-за боязни заразиться не досталось.

- Так ты отказываешь мне даже в примитивном, элементарном гостеприимстве?

- Хорошо-хорошо, тот, кто накормит сначала гостя, пусть и отдельными блюдами, принесёнными прямо и непосредственно с кухни руками домашних эльфов, которым я лично стал доверять больше, чем столовым приборам твоей жены… так вот, такой хозяин, который сначала накормит, а после в жёсткой форме отымеет, не может называться да и считаться гостериимным!

И… это ты называешь гостеприимством? А потом ещё заставить возиться с Гарри? Ладно уж, идём обедать, хотя предупреждаю, что я сыт. Да, и не криви лицо, пожалуйста, сыт плотной и вкусной едой здесь, в Хогвартсе.

- Что-то ты в начале разошёлся, как «Хогвартс-Экспресс», ты-то сам такого за собой не находишь?

Да и твои волосы высохли, так пойдём, я не могу занимать столько времени Каминной сети, не то к нам пожалует по очевидной ошибке кто-то третий. Когда ты насиловал меня, то… словом, за нами подглядывала моя сумасшедшая супруга. Ну и утро она мне устроила сегодня, а я ведь тоже не выспался из-за её криков на эльфих-камеристок, которые не сумели затянуть её в корсет так, как бы миледи этого хотелось.

- Она так истошно кричала, что я её услышал даже на своём с Драко - правда, он делает успехи в учёбе? - а там и Пожирательское придёт, я уверен, гены-то, гены какие, я разумею, конечно, себя. Супругу приняли в Средний Круг сразу, без проволочек, в нём ей и умереть потому, что взяли благодаря лишь одним моим заслугам в Ближнем Круге. Словом, она кричала так, что я проснулся - совсем супруга неуправляемая стала, а ведь это, насколько я зна… понимаю, только начало, и я уверен, он или тем более, она задержатся здесь до окончания беседы двух… гомиков, как натуралы нас шутливо назвают.

- Надеюсь, что шутливо…

- Так вот, по ошибке залетевшую в твою, к Мордреду в клочья! - нашу общую Каминную сеть. По крайней мере, сейчас связанную воедино.

… Люциусу опять надавали пощёчин, на этот просто за долгое отсутствие, и теперь он злой, как Дементор, пытался сделать больно Северусу. А тому всё было нипочём, покуда Люциус не расплавился сам, кончив, разумеется, отныне и навсегда со Снейпом, в противном, скользком кондоме и сначала не возжелал дать кончить сотоварищу по постели, но вскоре передумал, и пока член Северуса стоял, потянулся к нему с самыми благими намерениями.

Северус вдруг как закричит, ну словно вчера:

- Руки! Руки от моего члена прочь, Люциус! И побыстрее!

- Ну почему же ты такой упрямый - с мальчишкой в роли топа кончаешь, но и ему даёшь кончить! И чем, скажи, моя рука хуже руки твоего партнёра Орсия, фамилии не припомню, уж извини, давно ты не приводил его с собой к нам в Мэнор..

- На тебя накинулась заражённая, а простого душа после этого ты даже не принимал, всё стараешься сделать мне больно, бедный ты мой Люциус. Ты же прикрывался от её ударов… руками?

Вот тебе и ответ на твой, как всегда, многословный вопрос: «Почему?»

- Но я же мыл руки после. Я теперь и сам свою супругу брезгую. Поверь мне только.

- Ну хорошо, на этот раз поверю, но мой член, можно сказать, и не вставал вовсе во время нашего угрюмого соития, испытания меня на болевой порог.

- Что, было так больно?

- Да! Опять и снова больно! И отстань уже от меня со своими глупыми расспросами!

- Значит, я должен быть доволен, - удовлетворённо и несколько жалостно к «падшему» собрату заметил Люциус.

А Северус просто и откровенно лгал.

Теперь настало самое неподходящее и неприятное время ночи, но это для Северуса, и наоборот - для Люциуса. Тот думал, как он унизит полукровок минетом, причём в так и нецелованные им, Люциусом, ни разу «уста» Гарри, если так можно назвать нечищенный более полугода рот. А всё за прошлый, милорд был уверен, совместный оргазм.

И Люциус был абсолютно прав - Северус, разумеется, кончил, вот только не от гнусного копошения в заднице, а от одного лишь счастья обладания новым возлюбленным - Гарри, правда, отчего-то отказавшимся жить в апартаментах профессора в Хогвартсе. Может, Гарри считал, что раз профессор некрасив, то он и груб в постели? Кто теперь узнает, о чём думал перед своей знаменательной выходкой маленький, но такой страстный негодяй?

И вот сейчас Северусу, исключительно редко, но умело практиковавшему минет, придётся сунуть в рот свой драгоценный член бедолаге Гарри. Призвав попробовать и такой род любви, обычной между мужчинами. У Мастера Зелий - вымытый и тщательно обработанный ненастоявшимся афродизиаком - зато погуще слой, а тот сладчит, мужской орган. Ну скажите же вы, милосердные, кстати, где вы все, разве это не унизительно для мальчишки, брать в рот член, какой бы сладкой «конфеткой» он ни казался?!

Вот, пришли, стоят Люциус и Северус, как статуи, не зная, кому войти первым, молчаливо пропуская вперёд того из них, кто самый храбрый и бесшабашный.

Почему создалось такое странное равновесие? У Люциуса от гнусности задуманной «шалости», от которой он готов был сейчас, сию минуту отказаться… но она, эта «шалость» будет сейчас осуществлена только по его воле. А ещё он боялся, очень сильно боялся вторичного изнасилования после «проделки» с Северусом в одной из уютных спален Малфой-мэнора.

Северус не ступал первым из-за крайней неловкости, которую он ощущал.

Наконец, они шагнули вместе, причём не сговариваясь, благо широкий дверной проём позволял им это.

- А, примирились? А если я не дам в рот?

- Тогда ты будешь изнасилован не по-игрушечному как раньше, а всерьёз. Поверь, что я со своим коротким членом умею это делать. Спроси-ка у Гарри. хорошо ли, удобно ли ему было со мной?! Сладко ли? - пошёл ва-банк Малфой, а карты были на руках - его множественно изнасилованная мягкая игрушка.

- А чем вы клянётесь, что если я возьму побрякушку профессора Сгнейпа в рот, с-с-сэры, то насиловать меня Люциус больше не будет? - подал голос Гарри.

- Я клянусь за нас обоих, взрослых, - выступил вперёд Северус.

Ему так хотелось, чтобы слова его клятвы были нерушимыми!

- А теперь приступим к неприятному, но желанному лорду Малфою. Приступим к самой неприличной, на мой взгляд, части нашего сегодняшнего свидания, если его можно так назвать. Только не сжимай зубы, Гарри, прошу тебя потому, что приказать я не в силах, иначе мне будет чертовски больно.

- Вот за «чертовски» и не сожму, а ещё знайте - Вы теперь мой самый любимый профессор Хога, в который я… обязательно вернусь. Я и живу только этой мечтой. Я правильно говорю, профессор Снейп, сэр?

- Да ты сама любезность. Благодарю тебя, Гарри, но давай уже приступим к приказанному нам обоим.

Малфой разоблачался где-то сзади, ища, куда бы ему положить зачем-то взятых с собой, специально приготовленных кухонными эльфами для них двоих (Гарри был не в счёт) заливных осетров, последних, которые имелись в погребе.

Гарри широко раскрыл рот, и Мастер Зелий поместил с трудом туда своё самое сокровенное, уже эрегированное от одного вида Поттера, разметавшегося, нагого, по кровати.

- Нет, ты соси, соси, а не лежи с открытым ртом, как дурак, - заверял Малфой, пристроивший громадное блюдо подальше от жара камина.. - ты ещё слюни пусти, - издевался Малфой

И Гарри сосал член Северуса, а его позади имел милорд собственной персоной, активно «работая».

- А всё потому, что люди теряют девственность любого толка в этом имении. Интересно, какого рода девственность потеряла миссис Малфой? Оральную или же… анальную? Так, отвлечься, отвлечься на что-то иное. Срочно. Иначе меня настигнет рвота… Я не могу больше выдержать! Но рвоты на лицо и грудь Гарри, так и оставшуюся костлявой, допускать ни в коем случае нельзя. Наверняка потому, что Хозяин этой нищеты, вовсе не имеющей собственности, приказал сторожить действия всех троих, ворожить над нами своей эльфийской магией, ну, только на этот раз троих людей - хоть человека, а то Гарри ведь не в счёт у Люциуса - разузнаешь, что такое отнять у Малфоя его «мягкую игрушку».

- Ты соси, с-с-соси, щенок, иначе я отымею тебя всего лищь один раз, но так яростно, что ты умрёшь от этой самой кровопотери! Ничего, Лорд любит меня, просто скрывает это, иначе ради чего бы он аппарировал в моё имение по-домашнему, с Бэллой. Простит он мне и потерю тебя. Я твой труп уничтожу магически, превратив в молодое деревце, а вонючие трусы сожгу в пламени камина. Вот будет шутка, когда по весне я подведу Повелителя к тому самому деревцу. Тот конечно, развоплотит тебя, мой милый Гарри, и тогда уж замучает до смерти.

- И никакие зеркальца и палочки тебя не спасут! Я же слышал ваши шепотки.

- Но я з-знаю мноно лучше тебя, - проговорил Снейп, запинаясь, потому, что Малфой нашёл-таки какую-то очень болезненную маленькую точку внутри, Люциусу всё же удалось пристроиться и очень неудобно для профессора.

Так вот, Снейпу только сейчас стало по-настоящему больно, но ни стона не сорвалось с его губ - показать Малфою… где больно, значит, обрести очень долговременную муку, пока сам Северус не надоест милорду, и тот не отбросит Снейпа прочь, как использованный презерватив.

Кстати о них, латексных, все оргии происходили только в них, по крайней мере, для остроты ощущений. Северус был без него, а Люциус, к его глубочайшему сожалению, но таковы условия, в нём, противном. Всё это привело к тому, что у не любившего ни капли Малфоя, смазка внутри пресловутой прямой кишки ни разу, уже можно сказать, из четырёх совокуплений не выделялась.

Гарри усиленно, «взбодрившись» таким напутствим милорда, сосал член Северуса, но тот не чувствовал ровным счётом никакого возбуждения, уж больно неумел был Поттер в этих «игрищах сатанинских», как считали оба, либо любовь к юноше сложилась в сердце и разуме в огромную силу, не давая разыграться телу.

- Но я знаю Кровоостанавливающее заклинание против вот таких, как ты, изобретательных не в ту сторону и похотливых кобелей, знаю ещё с тех пор, как Лорд не отменил пыток между своими в нашем тогдашнем, уж не припомню - Большом или уже Среднем, Кругу, и оно, изобретённое мной и на многих опробованное, не раз спасало мне жизнь, - Северус вскрикнул то ли от боли, но даже не поморщился, то ли от негодования, что ему пришлось придумывать… такое заклинание.

- От таких, как ты, пёс! Ступал бы ка ты лучше на свою излюбленную псарню и поработал там производителем! И не обращай внимания, что родятся щенки - тебе и того довольно!

У Гарри от страха и омерзения - разумеется, афродизиак не сработал - тряслись коленки, но он по вполне понятным причинам даже чертыхнуться или привычно послать взрослых мужиков, заставивших его проглотить приманку, не мог. Лучше уж член Люциуса в заднице, во сто крат лучше, чем во рту. Это так противно, что просто заебись!

Гарри сосал, сосал да и насосал - весь организм Северуса, все полученные фрикции срочно и неотложно требовали своего, разрядки, по-умному говоря, немедленной эякуляции.

Зельевар разом срочно вывернулся из слишком уж тёплых, негостеприимных, болезненных объятий милорда, хотя мог бы сделать это намного раньше, во время пришедшей так некстати боли. Но Снейп предпочитал терпеть её, чем дать свидетельство о своих болевых точках, и кому - самому милорду Малфою - хитрому, беспринципному, организованному чуть лучше, чем улитка в панцире!

Профессор выплеснулся прямо на грудь и шею Малфою, но до лица не дотянулся - гордый член полукровки воздал врагу, каким сейчас был чистокровный милорд, за все надругательства над собой, обладателем сего члена, и над Гарри.

Пока Люциус бежал и в прямом, и в переносном плане, в ближайшую ванную на втором этаже - ванную Гарри он то ли позабыл открыть, то ли у него не было ни ключа от амбарного замка, ни волшебной палочки, но Снейп и Поттер снова остались наедине, и профессор, утомлённый соитием, шепнул на ухо Гарри ещё раз:

- Пойдём со мной в Хогвартс. Там буду я, твоя гриффиндорская башня, тебе будет весело, а уж твоё бушующее в эти годы либидо я удовлетворю, а главное - тебе там будет абсолютно безопасно. Я имею в виду посягательства Лорда на тебя.

Даже если я и буду сходиться с тобой, то клянусь памятью моей матери, буду делать это мягко. Полюбился ты мне, мальчик, вот что.

А уж кого люблю, того не отпущу до тех пор, покуда сами не надоедим друг другу и не разойдёмся через какое-то время, о моё сокровище. Не люблю я постоянства, хоть замучай ты меня.

- Но Вас же первым Волдеморт запытает за… меня, за то, что в прекрасный и такой близкий Хог увели с собой.

- Да, пожалуй, что прав именно ты, Гарри, а не я со своими утопическими взглядами. Что-то я совсем голову потерял.

Да, моему великому созжалению, мы можем видеться пока только у Малфоя под разными предлогами, изредка повторяясь, как с этим «обследованием».

- Но видеться каждую ночь - вот увидишь, когда милорд отмоется, а он ещё больше разозлился на меня из-за действительно фееричной выходки с обливанием его спермой, он обязательно захочет иметь меня здесь, в своём имении - о, каламбурчик получился - еженощно, быть может, даже отринув практику необыкновенно вкусных обедов потому, что его жена… Я, кажется, уже говорю что-то лишнее, прости. Не вешай нос, мой, только мой Гарри!

- А ржачно было, мне понравилось, жаль, что не ебаль… в харю. Видите, я тоже стараюсь быть вежливым, профессор Снейп.

- В таких делишках, как обливание спермой третьего партнёра, я знаю толк, но ведь я был почти всю жизнь боттомом и познал, что во всех делах нужно чувство меры, мой Гарри. Такого надругательства над своей красивой физиономией лорд Малфой не простил бы никому и уж мне первому точно.

- Почему Вам первому бы досталось от Люциуса, а, профессор?

- Он не может сам изнасиловать меня до крови, но это огромный секрет, хорошо? Милорд и сказал бы Лорду эту кровь пустить, рассказав о моей якобы измене, доказал бы её - да, он же некоторое время от скуки работал прокурором в гражданском маггловском суде - только представь себе его в парике и отправляющего всех осуждённых магглов с видимой радостью на блестящем от пота лице на виселицу.

Так вот, он доказал бы перед Лордом мои многочисленные «измены» Левому делу…

- А что смеёшься? В год твоего рождения речи Лорда, ещё не развоплощённого, а на вид очень приятного, притягательного, маги и ведьмы носили его на руках, конечно, в переносном смысле, но все его пожертвования маггловским приютам, церквам проходили именно под акцией «Левой Руки». Никто ни из волшебников, ни, тем более из магглов, не мог понять кажущегося смешным называния движения. Только потом, когда ты, вот ты, малыш, развоплотил Лорда, о движении забыли, как только перестали поступать деньги и произноситься пламенные речи. А после воплощения о нём снова вспомнили, но уже… свои. Вот смотри да не перепутай - это левая рука! Отсюда и название движения.

- Да я не совсем-то и слеп чтоб не разглядеть такую злоебучую пакость.

- А потом бы меня либо замучили застоявшиеся в денниках свои из Ближнего, либо, что менее вероятно, отдали бы на растерзание всегда готовым к пыткам до… самой смерти молодчикам из Большого Круга, что лично я посчитал бы большим оскорблением. Но кто бы меня спрашивал…

- Усёк, всё аж до самого конца. А те ребятки-садюги - откуда их столько? Большой Круг, верняк, так и называется, что в нём народу до хуищи. А как же другие Круги? А в Ближнем что деется?

- Хватит, Гарри! Ты хочешь знать слишком многое за столь малую плату!

- За то, что я сосал Ваш хуй?!

- Прекрати, сейчас Люциу… А где, кстати, он?

Люциус же в страшном озлоблении на весь мир и на эту парочку в особенности, не воспользовался даже ни одной ближайшей ванной комнатой в гостевых спальнях, которыми полон был весь второй этаж, за исключением апартаментов супруги, занимавшие четверть этажа в то время, как третий этаж, на который, как безумный, стремился несчастный липкий Малфой, делили поровну отец и сын.

Милорд в каком-то беспамятстве от страшного оскорбления и совершенно странном исступлении добежал голышом до своего этажа, благо ему не встретился ни один домашний эльф - в доме все или почти все, как мы знаем, спали крепким, здоровым сном. Даже у миледи сон был здоровым в эту ночь. Палочка же была забыта под подушкой в спальне мягкой игрушки, хоть и сношался Малфой со злобным, кощунственным Снейпом стоя.

Тогда он предвкушал настоящее развлечение, а вышло… вот так.

Он залез под горячий душ, почти кипяток, чтобы согреться, а, главное, промыть шею и грудь и каждый волосик на груд, смыть уже прилипшую, но слава Мерлину отлично смывающуюся сперму. Это её свойство он знал по опыту лондонского дома.

Но было мерзко именно получить такое оскорбление от полукровки, которого он и любил и желал, но всё никак не мог отомстить за изнасилование. Поэтому потом Малфой долго отмокал в ванне с горячей водой, и вода убаюкивала его, снимая напряжение, сковавшее тело от омерзения… и холода, пока он бежал сюда нагим.

Наконец, он вытерся насухо большим махровым банным полотенцем, нырнул на уже подостывшие простыни и… тоже заснул здоровым сном.

Одному лишь Снейпу да Гарри, оставленному одному, не спалось.

- Где бы вымыть член, желательно, с бактерицидным мылом? Но где же такое возьмёшь в этом Малфой-мэноре, полностью соответствующему прозвищу, данному в высшем свете - «Самый правильный дом», но не о нём, не о доме и его прозвище речь сейчас. Так, вспомнилось к чему-то.

Я, конечно, мало брезлив, и многие обвиняют меня в неряшливости, в основном, студиозусы. Я уж точно не заражусь от Гарри… оральным способом, если уже не заразился… анальным.

- Нет, не заражусь, Гарри же чистое дитя… если Малфой не заразил его раньше. Поэтому возвращаемся к исходному - надо как можно быстрее вымыть своё мужское достоинство с мылом, а простое туалетное мыло найдётся в любой спальне, как назло, только второго этажа. А идти придётся по роскошной парадной лестнице с её огромными пролётами, но… ведь я уже иду. Значит, одолею и чёртову лестницу.

Глава 13.

Северус вскоре оказался на желанном втором этаже. Он знал, что там же, но вот где? - располагаются апартаменты миледи Малфой в четверть этажа, поэтому старался ступать тихо, как лазиль.

Но он успел увидеть, скорее, развитым при варке множества зелий боковым зрением, расплывшуюся до отвращения, не затянутую ни в корсет, ни в эти дамские штучки типа корсажа, фигуру миледи Нарциссы и услышал её почти неизменное призывное:

- Сюда! Сюда! А Вы такой смельчак, граф Инкогнито!

В постель! - капризно закончила миледи.

- Но я Северус Снейп, леди, Вы перепутали меня с… кем-то.

Однако Снейп был в один момент вовлечён в хватку не хуже боксёрской по мощи и силе и буквально втащен в опочивальню ополоумевшей миледи, а это была последняя комната её апартаментов.

Северуса протащили по всем комнатам, комнаткам, курительным (а Нарцисса до заболевания курила динные пахитоски), даже будуарам, маленьким, со сваленными в одну кучку драгоценностями, а в другую кучу-малу - корсетами и старыми платьями.

В спальне его начали весьма слюняво целовать, причмокивая, что было особенно отвратительно и приговаривая время от времени этой пытки:

- Ты пришёл. Пришёл так скоро. Ты такой смелый. Пора бы нам идти в постель.

Но во тьме все кошки серы, и даже бесцеремонно лапая мужские принадлежности, миледи не опознала худощавого Снейпа. Всё это время он был вмят в мерзкий трясущийся жир, из которого ему - здоровому, в меру жёсткому по характеру мужчине было никак не выбраться. Он даже закричать во всю глотку не мог, потому что рот его был залеплен мерзкой слюной. Этот кошмар продолжался до тех пор, пока Нарцисса не взяла Северуса за руку. По запястью… не того размера она быстро вычислила, хоть и больным умом, но что перед ней не тот, не он..

- Так это не ты! Обман! Караул! Измена! - громким, как у тромбона, голосом, закричала миледи.

Дверь, заботливо припёртая миледи одной левой какой-то оттоманкой - Цисса забыла о сверхъестественных возможностях своего кавалера - отворилась по-простому, пинком.

- И что это вы оба здесь делаете?!

А-а-а, вот Северус не согласился на мои условия о столь желанном мне дубле вчера ночью и сегодня посвятил себя истинному безобразию, в свойственной полукровкам и магглорождённым хамской манере.

Вот и поплатился, попав, такой тощий, в геркулесовы объятия моей излишне полнокровной и, скажем так, полноватой супруги.

Но я тебя не стану выручать, Северус, так и знай, за то, что ты сделал в отношении меня.

Женщина вдруг перестала голосить, что было очень удобно - теперь разговаривать можно было не на повышенных тонах, перекрикивая миледи.

Она спросила с внезапным интересом:

- Это ведь ваш главный развратник Снейп? Грязный полукровка?

Она тотчас выпустила Северуса из излишне тёплых объятий и даже отошла на несколько шагов, словно боясь измараться.

- Но-но, миледи. Сбавьте-ка обороты, не то Ваш муж будет очень опечален моим исчезновением из его жизни навсегда. Мужья обязаны оберегать своих милых и послушных любовников от на нападок жён. Разве я говорю неправду, мой любимый милорд?

Слова о любовнике, на которые и нажимал Снейп, напрочь вылетели из головы полоумной женщины, либо она сделала вид, что не расслышала их, мечтая избить супруга, встретив его где-нибудь в тёмном коридоре.

Она просто подошла к Северусу и ещё раз, позабыв, что он «грязный полукровка» и «развратник», пощупала его гениталии, другой рукой крепко, чтобы не вырвался, придержав мужчину.

Всё это происходило под весёлый смех Люциуса, когда жена, убедившись, что этот мужчина не Большой Фалл, а какой-то другой, ненужный, наконец-то охочая до больших, очень больших размеров самка окончательно отпустила зельевара.

Малфой посчитал, что виденным им глобальным позором Снейпа он отмщён.

- Так выведи меня в коридор, Люциус, мне необходимо поскорее вымыть член после его нахождения в нечищенном рту Гарри.

- А-а, тоже брезгуешь мальчишкой, а я вот нет, только ртом почему-то. А уж задом его я ни на йоту не побрезгую, да хоть сейчас пойду к нему! - бахвалился милорд.

После того, как оба оказались в коридоре, Люциус сказал:

- Ступай в гостевую напротив, там бактерици… нет, не выговорю, мыло.

- Бактерицидное. Так звучит это слово, Малфой. И спасибо, что держишь в имении такую полезную вещь. Ведь действительно может пригодиться. И вот ещё что - заведи такое же в каждой ванной комнате - меньше заразы принесут в следующий раз твои блюющие в раковины и унитазы и справляющие нужду гости. Да и, конечно, себя не забудь.

О Гарри же умолчу.

- И правильно сделаешь, мой милый Северус. А как она-то тебя…

- Ну, я побежал.

… Утро в Малфой-мэноре выдалось серым, без проблесков солнца, угрюмым и злым.

- Если Вы, миледи, ещё раз коснётесь любого, я повторяю, любого из моих гостей мужского пола… внизу живота, то я выставлю Вас на несколько часов на мороз, благо он ещё держится. Может, это наказание западёт в Вашу беспутную и развратную голову лучше моих устных увещеваний.

- А в одежде? - наивно спросила дурочка.

Ну и о чём с ней после этого прикажете говорить, как заставлять, именно заставлять вести себя более-менее подобающим образом?

В результате появления на узком горизонте её сознания обманного Большого Фалла миледи помешалась от горя ещё сильнее, стала пускать слюни, и на правом глазу у неё появился нервный тик - она постоянно подмигивала.

Малфой приказал вытаравщим и без того огромные глаза домашним эльфам отныне не переменять миледи тарелки и столовые принадлежности - он решил сэкономить на скорой, как он ошибочно думал и полагал, смертнице.

В дом войдёт новая, юная хозяйка, стеснительная пансионерка, которую Дракусик непременно примет и будет почитать, как если бы она была его матерью, хотя в реальности этой зимой Драко исполнилось уже семнадцать.

Но посуда… посуда начнёт биться с удесятерёнными силами, ведь хозяйка будет ронять тарелку от каждой двусмысленной шутки милорда или его проказы, которыми он осыплет новую миледи Малфой.

А уж милорд такой затейник да забавник, что, несмотря на естественную разницу в летах, которая уже заранее его нисколько не угнетала, сумел бы заставить щёчки юной красавицы покраснеть. Хорошая шутка в глазах Малфоя просто обязана содержать в себе капельку скабрезности.

А с этой полоумной даже просто не поговоришь. Она всё о сексе, причём каком-то странном, извращённом. Нет, был бы здесь милый пусечка Драко, он сумел расшевелить даже тронувшуюся умом мать и разговорил бы отца, и не было бы этой гнетущей тишины, а вместо этого были бы немного шальные рассказы о студенческой жизни в Хогвартсе.

Но Рождественские каникулы миновали недавно, а мать-изменница до сих пор жива. Миледи тихо, как ни странно, думала. Причём, не как в последние три дня - о любовнике, а о сыне - да, она ещё не забыла о Драко - полагая, что, пользуясь присутствием в себе тёмного мага, такими темпами она либо превратится в бесполезную куклу, либо уйдёт ещё до Пасхальных каникул, так и не увидев снова свою кровь, своё порождение, плоть от плоти своей - сына.

И вот, что странно - у неё совсем пропал аппетит при этих мыслях.

Она и съела-то, на удивление милорда, всего лишь пяток яиц пашот, холодную курицу да ухватила у супруга прямо из-под носа настоящий привозной деликатес. Это были заливные стерляди числом, она не помнила точно, но не больше десятка. И вовсе незачем мужу было так смешно унижаться и не менее весело, для Нарциссы, разумеется, просить жену дать ему отведать рыбы, какой бы дорогой она ни была. Такое поведение недостойно славного имени Малфоев, это понимала даже миледи.

Да, ещё были булочки, но совсем мало, штук пятнадцать, не больше. Ну разве это можно назвать полноценным завтраком?..

Но за вторым завтраком Нарцисса полагала восполнить недополученные калории, однако внезапно в имении раздался оглашенный звон сигнализации.

- Это он! Мой возлюбленный так неистово спешит ко мне!

- Миледи, держите себя в руках, - пригрозил на всякий случай на самом деле трусливо дрожащий Люциус.

Но это действительно был он - Большой Фалл.

- Ах, всё летит к Мордреду в пасть, а я вот не успел к завтраку! Какая чертовская жалость! Я стою перед вами, господа хозяева, адски голодный. Если б меня поцеловал сам Дементор, как в присказке, я и то чувствовал бы себя лучше!

Он впервые в жизни говорил так много, а всё почему? Потому, что упрашивал… по-доброму хозяина этого миленького, уютного особняка дать ему согреться и поесть вволю, то есть исполнить простые законы гостеприимства.

Но Люциус, кажется, не собирался показаться гостеприимным хозяином.

Постепенно, активно жестикулируя, как полагается всякому, по определению, дурно воспитанному иностранцу в глазах четы Малфоев, он согрелся самостоятельно в своей странного покроя мантии. Она была до пят, но, кажется, вовсе не мешала пришельцу.

А вкупе с крупными кистями и лицом, словно выточенным резцом из камня, с довольно странными получившимися чертами, иностранец производил впечатление большой, странно, но активно двигающейся, расхаживающей по Большой Столовой Зале глыбы совершенно неизвестного происхождения.

А то, что он мешал маггловские и волшебные ругательства, вовсе немудрено и объяснялось очень просто.

Когда на балу… для своих, а других и не приглашали, играет оркестр специально обученных чертей, каждый раз по необходимости призываемый из Преисподней, то даже дети начинают ругаться почти, как взрослые, только не так образно и витиевато. А уж когда дело дойдёт до рулетки… то ругань стоит в накуренном помещении столбом, как дым. Кстати о дыме.

Большой Фалл достал трубку из неизвестного материала и закурил её, жадно затягиваясь и пуская красивые колечки какой-то адской удушливой смеси, так казалось и милорду и, что уж тут говорить о миледи, готовящейся красиво упасть в обморок от такого запашистого табака в трубке Большого Фалла. Курево заменило ему недополученную еду, хотя жрать хотелось всё равно.

- Здесь мне, по всей видимости, не рады. И без этой вашей обязательной яичницы с беконом - такая мерзость! - обойдусь. Мне выпадало на долю поголодать и дольше. Переживу уж как-нибудь чисто английское невежество и отсутствие гостеприимства.

Так милорд точно узнал, что любовник его жены - иностранец и, по всей видимости, издревле ненавидящий англичан француз. Но ничего не сказал, боясь проговориться о своих новых знаниях тоже со зла.

- Что же Вы, миледи Малфой, так холодны и нелюбезны со мной сегодня?

Или Вам не по нраву запах моего сладкого табака?

- Да, табака. Перестаньте курить и в постель.

- Да что же это делается в Малфой-мэноре?! Любовник уводит жену прямо из-под носа супруга, в его присутствии, если Вы не очень-то хорошо знакомы с английскими bonmots, мистер как-Вас-бишь-там.

Вы столь любезны, мистер, что даже не представились, а есть Вам подавай прямо с порога. Какая наглость, - протянул Люциус по слогам.

- Я очень хорошо знаю британские bonmots, сэ-э-эр, - издевательски протянул Большой Фалл, - а вот представляться я Вам не буду. Не заслужили своим отвратительным поведением

А то, что я увожу Вашу жену, как она выражается, «в постель», где, кстати, ей будет очень хорошо со мной, то Вы, сэр, это заслужили, не дав мне ни крохи еды и ни капли вина. Иначе бы мы с Вами нашли общий язык, - парировал француз или кто он там на самом деле.

Ну что же Вы не кричите Avada kedavra, нацелив на меня волшебную палочку? Вы ведь очень сильно хотите этого, признайтесь.

- Н-н-нет, я с тёмными магами, кроме одного, предпочитаю не связываться. Да и то, тот преподаёт детям, в том числе и моему сыну, - Малфой приосанился, - Зельеварение, очень точную и в некоторых случаях опасную науку. А раз он допущен до детей, то он не столь уж и опасен. Тем более, в памятную всем присутствующим первую ночь измены, когда Вы, вот Вы, имели наглость заразить коронным сифилисом мою драгоценную супругу! - тот тёмный маг не смог снять Защитные Чары с двери в её апартаменты, наложенные Вами и, быть может, успеть спасти её.

Кроме того, за Аваду, пущенную в гражданина другого магического государства, а Вы, mon cher, безусловно иностранец, - наконец-то осмелел Люциус, - можно угодить прямиком в Азкабан. Вы хоть слышали о таком заведении?

- Премного наслышан, сэр.

- Да-а, оказаться… под таким - вот, где настоящая беда. А о доминировании в его случае и речи быть не может, - думал всё о своём, мужском, милорд.

- А Вы не боитесь случаем, сэр Малфой, что я читаю Ваши мысли, как неинтересную книжонку, какм-то причудливым образом попавшую в мои руки? Обычно я… такого не читаю. Предпочитаю, знаете ли, более серьёзный жанр.

- Это Вы о женщинах и распутстве с ними?

- Вашими устами глаголет истина! - засмеялся Большой Фалл.

- Вернёмся лучше к «книжонке», как Вы изволили назвать мой разум. Мне… словом, мне говорил специалист, что для чтения мыслей необходим зрительный контакт и… и навык читающего.

- Положим, умение, навык у меня есть и побольше, чем у этого Вашего носатого специалиста.

А вот на кого Вы, извините, безотрывно пялились вот уже десять минут? Разумеется, я воспользовался таким внезапно подвернувшимся случаем, чтобы легонько покопаться в Вашей голове.

- И, да, прикажите Вашим домашним эльфам просушить мою мантию, милорд Малфой. При аппарации я попал в буран, и меня чуть не расщепило. Но это всё пустяки по сравнению с тем, что я смотрю на миледи Малфой, прикорнувшую на неудобном стуле после, надеюсь, сытного для неё, обильного завтрака.

- Но почему Вы распоряжаетесь в моём Малфой-мэноре и вообще осмеливаетесь предлагать это, милостивый сэр? Это же же моё имение, и миледи Малфой с её действительно колоссальным по количеству съеденного завтраком тут совсем не причём. - начал выходить из себя милорд.

- Да просто потому, что я Очень Страшный и Великий Тёмный Маг и попрошу, ради сохранения Вашего же здоровья да и про нервы не забудьте - не связываться со мной. Силы наши, я имею в виду и физические, и магические, слишком неравны, чтобы устроить любого рода дуэль, а я отлично, скажу Вам, владею холодным оружием, равно, как и огнестрельным, о котором Вы и не слышали. Для дуэлянта по сравнению со мной Вы слабы, так что нам не о чем говорить.

- Просыпайтесь, дорогая моя миледи, и пойдёмте, да, в постель, в постель, в неё самую, - заговорил голодный пришелец совсем другим, мерным, спокойным, а не напряжённым, и злым, но… добрым голосом.

- Неужели он действительно полюбил Циссу? Нет, быть того не может, такую, ей-Мерлин, корову!

Впрочем, как говорится в одном из распространённых bonmot - любовь зла et cetera.

- Полюбил-то он её, если вообще любит, в чём лично я сомневаюсь, ещё тростиночкой, но вот почему продолжает даже средь белого дня приходить к чрезмерно толстой и подурневшей женщине? Значит, всё-таки любовь… на грани смерти. А красиво я сказал!

Но мне очень интересно, почему он, хоть и не совсем в здравом уме, но живой, а это главное. В его черномагических ритуалалах он спасение находит, что ли?

И Люциус оказался прав.

Сколько уж раз Большой Фалл был практически при смерти, да что уж тут, совсем при смерти, едва аппарирорав в замок своих родителей и всего клана, как ему тут же подносили животворящее зелье. Потом он лежал несколько часов, отдыхая и вбирая всё самое ценное из напитка жизни, а уже вечером весело плясал польку с кем-нибудь из многочисленных сестёр или племянниц, а хоть бы и троюродных!

Тёмные маги селились кланами ещё с начала времён и окружали свои огромные крепости такими глобальными уровнями защиты, что простому тёмному магу или считающему себя таковым, как Снейп, не было никакой возможности сквозь них пробраться, а смерть такого мага была бы мучительной. Аппарирование же на специальные наружные площадки производилось очень просто и легко, но только членами данного клана. Они жили вечно при свете факелов. Веками и почти не старели.

… «Сколько тебе лет, деда?» - за такой вопрос сызмальства нещадно били розгами что мальчиков, что девочек, одинаково сильно, а потом насылали огромных змей на голое тельце избитого ребёнка. Впечатление дитяти было настолько безотрадным, что ребёнок больше никогда и никому в большой семье не задавал подобных вопросов.

Так учили вежливости к старшим.

Хорошему, подобающему всем многочисленным и весьма своеобразным критериям подрастающему тёмному волшебнику или ведьме поведению учили тоже по мягкому месту, а после следовало самое страшное - опрокинутая на нагого лежащего ребёнка большая корзина с пауками. А тех, кто не выдерживал, убегал или старался стряхнуть с себя насекомых, ждала ещё одна порция розог, а по живому-то намного больнее.

Да к тому же после каждого телесного наказания в нежную ребяческую кожицу втирали соль, много соли. А потом снова пауки и только попробуй пошевелиться, хоть тебя и коробит от омерзения и хочется, чтоб скорее вырвало, взрослые такие выдумщики, особенно, если это тёмные маги, и жалость-то воспринимают они, как слабость… пока воспитывают. Самым ужасным в змеях и пауках было их естественное происхождение, а не магическое.

Магии не боялись, что называется, с пелёнок, а вот сквибов в кланах не держали, а растили до совершеннолетия и отпускали на все четыре стороны с маленькой горсткой монет, краюхой хлеба и традиционной копчёной ногой оленя, жизнь положившего на охоте, которые клан, вернее, та его часть, которой на месте не сидится, иногда устраивала под заклинанием невидимости и неслышимыми чарами.

Так, путём физических истязаний создавались стальные закалённые характеры, что у мужчин, что у женщин.

И если мужчинам, умеющим постоять за себя, был открыт весь мир, то такого же характера женщины оставались внутри крепостей старыми девами. Редкую красавицу увлечёт с собой в оплот своего клана специально приглашённый для сватовства тёмный маг. А приглашение исходило от главы клана или его жены, если сам глава уже почил, то есть отправился в Преисподнюю. В Чистилище и, уж тем более, в Рай не верили вовсе, но только росли в абсолютной уверенности, что Ад пожрёт телесно каждого тёмного мага, оттого и не хоронили своих редких мертвецов, но сжигали их дотла, до последнего остатка берцовой кости или черепа.

Тёмные ведьмы бы и все в девках сидели, но нужна была новая, свежая, чужая кровь в роду, а так как тёмные маги пили кровь друг у друга из чаш на весёлых свадьбах, то вот и всему клану новая кровь, хоть чуть-чуть, но достаётся.

И только Большой Фалл никому из… своих ли, другого ли клана жениху, невесте или многочисленным гостям свою кровь, щедро полоснув бы ножом по запястью, как остальные, пить не давал.

Он ведь заражён и был, в некотором роде, изгоем в собственной семье. Но изгоем, которого холили, лелеяли, поддерживали жизнь порциями особого, да и разработанного одним из родичей специально для него, больного, зелья.

Только этим жил Большой Фалл, время от времени чувствуя, что засиделся в родных пенатах и начиная бешено аппарировать по всему свету. И, что самое странное, везде он представлялся графом потому, что его место в клане соответствовало этому сословному положению у обычных магов, и был принят без каких-либо рекомендаций.

Только Британия, эта издревле неприступная, омерзительная страна хорохорилась. Чтобы быть принятым в свете, нужны были, да просто необходимы, рекомендательные письма, хотя бы со столь нелюбимой, но почитаемой родины. А таких у Большого Фалла накопилось за, хоть и не долгую по меркам тёмных магов, жизнь великое множество, и все только положительные.

Остальные он просто не показывал, и в этом был секрет его успеха на островах. Он даже столь памятно присутствовал на рауте с британским министром магии во главе.

Посмотрев на толпу благоговейно, чуть ли не раскрыв рты, сливок британского магического общества, слушающих своего министра-дурачка Всепроникающим Взором, которому научил его родич из клана - угловатый, но, несмотря на неуклюжую внешность, женатый волшебник.

Женитьба тёмного мага - дело редкое, а супруга у него была ещё с тех пор, когда Большой Фалл только-только начал осознавать мир вокруг себя. На вид тёмный маг-родич был средних лет, но, разумеется, Большой Фалл никогда не спрашивал родича о его истинном возрасте - уже научился по горькому опыту телесных наказаний и тому, что следовало за розгами. Особой добротой маг не отличался, но питал к Большому Фаллу некое подобие дружбы, разрешённой в клане.

… И увидел Больщой Фалл среди толпы, не хуже лондонских зевак, пялящихся на своего драгоценного и несравненного министра Фаджа, одинокую скучающую «вейлу», прекрасную и несчастную в браке да и в жизни несчастливую - жить ей оставалось меньше года потому, что кто-то заразил её чахоткой, а, просмотрев толпу ещё раз Взором и найдя её мужа, Большой Фалл понял, что «вейла»-то действительно обречена, что её не лечили и лечить не будут, хотя средств на этот раут угрохано столько, что можно всю больницу имени местного святого Мунго обустроить новейшим оборудованием. А то живут эти англичане и прочие британцы, как в каменном веке. У них даже магическое здравоохранение отстаёт от такового у магглов, а это уже не дело.

Достоинством волшебника или ведьмы является магия, вот её-то и следует использовать колдомедикам в своих действиях, а то… чахотка, и это в конце двадцатого столетия! Причём уже в неизлечимой стадии, но это всё потому, что «вейла», по всей видимости, лишена свободы передвижений и не смогла вовремя, едва почувствовав симптомы болезни, сама заплатить за своё лечение жадным до галеонов и сиклей колдомедикам из св. Мунго.

Так не всё ли ей равно, от чего погибать - от чахотки, так и не познав в жизни любви или от коронного сифилиса после большой любви! Правда, после странной для пуритански воспитанной английской леди, как и любой из простых британских женщин, равно, как и для большинства мужчин - анальной.

Она, эта «вейла», заледенела изнутри без настоящей мужской ласки, стала взбалмошной, злой, ходит на какие-то собрания в чёрном плаще с накинутым капюшоном и в маске, изображающей оскал человеческого черепа. На этих собраниях творится зло, очень большое зло, но больше об умирающей красавице Большой Фалл сказать ничего не сумел бы, ведь он не был ни слепым предсказателем Тересием, ни Дельфийским Оракулом.

Глава 14.

Но, заболев коронным сифилисом, она в припадке бешенства, часто охватывавшего самого носителя инфекции, придавая ему немереную, сверхъестественную силу, могла хотя бы надавать пощёчин супругу, причём далеко не верному, а имеющему короткие интрижки и с дамами, и с кавалерами.

Сам Большой Фалл подцепил заразу в дорогущем маггловском борделе от шлюхи-ведьмы, подрабатывающей там, чтобы заражать магглов. А она была, чёрт возьми, привлекательна и так и притягивала взгляды мужчин - клиентов.

Она же тоже из тёмных была, но могилу её Большой Фалл почтить с визитом не мог - свои из её клана прибрали тело и сожгли его, как положено у тёмных. Та безымянная шлюха сделала его не таким, как все, особенным, она придала жизни Большого Фалла привкус смерти, способной настигнуть где-то вдали от родного клана. Одним словом, придала жизни жар открытого пламени.

Вот и с «вейлой» так - он рисковал быть отвергнутым, ведь не красавец, но была не была, и он кинулся очаровывать умирающую, чахоточную ведьму, не знающую по глупости ни о своей болезни, хотя, небось, и кашляет много, и ест мало, и кровью харкает, ни о большой и странной любви.

Нет, сначала надо будет завлечь её своим большим сокровищем в традиционной, такой скучной миссионерской позе, к которой она уж точно привыкла с этим… нелюбимым мужем-убийцей собственной супруги. А уж потом, как бы собираясь уйти от неё, вернуться снова с новым же предложением.

Когда после окончания официальных речей высокопоставленная публика бросилась вкушать деликатесы, запивая их отличным шампанским, Большой Фалл подошёл к чахоточной - хозяйке дома и рабыне собственного мужа - и сказал ей просто:

- Граф Инкогнито просит у миледи Малфой тур вальса. Всего один танец, но, клянусь честью рода, Вы его никогда не забудете.

- Но Вы же не инкогнито на самом деле. Иначе как бы Вы попали в Малфой-мэнор, особенно сегодня, без рекомен…

- Тсс, конечно, у меня очень… богатая родословная, но для Вас, именно для Вас, я хотел бы остаться человеком-загадкой. Позвольте мне быть им.

- Или назовите своё истинное имя, или никаких туров вальса. Ни одного танца. Малфои не танцуют с неизвестными.

- Как Вы жестоки к благородным незнакомцам! А рекомендательные письма у Вашего супруга в заветном ящичке письменного стола в кабинете, куда он Вас, миледи, никогда не пускает.

Большой Фалл наложил на них обоих Чары невидимости, действующие не несколько минут, как светлые, а как положено тёмным - добротно и сколько пожелаешь. В разумных пределах, конечно. А ещё он привлёк к действию Чары бесплотности, и пара растворилась в воздухе. Но никто из занятых набиванием желудка этого не заметил. В этом участвовали отвлекающие Чары.

- Хотя я уже порядком устала стоять, слушая замечательную речь мистера Фаджа, - продолжала миледи. - Я даже хотела незаметно удалиться и посидеть немного в коридоре.

- Вы так слабы?

- Представьте себе, да. И эта возрастающая во мне слабость всё расцветает, а вот мой супруг…

Впрочем, это дела семейные.

- Ваш супруг не хочет Вас лечить и ни разу не вызывал Вам колдомедика, не говоря уже о столь необходимом Вам лечении, - здесь граф немного покривил душой, ведь было уже поздно лечиться, - Из-за Вашей мнимой, уверяю Вас, сексуальной холодности он желает, чтобы однажды Вы не встали с постели. А ему-то радость - не надо больше исполнять надоевших, только мучающих вас обоих супружеских обязанностей.

- Отчего Вы говорите мне столько правды? Вы Легиллимент?

- И Легиллимент, и тёмный маг.

А потом у миледи всё на мгновение закружилось перед глазами. Она даже ухитрилась оступиться и сломать шпильку, на которых и без того чувствовала себя неуверенно, хотя её и поддерживал сильный мужчина.

- И знаете, нас сейчас никто не видит и не ощущает наших тел. Вот возьмём, к примеру, того толстого неудачника и при этом ещё и заядлого картёжника…

- Но я не умею становиться бесплотной, - по-детски пожаловалась Нарцисса, - только на доли минуты, как все ведьмы.

- Я помогу Вам стать такой, чтобы мы смогли станцевать вальс прямо посреди этой кичливой толпы.

- А музыка? Ведь пока не время для общих танцев.

- И музыка будет, только будет дано её услышать лишь нам двоим.

Граф Инкогнито был столь безупречен в манерах при его росте и внешности, словно вырубленной из камня, что Нарцисса с радостью согласилась на шалость. Это так напоминало дом милый дом её детства и юности! Жизнь воспитала её совсем иной, нежели в доме Блэков, капризной мисс - любимицы всего семейства за исключением некоторых… отщепенцев.

По крайней мере, papa c maman души в ней не чаяли, заставляли эльфих все платья Циссы подгонять строго по фигурке по мере роста девушки.

Да, со временем Блэки уже не могли содержать… двоих дочерей также красиво и необычно, как в детстве, хозяйство их медленно приходило в упадок.

И вдруг богатые, родовитые женихи для обеих! Это еженощные мольбы стареющих Блэков, верно, сам Мерлин услышал и внял им. Все дети в семье Блэков были рождены поздно, начиная с умершей в младенчестве Кассиопеи, а maman было к тому времени уже за шестьдесят.

… - Давайте же танцевать бесплотными…

- …И невидимыми.

- А то мне становится холодно стоять на месте.

- И это при четырёх громадных каминах, от которых жар заполз мне в самое нутро?

- Да, - и она потупилась.

- Посмотрите мне в глаза, хоть на мгновение.

Вы только ничего не бойтесь, и мы пройдём, кружась, сквозь него. А сейчас Вы можете подпрыгнуть и оторваться от пола… на недолго, а то мне будет неудобно с Вами танцевать.

И Нарцисса почему-то поверила всему этому вздору и подпрыгнула. Действительно, её тело совершенно потеряло вес, и она полетела. Это было незабываемо! Полёт в зале прямо около фуршетного стола, где копошился бомонд.

- Моргана пречестная! Как с Вами легко танцевать, - сказала Цисса после того, как Большой Фалл приобнял её за талию и повёл в вальсе.

Когда граф Инкогнито потянул её на себя, она приземлилась так же мягко, как и взлетела. И это было маленьким, но чудом.

Потом они, кружась под музыку, и вправду прошли сквозь толстяка, и это тоже было превосходно и чудесно.

Но после небольшой передышки, когда музыка отыграла, холодная и неприступная, рациональная и жестокая миледи Малфой взяла верх над верящей в чудеса Нарциссой Блэк, и миледи картинно рассмеялась:

- Как же мне знаком этот набор - Легиллимент и тёмный маг! - со вкусом повторила она, - А Вы просто фокусник. Знаете Чары, которые неведомы остальным, и пользуетесь ими для обольщения честных женщин.

Но надо признать, хоть Вы и не особенно красивы, Вы не идёте ни в какое сравнение с крючковатым носом на бледном лице, обрамлённом вечно сальными волосами… другого Легиллимента и тоже тёмного мага.

- Тёмный маг в Англии? Никогда не слышал об островных кланах. Верно, этот уродец - самоучка, только возомнивший себя тёмным магом. А то, что в Британии могут быть Легиллименты, почему бы и нет? - так было решено Большим Фаллом без спроса у, конечно, отсутствующего на собрании знати грязнокровки Снейпа.

И хотя тот действительно, хоть и был самоучкой, но достиг многого и много постиг в области Тёмных Искусств.

Большой Фалл окончательно успокоился и больше к этому вопросу не возвращался.

А ещё через час миледи с графом, так и оставшимся Инкогнито, гордо возлежала, разумеется, в… той самой пресловутой миссионерской позе, о которой её любовник думал часа два назад, единственной привычной и приемлемой для бедной женщины, хоть Большой Фалл и рекомендовал хотя бы повернуться на бок. Но она была непреклонна… с первым в жизни любовником, быть может, всего на одну ночь, оставив за дверью апартаментов своего слишком положительного, как она думала, супруга…

Ради Большого Фалла, как она стала называть любовника про себя, можно было вытерпеть утреннюю, обязательно последующую неприятную сцену, ничего не рассказывая о болезни и её возможном, а может, и уже нет, исцелении.

Зато Нарцисса получила более сильную болезнь «повеселее», когда можно безнаказанно бить супруга по лицу за несправедливые слова о её внешности, стряхивать скатерть с едой на обидчицу, и всё это «бесплатно».

… Большой Фалл ворочал уже не сопротивляющуюся Нарциссу с боку на бок, клал на живот, и всё это мягкими, но сильными движениями, но это было не то, не так. И он оказался в растерянности - женщину он уже заразил, а удовольствия так и не сумел доставить. Такое было не в его принципах. Женщине должно быть значительно лучше при соитии, чем мужчине.

И он уже действительно собрался уходить от этой ледышки, когда под душем в её ванной на счастье Большого Фалла посетил отчего-то забытый в пылу неудачного, но такого… трудоёмкого секса, собственный первоначальный план и мысль об анальном сношении…

… Северус помахал перед носом Люциуса гинекологическим зеркальцем, неведомо, как к нему попавшим, и распространённой у алхимиков палочкой для помешивания зелий с заострённым концом, на который была надета прокладка из магически очищеннной резины. Далее Снейп был свободен для домашнего колдомедосмотра мягкой игрушки.

Что и говорить, за полгода фактических изнасилований у неё могло поломаться, нарушиться что-то там, внутри, куда Малфой ни за что бы не полез. Быть может, только если бы ему досталось в награду огромное состояние двоюродного дедушки по своей, мужской линии, весьма нелюдимого типа. Блэки к тому времени практически все вымерли, так и не оставив достойного наследства своим ближайшим родственникам. Разумеется, вся эта информация касалась только принятых в свете.

- А вот так? А вот так? - приговаривал Северус, ощутимо шлёпая по жирному заду Гарри, что так дисгармонировало с его тощим телом и ногами.

- Больно, блядь, - подыгрывал юноша Снейпу.

На самом деле ему до тяжести в паху было приятно.

- Сейчас я залезу глубже, а ты можешь себе кричать во всю глотку, всё равно тебя здесь никто не услышит и, уж тем более, не поможет.

- Ну куда на хуй глубже-то? И так всего разломали пополам, теперь блин, и по кусочкам не соберёшь!

- Сейчас узнаешь, куда.

Северус повалил Гарри на бок, но тот извернулся. В этой позе его обычно насиловал Малфой, вот юноша и не хотел сношаться с любимым… также.

- Какую позу ты предпочитаешь для дальнейшего осмотра?

Северус задавал вопросы и вообще разговаривал с юношей таким образом, словно их обоих мог подслушать милорд.

Подсматривать он ни за что не стал - испугался бы заранее. А Малфой именно подслушиванием и занимался, сидя в галерее со спящими птичками. Ночь же на дворе, причём глубокая.

Сегодня наступит или уже наступил февраль, а год високосный, значит, как научил его в детстве ещё достаточно молодой, лет шестидесяти, наставник из благородной обедневшей семьи, сулил чудеса. Это в далёком от Малфой-мэнора мире магглов от непроходимой глупости високосные года считали приносящими несчастье, убыток et cetera. У магов же, напротив, эти года считались цикличными по преобладанию в них магии и мистики.

- Не иначе, как я скоро уже женюсь заново да, к тому же, на чистой, непорочной девственнице. Тогда уж надо выбирать наилучший вариант из всех возможных и хорошенько присматриваться к потенциальной жене, чтобы не нарваться на ещё одну ледышку. Нужна живость, чтобы кровь в ней, девице, играла, чтобы румянец выступал от моих и не только, комплиментов. Чтобы движения были плавными, но чувствовалась в них некая небольшая сила.

- О, как вспомню секс с миледи, так даже сейчас оторопь берёт. А сколько лет я так промучался, выдерживая эту умопомрачительную холодную женщину! Как я ещё сумел Драко, моего котёночка, зачать! Значит, сильный я мужчина на самом деле в плане потенции.

… - Так не тяни время и скажи, какая поза для тебя предпочтительнее, это значит, удобнее. Ты меня понимаешь?

- Да всё я понимаю, только говорить так разучился. Я же тоже не дурачок какой, ёбаная в рот. Ой, простите это… это от боли вырвалось. А о позе - чтобы жопа была выше головы.

- Понял. Сделаем.

И Северус действительно вошёл поглубже, а юноша закричал от восхищения.

Это происходило на исходе последнего часа января - месяца двуликого, сулящего и правду, и обман. Подросток закинул одним махом ноги на плечи нарочито, для любимого мальчика, наклонившегося профессора.

Перед этим они перепробовали, кажется, с десяток поз, но… «Кама-Сутра» для мужчин не написана, и поэтому Снейпу пришлось применить свои знания.

Однако из-за разницы в росте в элементарной и удобной позе «боттом на четвереньках и локтях» было неудобно Северусу. А по мере разгибания рук Гарри, сначала стало неудобно обоим, потом до боли - Поттеру. Поэтому и прекратил Снейп мучить своего бывшего ученика и остановился на уже опробованной в первый раз и с успехом, позе - ноги Гарри на плечах Северуса.

Чего только не выдержишь ради полюбившкегося парнишки! И ненавистную ранее роль топа также, как и вес зада любовника. Теперь всё это вместе с тяжеловатыми доселе фрикциями казалось верхом блаженства.

Но… слишком туго идёт, или боттом опирается на локти и получается ни то, ни сё. Северус в сердцах плюнул на эту тяжесть, но не разговаривать же им снова, когда Люциус вместе с птичками ловит каждое слово?

Снейп на несколько таких коротких мгновенмий перенёс вес тела на правую, как у всех, более сильную руку, чтобы приласкать хоть немного любовника, чувствительно потерев и даже, извернувшись, укусив за соски Гарри, не знавшего доселе никакой ласки, и тот понял, что не боль ему хотят причинить.

Это любовь - настоящая, не выдуманная, не являющаяся насилием, о которой подросток так мечтал.

Гарри терпел изо всех сил, принимая все неистовые ласки молча, понимая, что его ждёт вечная разлука с милым сердцу, таким странным, чёрт его подери, профессором, едва лишь ненавистный Люциус заподозрит неладное. Гарри только раскраснелся от движений Северуса и его ласк.

Когда Северус в очередной раз задел простату юноши, тот не выдержал сладкой, тянущей всё нутро вниз, в одну точку, муки и воскликнул:

- Ой, блядская сила! Дери меня тысяча чертей! Как же прия…

После чего рот ему скоренько залепила ладонь Снейпа.

- Ты… вот ты, хочешь продолжения осмотра? Тогда не кричи такого неприличия.

Мы же осматриваемся с зеркальцем для женских интимных нужд и палочкой для перемешивания некоторых зелий. Или ты уже забыл? - прошипел Снейп, которому было страшно тяжело стоять на одной руке, выдерживая вес жировых отложений Поттера.

- Ничего я не забыл, чёрт меня подери, но Вы задели какую-то странную точку внутри меня, и мне стало в который уже раз невъебенно… больно. Вот я и заорал.

Северус продолжал, склонившись к самому уху мальчшки:

- Простату, мальчик мой, всего лишь простату.

А вот сейчас тебе можно будет и покричать, но смотри у меня, немного. Особо не увлекайся.

- Чё, правда?

- Ну скоро ты, Северус, закончишь осмотр моей мягкой игрушки? - как можно жеманнее спросил Люциус, тем самым выдавая себя.

- Нет ещё, - озабоченно буркнул Снейп, приподнимающийся уже на обеих руках, - у юноши полипы, и это в таком цветущем возрасте! А всё ты, Люциус, со своими изнасилованиями.

- И это моя бедная мягкая игрушка, избалованная, как принц из сказки, здесь, у меня. Ну кто бы мог подумать, что от половых сношений могут вырасти «политы»?

И где это написано, Северус? - словно проснувшаяся некстати, среди уже февральской ночи птичка, пропел Малфой.

- Связь с насилием прямая. А написано о полипах в любой колдомедицинской энциклопедии. Там указано, что от длительных изнасилований ещё несложившегося организма в прямой кишке или вагине вырастают полипы. Полипы, Люциус, а не политы. Запомни хотя бы это, раз не можешь или не хочешь обращаться с подростком по-человечески.

- Ну не просить же мне прощения у моего раба, мягкой игрушки! Что сделано, то сделано.

Я и не знал о возможности наличия в анале каких-то «политов».

Глава 15.

- Вот именно, что не знал, - а стоять на вытянутых руках, удерживая на плечах вес наетых боков и задницы Гарри, Снейпу было всё труднее, - Но не аппарируешь же ты с Гарри в клинику имени св. Мунго, чтобы ему там безболезненно, но за деньги, диссольвировали полипы, раз ты жену отказываешься лечить.

- Нет, конечно, ещё деньги за этого паршивца платить, а жена мне больше не нужна… такая. Когда моя игрушка вся зарастёт «политами», я отдам её Повелителю. То-то Ему будет развлечение и радость!

- Какая же ты скотина, Люциус Малфой!

- Да уж какая есть, таким на свет появился, хитрющим, злым, бесчувственным, продажным… Так, что ли, Северус?

- Меня не интересует, каким ты появился на свет. Меня больше занимает другой вопрос - как из чистокровного мальчика из безупречной и непревзойдённой по уровню нравственности семьи, с хорошим, благородным наставником вырастает такая свинья.

- Впрочем, нет, не отдам… пока. - Малфой просто проигнорировал последнюю фразу Снейпа, - Покуда мне нравится моя игрушка, а она мне о-о-очень нравится. У Лорда есть Бэлла, а у меня - всего лишь некрасивый подросток, но он очень сексуальный. К тому же, он грязный, как Дементор.

- Но это же по твоей вине. Я только одного не понимаю, зачем было оборудовать прямо рядом со спальней таукую роскошную ванную, если ей никто не пользуется?

- А это для эротических водных фантазий с моей мягкой игрушкой.

Ты не думай, я дам ему вымыться прежде, чем ловить рыбку в мутной воде. О, какое bonmot!

- Да так говорят пацаны с нашей улицы, когда идут ловить бычков в пруду.

- Что, друг сердешный, отлегло? Стало легче, я спрашиваю?! Отвечай же!

- Да хуй его знает, то вштырит не по-детски, то отпустит… малость, так, что я и говорить могу. А это, знаете ли, мой мучитель Люциус, большое счастье - мочь говорить.

Гарри разошёлся вовсю и полностью вошёл в роль страдальца из-за сраных придуманных полипов.

… А разве он в действительности не был страдальцем?

- Но оставим наши словопрения, мне ещё Гарри полипы прижигать.

Северус уже истомился под весом диетически обработанного Поттера.

- А это больно? - оживился Люциус.

- Да, представь себе, это очень больно, так что мальчик будет кричать. Советую тебе на время удалиться из твоего укрытия, а то наслушаешься первосортной брани.

Северус выбрал уже угол максимально частого и удобного задевания простаты милого мальчика и ворвался в него вновь, прошептав одно лишь:

- Кричи! Громче кричи!

Гарри не стоило уговаривать - с первыми же правильными фрикциями он закричал громко, с надрывом, с неизвестными Северусу модуляциями.

А лорд Малфой не покинул галерею… так, на всякий случай, сидит себе, гладит по головке какую-то спящую птичку и не нарадуется - его мягкой игрушке больно настолько, что она кричит не своим голосом.

Наконец, оба молча, как герои сдерживая подступившие стоны наслаждения, кончили почти одновременно, и Северус не без удовольствия ощутил облегчение, когда Гарри соскользнул с него.

Снейп еле слышно прошептал:

- Гарри, я должен поджечь твою кожу на пальце, чтобы пахло палёной плотью.

- Валяйте, профессор, боли я уже не боюсь, а здесь всего лишь чёртов палец. А на руке или на ноге? Лучше бы на ноге, тогда я совсем ничего не почую. Хожу-то я босиком, вот ноги и загрубели.

Сказано - сделано.

- Фи, какой мерзкий запах!

- А это последняя фаза прижигания полипов, с лекарством. Но тебе же это совершенно неинтересно, правда, Люциус?

- Да уж. Вот только пахнет уриной.

- Ты что, Малфой, до такой степени сноб, что не можешь даже произнести слова «моча»?

- Оно мне неприятно.

- Больше я с тобой за один стол не сяду - мне неприятен ты, и я хочу расторгнуть нашу сделку… Нет, сделка остаётся в силе.

- Ради Гарри, ради этих редких, но таких ценных встреч и соитий под любым предлогом прямо под носом у Люциуса. Да, и ещё ради такого необходимого осмотра Гарри каждое утро.

- Ну зачем же, зачем так жестоко, за одно-единственное слово - и не сядешь. А как же твои любимые молочные поросята? Отныне тебе будет отводиться часть разрезанного при тебе же поросёнка. Это, чтобы ты не боялся заразиться.

- Не нужны мне твоми деликатесы, как и ты сам, Люциус! Меня и в Хогвартсе отлично и разнообразно кормят.

- А вот это можно посчитать за оскорбление! Я терпел, когда ты называл меня бранными словами, но отказать мне в праве гостеприимства - это уже совсем не дело.

- Да считай мои слова хоть чем угодно, я чертовски устал после операции.

При этих словах Северус весело подмигнул Гарри.

… Снейпа по-прежнему звали на пышные обеды, но он по-прежнему не приходил.

Весёлое время настало для милорда, завтракавшего и обедавшего с почти безумной супругой и страшно её боявшегося. Ланч для миледи растягивался в череду съеденных куриц, булочек, яиц пашот, вот только с молочными поросятами вышла заминка, домашние эльфы отказывались готовить их для неё, а приказывать миледи не имела права.

Но милорд не просто так боялся супругу - она в порывах бешенства, порой находившего на неё совершенно беспричинно, действительно обладала недюжинной силой и ловкостью. Она то роняла скатерть на колени супругу, то избивала его до синяков, слава Мерлину, на теле, не на лице, не прикрытом богатой одеждой.

Аппетит у неё не иссяк, напротив, её раздавшийся желудок вмещал уже иногда целую индейку и впридачу кусок свинины ли, говядины - ей было всё равно. Кухонные домашние эльфы с ног сбились потому, что будучи в памяти, она любила поесть… очень-очень много.

В припадках она развлекалась, как игрушкой, мужем.

Она перестала влезать в корсеты, вернее, в магической Британии не производилось корсетов таких размеров, для уже бесформенных женских тел. Миледи всегда сопровождал запах пота, так как она перестала вмещаться даже в роскошную ванну, и запах чая, который она постоянно пила в своих апартаментах со сдобными булочками в перерывах между «ланчами», и стойкий дух каких-то притирок и простейших медикаментов.

Теперь миледи Малфой внушала только страх и отвращение. Муж прятал её даже от Лорда, а тот недоумевал, куда подевался член Среднего Круга и - вот уж небывалое дело! - даже Звать его перестал. Ну пропал человек, погиб в каком-то рейде.

А Нарциссе только того и надо было, а то этот непрекращающийся зуд на левом запястьи, где - о, ужас! - татуировка.

Так она воспринимала сводящую с ума боль тех отчаявшихся и решивших скорее умереть, чем принимать участие в кровавых оргиях… Но не выдержит один, второй, кто-то, посмеявшийся над былой затеей о смерти, сорвётся на пятом, максимальном уровне Зова, и все приползали получать заслуженное наказание в виде пыток и издевательств от сотоварищей с более крепкими нервами, пока не были прощены самим Повелителем.

В такой нервозной ситуации, в которую попал милорд Малфой, было не до идей о мучительстве или чистой мужской любви со Снейпом. Жена причиняла с каждым днём всё больше хлопот и невольно, но требовательно заставляла тратить всё больше денег хотя бы на пропитание вечно алчущей пищи женщины.

Вскоре ей понадобилась «сиделка», да для чего! Просто, чтобы нарезать пищу на более-менее удобоваримые куски и довольно брезгливо забрасывать их в широко открытый рот миледи.

Ещё бы юной, тоненькой, абсолютно некрасивой девушке не брезговать такую махину, ведь Люциус платил ей несколько галеонов в месяц и был этим обстоятельством весьма доволен. Нашёл, мол, простушку-ведьму.

Профессор Снейп же весь февраль и март варил зелья на заказ - не каждый раз можно поймать такой крупный улов на крючок зельеварения. Он весь ушёл в работу и позабыл и про Гарри, и про Малфоя, и про свои ещё так и не сложившиеся амуры. А когда Северус вспомнил о своём обещании ежедневно осматривать мистера Поттера, было почти поздно - дела в закрытом ото всех крыле Малфой-мэнора зашли слишком далеко.

Ведь каждую выходку жены, а их становилось всё больше, Люциус вымещал на подростке, нещадно его насилуя и издеваясь, говоря при этом :

- Отрабатывай свою еду, мой сладкий.

- А Вам, ёбаному вжопулюбу, небось, никто больше не даёт, вот Вы и трахаете меня, как животину.

Но любимой темой устных издевательств милорда был, конечно, профессор Снейп.

- Ну и где же твой пылкий любовник, моя мягкая игрушка? Куда он пропал?

- Идите в жопу и в ней и оставайтесь. Не любовник он мне вовсе, ну, трахнул он меня разок, да ведь по Вашему приказу. Уж не знаю, с чего это профессор Снейп был таким покладистым. А ща занят, наверное, трудами там учёными.

Когда ж ему найти времечко для бедного Гарри?

- А как же осмотр ануса и прямой кишки? Он же обещал ежедневно ранним утром проверять их целость и сохранность.

- Говорю ж, занят он… наверняка. Он же великий зельевар! Но уж когда ослобонится, пощады не ждите, Люциус!

Гарри было всегда больно, иногда он готов был закричать в неистовстве муки, как в январе:

- Помогите, профессор Снейп! Всё нутро словно огнём горит!

Но Поттер за полгода научился терпеть боль, правда, не такую чертовскую, как после того самого замечательного «осмотра», когда куда-то словно растворился его любимый. Сказать, что Гарри жил мыслями о Северусе, было бы слишком в духе бывшей, прекратившейся переписки миледи с кумушками, слишком слезливо и слащаво. Но говорить о том, что насилуемая по несколько раз в день, ожесточённо, иногда до крови, «мягкая игрушка» в перерывах не думала и не вспоминала с теплом о тех двух соитиях, было бы тоже неправдой.

Однажды в конце марта, когда стало тепло и хорошо, и веяло весной даже в подземельях, оказалось так, что Снейп выполнил всю работу, обработал все заказы, скоро наступят долгожданные Пасхальные каникулы и можно будет выползти на природу и гулять хотя бы вокруг озера, иногда посещая Хогсмид, так, для развлечения.

И Северус, вздохнув полной грудью и готовый, кажется, полететь… тут же вспомнил о брошенном им Гарри. И больно, и стыдно стало профессору, что он не выполнил данного слова и совсем позабыл за работой… хотя бы об осмотрах и контроле над Малфоем в части его отношений с мистером Поттером.

Вспомнил о несчастном, наверняка, ежедневно насилуемом милом мальчике, к которому обещал вернуться с лаской, нежностью и, по крайней мере, утешением. А их так не хватает бедному затравленному подростку! Но его, Северуса, в Малфой-мэноре наверняка встретит недобрый взгляд мальчишки исподлобья. А с другой стороны… это же всепрощающий Гарри, выдержавший без сторонней поддержки около восьми месяцев насилия и издевательств над, в общем-то, невинной душой. А то, что юноша разговаривает так грубо, то корни этого стоит искать лишь в невнимательности взрослых магглов, воспитывавших его, и только.

… Они встретились взглядами. На счастье Гарри, лежащего поверх одеяла, он был один. Северус заметил, что трусы юноши мало того, что в довольно свежих и уже засохших разводах крови, так уже начали просвечивать от ветхости и заношенности.

И Гарри закричал, словно бы в истерике, по крайней мере, в состоянии крайнего напряжения умственных сил:

- Северус! Мой Северус! Ты… Вы вернулись! Я знал, я верил, что Вы придёте!

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я готов чертыхаться ещё долго, только чтобы Вы чаще приходили!

Они не плакали, не смеялись, но просто смотрели друг на друга и удивлялись про себя на то, как изменились внешне за время отсутствия профессора.

Оба стали совсем тощими, и если на костях Северуса ещё оставались сильные, натруженные стоячей работой и ворочаньем котлов мышцы, то Гарри напоминал полевую нескошенную былинку, которую того и гляди переломит порыв мартовского ветра, уже напоённого солнцем.

Вообще погода в марте выдалась отменная, тёплая, с ливнями в начале месяца и солнечной погодой сейчас, в конце. Но Поттер уже с самого начала прошлого августа не видел солнечного света. Это сделало его хрупким, тонкокожим, хилым, хотя давно не видевшему юношу Снейпу он и показался одним из самых симпатичных любовников из всех, которые у него когда-либо были. А уж Северус со своими традиционно сальными волосами показался… бы влюблённому и тосковавшему Гарри настоящим Аполлоном, если б подросток видел его изображение.

- Вы такой клёвый, просто супер, - только и мог вымолвить Гарри.

А через некоторое время добавил торопливо:

- Только худющий совсем, как будто Вас собаки Люциуса грызли и всё мясо съели. Он, зараза, мне много о собаках своих ебанутых рассказывал. Да какие они злющие, да что он отдаст им меня, если я буду «плохим мальчиком», в общем, зубы заговаривал.

- А давай, Гарри, на ты, - внезапно расстрогавшись, сказал Северус.

- А чё, можно?

- Но я же разрешаю, а я намного, очень намного старше тебя.

- Эт правда. Твоя правда, Северус.

Внезапно Снейп просто схватил подростка в охапку и закружил по комнате, а Гарри обхватил любимого волшебника руками и ногами и всё намеревался поцеловать, но так и не осмелился.

Юноша оказался таким лёгким, что даже у обычно безразличного ко всему Снейпа-нигилиста и циника на мгновение перехватило дыхание от неизведанного ранее, даже с девственниками в минуты близости, чувства нежности, боязни спугнуть момент, желания быть ближе, как можно ближе…

Как вдруг чьи-то пухлые, ухоженные руки разорвали невинное объятие, а юноша был брошен на пол. Потом, словно в рапидной маггловской киносъёмке последовали пинки под рёбра, причём столь сильные и ощутимые, что корчившийся на полу подросток взвыл благим матом. А Снейп всё это время стоял с бессильно опустившимися руками, весь словно ватный и какой-то отрешённый, пока он не пришёл в себя и не сбросил это странное оцепенение, закричав на Малфоя:

- Совсем рехнулся, Люциус? Ты же бьёшь подростка!

- А ты думал, он всегда с готовностью подставлял мне свою когда-то аппетитную задницу? Бить его приходилось, вот что я тебе скажу, изменник Снейп. А бить, это по твоим убеждениям, конечно, зверство.

Милорд был взбешён, кулаки сжаты, сам весь в напряжении и абсолютно не похож на того утончённого аристократа, каким казался почти всегда. Но бить мальчика Люциус прекратил.

- Да, пусть с мягкой игрушкой порой я веду себя, как животное. Но я благородное животное по сути, по крови своей. А вот вы оба, вы кто? Да за ваши шкуры у Повелителя ни кната не дадут, скажут: «Убирайте вашу падаль сами!» Вот вы кто - полукровки ли, магглорождённые, без разницы, в вас всех гнилая кровь!

Палочка послушно скользнула в руку из рукава грязной, рабочей мантии.

- Sectumsempra!

Прямо в лицо, чтобы обезобразить это холёное воплощение бесстыдства. И следом за первым заклинанием, не слушая воя милорда:

- Crucio!

Silencio!

- Ты убьёшь его, ты убьёшь его, ты убьёшь его, - отчаянным шёпотом донеслось с красивого ковра, устилающего пол.

На ковре замечательной, превосходной персидской работы, стоящем несколько сотен фунтов, а это дорого по маггловским меркам, но разве милорду жалко денег для ублажения собственной грязной похоти, были в нескольких местах пятна старой, засохшей крови. То ли это оттого, что Люциус бил Гарри до крови, то ли развлекался, насилуя на полу, сказать точнее могли бы только эксперты - Авроры… Но кто же их сюда пустит, в эту тайная тайных!

- Тебя ждёт Азкабан или Поцелуй этой твари, которую я так боялся, ведь, как я понял, ты - всего лишь полукровка, как и я, и учишь уёбков в школе, а он, зараза, чистокровный, и лорд к тому же.

Прекрати же волшебство. Вон, бля, сколько времени он корчится. Останови волшебство к чертям собачьим! Люциус же точно теперь грёбанный псих, а мне с ним…

- Finite incantatem! - последовало вслед за словами Поттера, не потерявшего дух и привыкшего к оскорблениям, в отличие от не в меру преисполненного злой гордыни Снейпа.

- Лицо! Моё лицо! Ты, Снейп, изрезал моё лицо!

И Малфой катался по полу, закрывая руками сильно кровоточащее, исполосованное лицо руками. Но недолго он так интересно для обоих наблюдателей проводил время. Внезапно вскочив, он умчался.

Глава 16.

- Да к зеркалу он побёг, куда ж ещё, - уверенно заявила жертва избиения.

Снейп пришёл в себя после вспышки ненависти к стороннику пресловутой чистоты крови и спросил как можно более спокойно и уверенно:

- А со мной пойдёте, мистер Поттер? Мой милый мальчик, а?

- Не, тебя или засадирует Волдик, или кумушки - профессорши будут тебя изводить из зависти, что мы трахаемся. Тебе же все шишки и достанутся. А ещё кто-нибудь настучит на тебя, и привлекут тебя, Северус, за это, ну, когда ебёшься с не до конца взрослым.

- За растление несовершеннолетних?

- Во-во. И не откупишься же. У тебя, хоть ты и профессор, и зельевар суперский, нету таких денег, как у Люциуса, чтоб подкупить весь Везенгамот.

- А если я признаюсь тебе по о-очень большому секрету, что не приходил эти два месяца потому, что очень хорошо зарабатывал? И у меня теперь много денег, а? И ещё - я просто срежу Метку вместе с мясом, до кости. Я живучий, я же грязнокровка, а мясо новое нарастёт. И никакой Волдик будет мне не страшен.

- Эт всё заебись… И что бабла полно, и что от Волдика спрятаться в Хоге можно… Но всё равно денег на весь суд не хватит, эт как пить дать.

- Ну, тогда оставайся со своим Люциусом, - обозлившись на неисправимого упрямца, сказал Снейп.

А Гарри подскочил, охнув от боли в рёбрах, к насупившемуся профессору - гордецу и прижался к нему всем телом. На душе у Северуса снова стало приятно горделиво и как-то даже свободно - он же хорошенько приструнил разошедшегося в самовластии Люциуса и будет теперь приходить к юноше то с зеркальцем для «осмотра», то без, но с каким-нибудь новым хитроумным планом обведения милорда вокруг пальца. Иногда, когда получится, ради приятного, лёгкого секса с подростком, иногда просто для реального осмотра его сфинктера. И кровавых пятен на заношенных, чертовски грязных трусах юноши - наложника не прибавится.

В голову профессору даже пришла мысль снова с пылом расцеловать мистера Поттера, несмотря на то, что Северус вспомнил, сколько месяцев тот не чистил зубы, но внезапно Снейп передумал. Он так и не поцеловал Гарри, как в первый раз.

Но, как сказала бы миледи: «В постель», хотелось обоим, а вход Гарри был наверняка многократно порван. Это было понятно ещё при первом взгляде на окровавленные трусы, без какого-либо осмотра. Значит, в постель, по крайней мере, пока юноша не исцелится, нельзя. И Северус просто уложил Гарри на кровать и принялся руками весьма мастерски, как только умел, ласкать его тело, словно в любовной прелюдии, даря приятные и очень возбуждающие эмоции нуждающемуся в них, как в солнечном свете, подростку.

Сам Снейп тоже возбудился от тактильных ощущений. Напряжённое тело Гарри под руками, соски-пуговки, соблазнительная, но такая грязная, значит, недоступная ямка пупка, уже эрегированный член приятных размеров в руке, так, так, ещё несколько движений рукой, и Гарри с неистовым криком кончает.

А потом он лежит, расслабившись, а Северус идёт в ванную, для него вполне доступную, вымыть руку. Вернуться и изучать тело юноши, невероятно изменившееся за время отсутствия - тот стал более пропорциональным, раздался в плечах и стал напоминать юного мужчину, а не мальчика. Гарри похорошел, теперь у него было лицо почти правильных и благородных очертаний, как у маленького джентльмена.

В общем, как эпизодический любовник, но надолго, Гарри Поттер был бы для Снейпа идеальной фигурой, а пока можно спокойно заняться поисками совершеннолетнего постоянного любовника голубых кровей.

Но спокойные, лёгкие мысли Северуса были прерваны урчанием в животе мистера Поттера.

- Ты голоден, что ли?

- Ну и чё, с недельку голодания, и дело в шляпе. Да не смотри на меня такими большими глазами, Северус! Я хотел сказать спасибки тебе за это… за то, что подрочил мне и эта… ну, перед этим… приласкал, вопчем. Ох, и красивые ж у тя глаза! Ты, прям, любого красавца можешь в себя влюбить, если посмотришь так.

- Так ты голоден… Погоди-ка, сейчас же вызывай своего домашнего эльфа, он с радостью тебя накормит.

- Да эта… нет у меня больше эльфа, вот с неделю и не жру совсем.

Но ты не переживай за меня - я просто Люциусу боялся сказать, что мой-то помер. А если Люциус узнает, он мне сразу другого, помоложе даст, вот увидишь.

- Да ты с ума сошёл, мой милый, при твоей комплекции не есть неделю и активно заниматься сексом…

Северус недоумевал, как ещё Гарри ухитрился кончить от простой, но активной ласки корпуса и члена, но без единого глубокого поцелуя. И как это у мальчика ещё вырабатывается сперма! И он решился помочь своему потенциальному любовнику.

- Подожди… Я мигом, в Хогвартс, за едой для тебя, Гарри. Там у меня осталось что-то, что можно принять за еду, но для тебя, измождённого голодовкой, и это покажется вкусным. Там сандвичи обычные, с лососем и есть даже с мясом. А Люциуса ты больше не бойся, он теперь надолго будет занят восстановлением попорченной личины у колдомедиков. Ему будет просто не до тебя. А я только в свои апартаменты и обратно, за сандвичами.

… Но их не оказалось, а вызванное щелчком пальцев большеглазое существо проверещало, что госпожа Директриса всем домашним эльфам Хогвартса строго-настрого запретила разносить пищу любого количества и качества по апартаментам профессоров. Пришлось обычной летящей, бесшумной походкой двигаться к кухне, но и там отказали! Вот чёрт!

- Вы, мерзкие чёртовы отродья, отказываете в пропитании самому профессору Снейпу?!

- Мы вынуждены, мастер Снейп, простите нас.

- Нас вынудили!

Поднялся стройный хор визглявых голосков, подтверждающих сказанное, а потом кто-то из домашних эльфов признался в причине такого отказа:

- Нам сказали, мастер Снейп не варит чего-то очень нужного для мастера Люпина и вот… С сегодняшнего дня, когда мастер Снейп опять не сварил этого… нужного…

- Я всё понял. Значит, отказали только мне. Вот сука! Придётся возвращаться с пустыми руками.

Вперёд вышел единственный свободный эльф Добби, весь увешанный шапочками и шарфиками. Видимо, эта всезнайка мисс Грейнджер не очень хорошо разбирается в рукоделии. Однообразные, хоть и разноцветные предметы вовсе не украшали Добби. Тот жестом фокусника достал из какой-то торбы, висевшей на нём, несколько сандвичей в промасленной бумаге и молча подал растерявшему весь гнев и злость Снейпу, сказав лишь:

- Отдайте там, профессор Снейп, сэр, кому надо, и скажите, что это от Добби.

- Я передам. Благодарю тебя, свободный эльф Добби.

Снейп развернулся на каблуках и также, летящей походкой, довольно быстро добрался до своих апартаментов, мгновенно переместился в Малфой-мэнор, и вот уже подросток, не глядя в глаза Северусу, торопливо надевает свои пресловутые трусы, на которых тут же растекается новое кровавое пятно, хорошо заметное на тощем заду.

Люциус даже ещё не одет и не в ванной, лицо его в крови, но глаза целы. Под кровавой, уже застывшей маской не виден нанесённый ущерб, но он кажется значительным именно из-за количества крови на лице и крови, стёкшей на мясистую, со складками шею. Магический удар был нанесён непосредственно в лицо, поэтому и повреждения стоит искать только на нём, а не на теле. Только вот ещё, на члене кровь… Но это же кровь несчастного Гарри!

Не успел Снейп со своими сандвичами «от Добби». А вот милорд Малфой решил внезапно вернуться и проверить, чем занята его мягкая игрушка в присутствии Снейпа, всё увидел и оказался расторопнее, как всегда в своём неизменном духе отомстив за «измену».

- А удачно я воспользовался твоим бегством после проделок с моей собственностью, моим рабом, наложником, мягкой игрушкой. Ты же неудачник, ничтожный полукровка Снейп.

- Нарываешься на Режущее заклинание, чтобы тебе и тело лечили?! - прорычал Северус, до крайности обозлённый ситуацией, в которую его поставил Люциус. - Ты разоришься на колдомедиках, милорд Малфой!

А всё, зачем я уходил, это… Впрочем, Вас, милорд, как раз это и не касается.

А-а, Вы же всё знаете, раз подслушивали, а может, и подсматривали, хитрый лис, - осенило Северуса.

- Профессор Снейп, я жду Вас в спальне номер шестнадцать.

- Позволено ли узнать «ничтожному полукровке», почему именно в ней?

- Всё очень просто. Сложив цифры, мы получаем семь, а это моё счастливое число.

Там я буду иметь Вас, сколько пожелаю, так как Вы почти два месяца уклонялись от выполнения договора. А пожелаю я долго и очень мучительно. Вы же знаете… теперь, что я умею добиваться цели даже с окровавленным лицом. И знайте, профессор, я не боюсь ни Вас, ни Ваших болезненных заклинаний. В клинике имени св. Мунго у меня очень хорошие, налаженные связи. А за моё состояние можете не беспокоиться, особенно не обеднею.

Малфой явно переигрывал, изображая довольного жизнью, обеспеченного жуира, и это с пожирательницей куриц и мяса в почти беспрерывном темпе!

И Снейп почувствовал эту чисто слизеринскую хитрость, такую понятную и доступную ему самому.

- Почему-то я Вам не верю, милорд, в плане того, что у Вас всё так замечательно. Вы же ещё даже не отмылись от крови, не оценили нанесённого мной, «ничтожным», ущерба Вашему благородному и… бывшему красивым, лицу. А регенерация тканей - вещь долгая и нудная, и, к тому же, очень дорого стоит.

Вы ещё долго будете одиноки, бродя тенью по своему лондонскому дому. И кавалеры, все Ваши любовники разом откажут Вам в близости, не говоря уже о более придирчивых к внешности дамах.

И кстати, позвольте узнать, почему всё-таки не в спальне номер семь? Это было бы логичнее для Вас, раз с семёркой Вам везёт.

- Просто потому, что мы оба контактировали… так или иначе с моей мягкой игрушкой, а необходимого мыла в спальне номер семь нет. Вам же нужно вымыть руки и зад, а то я… не всё видел и сомневаюсь, скажем так, в ваших отношениях.

- Ну-ну, зачем же про зад при почти ещё ребёнке?

- А чтобы моя мягкая игрушка знала, кому ты подставишь и обязан впредь делать так, свою тощую задницу!

Последние слова разозлённый Малфой, уже одетый, но специально не вымывшийся после «контакта» с Гарри, не сдержавшись, почти прокричал.

- Зачем же ты, Северус, ебёшься с этим трахальщиком? Ты так разнёс его противную сытую харю, а теперь смирно подставишь ему свою жопу, чтобы этот недоносок порвал ещё и тебя ко всем чертям!

- Так надо, Гарри. Просто надо… для нас обоих. И уж я не дам себя порвать!

Я сильнее милорда физически и, если надо, просто оттолкну его. Так что, не переживай за меня. Обещаю - я буду цел и невредим.

Ты же пока возьми это.

И Снейп протянул сандвичи в провощёной бумаге.

- Это тебе от Добби. Но смотри у меня, не налегай на всё сразу! Обещаешь?

- Да. А вы уже уходите… ебаться?

- Да, мы уже уходим, мягкая игрушка, но не тебе задавать вопрос двум джентльменам в такой форме, я уж не говорю о недоноске и прочих обидных выражениях, которыми ты наградил меня.

- А Вы так и не привыкли, Люциус? Значит, так Вы и помрёте, не попривыкнув, а уж я обязан Вас пережить. Эт точно.

- С завтрашнего дня у тебя будет домашний эльф и еда. Благодари же меня!

- И не подумаю, вот не насилили бы Вы меня сейчас, может, и отблагодарствовал.

… Вскоре мужчины разделись до рубашек и брюк, но дальше почему-то никто не хотел продолжать. И вдруг Северус оказался, о, благодаря совершенной случайности, позади Люциуса, и сильными руками нажал ему на шею, наклоняя, а сам отошёл немного вбок. Вскоре Люциус, чтобы не упасть, не удерживая уже равновесия, опёрся руками о расстеленную кровать и инстинктивно отставил зад в поисках утраченного баланса. Северус всё сильнее давил ему на шею, не давая разогнуться. Люциус сообразил, что сейчас вот-вот изнасилуют его самого, и быстрым звучным шёпотом заговорил:

- Северус, милый, не глупи. Я же от твоего, ах, возлюбленного! - вообще не отойду. Только в ванную и опять насиловать. Потенции и жажды совокуплений у меня хватит на троих.

- Не-е-ет, кишка тонка.

- Что, какая кишка? Причём тут кишка?

- А это у нас, грязнокровок, выражение такое, «bonmot», как ты любишь выражаться.

Не выдержишь ты секса в таком темпе, как болтаешь, - и Северус рассмеялся.

Но Люциус не хотел сдавать позиции:

- Но несколько-то раз в день я…

- Теперь подростка буду осматривать я. И собираюсь делать это каждое утро, специально приходя в твой Мэнор.

Я бы мог тебя сейчас изнасиловать, больно, порвать до крови, как два с небольшим месяца назад. Помнишь?..

Но полагаю, то, что я сделал с твоим лицом, лишив его знакомых черт, заставит тебя хоть немного одуматься. Хотя бы на некоторое время, пока тобой будут активно заниматься в св. Мунго.

Хватит, довольно жестокостей и наказаний. Но и я тебе сегодня не дамся.

- А как же…

- А вот скажи мне, Люциус, сколько времени ты ещё можешь простоять в такой позе? Не думаю, что тебе сейчас особенно приятно и удобно.

- Ах, ты…

В ответ на так и не прозвучавшее оскорбление нажим на шею Малфоя стал невыносимо сильным. Тот опустил голову и готов был уже упасть на кровать. Милорд задыхался. Пот капал с его лба на накрахмаленную простыню.

Внезапно Северус переменил тон и спросил почти ласково, даже в некоторой степени игриво:

- Так ты хочешь насилия или желал бы получить взамен меня?

- Те…

- Вот то-то же. И учти - будешь сейчас грубым, в следующий раз я буду груб с тобой.

Ну же, раздевайся, чёрт тебе подери! Люциус, в одежде, с тобой я никакого дела иметь не собираюсь. О-о, милорд, видели бы Вы сейчас себя со стороны! Вот уж красавец-мужчина, ничего не скажешь.

И Северус внезапно разом убрал ладони с шеи Люциуса. А когда тот по инерции всё-таки упал на кровать, Снейп только рассмеялся.

- Скажи своим домашним эльфам, чтобы они быстренько переменили бельё, а я пошёл мыть руки после твоей мокрой шеи тем замечательным мылом.

Милорд засуетился, вставая, потёр шею, размял плечи и помотал головой, к которой во время экзекуции прилила кровь. А когда закончил свою «зарядку», торопливо сказал:

- Не хочешь мою мягшкую игрушку в рот, а я тебя сзади?

- Нет! - крикнул Снейп из ванной, где шумела вода.

Выйдя, он повторил:

- Нет, не хочу унижать юношу.

- Зря ты считаешь оральный секс унижением.

- Я не считаю его унижением, и со своими любовниками часто проводил время за этим занятием, как прелюдией к половому акту.

Но Гарри не нравится подобная игра. Я понял это ещё в первый раз, когда ты вынудил меня к этому виду «развлечений».

- Нет, ты заблуждаешься, Северус. Мальчишка порой вспоминает тот свой первый опыт, как удачный, и просто мечтает повторить его… с тобой, конечно.

Он мне сам говорил, твой любезный Гарри.

А что, - оживился милорд, - было бы так романтично повторить…

- Не смей даже думать о повторении.

- Знаешь, Северус, что-то мне расхотелось иметь тебя. Ты весь, как сплошная ядовитая колючка. Ещё уколешь.

- Ага. Анусом твой член. Ну же, овладей мной, пока я доступный, добрый и даже сам себя предлагаю.

- Именно эта небывалая, вдруг свалившаяся на тебя из ниоткуда доброта, меня и настораживает.

Нет, я окончательно решил - идём к мягкой игрушке и будем играть втроём. Это моё желание, а ты, Северус, просто обязан его исполнить.

- Я что-то сильно обеспокоен твоим нехарактерным, по крайней мере, со мной, каким-то зазывающим поведением. Не иначе, как ты придумал ещё какую-то месть, а мне бы очень не хотелось после всего, что ты натворил сегодня со мной, оказаться её объектом.

- Но Гарри я сейчас не трону, - решительно произнёс Снейп. - И тебе не позволю, милорд. Ты же опять был груб с ним и довёл беднягу до кровотечения.

- Да, и очень собой доволен.

- Какой же ты подлец, милорд Малфой!

- Ну почему, почему выражаться можно только тебе, Северус?

- Да потому, что я твой драгоценный гость, - съязвил Снейп и… рассмеялся снова, но как-то нехорошо.

Так много и часто Северус не смеялся за всё время знакомства с милордом. Да и смех прозвучал скорее, как предупреждение. А вот о чём оно, Малфой не сумел предугадать. Потому и боялся быть с явно спятившим зельеваром наедине.

Милорд решил разрядить обстановку, тоже засмеявшись и стараясь, чтобы его смех звучал как можно беззаботнее. Отсмеявшись по-светски, будто ему рассказали анекдот, он произнёс нарочито весёлым голосом:

- Пойдём, завалимся к мистеру Поттеру, и я скажу ему, чтобы он отсосал мне. А ты увидишь, как его сонные глаза преображаются, и в них появляется капелька смысла. На большее-то его мозгов не хватает.

Там и дело сделаем, прямо на постели мягкой игрушки. Ты, Северус, согласен на небольшую толику вуайеризма? Ну признайся, ты ведь тоже не считаешь Гарри полноценным человеком?

- Я-то считаю, да какой с этого толк… Ну хорошо, сношаться на глазах у юноши я, так уж и быть, способен. Но вот оральный секс меня настораживает. Признаюсь тебе, что я принёс ему из Хогвартса…

- Еду. Я это понял по промасленной кухонной бумаге.

Ну и что с того? Я же не отобрал его, это дорогое желудку моей мягкой игрушки заветное пропитание. Пускай его перекусит.

Вот видишь, какой я добрый! Так ты согласен, Северус?

Глава 17.

- Ну ладно, я согласен. Ну и отпетый проказник же Вы, уважаемый милорд Малфой!

- Да. Вот такой я проказник, а вовсе не подлец, мой дорогой профессор Снейп. Правда вот, «отпетый», наверное, снова из богатого лексикона полукровок.

Под общий, какой-то нездоровый смех, переходящий в гоготание от предвкушения чего-то новенького, они шли к Гарри, который, зная истинный, а не напускной, напоказ, для любимого Северуса нрав Люциуса, доедал, а скорее, заглатывал последний сандвич из шести. Он был самым вкусным, с курицей.

Мужчины вошли в спальню Поттера, когда тот, шурша, торопливо засовывал пресловутую промасленную бумагу под грязную, как и всё бельё на кровати, подушку.

Вошедшие так, казалось, были увлечены друг другом, что, очевидно, ничего не заметили. Гарри лёг, вытянувшись от страха в струнку под одеялом. Мантий на мужчинах не было, к Lumos`у они не прибегали, поэтому во тьме комнаты подросток никак не мог рассмотреть следов грязи на воротничке рубашки давно немытого Снейпа. Да и сама рубашка была в дырах и дырочках разной формы, а местами залита разноцветными пятнами от зелий.

Северус из элементарной экономии специально надевал старые, негодные вещи перед работой, а ушёл-то он из лаборатории внезапно, да и во второй проход ему было не до мытья и переодевания - ведь он так торопился к Гарри!

Но лицо Малфоя, отмытое, наконец, водой с дезинфицирующим мылом, почему-то отчётливо виднелось в почти полной темноте, если не считать подсвечника с тремя огарками. На Люциуса было откровенно страшно смотреть.

-И с таким уёбком мне теперь трахаться. А-а, ладно, он же всё равно сзади. - думал Гарри, успокаивая нервную дрожь.

- А мы с тобой, давай-ка, поменяемся местами, тогда ты, Северус, сможешь выплеснуть накопившуюся агрессию, откуда она взялась, правда, право, до сих пор не пойму. Так вот, выплеснуть её в меня. Меня, кстати, можно, без этого противного резинового чехольчика.

-О, Боже, что же мне делать-то? Я же оставил второпях целых ворох упаковок кондомов в ящике тумбочки, и они пролежали все эти два месяца ненужными.

А вдруг несносный Малфой заражён кем-то из своих прежних любовников? Да из того же лондонского дома!

Северус, успокойся и вспомни, что первый-то раз ты сношался с Люциусом без презерватива, и ничего не случилось, а времени прошло достаточно, чтобы обнаружить в себе зачатки какого-либо полового заболевания.

Так что, смело вперёд! Крой Люциуса!

Да, а Гарри? Ах, да, он же будет просто «наблюдателем».

Ну и начищу же я Малфою зад!

- Гарри, милорд Малфой пожелал, чтобы ты посмотрел… как… это делают взрослые, - сказал профессор, отчего-то неимоверно смущаясь, что не было похоже на него в принципе.

И вот мы у тебя. Извини, если мы помешаем тебе спать, - окончательно размямлился Снейп, но потом его голос приобрёл обычный повелительный тон:

- Отоспишься днём, ничего с тобой не случится.

- Ну я типа погляжу малость, а потом закемарю. Больно в сон после… ну да неважно чего, клонит. Да и сам я уже вот посюда, - Гарри чиркнул ладонью по шее - взрослый. До хуищи.

Тоже мне, нашли мальца, который в этом деле не рубит. Ну и смешные же вы изредка бываете!

Люциус, а ведь это Ваша мысля, ну, чтоб я не спал да на вас пялился, как скот недорезанный. Признавайтесь-ка.

- Моя, моя, милая мягкая игрушка. Как же ты порой бываешь догадлив, Гарри! Я прямо-таки горжусь тобой!

- Да ладно уже ржать и прикалываться! Приступайте лучше к дельцу.

- Приступим, Северус? Только хочешь-не хочешь, а я вставляю член в рот мягкой игрушке, - капризно сказал Люциус. - И не потерплю возражений с твоей стороны. Иначе никаких осмотров по утрам!

- Вот подлец. Только не кончай Гарри в рот, прошу тебя - хоть один раз в жизни будь человеком и достойным магом!

- Но я хочу, желаю, жажду кончить именно так. Мягкая игрушка моя. Значит, что? Значит, кончу.

- Ну тогда и от меня спуску не ждите, милорд, - процедил разгневанный Снейп.

Он-то знал, что Гарри недоговаривает о съеденных сандвичах, из-за голодной жадности, наверняка всех. Его же может вырвать от неприятия орального секса с Малфоем. Северусу стало жаль «мягкую игрушку», но поделать он всё равно ничего не мог. Он тоже был постельным рабом Люциуса, но, конечно, не в такой степени, как Гарри.

- Ты что, всё-таки решился изнасиловать меня?

- Да! - выкрикнул обиженый поведением Люциуса Северус. - И сделаю это! Как бы ты не старался избежать моих действий!

Когда Снейп одним движением разорвал по шву на две половинки туго сидящие на плотном заду Малфоя брюки, до того снова, во второй раз после инцидента в спальне номер шестнадцать, дошло, каким сильным стал его любовник и мучитель, ворочая в своей лаборатории чугунные котлы с зельями. И Люциус испугался сильнее, чем в злополучной спальне, но было поздно.

Однако его моральных сил хватило, чтобы приказать Гарри держать рот раскрытым, и тот с ужасом в глазах, напуганный, так и сделал.

Северус же только расстегнул брюки и, без подготовки и растягивания всадил член по самую мошонку в узкий задний проход Люциуса, сразу став с жадностью, активно двигаться.

Всё же давно у Снейпа никого не было, и это сказалось на его страстной, привыкшей к почти постоянному сексу, натуре.

Только сейчас он почувствовал… насколько давно был его последний раз с Гарри, и как же хочется растянуть удовольствие, при этом сношаясь по сути дела с недругом, постоянно измывающимся над милым мальчиком.

Но с врагом, сполна и надолго, примерно на полгода наказанным безобразием. Да как страшно и позорно наказанным!

Поэтому Снейп переменил отношение к обладаемому субъекту в лучшую сторону, решив не особенно-то с Люциусом усердствовать.

А Гарри? Что же, значит, подростку в его неполные семнадцать суждено перепробовать все виды и разновидности однополой любви и, наверняка, разочароваться в ней на всю долгую оставшуюся жизнь. Вот только быть топом ему не придётся… Ну да ничего, потерпит. Наверное, мистер Поттер так устал от отношений с Люциусом, сейчас издающим какие-то мяукающие звуки от удовольствия, что и не смеет помышлять о таком повороте событий.

Если уж на то пошло…

И тут мерный от наслаждения, спокойный ход мыслей Северуса был прерван возмущённым мычанием и бульканьем, доносившимся со стороны Гарри. Видимо, тот не хотел глотать сперму Люциуса, кончившего так скоро, что Северус остался не у дел и вышел из любовника. Разочарованный Снейп решил помочь Гарри. Он быстро склонился над юношей, советуя ему:

- Глотай! Глотай, Гарри! Легче же станет! Это же не яд, это даже… вкусно, поверь! Это минет с проглатыванием семени! Ну же, давай! Обычная практика геев. Я и сам глотал много раз!

Ответом Северусу был кашель, долгий, захлёбывающийся. А потом Гарри от бессилия и уговоров любимого человека всё же проглотил то, на его счастье, небольшое количество эякулята, что он стоически держал во рту.

… Как же долго и мучительно рвало Гарри! Все проглоченные почти не жуя сандвичи доброго Добби вышли наружу вместе с плевком спермы.

- Его начало рвать прямо на меня! - напрасно и лживо жаловался милорд. - Да что же за ночь такая сегодня страшно несчастливая для меня! Сначала злюка Северус практически лишает лица да надолго! Это же каких денег будет стоить его восстановление в прежних благородных чертах!

И долго ещё милорд плакался и вспоминал о своих горестях и унижениях, пока вдруг резко не закончил:

- Северус, я иду мыться в здешнюю ванную. Ты же составишь мне компанию, правда? Ты ведь не успел кончить, я знаю, я почувствовал, так помойся со мной под душем, - игриво закончил оживившийся, неутомимый Люциус.

- Представь себе, откажусь, милорд Малфой. Я после, член помыть и только.

- Но два месяца без нормального, законченного секса для тебя - слишком много. Это настоящее воздержание, а в результате ты оказываешься каким-то диким, несдержанным. Вон, проклял меня…

- Кстати о проклятии. Знаешь, Люциус, я ведь уже хотел сжалиться над тобой и собирался вернуть тебе прежний, неприкосновенный облик специальным зельем на собственной, моей крови.

Но теперь, после этой омерзительной «Выше Ожидаемого» сцены с минетом, я этого делать не буду. Ни-ког-да и даже не проси. Лечись-ка ты за свои деньги у колдомедиков в клинике св. Мунго.

- Так, значит, это возможно - разом избавить меня от той чересполосицы, в которую ты превратил моё лицо? Поверь мне, я заплачу тебе несколько сотен галеонов, ну, хочешь, больше. Только излечи!

- Это Тёмная Магия, всё, что связано с кровью. А в Хогвартсе стоит сигнализация против такого рода волшебства, как зелье или проклятие на крови. Но… в принципе и сигнализацию можно обмануть, как я уже не раз делал. Ритуал же действа знаю только я.

- И любовник моей супруги. Уж он-то, француз убогий, не откажется от звонких монет. Я же заплачу ему столько, сколько он пожелает, не торгуясь, раз ты, Северус, отказываешь своему любовнику и куму во Мерлине из-за какого-то жалкого минета, да ещё сделанного не тебе, а моей мягкой игрушке.

- Я же сказал, нужна кровь наславшего заклинание и только его, - решил добить Малфоя Снейп.

- Нет, ничего не говори! Я уверен, он справится! Теперь и я буду с нетерпением ждать, когда в Мэноре зазвучат и загрохочут сигналы, оповещающие о рушащихся защитных контурах.

- Ну и сидите, и ждите, только верьте моему предчувствию - он не придёт больше. Что он забыл около или вместе с такой располневшей, грузной леди?! Нет, тем более, что Вы, милорд, утверждаете, что он француз. А французы любят всё хрупкое, изящное и действительно очень жадны до денег.

- Одним словом, мне нужно поскорее вымыть член после Вашего зада, милорд, и я отправляюсь в спальню номер шестнадцать. А Вы сидите тут и ждите-ждите.

И кого! Лю-бов-ни-ка сво-ей же-ны! И для чего! Нет, не выгнать его с позором, а дать денег!

На что только не пойдёт мужчина, пекущийся о своей внешности более, чем о чести рода. И это чистокровный волшебник!

Так чего же ты хочешь, имеешь ли ты право хотеть большего от простых грязнокровок как, вон, Гарри, да и я, грешный?

- К чёрту! К чёрту и тебя, Люциус, и твои глупости! Иди, ступай в ванную, ты же собирался… Так оно вернее будет.

У тебя, кстати, ночами долгими, ночами длинными по коридорам никто не шарится? А то, клянусь, я пойду как есть, нагишом.

Ба, да я забыл совсем, заигравшись с тобой, что одет! Ну и слава Мерлину!

И я вернусь из Хогвартса сегодня же утром, как было оговорено. Люциус, кстати, прикажи дать после твоих издевательств над мальчиком, воды ему. Он хотя бы попьёт.

- Когда отмоюсь, прикажу.

- Но у него же сейчас такая сухость во рту, как в Сахаре…

- О, отличное bonmot, Северус!

О, я уже весь в мечтах, когда тот… французишка, Тёмный Маг, не то, что ты, Северус, исправит мне в одночасье лицо, и я прикажу кухонным эльфам готовить много вкусной еды для гостей для грандиозного приёма, который я устрою. Я так истосковался по родному мне бомонду!

А то с этой коровой даже не поговоришь. Всё она ест да ест. Такая скучища!

А вот Вас, профессор Снейп, сэр, я на приём не позо…

- А мне и не надо. Но ты меня задерживаешь, Люциус. Тем временем, - сказал Северус, застёгивая брюки, - клизму ты себе, как положено добропорядочному боттому, как делал это я в схожих ситуациях, не ставил. А я, между прочим, делал это со всеми, без исключения, своими многочисленными любовниками.

- Я даже уловить не могу, о чём ты ведёшь речь, Северус.

- Вот то-то и оно, что зад у тебя грязный, неочищенный благословенной клизмой, - рассмеялся Снейп. - Ну, я побежал.

- А я останусь в покоях моей мягкой игрушки. Нет, не то, что ты подумал. Я просто помоюсь в его роскошной ванне, к которой твой милый Гарри не имеет доступа, - рассмеялся, в свою очередь, Малфой.

Все разошлись-разбежались, и никто не подумал о страданиях «мягкой игрушки», ни Снейп, обнимавший Гарри несколько часов назад, ни, тем более, милорд.

Оба оставили иссыхающего от жажды поруганного человека и мага, дикое желание пить которого утолил бы всего один стакан воды…

… Поттер был неухоженным, грязным, вечно во время совокуплений потел, у него аж пот по спине, к которой прижимался милорд в исступлении похоти, стекал ручьями. И… именно таким он нравился насильнику и до, и после самому безукоризненно чистому.

… Наконец, вернулся Северус, буквально тащивший за шкирку откормленного, чистого, упирающегося домашнего эльфа, в цепких длиннопалых ручонках которого было настоящее сокровище - хрустальный графин с оранжадом. Он, ещё полный, а значит, не тронутый больной, был взят эльфом под грозные крики Снейпа, прямо со столика у камина, где, замеченная только Мастером Зелий, чуть не подавилась остатком жареной индейки оголодавшая среди ночи миледи.

По этикету, соблюдавшемуся только в Малфой-мэноре и нигде больше, никакой, даже самый любезный друг-грязнокровка не мог ничего взять со стола чистокровной четы и Драко без их на то разрешения. На оранжад уговорить безумную по-хорошему не удалось, поэтому пришлось прибегнуть к недобровольной помощи обслуживающего персонала, то есть, большеухого создания. Он-то имел право наливать этот оранжад в бокал жене Хозяина.

Поэтому Снейп просто запугал домашнего эльфа, а заодно и миледи, грозными криками, на которые реагировали даже самые нерадивые студенты Хогвартса, да прихватил того за шкирку так чувствительно, что эльф сдался на милость победителю.

Как же Гарри жадно пил, пока Северус не отнял у него вожделенный графин и не сказал:

- А остальное после. Не то получится так же обидно, как с сандвичами Добби.

- Да! - вскрикнул приободрившийся Поттер, - Я ни за что бы не блеванул, если не не эта дрянь из торчка Люциуса!

Разве я за так со жрачкой бы расстался?!

- Это был обыкновенный минет с проглатыванием семени.

Всё, я вижу, тебе даже противно вспоминать об этом. Какой же ты, Гарри, в сущности, неиспорченный ещё. Я просто удивляюсь тебе.

- Да уж, то самое. Да меня скоро Люциус уже в хуй выебет, а ты говоришь…

- Не говори глупостей, Гарри! - уставший Снейп внезапно разозлился.

В данный момент перед ним был не милый, ещё не испорченный, несмотря ни на что, подросток, не ребёнок, переживший глубокую эмоциональную травму, а настоящий беспризорник, разговариваривающий только матом.

Сегодняшняя ситуация ввела хладнокровного шпиона в ступор, начиная ещё с запрета перекусить в апартаментах и появления исключительно доброго, отчего-то подозрительно всезнающего Добби. Потом была Sectumsempra, за которую Лорд его, Северуса, уж конечно, по головке не погладит. Ещё бы, так изувечить соратника по Ближнему Кругу! И, наконец, недополученное удовлетворение даже со ставшим уродливым Люциусом. А в качестве недостающих засахаренных ягод, призванных «украсить» торт сегодняшнего невезения - неудачный минет с последующей рвотой Гарри да какой ужасной! Да, Снейп негодовал по случаю всего этого в целом и каждого инцидента в отдельности.

Глава 18.

Он, несмотря на трудную шпионскую вахту, любил не внезапности, а размеренность хода бытия. А тут вон сколько её, проклятой внезапности накопилось, и всё это «благолепие» за битых два-три ночных часа. И такая жизнь после планомерной, ежедневной, а порою и ночной варки зелий в тишине, покое и таком благословенном одиночестве показалась вдруг Северусу невыносимой.

И в довершение картины зла, обрушившегося на шпиона, из ванной появился в роскошном халате свежевымытый Люциус, а вот жизнь бедного Северуса показалась ему ещё беспрогляднее.

- Что, поругались, голубки? - спросил Люциус вкрадчиво.

- Да, тебе на радость, Люциус, - зло выплюнул Снейп.

- Нет, я просто спросить, - тон милорда был безукоризненно вежливым.

Он вообще была сама доброжелательность.

- Ну что Вы всё вынюхиваете, милорд?

- Да просто интересно стало, ничем не обидел ты мою мягкую игрушку?

Теперь только сменил голос на откровенно издевательский.

- Обидел ли я чем-нибудь тебя, Гарри? Отвечай перед своим господином.

- Ужасть как обидел, Северус, а ещё пить больше не даёшь. А у меня после блевоты всё нутро ажно огнём горит.

Ну дай попить, не будь сволочью.

- Держите язык за зубами, мистер Поттер! Я всё ещё Ваш профессор!

- А, между прочим, Вы со мной ебались, профессор Снейп, сэр.

Вы хоть помните об этом?

- Гарри, - угрожающе и предостерегающе произнёс Снейп, - прошу тебя, не болтай попусту. Да, я был с тобой… один-единственный раз по желанию твоего господина Люциуса, и это всё. Разве у тебя не всё в порядке с памятью?

- Так вы ещё сношались?!

Тон милорда стал визгливее и приобрёл угрожающие оттенки.

- На, возьми и пей, сколько влезет, а я пойду посплю ещё несколько часиков, пока вы тут будете мозги друг другу полоскать.

А утром я снова к тебе, Гарри. Буду проверять состояние твоего сфинктера.

- Че-го-о проверять?

- Вход в твой задний проход на предмет грубого вторжения. Так доступно?

- Да, спасибо, профессор Снейп, сэр.

Внезапно Гарри оживился, ещё даже не притронувшись к заветному графину:

- А ты… Вы придёте с зеркальцем?

И столько надежды на всё самое лучшее в мире, которое олицетворял собой для подростка Северус Снейп, было в голосе мальчишки!

Но Снейп надел сюртук, всё ещё храня молчание, накинул и застегнул сальную, в дырах от зелий длиннополую мантию и только потом соизволил ответить:

- Да, с зеркальцем, но только для осмотра. Устал я от вас всех, ох, и устал же!

- Прости меня, слышишь, Северус? - отчаянно прозвенел в гаснущее зелёное пламя голос отверженного Гарри.

Он просто слишком долго не мог оторваться от вожделенного оранжада.

Потом его в одиночестве рвало наизнанку ещё и сладкой водой. Это было особенно омерзительно, она шла ведь и через нос, а промыть носоглотку негде, не в унитаз же нырять! Но больше воды ему, ясное дело, никто и не подумал принести. И Гарри, на этот раз строго контролируя каждый глоточек, допил остававшееся в графине. Но, чёрт возьми, как же этого не хватало!

Домашний эльф вырвал у проваливающегося в болезненное забытье Поттера кувшин, разбил его в пыль - ещё бы, ведь чистой доселе хозяйской посуды касалось аж двое грязнокровок! Потом своей непонятной люлям беспалочковой магией собрал мелкие осколки и мусор с ковра и унёс на кухню, чтобы выбросить. Вернувшись, он потерял из виду Хозяина, эльф застал только дрыхнущего без задних ног грязнокровку. Хозяин же давно ушёл почивать.

… Люциус вернулся к юноше ближе к позднему обеду, а вот Северус ранним утром так и не пришёл. Гарри ничего не сказал об этом Малфою, но тот сам догадался по разочарованному и унылому виду подростка обо всём.

- Что, бросил тебя твой миленький дружок? - ехидно поинтересовался милорд.

- Нет, был он, только прям весь такой занятой и с зеркальцем.

- Не лги мне, беспутный мальчишка! Я-то тебя не бросил к… ногам Повелителя. Вот и не стоит меня обманывать.

Я, между прочим, для тебя за ланчем новую, усовершенствованную, жировую диету разработал. Теперь ты, моя мягкая игрушка, вся зарастёшь жирком и будешь потеть и так соблазнительно пахнуть во время совокупления ещё сильнее.

Чувствуешь на себе мою заботу, а, паршивец? - с нежностью от собственной доброты произнёс Малфой.

Ещё бы, ведь сегодня уже согласно этой новой диете впервые за дней семь-восемь домашний эльф накормит Поттера. А чтобы нагулять хороший, здоровый аппетит, надо отлично поиметь мягкую игрушку. Всё логично. С точки зрения Люциуса Абраксаса Малфоя.

Но не гляди в эти запавшие, полные страха и отчаяния голодные глаза, милорд! Они только испортят тебе благодушное настроение и впечатление от ещё не начавшегося процесса. А Малфой и не думал вглядываться в лицо юноши, он просто коротко скомандовал:

- А ну-ка, быстро снимай трусы!

Уже совокупляясь, Люциус прорычал:

- А Северус-то твой больше не придёт никогда, так и знай!

И продолжал своё грязное дело, пока не оставил совершенно обессилевшего от голодания и насилий Гарри распростёртым на грязной, потной, с большим свежим кровавым пятном простыне. Поттера била крупная дрожь, но сил укрыться одеялом у него не оставалось.

Не пришёл Северус и назавтра, и на третий день, а Гарри ждал и втихомолку плакал по пропавшему любимому, стараясь не поддаваться полному отчаянию и не биться в истерике, как по умершему.

На третий вечер Люциус, видя, что Снейп его снова надул, не являясь по первому зову, сам решил снизойти до визита в апартаменты кума и проведать своего такого превосходного, покладистого, а главное - единственного ещё на долгое время любовника.

- А-а-а, скотина, пришёл проведать болящего? - хрипло выплюнул простуженный Северус.

- Да хотя бы и так. А то в Мэноре по тебе извелись уже двое мужчин - я и моя мягкая игрушка. А уж она-то слёзы льёт по тебе, думая, что у моего эльфа нет прямого приказа докладываться обо всём своему Хозяину!

И чем ты только его купил? - с наигранной лёгкорстью и наивностью поинтересовался Малфой.

- Я думаю, ответ здесь лежит на поверхности, и мы не будем обсуждать его.

- А я, вот незадача, никак не отгадаю эту загадку.

Ну да Мерлин с ней!

Ты приходи-приходи поскорее, будь так добр, выздоравливай, а то моя мягкая игрушка совсем иссохнет, и мне придётся отдать её нашему с тобой Лорду, так сказать, за ненадобностью.

- Но ты же по-прежнему имеешь с Гарри сношения. Так зачем же грозиться попусту столь беспочвенно?

И передай ему, что я… Впрочем, что от тебя толку, Люциус. Ведь ты всё переиначишь в моих словах, вывернешь наизнанку, лишь бы сделать своей и без того беззащитной жертве больнее. Разве я не прав, а?

- По крайней мере, кормлю-то его я, и даже разработал новую жировую диету, от которой мистер Поттер весь от головы до ступней равномерно покроется слоем жира и будет не кособоким, как раньше, а пышущим здоровьем.

Таким, я уверен, он понравится тебе ещё больше, и ты за парочку свиданий с теперешней мечтой своей жизни будешь впредь исправно подставлять свой зад мне, как было договорено, безо всяких обиняков и возражений, по первому же моему зову.

Но с больными я иметь дело не люблю, поэтому до свидания, надеюсь, до скорого, Северус. И выздоравливай скорее, но… что-то я начал повторяться.

Хм… Да, не нужна ли тебе помощь из Мэнора? Скажем, поесть поплотнее, вина, разумеется, самого отличного, свечей, а то ты лежишь в полной темноте. У тебя даже камин не растоплен. А может, дров?

- Моим глазам больно от света, они воспалены.

- Так что же ты, Тёмный Маг, не можешь пересилить себя, встать и сварить простейшее Перечное зелье?

- Разумеется, оно у меня есть, но не помогает - простуда слишком сильная. И варил его я не для себя, а для Больничного Крыла. Но я попробовал, и как уже говорил, никакого результата.

- И никто, ни одна живая душа в Хогвартсе не знает, что ты болен, одинок?

- Конечно все знают и злорадствуют, особенно студенты.

- А кто же их учит?

- Пожилой сладкоежка и добрячок профессор Слахорн. Помнишь ещё такого?

- Ну да, конечно. Он же и мой и чуть позже твой потоки учил. Боги, Мерин! Как же это давно было! А сколько ему сейчас?

- Не видел, не имел счастья лицезреть. Меня же никто, как ты понимаешь, не навещает…

И Снейп зашёлся мокрым, долгим приступом тяжёлого кашля.

- Пойдём, встань хоть на несколько минут, нет, одеваться не надо. Завернёшься в плед. Тебе же только кровать обогнуть и окажешься в Малфой-мэноре. А там тебе и отдельная спальня с чистым хрустящим бельём, и протопленный камин, и личный домашний эльф, готовый исполнить любую твою прихоть, и лучшая, только легко усваиваемая пища, вкуснее которой не найдёшь во всей магической Британии. А начнёшь расхаживаться, тут тебе и роскошная ванна с этим, как его… в общем, твоим любимым мылом, и банный халат, и наборы трав для воды, и разнообразные шампуни.

- … И ты за всё это благолепие потребуешь с меня, выздоравливающего, одного-единственного - секса.

- Да, разумеется, ведь за всё на свете надо платить, мой Северус. Сначала, только ты не бойся, я буду понимающе относиться к тебе, лишь как к другу, но уже вскоре у тебя хватит чести и сил, чтобы отблагодарить меня.

- Ты будешь спать с полубольным, я не ослышался, Люциус? С едва вставшим на ноги магом? Так вот она - цена твоей доброты, только кажущейся!

Убирайся же ко всем чертям, Люциус! Похотливая тварь!

- Ну что же ты обзываешься и посылаешь меня к каким-то неведомым, видимо, многочисленным маггловским Мордредам.

Я же тебе сделку предлагаю, честную, причём к обоюдному плезиру. Тебе - выздоровление, восстановление, комфорт, все блага, а мне - ты.

И никто не узнает, куда временно пропал профессор Снейп, раз они все, твоё начальство, такие хамы. Ишь, оставили помирать от голода и холода. А ты же в расцвете лет, Северус! Поразмысли над моим предложением. Я ещё загляну к тебе завтра.

Так, что у тебя будет достаточно времени, чтобы всё взвесить и обдумать.

Вдруг Северус стал молча подниматься с пропитанной потом кровати. Сначала показались его худые, длинные ноги, а потом с кряхтением и приступами затяжного кашля Снейп совершил невозможное - он подошёл к испуганному не на шутку, даже отпрянувшему Малфою. И, что самое невероятное, Люциус действительно, а не наигранно оторопел при виде еле держащегося на ногах профессора!

А Северус обхватил тяжёлой, горячей, потной от слабости рукой ладонью шею Люциуса и начал медленно, но верно сжимать её, давя на адамово яблоко.

Малфой, как кролик перед удавом, замер, не в силах пошевелиться.

Внезапно тяжёлая, пугающая милорда рука ослабила захват, а потом бессильно упала рядом с телом больного. Снейп от такого напряжения сил буквально свалился на кровать, не в силах даже укрыться. Его била дрожь и знобило.

Люциус, стараясь держаться прямо, хоть колени предательски дрожали от пережитого страха, шагнул в зелёное пламя и злой, как те самые неведомые миллионы чертей, отправился, разумеется, к Гарри.

- Не жди его. Он не вернётся никогда, - процедил Люциус.

Он умер… для тебя. Эй, ты вообще меня слышишь? Умер!

- Что с Северусом? - не сдавался Поттер.

Предчувствие влюблённого юноши подсказывало ему, что милорд лжёт.

Но тут заупрямился Люциус:

- Не скажу. Только если ты хорошенько меня ублажишь прямо сейчас.

- Опять? Вот нашёлся ёбарь-террорист на мою бедную жопу!

Вы же только сёдни ебались со мной, Люциус! Ну неужели я прям такой весь из себя сахарный, что Вы не могёте без меня?

А как же Ваша жена? Неёбаная ходит?

- Не смей напоминать мне о ней, дрянной, негодный мальчишка!

- Видать, она Вам да-а-авно не даёт, вот Вы и ходите ко мне, грязному, потному.

- Нечего разговаривать со мной, твоим хозяином, в подобном тоне!

Внезапно Люциус переменил тон и сказал почти ласково:

- А ну-ка, открой рот и скажи: «А-а-а!»

Гарри насторожился:

- Это ещё зачем?

И тут Люциус начал орать, выплёскивая обиду и унижение, которые он успел почувствовать наедине с непокорным даже в болезни Северусом.

- Соси мне член! Соси, кому говорят!

- И не подумаю. Я ща зубы-то сожму, а то мне после блева-а-а…

Хитрый Малфой воспользовался моментом, чтобы просунуть свой пенис в рот Гарри. Но тот сопротивлялся до конца и, как и обещал, укусил чувствительный орган до крови. Милорд тут же ретировался и вытащил своё «сокровище», а затем очень быстро, даже не застегнув брюк, побежал в ванную спальни под номером шестнадцать, где было дезинфицирующее мыло.

Больше милорд к своей мягкой игрушке в ту ночь не приходил.

К Гарри вообще больше никто не приходил, даже домашний эльф, чтобы накормить его по обещанной и разрекламированной новой методике милорда. И воды не приносил. Это была самая ужасная мука, так подростку хотелось пить.

И что самое обидное, жалящее в самое сердце - не приходил любимый Северус, разом избавивший бы Гарри и от жажды, и от голода. Уж Северус бы что-нибудь придумал на этот счёт, но не оставил бы Гарри в таком гнетущем одиночестве.

Однажды юноша, не в силах больше терпеть всё более мучительную жажду, попил воды из ржавого унитазного бачка. Вскоре, тем же вечером у него появились признаки желудочного отравления. Он то и дело бегал в туалет, где его жестоко рвало. Потом началась диарея.

И вот однажды это случилось. Гарри дождался. Услышав шаги в спальне, он тут же бросил «кормить» унитаз и ринулся навстречу своему долгожданному спасителю. По спальне расхаживал Снейп, осунувшийся, с запавшими глазами, обведёнными тёмными кругами, небритый, чёрт знает, сколько времени, похудевший ещё больше, до мослов, но окончательно выздоровевший. Любимый.

- Что с тобой, мой мальчик? - произнёс Северус хриплым голосом. - Чёрт меня подери, ну почему я болел так долго и нудно?!

Ты же на себя не похож, бедный мой Гарри!

Гарри в изнеможении плюхнулся на кровать и прошептал потому, что говорить от жажды и частых рвот он не мог:

- Я болен, Северус… профессор Снейп, сэр. Мне никто ни жратвы, ни, что самое обидное, простой воды не дал, пока Вы болели.

Больше несчастная «мягкая игрушка» прошептать не сумела, но Снейп всё понял.

- Что же ты меня снова на «Вы»?

Но не в этом соль - называй, как тебе заблагорассудится. Всё дело в том, что это Малфой распорядился оставить тебя в одиночестве.

Он хоть не трогал тебя за то время, пока я болел?

- Нет, тысяча чертей, у меня тут ни одной живой души не было с тех пор, как я укусил его за хуй.

- Ну же, перестань трястись. Дай-ка я тебя укрою.

Снейпа внезапно охватило какое-то подобие чистой отцовской любви, и это произошло мгновенно, впервые в его жизни.

- Нет, не быть мне больше никогда с полюбившимся мальчиком, - отчаялся Северус. - Это какое-то… неправильное чувство. Но оно овладело мной полностью. Желание помогать, заботиться, жажда скорейшего выздоровления юноши. Нo это вовсем не для скорейшего занятия с ним любовью, а скорее, чтобы Гарри поел хоть немного да и вода была у него всегда под рукой. А то напился какой-то дряни, вот и заболел. Но для воды нужен только стакан. Остальному, то есть заклинанию, я его научу. Оно простое, на него не нужно тратить много магического потенциала, невербальное, беспалочковое, но действует же, чёрт подери!

- Меня самого во время болезни спасло от жажды это заклинание, хоть и пил я из чистой реторты, да ещё те немногие сандвичи, которые приносила мне украдкой Милни. И вот, выздоровел же я!

Но как мне прикажете быть с чувствами к Гарри, этим новым ощущением? Эти чувства дают сбой… Может, это результат перенесённой нами обоими болезни?

Тем временем Гарри шептал пересохшими треснувшими губами:

- Я дождался Вас, Северус. Нет, я дождался тебя!

Глава 19.

И Мастер Зелий услышал, благодаря своему отличному слуху, повторяющиеся, как мантра, слова подопечного.

- Да… дождался, мальчик мой.

Подожди меня немного, я схожу на кухню взять чистый стакан. Это необходимо, чтобы у тебя под рукой всегда была чистая вода а то ты весь высох.

Того и гляди, сломаешься на очередном «осмотре», а это же какой невосполнимый урон для этой скотины, твоего «хозяина», раздери его черти на сотню клочков! - старался пошутить и хоть как-то приободрить больного юношу Снейп.

Внезапно Гарри вскочил и помчался в туалет. Его снова вырвало. Северус подождал по звуку, пока рвота подойдёт к концу, и вошёл к Гарри. Тот стоял на коленях возле грязного унитаза с потёками и тяжело дышал.

Потом он словно бы очнулся и произнёс одними губами:

- Прости меня, Северус.

- Сейчас не время для извинения или для прощений всякого рода, и ты ни в чём не виноват, Гарри. Сейчас, только подними лицо, я сполосну тебе его.

- Ты… не брезгуешь мной, Северус? Правда?

- Правда, Гарри, правда.

И Северус полил лицо настрадавшегося подростка из конца волшебной палочки тёплой водой, воспользовавшись Aguamento.

- А теперь снова в кровать, ведь тебя же, должно быть, знобит, я снова укрою тебя, и ты быстро согреешься.

- И нравится же тебе возиться с таким страсть каким затюканным мальчишкой, как я?

Северус промолчал - ему неудобно было признаваться даже в своей слабости перед, в сущности, ещё ребёнком. Он был слишком для такого, по его мнению, сюсюкания.

Снейп довёл еле держащего на ногах юношу до кровати и подоткнул со всех сторон одеяло.

Гарри слабо улыбнулся от проявления такой заботы.

Одного ему хотелось сейчас больше всего на свете - пить.

С каждой последующей рвотой или приступом диареи ему желалось выхлебать тот, самый вкусный на свете графин, полный так хорошо утоляющего жажду оранжада, выпить на полу-выдохе, чтобы больше желанной жидкости вместилось в пустой желудок.

Потом, с прогрессированием болезни он мечтал о единствнном, хотя и большом глотке даже простой воды, после - о маленьком, а совсем незадолго до прихода любимого профессора - хотя бы о крохотном глоточке, только и способном, что сполоснуть гортань. Тогда Гарри думал, что, либо умрёт от жажды, либо вынужден будет вновь пить ржавую воду из нечищенного бачка.

И вот Северус с ним, но где же такая желанная вода?

Снейп прочёл эти мысли своего несчастного мальчика, когда тот с мольбой смотрел на зельевара. При этом Гарри был так слаб и эмоционально, и физически, что Снейпу удалась Легиллимеция быстро и безболезненно для подростка. Не то, что на тех треклятых занятиях с тогда ещё просто надоедливым, вездесущим мальчишкой, «мистером Поттером», называть которого по имени не было никакой охоты да и желания.

Но всё это осталось в прошлом, значит, как считал Снейп, было неправдой, давно уже забытой. Так всё изменилось с тех пор.

Так думал профессор, поймавший за фирменную наволочку домашнего эльфа, который нехотя вёл зельевара на кухню за желательно очень большим стаканом или чашкой.

Правдой же оказывалось, что Гарри - такой, каким он предстал перед Северусом, сильно болен, одинок, брошен всеми на произвол судьбы. Такой подросток вовсе не вызывал у него сексуального желания, но только заботу и жалость.

- Но это только пока мой юный пылкий любовник не пришёл в норму. - старался приободрить себя, а заодно избавиться от непривычных и даже в некоторой степени тяготящих душу отцовских чувств Снейп. - А вот вернётся мой разлюбезный мальчик хотя бы в подкритическое состояние, тогда и посмотрим, который из нас папочка, а кто и любовник.

Но мысли Северуса и его мечты о том, как он сейчас принесёт стакан высохшему от жажды Гарри и обучит его тому заклинанию, наполняющему водой, чистой, питьевой, любую ёмкость, были прерваны нежданной и такой ненужной сейчас встречей с хозяином Малфой-мэнора.

- Ну что? Выздоровел окончательно а, храбрец?

- Представь себе.

- А с тебя должок, - оживился милорд, - два месяца и две недели.

- Ты что, собираешься спать со мной днём? Это же не входит в условия нашего договора! - изумился Северус, пойдя на слизеринскую хитрость. - И вообще, я очень занят сейчас. Может, ночью? Клянусь, я приду на первый же твой вызов.

Но Снейпу не удалось накормить завтраками милорда, ведь тот тоже остался слизеринцем в душе. От змеиного факультета, в котором ты провёл семь лет, никуда не деться - полученное там воспитание будет преследовать тебя всю жизнь и определять твоё поведение и даже ход мыслей.

- Да, я не собираюсь ждать ночи! - голос Малфоя дрожал от негодования и нетерпения.

На этот раз Фортуна улыбнулась ему, более сильному и ловкому, нежели Снейпу, думающему о Гарри и потерявшему за две недели болезни некоторый навык обращения с палочкой. Милорд быстро выхватил свою и, понимая, что Снейп по своей воле не пойдёт с ним и, уж тем более, не даст себя изнасиловать, что являлось мечтой Люциуса ещё с очень давних пор, быстро, не раздумывая, произнёс:

- Imperio prolongum!

И Северус с остекленевшими, как у манекена, глазами, тихо и послушно под прицелом волшебной палочки негодяя поплёлся, как марионетка, в злосчастную шестнадцатую спальню.

- Снимай брюки… Так, молодец. Теперь наклонись. Да обопрись же ты на руки, глупец! - нетерпеливо командовал безвольной жертвой Малфой, враз ставший безжалостным, с чувством всевластия, покорившего его и возбудившего ещё сильнее.

Северус послушно выполнил все команды Люциуса.

Он наклонился, оперевшись руками о застеленную кровать, а милорд, разумеется, без кондома - этой противной маггловской резинки, как в Гарри, с размаху, грубо ворвался в профессора.

Но тот почему-то не застонал, как это делала в последнее время измученная насилием мягкая игрушка.

- Значит, не больно?! А вот так? - ярился Малфой.

И Люциус изо всех сил, пыхтя от напряжения, стал двигаться в жертве собственной похоти. Он ударялся лобком и низом пухлого живота о ягодицы Снейпа. Затем последовала команда:

- Обопрись на локти!

Под непрекращающимся действием заклинания подвластия Северус так и сделал.

Люциусу наконец-то удалось войти глубже, значительно глубже, и его движения мало-помалу утратили былую ярость и силу - он устал. Просто стало слишком трудно двигаться в этой, значительно сузившейся, два с половиной месяца, а то и больше, не знавшей вторжения члена и занятий сексом прямой кишке.

Милорд практически увяз в собственной жертве, и насилия, как такового, не получилось… в который уже раз.

В ярости насильник-неудачник вышел одним тяжело давшимся движением из полукровки и, чтобы причинить наибольшую боль, боль запоздалого мщения «за всё хорошее», за непопранную гордыню, подумать только, грязнокровки, за привязанность к Поттеру, за неполучившееся в очередной раз изнасилование, наконец, за так и не сваренное зелье для восстановления красоты пухлого лица, выкрикнул в бешенстве:

- Crucio! И кричи громче, услаждая мой слух!

Но Снейп не кричал - он привык к Круциатусу самого Лорда, а тут… какой-то Малфой.

Милорд, видя, что и эта его задумка провалилась, подбежал к послушному, безвольному телу, лежащему на боку и увидел, как по телу профессора пробегает одна судорога боли за другой, и начал избивать Снейпа ногами и руками. Наконец, выплеснув заряд ненависти, ярости и злобы, Люциус сжалился и пришёл в себя. Он прекратил оба Непростительных одним пассом и обычными в таком случае словами.

А пока Северус тоже приходил в себя, удивляясь, почему он лежит на ковре в спальне и так болит всё тело, Люциус, опасаясь возможных ответных действий со стороны грубо измочаленного кума, произнёс скороговоркой:

- Obliviate localus!

- Что с моей головой? Я чувствую себя избитым. Почему я лежу в спальне на полу?

- А откуда ты, Северус, можешь знать об этом… теперь? - выдал себя Малфой, погорячившись и будучи на седьмом небе от своей «проделки».

- Ты… ты произнёс заклинание Частичного Забвения? Ну и скотина же ты! А до этого тебе удалось меня изнасиловать. Впрочем, неужели ты осмелился применить ко мне Первое Непростительное?

Но я же шёл… куда-то по очень важному делу. А вот откуда и куда я направлялся, не помню.

- А всё ты, Люциус, со своей страшной рожей! Что, не лечат в святом Мунго? Или твои пресловутые связи - просто ложь и выдумка, и с такими ранами никто из колдомедиков связываться на свою голову не хочет?

А вот не буду я варить тебе зелье, кровушки пожалею на такую образину и негодяя.

Сначала он насилует Гарри, потом измывается надо мной… Что ты на это скажешь, а, милорд? - в свою очередь глумился Северус.

- Что ты подлец да и чести у тебя нет, ведь ты же грязнокровка! - в сердцах высказался разозлённый Люциус. - А это значит, что благородные идеалы чистокровных фамилий не для тебя.

- А ты, как я погляжу, опять нарываешься. Малфой, скажи спасибо Мерлину, что ты взял меня силой под Imperio. И хотя грязнокровки по твоим словам лишены понятия чести, видите ли, недоступно оно им, то уж как же немилосердно нечистокровные волшебники злопамятны! Знай и помни это.

- Брюки-то надень. А то мне на сегодня твой отполированный, натёртый зад больше не понадобится.

- А я не тороплюсь. Я, может быть, и на ланч, и на обед сегодня у тебя останусь. Так уж и быть.

Увидев, как исказилось от ненависти лицо милорда, Снейп понял, что попал в точку, и мирно добавил:

- Да шучу я, шучу.

Северус решил про себя, что раз на него свалилось столько несчастий сразу, значит, он чем-то заслужил такие унижения. Или… кем-то, кого он бросил в беде.

- Гарри! Гарри ждёт меня-не дождётся со стаканом или любой ёмкостью с кухни, но только не принадлежащей больной миледи. Хорошо, что мой разлюбезный мальчик не знает о случившемся со мной позоре! Однако следует помнить, что проклятый Люциус не преминет рассказать подростку обо всём произошедшем в красках. Уж он-то пораспишет да понапридумывает даже то, чего не было на самом деле. Вот опозорит он меня, дери его черти, в глазах Гарри!

- … Стыдно, Северус, стыдно даже подумать, что мальчик отвернётся от тебя после грубого насилия, учинённого над тобой Малфоем! Он же, мальчик-то, умирает от жажды и голода и ему не до сантиментов.

И если я принесу ему немного еды, он будет лучше ко мне относиться и попросту не воспримет полуправду Люциуса.

Но главное - питьевая вода и то невербальное заклинание, которое и впредь не оставит милого мальчика без жидкости. Я уверен, оно удастся Избранному даже в ослабленном состоянии, ведь он магически значительно одарённый, уж не чета нам с милордом. Иначе бы ему в младенческом возрасте не удалось, казалось бы, невозможное - развоплотить Лорда. - думал Снейп, одеваясь.

Малфой счёл за лучшее быстренько ретироваться из злополучной спальни, и правильно сделал.

Иначе бы он помешал зельевару думать, а это, учитывая вспыльчивость последнего, просто опасно.

Северус решил даже не мыться после грубых прикосновений и вторжения Люциуса, так он торопился на кухню и скорее к Гарри. Зато он почувствовал, как ощущавшиеся им, так испугавшие профессора «отеческие» чувства пропали, сойдя на нет. А вместо них появилась идея поскорее поставить на ноги несчастного пока подростка, чтобы снова с изобретательностью «осматривать» его.

После перенесённого Круциатуса Северус чувствовал себя словно бы слегка опьяневшим, хоть и не ведал о самом наложенном на него Непростительном, а боль в теле списывал на перенесённое надругательство. И ещё неизвестно, отчего больше болело тело Мастера Зелий - от довольно жалкой пародии на Круциатус Лорда или от нанесённых побоев.

Особенно сильно болели бока, но Снейп не стал раздумывать о природе этой боли и задерживаться, а слегка шатающейся походкой вышел из спальни, куда уже прошмыгнул домашний эльф, желавший убраться в ней. Зельевар крепко-накрепко ухватил эльфа за наволочку и приказал вести себя на кухню, при этом припугнув самым грозным окриком, чтобы тот незамедлительно привёл, куда следует.

… А Гарри тем временем от обезвоживания успел провалиться в сон, смежный с комой, так и не дождавшись своего то ли коварного, то ли попавшего в беду, то ли попросту не знающего, где в поместье кухня, любимого. Подросток заснул с улыбкой умиротворения на лице. Его Северус, любимый, преодолеет все препятствия и в любом случае уже совсем-совсем скоро вернётся, скоро вернётся, скоро верн…

И Северусу действительно удалось практически невозможное - он, быстро добившись от кухонных эльфов кружки для эля, большой, широкой да ещё и из арсенала самого Хозяина, действительно скоро вернулся к Гарри. Но того, кажется, невозможно было разбудить.

Тогда Снейп прибегнул к магии, вытащив с помощью тёмного невербального заклинания несчастного юношу из-за пределов бытия и выхватив везучего мистера Поттера из лап самой смерти.

Профессор быстро сотворил воду и влил небольшой глоточек прямо во всё ещё улыбающиеся, потрескавшиеся губы, приподняв обессилевшую голову, чтобы Гарри случаем не захлебнулся. В этот момент Гарри для Северуса казался самой большой драгоценностью на свете, чуть было не потерянной навсегда, какое ужасное слово! - из-за собственной неловкости и уязвимости.

Значит, профессор не до конца выздоровел, а ему так только показалось. Откуда эта его замедленная реакция, несообразное владение волшебной палочкой? Это остатки болезни, уж больно тяжело она протекала - в холоде, голоде, отсутствии медикаментов, да той же жажде! Первые три дня Северусу не удавалось даже подняться с постели, чтобы принести себе чашку.

… Гарри быстро проглотил воду, настолько его глотка пересохла, и вода, простая вода, показалась ему необычайно, чертовски вкусной. Поттер снова захотел пить.

- Пить, Северус! - всё ещё шептал он, будучи не в силах говорить.

- Reducto кружка!

Глаза Снейпа и Гарри, и без того большие, расширились в преддверии большой, практически непоправимой беды. Ведь профессор ещё по пути на кухню обнаружил, что палочки у него с собой нет. Зельевар просто забыл её в своих апартаментах, так он торопился в Малфой-мэнор. А палочка, что ж, осталась лежать неприкаянная, брошенная под подушкой у Северуса. Он так и пролежал на ней все две недели болезни.

Но… ничего страшного или пугающего не произошло. Малфой весело захохотал - ещё бы, такой удачный день гнева в отношения Снейпа!

- Когда-нибудь я убью тебя, Малфой, за твои глупые, глумливые шуточки, - гневно пригрозил разозлённый не на шутку профессор.

Одна твоя разбитая кружка могла бы стоить тебе жизни. Клянусь, если бы не умирающий по твоей вине, скотина, Гарри, за которым я отныне буду ухаживать, пока он не придёт в себя, я мог от гнева убить тебя, чёрти бы тебя разодрали, не боясь пожизненного Азкабана или даже Поцелуя.

… Большой Фалл аппарировал однажды из Аргентины к себе во Францию, домой, и приступ коронного сифилиса, впервые такой силы и ярости, скрутил его прямо в момент перемещения. Он не помнил, как ему удалось завершить аппарацию, не помнил он ничего и в последующие десять дней. Лишь по истеченнии этого срока, когда он пришёл в себя, больной обнаружил, что он дома.

Большой Фалл стал домоседом, прекратив аппарировать по всему свету, и даже не навестил ни разу родственный клан. Но таким он сделался лишь по увещеванию родича, варившего для больного целебные укрепляющие настои из трав да зелье от коронного сифилиса.

Но, несмотря на все страния родича, делавшего всё это не из филантропии, в общем-то, чуждой тёмным магам, а, скорее, из-за охватившего его азарта первооткрывателя среди своего племени, Большой Фалл после недолгой ремиссии становился всё слабее, а старейшина клана не вмешивался в дела больного и самозваного врачевателя. И вот, наконец, пришёл день, когда тело Флавия предали огню в одном из огромнейших каминов, разведя в нём огонь посильнее, чтобы сгорели все останки дотла.

Глава 20.

Нарцисса всё ещё продолжала ждать своего неверного возлюбленного, а от того даже и костей не осталось, и прах развеяли по ветру. Таковы суровые законы не терпящих никакой сентиментальности Тёмных Магов.

Прошло время, и миледи поняла остатками рассудка, а, вернее, почувствовала любящим женским сердцем, что Большой Фалл больше никогда не придёт, что он умер от той же болезни, которой суждено погибнуть и ей. Больная, брошенная женщина присмирела, агрессия её куда-то исчезла, и она даже перестала избивать супруга к вящему счастью последнего.

Миледи даже стала меньше есть, скорбя по погибшему возлюбленному и по себе, брошенной бессовестным супругом на откуп болезни. У леди Малфой стали случаться просветления, что, с точки зрения жаждавшего и давно мечтающего о её погибели супруга, как раз и говорило о близящемся конце его «мук с этой невыносимой женщиной». Эти слова милорд без зазрения совести всё чаще бросал в лицо ставшей безобидной больной, а она терпела.

Нарцисса лишь только позволяла себе хмуриться в ответ, но молчала. Рот её снова всё чаще был занят едой.

Миледи даже похудела немного в начале своей скорби, но потом, по мере того, как в её, ставшей безобразной немытой голове, постепенно, но на удивление быстро исчезали последние крохи разума, и всё застилала пелена безумия, снова поправилась. Миледи всё больше уходила в себя, в тихое безумие, в воспоминания о... несбывшемся. О своей огромной всеобъемлющей любви к французу.

Она и Пасхальные каникулы с сыном, так горячо ожидаемым ей когда-то, ещё до смерти возлюбленного, и так холодно встреченным, а потом отправленным жестоким к женщине супругом куда-то далеко, провела в этих грёзах. А сын ей оказался больше не нужен.

С наступившим летом миледи к вящей радости и облегчению жесткосердого супруга, скончалась. Она ушла из жизни как-то тихо, незаметно, словно и не было никогда на земле магической Британии такой ведьмы - Нарциссы Блэк. Именно под этой фамилией мёртвое, быстро разлагающееся из-за наступившей вдруг неанглийской жары и собственного жира тело злополучной бывшей супруги Малфоя было быстро предано земле на родовом кладбище Блэков в Юго-Западной Англии…

Малфой изредка навещал свою мягкую игрушку с обычной целью - изнасиловать и поглумится вдоволь над беззащитным, никак не могущим поправиться окончательно после болезни, а потому слабым и «неинтерсным», даже не брыкающимся и не ругающимся матом юношей.

Но теперь милорд всё свободное время посвящал аппарациям в клинику св. Мунго к действительно имеющимся в природе хорошо знакомым колдомедикам, которых осыпал галеонами, лишь бы процесс восстановления внешности шёл быстрее. Ещё бы ему не суетиться! Ведь всего через полгода положенного в высшем свете траура он окажется с его-то состоянием и внешностью, ещё далеко нестарый, но мужчина в самом расцвете лет, одним из самых завидных женихов на обоих островах.

… Зато на Пасхальных каникулах Люциус просто упивался обществом «сынулечки», «кровинушки», «пусечки», своего Дракусика, ещё более повзрослевшим и поумневшим, разумеется, по мнению отца.

- А ещё он так похорошел, Северус! - вещал милорд, захлёбываясь от восторга своему исправно, как на работу, являющемуся отбывать «постельную повинность» Снейпу. - Ты просто ежедневно с ним видишься, вот от упрямства и отказываешься признавать очевидное.

- Он не красивее Гарри, напротив, - упорно твердил в ответ бахвалистому любовнику Северус.

И хотя Гарри чертовски грязный, а Драко у тебя чистенький, Избранный сложен более по-мужски в отличие от похотливого, как и отец, сына.

- А что, разве у моего сынулечки уже роман с какой-нибудь красивой слизеринкой? - оживлялся всегда на этом месте милорд.

И не надоедало же ему выслушивать раз за разом одни и те же «новости», а вот профессору давно надоело смаковать развитие любовных отношений пылкого крестника, но он терпел и повторял с начала.

- Да у него куча-мала этих слизеринок, есть даже рэйвенкловец. Пожалуй, он больше всех пассий твого сына импонируует мне - и красивый, и умный, но и себе на уме.

- Да-а-а? - жеманно удивлялся при известии о рэйвенкловце милорд.

- Представь себе. И… ну перестань же тянуться к моему члену, наконец! Я не собирался и впредь не намерен кончать с тобой, Люциус. Уж бери, что дают. Ты уже кончил, вот и вылезай быстренько из меня.

- Какой же ты невоспитанный, Северус. Право, удивляюсь твоей стойкости и упорному нежеланию поласкаться и тоже получить разрядку. Я же знаю, у тебя третий месяц никого нет, так почему бы не кончить, сбросив излишнее напряжение. Расслабься, я всё сделаю сам, а ты - вот увидишь, насколько тебе станет легче даже после одного раза. Ну а уж если повторять эту процедуру каждую ночь, то ты станешь удовлетворённым, перестанешь ершиться из-за пустяков и станешь более по-доброму, если это слово можно применить к тебе, относиться к студентам, а не рычать на них из-за каждой оплошности. Мне Драко сказал, что ты стал совершенно невыносим на занятиях. Даже снимаешь баллы с родного факультета. Это тебе сперма в голову ударяет.

- Нет, не желаю слушать тебя! Может, мне и вправду тяжело переносить столь долгое воздержание, но, чёрт побери, от тебя мне милостыни не надо.

Так что выходи немедленно, не то я… - Снейп осёкся.

Ему нечего было предложить ненасытному Малфою, решившему вдруг позаботиться о любовнике. Только из-за Избранного профессор соблюдал договор и являлся практически каждую ночь к похотливому куму по первому же зову.

С Гарри ничего не получалось - Люциус преодолел брезгливость и следил даже за утренними осмотрами сфинктера юноши. Поттер несколько пришёл в себя за прошедшие пол-месяца после кризиса, чуть было не убившего его, но не набрал ни пол-фунта. Теперь Северус перед каждым осмотром Гарри, словно студент перед экзаменом, ожидал и ещё более боялся увидеть порванный анус, но всё было на удивление в норме.

Люциус же теперь занимался сексом только с упрямым Северусом, так и не сварившим ему заветного зелья на собственной крови.

Снейп обманывал Малфоя «за всё хорошее», утверждая, что из-за постоянного недосыпания его кровь по каким-то непонятным далёкому от науки милорду параметрам не подходит для пресловутого и такого необходимого Люциусу зелья. Однако Малфой был истинным слизеринцем и хорошо чувствовал ложь, хоть и сам любил приврать. Он понимал, что эти два фактора - состояние крови и сон - друг от друга не зависят, и что кум просто водит его за нос.

Колдомедики, как могли, старались работать над регенерацией кожи и мышц лица знакомого пострадавшего, но их деятельность и активность упирались в галеоны, сотни галеонов за один визит, складывающиеся в тысячи. И тут оказалось, что хозяин Малфой-мэнора на грани банкротства, так опустошили его бывшее огромным состояние сначала покойная ныне жена, объедавшая супруга, а после её смерти - колдомедики, запрашивавшие всё больше и больше денег за каждый рубчик.

Дома-то и угостить особо нечем было дорогого кума и любовника, званые обеды поскромнели до неприличия. А как же долг гостеприимного хозяина? Вот Малфой и мучился от постоянной нехватки капиталов, ожидая чуда - смерти двоюродного богатого дряхлого дядюшки, и это ещё при том условии, если тот не изменит завещания в пользу какого-нибудь другого родственника.

А тут ещё и Снейп заупрямился со своим чудотворным зельем. Он понял проблему ненавистного любовника и запросил за «свою чертовски дорогую и, вообще, бесценную кровь», по его словам, несколько сотен галеонов. По сравнению с аппетитами колдомедиков это было разовой выплатой и не очень-то дорогой, но… у Малфоя каждый кнат был на счету уже с конца марта, когда заболел кум.

А с тех пор прошло уже полтора месяца, в течение которых сребролювые колдомедики нагло обирали милорда, лишая его состояния медленно, но верно.

И, что самое обидное, отказывающийся раз за разом от удовлетворения, которое он, Люциус, добровольно предлагал любовнику, совершенно здоровому и сильному, не отсыпающемуся днём, как сам милорд, просыпавшийся порой лишь к ланчу, Северус отказался помочь родственнику во Мерлине бесплатно, но решил обогатиться за счёт его несчастья, виновником которого сам профессор и был. Ну скажите, где его совесть? Или не было её никогда…

В последнем милорд не ошибался. Вот совести-то у Северуса Тобиаса Снейпа, двойного шпиона на протяжении шестнадцати лет, пылкого полукровки, до недавнего времени менявшего любовников, как перчатки, причём любовников юных и зачастую девственников, и не было. Была когда-то давно, а теперь не осталось даже намёка на неё.

Но, что касается пропитания мальчишки, вода у него каким-то чудом постоянно была да ещё этот ппротивный, ежедневный осмотр грязной, вонючей, немытой клоаки этого ненавистного Гарри Поттера, к которому кум вдруг воспылал непонятными Люциусу чувствами, совесть или её подобие, забота, что ли, внезапно появлялась.

Если это непонятное чувство, заставлявшее хлопотать над мягкой игрушкой и всячески заботиться о нём, было любовью, то почему тогда Северус не увлечёт юношу с собой в Хогвартс? Не мог же Люциус круглосуточно наблюдать за парой голубков! Утащил бы мальчишку, чтобы в школе, у себя в апартаментах, заложив камины камнями, дабы хозяину мягкой игрушки было не достать свою собственность, отмыл бы в ванне, накормил едой с кухни и стал бы предаваться взаимным любовным утехам с несовершеннолетним…

А, может быть, именно из-за последнего обстоятельства? Снейп всё же профессор и декан самого уважаемого Дома Хогвартса, разумеется, по мнению милорда, даже при этой Директрисе-гриффиндорке, о которой и порядках, ей введённых, его мальчик, его котёночек Драко на каникулах отзывался так неодобрительно. Нет, Северусу нельзя терять лицо в интрижке с мальчишкой.

И вот, что странно - бывшего-то Директора, который, правда, был не лучше этой новой мегеры, во всём потакавшего ненавистным гриффиндорцам всё то время, когда милорд возглавлял Попечительский Совет, и тела не нашли и не похоронили с полагающимися старому болвану почестями. А после исчезновения тела чудаковатого старика Повелитель целых три месяца ни сам не пытал Снейпа, ни позволял сделать это никому из соратников. Не связаны ли между собой эти явления? - терялся в догадках милорд.

Но и о прежнем Директоре ни Малфой, ни его сынулечка не были высокого мнения. Тот так неприкрыто и явно покровительствовал Поттеру, этому несносному, так и не павшему духом матерщиннику, что даже в Попечительском Совете это было в своё время замечено, что порою Малфой искренне сожалел, что уже не может перевести сынулечку в другую школу волшебства и магии. Поздно. Раз письмо одиннадцатилетнему Дракончику пришло именно из Хогвартса, значит, и доучиваться ему там, как это не прискорбно осознавать.

Да, тяжёлая, трудная судьба у «кровинушки», у «пусечки» Дракусика.

За этими мыслями и думами, как сэкономить на пропитании «этой Блэк», измученный милорд порой засыпал ночью, а не звал кума, даруя тому драгоценный отдых. Но ранним утром Снейп вновь был у мягкой игрушки, этом нахлебнике и прихлебателе.

Ну, пользовал милорд несколько раз мальчишку, но ведь до неприличия осторожно и аккуратно, боясь немилости любовника, ставшего для него, с уродливым обличием, никому ненужного, бедного Люциуса, постоянным и единственным. А потому следует ценить его несколько деловитые, не из любви или хотя бы похоти проистекающих, без единой ласки… услуги очень высоко, порой отказывая себе в единственно доступной «шалости» - изнасиловать мордредову мягкую игрушку до крови, до смерти даже.

Так велик был гнев Малфоя, враз лишившегося своих великосветских связей, посетителей лондонского дома да и самого дома вообще, на «мальчишку», только начавшего поправляться на недоброкачественной еде, содержащей так мало калорий, просто необходимых Гарри для роста.

Порой домашний эльф, приставленный к Гарри, чтобы всё больше следить за ним и за Северусом в те утра, когда милорд изволил почивать, не приносил мужавшему юноше ничего съестного, даже кусочка сахара. А живот подростка так предательски урчал, дери его черти! - прямо при любимом, но таком неприступном волшебнике.

Да, Гарри по-прежнему обращался к профессору на «ты», это дозволялось, но вот о большем… О большем бедный влюблённый юноша мог только мечтать, доходя в грёзах до такого естественного в этом возрасте онанизма. Северус почему-то не спал с Гарри, а тот только недоумевал о причине такого поведения любимого.

Северус же, в свою очередь, прекрасно знал… что последует за соитием, желанным ему, жившему без любовников «по любви» уже три с половиной месяца и оттого бесившегося про себя из-за «похотливого козла Малфоя». А последует насилие над Гарри, жёсткое, может быть, даже кровавое. Ослабленного, полуголодного юношу юношу ни в коем случае нельзя сейчас травмировать да и в ближайшем будущем нежелательно. Сейчас насилие просто добьёт Избранного, ради которого Снейп продолжал состоять в «Ордене Феникса», всеми его членами громогласно порицаемый за прежнее отсутствие Аконитового модифицированного зелья для всем уважаемого профессора Люпина.

Но модифицировать простой, в общем-то, в смысле варки Аконит мог только держатель ноу-хау этого изобретения, то есть, сам Снейп и никто другой из зельеваров Британии и всего цивилизованно мира. Даже любым иным обладателем степени Мастра Зелий. И расставаться со своим детищем профессор явно не торопился. Он стал обеспеченным после того вала заказов, изолировавшего его от Гарри на целых два месяца, а впоследствии и уложившем с горячкой от переутомления в постель на те критические две недели, когда Гарри, его Гарри! - умирал даже без глотка воды.

Так полагал Снейп по поводу внезапной, никогда не случавшейся прежде, достопамятной простуды, во время заболевания ей практически лишённый всё из-за того же Люпина пропитания и обогрева в холодном даже в солнечном марте подземельи. Северус чуть в Ад не угодил. Душой, разумеется. А в наличие Ада для себя на том свете, растлившего горстку девственников, Снейп не сомневался.

А ещё он очень полюбил раннее утро за возможность находиться в непосредственной близости от уже давно любимого юноши… хотя бы в такой близости, ущербной и явно недостаточной больше обоим.

А хотелось, и уже давно, большего - настоящей, разделённой, такой внезапной, но уже выстраданной, не мимолётной, огромной, как мир любви. И в то же время камерной, уютной, желательно, в родном для обоих Хогвартсе, ставшем бы им домом.

… Однажды после смерти жены довольный жизнью и трагической кончиной ещё одного родственничка - двоюродного дядюшки, оставившего милорду довольно значительное состояние, тот после ставшего привычным и вялым секса с кумом решил решил развлечь и его, и подзабытую мягкую игрушку. И немного… попортить последнюю, но в присутствии любовника и подставив ему для разнообразия свой зад. Всё равно мальчишка Поттер не станет кричать, даже если порвать его.

- Пойдём. Ну пойдём же, Северус! - клянчил Люциус.

А что тут такого? Орального секса, так не понравившегося мальчишке Поттеру, как всё чаще называл Гарри милорд, не предвидится. Так чему же тогда противится его строптивый любовник?

- Я хочу быть с…

- А-а, с моей мягкой игрушкой? Я правильно понял твою недосказанность, мой милый? - глумился Люциус. - Так не будет тебе этого никогда.

Последнее слово распоряжавшийся и вошедший в роль Малфой произнёс особенно отчётливо. Но тут инициативу внезапно перехватил любовник.

- Ах, не будет?! Тогда я прихвачу мистера Поттера с собой в Хогвартс, когда милорд будеть почивать в шесть утра!

- Я зна-а-ал, я точно знал, что когда-нибудь ты признаешься, Северус, что хочешь лишить меня мальчишки.

- Да, представь себе, Люциус, и лишу. Мне нужно только немного времени на согласование, скажем так, некоторых неотложных дел в Хогвартсе, и я уведу юношу с собой.

- На согласование с этой престарелой ведьмой в гриффиндорских цветах? Да пожалуйста, сколько угодно!

И всё-таки пойдём, Северус.

- Нет. Ну хорошо, хорошо, только при одном условии - ты дашь мне побыть с Гарри, а свой костлявый зад я предоставляю тебе в полнейшее распоряжение, заметь, добровольно.

- Ну и ладно. Не очень-то мне и хотелось заниматься сексом с живым трупом. Они же такой худющий и… грязный.

Но ты не очень усердствуй с моей игрушкой, а то ненароком сломаешь ему что-нибудь.

Снейп снова сжал зубы и терпел гнусные нотации Малфоя, лишь бы побыть с Гарри. Ради этого, теперь жгучего и безотвязного желания Северус готов был вынести любые оскорбления и в свой адрес, и в сторону милого мальчика. Желание любить Гарри, ласкать его, доставить ему оргазм было стократ сильнее.

Глава 21.

… Гарри спал чутко - голод не давал ему покоя даже во сне. Когда мужчины вошли в спальню, он уже не спал, заслышав их шаги из коридора со спящими птичками. Теперь он был уверен, что Люциус будет трахать его, а Северус либо наблюдать, либо ебать милорда.

Каково же было изумление Гарри, когда любимый сказал:

- Твой хозяин, Гарри, милостиво разрешил нам с тобой побыть вместе.

- А что будет делать Люциус? Ебать тебя в жопу?

- Да, мой милый мальчик.

- Но я такой слабый, меня же опять не кормят. Вряд ли я понравлюсь тебе, Северус. У меня даже не хватит сил закинуть ноги тебе на плечи.

- А ты просто раздвинь ноги пошире, а я подложу под ягодицы подушку. Остальное будет за мной. Тебе лишь останется впустить меня внутрь да принимать мои ласки, и я уверен, ты получишь оргазм.

- Я кончу? Чёрт меня побери, если это так и будет.

Ты всё слышал, говно налопатное? - обратился Гарри к «хозяину».

Оскорблённый в лучших чувствах милорд лишь промолчал.

- Теперь подожди, Люциус, я должен сделать так, чтобы Гарри было комфортно, - сказал Северус, подкладывая под тощий зад юноши грязную подушку.

Когда я войду в Гарри, дай мне совсем немного времени, а то я уж успел за это время разучиться быть топом. После же делай, чёрт тебя подери, с моей задницей всё, что не заблагорассудится, хоть насилуй. И в качестве бонуса - без кондома, всё равно ты спишь только со мной и Гарри.

Малфой всё хранил молчание. Он был удивлён - пойти на поводу у своенравного любовника, а теперь этот самый тип распоряжается в Мэноре, как у себя в Хогвартсе. Ну разве не обидно? А всё из-за малодушия.

Но ничего, вот уйдёт Северус к себе поутру, Люциус выспится, позавтракает и заявится к Поттеру. И уж тогда никто не помешает хозяину мягкой игрушки разобраться с ней так, как ему, Люциусу заблагорассудится. Только эта мысль поддерживала дух милорда.

Он будет даже настолько любезен, что прикажет приставленному к мордредову Избранному домашнему эльфу накормить перед половым актом свою мягкую игрушку, чтобы у неё не урчало в животе. Неприятно же! Такие неблагородные звуки не предназначены для ушей чистокровного волшебника. А Северус - грязнокровка, вот пусть и слушает себе, и наслаждается. Всё равно он закроет своим телом живот игрушки и ему, Люциусу, не будет ничего слышно.

- Я, пожалуй, откажусь от участия в вашей грязной игре, - заговорил, наконец-то Люциус, - Вы мне оба противны. Но я… присмотрю за вами, чтобы ты, Снейп, ненароком не повредил мою мягкую игрушку. Я заботливый хозяин.

- А что ты думаешь, Люциус о тех безумно вкусных деликатесах, которые мы имели счастье попробовать у тебя ещё зимой, выпить вина из Подвалов? В знак, скажем так, примирения? А не то передай этой лопоухой ошибке природы, чтобы шёл этот эльф к своим кухонным собратьям, а они разлепляли громадные глазищи-блюдца и быстро начинали жарить, парить, в общем, гото?..

- Когда ты перестанешь распоряжаться в моём доме, а, Северус?! - не выдержал и взорвался Малфой, - Запомни, никакой еды не будет! Я и так слишком добр с вами, голубки.

Ну, приступайте же скорее, хватит разговоров, а то мне спать хочется.

Зельевар решил больше не злить милорда, а то как бы тот не передумал и не взял свои слова обратно.

Подушка быстро оказалась под крестцом Гарии, а вот растягивать его пришлось уйму времени. Как ни старался юноша расслабить сфинктер, у него ничего не получалось. Тогда в ход пошли пальцы Северуса - один, через некоторое время другой и, наконец, третий. Началась игра с простатой, и вот уже раздался крик наслаждения.

- Теперь ты готов к соитию, Гарри. Раздвинь ноги. О, чёрт, какие же они худые, словно засохшие веточки!

- А можно ещё поласкать эту… как её, ёбаную в рот, пустату? - нерешительно попросил Гарри.

- А, ты об игре с простатой? Ну, конечно, можно, с удовольствием.

- А ты, когда зажимаешь мой «орешек», чуешь хоть чё?

- Конечно, я чувствую, что доставляю радость и удовольствие своему милому мальчику, а ещё я возбуждаюсь и сам, причём достаточно сильно.

- Да хватит уже разговорчиками заниматься, - раздался злой голос Люциуса, - Я же сказал, что очень устал и хочу спать. А не то я передумаю и запрещу половой акт, - пригрозил он.

- Слышал, Гарри?! - прошептал Северус на ухо юноше, - Люциус злится, что мы никак не начнём. Поэтому дальнейшую ласку простаты придётся отложить до утра, когда Малфой ляжет спать. Теперь ты полностью готов к половому акту.

Ну раздвинь же ноги, солнышко!

Северус медленно и постепенно вошёл в Гарри, чтобы ненароком не сделать ему больно или неприятно. Под конец юноша сам насадился на давно уже эрегированный член любимого, облегчив тому задачу.

- Ну ты и молодчина, Гарри! А ты не против, если мы немного поласкаем друг друга?

- Конечно, нет!

- Только недолго, - всё также дуясь, произнёс хозяин Мэнора.

- Хорошо, Люциус, мы наскоро, обещаю тебе.

Милорд тяжело сел на постель и молча стал ждать, когда всё это «безобразие» закончится.

Но влюблённые забыли не только о вуайеристе, для них теперь существовал один мир на двоих, и они самозабвенно начали целоваться, ласкать грудь, соски, пока те не стали пуговками, прикусывать, поглаживать, теребить их. Гарри то нежно, то страстно проводил руками и отросшими ногтями по спине Северуса, в это время двигавшегося в юноше.

С непривычки, когда всё приходилось осваивать заново и быстро, движения Снейпа были поначалу рваными, но даже такие неумелые фрикции уносили Гарри на седьмое небо. Он бы вытерпел ещё более неприятные ощущения, ведь исходили они от любимого больше жизни мужчины, казавшегося подростку образцом красоты.

Да, каждый раз перед вызовом к ненавистному куму Северус мылся и мыл волосы травяным шампунем собственного изготовления. Вот и теперь от его пышных волос, окутавших лицо Гарри, пахло необыкновенно пьяняще. Глаза Северуса были закрыты от наслаждения ласками юноши.

- Ну долго вы ещё будете раздражать меня? - послышался усталый голос чертовски злого Люциуса.

- Нет, ещё немного, ещё чуть-чуть. Я сейчас кончу, а вслед за мной Гарри.

И точно, Северус излился в узкий жаркий анал возлюбленного (он только наедине с собой называл Гарри так - видимо, не пришло ещё время Северусу признаваться в любви к подростку). И столько спермы за почти треть года воздержания накопилось у Северуса, что часть её вылилась обратно из Гарри на грязные подушку и простыню.

Северус быстро перевёл дух, вышел из Гарри, отчего тот явственно, но тихо застонал и прошептал возлюбленному:

- А сейчас настало время и тебе кончить, мой… любимый. Лежи, расслабившись, я всё сделаю сам. Уверен, тебе очень понравится. Тебе ведь не делали минет?

- А чё это? Слово какое-то мудрёное и, кажись, не аглицкое.

- Ну это означает, сосали ли тебе член?

Тогда ложись на спину и постарайся почувствовать всю нежную и в то же время страсную ласку. Когда я доведу тебя до оргазма, по «пути» у тебя будет много приятных минут. Лежи расслабившись, остальное сделаю я сам.

А теперь держись, возлюбленный мой мальчик. Я сделаю тебе минет.

- А ты не брезгуешь моим хуем, Северус? Он же грязный, как Аццкий Сотона.

- Нет, нисколько. Я же люблю тебя, - наконец-то нашёл в себе силы признаться зельевар.

Гарри от такого ошеломляющего признания широко распахнул и без того большие ярко-зелёные глазищи, пьяные от счастья, переполнявшего их.

- Только уговор - не кричи, а то твой хозяин будет зол на нас.

- Да он давно уже дрыхнет. Вот, прислушайся, какого храпака даёт.

- И правда. Сморило бедненького, - тихо рассмеялся Северус.

Северус вобрал в рот член подростка целиком, так, что тот упёрся ему в глотку и сделал несколько сосательных движений. А потом выпустил пенис изо рта.

Раздался разочарованный, всхлипывающий, с трудом подавленный стон, в котором явственно слышалось отчаяние.

- Я сейчас. Я вернусь, обещаю.

Потом он снова вобрал нежную плоть в рот, не забывая сосать головку.

И Северус вобрал целиком член Гарри, чем поверг того в сладкий стыд. Потом выпустил, облизал головку с выступившей двумя-тремя каплями такой ароматной солоноватой смазки, провёл языком по уздечке, дунул слегка на щеки сокровища, а после облизал и их, снова вобрал пенис так глубоко, что пропустил в глотку.

Это занятие было привычным Снейпу, и он был настоящим мастером минета. Юноша извивался от наслаждения. Но каких же чертовских усилий стоило ему молчать!

Тем временем Северус снова выпустил член Гарри и начал рисовать на стволе влажным, шершавым языком непонятные юноше алхимические символы.

Когда Гарри почувствовал, что вот-вот взорвётся, он буквально вырвал «конфетку» изо рта Северуса, прижал член к бедру и фонтанировал так долго, что профессор был в изумлении.

Гарри явственно застонал.

- Тише! Разбудим Люциуса и достанется нам обоим.

- Да он дрыхнет, что его, бля, и при желании не добудишься.

- Тогда продолжим в ванне. Ты не против?

- Но эти чёртовы Сигнальные чары не дадут мне войти в ванную.

- Но с тобой же буду я. Я не раз принимал душ в твоей ванне и ничего. И вообще, я разочарован в тебе, Гарри. Я и не знал, что ты такой трус.

- Гриффинорцы ничего не боятся! Я пойду с тобой!

- Только держи меня за руку.

Они вошли в чистую, едва ли не вылизанную языками домашних эльфов ванну. Северус наполнил её тёплой водой и усадил внутрь Гарри, а потом залез сам.

… В этой позе нельзя было целоваться, зато удобно ласкать живот, пах, нежную внутреннюю поверхность бёдер и ягодицы партнёра.

Теперь, когда ноги юноши потеряли вес, он с удовольствием закинул их на плечи любимому. Северус сразу стал совершать сильные фрикции, так, что вода сгонялась в волны, часть которых перехлёстывала через края ванны и шлёпалась на кафельный пол. Но кончить им в этой замечательной позе была не судьба.

- Прости, любимый, но я так чертовски устал! - взмолился Гарри, - Я же голодня персидская, значит, слабак. Но мне очень понравилось, веришь? Я даже не знал, что можно трахаться в воде.

- Да, Гарри, верю полностью и безоговорочно. Это ты прости меня за то, что я затащил тебя в чёртову ванну.

Знай, что хоть я и здоров и почти сыт, но после трёх половых актов тоже подустал. Сейчас я вылезу, оботрусь, потом вытащу тебя и тоже высушу, правда, тем же полотенцем.

После высушивания Северус спросил:

- Сам дойдёшь до спальни? А то там моя волшебная палочка под подушкой. Хочу приободрить тебя Enervate.

- Конечно, дойду.

- Ну же, всё хорошо. На, попей воды и засыпай. Сегодня осмотра не будет, ведь с тобой был я, а мне предстоит уволочь в ближайшую спальню Люциуса и тоже поспать. После трёх соитий…

- Северус, а почему ты говоришь о трёх трахах?

- Да потому, что меня в начале ночи имел Малфой. Ну и память же у тебя, парнишка!

Я оставлю свою одежду у тебя в кресле, а утром оденусь. Идёт?

- А ты куда? Оставляешь меня наедине с этой падлой?

- Я ухожу спать в одну из ближайших спален, чего и тебе желаю, в смысле, поспать, а Люциуса уложу рядом, хоть он чертовски храпит. Но я так устал, что просто провалюсь в объятия Морфеуса и просплю до утра.

Mobilicorpus!

И тело хозяина имения послушно поплыло впереди Снейпа.

… Северус ног под собой не чуял от усталости, множественного секса, трёх оргазмов и левитирования Люциуса на второй этаж, поэтому он лёг и быстро, крепко заснул.

Проснулся он так резко, будто его, как котёнка, вытащили из ведра с водой. Вдобавок ко всему, он сильно вспотел во время сна и залез в ванну под душ смывать пот. Вода сразу освежила его, а уж когда он растёрся банным полотенцем, мысли его окончательно пришли в порядок. Малфой спал на животе и поэтому не храпел.

- Счастливчик, - подумал профессор, - Будет отсыпаться если не до ланча, то до полудня точно, когда в Мэноре завтракают. А мне нужно одеваться, отправляться в Хогвартс на завтрак, хотя есть совсем не хочется, после вести пары, а вечером, во время отработки у нерадивых студентов, проверять дурацкие эссе, напрягая и без того усталые мозги, а уж совсем потом опять к ненасытному Малфою.

Одна лишь приятная вещь мне предстоит - поцеловать в щёчку спящего Гарри. Сегодня осмотр не нужен, ведь я растянул его по всем правилам. Значит, и будить незачем.

… Люциус проснулся в гостевой действительно около полудня, постель была измята, словно на ней спали двое.

- Ничего не понимаю, - сказал он, а потом тоже отправился мыться.

Полотенце почти просохло, только почти, и Люциус, будучи отнюдь не глупого десятка, догадался, что и измятая постель, и не до конца высохшее полотенце - следы пребывания Северуса.

Глава 22.

Малфой отменно, со вкусом, неторопливо позавтракал и хотел было завалиться если и не поспать, то просто полежать после завтрака, но вспомнил предыдущую ночь почти целиком, до того момента, когда его сморил сон на грязной постели мальчишки.

- Я отомщу тебе, негодная скелетина! - прошептал он и отправился к уже проснувшемуся, но ещё голодному Гарри.

Люциус и думать не хотел, что сам позволил своему любовнику заняться сексом с мягкой игрушкой. Он сделал самый оскорблённый вид, что всё произошло против его воли.

Птички в галерее разгалделись на сотню голосов, ведь был день, а они чувствовали его, даже не видя дневного света.

- А, не спишь, голубок? - злорадно констатировал хозяин имения, - Небось, голодный?

Предлагаю сделку - тебя накормят после того, как ты тщательно обслужишь меня. Мне такие анорексичные мальчишки не нужны.

Гарри смотрел на Люциуса с ужасом, понимая, что сейчас его будут насиловать, и может, даже порвут. Ведь и в прошлый раз после занятия любовью с Северусом под видом «осмотра», когда тот ещё приволок зеркальце и какую-то палочку для перемешивания зелий, Люциус очень жестоко обошёлся с несчастной жертвой.

- Ну, что разлёгся, словно принц из сказки? Давай, снимай трусы и ложись на бок.

И Люциус долго, нудно и чертовски противно насиловал Гарри, но, испугавшись отказа кума сношаться с ним впредь по первому вызову, не порвал юношу, хоть Малфой просто пылал жаждой сделать это.

- Я решил, что сколько тебя не корми по моей жировой диете, ты не поправишься, поэтому сейчас я прикажу домашнему эльфу принести тебе несколько сандвичей. А ещё ты очень бледный, ты меня до того этим пугаешь, что я пожертвую тебе - гордись моей милостью и цени её! - бокал вина, оставшийся после моего завтрака.

… В это время госпожа Директриса Хогвартса заметила нездоровый вид носатого, сурового профессора, как всегда молчаливого за общей трапезой, и даже соизволила узнать, что с ним происходит день за днём.

- Благодарю Вас, госпожа Директриса, за оказанное мне внимание. Я действительно хотел бы поговорить с Вами, но приватно.

Если можно, в Вашем кабинете. К себе не зову - в подземельях вечно холодно.

- О, профессор Снейп, Вы умеете интриговать женщин!

После окончания ланча Минерва, подгоняемая любопытством, чуть не бежала впереди Северуса и побежала бы, если б не решила про себя сохранять королевское величие.

- Я не задержу Вас больше получаса, у меня самого занятия скоро.

Я хочу просить убежища в Хогвартсе для одного юного волшебника, попавшего в большую беду.

- Он учился в нашей школе?

- Да. Как Вы прозорливы!

- Я отвечу отказом. Вы, профессор Снейп, сэр, просто хотите укрыть в школе своего очередного любовника, в чём-то провинившегося перед Авроратом, чтобы про него на время забыли. И потом, скоро очередное полнолуние, а Вы всё упрямитесь и не снабжаете необходимым зельем уважаемого профессора Люпина, сэра.

- Ради спасения жизни этого молодого человека, который вовсе не является моим любовником, как Вы изволили выразиться (тут Снейп немного покривил душой, но что значат три соития за четыре месяца!), я буду варить модифицированный Аконит для профессора Люпина.

- Ну, уж если дело дошло до такого радостного события, значит, дело действительно серьёзное.

- Более чем, ведь речь идёт о жизни и смерти самого Избранного, за которым охотится Тот-Кого-Нельзя-Называть. Единственное, что может спасти жизнь Гарри Поттера - это стены Хогвартса, и Вы прекрасно об этом знаете.

Северус решил не рассказывать Минерве о почти ежедневных унижениях, испытываемых несломленным духом юношей. Иначе это известие могло дойти до ушей всего профессорского состава, а от него через любимчиков профессоров и обойти всех студентов Хогвартса. Стыдливый Гарри и глаз бы поднять не осмелился на сверстников и более старших учащихся.

Хорошо, что во время Пасхальных каникул милорд ничего не рассказал сыну - хватило то ли жадности одному обладать такой «вкусненькой» тайной, то ли ума.

- А откуда у Вас такие сведения об угрозе, именно теперь, с удесятерённой силой угрожающей Избранному?

- Но ведь я шпион «Ордена Феникса», не забывайте об этом, прошу Вас, госпожа Директриса.

- Помню, что у Гарри в Хогвартсе были странные сны, в которых к его сознанию прорывался Тот-Кого-Нельзя-Называть. И даже крёстный мистера Поттера погиб из-за такого вот сновидения. Как же убивался бедный мальчик!..

Но что-то я отвлеклась.

Значит, по Вашим агентурным предположениям, Тот-Кого-Нельзя-Называть именно сейчас устроил облаву на будущего Героя.

Позвольте же узнать, где… в данный момент нашёл укрытие мистер Поттер.

- Знаете, госпожа Директриса, магглы порой берут собак на передержку, что означает временное содержание, кормление, извините за подробности, но и выгул животных во время отсутствия их настоящих хозяев. Так поступили и в нашем мире. Гарри взял на своеобразную передержку лорд Малфой и держит его взаперти на хлебе и воде в своём Мэноре до тех пор, пока у Того-Кого-Нельзя-Называть не освободится достаточное количество времени, чтобы вдоволь позабавится над своим смертельным врагом и только после этого убить его мучительной смертью.

Малфой же является особой, приближенной к Волдеморту, его правой рукой, вот этому-то волшебнику и отдали на «передержку» мистера Поттера.

-Только бы она не спросила, кто является Левой Рукой Лорда. А-а, всегда можно солгать, сказав, что это Бэллатрикс. Никто же проверять, заявившись с дружеским неофициальным визитом в гнездо смертельного врага, не будет. Тем более, что из всех орденцев никто и не подозревает, где находится гнездо Волдеморта.

- Итак, Вы поддерживаете связь с лордом Малфоем.

- А как же, ведь и он, и я - члены Ближнего Круга. Тем более, к моему сожалению, мы с милордом кумовья. Так распорядился Волдеморт много лет назад.

- А Вы, вот Вы, профессор Снейп, сэр, принимали участие в пытках и убийствах грязнокровок и магглов?

- В Ближнем Круге не пытают, там составляют планы рейдов. В общем, занимаются умственной работой - стратегией и тактикой больше, чем сам Волдеморт.

К сожалению, я перестану быть шпионом, если расскажу на очередном заседании «Ордена Феникса» всю структуру организации Пожирателей Смерти, так что лучше умолчу. Извините, но это конспирация.

- Ну что же, вернёмся к мистеру Поттеру. У него не бывает таких же странных сновидений, что были раньше?

- Мы мало знакомы с мистером Поттером, но насколько я знаю, сумел понять, они исчезли также внезапно, как и появились в Хогвартсе. Отсюда можно сделать вывод, что болезненные видения не возобновятся и в нашей твердыне и оплоте.

Волдеморту больше нет необходимости пугать бедного юношу, они встречались в имении лорда Малфоя, и Тот-Кого-Нельзя-Называть прямо высказал мистеру Поттеру желание убить его. Но добавил, что очень занят, а было это почти полгода назад, но Волдеморт до сих пор не находит времени для смертельного врага. Почему так происходит, я не знаю. Но посмотрите на передовицы «Ежедневного Пророка», а я уверен, Вы читаете эту газету, насколько за последние восемь месяцев активизировались Пожиратели. Нас, орденцев, слишком мало, чтобы противостоять их всё пополняющейся орде, а Министерство безмолствует.

- Итак, где же юноша будет жить у нас?

- Он гриффиндорец, значит, и жить ему среди своих. Но разве в этом вся проблема?

- О нет, конечно. Его кровать до сих пор пустует, но ему придётся приналечь на школьные дисциплины, ведь его не было по независящим от него причинам целый учебный год.

- Юноша в крайней степени истощения, ему нужно лучше питаться и больше времени гулять. Не лучше ли оставить его на второй год?

- Но такие прецеденты встречались в истории Хогвартса очень редко.

- Вот и следует возобновить забытое.

- Да, и не забудьте - отныне до смерти волка в профессоре Люпине, сэре, Вы, профессор Снейп, сэр, варите ему модифицированное Аконитовое зелье.

- Разумеется. Но нельзя ли забрать мистера Поттера в Хогвартс немедленно?

- Сначала Вы сварите зелье для профессора Люпина, сэра, а после приводите Избранного в замок, и я пойду Вам навстречу, освободив его от занятий.

- Через сколько дней полнолуние, госпожа Директриса?

- Через тринадцать.

- Чёртова дюжина, - пробормотал себе под нос Снейп.

- Я не знаю этого выражения, но, судя по всему, Вы выругались, профессор, и это при Вашей начальнице и даме. Стыдитесь!

Миссис МакГонагал сделала вид оскорблённой невинности и холодно простилась с Северусом. Аудиенция была закончена.

- Ну хоть что-то полезное удалось получить с этого вечно задирающего свой крючковатый, уродливый нос, бесцеремонного Снейпа! Пусть же наш золотой, исстрадавшийся Ремус перестанет мучиться по полнолуниям! С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Интересно, почему мистер Поттер только сейчас попросил профессора Снейпа избавить его от заключения в Малфой-мэноре? Почему он не сделал этого раньше, сразу после похищения? Слишком многое скрывает от меня этот Снейп, прикрываясь шпионажем. Он всегда был себе на уме.

- А как только мистер Поттер окажется в Хогвартсе, я прикажу препроводить его в мой кабинет, оставить наедине и хорошенько порасспрашивать. Он честный юноша, не то, что этот двуличный Снейп. Ишь, тоже мне защитник униженных и оскорблённых нашёлся. И какая связь между ним, деканом Слизерина, и Избранным, между прочим, гриффиндорцем? К тому же, всему Хогвартсу известно, что Снейп терпеть не может Поттера. А тут вдруг такая нежная, почти отцовская забота.

Надо послать домашнего эльфа последить за апартаментами Снейпа, узнать, есть ли у него любовник, не то мне кажется, что не простая забота руководит действиями и просьбами нашего знаменитого, но такого злоязычного профессора, - думала госпожа Директриса за стаканом горячего чая и свежими пирожными.

Она любила сладкое, но это не сказывалось на её стройной, худощавой, подтянутой фигуре.

Северус же поспешил на занятия со студентами. Сегодня был предпоследний урок Продвинутого Зельеварения перед сдачей Т.Р.И.Т.О.Н. у потока Рэйвенкло - Хафлпафф. Профессор пребывал в таком дурном расположении духа, что досталось не только терпеливым, привыкшим, что все считают их неполноценными, хаффлпафцам, но и гордящися умом, несколько задающимся рэйвенкловцам. Последние были просто поражены, зная, что сварили, как обычно, правильные зелья, но получили при этом низкие, как у хаффлпафцев, отметки.

Снейп лютовал над всеми студентами в этот день. Он считал, и небезосновательно, что Минерва просто вынудила его варить своё детище, свой модифицированный Аконит проклятому волку, дери его черти!

Сидя за кафедрой, проверяя последние в этом году эссе и наблюдая за студентами, пришедшими на отработку, он, словно не в себе, тихо приговаривал:

- А всё ради Гарри! Надо купить ему теперь бельё, одежду, обувь, не в одних же этих страшенных трусах, босиком появиться в Хогвартсе. Вот закончатся экзамены у пяти- и семикурсников, перед Выпускным балом надо будет добраться до Хогсмида, чтобы там в лавчонке купить одежду попроще. Нет, денег мне не жалко, просто по официальной версии мой мальчик - пленник и смертник, а таким не положено ходить в дорогой одежде.

- Тринадцать дней! Но я буду видеться с Гарри по утрам, ведь Малфой не перестанет звать меня на роль постельного ублажателя, он такой безотвязный. А днём работа. Чёрт возьми, какое счастье, что учебный год, считай, закончился и значительно ранее этих тринадцати дней. Надо помнить, что Аконит варится трое суток, а ещё трое настаивается. Эх, давненько я не варил его! Но где-то записана рецептура, а у меня в лаборатории, к счастью, образцовый порядок. Значит, и папка с названием нужного волку зелья найдётся быстро и без труда.

- Но тринадцать дней - это почти полмесяца. И что будет вытворять этот садист Малфой над бедным Гарри в эти дни, известно, как всегда, зверски насиловать. Главное, не проболтаться милорду и не поддаться на искушение порадовать Гарри рассказом, что через эти чёртовы тринадцать дней «мягкая игрушка» навсегда исчезнет из Малфой-мэнора.

- Интересно, будет Гарри навещать меня в стылых даже летом апартаментах? Придёт ли он хоть раз, чтобы поблагодарить меня за вызволение из плена и спасение от Лорда? Наверное, он же добрый мальчик.

Но вот сердцем чувствую, что разлюбит он меня и позабудет всё, что было между нами. И мне, чтобы не унижаться перед любимым и не выпрашивать крохи тепла, придётся стать и для него, возлюбленного, Сальноволосым Ублюдком. А ещё придётся усилем воли, которой мне не занимать, вырвать любовь к Гарри из сердца и снова бывать в обществе для поиска любовника. Но одно я знаю - даже если моя новая любовь окажется сильнее этой любви к бывшему несчастным юноше, я не забуду её никогда. Слишком уж люблю я Гарри за, прежде всего, стойкость воли, несгибаемость характера и только потом за прекрасные, бездонные глаза.

Глава 23.

Однажды ранней ночью, накануне начала варки Аконитового зелья для противного нелюдя, когда Мастер Зелий был особенно не в духе, милорд пригласил к себе Снейпа на ужин. В воздухе Большая Обеденная Зала была украшена плавающими сотнями свечей, а другие стояли в массивных бронзовых канделябрах между блюдами с изысканными яствами.

- Ну-ка, Северус, посмотри на меня. Вот ты не хотел сварить мне зелье даже за звонкие галеоны, не пожелал исправить свою ошибку и помочь родственнику во Мерлине, а моё лицо целёхонько. Я! Я сам нашёл выход из положения, обратившись, как ты знаешь, к знакомым колдомедикам из клиники св. Мунго.

- А уж каким золотым дождём ты их осыпал! Ведь чуть было не разорился, сам голодал, я уж не говорю об угощениях для меня. И если бы не твой родственник, по глупости, наверное, завещавший тебе свой капитал, так и ходить бедному милорду обезображенным.

Люциус проглотил эпитет «глупый» во избежание скандала, ведь он заметил взвинченное состояние любовника, а между тем он очень… соскучился по Северусу.

- Поешь лучше деликатесов, Северус, да поизучай моё лицо. Эх, жаль, что я из-за сдохшей Блэк пребываю в трауре и не могу созвать гостей, потанцевать вволю, узнать последние светские слухи и сплетни. Но осталось меньше полугода, и всё это у меня будет. Даже невеста-девственница из пансиона, с отличной родословной, страстная, умная, красивая. Я без труда зачну ей ребёнка.

- Эк ты размечтался, Люциус! Особенно о невесте.

- Но мечты сбываются. Вот, к примеру, как долго я ждал, покуда умельцы-колдомедики, да благословит их Мерлин, не приведут в прежнее состояние моё красивое лицо, и дождался ведь! А сколько денег я им заплатил за столь скрупулёзную работу, тебя, нищий профессор, не должно интересовать.

Да ты просто завидуешь мне! Я родовит, богат, обеспечен на всю жизнь, у меня будет семья, но и Дракусика я ни в коем случае не обижу. Я буду снова вращаться в высшем свете, куда дорога тебе заказана, у меня появятся новые любовники и любовницы, я буду окружён почётом и уважением.

- Но ты же можешь уже завтра, предварительно разослав письменные приглашения своим любовникам, аппарировать в свой лондонский дом и устроить там мальчишник, а меня, наконец, оставить в покое. Ведь я надоел тебе, Люциус, признайся.

- Ты мне никогда не надоешь, мой странный любовник и плохой кум, - торжественно заявил Малфой.

Кроме того, я продал дом в Лондоне, когда крупно нуждался в деньгах.

- Ну так теперь ты можешь купить новый дом - деньги-то есть.

- Я подумаю. А пока… Ты ведь насытился, Северус? Пока мы пойдём в нашу излюбленную шестнадцатую спальню и закончим весёлые любовные игры в ванне с ароматной пеной.

Ну отчего ты такой печальный, мой Северус? Поделись с кумом.

- Мне завтра придётся по принуждению начальницы начинать варить Аконит для ненавистного - ах, бедняжки! - профессора Люпина, этого нелюдя.

Три дня варки между прочим. Одно хорошо - у студентов начались каникулы, и Драко наверняка уже дома.

- Нет ещё. Он прислал мне сову с просьбой погостить после Выпускного полмесяца у своего любовника-рэйвекловца.

- А у меня впереди только очередной Выпускной бал, к которому студенты активно готовятся. У меня же даже не будет времени, чтобы купить себе в Лондоне новую шёлковую мантию, сюртук, рубашку и туфли. Буду последним на балу, хотя мне не привыкать. Просто самому надоело ходить в одном и том же, хочется обновить гардероб.

- А деньги?

- Я так и знал, что ты спросишь. Со времени весеннего вала заказов у меня на счету в Гринготтсе лежит приличная сумма галеонов и сиклей. С того времени я почти ничего не тратил, разве что на туалетные принадлежности, но это такой мизерный расход, что и упоминать о нём нечего.

- Да, даже и не знаю, чем помочь тебе, мой бедный Северус.

- Вот и я о том же. Ладно, Выпускной через неделю, а чёртово полнолуние через три дня. Эх, отравить бы Люпина! Как же я его ненавижу.

- И он учил моего Дракусика, моего пока что единственного сына, кровинушку! А если бы этот твой Люпин укусил моего мальчика?!

- Видишь ли, эта тёмная история с преподавателем-оборотнем началась ещё при прежнем Директоре. Это он назначил в пику мне вервольфа на должность профессора ЗОТИ, на которую из года в год претендовал я. А Минерва просто оставила всё как есть.

Но тебе, Люциус, наверное, неинтересна подковёрная борьба в Хогвартсе. Я сыт, благодарю тебя.

Пришло время воздать тебе, радушному хозяину, благодарность интимным образом. Ты ведь за этим звал меня?

- Нет, не только. Я хотел, чтобы ты увидел, с каким красавцем тебе сегодня предстоит заниматься любовью. Может, ты даже позволишь себе кончить в моих ласковых руках.

- Может, и позволю, но это не из-за тёплых чувств к тебе, Люциус, а просто потому, что у меня уже давно никого не было, и мне при моём-то неукротимом темпераменте и ненасытности в любви просто необходима разрядка.

- А как тебе идея с ванной? Потрём друг другу спинки тем самым, твоим любимым мылом, поотмокаем в ароматной пене и снова займёмся любовью, поменявшись ролями.

- Да, представь себе, я так счастлив сегодня, что готов подставить тебе свой зад. Мне ничего от тебя не надо, кроме любви, и клянусь, я заслужу её.

- Не клянись, это грех. По крайней мере, в маггловском понимании.

- Но я не верю в маггловского Бога! Это только ты употребляешь религиозные выраженния, когда чертыхаешься.

- И всё же не предсказывай будущее, Люциус, поэтому и не клянись попусту.

Кто знает, что может случиться. Одному Богу да Мерлину известно. Кстати, как Гарри? Ты его хорошо кормишь?

- О, конечно, он у меня на жировой диете.

И я практически не трогаю его.

- Не трогаешь-то не трогаешь, но однажды ты его всё-таки порвал.

- И всё-то ты замечаешь, зануда! - заливисто рассмеялся Малфой, - Ну да, не сдержался, но это было единожды.

- А мне в то утро осмотра пришлось даже опоздать на завтрак потому, что я дважды возвращался в спальню юноши и искал у себя в лаборатории мазь от анальных трещин, чтобы Гарри не мучился попусту, лишь от твоей грубости.

- Не мне оправдываться перед тобой в своих поступках относительно моей собственности, - сказал, как отрезал Люциус.

А потом добавил миролюбиво:

- Пойдём в нашу спальню и предадимся любви.

- Не любви, а грязной похоти. Я уже говорил тебе, Люциус, что не любил и не люблю тебя. Но я дал тебе слово ещё зимой, и хоть я грязнокровка, но понятие чести для меня свято. Идём же.

Северус действительно кончил, за что тут же возненавидел и себя, и собственную плоть, власти над которой у него в тот момент не было, но резвиться в ванне не пошёл. Ему было достаточно одной разрядки.

- Что-то ты совсем заскучал, - протянул Люциус.

Ну как мне развлечь тебя?

- Лучшее веселье и счастье для меня сейчас - сон. Отпусти душу на покаяние.

- А что значит «покаяние»?

- Это маггловская идиома и мне неохота сейчас разъяснять тебе её смысл. Я очень устал и хочу спать в своих (Северус сделал ударение на этом слове) апартаментах. А утром, когда ты будешь спать…

- Я. Не. Буду. Спать. Я поставлю будильник, чтобы наблюдать за осмотром, а когда уйдёшь ты, преспокойно лягу досыпать. Думаю, до полудня, до завтрака.

- Послушай! - Малфой оживился, - Ты ведь будешь варить зелье для оборотня, а это довольно скучное, как я понимаю, занятие. Позволь мне посмотреть, как работает Мастер Зелий. Клянусь, я не пророню ни слова. Просто я не варил зелий ещё с Хогвартса, с бытности моей студентом у профессора Слагхорна. Мне хочется вспомнить юность.

Ну прошу тебя, позволь мне это невинное развлечение, Северус!

- Хорошо, ты и мёртвого уболтаешь. Приходи после завтрака. Но учти, я делаю это ради Гарри, иначе бы ты от безделья пошёл снова насиловать его.

- Да ты всё делаешь ради своего разлюбезного Поттера! - разозлился милорд, но потом сбавил обороты:

- Так я приду?

Глава 24.

… Люциус вальяжно расположился в единственном кресле, имевшемся в лаборатории и, как паинька, сложив холёные руки на коленях, наблюдал. Когда сегодняшняя часть работы была позади, гость подошёл к хозяину лаборатории сзади и, недолго думая, положил белую, пухлую, холёную руку на промежность Северуса, сказав:

- А вот не приставать к куму я не обещал.

- Ну что ж, - картинно вздохнул зельевар, - пойдём в спальню.

Малфой торопливо раздевался, уже предвкушая предстоящее соитие.

- Вот ты и попался, милорд, и сейчас получишь стократ за свою немереную похоть. Поворачивайся и вставай на четвереньки, - скинув рабочую мантию и расстегнув брюки, пообещал профессор.

- Ты хотя бы разделся, Северус.

- Я… почти разделся, не довольно ли тебе этого?

Северус мстил за своё постоянное унижение, за насилие над Гарри, за невозможность побыть с юношей наедине. Он с размаха вошёл в анал Малфоя, порвав ему сфинктер. Люциус тут же заревел дурным голосом:

- За что?! Я же накормил тебя деликатесами, напоил лучшим вином из Подвалов, ты получил долгожданную разрядку… Тебе мало всего этого?

Снейп промолчал - он был занят насилием над неудачливым любвником.

Тот уже начал задыхаться от усталости и веса собственного раскормленного тела. Наконец, он упал на живот, и хотя Северусу было трудно совершать фрикции в пережатой прямой кишке, он продолжал своё дело, не зная ни усталости, ни жалости, ни снисхождения. А ведь он весь день простоял на ногах и не ходил ни на ланч, ни на обед в отличие от милорда, не поленившегося дойти до Хогсмида, а потом набить брюхо до поздней ночи. И обратно в путь от из Хогсмида до ворот Малфой-мэнора.

Только когда голова Люциуса, лежащая на подушке, стала безвольно мотаться из стороны в сторону, а голос его давно сел, всё ещё злой, как тысяча чертей, Снейп вышел из своей жертвы, так и не кончив.

- Ну ты и подлец, Северус! - в сердцах воскликнул гость.

И совести у тебя нет.

- С последним охотно соглашусь. У тебя порван сфинктер, сейчас принесу мазь от анальных трещин от Гарри.

Северусу внезапно стало совсем немного жаль изнасилованного любовника.

- А твой Гарри, значит, натирал свой грязный сфинктер из этой самой баночки с мазью?

- Это я натирал ему вход, он бы сам не дотянулся. А раз ты такой брезгливый, жди, пока само не зарастёт. И вообще, сегодня я не приду, можешь не звать. Я чертовски устал за день и буду отсыпаться.

- Но ты же только завтракал.

- Не заботься обо мне, я засну и голодным - мне не привыкать ещё с детства.

А теперь убирайся прочь из моих апартаментов и, не касаясь Гарри, иди куда захочешь в своём пустынном, как гробница, имении.

Хочешь, мойся, хочешь, объедайся своими ненаглядными деликатесами, но Гарри не трогай. Прикажи дать ему чего-нибудь поесть - я прошу тебя, будь человеком.

- Никакой еды твой любезный Гарри не получит. Не мне одному страдать в Мэноре. Пусть берёт пример с тебя, я ему так и скажу, и засыпает на голодный желудок. Вот нашлась пара чудиков! Но знай, я отходчивый и вообще сама доброта по отношению к… тебе, конечно, Северус. Я прощаю тебе недавнее унижение… лишь за один пустяк. Свари мне, пожалуйста, зелье от анальных трещин.

- И не надейся. И вовсе не потому, что я такой злой, а просто сегодняшний и последующие два дня отпадают. Я буду занят зельем для чёртова Люпина.

- К тому же, не расстраивайся - трещины заживают быстро, особенно, если целыми днями отмокать в тёплой воде с травяным настоем. Так уж и быть, бутыль такого настоя я тебе дам, разведёшь в воде и отмокай, пока не надоест.

- Спасибо, милый кум, - чуть не прослезился от умиления Люциус.

- Ну вот она, а теперь ступай.

- Дай хотя бы одеться, я быстро.

- Тебе сейчас всё равно в ванну, так зачем одеваться-раздеваться?

… Когда в зелёном пламени в спальню Гарри ввалился голый милорд, юноша не на шутку испугался и по-детски спрятался под одеяло.

- Можешь не прятаться - всё равно тебе некуда от меня деться.

… Что уж тут говорить, Люциус, злой, как Мордредова тёща, жестоко отомстил за собственное унижение ни в чём не повинному Гарри. Малфой несколько раз кряду изнасиловал подростка, даже не выходя из него. Смазка на его члене давно высохла, и Люциус просто раздирал Гарри изнутри, однако юноша лишь скрипел зубами от невероятной боли, но о пощаде не молил. Знал, что это бесполезно. Он даже не заикнулся о завтрашнем осмотре Северусом. То, что произойдёт скандал, было очевидно.

Когда Малфой насытился сексом, он пошёл в ванную Гарри, прихватив с собой бутыль, и отмокал в настое, пока не почувствовал, что вода начинает охлаждаться, вышел и, не одеваясь, пошёл в свою спальню.

После утреннего осмотра, на который Малфой попросту побоялся прийти, Северус снова втёр в анус юноши мазь, сказал спрятать её под подушку, но впервые за долгое время, когда у «голубков», по выражению милорда, было время поговорить, ретировался к себе. Он был очень голоден и не хотел опаздывать на завтрак.

Весь день профессор варил Аконит, на этот раз присаживаясь в кресло, но на общие трапезы в Большом Зале не ходил потому, что было невозможно прерывать процесс модификации. Лишь, когда работа на сегодня была закончена, он отправился на кухню за сандвичами. Строгий приказ Минервы не давать никакой еды в апартаменты профессора Снейпа был отменён, ведь вышеупомянутый профессор покорился воле Директрисы и начал варить зелье для Ремуса.

Домашние эльфы с явным удовольствием усадили зельевара за чистый стол, наделали горстку сандвичей и налили кувшин тыквенного сока. Всё это великолепие было съедено и выпито минут за десять, а потом сытый Северус ополоснулся под прохладным душем, не моя волосы, и завалился спать до утра.

У Северуса встали часы с будильником, и он проспал ежеутренний осмотр Гарри. К завтраку профессора разбудил урчащий желудок.

Сегодня был последний день модификации Аконита, требовалось много заклинаний и почти постоянные помешивания стеклянной палочкой то по, то против часовой стрелки.

Но Снейп утешал себя тем, что уже завтра проклятое зелье для чёртова проныры-оборотня будет просто настаиваться. Его нужно только помешивать раз в три часа, и это всё.

Наконец, зелье настоялось и было готово к употреблению.

- Чёрт побери! - выругался вслух профессор, - Мне же теперь к каждому грёбанному полнолунию его варить. Вот чёрт!

Малфой больше не звал Снейпа заниматься сексом, и тот даже жалел об этом. За время варки Аконита Северус был в таком напряжённом, усталом состоянии, что сейчас ему просто жизненно необходима была разрядка, хотя бы, чтобы немного взбодриться.

А ещё предстоял серьёзный разговор с Гарри. Юношу требовалось убедить в безопасности побега и подготовить к разговору с Директрисой.

А Малфой, как назло, больше не проспал ни одного осмотра.

Тогда Северус сварил зелье Сна-без-Сновидений и напросился к Люциусу на обед, чтобы подлить безвкусное зелье тому в супчик или вино.

Зелье варилось ровно сутки, и по их истечении, когда настал вечер, Северус вымыл голову, приоделся и через камин попал в спальню Гарри. Тот так обрадовался, что любимый пришёл!

Но Северус сказал, не посвящая юношу в подробности:

- Сейчас я не к тебе, Гарри, а к Люциусу. Потом поговорим и без свидетелей. А нам, поверь, есть, о чём поговорить. Но не буду торопить события.

Уходя, профессор обернулся.

- Тебя хоть кормят, Гарри?

- Да, дают два сандвича утром.

- Я сейчас иду обедать с Люциусом и прихвачу для тебя побольше вкусной еды. Обещаю.

- О, какие люди! Ты пришёл проведать меня? У меня затянулись все трещины, и я…

- Я пришёл пообедать с тобой, Люциус, и я очень рад за тебя.

- Что же, хотя ты, Северус, пришёл без приглашения, что считается моветоном, но я угощу тебя на славу.

Ты заслужил это своим чудодейственным травяным настоем.

Сейчас же призову кухонных эльфов.

Снейп не стал спрашивать, почему Малфой не звал его все эти ночи - у полукровки тоже есть гордость.

Вскоре подали обед, действительно роскошный, с холодным, закусками, первым и вином. Поданы были даже молочные поросята и русская икра, сбрызнутая лимонным соком.

- А ведь я опять останусь без разрядки - Люциус уснёт, едва доплетясь до своей спальни да и то, только с моей помощью, - думал Снейп, - Но если Малфой уснёт, никто не помешает нам с Гарри заняться любовью, если Люциус не трогал его в эти дни. А с Гарри-то, по обоюдной любви, мне будет намного приятнее и лучше, чем с постылым, нелюбимым и надоевшим милордом.

Когда Люциус опьянел, Снейпу ровным счётом ничего не стоило подлить ему в вино усыпляющее зелье. Вскоре хозяина Малфой-мэнора потянуло в сон прямо за столом, и Северус применил заклинание Mobilicorpus к спящему. Потребовалось несколько раз отдохнуть, чтобы доставить тяжеленного милорда на высокий третий этаж. Снейп даже вспотел.

Раздевать спящего он не стал, а решил, что когда проснётся, скажет Малфою, что он перебрал за обедом и добрался до спальни только с помощью кума.

Прикрыв дверь, Северус устало поплёлся гобратно в Большую Обеденную Залу за едой для Гарри. Но чёртовы эльфы уже успели убрать со стола.

… Гарри не спал, дожидаясь любимого и размышляя о его загадочных словах.

- Гарри, я пришёл с пустыми руками, извини меня, но с хорошими новостями, правда, усталый, как чёрт.

И Северус рассказал юноше о своей проделке, на что тот воскликнул, подражая обожаемым Мародёрам:

- Шалость удалась! Гип-гип-ура-а-а!

- Гарри, нам надо поговорить.

- Ладно, валяй.

- Я прикажу эльфам снова, как зимой, заложить все камины в своих апартаментах. Всё равно они практически не топятся, лето же на дворе, причём жаркое. А после разговора с госпожой Директрисой ты вернёшься в гриффиндорскую башню, прогретую солнцем.

- А к тебе можно будет приходить, Северус?

- Это зависит от твоего желания, возлюбленный. Наступили каникулы, мне будет скучно, также, как и тебе… В общем, буду ждать.

- А любить тебя мне можно, ну, словом, трахаться?

- Это было бы самым большим подарком для меня.

- А иначе что? Заведёшь себе любовника?

- Не хочу я никаких, даже самых прекрасных и девственных любовников! Мне нужен ты, мой возлюбленный.

И Северус сгрёб Гарри в охапку.

- Поцелуй меня, любимый, - робко попросил юноша.

- Да я тебя не только поцелую, я ведь хочу тебя ласкать, иметь тебя, чувствовать себя с тобой единым целым.

- Ой, правда? А уж как я этого хочу, чёрт меня побери!

- Но сначала я должен осмотреть тебя.

Ай да Люциус, ай да сукин сын! Всё цело!

Он хоть дотрагивался до тебя?

- Ещё как! Как бы этому вжопулюбу и ёбарю-террористу обойтись без бедного Гарри! Но он был очень осторожен. Вот дебил, так ссыт перед тобой, что побоялся сделать мне больно! И чем ты его только так напугал?

- Я изнасиловал его, порвав вход.

- Да, ты тоже умеешь быть жестоким, - с лёгкой тенью разочарования произнёс Гарри.

- Он заслужил это, - отрезал Снейп.

- Ну и хорошо, что этому грёбанному кобелю досталось на орехи.

- Так какую позу ты предпочитаешь, мой Гарри?

- Как всегда. Ноги выше жопы. В ней так круто ласкать друг друга!

- Будь по твоему. Уж с тобой-то я буду предельно ласков, ведь я люблю тебя.

Глава 25. Заключительная, а потому короткая.

- Ты ведь хочешь этого? - прямо спросил Северус, увидев в глазах подростка некую неуверенность.

- Ещё бы! А можно прямо сейчас? - опроверг домыслы профессора Гарри.

Широко распахнутые глаза его так и сияли в предвкушении ласки, возбуждения, любви, оргазма.

- В общем, да, - засмеявшись впервые, как ему самому показалось, за всю жизнь широкой, открытой улыбкой, ответил уже сгорающий от нетерпения Северус.

Я хочу поцеловать тебя, можно?

- Почему ты спрашиваешь? -только и выдохул Гарри.

Они безо всяких ненужных свидетелей целовались, ласкали друг друг друга со всей страстью, отпущенной им на сегодняшнюю ночь. Снейп ласкал простату Потера, а тот, не стыдясь, стонал и вскрикивал от наслаждения, не боясь, что вот сейчас войдёт ненавистный Люциус. Наконец, Северус стал очень осторожно входить в Гарри, но несколько дней воздержания не повредили тому. Вскоре Северус оказался внутри.

- Северус, ты такой…

Но Гарри не договорил потому, что Северус залепил его рот страстным поцелуем, на который юноша тут же с радостью откликнулся.

А Снейп начал двигаться в юноше, методично задевая простату и вызывая сначала стоны, а после и крики наивысшего наслаждения.

Северус придумал новую ласку - он обводил членом очертания расширившегося сфинктера Гарри круговыми движениями.

Гарри закричал громко и исступлённо.

- Продолжай, любимый, не останавливайся!

Северус так перевозбудился сам, нуждаясь в финале, что кончил очень скоро, а после, выйдя из Гарри и, лаская его грудь, соски и живот, довёл и его до оргазма.

Потом они лежали в обнимку, не разлепляя объятий. Оба так устали, что в ванне только сделали, что обменялись парой поцелуев и ополоснулись под душем.

Когда они вернулись в спальню, и Северус вновь обнял юношу, тот сказал:

- Северус, я готов идти за тобой на край света.

- Это вовсе не обязательно, мой хороший. Достаточно того, что ты пойдёшь со мной в Хогвартс и поговоришь с госпожой Директрисой, помня все мои указания на этот счёт.

И уж, конечно, не проговорись, что мы с тобой любовники.

- Когда же мы уйдём? Я готов прямо сейчас.

- Сейчас ещё не время. Потерпи немножко. Тебе же нужно будет жить в башне Гриффиндора и питаться за гриффиндорским столом. Не сидеть же тебе у меня взаперти и питаться сандвичами с кухни.

А твоё вселение в башню возможно только после разговора с Директрисой. Но пока не наступит полнолуние, и я не отдам сваренное, настоявшееся зелье этому чёртову волку, она и слушать меня не станет. Ведь в Хогвартс-то тебя приведу я, находящийся пока в опале.

Вот как всё запутано!

- Ты так не любишь доброго, несчастного профессора Люпина?

- Да! Я его ненавижу и не спрашивай меня, за что. Просто ненавижу и всё. Так повелось уже давно. И хватит о нём - мне эта тема неприятна.

- Хорошо-хорошо, любимый. А когда это чёртово полнолуние?

- Через девять суток.

- Так долго ждать… - уныло сказал Гарри.

А как ты усыпил Люциуса? - оживился он.

- Подлил ему в вино за обедом зелье Сна-без-Сновидений, а потом левитировал в его спальню, чтобы он ничего не заподозрил. Подумает, что напился и лёг спать. А Антипохмельное зелье у него есть, я видел его на прикроватном столике.

- И в ночь, когда мы сбежим…

- Да, я опять напою его тем же снотворным зельем.

Когда он проснётся, нас уже не будет в этом чёртовом, Богом проклятом Малфой-мэноре, а камины в моих апартаментах будут заложены неподъёмными валунами.

Первым делом я отмою тебя, затем одену во всё свежее. Не обессудь, но оно дешёвое - ты же должен изображать узника. МакГонагалл не нужно знать, что твоей единственной одеждой были грязные трусы.

- И как ты только не брезгуешь меня, немытого, потного, противного, мерзкого, как тысяча чертей?

- Да, признаюсь, сначала я брезговал целовать тебя, но это было, когда ты только начинал мне нравиться. А когда полюбил, мне стало всё равно. Я перестал брезговать тобой.

А теперь мне пора идти, а то я опоздаю на завтрак.

И Снейп рассказал всё, как было - и о первом разговоре с Минервой; и о том, что пришлось превозмогать себя и сварить зелье для волка; и о купленной для Гарри одежде; и предстоящем побеге; и о разговоре наедине с Директрисой; и о том, что она ни-че-го не знает об изнасилованиях и прочих издевательствах; и как нужно вести себя с ней и что говорить. А потом добавил, что Гарри по обоюдному согласию его, Снейпа, и миссис МакГонагал, остаётся на второй год.

Юноша опешил от такой лавины информации и сказал только:

- Спасибо, Северус! Как же я люблю тебя!

Но я боюсь, что Люциус вернёт меня обратно и тогда уж точно отдаст Волдеморту.

… Наконец, настал вечер полнолуния. Северус сидел в лаборатории, предварительно перелив зелье в стакан, и ждал ненавистного Люпина, изо всех сил стараясь не психовать.

Тот вскоре явился смущённый и начал было благодарить профессора.

- Мне не нужны Ваши благодарности, профессор Люпин, сэ-эр, - с издёвкой протянул зельевар, - Благодарите лучше Вашу заступницу, госпожу Директрису. Без её приказа, да, именно приказа, я и пальцем бы не пошевелил для Вас.

А теперь забирайте стакан и проваливайте. Стакан можете не возвращать.

Люпин с радостью жадно схватил вожделенный стакан и удалился от злоязычного Мастера Зелий.

Впервые полнолуние прошло для оборотня спокойно. У него не было адской боли трансформаций, он сохранил человеческий разум и потому не обгрызал куски собственной плоти, а после обратной трансформации поспал немного и как ни в чём не бывало пошёл на завтрак.

Северусу же кусок в горло не лез, ведь сегодня вечером так или иначе нужно напоить за обедом снотворным зельем Малфоя, снова уложить его в постель и похитить Гарри.

Когда в Малфой-мэноре всё было закончено, и Северус вернулся за Гарри, он спросил:

- Ты случаем не знаешь, куда Люциус дел твою волшебную палочку?

- Конечно, нет.

- Значит, когда ты вселишься в свою спальню и немного отъешься, мы с тобой аппарируем в Лондон к мастеру Олливандеру за новой.

Я заплачу.

Там же, на Диагон Аллее купим тебе одежду поприличнее и школьную форму.

- А что с моей совой? - внезапно спросил Гарри.

- Не знаю, я же не бываю в Доме Гриффиндора, но думаю, твои друзья подкармливали её в память о тебе.

Так что не беспокойся, с Хедвиг всё должно быть в порядке.

Ну же, идём, Гарри, и ничего не бойся.

Они взялись за руки и шагнули в зелёное пламя…

Конец первой части трилогии «Мягкая Игрушка».

А вторая будет любовная-любовная...

Content

GrayOwl Мягкая игрушка Sectumsempra