Андрей Кощиенко

ЗЛАТОВЛАСКА ЗЕЛЕНОГЛАЗАЯ

Автор выражает благодарность Андрею Буревому за разрешение использовать в данном произведении элементы его оригинального мира «Охотник».

Столица.

Эстела.

— Шотан леди Виленты…

Слегка изогнутый клинок в черных ножнах с негромким стуком лег на столешницу светлого дерева. Варга, которая принесла его, сделала шаг назад и замерла по стойке «смирно».

Начальница тайной стражи Этории леди Эстела несколько секунд молча смотрела на лежащее перед ней оружие, плотно сжав губы.

— Подробности, — наконец коротко потребовала она, не поднимая глаз.

— Леди Вилента убита Эриадором Аальстом вместе с тремя членами моей пятерки, включая старшую группы. В живых осталась только я и леди Нелла… — лаконично доложила варга и замолчала.

— Я сказала — подробности!

Эстела оторвала взгляд от ножен и тяжело, немигающе уставилась на собеседницу.

— Мы выполняли задание по охране Эриадора Аальста, отправленного вместе с экспедиционным корпусом для подавления мятежа, — начала рассказ варга. — К мятежникам внезапно подошла помощь, и развернулось сражение. Леди Вилента попыталась выполнить данный ей приказ, но этому помешала охрана студентов и сам Аальст, заявивший, что в нас он не нуждается. Леди Вилента настаивала, но Аальст пообещал применить силу и сжечь нас созданным огненным шаром. Леди Виленте пришлось уступить и перейти, как приказал Аальст, во внешний круг охранения.

Затем к нашему расположению прорвался один из отрядов противника. Мы отбились. Аальст вместе с Терской принимали активное участие, используя заклинания. Терская потеряла сознание, и ее отнесли в фургон, однако ранений она при этом не получила. После небольшой передышки нас атаковал отряд конницы. Так вышло, что мы оказались на линии его атаки. Аальст использовал заклинания, похожие на полупрозрачные облачка черной пыли. Заклинания очень сильные, поскольку отряд вражеской конницы, в который попало такое облако, был уничтожен. После чего Аальст сам потерял сознание и упал вниз с крыши фургона. Его тоже занесли внутрь, и леди Вилента, взяв командование на себя, приказала отступать. В сопровождении остатков четвертого пехотного полка, студенческой охраны и фургона, в который уложили раненых, мы двинулись в тыл. К этому моменту на поле боя была полная неразбериха и единая линия войск отсутствовала. Поэтому, отступая, мы внезапно вновь наткнулись на противника. Отряд пехоты, прикрывающий лучников. Мы выскочили прямо на них. Лошади, тянущие фургон, пали под стрелами, а мы вступили в бой с мечниками. Врагов было гораздо больше. Вилента приказала мне с Неллой спасать Аальста, пока они помогают сдерживать натиск. Подбежав к фургону, мы увидели на его ступеньках Эриадора. Он пришел в себя, встал на ноги и вышел наружу. Он что-то кричал, а потом снова применил магию. Это было заклинание, которое действовало сразу на многих людей. Он убивал, не разбирая, кто перед ним. Уничтожил отряд имперской пехоты, вражеских лучников и мечников. Убил почти всех. Однако нам повезло, и мы остались живы. Моя пятерка и леди Вилента сражались сбоку, под заклинание мы не попали. Пока все приходили в себя от неожиданности, Аальст спустился вниз. Я попыталась поговорить с ним, но он грубо приказал отстать от него и принялся пинать мертвую лошадь…

— Мертвую лошадь? Зачем? — удивилась Эста.

— Он хотел, чтобы она встала… Леди Эстела, в тот момент Аальст был не в себе. У него внутри бурлили эмоции. Рваные, обрывочные, противоречащие друг другу. В нормальном состоянии у людей так не бывает. Он словно помешался. Еще… в нем ощущалось что-то такое… опасное. Непонятное. Я почувствовала. Мы с Неллой отступили. Тут Аальст взял и «поднял» лошадей. Сначала одну, потом всех.

— Некромантия? При всех? — сузила глаза Эста.

— Да. Причем очень быстро. Одну за другой. Без всяких заклинаний и движений, которые обычно делают маги. Просто протягивал руку с растопыренными пальцами — и все. Они вставали!

— Да уж… — с озадаченностью в голосе прокомментировала Эста услышанное.

— Потом Аальст поговорил с одной из студенток и сказал, что пойдет сражаться.

— Сражаться?

— Да. В одиночку. Леди Вилента попыталась уговорами остановить его, но он не стал слушать и, отвернувшись, отправился выполнять свое намерение. Этого было нельзя допустить. Госпожа майор приказала нам окружить и схватить его. Но Аальст нанес удар первым. По тем, кто оказался ближе к нему. Мы с Нелл заходили с флангов и поэтому остались живы. А леди Вилента и остальные…

Варга замолчала, наклонила голову и чуть развела руки в стороны.

— Дальше! — жестко приказала Эста.

— А потом он «поднял» мертвых. Очень много мертвых. И упал. Я почувствовала, что он потерял сознание, и приняла командование на себя. Мы с Неллой его подняли и потащили на себе вслед за фургоном, который мертвые лошади неожиданно понесли. Мы догнали его, когда он слетел со склона и разбился. Аальст по-прежнему был без сознания, и я не знала, что с ним делать. Вполне возможно, что ему была нужна помощь целителя, но все они были где-то там, на поле боя. Однако я понимала, что после сотворенной им некромантии отдавать его в руки магам нельзя. Мы могли бы отвезти его к другим целителям, но не знали, можно ли его брать в дорогу в таком состоянии. И потом… После того, что он сделал, оказаться один на один с ним, когда он очнется… Аальст, когда творил заклинания, был явно не в своем уме… Пока мы думали, что делать, к нам подошел имперский пехотный отряд. При нем было два мага и целитель. И Аальста взяли под усиленную охрану, отодвинув нас в сторону. Всю дорогу до столицы нас к нему не подпускали. Мы бы, конечно, попытались что-то предпринять, но леди Вилента не оставила мне никаких указаний на такой случай… Вполне возможно, это могло навредить его здоровью. Не зная, что делать, я приняла решение — просто сопровождать. Вот мы и здесь, — чуть пожав плечами, закончила рассказ варга.

— Хорошо, — кивнула Эста. — А что с Аальстом?

— Почти всю дорогу он был без сознания. Приходил в себя только на короткие промежутки времени. Терская встала на ноги на следующий день, а вот он нет…

— Что говорят целители по поводу его здоровья?

— Сильное магическое истощение. Возникает, когда маг слишком часто пользуется магией. Может пройти само, без последствий, может привести к потере способности творить магию, может стать причиной быстрой смерти… Лечить такое никто не умеет. Целители врачуют тело, но вот все, что связано с магией…

— Как сейчас его состояние?

— На момент пересечения ворот университета он был жив. Хуже ему не стало.

— Где твоя напарница?

— Караулит у ворот университета. Я поспешила на доклад.

— Хм… — Эста забарабанила пальцами по столу, обдумывая решение. — Значит, так! Сейчас я дам указание, и вас сменят. Прибудете сюда и сядете писать отчеты. Подробнейшие. Все, что вспомните. Любые детали. Что с телами наших погибших?

— Мы нашли и похоронили.

— Сообщите в архив с указанием места. Оружие и личные вещи погибших — как обычно. Сейчас подождешь в соседней комнате. Вопросы есть?

— У меня есть не отправленные вам письма леди Виленты.

— Приложишь к своему отчету. Еще вопросы?

— Нет вопросов.

— Тогда — выполняйте!

— Слушаюсь!

«Что за дурацкая идея была послать мага-первокурсника на войну?» — подумала Эста, глядя на закрывшуюся за варгой дверь.

Его же там чуть не убили! А теперь неизвестно, что с ним будет. Может и способности потерять… Впрочем, это к лучшему. Без магии с ним будет проще. Главное, чтобы тело было целое, а все остальное — не важно. Ты смотри, обещал, паршивец, научиться кусаться — научился! И быстро… Четверых наших убил… тварь! Если бы не его предназначение — лично бы горло перерезала! За всех. А за Виленту в отдельности…

Эста опустила глаза на стол, на котором по-прежнему лежал клинок в слегка потертых ножнах.

Как же ты так… Вил? Как же ты не успела? Ты ведь всегда была осторожной… И вот теперь на столе твой меч… А тебя нет. И больше никогда…

Эста почувствовала, как у нее спазмом перехватывает горло.

«Какая ты, однако, сентиментальная стала… боевая лошадь, — сказала она себе, указательным пальцем потирая потерявший вдруг резкость левый глаз. — Стареешь, Эста, стареешь… Не первый меч перед тобой. Не первый… И не последний. Хуже всего, что не последний! Ладно, девочки, покойтесь с миром. Вы сделали все, что могли. Мы доделаем. Кишками своими обмотаюсь, если потребуется, но мужчины у нас будут! Увидите. Не зря вы жизни отдали. Не зря! И с Аальста за вас спрошу! За каждую спрошу! Вовек не рассчитается, гаденыш!»

Что с ним делать?

Небольшой круглый зал с узкими готическими окнами под потолком с тонкими коваными рамами, в которые вставлены матовые стекла. Вдоль серого с белыми прожилками мрамора стены — длинный подковообразный стол, за которым сидят члены магического совета. Перед каждым — солидная кожаная папка с документами, на которые, впрочем, они особого внимания не обращают. Маги больше заняты негромким разговором друг с другом. Только некоторые небрежно и неспешно переворачивают листки, пробегая глазами содержимое.

— Хм, хм… — прочистил горло сидящий во главе стола глава Верховного совета, — начнем, пожалуй. Все знают, зачем мы тут собрались?

Негромкий говорок, в котором слышалось «да, да, знаем», сопровождаемый кивками в знак согласия, разнесся над столом.

— Точно, все знают? Магистр Вонкус тоже в курсе?

Над столами раздались хмыканье, смешки, и взгляды присутствующих обратились в сторону опростоволосившегося на последнем совете магистра.

— Да, господин верховный маг, я знаю, — с достоинством ответил Вонкус, выпрямляясь.

— Что ж, хорошо.

Архимаг Влатий, глава совета, неспешно глянул сначала влево, затем вправо от себя:

— Итак… рассматриваемый сегодня советом вопрос — дело студента первого курса университета Эриадора Аальста, уличенного в использовании запрещенной магии… а именно некромантии.

— Прошу простить, что перебиваю… — приподнял правую руку ректор магического университета Мотэдиус, — но мне кажется, что слово «уличенный» применять тут не совсем правильно. Все произошло на глазах многих людей.

Мотэдиус вместе с несколькими преподавателями университета находился за столом для приглашенных, стоявшим сбоку от стола совета.

Архимаг недовольно поджал губы и пристально посмотрел на него:

— Господин ректор, мы все прекрасно осведомлены о том, насколько близко вы принимаете к сердцу дела вашего университета и судьбы ваших учеников… Но! Сейчас идет заседание Верховного совета магов империи, которым руковожу я. Поэтому прошу вас, как, впрочем, и всех присутствующих, придерживаться регламента собрания. Регламент вы можете найти в папках, лежащих пред каждым… Когда повестка дойдет до пункта «прения», каждому желающему будет дана возможность высказаться… А пока давайте двигаться согласно плану…

— Прошу прощения, господин глава совета! — Мотэдиус положил поднятую руку обратно на стол и на пару секунд уважительно наклонил голову.

Влатий неспешно кивнул ему в ответ и продолжил:

— Как вы знаете, имело место применение массовой некромантии, что является грубейшим нарушением запрета нашей гильдии и законов империи и однозначно требует самого сурового наказания… Однако при внимательном рассмотрении на первый взгляд совершенно ясного и понятного дела возникает ряд вопросов, которые нуждаются в ответах… И от того, как мы на них ответим, будет зависеть и мера наказания, и дальнейшая судьба студента магического университета князя Эриадора Аальста…

Итак, первое, на что я хочу обратить внимание уважаемого совета, это то, что действия свои Эриадор совершил, как правильно заметил здесь господин ректор, на глазах многих людей. Поэтому свидетелей много, и, если мы захотим сделать вид, что ничего не произошло, это нам не удастся… Это раз.

Второе. Все произошло в момент сражения на поле боя, и заклинания были направлены против врагов империи. Согласно рапорту командующего корпусом, орда мертвецов, напавшая с тыла на мятежников, оказалась тем самым внезапным фактором, который переломил ход сражения и позволил одержать экспедиционному корпусу победу. Требуется ответить на вопрос — является это смягчающим вину обстоятельством или нет, а если да, то насколько?

Третье. Согласно показаниям свидетелей, Аальст находился в гуще сражения с самого начала до того момента, пока его в бессознательном состоянии не вынесли с поля боя. Налицо проявление доблести воина. Очевидцы утверждают, что Аальст одержал победу в дуэли с вражеским магом. Для первокурсника это, несомненно, значительный результат. Вопрос: достоин он награды за эти деяния или нет?

Четвертое. Аальст, применяя заклинания массового характера, уничтожил остатки отряда имперской пехоты, которая из последних сил сражалась с превосходящими силами противника. Кроме них им убиты варги его охраны. Как он утверждает, произошло это, когда он находился в состоянии помутненного рассудка. Вопрос: считать ли это обстоятельством, отягощающим вину, и если да, то насколько?

Пятое. В результате перенапряжения, которому он подверг себя в сражении, Аальст потерял способности и теперь никогда не сможет быть магом…

Над столом совета пролетел легкий шепоток.

— Ситуация, когда благородный дворянин получает увечья или раны на поле боя, случается не впервой, и что делать в таких случаях — известно. Однако сейчас целители бессильны. Вернуть способности магу они не в состоянии…

В зале на несколько секунд установилась неприятная тишина. Тема о магах, потерявших способности, была не то чтобы под запретом… но очень непопулярна.

— Пусть Аальст молод, руки-ноги у него на месте, и он вполне способен найти себе занятие, способное его прокормить. Однако я думаю, что внезапная смена жизненных целей для молодого человека может оказаться весьма болезненной… Я категорически против того, чтобы члены гильдии магов из-за сложившихся жизненных обстоятельств побирались, занимаясь наемной работой, или пытались найти свое место пусть среди сильных и смелых, но умственно неразвитых воителей. Поэтому еще раз повторюсь, отвечая на раздающийся порой вопрос о необходимости перечисления налога в фонд гильдии — мы не можем бросать без средств к существованию наших коллег, сражавшихся с нами плечом к плечу под знаменами империи, которым просто немного не повезло… Это совершенно невозможная ситуация. Все знают, что в гильдии магов существует ряд незыблемых правил, которые не нарушаются никогда. Одно из них — любой маг, не совершивший преступлений против гильдии и империи, всегда будет иметь: помощь целителя, крышу над головой и кусок хлеба, вне зависимости от того, насколько этот маг ценен… По существующим законам Аальст имеет право на пенсию… Нам с вами тоже нужно будет рассмотреть этот вопрос и вынести свой вердикт…

Архимаг неспешно обвел взглядом присутствующих, ища в них понимание. Ответом ему стали одобрительные кивки и взгляды, полные согласия.

— Вот основные пункты, которые мы должны сегодня рассмотреть, а также необходимо дать ответы на вопросы, изложенные в них… Итак, повестка озвучена, теперь переходим к обсуждению. У кого есть вопросы — задавайте.

— А скажите, магистр Николас, — сразу воспользовался предложением один из членов совета, — в документах сказано, что своим ученикам вы преподавали только азы. Конкретно — «подъем» только одного покойника. Откуда ему известен вариант заклинания, действующего на многих умерших? И откуда у вашего подопечного столько сил? Ведь чтобы поднять такое количество трупов, просто необходим уровень архимага!

— Что я могу сказать? — развел руками Николас, сидящий рядом с ректором за гостевым столом. — Не знаю. Эти вопросы Эриадору задавали многие, в том числе и дознаватели. Вразумительного ответа никто так и не получил. Говорит, помнит, что что-то делал, а почему и как — не помнит. Вообще хочу сказать, что как ученик он был весьма талантлив. Все буквально с первого раза схватывал. Вполне мог сам додуматься, как изменить заклинание. Очень жаль, что парень «сгорел». Очень перспективный был бы маг… А про силу я вам ничего не скажу. Не знаю.

— Да? Спасибо. Хотя все это весьма странно. А что у него со здоровьем? Тут написано: «периодически теряет сознание». Это правда?

— Да, — хмуро ответила тоже приглашенная магесса Элеона. — Последствия перенапряжения оказались крайне разрушительны для его организма. Само тело и все органы здоровы, но вот с нервной системой, которая по всем показателям тоже в норме, что-то не так. Эриадор беспричинно проваливается в беспамятство. Пока его везли до столицы, говорят, он практически не приходил в себя. Здесь приступы стали не такими частыми. Последнюю неделю их вообще не было. Надеюсь, что больше они не повторятся. Но нужно понаблюдать, поскольку причина их неизвестна. Магесса Аканта, которая его осматривала, тоже не смогла сказать ничего определенного. Похоже, это как-то связано с его магией. А если точнее — с потерей способности к ней. На сегодняшний день Аальст условно здоров. С логикой у него все в порядке, мыслит и рассуждает здраво. Вот все, что могу сказать в общих чертах…

— Благодарю вас, госпожа магесса, — кивнул ей Влатий. — А какова вероятность того, что его способности к нему вернутся?

— Ни-ка-кой! — бодро отчеканила в ответ Элеона. — Поскольку никто не может мне сказать, что такое магия и как она взаимодействует с человеком, — ни-ка-кой! Случаи потери способностей происходят достаточно редко и, как следствие, изучены слабо. История показывает, что, лишившись магии, ее не вернуть. Да что там далеко ходить за примерами? Когда отступников лишают силы на Камне слез, никто ведь снова магом не становится.

При этих словах целительницы глава совета слегка поморщился.

— Хотя, — продолжила магесса, — существуют легенды, что кто-то когда-то вновь обрел магию. Но все это, повторяю, на уровне легенд. Документальных подтверждений я не имею. Может, где-то и у кого-то они есть, но у меня их нет. Поэтому…

Магесса, пожав плечами, картинно развела руками.

— Короче говоря, — подытожил архимаг, — прогноз неопределенный, но юноша здоров и может присягнуть клятвой крови на верность императору и империи…

— А этого я не говорила, — ответила Элеона. — Совершенно не представляю, что с ним произойдет в момент принесения клятвы. Это же магический ритуал! Как он на него подействует? Он может легко убить Аальста.

— Но вы же сказали, что он здоров?

— Тело — да. А все, относящееся к тонкой материи, — не знаю. У меня есть подозрение, что мальчик чудом выжил, пока его везли в столицу. Если опять рубануть по едва зарубцевавшейся ране, вполне вероятно, что второй раз он не вытянет. Надеюсь, я понятно говорю?

— Да, — кивнул архимаг, — вполне. То есть любые магические воздействия на него сейчас нежелательны?

— Лично я бы не стала рисковать. Это все, что я вам могу сказать.

— Хорошо. Благодарю вас, магесса.

Элеона склонила голову, прижав подбородок к груди. Архимаг задумался на несколько секунд.

— А пригласите сюда господина Эриадора, — внезапно сказал он, обращаясь к двум молодым магам, стоящим возле дверей в зал.

Эри.

Сижу. Никого не трогаю. Примус, правда, не починяю, а разглядываю большую двухстворчатую дверь, ведущую в зал, где в данный момент заседает Верховный совет магов. Думают, что со мной делать. А что со мной делать? Кормить, любить, холить и лелеять… И гладить по шерстке… А больше ничего со мной делать не надо. И так я пострадамши и ободрамшись… Сходил, называется, на войнушку! Фургон про… шляпил! Очнулся в какой-то трясучей телеге на жалком пучке сена.

— А где? — не понимая, интересуюсь я судьбой своего передвижного дома.

— Он разбился, — печально отвечает, склонившись надо мной, Стефи.

— Как разбился?

«Самолет, что ли?» — думаю про себя.

— Мертвые лошади понесли вниз по склону. А внизу большой камень. А они так разогнались. И налетели… Там только доски остались… Раненые, которые были в фургоне, разбились…

— А ты как? — поинтересовался я. — Ты ведь в фургоне была?

— Мне стало лучше, и я вышла наружу. Раненым нужны были места…

«Да, — подумал я, когда услышал эту скорбную весть, — вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Старался, чтобы крепче сделали. Достарался! Будь конструкция похлипче, глядишь, там колесо бы отвалилось, или ось бы на скорости развалилась… перевернулся бы, да и все дела. Починил бы… а тут…»

Перед внутренним взором картина стремительно несущегося под гору черного фургона, мельтешащего спицами огромных колес… Приближающийся серый здоровенный камень с острыми краями… Первыми в него грудью врезаются мертвые, механически переставляющие ноги лошади, сзади на них неотвратимо надвигается громада фургона. Удар! Треск! Грохот! Разлетающиеся во все стороны доски, колеса, вещи, куски тел лошадей и людей… Кровища во все стороны!

«Пожалуй, чинить там нечего, — представив себе момент гибели моего детища, подумал я. — Проще новый сделать». Где только денег взять? И колечки ведь не продашь. Все кристаллы, которые я получил у местного демона, остались в фургоне. Большой — как амулет облегчения веса, два поменьше — бытовые амулеты сбора и нагрева воды. Вот кто-то поживится, когда найдет… Ладно хоть, гитара и чаки у меня в пространственном мешке были. Тоже ведь кто-нибудь нашел бы. Но с хранилищем нюанс. Магия у меня пропала! Нету — и все! Ничего не могу сделать! Ни в мешок залезть, ни элементарно щит поставить. По нулям!

«Прэ-элестно, просто прэ-элестно», — прокомментировал я себе, сделав это открытие. Значит, вернулся к тому, с чего начал. Голая черепашка без панциря, в чужом, враждебном мире. Только вот со здоровьем у меня при старте было получше. Не то что при нынешнем камбэке.

Я банально выключался, как барахлящий Терминатор. «Пи-иу-у…» — и мир вокруг меня стягивается в одну точку. Прихожу в себя и обнаруживаю, что лежу то в своей комнате, то в университетской больничке… Куда ближе, туда и оттаскивают. Просто феерия… За ворота не выйти. Очнешься потом голенький в канаве, вот смеху-то будет! Алистера точно посмеется. Она тут, воспользовавшись моим недомоганием, попробовала было зубки на мне поточить, красотка злопамятная. Так, ерунда. Небольшой наезд, вызванный желанием самоутвердиться и припомнить былое. Я это так квалифицировал. Но Стефания оценила его по-другому.

— А ну убирайтесь отсюда!

Пока я прикидывал, какой завуалированной колкостью ответить на эскападу красавицы в красном, Стефи выскочила вперед, загораживая меня собой. Прижав подбородок к груди, она смотрела на Алистку и ее компанию из-под бровей, агрессивно набычившись. Та попыталась было перевести разговор в плоскость «а ты ва-а-аще кто такая?» с этаким вселенским презрением, но тут у Стефи заструились на невидимом ветру волосы и почему-то стало как-то неуютно.

— Стефи, стой! — заорал я, вспомнив, где я уже это видел. — Успокойся!

Теперь я выскочил вперед, загородив Стефанию спиной и расставив руки в стороны.

— Исчезли отсюда! — рявкнул я на застывшую передо мной компанию. — Если жить хотите! Не злите повелительницу Тьмы!

Те, на удивление, спорить не стали и смылись быстро-быстро. Словно вампиры, увидевшие восход солнца. Озадаченный такой сговорчивостью, я обернулся. Ба-а! У Стефи абсолютно черные глаза! Ни зрачка, ни белка. Все залито Тьмой.

Ясно теперь, почему они были так шустры. А не последовать ли мне за ними? Это вообще Стефи или… кто?

«Алле! Ты дома?» — мысленно обратился я к ней.

«В смысле?»

«Ага! Живые есть. Ладно… Что у тебя с глазами?»

«А что у меня с глазами?»

«Так. Понятно… Проехали. Ты чего так разволновалась?»

— А что они… себе позволяют?! Пользоваться тем, что человек болен и не имеет сил постоять за себя! Это подло, гадко, мерзко! Так благородные люди поступать не должны! Пусть только еще попробуют! Я не дам им оскорблять моего друга!

Тьма в глазах Стефи стала светлеть, кончики развевающихся волос опустились вниз, и солнечный свет стал поярче.

— Гм… спасибо, конечно, но ты их только что чуть-чуть не убила…

— Я?

— Угу. Ты, пожалуйста, не волнуйся. Обойдемся без жертв. А университет оставим целым.

Вопросительный взгляд в ответ.

Стефания была, как говорится, вся на нервах. Конечно, а что тут удивительного? Засунуть девочку в гущу сражения, где она за полчаса увидит смертей столько, сколько домашней девочке не увидеть и за тысячу лет, и при этом рассчитывать, что психика у нее никак не изменится, — это верх оптимизма. А точнее — кретинизма. Плюс еще — сама там убивала. Тогда, во время покушения на площади она еще не знала, чем ее заклинание закончится, а здесь — осознанное решение. Потом я всю дорогу пытался дать дуба… Очень боялась, что я у нее на руках умру. Вернулись в столицу — тут тоже напряг. Как я понял, Стефи все же втайне надеялась, что ее ждет письмо от принца. Облом-с… Динию не до провинциальной баронессы.

А меня светила местной медицины записали в инвалиды магического труда. Даже Аканта посетила. Ой, что было! К встрече целительницы готовились… ну не знаю, с чем сравнить… Наверное, как к встрече императора. Бегали, суетились, драили, прихорашивались. Целители так вообще чуть ли не в мыле были. Только что пар со спин не валил. Энтузиазма было столько, что его количество стало переходить в качество. В идиотизм. Пиком, пожалуй, стало явление второкурсниц с охапками цветов с целью украсить ими мою комнату и кровать. Они что, думают, что я знаменитую врачевательницу у себя принимать буду? Чаем с плюшками поить? Ага, щас! Меньше чем на главный бальный зал университета я не согласен! Я на ложе под балдахином, по центру, в окружении плотного кольца студентов и преподов. Пусть все видят! Да! И не забудьте заказать оркестр!

— Это, конечно, все очень мило, — сказал я тогда этим цветочницам, стоя на пороге своей комнаты и упершись ногой в косяк, дабы не ворвались, — только я предпочитаю живые цветы. Но, к сожалению, кровать у меня недостаточно большая, чтобы разом вместить весь дивный розарий, возникший у моих дверей. Мой недочет. Приходите позже, когда я ее сменю хотя бы на двуспальную!

И дверь захлопнул, оставив их озадаченно думать — чего это я им такое сказал?

Великая целительница оказалась невысокой, чуть полноватой, жизнерадостной теткой. Отличная кожа, блестящие волосы, белые ровные зубы. Яркие, живые глаза. Словно ей двадцать лет. И характер такой же — с удовольствием похихикает. Магесса Элеона, сопровождавшая ее, выглядела как чопорная английская старуха. Смотрели все на Аканту как на богиню. Стефи, которой я организовал контрамарку на присутствие рядом со мной, так вообще чуть ли не молитвенно руки на груди складывала. Ну, посмотрела Аканта меня, посмотрела, пальчиком туда-сюда потыкала… Констатировала — да, было, было! Правда… Но все куда-то делось… Куда — не ясно. Однако это и до нее известно было. Порекомендовала больше бывать на воздухе, больше двигаться и хорошо кушать. Очень милая тетка.

Как только целители ослабили свою хватку и дали добро на общение — косяком пошли дознаватели. Расспросы, допросы, подозрения, слухи и сплетни по всему университету… В общем, как и предполагал, мне сшили дело по некромантии. Я, собственно, не удивился. Все было понятно с самого начала. Славно я там оторвался. Правда, концовку не помню толком. Но вот четвертый пехотный… Жаль. На зубах, можно сказать, ползли, почти вылезли, почти выжили… И тут я всех внезапно замесил в одну кучу! Нехорошо получилось. Но что поделать? Жизнь есть жизнь… Не в себе был…

За решетку меня не посадили. Ограничили передвижение стенами университета да приставили охрану присматривать. Ну а в принципе-то? Зачем меня в тюрьму? Зарядка сломана, батарейки разряжены — отжечь ничего не получится. С головой плохо — на ровном месте падаю. Угрозы окружающим никакой. Поэтому два охранника вполне достаточно для моей персоны. Тем более что бежать в моем состоянии — себе дороже. В общем, так я два с лишним месяца в обнимку с целителями и дознавателями и провел. Можно готовиться к написанию сочинения о бездарно проведенном лете, ибо июль почти закончился… Все планы прахом…

Звук открывшейся двери прервал мои мысли. В комнату, где я коротал время на небольшом мягком диванчике с синей парчовой обивкой, вошел молодой маг в красной мании.

— Господин Эриадор, прошу вас проследовать в зал совета, — сказал он и показал рукой в сторону открытой двери. — Вас приглашают.

«Ну, приглашают так приглашают», — подумал я, поднимаясь с дивана.

— Благодарю, — кивнул я магу и, подойдя к высокому зеркалу в стене, одернул камзол. Одежду я выбрал не «за», а «вопреки». Правильнее было прийти в зеленом, создавая образ белого и пушистого, но я был весь в черном. Костюм темного мага для официальных мероприятий: черный, блестящий серебряными нитками камзол с высоким воротником-стойкой, штаны такие же черные с серебряной ниткой. Полусапожки из мягкой кожи, ножны на левом боку цвета тьмы и темно-синий пояс с большой серебряной пряжкой. Единственное «светлое исключение» — шейный платок ослепительного белого шелка, заколотый заколкой с большим прозрачным камнем. Строго, стильно. На груди — знаки доблести: награда «За заслуги перед империей первой степени», значок «Почетный студент ИМУ», значки темного и целительского факультетов. Не богато, но и не сирота.

Ровным, неспешным шагом вошел в зал. Несколько десятков пар глаз внимательно и оценивающе смотрели на меня. Я тоже пробежал взглядом по составу совета.

М-да… Молодым совет, пожалуй, не назовешь… Сколько благородной седины…

— Эриадор Аальст? — поинтересовался глава совета явно для проформы. Я уже имел с ним три пространных разговора. В университете.

— Имею честь быть им, — ответил я, делая уважительный полупоклон, адресованный всему совету.

— Господин Аальст! Верховный совет магов практически в полном составе собрался здесь, чтобы обсудить степень вашей вины и определить вам наказание за нарушение законов гильдии… Вам есть что сказать по этому поводу?

— Конечно! — ни секунды не раздумывая, громким голосом ответил я. — Пользуясь моментом, в присутствии членов Верховного совета, я заявляю — я невиновен по всем пунктам!

Послышались удивленные возгласы и звуки, которые издают вытянутыми губами, типа «пфую-у-у… (ну нахал!)».

— Пункт в обвинении у вас только один… некромантия… — И хмурый взгляд на меня. — Прошу вас уменьшить выражение эмоций… Давайте конкретно и по делу. Итак, у вас есть что сказать в свою защиту?

— Есть, ваша светлость! Я невинная жертва чудовищного стечения обстоятельств, оказавшаяся в скверное время в скверном месте. Только это и ничто другое вынудило меня нарушить высокочтимые законы гильдии…

Я сделал паузу, давая информации впитаться в мозг слушателей и смотря на их реакцию. Глава молчал, не торопя меня. В зале на несколько секунд стало тихо.

— И что же это были за обстоятельства, заставившие вас преступить закон? — нарушил тишину один из магов совета, видимо расценив ее как позволение задавать мне вопросы.

— Отряд вражеской конницы. Очень быстрый отряд с очень острыми пиками. Когда я увидел, что он несется на нас, а у меня в руках нет даже подушки, чтобы в них кинуть, я швырнул в них первое, что пришло в голову. И это оказался совсем не свод законов поведения мага…

Над столом возникло оживление, сопровождаемое чуть слышными смешками и улыбками.

— Очень жить хотелось, — максимально честно сказал я, улыбнувшись, как я надеялся, искренней улыбкой. — И мне, и шести девушкам-дворянкам за моей спиной. Раздумывать было некогда. Ну и вот… что вышло, то вышло…

Я сокрушенно развел руками. По залу пробежал одобрительный шепоток.

— Вы сейчас говорите о другом, — раздался голос с другой стороны стола. — Против конницы вы использовали одно из темных заклинаний, а не некромантию. Мы хотим услышать, что именно вас сподвигло на поднятие мертвецов. Тогда, судя по показаниям свидетелей, конница на вас не нападала!

— Ах, вы об этом случае… — Я скорбно наморщил нос. — Прошу простить меня, высокоуважаемый совет, но вот как раз об интересующих вас событиях я сам узнал, как говорится, из третьих рук. После атаки конницы я потерял сознание и, говорят, упал с крыши фургона на землю. Вроде бы я несколько раз потом приходил в себя… Однако что именно делал я в эти моменты… и почему… рассказать я вам не могу. Просто не помню! Единственное, что всплывает в памяти, что кто-то сильно шумел… А так… Больше ничего…

Я опять развел руками и для комплекта пожал плечами.

— Откуда вам известны примененные вами заклинания?

— Меня научил им мой отец… (Все на него спишу!)

— У вас разрешена некромантия?

— Вы знаете, у нас вообще очень мало магов. Кроме членов нашей семьи, я больше никого не знаю. Только сейчас, попав к вам и увидев разом столько людей, владеющих магией, я понял, что гильдии магов у нас нет. Наверное, потому, что магов просто мало. И никто не следит, кто из них что делает…

Над столом совета возник гул голосов. Совет обсуждал услышанное.

— М-да… ну хорошо…

Конечно, хорошо!

— Однако вы вполне могли использовать другое заклинание…

— Если бы я знал какое-нибудь другое массовое заклинание, то да! — честными глазами глядя на спросившего, ответил я. — Если бы меня научили чему-нибудь перед тем, как отправить на войну, то конечно же — да! Вы можете поинтересоваться у присутствующего здесь господина Мотэдиуса о том, из чего состоит арсенал заклинаний первокурсника. Он вам подтвердит, что боевых заклинаний в нем нет!

Мотэдиус под взглядами совета кивнул, подтверждая мои слова.

— Вполне возможно, что наше присутствие при подавлении мятежа было продиктовано весьма вескими причинами, о которых я не знаю, но то, что мы не пошли на смазку для мечей, это просто какое-то чудо… — непонимающе развел я руками и продолжил, озвучивая совету встречную претензию: — Вообще посылать на войну тех, кто только стал магами, очень странная практика. Конечно, я недавно в вашей стране и, вполне возможно, чего-то не понимаю или не знаю, но все равно мне кажется это очень и очень странным.

В зале вновь установилась тишина.

— Да! А собственно, почему их послали? — с удивлением спросил ветхий старичок-воздушник, нагибаясь к столу и выглядывая из-за своих соседей на главу совета. — Действительно странная идея. Зачем это было нужно — отправить первый курс на войну?

Все завозились, заскрипели стульями и стали поворачиваться к своему главнокомандующему, не спешившему отвечать. Похоже, всем это было непонятно и всех действительно интересовал вопрос: кто придумал эту дурь?

Однако архимаг отвечать на вопрос не спешил. Нахмурившись, он сидел за столом, сцепив пальцы. Пауза.

— На этот вопрос я отвечу позже, — наконец открыл он рот и тут же недовольно поджал губы.

В совете недовольно и недоуменно загудели. Что значит позже?

— Так! — перебивая их, громко произнес глава совета. — Закончим с этим. Скажите, Эриадор, как вы сами думаете, заслуживаете вы наказания или нет?

— Конечно же нет! За что меня наказывать? Послали на войну — поехал, как верный присяге дворянин. Приехал, стойко нес тяготы войны — мерз, голодал, сидел в грязи под стрелами, выполняя долг. Пришлось вступить в бой — сражался в меру сил и способностей. Ну напуделял… Так это от недостатка опыта, и ранен в голову был! Но с поля боя не бежал. Сражался до последнего, сколько мог. Говорят, даже очень неплохо сражался. Да и потом, как меня наказать? Самое страшное для мага — потерю способностей — я получил, сражаясь за императора. Теперь вот инвалид. Чем меня еще можно наказать? Только голову отрубить или за решетку посадить. Ну не знаю… кому и чем это поможет…

В зале установилась продолжительная тишина. Архимаг сидел, скривившись, члены совета хмурились, обдумывая услышанное.

«Если бы ректор сейчас вскочил и закричал, вытянув руку вперед: „Свободу Эриадору Аальсту!“, его бы поддержали», — усмехнулся я про себя, представив эту картину.

— Хорошо, — наконец сказал глава совета. — Я думаю, что у совета вопросов к вам больше нет. Вы можете идти. Есть ли у вас какие-нибудь просьбы, жалобы?

— Жалоб нет, есть просьба.

— Я вас слушаю.

— Очень хочется узнать, кому я обязан столь крутым поворотом в своей судьбе, лишившим меня способностей. Скажите, кто отправил меня на войну?

Гробовая тишина в зале. Влатий пристально смотрит мне в глаза.

— Что ж, вы имеете на это полное право, — наконец произнес он. — Приказ о направлении первого курса целителей вместе с экспедиционным корпусом подписан императором…

Некоторое время спустя в том же зале.

— Я считаю, что император, принимая решение за Верховный совет магов империи, нарушил договоренности… Это ломает сложившийся порядок вещей, что при попустительстве в дальнейшем может привести к большим проблемам. Одно только то, что ректор университета без раздумий выполняет указания императора, не получив на это одобрение совета, является иллюстрацией этих возможных проблем…

— Я еще раз повторяю, что на документе была подпись вашего секретаря! — зло сказал Мотэдиус, стукнув костяшками пальцев, сжатых в кулак, по столу.

— А я вас еще раз спрашиваю: что, секретарь тут всем руководит? — не менее зло ответил ему Влатий, сощурив глаза. — Или, может, все же избранный глава совета? Вы допустили преступную глупость, выпустив такие таланты из рук и отправив их на какую-то мелкую войну. Это ваша вина! Да! Ваша вина! И вина всех окружающих, кто не пожелал хоть на минуту задуматься, чем это может закончиться!

— Я выясняю происхождение этой подписи и как это прошло мимо меня, — после небольшой, но напряженной паузы произнес Влатий, уводя разговор в сторону. — И пока получается, что, похоже, кто-то на себя слишком много берет либо считает себя чересчур умным!

Настороженная тишина в зале.

— Хорошо, давайте заканчивать, — выдохнув, сказал глава совета. — Лично мое предложение в отношении Аальста — делать вид, что ничего не произошло, что, впрочем, так и есть. Парень действительно оказался в ненужное время в ненужном месте. Однако повел себя достойно, и я не вижу ничего, что можно было бы поставить ему в вину…

— А некромантия? Белый орден будет возмущен, если Аальста оправдают… — произнес кто-то сбоку.

— Меня меньше всего волнует мнение ордена по данному вопросу! — резко обернувшись к говорящему, яростно прошипел Влатий. — Пусть они хоть все на дерьмо изойдут, но мы будем принимать решения, нужные нам, а не им! Всем ясно?

Совет одобрительно закивал головами, поддерживая своего предводителя: да, да! Так, мол, их!

— И вообще, мне последнее время кажется, что наша гильдия пребывает в каком-то излишне благодушном настроении. Хотя особых поводов к этому я не вижу! Одно только то, что отправленные с маршалом Шайву запросили помощи, не сумев ничего сделать против магов мятежников, заставляет задуматься: а так ли все хорошо у нас, чтобы предаваться благостным настроениям. А? Я вас спрашиваю, уважаемый совет?!

Ответом послужило молчание.

— Значит так, — тяжело сказал Влатий, — никакой вины Аальста нет. Тут больше нашей вины. Не сумели организовать, не сумели защитить… защитить, по сути, детей! Хоть они и считаются взрослыми, но пока они еще в душе сущие дети… Вот вам результат! Аальст потерял способности! А ведь это первый радужный за Хель знает сколько лет! И мы его так бездарно «сожгли» в банальном мятеже, участвуя в чьих-то интригах… И что, мы сильнее в результате стали? Или, может, мудрее? А? Что мы приобрели с того, что послали нашу молодежь на бойню?

Совет угрюмо молчал.

— Постановляю: все, кто там был, достойны награды! И награждены они будут вне зависимости от того, кто и что думает по этому поводу! Что касается Аальста… награды он достоин не меньше, а даже больше остальных… Но! Наша гильдия является опорой и основой империи. И на нас лежит гораздо большая, чем на ком-либо другом, ответственность за ее покой, да, впрочем, и за само ее существование… Появление магов, владеющих заклинанием порталов, наводит меня на мысль, что в ближайшее время у нас будут проблемы. Да, мы можем пойти наперекор всем и объявить Эриадора героем. И это будет справедливо! Однако, судя по всему, сейчас совсем не тот момент, когда стоит начинать выяснение отношений. Способность перебросить через порталы войска в любое место выглядит совсем не шуткой, а удар, под который попал корпус Шайву, выглядит как проба сил. Считаю, что перед лицом возможной войны империи требуется единство. Нам нужно сосредоточиться на проблеме порталов, а не на конфронтации с орденом и императором… Но и прогибаться нам тоже не стоит. Поэтому: делаем вид, что ничего не произошло. Аальста не награждаем, но и не наказываем. Он по-прежнему член гильдии, и по ее законам ему, как инвалиду, назначается пенсия. На все вопросы о произошедшем отвечаем молчанием или фразой, что это наше внутреннее дело. Если, к сожалению, я окажусь прав, то в ближайшее время всем станет не до Аальста… А с императором я поговорю…

Интриган.

— Эх! Сорвался! А ведь еще бы чуть-чуть — и его бы выперли из гильдии! — Марсус разочарованно махнул перед собой здоровенной рукой, заканчивающейся не менее здоровенным кулаком.

— Что тебя так взволновало?

Прехорошенькая стройная девочка лет четырнадцати, с ослепительным водопадом ярко-золотых волос за спиной, перевела взгляд на бога войны.

— Да, я тут такую комбинацию рассчитал! Узнал, что он будет на войне, организовал переброску подмоги осажденным. Порталы открыл. Мира! Он у меня чуть не сдох! Честное слово, вот чуть-чуть! Сначала его два раза чуть не убили, потом он едва не умер в дороге. Смотрю — вот оно! Все! Помер наш демон! Нету больше его! Но нет… Опять встает! Все выкручивается, выверчивается, все выскальзывает, словно обмылок… Тьфу! Ну, хоть из гильдии выгонят, думаю, варги тогда его враз подберут и к себе утащат — до смерти затрахают. Нет! И тут сорвалось! Что ж это такое творится?

Бог войны недоуменно-обиженно расставил в стороны лопаты ладоней.

— Марсус! Выбирай выражения! Мне, как богине любви, режет слух твое солдафонское определение великого таинства…

— Ха! Таинство! Ты не видела, как врываются в осажденные города? Там такое тогда таинство на улицах начинается!

— Все. Я обиделась. Девочке моего возраста не подобает слышать подобное!

— Гы-гы! Девочка!

— А по поводу избранного… — Уходящая богиня оглянулась на Марсуса через плечо. — Мой тебе совет — не связывайся! И доживешь до конца света! Ты разве не понял? Его же пророчество защищает! Ты можешь делать что угодно, но, пока это не мешает его осуществлению, ничего тебе не будет. А вот если подойдешь поближе, чем разрешено… Тогда я твоего пошлого юмора больше никогда не услышу… Понятно?

— Да ладно! Я его почти дожал!

— Вполне возможно, что то, что ты сделал, нужно было для того, чтобы неизбежное свершилось… Ты фантазер, — хмыкнула, исчезая, Мирана.

Письма по городу мчатся…

Император Альвеар Хайме стоял у большого окна и, глядя в него, с удовольствием постукивал по левой ладони вскрытым конвертом. Письмо было долгожданным. Уже тридцать с лишним лет имперская канцелярия с упорством идиота, пробивающего собственной головой стену, ежемесячно отправляла письма в Вечный лес. Писала, предлагая эльфам дружбу, деньги, товары, войска — короче, любовь до гроба, или, как говорят на Земле, взаимовыгодное сотрудничество. От эльфов империя в лице императора желала получить только одно — знания. Или эльфийских целителей, владеющих светлой магией жизни (так называлось это умение в фолиантах, оставшихся после древних). Не то чтобы Хайме так уж боялся смерти, но с каждым прожитым годом умереть хотелось все меньше и меньше.

«Привычка к жизни, — иронично усмехнулся краем рта император, — эта странная привычка к жизни… Мне уже скоро сто лет… Сто лет! Вроде только вчера было двадцать пять, и вот — сто лет! Просто ум за разум заходит…»

Естественно, как у императора у Хайме были самые лучшие целители в империи. И проблем пригласить целителей из других стран, понятное дело, тоже не было. Проблемы были в возрасте. Да, можно было омолодить тело, вернув десять-пятнадцать лет. Да, можно было сделать это раз, и два, и три, и четыре… Но ничто не может повторяться вечно. Если тебе уже почти сто лет, то вернуться можно только в восемьдесят. А если сто двадцать?

«Ах, ваше императорское величество, вы прекрасно выглядите для своих ста лет!» — тоненьким голоском передразнил молоденькую красавицу, одну из многих, постоянно появляющихся на балах.

Да, так и будет, сто лет… это… сто лет!

Проблема была еще в том, что ничто не проходит бесследно, как говорила Аканта. Расплатой за магическое вмешательство было то, что в какой-то момент тело переставало на него реагировать и начинало стремительно стареть, за два-три года проходя путь тех двух-трех десятилетий, которые отведены обычному человеку на старость. Причем этот момент был сугубо индивидуален и зависел от конкретного человека. Никто из целителей не мог сказать, когда это произойдет. А начинался процесс старения после очередной попытки омоложения. Так что со временем сеансы омоложения уподоблялись броску игральных костей, а что на них выпадет — знали только боги.

«Сатия знает… — продолжая задумчиво постукивать конвертом по ладони, подумал император. — …Знает только богиня судьбы…»

Ну не умели имперские целители заставить тело забыть свой реальный возраст, который оно помнило, как его не омолаживай! А вот эльфийские могли! И предсказать результат омоложения они тоже могли. Не нужно было каждый раз рисковать, опасаясь скоропостижной смерти. Поэтому так и настаивал император, требуя от своих министров и советников скорейшего установления дипломатических отношений. Эльфы же дальше небольшой торговли на границах своего леса не шли. Ни сами в империю не ездили, ни к себе не пускали. Причем никого не пускали. Ни караваны купцов, ни одиноких путников. Никого. Доподлинно было неизвестно, кто их обидел или на что они обиделись, но такое положение вещей тянулось (если судить по летописям) чуть ли не с Великой войны. Но император был настойчив, имея в качестве подражания поток горной реки, точащей скалы.

И вот, после тридцатилетнего игнорирования просьб и предложений, наконец это письмо. На хорошей глянцевой бумаге с красивыми завитушками, делавшими слова похожими на руны, сообщалось, что столицу империи намерена посетить делегация Вечного леса. С «рассмотрением возможности создания посольства Вечного леса в столице империи». Рассмотрением… Выходило, если читать между строк, — если им понравится.

«Что ж, примем со всем радушием. Постараемся, чтобы им понравилось. Очень постараемся. Жизнь — она того стоит! — подумал император, глядя в окно. — Сначала понравится, потом откроют посольство, а там и до целителей договоримся… Главное, чтобы это не затянулось, как у наших магов. Свяжешься — так быстрее умрешь, чем добьешься от них чего-нибудь. Конечно, куда им спешить! По четыреста лет живут! Маразматики старые».

Император скривился. Не далее как три дня назад он имел беседу с главой Верховного совета магов. Неприятную беседу. Влатий был хмур, официален, говорил сухим языком и всем своим видом демонстрировал обиду и недовольство. Что ж, он вполне имел на это право. Если подходить формально, император грубо нарушил границы сфер влияния, вторгнувшись туда, где, по устоявшимся традициям, распоряжаться он был не вправе. Да еще все так нехорошо вышло! Но кто ж знал, что так получится? По данным разведки, корпус Шайву почти в три раза превосходил численностью количество мятежников в замке. Предполагалась, что будет банальная, скучная осада, растянувшаяся на пару месяцев. Корпус «садился» на те дороги, по которым хоть как-то можно было проехать и соответственно послать подкрепление. Так что осажденные на помощь могли не рассчитывать. Насчет Терской и Аальста командованию был дан приказ, исключающий всякое двусмысленное толкование — беречь и охранять. Поэтому поездка для этих двоих должна была вылиться в скучное сидение в походном лагере с соответствующими бытовыми условиями. Никто и не собирался их гнать на стены. Тем более прекрасно помня важность и значимость темных магов для государства, Хайме самолично озаботился отправкой варг им в охрану, благо первый советник, Робэрто Штольц, высказал удачную идею это сделать. Кстати, Робэрто и организовал движение документов в магической канцелярии так, чтобы они прошли «рутинными бумагами». Не случись этой внезапной атаки на Шайву, Аальст с Терской вернулись бы после осады живые и невредимые и никто бы не стал поднимать по этому поводу шум. Но не судьба! Вышло как раз наоборот. Вместо тишины — крик на всю столицу. Влатий задумку с документами понял. В разговоре как бы между делом сказал, что сменил своих секретарей, мол, больше не рассчитывайте, черный ход заколочен! По кислому лицу присутствовавшего при этом Робэрто император понял, что тот уже представляет себе, как он выстраивает новую цепочку с самого начала… Хель бы побрала этих мятежников! Как они смогли научиться пользоваться порталами? Мало того что теперь следовало опасаться появления войск в любой точке империи, так они этой атакой еще грозили нанести урон репутации императорской семьи. По столице пока циркулировали слухи только о молодом маге, то ли некроманте, то ли маге огня, который то ли вызвал, то ли заплатил душой за вызов то ли мертвых, то ли демонов для того, чтобы спасти то ли боевых товарищей, то ли возлюбленную, сражавшуюся рядом… Слухи дробились, сливались, свивались, запутывались… Император не обольщался. Опыт десятков лет нахождения на вершине власти подсказывал, что рано или поздно, но правда все равно всплывет. Однако думать о том, что по империи пойдет гулять сплетня об отправленных на смерть неугодных фаворитов детей, императору совершенно не хотелось. Дело было даже не в дворянстве и в духовенстве. Нет. Те переживут. Намотают на ус, что может случиться с неугодными, да и заткнутся. Им даже на пользу пойдет. Скромнее будут, имея подобный пример перед глазами. Тем более что Терская с Аальстом в общем-то никто, к знатным родам касательства не имеют, и горло за них рвать не будут. Поболтают да заткнутся. Силу все уважают. Но вот как объяснить случившееся Сюзанне и Динию, Хайме не представлял. Если говорить всю правду, то, значит, нужно будет им рассказать о роли их матери в этой истории. Понятно, что они на нее обидятся. И на меня тоже. Она же сочтет виновником меня… И будет скандал за скандалом… Промолчать и взять все на себя? Тоже не хочется быть козлом отпущения.

«Конечно, в конце концов все успокоятся, но нервов это будет стоить, — покачал головой император, представляя, что ему предстоит вынести. — Да и моя репутация справедливого правителя подмокнет. Угораздило же этого Аальста потерять способности! Вернись он цел и невредим, проблем бы не было! И маги с орденом не орали бы. Одни жаждут сатисфакции, другие требуют выдать им некроманта. Боги, как они мне все надоели! Каждый раз одно и то же! Может, бросить все да отдать трон старшему? Пусть правит… надо же когда-то начинать!»

Император наклонил голову и ткнулся лбом в стекло, невидяще смотря наружу.

«Нет, не выйдет, — вдохнул секундой спустя он, — не тот момент. Сначала мне нужно с мятежниками и их порталами разобраться. Потом с эльфами. А пока… пока будем дружить с магами. Как ни крути, а без них не обойтись. Без ордена можно, без них — нет. Да может, дети ничего и не узнают. Можно в качестве предупредительной меры пригласить Терскую с Аальстом во дворец. Чтобы пресечь возникновение сплетен. Наверное, так и следует сделать… Тем более что если Аальст потерял способности, то угрозы от него нет. И главное — эльфы! К началу сентября прибудет посольство. Нужно готовиться. Никто, кроме меня, этого сделать не сможет. Какой тут — на покой!»

Император глубоко вздохнул.

«What is it?» — спросил я себя, с недоумением разглядывая письмо — приглашение, в котором «…князь Эриадор Аальст имеет честь быть приглашенным во дворец на вечерний музыкальный чай». Странно…

Официальный бланк. Ничего рукой Сюзанны не приписано… «музыкальный» — это ее идея. Ее бренд. Посиделки с музицированием и распитием чая под пирожные. И она ничего мне не написала? Очень странно… И подпись какая-то незнакомая… Закорючка… Первый раз вижу… Хм… Что это может значить? То полное молчание, ни одного письма с того момента, как нас со Стефи перестали приглашать во дворец, а теперь вдруг — приглашение. Мм… Думай, Бассо, думай!

«А что тут думать? — раздался под черепом вальяжный внутренний голос. — Пошли ее — и все дела! Отличный шанс отвязаться от этой принцесски!»

«Думаешь?»

«Конечно! Лови момент! Только не буквально пошли, как дуру деревенскую, а изящно. Красиво. Как принцесс посылают».

«Это как?»

«Напиши что-нибудь про долг, самопожертвование, добавь скупую мужскую слезу, не забудь про чувства… можно даже признаться в любви… Письмо прощальное, так что не кривись. Да. Что еще туда можно кинуть? Сам как думаешь?»

«Мм… У ее папы должок есть…»

«Вот видишь! А письмецо-то вполне может удасться!»

«Это в том случае, если нас действительно услали как нежелательных потенциальных супругов…»

«А тебе не все равно? Зашвырни „дымовуху“ в дом. Пока ее будут перекидывать из комнаты в комнату, пытаясь избавиться, — жильцам будет не до тебя. Ты же слышал — император подписал тебя на войну! Напрямую отомстить ты ему сейчас не можешь, а вот устроить ему разборки с дочерью — вполне! Пусть занимаются…»

«Сработает, но только если с тех пор Сюзанна ко мне не охладела».

«Что-то ты какой-то вялый стал. Помнишь, что говорят игроки на бирже? „Ничего доподлинно неизвестно до тех пор, пока не откроешь позицию“. Открой. Посмотри. А поедешь чай пить — завязнешь. Так что есть шанс красиво свалить. Все равно тут делать больше нечего».

«Хм… Что-то есть в тебе… разумное…»

«Ну, спасибо. Только письмо правильно написать нужно… Можно еще картинку втиснуть… что-нибудь слезливое…»

«Хм…»

В задумчивости я дошагал до своей комнаты и, сев за стол, положил на него лист бумаги.

Итак, черновик!

«Дорогая Уважаемая Ваше Высочество!

Несказанно рад счастлив получить Ваше от Вас приглашение…»

«Что ты за хрень такую пишешь, господи прости?» (Внутренний голос.)

«М-да… неудачненько началось…»

«Больше экспрессии, больше чувства!»

«М-да?»

«Пишу тебе потому, что не могу больше молчать…»

«О! Уже неплохо».

«Из тысячи людей только твой образ запечатлен в моей памяти, только твои глаза и твоя улыбка делают мой мир ярче и светлее…»

«Добавь к слову „образ“ слово „светлый“…»

«Я помню каждую минуту, которые мы провели с тобой вместе, помню, как увидел тебя в первый раз. Тогда мое сердце замерло, сраженное твоей красотой…»

«Помнится, тогда ты еще принял на грудь два бокала винца…»

«Я чуть не умер от счастья, когда ты милостиво согласилась танцевать со мной…»

«Милостиво убери. Нефиг».

«Я был счастлив, когда ты была рядом, когда я слышал твой голос, твой смех, твой запах…»

«Не, не, не! Запах тут не к месту! Замени на прекрасные глаза!»

«С той минуты, как я тебя увидел, ты всегда со мной в моих мечтах. В них мы никогда не расстаемся, мы всегда вместе… Мы проводим самые сказочные и незабываемые минуты рядом друг с другом. Принцесса, я хочу дарить тебе всю нерастраченную любовь, накопившуюся в моем сердце! Я твой. С головой. И ты со мной…»

«Стоп! Твой, с головой, со мной… — выкидывай! Перебор! Откуда ты это передираешь?»

«Из Интернета. Открыл в памяти пару сайтов».

«Ха! Хард ходячий… Закругляйся. Переходи к грустному. Хватит розового».

«Однако жестокая судьба поставила между мной и тобой непреодолимую преграду. В страшном бою, сражаясь под флагами империи, я был ранен…»

«Может быть, заменить на „смертельно ранен и умирал с твоим именем на устах?“»

«…и потерял свои способности к магии. Моя жизнь разом изменилась».

«Суховато…»

«Если до этого у меня были какие-то планы на будущее и я мог претендовать на место рядом с тобой, то сейчас все иначе. Принцесса! Мне нечего предложить тебе. Я стал никем. Эриадор, которого ты знала, умер. Теперь это другой человек, калека, на руинах своей прежней жизни ищущий новый смысл бытия. У меня ничего не осталось из прошлого, и я не вижу своего будущего. Я не имею права находиться рядом с тобой, о светлая звезда!»

«Скупая мужская слеза. Неплохо. А теперь про злого папу!»

«Не знаю, так ли было необходимо твоему отцу посылать меня на это сражение, но можешь передать ему, что долг я свой выполнил, как и подобает дворянину. Надеюсь, что цена, которую я заплатил за эту победу, была не напрасной. Совсем не хочу думать, что причиной произошедшего было просто его желание разлучить нас с тобой…»

«Топорненько, но можно будет еще подшлифовать…»

«Прошу простить меня, но приглашение твое я не приму и не приеду. Мне невообразимо больно видеть ту, помыслы о которой занимают весь мой разум. Видеть и знать, что… никогда… Это выше моих сил! Прости меня, моя принцесса. Прости и прощай! В ближайшее время я покину столицу. Пойду в наемники зарабатывать на жизнь».

«А теперь клятва!»

«Я никогда не забуду тебя, Сюзанна. Твой прекрасный образ навсегда будет в моем сердце. Прощай!

Эриадор Аальст».

«Ну ничего так написал… подправить — и пойдет».

«Эри-и! Эрр-и-и-и!»

«Ну?»

«Он письмо мне прислал! Приглашение! Диний приглашает меня во дворец!»

«И?»

«Что мне делать, Эри?»

— Катастрофа за катастрофой, — пробурчал я себе под нос:

«Ладно, приходи!»

— Ты пригласил их во дворец? Аальста и Терскую?

Императрица, сведя брови к переносице, недовольно смотрела на мужа.

— Да.

— Могу узнать причину твоего решения?

— Дорогая, не злись. Причин несколько. Первое — хочу предупредить развитие сплетен о том, что императорская семья изощренным способом убивает неугодных фаворитов своих детей. Нам же не нужна такая слава, не так ли? В общем, конечно, переживем и такое, но мне бы не хотелось, чтобы подобное обсуждалось у меня в империи, а уж тем более за границей. Во-вторых, хочу, чтобы дети на меня не обиделись, если вдруг всплывет истинная причина отправки этих двоих на войну. Аальсту этот поход дорого обошелся. Он потерял способности. Вполне могу представить реакцию Сюзанны, если кто нашепчет ей на ушко, что это из-за меня…

В-третьих, мы с тобой договорились, что посмотрим, как оно будет, если их разлучить. Мне кажется, время пришло. Скоро полгода, как они перестали видеться. Пора посмотреть, что вышло из этой затеи. И в-четвертых…

— Ты хочешь, чтобы они опять встречались? — резко перебила его жена.

— Мы договорились, — император, не мигая, смотрел на жену, — дать им время. Срок вышел. Договоренности нужно соблюдать.

— А в-четвертых? — скривилась королева.

— Мне вдруг пришла в голову одна забавная мысль… Эта Терская… Судя по докладам — очень сильна. Первый курс только закончила, а уже такие результаты! А что будет, когда она выучится? Не зря же Хель ей цветок презентовала! Такой силы маг в семье… не так уж плохо… опять же, дар может детям передаться… да и связи с магами станут крепче… Войдет в их совет… Помогу… Вот тебе и ответ на твой вопрос: «А случись что, кто Динию на помощь придет?»

Император, закончив рассуждать, глядя в угол кабинета, повернулся к жене.

— Что-о? Ты хочешь, чтобы темная вошла в нашу семью?! — Императрица наконец смогла набрать воздух и выдохнуть, поборов охватившее ее возмущение. Эта… Которая жила вместе с Аальстом в одном фургоне? Эту проститутку?! Ты разве не читал отчеты?

— М-да… — побарабанил пальцами по столу император. — Это она как-то зря сделала… хотя, вспоминая, как она смотрела на сына, мне кажется, что вряд ли она что-то Аальсту позволяла… Ну если только из желания отомстить. Тогда она просто дура и, значит, тем более нам нужна определенность в ситуации. Пусть встретятся и поговорят…

— Тогда я им все расскажу! Я все им расскажу! — вскочила сидевшая в кресле императрица.

— Ничего не имею против, — ответил Хайме. — Чем скорее все переругаются, тем лучше… — спустя несколько секунд пробормотал он себе под нос, оставшись один. — Быстрее все закончится. Хватит тянуть! Скандал так скандал. Переживу… Мне нужно делами империи заниматься, а не семейные дрязги разбирать…

«Может, на охоту уехать? — еще несколькими мгновениями позже пришла ему в голову заманчивая мысль. — Все одно не поработаешь… В лесу тихо… А ведь эльфы должны любить охоту! Или нет? Нужно подумать об этом… Но уж на лес-то они точно с удовольствием посмотрят! Отдохну, да и заодно посмотрю, что там у егерей? Есть что гостям показать или нет? Да! Нужно будет еще магистра Белого ордена пригласить на беседу. Как бы чего они не выкинули. Эльфы ведь не люди… Сплошные заботы!»

— Все же едешь? — спросил я Стефи, стоя рядом с ней у кареты, заложив руки за спину.

Она хмуро кивнула. Стефания собиралась во дворец. Решила расставить точки над «i». Ну решила, так решила. Заодно будет, кому ответ Сюзанне отвезти.

— Смотри, — предупредил я тогда, когда она пыталась узнать мое мнение, как ей быть, — это может быть больно. Лучше напиши, что не можешь. Занята. Голову мыть будешь!

— Голову? — свела брови к переносице Стефи, пытаясь понять услышанное. — Что за ерунда?

— Вот именно ерунда! Зато прекрасно даст ему понять, насколько ты ценишь его приглашение. И что для тебя в жизни важнее.

— Так нельзя! Он же принц… Это неуважение к императорской семье.

— Ну если ты считаешь, что использование тебя в качестве комнатной собачки, которую можно пнуть под диван, если надоела, а потом свиснуть, когда захочется поиграться, это нормально — то нет вопросов! — индифферентно пожал плечами я. — А что ты мне тогда плела в походе?

Стефания долго молчала, опустив вниз голову. Наконец она произнесла:

— Я хочу видеть его глаза. Я сразу все пойму, когда в них посмотрю…

Ну-ну, мазохистка… Письмо тебе в руки! В общем, она решила ехать.

— Что ж… Удачно повеселиться, — напутствовал я, подавая руку и помогая ей взобраться в карету.

Испорченный вечер.

Небольшой полукруглый зал. Узкие окна с гардинами розового цвета. Сквозь них смотрят синие сумерки. Большой черный рояль, на котором лежат три гитары. Их грифы украшены пышными разноцветными бантами. По всему залу расставлены небольшие диванчики и банкетки с яркой обивкой. Красной, синей, зеленой. Светлые деревянные стеллажи делят пространство зала на множество уютных уголков, каждый из которых выдержан в одной цветовой гамме. У стен приткнулись два столика под белыми скатертями с легкой закуской: сыр, буженина, рыбка, свежий хлеб. Вазы с фруктами. Бутылочки со сладким ликером и прозрачного стекла кувшины с холодным фруктовым морсом. Еще один стол, сладкий, стоит уже не у стены, а по центру. На низких стеклянных блюдах несколько видов пирожных, сахарные тянучки и ириски. В зале уже есть человек пять приглашенных гостей, которые, стоя в некотором отдалении, смотрят, как хозяйка на входе принимает еще одну гостью.

— Добрый вечер, баронесса.

— Добрый вечер, ваше высочество… Добрый вечер, ваше высочество принц…

Стефания повернулась и сделала поклон вышедшему сбоку, из-за стеллажа, принцу, по всем правилам этикета приветствуя высоких особ. Особы в свою очередь ответили скупыми кивками и уставились на нее, разглядывая. Во взглядах их была холодность и неприязнь.

— Прошу простить, ваше высочество, но Эриадор Аальст не смог ответить на ваше приглашение… Он просил передать вам письмо с его извинениями…

Озарившая было лицо Стефании радость потускнела, когда девушка увидела выражение, с которым Диний смотрел на нее. Нахмурившись, она протянула принцессе маленький узкий конверт. Молча приняв его, принцесса чуть кивнула и продолжила хмуро разглядывать баронессу, не спеша вскрывать послание. Стефи была в блестящих черных сапогах до колена на высоких тонких каблуках. Сверху — не застегнутая штуковина, классифицируемая Эри как «пинджак длинный, женский, до бедер», под ним — белая шелковая блузка с салатовым шейным платком, заколотым серебряной брошью с фиолетовым камнем. Черного легкого шелка широкие короткие штанишки, чуть заправленные в сапоги. Черный пояс с большой круглой пряжкой, по которой разбежалась россыпь мелких прозрачных камней, и висящий на нем, на толстой серебряной цепочке, небольшой кинжал. Тоже в ножнах черного цвета с серебряными кольцами по ним. Рукоять кинжала тоже из серебра. Плюс — строгая прическа, помада на губах и тушь на ресницах. На лацканах пиджака — значки темного и целительского факультета и орден. Стефания была в образе воительницы. А именно «боевая магесса в строгом костюме». Отцом образа был Эри, маявшийся бездельем в промежутках между состояниями беспамятства. Стефания, получившая из имперской канцелярии деньги, положенные ей за орден, оплатила материал и работу портного. Она, конечно, понимала, что приглашена во дворец не на официальное мероприятие, а на домашние посиделки, но другого наряда, достойного того, чтобы появиться на глаза принцу, у нее не нашлось. Она заказала себе два новых платья, но ни в какое сравнение с «концепцией» Эри они не шли. Нет, они, разумеется, очень миленькие и ей весьма идут, но сейчас это было не то. Для выяснения отношений костюм с элементами мужской одежды и военными атрибутами подходил лучше. Стефания чувствовала себя в нем гораздо уверенней. Да и смотрелась она в нем… Как сказал Эри, «отпад обалденный». Когда она шла до кареты, студенты, случайно попавшиеся навстречу, стали ярким подтверждением его слов. Да и сейчас приглашенные гости, заметив Стефанию, прекратили разговоры и, выстроившись в шеренгу, молча разглядывали ее наряд.

— Баронесса, вы прямо как с поля сражения… — наконец произнесла Сюзанна, пару раз обежав ее глазами сверху донизу. — Но мы сегодня собрались всего лишь выпить чаю…

— Благодарю вас, — склонила голову Стефи, — прошу великодушно простить меня, но я хотела бы просто поговорить с его высочеством принцем… если, конечно… он не против…

Стефания перевела взгляд на принца и внимательно посмотрела ему в глаза.

— Да? Вы отказываетесь от моего чая? Как неожиданно… А что же господин Аальст? Ему тоже не нравится чай?

В голосе принцессы была издевка.

— Господин Аальст ранен в сражении, и его состояние сейчас таково… — вздохнув при этих словах, сказала Стефания, — что он не может… отдать дань уважения вашему гостеприимству.

— Вот как? — нахмурилась принцесса. — Я не знала… А что с ним? Как тяжела его рана?

— Ваше высочество, я думаю, что он все объяснил вам в своем письме…

Принцесса перевела взгляд со Стефании на конверт, который держала в руке. Быстро посмотрев на гостей, она вновь вернулась к конверту. Разорвав его с краю, вынула сложенный листок и, развернув, принялась читать. По мере чтения хмурое выражение ее лица изменилось на удивленное, само лицо вытянулось, а глаза распахнулись.

— Это… правда? — растерянно спросила принцесса, обращаясь к Стефании.

— Что… правда, ваше высочество?

— Он действительно потерял свои способности?

— Да.

Присутствующие гости зашептались. Сюзанна на несколько секунд задумалась, чуть прикусив зубками нижнюю губу. Затем, она, видно, приняла решение.

— Прошу меня простить… — не обращаясь ни к кому конкретно. — Я сейчас.

Закинув назад голову и ни на кого не взглянув, она быстро вышла из зала. Принц задумчиво проводил ее взглядом до закрывшейся за ней двери. Затем он нехотя посмотрел на Стефанию и спросил:

— И что же вы хотели от меня, баронесса?

— Я хотела поговорить… — тихо произнесла та.

— Отец… как ты мог? За что? — трясущимися губами спросила принцесса Сюзанна. Глаза ее стремительно наполнялись слезами, лицо было бледно.

Растерянный император, застигнутый врасплох за удачно складывающейся партией в бильярд, несколько испуганным движением прижал к себе кий.

— Что… Что я сделал?

— Послал Аальста на войну. Он же меня любил… А ты его послал на войну… Я думала, это политика и нужно просто немного подождать… пока все изменится… Просто он тебе не понравился… А мне он нравился… Ты ведь убил его… Он не представляет, что теперь будет делать без своих способностей… Он теперь никто… За что, отец, ну за что так… так жестоко? Ведь он же хороший… Он меня спас. А ты…

Горло Сюзанны сдавил спазм. Сквозь слезы, прижав к груди сложенные руки, принцесса жалобно смотрела на отца. Хайме замер с выпученными глазами и приоткрытым ртом.

— Отец, ты жесток… так поступать со мной и моими друзьями… Мне очень больно… Ты меня не любишь… Я хочу умереть!

Зарыдав, принцесса бросилась прочь из бильярдной, прижав руки к лицу.

Император, сжав губы и выпятив челюсть, со зверским выражением лица швырнул с размаху на стол кий.

— Тревога! В покоях кто-то использует магию!

Два мага, дежуривших у покоев принцессы, ринулись по коридору, стараясь успеть. Сзади затопали ногами гвардейцы охраны.

Трах! Разом распахнулись обе створки двери под напором тел.

В зале, где принцесса принимала сегодня своих гостей, творилось непонятно что. Небольшой вихрь, центром которого была Стефания, кружил листки нот, опрокидывал стеллажи с книгами, сбросил со стола на пол все бывшие на нем пирожные… В воздухе летала сахарная пудра и ошметки кондитерского крема.

— …силой, которой я обладаю, клянусь, что никогда не спала с Эриадором Аальстом, никогда не целовалась с ним, и он просто мой друг!

Стефания, похоже, в этот момент как раз добралась до конца своей клятвы. Стоящий перед ней Диний был засыпан пудрой и обляпан кремом. На правом плече у него прилип эклер. Глаза принца были крепко зажмурены. Внезапно ураган стих.

— Он мой друг, — громко повторила в наступившей тишине Стефания. — А вы, принц… дурак!

Резко повернувшись, она гордо зашагала на своих высоких каблуках сквозь сотворившийся разгром к двери, держа спину абсолютно прямо.

Эстела.

Начальница тайной стражи Этории отложила в сторону лист бумаги и, упершись локтями в стол, устало принялась тереть указательными пальцами глаза.

«Дарг, Дарг и еще раз Дарг!» — думала она в этот момент про себя.

Если Вилента права, да будет Хель к ней милостива, то тогда получается, что ко всему прочему Аальст обладает еще и способностью к эмпатии! Совсем как мы! Может, именно поэтому на него и пал выбор богини? Интересно, а если найти еще кого-нибудь, кто обладает такой способностью, — от него тоже будут мальчики? Очень интересно… Хотя… Как такого найдешь? Я и не слышала, что среди людей такие есть. Раньше были. Во времена древних. А сейчас — нет. Да если кто и обладает таким даром, то на перекрестках о нем наверняка не кричат… Попробуй найди его! Какой он, оказывается, необычный, этот Аальст! Талант на таланте. Интересно, а там, откуда он взялся… может, там все такие? Или пусть не все, но многие…

Хм…

Эста забарабанила пальцами по столу — а ведь это неплохая идея!

Аальст несколько раз вслух заявлял, что хочет вернуться домой. Может, предложить ему помощь в этом поиске? Подобрать команду девчонок посимпатичней, проинструктировать и отправить их вместе месяца на три-четыре в горы или в леса. Пусть ищут хоть до посинения. Неужели за это время они его не уломают? В конце концов сыпанут ему в котелок… Сразу попадаем в две цели одной стрелой: Аальста к рукам приберем и, если повезет, откроем новые земли… И момент подходящий. Без своих способностей он никому здесь не нужен. Ушел, ну и ушел, Дарг с ним! Пусть он формально и маг, но вряд ли кто его такого искать будет. Незачем. А он сейчас один, и ему нужна поддержка… А мы предложим помощь. Тут-то гордость он свою и поумерит… И обиды старые простит… Отличная мысль! Нужно тщательно продумать этот вариант. Похоже, это сработает! А пока… Пока нужно проявлять максимум осторожности и бережности в отношениях с Эриадором. И охранять. Как объяснить ему вновь наше появление рядом? Мм… Пусть это снова будет история про «настоящего темного мага», которую мы придумали с Вилентой. Только сначала придется ее поведать новой пятерке охраны… В качестве секретных сведений. Они поверят, тогда и Аальст, если он эмпат, фальши не почувствует, когда ему будут пересказывать… Все, конечно, шито белыми нитками, но, похоже, что сейчас это самая лучшая версия нашего появления… Тем более что эта придуманная история поможет объяснить наше желание помочь ему попасть домой. Вера не нуждается в разумных доводах…

Эри.

Средь миров, затерявшись… один,

Над пирожком застыв, недвижим…

Не, пирожок тут явно лишний. То миры, то пирожки… Несопоставимые вещи…

Я вздохнул. Я сидел за столом в таверне над блюдом с вкусными свежими пирожками и лепил стихотворную муть. Рифмовал фразы, приходящие в голову. Пирожки не елись. Не елись по причине банального отсутствия пирожкового настроения. Судьба опять набросала колючек под колеса. Шины лопнули, и мой автомобиль печально и недвижимо встал на обочине жизни, мучаясь вопросом: «Где взять запаску?» Причем сразу на все колеса?! Денег нет, магии нет, тела приличного нет, враги есть, про порталы все так же ничего не узнал… Супер! Зато вчера получил индульгенцию. Пригласили в службу безопасности, зачитали решение совета магов. В двух словах — наказывать не будут, но награждать тоже… не будут. Не, ну молодцы! Я, можно сказать, спас зад этого Шайву, да и все оставшиеся зады от его корпуса спас, а мне даже спасибо не сказали! С одной стороны — их спасибо, оно мне нужно, как… как зайцу стоп-сигнал, вот! Но все же? Фи… неблагодарные! Но зато я теперь свободный человек! Тьфу! Свободный демон! Совсем уже умом тронулся… от жизни такой… Однако свобода свободой, но нужно ей соответствовать — действовать! Свобода предполагает действие. И тут встает вопрос… Что мне делать? Невозможно просидеть всю жизнь в университете! С одной стороны — кормить будут. Еще как кавалер звания «почетный студент» я имею право на два комплекта мантий в год, а также право проживать на территории университета… Просто Клондайк! А я еще смеялся, когда значок получал… А он теперь мой кормилец. Ха-ха! Кто бы мог подумать? Но ладно. Это стеб. Не собираюсь я тут инвалидствовать… Только вот делать-то что? По уму — нужно двигать в сторону увиденных мной порталов. Искать магов, сражавшихся за сепаратистов, и пытаться добыть у них знания. Но вот как это осуществить? Выйти на них, я думаю, не такая уж сложная проблема. Были бы деньги… которых, кстати, тоже нет. Но ведь они запросто прибьют, заподозрив во мне шпиона. А аргументов против жестокого обращения у меня нет никаких. Ножики против магов — это не аргумент… Да и потом… Если вдруг представить, что все сложилось и я с ними договорился, то что я смогу у них узнать, не владея магией? Да ничего! М-да, дорого мне этот походец обошелся! Как ни крути, опять придется начинать сначала — с магии. Что же мне за такое хлипкое тело досталось? Все поломаться норовит…

— Господин скучает?

Вкрадчивый голос вывел меня из задумчивости. Поднимаю глаза от пирожков. Напротив меня за столом сидит — варга! Незнакомая. Молодая. Красивая. Глаза большие, кожа чистая, черты лица правильные. Брюнетка.

Мордочка озабоченная, глазки сочувствующие.

Та-ак! Зубастиков мне только сейчас не хватало! Мне сейчас в эту акулу только пирожком кинуть! Больше нечем… А что она там сказала? Скучает? Феей, что ли, подрабатывает? Совсем мир с ума сошел… Варги по кабакам на шею вешаются, дураков ищут… Но мне любое секс-обслуживание на фиг не нужно, а уж от такого зубастого компостера тем более! Наделает дырок в горле, ходи потом… Или это прелюдия к расплате за «Варгу в постели»? Не-а! Судя по ее менталу, убивать меня сейчас не будут… Если не злить, то, может, все и обойдется… Что бы такое ответить? Умное?

— Леди… хотите пирожок?

Варга напротив на секунду впала в ступор. И обиделась. Я ощутил. Похоже, у нее сегодня тоже нет пирожкового настроения… Как чувствовал, что разговор будет непростым!

— Спасибо, я ела, — ответила она, внешне ничуть не показав своих чувств.

— Здорово, — сказал я, поддерживая беседу.

— Мне кажется, что у вас какие-то проблемы, — участливо сказала варга, наклоняясь ко мне через стол.

— У кого их нет, — философски промолвил я, поднимая глаза к потолку.

— Мы бы могли вам помочь их решить…

Я несколько секунд смотрел на ее честное-пречестное лицо. Красивая, зараза!

— И кто это эти — мы?

— Варги.

— С чего это вдруг? Знаете, я давно уже не верю в существование Вечного Почтальона, бескорыстно разносящего подарки страждущим…

— Вы знаете, дело в том… — нагнулась еще ближе ко мне через стол она. Дальше пошла история, которую я уже слышал. Про суперпупер темного мага, которому они поклялись служить. И глаза — честные-пречестные. И ведь не врет! Чувствую, что верит в то, что говорит. Вилента врала, эта не врет… А рассказывают одно и то же. Как это понимать? Что за комедию они тут мне ломают? И зачем?

— Мы можем предложить вам финансовую поддержку, поддержку военной силой. Ведь мы одни из лучших воинов в империи! Подумайте! — убеждала она меня.

— А что взамен? — скептически поинтересовался я.

— Взамен? Взамен мы всегда будем рядом. Просто рядом…

Ага, так я и поверил. Щас! Калоши белые надену и поверю! Как надену, прям сразу верить и начну… Бессеребреницы…

— Я уже слышал эту историю от леди Виленты…

— Да. Вы ее убили. И еще трех варг.

Пауза. Взгляды над столом — как клинки.

— Вы пришли отомстить?

— Нет, — вздохнула варга, расслабляясь и откидываясь назад. — Я леди Налия, новая начальница вашей охраны…

Однозначно мир сошел с ума…

— И как вы намерены осуществлять… это?

— Что… это?

— Охрану.

— Охрану? Как обычно. Охранять! — непонимающе пожала плечом Налия. — Вас что-то смущает?

— Да. Вы знаете… после появления книги «С варгой в постели» отношение к варгам в обществе стало весьма неоднозначным…

Налия непроизвольно оскалилась, показав острые кончики белых клыков из-под верхней губы.

— …и мне бы не хотелось, чтобы меня видели в вашем обществе. — (Если тебе приказали меня охранять, вряд ли ты бросишься на меня за такие слова!) — Поэтому я, конечно, благодарен вам за такое щедрое предложение, но вынужден от него отказаться. Меня заботит моя репутация…

Налия рот закрыла, клыки спрятала, но сморщилась так, как будто вместо меня она увидела какое-то мерзкое насекомое.

— Это не мое решение, — брезгливо поджимая губы, ответила она на мою эскападу, — это решение совета Этории. Поэтому мы будем вас охранять, невзирая на ваше желание… А что касается книги… Могу вас заверить, что все, что в ней написано, — ложь и выдумки. Те, кто написал эту гадость, еще сильно пожалеют, что это сделали…

Варга, сузив глаза, пристально смотрела на меня.

Автора — в студию?! Понятное дело. Однако находиться рядом с теми, кто не убил тебя только потому, что всего еще про тебя не знают?.. М-да… Бодрит, бодрит, конечно, держит в тонусе, но лучше держаться от них подальше. Вон как она окрысилась, когда я о книге заговорил. А что она там сказала про совет Этории? Сам совет занимается вопросом моей персоны? Гм… Что бы это могло значить? Если принять за основу то, что о моем авторстве они не знают (иначе бы мне Налия сейчас горло резала, а не разговоры разводила!), то… То… то ничего непонятно! Неужели эта дурацкая история о настоящем маге — правда? Но Вилента ведь тогда мне откровенно врала! Чушь какая-то… И потом, я же потерял способности к магии. Какого мага они тогда охраняют? Или не знают? А ну-ка!

— Леди Налия, обратите ваше внимание на тот факт, что я сейчас магом… как бы не являюсь. Вы знаете о моей проблеме?

Варга согласно кивнула. Знает!

— И вас это не смущает? Выходит, что фактически я магом не являюсь…

— Приказ получен. Приказ должен быть выполнен, — сухо сказала варга. — Поэтому я вас охраняю, несмотря на ваше нежелание. А способности… они ведь могут и вернуться.

— А вас не смущает, что кроме заботы о моей репутации у меня могут быть и личные мотивы отказа? У меня ведь уже имеется опыт общения с вашей расой, из которого я вынес отнюдь не лучшие воспоминания. Тогда ко мне было применено насилие. Оскорбительное насилие. Я все помню, и извинения от вас, напоминаю, мною не приняты. Вас не беспокоит этот факт? Факт, который, если ко мне вернется сила, может оказаться фатальным для вас и вашей пятерки как оказавшихся ближе всех?

— Тогда была допущена чудовищная ошибка, — нахмурившись, произнесла Налия. — Мы приносили вам свои извинения и готовы принести их вновь. И компенсировать все ваши неудобства. Но ведь вы же не желаете говорить на эту тему!

— Есть вещи, которые невозможно компенсировать деньгами… — ответил я, чувствуя, что начинаю заводиться от воспоминаний. — А насчет чудовищной ошибки… Это была не ошибка. Это было банальное насилие сильного над слабым. Но я не слабый. И я это доказал. Ситуация изменилась, и вы прибежали ко мне с уверениями дружбы и деньгами. Однако ситуация переменилась вновь. И снова все идет по кругу. Опять, пользуясь своим преимуществом в силе, вы принуждаете меня, болтая при этом о какой-то дружбе и сотрудничестве. Но жизнь показала — все течет, все меняется. Если вновь все изменится, не станет ли ваша нынешняя настойчивость еще одной чудовищной ошибкой? Как вы думаете?

Варга задумчиво смотрела на меня. Возникла пауза.

— Я воин, — наконец произнесла она, прервав молчание. — Я выполняю приказы. Решения принимает совет и те, кто выше меня по званию. Сейчас я просто выполняю приказ.

— И что это за приказ?

Налия, прищурившись, оценивающе окинула меня взглядом, видно прикидывая — стоит посвящать меня в тайну или нет?

— Приказ, — медленно произнесла она, — обеспечить охрану и наладить отношения. Под вторым имеется в виду — добиться принятия извинений.

— Чем вам так ценны мои извинения?

— Не знаю, — честно пожала она плечами. — Леди Эстела этого не объясняла.

Ага! И эта участвует! Хотя… Кто как не она? Должность у нее такая.

— Ну так вот, — сказал я, — передайте этой леди, что я не желаю иметь с вами никаких дел. И ваша охрана мне тоже не нужна. И чем быстрее вы перестанете мне попадаться на глаза, тем лучше станет для всех. Для меня и вас. Я достаточно понятно выражаюсь?

— Вполне, — кивнула варга. — Я передам. Но пока приказ не отменен, я его буду выполнять… Постараемся не попадаться вам на глаза, — сказала она, гибким движением поднимаясь из-за стола, показывая, что разговор закончен. — Всего доброго.

Я чуть наклонил в ответ голову. Какая послушная! Чего она так? А… Опять небось хитрят! Усыпление бдительности и втирание в доверие… Ха! Ищите дураков!

Я проводил уходящую варгу взглядом и сморщил нос. Только вчера получил свободу передвижений, наконец выбрался из-за опостылевших стен университета в город погулять… а никакого удовольствия не ощущается. Невеселые мысли о будущем и траблы с варгами. Ну нет в душе праздника! В свете последнего разговора встает неприятный вопрос — и как теперь мне прикажете отправляться в путешествие? Имея на хвосте табун варг? В любой момент спеленают и утащат к Эсте, Динку тешить. Или прирежут, как автора нашумевшего бестселлера… А оторваться от них, пожалуй, будет делом непростым. Помню, как я с ними путешествовал. Еще те рейнджеры. А мне сейчас и вякнуть против них нечего. Если только вслух декларацию прав человека процитировать. Но с гуманностью тут плохо. ООН еще не изобрели… И что мне теперь, безвылазно сидеть за стенами университета? Ничего себе! Дожил, называется. Пусть это еще не край, но он уже где-то близко…

На ум пришли строки из земной песни о десантуре. Весьма и весьма подходящие к ситуации. Я встал, одернул камзол и направился на выход, бросив оплаченные, но недоеденные пирожки на столе. А ну их! Не пирожковое настроение!

…Марш, марш, марш,

Заданным рейсом,

Наш венерианский крейсер…

Я вышел на улицу, встретившую меня ярким солнцем и теплом, идущим от нагретых стен домов и камней мостовой.

…Марш, марш, марш,

Заданным рейсом,

Наш венерианский крейсер…

Мурлыкая себе под нос, застрявший в голове припев, я двинулся в направлении университета, благо до него было рукой подать.

Марш, марш, марш…

Внезапно я ощутил опасность. Еще не поняв, от кого или от чего она исходит, я начал забирать вправо, хватаясь рукой за рукоять кинжала и намереваясь прижаться спиной к стене.

Бдум! — В мой живот ударила арбалетная стрела, выпущенная откуда-то, похоже, почти в упор.

Хак! — Издал звук воздух, разом вылетая из моих легких.

Я отлетел к стене, к которой собирался прижаться, и, грохнувшись со всего размаха об нее спиной, рухнул вниз.

«Убили! Убили, сволочи!» — шарахнулась в голове мысль, пока я, скорчившись, пытался хоть как-то вздохнуть. Допрыгался, идиот! Стрела в брюхо! Это не переварить! Где она, кстати? Перевожу взгляд на живот. Ничего не торчит!

Вон она валяется! С большим круглым наконечником из дерева. Оглушающая! Свалить хотели! Внезапно перед моими глазами появились чьи-то ноги в черных сапогах. Меня схватили под руки и потянули вверх, пытаясь видимо, поставить. Однако дикая боль не дала мне распрямиться. Я так и повис на руках неизвестных, подтянув колени к животу. Меня куда-то поволокли так. Скрюченного.

— Шагеш-щахссс… Боли нет!

Ага, щас! Аж три раза! Магии-то нет!

Внезапно над ухом кто-то заорал, и меня бросили прямо на камни. Я пребольно ударился коленом. Рядом со мной упало чье-то тело. Небритая рожа, стекленеющие мутные глаза… Из хрипящего перерезанного горла фонтаном хлестала алая кровь. Интересно, как он умудрился так заорать с перерезанным горлом-то?

Тут в легкие поступило немного воздуха, боль чуть отступила, и мне удалось немного разогнуться и повернуть шею. Варги! Пять варг, держа обеими руками за рукояти изогнутые и сверкающие клинки, лихо рубились с какими-то личностями в одежде наемников. Очень лихо рубились! Буквально на моих глазах двоих проткнули, а одному снесли полголовы. Тройка варг, оставшись без противников, сдвинулась плотнее, выстраиваясь клином, и направилась ко мне с опущенными вниз окровавленными клинками. И тут…

Дзи-ынь, бздышь! Дзынь, бздышь, дзынь, бздышь!

При каждом таком «бздышь» вокруг них вспыхивали тонкие голубые пленки защитных амулетов и во все стороны разлетались осколки льда.

Маг! Маг-воздушник бьет, стреляет сосульками!

Ха-арккк! — Внезапно со звуком плевка на наступающую тройку варг шлепнулось что-то огненное. Какой-то темно-красный шар, раскидывающий во все стороны ярко-красные щупальца огня. Однако в этот раз голубая вспышка была только одна. Уши резанул вопль горящих заживо. Черная копоть от мечущихся живых факелов. Секунда — и две варги, попавшие под огненный удар, упали. Третья отлетела куда-то в сторону.

Блин, что творится! Посреди города, днем, в столице! Это беспредел! Куда император смотрит?! Внезапно меня опять подхватили под мышки и поволокли. Пока я глазел на битву, сзади ко мне снова кто-то подбежал. Но я почти дышал! И сгибался!

Изогнувшись, я ловко лягнул одного из тащивших меня в колено. На мою голову хрястнулся кулак. И все куда-то делось…

Побоище.

Некоторое время спустя после описанных событий.

Глухой тупик из каменных стен домов, в которых нет ни одного окна. В одной из них — большие двухстворчатые ворота из толстых досок, пробитых широкими металлическими полосами. К воротам, торопливо мельтеша спицами колес, подъезжает большая лакированная карета светлого дерева, запряженная парой лошадей. Темно-красные шторки на окнах ее дверей плотно задернуты.

— Открывай! — орет сидящий на облучке возница, останавливая экипаж. — Тпру… скотина!

Несколько мгновений тишины, и тяжелые ворота начинают медленно, чуть скрипя петлями, открываться внутрь. В проеме становится виден большой двор, устланный серой каменной плиткой. В конце двора — серый массивный двухэтажный дом с широкой боковой лестницей. Несколько людей выходят из небольшой круглой башенки у арки ворот и подходят к остановившейся карете.

— Привезли? — спрашивает один из них, задрав голову на возницу.

— Да, ваша светлость, — отвечает тот, наклоняясь с сиденья. — Туточки он.

— Как прошло?

— Да если бы не эти проклятые варги! Выскочили, как демоны, не пойми откуда, да как принялись своими мечами махать! Если бы не магистры, не сносить бы нам головы, ваша светлость! Истинную правду говорю!

— Варга? — хмурится, ухватившись рукой за подбородок, «ваша светлость». — Откуда они взялись? Что им было нужно?

— Не знаю, ваша светлость. Кинулись без объяснения и начали рубить. Шестерых зарубили.

— Проклятье! Я же приказывал — без шума!

— Ну, так бы и вышло без шума, если бы не варги. Я его с первого выстрела глухачом подстрелил. Упал как миленький! Мы его уже в карету потащили, а тут эти шлюхи с мечами… Если бы не магистры… хана бы нам всем была!

— Идиоты… За вами не следили? Проверяли?

— Не-е! Никого, ваша светлость. Не сомневайтесь!

— А магистры где?

— В карете. Чтобы их не видели.

— Заезжай! Не стой!

— Но, родная! — Чмокнув губами, возница дергает вожжи.

Варга, осторожно выглядывая из-за угла переулка, проводила внимательным взглядом въезжающую во двор карету. Дождавшись, пока ворота закроются, она обернулась к двум подругам у нее за спиной. Их частое и торопливое дыхание говорило о том, что они недавно быстро бежали.

— Я знаю это место, — сказала она, тоже быстро дыша. — Этот особняк принадлежит Белому ордену. Во дворе я насчитала двенадцать человек с оружием. В доме могут быть еще. Плюс трое у ворот. Плюс маги. Для нас троих это слишком много. Нужна помощь.

Варги согласно кивнули.

— Тогда так. Я остаюсь наблюдать. Ты, — она указала рукой на одну из напарниц, — бежишь к нашим. Доложишь Эсте. Ты, — ткнула она в другую, — мчишься к магам, в их главную канцелярию. Сообщаешь, что совершено нападение на мага. Пусть начинают шевелиться. По дороге заскочи в университет, он будет у тебя по пути. Подними тревогу там. Может, они быстрее среагируют. А то пока из канцелярии доберутся…

Варга быстро выглянула за угол.

— Все понятно? — спросила она, оборачиваясь.

Два кивка в ответ.

— Тогда бегите! Я здесь. Жду. Живо!

Прихожу в себя от того, что кто-то с размаху плеснул мне в лицо водой.

Энергичная побудка! Не торопясь открывать глаза, оцениваю ощущения, которыми тело щедро делится с мозгом. Болит колено, ушибленное о камни, болят мышцы живота и кишки, отбитые стрелой, болит правая сторона головы. Похоже, там неплохой шишак. Жжет запястья и щиколотки… И вообще… Лежу на чем-то плоском, твердом, неудобном и страшно холодном.

— Давай, давай! Открывай глазки!

С трудом разлепляю мокрые веки, несколько раз шлепаю ресницами и встречаюсь с ледяным взглядом двух прозрачных глаз. Мужик. Лет пятьдесят. Плотный. На голове лысина с венчиком волос вокруг блестящей верхушки. Ухмылка в правом углу рта. Мгновенно отмечаю диссонанс между ухмылкой и выражением глаз. Нехорошее такое несовпадение. Готов сожрать хвост Сихота, если он не садист!

Мужик одет в дорогой костюм, по моде местной знати. Ага, делаю вывод я и перевожу взгляд за незнакомца, оглядывая помещение. Низкий каменный потолок, каменные стены, три масляных светильника… Склеп какой-то… или подвал. Кроме нас двоих, никого больше нет. Еще я прикован за руки и ноги к холоднющей каменной плите.

— Нравится? — насмешливо спрашивает мужик, видно заметив, что я осматриваюсь.

— Сыровато, душновато и ложе жесткое…

— Ишь ты! Дворянская косточка. Жестко ему! Ха! А ты знаешь, на чем лежишь?

— Без понятия.

— Это Камень слез. Такой же, как у твоих магов. Слышал о нем?

Я озадачился. Сей артефакт был штукой известной. В университете о нем часто рассказывали. Говорили, что все «нехорошие, ленивые, не сдавшие зачеты студенты и нарушившие клятву маги заканчивают на Камне слез». Что, если провести на нем сутки, способность к магии утрачивается навсегда. Артефакт является своеобразной плахой, превращающей магов в простых людей. А что может быть ужаснее для них, чем превращение в обычного человека? Вот и рыдали, привязанные к нему, прощаясь со своим могуществом. Поэтому и Камень слез… И вот я лежу, прикованный к этой хрени! Совершенно не рассчитывал на такую встречу! Сихотовы копыта! И так магия куда-то делась, так еще и к «пылесосу» прикрутили! Что за дикая чушь творится вокруг моей персоны?

— А чем, собственно, обязан столь жестокому обращению? — интересуюсь я, пытаясь провернуть запястья в кандалах. — Мы ведь вроде, если не ошибаюсь, даже не знакомы?

— Ишь ты, «жестокое обращение»! По тебе вообще костер плачет. Раньше так бы и вышло.

— Так вы что, из этих, что ли? Борцов за свет?

— Да. Я магистр Белого ордена.

— М-да? Странно…

— Что тебе странно?

— Орден — серьезная организация. Вот уж не думал, что у него в магистрах фанатики.

— Языкастый, смотрю… А что скажешь на это?

Магистр демонстративно поднял правую руку вверх и щелкнул пальцами. Ледяная волна холода пронзила мое тело. Под кандалами так вообще словно огнем обожгло. Спазм мышц выгнул меня дугой над плитой. Пум! Отпустило. Хлопнулся спиной назад. Пфф…

— Следи за языком, — предупредил магистр, — и будет меньше неприятных ощущений в жизни. И так у тебя ее немного осталось.

— Да ну? — удивился я, вяло двигая языком. — Я вообще-то собрался жить вечно…

Я облизнул губы, собирая капли воды, оставшиеся на них от побудки.

— Не получится. Ты свое отжил.

— Да ладно вам! Поднял немножко зомбей. Всего-то! Их давно уже всех порубали. Вообще, если серьезно подойти к делу, наличие темного мага вашему ордену просто необходимо. Представьте: он поднимает мертвецов, народ пугается и, вопя, бежит к вам. Вы все такие из себя, на белых конях, в белых одеждах, со светящимися посохами, приезжаете и всех спасаете! Все живы, счастливы, благодарны. Жители империи со слезами умиления на глазах несут вам на вытянутых руках пожертвования и славят на всех углах. Благосостояние и влияние ордена непрерывно растет. Вдумайтесь! Это же работы на десятилетия, а может, даже на столетия! Какие ошеломительные результаты можно получить! В сравнении с ними замученный студент первого курса университета выглядит настолько жалко, что… Мне даже просто стыдно говорить насколько!

— Да за одни эти твои слова тебя нужно сжечь на медленном огне!

— Ну вот… Я к вам с деловым предложением, а вы фанатеете…

— Но костра тебе не будет. Ты отправишься к демонам!

— Это как?

Что? Неужто домой?!

— Смотрю, ты не очень испуган… Наверное, просто не представляешь. Демон будет резать твое тело кривыми когтями и рвать длинными, острыми зубами… А потом выпьет твою кровь и сожрет душу!

— Фантазия мне отказывает… Не могу себе это представить. А, собственно, к чему такие сложности в умерщвлении? И что, разве Белый орден занимается теперь призывом демонов? У вас же, говорят, есть амулет, который следит, не лезут ли откуда ребята с кривыми когтями? Что, политика вашей организации изменилась?

— Много задаешь вопросов, темный!

— Ну если умирать, так хоть зная, за что! Всем приговоренным объявляют, как и почему. Это привилегия уходящих к Хель. Вы же меня казнить собираетесь? Уж смертью в бою мою кончину явно не назовешь. Да и просто интересно! На фанатика вы, конечно, не похожи. Значит, тут какая-то тайна! Обожаю тайны. Ну… расскажите! Не просто же так вы все это затеяли?

Выражение на роже магистра сменилось с удивленного на озадаченное. Потом на ней проступил интерес и сомнение. Надеюсь, он расскажет тому, кто уже никому ничего не расскажет, какой он умный. По законам жанра — просто обязан!

— А ты не дурак… — осмотрев меня сверху донизу, произнес магистр.

Вот оно! Законы глупости работают во всех мирах!

— Орден действительно не якшается с демонами… Однако есть обстоятельства… Судьбе было угодно, чтобы мне в руки попал старинный гримуар на редком, ныне мертвом языке. Только я — один! — смог прочесть его! Я открыл тайну демонских камней! Я узнал, откуда древние маги брали кристаллы для своих артефактов! Из мира демонов!

Таши, что ли? Тоже мне, тайна! Но что-то магистр как-то нехорошо возбудился… Глазки так и сверкают… Как бы кусаться не начал…

— Если я сумею добыть эти камни, то наш орден тоже сможет делать могущественнейшие артефакты! Наша сила и слава возрастут многократно!

Все-таки он фанатик. Интересно, слюной брызгать начнет или нет? Разумеется. Если понаделать артефактов, можно и с гильдией магов поспорить, да и императора… подвинуть. Да ведь это на заговор тянет! Молодцы, орденцы! Не спят. Кашу варят…

— Потрясающе. Все просто замечательно, я рад и за вас, и за ваш орден. Но, простите, я-то тут при чем?

— В книге сказано, что вызвать могучего демона можно, используя только темную жертву в момент, когда звезды на небосводе выстроятся определенным образом. Это случится через два дня. Я призову и подчиню демона! А ты будешь… будешь его жертвой, — неожиданно успокаиваясь, сказал магистр.

Бли-и-н! Представляю, что он там вызовет по звездам! Особенно в первый раз. Ой, ну я и попал! Начинающий призыватель, использующий какие-то комиксы вместо инструкций. Чего он там поначитался? Это же явно — там дурь написана. Звезды! Три раза «ха»! Может, он просто перевел неправильно? Но, как говорится, «поздно пить боржом, когда почки отвалились»! Судя по его «светлому», незамутненному взору — «идея овладела массами». Похоже, магистр желает стать самым незаменимым человеком в ордене. Если все камни будут идти через него, то о-го-го, куда он может взлететь! На самый верх верхушки — это точно! А мне что прикажете делать? Сказать, что это все делается не так? Рассказать, как надо? Не-а… Не поверит. Я же ничем подтвердить не смогу. Магии нет. А он уже на финишной прямой, слава рядом. Решит, что я просто хочу оттянуть время… И звезды сходятся… Вот это я попал! Вот это точно край!

— Я не совсем понял насчет механизма призыва. Как меня можно рвать зубами, если я жертва для призыва? Я же к моменту появления демона должен быть по идее мертв? Или будет еще кто-то вместе со мной?

— Зачем же? Я убивать тебя не намерен. Просто ты будешь внутри пентаграммы. А вытекающая из тебя кровь соединит между собою миры. Так что хватит тебя одного. Второй не понадобится.

— Ага. Понятно. А вы не боитесь, что меня будут искать? — осторожно поинтересовался я.

— Кто? Магию ты потерял. Считай — не маг. Вряд ли кому-то ты нужен. Вышел за ворота — и нет тебя! Даже если маги начнут тебя разыскивать с помощью заклинаний, то, увы, мой милый друг, увы! Ты же знаешь, что у них ничего быстро не делается. А у нас с тобой осталось всего два дня. И открою тебе маленький секрет. Камень, к которому ты прикован, делает тебя невидимым для всех поисковых заклинаний. Такая вот у него интересная особенность. А после призыва искать будет некого и нечего. Я прикажу, чтобы демон унес твое тело к себе… Да! Артефакт Око демона находится в этом же доме. В башне. Ты ведь понимаешь, что в момент призыва он работать не будет?

Магистр победно усмехнулся.

М-да… обложили… Хм… Я на несколько секунд задумался, прислушиваясь, а затем ухмыльнулся ему в ответ.

— Знаешь, лысый, — сказал я ему, — а у тебя пра-а-аблемы! Ба-альшие!

Спустя пару мгновений стены подвала содрогнулись от удара.

Хмурая-прехмурая Стефания, широко размахивая руками в такт шагам, мрачно шла по дорожке университета, приближаясь к выходу. На ней было новое ярко-голубое платье, которое она купила на «наградные» деньги, и такие же новенькие, в цвет платью, голубые туфельки. Платье ей нравилось, оно было очень миленьким и ей шло. Но, пожалуй, самым прекрасным было в нем то, что купила она его сама и на свои деньги. Первый раз в жизни — на свои! Но ни новое платье, ни туфельки, ни первый заработок не делали окружающий мир ярче и дружелюбнее. Только что закончился разговор с ректором в его кабинете в присутствии представителя службы безопасности. Темой весьма неприятной беседы было «поведение студентки магического университета первого курса в присутствии членов императорской семьи». Уже два дня прошло с того момента, как она со страшным скандалом покинула императорский дворец. И вот наконец наступило время выяснения обстоятельств на официальном уровне. На неофициальном последствия появились гораздо раньше. Удивительно, но слухи, кажется, примчались в университет быстрее, чем она успела вернуться. О том, что она прилюдно обозвала принца дураком, знали все! Посмотреть на нее приходили толпами. Особенно бесили девушки. Парни ладно. По большей части смотрели оценивающе и с интересом. Вроде того: ты смотри, какая штучка! У девчонок же на лицах было одно: «Ну и ду-у-ура»! Соберутся толпой и смотрят издали, как на дикость какую-то.

«Сами… дуры! Бе-э!» — думала про них Стефи, когда эти гляделки ее окончательно доставали.

Слухи, бродившие по университету, скрещивались, пересекались и соединялись, образуя подчас что-то совершенно невозможное. Ну про то, что Стефания кидалась эклерами, мазалась кремом и била принца по голове серебряным подносом (именно серебряным!), это ладно. Это не так страшно. Но вот про то, что принц ее любит с детства и тайно с нею обручен… и что именно он прислал ей букет слез некроманта… Что он тайком от матери ездил на войну и там встречался с ней, один на один в черном фургоне с нарисованными черепами, а Эри сторожил их снаружи вместе с варгами… А императрица категорически против такой невесты для своего сына, и поэтому отправила ее на смерть, чтобы она там сгинула, на войне. Вот уж ложь так ложь!

«Убила бы!» — мрачно подумала Стефания, подходя к воротам. Не раздумывая, убила бы тех, кто распускает такие слухи! Твари! Мерзкие языкастые твари! Получается, что я одна причина и всему вина! И то, что Эри потерял способности, и то, что мы там чуть все не остались… Гадины! Тварюги лживые! Эри был прав, предупреждая, что может быть больно. Ничего хорошего из этой поездки не вышло. С Динием поругалась, и, похоже, навсегда. Вряд ли он меня простит. Разгромила салон его сестры. Принцесса меня тоже не простит. Оскорбила императорскую семью… Как говорится, сделала все, что могла… Карьера у меня теперь будет… А точнее, не будет! Да на все плевать, если бы не Диний… Опять сердце болит и рвется на части! Как же больно! Не нужно было его видеть… Ох, не нужно… Еще вчера девчонки подошли. С теми, с которыми ночевала тогда в фургоне.

— Так это что, это из-за тебя нас туда послали? — спрашивают и внимательно смотрят в глаза.

Попыталась объяснить, что это все ложь. Не поверили. Выслушали, переглянулись молча, развернулись и ушли. А теперь к ректору вызывали. Он-то сам немного говорил, а вот магистр из службы безопасности… Такую мораль прочитал! И такая я, и сякая, и мое поведение, мое воспитание, мои родители, моя семья… куда смотрели. Неожиданно для себя я разозлилась.

— Не нужно обсуждать мою семью! — сказала я, глядя из-под бровей прямо ему в глаза. — Вполне возможно, что она не так богата, как многие из столичных семей, но в благородстве она им, слышите, ни в чем, ни в чем не уступит! Поэтому оставьте ее в покое! Все случившееся касается только меня и принца Диния! Я, как любая дворянка империи, имею право на личные отношения! Пока император своим указом их не запретит, у меня этих отношений будет столько, сколько я пожелаю! И когда пожелаю! И с кем пожелаю!

Магистр опешил. Краем глаза я увидела промелькнувшую на лице Мотэдиуса ухмылку.

— Э-э-э… Вам не кажется, что ваше поведение… вызывающе? И не соответствует нормам поведения и морали, принятым в империи относительно особ женского пола…

— Я не особа женского пола, — зло, глядя ему в глаза, отчеканила я, — я маг! Пусть пока у меня нет знака мага, но никого не интересовало его отсутствие, когда меня отправили на войну. И никого не интересовало, что я девушка. Нужен был воин. Убийца! Знаете, скольких я там убила, господин магистр? Знаете? А если знаете, то тогда запомните, что я вам не какая-то там особа женского пола! Я темный маг! Которому позволено гораздо больше, чем другим! И поэтому мои отношения с принцем — мое дело! И ни перед кем за них я отчитываться не собираюсь! Если я нанесла ущерб имуществу императорской семьи, я готова возместить. Если нанесла оскорбление — готова отвечать по закону! А в отношения не лезьте. Вас это не касается!

В кабинете повисла неприятная пауза. Ректор нахмурился, а магистр, словно только впервые увидел меня, оценивающе прошелся по мне взглядом сверху вниз и обратно.

— Не стоит быть столь резкой в суждениях, госпожа Терская, — неспешно произнес он, нарушая тишину. — Вам еще предстоит долгий путь до того, как вы получите знак мага. Но если вы будете кричать на каждом углу, настаивая на том, что вам, как темному магу, позволено больше, чем другим… Боюсь, что этого события может и не случиться…

Многозначительная пауза.

— Прошу прощения, вполне возможно, что я неудачно выразила свою мысль… — произнесла я. — Я имела в виду, что маги имеют больше прав, чем все. Не только темные. Все маги.

— Да. Давайте будем считать, что имело место быть именно неправильно построенное предложение, — ответил магистр, пристально глядя мне в глаза. — Однако все же прошу вас впредь не очень распространяться по поводу «особых» прав магов. Хоть в жизни все обстоит именно так, как вы сказали, но вы должны помнить и о других сословиях, существующих в империи. Подобные заявления создают излишнюю напряженность в обществе. Это совершенно никому не нужно. Ни нам, ни его величеству императору Хайме, и уж поверьте, ни лично вам. Мне даже в общем-то странно слышать из ваших уст подобные высказывания. Неужели вы не посещали лекции по магической этике вашего уважаемого ректора? А ведь он характеризовал вас как одну из самых прилежных учениц!

«Да, было такое, — подумала я, прикусывая верхнюю губу. — Я? Самая прилежная ученица?»

Я бросила виноватый взгляд на ректора. Мотэдиус сидел, скорбно поджав губы. Ой, подвела! Стыдно…

— Что же касается вопроса отправки вас с корпусом Шайву… — неспешно продолжил между тем магистр, сплетая пред собой пальцы. — Вы были посланы туда в качестве студентки факультета целителей. Для прохождения ежегодной летней практики. Никто от вас не требовал, чтобы вы непосредственно участвовали в сражениях. Ваше дело было — госпиталь. Однако что вышло, то вышло. И вы, хочу вам сказать, проявили себя с лучшей стороны… как истинный солдат империи. Поэтому в Верховном магическом совете принято решение — представить вас к награде. Решение в том числе одобрено и его величеством императором. Наградить вас и всех девушек, попавших в эту непростую ситуацию, но достойно вышедших из нее. Награждение будет произведено первого сентября в большом парадном зале университета самим императором.

Да-да, — подтверждающе покивал он мне головой, — в день приема первокурсников, в день первого бала. Господин Мотэдиус считает, что такое событие будет весьма памятным. Не так часто студенты университета получают из рук императора награды за проявленную отвагу на полях сражений. Это весьма благотворно скажется на общем духе учащихся, получивших живой пример для подражания. А также станет предметом зависти и уважения в других учебных заведениях столицы. Приглашение на награждение вашей семье уже отправлено. Так что готовьтесь встречать родных и принимать награду. Пусть это не будет для вас неожиданностью.

Меня? Награждать? Ой, мамочки! Перед всеми? Отец будет просто счастлив! Да и мама с сестрами. Первый раз, когда награждали, никого не приглашали. Все произошло как-то быстро и неожиданно. Я только в письме домой об этом написала. А сейчас, в присутствии всех, сам Хайме! Это ведь такая честь! Наверное, и отца поблагодарит! И мать! При всех!

Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам.

— Что же касается инцидента двухдневной давности в императорском дворце…

Я ощутила, что краснею еще больше, и наклонила голову, уставившись в пол.

— …сообщаю вам, что императорская семья к вам никаких претензий не имеет и не собирается требовать вашего наказания за учиненный разгром… За это вы обязаны дружеским отношением к вам принцессы Сюзанны и принца Диния. Решено считать, что ничего не произошло. От вас же, в благодарность за проявленную милость, требуется одно — молчать и не распространяться о случившемся…

Я достаточно ясно излагаю? — спросил магистр, — вы меня понимаете? Согласны ли вы выполнять эту небольшую договоренность между вами и императорской семьей?

— Да, согласна, — кивнув, тихо ответила я, не поднимая глаз.

— Ни капли не сомневался в вашей благоразумности. Что касается нашей службы безопасности… Хочу вам сообщить, что вам отныне закрыт доступ во дворец и во все места, где бывают члены императорской семьи. Да! Мы уверены в том, что никакого покушения на них вы не планировали. Да! Мы доказали это службе безопасности императора. Да! Мы верим вам. Но! И рисковать впредь тоже больше не намерены. До тех пор, пока вы не научитесь владеть собственной силой и будете представлять угрозу для первых лиц государства — никаких отношений ни с кем из них у вас не будет. Исключение будет сделано только на вручении награды. Однако предупреждаю. Будет много охраны. Не выкиньте чего-нибудь, о чем потом пришлось бы сожалеть всю жизнь. Характер, как я смотрю, у вас темпераментный, однако держите себя в руках. Это очень важное качество для мага — умение держать себя в руках.

Я подавленно молчала.

— Не расстраивайтесь. Это не приговор. Учитесь. Учитесь, учитесь и учитесь! Великими магами не рождаются — ими становятся. Еще раз скажу — учитесь. И вполне возможно, что в один прекрасный день все изменится.

А вам, уважаемый господин ректор, — поворачиваясь к Мотэдиусу, произнес магистр, — хочу указать на слабую подготовку ваших подопечных. Это не дело, когда в зависимости от настроения маг выплескивает свою силу наружу…

— Что вы хотите, — поджимая губы и разводя руками, ответил ему ректор. — Первый курс. Да еще это сражение. Все методики обучения нарушены грубейшим образом! В результате возникают претензии, которые формально обоснованы, но фактически девочка в них не виновата. И университет в этом не виноват!

— Тем более, если все пошло не так, — нужно уделять ей больше внимания.

— А когда? Вы же только выпустили ее из своих лап. Все допросы и допросы. Чтобы учиться, нужно, чтобы душевное состояние студента было стабильным. А после допросов? Какая там стабильность! Как прикажете ее учить в таком состоянии? Да ей с месяц в себя теперь приходить надо!

— Ну не допросы, а беседы… Она не преступница, чтобы ее допрашивать… А как учить? Это, простите, исключительно ваша забота. В это, увольте, вмешиваться не намерен. Мы провели большую работу, устанавливая истину. Истина установлена, и ваша студентка возвращается к вам… Под сень благословенной альма-матер. Надеюсь, что наша встреча с уважаемой госпожой Терской была последней, и видеться с ней мы будем теперь исключительно по праздникам или случайно в толпе. Раскланиваясь, как старые знакомые. Давайте же уже, уважаемый господин ректор, отпустим Стефанию и продолжим наш разговор без нее.

Мотэдиус, соглашаясь, кивнул.

— Итак, — обращаясь ко мне, сказал магистр, — вы все слышали. Есть ли у вас еще вопросы?

— А Эриадор? — спросила я. — Вы сказали только про девушек. А он? Его тоже наградят?

При упоминании имени Эри магистр поморщился.

— Студент магического университета князь Эриадор Аальст к награде представлен не будет, — сухо сказал он, крепко сжимая переплетенные пальцы.

— Но почему? Ведь если бы не он…

— Эриадор Аальст нарушил законы империи — воспользовался заклинаниями некромантии. Вам это должно быть известно лучше всех.

— Да… Но если бы не это, нас бы всех убили…

— Вот поэтому ему и были оставлены свобода и жизнь. Если бы причина поднятия мертвецов была другая — ему бы грозил Камень слез с полной потерей магических способностей…

— Но он и так их потерял! Спасая всех…

— Поэтому-то дело и решили закрыть.

— Но это же несправедливо… — растерянно пролепетала я.

— Госпожа Терская! Я не желаю обсуждать справедливость решения, вынесенного Верховным советом и подтвержденного императором. Не имею на это полномочий. Если Аальст недоволен, он может обратиться с просьбой об обжаловании. Но я бы не советовал. Подозреваю, что повторное рассмотрение вопроса может привести к худшим результатам, чем те, которые есть сейчас. Вы меня понимаете?

Я беспомощно посмотрела на Мотэдиуса. Тот сидел, плотно сжав губы и смотря в окно. Поняв, что поддержки от него не будет, я снова перевела взгляд на магистра.

— Для того чтобы успокоить вас, сообщу, что князю Аальсту как инвалиду боевых действий назначена пенсия, ему оставлены все награды и звания, полученные им прежде. В том числе и «Почетный студент». Поэтому без средств существования и крыши над головой он не останется. И без занятия тоже. Он вполне может проявить себя как переводчик древних манускриптов. И если это все, госпожа, что вы хотели спросить, то вы можете быть свободны!

Я сделала книксен и, молча повернувшись, пошла к двери. В голове был такой сумбур!

Как же так? Ведь это несправедливо! Если бы не Эри, никто бы не спасся! Но его не наградят, и никто никогда не узнает, кто настоящий герой. Ведь именно поэтому, что он не жалел себя ради других, он и потерял свои способности! Жертвуя собой… А если ему назначили пенсию, значит, в то, что к нему вернется магия, они не верят… Он инвалид. А я? А я живая и здоровая. И я стану магом. А он нет… И меня будут награждать… Как же я буду смотреть ему в глаза? Я же со стыда сгорю! Отказаться от награды?! А отец? А мама? Они же приедут! И что? Узнать, что я отказалась от награды из рук императора? Это невозможно! Да и как я потом учиться в университете буду? Но Эри? Он же мой друг! Он спас мне жизнь! Я не могу его бросить! Что же мне делать?

Я задумалась, пытаясь найти решение. Однако я его не находила. Мозг, похоже не способный решить задачу, направил поток сознания в другую сторону.

Что же он будет делать? На что он будет жить? Родители у него далеко, магом ему не бывать… Куда ему? Переводчиком, как сказал магистр? Ну не знаю, согласится ли он на это? Конечно, справится, но он гордый. Вряд ли он вообще останется в университете. Видеть, как другие уходят вперед, становятся магами и при этом знать, что для тебя это недостижимо? Знать, что ты навсегда — всего лишь переводчик? Плюс сочувствие и скрытые насмешки от одаренных окружающих? Нет! Эри на это не согласится. Скорее он наемником станет, чем предметом для жалости! А какие у него были способности! Одно только, как он во мне магию разбудил! Или заклинаниям учил… Тот же щит…

— Эксклюзивный вампощит от Эри, — представил его он, взявшись учить меня заклинанию, когда мы бездельничали на осаде. — При каждом попадании вражеского заклинания абсорбирует энергию, передавая ее владельцу защиты. Знойная штучка! Лучшее, что я могу предложить тебе. Недостаток — можно захлебнуться энергией, если попавших заклинаний будет много и они будут мощными. Рекомендации по применению — не зевать и вовремя сбрасывать излишки… Короче. С таким щитом — не экономим на энергии, тратим — сколько можем!

Тогда у замка мы немного потренировались. Эри покидал в меня сначала камешки, чтобы я освоилась, потом кинжалы, затем, отойдя подальше от лагеря, небольшие фаерболы. Удивительные ощущения! Вот в тебя летит огненный шарик. Вот он уже близко, близко, близко! И вдруг раз! Словно кем-то высосанный, он блекнет и стремительно уменьшается в размерах. Секунда — и нет его! А внутри ощущается что-то такое… даже не знаю, как передать словами. Словно вспышка! Как я тогда радовалась, научившись творить заклинания. И все это благодаря Эри. И вот такое несчастье… Как же мне ему помочь?

От роившихся в голове мыслей, казалось, что она сейчас лопнет. Я решила выйти за ворота, дойти до трактира, взять коффая и все не спеша обдумать. В «Стекляшке» не получится. Опять будут все вокруг пялиться. Надоели!

Но едва я вышла за ворота университета и сделала пару шагов по направлению к Студенческой площади, как ко мне откуда-то сбоку подскочила варга и выпалила, быстро дыша:

— Госпожа Терская! Вашего друга, Эриадора Аальста похитили! Его жизни угрожает опасность!

— Как похитили?! Кто?

— Белый орден. Его увезли в карете в особняк, принадлежащий ордену!

— Как же так? Зачем? — растерялась я.

— Они хотят его казнить.

— Казнить? За что?

— За некромантию!

— Что?! Какое они имеют на это право?! Нужно срочно сообщить господину ректору! И в службу безопасности!

— Я этим как раз и занимаюсь. Я уже сообщила дежурному на воротах. Но пока примут решение… Пока отдадут приказ… Сейчас важна каждая минута! Его могут увезти или убить. Да, убийц потом покарают! Но что это изменит, если Эриадор будет уже мертв?

— Где он?! Где они его прячут?

— Тут недалеко! Если напрямую, то сразу за площадью! Там еще такая башенка есть!

— Да, я знаю. Веди!

— Следуйте за мной, госпожа!

И мы понеслись. В новом платье и новых туфлях бежать по неровным камням было страшно неудобно. Один раз я шлепнулась, порвав и испачкав юбку и пребольно ударившись коленом. Еще я ободрала левую ладонь до крови. Но я закусила губу, встала и, превозмогая боль, побежала дальше.

Я не позволю им его убить! Весь орден не стоит его… мизинца! Негодяи! Им так это с рук не сойдет! Как они только посмели?! Я им покажу! Я с ними миндальничать не стану!

Мы бежали по каким-то темным и узким закоулкам, распугивая встречных прохожих. Больше я не падала. Пару раз споткнулась, но варга ловко подхватывала меня, не давая упасть. Неожиданно мы выскочили из лабиринта проулков на широкую улицу. Налетев на спину остановившейся варги, я остановилась, тяжело дыша.

— Где помощь? — задала вопрос моей спутнице другая варга, стоящая у угла дома.

— Вот, — показала та на меня рукой. — В университет я сообщила, а по дороге встретила госпожу Терскую, которая согласилась нам помочь. Я и привела ее сюда!

— А в совет?

— В совет сейчас пошлют гонца из университета. Мне показалось более важным привести ее сюда. Она сильный маг и способна помочь!

— Вы сможете помочь? — спросила незнакомая варга, обращаясь ко мне.

— Да! А… что нужно делать?

Меня трясло мелкой дрожью.

— Эриадор где-то внутри, за воротами. Взгляните, вы сможете их выбить? Но только осторожно, далеко не высовывайтесь!

Я осторожно подошла и, сдерживая дыхание, рвущееся из груди, выглянула за угол, чуть привстав на цыпочки…

Ворота! Большие и с виду очень прочные… Выбить? Я?

Перед глазами всплыла картинка свечки, разбиваемой на тысячи черных песчинок…

— Ну как? — спросила меня варга, когда я снова обернулась к ней.

— Попробую, — не совсем уверенно ответила я. — А он точно там?

— Да. Карета с ним заехала внутрь. Но пробовать не нужно. Либо да, либо нет. Не стоит выдавать свое присутствие раньше времени. Если вы не уверены, тогда ждем прибытия подмоги…

Я снова осторожно выглянула за угол.

«Эри-и-и! — неожиданно пришла мне в голову мысль обратиться к нему телепатически. Если он там, то он должен услышать меня! — Ээри-и-и!»

Когда стало известно, что у Эри проблемы с магией, я очень переживала из-за этого. И для меня было совершеннейшей неожиданностью, когда после потери способностей он как-то раз совершенно спокойно обратился ко мне «по телеканалу», так он это называл.

— Ты же вроде потерял магию? — искренне удивилась я тогда. — Как же ты можешь разговаривать со мной так, без нее?

— Телепатия — это не магия, — усмехнувшись, ответил он. — Это просто особое свойство мозга. Стоит один раз его научить — и все! Будешь уметь потом всегда. Это как с ездой на велосипеде.

— На чем?

— На одной офигительной штуке, на которой можно запросто убиться, особенно если не смотреть по сторонам. Но это к делу не имеет отношения. Короче, телепатии магия не нужна. Мы теперь всегда можем с тобой поговорить. Спокойно и без свидетелей…

«Эри-и-и! Эри-и-и!»

«Ну чего ты опять орешь?»

«Ой, Эри… Ты живой…»

«Живой. Пока живой. Тут какой-то фанатик обещает скормить меня демонам…»

«Да ты что?!»

«Ага. Приковал к плите в подвале и угрожает лишением жизни».

«Эри! Я иду!»

«Стой! Куда ты идешь?»

«Тебя спасать!»

«А ты где?»

«У ворот. Сейчас их сломаю и выручу тебя!»

«Ты одна?»

«Со мной варги».

«Мм… И эти тут… Кто-то кроме тебя из магов еще есть?»

«Нет. Я одна. Но за ними послали».

«Тогда подожди! Пусть они подтянутся, и потом уже…»

«Когда они подтянутся? А если с тобой что-то случится? Я себе этого никогда не прощу!»

«Очень мило, конечно, но я рекомендую подождать…»

«Я не могу ждать! Эри! Я иду!»

«Стой!»

«Я пошла!»

«Тогда щит поставь! И не лезь вперед. Тут минимум два мага может быть. Огненный и водный. Пусть зубастые идут первыми! Ты слышала?!»

«Да!»

«Щит поставь!»

Я выскочила из-за угла и побежала по проулку к воротам.

— Стой! Куда?

Выскочившая следом варга попыталась было схватить меня и затащить обратно, но на мне уже был щит. Щит, которому меня научил Эри. Эри, который ждет моей помощи…

Руки варги бессильно скользнули по воздуху, не коснувшись меня. Ругань за моей спиной. Подбежала к воротам и остановилась перед ними метрах в трех. Нужно было потребовать, чтобы они его отпустили!

— Я, маг имперской магической гильдии, баронесса Стефания Терская, требую немедленного освобождения князя Эриадора Аальста, незаконно удерживаемого вами! Немедленно!

Мой голос звонко отражался от каменных оград и камней мостовой.

А в ответ — тишина…

— Я требую освобождения князя Аальста! Немедленно!

В воротах, скрипнув, открылось небольшое окошечко. Появившееся в нем чье-то лицо внимательно оглядело меня, и, снова скрипнув, окошко закрылось.

Тишина…

Меня игнорируют?

Я попробовала представить, как я выгляжу со стороны. Девушка в голубом платье, с испачканной на левом колене юбкой, стоит у ворот и что-то там кричит, пытаясь выглядеть грозно… Ах, так значит?! Игнорируете?! Ладно! Сейчас я обращу на себя внимание!

Сила уже привычными ощущениями потекла в меня. Так приятно к ней обращаться! Она такая… бархатистая, текучая… И мощная. Моя черная пантера…

— Ха!

Я одновременно выбросила вперед руки с растопыренными пальцами. Однако ожидаемых разлетающихся черных песчинок я не увидела. Ворота содрогнулись от удара и с треском распахнулись. Левая створка что есть силы грохнулась о стену, а правая, сорвавшись с петель, полетела через двор.

Вау-х, вау-х, вау-х, кувыркалась она в воздухе, издавая необычный звук.

Дыщь, закончила она полет, врубившись ребром в середину стены дома в конце двора.

Земля под ногами содрогнулась, стена осела, выгнувшись верхом наружу, а с крыши посыпалась черепица, глухими хлопками разлетаясь на камнях двора. Половинка ворот осталась торчать в стене. Где-то раздались испуганные вопли. В широкой арке на месте ворот висела пелена пыли.

«Ой!»

«Че творим?»

«Я хотела ворота… Как свечу… А они… улетели!»

«М-да? А я-то думаю, чего стены ходуном ходят? Смотри, обрушишь подвал, мне не поздоровится! Имей это в виду, когда будешь что-то ломать!»

«Я нечаянно. Я не хотела так…»

«Надеюсь, что лекарство не окажется хуже имеющейся болезни…»

«Да ну тебя! Я его спасаю, а он еще недоволен!»

«Ладно. Просто у меня сегодня не то настроение. Шли варг. Пусть вытаскивают меня отсюда! Скажи им, что тут магистр-фанатик».

«А я не знаю… смогут ли они? Их всего две…»

«Скока-скока? Ты сдурела! Я думал, у тебя по крайней мере пятерка!»

«Ну… больше нет…»

«Вау! Фанатик руками машет. Что-то делае…»

Внезапно я почувствовала пришедшую от Эри дикую боль. Секунда, другая — и ощущение присутствия Эри пропало. Ничего! Пустота!

«Эри-и-и! Эри-и-и! Эри-и-и! Эри-и-и!»

Тишина… У дома, поблескивая мечами и металлом доспехов, появилась толпа вооруженных людей. Они осторожно выглядывали из-за низкого заборчика, вытягивая шеи. Варги, подбежав сзади, проскочили чуть вперед и остановились, защищая меня с боков. За длинные рукояти двумя руками они держали занесенные для удара блестящие клинки.

«Эрии-и!»

Тишина… Пустота…

Гады! Вы не могли убить его!

— Думаю, что мы с вами обо всем переговорили. — Магистр службы безопасности уважительно прижал подбородок к груди.

Мотэдиус неторопливо и солидно кивнул, соглашаясь. Внезапно он замер и повернул голову в сторону окна.

— Это еще что такое? — с удивлением спросил он.

Магистр тоже повернулся к окну, словно прислушиваясь.

В этот момент в дверь кабинета энергично постучали.

— Да! — крикнул ректор, поворачиваясь уже к двери.

— Господин ректор, — на пороге появился секретарь с листом бумаги в руке, — срочное сообщение! Похищение студента магического университета Белым орденом! Нападение с применением магии! Убиты две варги охраны!

— Чч…то?

Ректор недоумевающе посмотрел на магистра. Тот ответил ему таким же недоуменным взглядом.

— Они что… с ума сошли? — ошарашенно произнес Мотэдиус. — А ну-ка, дайте!

Он требовательно протянул руку. Секретарь, не прекословя, тут же отдал ему депешу.

— Да, действительно, — несколько мгновений спустя сказал ректор, прочитав короткий текст. — Откуда оно взялось? Кто его доставил?

— Сообщение было сделано варгой. Она сообщила дежурному на воротах университета и убежала. Он записал с ее слов.

— Варгой? Они-то тут при чем?

— Не знаю, господин Мотэдиус! Его принесли только что. Кроме того, что в нем написано, и адреса особняка, ничего больше неизвестно!

— Вот как? А это не может быть чьей-то плохой шуткой или попыткой столкнуть нас с орденом? Но кому это нужно…

— А кого похитили-то? — поинтересовался магистр, делая шаг в сторону ректора и протягивая руку за листком.

— Эриадора Аальста…

В этот момент за окном вновь что-то произошло. Оба мага разом повернули головы.

— Терская! — тоном, не допускающим ни капли сомнения, произнес магистр. — Это она!

Ректор с магистром вновь переглянулись.

— Срочно экипаж! — отдал приказание секретарю Мотэдиус, бросая листок на стол и стремительно направляясь в сторону дверей. — Сообщите немедленно в совет! Найдите список дежурств и выясните, кто из преподавателей сегодня дежурят! Пошлите их по указанному в сообщении адресу вслед за мной!

— За нами… — поправил магистр, устремляясь вслед за ректором.

Лавочник Онуфий, улегшись животом на прилавок, глазел на улицу. Посмотрел налево… Никого! Повернув голову, посмотрел направо… Никого! Ску-учно… жарко… Время обеда… На улице пусто. Никто не спешит за покупками. И так будет до вечера, пока немного не спадет дневной зной и люди не вылезут из-под тени крыш и навесов.

«Закрыть, что ли? — широко и долго зевая, подумал Онуфий. — Да пойти пообедать… Все равно никого нет…»

Внезапно совсем недалеко, если судить по силе звука, что-то грохнуло. Громко клацнув зубами от неожиданности, Онуфий захлопнул рот и, повернув голову левым ухом вверх, удивленно прислушался. Что такое? Гром? Но на небе ни облачка! Тогда что?

Нарастающий топот ног по камням мостовой нарушил сонную дремоту улицы. Повернув голову на звук, лавочник с удивлением увидел толпу варг, во всю прыть несущуюся по улице. Каждая сжимала в правой руке меч в ножнах. Впереди всех, тоже с мечом, бежала пожилая варга с волевым выражением лица.

Тум-тум-тум! — прогрохотали мимо лавки по камням каблуки их высоких сапог. Мгновение — и Онуфий смотрит на их удаляющиеся спины, ловя себя на том, что у него от удивления отвисла челюсть.

Хоп!

Подобрал он ее.

Хоп!

Исчезли за поворотом улицы бегущие варги.

И снова тишина… И пустота… И солнце жарит по-прежнему. Как будто ничего не было…

Куда это они? Больше десятка пробежало. Интересно, что случилось? Может, стоит сходить, посмотреть?

Он высунулся на улицу и вытянул шею, стараясь еще хоть что-то увидеть. Но смотреть уже было не на что.

Внезапно сзади послышался нарастающий грохот. Повернувшись, Онуфий увидел стремительно приближающуюся открытую повозку. Возничий совершенно не обращал внимания на то, что улица вымощена неровным булыжником, и гнал двух лошадей так, насколько они были согласны «гнаться». Экипаж гремел, трясся и подпрыгивал. Его швыряло из стороны в сторону по всей ширине улицы. Грохот был просто страшенный! Секунда — и повозка с двумя пассажирами, что есть силы ухватившимися обеими руками за борта, проносится мимо лавки. В одном из них, в человеке с развевающейся пышной седой бородой, лавочник с удивлением узнал ректора магического университета. Несколько секунд удаляющегося грохота, искр из-под железных ободьев колес — и повозка исчезает за поворотом, там же, где и варги. Но постепенно стихающий шум слышен еще несколько секунд.

«Закрыть! Закрыть и бежать смотреть, что там случилось! — подбирая вновь отвисшую челюсть, подумал Онуфий, соскакивая с прилавка. — Быстро, быстро! Иначе все прозеваю!»

Стефания.

Сила широко и свободно течет сквозь меня, даря неведомое ранее ощущение могущества. Когда-то я себе так это и представляла, как это будет. Сбылось. Но опять как-то не так. Все не так! Все, что сбылось, сбылось не так! И сейчас. Вместо того чтобы направить ее на создание чего-то нужного и полезного, я пытаюсь ею убить… Убить, чтобы поквитаться за своего друга…

Ха-аркк!

По крутой траектории стремительно взлетев вверх, на меня обрушивается очередной огненный шар с извивающимися вокруг него щупальцами пламени.

Тшш…

Щит вокруг меня на миг темнеет, покрываясь темно-красными разводами, очень похожими на кровеносные сосуды. Через мгновение он впитывает в себя все пламя. Меня опять встряхивает от пяток до макушки. Чувствую, что волосы у меня встают дыбом.

Да сколько же там у тебя?! Когда ж ты сдохнешь?!

Упрямо закусив губу, выбрасываю ладони с растопыренными пальцами вперед.

— Ха!

В углу двора, там, где огненный маг, вновь мельтешение и мерцание. Опять не пробила! Эх! Если бы я что-то умела! Если бы меня Эри еще чему-нибудь научил! Кроме щита… Если его щит не могут пробить настоящие маги, то уж какое-нибудь его боевое заклинание наверняка бы пробило щит этого мага!

Бросаю быстрый взгляд в сторону. Туда, где варги сражаются с охраной. Охраны гораздо больше, однако варги пока успешно сдерживают толпу. Расположившись за невысоким, по пояс, каменным заборчиком, они не дают нападающим возможности пройти узким проходом. Двоих они уже убили, и поэтому к ним суются очень осторожно. Я бы им помогла, но варги находятся рядом с толпой… В кого я попаду?

Ха-аркк!

Тшш…

— Ха!

Проклятый! Опять он! А говорят, что часто делать заклинания нельзя! Это не часто? Как же тогда выглядит часто? Вот первый маг — тот недолго меня мучил. После первого же его заклинания я ударила по галерее на втором этаже, откуда он атаковал меня. Та обрушилась вниз вместе с куском стены и частью крыши. Получилась огромная куча из камней, черепицы и досок. Больше этот маг не появлялся. Может, его завалило? Так же просто получилось со стрелками-арбалетчиками, взявшимися стрелять в меня с круглой башни у дома. Удар — и башня, лопнув наискосок у основания, съезжает верхней частью вниз. Грохот, вопли и огромная груда камней. И больше ни одного арбалетного выстрела в мою сторону. А вот огненный маг… Уже несколько раз в него попала, судя по внешнему виду, а ему все равно! Знать бы, что я делаю не так!

Слева раздаются ликующие вопли. Смотрю туда. Нападающие, положив на заборчик несколько длинных копий, тычут ими в варг, вынуждая их отступать. Те пятятся, уворачиваясь от острых концов. Еще немного — и они будут вытеснены за угол. Прямо на мага, который на другом конце двора!

«Нужно бежать, встать между ними и магом! Закрыть их собой! Мой щит он не пробьет!» — озарила меня мысль, но выполнить намерение я не успела.

Нападающие разражаются яростными воплями и проклятиями и, бросив копья, подаются назад, выставив вперед клинки.

Варги! Сзади из разрушенных ворот выбегает отряд варг и, не снижая скорости, мчится на помощь своим. Стремительным броском преодолев открытое место, они подлетают к заборчику и с ходу прыгают через него. Обороняющиеся разражаются новыми воплями ярости, оказавшись лицом к лицу с противником.

Ха-арккк!

Тшшшш…

— Ха! Ой!

За магом, породив облако пыли, с шумом обрушивается стена дома, стоящего уже на другом дворе. Не попала…

Слева продолжают орать. Но вопят уже скорее испуганно. Смотрю. Под стремительное мельтешение блестящих мечей варги теснят охрану, загоняя их за угол. Крики становятся тише. Похоже, они справятся…

Ха-аркк!

Тшш…

— Ха!

Дом за спиной мага обваливается полностью. Из груды камней в облаке пыли во все стороны торчат темные балки. Снова не попала! Почему? Что делаю не так? Варги-то справятся, а вот я…

«Кто бы помог… — тоскливо подумала я, глядя на уверенно размахивающего руками противника, не выказывающего ни капли усталости. — Сколько это будет продолжаться?»

Дж… ж… ж… ж…

Сверкающая белая сфера стремительно пронеслась откуда-то из-за моей спины через весь двор, оставляя за собой сияющие искры.

Сви… саах! — полыхнула она крестообразным выбросом столпов света из ослепительно-белого шара.

«Все! Он мертв! — с абсолютной уверенностью поняла я. — Огненный мертв!»

Резко оборачиваюсь.

Ректор Мотэдиус! И магистр! Магистр держит между ладонями переливающийся желто-красным шар. Оба пристально смотрят на меня. Совершенно не думая, делаю руками движение в стороны, вливая в свой щит силу. Тот на миг становится видимым, превращаясь в полупрозрачную темную пленку. Маги делают шаг назад. Магистр убирает шар вбок, словно собирается его кинуть, а ректор поднимает правую руку с раскрытой ладонью вверх и что-то говорит с успокаивающими интонациями.

Бездумно смотрю, как движутся его губы, не вникая в слова. Ректор замолкает. Пауза. Молча смотрим друг на друга. Я ощущаю ужасную пустоту в своей голове. Чувствую, что пора обновить щит. Вновь делаю движение руками. Ректор с магистром опять дергаются. Мотэдиус снова поднимает руку и говорит. Опять тупо смотрю на его шевелящиеся губы. Нет ни единой мысли, ни чувства. За их спинами, в разрушенной арке ворот, появляются еще несколько наших преподавателей. Они торопливо подбегают к ректору и останавливаются. Все смотрят на меня. Я на них. Внезапно краем глаза сбоку замечаю движение. Варги! Выскочив толпой из-за угла дома, они резко останавливаются. Похоже, маги для них — неприятный сюрприз. А две из них… Две из них держат на руках мешком висящее тело… тело… Эри! В голове что-то словно щелкнуло. Эри!

Срываюсь с места и бегу к ним. Увидев это, варги смыкаются передо мной, словно не желают отдавать его. Мечи они выставляют вперед.

Это еще что такое? Мы же только что вместе сражались! А теперь они повернули оружие против меня? Они что, с ума сошли?

— Немедленно пропустите меня! Это же я! Вы что, не узнали меня?! — кричу я, подбегая.

Несколько мгновений агрессивного молчания, затем, повинуясь раздавшемуся откуда-то из-за их спин приказу, варги опускают клинки и расступаются, освобождая проход. Подбегаю к Эри и останавливаюсь как вкопанная.

Безвольно висящие руки, закинутая голова, белое, без единой кровинки лицо…

— Что… Что с ним?!

— Госпожа, он жив! Нужна срочная помощь целителя!

— Жив?! ЖИВ! Он жив!!!

Оборачиваюсь к ректору и кричу, что есть сил, как только могу:

— Помогите! Ну помогите же! Не стойте!

— Ваше величество! В столице чрезвычайное происшествие! Только что поступило сообщение, что маги начали войну против Белого ордена. Они напали на один из особняков, принадлежащий им.

— Что-о? — Брови императора лезут на лоб. — Что-о? А ну дай!

Император резким движением вырывает из рук секретаря депешу и быстро пробегает глазами текст сообщения.

— Совсем… охренели! — кривит губы император и оскаливается. — Тревога по гарнизону! Гвардию во дворец! Усилить охрану! Утроить караулы! Пятерки убийц магов ко мне в приемную! Гонца в Верховный совет магов! За разъяснениями! Дежурных магов дальше варг ко мне не подпускать! Гонца в Белый орден! Хочу знать, что они скажут! Найти моего первого советника! Прислать сюда! Выполнять! Немедленно!

Секретарь как ошпаренный метнулся в приемную.

— Все просто с ума посходили! — с чувством произносит Хайме, резким движением рук в стороны разрывая сжатый ладонями листок. — Я вам устрою! Войну…

— Господин верховный магистр! Маги напали на особняк магистра Ленида Реймса. Сейчас там идет бой. Просят помощи.

— Что-о? — Брови магистра лезут на лоб. — Что-о? Они что, с ума сошли, что ли?

— Не могу знать, господин верховный магистр. В сообщении ничего об этом не сказано! Каковы будут указания?

— Мм… Тревога по ордену! Паладинов — в главную резиденцию! Выдать им амулеты! Усилить охрану! Гонцов — в провинцию, пусть будут готовы выступить! Оповестить и собрать членов совета в зале совета! Послать гонцов к императору и Верховный совет магов. За разъяснениями!

Отдельного гонца — к императрице, с уведомлением о произошедшем! Отряд поддержки — в особняк Реймса! Мы им устроим войну!

Судьба.

— Как ты себя чувствуешь?

— Мм… госпожа магесса, вам не кажется, что как-то все… мм… стало повторяться? Это ведь уже третий раз, когда я попадаю в ваши надежные руки? Не так ли?

— Кто ж виноват, что ты находишь столько приключений на свою… свою голову?

— О, уважаемая госпожа, вы не правы. Это они! Они меня находят! Просто ходят толпой следом и караулят за каждым углом! Я так страдаю, госпожа Элеона, так страдаю! Если бы вы только знали, как! Мир так жесток ко мне…

— Хочешь, я все же включу тебе в процедуры клизму? Многолетний опыт показывает, что после ее отмены настроение пациентов резко улучшается…

— Все бы вам шутки шутить над больными людьми, госпожа магесса! А им так хочется простого, человеческого сострадания…

— Милый ты мой страдалец, сам подумай, чего ты просишь? Сострадания от целительницы с таким стажем, как у меня? Ты это серьезно? Если бы я сострадала всем моим больным, я бы и университет не закончила. Курсе на третьем, пожалуй, и закопали бы. Так что сочувствия предоставить не могу, могу предложить только клизму.

— Ах, госпожа Элеона, вы просто разрываете мое сердце! Я готов умереть…

— Ага. Умереть! Конечно. Но знаешь, красавчик, с твоей живучестью сделать это будет очень непросто. Когда тебя привезли после вашей практики, я, честно говоря, и не рассчитывала, что ты встанешь. Но ты встал. И не только встал! Встал и еще пошел! Теперь тебя буквально чуть ли не отодрали от Камня слез. И вот ты лежишь передо мной, зубоскалишь и набиваешься на какое-то сочувствие. Скажу тебе откровенно. После такого не живут! И то, что ты лупаешь сейчас своими глазами, — нонсенс! Этого просто быть не может! Ты недоразумение! Понятно тебе? Тебя спокойно можно брать на работу в качестве объекта для опытов младших курсов. Уверена, что даже они не смогут тебя угробить!

— Спасибо за доверие, госпожа. Я подумаю над этой неожиданно открывшейся перспективой. А что там с Камнем слез? После чего не живут? Он же вроде как бы без смертельного исхода? Слышал, что он просто лишает магии, и все.

— Не в твоем случае. У камня есть не только эта способность. Взгляни на свои запястья!

— Ух ты! Что это такое?

— Следы от магии наручников. Такие же у тебя на щиколотках. Камень не только уничтожал твой дар. Он еще пил из тебя жизнь. Все можно использовать по-разному… Ты меня понимаешь?

— О да! А где этот кудесник? Который его так использовал?

— Убит. Убит при штурме.

— Жаль… очень жаль… Что ж он так? Не сберег-то себя?

— Острая желудочная неперевариваемость варговских шотанов.

— Да… Серьезная причина. Не повезло мне… Я надеялся на встречу.

— Жизнь полна разочарований… Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь в этом.

— И не говорите, госпожа! А чем там дело кончилось? С моим похищением?

— Кончилось? Ничего еще не кончилось. Столица буквально кипит. Стефания, вытаскивая тебя, вместе с варгами разрушила особняк видного магистра ордена. Пока они там крушили все подряд, в орден успели послать за помощью. Отряд паладинов успел к самому концу, застав на развалинах нашего ректора, наших преподавателей, магистра из службы безопасности, Стефанию и отряд варг. Паладины повели себя неадекватно, поскольку людей, которые угрожают архимагу, нормальными не назовешь. Мотэдиус, конечно, умеет держать себя в руках, но всему есть, как говорится, граница. Но если он сдержался, то твоя подружка — нет. Отряд ордена преградил дорогу, препятствуя доставке тебя к целителям. Стефания не стала ждать, пока они до чего-то договорятся с ректором, и организовала себе другой путь. Она разломала все каменные заборы и два дома на пути к университету, ведя несущих тебя варг кратчайшим путем. В четырех кварталах разрушения. К счастью, никто не пострадал, но жалоб на нее написали кучу. Пока тебя доставляли к целителям, на место происшествия прибыли маги из отряда охраны столицы. Паладины оказались зажаты с двух сторон, но гонору, по рассказам свидетелей, у них не убавилось. Уж не знаю, на что они рассчитывали, но ситуация была обострена до предела. Неизвестно, чем бы это все закончилось, но тут примчался отряд императорской гвардии вместе с первым советником. В общем, он-то и успокоил всех, разведя по разные стороны… руин. Император в страшном гневе. Такое устроить, да еще в столице! Мало того что у империи появилась проблема с порталами мятежников, так еще со дня на день ожидается прибытие эльфов из Вечного леса. Говорят, что они наконец решили открыть у нас посольство, а тут такое творится! Хайме просто в бешенстве. Мотэдиус так охарактеризовал его состояние. Вот кратко все новости. Думаю, что Стефания тебе расскажет подробнее. Не буду лишать ее этой возможности. Заслужила.

— А где она?

— Где? У себя, наверное. Тут было предложили посадить ее в камеру до выяснения обстоятельств, но Мотэдиус в присутствии императора заявил, что не найдется в империи такой тюрьмы, которая устоит, когда он придет за своей студенткой. Наш совет его безоговорочно поддержал. Так что твоя Стефания жива и здорова и находится здесь, в университете. Ректор только запретил ей выходить в город, а так… Наверняка придет навестить тебя после того, как уйдут дознаватели.

— Вам не кажется, что уже становится традицией, что после вас приходят дознаватели?

— Я-то тут при чем? Похоже, это твоя судьба…

— Какая она… предсказуемая! Скучная такая судьба!

— Твоих рук дело? — Император ледяными глазами смотрел на супругу.

— Какое? — осторожно поинтересовалась та. Императрица не один год прожила в браке и прекрасно знала своего благоверного. Сейчас он находился в состоянии «лучше не трогать». В такие моменты Хайме был способен на любой жестокий поступок, особо не разбираясь, кто перед ним. Лучше всего было в это время рядом с ним не находиться.

— Ты подкинула этим ублюдкам идею похитить Аальста?

— Ты что, за дуру меня считаешь?!

— Я задал вопрос.

Стеклянные глаза императора ничего не выражали.

— Нет! Ничего я им не говорила и не подсказывала!

Несколько секунд император гипнотизировал втянувшую голову в плечи жену.

— К моему огромному сожалению, я не могу отправить тебя в деревню… — наконец медленно произнес он. — Эльфов мы должны встречать вдвоем… Иди и сиди в своих покоях! И не дайте боги, если я увижу хоть один белый балахон! Даже рядом. Хоть один балахон. Ты меня поняла?

Императрица торопливо кивнула.

— Все! Иди к себе!

Не меняя положения, Хайме проводил ее глазами до двери, пока та не закрылась за ней.

Несколько дней спустя.

— Ваше величество, ваш младший сын собирается совершить небольшой побег из дворца.

— Вот как? — поднял брови император. — И куда же это он собрался?

— Принц намеревается тайно посетить магический университет, где проживает одна известная вам особа…

— Так… — заинтересованно протянул император, откидываясь на спинку кресла. — Так! Один? Или Сюзанна вместе с ним?

— Нет. Ее высочество в планы брата не посвящено. Я думаю, что коль дело идет о сердечных делах, наличие сестры будет помехой…

— Сердечные дела?

— Да, ваше величество, ничего кроме них.

— Хм… Знаешь, что, Робэрто… Пусть парень развеется. Обеспечь ему безопасность, и пусть сбегает. А то сидит сиднем в четырех стенах целыми днями, книжки читает. Знания — это, конечно, хорошо, но и мужские поступки тоже совершать нужно. Ночная вылазка за приключениями — это то, что нужно в его возрасте.

«И то, против чего была бы категорически против его мама!» — подумал про себя император и продолжил:

— Только сына в известность не ставь. Пусть думает, что это он все организовал. Возьми варг, пусть проследят.

— Как прикажете, ваше величество!

— Кстати, что тебе сказала Эста, когда объясняла причину, по которой они кинулись на орден?

— Леди Эстела утверждает, что имеет на руках приказ об охране Аальста, который выдан, еще когда его отправляли на практику. Приказ никто не отменял. Это действительно так. Я проверил. Как выдали, так и… забыли.

— Здорово у вас идут дела, советник, просто здорово!

— Дело в том, ваше величество, что это не наше ведомство. Приказ проходил через военную канцелярию. Они не отменили. Моей вины тут нет. Но если бы не эта их невнимательность, Аальста бы убили!

— Скажу, что не такая уж большая потеря, — скривился Хайме. — Мне последнее время стало казаться, что Аальста как-то стало слишком много для столицы. Слишком много… Ты не находишь?

— Да, ваше величество. Все последние события так или иначе происходят с его участием…

— А что сказала Эста по поводу того, что она неслась впереди своих кошек, словно разгневанная фурия? Что, личное присутствие начальницы тайной стражи Этории было так необходимо при его освобождении?

— Ваше величество! Леди Эстела просила передать самые искренние заверения в своей преданности и преданности всех варг лично вам и империи, ваше величество. Она просит вашей милости к ним, несправедливо оболганным и лишенным вашего расположения. Леди объясняет свое личное присутствие в особняке невозможностью допущения провала полученного приказа. Леди Эстела просит найти и покарать лжецов, испачкавших их доброе имя верных слуг империи, и сообщает, что они и впредь, как раньше, не будут щадить своих жизней, выполняя ваши приказания… Вот, пожалуйте, полный доклад…

— Ну да, — хмыкнув, сказал император, глядя на легшие ему на стол листки, — если бы еще и охраняемого ими Аальста грохнули… Вот она и понеслась. Понятно. А что она там про лжецов сказала? Они что, сами найти не могут того, кто книжонку тиснул?

— Похоже, нет, — пожал плечами советник.

— И ты не можешь. Замечательно. Похоже, что сделать это могу только я, поскольку все просят меня. Просто замечательно!

— Ваше величество, уверяю вас, что в самое ближайшее…

— Все, хватит! Я уже это слышал! Сосредоточься на ордене. Похоже, что книжка — это их рук дело. Слишком много о себе думать стали. Это же уму непостижимо! Украсть студента-мага для вызова демона! И это Белый орден! Слов нет! Нет, просто нет слов! И еще имеют наглость оправдываться! А может, те призывы, о которых они сообщали, — это их рук дело? Как думаешь? Хотя… Тогда зачем они об этом сообщали? Могли просто промолчать — и все. Прибор-то у них. Странно…

— Прибор уничтожен, ваше величество, уничтожен вместе с башней.

— Вообще замечательно! Просто прекрасно! Теперь по столице толпами будут шастать демоны, а мы даже знать не будем! Чудесно.

— Обещают восстановить в течение года…

— А год тут будет проходной двор? И именно когда приедут эльфы. Может, это специально все устроено? А?

— Нельзя полностью исключить такую возможность, ваше величество…

— Вот и не исключай! А насчет варг… они так и не нашли двух виновниц, которых я приказал выдать! Какая им милость?

— Не могут найти, ваше величество! Говорят, что, похоже, их убили. Вполне возможно. Вы же знаете, что за ними сейчас идет настоящая охота.

— Ты, никак, просишь за них?

— Полезные зверушки, ваше величество. Деваться им некуда. С магами и с орденом им не по пути. Только на вашу милость и рассчитывать. Преданней вам в империи, пожалуй, не найти.

— Знаю. Но тоже борзеют, как только вожжи отпустишь. Пусть им будет это уроком. Что конкретно хотят?

— Вашего покровительства и службы, как прежде, ваше величество.

— Хорошо, я подумаю. Кстати! У Аальста ведь были с ними проблемы? Не так ли?

— У вас превосходная память, ваше величество…

— Тогда сделай так. Назначь Аальсту варг в охрану и ушли куда-нибудь подальше с глаз моих! Хватит ему столицы! Пусть они где-нибудь в провинции друг другу кровь пьют. Ты меня понял?

— Все будет сделано, ваше величество!

— Только без жертв! Пусть они его охраняют как члена императорской семьи. И ему об этом скажите. Думаю, варги тоже будут не в восторге от такого.

— Будет исполнено, ваше величество…

Эри.

Я сегодня не такой как вчера!

Я сегодня веселый и злой![1]

Хорошая песенка. Подходящая под ситуацию. Действительно не такой: злой, веселый. Не такой, потому что магия вернулась. Веселый — от этого факта и еще оттого, что жив остался. Злой, потому что все опять через ж…! И опять все продолжают меня доставать! Когда же меня оставят в покое и я смогу наконец заняться своими делами?! Безобразие! Как говорила Фрекен Бок, куда смотрит правительство?

Магия вернулась, но ощущалась теперь она очень и очень странно. Ну вот как это объяснять? По-простому, так сказать, на пальцах, чтобы было понятно? Хорошо. Вот представьте, что вы сидите за обеденным столом, плотно уставленным всяческой едой. Вы голодны и усиленно работаете челюстями, пережевывая выставленное и отправляя его внутрь себя. Через какое-то время наедаетесь и сыто откидываетесь назад, чувствуя, что в вас уже больше не влезет ни кусочка. И вот тут-то вы внезапно замечаете несуразность! Желудок, набитый едой, ощущается не там, где обычно (пониже грудной клетки), а скажем… скажем — в локтях! Или коленях! Или пятках! Причем никакого дискомфорта при этом нет. Желудок благодушно урчит, переваривая еду, тело наполняет приятная сытость, но вот только все не так! Все не там! Но все работает, и ничего не болит! Абсолютная чушь! Так же и с моей магией. Да. Вернулась. Примерно на том же уровне, что и была. Да. Заклинания получаются. Но странно-престранно все так ощущается! Совершенно непривычно! Наверное, вроде того, как если бы правая рука стала левой, не утратив своей сноровки. Похоже, мое лежание на магическом лежаке даром для меня не прошло. Способности после него вернулись — но с вывертом. Интересно, почему так случилось? Он же вроде наоборот, предназначен для обнуления способностей, а мне он их вернул… Странно… А может, причина в том, что я был уже их лишен, когда на него попал? Произошла перегрузка чего-нибудь или где-нибудь? Минус на минус дал плюс? Или, может, магистр, пытаясь убить меня, врубил на нем какой-то не тот режим? Все возможно… Короче, лично у меня ответа на этот вопрос не было, но и спрашивать об этом я никого не стал, так как никому не сказал, что обрел свои способности вновь. Я еще не решил, стоит ли делать этот факт достоянием общественности, или нет? Что мне будет выгоднее — объявить об этом или продолжать прикидываться больным?

Оба варианта имели свои плюсы и минусы. Поэтому я неспешно определялся, благо торопиться было особо некуда. Больным пока было быть лучше. Давало дополнительные бонусы при общении со всеми заинтересованными лицами. С нашей службой безопасности, с имперской охраной, с дознавателями Белого ордена. Когда я от них окончательно уставал, то начинал ссылаться на истощение жизненных сил и невозможность дальнейшего нашего общения. Конечно, не по первому звуку от меня отставали, но мое состояние принимали во внимание. Правда, в конце концов кто-то сообразил или заподозрил чего, и на наши беседы стали постоянно приходить целители, присутствии которых «номера у фокусника» не получались. Кровопийцы! Однозначно. Я всем с первого раза рассказал все как было, ничего не скрывая и не приукрашивая, решив отложить принятие решения о виновности всего ордена передо мной на потом. Тем более что каша там была такая, что концов сразу не найдешь. Верхушка ордена клялась и божилась, что ни сном, ни духом, что все это дело рук инициативного идиота, в руки которого попали древние знания. Вполне возможно, что так и было. Не чувствовалось, что они врут. Может, я действительно попал в руки «предпринимателя»? Его убили, кару он понес, и, в общем, я был готов удовлетвориться этим. Затевать сейчас еще возню с орденом у меня не было никакого желания. Не могу никак заняться своими делами, а мне еще тут орден на голову! Так и проторчишь здесь со всякими мстями до наступления пророчества! Некогда мне! Тем более что я с варгами еще до конца не разобрался, да и о богах забывать не стоит.

Маги совета были просто до глубин душ потрясены обнаружением еще одного, не задокументированного Камня слез. Его же только против магов применяют! Это что же — тайная пыточная для них? Значит, орденцы готовятся к войне с магами? Уже начали первых воровать? Для опытов? Ну ничего себе!

Те же крестились и открещивались всеми перстами сразу. Типа и в мыслях не было! Когда касались вопроса моего похищения в присутствии Мотэдиуса, ректор буквально закипал от ярости. Ка-ак? Кто-то посмел поднять руку на его студентов? Ну ничего себе! Лучше было при нем этого вопроса не касаться. Особенно орденцам.

Император был в бешенстве от устроенного погрома в столице и от того, что две крупнейшие, так сказать, государствообразующие компании чуть не ринулись бить друг другу морды буквально накануне очередной войны. Плюс еще полное игнорирование законов. Законов, которые он самолично устанавливал. И подписывался под каждым. Ну ничего себе! Демократия в империи наступила! А он и не знал… Или анархия… Короче, что-то наступило. Но никак не власть императора.

Словом, орден драли с двух сторон так, что только перья летели. Орденцы при встречах на меня смотрели волком, видно назначив виноватым за все, и лучились улыбками, за которыми явно представляли, как сворачивают мне шею. Ну это мы еще посмотрим, кто тут главный виноватый будет! На Стефи они так же смотрели. Ее тоже пытались «ощипать». Однако «перо в ней сидело плотно». Я ей сразу сказал: открываешь свод законов гильдии и шпаришь по писаному сверху вниз. А именно — параграф о защите ее членов. Ты ни одного пункта из него не нарушила. Так что посылай всех хитромудрых читать законы. И не парься.

— А если будут спрашивать, как я узнала, что ты там?

— Варги. Они сказали.

— А если бы они ошиблись?

— Если бы да кабы. Победителей не судят! Меня спасла? Спасла! Столицу от демонов спасла? Спасла! Гнездо порока и зарождающейся измены вскрыла? Вскрыла! Все! Все в сад! Тебя только за излишнюю доверчивость пожурить можно. Но ты девушка, так что с тебя взятки гладки. А потом, с возрастом доверчивость проходит. Так можешь и сказать. Пообещай с серьезным видом, что вырастешь и станешь страшно подозрительной. Посмеются и отстанут.

Так и вышло. Так что вот такие пироги. Стремительно надвигался конец месяца, и маячил следующий. А первого сентября балы первокурсников по всем учебным заведениям столицы. Как обычно, приедет толпа дворян, сопровождая на учебу своих детей. Плюс все только и говорили о прибытии в столицу эльфов Вечного леса. Понятно, что без празднований по этому поводу тоже не обойдется. В общем, тут было не до углубленных разборок. Требовались тишь и покой, дабы не омрачать ежегодное веселье, да и перед гостями не хотелось в грязь лицом ударить. Так что император, похоже, намеревался завершить разбор полетов как можно быстрее. Не затягивая.

Ну и чудненько! У меня тоже тут торчать желания нет. Поеду с намеченными визитами к магистрам узнавать о порталах. Мне кажется, смысла оставаться здесь нет. Не будет мне сейчас архивов. Вот печенкой чувствую. Все вокруг какие-то чересчур активные, я бы даже сказал, перевозбужденные. Нужно дать им время успокоиться. Полгодика или годик, скажем. А потом можно будет и вернуться… Если понадобится. Может быть, я и без возвращения обойдусь. До первого сентября дело гадского ордена, надеюсь, закроют, от меня отстанут, гульну на балу у первокурсников напоследок, да и свалю. На волю, в пампасы! За порталами! Подготовлюсь, а то с этим следствием в город не выйдешь. Главное — нужно будет новое лицо сделать. Качественное. А в тот раз… я так и не понял, как варги тогда меня вычислили? Я ведь был в маскировке! Но раз вычислили, значит, есть способ. Однако, как говорится, на всякий крейсер найдется свой линкор. Есть способ противодействия, есть. Возни только много. Но придется повозиться, коль пошла такая пьянка. Неприятно будет, если меня вдруг кто из ордена в каком-нибудь дорожном трактире признает. Или из варг. Плохо будет. Им плохо. А я ведь великий гуманист. Зачем обижать сироток? Поэтому пусть я буду лучше неузнанным. Такой вот я пацифист. Хе-хе… С варгами, кстати, был небольшой разговор. Жил я по-прежнему в своей комнате, в университете, а вот на всякие дознания мотался в здания службы безопасности в сопровождении охраны. А в охране — варги и пара магов.

Так вот, вышел у нас с леди Налией небольшой разговор. Смотрит на меня и молчит. Смотрит и молчит. Но смотрит.

— Вы хотите о чем-то поговорить? — пришел я ей на помощь, решив узнать, что таит ее молчание.

— Я потеряла двоих из моей пятерки.

И опять молчание.

— Прискорбно, — сделав как можно более равнодушное лицо, прокомментировал я.

— Они умерли, защищая вас, — сузив глаза, продолжила Налия.

— И что? Хотите сказать, что я что-то вам должен? Не нужно этих дешевых трюков. Я осведомлен о приказе, который забыли отозвать. Поэтому ваши подчиненные погибли не по моей вине. А по вине какого-то забывчивого головотяпа. Вот к нему и обращайтесь с претензиями. Ведь, если бы не приказ, вас бы со мной рядом не было. И все ваши были бы живы. К нему, леди, к нему! Я вам ничего не должен!

— Если бы не приказ, вы бы тогда сейчас со мной не разговаривали!

— История не знает сослагательных наклонений, леди. Что случилось, то случилось. На вашем месте, я бы похлопотал об отмене этого зависшего указания, если не хотите терять своих варг. Вы же уже убедились, что со мной рядом опасно.

Та поджала губы и больше не проронила ни слова, хотя внутри просто кипела. Не, я совершенно не самовлюбленный тип и прекрасно понимаю, что они много сделали, чтобы спасти мою шкуру. Пусть даже и по приказу. Но этот наезд… С попыткой привить мне чувство вины и ощущение, что я им должен… Да пусть валят в свою Эторию! С таким налаживанием добрососедских отношений. Хамки!

Стефания, ставшая свидетелем нашего общения, попыталась потом высказать мне, что я не прав… Что если бы не они, то…

В ответ я глянул на нее так, что она осеклась.

— Хочешь дружить с ними, дружи. Твое дело. Только без меня. Я же к тебе в душу не лезу? Вот и ты ко мне не лезь! Ладно?

— Лезешь… — хмуро сказала она. — Иногда…

— Ладно. Лезь. Но только аккуратно, чтобы я не замечал. Не так, как сейчас. Понятно?

Стефи глубоко вздохнула.

Свежая идея.

Таверна, где-то в империи. За столом, невидимые никому из смертных, сидят двое.

— Слушай, Коин, мне тут мысль в голову пришла…

— Какая, Марсус?

— Ты знаешь, я как-то помогал мятежникам в надежде, что под шумок сражения нашего избранного убьют…

Бог войны задумчиво оттопырил губы, словно припоминая.

— И что? — терпеливо спросил бог торговли.

— Не вышло. Но зато появилась свежая идея насчет того, как привязать его к нашему миру.

— И как?

— Если с любовью у Миры ничего не вышло, то, может, тогда выйдет с дружбой? Боевой дружбой. Давай мы с тобой империю завалим, а?

— В смысле завалим?

— Устроим здоровенную войнушку! Смотри, что получится! Война… это война! От нее не сбежишь и не скроешься, если полыхает все кругом. Придется выживать. Как выживают в войну? Правильно, сбиваясь в кучу, в отряды. Одиночки долго не живут. А там сражения, битвы. Сегодня ты прикрыл чью-то спину, завтра кто-то прикрыл тебя. И вот у тебя есть друзья. И не простые, а те, с кем ты вместе рисковал жизнью, сражаясь. Понимаешь? Это тебе не любовь. Это долг! Он может оказаться и посильнее ее. Как думаешь, отдаст избранный жизнь за тех, кто рисковал своей ради него? Или нет?

— Хм… — задумался Коин, барабаня пальцами по столу, — интересная мысль…

— Я думаю, что рискнет, — продолжил Марсус. — Демон, похоже, парень нормальный. У них, у демонов, всегда заморочки с клятвами. Не любят они их приносить. Почему? Потому, что слово «долг» для них не пустой звук. И наш тоже такой же. Сразу стал обеими руками от себя грести, едва лишь заговорили об обязательствах и клятвах. Давай мы повесим на него долг крови? А? Пусть оплатит! Демон он или нет? Как тебе моя идея?

— Ты знаешь, — с уважением посмотрел на него бог торговли, — я бы сказал, что это очень даже… даже, очень… очень!

Марсус расправил плечи и с гордостью выпятил грудь.

— А как ты собираешься все это организовать? Ты ведь знаешь про наказание за вмешательство? — спросил Коин.

— Я, кажется, придумал, как сделать это без риска для себя. Нужно просто вооружить соседей. Особенно заклятых врагов. И все. Империя ведь со всеми повоевала. Мир сейчас потому, что силы примерно равны. Но если кто-то станет сильнее… Ну ты понимаешь?

Коин кивнул.

— А чтобы было безопасно, нужно не говорить им, что они должны делать. Пусть сами решат. И поэтому, когда они вдруг вздумают напасть на империю, то это решение будет их и только их! И ничье больше! Мы здесь будем ну совершенно ни при чем! Абсолютно! Как тебе такая идея, а?

— Забавно, — хмыкнул Коин, — ну не то чтобы уж совсем ни при чем… Но вполне возможно, что это сработает… А если они вместо того, что нам нужно, начнут резать друг друга?

— Ну тут уж, — развел огромными руками Марсус, откидываясь назад, — судьба! Хотя знаю я этих соседей!

Бог войны пренебрежительно махнул рукой.

— Империя — самая большая. Шакалы сначала собьются в стаю, чтобы загрызть льва. А рвать друг друга они станут позже, когда его не станет. Вот увидишь!

— Что ж… идея выглядит очень перспективно, — немного подумав, сказал Коин, — очень интересно! Нужно только тщательно обдумать…

— Конечно! А Данае в пустошах развести каких-нибудь лютых хищников. В огромных количествах! Пусть они с другой стороны в империю лезут. За жратвой! Их даже и подгонять не нужно будет. Сами дорогу найдут. И мы тут опять ни при чем! Это они сами!

— Да ты стратег, Марсус!

— А ты думал? Я же бог войны! Но только на это на все несколько лет понадобится. Завтра не получится.

— Был бы результат. Пара-тройка лет — это ничто. Прах…

Тук, тук, тук…

На улице идет дождь… большие капли стучат по железному подоконнику…

Тук, тук, тук…

Ветер качает мокрые ветки деревьев… промозглая и сырая темнота…

Тук, тук, тук…

А под одеялом у меня тепло и сухо…

Тук, тук, тук…

Так! Это не дождь. Это стучат мне в дверь. А сколько времени? Где тут… этот счетчик времени? Полтретьего… Охренеть можно! Это ж кого там принесло в такую рань?

Тук, тук, тук…

— Щас!

Не желая вылезать из-под одеяла, заворачиваюсь в него и, так и не разлепив левый глаз, задев по пути бедром стул, шлепаю к двери.

Тук, тук, тук…

— Кто? — привалившись левым плечом к двери, спрашиваю в щель между нею и косяком.

— Могу ли я увидеть Эриадора Аальста?

Мм? Знакомый голос… Агрессии и опасности за дверью не ощущается. Отодвигаю засов и как есть, в одеяле и с одним спящим глазом, прищурив бодрствующий, выглядываю на лестничную площадку. Ба-а! Какие люди!

За дверью стоит Диний, весь в черных одеждах и с растерянным лицом. Хм… Это сон? Ладно, сплю дальше…

— Ваше высочество! Вы ли это? Что случилось? Зачем вы здесь?

Принц втягивает полную грудь воздуха, силится что-то сказать, но… Слова явно не идут ему на язык.

— Я заблудился! — наконец выдыхает он с какой-то ноткой отчаяния в голосе и сдувается, опуская плечи, словно проколотый воздушный шарик.

— Где? — не понял я, продолжая спать левым глазом и чуть качая головой.

— Здесь! Видите ли, князь, я шел совсем не к вам… Но я был тут только один раз… А сейчас темно и дома так похожи…

— А к кому вы шли? — начиная, наконец, просыпаться, поинтересовался я.

— Я… Я хотел поговорить со Стефанией… — Щеки принца начали розоветь. — Князь! Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу порядочность?

В меня требовательно уперлись два блестящих глаза.

— Пфф… — пожал я завернутыми в одеяло плечами и почесал, вынув из тапки, правой ступней левую икру, — не вопрос. Ваше высочество, вы пришли за порядочностью именно туда, куда нужно.

«Стоп! Какие могут быть разговоры в такое время?» — задалась вопросом, похоже, наиболее проснувшаяся моя часть мозга.

— Принц, позволю пригласить вас к себе в гости. Здесь зверски дует!

— Я не один. Со мной охрана.

— Ну пусть она подождет за дверью. Как я понимаю, разговор не для посторонних ушей?

— Да я, собственно, просто хотел попросить помочь мне найти дом Стефании… Но чтобы это осталось между нами, князь.

— Конечно. Тогда, если позволите, я оденусь.

— Да, конечно! Я подожду.

— Я быстро.

Оставив открытой входную дверь, я вернулся в комнату, зажег свет и принялся одеваться. Пока я это делал, голова окончательно проснулась и принялась генерить мысли.

Так, думал я, пропихивая руки в рукава рубахи, и что же это у нас получается? Ночные разговоры. О чем? О чем может посреди ночи юноша разговаривать с девушкой? На ум приходит только одно. То, что в приличном обществе называется неприличным… У-у-у! А принц-то какой шустрый! Стефи же вроде его послала? Мириться пришел? Похоже. Итак, значит, она его впускает, он кается, она тает (это нетрудно представить, помня, сколько золота в ней светится!), прощает… А потом? А потом эта ромашка берет и дает себя сорвать! Да запросто! Ума хватит. Точнее, не хватит. Последний при виде принца отвалится. Как говорится, это к бабке не ходи! Диний, значит, затем сваливает, а мы, месяца эдак через два или три, узнаем, что у Стефании будет ребенок… Феерия! В общем-то это дело ее и его… Но! Принц тут, похоже, тайком. Думаю, что никто его не видел, кроме меня. И если Стефи начнет потом что-то блеять на эту тему, то вряд ли кто ей поверит. Особенно если Диний уйдет в отказ… Зачем, спрашивается, его маме такая невестка? Наверняка у нее уже получше на примете есть, для сыночка-то! Меня выступать свидетелем тоже как-то не тянет… Против императорской семьи? Ха! Еще в сговоре обвинят. А могут и ее беби на меня повесить! Да запросто! Сразу вспомнят, кто ее в фургоне катал. Сроки с тех пор, конечно, прошли, но если они и раньше вдвоем «катались», то почему бы им не «прокатиться» еще разок? Так и подумают. Сихота с два потом докажешь, что ты не верблюд. Еще и предложение сделают, от которого сложно будет отказаться: мол, бери все на себя, а мы тебе… а если нет, то мы тебя… И эта будет — с расширенными глазами и с ребенком на руках. Нагуляла! Здесь не Земля. Просто так такое тут не прокатит. И что потом делать? Проще всего просто не иметь этих проблем. И все! Поэтому… поэтому принц сегодня к Стефи не попадает! А попадает… попадает в неприятную ситуацию! Какую? Ща придумаем! Будь спок!

Одевшись во все черное, вышел к принцу.

— Пойдемте, — пригласил его за собой и начал спускаться по лестнице. Я тоже, как и Стефи, живу на втором этаже.

Небрежно поинтересовался:

— А как же вы нашли меня?

— У вашего дома растет приметное дерево. С развилкой.

А, да! Есть такой баобаб! Заметный. Что-то в принце меня напрягает… Что? Руки! Его пустые руки!

Улица встретила нас бархатной августовской темнотой, наполненной звуками цикад или сверчков. За дверью обнаружился еще один охранник. Первый нашелся под лестницей, на первом этаже. Оба мужика в черном, с черными масками на лицах. Мы с принцем вышли на дорожку, и охрана разделилась: один исчез в темноте впереди, второй где-то сзади, оставив нас вдвоем.

— Принц! Ваши пустые руки вызывают у меня когнитивный диссонанс! — поняв, что я могу с ним сделать, начал я загонять его на рельсы, под неизбежный трамвай.

— Что? — растерялся тот. — Какой диссонанс?

— Страшный. Вы идете к девушке, и в ваших руках нет цветов! Это против всех правил этикета! Это же кошмар!

— Ну… — замялся тот, — я хотел… но не знаю, захочет ли она вообще говорить… потом… из дворца… с букетом… было бы невозможно выйти незаметно… А где теперь их взять?

Опс! Его высочество не уверен, пустят ли его вообще на порог? Забавно. А что, разве нельзя было заранее позаботиться о цветах в оговоренном месте? Сплоховал принц, сплоховал… Ладно, продолжаем разговор! Это сейчас мне только на руку.

— Цветы? Это же просто! Тут недалеко есть клумба с отличными розами! Сейчас накосим на ней вам охапочку… — (Главного агронома с утра удар хватит, как пить дать, но это его проблемы!) — Не с пустыми же руками вам идти?

— Правда? — искренне обрадовался принц. — Ой, я буду вам очень признателен!

— Пустяки, ваше высочество, пустяки! А какая будет ваша тактика, вы уже думали?

— Тактика? В смысле? — озаботился принц.

— Ну как вы будете действовать? Чего вы хотите добиться от этой встречи?

— Добиться? Я хотел… просто поговорить. Видите ли, всплыли некоторые обстоятельства… точнее, я узнал… В общем, я был несправедлив к Стефании. И хотел бы извиниться.

— Все понятно. Рискну дать совет: в данной ситуации разговоры — вещь совершенно лишняя!

— Да? А… что?

— Действие, принц, действие! Смелость города берет! Никаких унылых бесед!

— А как?

Диний смотрел на меня, как на вещающего пророка.

— Просто. Ночь, лестница, окно, букет, поцелуй!

— Э-э-э?

— Только представьте: тихий стук в окно, она открывает, перегнувшись через подоконник, смотрит, тревожно вглядываясь во тьму… а там, с огромным букетом одуряюще пахнущих роз, вы, принц! И вы ее, всю такую изумленную, теплую и сонную, притягиваете к себе и целуете долгим и страстным поцелуем в нежные губы! Все! Вуаля! Она вас тут же прощает и вся ваша навеки! Разговоры только все испортят. Одно движение, один поцелуй! Он скажет и расскажет лучше тысячи слов!

— Да-а-а… — ошеломленно выдал принц, видно представляя сцену, и забавно округлил глаза. — Вы думаете…

— Че тут думать? Че думать? Действовать надо, а не думать!

— Да, действовать! Действовать! А она… не обидится?

— Ха! Сотни тысяч девушек только могут мечтать о такой романтической сцене! А у нее она случится! Да Стефи потом всю жизнь об этом вспоминать будет! Пошли за розами и лестницей!

— Пошли!

Мы накосили роз кинжалом, взяв его у одного из охранников. Принц исколол шипами все пальцы, пытаясь организовать букет-охапку. Я посоветовал использовать для их заворачивания его плащ (чем больше следов физического пребывания принца здесь останется, тем лучше).

— Она же исколет руки до крови! — аргументировал я.

Принц без звука расстегнул застежку плаща и стянул его с себя.

Хм. Похоже, он ведь сам… влюблен, хмыкнул я, присмотревшись к его ауре. Как есть, весь золотинка. Ну да ладно, все равно буду следовать возникшему плану! Хуже не будет.

Деревянную лестницу, как и розы, я тоже свистнул у агронома.

Хороший мужик, хозяйственный, с благодарностью подумал я о нем, таща ее на себе, все у него есть! И розы, и лестница… Полный набор для влюбленных!

«И лопата по хребту затейникам найдется», — хмыкнул внутренний голос.

До этого не дойдет!

Стараясь как можно меньше шуметь, я с лестницей, принц с букетом (охранники отказались что-либо тащить, ленивые уродцы!), мы добрались до домика Стефании. Я аккуратно прислонил верх лестницы к подоконнику окна ее спальни и потряс, демонстрируя принцу — мол, все железно! Лезь, не боись!

— Давайте, принц, — прошептал я, — ваш выход!

Тот кивнул, выдохнул и решительно ступил на первую ступеньку. Лестница скрипнула и слегка прогнулась. Хлипковата…

Диний уверенно забрался наверх, пользуясь только одной рукой. Второй он прижимал к себе огромный букет роз.

Пожалуй, мы с ним оба пожадничали, подумал я, глядя со стороны на его размеры. Ладно! Роз много не бывает.

Тук-тук-тук…

Тихий стук в стекло.

Тук-тук-тук…

Звяк!

Звук распахиваемой фрамуги.

— Кто там? — Сонный и немного встревоженный голос Стефании. — Ди-и-ний? Ой! Ум-ум-ум…

Ага! Судя по жующим звукам, принц приступил к поцелую! Пора!

Хрум!

Мои невидимые телекинетические руки переломили в самом низу правую боковину лестницы. Та дрогнула и поехала по стене.

Чму-ук!

Звук разлепляющихся губ.

— Ай! Ой!

— А-а-ай!

Лестница с принцем, все ускоряясь (с моей помощью!), заскользила вправо.

— Диний!

Стефи осталась висеть в окне, наполовину высунувшись и протягивая руки к «уезжающему».

— Я-а-ай! Ха!

Отшвырнув букет, взлетевший в небо фейерверком роз, принц сиганул вниз.

Бздыщ!

Направленная мною лестница со страшным звоном разбила окно на первом этаже и, громыхнув напоследок по подоконнику, упокоилась на земле.

Секунда тишины… вторая секунда… третья. Вокруг, в соседних домах, стали зажигаться окна.

— Ви-и-и! — наконец раздался ожидаемый мною женский визг со стороны разбитого окна.

Ну, все! Спалился принц! Теперь незаметно ему не уйти! Придется жениться… Хе-хе…

Из темноты выскочили какие-то варги и охрана принца…

— Да, ваше величество! Ничего страшного, просто небольшое растяжение. Завтра он сможет уже ходить. Но я бы посоветовал поберечь ногу. Пусть полежит денек.

— Да, магистр, спасибо, — уважительно покивал головой император убеленному сединами целителю сына, — я ему это накажу. Пусть лежит!

— Всего вам доброго!

— Всего доброго!

Дождавшись, пока за ним закроется дверь, император прижал руки к лицу и затрясся от беззвучного хохота, который распирал его уже минут пять, не находя выхода при посторонних.

«Боги, какой же он недотепа! — смеясь в ладони, думал император. — Пошел по девкам и вернулся хромая! В окна он сигал! Хорошо, что хоть главное уцелело! Не сломал! Ха-ха-ха! Герой-любовник! Ха-ха-ха!

Нужно отсмеяться, перед тем как идти ругать этого увальня! Там мне будет нужно серьезное лицо! Ха-ха-ха!»

— Ты предатель!

Принц перевернул, не закрывая, книгу, которую читал, и положил ее листами вниз на ворсистый зеленый плед, которым был укрыт.

— С чего это вдруг? — мрачно спросил он, глядя на возмущенную сестру, стремительно влетевшую в комнату.

— Ты мне ничего не сказал!

— А что я должен был тебе сказать?

— Что едешь в университет!

— На кой мне это было тебе говорить?

— Я бы поехала с тобой!

— Тебя мне еще там только не хватало, — ворчливо ответил Диний, уползая поглубже под плед.

— Ах ты, эгоист!

— На себя посмотри… Зачем ты мне там сдалась?

— Да хоть бы лестницу подержала! Чтобы ты не упал!

— Знаешь… что, — зашипел Диний, — иди отсюда! Оттачивай свое остроумие на служанках! Поняла?

— Что ты злишься?

— Да ничего!

— Но я же не виновата в том, что ты так неудачно выпал из окна?

— Ниоткуда я не выпадал! А ты, я вижу, пришла поиздеваться? Да?

— Диник, не злись.

— За Диника сейчас отдельно получишь!

— Ты его видел?

— Кого?

— Аальста.

— Видел, — вздохнул принц.

— Он… как?

— Нормально.

Принцесса прикусила губы. Пауза.

— Он… обо мне… спрашивал?

— Не-а, — с легким злорадством ответил Диний.

Пауза.

Сюзанна резко развернулась и, не произнеся ни слова, вышла из комнаты.

Принц хмуро посмотрел ей вслед, снова вздохнул и поднял книгу…

Быстрый взгляд блестящих глаз. Взлет ресниц. Секунда. Глаза вниз. Ресницы вниз. Пауза…

Взгляд. Взлет ресниц. Секунда. Глаза вниз. Ресницы вниз. Пауза…

Взгляд. Взлет. Вниз. Вниз. Пауза…

«Красивые у нее ресницы! Длинные, пушистые и загибаются на кончиках, — подумал я, с удовольствием наблюдая за сидящей напротив меня Стефанией. — И очень выразительный взгляд, когда она вот так смотрит вполоборота из-под бровей. Картинка! Прямо просится на бумагу! Но у меня уже есть несколько похожих рисунков…»

— Ну и что означает это твое стреляние глазками? Хочешь поговорить?

— А ты не хочешь? (Страстное желание общения.)

— На тему?

— Ну… похоже, сейчас у всех одна тема для разговоров…

— А… Это ты про то, что сегодняшней ночью под окном твоей спальни было обнаружено редкое блюдо — «Принц в розах»? Или правильнее «Принц под розами»? Да. Это серьезная заявка на титул лучшей поварихи империи. Все девушки просто ногти сгрызли, пытаясь понять, как же тебе удалось его правильно приготовить? И что входит в рецепт? Не подходили еще с предложением рецептик-то продать? А?

— Ой, да ну тебя! (Бархатное чувство удовольствия.) Все ты подшучиваешь. А рецепт не продается!

— Я почему-то так и подумал. Что ж. Похоже, Диний на тебя запал. Говорят, он усыпал розами всю лужайку под твоим окном…

Стефания кошкой выгнула спину, слегка закинула назад голову и тряхнула волосами. Она была само довольство и самодовольство. И снаружи, и в ментале. Плюс торжествующая улыбка. И соответствующий взгляд, которым она пробежала по всем присутствующим в «Стекляшке», где мы с ней сидели за коффаем.

— Он нес их на руках от самого дворца!

Да ну?! Во врет, сказочница! И не краснеет! У меня до сих пор исколотые ладони и пальцы болят. Тоже накололся, помогая Динию с букетом. Вот так оно в жизни и бывает… Раны и безызвестность одним, слава и любовь — другим… А пахали вместе!

«Ты еще заплачь, — посоветовал внутренний голос. — Что, жалко стало Стефи принцу отдавать?»

«Ну… не то чтобы… но вот ресницы у нее… да и глаза…»

«Отобьешь? Сдаешься?»

«Ни фига! Демоны не сдаются! Так… просто немного лирического настроения… от сегодняшнего недосыпа».

«Угу…»

— Розы и хромающий принц под окном — это, конечно, успех. Да, ты приготовила это блюдо. Однако не забывай — тебе нужно будет его еще и съесть…

— В смысле?

Стефания перестала улыбаться и нахмурилась.

— В том самом. Советую не позволять ему слишком много. Пусть женится сначала.

Стефи покачала головой и чуть порозовела.

— Ты… ты такой бываешь порой… неприятный! Зачем ты мне это сказал?

— Чтобы ты не наделала глупостей.

— Ты не можешь мне так говорить! Ты не моя мама!

— Я твой друг. Я прикрывал тебя, ты спасала меня. Какие мне еще нужны основания, чтобы сказать тебе то, что считаю нужным?

Стефи не ответила, опустив глаза.

— Это жизнь, детка… Лично мне хотелось бы однажды услышать: принцесса Стефания!

Стефи метнула на меня быстрый взгляд из-под бровей и снова молча уставилась в стол.

— Да и мама у него не подарок…

— Ты… действительно думаешь, что… он может попросить моей руки?

Требовательный взгляд прямо мне в глаза.

— Знаешь, к той, к которой по ночам лазают в окна с цветами… Скажу — ее шанс весьма высок. Но он у нее только один. Второго не будет. Так что… не зевай!

— Эри… это… это так… так цинично!

— Еще бы! Ты мне про любовь, а я тебе о… Но ты же хочешь быть счастливой? Ну так и не дай счастью смыться! А титул и все остальное будет приятной приправой к твоей любви…

— Я решила, что никогда не выйду замуж!

— Никогда не говори никогда. А как же он? Он переживет твой отказ? Хочешь сделать его несчастным на всю жизнь? Об этом ты думала?

— Мм… (Удивление от взгляда на вопрос с иной точки зрения.)

— Да он ненормальный! Бегает, как дурак, с лопатой наперевес и вопит, что если найдет, убьет!

За соседний столик, к студенту, подсели двое его слегка возбужденных друзей, только что вошедшие с улицы.

— Кто? — спросил он их.

— Да наш агроном. Кто-то ночью вырезал клумбу его лучших роз. Он сейчас там бегает, орет, воров ищет. Обещает прибить лопатой, если поймает. К нам приставал! Представляешь? Спрашивал, не мы ли? Вот придурок!

Стефи медленно наклонила голову к плечу, смотря на меня все более и более расширяющимися глазами.

— Это жизнь… детка! — широко усмехнулся я ей. — Привыкай!

За большим длинным столом в кабинете ректора университета, в присутствии совета преподавателей, шло совещание. Вопросами повестки дня были:

— подготовка к ежегодному испытанию;

— зачисление и размещение новых студентов;

— указ императора.

Если первые пункты были обыденны своей ежегодной повторяемостью, то последний пункт повестки был внезапен. На нем как раз сейчас совет и ломал копья, пытаясь найти решение. Основным препятствием оказался университетский хранитель бюджета.

— И где мы на все это наберемся денег? — хмуро поинтересовался главный эконом, заслушав зачитанный вслух Мотэдиусом указ. — Не вписываются праздники. Ну никак. Совершенно.

— У нас никогда ничего не вписывается. — Ректор, наклонив голову, внимательно посмотрел на эконома. — И то, что мы дожили до сегодняшнего дня, иначе как чудом не назовешь.

— Конечно, — кисло улыбнулся в ответ эконом, — пока кто-то творит чудеса, оно и не заметно. А вот когда они прекращаются, эти чудеса, так все сразу и замечают, что их нет! Ну не потянем мы! — Главный эконом начал возбуждаться:

— Месяц гулянок! Сами прикиньте хоть приблизительно, во что это выливается! Где, откуда я вам наберусь? Спустить все за месяц? Можно. Но на что мы потом год жить будем? Милостыню просить пойдем? Или всем университетом танго-о будем на площадях танцевать? Словно бродячий цирк за подаяние! Ну нету их, денег! Нету-у! Не верите — можете проверить! Все приходно-расходные книги отдам! Ищите! А найдете… Найдете — носки свои съем!

— Гм… гм… — откашлялся ректор. — Весьма серьезное заявление. Похоже, что дела обстоят именно так, как… как они обстоят. Однако в указе императора написано без всяких двусмысленностей: «…в течение сентября осуществлять празднования. Поводить балы, приемы, концерты и всяческие увеселительные выступления. Праздники должны проходить не реже, чем раз в три дня…» Мы должны это выполнить.

— Угу… минимум десять балов за месяц! Угу… — скептично покивал главный эконом, — выложь да положь! Если его величество так хочет, то пусть он подкрепит свое желание деньгами! А то все только берут! Вот, даже его высочество принц! Сто сорок шесть роз сорта «кремовая Александра»! Раз — и нету! Ну поехал по бабам, ну возьми ты цветы с собой! Нет! Нужно на месте надрать! Экономный! Букета не купит! А мы, между прочим, за каждый куст заплатили почти по…

— Не забывайтесь! — Опомнившийся ректор громко постучал костяшками пальцев по столу. — Кто вы такой, чтобы обсуждать императора и его семью?!

— Тот, с которого все время требуют деньги… — буркнул себе под нос эконом, затыкаясь и вжимаясь в кресло.

Присутствующие преподаватели, ухмыляясь, смотрели во все стороны, стараясь не встретиться друг с другом взглядом, чтобы не рассмеяться в голос.

— Мне бы еще хотелось понять, каким образом принц с охраной проник внутрь. У нас тут что, проходной двор? — Ректор наклонил голову и посмотрел на эконома из-под бровей.

— А я-то тут при чем? — недоуменно пожал в ответ тот правым плечом. — Есть начальник охраны. Спрашивайте у него!

— Спросил. А он сказал, что на стенах стоят самые простые, то есть самые дешевые охранные амулеты. Поэтому совершенно неудивительно, что принц незамеченным оказался внутри.

— Был выбор: либо оранжерея, разгромленная свиньями, либо амулеты. Выбрали оранжерею.

— Разве именно в этом году планировалась замена амулетов?

— Замена их планировалась с самого первого дня. Тогда, как временно поставили самые простые, потому что денег не было, так они и стоят до сих пор! У меня каждый год средства на них планируются. Планируются, но не доходят. Вечно… что-нибудь случается!

— Мм… да! — крякнул хозяин кабинета и откинулся на спинку кресла.

— Это еще нужно посмотреть, что там у принца с собой из амулетов было! — агрессивно продолжил эконом. — Небось какой-нибудь особый императорский «ключ», на который наш «стандарт» не реагирует. Может, ему его отец дал, чтобы принцу проще было по студенткам бегать!

За столом раздались смешки.

— Господин главный эконом! По количеству выпадов в сторону императорской семьи вы сегодня просто превзошли самого себя!

— Прошу простить меня, господа! Я сегодня… как-то нервничаю.

Понимающее всеобщее молчание.

— Продолжим… — сказал ректор после паузы, во время которой он внимательно оглядел каждого присутствующего на предмет улыбок. — Деньги будут. В крайнем случае обращусь прямо в совет. Я думаю, что без помощи они нас не оставят. Особенно после новогоднего выступления Аальста и Терской на балу у императора. Нынче о нашем университете говорят исключительно как об учебном заведении, в котором учится самая модная и талантливая молодежь империи. Не скажу, что слово «модная» меня воодушевляет, но для молодых и для столичного общества в целом — это важно. Я рассматриваю такое признание еще одним добавлением в гроздь наград и побед университета. Однако на лаврах почивать долго нельзя. Победы требуют подтверждения, дабы они не выглядели случайными… Поэтому наши балы и праздники должны стать лучшими в столице! Надеюсь, присутствующие разделяют мою точку зрения?

Ректор дождался, чтобы каждый за столом согласно кивнул, и принялся развивать свою мысль дальше.

— Нам нужно подумать о том, как это сделать. Сделать так, чтобы все было ярким и запоминающимся. Нам нужен тот, кто художественно все организует. Поэтому я предлагаю поручить организацию празднеств госпоже Элеоне…

— Мне? — искренне удивилась та, выпрямляя спину. — Почему мне?

— Не сомневаюсь, что вы, неоспоримо обладая женским вкусом к прекрасному, сможете все организовать. Организовать как никто другой.

Магесса и главный эконом встретились взглядами. У обоих на лицах появилось скептическое выражение.

— Но я никогда подобным не занималась… — пожала она плечами, — боюсь, что это находится за гранью моих возможностей. Я не рискну взяться за столь ответственное и важное дело.

— Очень грустно это слышать… — со скорбью в голосе произнес Мотэдиус. — Может, все же попробуете?

— Нет. Это совершенно новая для меня область. Опасаюсь, что первый результат моих изысканий мало кому придется по вкусу. А почему бы не привлечь тех, кто этим всегда занимается?

— Прошу меня простить, — произнес Мотэдиус, — похоже, я не совсем правильно сформулировал свою мысль, поэтому вы меня не поняли. У нас есть организатор. Но, к сожалению, не самый лучший… Как бы мне не было неприятно это признать, но мы опоздали…

— Как обычно… — прошипел себе под нос эконом, комментируя. — Раньше чесаться нужно было… Зато переплатили вчетверо…

— Всех организаторов балов и праздников уже разобрали, — не услышав этого шипения, продолжил ректор. — Сейчас на них невероятный спрос. Ведь этот указ императора не только для нас. Вся столица будет гулять и веселиться целый месяц, приветствуя представителей древнего народа. Так что организаторов ныне просто не достать. Ни за какие деньги. Все куплены и перекуплены по три раза. И нам достался не самый… лучший. Как-то не внушает он мне доверия. Вот я и хочу, чтобы за ним кто-то проследил. Не пускать все на самотек. Богатство и разнообразие развлечений на празднике внезапно приобрели несколько иной смысловой оттенок.

— А у кого лучшие организаторы?

— Как это ни странно, но самого лучшего прибрал к рукам Белый орден…

— Ничего себе! После того, что они натворили, после разбирательств — и лучший организатор! Как они смогли это сделать?

— Чесаться раньше нужно было…

— Вы что-то сказали, господин эконом? Я не расслышал.

— Денег, говорю, господин ректор, бухнули ему немерено! Вот он и пошел. Я просто боюсь представить сумму, которую ему заплатят.

— Зачем это им нужно?

— Похоже, хотят перед императором грехи замолить. Слышал, что первыми, к кому поедет его величество с эльфами, будут они.

— От кого вы это слышали? — нахмурился Мотэдиус.

— От нашего организатора. Они же друг друга знают, их тут наперечет. Так вот: тот похвастался, что он будет первым, естественно, после императорского дворца, кто будет встречать эльфов.

— Ну нечего себе! — удивилась Элеона. — Они, значит, тут такое творят, демонов призывают, а к ним — первыми! Почему не к нам? Куда наш совет смотрит?

— Я так понимаю, что ваш последний вопрос был риторическим, госпожа магесса? — с сарказмом поинтересовался главный эконом. — Но я попробую ответить. Повторю еще раз свое предположение, что для того, чтобы добиться такого решения, орденцы грохнули кучу денег. Просто кучу! А куда смотрит наш совет… Откуда я знаю, куда он смотрит? Он там, а я здесь!

— Хм… — хмуро барабаня пальцами по столу, хмыкнул ректор, — завтра я поговорю там об этом…

— Боюсь, что это мало что изменит… Вряд ли наш совет решит переплюнуть орден, завалив тут все золотом. Никаких грехов, как за ним, за нами нет, так чего деньги тратить? Только ради престижа? Ну не думаю… Я хорошо знаю, кто у нас сидит на деньгах. Они лучше нам эти деньги отдадут, чем будут перекупать лучших организаторов.

— А чем он лучше-то?

— Сложно сказать… — в задумчивости оттопырил губы господин эконом. — Как-то все интересно у него получается. Весело. Молодой, энергичный. Фантазия развита.

— Фантазия… молодой? — задумчиво повторила Элеона, резко опустив глаза от потолка, по которому шарила глазами в раздумье. — И у нас такой есть! Нашему Аальсту тоже фантазии не занимать! И тоже молодой! Дырку на месте вертит — не знает, куда себя деть, вместо учебы.

— Да! Да! Точно! Аальст!

Присутствующие, переглядываясь, принялись кивать головами, соглашаясь.

— Думаю, что он получше того лучшего будет! — с гордостью за своего ученика подвела итог Элеона.

— Хм… — произнес Мотэдиус, — а ведь действительно! То, что он выкинул с Терской тогда на балу… Ведь до сих пор об этом говорят. Танго-о… и наряды… Соглашусь, что Эриадор легко даст всем фору в фантазии. Я попрошу его принять участие в подготовке праздников. Хорошая идея.

— Так, может, пусть он все и организует?

Мотэдиус задумался.

— Я не соглашусь, пожалуй, — произнес он спустя несколько секунд. — Одно дело — что-то придумать для двоих, другое дело — на несколько сотен человек. Справится ли он с этим? Боюсь, что у него может просто не хватить опыта. Не стоит рисковать. Пусть он лучше пофантазирует, а фантазии воплотит наш организатор.

— Аальст самолюбив, — сказала Элеона, — его может это не устроить.

— Я поговорю с ним, — пообещал ректор.

«Ну и зачем мне это нужно?» — спросил я себя, глядя на стоящего рядом ректора. Нет, забавно, конечно. Можно что-то придумать эдакое… веселое. Но у меня нынче другие планы. Да и без магии будет трудно что-нибудь сделать. Я ведь для всех покалеченный. Ко мне теперь, после возлежания на Камне слёз, с вопросом о ней даже не суются. Похоже, берегут мое душевное здоровье. Что ж, спасибо за чуткость. И еще спасибо, что камень мне магию вывернул. Никто ее во мне не чувствует. Забавно получилось! Самое время исчезнуть. Без всяких душераздирающих воплей в след: «Радужный, радужный! Мы потеряли его! Где ты, радужный? Вернись!» Или: «Темный. Темный! Куда ты, редкость?» Все! Хватит с меня учебы! Отучился. Но ректор просит… Не последняя ведь фигура на здешней доске. Может, мне с него удастся получить что-нибудь… нужное? Я бы, например, не отказался от денег. И документов.

— Простите, господин ректор, но буду с вами откровенен, — сказал я, обращаясь к ждущему моего ответа Мотэдиусу. — В данный момент я испытываю определенные душевные трудности. Мне нужно что-то решать со своей дальнейшей жизнью… Я не могу сидеть вечно в четырех стенах. Вы меня понимаете?

Мотэдиус, соглашаясь, кивнул.

— Жаль, что так вышло, — сказал он, — но не буду повторяться. Вы сильный юноша. Уверен, что бесконечное выражение сожалений и соболезнований вам не нужно. У вас уже есть план? Чем вы займетесь?

— Да, — кивнул я, — план есть. Я все же хочу встретиться с магистрами, изучающими порталы.

— Но… Ведь ваши способности утеряны! Допустим, вы найдете решение. И что дальше?

— Дальше? Дальше я с добытым вернусь к вам. В университет. Вы поможете мне открыть путь домой, а я вам оставлю в обмен знания. Вас это устроит?

— Но вы же даже не знаете, в какой стороне ваша родина… — с сильным сомнением глядя на меня, произнес ректор.

— Это моя проблема. Решу.

— Ну допустим. А как вы себе это представляете?

— Поиск? Пока только в общих чертах. Языками я владею. Посмотрю, что есть у магистров из гримуаров. Может, что не так перевели? Может, им ерунды какой-то не хватает, чтобы понять. Потом свежий взгляд со стороны тоже порой может помочь.

— Что ж, если хотите, попробуйте. Но может, вам лучше остаться здесь? Действительно, древними языками вы владеете прекрасно. Будете работать в архиве, со временем станете преподавателем языков. Как вам такое предложение?

Дра-асти, приплыли! Сколько долбился — и вот! Нате вам!

— Но ведь мне отказали в допуске в архив?!

— Я бы так не сказал… Не отказал. Просто рассмотрение вашего вопроса несколько затянулось… Но обстоятельства с тех пор, как вы знаете, изменились.

Ага! Затянулось! Три раза ага!

— То есть я завтра могу начать работу в архиве?

— Ну… не так сразу. Нужно сделать вам представление и отослать его в совет.

Угу. Месяца три минимум. И где я буду в это время болтаться? Тут? Ну уж нет!

— Знаете, господин ректор, у меня к вам такое предложение. Давайте, вы сделаете это представление, а пока оно будет рассматриваться, я съезжу, как планировал, к магистрам. Вернусь, а там, глядишь, и по архиву решение примут. Хочется развеяться. Столько всего произошло за последнее время. Стены давят. Дорога — лучшее лекарство в таких случаях. Вы меня понимаете?

— Да, — кивнул он, — вполне.

— Тогда я попрошу вас, господин ректор, легализовать мою экспедицию. Рекомендательные письма. Уверен, что вы наверняка знаете этих магистров, а они вас. Думаю, что с вашим письмом у меня быстрее получится найти с ними общий язык.

— Угу, — мотнул головой ректор, — разумно. Это не сложно. Я вам их напишу. Но я могу рассчитывать на вашу помощь в подготовке праздников?

— Конечно, господин ректор! Для родного университета! Сделаю лучшее, на что способен! (Ха! Меньше двух недель осталось! Что можно сделать за такое время?)

— Замечательно! Значит, мы договорились?

— Договорились, господин Мотэдиус!

— Хорошо.

— Господин Мотэдиус, у меня еще один вопрос. С нашей договоренностью получается, что я еду не только по своим делам. Но в данный момент я… несколько стеснен в средствах. Не мог бы университет хоть в какой-то мере профинансировать экспедицию? Не хотелось бы бедствовать в дороге.

Да. С деньгами было грустно. Все почти потрачено. А для заработка, пока магия моя отдыхала, вообще никаких вариантов не было. Плюс из университета еще не выйти. Сейчас можно опять попробовать с камешками дельце провернуть… Однако это мое странное ощущение магии… Как там призыв пройдет? И как маскировка ляжет? А за стенами — обиженный орден. Одно дело — ходить по улице членом гильдии магов, другое — шастать по подворотням неизвестно кем. В тот же раз меня отследили? И в этот раз могут. А я вроде способности потерял. Шуму будет, если правда выплывет наружу! Так что все это время я сидел и не дергался, ожидая более благоприятного момента для зарабатывания денег. За мои моральные и физические страдания у орденцов мне ничего не обломилось. Гильдия меня как своего члена защитила, обязательства выполнила и ничего мне оказалась не должна. Орден император приговорил к крупному денежному штрафу к себе в казну и к штрафу поменьше — в казну нашей гильдии. И тут я не при делах оказался. Я попытался было намекнуть, что готов принять компенсацию. Мол, смотрите — какие страшные раны от кандалов! А меня послали к целителю лечиться. Бесплатно. Спасибо вам, милые люди! (Глубокий земной поклон.)

Кстати. Следы на руках и на ногах так и остались. На вид как наколка — широкие круговые браслеты с тонкими, перевивающимися между собой серыми линиями. Целитель посмотрел-посмотрел, потер нос, почесал за ухом и собрал консилиум. Консилиум тоже посмотрел-посмотрел, в затылке почесал, губы повыпячивал и, поспорив между собой, вынес заключение: «неизвестное воздействие магии на кожу, лечению не поддается». Лучше бы деньгами дали, шарлатаны! Так теперь и хожу, как каторжник! Говорят, что если смотреть «взором целителя», то кожа как кожа. Ничего в ней необычного нет. А если смотреть просто глазами — тату! И… и… никто не знает, в чем тут дело! Такие вот дела.

— Вы знаете, Эриадор, — ответил мне ректор на мое предложение проспонсировать, — с деньгами сейчас просто какой-то ужас творится. Давайте доживем до середины сентября. Может, к этому моменту что-то с ними и прояснится. Вы же все равно будете здесь до этого времени? Ну а если ничего не решится, то я вам просто займу денег, а там, в следующем месяце, деньги у университета уже должны будут быть. Рассчитаемся. Хорошо?

— Спасибо, господин ректор, — благодарно прижал я подбородок к груди.

Вечером этого же дня я сидел в кабинете ректора и в его присутствии, в присутствии главного эконома, дирижера оркестра университета и господина организатора обсуждал предложенный план увеселительных мероприятий.

— Это все банально. Будет как у всех. Не пойдет. Нам нужен скандал! — сказал я, решительно откладывая в сторону белый листок с записанным на нем планом.

— Какой скандал? — не понял ректор. — Зачем нам скандал?

— Скандал не в смысле ругань, а скандальное событие. Желательно с участием известных лиц. Самое лучшее — с участием членов императорской семьи.

Организатор вытянул губы трубочкой и, округлив глаза, уставился на меня.

— Как вы себе это представляете? — поинтересовался ректор.

— Например, вся столица уже слышала про «миллион, миллион алых роз» под окном одной студентки…

— Ну они были не алые… — влез эконом.

— Это не имеет никакого значения, какого цвета они были. Главное, что они у нее были. Пригласите одновременно эту студентку и принца на один из праздников. Вот вам и скандал. Уверен, что толпа из желающих увидеть их вместе будет ломать двери университета, борясь за право протиснуться в зал.

— Хм, — сказал ректор, задумчиво взявшись рукой за подбородок и подняв глаза к потолку.

— И никакой салют это не переплюнет. Будь он хоть из тысячи залпов. Салют уже все видели. А вот возможную невесту принца еще толком никто не видел. Вы со мной согласны?

— Угу, — кивнул ректор, возвращаясь с потолка.

— Предлагаю, чтобы у нас ежедневно случался пусть небольшой, но скандальчик. Можно начать потихоньку, наращивая силу и уровень. Например, на балу первокурсников взять и выделить время для танца темных магов. Для танго. Сейчас его мелодия звучит только в исполнении императорского оркестра, а танец собственно видели только единицы и только один раз. Если я со Стефанией выйду в центр нашего парадного зала, вы представляете, сколько потом разговоров пойдет? А ведь там будут не только студенты с преподавателями, но и приглашенные гости, родители. Многие из них вернутся в провинцию. Думаю, что о том, что им удалось увидеть то, что видел лишь император и горсть избранных из его ближайшего окружения, они будут рассказывать до самой смерти.

— Да-да-да! — зачастил дирижер. — Отличная идея! Музыка, она всегда остается в душе!

«Особенно, если новый хит и на халяву», — прокомментировал я про себя его спич. Посмотрим, как ты еще успеешь его разучить, за оставшееся-то время.

— Итак, два потенциальных скандала у нас уже есть! Потом… Помнится, господин главный эконом как-то рассказывал их высочествам о веселой университетской традиции посвящения первокурсников. С помощью «невидимого поросенка»… — Господин главный эконом сделал кислую гримасу. — Давайте организуем такое посвящение. Придумаем как — и сделаем! По столице ходят какие-то жуткие слухи о боевых свиньях-убийцах. Такое посвящение их подогреет и послужит прекрасным поводом для новых разговоров. Опять выйдет небольшой скандальчик. И университет вновь в его центре!

— Хм… ну не знаю, — сказал ректор. — Скандалы? Как-то не такого я от вас ожидал…

— У нас минимум времени на подготовку, — парировал я, — и дефицит средств. Лучшими вечерами в итоге окажутся те, о которых будут говорить больше всего. В сложившейся ситуации только скандалы вынесут нас на гребень славы. Да! Обязательно нужно пригласить эльфов! И обязательно сделать это первыми!

— Не выйдет, — глубоко вздохнул организатор, — первыми эльфы будут в ордене.

— Да ну! — не поверив, удивился я. — Что, серьезно?

— Угу, — подтверждая, кивнул эконом.

«Это мы еще посмотрим, у кого они будут первыми!» — хмыкнул я про себя.

Эстела.

— Госпожа Эстела! Письмо из канцелярии первого советника императора! — заглянула дежурная.

— Давай, — вздохнула начальница тайной стражи, делая приглашающий жест и откладывая отчет, полученный из Этории. В нем писали, что дела в ней, как всегда, обстоят неважно. В этот раз проблемы были в торговле. Количество караванов, пересекающих границу, снизилось почти в два раза. Соответственно, цены на рынках выросли. Пока только на треть, но рост продолжается. Очень неприятно, очень. Особенно неприятно, что ввоз продовольствия упал больше, чем среднее значение по всем товарам. А это уже совсем нехорошо. Без тряпок и всяких мелочей какое-то время прожить можно, но кушать нужно каждый день. Голод — это страшно. Этория сама себя прокормить не может. Слишком близко к жарким Серым пустошам, слишком сухая почва. Из разговоров с купцами стало известно, что причина, по которой в этом году многие из них изменили свой маршрут, — распространение одной известной книги.

«Идиоты, — подумала Эста, постукивая еще не распечатанным конвертом по левой ладони и глядя на лежащий на столе лист с отчетом, — столько лет уже торгуют и поверили какой-то глупости! Можно подумать, первый раз к нам приехали! Небось сговорились меж собой, чтобы цены поднять… Суки торгашеские! На виселицу бы вас всех, скопом, вместе с этим писакой… Нет! Для писаки виселица — слишком быстро. Месяц, не меньше, жизни ему у палача! Чтоб знал, что можно писать, а что нет… Так, с этим ладно! Что там нам еще пишут?»

Она вскрыла конверт и углубилась в чтение.

— Отлично! — закончив читать, вслух произнесла она с хищной улыбкой. — Мы назначены в охрану Аальста! Никуда он теперь не денется, красавчик! Не зря я у советника унижалась! Хоть тут успех!

Неожиданно вспомнились два шотана, лежавших перед ней на столе. И резкий запах гари от их обугленных рукоятей…

«Дорого обходится нам этот Аальст… Ох и дорого! — Эстела тряхнула головой, прогоняя возникшее видение. — Но ничего. Сейчас мы получим предписание на маршрут, вывезем его из столицы… Отработает. Правда, написано, что нужно обращаться с ним бережно… Но никто на его жизнь и не собирался покушаться. Чем дольше он проживет в уме и здравии, тем нам лучше…

А с этими, — Эста вновь глянула на отчет, — с этими торгашами… Думаю, что, прознав про наши цены, они толпой примчатся к нам со всей империи — торговать. Просто нужно немного подождать… и все будет хорошо!»

Стефания.

— Стефи, это правда? — Мама строго и пристально смотрела на меня, пытаясь уловить малейшую фальшь.

— Что именно? — оттягивая неизбежное, спросила я, вздохнув про себя — начинается! Не зря же она решила поговорить со мной наедине. Родители с сестрами приехали вчера, а сегодня я, придя в трактир, где они остановились, была совершенно внезапно окружена их большой и шумной толпой, от которой я, как оказалось, уже успела отвыкнуть. Меня обнимали, целовали, тормошили, разом рассказывали свои новости, спрашивали мои. Все было так… беспокойно! Я даже растерялась. Потом, когда все немного утихомирились, мы спустились вниз, в зал, и уселись сразу за два стола. За один мы все не уместились. Две старшие замужние сестры приехали со своими мужьями, плюс еще две мои сестры, я, брат, мама с папой. Немаленькая толпа народа получилась.

— Ну, дочка, какая же ты у нас молодец! — сказал отец, сделав заказ и откидываясь на стуле назад. Он с удовольствием оглядел меня. — Всего год проучилась, а уже целых две награды! И из рук императора! Не многие могут похвастать, что удостаивались такой чести. Пусть все знают про род Терских! В нем даже женщины умеют сражаться! И не только сражаться! Мои дочери еще и красавицы! Непросто будет жениха такой умнице подобрать. Соответствовать должен. Не всякий это сможет! А всяких нам не надо. Правда, дочка?

За столом все заулыбались.

— Повзрослела. Прямо невеста! Может, уже кто есть на примете? От женихов небось отбоя нет? Чего молчишь?

Все вновь заулыбались, с интересом смотря на мое внезапное смущение. Чувствуя свои неожиданно запылавшие щеки, я с ужасом подумала, что они сейчас еще не знают, но пройдет день-два, и им наверняка расскажут про Диния. Про Диния… и меня! Столица с удовольствием поделится своими сплетнями. И тогда семья возьмется за меня. Отмолчаться не получится. Они же мои родные! Будут трясти, пока я им все не расскажу. Станешь молчать — обидятся. Ругаться с близкими мне не хотелось. Они ведь мои, и я так давно их не видела! Но и сил выставлять напоказ потаенные уголки души я тоже в себе не чувствовала. После разговора с Эри я взглянула на отношения с Динием несколько иначе. О том, к чему они могут привести, я раньше как-то вообще не думала. Главным для меня было то, что я его люблю, а он любит меня! И это сейчас самое главное, но Эри, как обычно, прав. В наших отношениях с Динием всегда будет другая — империя. Он принц. И это не может не накладывать свой отпечаток.

О-о… Эти завистливые, все понимающие женские взгляды…

«Я с ним не потому, что он принц! Слышите, вы!» — так и хотелось крикнуть им прямо в лица. Но я молчала, понимая, что вопль мой вряд ли будет ими услышан.

— Никому ничего не докажешь, — сказал мне тогда Эри, когда я попыталась поговорить с ним по поводу изменившегося отношения ко мне окружающих. — Тебе просто банально завидуют. А зависть — она не лечится. Так что смакуй, а на окружающих наплюй! Говорят, что настоящая любовь бывает только раз. Поэтому стоит насладиться каждым ее мгновением. Гадости о себе еще успеешь послушать. Вот они уж точно никуда не денутся!

Ну, я и последовала его совету. Мое — это мое! Только для меня! Только для него! Не для вас! И вот теперь придется рассказывать… Пусть даже маме. Тогда меня спас младший брат. Воспользовавшись возникшей паузой, он задал вопрос, который его, похоже, мучил с того момента, как он меня увидел:

— А где же твоя черная мантия? Какая же ты тогда темная тварь, если ты не черная, а зеленая?

Пауза за столом была более чем неприятная. Отец самолично дал ему затрещину, хотя никогда до этого руку ни на нас, ни уж тем более на своего единственного наследника не поднимал.

Я тогда перевела все в шутку, пообещав надеть в следующий раз мантию темного факультета.

— Он еще маленький, — примиряюще сказала я и дала ему поиграть со значком-глазом. Шутка шуткой, но душу мне это происшествие царапнуло.

«Неужели меня так называют дома?» — с недоумением подумала я тогда. И вот теперь мама хочет поговорить о личном. Моем личном. Не хочу!

Но вот сегодня, сейчас… Разговора избежать не удастся.

— Что, правда? — переспросила я.

— Ты фаворитка принца?

Сердце сжалось и ухнуло вниз. В животе стало холодно. Вот так! Фаворитка…

— Я не фаворитка… — тихо прошептала я, что есть силы сжав пальцами край лавки, на которой мы сидели, — не фаворитка…

— А кто?

Мать требовательно смотрела на меня.

— Я… я люблю его… — так же тихо произнесла я, стараясь не смотреть на нее.

— Хм…

Пауза. Длинная пауза.

— Вот, значит, как… — наконец произносит мама. — Наивная ты моя девочка, — начала она. — Прости… Наверное, это жестоко, но пора становиться взрослой. Неужели ты всерьез рассчитываешь войти в императорскую семью? Ну не будь такой простушкой. Посмотри, где мы и где они!

Горло сдавило, и очертания предметов поплыли в предательских слезах.

— Твое поведение, конечно, достойно порицания… — (Мое поведение?) — Но коль все так вышло, и богам было угодно, чтобы их высочество принц обратил на тебя свое благосклонное внимание… То сейчас необходимо подумать о будущем. Пусть это прозвучит цинично, но нужно, чтобы твоя потерянная честь стала основой твоего благополучия…

— Ничего она не потерянная…

— Но ты же спишь с ним?

— Я не сплю с ним! — вскинулась я. — Не сплю!

— Ты сума сошла! — ахнула мама, отшатываясь назад. — Ка-ак не спишь?

— Так…

— Стефания! — всплеснула мать руками. — Ну что ты за глупая у меня такая! Тебе срочно нужен ребенок! От него! Пусть он будет незаконный, пусть бастард, но кровь-то императорская! Император внука не оставит. Все знают, как живут его бывшие любовницы. И у всех у них дети. Их величество добрый… И его сын наверняка также буде…

— Нет!

Во рту у меня стоял неприятный металлический привкус, а внутренности дрожали противной холодной дрожью.

— Нет!

— Что нет, дорогая?

— Так не будет!

— Но, дочка… Я понимаю, ты сейчас во власти чувства… но нужно подумать и о будущем. Любовь приходит и уходит, а жить нужно каждый день. Если ты не знаешь как, то я могу помочь…

— Нет!

— Ну, дочка…

— Нет!

— Какая ты упрямая! Ничего не хочешь! Подумай тогда хотя бы о нас, о своей семье… Ты же знаешь, как мы живем. Как отец надрывается, ища деньги вам всем на приданое. У тебя еще две сестры без мужей. И ты. Если не хочешь думать о себе, так подумай хотя бы о них!

Мама говорила спокойным, убеждающим тоном.

— Но что я могу для них сделать?

— Хотя бы попроси у их высочества приглашения на званый бал. Туда, где бывают самые сиятельные вельможи. Отец ведь таких приглашений никогда не получит. Может, твои сестры найдут там себе женихов…

Страшно не хотелось о чем-либо просить Диния. Ведь если я начну просить, то тогда действительно получится, что я с ним не из-за того, что люблю. А потому, что он принц… Как противно! Но сестры? Им же действительно нужны женихи… Они меня всегда любили… и я их…

— Ты пойми, дочка, это жизнь, — убеждала меня мать. — Нужно брать, когда есть возможность… И я, когда буду умирать, буду умирать со спокойной душой, что вы у меня все пристроены. Что не голодаете…

Где-то это я уже слышала… И не от мамы… Это жизнь, детка! Точно! Какая… она… эта… жизнь! Грубая, циничная, расчетливая! Не хочу так!

«Тебе камень или веревку? Топиться или вешаться пойдешь?»

«Эри!»

«Что, плохо? Погоди, сейчас спасу!»

— Прошу меня простить, сиятельные дамы, что прерываю вашу уединенную беседу…

Рядом со скамейкой у стены, недалеко от входа в университет, где сидели мы с мамой, возник Эриадор.

— …но, к сожалению, Стефанию разыскивает ее преподаватель. Поэтому я рискнул взять на себя смелость прервать ваш разговор, — закончил он.

«Правда? Ищет?»

«Да нет. Это я так…»

— Не имею честь быть представленным! — качнулся Эриадор в сторону моей мамы.

— Прошу меня простить, князь, — встала я со скамьи. — Позвольте вам представить — баронесса Леона Терская. Моя мама… Мама, это князь Эриадор Аальст. Мой сокурсник…

— Очень приятно, баронесса…

Эри поклонился.

— Очень приятно, князь…

Мама тоже встала и сделала реверанс.

От меня не укрылось, каким оценивающим взглядом она прошлась по Эри сверху вниз. Ну да! Он же князь! Думает, что выгодная партия… Я стала понимать подобные взгляды…

— Хочу сказать вам, баронесса, что у вас замечательная дочь! Умница и красавица! Мне очень приятно учиться вместе с ней…

— Так вы тоже…

Я с трудом удержала улыбку, увидев, как изменилось мамино лицо. Вместе! Значит, он тоже темный! А Эри сейчас в сером костюме. Не в мантии. Как он иногда говорил: по-домашнему.

— Да, мы учимся вместе, — широко улыбнулся Эри, правильно поняв причину замешательства моей мамы, — но прошу меня простить. Нам срочно нужно идти. Магистр ждет.

— Да-да, конечно…

— Не сомневаюсь, что мы с вами еще раз обязательно встретимся и поговорим.

Эри кивнул, прижав подбородок к груди.

— Я буду рада, князь… — Мама вновь сделала реверанс.

— Как ты меня нашел? — спросила я его, когда мы с ним вошли в ворота университета.

— О! Как ты страдала! Как страдала! Буквально на всю столицу! Было просто невозможно пройти мимо. Мы же с тобой телепатически связаны, не забывай.

— А… да. Спасибо…

— Что? Несладко пришлось?

— Да… так.

— Думаю, что не стоит просить ни о чем. Нужно будет — сами все предложат и дадут. А так… Только проблемы наживешь.

— Откуда ты знаешь, о чем мы говорили? (Искреннее удивление.)

— Догадаться нетрудно. Твои эмоции говорят — ты страдала. Ну и что тут может быть? Наверняка, в свете последних обстоятельств, мама взялась учить дочку, «как нужно правильно жить». Но ее знание пошло вразрез с твоими принципами… Ты же в плане приспособленчества — ромашка. И вот, жестокая действительность сбила тебя с ног и топталась своими грубыми башмаками по твоим нежным, белым лепесткам…

— Почему ты так решил? Может, мама меня просто… ругала? За слухи?

— Тогда бы ты возмущалась. Потому что это было бы несправедливо. Не за что тебя ругать. А ты мучилась. Мучилась потому, что от тебя требовали того, что тебе явно не нравится. Но и отказать ты не могла. Я прав?

— Все-то ты знаешь…

Я глубоко вздохнула.

Стефания.

Несколько дней спустя.

— Итак, дорогие друзья, торжественная часть нашего с вами собрания завершилась!

Ректор имперского магического университета в своей парадной мантии был ярок и величественен, под стать сиявшему огнями главному парадному залу. Сегодня в университете был торжественный день. День, когда прошедшие испытание Камнем Судьбы становились студентами. Вновь, как и год назад, принимать присягу у новых членов магической гильдии приехал император. Однако нынче в ежегодно повторяющейся процедуре было отличие. Перед приемом присяги император наградил меня и еще пять девушек, с которыми мы на практике попали в то страшное сражение. Всем были вручены медали «За отвагу в бою». Красивая золотая шестиконечная звезда с большим кругом посреди лучей, внутри которого была выгравирована надпись. Еще она была немного выпуклая, и к ней крепилась алая лента, которая надевалась на шею. Яркая и видная издалека награда. Как на нас все смотрели! А на меня больше всех. Конечно, если бы я была в целительской мантии, то, может быть, так бы и не пялились, но… Эри попросил меня станцевать с ним на этом балу танго-о. Я не хотела. Долго упиралась, но Эри… С его способностью убеждать… Конечно, в конце концов я согласилась. И вот теперь расплачиваюсь за свое согласие. Пять девушек в зеленых мантиях и я одна — в черном. Причем даже не в мантии, а в том платье, в котором я была на новогоднем балу. Я очень удивилась такому прилюдному нарушению правил университета. Но Эри мне все объяснил, рассказав об указе императора о праздниках и возникшей в голове ректора идеи насчет того, что университет должен быть самым лучшим.

— Опять мы с тобой в качестве развлечения? — надулась я.

— Не все столь мрачно. Не хмурься. Это слава ногой стучится в твою дверь, — сказал он, а потом рассказал о своей договоренности с Мотэдиусом о работе в архивах в обмен на помощь при подготовке торжеств. Конечно, какие тогда могут быть вопросы? Это же Эри нужно! Для его будущего. И так с ним несправедливо поступили, лишив награды. Ведь если бы не он… То, что мы живы, только его заслуга!

Я попробовала вновь поговорить с ним на эту тему, но он не захотел.

— Не заморачивайся, — успокоил он. — Мир просто сверху донизу битком набит сплошной несправедливостью. Стоит ли стенать по этому поводу? Все прошло, решение принято, время миновало. Будут еще победы, будет и на нашей улице праздник! Не грузись.

Хорошо. Я постаралась последовать его совету. Однако не особо у меня это получилось. Настроение в такой торжественный день было никакое.

У меня появилась даже мысль напрямую обратиться к Хайме, когда он приедет, и попросить восстановить справедливость. Но потом, после долгого размышления, решила все же так не делать. Ни к чему хорошему, пожалуй, это не приведет. Еще и скажут, что она смелая такая, потому что… Потому что у меня есть Диний! В общем, я решила промолчать, хотя чувствовала себя при этом предательницей.

Награждение прошло очень торжественно. Император вручал награду лично и благодарил родителей каждой награжденной за то, что они воспитали такую замечательную дочь. После этого оркестр играл небольшой отрывок имперского марша, и император переходил к следующей девушке. Меня он, перед тем как наградить, разглядывал несколько дольше других. Я почему-то в этот раз совершенно не смутилась и спокойно смотрела ему в глаза, отвечая взглядом на взгляд. Почувствовав, что что-то идет не совсем так, присутствующие в зале немного напряглись. Но император не стал создавать неловкость. Он вручил мне награду, поздравил, ничем не выделив среди других, и поблагодарил моих родителей. Отец буквально раздулся от гордости, после того как Хайме пожал ему руку, а мама в этот момент бросила на императора исподтишка несколько быстрых, оценивающих взглядов. Тот тоже с интересом глянул на нее, да и на отца, похоже о чем-то подумав. Потом вперед вышел наш ректор и тоже принялся награждать. Все девушки получили звание «Почетный студент», но, когда дело дошло до меня и я подошла к Мотэдиусу, остановившись в нескольких шагах от него, он неожиданно произнес:

— К сожалению, баронессе Стефании Терской мы не можем вручить то же почетное звание, что ее сокурсницам…

По залу пронесся легкий шепоток, и наступила тишина. Краем глаза я заметила недоуменно вытянувшиеся лица родителей и сестер за их спинами.

— Дело в том, — продолжил ректор, — что оно у нее уже есть…

В зале расслабились.

— Отдельно скажу для всех, что получить столь высокое звание, как «Почетный студент», еще не закончив первый год обучения…

Ректор покачал головой.

— …в многовековой истории нашего университета до этого дня подобных случаев не было…

Присутствующие зашептались. Отец расправил плечи, хотя казалось — куда еще. Хайме, чуть наклонив голову, с интересом смотрел на меня.

— Однако наша гильдия не может оставить без награды столь героическое деяние своего члена. Поэтому Верховным советом магов в полном согласии с педагогическим советом университета принято решение… За проявленную доблесть на поле боя, верность идеалам отечества и несомненные успехи в учебе наградить студентку второго курса баронессу Стефанию Терскую установлением памятной таблички с ее именем в Зале Славы университета…

Ректор закончил зачитывать решение совета с листка бумаги, который он держал в руках, и, подняв глаза, посмотрел в зал, ожидая реакции. Секундная тишина на осознание услышанного — и, похоже, заговорили все разом.

Я же стояла ошеломленная, не веря своим ушам. В Зал Славы? Это туда, куда приводят всех первокурсников, чтобы рассказать о магах, которые прославили своими деяниями империю? Я тоже там была. Смотрела на портреты великих, на золотые таблички с именами, рядами висящие на стенах… У меня и мысли не было, что мое имя рядом с ними. Нет, я, конечно, немножко мечтала, что когда-нибудь, когда я стану магом и совершу что-нибудь такое… нужное… славное… Но только тогда… А ожидать, что, даже не закончив университет, я… и в Зале Славы? Просто в голове не укладывается!

Ректор отдал листок, с которого читал, и шагнул вперед, видно, намереваясь подойти ко мне с поздравлениями, как неожиданно кто-то справа от меня громко захлопал. Оборачиваюсь на звук — Эри! Стоит в первом ряду в своем невозможном пинджаке и, улыбаясь, с легкой иронией в глазах, бьет в ладоши. Зачем он нарушает протокол? Что он опять затеял?

Мотэдиус, в первый миг растерявшись, остановился, но секунду спустя его лицо осветилось улыбкой. Глянув на меня, потом на Эри, он улыбнулся и неожиданно тоже захлопал. Несколько мгновений — и к ним двоим присоединился император. Еще мгновение, и, подражая ему, зааплодировали гости. Сначала некоторые из них, потом все больше и больше. И вот, похоже, уже весь зал аплодирует мне, поздравляя!

От неожиданности у меня перехватило горло и на глазах появились слезы.

«Ты не находишь это забавным? Ровно год назад в этом зале ты тоже почти плакала. И сейчас в твоих глазах слезы. Но какая разница в причине их появления! Я бы сказал — просто ошеломительнейшая разница!»

«Ой, Эри… я…»

«Извини. Все. Молчу. Не отвлекайся».

Я сделала глубокие реверансы во все стороны, низко кланяясь всем в зале, и два отдельных поклона императору и ректору. Наконец рукоплескания смолкли.

Ректор вернулся на свое место и вновь заговорил:

— Очень приятно слышать такие аплодисменты по такому не менее приятному поводу. Уважаемые гости! Сегодня вы все стали свидетелями замечательных событий. Не побоюсь без преувеличения сказать — на ваших глазах творилась сама история! Теперь, когда вы услышите имена этих замечательных девушек… — Ректор сделал правой рукой жест в сторону нас шестерых. — А вы наверняка их услышите, уж поверьте моему предчувствию, то вы с гордостью сможете сказать: а я там был! Был, когда они получали свои первые награды! Видел собственными глазами! Давайте же еще раз поздравим их и пожелаем им всего самого лучшего на их непростом, но таком нужном и необходимом пути целителя!

Ректор снова захлопал в ладоши, призывая присоединиться к нему. Спустя мгновение весь зал вновь рукоплескал, но теперь уже всем нам.

— Но это еще не конец истории, — произнес ректор, когда аплодисменты стихли. — Сейчас у нас будет первый бал для наших новых учеников. Первый бал, где они уже в новом статусе. Статусе студентов магического университета! И вполне возможно, что среди этих новых первокурсников окажутся те, о ком мы заговорим в самое ближайшее время. Благо им есть на кого равняться. Пример у них перед глазами. Итак! Бал первокурсников объявляется открытым! И по нашей старой традиции, первый танец исполняют самые молодые. Те, которые только что получили свои знаки гильдии. Отныне они маги, и сейчас для них состоится их первый танец. Старшие курсы — приглашайте первый курс! Девушки могут приглашать кавалеров! Первый танец! Оркестр, музыку!

Заиграла музыка, и вокруг меня, делясь и разбиваясь на группы, забурлила толпа. Голоса, смех, приглашения, и вот мимо скользят пары, стремясь в центр зала… Все как и год назад.

Единственно, что я теперь не одна. Родные, окружив меня со всех сторон, принялись теребить, одновременно задавая вопросы, что-то рассказывая, что-то показывая и рассматривая мою награду. В общем, в глазах было одно мельтешение, а в мыслях — полный сумбур.

«Ты как? Мы следующие».

«Да, да. Сейчас…»

«Соберись».

«Ага».

Утихомирив, наконец, возбужденных сестер и родителей, мне удалось посмотреть только самый конец первого танца.

«Какие же они важные и сосредоточенные! — невольно улыбнулась я, следя за танцующими парами. — А у меня первый танец уже был…»

— Дорогие друзья! — вновь обратился Мотэдиус ко всем гостям, когда танец закончился и центр зала освободился. — Это было официальное посвящение в студенты. Но наших первокурсников ждет еще одно, неофициальное посвящение. Студенческое! Открою вам небольшую тайну. В нашем старинном магическом университете есть множество таинственных и волшебных историй, связанных с его древними стенами. Недаром же он считается магическим. Так вот, есть одна древняя легенда о невидимом поросенке, покровителе студентов. Он живет здесь, на территории, где-то совсем рядом. Но редко кому удается его увидеть. Обычно видят лишь следы копытец и слышат задорное похрюкивание откуда-то из кустов. Легенда о нем гласит, что тому, кто его повстречает, обеспечены самые легкие билеты на экзаменах и успех в учебе! Посмотрим, кому из наших первокурсников удастся его найти! Но это будет завтра. Приглашаю вас увидеть все своими глазами, а потом, по окончании веселого студенческого посвящения, будет дан бал-маскарад! Веселиться будем допоздна! А сейчас для гостей и своих сокурсников студенты темного факультета Эриадор Аальст и Стефания Терская исполнят редкий танец — танго! Оркестр! Прошу!

Пам-пам-пам-пам, начал оркестр. Та-рида-ри та-там-там-там-там…

Выйдя на несколько шагов вперед, я встала в начальную позу, подняв над головой руки в черных облегающих перчатках.

«Какой он… уверенный! — подумала я, наблюдая за движениями Эри, приближающегося ко мне с противоположной стороны зала. И секунду спустя в голову мне пришла совершенно дикая и странная мысль: — Если бы не Диний, то… я бы выбрала его!»

Явление.

Бал-маскарад в малом зале магического университета, сияя огнями и гремя оркестром, уверенно продвигался вперед. Не прошло еще и часа с его начала, но, пожалуй, любой из его участников, если бы его спросили, уверенно ответил бы, что он пришел сюда не зря! Хоть зал уже и был полон, но опоздавшие на праздник все еще продолжали прибывать.

— Объяви!

Толстенький невысокий мажордом в белом костюме, отвлекшись от наблюдения за входом на танцующих студенток, вздрогнул от неожиданности.

— Прошу прощения… — повернулся он на голос.

— Эм… бе-э… — секунду спустя промычал он, вытаращив глаза сначала на хозяйку, а затем на женскую ручку, протягивающую ему зажатую между указательным и безымянным пальцами карточку. С тонкого и изящного запястья руки свисала короткая золотая цепочка.

— Несомненно, — с иронией прозвучал молодой звонкий голос, — сейчас оркестр закончит и объявишь. Погромче, и не забудь посохом стукнуть. Три раза. Понятно?

— Да, ваше… — Мажордом поклонился.

— Высочество, — подсказали ему.

— Высочество, — послушно повторил он.

В этот момент оркестр закончил очередное произведение, и в зале наступила относительная тишина, в которой танцевавшие расходились к стенам.

— Давай!

— Принцесса Зеленого леса — Эриэлла! Инкогнито!

Мажордом, держа карточку в руке в белой перчатке, громогласно прочитал на ней надпись и три раза ударил посохом в пол.

Щелк, щелк, щелк — с металлическим звуком несколько раз простучали тонкие каблуки по мрамору пола, и на площадку у входа, на которой стоял мажордом, вышла… вышла…

«Кто это?» — Невольно задали себе вопрос те, кто обернулся посмотреть на вход. Что там, мол, еще за эльфийка приехала? Вообще сегодня эльфиек в зале было много. Вчера в столицу прибыла делегация Вечного леса, и это было нынче новостью номер один. Поэтому совершенно неудивительно, что многие девушки в зале решили выбрать для маскарада образы таинственных лесных красавиц. Однако та, что сейчас стояла у входа… Контраст между ней и ими был разителен. Первое, что бросалось в глаза, — это конечно же волосы. Длинные, ниже пояса, они стекали вниз гибкой волной, приковывая к себе взор. Мало того что их цвет яркого золота был невероятен своей насыщенностью, так еще казалось, что они немного светятся. Светятся, то ли отражая внешний свет, то ли сами по себе. Прическа, в которую их уложила хозяйка, была проста. Несколько тонких косичек, переплетенных между собой у основания волос. Второе, на чем задерживался взгляд, — это глаза. Изумрудного, нереального цвета, огромные, миндалевидной формы, с длинными ресницами. Затем — абсолютно правильных пропорций лицо с красиво очерченными губами и изящным носом. Ровная и гладкая кожа, нежная даже на вид. И зубки… Белые, ровные зубки, блеснувшие между губ, когда красавица, остановившись на краю площадки, улыбнулась залу. Ну и конечно же ее одежда! Гостья была одета во что-то такое… такое… Совершенно необычное! Салатовое платье до середины икр, распахнутое спереди, выставляло на обозрение идеальные ноги в коротких, заканчивающихся выше колен, обтягивающих штанишках, под которыми были тонкие, телесного цвета чулки. Сапожки, завершавшие внизу этот «наворот», тоже смотрелись совершенно невероятно. Цвет в тон платья, на высоком каблуке, они были удивительной формы. С виду сделанные из металла голенища по внешней стороне икры поднимались почти до колен, зато на внутренней части ноги они едва лишь достигали щиколоток. Как они вообще держатся и как в таком можно ходить, было совершенно непонятно. Снизу, под платьем, была блузка с красивым волнистым воротником.

Украшений на Эриэлле было немного. На правой руке, на запястье, — золотая цепочка, и колечко с прозрачным камешком на безымянном пальце. Еще одно, по виду такое же колечко, на другой руке. В волосах несколько серебряных заколок, и на шее, в расстегнутом вороте блузки, кулон на цепочке с мягко мерцающим зеленым камнем в форме слезы. Принцесса выглядела совершенно юной. Ее хрупкая и изящная фигурка с небольшой грудью и узкими бедрами создавала впечатление, что ей лет семнадцать-восемнадцать.

Прощелкав (с абсолютно прямой спиной) каблуками по мраморной лестнице, она с самым невозмутимым видом сошла в зал. Чувствовалось, что находиться под множеством чужих взглядов ей было не впервой. Спустившись, Эриэлла неспешно пошла вдоль стены, с непосредственным любопытством разглядывая обстановку, присутствующих гостей и их наряды. Публика отвечала ей такими же любопытными взглядами, подходя со всех сторон и постепенно создавая вокруг нее кольцо. В веселье возникла пауза. Первой не выдержала принцесса.

— Ну что же вы! — воскликнула она, недоуменно разведя руки в стороны и оглядывая подступивших к ней людей. — Мне сказали, что у вас весело! Я специально сбежала, чтобы посмотреть, а вы даже не танцуете!

— Да, да!

Опомнившийся магистр, назначенный руководством главным на балу, протолкался сквозь окружившую эльфийку толпу и выбрался на свободное место.

— Господа! Давайте танцевать! Оркестр, играйте!

Оркестр, повинуясь приказанию, начал что-то веселое. Господа еще немного помялись возле Эриэллы, но после некоторого колебания отправились танцевать. Кольцо любопытных поредело и распалось.

— Разрешите представиться, магистр Торениус, главный распорядитель сегодняшнего праздника!

Магистр сделал глубокий церемониальный поклон необычной гостье.

— Принцесса Зеленого леса Эриэлла, инкогнито… — повторила слова мажордома таинственная незнакомка, чуть кивнув в ответ.

— Прошу простить мое любопытство, ваше высочество, если оно покажется вам назойливым, но вы сказали… что сбежали. Вы позволите мне узнать, что вы имеете в виду? Откуда вы сбежали? Может, требуется помощь?

— Откуда? Это секрет, — лукаво улыбнувшись, ответила она, приложив указательный пальчик к правому уголку губ. — А помощь… Вы мне расскажете, что у вас есть интересного?

Магистр внезапно почувствовал себя растерявшимся под ее изумрудным взглядом.

— Мм… Хорошо, пусть секрет останется секретом, — немного вымученно улыбнулся он. — Я почту за честь для себя рассказать вам обо всем, что тут у нас происходит!

— Прямо-таки и обо всем? Неужели?

Принцесса вновь улыбнулась, и магистру подумалось, что в зале, кажется, становится душно…

— Постараюсь полностью удовлетворить ваше любопытство, ваше высочество!

— Давайте попробуем! — игриво улыбнулась Эриэлла, наклонив голову и глядя из-под тонких бровей.

— Господин ректор, господин ректор!

Встрепанный старшекурсник в красной мантии выскочил из дверей и что есть духу кинулся к экипажу, в который уже было собирался садиться глава магического университета.

— Что там опять случилось? — несколько раздраженно повернулся тот в его сторону.

И было с чего раздражаться. Открыл праздник, поприветствовал гостей, за всем проследил, распорядился, передал бразды правления Торениусу и едва шагнул за порог — как за тобой бегут! Неужели нельзя прожить без господина Мотэдиуса хоть пару минут?

— Господин ректор! — подбежал запыхавшийся студент. — Там… там… там эльфийка!

— Какая именно? У нас их нынче много, — с сарказмом поинтересовался ректор.

— Настоящая! Магистр Торениус сказал, что она настоящая! И послал за вами, если вы еще не уехали…

— Да, я еще не уехал! И, похоже, что никогда никуда не уеду! А император, между прочим, пригласил меня на бал! Что за ерунду несет этот Торениус? Откуда тут взяться эльфийке? Сегодня у Хайме как раз бал в их честь! Все эльфы там!

— Не знаю, господин ректор! Она инкогнито!

— Чего-о? — протянул Мотэдиус.

— Инкогнито. Она сама сказала.

— Как можно быть инкогнито, сообщая об этом всем подряд?

— Не знаю… но магистр Торениус сказал…

Старшекурсник смешался и умолк.

— Ладно! Пойдем посмотрим, что там у вас творится…

Ректор раздраженно повернулся и широко зашагал к дверям, надеясь поскорей разобраться с задерживающим его вопросом. Войдя в зал, Мотэдиус с высоты площадки у входа быстро огляделся. Тут же ему в глаза бросилось сияние золотых волос, хозяйка которых стояла рядом с фуршетными столиками. Несколько секунд, нахмурившись, архимаг разглядывал златовласку, затем прищурился.

Нет! Это не человек под маской иллюзии, спустя несколько мгновений сделал он вывод. Аура не человеческая! Необычная, яркая, но совершенно точно не людская! Тогда… Эльфийка?! Но как она сюда попала? Причем одна? Судя по всему, совсем молодая. Балованная дочка какого-нибудь высокородного эльфа из приехавших? Сбежала тайком в город за приключениями? Это же скандал будет! Нужно срочно сообщить во дворец! Наверняка ее там уже ищут. Пусть приедут, заберут. А пока ее нужно будет задержать…

Мотэдиус спустился вниз и решительно пошел сквозь толпу в направлении золотой макушки.

— Да. Очень вкусные эти штучки с ветчиной и сыром.

— Рульки.

— Рульки?

— Так их называет наш главный повар.

— Передайте ему мое большое спасибо. У нас так не готовят.

— А что готовят у вас?

— У нас? О-о, у нас много чего готовят…

Принцесса задумалась, мило наморщив лоб. Ректор и трое обнаруженных в зале членов педагогического совета за его спиной с почтительным выражением на лицах ожидали ее ответа.

— Но я не знаю, как это у вас называется, — повращав в пространстве правым указательным пальчиком для убедительности, нахмурилась Эриэлла.

— Да, очень жаль, что вы не знаете, — ровным голосом дипломатично откликнулся ректор.

— Как не знаете? — удивившись, неожиданно встрял в разговор один из стоявших позади Мотэдиуса преподавателей. — Вы же прекрасно говорите на нашем языке!

— В этом нет ничего странного, Лепольд, — с нотками недовольства в голосе отозвался ректор на такое вмешательство в его дипломатически выверенную беседу с эльфой. — Можно свободно говорить на языке и при этом совершенно не знать множества специфических терминов…

— Да, — поддакнул ректору другой преподаватель, видимо пытаясь организовать разговор всех со всеми, а не только Мотэдиуса с Эриэллой, — ведь даже знаменитые эльфийские вина называются по-разному. У вас так, у нас по-другому, ваше высочество.

— Вина? — заинтересовалась принцесса, поворачивая голову к нему.

— Да. Вина. Знаете, а в нашем университете есть богатейшая коллекция редких вин со всех континентов земли! — с гордостью за то, что нашел тему для разговора, ответил тот.

— Как интересно! — с воодушевлением откликнулась принцесса. — А у вас есть… шампанское? Я его так люблю!

— Шампанское?

— Да. Ну… это когда в напитке много-много пузырьков.

Держа правую кисть горизонтально полу, принцесса быстро пошевелила пальчиками, видимо изображая пузырьки.

— Никогда не слышал такого слова, — покачал головой ректор, глядя на пальчики. — Вино с пузырьками у нас называется — игристое…

— А! Ну тогда игристое…

Эриэлла с умным видом покивала головой.

— Кажется, в подвалах должна еще остаться «Мадам Люкко»… — задумчиво подняв глаза к потолку, негромко, но так, чтобы было слышно всем, произнес преподаватель, затеявший весь этот разговор о вине.

Пауза. Эриэлла, наклонив голову с неким вопросом в глазах, смотрела на ректора. Преподаватели, с не меньшим вопросом в тех же глазах, тоже смотрели на главу своего совета. В воздухе словно повисла непроизнесенная фраза: «Ну… и?»

— Почту для себя за честь угостить вас этим восхитительным напитком, — чуть кланяясь гостье, произнес ректор, правильно расшифровав направленные на него взгляды. — Как раз именно для таких случаев наша коллекция и существует. Для приема особо важных гостей и больших торжеств. Видите ли, ваше высочество, мы, маги, ведем несколько аскетичный образ жизни. Вино, как и другие горячительные напитки, не употребляем…

— Я слышала об этом, — покивав головой, с грустью произнесла Эриэлла, — и поверьте, я вам искренне сочувствую… Но что же я тогда, выходит, буду пить одна? Это будет неудобно…

— Мы с удовольствием присоединимся к вам, — спокойно произнес ректор. — В редких случаях это вполне допустимо, и в этом нет ничего страшного. Тем более для взрослых, уже состоявшихся как личности магов. Ограничения и запреты касаются в основном молодежи…

— Замечательно! С удовольствием выпью с вами фужер игристого, господин ректор!

— Я тоже буду весьма рад этому событию. Единственно, ваше высочество… Прошу простить, но вы так юны… Не будет ли это…

— …каким-то нарушением? — закончила принцесса недосказанную Мотэдиусом фразу. — Это вы о моем возрасте? О, уважаемый господин ректор! То, что я выгляжу на семнадцать, совсем не значит, что мне семнадцать! Вы же понимаете?

Принцесса обворожительно улыбнулась.

— Вполне, — несколько кисло ответил ректор, подумав, что с письмом во дворец о найденном ребенке он, похоже, поторопился.

— Кто знает, — секунду спустя повернулся он к преподавателям, — где можно сейчас найти нашего виночерпия?

— Ваше величество… срочное письмо от ректора магического университета, господина Мотэдиуса, — наклонившись сзади к уху императора, тихо прошептал его личный секретарь.

«Что там еще случилось? — не меняя приветливого выражения на своем лице, подумал Хайме. — Мотэдиус по пустякам сообщения слать не станет…»

Слева от императора сидела вся его семья, справа — с холодными, непроницаемыми лицами, высокородные эльфы Вечного леса — лер Эльтевунтиэль и лейра Левентюлинелла. С ними Хайме как раз вел вежливую беседу о погоде, которая сопровождала гостей по дороге к его столице. Остальные члены делегации леса находились на почтительном расстоянии от кресел, вместе с дворянами империи.

— Прошу меня простить, уважаемые гости, — вежливо наклонив голову, произнес Хайме, — дела империи.

«Да-да, конечно, понимаем», — качнули головами они в ответ.

Чуть нахмурившись, император вскрыл поданным ножом для писем узкий конверт и приступил к чтению.

— Все в порядке! — спустя несколько мгновений громко, с радостью в голосе произнес он, обращаясь к высокородным. — Принцесса Эриэлла жива и находится в полной безопасности в нашем магическом университете!

Хайме широко улыбнулся эльфам. Те тоже ответили ему вежливыми улыбками и кивками. Возникла несколько странная пауза. По лицам гостей император понял, что они явно ждут продолжения.

— Я сейчас отряжу отряд гвардии, и он доставит ее к вам под надежной охраной.

— К нам? — вежливо, но недоуменно произнесла Левентюлинелла.

— Да, — ответил Хайме, чувствуя, что улыбка на его лице выглядит по-идиотски и происходит явно что-то не то.

— А зачем? — так же вежливо и негромко спросила лейра и уточнила: — И кто она такая?

— Разве с вами нет молодой эльфийки? И она не пропадала?

— Прошу меня простить, император, но среди нашей делегации из женщин есть только я и мои служанки.

— Вот как? — несколько растерянно произнес Хайме. — Но ректор нашего университета утверждает, что сейчас у него в гостях находится юная эльфийская принцесса. Он предположил, что вы беспокоитесь, разыскивая ее.

— Прошу передать вашему ректору нашу благодарность за его внимание и заботу, но мы никого не разыскиваем. Думаю, что имеет место быть какая-то путаница. Господин ректор не мог ошибиться?

— Господин Мотэдиус, ректор магического университета империи, находится в ранге архимага. Думаю, что ошибки тут нет. Он вполне способен определить, кто перед ним находится.

— Понимаю, — кивнула лейра, — но девушек-принцесс с нами нет.

— Хм… странно, — нахмурился Хайме. — Кто же она тогда такая? И как она тут оказалась. Одна?

— Может, кто-то из других лесов? — предположил не вмешивавшийся до этого в разговор лер. — Она как-то назвала себя?

— Тут написано… — император вновь поднял листок к глазам, — принцесса Зеленого леса Эриэлла… Зеленого леса! Значит, она действительно из другого леса!

— Никогда не слышала о таком, — отрицательно покачала головой лейра.

— Самозванка? — предположил лер, чуть приподняв брови.

Левентюлинелла нахмурилась.

— Хотелось бы взглянуть на нее, — произнесла она несколько мгновений спустя.

Высокородные эльфы переглянулись. Секундная пауза — взгляд глаза в глаза.

— Ваше величество, — обратилась эльфика к Хайме, отвернувшись от Эльтевунтиэля, — мы просим вашего позволения взглянуть на нее.

— Но… — растерялся тот, — у нас бал, прием…

— Ваше величество, это может быть важно. Очень важно для всех эльфов…

— Ну хорошо, — император быстро сдался под ее взглядом, — ваше желание я с удовольствием выполню. Но… я поеду вместе с вами!

— И я поеду! — приподнялся со своего кресла принц Диний.

— Мы все поедем! — принял решение император и обернулся к секретарю. — Распорядитесь!

— Да, очень вкусное!

Принцесса Эриэлла с удовольствием чуть причмокнула, оттеняя вкус напитка.

— И красивое!

Розовое вино в узком и высоком бокале прозрачного стекла смотрелось действительно приятно. Сотни пузырьков на стеклянных стенках создавали иллюзию движения и жизни.

— Словно розовые лепестки сакуры…

— Лепестки чего?

— Вишни. Действительно отличное вино! Похоже, у вас в университете знают толк в хороших вещах. Очень приятное открытие.

— Благодарю, ваше высочество! Но уверяю, винные погреба тут не самое ценное. Самое ценное — это люди. Вы просто не представляете, какие таланты находятся под этой крышей! Какие таланты! Молодые, смелые, умные! Которые пока не знают и не признают никаких границ! Они думают, что все могут, что им все по плечу! И они действительно делают, добиваются! Везде! И целители, и воздушники, и маги земли! У нас даже темные маги есть! Они тоже делают просто поразительные вещи!

— У-у-у! У вас есть темные маги? Как интересно! Я никогда их не видела. А можно на них посмотреть?

— Посмотреть? Конечно! Думаю, что Стефания будет польщена знакомством с вами. Сейчас скажу, чтобы ее нашли… Знаете, у нас сегодня очень людно, ха-ха…

— Да, я заметила.

— Еще вина?

— Пожалуй, не откажусь. Благодарю вас, господин Мотэдиус!

Стефания Терская с удовольствием кружилась в людском водовороте. Музыка, наряды, маски! Смех, улыбки! И никто ее под маской не узнает! Ее даже два раза пригласили танцевать. И хотели продолжить знакомство! Но она, весело смеясь, убегала в толпу.

«Ах, если бы тут был Диний! — пришло ей в голову. — Или Эри… Кстати, куда он делся? И не отзывается… Сказал, чтобы я обязательно пришла на маскарад, потому что на нем будет что-то такое… Что — не сказал. Сюрприз! Эльфийка — это сюрприз? А откуда Эри мог о нем знать? Она такая красивая…»

— Госпожа Терская? — неожиданно раздалось над ухом голос, и кто-то крепко взял ее за правый локоть.

— Ой! — испугалась Стефания, оглядываясь. — Вы кто?

— Госпожа Терская, господин Мотэдиус хочет познакомить вас с гостьей нашего бала — принцессой Эриэллой, — произнес незнакомец, поднимая вверх маску.

— Меня-а? — изумленно протянула Стефи, узнав одного из знакомых ей магистров-преподавателей.

— Если вы Стефания Терская, то да. Стефания, вы хотите познакомиться с принцессой?

— Д… да, — запнувшись, неуверенно ответила она.

— Тогда пойдемте. Я вас к ним провожу. Маску, пожалуйста, снимите…

Пробравшись вслед за магистром сквозь людскую толпу, Стефания выбралась в угол зала, где у стен стояли столики с закусками, напитками и сладостями. У одного из столиков она увидела ректора с преподавателями. Они стояли и слушали эльфийку, которая что-то им увлеченно рассказывала, энергично жестикулируя левой рукой. В правой она держала тонкий и длинный фужер. Лица у ректора и преподавателей были какие-то… напряженные.

— …вы просто не представляете! В наших лесах столько диких обезьян! Просто ужас! Едва зайдешь, а они ка-ак прыгнут! — долетело до Стефи.

Эриэлла изобразила руками, как эти обезьяны прыгают. От резкого движения вино в фужере плеснуло через край.

— А вот и госпожа Терская! — с явным облегчением в голосе громко произнес Мотэдиус, указывая на приближающуюся Стефанию.

Оглянувшись через плечо гибким движением, Эриэлла повернулась. Несколько мгновений молча смотрела на Стефи, затем поставила фужер на стол и шагнула навстречу.

— У-но-си-и-и! — зверски перекосив лицо, прошипел ректор краем рта стоявшему рядом с ним слуге с початой бутылкой на подносе.

Стефания внезапно близко-близко увидела два изумрудных глаза и ощутила тонкий запах духов.

— Какая ты красивая… — тихо произнесла Эриэлла, смотря ей прямо в глаза, и вдруг схватила ее в объятия, жадно впившись страстным поцелуем в губы.

Бумм! Вуф, вуф, вуф… пшшш… шшш…

Бутылка, соскользнув с накренившегося подноса, грохнулась на пол и закрутилась, выплескивая из горлышка остатки содержимого.

Слуга, да и все остальные свидетели сцены, стояли, открыв рты и выпучив глаза.

Стефания после секундной растерянности обеими руками отпихнула от себя Эриэллу и, широко размахнувшись, с пылающими от гнева щеками влепила ей оглушительную пощечину…

Студент второго курса, а точнее, уже третьего, баронет Лессент Дикой, торопливо шел по коридору, стремясь быстрее вернуться в зал. Он выскочил, чтобы по-быстрому «освежиться», когда выпитый сок совсем уже «подпер».

«Надо ж было так надуться! И именно в тот момент, когда появилась очень милая и симпатичная девушка, которая станцевала с ним уже два танца!» — подумал Лессент, быстро перебирая ногами.

Нельзя сказать, что девушки его чурались. Нет. Но как-то ему с ними не везло. Как он думал, причиной тому были его рыжие волосы и яркие веснушки, обильно покрывавшие его щеки и нос. И сколько бы он ни заучивал анекдоты, стараясь быть остроумным, сколько ни организовывал бы гулянок и веселых сборищ — ничего не помогало! Все девушки проходили мимо. А от гулянок были одни проблемы. Что это за веселье, да без вина? А вино магам нельзя… Особенно студентам. В результате в университете за ним закрепилась слава весьма легкомысленного и недисциплинированного молодого человека, склонного к нарушениям. Даже был весьма неприятный разговор с ректором, и Лессент пообещал, «что он впредь — ни-ни, и даже в мыслях — никогда!»

Баронет поморщился, вспомнив этот совершенно некстати всплывший в памяти разговор. Не на маскараде же такое вспоминать!

Внезапно сильный рывок вырвал его из воспоминаний.

— Рыжий! Выпить есть?

Принцесса Эриэлла, зажав на его груди в кулаки мантию, притянула баронета к себе.

— Ва-ва-ва, — пролепетал обалдевший Лессент, увидев чуть ли не вплотную прекрасное лицо с огромными зелеными глазами. Левая щека эльфийки была розовее правой.

— Не прикидывайся. У тебя есть.

— Нету! Нету у меня! — испуганно воскликнул Лессент, подаваясь назад.

— Да? — разочарованно отозвалась принцесса, отпуская его. — Нету? Ну что вы за люди такие? Скучные! Выпить даже нет! Пфф!

— Как нет? — обиделся Лессент за всех людей сразу. — Есть!

— Где? — требовательно прозвучало в ответ, и перед его носом оказалась тонкая ручка, повернутая ладонью вверх.

— Здесь нет. Есть в городе. Хотите, я могу показать?

Принцесса на секунду задумалась, наклонив голову к плечу.

— В городе? А что, пошли! — сказала она. — Все равно нас тут никто не любит… Покинем юдоль этой скорби!

И тут Лессент вспомнил про ждущую его девушку!

— Э… э… прошу простить… Ваше высочество… Но я сейчас не могу…

— Как не можешь?! Ты что, хочешь, чтобы я разочаровалась в людях? Хочешь?

Принцесса близко-близко заглянула ему в глаза.

— Н… нет, — ответил баронет, внезапно почувствовав охватившее его волнение, и подумал о том, что наверняка нельзя допустить, чтобы эльфы разочаровались в людях. Ведь не зря же император их так встречает!

— Тогда пошли, — толкнула его рукой в плечо Эриэлла, — трубы горят!

«Опять мне не повезло, — с сожалением подумал о девушке Лессент, разворачиваясь на выход… — да что же это такое!»

Примерно четверть часа спустя, за стенами университета.

— «Шах-тер-ский фо-на-рик», — задрав голову, по слогам прочитала Эриэлла вывеску.

— Госпожа, госпожа, — заволновался стоящий рядом Лессент, — сюда лучше не ходить… Тут гномы…

— Гномы? Ну и что?

— У них тут… несколько… своеобразно… И они не очень любят посторонних… Которые ничего не понимают в горном деле…

— Горном деле? Это я-то ничего не понимаю в горном деле? Да будет тебе известно, что эльфы лучше всех разбираются в горном деле! А ну-ка! Пойдем, зайдем, выпьем! Заодно и выясним, чьи горы круче…

— Мне пить нельзя, — слабым голосом ответил баронет, чувствуя, как от нехорошего предчувствия у него холодеет в животе.

— Сегодня можно! Ты со мной! Если будут приставать, скажешь — налаживал дипломатические отношения с эльфами! Я подтвержу! Пошли!

— Ну… если только так…

— Па-а-ашли!

Эльфийка решительно пихнула в спину неуверенно мнущегося студента.

— Нуте-с, господин ректор, где же ваша гостья? Мы все приехали, чтобы ее увидеть. Итак, где она? Мы ждем!

В недовольном голосе императора слышался легкий сарказм и издевка.

— Прошу меня простить, ваше величество, — развел руками Мотэдиус, делая небольшой поклон, — но между отправкой мною письма и вашим прибытием в университете произошел весьма неприятный инцидент…

— Что за инцидент? Говорите!

— Принцесса Эриэлла получила пощечину и покинула бал… Последний раз ее видели, когда она выбегала из ворот университета…

Мотэдиус глубоко вздохнул и понуро опустил плечи.

— Ничего себе! — с неподдельным изумлением в голосе вскрикнул Хайме, вскидывая брови и оглядывая окружающую его публику так, словно призывая ее в свидетели. — Пощечину?! И кто же тот наглец, посмевший поднять руку на столь высокородную особу?!

— Это сделала… баронесса Терская, ваше величество!

— Терская? Ха! — выдохнул император, вскинув вверх брови. — Ха! Терская! Снова Терская! Где она?! Я хочу ее видеть!

— Ваше императорское величество…

Сбоку, из-за спин присутствующих, показалась Стефания и, выйдя на свободное от людей пространство перед императором, присела в глубоком реверансе.

— А, вот и вы, госпожа Терская! Вот и вы! Становится уже неприятным правилом, что если где-то происходит что-то из рук вон выходящее, то вы в этом участвуете!

В голосе императора звучал неприкрытый сарказм.

— Прошу меня простить, ваше величество…

— Простить? Для начала объяснитесь, сударыня! Что это такое вам вдруг взбрело в голову? Пощечина! Ха!

— Ваше величество… простите меня. Но… но она оскорбила меня! Прилюдно унизила, поцеловав в губы, как… как какую-то фейку!

Властитель империи вытаращил глаза.

— Что? Что она сделала? — не веря ушам своим, переспросил Хайме, поворачивая голову и выставляя вперед правое ухо.

— Поцеловала в губы… при всех… — тихо произнесла Стефания, глядя в пол.

Хайме перевел взгляд на Мотэдиуса. Тот чуть заметно наклонил голову, подтверждая. В зале воцарилась тишина. Все смотрели на императора, ожидая его решения.

— Ну… — начал он, поняв, что молчать дальше нельзя и нужно что-то уже говорить, — вполне возможно, что вы несколько неправильно ее поняли… Возможно, это старинный эльфийский обычай…

— Обычай? — неожиданно громко возмутилась Стефи, перестав смотреть в пол. — Это не обычай, а извращение! Эта эльфийка — гнусная извращенка!

— Думайте, что вы несете, баронесса! — резко отреагировал Хайме, ощущая прямо всей своей спиной стоящих за ней гостей Вечного леса.

— Женщины женщин в губы не целуют! Так только извращенки всякие делают! — запальчиво возразила Стефания, пылая пунцовыми щеками.

— Баронесса, замолчите! — рявкнул на нее Хайме. — Будете теперь говорить, когда я вам это разрешу! С этого момента вы находитесь под арестом! — Под домашним арестом, — уточнил он мгновение спустя, искоса бросив взгляд на стоящего справа от него Диния. — Выходить за стены университета отныне я вам запрещаю! До выяснения всех обстоятельств. Вам понятно, госпожа Терская?

— Да, ваше величество! — Стефания вновь присела в глубоком реверансе.

— Идите к себе в комнату, баронесса, — холодно приказал Хайме, — и будьте там до утра. Сегодняшний праздник для вас закончился.

— Да, ваше величество. — Стефания еще раз поклонилась императору, выпрямилась, повернулась и сквозь расступившуюся перед ней толпу пошла к выходу.

Принц, прикусив губу, смотрел ей вслед.

— Ну вот, — несколько излишне бодро повернулся Хайме к высокородным эльфам, — вы все слышали. К большому сожалению, принцессы Эриэллы здесь нет. Предлагаю всем нам вернуться во дворец и продолжить наш праздник. А пока я прикажу, чтобы на улицах столицы начали ее поиски.

Лер Эльтевунтиэль и лейра Левентюлинелла, простоявшие весь скандальный разговор императора с баронессой с непроницаемыми лицами, переглянулись. Секунду спустя лейра чуть кинула Эльтевунтиэлю.

— Ваше величество, — начала она, поворачиваясь к Хайме и вежливо наклонив голову, — похоже, тут действительно есть какое-то недопонимание. Поступок, о котором мы слышали, выглядит для эльфийки более чем странно. Но если он совершен, то, значит, тому были причины. Возможно, что Эриэлла находится в смятенном душевном состоянии и нуждается в помощи. Согласитесь со мной, что в данной ситуации ей будет лучше первым увидеть соплеменника, чем доброжелательно настроенного, но все же чужого стражника. Поэтому у меня к вам такое предложение. Я с вами и частью своих сопровождающих возвращаюсь во дворец, а высокородный лер Эльтевунтиэль пойдет до него пешком в надежде встретить беглянку на улице. Если судьбе будет угодно, они встретятся. Мы же пока подождем его или их во дворце и затем продолжим наш прерванный праздник. Вы согласны, ваше величество?

Император нахмурился. Понятно, что запланированный вечер летит, грубо говоря, псу под хвост. А с походом лера по вечерним улицам надежд на его спасение не остается вообще никаких. Но и отказать такой просьбе невозможно. Эльфийка заботится о своей соплеменнице. Тем более речь идет о молодой девушке.

«Откажешь — будешь выглядеть черствым и бесчувственным, — подумал император, взвешивая все „за“ и „против“, — а потом будут проблемы в отношениях. Ах, как все неудачно складывается! Эта Терская со своей пощечиной! Ну поцеловали разок… Не умерла бы, если бы сдержалась! Цаца…»

— Хорошо, высокородная лейра, так мы и поступим, — сказал Хайме кивая и обращаясь к эльфийке. — Я прикажу выделить уважаемому леру сопровождающих, чтобы он не заплутал в темноте на незнакомых улицах. А мы с вами подождем его во дворце…

Высокородный лер Эльтевунтиэль шел по темным улицам столицы, размышляя о произошедших сегодня событиях. Все случившееся было весьма и весьма непонятно и странно. Непонятно — как произнесенное пророчество, странно — как этот город и люди, живущие в нем своей странной жизнью…

Лер вышел на небольшую площадь, окруженную домами, к которой с разных сторон сходились несколько улиц. Неожиданно он услышал приближающийся захлебывающийся хохот, сопровождаемый грохотом башмаков по камням. Эльтевунтиэль остановился.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

С противоположной стороны площади, из узкого проулка, выскочил несущийся во всю прыть парень и ринулся через площадь в направлении лера. Сопровождающие Эльтевунтиэля эльфы качнулись вперед, делая шаг навстречу. Внезапно увидев пред собой строй людей, парень отчаянно затормозил, поскользнулся на камнях и упал на колено, которым он, похоже, пребольно ударился, поскольку громко ойкнул. Тем не менее неизвестный снова вскочил на ноги и, прихрамывая, рванул на соседнюю улицу. Секунда — и он скрылся за углом. Лер проводил его удивленным взглядом.

«Ненормальный!» — подумал он.

— Ха-ха-ха! — вновь с улицы, из которой выскочил парень, донесся смех. Только в этот раз он был подобен звенящему колокольчику, рассыпающему свои серебряные обертоны в воздухе. И грохота башмаков не было. Был легкий, стремительный стук каблучков.

— Ха-ха-ха!

Мгновение — и на площадь выскочила заливающаяся хохотом девушка, за которой струился облаком поток золотых волос. Но, в отличие от парня, эльфа и его сопровождающих она заметила позже. Поэтому, когда незнакомка наконец остановилась, она оказалась прямо перед Эльтевунтиэлем.

— Лейра? — не веря глазам, потрясенно выдохнул высокородный. — Но что вы здесь делаете?

— Что? — немного растерянно переспросила та и на несколько мгновений озадаченно задумалась над вопросом. — Я? Я — зажигаю! Пытаюсь разнести этот город!

Закинув назад голову, девушка звонко рассмеялась над своим ответом.

— Разнести? Но зачем? — изумился лер, смотря на нее круглыми глазами.

— Веселюсь, — пожала та хрупким плечиком. — Пью. Все, что горит, и даю в глаз всем, кто мне не нравится! Весело!

— Эа-а… — заскрипел вслух Эльтевунтиэль, напрягая мозг в попытке стянуть края рвущегося шаблона.

— Там, где-то сзади, гномы бегут, — предупреждающе произнесла златовласка, сделав плавный жест рукой за спину.

— Гномы?

— Эй, ну где ты там?! — заорал высунувшийся в этот миг из-за угла бежавший первым парень. — Ща орки без нас все выпьют! Бегом! Полетели!

— Полетели! — радостно взвизгнула девушка.

Внезапно ее резко выгнуло назад и подкинуло на метр над землей.

— Пух-х…

С мягким, приглушенным звуком за ее спиной распахнулись два огромных белых крыла. Загребая воздух, они поднимали свою хозяйку еще выше.

— Крылатая! — потрясенно ахнул лер, расширенными глазами глядя на чудо. Колени его подогнулись, и он с размаха воткнулся ими в булыжники мостовой, не замечая боли.

— Крылатая, крылатая, — раздалось позади Эльтевунтиэля, и все эльфы упали на колени.

— Ха-ха-ха! — рассыпался по площади смех златовласки. — Ха-ха-ха! Чудики! Вот вам!

Она взмахнула рукой, и на коленопреклоненных сверху посыпались сияющие в темноте золотые песчинки.

— Крылатая, крылатая…

— Ты где? Лети-и-и! — раздалось откуда-то издалека, из-за поворота.

— Лечу!

Она еще раз громко рассмеялась, сыпанула на эльфов горсть золотой пыли и, взмахнув крылами, взлетела вверх, оставляя в темном небе золотой шлейф.

— Вестница… — потрясенно прошептал лер, глядя ей вслед.

К площади вновь приближался грохот башмаков. В этот раз бегущих было много.

— Ну где она? Где эта эльфийская девка?!

Низкий, кряжистый гном в фартуке трактирщика выскочил на площадь первым, потрясая здоровенными кулаками.

— Дайте мне ее! Дайте! И я ее здесь, тут… прямо на этих камнях, самым животным способом! — быком ревел он.

Лер упруго вскочил на ноги.

— Э-э… — сказал гном, открывая рот и закидывая голову назад, чтобы целиком увидеть внезапно выросшую над ним фигуру.

Ни один мускул не дрогнул на лице высокородного лера Эльтевунтиэля, когда он, даже не подумав о своей шпаге, врезал в глаз гнома кулаком…

— …Погром в трактире «Шахтерский фонарик»…

Император Хайме, сидя в кабинете за рабочим столом, слушал утренний доклад первого советника о случившихся за ночь происшествиях. Правая бровь императора была вопросительно приподнята, а на лице застыла смесь выражений: недоумения, изумления и легкой брезгливости.

— …выбиты все окна, обрушена лестница на второй этаж, разбита трактирная стойка и сломана вся столовая мебель… — несколько уныло читал с листа бумаги первый императорский советник Робэрто Штольц. Причина его вялости была проста. Всю ночь столица буквально на ушах стояла, а отданное им же (право, сгоряча) распоряжение сообщать обо всем не дало ему выспаться. Кто ж знал, что ночка выдастся такой бурной!

— …еще сломаны пополам две входных трактирных двери. Трактирщик утверждает, что сделаны они были из остатков каменного дуба, пошедшего на изготовление крепостных ворот крепости Штунгард и ничем не отличаются от этих ворот по толщине и прочности…

Бровь императора приподнялась чуть выше.

— …за помощью к целителям обратились девять гномов. Глава их общины потребовал в письменном виде… Именно потребовал, ваше величество! Потребовал публичных извинений от эльфийской делегации и возмещения всех убытков. По моему первому впечатлению, озвученной гномами суммы компенсации хватит на постройку пяти трактиров, у которых во всех четырех стенах будут крепостные ворота с подъемным мостом…

Хайме слегка скривил правый уголок рта.

— …драка, вылившаяся затем в откровенный погром в трактире «Молот Грыха». Владелец — орк Гых. Выбиты окна, двери… опять же лестница… Кроме того, в некоторых местах столами насквозь пробита крыша трактира…

Правая бровь Хайме приподнялась еще выше.

— Свидетели утверждают, что орков просто выбрасывали в окна и двери. Причем сопровождалось все это оскорбительными криками вроде: «Бей зеленых человечков! Спасем мир от чужих!» Глава оркской общины считает всех орков страшно оскорбленным, видя в таких призывах проявление крайней расовой нетерпимости. По моим данным, он уже накатал письмо в Большой Шатер и грозит эльфам войной, если ими не будут принесены публичные извинения и компенсированы все материальные потери… Однако в этом случае финансовые претензии меньше, чем у гномов… Речь идет о покупке всего лишь трех трактиров вместо одного разгромленного…

Император скривился.

— …драка гномов с эльфами на площади Солах… Высокородный лер Эльтевунтиэль был избит группой гномов из «Шахтерского фонарика», которые разыскивали принцессу Эриэллу, с целью покарать ее за учиненную в трактире драку с последующим уничтожением оного питейного заведения… Кроме лера за помощью к целителям обратились еще четверо сопровождавших его эльфов. Однако эльфы тоже не остались в долгу. Целителям пришлось заняться пятью гномами, пострадавшими в этой потасовке… Под утро мне поступило еще несколько докладов о драках, случившихся этой ночью. По предварительной информации, в них участвовали в разных вариантах все: гномы, орки и люди. Также видели эльфов. Кто с кем дрался в этих драках и за что, в данный момент еще уточняется…

— Это просто какие-то сводки боевых действий, а не ночь в столице! — Хлопнув ладонью по столешнице, император резко поднялся из-за стола. Сделав несколько шагов к окну, он остановился возле него, скрестив на груди руки. Советник замолчал, почтительно глядя на спину Хайме, которая выражала крайнюю степень раздражения. В кабинете на некоторое время воцарилась тишина.

— Робэрто… я не понимаю, — не оборачиваясь, негромко и задумчиво произнес Хайме.

— Да, ваше величество, — отозвался тот, уважительно наклоняя голову.

— Эльфы… Древний и великий народ… хранители великих знаний… долгожители, живущие под сенью Вечного леса… И что же случается, когда они в конце концов выбираются из этого леса? Первое, что они делают, — нажираются как свиньи в какой-то дешевой забегаловке и устраивают драку! С первыми, кто подвернулся им под руку! Гномами, орками, людьми… без разницы! Робэрто, я невольно задаю себе вопрос — это что, это и есть тот самый великий народ, который мы ждали? Это те самые эльфы из легенд?

Хайме обернулся от окна. Вид у него был как у человека, внезапно потерявшего веру в сказку.

— Мм… — неопределенно промычал в ответ Робэрто, затруднившись с ответом.

— И неужели то пойло, которое наливают в наших трактирах, лучше их вин? Как они могли вообще такое брать в рот?

В голосе императора было искреннее недоумение.

— Может, у них в лесу… сухой закон? — осторожно предположил советник. — Это бы многое объяснило…

— Не знаю, не знаю… — покачал головой Хайме, — столько лет они не выходили из леса… И вот. Вышли! Я просто в некоторой растерянности… Я помню те волшебные сказки о благородных эльфах и прекрасных эльфийках, которые мне читала моя мама… Книжки с замечательными картинками…

Император пожал плечом и улыбнулся кривой улыбкой.

— Знаешь, Робэрто, мне только что пришла в голову поразительнейшая мысль. А ведь оказывается — я все это время верил! Верил в рассказанную мне в детстве сказку! Выходит, что так… Смешно… Император, верящий в сказки…

Хайме вновь отвернулся к окну. В кабинете снова воцарилась тишина.

— Но рано или поздно любые сказки умирают… — негромко произнес император. — Похоже, что пришел час и этой. Благородные эльфы превратились в драчунов и пьяниц, а прекрасные эльфийки — в извращенок, которые тоже не прочь заложить за воротник… Сказка умерла… И нам осталась лишь обыденная жизнь… которая, как кажется мне порой, не имеет ни смысла, ни значения…

Снова длинная, гнетущая тишина…

— Ну что ж, — глубоко вздохнул полной грудью Хайме, — по крайней мере, жизнь — это все, что у нас есть. И мы будем жить дальше, не так ли, советник?

Император повернулся к Робэрто и улыбнулся такой знакомой ему, обычной улыбкой.

— Вы совершенно правы, ваше величество! — облегченно вздохнул Робэрто.

— Итак, — энергично произнес Хайме, снова подходя к столу, — что же сейчас делают наши лесные друзья?

— Прочесывают город в поисках крылатой лейры. Я выделил им охрану, и они сейчас все где-то там, на столичных улицах. Эльфы объявили награду тому, кто укажет местонахождение крылатой. Десять тысяч золотых монет.

— Неплохо, — присвистнул Хайме.

— Да, ваше величество. Весь город занимается поисками. От нищих до благородных дворян.

— Представляю себе. А кто она такая, эта крылатая?

— Я навел справки, ваше величество. Крылатая лейра — вестница эльфийской богини. Ее порой так и называют — вестница. Появление вестницы всегда заканчивалось большими событиями в жизни народа эльфов. По крайней мере, так было в истории до этого. Встретить крылатую — великая честь для любого эльфа. А уж оказать ей помощь — первый долг. Поэтому они так ее и ищут…

— Понятно… Однако… странная у них вестница какая-то… Целует… не тех. Напивается со студентами… Дерется с орками и гномами по трактирам…

— Да, ваше величество, очень странная…

— Ладно. Кстати. А что делают орки и гномы, окромя написания мне жалоб и потрясания оружием?

— Тоже ищут лейру. Вместе со всеми.

— Просто удивительно. Такое единодушие в попытках оказать помощь эльфам. Несмотря на вчерашний мордобой…

— Золото сближает…

— Да. Я это тоже уже заметил. Неплохо было бы и нам поискать. Десять тысяч… будут весьма кстати. Как раз рассчитаемся с орками и гномами!

— Ваше величество?

— Да, Робэрто, да. Придется нам с тобой за все это веселье заплатить…

— Но… ваше величество?

— Эльфы справа вверху, — подойдя к большой карте империи на стене, указал рукой император, — орки внизу. Гномы — слева и справа. Это что же, они через нас будут ходить, выясняя отношения? Если они объявят друг другу войну, то где же они собираются воевать? На нашей территории? Или шастать по нам будут… туда-сюда? А нам что, не пускать их? Или пускать — пусть ходят, поля топчут? Кончится это тем, что мы в конце концов ввяжемся в их разборки… Этого только сейчас нам не хватало!

— М-да, — согласился советник и тут же уточнил: — А где взять денег?

— Где, где, — иронично усмехнулся император. — У казначея!

— С подготовкой торжеств по поводу прибытия гостей из Вечного леса ресурсы казны сильно подточены, ваше величество…

— Да знаю я! — недовольно махнул рукой Хайме. — Скажи ему, пусть отменит пару балов и охот. Чувствую, что сейчас будет не до них.

— Средства уже вложены в подготовку. Боюсь, что отмена празднеств даст весьма незначительный денежный эффект, ваше величество…

— Тогда скажи казначею, что я желаю от него подвиг. Пусть поймает эту золотую курицу, ощиплет и расплатится ее перьями со всеми! Ха-ха! Ты меня понял?

— Да, ваше величество.

— Отлично. А если серьезно, пусть что-нибудь придумает. Он же казначей!

Стефания.

Тук… тук… тук…

Я неспешно шла по дорожке, вымощенной камнем, слушая, как мои каблуки глухо стучат по плоским серым плиткам. На душе было муторно.

Ну почему со мной вечно что-то случается? Ну почему бы этой дуре вчера в зале не выбрать какую-нибудь другую, а не меня? Ту же Алистеру, например… И целовалась бы с ней взасос, сколько бы хотела… Нет! Именно ко мне прицепилась! Почему все цепляются именно ко мне? Я что, особенная какая? Медом на мне намазано? Ничего такого не делаю, веду себя подобающе… Император вчера чуть ли не накричал на меня… при всех… А как хорошо начинался вечер! Веселилась, танцевала. Дотанцевалась… Она, значит, напилась, а я, значит, виноватая? Это несправедливо! Хайме не прав. Не разобрался. Ее нужно было сажать под арест, а не меня! А то теперь ко всему я еще и преступница! Арестантка… Интересно, но меня это почему-то как-то не особо беспокоит… Если бы еще год назад мне кто сказал, что сам император посадит меня под арест… Да я бы с ума сошла от страха! А сейчас меня это даже не волнует… Нет, волнует, конечно. Вру. Но как-то так… Не остро. Может, привыкла уже, что со мной что-то происходит? Вроде того, что говорил Эри: «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее». Он еще куда-то пропал… Вчера сказал, чтобы я обязательно приходила на маскарад, мол, будет что-то интересное. Я и пришла. А он так и не появился. А интересного было… Он много пропустил!

Я насмешливо хмыкнула.

Впереди раздались голоса. Из-за кустов, куда сворачивала дорожка, вышли две девушки в голубых мантиях магесс воздуха. Увидев меня, они резко остановились, переглянулись и, развернувшись ко мне спиной, пошли назад.

«Ага-а! Не ожидали! — со злорадством подумала я, глядя в их спины. — Всех распугаю!»

На мне была черная мантия. Под стать настроению. Удивительно, но сегодня с утра, когда я выбирала, что надеть, рука сама потянулась за ней, хотя обычно я всегда надевала ее с неохотой.

Девушки исчезли за кустом, оставив меня одну.

Ну и ладно. Нужны вы мне. Сплетницы… Все вы сплетницы… И завистницы… Знали бы только, каких душевных мук мне все это стоит! Дуры!

Но куда же делся Эри? Зову — молчит. Может, случилось что? Вдруг заболел? Может, сходить? Лежит, не может позвать на помощь?

Ужасная картина ползущего из последних сил к входной двери Эри встала у меня перед глазами.

— Бр-р! — помотала я, головой прогоняя этот ужас. Привидится же такое! Это все от нервов. Наверняка жив-здоров и спит у себя в комнате. Пойду разбужу. Уже обед скоро. Хватит ему спать!

Я свернула в нужную сторону и направилась к домику, где жил Эриадор. Дойдя, я, стараясь не шуметь, дабы не привлечь внимания соседей, поднялась по лестнице на второй этаж.

Тук-тук-тук, негромко постучала косточкой пальца в дверь.

— Кр… кри-и-и…

Заскрипев, дверь внезапно начала открываться.

— Ой! Эри?

Никого. Тишина. Я посильнее толкнула дверь, открывая ее пошире, и осторожно заглянула внутрь:

— Эри? Ты тут?

Тишина…

— Эри? — Я шагнула через порог. В коридоре было очень душно. Пахло чем-то таким… противным и неприятным.

Как от поросят, которых мы тогда с ним поили озверином, — пришло мне в голову.

— Эри?

Вытянув шею, я с опаской заглянула в комнату:

— Ой!

В глаза ударило золотом. Широкий веер сияющих волос рассыпался по спине их хозяйки, лежащей на кровати. Эльфийка спала на животе, засунув руки под подушку и уткнувшись в нее лицом. С виду выглядело так, что она, как была, в верхней одежде и сапогах, так и рухнула плашмя, даже не подумав раздеться.

«Эриэлла здесь? Почему? — лихорадочно заметались мысли в моей голове. — Что она тут делает? Неужели… она… с Эри? Не может этого быть!! А где же тогда он сам?»

Я оглядела комнату. Эри не было нигде! Даже под кроватями, куда я, нагнувшись, заглянула.

Где же он? Почему она тут спит? Куда подевался Эри? Может, она знает? Разбудить и спросить?

Я прислушалась к легкому дыханию эльфийки.

«Вот ведь извращенка! Спит как ни в чем не бывало! Гадюка такая! — подумала я, ощущая прилив злости от вида этого невинно-младенческого сна. — Она, значит, развлекалась, а у меня теперь неприятности! Наверняка всю жизнь мне этот поцелуй вспоминать будут. Найдется кому. До окончания университета уж точно… Как перегаром от нее несет! Фу… А еще эльфийка! Прынцесса… Нажралась винища… С виду красавица. А внутри… свинья! Сейчас я тебя разбужу! Скажешь мне, куда дела Эри!»

— Эй! — решительно взялась я трясти ее за плечо. — А ну вставай!

Эри.

— Эй! — Кто-то меня усиленно тряс. — А ну вставай!

«Сс-скока время?» — всплыла из глубины сна мысль, сигнализируя о том, что мозг включается.

— Вставай!

За… чем?

— Встава-ай!

Иде я? Хто тут?

— Подъем!

С трудом разлепил правый глаз. Смотрю. Ничего не видно!

Повернул голову — Стефания! Щеки румяные, брови насуплены. Вид возмущенный.

«Че ты опять орешь?.. Такую рань…»

Стефи как мешком по голове ахнуло. Замерла. Глаза выпучила, рот открыла. Таращится.

Лежу из последних сил, смотрю на нее одним глазом снизу вверх. Второй не открывается. Никак. Сихот… что ж так плющит-то? И что за мерзкий вкус у меня во рту? А почему она у меня в комнате? Или это я у нее? Что вчера было?

«Эри?!» (Неуверенность.)

«Мм…» (Полное бессилие.)

«Эри… Это ты?» (Безмерное удивление.)

«А кто… по-твоему? Что, не видишь?» (Невероятным усилием выдавленная ирония.)

«Н… нет…»

«Пфф…»

«Эри… Ты… Эльфийка?»

«Эльфийка? Я?» (Удивление.)

Дззззз… Дзззззз… Дззззз… заверещало в моем мозгу, сигнализируя о пока неизвестной, но опасности.

Эльфийка? Я? Она что, дура, что ли? Хм… А что это такое… мешается перед глазом?

Я сфокусировался на помехе. Тонкие… золотые… волоски…

Бум!

Мозг проснулся и с грохотом распахнул двери файлохранилища, давая мне доступ ко вчерашним записям.

И-и-и-ти-ить… — первое, что пришло мне в голову после осознания полученной информации. Спалился! Меня же никто так не должен был видеть! Почему я до сих пор в этом виде?

«А не нужно было нажираться до свинячьего визга», — ответил внутренний голос и заткнулся.

Упс! Вот это я попал!

«Так… это… был… ты?» (Зловеще.)

«Мм…» (Неопределенная неопределенность.)

«Зачем ты это сделал?» (Ледяное спокойствие громады надвигающегося айсберга.)

«Ну… это была… скажем так, некая шутка…»

«Шутка?!» (Вспышка молнии в безлунную ночь.)

— Ах ты, сволочь! — Стефания кинулась на меня, выставив вперед растопыренные пальцы.

Хоп!

Абсолютно автоматически, не думая, я схватил ее своими «невидимыми руками», не дав вцепиться себе в горло.

— Гад! — извивалась в них Стефи, стараясь дотянуться до меня. — Ты опозорил меня! Перед всеми опозорил!

«Опозорил? А что я сделал?» — подумал я, пытаясь вспомнить, что же еще было такого вчера.

Э-э-э! Поцелуй! Я ее поцеловал! При всех… Опять я… Сихотовы копыта!

— Предатель! Нельзя над друзьями так шутить! Нельзя! Друзья так не поступают!

— Да я над тобой шутил! Вообще не собирался тебя целовать!

— Гад! Гад! Гад!

Внезапно из глаз Стефи хлынули слезы.

— Сс-сволочь… — заревела она в три ручья, — пре-е-едатель…

Блин! Стефина истерика — это именно то, в чем меньше всего я сейчас нуждаюсь!

— Стоп! — громко сказал я, садясь на кровати. — Без паники! Сейчас разберемся! Секунду, я только стану прежним, и мы с тобой поговорим!

Я обратился к своей точке сборки, намереваясь снять иллюзию.

— Упс… — секунду спустя издал я губами звук. — А где собственно?

Точка сборки, поддерживающая иллюзию, отсутствовала. Вместо нее был светящийся ярко-белым светом сгусток, в который входили энергетические линии. Входить-то они входили, но дальше — растворялись в ярком свете, не давая увидеть, куда же они идут.

«Здравствуй, Бассо, Новый год! — сказал я себе. — Приплыли… И что теперь делать?»

Я сидел на кровати, недоуменно таращась в пространство, рядом, на стуле, плакала Стефания.

«Утро после праздника, — ехидно прокомментировал внутренний голос, — картина под названием „Расплата“».

«Что же делать?» — подумал я, не обратив на подколку внимания. Совершенно не нужно, чтобы меня видели в таком виде! Это же будет скандал, и все откроется! Откроется, что я вновь владею магией. И что я сделал эту подделку под эльфийку… Не покажется ли императору, что это уже совсем? Наверное, покажется… Мне бы вот показалось, будь я на его месте. Так. Что же делать?

Я еще раз пригляделся к точке сборки. Не-а! Бесполезно! Пятно света, в котором ничего не видать. Мрак! Ничего я тут не сделаю… Ничего я не сделаю… А если не я? Хм… а кто может помочь? Стефи?

Я глянул на хлюпающую носом девушку. Не. Эта вряд ли. Это не крыши у домов сносить. Работа тонкая, изящная, требующая умения и опыта. Опыта… У кого тут есть опыт? Ну… по иллюзиям, пожалуй, ни у кого, а если просто опыта — то, наверное, у нашего ректора-архимага его должно быть больше всех. Попросить его помочь? Поможет? Мм…

Я задумался. Ну… в общем-то с Мотэдиусом мы сейчас, считай, в одной лодке. Он предложил мне помочь с праздниками. Я и помог! А то, что криво получилось… Это можно будет поставить ему в вину. Он же руководит процессом! А я подчиненный… и потом… вряд ли в интересах ректора предать дело огласке… Скорее постарается, чтобы наружу все не выплыло. Только тут, понимаешь, награждали, слова всякие хорошие говорили, и вот те нате — у него студенты в эльфиек переодеваются! Да еще с намеком на некую их нестандартную ориентацию… Это же уже политика! Черт! Зачем же я так напился?

«Ты всегда на шампанское падок был… тебя с него больше всего разбирало… Алкаш».

Да я и выпил-то всего ничего! Два с небольшим фужера… Я же никогда не напивался!

«Когда это было! Тогда ты практически не пьянел, потому что тело-то свое было… не то, что сейчас… Тушка заморышная… Метаболизм-то тогда другой был! Плюс нынешняя магия. Тоже вывернутая какая-то… Может, нужно было сначала подумать о возможных последствиях? Перед возлияниями?»

«А что ты раньше молчал, коль такой умный?»

«Ха! Я — это ты. Вот сейчас пришло в голову, я и сказал!»

Хи-и-и, ясно! Все сам, кругом один, рассчитывать не на кого… Чистый Робинзон! Так. Но что там с ректором? Звать или не звать?

Я еще раз быстро взвесил все «за» и «против». Идти к ректору выглядело предпочтительнее. Хоть какой-то, но шанс избавиться от этого маскарада. Ходить эльфийкой — совершенно невозможная идея. Хайме точно шутки не поймет, когда эта история дойдет до него. Опять служба безопасности ко мне прицепится… Уже представляю, как это будет… А Мотэдиус, мне кажется, должен прикрыть. Я же обещал ему помочь? Помог! Никто не посмеет сказать, что я не сдержал обещания. Думаю, маскарада такого, с таким скандалом, тут еще не видали! А если я ему помог, то с него причитается! Рекомендательные письма! И я уеду. Верну прежний вид и уеду. Уверен, он будет рад от меня избавиться… О'кей! Зовем!

«Мне нужна твоя помощь!»

«Не буду я тебе помогать…» (Обида. Горькая-прегорькая, словно полынь, горечь.)

«Мне нужно срочно стать обычным Эри! Ты же не хочешь, чтобы Диний узнал, что ты со мной целовалась?»

«Я с тобой не целовалась! Это ты меня поцеловал! Сам! Я ему так и скажу!»

«А он меня вызовет на дуэль и убьет. Тебе меня не жалко будет?»

Угрюмое молчание в ответ.

«А если узнают, что я был эльфийкой, император может на меня обидеться. И меня посадят в тюрьму… И я умру там от голода и холода…»

«Почему всегда я делаю то, что нужно тебе? Сама делаю! Добровольно! Как это у тебя получается?» (Негодование, возмущение.)

«У меня просто больше жизненного опыта… Слушай, ну сходи к ректору, а? Скажи — студенту плохо, вас зовет! Приведи сюда. Он меня вернет в прежний вид… и все будет хорошо! Только больше никому про меня не говори! Иначе мне все, амба! Сходишь, а?»

Стефания молча прикусила губу.

«Стефик, ну сходи! Вот увидишь, я сумею вымолить у тебя прощение! Ты же меня знаешь! Хочешь, научу, как делать проклятие онемения? Ведь ты же хотела?»

«Ничего я от тебя не возьму! Делаю, только чтобы тебя Диний не убил! Понял?» (Гордость.)

Стефания встала, вытерла глаза платком и, закинув голову назад, пошла на выход. Вытаращившись, я смотрел ей вслед. Услышав звук закрывшейся за ней двери, я несколько мгновений посидел, вздохнул и взмахнул рукой.

Дзынь…

Огромное зеркало в широкой тяжелой раме, не касаясь стен и пола, неподвижно повисло в воздухе, отсвечивая голубым отсветом стекла. Я встал и подошел к нему, уже зная, что я там увижу.

В зеркале — юная красавица. Длинные, ниже пояса, ярко-золотые волосы, уложенные в прическу с несколькими тонкими косичками. Кажется, что волосы немного светятся. Изумрудного цвета огромные миндалевидные глаза. Тонкие, изогнутые брови на абсолютно правильном лице, красивые губы. Длинные и пушистые ресницы с загнутыми вверх кончиками. Ровная и гладкая кожа, нежная даже на вид. И зубки… Белые, ровные зубки, которые появляются, когда красавица улыбается.

«Ничего так вышло… — вновь подумал я, слегка поворачивая голову туда-сюда и разглядывая отражение, — эффектно…»

Идея пришла мне в голову внезапно. В результате довольно непродолжительного размышления о нескольких не решенных мною задачах. Вначале я думал о маскировке, под которой я намеревался покинуть столицу. Время шло, а я в плане решения проблемы ничего не предпринимал, углубившись в организацию торжеств. Потом мои мысли как-то однажды направили меня к размышлениям о торжествах под другим ракурсом. Сихотовы копыта! Идея первыми пригласить эльфов была чистой находкой, как говорится — стопроцентным верняком. Но вот доступа к этим самым эльфам у меня не было. Собрав кое-какую информацию и проанализировав добытое, я понял, что на ушастый ресурс, похоже, плотно садится сам император. И все общение с этими долгожданными гостями столицы будет идти только через него. Император — монополист, который полностью собирается использовать свое положение. И как-то мне тогда подумалось, что с Хайме я не договорюсь. Вот почему-то казалось мне, что не особо он ко мне ноныче расположен. Всякие такие происшествия… с моим участием. Я, конечно, ни в чем не виноват, просто все так как-то складывалось, но вполне возможно, что на этот счет у него есть свое, иное мнение. Так что ловить у него мне, пожалуй, было нечего. И потом, ведь у него с эльфами наверняка будет сплошная политика, куда посторонним влезть не дадут. Все понятно, но у меня ведь тоже обстоятельства! Мы же не можем допустить, чтобы орденцы собрали все сливки! Я же играю за другую команду! И что делать?

«Сюза-ан-на! Сюза-ан-на! Сюзанна, мон амур!» — голосом Челентано пропел внутренний голос.

«Хм… Сю… а ведь это выход на императора, — подумал я тогда, — только ведь потом жениться придется!»

«Ой, да ладно тебе! Сразу прям так и жениться! Нужен ты им. Нищий студент…»

«Ни фига! Она могла понять, что я невероятно перспективен. Помню я, как она стала на меня посматривать. Не! Это не мой путь. Тем более что я уже с ней распрощался. Когда еще подвернется случай так красиво уйти?»

«Ну, тогда сам рядись эльфом и дуй на праздник! Больше у тебя вариантов нет…»

«Слушай! А ведь это же мысль! И с проблемой маскировки совпадает!»

И я принялся усиленно думать в этом направлении и… надумал! Короче говоря, я решил прийти на бал-маскарад в костюме эльфийки. Маскарад ведь, не так ли? Ну а то, что костюмчик будет немного необычным, — так это уже частности, к которым, право слово, придираться не стоит. Кто в чем мог, тот в том и приполз… Для его создания я вполне мог использовать знания моего дома — дома Изменчивых. Известно, что всякий живой организм в эфирном плане имеет несколько энергетических оболочек. И первые две из них как раз-то и определяют внешний вид этого организма. Причем эти оболочки не сплошные, а как бы состоящие из плотного набора силовых линий. Эдакие решетки, окружающие тело и сходящиеся в одной точке. Точка сборки, как ее еще порой называют. Вообще, как делается маскировка? Если по-простому, примитивно, то формируется еще одна оболочка, которая тупо ставится впереди всех. Тогда, если «просто» смотреть, то видна только она. Но если глянут «не просто», то сразу видно, что это фальшивка. Истинные слои в этом случае прекрасно просматриваются владеющими магией существами, и никуда их не спрячешь. А вот искусство маскировки моего дома позволяет как раз их и скрыть. Все элементарно. Берутся две энергетические линии двух последних решеток, расположенные друг напротив друга, и аккуратненько-аккуратненько обвиваются новой энергетической линией, плотно их стягивая. В результате из двух штырей получается один, обвитый линией, которой еще можно задать любые параметры. Насколько только хватит фантазии, сил и умения. И к этой свивке добавляется еще одна линия, перед ней. Для восстановления общего числа слоев и усиления эффекта иллюзии. И все! Смотри не смотри — ничего не увидишь! Все это, конечно, совсем не все, как я коротко объяснил. Еще нужно знать кучу дополнительных приемов и навыков, чтобы сделать такое… Но я-то как раз их знаю! И имеющийся у меня сейчас уровень магии позволяет сделать это с необходимым качеством. Вот я и решил сделать! Потренироваться в создании себе нового лица, а если получится — подрезать крылья ордену, собирающемуся «взлететь на эльфах». Не обломится им. Они меня обижали, нехорошие. Появилась у меня и идейка в их отношении… Сделать подарочки их руководству… за мои мучения. Ладно, потом! Сейчас о другом забота! В общем, взялся я делать себе «костюмчик». Изначально в проекте был эльф. Вроде он мужик и я мужик. Но потом как-то подумалось: а чего, собственно? Я ведь о жителях Вечного леса ничего не знаю. Ни обычаев, ни традиций. Но собираюсь изображать их пред другими. Как бы мне не попасть впросак в этой роли. Маги живут долго, может, кто-то с эльфами уже встречался, знает. Или кто чего читал? В университете народ ведь читающий… Мне же книжки листать лень. Да и просто времени нет. Создание подобной иллюзии — работа очень тонкая, кропотливая и долгая. Плюс оказание помощи, обещанной ректору… Когда тут еще читать? А красивая, молодая девушка может спокойно сказать глупость или что-то сделать не так, и никто к ней за это особо цепляться не будет…

Скажут: молоденькая, глупенькая еще… Но прелесть до чего миленькая и хорошенькая!

Так что воплощение в женский образ в этом плане было гораздо перспективнее. Перспективнее еще и в плане «плюшек». Я же играл на Земле в сетевые игры. В них изящным эльфийкам мужские персы куда чаще делают и дают все — «да просто так!», чем тем же мускулистым оркам. И здесь та же психология. Ведь то же самое будет! Самцы распушат перья и будут показывать, какие они крутые. Женщины, конечно, меня сразу же невзлюбят, но в этом мире мужчины главные. В их руках все. Могут и в архив пустить, даже в нарушение правил. Запросто, если там архивариусами мужики сидят… Главное — посимпатичней выглядеть. Хе-хе… Интересный вариант, между прочим! Хотя если подумать, сразу видится масса преград в реализации этой задумки. Вряд ли такой номер выйдет. В общем, я все прикинул, посчитал плюсы и минусы и радикально переиграл свой первоначальный план, решив стать прекрасной эльфой. Потом, по мере воплощения образа, в голову стали приходить еще мысли, как можно было бы его использовать. Например, «шок-финиш» на вечеринке. А именно: прихожу и начинаю потихоньку травить во все стороны ненаправленный «шок любви». Студенты греются, а я затеваю конкурс среди самцов с финальным призом — поцелуем лесной девы. Народ ломает копья, рвется в финал, у всех просто масса эмоций, всем хочется, но наконец определяется победитель. Я подхожу к нему, притягиваю к себе за лацканы, наклоняю голову, вроде как для поцелуя и — раз! Снимаю с себя иллюзию!

— Я тебя поцелую… потом… если захочешь, — говорю я, с придыханием глядя в его безумные глаза…

Представляю, что бы после этого началось в зале! Конечно, это значит для меня — сразу спалиться. Но все равно! Забавно, если взглянуть на такую сценку со стороны… Так ведь посмеяться над кем-нибудь можно… Или отомстить. Много чего можно сделать, если подойти к делу с фантазией!

Единственные сложности в создании были с ушами. С эльфийскими ушами. Непонятно было — какой формы мне их делать? Как на Земле — длинные и острые — или здесь они другие? Картинки в книгах я конечно же посмотрел, но так и не уяснил — какие они? Все эльфы были нарисованы с длинными прическами, закрывающими уши. Попытался решить проблему, посмотрев вживую. Благо император организовал эльфам торжественный въезд в столицу, послав их встречать своего первого советника. Там были и развевающиеся разноцветные флаги, и хриплые дуделки, и толпы ликующих горожан вдоль улиц, привлеченных разбрасыванием мелких монет. Стандартный средневековый праздник. Смешно, но уши посмотреть мне так и не удалось. Ауру у эльфов — пожалуйста. А уши — неа! Видать, очень интимная для них часть тела. Такое ощущение, что прям прячут от посторонних глаз! Ну и ладно. Где наша не пропадала! В цейтноте я принял решение — сделать фифти-фифти. Не совсем острые и длинные, благо у увиденных эльфов под волосами ничего не оттопыривалось, но и не совсем людские. Чтобы проходили и по человеческим, и по возможным эльфийским критериям. Пусть на грани, но проходили. Так я и сделал.

Эльфа вышла просто загляденье! И все бы прошло прекрасно, если бы не эта дурацкая пьянка! Идея выпить шампанского пришла мне в голову, когда заговорили о коллекции вин. Сразу представилось: низкие подвальные красные кирпичные стены, деревянные стеллажи, темного стекла пыльные бутылки с заляпанными красным сургучом горлышками… эксклюзив! Люблю эксклюзив и всякие вкусные вещи! Плюс в возникновении желания выпить, наверное, свою роль сыграло и приподнятое настроение от удачного появления на празднике. В общем, все сложилось одно к другому, и я нажрался. И с этого момента помнится все как-то весьма смутно… Масса наглых рож вокруг, летящие под ногами крыши… Стоп! Я ведь летал! Летал! Точно! А ну!

Пух!

За моей спиной, занимая чуть ли не всю комнату, распахнулись два огромных белых крыла. Замерев, забыв дышать и не веря глазам, я смотрел на свое отражение в зеркале…

— Могу ли я увидеть господина ректора? У меня к нему есть срочный вопрос.

Стефания Терская сделала уважительный реверанс господину секретарю.

— Господин Мотэдиус сейчас занят, — ответил тот, глядя на нее из-за своего стола, — и не сможет вас принять. Что у вас за дело?

— У меня… У меня очень важное дело! Но я могу рассказать о нем только ему! Простите, господин секретарь…

Секретарь чуть искривил уголок рта:

— Но как же я тогда доложу о вас?

— Н-не знаю… Может…

Закончить мысль Стефания не успела. Дверь кабинета ректора распахнулась, и на пороге появился он сам, провожая двух своих гостей: эльфа и эльфийку.

— …и еще раз уверяю вас, — произнес Мотэдиус, видно продолжая начатый ранее разговор, — на территории университета принцессы нет. Указания отданы, и мне бы сразу сообщили. Ни у кого нет даже мысли прятать ее или что-то скрывать от вас! Ваши подозрения совершенно беспочвенны. И я бы сказал, где-то даже обидны. Ну что вы, господа, право слово? Наш император видит в народе эльфов исключительно друзей, о чем он уже не раз говорил. А от друзей у нас секретов нет. И конечно же мы окажем вам всяческую помощь в поиске принцессы Эриэллы…

Стефания прикусила нижнюю губу.

— Сейчас, как вы и хотели утром, вас проводят к студенту Лессену Дикою. Он, наконец, пришел в состояние, в котором может связно вести беседу. Это просто был… скажем, организационный момент, а вовсе не попытка что-то утаить от вас…

Лица эльфов были красивы, высокомерны и… скептичны. Скорее всего, ректору они не верили.

— О! Похоже, меня уже ждут, — заметил ректор Стефанию, вполоборота оборачиваясь к ней. — Госпожа Терская, вы ко мне?

— Да, господин ректор, — сделала она книксен, склоняя голову.

— Подождите, я вас сейчас приму. Только провожу гостей. Господа…

Мотэдиус принялся раскланиваться с эльфами. Видно, ему хотелось от них избавиться побыстрее, и он использовал пришедшего к нему посетителя как повод для ускорения процесса прощания.

— Я вас слушаю, — некоторое время спустя сказал ректор, пригласив Стефанию в кабинет и закрыв за ней дверь. Эльфы ушли, предварительно внимательнейшим образом оглядев с головы до пят девушку и ее черную мантию.

— Господин ректор… — неуверенно начала Стефи и замолчала, не зная, что и как дальше сказать.

Может, не нужно ничего и говорить? Эльфы… То, что Мотэдиус им говорил… Может, лучше промолчать? Но Эри просил…

— Так что вы хотели, Стефания?

— Господин Мотэдиус, Эри нужна ваша помощь! И помочь ему можете только вы! — собравшись с духом, выпалила она.

— Ну… вот… как-то так и получилось…

Прекрасная златовласая девушка, разведя руками и чуть улыбаясь, смотрела на архимага.

Мотэдиус смотрел на нее и все никак не мог поверить в случившееся. Первый шок он испытал, когда, зайдя в комнату, он увидел принцессу, разыскиваемую с утра буквально всей столицей. Вторым ударом стало известие, что никакая на самом деле это не принцесса, а его студент — Эриадор Аальст, немного застрявший, по его выражению, в ее облике. Сначала Мотэдиус подумал, что это розыгрыш, поскольку, как он ни смотрел на эльфийку, ничего, указывающего на то, что это парень, он не видел. Тут либо его обманывали, непонятно, правда, с какой целью, либо следовало признать, что Аальст настолько искусен в иллюзиях, что… что просто нет слов!

— Почему вы уверены, что это Эриадор? — обратился он к Стефании, надеясь получить доказательство тому, что это шутка.

— Э-э…э. Я с ней… гово…

— Мы с ней поговорили! — резко перебил ее Эриэлла-Эриадор. Причем сделал он это настолько быстро, что у Мотэдиуса возникло ощущение, что он просто заткнул рот Стефании, не дав той что-то сказать.

— Мы с ней поговорили, — повторив фразу, продолжил Эри, — о вещах, скажем так, известных только мне и ей. Я вам тоже могу кое-что пересказать, чтобы вы поверили. Например, разговор в вашем кабинете, где мы обсуждали вопрос проведения празднеств…

И Эри практически дословно пересказал часть разговора, случившегося не более как две недели назад.

«М-да… — подумал Мотэдиус, выслушав, — похоже, придется признать, что это действительно Аальст. Иначе как объяснить то, что эльфийка это знает? Никаких эльфиек тогда за столом не было!»

— Расскажите поподробнее все, что вы делали. Как создавали иллюзию, — попросил Мотэдиус Эриадора.

Тот, задумавшись на мгновение, отрицательно покачал своей золотой головой.

— Простите, но, к сожалению, не могу, — ответил он, — тайны дома. Семейные тайны. Вы понимаете?

Ректор понимал. Новые заклинания, придуманные магами, являлись их собственностью и принадлежали только им. Требовать раскрытия секретов не мог даже Верховный совет. Таков был порядок. И только в каких-то особых случаях, если дело, допустим, шло о вопросах спасения членов императорской семьи или вообще о спасении империи… Но на своей памяти Мотэдиус не мог припомнить, когда совет собирался по такому поводу.

— Как же я тогда смогу вам помочь, если не знаю, как и что вы делали? — нахмурился архимаг. — Но хорошо. Расскажите тогда все, что вы делали вчера. Кроме подробностей заклинания…

— Ну… вот… как-то так и получилось… — закончил свой рассказ Эриадор.

— Что ж, молодой человек. Что я могу вам сказать? — с сарказмом произнес Мотэдиус после некоторой паузы, во время которой он обдумал услышанное. — Могу вас, как говорится, только поздравить! Вы что же, думаете, правила — они для того, чтобы просто на стенке висеть? Так, по-вашему? Вчера вы творили заклинания не просто в пьяном виде, если судить по тому, что рассказывают об этой ночи в столице, а в невменяемом виде! Что вы в результате с собой сделали, одним богам известно! Неужели правила были просто так написаны? От скуки? Дабы занять студентов их зубрежкой? Нет! Нет и еще раз нет! Вы не первый такой, кто в алкогольном угаре мнил себя великим магом и творил безобразия налево и направо. И всегда это кончалось трупами и разрушениями! А «творец», проспавшись и протрезвев, отправлялся с утра на Камень слез… или вообще заканчивал свой жизненный путь, если продолжал упорствовать. Поэтому-то и был утвержден регламент поведения мага. И один из его пунктов — запрет на употребление алкоголя! А вы, грубо говоря, нажрались, простите, как свинья! И теперь просите помощи, будучи неспособными самостоятельно выбраться из того дерьма, в которое вы вляпались и втянули всех нас! Весь университет!

Ректор практически орал на своего студента, чего себе никогда до этого не позволял. Ну почти… Всякое бывало…

— Это же только подумать, во что вы нас всех втравили! — продолжил свой разнос Мотэдиус. — По городу разгромлены несколько трактиров! Драки! Побоища! Орки оскорблены! Гномы негодуют! Люди возмущены! В университете скандал! Лично меня вы выставили полным дураком! Весь двор, во главе с императорской семьей и эльфами, примчался спасать потерявшуюся эльфийскую принцессу! И что я должен был им говорить? Как я вчера, по-вашему, выглядел?! Я вас спрашиваю!!

Эриэлла улыбнулась печальной улыбкой одинокого цветка, обреченного на увядание в пустыне.

— И вы еще имеете смелость просить у меня помощи? — снизив уровень громкости, с угрозой в голосе задал вопрос Мотэдиус. — Господин Аальст, а вам не кажется, что это уже откровенная, оскорбительная наглость?

— Прошу простить меня, уважаемый господин Мотэдиус, за случившееся. Поверьте, — эльфийка сделала уважительный мужской поклон, — я глубоко раскаиваюсь в содеянном и прошу вас принять мои искренние извинения. В свое оправдание скажу, что действовал я из самых благих побуждений в рамках того нашего разговора о праздниках. Но… все сложилось несколько… не так, как я рассчитывал. Понимая свою вину перед вами, я тем не менее пригласил вас сюда, считая, что огласка произошедшего не должна произойти никоим образом. Все должно остаться тут, в этой комнате. Иначе репутация университета пострадает…

Мотэдиус молча смотрел на эльфийку, чувствуя, как его распирает негодование.

«Каков паршивец, — думал он, — наделал делов и, не смущаясь, прибежал — спасайте его! И ведь прекрасно понимает, что мне придется покрыть его шалость. Действительно, если станет известно, что весь этот вчерашний переполох в столице — всего лишь развлечения студентов магического университета… О-о-о! Боюсь даже представить себе, как может среагировать его величество на такую новость… Всем может достаться. А мне так в первую очередь. За дисциплину… Точнее — за ее полное отсутствие! Конечно, ничего страшного, переживем, как говорится… Но к чему скандал, если можно его избежать? У императора память долгая… если не сразу, то потом припомнит обязательно… И Верховный совет мне припомнит…»

— Кто еще об этом знает? — спросил он Эриадора.

— Только те, кто тут, — пожал своим хрупким плечиком он.

— Согласен. Необходимо сохранить это в тайне, — сказал Мотэдиус, — нужно подумать, как незаметно вас вывезти из столицы или спрятать.

— А что, вернуть меня к нормальному виду нельзя?

— Боюсь, что я не смогу тут ни в чем помочь. Я не силен в иллюзиях. Очень специфическая область. Я просто не представляю, как вам удалось такое сделать. Это раз. Плюс имеется явное искажение магической структуры, коль вы потеряли над ней контроль. Это два. Необходимо для начала понять, как делаются подобные вещи, а затем пытаться разобраться, что именно пошло не так. Однако сейчас на это нет времени, поскольку не та обстановка вокруг, чтобы проводить исследования…

Мотэдиус на секунду задумался.

«Жаль, конечно, упускать возможность узнать что-то новое, — подумал он, — но неизвестно, получится ли у меня работа с иллюзиями. Лучше Аальсту сейчас куда-нибудь исчезнуть… Убрать его из столицы! И сделать так, чтобы он не захотел тут больше появляться. По крайней мере, до того, как не уляжется весь этот шум или он не вернет свой прежний вид… Как мне это сделать? Хм… Он пошутил? Ну и я над ним немного пошучу. В отместку…»

— Вы знаете, Эриадор, — продолжил ректор на мгновение прервавшуюся речь, — а ведь за вас эльфы назначили вознаграждение в десять тысяч золотых монет!

— Ничего себе! — изумилась Эриэлла, распахивая свои огромные глаза. — Это за что же мне такое счастье?

— Все просто, — ответил Мотэдиус, совершенно спокойно глядя ему в глаза. — Среди эльфов есть принц. Говорят, он вчера приглядел себе невесту… — Не желаете ли выйти замуж, Эриадор? — резко задал вопрос ректор, со злорадством наблюдая, как у златовласки вытягивается лицо и округляются глаза. Стоящая рядом Стефания, от изумления ахнув, открыла рот.

— Замужжж? — прожужжала псевдоэльфийка, похоже обалдевая от попытки представить себе, как это может выглядеть в действительности. — Нет ужж! Чего-чего, а замуж я ну никак не собирался!

Эриадор энергично замотал головой из стороны в сторону.

— Что ж, госпожа Эриэлла, коль вы столь решительно не намерены связать себя брачными узами, то, похоже, самым разумным для вас будет исчезнуть оттуда, где все вас так пристрастно ищут. Я дам вам рекомендательное письмо к одному уважаемому магу, владеющему способностью к иллюзиям. Очень удачно, что он живет как раз не в столице, а в провинции. Попробуйте поговорить с ним. Возможно, он найдет способ вернуть вас к прежнему виду. Но поторопитесь. Я где-то читал, что долгое пребывание в подобного вида иллюзиях способно изменить физическое тело… Вы рискуете стать… гм, девушкой, Эриадор!

Стефания вновь ахнула, приложив пальцы к приоткрытому рту, с ужасом смотря на Эриадора. Эриадора же такая перспектива, похоже, не особо испугала. Эриэлла скептически хмыкнула, дернув уголком губ, и внезапно улыбнулась.

— Это было бы забавно, — промолвила она.

— Вас это не смущает? — искренне удивился Мотэдиус.

— Не, ну почему! Очень смущает! Конечно же смущает, — ответила она, — но думаю, до этого дело не дойдет. Все будет… хорошо! Надеюсь, что рекомендованный вами, господин ректор, маг мне поможет.

— Я тоже надеюсь на это… Остается вопрос — как вам к нему попасть? Десять тысяч золотых — сумма, способная поставить на вашем пути стену, пожалуй, выше, чем у любого замка империи. Вы понимаете меня, Эриадор?

— Вполне, — кивнула Эриэлла, — но проблем нет. Я ее перелечу! Пу-ух!

С легким шорохом за ее спиной распахнулись два огромных белых крыла.

Это стало третьим шоком для Мотэдиуса за последние полчаса.

«Не может быть! — потрясенно думал он, глядя на это чудо. — А я-то думал, что кому-то привиделось с пьяных глаз… Крылатая вестница! Без богов тут не обошлось! Вопрос — это Эри или… кто? Тем более нужно срочно услать его отсюда! Пока она думает, что она Аальст! С богами лучше дел не иметь! Не нужно ввязываться в их планы…»

— 3-замечательно… — выдавил наконец из себя ректор, подобрав отвисшую челюсть. — Когда… вы намерены это сделать?

— Как стемнеет. Пожалуй, не стоит привлекать к университету излишнее внимание. Да и мне собраться нужно. Вы согласны?

— Да-да. Конечно. Очень разумно. Несомненно. Сейчас я пойду напишу рекомендательное письмо, а Стефания его вам передаст. Пойдемте, Стефания!

Ректор схватил недвижимо стоящую девушку за руку и потащил ее за собой к двери.

Поздним вечером того же дня.

— Как наш… друг? — задал вопрос Мотэдиус вошедшей в его кабинет Стефании.

Стефания подняла на него глаза, полные слез.

— Он улетел, — тихо прошептала она, — но обещал вернуться…

Эри.

Ух… ух… ух…

Крылья тяжело отпускались вниз, толкая меня при каждом взмахе вверх.

«Лучше бы мозги вместо крыльев дали! Ей-богу!» — неожиданно проснулся молчавший до этого внутренний голос.

«Ладно… Не боись…» — ответил я ему.

«Не боись? Ты же сейчас угробишься!»

М-да… ситуация действительно… не айс… Мрак — хоть глаз коли. Их вообще можно закрыть и не открывать. Разницы никакой! Виной этому облака. И не просто облака, а очень низкие облака, Сихот бы их подрал!

«Сихот тут ни при чем, — категорично сказал внутренний голос, — это просто фатальное усыхание мозга, сопровождающееся его непрерывной атрофией. У тебя уже в привычку входит — сначала делать, потом думать!»

Что ж, есть некое расслабление… Но так быстрее хотелось в небо! Так давно не летал! И словно кто специально принес эти облака! Вообще погода тут жаркая, солнечная, дожди бывают редко. А сегодня вдруг затянуло. Но я на это внимания не обратил. Полдня проспал, пока Стефи не разбудила. Потом пошли всякие ошеломления в виде застревания в образе эльфийки, бесед с ректором… И все на больную голову! Череп трещал после вчерашнего просто неимоверно, и думалось весьма и весьма тяжело. А когда я вспомнил, что у меня есть крылья…

«Вообще мозг отрубило, — прокомментировал внутренний голос, — полетать захотелось!»

Естественно! Спорить даже не буду… В общем, пришедшую от ректора с двумя рекомендательными письмами какую-то тихую Стефанию я отправил в город. Попросил купить мне еды на дорогу и послушать, что говорят. Наказал ей явиться ко мне не раньше девяти вечера. К этому времени должно было быть уже темно, и хоть время раннее, можно было стартануть. Даже если увидят, не страшно. Мало ли кому что во мраке привиделось? Плюс сегодня очередная вечеринка в университете. Наверняка территория студенческих домиков, стоящих несколько в стороне от учебных корпусов, будет этим вечером довольно безлюдной. Стефи я услал еще потому, что просто не чувствовал в себе сил на разговоры. Голова просто раскалывалась. В таком состоянии беседы вести? Да ну его! Когда она ушла, я еще немного позабавлялся с крыльями, посмотрел на точку сборки, медленно пульсирующую белым светом, и решил еще немножко полежать… Лег… и вырубился! Проснулся от стука в дверь.

Вернулась Стефи, принесла корзинку с едой и кувшин молока. Кувшин я прикончил тут же, не сходя с места. Какое молоко! Нектар! Во рту, словно… Что за дрянь я пил вчера? Такой сушняк…

Я напился, с чугунной головой пошарахался по комнате, пытаясь что-то собрать, хотя у меня в общем-то все лежало в потайном кармашке, выслушал пересказ новостей от Стефании. По окончании ее рассказа у меня возник вопрос — что это за брехня? А если не врут, то когда же я это все успел? Точно крылья выросли за спиной! Однако, похоже, ночка удалась! Единственно… вспомнить бы все толком! А то даже обидно. Делать делал, а воспоминания кусками. Но город лучше покинуть. Судя по услышанному, в нем имеет место быть некая нездоровая нервозность… Пусть утихомирятся…

— Ладно, пошли! Посмотри, если нет никого, позовешь…

— Эри… ты вернешься? — тихо спросила Стефи.

Я посмотрел в ее подозрительно блестящие глаза и пожал плечом: наверняка. Как только, так сразу.

— А… когда?

— Когда? Вот будет подходящий ветер — и вернусь! Жди меня с попутным ветром!

Я улыбнулся.

— Хорошо. Я буду ждать. Только… пожалуйста… вернись прежним! Я не могу видеть тебя в таком виде! Хорошо?

Стефания слабо улыбнулась кривой улыбкой.

— Разберемся… — обтекаемо пообещал я.

— Знаешь, Эри… Я хотела тебе еще сказать…

— Ой, Стефи, не надо! — сморщился я. — Башка трещит… Длинные проводы — долгие слезы. Потом. На здоровую голову мне расскажешь… Хорошо?

Та посмотрела на меня печальным взором, но спорить не стала. Я отправил ее вперед, на разведку. Стефания вышла на улицу, обошла площадку перед домом, убедилась, что посторонних глаз нет, и позвала меня.

— Пока!

Я взмахнул крыльями и оттолкнулся от земли, уходя в черное небо.

— До свидания, Эри! Возвращайся скорее! Я буду ждать!

— Жди попутного ветра! До скорого!

Я поднимался вверх, наслаждаясь давно забытым чувством полета. Но не прошло и пары минут, как вокруг меня внезапно сомкнулась тьма. В первый момент я не понял, но потом до меня дошло — облако! Однако я не придал сразу этому особого значения и сосредоточился на чувстве полета. Но через некоторое время, когда эйфория несколько спала, возникло ощущение дискомфорта. Мрак. Ничего не видно. Как-то и чувство, что лечу, пропало. Крыльями машу, а такое ощущение, что стою на месте. Решил немного снизиться, чтобы выскочить под нижнюю кромку облака и восстановить ориентацию в пространстве. Начал было планировать вниз, ожидая, что вот-вот и облако закончится. Но! Ничего не заканчивалось! Мрак и мрак. Тьма и тьма. Только ветер в лицо. В чем дело? Стоп! Это же не Земля! Электрического света тут нет! И это не Эсферато, где у меня были глаза, которые видели в темноте. Где я? Сколько уже в воздухе? Вполне возможно, что пока я радовался и ликовал, махая крыльями, меня вынесло за границы столицы. Да запросто! Какой тут сейчас, наверху, ветер? А если не вынесло, то лечу сейчас где-нибудь над окраинами с беднотой… А там освещения немного. Не… Какой-то свет там конечно же есть, но вполне возможно, что я его просто не вижу. И не увижу до тех пор, пока не грохнусь на всей скорости на крышу или землю…

Я широко загреб крыльями, прекратив скольжение вниз. Сихот! Ну что за идиотизм! Вечно какие-то проблемы! Что же делать? Остается один вариант — наверх! Подняться выше облаков и как-то там сориентироваться…

И вот, уже совсем потеряв ощущение времени, я упорно махал крыльями, поднимаясь вверх. Тут еще внутренний голос проснулся. Мораль начал читать… И так настроение упало, а еще и он…

Внезапно где-то сверху над собой я увидел слабое свечение.

Свет! Туда!

Я энергичнее заработал крыльями. Вокруг светлело с каждым мгновением.

— Вау!

Белесая муть вокруг меня внезапно исчезла, и я выскочил на чистое небо. Внизу, подо мной, до самого горизонта громоздились кучи облаков. Яркий свет полной луны придавал им ледяной, серо-серебристый оттенок. В черном небе дрожали холодными лучами крупные звезды. Стылый мир ветра и пустоты…

«Ну все! Хана! Тут-то мы и околеем!» — прокомментировали обреченным голосом африканского попугая, внезапно оказавшегося посреди зимней сибирской тайги.

Н-да… прохладно! В облаке было теплее…

Я крутанулся вокруг себя, озираясь. Понятно теперь, почему мне пришлось столько крыльями махать! «Повезло» нарваться на восходящий поток воздуха, поднявший облако на большую высоту. Вот всю эту громадную «башню» я и пролетел снизу вверх, поднимаясь. В некотором отдалении были видны несколько подобных «выбросов», возвышающихся клубящимися столпами над морем кучевых облаков.

М-да… свезло. И… что теперь?

Облака простирались до самого горизонта, во все стороны. Как я ни крутился, озираясь по сторонам, никаких разрывов я в них не увидел.

Еще раз свезло! И куда теперь? Сейчас ночь. И где бы я ни попытался снизится, везде под ними будет сплошной мрак. Как же я сяду, не видя земли? Стопроцентно убьюсь! Можно, конечно, в качестве защиты щит поставить… Но это, пожалуй, бесполезно. Щит рассчитан на магию и на быстролетящие одиночные предметы. Или на несколько предметов. Сработает ли он? Да и потом… После того, что со мной произошло, нужно сначала проверить, работает ли он вообще? Я же не проверял. Может, и нет… А я на него понадеюсь… И брякнусь… М-да… Ситуация… Но все же, что же делать? Лететь, пока солнце не взойдет? Конечно, перспективка еще та, но другого выхода я пока не вижу. Сейчас около десяти вечера. Рассвет в пять. Итого порядка семи часов… Смогу столько?

Я прислушался к своим ощущениям. Да вроде усталости не ощущается. Крылья держат неплохо. Конечно, это не то, к чему я привык, но тоже ничего. Как говорится: на безрыбье и рак рыба. Хвоста, жаль, только нет. Поэтому маневренность невысокая. За спайклами на таких не погоняешь, но для неспешного прямолинейного полета — вполне приемлемо. Поймать воздушный поток и путешествовать вместе с ним до рассвета. Вот только холодно тут, на высоте. Если лежать на потоке, то работать крыльями почти не придется. Действительно, околею. И даже не к утру, а часа уже через два. Можно, конечно, периодически греться, размахивая крыльями, но тогда есть вероятность устать… А устать — это, считай, гарантированная ночная посадка вслепую… Неинтересно… О! У меня же магия есть! Была, по крайней мере. А если использовать Абасовское заклинание облачной палатки? Там ведь была функция обогрева. Изменить только форму, вытянув ее вдоль тела, — и вуаля! Можно жить. Дай-ка я попробую! До утра времени навалом! А до вынужденной… ну часа три-четыре точно есть…

Некоторое время спустя, уже под утро.

«Пожалуй, можно потихоньку снижаться», — подумал я, в очередной раз прикидывая размер кроваво-красного диска солнца, вылезающего из-за горизонта. Это здесь, на высоте, его уже много. А там, внизу, на земле, еще лежит непроглядная темень. Но уже надоело болтаться выше радуги, да и устал…

Ночь прошла феерично. Столько свежего воздуха, простора и ветра у меня давно не было! Неспешное скольжение над облаками при свете луны в молчаливом черном небе, полном звезд, на посеребренных луной белых крыльях… Феерия! Нужно будет это обязательно запечатлеть в рисунке! Как-нибудь. При случае… Жаль, только цвета, пожалуй, не смогу повторить… Потрясающие оттенки! Но это к слову… А так больше ничего интересного за время от заката до рассвета не произошло. Ну а что, собственно, может случиться в пустом ночном небе, на высоте порядка двух километров? Драконы не водятся, вороны — эшелоны их гораздо ниже… Да и спят они сейчас. Тут даже самолеты не летают! Деревня. Поэтому в здешних небесах тишина и покой, от края и до края. Зато никто не мешает, если вдруг есть желание поразмыслить. Чем я и занимался, чуть покачивая крыльями в потоке воздушной реки. Передумал обо всем, что вспомнилось, ну и, конечно, о последних событиях. О том, как я застрял в образе и откуда у меня крылья? Ректор не зря ругался, что я в пьяном виде занимался волшбой. Действительно, нельзя так делать. В Эсферато это тоже очень магам не рекомендуется. Правда, у нас они не пьют, а курят сушеную траву шшимбумшик… Но какая, к черту, разница, пить или курить? Анекдотов про тех, кто натворил делов под шшимбумшиком, у нас тоже вполне достаточно. Вот припоминается мне… что я что-то поправлял у себя… во внешнем виде… вроде… хотел стать фиолетовым… Борзых зеленых орков напугать… Точно! Но не закончил. Как раз в этот момент в зале начали кидаться столами, и я отвлекся… На перепас… Да! Было дело! Ясно теперь, откуда ноги растут… Сихот! Нужно же быть таким дураком! А вот с крыльями… Да кто его знает? Это же было еще до орков… После гномов… Хотя я уже тогда крепко принял… Кстати, такую дрянь они пьют в этом своем «Фонарике»! На ношеных шахтерских сапогах, что ли, самогон настаивают? Для забористости. Ну да ладно. Это не важно, что глушат гномы. Крылья-то откуда? Не понимаю. Сказали — лети, я и полетел! А как так получилось… ну не знаю! Первый раз у себя увидел — просто обалдел. Мотэдиус и Стефания, кстати, тоже. Никто из них и не вспомнил даже, что я магию терял. Видать, настолько сильным было потрясение… Хе-хе… А насчет того, что Мотэдиус говорил, что я могу тело сменить, если долго буду находиться в иллюзии… Ну… тут в общем-то он где-то прав. Только на это нужно порядка тысячи лет… Хотя… вдруг тут все быстрее происходит? Мир-то другой! Да ну и ладно! Можно подумать, что это меня как-то волнует! Что у Эри было тело низшего, что новое тело — тело низшей… Какая в общем-то разница!

«Но женщины имеют более низкий социальный статус…»

«Зато у нее есть крылья! А статус я уж себе организую! Он у меня тут все равно самый высокий».

«Только об этом никто не подозревает… хе-хе…»

«Захочу — заподозрят!»

«Верю. А вдруг тебе начнут нравиться мальчики?»

«Пфф…ф! Это еще с чего вдруг?»

«Ну, если тело женское… Гормоны и все такое… Тело Эри тянет же на баб? Почему бы другому телу не повлиять на тебя по-другому?»

«Почему? Элементарно, Ватсон! Считаем. Я мужчина, Эри самец, плюс алкоголь… Итого три плюса. Получилось в итоге три. Считаем вновь: я мужчина — плюс, тело низшей — минус, алкоголь отсутствует — плюс. Итог — два плюса, один минус. Два ведь больше, чем один, не так ли? Так что какие мальчики? Обалдел, что ли? Наоборот, получается, что в женском теле я должен быть более устойчив в моральном плане!»

«А если будет алкоголь — плюс?»

«Не будет. Я завязал. Хватит! Нужно решительно порвать с разгульной жизнью! Тут не Земля! И не студенческие общаги!»

«Да ну? Вот в лесу точно что-то сдохло…»

«Точно, точно говорю. А насчет тела… Но я же ведь ни в кого пока не превратился? И неизвестно, превращусь ли вообще? Это же чисто умозрительная, теоретически-гипотетическая возможность! Посмотрим… Вскрытие, оно покажет, как говорится. Тут бы приземлиться, не переломав костей… Вот сейчас главная задача! Все остальное — потом!»

Да. Похоже, уже можно снижаться… Я, закончив веселить самого себя болтовней с внутренним голосом, еще раз прикинул, насколько высоко над горизонтом солнце. Пожалуй, если «катиться» вниз по пологой траектории… да не спеша… то к тому моменту, когда внизу начнется рассвет, я как раз и спущусь…

Приняв решение, я чуть повернул крылья и заскользил на них, плавно снижаясь. Еще с полчаса неспешного полета — и я внезапно оказался в большом разрыве облаков, под которыми стала видна земля с длинными тенями деревьев от восходящего солнца.

«Удачно», — подумал я, переходя на более крутое снижение.

Вот только лес… не очень удобное место для посадки…

Однако когда я снизился уже к верхушкам деревьев, впереди внезапно показалась небольшая квадратная проплешина. Лужок, заросший травой.

Весьма вовремя, решил я, загребая воздух и тормозя крыльями. Там и шмякнусь! А то уже совсем устал, с непривычки…

Я ловко приземлился в центре выбранной площадки.

— Ай! Ше-е-етт!

Густая, по пояс, трава была покрыта росой. Обильно покрыта! Я враз вымок до пояса.

— От гадство! И что теперь делать? — Я измерил взглядом расстояние до первых деревьев. — Брести по пояс в мокрой траве? Брр… Взлететь и долететь до деревьев?

При мысли о полете плечи заломило.

Да Сихот с ним! Уже вымок! Дойду ногами. Все одно — сушиться придется!

Я решительно зашагал сквозь мокрую траву, морщась от прилипающих к ногам мокрых штанин.

Дойдя до кромки леса, я вошел под своды деревьев, в удачно подвернувшийся просвет между стволами.

А вон и поваленное дерево! Там и расположусь, — направился я к увиденной цели.

Внезапно что-то под ногой хрумкнуло, и меня резко дергануло вверх за ногу.

— … — сообщил я во весь голос просыпающемуся лесу.

Вум-вум, скрип-скрип…

Раскачиваясь, вишу вниз головой на толстой веревке, перекинутой через сук дерева. Веревка чуть скользит по суку, издавая звук «вум» в такт качанию, а сук поскрипывает. Правая нога захвачена веревочной петлей. Крылья, видно, чисто рефлекторно распахнулись, и я изображаю собой огромную бабочку, висящую вверх ногами.

— Да, блин! Звероловы Сихотовы! Дайте только до вас добраться! Самих вниз головой повешу!

Изогнувшись, хватаюсь левой рукой за веревку, а правой достаю из мешка чак и чиркаю лезвием.

Ших!

Рывок!

Веревка оказывается неожиданно скользкой и выскакивает из кулака, пульнув куда-то вверх, а я лечу вниз.

Бэ-эм!

Попытка встать на ноги неудачна. Нога подворачивается, и я лечу спиной вперед, падая на землю. Голова встретилась с чем-то твердым, что, похоже, всю жизнь ждало меня на этом месте, и сознание провалилось во мрак…

— Идите скорее сюда! Скорее! Я тетю с крыльями поймала!

С трудом приоткрываю глаза. Надо мной лицо девочки лет десяти. Выражение немного испуганное, но глаза горят азартом.

— Она живая! Скорее! Я ее поймала! Я охотница!

— Тсс…

Звук шагов и выдоха воздуха сквозь зубы. Скашиваю глаза туда. Обзор чуть прикрывает мое распахнутое правое крыло. Вижу: молодой мужчина с вытянутым от изумления лицом и вытаращенными глазами. Агрессии не чувствую…

— Чудо… Крылатая! — потрясенно выдыхает он. — Этого не может быть! Откуда вы, светозарная?

Светозарная? А… ну да! Лежу на распахнутых белых крыльях… да и волосы, похоже, во все стороны… Золотое по белому. Несомненно, светозарная!

— Да так… Мимо пролетала, — стараясь вложить во фразу как можно больше сарказма, с трудом отвечаю я.

Почти в это же время в столице.

Ректор магического университета архимаг Мотэдиус сидел у себя в кабинете, уперев локти в стол и воткнув подбородок в ладони. Сдвинутые вверх щеки сузили глаза, сделав его похожим на китайца. Перед ним на столе — кружка с крепким коффаем, без молока, как он любил. Над черной жидкостью вился легкий парок. Архимаг, не двигаясь, следил за его извивами. Утренняя чашка была многолетней традицией, но сегодня — не хотелось. В желудке и в кишках от съеденного и выпитого за последнее время на праздниках было неприятно. Плюс еще нервотрепка чуть ли не каждый день… В общем, ректор чувствовал себя несколько возбужденным и помятым. Стук в дверь оторвал его от медитации над кружкой.

— Да! — сказал Мотэдиус, убирая руки от лица и выпрямляясь.

— Господин ректор, — в приоткрывшуюся дверь просунулась голова секретаря, — в приемной — варга. Просит вас ее принять. Что сказать?

«А этим-то что не спится? — с неудовольствием поджав губы, подумал Мотэдиус. — Или опять что-то случилось? Но Аальста вроде уже нету… Уже без него случается? Или… или он вернулся?! Этого еще только не хватало!»

— Проси, — сделал он легкий жест пальцами правой руки.

«…направить студента Эриадора Аальста, как показавшего высокие знания в древних языках, для разбора и каталогизации документов, скопившихся в крепости Цитадель, княжество Этория… — читал он некоторое время спустя, приподнимая с каждой прочитанной строчкой все выше и выше брови. — …Полномочному представителю Этории обеспечить охрану господина Аальста на пути до места назначения и обратно. А также выплачивать ему утроенное (за сложность выполняемой работы) ежемесячное денежное вознаграждение по существующему прейскуранту, с соответствующими процентными отчислениями гильдии…»

Закончив читать, ректор самым внимательным образом изучил подписи, печать и, отложив листок на стол, молча уставился на посетительницу.

«Что бы это могло значить?» — думал он.

Молодая красивая варга, скромно сидя на краешке кресла, жизнерадостно улыбнулась архимагу.

— Пятерка охраны готова. Мы можем выезжать прямо сейчас, господин ректор! — сказала она, вежливо наклонив голову.

Мотэдиус не удержался и ухмыльнулся ей самым недипломатичным образом.

Парррршивец… Ррршивец… Прррр… шивец!

«Эр» перекатывалось по языку Эстеллы всеми своими переливами.

«Сбежал! — думала она, кипя внутри, словно котелок с водой на огне. — Буквально одного дня не хватило! Проклятая канцелярия! Проклятые бюрократы! Сколько денег пришлось отдать, чтобы ускорить дело! Да чтоб вы сдохли там все разом! И вот, когда наконец-то все готово (даже направление в Эторию подписали, с ума сойти!), — он сбежал! Сбежал, паршивец! Словно что почувствовал! Лови его теперь! Поймаем, конечно… Но опять уходит время… Впустую уходит! Ррр!»

— Он сказал, к кому именно отправился Аальст?

— Нет, господин ректор никаких имен не назвал. Просто сообщил, что Аальст давно интересовался созданием порталов и решил посетить магов, всех, кто когда-либо занимался их изучением.

Варга преданно смотрела на свою начальницу.

— А почему именно сейчас? Тем более когда Аальст потерял свои способности?

— Господин Мотэдиус сказал, что он намеревался таким образом развеяться и прийти в себя после случившегося с ним…

«Хм… Ректор решил его сплавить с глаз долой, чтобы не возиться? Начало нового учебного года, праздники… Тут не до ученика, потерявшего свой дар… Понятно… — подумала Эстела. — Но где же нам его теперь искать? Тем более что, если он смог вновь незаметно проскочить, то вполне возможно, что он снова использовал артефакт, меняющий внешность. А у нас против подобного есть всего два артефакта… М-да-а, поиски могут оказаться весьма непростыми… Может, набраться наглости и спросить у Мотэдиуса список магов, к которым он мог поехать?»

Начальница тайной стражи слегка скривилась, представив этот разговор.

«Можно, конечно, — размышляла она, — но стоит ли привлекать внимание? И так этот приказ, как говорится, на грани разумного. А Мотэдиус отнюдь не дурак… Дошел до архимага да и с университетом управляется уже не один десяток лет… Задавать себе вопросы он умеет… И ответы на них находить — тоже! Я это знаю. А там еще их служба безопасности… Обратят внимание — копать начнут… Нет! И так все шито белыми нитками. Никогда к себе никого не пускали, а тут вдруг потребовался человек для наведения порядка в архивах нашей Цитадели! Да еще тот, кто уже у нас был… Сразу возникает куча вопросов, на которые есть только неубедительные ответы. Все строится на расчете, что с этим дурдомом, который нынче творится в столице, никому не будет дела ни до Аальста, ни до нас… А там… там посмотрим! Поэтому к ректору соваться никак нельзя! Да. Именно так. Значит… А это значит, что выяснить, к кому он мог уехать, придется самим… Дарг! Опять время! Да еще с этой книгой… Все будет гораздо сложнее… И дольше… Ладно! Потребую, чтобы мне выделили один день в пыточной. Лично для меня! Этот писака за все ответит! За каждого не рожденного по его вине мальчика, тварь!»

— Хорошо, лейтенант. Вы свободны! — глубоко вздохнув, произнесла Эстела.

Эри.

— Нижайше просим тебя, о крылатая!

В воздухе легкие остатки утреннего тумана. Зеленая трава, и на ней — два коленопреклоненных эльфа с низко опущенными головами. Плюс девочка в зеленом костюмчике с луком за спиной… с удивленными глазами. И я стою пред ними, вопросительно наклонив голову к плечу и высоко подняв распахнутые белые крылья. Композиция со стороны должна выглядеть неплохо, но однако — что мне делать?

«Да, давай подумай, что бы мы сделали, будь у нас мозги…»

Это внутренний голос.

Ага. Очень смешно. Особенно когда нужно быстро соображать. Меня только что пригласили в гости. Нет. Не то слово! Умоляли зайти. Это точнее. Вот, стою, обдумываю — стоит принимать приглашение или нет?

Облепившие ноги холодные, мокрые штаны и усталость бессонной ночи подталкивали к простому решению — в гости и сушиться! И завтракать! И спать! Но вот голос разума задавал вопрос: платить-то чем? Явно меня приняли за кого-то не того. А точнее, не ту. Можно, конечно, продолжить изображать тетушку Чарли из Бразилии, где много-много диких обезьян, но что будет, если обман откроется? Ну и что, что меня никто в столице не раскрыл! Эльфы — раса древняя, мало ли какие способы у них есть? Какие-нибудь стационарные определители, которые из-за их громоздкости они оставили дома… А я, похоже, как раз и попал к ним домой. Прибьют самозванку? Наверняка… Оно мне надо? Конечно нет! Но с другой стороны — коль раса древняя, то и знания у них должны быть соответствующие, древние. Может, о порталах им все известно? Стоит себе книжка на полке, меня ждет. Или специалист, который на пальцах объяснит, как это делается. Можно за пару часов решить свою проблему, да и отчалить… Хм… Очень заманчиво! Но для того, чтобы все дали, показали и помогли, мне нужно оставаться донной Розой д'Альвадорес… Но кто же она, эта донна Роза? Судя по тому, как эльфы дружно хлопаются на колени — я для них какое-то божество. Играть роль богини? Не слишком ли рискованно? Постоянно ожидать, что внезапно из воздуха появится кто-то и хмуро спросит — а ты, собственно, кто? Вот тут точно я уже не откручусь…

«Почему? Если быстро ей сказать, что на тебе проклятие… Тьфу, пророчество, и даже Хель не рискует с тобой связываться, то, я думаю, прокатит. Не станет она тебя убивать! Главное, сопли не жевать, а сказать сразу, чтобы четко и внятно донести мысль. Понятно?»

«М-да?.. Ты думаешь? А если она сразу шарахнет? Без вступления?»

«Вряд ли. Что, эльфийская богиня отмороженная, что ли? Наверняка сначала захочет узнать, кто и что творит и по какому праву. Ей ведь скучно! А тут такое происшествие — самозванку поймала! Небось за всю жизнь отродясь такого не случалось! Обязательно поговорит. Уж муки твои смертные распишет — это точно. А ты в этот момент пророчеством и прикроешься! Это же ацкая крыша, пророчество-то!»

«М-да… В принципе разумно. Но вот только как отыграть роль для эльфов? Я же даже толком не знаю, за кого меня тут принимают! Какая-то вестница…»

«Амнезия! Она все спишет! А там по ходу дела разберешься!»

«Три раза — ха!»

«А за местными можно в ментальном плане следить. Как почувствуешь, что они тебе больше не верят, крылья в руки — и пошел! Небо, оно большое…»

«Несомненно… Ладно! Так и сделаем!»

Я глянул на девочку, прикинул, как примерно надо общаться с детьми такого возраста, и задал вопрос.

— Как тебя зовут, малышка? — мило (надеюсь, что так!) улыбнувшись, спросил я.

— Я не малышка! — внезапно отрезала она и нахмурилась.

Так. Ответ неожиданный! И что ей не понравилось?

Я еще раз окинул ее взглядом. Светлые, слегка вьющиеся волосы, большие голубые глаза, курносый нос и упрямый подбородок. Плечики узенькие, сама худышка. Хм! Эти двое — явно охрана. Видно, дите не простое… Попробуем наладить контакт еще раз!

— Так как тебя зовут, милая девочка?

— Я не девочка!

Хм! Стойкое отрицание своей половой принадлежности… Больная на голову? Охраняют, чтобы не кусалась? По глазкам не скажешь…

— Ну и кто ты тогда такая? — Я решил завязать с угадайкой и пойти напролом.

— Я великая охотница Рассветного леса! Неустрашимая и легендарная лейра Амалира!

— Чудесно, — кивнул я, — тогда проводи меня, Амалира!

— А как тебя зовут? — набычилась девочка.

— Эриэлла.

— Просто Эриэлла?

— Да.

— И все?

— Тебе не нравится мое имя?

— А почему оно такое короткое? Ты ведь крылатая вестница! У них не может быть таких простых имен!

Упс! Мой первый прокол?

— А какие же у них должны быть имена?

— Длинные-длинные, звонкие-звонкие, волшебные-преволшебные!

— Ну у меня вот такое, — сказал я, убирая крылья, — другого нет.

— А ты и правда вестница?

— Мне обидеться? — поинтересовался я, уводя разговор в сторону, дабы не заявлять себя кем-то.

— На что? — искренне удивилась Амалира, забавно округлив глаза.

— На то, что меня кто-то приглашал в гости. Помнишь? А вместо этого я стою на мокрой траве, в сыром лесу, и мне задают вопросы на пустой желудок.

— Нэнья, — подал голос один из эльфов, выйдя из поклона, — прошу вас, пригласите светозарную лейру в ваш дом! Это великая честь для всего леса! И нельзя так разговаривать с вестницей!

Амалира хмуро посмотрела на него, потом так же хмуро — на меня. Похоже, указание на то, как следует себя вести, ей не понравилось. Однако и не сделать того, что ей велено, видно, тоже было нельзя. Девочка сурово сжала губки и насупилась, забавно сведя бровки.

— Ты моя добыча! — внезапно просияло ее лицо улыбкой. — Я ведь тебя поймала! Пойдем скорее, я тебя всем покажу!

Она схватила меня за пальцы и потянула за собой.

Опять меня поймали, подумал я, делая шаг за ней. Что за чушь? Все время меня кто-то ловит! Прямо проклятие какое-то…

— Пойдем, пойдем! Скорей, скорей! — заторопила Амалира и потянула меня за руку настойчивее.

— Веди себя достойно, — сказал я, выдергивая у нее из кулака свои пальцы.

Девочка опять обиделась.

Кто ее воспитывал? Куда смотрит правительство? Э-э-э, точнее, родители?

Один из сопровождавших Амалиру эльфов шустро ринулся, обгоняя нас, и исчез где-то впереди, за кустами. Побежал предупредить… Ладно, пусть встречают… С хлебом, солью. Можно даже с песнями и плясками…

Неожиданно с какого-то листа или ветки дерева, под которым я проходил, сорвалась крупная капля росы и точнехонько шлепнула меня прямо в макушку!

Блин! Вздрогнув всем телом, я невольно лязгнул зубами. Какая холодная! Всю ночь над облаками, не смыкая глаз, потом мокрые штаны, теперь ледяной душ! Что-то мне тут не нравится! Сыро, бодро и свежо… Брр! А не повысить ли мне уровень комфортности? Прямо здесь и сейчас?

Я сосредоточился, повторяя заклинание. И-и… и раз! От шеи до пят мое тело окружило плотное, слегка клубящееся белое облако. Облачная палатка от Абасо! Заклинание, с модификацией которого я провозился с полчаса там, наверху, над облаками. Но у меня все получилось, и я не замерз, проведя в небе всю ночь. И сейчас вполне подходящий случай для его применения. Обогревом можно подсушить одежду. Если уж не высохнет, пока дойду, то по крайней мере дискомфорта от мокрых штанов станет меньше…

— Ой! — вскрикнула Амалира, оглянувшись, увидела меня в новом наряде.

Н-да, вид со стороны, наверное, весьма интересный… Вертикально перемещающееся облачко, в виде сосиски, из которого сверху торчит голова. Забавно.

Эльф-охранник тоже среагировал. Остановился и низко поклонился. Судя по выражению его лица — так, на всякий случай. Я чуть кивнул ему. Мол, порыв видел, движение заметил. Одобряю.

Амалира же совершенно бесстрашно кинулась щупать облако руками, запуская их чуть ли не по локти в белый туман. И затарахтела:

— Ой, а что это? А зачем? Какое теплое… Это магия вестниц, да? А мне можно такую же?

Сихотова детская непосредственность! И трех минут не прошло, а я уже начал от нее уставать! Откуда в ней столько энергии? И вопросов?

Великая лейра Таурэтари (что в переводе означает «королева леса»), стоя на широких ступенях лестницы перед входом, зябко повела плечами, ощущая, как утренний ветерок запускает ей пальцы за воротник и дальше — вниз по спине.

«Сыро, — подумала она, глядя на клочья полупрозрачного тумана, поднимающиеся вверх и тающие под лучами восходящего солнца, — никогда не любила рано вставать…»

Лейра была уже в возрасте. Ей минуло уже почти тысяча триста лет. Солидный возраст даже для эльфов. Многое она видела своими глазами. И величие древних городов, прекрасных и замечательных своей неповторимостью. И пылающее темно-красным огнем от края до края небо, проливающееся все сжигающим огнем на эти города. И великий исход, когда остатки ее народа пробивали себе путь мечом и магией сквозь пустыни и горы, пытаясь найти место, где можно было бы попытаться хоть как-то выжить… И годы холода, голода и отчаяния, когда приходилось дрожать буквально над каждой ложкой еды… А еще она помнила Эллай, черную вестницу, вещавшую о горе и страданиях, которые ждут всех… И о гибели богов. Тогда Таурэтари было столько же лет, сколько сейчас ее правнучке. Но до сих пор она помнит тот ужас, сковавший ее, когда она увидела огромные черные крылья и мертвое, лишенное всяческих эмоций лицо горевестницы. Ее жуткие, пустые глаза… Все сбылось, все случилось… Все, как она сказала.

И вот сегодня ее разбудили ни свет ни заря, потому что Деелай, охранник ее правнучки-егозы, примчался из леса с сообщением о том, что Амалира поймала (что значит поймала?!) крылатую вестницу и вместе с ней теперь идет сюда. Это просто не укладывалось в голове! Откуда здесь могла взяться крылатая?

«Неужели… богиня вернулись? Неужели я дожила до того момента, когда смогу увидеть своими глазами Возрождение?» — первое, что подумала Таурэтари, когда услышала эту потрясающую новость.

Но затем ей в голову пришла другая мысль.

«А вдруг это… Эллай?» — подумала она, неожиданно для себя покрываясь мурашками страха.

Таурэтари торопливо оделась с помощью служанок и поспешила на крыльцо, готовясь встретить гостью и разобраться, что происходит. Однако на крыльце еще никого не было. Пока суть да дело, Таурэтари, краем уха прислушиваясь к хлопающим за спиной дверям всполошенного ранней побудкой дома, попыталась выяснить подробности случившегося.

— Что это за ловушка, о которой ты сказал? — спросила она у Деелая.

— Петля. На кабаргу или оленя.

— А откуда Амалира умеет ставить такие ловушки? — искренне удивилась Таурэтари, от изумления выпрямившись и вытянув шею.

— Не знаю, — пожал плечами немногословный эльф. — Мы ее не учили, великая лейра. Может, это… ее брат?

— Хх… х, — выдохнула эльфийка сквозь недовольно поджатые губы. — Молодцы! Хорошенькая встреча для гостьи! Ногой в петлю! Я с ними поговорю! С обоими! А как Ама узнала, что в ловушку кто-то попался? Что она, в такую рань понеслась ее проверять?

— У нее пикалка есть. Она с ней в руке выскочила…

— Замечательно! Магия! И капканы в парке! Как они только додумались до такого?! Ну я им задам!

В этот момент в конце мощенной каменными плитками аллеи, вдоль которой росли высокие плотные кусты, показались эльфы. Хоть Таурэтари и было много лет, она, совершенно не напрягая зрение, увидела тоненькую, словно былинка, фигурку своей правнучки, а рядом с ней… Рядом с ней шла незнакомая девушка с золотыми волосами!

«Златовласка! — первое, что пришло в голову Таурэтари, когда она увидела этот невероятно яркий цвет золота. — Это не Эллай! Фух!»

Таурэтари на миг задумалась, глядя на приближающихся, а затем спустилась по ступеням вниз, на аллею, пройдя несколько шагов навстречу.

Пусть внук Таурэтари и правит сейчас Рассветным лесом, но если эта девушка — действительно вестница… Тогда ее статус тут самый высокий! Негоже стоять на ступенях выше ее…

«Очень красивая. Очень, — подумала несколько мгновений спустя Таурэтари, разглядывая приближающуюся девушку, — особенно волосы. Пожалуй, таких нет ни у кого… Совсем молодая… вот только что на ней за наряд? Очень легкомысленный… я бы сказала… А где же крылья? Тогда это не вестница!»

— Здравствуй, незнакомка! — произнесла эльфийка, когда девушка, сопровождаемая правнучкой и охранником, приблизилась на расстояние нескольких шагов и остановилась. — Я рада приветствовать тебя в своем доме!

— Благодарю, — резанувшим глаз мужским движением коротко склонила девушка голову в ответ.

Ее внимательный взгляд встретился с глазами хозяйки дома.

— Кто ты? Как тебя зовут? — спросила Таурэтари, не отводя глаз.

— Мое имя Эриэлла, — спокойно ответила та, и в этот миг за ее спиной распахнулись огромные белые крылья.

— Крылатая… — опускаясь на одно колено, словно воин, приносящий присягу, благоговейно выдохнула старая лейра. — Мы ждали тебя, — произнесла она секунду спустя, глядя снизу вверх в лицо Эриэллы, — очень давно ждали, божественная…

Абсолютно спокойно, с лицом, не выражающих никаких чувств, Эриэлла смотрела на коленопреклоненную перед ней Таурэтари.

— Пфф-ф! Самозванец! — презрительно фыркнула богиня любви Мирана, дернув плечиком.

— Скорее самозванка, — иронично усмехнулся ей в ответ Коин, тоже наблюдавший эту сцену. — Но хитер! Нигде не сказал, что он посланница. Дал им самим обрядить его в одежды вестницы и начать поклоняться ему. Шустрый…

— Что, эльфы так поглупели? — поинтересовалась Хель.

— Что поделать, — притворно вздохнул Коин. — Раньше кем были? А теперь кем стали? Все о Возрождении грезят… Вот и вцепились в первого проходимца, давшего им надежду.

— Какое им, к демонам, Возрождение? Без богини… а я эту Алатари… Я ее сюда ни за что не пущу! Обойдется! Пусть сидит за Границей, со всеми!

Сказав это, бог войны крепко потер свою правую ягодицу.

— Это она тебя подстрелила? — понимающе хмыкнул Коин. — Тогда, когда ты показывал им наше отношение?

Марсус поморщился, но промолчал.

— Ясно, — сказал бог торговли, так и не дождавшись ответа. — Насчет нее я с тобой полностью согласен. Нечего ей тут делать. Да и всем им, прежним, тоже нечего! Кончилось их время!

В разговоре возникла пауза. Боги молча наблюдали, как старая эльфийка, почтительно кланяясь, пригласила лжевестницу в дом.

— Бабой стал, — констатировал вслух Марсус, глядя на избранного и ни к кому конкретно не обращаясь. — Идиотизм просто какой-то! Может, он еще и родит у нас? Вот смеху-то будет!

Секунду он обдумывал свою последнюю фразу.

— А что? Это ведь мысль! Он родит, материнская любовь, то да се. Чувства, там, к детям всякие… Мать ведь за ребенка всегда собой пожертвует! Вот и решение проблемы! Осталось ему… тьфу! Ей! Осталось ей жениха найти, и все! Мир спасен! Мирана, как, найдешь?!

— Пфф! — фыркнула богиня любви. — Марсус! Еще одно такое предложение, и я тебя прямиком к Алатари пошлю! Понятно? Я уже один раз нашла! Все! Хватит! Отыскалась!

— Марсус, я тебя разочарую, — произнесла богиня жизни Диная, не участвовавшая в разговоре и все это время внимательно разглядывавшая избранного. — Стать-то он стал, но совсем не бабой, как ты выражаешься.

— Да? А кем? — удивился бог войны.

— У него ашух мерцает, — произнесла богиня, указывая рукой на яркое пятно на груди избранного.

— Ну да, мерцает, — согласился Марсус, приглядевшись, — и что?

— А то, что подобное есть только у одной расы смертных…

Богиня жизни сделала театральную паузу.

— У оборотней, — усмехнувшись самым краешком рта, закончила за нее Хель.

— Да, — кивнула головой Диная, бросив взгляд на Хель, — он оборотень!

— Ну ни фига себе! — Марсус громко хлопнул себя ладонями по ляжкам от избытка чувств. — Оборотень! Здрасте, нате вам!

— Оборотни тоже как-то размножаются, — сказал Коин, нахмурившись.

— Да, размножаются, — согласилась Диная, — но только в первой своей ипостаси. А его первая ипостась — мужчина. Так что, Марсус, он тебе не родит, как бы тебе этого ни хотелось…

— И мы возвращаемся к тому, с чего и начинали… — громко резюмировала Мирана. — Отлично!

— Да, — кивнул Коин, — действительно отлично! Диная, а как он вообще умудрился стать оборотнем? Я вот как-то не припоминаю подобных случаев.

— Если честно, то не знаю, — чуть пожала плечами богиня. — Тут столько всего сложилось. Он демон из другого мира в чужом теле, плюс магическое истощение, плюс Камень слез… Сам чего-то наплел в пьяном виде… Добавьте еще пророчество, которое могло вмешаться, чтобы его спасти… Как все случилось? Что произошло? Без понятия. Я при этом не присутствовала… — На все воля богов! — усмехнувшись, произнесла Диная, нарушая установившуюся тишину.

— Ха-ха, да, очень смешно, — хмуро сказал Коин. — Все просто обхохотались. Ну и что мы теперь будем делать?

— Может, рассказать эльфам, кто он такой на самом деле, и они его сами грохнут? — предложил Марсус.

— И кто будет этот смельчак? Тот, кто расскажет?

Тишина…

— Тогда придется признать, что мы никак не влияем на события и становимся просто сторонними наблюдателями, — резюмировал Коин.

— Я начал подготовку к войнушке… против империи… — как бы возражая ему, произнес Марсус.

— Смысла в этом, — махнул рукой Коин. — Только торговлю всю порушишь…

— И смертных побьешь… — сказала Диная.

— И любви меньше станет… — вздохнула Мирана.

— А мне все равно, — сказала Хель.

Все присутствующие дружно уставились на нее.

— Чем больше хаоса в настоящем, тем больше вариантов будущего, — несколько расплывчато пояснила богиня смерти.

— Правильно! — обрадовался Марсус.

— Ну я бы не стал утверждать с такой уверенностью… — задумчиво протянул Коин.

— А когда он будет превращаться из одной ипостаси в другую? — секунду спустя задал он вопрос Динае, видно продолжая раздумывать над проблемой.

— Не знаю, — покачала головой та, — таких оборотней в нашем мире отродясь не бывало!

— Отлично! — с сарказмом произнес Коин. — Просто отлично!

Эри.

Не торопясь отвечать на прозвучавший вопрос, я молча смотрел в светло-карие глаза древней эльфы. Глаза, в которых светилась радость и надежда. Почему-то фантазировать не было никакого желания. Уж слишком эти глаза «верили». Это, пожалуй, как со щенком. Он так рад тебе, так доверяет, так искренен… Но и правду сказать я тоже не мог. А она не могла не спросить.

— Какую весть ты принесла нам, вестница? — задала вопрос Таурэтари, просительно заглядывая мне в лицо. — Богиня вернулась?

— Мне нечего сказать тебе, — ответил я, пожимая плечом и максимально излучая в ментал правду. — У меня нет ответа на твой вопрос.

— Как же так? — растерялась она, неверяще всматриваясь в мое лицо, — но ты ведь вестница… Ты не можешь не знать!

Я вновь пожал плечом и принялся перечислять задумчиво-припоминающим голосом:

— Помню, я спала… Потом проснулась. Я летела. Над облаками. Долго. Я устал… Спустился на землю… И попал в капкан.

Я печально смотрел на эльфийку, надеясь, что она все объяснит себе сама, а потом объяснит мне. Судя по сосредоточенному выражению ее лица, отражающему усиленный мыслительный процесс, шансы на это были неплохие.

— Спала?

— Да.

— Значит, богиню ты не видела?

— Нет. Только облака.

Таурэтари разочарованно прикусила губу, напряженно размышляя. Несколько секунд тишины.

— А почему ты говоришь о себе, словно ты мужчина? — наконец поинтересовалась она.

А я уж думал, не заметила, придется еще раз повторить…

— Почему? — переспросил я и надолго задумался, уставившись в пол.

На самом деле все просто. Я был совершенно не уверен, что смогу четко отследить правильное завершение окончаний. Я ведь всегда был мужского рода! Забудусь, и как пить дать где-нибудь «ла» не добавлю! Буду потом глупо выглядеть. Поэтому я придумал объяснялку, которую сейчас и озвучивал, прикрывая свой возможный будущий прокол.

— Почему? — еще раз задумчиво повторил я, поднимая свой взор. — Может, потому, что я когда-то была мужчиной?

Смотрю прямо в глаза Таурэтари. Секунда, другая… Они становятся круглее и в них появляется понимание.

— Элендиэль? — тихо-тихо, почти шепотом и с каким-то ужасом произнесла она, поднося пальцы к губам.

Наклонив голову к плечу, сделал вид, что размышляю, словно звук этого имени для меня что-то значит.

— Я вспомню, — тряхнув головой, честно-честно сказал я. — Вспомню и скажу.

— Телувиль? Лилендай? Эльтювень? Элиаранара? Альтитувель? — забросала она меня именами. — Ты… их воплощение? Наши великие воины и воительницы вернулись в мир, чтобы вернуть своему народу богиню?

А что? Неплохая легенда! А не помню, потому что их всех много и в голове пока не утряслось… И отсюда ход — всплывающие в памяти отрывочные воспоминания, которые требуют пояснения и толкования. Например, мне что-то нужно вспомнить о порталах…

— Великие… — благоговейно смотря на меня, трясущимися губами произнесла Таурэтари, — спасибо… Спасибо, пресветлые… Даже в смерти вы сражаетесь за нас, своих детей…

В глазах ее стояли слезы. Она низко-низко поклонилась мне.

«А все же, как насчет совести? — поинтересовался внутренний голос. — Бабушке столько лет, а ты ее обманываешь. Даже мне… гм, неудобно».

«Так сложились обстоятельства. Да и потом, кто сказал, что я ее совсем обманываю? Будет мне выгодно, найду я ей их богиню… При случае».

«Ну да. Конечно. Я так сразу и подумал».

— Прошу простить меня, светозарная, — выпрямилась Таурэтари, вытирая слезы на щеках прямо так, ладонями, — просто столько сразу вспомнилось… Столько жертв… Столько достойнейших…

— Бабушка, ты плачешь?!

Отправленная переодеваться Амалира пулей влетела на открытую веранду, где мы с эльфийкой коротали время, пока нам накрывали завтрак.

— Что случилась? — испуганно округлив глаза, она сначала посмотрела на меня, потом на бабушку. — У тебя что-то болит? Тебя кто-то обидел?

— Нет, внученька, это от радости… — растирая слезы, шмыгнув носом, слабо улыбнулась Таурэтари. — Теперь все будет хорошо. Все будет хорошо. Наши предки помнят о нас. Богиня вернется!

Несколько дней спустя, столица.

— Нет, вы только подумайте! — со злостью громко произнесла Эстела, глядя на лист бумаги. — В три дня обернулись! Гад-ды…

Произнеся это вслух, начальница тайной стажи Этории перешла на внутренний монолог:

«Я месяц ходила! А эти… в три дня все оформили! Дарг, как их после этого назвать?! Проклятье! Уехать не успела, а они уже замену Аальсту нашли! Да не одного, а трех! Трех, за те же деньги. Да нужны они мне! Мне Аальст нужен, а не замшелые архивариусы, которые будут копаться в наших архивах! Ага, прямо так мы их и пустим в Цитадель! Разбежались! И ведь успели все документы сделать! За три дня! Со всеми подписями. У-у-у, твари Дарговы! Когда, значит, им нужно, то проблем нет, а когда, значит, я прошу… У-у-убила бы! Дарг, но что же теперь с ними делать? То, что им в нашем хранилище делать нечего, это не вызывает никакого сомнения. Но как теперь мне отказаться? Ведь сама же просила! Вот… и дали! Если я их привезу в Эторию, совет меня не поймет. Умм…»

Эстела бросила письмо на стол и, упершись сжатыми кулаками в столешницу, нависла над ним.

«Проклятый Аальст… Все из-за него! Что же делать, Дарг меня побери?!»

Стефания стояла на краю лужайки перед своим домиком и, подняв голову, смотрела на неширокую сужающуюся черную полоску под окном. След от поехавшей по стене лестницы. Если раньше она старалась всегда выбирать путь покороче, чтобы побыстрее попасть к себе, то после той ночи она старалась ходить так, чтобы еще раз посмотреть на эту отметину. Каждый раз, когда она вспоминала о случившемся, сердце начинало стучать быстро-быстро, а к щекам приливала кровь.

Запах ночи и роз… Вкус его губ… Как он меня тогда решительно поцеловал! Этого не забыть никогда! Ах, как бы было здорово, если бы это случилось еще раз!

Вздохнув, Стефания пошла вдоль кустов к дому. Как ни странно, но в этот миг ее мысли перескочили с Диния на Эри.

«Где он сейчас? — с грустью подумала она. — Избавился он от своих крыльев или нет? И от вида эльфийки… Скорей бы он вернулся. Пусто без него. Поговорить не с кем. Диний опять во дворце. С семьей не поговорить. Все как-то натянуто. Приглашения для сестер я так у него и не попросила… Теперь неудобно. А здесь… Здесь все просто на зависть извелись. Вчера, когда мою памятную табличку в Зале Славы „открывали“, думала дырку в спине прожгут, так смотрели… Особенно когда меня Диний поздравлял… Завистницы… Да и парни тоже. Можно подумать, что я прямо из кожи вон лезла, чтобы все это получить! Ехали сами бы, да и воевали бы! Я бы эту табличку, не задумываясь, на нормальное отношение к себе поменяла. Кто бы только предложил! Один Эри — друг. И его… нету…»

Размышляя о невеселом, Стефания дошла до своего домика и поднялась по лестнице на второй этаж. Открыв комнату, она увидела у своих ног лежащий на полу конверт, который просунули в щель, под дверь.

«Ой, письмо! — обрадовалась она. — От Диния или, может, от Эри?»

Торопливо схватив, она оторвала его край и вынула лист.

«После открытия памятной таблички, — читала она, — увековечивающей постельные подвиги первокурсницы Терской в полковом обозе, за проявленное ею рвение и безотказность в этом незамысловатом деле и в ознаменование ее нового достижения, советом рассматривается возможность установки на территории университета конной статуи „Принц Диний верхом на Стефании“. В качестве примера для подражания всем ученицам университета, желающим быстро сделать карьеру».

Ниже, под текстом, был накарябан похабный рисунок, надпись под которым гласила: «Проект памятника».

Ничего не понимая, круглыми-прекруглыми глазами Стефания смотрела на листок, чуть пахнущий духами. Мозг, как говорится, заклинило…

— Магистр Николас!

— Да, Стефания?

— Я прошу вас изменить план моего обучения!

— Мы в общем-то второй год обучения еще и не начинали… И что же вы хотите в нем изменить?

— Я хочу изучать проклятия!

— Проклятия? Хм… Весьма неожиданно! А какие именно проклятия вас интересуют?

— Онемения, отсыхания языка, паралича рук, слепоты…

— Пфф… Весьма действенные, я бы так сказал, проклятия. Ну хорошо. Я думаю, что в изменении порядка изучаемых разделов нет ничего невозможного. Вы у меня теперь единственная студентка, и к программе обучения можно подходить очень гибко. Главное, было бы желание.

— Уверяю вас, оно у меня есть, господин магистр!

— Глядя на выражение вашего лица, я почему-то в этом ни на миг не сомневаюсь…

— Благодарю вас, ваше величество за предоставленную аудиенцию…

Высокородный лер Эльтевунтиэль склонился в низком поклоне. Лейра Левентюлинелла присела в реверансе.

Сидящий на троне малого зала приемов император Альвеар Хайме склонил в ответ голову. Чело его было хмурым.

«Похоже, сейчас я услышу об их отъезде, — сжав губы, подумал он, глядя на высокородных. Принесла же нелегкая эту крылатую! Все эти дни эльфы ничем другим, кроме поисков, не занимались. Какие там балы, приемы, увеселения! Еще и рожи каменные делают, когда предлагаешь им заняться чем-то другим, кроме розысков… И эта курица куда-то пропала! Так и не нашли. А эти обиделись, что мы им их крылатую не нашли… Домой собрались. Найти бы того, кто во всем этом виноват!»

— Ваше величество! — заговорил Эльтевунтиэль. — Хочу сообщить вам, что высокородным советом Вечного леса я уполномочен на принятие решения об установлении официальных дипломатических отношений между Вечным лесом и империей. Прошу вас принять мои верительные грамоты посла…

Сделав несколько шагов к подножию возвышения, на котором стоял трон, лер, с поклоном, протянул свернутый в трубку свиток, перевязанный яркой красной лентой. Стоявший внизу слуга принял его из рук эльфа и, поднявшись по ступеням, передал пергамент императору.

— Что ж, господин посол, — нарушил через некоторое время установившуюся в зале тишину, пока он читал, Хайме, — ваша верительная грамота принята. Отныне между нашими народами установлены дипломатические отношения, которые, ничуть не сомневаюсь, послужат им на благо. Передайте вашему совету, господин посол, мои самые лучшие пожелания и благодарность за столь мудрое решение…

— Благодарю вас, ваше величество, — склонился в поклоне Эльтевунтиэль. — Непременно передам!

— Вы уже присмотрели место для посольства?

— Да, ваше величество. У нас на примете есть два особняка, один из которых мы намереваемся купить в ближайшее время.

— Замечательно!

Император поднялся с кресла и спустился вниз, показывая тем самым, что официальная часть приема закончена.

— Принесите вина, — скомандовал он, махнув рукой слугам, — это нужно отметить! Лер Эльтевунтиэль, — обернулся император к эльфу, — что же вы заранее не сообщили о цели вашей аудиенции? Я бы принял вас в главном зале, в присутствии всех первых лиц империи. Не каждый день происходят такие события!

— Благодарю вас, ваше величество! Однако всякие торжества требуют времени… Времени, которое мы хотели бы потратить на поиски вестницы.

— Понимаю, — чуть нахмурившись, кивнул Хайме, — у вас по-прежнему ничего?

— Ничего, ваше величество.

— Да… Мой советник тоже ничем не может порадовать. А скажите, уважаемый лер… То, что вы единолично принимаете решение об открытии посольства… Ваш статус в совете леса настолько высок?

— Хм… видите ли, ваше величество, дело в том, что мнения совета разделились поровну. Я остался единственным не проголосовавшим, так как сам никак не мог сделать выбор. В результате было принято решение направить меня главой делегации к вашему двору, дабы я на месте определился.

— Понятно. Интересно, и что же вас заставило… хм, определиться? Мне кажется, что наш прием вышел несколько… скомканным. Не так ли? И при таком раскладе мнений в совете: пятьдесят на пятьдесят. Весьма остро! Весьма. И вы приняли такое решение. Почему?

— Ваше величество… буду с вами откровенным. Дело в общем-то не в вопросе установления дипломатических отношений… — Лер на секунду задумался. — Истинное дело в том, что наша самая молодая предсказательница сделала пророчество, в котором предсказала, что в столице империи появится крылатая вестница. И с этого момента начнется новая эра для эльфов и для людей. Эра, в которой мы должны будем быть вместе…

— Прошу вас, — сделал жест Хайме в сторону поднесенного слугой подноса, на котором стояло три узких высоких бокала с бледно-желтым вином.

— Благодарю, — кивнул лер, беря один из них. — Вот, собственно, и все. Совет долго не мог решить, стоит ли брать во внимание пророчество юной лейры, или нет. В результате после долгих споров было принято компромиссное решение, которое, к счастью, оказалось верным. Вестница действительно появилась. Предсказанное сбылось. Значит, следует следовать и всему остальному, что в нем есть. Поэтому я и вручил вам, ваше величество, свои верительные грамоты…

«Вот, значит, кому я обязан посольством, — подумал Хайме, — предсказательнице и вестнице. Ну что ж, как говорится, не было счастья, так несчастье помогло. Нужно будет потом узнать подробнее о пророчестве… Коль оно исполняется».

— За новую эру в наших отношениях! — провозгласил Хайме, поднимая фужер.

Эри.

Я задумчиво смотрел в окно едущей кареты, меланхолично накручивая локон на правый указательный палец. Вот и привычка появилась… Потом придется отвыкать. Хотя… Может, и не придется. Хоть мальчиковое тело более привычно, но в этом — крылья бьют все! Если вдруг кто предложит вернуться в образ Эриадора, но без крыльев — откажусь однозначно! Перефразируя земную фразу про грязную машину: «Я вся чешуся, так хочется летать!» Та Сихот с ним, с мужским видом! Главное — крылья!

«Не, это ты загнул, — ехидно откомментировал внутренний голос, — главное это — „хвост“! На Земле почти все самцы так считают. Самое страшное, что может с ними приключиться, — это потеря их статуса „хвостоносителя“!»

«Пфф… Тоже мне, нашел экспертов! Если ничего из себя не представляешь, то что с „хвостом“ ты, что без… все одно — низший! Хоть оборись, что ты весь из себя и за „хвостатость“ что-то там тебе полагается. Самые крутые кто? Боги. А они что хотят, то и творят. Главное — четко знать при этом, кто ты и кто есть все остальные. Вот и будем держать их в качестве ориентира… И все будет нормально. Вон, у нас один в быка превращался, дабы одну демонессу соблазнить. И ничего… Не помнишь, про него кто что плохое сказал? Или говорит до сих пор, а?»

«Ну… фф! Кто же что про верховного плохое-то скажет! А если кто чего и сказал, то давно уже молчит. Совсем молчит. Но то верховный. У него — статус!»

«И у меня статус! Крылатая вестница. Посланница богини. Живое воплощение древних эльфийских героев. Куда тут еще выше? Я уж не знаю…»

«Это да. Это нам повезло, что мы так попали. Все к нашим услугам, и по шее надавать некому… Удачка…»

Несомненная удачка. Как выяснилось в разговорах со старой эльфийкой, богиня народа эльфов отсутствовала. Отсутствовала давно. Почитай, с самой Великой войны. Тогда она пропала, а в мир пришли новые боги, которые сейчас и правят. И сколько бы ни молились духовники, сколько бы ни призывали, все тщетно. Богиня не отзывалась.

«Похоже, новые властители мира что-то с ней учудили, — сделал я вывод, услышав рассказанную мне историю. — Действительно, зачем новичкам прежние? Они и сами порулят, без бывших. Все понятно».

Отсюда и нижайшая просьба — слетать за богиней и вернуть ее народу. Поскольку народу очень плохо без нее — «крокодил не ловится, не растет кокос»! А если серьезно, то он банально вырождается. Почему, оказывается, эльфы сидят в своих лесах и никого к себе не пускают? Да просто мало их! Так мало, что лишь на границе они могут создать для приезжих купцов хоть какую-то видимость плотности населения. И все. А дальше, за тонкой полоской границы — лес да лес кругом. В котором эльфы настолько же редки, как… как… Ну не знаю, как кто! Как орки, случайно в него попавшие? Или гоблины? Возможно. Короче, эльфы дули щеки, делая вид, что их страшно много, но сейчас все в лесу на «сборе березового сока», основе эльфийской экономики. И не дай бог они все оттуда разом вылезут! Никому тогда мало не покажется! Потемкинская деревня, одним словом. Боятся, что если в империи узнают, как на самом деле обстоят дела, то повалят к ним люди осваивать незанятые территории. У людей проблем с детьми нет. Это у эльфов проблемы. Очень редко. И мало. Трое детей в семье — это уже экзотика.

«Забавно, — подумал я тогда, — что-то кругом все потихоньку вырождаются. То варги, то теперь эльфы с той же проблемой. Интересно, как дела у орков с гномами обстоят? Тоже вырождаются? Или как?»

На просьбу вернуть богиню я ответил уклончиво, сославшись на то, что мне «нужно вспомнить». И что-то мне подсказывает интуиция, что вспоминать мне лучше всего, читая древние документы. И книги о магии. Особенно важным, мне кажется, узнать все о создании порталов…

Услышав мое пожелание насчет книг, Таурэтари тогда ненадолго задумалась. Оказалось, что дом, где я сейчас нахожусь, что-то вроде загородной резиденции. Дача, как говорят на Земле. На которой она со своей правнучкой проводит лето. Амалира — дочь местного правителя леса, у которого есть еще старший сын. Но дочка, похоже, балованная любимица, которой все сходит с рук. Даже капкан в парке простили. Даже с попавшей в него вестницей. Хотя уж за это, если не выпороть, то в угол точно нужно было поставить. За мою чуть не выдернутую ногу! Так вот, когда я заикнулся насчет архивов, Таурэтари задумалась и сказала, что здесь ничего нет и за документами нужно ехать в главный город, в хранилище. Но до города три дня пути…

— Ну что ж, — пожал я на это плечами, — три так три. Едем!

И начались двухдневные сборы. Готовили к дороге карету. Собирали вещи. Но я, естественно, в этом не участвовал. Я был VIP-персоной, задачей которой было не выбиваться из образа. Ходил (правильно — ходил-ла!), не улыбаясь, молчал-ла. Смотрел-ла со значением и тренировал-лась правильно говорить. Летал, отдыхал, после полетов, привыкал к своему новому виду, пытаясь понять — что это вообще такое? По идее должна быть иллюзия. Причем без тактильного эффекта. В смысле, что при прикосновении можно заметить несоответствие между внешним видом и ощущением от прикосновения. А тут полное соответствие! Что видим, то и чувствуем! Кожа — гладкая и нежная, волосы — тяжелые, тянут голову назад. Грудь, пальцем тыкаешь — мягкая!

«Хорошо, ума не хватило не привернуть пятый размер… — пришло в голову, когда я разглядывал себя в зеркало. — С таким „богатством“ Сихота бы с два я бы тогда полетал! Только бы и кувыркался, головой вниз…»

Однако сколько бы я себя ни разглядывал, загадки своего внезапного превращения я решить не смог. Ну ладно, немножко выпил, ну чего-то там накрутил в заклинании… Но иллюзия должна быть иллюзией! А не не пойми чем, неотличимым от обычного живого тела. Ну не могло такого быть, чтобы вот так вот в один момент оно стало другим! Я же не оборотень какой-то из земного фильма, который немного поизгибался, повыл на луну, поскребся, и вот те вам — шерсть и когти! Можно изменить тело, можно. У меня это дома делают. Но не в один же миг! На модификацию внутренних органов только с год времени уходит. Даже если использовать заклинание ускорения времени — и то несколько месяцев. А тут раз — и готово! Безобразие! Как говорится, куда смотрит правительство? Но факт в зеркале. Эльфиечка с большими, от своего разглядывания, глазами. Очень, очень странно… Может, боги подсуетились? Вряд ли… Они меня боятся… Тогда пророчество? А смысл сего? Притащить эльфам их богиню? Какое это отношение имеет к концу света? Как голову ни ломай, ничего в нее не приходит, кроме того, что она нынешним богам даст прикурить. И что, из-за этого наступит конец света? Не… Притянуто за уши и высосано из пальца. Скорее какое-то неизвестное мне свойство этого мира. Что-то глубинное, присущее только ему. Связанное с магией… В пользу этой версии говорит еще проблема с одеждой. Когда я проблему обнаружил, то буквально чуть не онемел от возмущения! Надеваю, значит, на себя белую шелковую рубаху из своих запасов, а она на мне превращается в эдакий легкомысленный топик! Как вам это нравится? Мне совсем не нравится! Ну в конце-то концов, нельзя же так внезапно! Можно и с ума сойти. Неподготовленному-то!

Путем длительного эксперимента (перемерив всю свою одежду из потайного мешка) я получил результат: чем больше (длиннее, шире, объемней) я надеваю вещь, тем меньше, уже, короче она на мне выглядит. Отличные всепогодные кожаные штаны для верховой езды превратились в плотно сидящие коротенькие черные шортики, надетые, по их виду, «с мылом». Зато просто трусы превратились в элегантные бриджики. Почему «ки»? Потому что выяснилась еще одна засада — мужское на мне превращалось в женское, а женское — в мужское. Это я выяснил, примерив женскую одежду, оставленную в комнате выставленными мною за дверь служанками, когда они попытались помочь мне переоблачиться.

— Итишкин ты кот! — прокомментировал я вслух это открытие.

И как… теперь? Что мне теперь, в нижнем белье бегать? Пусть по виду в зеркале трусы превращаются в штаны, но не комильфо мне, Сихот меня побери, в одних трусах-то рассекать! Это даже моя пластичная психика с первого раза не переварит! Значит, теперь каждый раз, меняя одежду, я буду по два часа разгадывать шараду — что из этого выйдет?

«Нор-мально, — сказал внутренний голос, — будешь теперь, как всякая приличная девушка, тратить три часа на сборы… Никто не осудит… красотку… хе-хе…»

«Та пошел ты!» — сказал я ему, ошеломленный распахнувшейся передо мной перспективой.

И ведь даже заняться вплотную этой проблемой нельзя! А ну как обратно отщелкнет, если займусь исследованиями? И окажусь я в трусах и майке посреди какого-нибудь парадного эльфийского зала… Побьют ведь! И возможно, даже ногами… Ладно. Одежду — на потом. Притрусь как-нибудь!

Но если не считать казуса с одеждой, то все остальные изменения тела были терпимы. В силе я, похоже, не потерял, невзирая на свой хрупкий вид. Как ощущал энергию мышц в теле Эри, так она и сейчас ощущалась. Но вот в гибкости я явно прибавил. Особенно несколько непривычна была внезапно выросшая подвижность в области талии. Ну ладно. Пусть будет еще один бонус этого тела. В компенсации шмоточных проблем… Главное — крылья!

Летал я ежедневно и по нескольку раз. В первый день, подремав после раннего завтрака до обеда, я вышел на улицу и, прямо с крыльца, без разбега, прыжком маханул в голубое небо с мелкими белыми облачками. Сделал пару кругов, осматривая сверху окрестности, но почувствовал, что ничуть, как оказывается, я не отдохнул, и усталость ночного полета вновь наливает тяжестью плечи. Решил, что на первый раз достаточно, и пошел по спирали вниз, постепенно снижая круги. Как же это здорово, скользить на распахнутых крыльях! Становясь почти вертикально в вираже, набирая скорость, а потом тормозить в горизонтальном полете, вплоть до полной остановки, и снова сваливаться на крыло, уходя в следующую петлю спирали… Полет… Разве можно его с чем-то сравнить, на что-то променять? Кто летал, тот знает. А кто нет… Этого не расскажешь! Можно только пережить. Когда я закончил снижение и оказался у точки своего старта, я был встречен толпой. По-видимому, все обитатели дома дружно стояли на коленях, задрав головы вверх. И Таурэтари была с ними. Правда, стояла она не на двух, как они, а на одном колене, но суть особо от этого не менялась.

— Крылатая… Крылатая… — благоговейно понеслось от толпы коленопреклоненных, когда я весьма удачно (не грохнувшись на глазах у всех с непривычки!) приземлился на ноги, — крылатая…

Я убрал крылья, неспешно обвел всех взглядом, кивнул и направился в дом, не намереваясь произносить какие-либо речи или давать какие-нибудь обещания. Как выяснилось чуть позже — и без «сольного выступления» я сиганул в самый «топ радиостанции». Одной демонстрации крыльев оказалось достаточно для причисления меня к сонму эльфийских богов. Ну почти богов… Совершенно неожиданным результатом этого для меня стала моя изоляция. Просто поговорить с кем-то стало решительно невозможно! Когда твой собеседник через каждое слово пытается поклониться, встать на колени и смотрит на тебя восхищенно-преданным взглядом… Это… утомляет. Уже через полторы минуты. А через две думаешь: уж лучше бы ничего у него и не спрашивал! Какие, оказывается, верующие эти жители леса! С хозяйкой дома, конечно, можно было поговорить в любой момент, но я хотел еще пообщаться так… в неформальной обстановке. С разными эльфийскими персонажами. Узнать, чем живут, чем дышат? Но не вышло. Внезапно выяснилось, что единственная, с кем можно говорить сколько угодно и почти на какую угодно тему, — это Амалира. Ей было совершенно наплевать на мою божественность, крылатость и избранность. Нет, не плевать, она об этом, конечно, помнила, но на первом месте у нее, как и у меня, была развлекуха. Она записала меня в свои подружки и постоянно терлась рядом, засыпая меня вопросами, как только ей подворачивался случай. Еще ей понравилось ходить рядом со мной, принимая знаки поклонения от встречных эльфов. Причем делала она это с детской непосредственностью, совершенно не смущаясь. Мы же подружки! Чего, мол, там?

Да. Характер у девочки, немного понаблюдав за Амали, как сокращенно называла ее прабабушка, подумал я. Та так вообще не вмешивалась. Смотрела со стороны и улыбалась. Меня такое запанибратство поначалу сильно напрягало. Тем более что я не знал, как себя вести в возникшей ситуации. Сихот его знает, может, вестницам положено любить детей? Вон бабушка не пытается ее как-то особо одернуть. Что это? Это нормально или просто Амалире позволено все? Но не может же Таурэтари допустить, чтобы внучке причинили вред? Значит, она уверена, что с ней ничего не случится… И значит, действительно вестницы любят детей… Ну и я старался, так сказать, «дипломатично любить» ребенка правителя леса. Вежливо, на расстоянии и с пресечением попыток сесть себе на шею. Эта запросто залезет! Но Сихот меня побери, я никогда до этого столько не общался с детьми!

Умею не умею, но вот пришлось. Ничего. Жив. И намереваюсь жить дальше…

— Скоро уже! — отрывая меня от созерцания неспешно ползущих мимо окна придорожных кустов, сказала сидящая рядом Амали. — Когда мы приедем домой, я тебе покажу свою комнату. Она у меня большая и красивая. Тебе понравится!

Даже если не понравится, придется сказать, что нравится. Других вариантов, я, так понимаю, быть не может, подумал я, глянув на улыбающуюся милой старушечьей улыбкой Таурэтари. Она сидела напротив и всю дорогу с умилением на нас смотрела.

— У меня есть много кукол, — продолжала хвастаться между тем Амали. — Целый шкаф!

Ну, если папа у нас король, то почему бы дочурке не иметь шкафчик игрушек?

— А хочешь, я тебе подарю куклу? Любую! Какую захочешь!

Девочка повернулась ко мне. Глаза ее горели азартом.

— А если мне понравится твоя… самая любимая? — с невинным выражением лица поинтересовался я.

Амали нахмурилась и задумалась.

— Дам тебе совет, — заговорщицки наклоняясь к ее уху, негромко сказал я, — перед тем как приглашать меня в гости, спрячь сначала свои любимые игрушки, а потом приглашай…

Амалира вытаращила на меня глаза, забавно приоткрыв рот.

— Тетя плохому не научит… — улыбнувшись, не удержался я от дальнейшего развития своей мысли, несмотря на сидящую напротив удивленную таким советом бабушку. — Учись. Взрослые называют это дипломатией…

Девочка глубоко задумалась, забавно сморщив лоб. Ну и славненько. Чем больше она будет думать, тем меньше она будет говорить. Уши-то у меня не казенные! Кстати, об ушах. Выяснил я, какой они должны быть формы. Почти как у людей, но верхний край чуть острее. В общем, со своими я угадал. Прятать не нужно…

Карету качнуло. За окном кареты появился и исчез, промелькнув, дом. За ним еще один. И еще…

О! Вот и домики пошли! Лес — это, конечно, хорошо… Экология там всякая, свежий воздух, но, пожалуй, урбанизация мне больше по душе…

Яркое солнце в прозрачно-голубом, слегка выцветшем августовском небе. Дворец. Размерами и архитектурой весьма уступающий своему человеческому собрату в столице империи. Площадь перед дворцом, мощенная ровной плиткой из светлого камня. Три длинные линии почетного караула эльфов в серых, шитых серебром парадных одеяниях. Поблескивающий на солнце начищенный металл. Раскатанная вдоль строя толстая, ярко-зеленая ковровая дорожка. На одном ее конце — слегка запыленная карета, с четверкой переступающих с ноги на ногу лошадей серой масти. С другой стороны — владыка Рассветного леса, за спиной которого его сановники с торжественными и, пожалуй, слегка растерянными лицами.

По дорожке, мягко ступая высокими каблуками и держа абсолютно прямо спину, уверенно идет девушка с сияющими золотом волосами. Окинув взглядом замерший и, похоже, даже не дышащий караул, она подходит к владыке и останавливается, вопросительно смотря на него ярко-зелеными глазами. Несколько мгновений они смотрят друг другу в глаза. Секунда, другая, и владыка склоняется перед ней в глубоком поклоне. Сановники за его спиной повторяют его движение.

Выпрямившись и глядя в лицо гостье, он произносит звонкую фразу-приветствие на древнеэльфийском языке, делая приглашающий жест рукой.

Видно, что девушка не поняла. Немного наклонив голову к правому плечу, прищурившись, она прислушивается, задумавшись на несколько мгновений и наконец произносит в насторожившейся тишине:

— Пожалуйста, повторите еще раз…

Звонкая фраза вновь взлетает к прозрачному небу.

Девушка чуть склоняет голову и улыбается краешками губ:

— Приветствую и благодарю тебя, владыка Рассветного леса! — медленно произносит она на древнеэльфийском, так, словно давным-давно на нем не говорила и теперь вспоминает. — Я принимаю твое приглашение. Я вступлю под сень деревьев твоего леса.

За спиной золотоволосой девушки с легким хлопающим звуком распахиваются огромные белые крылья…

День рождения.

— Отец, у меня скоро день рождения…

Принц Диний произнес это как бы между прочим, словно эта мысль так, случайно, пришла ему в голову. А на самом деле он полностью поглощен другим. Наблюдением за вольтижировкой молодого жеребца с черной атласной шкурой. Облокотившись на деревянные перила площадки, принц вместе с отцом смотрели на загон.

— М-да? — отсутствующе отозвался Хайме, не отвлекаясь от движений коня и наездника. — И… что? До него ведь почти месяц с лишним.

— Я подумал, что гостей ведь нужно предупредить заранее…

— Да ну? — не поверил император, переведя взгляд с коня на сына и с удивлением посмотрев на него. — Тебе ведь всегда было все равно, кого пригласят? И когда пригласят!

— Ну… мне вдруг подумалось, что если это мой праздник, то мне следует отнестись к его проведению более ответственно. Проследить за подготовкой. Ведь приглашенным нужно время, чтобы собраться. Не в последний же момент они будут все делать!

— Разумно, — согласился Хайме, кивнув головой, — слышу слова взрослого человека. Я скажу Робэрто, пусть перепишут прошлогодний список и дадут тебе. Посмотришь. Кого добавишь, кого вычеркнешь…

Произнеся это, Хайме отвернулся от сына, вновь наблюдая за жеребцом. Однако в уголке рта императора появилась ухмылка, а в слегка прищуренных глазах — смешливые искорки.

«Похоже, это было вступление, — подумал он, — посмотрим, чем он его закончит…»

Долгая пауза. Наконец принц не выдержал.

— Знаешь, отец, — задрав голову в небо и совершенно равнодушным тоном, словно о каком-то пустяке или незначащей вещи, заговорил он, — как ты смотришь на то, что я в этот список внесу Стефанию Терскую?

Пользуясь тем, что сын не видит его лица, Хайме ухмыльнулся. Вот, значит, к чему этот разговор! Что-то в этом роде он и предполагал…

— Стефанию? — с наигранным удивлением повернулся он к Динию. — Терскую? Но ты же знаешь, что ей запрещено появляться во дворце. Ты забыл?

— Отец! Ведь ты можешь приказать. И ее пропустят.

Улыбаясь, император несколько секунд смотрел в полные ожидания глаза Диния.

— Что, сын, она столь хороша, что мне следует отменить решение совета магов и моей службы безопасности?

— Ну-у… — замявшись, протянул в ответ тот.

— Так да или нет? — легко рассмеялся Хайме, собирая морщинки в уголках глаз. — Как-то ты неуверенно отвечаешь. Ты уж определись, коль взялся просить.

Принц вздохнул.

— Хороша… — вновь вздохнул он и потупился.

— Да. Мне она тоже понравилась.

— Правда? — Сын взглянул на отца.

— Глазки у нее хорошие. И ножки… Симпатичная девушка. Как я понимаю, ее присутствие будет для тебя лучшим подарком на день рождения?

— Ну…

— И жеребец, значит, тебе не нужен? — уточнил Хайме.

Принц перевел глаза на вставшего в этот момент на дыбы жеребца, под тонкой шкурой которого четко проступили напряженные мышцы.

Секундная пауза принятия решения.

— Не нужен! — решительно сказал он.

— Договорились, — усмехнулся император, — тогда я его забираю себе! А тебе приглашение. Согласен?

— Согласен! — улыбнулся во всю ширь Диний.

День рождения, грустный праздник…

Плохо освещенный закуток зала. Широкие, тяжелые портьеры, закрывшие окна. Слышны приглушенные звуки музыки и людские голоса. За колонной, близко-близко друг к другу, две фигуры. Звук поцелуя. Тихий, взволнованный шепот:

— Ди, что ты делаешь…

Звук поцелуя.

— Ди… ну нельзя та…

Звук поцелуя. Частое дыхание. Поцелуй.

— Куда ты меня тянешь? Нас увидят…

— Тсс! Иди сюда. За портьеру…

— Ди-и…

Звук поцелуя. Частое-частое дыхание. Шорох платья.

— Пойдем…

— Куда?

— Тут увидят. Пошли.

— Ди… Тебя же будут искать…

— Пошли, пошли…

— Ди…

Стефания.

Медленно, легкой тонкой струйкой уходит сон. Просыпаюсь.

Что-то такое снилось… Яркое… Не открывая глаза, пытаюсь вспомнить, цепляясь за остатки сна. Нет. Не помню! Жалко…

С удовольствием потягиваюсь, зеваю и открываю глаза.

Бах! Это не моя комната!

Мое платье, снятое впопыхах и кинутое кое-как на стул. Туфли, валяющиеся рядом. Чулки… А я… Я в чужой постели! И на мне ничего нет! Я совсем голая, под одеялом! Ди… Мы… с ним… вчера…

Я почувствовала, как заалели мои щеки.

Я переспала с ним! Что я наделала?! Какая же я дура! Что он обо мне теперь подумает? Какой стыд! Где он? Ушел! Нужно срочно бежать! Я не смогу посмотреть ему в глаза! Бежать!

Однако я не успела. Только я дернулась к одежде, как рядом раздались шаги, и знакомый женский голос с насмешкой произнес:

— Ну и долго ты еще собираешься валяться в постели, лежебока? Твоя Стефания уже небось встала и наверняка пишет тебе письмо с пожеланиями доброго утра. А ты еще даже глаза не продрал. Ди-и-инчик!

Рывком сев в постели, я, сжавшись и подтянув колени к груди, натянула на себя одеяло так, что у меня наружу остались торчать только нос и глаза.

— С добрым у-у-утро-о-ом! Подъе-о-ом, лентяй! Вперед, вперед, труба зо… Ой!

В этот миг появившаяся на пороге спальни принцесса Сюзанна увидела меня. Глаза ее от изумления стали круглыми-круглыми, а рот открылся.

Я, сгорая от стыда, втянула голову в плечи и постаралась еще больше зарыться в одеяло.

— Э… а… у… — разводя руками в стороны, издала несколько звуков потрясенная Сюзанна, видно пытаясь что-то сказать.

Я молчала, до боли закусив нижнюю губу.

Та между тем справилась со своим изумлением, глянула по сторонам, осматривая спальню, задержалась взглядом на моем брошенном платье, туфлях, всем остальном и повернула голову ко мне.

— Доброе утро, баронесса! — с легкой насмешкой в голосе произнесла она, приветственно чуть наклоняя голову. — Вы случайно не знаете, где мой брат? Я зашла разбудить его на завтрак.

Я несколько раз моргнула в ответ, не зная, что сказать.

В этот момент раздались шаги, и за спиной Сюзанны появился Диний с букетом белых роз в руках.

— А… Вот и он! — радостно произнесла она, оборачиваясь.

— Что ты тут делаешь? — напустился тот на нее.

— Что? Как обычно. Пришла растолкать тебя к завтраку, — ответила она, пожав плечами, — а ты уже встал!

— Давай иди, иди отсюда!

Диний обхватил сестру свободной рукой за талию и потащил ее спиной вперед через порог. Прочь из спальни.

— Пусти меня! Что ты меня тащишь? — возмутилась Сюзанна, пытаясь оторвать от себя его руку.

Дверь в спальню закрылась. Я вскочила с кровати и, прикрываясь одеялом, кинулась к платью.

— Ты зачем это сделал? Ты что, дурак?

Ухватив брата руками за грудки, Сюзанна прижала его спиной к стене.

— Сама дура! Отпусти!

— Как ты мог с ней так поступить? Ведь она же тебя любит! А ты…

— А что я?

— А ты, скотина, воспользовался этим! Что она теперь будет делать, ты подумал? И не тычь мне своим веником в лицо! Убери!

— Что она должна делать? Выйдет за меня замуж, и все. А ты не обдирай мне розы своей физиономией! Пусти!

— Чего-о? Ты что, жениться решил? На ней?

— А что? Она любит меня, я люблю ее. Что еще?

— И когда же ты собираешься сделать ей предложение руки и сердца?

— Сейчас и сделаю. Вот… за цветами ходил.

Сюзанна, онемев, большими глазами смотрела на брата.

— Что ты на меня так уставилась? — не выдержал ее взгляда Диний.

— Знаешь, — медленно произнесла принцесса, видно что-то решив для себя, — я думаю, ты поступаешь неправильно. Предложение руки и сердца — это событие. Его нужно делать в присутствии ее отца и матери. Иначе будет не по протоколу. Но ее родителей тут нет… Знаешь тогда что? Сделай это в присутствии наших родителей! Они сейчас как раз будут на завтраке!

— Э-э… — растерянно протянул Диний, похоже никак не ожидавший такого развития событий.

В этот момент раздался звук открывающейся двери, и в комнату, из спальни, осторожно выглянула лохматая Стефания.

— Баронесса, пойдемте со мной, — обернулась к ней Сюзанна, протягивая руку ладонью вверх. — Мои служанки помогут вам привести себя в порядок — умыться и уложить волосы.

— Э… а? — издал непонимающий звук Диний.

— Не спорь, — наклонившись к его уху, быстро прошептала Сюзанна, — ей нужно привести себя в порядок. И ты займись собой! А то достаточно одного взгляда на вас, чтобы понять, чем вы тут всю ночь занимались…

— Э… да! — благодарственно кивнув, согласился Диний.

— Мы быстро! — громко сказала Сюзанна брату, сделав от него шаг назад. — Не скучай!

«Представляю, что сегодня будет на завтраке, — несколькими секундами спустя подумала она, ведя за руку к двери вяло переступающую ногами Стефанию. — Бедный, бедный Динчик! Глупыш…»

Звук открывающейся двери.

— Сколько можно спать? — недовольно спросила Анжелина Хайме, строго глядя на вошедшую в столовую дочь. — Мы с отцом уже почти закончили завтракать. Уже коффай пьем, а вы все спите!

— Прости, мамочка, — скромно опустив глаза, сказала Сюзанна, усаживаясь на свое место.

— А где Диний?

Принцесса неопределенно пожала плечиком, окидывая взглядом еду, стоящую на столе.

— Ему сегодня можно, — сказал Хайме, переворачивая листок с кратким отчетом событий за прошедшую ночь. — Он вчера столько танцевал. Наверное, просто не смог встать.

— Да уж… — протянула императрица, вспоминая вчерашний праздник. — И все со своей Терской! Вот ведь выбрал. Было бы, как говорится, что!

Император не ответил. Ограничился движением бровей вверх, которое можно было интерпретировать как: «Ну… мало ли!» — и продолжил читать.

Анжелина вздохнула и поднесла к губам низкую фарфоровую чашку с коффаем.

«Небось проснулась сегодня на седьмом небе от счастья, — подумала она о Стефании, делая небольшой глоток, — как же мне ее от него отвадить?»

В этот миг обе створки двери столовой распахнулись. На пороге стояли растерянная Стефания, прижимающая к себе левой рукой букет белых роз, и держащий ее за другую руку сияющий Диний.

— Отец, мама, — поочередно обратился он с полупоклоном к удивленно вскинувшему брови отцу и к испуганно замершей с кружкой у рта матери, — разрешите вам представить мою невесту — Стефанию Терскую!

— Кха-кха-кха! — захлебнувшись коффаем, зашлась в приступе кашля бедная мама…

Разбитая пополам о блюдце чашка с остатками коффая. Облитая скатерть. Коричневое пятно на светлом платье вытирающей слезы императрицы. Сунувшиеся навести порядок слуги выгнаны. Принц с невестой выставлен императором за дверь столовой «на пять минут».

— Это ты во всем виноват, — немного в нос и вытирая уголком платка правый глаз, обвиняющее произнесла Анжелина. — Ты ему всегда во всем потакаешь… Зачем ты разрешил пустить ее во дворец? Зачем?

— Ну захотел сын пригласить себе на день рождения подружку… Что тут такого? — пожал плечами Хайме.

— Подружку? Подружку? Проститутка она, а не подружка! Не успели оглянуться, как она к нему в постель залезла!

— Он у нее первый… — подала голос Сюзанна, тихо-тихо сидевшая до этого с краю стола.

— Это она тебе сказала? — повернулась к ней мать.

— Нет. Я сама убедилась. Пока Диний приводил себя в порядок, я пробралась к нему в спальню и посмотрела. Можно вместе сходить и посмотреть.

— Вот еще, — фыркнула Анжелина, — много чести! Да и вообще, что это такое? И это мои дети? Брат развратничает, а сестра бегает и смотрит простыни! Для чего я тебя воспитывала? Чтобы в один прекрасный день узнать, что моя дочь ведет себя не как принцесса, а как любопытная трактирная девка? А? Что это такое, Сюзанна? Я тебя спрашиваю?!

Сюзанна неопределенно пожала плечиком и, опустив глаза, уставилась в стол.

— Или, может, ты ему помогала? Может, тут все давно уже про все знают, и только одна я, как последняя дура, борюсь за то, чтобы сохранить остатки приличия?

— Ну-у, мама-а-а, — надула губки Сюзанна, — ну не ругай меня… Я совершенно случайно узнала. Честное слово! Пришла будить его на завтрак… А она там! А потом пришел Диний с цветами… Собрался делать ей предложение…

— Идиот… — прокомментировала сквозь зубы императрица. — И что, сделал? А ты не могла его остановить? Сказать ему, что он дурак безмозглый?

— Так бы и стал он меня слушать! Я поступила хитрее. Я сказала, что это будет не по протоколу, так как нет родителей, и отправила его сюда. Чтобы вы его остановили.

Император хмыкнул, одобрительно посмотрев на дочь.

На несколько секунд над столом повисла тишина.

— И что теперь делать? — задала вопрос в пространство Анжелина. — Вот что теперь делать? — секунду спустя повторила она вопрос, обращаясь уже к мужу.

— А что, что-то нужно делать? — задал тот ей встречный вопрос. — Что-то случилось?

— Ка-ак? Как не случилось? — вскинулась Анжелина.

— Сю! Выйди! — приказал император.

— Хватит сходить с ума, — сказал Хайме, дождавшись, когда за дочерью закроется дверь. — Ну переспал он с ней. Все равно бы он когда-то начал. И с кого-то. А так сделал себе подарок на день рождения.

Император ухмыльнулся.

— Так ты что, с самого начала знал, чем это кончится? Знал и специально разрешил ему?

— Ничего я не знал. И не планировал. Поверь, внезапная прыть, которую проявил наш увалень, удивительна для меня самого. Не ожидал от него такого… не ожидал…

Хайме покачал головой с видом «ну надо же, кто бы мог подумать!».

— Он попросил разрешения ее пригласить, — продолжил он. — Я подумал, ну потанцует он с ней, ну может, прижмет пару раз в уголке… Ну чего там? Парню восемнадцать исполнилось! В его возрасте уже пора ухаживать за девочками.

— Вот именно! Ухаживать! А не спать сразу с ними!

— Что я могу тебе на это сказать? Ну шустрый он у нас в плане женского пола вырос. Гордись!

Император вновь ухмыльнулся, разведя руками в стороны.

— Чем? Чем гордись? Тем, что он теперь будет не пропускать ни одной юбки?

— Это вряд ли. Мне кажется, что Диний в этом вопросе будет щепетильным. Сама посуди — не со служанок, как старший, начал! Ха-ха!

— Тебе все шутки! А у меня сердце кровью обливается! Он же жениться на ней собрался!

— Да ладно! Это просто восторг после первого раза. Кстати! Ведь твое воспитание! Обесчестил девушку — женись! Вот он и следует твоим заветам. Так что ты должна быть довольна. Но что-то я не вижу на твоем лице радости от того, что твой сын вырос порядочным мужчиной…

— Ну не на ней же!

— Да, — согласился, цыкнув углом рта Хайме, — партия — так себе. Но с другой стороны — можно легко решить проблему. Вот если бы он дочь Берге трахнул…

Император на миг задумался, видно представляя себе картину.

— …вот тогда бы я точно просто так бы не отвертелся! Вполне возможно, что пришлось бы Диния женить… А с отцом Терской я договорюсь без проблем.

Император опять призадумался.

— Но с другой стороны… — продолжил размышлять он вслух, перебирая варианты, — она маг. Сильный. Наши внуки могли бы тоже быть магами… А вдруг?

Хайме повернулся к жене, поднятыми бровями и выражением лица предлагая обсудить эту интересную мысль, пришедшую в голову.

— Внуки? — вскинула голову та.

— Угу… Тогда можно было бы… в совет магов…

— Внуков не будет!

Анжелина вскочила со стула и, подхватив юбку, понеслась к двери:

— Не будет!

Пах — хлопнула за ее спиной дверь столовой.

Император посмотрел на дверь, подвигал бровями вверх-вниз, пожал плечами и повернулся к столу.

— Ну не будет, так не будет, — вздохнув, философски пробурчал он под нос, берясь за ручку коффайника.

— Пей!

Не терпящим возражения жестом императрица протянула Стефании наполовину наполненный водой прозрачный стакан. Только что вылитое в него содержимое темного пузырька зелеными клубами, бледнея, растворялось в воде.

— Что это?

— Это? Это чтобы твое ночное приключение осталось только приключением. Ты поняла?

— В… смысле?

— Бастарды мне от тебя не нужны, — жестко, глядя в глаза девушке, произнесла Анжелина. — И ему не нужны. Пей!

— Не буду… — сделав глотательное движение горлом, тихо ответила Стефания.

«А вдруг она меня решила… отравить? — подумала она, глядя в злое лицо Анжелины. — Или… у меня потом вообще не будет детей?»

— Ты будешь мне перечить? — удивилась императрица. — Ты? Вертихвостка!

Стефания упрямо сжала губы.

— Неужели ты надеешься разжалобить мое сердце, родив ребенка? Так вот — можешь на это даже не рассчитывать! Моему сыну нужна не такая жена! Ты недостойна даже одного его волоска! Пей!

Пауза.

— Пей, я тебе говорю! На!

Внезапно волосы Стефании заструились на невидимом ветру. Протянув руку, она взяла из рук Анжелины стакан, секунду подержала и резким движением швырнула его в угол.

— Не буду! — четким голосом произнесла она, глядя на свою мучительницу стремительно темнеющими глазами.

— Темная тварь! — наклонив голову и без страха смотря в ее изменившееся лицо, прошипела императрица. — Я не позволю тебе причинить вред моему сыну! Я не подпущу тебя к нему!

— Вы не сможете запретить мне его любить! — также прошипела в ответ Стефания, глядя прямо в глаза. — И ему не запретите!

— Увидиш-шь!

С грохотом распахнулась дверь. В покои Анжелины, в которые она привела Стефанию «поговорить», ввалились всполошенные всплеском силы дежурные маги, сопровождаемые гвардейцами. Следом за ними вбежал с перепуганным лицом Диний, ожидавший окончания «разговора» в коридоре. Не обращая внимания на толпу посторонних, императрица повернулась к сыну и громко приказала:

— Чтоб ноги ее тут больше не было! Видеть ее не желаю! — Вон отсюда! — повернулась она к Стефании, властно указывая ей рукой на дверь.

— Мама, что… — начал было говорить Диний и осекся на полуслове, уставившись на Стефанию.

Та, с развевающимися волосами и целиком черными глазами, выглядела жутко.

— Видишь, кто она такая? А? Куда ты смотрел? — с торжеством в голосе обратилась Анжелина к сыну, указывая на Стефанию рукой. — Выведите ее из дворца! — приказала она магам и гвардейцам. — Немедленно!

Те несколько неуверенно двинулись к девушке.

Стефания, не обращая на них внимания, несколько секунд молча смотрела на Диния своими антрацитовыми глазами так, словно чего-то от него ждала. Затем двумя руками приподняла юбку и пошла к двери, прямо на толпу. Охрана стремительно расступилась в стороны, освобождая ей дорогу.

— Э… а, — издал звук принц, стоявший с открытым ртом, когда она проходила мимо него.

Однако Стефи ничего ему не ответила. Даже не повернула голову в его сторону. С прямой спиной, с развевающимися волосами, вдоль двух рядов расступившейся охраны, при всеобщем молчании, она дошла до двери и вышла в коридор.

— Проводите! — царственно махнув рукой ей вслед, приказала Анжелина. — И освободите мои покои. Но ты, сын, останься!

Эри.

Сегодня мне ночью приснился дивный сон… Яркий, цветной. И эротический! Что было весьма странно. За все время пребывания в этом мире ничего подобного мне не снилось.

Приснится же… чушь такая, подумал я, почти проснувшись, но, не открыв еще глаз, — съел, что ли, что-то не то? Надо перестать нажираться на ночь… Спишь потом… тревожно. Что за муть мне сегодня приснилась?

По-прежнему не открывая глаз, я попытался сосредоточиться на обрывках ускользающего сна, чтобы припомнить подробности. Первое, что всплыло, — чувства. Восторг, радость и ощущение чего-то светлого, волшебного, сияющего и прекрасного. Все это обрушилось на меня так, что мне на миг показалось, что у меня остановилось сердце и я сейчас задохнусь.

Ничего себе! Вот это да! Пожалуй, следует пойти и собрать остатки того, чем я вчера перекусывал на сон грядущий. Я бы не отказался еще разок такое посмотреть!

Немного повернув поудобнее голову на подушке, я продолжил вспоминать. Однако дальнейшее исследование меня несколько озадачило. Из воспоминаний получалось так, что во сне я был… девушкой! И по всему выходило, что я… занимался с кем-то сексом!

— Та-а-ак… — протянул я, когда вспомнил этот кусочек сна. — Это еще что за ерунда такая? Сихот! Так и знал, что ничего хорошего просто так не получишь! Сначала замануха в виде суперсна, а потом — бац! Ты в нем не пойми кем, с кем, где и как.

Брр! Приснится же такое! К чему бы это? К дождю или перемене погоды? Что, неужто эльфиек так порой обуревают желания? А чего у них тогда детей-то нет? При таком-то уровне энтузиазма? Или это я действительно съел что-то не то? Ладно. Сон — это всего лишь сон. А я живу в реальности…

Я зевнул, потянулся и приподнял голову над подушкой, дабы глянуть в окно и оценить погоду на предмет ее летности. Может, действительно такой сон к перемене погоды и на улице уже вовсю льет дождь? Да не… Солнечно.

Я сел в постели, на согнутые под себя ноги. Забавно, но Эриадором я в такой позе и пару минут бы не просидел… А сейчас — запросто!

Еще раз широко зевнув, я хорошенько потянулся, прогнувшись спиной и сцепив на затылке пальцы.

— С добрым утром, Бассо! — пожелал я себе хорошего дня на эсфератском. — С добрым утром!

Уронив руки вниз, на колени, я выдохнул, опустив плечи, и немного ссутулился. Сижу, скольжу взглядом по спальне, жду, когда окончательно проснусь. Покои мне предоставили неплохие. Гостиная с большущими окнами, здоровенный балкон, весь увитый вьющимися цветами, уютная комната с парой мягких диванчиков и креслом для «поваляться» и «посидеть», спальня и ванная комната.

Спальня была истинно девчачьей. Розовые стены, розовые коврики на светлом деревянном полу. Трюмо. С большим зеркалом и мягкой табуреткой перед ним. Тоже с розовой подушкой. Ну и шторы, естественно, розовые. В первый момент столь большое преобладание одного цвета вызвало у меня отторжение. Однако потом я присмотрелся, присмотрелся… Нормально! Баланс есть. Дизайнер спальни палку не перегнул. Компенсировал излишек розового большими открытыми пространствами светлого пола, темными досками кровати, шкафа и трюмо. Плюс белый тюль на окнах. Так что нормально! Мой глаз художника спальня не резала. Единственно, я никогда не был поклонником этого цвета, но что ж теперь? Если взялся играть роль, то декорации должны быть соответствующие. Иначе зрители будут испытывать дискомфорт, и выступление может не удасться. Это даже забавно, пожить в такой обстановке! Себе-то я никогда подобного не сделаю, а тут можно оценить — как это, жить в таком антураже? Пока испытания проходили нормально — тошноты при входе в спальню не возникало.

А еще у меня была большая ванная комната со здоровущей медной ванной, в которой я с удовольствием сидел… Мне и раньше такое времяпрепровождение нравилось. Ванная, как в приличных местах, — с двумя кранами горячей и холодной воды. Лей не хочу! Плюс служанки добавляют еще какие-то растительные экстракты и просто лепестки цветов. Или пену делают. Вылезаешь из воды — вау! Кожа как шелк! И настроение — супер! Ну люблю я себя, люблю! Хоть даже я на себя сейчас не совсем похож… Пусть многие мужественные сочтут тягу к удобствам признаком излишней изнеженности, мне плевать! Всегда любил удобства. И не собираюсь наступать себе на горло, чтобы соответствовать чьим-то представлениям… Сервис — это вещь!

Единственный напряг у меня возник со служанками и одеждой. Они рвались помочь раздеть и одеть меня, а как я им мог это позволить? С теми-то выкрутасами, что творила на мне одежда? Поначалу я одевался сам, приказывая, чтобы мне принесли всякой одежды побольше, а потом уже самостоятельно комбинируя из этой кучи что-то вменяемое. Поначалу все шло хорошо, но потом возник вопрос со стиркой. Ходить в женском, а отдавать стирать мужское? Это как? По мне так подозрительно. Подумал я, подумал на эту тему и вспомнил, как умничал с Алистерой на тему королей. Мол, все, что короли ни делают, делают это они по-королевски. К этому моменту я уже несколько попривык, обвыкся, убедился, что никто меня «на соответствие» не проверяет…

Только при первой встрече правитель леса поприветствовал меня на древнеэльфийском… Но это, похоже, была не проверка, а попытка, как говорят на Земле, повыделываться. Как я узнал, древний язык тут знают совсем не все. Я его тоже не знал. Но спасибо, Хель, не подвела. Записала то, что нужно. Со второй фразы я вспомнил и сумел, пусть медленно, но главное — правильно ответить на приглашение. Так что дипломатического конфуза не случилось. Впрочем, даже если бы я не понял, то мне кажется, ничего бы страшного не произошло. Крылья — вот главное! Все были совершенно уверены, что я настоящая вестница. Плюс еще Таурэтари рассказала всем, что я живое воплощение их древних героев. Так что даже ходи я в валенках, буденновке с красной звездой и волочащимся следом по земле парашютом, никто бы во мне русского шпиона не признал. Все бы все равно видели во мне фон Штирлица. Поэтому, касаемо своей проблемы с одеждой, я подумал, подумал… А, собственно, в чем проблема? Я же вестница, волшебное существо! И все, что я делаю, — тоже волшебно. И одежда меняется на мне в результате этого. Вроде того, что древние эльфы и эльфийки (их же по легенде во мне много!) не могут между собой договориться на предмет — в чем сегодня выйти на люди? И точно. Никто и не дернулся сказать что-то вроде: «Это не по правилам! Так быть не может!» Наоборот — это стало еще одним доказательством моей внеземной сущности. Подозреваю, что если бы была возможность — очереди бы выстраивались, чтобы поглядеть, как я переодеваюсь. Но, как говорится, счастье — только избранным! Служанкам и Амалире. Последняя вообще захватила должность главной чесальщицы моих волос. Лично я в первые дни просто не знал, что делать со своей гривой. Опыта ведь никакого! Попалась мне, правда, в библиотеке книжка с названием «Бытовая магия». Я ее прочитал, особенно внимательно главу по уходу за одеждой и волосами, но применять на себе заклинания не рискнул. А вдруг в Эриодара превращусь? Совершенно не к месту такое будет. Служанки же почему-то расчесать меня не предлагали. Поэтому первые два дня я, сцепив зубы, драл себе волосы щеткой сам. Но тут моим видом заинтересовалась Амали.

— Ты такая лохматая! — улыбнувшись, с детской непосредственностью сказала она. — Почему ты не причесываешься?

Я кисло посмотрел на нее.

Стоило полчаса драть волосы, подумал я, чтобы потом какая-то девчонка спрашивала, почему я выгляжу как чучело? Стоп! Кодовое слово — девчонка! Она девчонка, а я нет! Она должна знать!

Я глянул по сторонам — никого! Отлично!

— Я долго спала, — грустно вздохнув, сказал я, наклонившись к Амали, — и многого не помню… Представляешь, забыла, как нужно делать прическу! Ты не поможешь мне справиться с моими волосами?

Амалиру просто раздуло от гордости! Еще бы! Просят у нее помощи! И кто просит!

— Пойдем! — схватила она меня за руку. — Я покажу, как нужно!

Она утащила меня в свою комнату, посадила перед зеркалом, достала все свои расчески, щетки, всякие заколки и с энтузиазмом взялась за дело. За ним нас и застукала ее бабушка. Она потом долго передо мной извинялась, что тут все забыли, что мне нужен парикмахер. Амали сердилась и говорила, что никто не нужен, что она сама будет укладывать мне волосы. На что бабушка ей сказала, что она еще маленькая и не умеет. Та обиделась до слез. Я решил вмешаться.

— Амали, спасибо тебе! — внимательно глядя в зеркало сказал я. — Ты очень хорошо все сделала…

Действительно. По сравнению с моими результатами — земля и небо!

— Если ты не против и тебе разрешит твоя бабушка, — продолжил я, — я бы хотела, чтобы ты меня расчесывала…

Девочка просто просияла, гордо посмотрев на Таурэтари.

— …только иногда меня будет причесывать ваш парикмахер. А ты в это время будешь смотреть и помогать ему. И научишься. Если ты, конечно, захочешь и бабушка тебе разрешит…

Я еще раз повторил свою мысль насчет обязательного согласия Таурэтари. Я еще не очень хорошо ориентировался в том, что тут допустимо для благородных эльфов, а что нет, и не хотел создавать трудностей на пустом месте.

— Баба! Разреши, разреши! — Амали повисла на бабушке, обвив тонкими ручонками ее шею.

Конечно же она разрешила! Дети тут вообще на вес золота. С Амалирой, этой капризулей, носятся как с писаной торбой. Не очень уверен, что у меня в голове есть запись, объясняющая, что это за торба такая, но общий смысл выражения я представляю.

Короче, теперь по утрам мне волосы расчесывает Амали. Потом я в качестве зарядки немножко летаю, затем мою голову уже на весь день в соответствующий вид приводит профессионал. Да пусть Амали занимается, если ей так хочется! Подружка ведь моя. Ха-ха. Для остальных я божество. Поклоны, желание угодить. Утомляет. А эта непосредственная. Разговоры, конечно, детские, но все равно развлекает. Да и узнать можно что-то интересное. Бесхитростно ведь все выложит! И что самое удивительное — ни разу не проспала! Таурэтари тоже очень удивлена этим фактом. Чтобы внучку разбудить — те еще усилия нужно было приложить. А тут ни свет ни заря, а она уже вскочила (сама!) и уже у моих дверей. Вот и сейчас стук в дверь спальни.

— Эриэлла, ты уже не спишь?

В приоткрывшуюся дверь заглядывает улыбающееся личико Амали.

— Брр, — мотаю я головой, пытаясь окончательно проснуться, — встаю. Извини, проспала. Сон какой-то дурацкий приснился. Сейчас, подожди!

— Сон? Мне тоже сегодня сон приснился! Про принца! Красивого-красивого. Он приехал на белом единороге с золотыми копытами… И у него на плече сидела золотая птица!

М-дя? Неуверенной походкой утреннего зомби я направился в ванну. Кто бы мог подумать… У меня тоже какой-то принц был…

— А ты мне расскажешь свой сон? — уже в спину прилетело мне.

Вряд ли, мой принц, в отличие от твоего, совсем не на единороге ездил…

— Мм… — неопределенно промычал я в ответ, закрывая за собой дверь.

Через пятнадцать минут я, одетый и причесанный, стоял на своем огромном балконе, готовясь к прыжку в небо. Амалира стояла рядом. Она всегда смотрела, как я летаю. От начала до самого конца.

Пахх!

Я распахнул крылья.

— Ах! — во весь голос ахнула Амали. — Золотые!

Я глянул — чего там? И тоже ахнул. Мои крылья сверху донизу стали золотыми! Ярко-ярко золотыми. Под цвет моим волосам.

— Золотые… — восхищенно прошептала девочка, прижав к груди кулачки, — золотые… Как красиво! Ты такая красивая, Эриэлла!

«Так, и что же это такое, — озадаченно подумал я, разглядывая переливающиеся золотом перья, — что опять происходит?»

— Как во сне… — произнесла Амали, — золотая птица…

Во сне? Хм… Где-то видел я подобный золотой оттенок… Где? Хм… Точно! Стефания! Это ее аура сияет таким золотом! И… что это тогда значит? А значит это, значит это… Это значит, что она наконец добралась до своего принца! А сон был ничем иным, как трансляцией ее чувств в ментал! Мы же с ней телепатически связаны! Похоже, ночью, невзирая на расстояние, она поделилась со мной своими чувствами… Именно так, и ничего иного! А этот, который во сне, действительно принц. Интересно, она последовала моему совету и обговорила предварительно условия? Надеюсь, что да. Иначе пролетит ведь, как пить дать! Но какие же у нее чувства! Я и не думал, что у низших может так быть! Хм…

Я нахмурился.

А каким образом ее золото оказалось на моих крыльях? А? А Сихот его знает! Но с какого перепуга я должен таскать на своих крыльях свет ее любви? Вот еще! Больно надо! Пусть Диния своего мажет…

Три часа спустя, тот же день, комната Стефании.

Стол. На столе, рядом со стеклянным кувшином с водой, пустая кружка с остатком на донышке чего-то зеленого. Тут же валяется на боку открытый пузырек из темного стекла. На кровати, свернувшись калачиком под простынкой, тихо-тихо, мышкой, плачет Стефания…

Отец и сын.

— Отец, можно с тобой поговорить?

— Конечно, сын, — спокойно ответил император, отодвигаясь от стола. — Давай пойдем погуляем в саду. Там и поговорим. А то что-то у меня душновато в кабинете…

Они спустились вниз и вышли в дворцовый сад. Император заложил руки за спину и с удовольствием неспешно пошел по дорожке. Диний шагал рядом. Минуты три они прогуливались молча.

— Я внимательно слушаю тебя, — наконец сказал Хайме, видя, что начало разговора затягивается.

Принц глубоко вздохнул, набирая полную грудь воздуха.

— Отец! Я люблю Стефанию и хочу, чтобы она стала моей женой! — решительно произнес он.

Император неспешно кивнул, показывая, что услышал, но ничего не ответил и продолжил так же неспешно шагать по дорожке вдоль кустов.

Пауза. Звук шагов. Где-то в кронах деревьев пересвистывают птицы.

— Отец!

— Как я понимаю, ты просишь моего согласия?

— Да!

— Вот с этого и нужно было начинать, а не врываться в гостиную с невестой наперевес…

— Ну… так получилось, — вздохнул, поникнув плечами Диний.

— Получилось так прежде всего потому, что ты думал только о себе. Поэтому так и получилось.

— Неправда! — запротестовал принц. — Не только о себе!

— И о ком ты подумал? Я удивился. Сестра твоя испугалась. Мать вон чуть коффаем не захлебнулась… Ей дурно стало…

— Просто ей Стефания не нравится! Вот и все!

— О ней ты тоже не подумал. Как это так — с бухты-барахты привести девушку к ничего не подозревающим родителям и сказать — вот, женюсь! Ты попробовал представить себя на ее месте, если родители откажут? А? Вижу, что такая мысль тебе даже не приходила в голову…

Принц поджал губы.

— И скажи мне, — продолжил император, — с чего это ты вдруг решил, что тебе это будет позволено? Разве ты не знаешь, как заключаются браки в семьях высокородных?

— Ну… мой брат ведь уже женат… — протянул Диний, — значит, мне теперь необязательно… следовать всем правилам.

— Ага! Значит, ты решил спрятаться за его спину. Он долг перед империей свой выполняет. А ты?

— Но он же твой наследник, — глядя в землю, ответил Диний, — он будет править. А я нет… Почему я тогда не могу жениться на той, которую люблю?

— Почему? Хм! Видишь ли, сын… Ничто не вечно под луной. Порой в жизни случаются совершенно необъяснимые вещи. Падают неприступные твердыни, ничтожные армии захватывают целые страны. Да, ты второй. Но ты принц правящей династии. И ты должен быть готов всегда встать рядом, подставить плечо, прикрыть спину. Ты одна из опор нашего рода, Диний! Ты меня понимаешь?

— Какое отношение это имеет к Стефании?

— Не упрямься в очевидном. Ты прекрасно понимаешь, что дочь графа Валуа для правителя более предпочтительна, чем дочь барона Терского. Валуа — древний род, имеющий большие возможности… Как денежные, так и военные. Если граф породнится с нами, то это, несомненно, усилит и нас, и их, и империю. А Терские… Ну не мне тебе объяснять… Единственно, что может предложить Стефания, — это родить мне внука-мага. Однако, как ты понимаешь, с уверенностью обещать, что такое случится, никто не может. Способность к магии — вещь весьма редкая. Поэтому Валуа — это гарантированное «сейчас и завтра», а Терские — это «завтра и может быть». Плюс Валуа могут счесть себя оскорбленными, если их красавице предпочтут какую-то провинциальную баронессу… Да и не только они. Многие, очень многие не прочь породниться с императорской семьей…

— Так дочке графа еще четырнадцати нет! Она маленькая еще! — возмутился Диний.

— Маленькие девочки очень быстро растут, превращаясь в красавиц. Ты не замечал? Нет? Ясно. Ты еще слишком молод, чтобы такое заметить. Тебе будет двадцать, ей семнадцать. Нормальный возраст для брака.

— Но я люблю Стефи!

— Сын. Ты открыл для себя женщину. Да, первый раз — это событие. Однако поверь мне — в твоей жизни Стефания будет не единственной. Женщины ищут блеска славы и звона монет. А твой титул — живое воплощение этого.

— Стефи не такая!

— Понятно. Похоже, дальнейший разговор на данную тему особого смысла не имеет. Мозги у тебя сейчас заняты совершенно другим…

Редкий перестук каблуков по плиткам дорожки. Щебет птиц.

— Отец, так ты позволишь мне жениться на Стефании?

— Сын, — вздохнул император, — твои последние поступки показали, что ты ведешь себя как глупый мальчишка, не думающий о будущем. Ну вот как тебе можно доверить женщину, а? А у них ведь бывают дети. Тебе что, их можно доверить?

— Э-э-э… — озадачился вопросом сын.

— Семья — это ответственность. Не вижу ее. Скорее вижу, что сын нашел новую игрушку. Что с ней будет, если она тебе через полгода надоест?

— Не надоест, — упрямо сжав губы и глядя вниз, прошептал Диний.

— Это лишь слова, — слегка пожал плечами Хайме. — Пока твои поступки не позволяют относиться к ним серьезно.

— А что… что мне нужно сделать? Чтобы слова перестали быть просто словами?

— Хочешь Стефанию? Заслужи. Докажи, что имеешь на нее право и право поступать отлично от традиций. Только не как самодур, а как сильный мужчина, отвечающий за свои поступки. Понимаешь?

— И как же я это докажу? — скептически фыркнул Диний. — На войну пойти? Так меня мама и отпустит!

— Ха! Война — это просто. Там все понятно. Начни со сложного. С мамы. Пытайся понять, почему она так против твоей избранницы. Переубеди ее, докажи, что Стефания совсем не такая, как она думает. Если ты намерен привести Стефи в нашу семью, тебе все равно придется это сделать. Без этого разговора о твоей свадьбе не может быть и речи! Ты меня понимаешь?

Принц зябко передернул плечами.

— А как ты думал, — усмехнулся Хайме. — Думал, я скажу маме и разом решу твои проблемы? Нет уж! Тебе нужно — ты и делай.

— Как я это сделаю? — угрюмо пробормотал себе под нос принц.

— Придумай, — легко сказал император, носком ноги отбрасывая упавшую на дорожку веточку. — Как я вечно придумываю, как угодить тем и этим и себя еще не забыть. Способность добиваться результатов на дипломатическом поприще — это как раз показатель умения думать о будущем. Очень важное для правителя качество…

— И с чего мне начать?

— С чего? Начни с извинений. Извинись перед сестрой, которая внезапно обнаружила в твоей постели голую девушку. Перед матерью, которую чуть удар не хватил…

Принц хмуро свел брови и, сжав губы, уставился в землю.

— Ну-ну, сын, не хмурься так! Согласись, наделал ты делов!

Диний молча нехотя кивнул.

— Мне нужно будет извиниться и перед Стефанией, — сказал он, поднимая голову.

— Хорошая мысль, — одобрил Хайме. — Рад, что она тебя посетила.

— А потом? Что мне делать потом?

— Потом? Потом начинай думать. Можешь к этому привлечь и ее. Заодно узнаешь, годится она только для постели или, может, годна на что-то большее?

— А если… только? То… что тогда?

— Да ничего, если тебя это устроит, — пожал плечами Хайме. — Не она же будет в итоге принимать решения и отвечать за них, а ты. Но умный совет вовремя — это хорошо. Тем более от кровно заинтересованного человека.

Принц вновь задумался. В разговоре возникла длинная пауза.

— Твоя мама меняет фрейлин… — так, словно к слову пришлось, произнес император, задрав голову и глядя в кроны деревьев.

— Зачем? — не понял Диний.

— …на молодых девушек брачного возраста. Уверен, что среди них обязательно найдутся похожие на Стефанию… — не ответив, продолжил Хайме.

— Зачем она так поступает? Зачем?

— Может, хочет тебе добра?

— Я Стефи ни на кого не променяю!

— Может, она хочет в этом убедиться?

Принц повращал головой так, словно воротник начал его душить.

— Отец, ну это же… Это не соответствует нормам приличия!

— Что не соответствует? Чего ты там себе подумал? Решил, что в фрейлинах будут фейки? Смотри… мама узнает о твоих мечтах, она тебе даст!

Император, шутя, погрозил сыну пальцем:

— Все дочери самых благородных дворян империи. Невесты. Завалишь кого, с той к алтарю и пойдешь. Мама будет первой, кто объявит о браке. И я вмешиваться не стану. Любая из них — хорошая партия, а их отцы не мелкопоместные дворяне вроде Терского. Так что думай, что делаешь. Ты меня понял?

— Нужны они мне, — презрительно скривился Диний.

— Вот и посмотрим, нужны или не нужны…

Пауза.

— Прикажи, чтобы меня выпустили из дворца, — хмуро сказал Диний.

— Не боишься? — с некоторой ехидцей поинтересовался Хайме.

— Кого? — не понял его сын.

— Стефанию.

— Вот еще! Чего мне ее бояться?

— Говорят, она произвела на тебя впечатление своими глазами…

— Шептуны… — злобно прошипел принц.

— Ну так что, не боишься?

— Я просто растерялся. Я никогда не видел у нее таких глаз! Это просто ее сила так проявляется.

— Значит, не боишься… Хорошо. Давай тогда договоримся так: я тебе организую поездку, а ты не снимаешь с себя защитные амулеты. И не отказываешься от сопровождения магов.

— Что, я при всех должен разговаривать с ней?

— Оставишь их за дверью.

Принц вздохнул.

— Так мы договорились? — прищурившись, поинтересовался император.

— Да! — выдохнул принц. — Договорились…

— Сын, я не против Стефи, — немного позже, уже на выходе из парка неспешно произнес Хайме, — но у нее, кроме симпатичного личика и неясных перспектив, ничего нет. И ты… Только в жизнь вступаешь. Стремись. Доказывай. Добьешься — получишь. Никак иначе. И еще… На твоем месте я бы не стал ей ни в чем клясться. Боги карают клятвопреступников. Помни об этом.

Эстела.

Закинув на угол стола скрещенные ноги в высоких рыжих сапогах, начальница тайной стражи Этории сидела в своем кабинете, чуть покачиваясь в кресле.

На столе лежало вскрытое письмо и донесения.

«Ни у одного мага, к которому мог отправиться Эриадор Аальст, он не обнаружен… — подвела итог Эста, присовокупив последнее сообщение к полученным ранее, — не обнаружен… Где его Дарг носит? Как бы случаем не убили бы по дороге… Ладно. Не будем о плохом. Появится. Появится — и к этому моменту мы должны быть готовы. К чему готовы — понятно, а вот как готовы… это загадка!»

Эста бездумно уставилась на носки своих ботфортов, оттопырив плотно сжатые трубочкой губы.

«Домой собирается, — спустя пару секунд вновь принялась она размышлять о неуловимом Аальсте, — порталы ищет. Порталы…

Порталы… — повторила она про себя, чувствуя, что в голове у нее крутится какая-то мысль, — ищет…»

Внезапно перед ее внутренним взором возникла картинка — юноша в черном, идущий куда-то в сопровождении варг.

«Есть! — ухватила она за хвост крутящуюся в голове идею. — Путешествие! Путешествие за порталом! Это сработает! Должно сработать!»

Эста с удовлетворением откинулась еще больше на спинку скрипнувшего кресла.

«Значит, так, — подумала она, — общий план! В архивах Цитадели…»

Тут она поморщилась, вспомнив трех архивариусов, все еще не потерявших надежду получить к ним доступ.

«…в архивах Цитадели обнаружен древний документ, в котором указано местоположение портала (работающего? неработающего?)… пятерка варг, отправленная на его розыски (погибла? не вернулась?)… не смогла достичь цели, поскольку… поскольку встретила… (кого?). Хм… Встретила охраняющих путь (орков? эльфов? разбойников?). Э-э… Нет! Это все для нас не проблема. Мм… Встретила нежить! Точно! Он же темный маг! Значит, может с ней совладать! А мы не можем, поэтому и предлагаем поучаствовать в поиске. Хорошо. А почему бы нам тогда не пригласить мага огня, допустим? М-да… нужно будет как следует подумать над аргументацией. Итак, на пути к порталу нежить и умертвия! И нам нужен — темный, чтобы расчистить путь. Ладно. Что он от этого получит? Получит он действующий портал! Или возможность его исследовать. Но такого портала у нас нет… Что делать? Подыщем какую-нибудь арку или что-то смахивающее на него. Пусть исследует. Ха-ха! Будет возникать, скажем — сломался! Сколько времени-то прошло! Манускрипт старый, написан невнятно. Дарг! Он же древними языками владеет! Придется делать на уровне, иначе заметит. Ладно, дальше. Дальше — маршрут. Что-то длинное и опасное. Умеренно опасное. Куда-нибудь в Серые пустоши на пару месяцев. Как бы их там не сожрали… Пару-тройку пятерок впереди и следом, для прикрытия? А заметит? Не должен. Посмотрим. Так, теперь спутницы. Пятерка (может, две?). Красивые (разные? или все чем-то похожие на его подружку?). Молодые. Умные. Хм… может, лучше глупые? Нет, не глупые — бестолковые или неприспособленные неумехи. Да, пожалуй, такие будут лучше. Он будет чувствовать свое превосходство и возьмет их под свое покровительство… хороший повод для налаживания отношений! Нужно тут сыграть с позиции слабости. Главное, совсем дур не набрать. Дуры мужчин раздражают. Это нужно будет поискать среди троечниц, с трудом выполняющих нормативы. Вот кому-то повезет! А отличницы останутся „на потом“. Забавно жизнь раскладывает. Ха-ха! Но по боевым искусствам у них должно быть „отлично“! Охранять Аальста нужно. Тем более что он теперь не маг! Дарг! А чего он тогда попрется исследовать портал, если он ничего не может? Тьфу! И как он будет нежить разгонять (пусть ее и нет)? Эх, какой план был! Проклятый Аальст! Вечно с ним все через заднее место! Хм… но может, все же удастся что-то сделать? Он же собирался к магам насчет порталов ехать? Значит, он на что-то все-таки рассчитывает?»

Начальница тайной стражи глубоко задумалась, приложив к виску указательный палец…

Эри.

Сижу на белом облачке-стульчике. Уперев локти в колени, а подбородок в ладони, хмуро слежу, как Амали гоняет с детьми на краю лужайки между кустов и невысоких деревьев. С другой стороны, в отдалении — толпа зрителей. Смотрят, как я сижу, сияю. Крылья я распахнул, выставив на яркое солнце, в надежде — может, облезут? Не мой цвет…

Я был зол на Стефанию. Нет. Не зол. Если зол, то хочется убить. Тогда не зол, а… как? Недоволен? Не, не то выражение эмоций. Звучит как-то по-отечески. Не-до-во-лен. Слово «отшлепать» будет из той же оперы. А я ее не отшлепать хочу, а…

«Да-да, очень интересно, что же нужно с ней такое сделать?» — заинтересованно проснулся в голове внутренний голос.

«Хм…»

«Неужели это то самое нехорошее слово, которое ты не произнес, но подумал?»

«Мм…»

«А Стеф зажигает! И все ему!»

«Да. Если бы не я, она бы до сих пор в мешке своем бегала! И какова благодарность, а? Она, значит, там развлекается, а я, значит, слушай это все! Она что, меня за суккуба держит?»

«Что я слышу?! Неужели демон способен на ревность к низшей?»

«При чем тут ревность? Просто я для нее столько сделал, а она…»

«Что она? Не расплатилась натурой? Ты же только друг. Наставлял, советовал. И когда принц к ней в окно лез — кто лестницу держал?»

«Я просто не знал… Не думал, что это будет…»

«Будет так здорово? А если бы знал, то уже бы все позы из Камасутры со Стефи пять раз пробежал?»

«Хм…»

«Что? Завязываем с воздержанием?»

«Что, прям сейчас?»

«Да. Момент для начала совсем неудачный. Я имею в виду тело. Раньше нужно было „разговляться“. Хотя бы на Земле начать».

«Там много глаз было…» — вздохнул я.

«Ага! Значит — даешь извращения! Хей-хау!»

«Стоит ли? У Стефи с принцем, видно, та самая любовь, которую все так ищут. Будет ли мне так же, если ее нет? С фейками ничего подобного не было».

«Хочешь влюбиться?»

«Еще чего! В кого?»

«Но ты же теперь знаешь — какова награда!»

«Смешно! Влюбиться! Мне даже не о чем будет с ними после поговорить!»

«А зачем с ними говорить?»

«А что? Раз, два — и за дверь ее? Это любовь?»

«Любовь — зверь невиданный. Может, стоит упростить начальные требования? А то секс и чтобы умная была — редкая комбинация. Чем больше начальных параметров, тем реже попадается требуемое. Зададим — только секс!»

«А куда торопиться?»

«Понятно. Отмазка-оправдание бездеятельности. Для разговоров нужно что-то общее. А общее есть только со Стефи».

«Стефи занята».

«Прощелкал…»

«Ну, значит, не с кем! Вопрос закрыт!»

«Помечтал об извращениях и свалил. Дите. Понятно».

На границе лужайки появилась солидно передвигающаяся группа эльфов в ярко-зеленых маниях и с посохами в руках — служители храма. Они же хранители библиотеки. Библиотека у них смешная. И полусотни книг не наберется. Сказали, все, что смогли унести с собой при переселении. В основном книги по целительству. По медицине. Я их уже все пролистал, в робкой надежде найти внезапную вклейку, как в книге Абасо. Но надежды юношей питают, как говорится. Ничего там в них вклеено не было. Ничего не нашел. Из всех книг непрочитанным остался только один большой фолиант — главная ценность библиотеки. Сочинение известного в древности мага-целителя. С подробным описанием энергетических оболочек тела, его органов, их взаимосвязи, и как все это «крутить» целителю. Мне в общем-то не надо, несмотря на то благоговение, с которым мне его положили на стол. Но потом, я так прикинул… Когда буду менять дома тело, пожалуй, знания о моем исходном теле могут пригодиться. Будет понятно, с чего начитать. И я взялся его подробно прочитывать. В голове из глубин памяти всплывали знания, подаренные Хель. Я все «вспоминал», но только голова после чтения начинала болеть вдоль по черепу, и ломило в висках. Мозг, что ли, расширяется? Лопнет еще… Поэтому я особо не спешил. Тем более что было понятно, что интересующего меня здесь нет.

Когда я задал вопрос напрямую хранителю библиотеки о порталах, он мне сразу сказал, что такого у них нет. Много, похоже, они потеряли. Из зоны катастрофы (кто смог) эльфы выбрались несколькими группами, в разных местах и в разное время. Затем, куда вышли, там и осели. В результате на месте будущей империи людей возникло четыре эльфийских анклава — Вечный лес, Восточный лес, лес Утренней Зари и Рассветный лес. Еще ходили слухи о каких-то эльфах, тоже выбравшихся из ада апокалипсиса, но так и не вышедших на связь с соплеменниками. Как я понял, за все время жизни тут эти слухи ни разу не подтвердились, но легенда продолжала жить. Ну… наверняка этому есть какое-то объяснение, однако я вникать не стал. Общались между собой поселения редко, можно даже сказать, от случая к случаю. Но договор между анклавами об оказании помощи был. В том числе и военной. Хотя чего они там могли оказать? Непонятно. Ну да ладно. Хранитель библиотеки предположил, что нужные мне книги могут быть в каком-то другом поселении, но с уверенностью утверждать он этого не мог. Родственники родственниками, но вот кто что уволок из прежней жизни, об этом не распространились. Плакаться, жаловаться на трудную жизнь — всегда пожалуйста, и сколько угодно! А вот поделиться… Делиться всегда трудно. А последним особенно.

Короче говоря, я тут вытянул пустой номер. Нужно снова куда-то тащиться и кого-то опять искать. Это начинает уже надоедать… Единственно, что я тут приобрел, — это хорошую кормежку, высококлассное обслуживание и кое-какие знания по медицине, ценность которых была мне, честно говоря, сомнительна. Это еще вопрос: пригодятся ли? Или так, впустую время потратил?

Узнал немножко нового о местном пантеоне богов. Эльфийские священники знаниями поделились… Если кратко, то когда-то давным-давно (совсем давно) древние маги усиленно грызли гранит науки, стремительно двигаясь по пути прогресса. И так у них все хорошо и ладно получалось, такие были впечатляющие результаты, что в итоге они превратились в передовой отряд, светоч и несомненный пример для подражания. Итог — кризис веры. Орки, гномы, эльфы и люди стали больше верить в магический прогресс, вдохновляясь идеей, что им тоже по плечу деяния, сравнимые с деяниями богов. Наступление эры атеизма, так сказать. А Хель, помнится, говорила, что боги живут, пока в них верят… Уверенно предположу — тогдашние боги изрядно ослабели. А потом грянула война. Уж не знаю… Может, ее целью было как раз прекращение прогресса и возврат к старым добрым временам? Когда боги были сильны и могучи? Вполне возможно… Но, если прежние боги ту кашу и заварили, то с полезшим из-под крышки они не совладали. Народ в результате начавшейся войны «мер пачками», и процессу этому не было видно конца. Не знаю, вспоминали ли они тогда своих прежних богов, молились ли им… Думаю, что наверняка. Но то ли обиженные громовержцы и властители судеб в наказание хотели дать лучше «почувствовать неблагодарным, что значит…», то ли ждали, пока маги перебьют друг друга… А может, им просто нужно было время, чтобы набраться сил… Сложно сказать, почему они тогда молчали. Это неизвестно. Зато известно, что стремительно сокращающееся население, не получая от них никакой помощи, взвыло и принялось искать спасения само. Решили просто — взяли и придумали… новых богов! А старые… куда-то и делись! Сами! В общем, новые боги, молодые и энергичные, воспользовавшись моментом, банально запинали бывших. Причем, поскольку людей по численности оказалось больше, чем остальных рас, то на пантеоне оказались именно их избранники. Эльфы уверяют, что от своей богини они не отрекались. Да и по их сведениям, гномы тоже до сих пор ждут своих великих кузнецов. Видать, молодежь на пантеоне, как говорится, сгребла всех чохом. Ну сгребла и сгребла. Мне бы и дела до этого никакого не было, если бы я «не отыгрывал» сейчас посланницу богини.

Не прошло и нескольких дней с моего появления в Рассветном лесу, как высшее эльфийское духовенство имело со мной беседу, общий смысл которой можно было свести к одному искреннему пожеланию «начать чего-нибудь делать!». Тогда я им ледяным тоном сказал, что еще не готов. Они ушли, понимающе-вежливо покивав и раскланявшись. Но ежу было понятно, что они вернутся. И вот, похоже, начался второй заход. Я не ошибся.

— Приветствую златокрылую посланницу богини!

Глава церкви всего леса торжественно остановился рядом со мной, поднимая обе руки вверх. За его спиной пять сопровождающих повторили жест.

Я, сидя на своем облачке, милостиво наклонил голову к груди. Мол, слушаю. Получилось так, то я сижу выше их всех. Ненамного, но выше. Делегация просящих у трона. Нормальная диспозиция.

Не дождавшись от меня каких-либо слов (я старался много не говорить, чтобы придать своему образу загадочность), эльф перешел к сути вопроса.

— Крылатая! Блеск золота на твоих крыльях вселяет в наши сердца надежду. Несомненно, это знак, посланный нашей богиней, лучезарной Алатари!

«Интересно, что бы ты сказал, если бы узнал, что золото — это всего лишь знак того, что студентка второго курса Стефания Терская потеряла свою невинность?» — подумал я.

Медленно я несколько раз отрицательно покачал головой влево-вправо, разрушая надежду спросившего.

— Прости, мудрый, — сказал я, — но мне нечего тебе ответить. Я не говорила с богиней. Золото на моих крыльях — загадка для меня.

Эльф нахмурился. Амали, заметив, что у меня гости, бросила бегать и помчалась ко мне. Пару мгновений спустя дети, с которыми она играла, понеслись за ней следом. Добежав, Амали оглянулась, увидела своих бегущих друзей, остановилась, подождала, построила их в линию, приказав с нее не сходить, и неспешно подошла ко мне, важно став справа.

— Очень жаль… — после долгой паузы произнес глава церкви, поднимая на меня глаза, — мы надеялись.

Я чуть приподнял брови и легко кивнул: понимаю.

— Вестница! В главном храме хранится священная реликвия — нефритовая колонна из древнего храма нашей великой богини. Ее пронесли через горы и пустыни, порой выкладывая из телег последнюю еду и одежду, чтобы освободить для нее место…

Эльф скорбно помолчал. Я ждал, не перебивая.

— Когда-то через такие колонны можно было мысленно обратиться к богине, — продолжил он. — Обратиться и получить ответ. Их было много в храме. Уцелела только одна. Храм разрушен. Крылатая, просим тебя, — обратись через нее к богине! Она должна услышать тебя!

— Почему вы так уверены? — поинтересовался я. — Разве вы раньше не пробовали использовать реликвию?

— Пробовали… — поджал губы в ответ старейшина, — но ничего не получилось. Богиня не услышала нас.

Я вопросительно приподнял брови. Мол, чего ж вы от меня хотите?

— Но ты крылатая вестница! Если ты действительно воплощение наших древних героев, богиня не сможет тебя не услышать! Твоя магия и магия святыни донесут твой голос до слуха лучезарной! Я уверен, что смена цвета твоих крыльев — знак, который она нам послала!

Слово «действительно» мне не нравится. Что, начинаются сомнения? Похоже, пора паковать чемоданы… Как хорошо, что у меня их нет! Недолго музыка играла.

Задумавшись, я опустил глаза и наткнулся на взгляд Амалиры. Лицо девочки пылало восторгом, восхищением, и в нем была надежда. Сейчас ее подруга сделает чудо!

Я несколько секунд вглядывался в ее лицо. Детские глаза… Я не то чтобы люблю детей, но… В Эсферато тоже детей мало.

А что я скажу богине, если вдруг «дозвонюсь» до нее? Я прикинул возможный вариант дальнейшего развития событий. И если она поймет, что я самозванец? Будет скандал. Но мудрейший сказал «мысленно обратиться к богине». То есть разговор, если он будет, пройдет тет-а-тет. Без свидетелей. Значит, если богиня начнет кричать, что я не тот, за кого себя выдаю, никто этого не услышит. Меня это вполне устраивает… И если она до этого не появлялась, несмотря на все призывы, то вполне вероятно, что и сейчас она не материализуется из воздуха, чтобы проломить мне голову… Что ей сказать про эльфов, это я у мудрейшего спрошу… А вот лично мне что с этого будет?

Я задумался.

Можно не прикидываться посланницей (тем более что она знает, что никого не посылала!), а сразу потребовать оплату за услуги связи, начал выстраивать я свою линию интереса. Знания или действующий портал куда-нибудь отсюда. Думаю, что богиню это не затруднит. Главное, чтобы она каким-либо образом не прослышала о пророчестве. Тогда нужной мне оплаты не будет. Она же не захочет погубить мир с последними остатками своего народа? Но не должна она знать! Если Алатари где-то в заключении или ссылке — то откуда ей знать? Вряд ли тюремщики будут пичкать узницу новостями… Отлично! Разговор выглядит вполне перспективным. Даже если ничего не получится, покажу всем, что я уже что-то делаю. Можно будет прилично уйти отсюда… без скандала.

Приняв решение, я еще раз глянул в лицо Амали, улыбнулся и поднял глаза на ожидавшего ответа священника:

— Проводи меня к реликвии, мудрейший. И посоветуй, что мне спросить у богини?

Комната, в которой хранилась древняя реликвия, была круглой и небольшой. По сути маленький зал, стены которого богато отделаны редкими сортами дерева и золотыми украшениями в виде переплетения листьев и цветов. Из-под крыши-купола сквозь узкие окна льется вниз яркий дневной свет. В центре зала — узкий квадратный постамент серого камня, в который вставлена невысокая круглая колонна. Примерно около метра высотой и диаметром, ну сантиметров где-то двадцать-тридцать. Короче, не колонна, а узкий стержень, верхний край которого был чуть выше уровня моей головы.

Войдя в зал, священники сделали жест почитания — сложили перед собой ладони и склонили головы. Ну сущие японцы! Я не стал ничего изображать. Подождал, пока они разогнутся, и прошел прямо к реликвии. Неспешно сделал вокруг нее круг, внимательно осматривая ее сверху донизу. Кое-где бледно-зеленая полированная каменная поверхность была в мелких трещинах. Две большие выщербы и скол края на верхнем торце. Да… вид боевой. И что мне делать?

Я глянул на эльфов, расположившихся равномерно по кругу вдоль стен и напряженно смотрящих на меня. Увязавшуюся за нами Амали в зал не пустили, хоть она и попробовала попротестовать. Ладно. Делаем!

Чуть усмехнувшись уголком губ, я закрыл глаза и ткнулся лбом в колонну. Тишина… темнота… камень, холодящий кожу. Ау! Есть кто дома? А? Похоже, никого…

Я представил себе богиню Алатари такой, какой бы я хотел ее увидеть — красивой девушкой с золотыми вьющимися волосами. Она, улыбаясь, сидит за рулем серебристого кабриолета, небрежно положив правую руку на руль, а левой — поправляя воткнутые в волосы солнцезащитные очки. Такая она мне больше нравилась. Те картинки на стенах с ее изображением, на мой взгляд, были слишком… тусклые.

— Кто-о ты-ы?

Далекий-далекий голос оторвал меня от мыслей о форме сережек, которые бы ей подошли. Голос был тих, и его обладательница странно растягивала слова. В нем чувствовались огромная усталость и бесконечная печаль.

Сихот меня раздери! Неужели богиня?

— Меня зовут Эриэлла! — ответил я, придерживаясь своего плана.

— Как ты-ы смогла-а позва-ать меня-а?

— Не знаю, богиня…

— Помнят ли обо мне-э?

— Твой народ ждет твоего возвращения, светозарная!

(Внезапное ощущение надежды и радость с той стороны. Слова больше не растягиваются.)

— Я не могу… Нет сил вернуться… Перейти Границу…

Пауза.

— Твой народ нуждается в тебе, — уверенно транслировал я мысли в наступившую тишину, — он рассеян и вымирает. Ему нужна твоя помощь! Вернись!

Тишина.

— Ты не из моего народа? — наконец прошелестел далекий шепот-вопрос.

— Да. Я магесса из другого мира.

— Вот как…

Вновь тишина.

— Магесса… Ты можешь помочь… моим детям?

— Если заплатишь, да!

Пауза.

— Что…

— Портал в другой мир! Я хочу вернуться домой!

— Я заплачу… Возьми… крылья. Ты моя посланница… И знания… Ты маг. Ты разберешься… Побывай у всех… не дай им умереть… молю… Я заплачу… клянусь.

Внезапно я ощутил у себя в сознании что-то постороннее.

— Когда, когда заплатишь?!

Долгая пауза.

— Я устала… — наконец пришел далекий ответ, — …капли сил… заплачу… клянусь… помоги… помоги… помоги-и-и…

Голос смолк. Тишина.

— Богиня?

Тишина… темнота… холод камня.

Я открыл глаза и отнял лоб от колонны. Вокруг нее и моей головы, медленно вращаясь, таяло облачко из светящихся белых песчинок. Оглянулся по сторонам. Все присутствующие — на коленях. Один только мудрейший на ногах.

— Свершилось! — ликующе прокричал он во весь голос, задрав вверх голову и руки. — Богиня снова с нами! Слава Алатари!

«И когда же она заплатит?» — рассеянно подумал я, глядя на его восторг. Похоже, пока она оттуда не вылезет, ничего она мне не заплатит! А в долг я не работаю! Мы так не договаривались!

О боги!

— Вот тварь! — прокомментировал Марсус светящееся облачко вокруг колонны. — Тараканам у прежних поучиться надо! Во все щели лезут…

— А если без выражений? — хмуро поинтересовалась Мирана.

— А если без выражений, то молотом по башке!

— Ну так в чем дело?

Марсус поморщился.

— Сама за Границу лезь. Я не полезу.

— А как же тогда — по башке?

— По башке?

В правой руке бога войны появился небольшой боевой молот, богато украшенный золотом. Марсус несколько раз подкинул его вверх и поймал.

— По башке, значит? — усмехнулся он, покачивая зажатым в руке оружием, словно взвешивая. — А по башке можно и отсюда!

В дверях зала появилась долгожданная процессия из правителя и первых лиц Рассветного леса (как понимаю, тех, кто подвернулся под руку). Мне уже откровенно надоело отвечать на вопросы эльфов. После того как я поговорил с богиней, срочно послали за правителем, приглашая того посетить место чуда. С одной стороны — да! Нечего крылатой бегать-докладывать, а с другой стороны — стоишь у стены, ждешь, пока придут. Чувствуешь себя при этом шкаф шкафом…

Правитель леса Таурэтари и прочие представители власти втянулись через двери, заполнив собой и своими просветленными лицами почти половину зала. Но едва мудрейший, дождавшись, пока все втиснутся, открыл рот, чтобы сообщить о радостном событии, как случилось неожиданное.

Из воздуха рядом с постаментом, на котором стояла колонна, материализовалась фигура огромного воина в сияющих золотых доспехах. В правой руке он держал молот, аляписто украшенный золотом. Со зверским выражением на лице воин замахнулся и обрушил страшный удар на колонну.

Дзды-щ-щ-щь — содрогнулся храм сверху донизу.

Осколки зеленого камня брызнули во все стороны, глухим горохом пробарабанив по стенам и звонкими щелчками попадав на каменный пол. Эльфам в зале досталось. Мне не попало, поскольку я, едва заметив появление нежданного гостя, поставил вокруг себя щит.

Разбив колонну, воин повернулся ко мне и несколько секунд пристально смотрел мне в глаза. Затем он презрительно ухмыльнулся и качнул свое оружие в руке весьма красноречивым жестом — хлопнув молотом по левой ладони. Секунда — и он исчез. Нет его!

Пустой треснувший постамент. Пыльно пахнет каменной крошкой. Вокруг растерянно молчат. Слышны звуки хлопков по одежде. Кто-то, видно, в шоковом состоянии, решил, что главное сейчас — это почиститься.

Первым в себя пришел мудрейший. Сгибая колени так, словно из него выдернули какой-то стержень, он опустился на пол. Тонкие, длинные пальцы дрожали над зелеными осколками, не касаясь.

— Как же это… Что же это?

Его тихий шепот в тишине зала звучал так, словно он кричал во весь голос:

— Как же… так? Что нам теперь следует делать?

Для собравшихся в тронном зале вопрос его хозяина прозвучал, пожалуй, несколько растерянно.

Что делать, что делать… Сухари сушить! Бог войны — это вам не бешеный кролик на прогулке…

Я на секунду вернулся в прошлое, вспоминая ощущение мощи, исходящее от его фигуры. Хоть я и не особо долго наблюдал, но этого времени мне хватило понять, что шансов против воителя — никаких! Ну… меня-то он не тронет (надеюсь). А вот остальных — запросто! Вот уж не ожидал, что проклятое пророчество может выглядеть не так уж и плохо…

— Может быть, госпожа Эриэлла что-то скажет?

А че сразу Эриэлла? Чуть что, сразу Эриэлла! Почему я вам должен что-то делать?

Сидя в кресле с выпрямленной до хруста спиной, я высокомерно приподнял подбородок и заскользил взглядом по присутствующим, неспешно поворачивая голову. Рот открывать я не торопился.

В принципе мою миссию тут можно считать законченной. Ничего они мне предложить не могут. Я им тоже. Тут еще бог войны вылез… Не знаю, какие у него личные претензии к Алатари и насколько они оправданны, но соваться в их разборки я совершенно не желаю. Впрочем, даже если бы я и захотел — не моя эта весовая категория! Что я смогу сделать? Каким-то неизвестным мне способом притащить богиню сюда, чтобы она открыла мне портал? М-дя? Судя по энтузиазму, с которым крушилось «средство связи», будь на его месте Алатари, ее постигла бы та же участь. Что она сможет противопоставить Марсусу — слабая и измотанная, только что вытащенная из какого-то весьма нехорошего места? Думаю, что только улыбнуться ему сможет. Поэтому, скорее всего, портала от светозарной мне не видать, а значит, и суетиться смысла нет. Если она только не воткнула знания о нем в zip…

Я мысленно прикоснулся в своем сознании к… к zip! Так я назвал по аналогии с земными компьютерными архивными файлами эти штуковины. Никогда прежде такого не видел! Какие-то… энергокапсулы. Или… скрученные сгустки энергии. Мысленно прикасаешься к одному — слышишь голос: «Знания. Направить на себя и влить энергию». К другому: «Крылья. Направить на себя и влить энергию». Прямо как выскакивающие из-под курсора подсказки! Как она так сделала? Что ж… Богиня! Умеет. Но крылья-то у меня уже есть, а вот знания… Если там есть то, что мне нужно… Тогда придется остаться и «поразводить» эльфов… Договор есть договор!

Я на секунду задумался, представляя, как я распаковываю архив, затем разбираюсь в том, что там понасовано… И тут в голове что-то ахнуло, накренилось, наклонилось и поползло в разные стороны. Пол поехал к правой стене. А потолок к полу. С ощущением падения с кресла свет померк в моих глазах…

— Лежи! Сейчас я буду тебя лечить!

Оттопырив губки, с самым серьезным видом Амали двумя руками принялась отжимать многослойную тряпку в неглубокой серебряной миске, готовясь делать мне компресс. Местные светила медицины меня уже осмотрели и по моей просьбе покинули помещение, оставив только одну целительницу, и опять же по моей просьбе — Амали. Эльфы уходили в подавленном настроении. Конечно, чего радоваться-то? Сначала колонну им разбили, потом богиня за какой-то Границей вот-вот помрет (я успел рассказать), а теперь и вестница грохнулась с кресла, потеряв сознание. Причем причины ее падения для них остались неизвестными.

Дура она, эта Алатари! Как есть дура, подумал я, лежа в кровати в состоянии «а-ля амеба» и полузакрытыми глазами наблюдая за хлопотами Амали. Кто ж так делает? Не архив вышел, а граната с разогнутыми усиками! Чуть тряхнули, она и рванула! Обидно. Ниче ж не сделал! Только потрогал!

— Так! Лежи и не двигайся!

Амали, расправив, потащила тряпку от миски на мой лоб. С тряпки полетели вниз капли.

— Пусть делает! — негромким голосом остановил я сунувшуюся помогать целительницу. Компресс удачно плюхнули на лоб, а лицо аккуратно вытерли платочком. Ладно, поболеем. От прохладной тряпки на лбу действительно полегчало. Голова — как колокол. Хорошо, мозги из ушей не вытекли. Ой, крылатая! А у вас мозги вытекли! Ха-ха! Смешно! Не, от богов нужно держаться подальше. Силы у них много, а ума мало… Думают, что все такие здоровые, как они…

Амали поправила мне компресс. Мои вялотекущие мысли переключились на нее.

Не знаю, почему мне нравится смотреть на Амалиру? Как она возится, старательно что-то делает. Смеется. И чувства у нее в ментале чистые-чистые. Без всяких примесей. Обожает меня, восхищается — и никакого корыстного интереса, каких-то других чувств. Странно это. Раньше я на детей внимания не обращал. Хотя детеныши, они вообще всегда забавные…

Вот и сейчас с внутренней улыбкой смотрю сквозь полуприкрытые веки, как она важно сидит на табурете рядом с кроватью, согнав с него эльфийку. Сложила ручки на коленях, внимательно смотрит на песочные часы — когда тряпку менять? Вся в процессе.

Внезапно лицо Амалиры распалось, став раздельными слоями. Кожа. Энергия, текущая в этом слое. Плотность, по участкам. Направление движения. Десятки тысяч в унисон мерцающих точек — клетки. Следующий слой — мышцы. Энергия, потоки, плотность. Все как в предыдущем. Мерцание самых маленьких составных частей. Еще — движение крови. Затем кости. Потом…

В затылок резко кольнуло, отдавшись сильной болью в левый глаз. Я невольно дернулся зашипев сквозь зубы.

— Тебе плохо? — Большие детские глаза, полные неподдельного сочувствия, перекрыли мне весь обзор, заглядывая мне в лицо. — Я сейчас тебе тряпочку поменяю…

Алатари. Дура!

Дура!! Дура!! Дура!! Что она со мной сделала, проклятая идиотка?!

Стефания.

Я дура. Я дура. Я тупая и бестолковая дура. Я неприспособленная. У меня ничего не получается. Я глупая. Я не умею разбираться в людях. Я не умею заботиться о будущем. Я идиотка. Дура и идиотка! Просто дура… дура — и все!

Стефи стояла в холле учебного корпуса, всматриваясь в свое отражение в зеркале, перед которым она несколько мгновений задержалась по дороге после лекций к себе. Она теперь ходила так: учеба — комната, комната — учеба. И больше никуда. Ну если только поесть. Но и это — по возможности не со всеми, и можно пропустить. И всегда в черной мантии. И всегда одна.

«Было бы необъяснимым чудом, если бы никто ничего не узнал», — подумала она, глядя в отражении на девушек, остановившихся у границы невидимого круга, который последнее время окружал ее. Они стояли и глазели, не пытаясь приблизиться.

«А еще у меня нет друзей! — добавила Стефания к своему списку самобичевания еще одно утверждение. — Как же мне не хватает Эри! Он один смог бы меня понять и… может, посочувствовать… Хоть чуть-чуть! Все только злорадствуют… а он добрый. Вот бы он вернулся!»

Стефи чуть слышно вздохнула, поправила на плече кожаный ремешок сумки с тетрадями и пошла по коридору.

«Ну почему, почему, почему? Почему все — вот так!»

Мысли девушки вновь соскочили на дорогу, по которой они бесконечно блуждали последнее время, не находя выхода.

«Я же ни о чем таком не думала! Просто жила. Любила. Вот, наверное, потому, что не думала, так и вышло. Поэтому…»

«Это жизнь, детка! Не позволяй ему многого, пока не женится», — вспомнила она слова Эри.

«А он меня предупреждал! А я не слушала. Не слушала, потому что дура! А дурам счастья не бывает!»

«Ты с ума сошла! Тебе срочно нужен от него ребенок!» — тут же, как назло, вспомнились слова матери.

«Он молчал, — вспомнила она Диния, испуганными глазами смотрящего на нее, — молчал, пока она кричала на меня. Молчал, когда она выгоняла меня прочь. Я ему не нужна. И ребенок мой ему не нужен. Ему нужна его мама. И развлечения. И все. Я ему не нужна! Я — развлечение на один раз!»

Стефи вспомнила, как она, опустив глаза, вцепившись ледяными пальцами в прилавок, бледнея, краснея и заикаясь, лепетала о подруге, которая… «сделала легкомысленный шаг… она не может купить сама… Просила меня, ее хорошую подругу…».

Травница — пожилая женщина со стянутыми на затылке в пучок седыми волосами, молча выслушала, смотря умными, понимающими глазами, и, не сказав ни слова, повернулась от прилавка к шкафчикам.

— Вот, — сказала она, с легким стуком ставя перед ней пузырек, — лучшее, что делают в империи. С усиливающим магическим заклинанием. Никаких побочных эффектов. Один золотой.

Не раздумывая о столь высокой цене, Стефания выложила деньги.

«Ребенок мне обошелся бы гораздо дороже, — подумала Стефи, проходя, не замечая магов и людей с оружием возле ее дома на дорожке, — ему он не нужен. А мне не нужен ребенок от… предателя! И не было у меня его… Это просто так… В профилактических целях… Просто так… в целях…»

Погруженная в свои мысли девушка поднялась по лестнице на второй этаж и, открыв дверь, шагнула внутрь своей комнаты.

— Диний! Что ты тут делаешь?!

— Пожалуйста, прости меня. Я повел себя недостойно… я растерялся. И не защитил тебя… — произнес принц, опустившись перед Стефи на колено и повинно склонив голову. — Прости…

— Э-э-э…

— Стефания! Ты свет моей жизни! Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Клянусь — всегда, всю жизнь любить только тебя! Это кольцо, символ моей любви…

Вскинув голову и глядя снизу вверх в растерянное лицо, принц протянул открытую черную бархатную коробочку с тонким золотым колечком внутри.

— Я хотел подарить тебе его сразу, еще в то утро… но все пошло как-то… неожиданно. Прости меня. Я дурак! Прошу тебя, прими его и будь моей женой!

— Э-э-э…

(Почему, когда нужно, все умные слова и мысли куда-то исчезают?!)

Эри.

Я сидел под крышей каменной террасы дворца на краю небольшого фонтана с несколькими слабо журчащими струйками. Рассеянно наблюдал за плавающими в прозрачной воде красными рыбками и размышлял — должен ли я что-то Алатари или нет? С одной стороны — бесплатно работать я не договаривался. С другой стороны — оплата была обещана. А то, что она мне передала знания, можно рассматривать как врученное наемнику оружие для выполнения задания. Однако в связи со всплывшими обстоятельствами совершение «окончательного расчета» находится под большим вопросом. И я не сказал, что согласен! Не успел. Она «отключилась». Поэтому я имею полное право считать себя ничем ей не обязанным и отказаться от предварительной договоренности. Но! Знания по медицине, которые она так варварски вбила мне в мозг, — весьма интересны. Я еще до конца все не просмотрел и не во всем разобрался, но похоже, что это сублимированная информация, накопленная богиней за все время существования этого мира. Плюс что-то лично от нее. Капля божественности. Вполне вероятно, что я воспользуюсь этими знаниями. Но! Если я это сделаю, получится, что я должен буду выполнять условия договора с Алатари. Я же пользуюсь! А раз пользуюсь, значит, подписался… Но выполнять договор без оплаты… Так ли мне это надо?

Под сводами террасы раздались легкие шаги. Из коридора выбежала Амали в забавном кремовом платье, расходившемся внизу широким колокольчиком, и побежала ко мне. Странно, но такое ощущение, что она всегда знает, где я.

— Ты плачешь? — удивился я, взглянув на ее. — Что случилось?

— Эриэлла… Алатари умирает! Ей очень плохо! Мне ее так жалко!

Слезы буквально катились из глаз девочки.

Упс! И что с ней делать? Вытирать носы я не умею. Да и не собираюсь. Но такое искреннее чувство сострадания и горя в ментале…

— Возьми платок! — строго приказал я. — Кто тебе это сказал?

— Не сказал. Папа разговаривал с хранителями… (Всхлип.)

— А ты услышала? Или подслушала?

— Я не подслушиваю! — обиделась она. Даже слезы перестала вытирать.

— О! Извини. Я забыла, что ты хорошая девочка.

— Да. Я хорошая. А если она умрет?

— Не умрет.

— Откуда ты знаешь? Ей ведь очень-очень плохо. Она даже говорит с трудом, ты сказала.

— Не умрет, потому что есть я. Прекрати реветь, посмотри на меня и скажи: «Кто я такая?»

— Вестница… Крылатая вестница… — прошептала она, прижав платок к груди и смотря на меня большущими блестящими от слез глазами.

— Вот видишь, вспомнила, — наклонив голову, усмехнулся я ей. — Не плачь и ничего не бойся. Все будет хорошо. Я же здесь!

— Ты ведь поможешь? Ты ее спасешь? Правда?

Секунду я смотрел в детские глаза, светящиеся восхищением и надеждой. Затем легким движением руки вынул свою гитару из потайного кармашка, закинул ногу на ногу и пробежал по струнам, слушая звук. Нормальный лад! Что хорошо в кармашке — как положил, так и взял. Струны не тянутся совершенно.

— Песня. Для маленькой плаксы, — сказал я, обращаясь к девочке, — слушай!

Легко пробежав пальцами по струнам, я стал исполнять песню «Птица» Гарика Сукачева. Весьма подходящую к ситуации. О медленно кружащейся в небе птице — певчей душе. И о крыльях:

А когда я прилечу к тебе… на крыльях солнца…

(В этот миг за моей спиной распахнулись золотые крылья, показывая, у кого тут есть эти самые крылья солнца.)

Песня закончилась.

— Ну и чего ты опять плачешь? — поинтересовался я. — Ты же слышала: не плачь и не думай ни о чем таком! Слышала?

— Слышала, — кивнув, шмыгнула носом Амали. — Просто… Это было так… красиво! У меня сердце просто остановилось! Эриэлла!

Девочка кинулась мне на грудь и, обхватив руками, бурно зарыдала.

«Так, — убирая гитару, подумал я, — этого еще не хватало! Я думал ее успокоить, а вышло все наоборот! И… и? Как… теперь?»

Секунду подумав, припоминая, что в таких ситуациях взрослые делали с детьми, я тихонько опустил правую ладонь на вздрагивающую макушку и осторожно провел рукой по волосам.

— Не плачь, — сказал я, стараясь произнести это помягче.

Та же в ответ зарыдала только сильнее и еще плотнее прижалась ко мне.

Сихот! Как успокоить плачущую девочку? Не скажу, что у меня есть опыт в этом вопросе… Одну я, помнится, оглушил «шоком любви»… Но та уже здоровая была. А тут, пожалуй, явно не тот возраст для такого средства… О! Я же могу эмпатически транслировать чувство радости и спокойствия. Должно подействовать!

Подействовало. Рыдать Амали перестала, перешла на шмыганье носом.

— Ну чего ты так разревелась, глупышка? — поинтересовался я, двумя руками стараясь потихоньку отодвинуть ее от себя. Девочка почувствовала это движение и вцепилась в меня сильнее.

— Мне так жалко ее стало! Она такая красивая на картинах! Совсем как ты! Ты ведь ее спасешь, правда?

Задрав голову, снизу, она близко-близко смотрела мне в лицо.

— Если бы у меня были крылья! — расценив мое молчание как положительный ответ, сказала она, — я бы вместе с тобой полетела ее спасать!

Я секунду смотрел ей в глаза.

А зачем мне еще одни? Алатины подарки — это ж бомбы на взводе! Бахают, только прикоснись. Я один уже «потрогал»! Если второй так же внезапно сработает, откуда у меня еще крылья вырастут? Боюсь даже представить… И что я буду делать с двумя парами? Я же запутаюсь в них! Всю жизнь одни были… А отдам-ка я их девочке… И мне спокойно, и ей радость! Ее и так балуют, а так вообще на руках носить будут…

— Хочешь, я подарю тебе крылья? А ты меня отпустишь.

— Крылья! Мне?

Не веря своим ушам, Амали отскочила от меня на шаг и оттуда, смешно вытянув шею вперед, принялась пристально-пристально разглядывать мое лицо, пытаясь понять — обманывают ее или нет?

— Тебе. А ты пообещаешь, что больше не будешь плакать.

— Что? Что происходит?

Встав на носочки, правитель Рассветного леса выглядывал из-за спин охранников, вытянув шею. Сильный ветер, дующий навстречу, заставлял щурить глаза.

— Гу-гу-гу-гу-гу-у-у…

Низкий рокот прокатился по зданию, заставив задрожать стены и пол.

— Пропустите!

Эльфы обернулись на знакомый голос и, увидев, кто требует прохода, расступились в стороны.

— Что… Амали!

Посредине террасы, по разные стороны фонтана, друг напротив друга в воздухе висели два тела. Маленькая девочка и девушка с золотыми волосами.

— Гррррр…

В лицо толкнуло воздухом.

— Амалира! Эриэлла! Что случилось?

Внезапно тела пришли в движение, начав медленно кружиться вокруг фонтана, оставаясь друг напротив друга.

— Амалира!

Вращение начало ускоряться. Вновь раздался глухой рокот. Ветер, дующий от центра фонтана, усилился.

— Амалира!

Эриэлла и Амали все быстрее и быстрее вращались вокруг невидимой оси.

— Фах!

Три толстые фиолетовые молнии, извиваясь, словно змеи, вырвались из груди Эриэллы и вонзились Амали в лоб и плечи.

— А-а-а! — тонким голосом закричала девочка, выгибаясь спиной назад. — А-а-а!

Скорость вращения возросла еще больше, а на террасе как-то потемнело.

— А-а-а!

Что-то капнуло на лицо. Правитель, хлопнув, провел ладонью по своей щеке.

Кровь! Он потрясенно уставился на красный след, размазанный по пальцам.

— А-а-а!

Амалиру выгнуло назад еще сильнее.

— А-а-а!

Отец безумными глазами взглянул на ее выгнутое дугой тело, потом на кровь на своей руке и на фиолетовые извивающиеся змеи, протянувшиеся к крылатой, кружащейся в воздухе в облаке злотых волос.

— А-а-а!

Непрекращающийся тонкий крик дочери сверлил мозг, требуя одного: «Помоги! Защити!»

— Дай! — Правитель обеими руками вцепился в лук ближайшего эльфа, сдирая его с плеча.

— Стрелу!

Широко расставив ноги, он растянул тетиву и на мгновение замер, ловя цель.

Пах — с глубоким хлопком крылатая распахнула крылья.

Пах, отозвавшись эхом, раскрылись крылья за спиной у Амалиры.

Тынь — тенькнула тетива, отправляя стрелу в полет.

Мгновение — и она вонзилась Эриэлле в правое плечо. Удар стрелы, пущенной из длинного эльфийского лука, перекинул ее через себя. Ноги взлетели выше головы, и она, кувыркнувшись, отлетела назад, глухим мешком плюхнувшись в угол. Правое крыло накрыло ее с головой, пряча под собой тело.

Тишина… Вновь стало светло.

— Папа!

Мелко трепеща небольшими крылышками, под потолком террасы висела Амали.

— Папа!

Правитель леса, с отвисшей челюстью и вытаращенными глазами, несколько секунд смотрел на дочь. Затем он перевел взгляд на раскрытое крыло, без движения лежавшее у стены. Затем вновь на дочь. Снова на крыло…

Тишина. Только частые звуки взмахов крыльев Амали.

Внезапно золотое крыло, прикрывавшее вестницу, дрогнуло. Раздался шипящий звук боли, и крыло, хлопнув, упало обратно. Эриэлла, упираясь левой рукой в пол, начала вставать с каменного пола. С трудом поднявшись на подгибающихся ногах, она попыталась выпрямиться, но ее мотнуло в сторону, ударив плечом о стену.

Снова зашипев от боли, она бросила взгляд на торчащую из правого плеча стрелу и начала поднимать голову. Медленно и неотвратимо… Внезапно вокруг нее появилось разреженное облако мрака, которое начало сгущаться, превращаясь в черные ленты, змеями закружившиеся вокруг тела. Эриэлла подняла голову и молча уставилась на правителя с луком в руках. Мертвое, без кровинки лицо. Залитые непроницаемой чернотой, смотрящие без всякого выражения глаза… Поднявшиеся облаком вверх волосы, ставшие абсолютно белыми. Темные ленты кружили вокруг Эриэллы, стремительно сжимаясь в полупрозрачный кокон.

— Нет!

Амали сорвалась из-под потолка и, спикировав, замерла в воздухе перед Эриэллой, закрывая собой отца и эльфов-охранников. Из ее носа, на губу, бежали две дорожки крови.

— Нет! Нет! Не надо!

Крылатая, похоже, не слышала. Она смотрела все так же на Амалиру, не обращая внимания на ее отчаянные крики.

— Эриэлла! Нет! Не надо! Пожалуйста-а-а!

Бездна черных глаз чуть повернулась, фокусируясь на источнике шума. На мелко-мелко мельтешащих в воздухе крыльях… розовых крыльях!

Секунда, другая, и по мертвому лицу пробежало что-то похожее на улыбку или усмешку. Глаза вновь смотрели на Амали.

— Шахесссахааа… — длинно выдохнула сквозь зубы Эриэлла, смеживая веки и опуская голову.

— Ах!

Солнечный свет обрушился внутрь террасы. Крыши нет. Только облако мелких черных песчинок, клубясь, рассеивалось в голубом небе, практически невидимое в лучах яркого солнца.

— Шшааллллла…

Воздушный вихрь, выдирая кусты, корчуя деревья, пронесся от террасы вглубь парка.

— Шшааа…

Еще один вихрь, с треском ломая стволы, пролетел по следу первого.

— Шшааа… Шшааа… Шшааа… Шшааа…

Вихрь за вихрем, ревя, несутся по парку, ломая и расшвыривая ветки и деревья, вздымая в воздух тучи пыли и комья земли.

— Шшааа…

Последний ураган прошелся по красной перепаханной земле, на которой не было уже ни травинки, и тьма вокруг Эриэллы рассеялась. Краски вновь вернулись ей на лицо, а в открывшиеся глаза — их прежняя яркая зелень. Упавшие на плечи волосы, висевшие до этого белой паутиной в воздухе, вновь налились золотом.

— Уйди! — сделала она шаг к Амали, отодвигая ее левой рукой в сторону, и качающейся походкой направилась к выходу. Правое крыло волочилось по земле. Из-под стрелы, вонзившейся в плечо, на золотые перья текла кровь, капая на пол.

— Прочь! — со злостью в голосе зашипела она на окаменевших эльфов, преграждающих ей путь. Те, выйдя из ступора, шарахнулись в стороны, словно рыбки от сунутой в воду руки. Волоча за собой крыло, Эриэлла прошла мимо них и вышла за дверь.

— Как ты мог! Как ты мог!

Таурэтари, вцепившись в отвороты камзола так, что побелели костяшки пальцев, трясла своего внука.

— Как ты посмел поднять на нее руку?!

Правитель мотался в ее руках так, словно у него в теле пропали все кости. Голова поочередно падала то на левое, то на правое плечо.

— Что ты наделал!!

С полным горести криком Таурэтари выпустила его и шагнула назад.

Несколько мгновений тот, вихляясь, стоял на подогнутых ногах, голова опущена, безвольно упавшие вдоль тела руки, а затем рухнул на колени, закрыв ладонями лицо.

— Отведите правителя в его покои, — скомандовала Таурэтари, с ужасом смотря на коленопреклоненную фигуру. — Правителю леса плохо! Отправьте к нему целительниц! Быстро!

Правителя подхватили за руки, подняли и аккуратно потащили.

— Бабушка!

Амали бросилась к Таурэтари, обхватив ее юбку руками и вжавшись в нее лицом. Небольшие крылья из розовых перьев за ее спиной разошлись и снова сложились вместе.

«Как у бабочки», — рассеянно подумала Таурэтари, успокаивающе кладя ладонь на макушку своей внучки.

Большая черная капля на каменном полу. Рядом поменьше. Совсем маленькая. Пустое место. Снова большая капля, средняя, маленькая… Кровь. Уже подсохшая, местами размазанная перьями, кровь, каплями ведущая к двери покоев Эриэллы. Перед дверью суетится небольшая толпа эльфов с растерянными и испуганными лицами. Целители, охрана, кто-то из сановников и духовенства. Они топчутся, стараясь не наступать на капли крови, которых перед дверью больше, чем по коридору.

— Госпожа вестница, — наконец робко стучит в двери один из набравшихся храбрости целителей, — вам нужна помощь! Откройте! Мы поможем унять кровь и залечить рану… Госпожа вестница!

— Прочччь… — змеиным шипением доносится из-за двери, — все проччччччь…

Эри.

— Дебилы… Лесные дауны… Тупые животные…

Я злобно шипел себе под нос, разглядывая торчащую из моего плеча стрелу. Хорошо, что я боль умею блокировать. Если бы не это — на стенку бы сейчас лез… Из-под древка по-прежнему текла кровь, пропитывая одежду.

Я достал левой рукой из потайного кармашка чак и, матюкаясь сквозь зубы, разрезал ткань, полностью оголив предплечье. Торчащая из ключицы хрупкого девичьего плеча длинная стрела смотрелась феерично. Еще кровища и посиневшая кожа в месте попадания…

— У-у-у! Бесполезные тряпки! Тут в стальной броне ходить нужно! Или в чешуе… как дома, — высказался я на тему своей одежды и приступил к поверхностному осмотру.

Задет крупный сосуд, через секунду констатировал я. Что делать? Звать целителей? Ушел я, конечно, гордо, захлопнув за собой дверь, но вот что дальше будет, я как-то не подумал… А точнее, вообще не думал.

Я прищурился, приглядываясь к ране и соображая, стоит ли мне самому вытаскивать стрелу, или харэ валять дурака, демонстрируя гордость? Видно, придется идти сдаваться целителям… пока кровь не кончилась.

Шии-х! Изображение вновь пошло слоями: кожа, мышцы, сосуды, кости… Это еще что? А! Знания Алатари в действии! Хорошо. Посмотрю, насколько они ценны. Смотрю. Вот инородное тело — темный наконечник стрелы, уткнувшийся в кость. Кость под ним треснула и разошлась краями. А я-то думал, что так больно было поначалу! Вот разрезанная артерия. Это с нее так течет. Хорошо, не крупная. А то бы я уже тут на дрожащих полусогнутых был бы. Крупная — ниже. Что ж мне так с плечами не везет-то? Тогда в левое засадили, и теперь в правое. Хотя… Плечи все же лучше, чем попадание в корпус. Там много всяких органов! Так. Что-то срочно нужно делать с кровотечением. Пусть артерия и небольшая, но кровит усиленно.

Внезапно мне в голову пришло знание. Я знал, что нужно делать! И совершенно точно знал! Не отвлекаясь на осмысление и анализ пришедшего откровения, я начал действовать.

Чувствую слабый укол в районе солнечного сплетения. Опускаю глаза, чтобы посмотреть. Перед моим взором — тонкий, длиной примерно с руку, извивающийся усик. Толщиной где-то с треть или четверть мизинца, дымчато-полупрозрачный, он извивается, выделывая своим свободным кончиком замысловатые петли. Второй его конец уходит мне в грудь. Хм…

Я озадаченно посмотрел на свое новое приобретение, где-то в затылке понимая, что все идет нормально и ничего в этом страшного нет. Так. И что дальше?

Кончик усика замер, неспешно развернулся ко мне, помедлил и броском ринулся в мое многострадальное плечо. Хоп! Я вижу, как он проходит сквозь кожу, мышцы и упирается в разорванный сосуд. Мгновение — и он обвился, сжавшись вокруг него, перекрывая утечку моей драгоценной крови.

«Микроманипулятор», — приходит мне в голову земное слово. Хирургический микроманипулятор! Просто реализованный на другой технологии! Это что, значит, что я могу «поковыряться» в себе без посторонней помощи? Здорово! Живем! Ковыряем!

Укол в груди. Еще один жгутик задрожал, извиваясь кончиком перед моим лицом. Так. Отлично. Я понял, как их следует «выращивать». Теперь нужен план. Что именно я собираюсь сделать? Я собираюсь вытащить эту Сихотскую стрелу! С чего начать? Для этого нужно расширить рану…

Я внимательно осмотрел наконечник и его положение в тканях. Он был трехгранным, здоровым, с широко растопыренными зубцами, не позволяющими извлечь его по-хорошему. Только с куском мяса или резать.

— Вот суккубы лесные, — ругнулся я, закончив осмотр, — чем стреляют! Браконьеры…

— Госпожа вестница! — От входа до меня донесся стук и голос, приглушенный дверью. — Вам нужна помощь! Откройте! Мы поможем унять кровь и залечить рану… Госпожа вестница!

— Прочччь… — пригнувшись, змеей зашипел я в сторону двери, — все проччччччь…

Без вас обойдусь! Неблагодарные…

За дверью упорствовать в навязывании помощи не стали. Замечательно.

Так. Не отвлекаемся на низших, работаем дальше! Значит, вынуть наконечник…

Второй усик скользнул к ране, проникнув в пространство между наконечником и телом. Я аккуратно попробовал отжать в сторону фрагмент рассеченной мышцы. Получилось! Но тут одним усом не справиться… Укол! Укол! Укол! Еще три извиваются передо мной. Так. По одному. Управлять сразу тремя… Думаю, с непривычки это будет непросто. А если потребуется сразу несколько? Вот доживем до такого, будем думать…

Я поочередно расположил «манипуляторы» в нужные места. Двигаем первый… О! Оказывается, кончик усика можно превратить в плоскую лопаточку и подогнуть. Так цеплять мышцы удобнее… Второй… двигаю. Та-ак… Пошло. Хорошо. Третий. Отодвигаю. Все нормально…

Сихот! Я прям как Терминатор за самопочинкой! Вспомнился мне фрагмент фильма, где Шварценеггер в роли робота ковырял себе поврежденный глаз. Вот только таких крутых, как у него, очков у меня нет… Четвертый! Все! Вроде все.

Я внимательно оглядел наконечник — нигде не цепляет? Нет. Ход свободен, можно вытягивать. Чем тянуть? Еще усик сделать? Стоп! У меня же рука есть! Как же быстро я перешел на «новые технологии»!

Взявшись за тонкое деревянное древко, я осторожно потянул.

Чпок!

С негромким чавкающим звуком стрела вышла из раны. Следом обильно потекла кровь.

— Вот гад, — вслух сказал я, оглядев залитый кровью наконечник, — специально, что ли, выбрал? Им же, наверное, латный доспех пробить можно! Здоровущий какой…

Ладно.

Отшвырнул стрелу в сторону входной двери.

Дрянь эту я вынул, теперь «вторая часть Мерлезонского балета»! Нужно унять кровь и как-то все срастить обратно… Я в задумчивости уставился на дырку в мясе, края которой были растянуты в стороны и немного вывернуты наружу. Перекрыть кровотечение… Но сосуды совсем мелкие…

Внезапно кончики усиков, держащие края, превратились в густую бахрому, каждая ниточка которой была совсем тонким усиком. Они метелками растопырились в стороны, обвивая и перетягивая мелкие сосуды. Раз-два, и кровотечение прекратилось! Класс! Вот только мышцы они перестали держать, и края раны вновь сошлись. Хм… ясно, что придется тренироваться. А то за одно ухватился, другое упало… Может, вначале нужно кость восстановить? И уж по ней наращивать мясо? Н-да… практики операций у меня нет. Ладно. Будем нарабатывать практику!

Я сделал еще два усика и стянул поврежденную кость, сложив ее края.

«Нужно, чтобы она зажила…» — озвучил я желание куда-то внутрь черепа. Отклик не замедлил прийти. Я знал, что нужно делать. Не понимал, но знал. Забавное состояние.

Клетки кости стремительно делились, срастаясь между собой. Нормально. Ускоренная регенерация — это для меня не откровение, до попадания сюда сам умел. Но в этом теле это весьма полезная опция. Жизненно необходимая, скажем так.

Захотелось есть и появилась легкая усталость. Ага! Процесс восстановления расходует силы организма. Эффект, подтверждающий, что все идет в нужном направлении. Еще есть чувство, что у меня поубавилось магии…

Десять минут спустя.

Так! Кость восстановил. Крылья наконец удалось убрать. Почему-то со сломанной костью сделать это не получалось. Сихот! Жрать-то как хочется! Чувство, которое, похоже, прямо сейчас может претендовать на звание «ацкий голод»! Нужно пойти, крикнуть в дверь — приказать, чтобы принесли еды. Мяса! Гору мяса! ОГРОМНУЮ ГОРУ МЯСА! У меня еще плечо не заросло!

Утро следующего дня.

Таурэтари, сложив руки на коленях и опустив плечи, дремала на диванчике в коридоре у дверей покоев вестницы. Всю ночь она просидела на нем, желая не пропустить появление крылатой. Своему внуку она приказала дать успокоительного и сейчас, в это раннее утро, правитель Рассветного леса должен был еще спать. Дежурить с ней хотели многие, но она всех отослала, посчитав, что толпа при разговоре с Эриэллой — вещь совершенно лишняя. Оставила только слуг и свою старую подругу. С которой можно было скоротать время за беседой, да и что там скрывать, посоветоваться. Сейчас та спала в кресле напротив, положив голову на подушку и накрывшись мягким желтыми пледом.

«Давненько я так не сиживала, — подумала не сомкнувшая за всю ночь глаз Таурэтари, медленно вращая затекшей шеей, — да еще в коридоре…»

Тревога не отпускала ее. Хотя, впрочем, какая тревога? Страх! Страх, темным ужасом влезший ей в душу, когда она своими глазами увидела на полу капли крови посланницы. Выкошенный парк не произвел такого пугающего впечатления, как эти капли. Потом эта огромная окровавленная стрела, которую вынесли с собой относившие ей еду слуги.

«Крылатая разгневана, — со страхом, шепотом доложили они, пугливо оглянувшись на дверь. Будешь тут разгневанной… Посланницу богини встретить стрелой! Представить такое невозможно! Что же теперь будет? Как заслужить ее прощение? Простит ли она? Простит ли Алатари?»

Раздался звук распахнувшейся двери.

Щелк, щелк, щелк…

По каменному полу звонко прозвучали высокие каблуки. Таурэтари торопливо поднялась на ноги, готовясь встретить посланницу богини.

— Светлого утр… — начала было она и запнулась, чувствуя, что у нее отвисает челюсть, но ничего не способная с этим поделать.

В двух шагах от нее стояла Эриэлла. Но как же разительно она изменилась с последнего раза! Все тело крылатой теперь покрывала антрацитно-черная чешуя, гибко обливая сверху донизу все изгибы ее тела. Ниже колен она незаметно переходила в черные сапоги на высоком каблуке. По наружной стороне каждого сапога шла узкая темно-красная полоска. Еще темно-красными были: руки — от запястья и до локтей, две полоски вниз и в стороны на шее и треугольники на верхних частях бедер, направленные острыми концами вниз. Свои золотые волосы Эриэлла стянула на затылке, оставив их висеть длинным хвостом, лишь перехватив в двух местах узкими красными лентами. Лицо посланницы было маской, на котором не было видно никаких чувств.

— Я улетаю, — холодно произнесла Эриэлла, окинув Таурэтари взглядом.

— Крылатая, молю, прости! — повалилась на колени та, как и слуги, и ее проснувшаяся подруга.

— Я не умею прощать, — после секундной паузы жестко ответила, наклонив голову и глядя на нее из-под бровей Эриэлла.

Взгляд ее зеленых глаз был пронзителен и холоден.

«Эльтювень… — пронеслось в голове Таурэтари, — он никогда никому ничего не прощал…»

— Вестница, молю! Выслушай! Он просто испугался за дочь! Он души в ней не чает! Прости его, светлая! Заклинаю!

— Это я понял. Поэтому и не убил. Понять — понял, простить — нет! И постарайся до моего отлета, чтобы он не попался мне на глаза. Я могу не сдержаться во второй раз. Надеюсь, понятно?

— Как скажешь, крылатая… — с горечью в голосе ответила Таурэтари, подумав: «Вот и заговорила как мужчина!»

— Проводи меня к Амали. Я хочу посмотреть на нее и попрощаться.

Но далеко идти не пришлось. Едва Таурэтари и молчащая Эриэлла спустились по лестнице и вышли на улицу, чтобы пройти кратчайшим путем в соседнее крыло дворца, как им навстречу выскочила Амалира, следом за которой неслись две ее воспитательницы. Розовые крылья весело хлопали за спиной бегущей девочки.

— Бабушка!

Амали, распахнув руки, устремилась к бабушке.

— Эриэлла! Какая ты! Я тебя не узнала! Ты такая красивая! И… и… немножечко страшная! А мне крылья спать мешают! Я на животе сегодня спала! И еще за все цепляются! А как папа? Ему лучше? Вчера сказа…

— Помолчи! — сверкнув на нее глазами, прикрикнула бабушка. — Вестница хочет попрощаться с тобой.

— Попрощаться? — изумленно вытянулось личико девочки. — Почему? Это из-за папы, да?

Она вопросительно уставилась на Эриэллу. Та промолчала, ничего не ответив.

— Он просто не знал. Он думал, что ты мне что-то нехорошее делаешь… Он не знал про крылья… Честно-честно… Он хороший! Он меня любит! Прости его, пожалуйста, Эриэлла… А?

Амали ухватила за указательный палец девушку, просительно заглядывая ей снизу в лицо.

— Нет.

— Почему? Тебе было… очень больно?

— Не только поэтому. Это наказание. За выбор.

— Выбор? Какой выбор?

— Он выбрал тебя. Пожертвовав другими.

— Как это? — не поняв, нахмурилась девочка.

— Если бы я умерла, то у всех эльфов не было бы будущего. Он знал это. Но все равно выстрелил.

— Но он же хотел защитить меня… (Растерянно.)

— Твой отец — правитель. Он должен заботиться обо всех, а не только о своих близких. Но хватит об этом. Бабушка тебе потом все объяснит. Вот твоя бабушка бы так не поступила…

Эриэлла уставилась в глаза Таурэтари. Та изменилась в лице, бледнея.

— А крылья нужно убирать, — секунду спустя повернулась к Амали Эриэлла.

— А я… А я не умею!

— Хм… — задумалась крылатая, критически смотря на Амалиру. — Хм… А ну-ка, посмотри мне в глазки… Хорошо. Могу научить. Не испугаешься?

— Нет!

— Даже после вчерашнего?

— Даже. Ты добрая!

— Хм… — приподняла брови Эриэлла, вновь хмыкнув, — ладно. Сейчас буду творить добро. Постарайся не кричать… А если в меня кто-то выстрелит в этот момент из лука… — обернулась крылатая к Таурэтари, — то я потом этому стрелку засуну его… Вместе с колчаном! И всем остальным тоже. Понятно?

Та только головой кивнула и обернулась отдать приказание.

— Иди сюда! — скомандовала Амалире Эриэлла. — И не бойся. Возможно, будет немножко страшно.

Наклонившись, она положила ладони ей на виски и пристально уставилась в глаза.

Прошло совсем немного времени, и Амалира испуганно втянула носом воздух. На лице девочки появилось сначала выражение страха, а потом откровенного ужаса, но она не издала ни звука, закусив нижнюю губу так, что та побелела.

— Молодец, — похвалила ее, выпрямляясь, Эриэлла, — не то что некоторые…

— У твоей внучки хорошие способности к магии, — сказала она, обращаясь к Таурэтари, — и у нее много силы.

— Спасибо, крылатая!

— Моей заслуги тут нет. И знаешь, что…

Эриэлла на секунду задумалась, чуть прищурив глаза:

— Вам нужен новый правитель леса. Прежний недостоин. Новым правителем будет Амалира!

— Но у нее есть старший брат… — растерялась Таурэтари, — и потом…

— Нарушение традиций? — закончила ее начатую фразу Эриэлла.

— Да.

— Значит, случившееся останется в летописях, — удовлетворенно кивнула Эриэлла. — Я так хочу.

— Да, вестница, — склонилась в поклоне Таурэтари, — как прикажешь…

— А тебя назначаю ее помощницей. Научишь ее всему, что должен знать правитель. Всему. В том числе и тому, что такое выбор и жертвенность.

— Да. Я выполню.

— Я буду правителем? — искренне изумилась слушавшая их Амалира.

Эриэлла повернулась к ней:

«Правительницей».

— Ой! А я тебя слышу! В голове! — подскочила та.

— Замечательно. Я сейчас открою крылья, а ты почувствуй, как я это сделаю. Поняла? — произнесла Эриэлла. — Внимание…

И за ее спиной распахнулись… блестящие черные крылья! Черные-черные, сверху донизу, с редкими темно-красными перьями.

— Ай! — испуганно взвизгнула Амалира, отскакивая назад.

— Эллай! — изменившись в лице, тоже отскочила назад Таурэтари.

Эриэлла озадаченно, снизу вверх, осмотрела сначала свое левое, затем правое крыло. Похоже, цвет их для нее стал тоже неожиданностью.

— Я не Эллай, — сказала она, поворачивая голову к Таурэтари, — я Эриэлла. Эллай больше нет.

— А ты, — обратилась она уже к Амалире, — не визжи! Крылья — это продолжение твоей души. Что в ней, то и на крыльях. Вот сейчас в твоей душе — маленький розовый поросенок, который еще и визжит.

— Я не поросенок, — обиделась девочка.

— Крылья не врут.

— А что тогда в твоей душе?

— Хм… Разве ты сама не видишь? В моей душе ночь, — немного подумав, ответила Эриэлла. — Ладно, оставим этот разговор. Ты ведь хочешь научиться летать?

— Хочу!

Некоторое время спустя.

Приложив козырьком ко лбу ладонь и сощурив глаза, Таурэтари вглядывалась в бледно-голубое октябрьское небо. Там, в прозрачной вышине, неторопливо плыли большие черные крылья. Рядом с ними, чуть впереди, скользили маленькие розовые крылышки. Отсюда, с земли, они казались совсем белыми.

«Хорошо, что в ее воплощении есть женщины, — подумала Таурэтари об Эриэлле, — женщины любят детей. Даже если они воительницы…»

Боги.

— Как она смогла с ним переговорить? Как? Ведь она же за Границей! — Коин был неподдельно возмущен.

Марсус пожал плечами — не знаю, мол! Мирана тоже вопросительно-недоуменно приподняла брови.

— Он из другого мира, — произнесла Диная, — вполне возможно, наша Граница для него Границей не является…

— И что, он может притащить их всех сюда обратно? — ошеломленно, видно что-то представляя себе, спросил Коин, обращаясь ко всем.

— Пусть они только попробуют тут появиться! — нехорошо усмехнулся Марсус.

— Может, это и имелось в виду как конец света, в пророчестве? — предположила Мирана.

Хель хмыкнула.

Эри.

Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной.

…

И Бассо возвратится… и Бассо возвратится… с победою домой!

Там вообще-то в оригинале было «с Тотошкою домой». Но Тотошки у меня, к счастью, нет, не обзавелся, а вариант «с Лукошкою домой!» был откровенно ущербен, поэтому будет «победою»…

Я энергично шел по неширокой дороге вдоль леса, напевая. На плече у меня лежала длинная (самолично вырезанная в каких-то кустах вроде орешника) палка с привязанным на ее конце белым узелком. Одежду на себе я преобразовал в легкое, легкомысленно розовое платье. Настолько короткое, чтобы свет от моих коленок был виден за километр. Короче, образ — наивная селянка на прогулке. Слева — стеной поднимаются деревья, наполовину потерявшие листву, а справа — что-то вроде луга с пожухлой травой и невысокими, редко стоящими кустарниками. Дорога была пустынна. Это внушало оптимизм. Оптимизм в том смысле, что на меня в конце концов, может, все же нападут… Мне нужны были таши — камни демонов. Созданная в припадке раздражительности и злости черная чешуя тянула на себя из меня прорву магии. Причем ощущалось это как грызущее нытье где-то в костях. Я несколько раз пытался сосредоточиться, желая определить конкретное место дискомфорта в организме, но из этого ничего не вышло. Прислушиваешься — вроде не болит. Отвлекся — опять ноет. Местная магия… Сихот бы ее в бок! Если ничего не создавать, не модифицировать одежду, то никаких проблем нет. Все ок! Но после последнего раза, когда в меня засадили стрелой, желание болтаться в одних тряпках у меня пропало.

«Стал их бояться?» (Внутренний голос.)

«Бояться низших? (Усмешка.) Ну это вряд ли. Просто надоело вытаскивать из себя стрелы…»

«В переводе это означает — пора взяться за ум? Или, может, пора повзрослеть?»

«Повзрослеть? Не… Взрослеть мне торопиться не надо… Впереди еще вечность. Куда спешить? Но нужно дожить до этой вечности…»

«Значит, все же за ум… Отец давно говорил — пора!»

«Ладно, всему свое время. Уму тоже. Хуже от этого мне не станет. Надеюсь. А броня — вещь совершенно необходимая для жизни…»

«Кто бы сомневался…» (Иронично.)

В общем, я решил, что бегать «голым» мне не комильфо и нужно что-то посолиднее. В тот день, когда я, матюкаясь, вытаскивал из себя эту чертову стрелу, мне пришла в голову идея обзавестись хоть какой-нибудь, но постоянной броней. Окружать себя магическим щитом не всегда удобно, особенно находясь в толпе, поэтому нужно что-то материально-твердое на теле. Однако влезать в местные изделия желания не было — тяжело, неудобно и не эстетично. Да и потом. Постоянно таскать на себе железо — это же прямой намек на то, что хозяин ходячей груды металлолома опасается за свою жизнь. Несолидно. Я же дворянин высшего разлива, маг-семицветик и подпольно демон. И вдруг эти железяки. Фи… Низкий класс! Задумавшись над этим вопросом, я решил, что неплохо было бы иметь броню, которая выглядела со стороны как обычная одежда. Ну камзол, там, платье… А на самом деле офффигительнейшая, непробиваемая шкура! Я обратился к знаниям богини, задав вопрос, как это сделать. Ответ получил и на радостях превратил тряпки в чешую, похожую на ту, что была у меня прежде. Чешую, вопреки своим мыслям о выглядевшей как обычная одежда броне. Соскучился, наверное. Получилось на первый взгляд неплохо. Достал чак, аккуратно потыкал. Тверденько! Насколько — проверять не стал. Только одну дырку залечил, и получить вторую, с размаха пробив лезвием свой новый прикид, не хотелось.

Потом проверю.

Проверить не получилось, руки не дошли, но вот побочные эффекты обнаружились. Преобразованная вещь не становилась другой, а меняла лишь форму, постоянно требуя подпитки магией на поддержание своей структуры. Что-то вроде динамического ОЗУ в компьютере. Пока есть напряжение — оно помнит. Выключили компьютер, данным привет! Да еще вещь-то на мне не одна. Руки, ноги, туловище, голова. Если все сложить — прилично по расходу получается. Я обдумал ситуацию, прикинул так и эдак и понял, что в решении проблемы могут помочь таши. Пусть камни собирают магическую энергию и отправляют ее на поддержание брони. Тем более что я знал, где и у кого их взять. Единственно — следовало предупредить поставщика, что собираюсь торговать с ним в ближайшее время. Поэтому я призвал Уртриша. Кроме того, меня посетила мысль — а не попробовать ли мне призвать какого-нибудь другого демона? Может, если я эльфийка, то получится пообщаться еще с кем-то, кроме этой недоросли? Попробовал. Призвал. Но, как говорится, «что такое не везет и как с этим бороться»? Из пентаграммы на меня вновь таращился Уртриш. Причем на этот раз в образе демона. Ну конечно, он же подделывается под вызывающего! Убожество…

— Привет, красавчег! — развязно поприветствовал я его, делая ручкой.

Тот в ответ ошарашенно замер, видно пытаясь сообразить, что происходит.

— Что же ты молчишь? — усаживаясь на облачко и закидывая ногу за ногу, насмешливо произнес я. — Давай, соблазняй меня! Богатствами там всякими, властью безбрежной. Может, любовь предложишь? Внеземную…

Стоит истуканом, молчит. Только что рот не открыл.

— У тебя в голове потрескивает, — ехидно говорю я после минуты молчания. — Ну уж скажи чего-нибудь, болезный, коль пришел!

— Ты же мужиком был… — наконец выдавил он.

— Все течет, все меняется, — философски протянул я, поднимая глаза к небу. — Все, кроме тебя в пентаграмме!

Короче, избавиться мне от него не удалось, но я его предупредил, чтобы он запасся камнями. Мне они потребуются в ближайшее время. Уртриш пообещал, что все будет в ажуре, на этом мы с ним и расстались. И вот теперь я занимаюсь добычей товара, который я надеюсь привлечь своим легкомысленным видом одинокой девушки, прогуливающей по темному лесу. Но пока поклева не было.

С эльфами я распростился просто. Сказал, улетаю — и все. Поголосили, падая на колени: прости, прости, но замолкли, смирившись. Сами знают, что такие вещи не прощают… И я не собираюсь! Просто помогу чуть-чуть… И все! Знания получил, пользуюсь, так что немножко должен… За те несколько дней, на которые я задержался, чтобы научить Амали летать (чтобы шею не свернула), я внимательней присмотрелся к эльфам и эльфийкам, пытаясь понять, чем же обусловлено их вырождение? Обратился к знаниям. Получил какой-то ответ. Именно какой-то, ибо ни понять, ни использовать его я не сумел. Вроде кто-то что-то сказал, а ты не понял. Так, как со стрелой, не вышло. Почему? А кто его знает? Может, проблема оказалась совсем другого уровня сложности, чем простая рана? И банально мне мозгов на нее не хватает? Пфф… Вполне возможно. Я же все же не бог, чтобы оперировать их знаниями!

«И что теперь делать?» — задал я тогда себе вопрос, поняв, что решить задачу на раз, два, три я не могу.

«Да ничего», — ответил я секунду спустя на свой вопрос. Будущее покажет. Либо мозг вырастет, либо у меня знаний больше станет, либо эльфы передохнут окончательно… Так или иначе, но проблема как-нибудь да решится. Посему гнать не будем, будем ждать оказии… А если Рассветный лес и вымрет, то происходить это будет весело. Амали им даст прикурить, не будь я я! Еще тот характерец…

— А хто это у нас тут такие ходют? — Под треск кустов со стороны леса на дорогу вылезли три фигуры.

Ну наконец-то, свершилось! А уж начал думать, что не встречу никого и зазря коленками сверкал… Три на два — это шесть камней… А нет ли там, в кустах, еще? Штучек эдак пять лесных татей?

Так, нужно что-то сказать в ответ. Ждут ведь, вон даже рты пооткрывали. Как назло, в голову ничего не идет. «Я маленькая бедная овечка?» Не… тут не сказка, а трагедия по сюжету…

— А че вы такие облезлые? — так ничего не придумав, поинтересовался я, окинув разбойников критическим взглядом. — Не кормят, что ли?

Судя по реакции, ответ был явно не в жилу. По их ролям тут должна быть моя паника и визг, а никак не оценивающий осмотр. Несколько секунд скрипения мозгами и попытка вернуться к сценарию.

— А вот мы тебя и съедим! — наконец подыскал подходящую реплику, видать, самый умный. — Потом… — многозначительно добавил он же, сделав зверскую физиономию.

— А что, вас всего трое? Троих мне будет маловато… — закинул я удочку насчет, нет ли кого еще в лесу.

А чего они не смеются? По идее моя фраза должна была их рассмешить. Что я не так сказал? Да, трудно вот так, без репетиции, с разными ролями на руках…

Мужики, насупившись, хмуро смотрели на меня. Я, оценивающе — на них. Пауза. Внезапно со стороны леса послышался звук скользящих по одежде веток, и на дорогу вышло еще… Раз, два, три, четыре, пять. Пять! Как заказывал!

— Тю! Девка! — радостно вскрикнул один из них, похоже, самый молодой. — И одна!

Впереди вновь прибывших шел мужчина, двигаясь так, что становилось понятно — вот идет настоящий воин. Не чета остальным в шайке. Ясно — атаман. На правой щеке — безобразный шрам. И чем-то он мне напомнил сотника третьего пехотного полка, выстраивавшего остатки своих людей у моего дома на колесах… Чем-то похож…

Не дойдя до меня трех шагов, атаман остановился и внимательно осмотрел меня цепким взглядом серых глаз, начав снизу, с ног, и дойдя взглядом до лица. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.

— Вот здорово! — сунулся было вперед молодой. — Сегодня будет веселая но…

Бац!

Кулак стремительно развернувшегося атамана врезался ему в ухо, сбивая того с ног.

— Прошу прощения, госпожа, за поведение моих людей, — повернувшись ко мне, сделал он глубокий поклон, — не обучены. Деревня!

Я кинул взгляд на упавшего. Тот лежал на боку в пыли и очумело тряс головой.

— Надеюсь, светлая госпожа на нас не в обиде? — распрямился атаман, поднял голову и снова встретился со мной взглядом. — Прошу нижайше меня простить, если мои вас как-то невольно задели.

— Хм… — сказал я.

Пауза. Главарь шайки смотрит мне в лицо, подельники, не соображающие, что происходит, замерли за его спиной.

Все-таки он сильно похож на сотника…

— Служил? — спрашиваю я атамана, наклоняя голову к плечу.

— Так точно!

— Что ж… Я не стану обижаться.

— Благодарю вас!

— Третьему имперскому пехотному полку скажи спасибо. И их сотнику.

— Обязательно скажу! И пиво поставлю, когда встречу!

— Здесь вряд ли… У Хель они все. Если только там… встретишь.

Атаман и шайка изменились в лице.

— Ладно, — усмехнулась я главарю, — бывай, служивый! Береги себя. Тебе на твоей дороге до третьего пехотного — рукой подать!

Шайка разбойников торопливо продиралась сквозь кусты подлеска, следуя за своим предводителем. Один из разбойников, приблизившись к атаману, задал вопрос сиплым голосом:

— А что это было… на дороге? Почему мы ее не ограбили? У нее ведь сережки были… И кольца… И баб у нас давно не было…

— Идиоты… — сквозь зубы прошипел, оборачиваясь на него, главарь. — Смерть это наша была, смерть! Понял?

— Не-а. Почему смерть? Нас больше…

— Хель тебя побери! Во-первых, она эльфийка! Ты что, действительно думаешь, что эльфы оставили бы нас в живых, тронь мы ее хоть пальцем? Совсем дурак? Их лес вон, рядом! Кто мы против них в чаще, а? Щенки слепые… И во-вторых, ты видел, как она на нас смотрела? Словно уже разделывать примерялась. Неужели ничего не почувствовал?

— Нет, — пожал плечами разбойник.

— А я почувствовал. Вот поэтому я атаман, а ты шелупонь деревенская! И шелупонью помрешь. Спасибо третьему пехотному, живы остались! Пусть вам, ребята, у Хель будет покойно… Если попаду в храм, свечку за вас поставлю. Обещаю.

«Дважды восемь — шестнадцать…»

«Ладно. На мой век разбойников хватит…»

«А это кто был? Представители славного Светлого ордена, что ли? Да у них на рожах все написано!»

«Я что, судья, что ли, чтобы судить их рожи? Занимаются люди, пусть занимаются. Мало ли какие у них были обстоятельства жизненного и экономического плана, приведшие их на дорогу. А передо мной они извинились. Так что… все нормально».

«Похоже, что кто-то просто становится сентиментальным…»

«Вполне возможно…»

Так. Ладно. Сентиментальный не сентиментальный — это не важно. Нужно двигать дальше. А атаман все правильно понял, зверюга такая. За это ему бонус — пусть живет. Думаю, что ожидать нападения больше бессмысленно. Вряд ли на такой безлюдной дороге на каждом километре — по банде. Так что можно спокойно разворачивать крылья и лететь отсюда.

«Смысл париться? Залетел в первую попавшуюся деревню — вопрос с камнями решил!»

«Я что, Разрушитель, что ли? Я девочка приличная… — С этими словами я распахнул крылья. — И хулиганить не буду…»

От шеи вниз потекла черной волной чешуя, растекаясь по телу со всех сторон. Заныло в позвоночнике.

«Совсем ку-ку? Зачем в небе чешуя? Лавры дракона спать не дают?»

«М-да… Это я как-то не подумал…»

Чвирк… чвирк… Чиии-вирк!

Меня разбудили громкие крики какой-то лесной пичуги.

Вот не спится же тебе, с неудовольствием подумал я, выныривая из сна: осень, октябрь, на юг пора, а ты все чвыркаешь…

Я потянулся, глубоко вдохнул и зевнул. Терпко пахло прелыми листьями и мокрой корой деревьев. Дождь там, что ли? Вот еще не хватало…

Я ночевал в лесу, на круглой полянке, замеченной мною с высоты. Вчера, после неудачного столкновения с лесными разбойниками я решил отложить добычу таши на потом и остаток дня провел в воздухе, приближаясь к цели своего путешествия — Вечному лесу. По прикидкам, мне было до него дней пять лета. Там я ожидал получить теплый прием и знания по порталам. Таурэтари рассказала, что эльфы, живущие в том лесу, после катастрофы унесли с собой больше всех книг. Поэтому я надеялся, что найду у них то, что мне нужно.

— Сихот… дождь… — В мою ладонь, выставленную за стенку облачной палатки, падали мокрые капли. — Как же я полечу?

Я втянул руку обратно и поднес к лицу, желая взглянуть на капли.

Бумс! Это не моя рука! В смысле… не Эриэллы! Это рука Эриадора!

Я пошевелил пальцами — шевелятся! Мои! А остальное?

Я провел обследование, быстро ощупав себя. Вот здорово! Лег спать Эриэллой, а проснулся Эри! Ну и дела! Выходит, иллюзия моя рассосалась как-то сама собой?

Я уставился на точку сборки.

Да, все нормально. Белое светящееся пятно на ее месте, мешавшее увидеть, куда идут энергетические линии, пропало. Все видно, все как нужно. Вот только… вроде как-то меняется ее яркость? Или нет?

Я понаблюдал минут десять и подвел итог — меняется! Медленно-медленно возрастает, а потом так же медленно тускнеет.

Странный эффект, раньше такого не было. Всегда свет был ровным, постоянным. Больше, меньше, но без всяких пульсаций! Что это может значить?

Посмотрел я, поприглядывался, поразмыслил, но ничего умного в голову не пришло.

Хорошо, внесем в список необъяснимых явлений того мира, поставим галочку и будем мониторить! Придется после завтрака заняться возвращением себе образа Эриэллы… Я ведь к эльфам собрался! А пока нужно вставать… Посмотреть, что там с погодой, умыться и позавтракать…

Я сел и выглянул наружу.

Обложило-то как! Все небо в серых тучах. И дождь идет. Не сильный, скорее моросящий, но лететь в такую погоду противно. Были бы еще крылья как крылья, а то ведь перо. Намокнет, в разы крылья потяжелеют. Не намашешься потом… Стоп! А крылья-то у меня остались? Тело ведь другое стало!

Я вскочил и напрягся, пытаясь раскрыть крылья. Еще напрягся. Еще… а вот дудки! Нет ничего! Исчезли! Не, я на такое не согласен! Категорически. Как это без крыльев? Нужно срочно вернуть Эриэллу назад — иначе застряну в этом лесу!

Сказано — сделано! Сосредоточившись, я вынул «кусочек изображения» из памяти и приступил к работе. Однако, как говорится, не тут-то было! Иллюзия не пожелала «ложиться» на мою «решетку». Ее нити совершенно не хотели обвиваться вокруг прутьев моей. Более того, они отталкивались! Первый раз в жизни вижу такое!

Безрезультатно провозившись с четверть часа, я был вынужден в конце концов опустить руки и констатировать, что наложить на себя образ Эриэллы я не могу. Вот не могу — и все! И не знаю почему!

Минуты три посидел, пошипел от злости, потом в голову пришла идея сделать какую-нибудь другую иллюзию. Проверить. Результат удручающий. Настолько все топорно вышло, что самое лучшее — убрать и не позориться. Почему-то расстояние между нитью и линией решетки получалось очень большим, и я никак не мог его уменьшить. Но при таком большом зазоре при движении «картинка» будет съезжать, и для того, чтобы увидеть, что это фальшивка, не нужно быть даже магом. Все видно обычными глазами. Получалось, что теперь я был способен только на статику. Неподвижные иллюзии. Шкаф там, пугало… в огороде.

Дурацкий мир, дурацкое тело, подвел я итог своей бесплодной почти часовой возне. Заколебало все! Неужели это последствия моего спонтанного превращения в крылатую? Похоже, что так… И как теперь быть? Посреди дремучего леса, один, без дороги… Каким образом я отсюда выберусь?! Пешком? Да с ума можно сойти! Я что, лошадь, что ли, по буеракам всяким шляндать? Ну я и попал! А еще у меня были планы, которые накрылись теперь медным тазом! Что же теперь делать? Хм… Что делать, что делать? Позавтракать! Думать потом будем!

Я залез в свой супермешок и достал оттуда хлеб с ветчинкой, пару огурчиков и кипящий чайник. Покидая эльфов, я позаботился о своих закромах, плотненько набив мешок с расчетом недельки на три. Запас карман не тянет!

Вот и пригодилась… моя предусмотрительность, подумал я, хрупая огурцом и хмуро смотря на мокрую стену деревьев. Хорошо, если за три недели пешкодралом выберусь из этой рощи…

Выбраться-то я выберусь, не пропаду. Вот только — куда выбираться теперь? Так я к эльфам направлялся, но в таком виде они меня к себе не пустят… Хорошо, что это случилось только сегодня, а не в их лесу. Вот смеху-то было бы! Вряд ли бы я от них удрал без крыльев. Луки эльфов — быстрые… пришпилили бы к столетнему дубу, и висел бы я на нем бабочкой…

— Эх! — Я глубоко вздохнул.

Облом за обломом. Что за жизнь? Ладно. На библиотеке Вечного леса ставлю пока крест. Ставлю, имея в виду, что у них что-то там может быть. Дальше… А дальше… нужно решить, куда мне теперь. Варианты следующие: вернуться в университет, до архива которого я так и не добрался, посетить магов, которых мне порекомендовал Мотэдиус, и… и отправиться в свободный поиск! Например, найти тех, кто снабдил мятежников порталами, и узнать у них секрет. Хм…

Я подобрал под себя ноги, сев по-турецки, и погрузился в раздумья, просчитывая последний вариант развития событий — свалить за границу. Он выглядел очень перспективно. Однако, чем больше я прикидывал, тем скептичней становилось выражение на моем лице. При всей его заманчивости вариант имел множество проблем, успешное решение которых не было стопроцентно гарантировано.

Во-первых, я банально не знал, откуда взялись эти наемники, появившиеся на поле сражения. Конечно, я слышал разговоры (на уровне сплетен) по этому поводу, но в них назывались три разных государства, поэтому круг поисков был достаточно широк и размыт. В свое время я собирался прояснить этот вопрос, но потом все как-то куда-то понеслось, и я не удосужился им заняться. Наверняка соответствующие структуры и у императора, и у нашей гильдии знали больше, чем я, но идея идти с ними на контакт мне не нравилась. Но и мотаться по трем государствам, выясняя, кто тут империи козни строит, тоже бредово.

Во-вторых, в каком статусе я пересеку границу? Допустим, как студент, по обмену опытом, еще туда-сюда. Но следует учесть, что студент-то я не простой! Радужный, а главное — темный! А темные тут не просто так. Вроде ядерной ракеты на Земле. Вещь ацкая и страшная, к которой никто в своем уме не подойдет, но нужная. Поэтому сразу на границе возникнет вопрос — а чего это он, собственно? Причем вопрос возникнет и с той и с этой стороны. Два вопроса, на которые у меня нет ответа. Можно, правда, давить на жалость, рассказывая сопливую историю о потерянных способностях, но уверен, что в СБ полно параноиков. Они лучше перебдят, чем недобдят. Фиг кто меня выпустит! Конечно, можно перейти границу незаконно… Но тогда будут другие приколы. Не сомневаюсь, что нас со Стефи уже давно «срисовали». Сколько народу толклось вокруг, пока я развлекался! Конечно, у здешней службы фотоаппаратов и компьютеров нет, но недооценивать их возможности совершенно не стоит. Достаточно вспомнить ту папочку с собранными на меня документами. Уверен, что подобные папочки есть не только в империи. Возможно, не такие толстые, но есть. Так что внимание мне будет обеспечено. Стоит только мне у них засветиться — и все! «Темный маг из империи, потерявший способности, интересуется порталами? Да что вы говорите? Как интересно…» Много я чего после этого узнаю… посадят как шпиона.

Можно, конечно, сказать, что я «выздоровел». Но тогда я стану перебежчиком. И как говорил шевалье д'Артаньян: «Обо мне плохо подумают здесь и дурно встретят там!» Доверия мне никогда не будет. Еще здешние грохнуть постараются, дабы я не достался врагу. Да и не могу я так поступить! Я уже принес клятву на служение империи.

В общем, вариант с заграничной поездкой весьма аморфный и непонятный. Количество проблем велико, результат никак не прогнозируемый. Все на волю случая… Еще неизвестно, что я у них там найду. Может, они просто где-то коробочку с артефактами в песках раскопали. Завалялась со времен древних. Зарядили и пользуются. Вот и все. А я на такие жертвы и лишения пойду ради тупых побрякушек! Мне ведь знания нужны, а не артефакты. Поэтому вариант с заграницей я отбрасываю. Остаться в империи выглядит разумнее. Тут у меня уже есть какие-никакие подвязки и можно крутиться. Во-первых, маги, занимающиеся порталами, во-вторых, архив университета. Перед моим отлетом ректор говорил об оформлении для меня пропуска. Может, уже сделали? А как я вернусь? Что мне скажет ректор?

— Да, собственно, а что такого? — пожав плечами, вслух сказал я. — Ничего же не случилось!

То, что я немножко попридурялся, знает только он и Стефи. Стефи я просил, она будет молчать. А ректор… Ректору тоже выгодно молчать. Он со мной теперь в одной лодке, хе-хе. Думаю, что он меня не сдаст…

Я попробовал представить себе разговор ректора и агентов службы безопасности: «…а потом он стал эльфийкой, отрастил себе крылья и улетел…»

Ректор говорит это, сидя у края стола, доверительно наклоняясь к собеседнику и сделав большие глаза. А эсбешник так потихонечку-потихонечку отодвигается и с перекошено приклеенной улыбкой лихорадочно пытается сообразить, сколько же шариков выскочило из роликов в голове у господина архимага? И не пора ли ему вызывать спецпятерку варг по варианту «молния»? Дедушку полечить. И есть ли лично у него шансы уйти из кабинета своими ногами?

«Не. Вряд ли меня Мотэдиус сдал», — решил я, представив себе картину такого возможного разговора. Доказательств никаких, а выставлять себя в глупом виде господин архимаг наверняка не захочет. Мне так кажется…

Единственно, не разберет ли он меня на запчасти, чтобы узнать, как все произошло? Хм, тоже вариант. Ну Мотэдиус не такой человек, и можно в разговоре с ним ввернуть что-то про бывших богов. Мол, у меня что-то с ними есть, но что конкретно, не скажу. Тайна! Вряд ли он захочет в такие тайны соваться. С богами связываться — себе дороже! Они всегда безбашенные. И тогда Мотэдиус, повязанный общей тайной и знающий, что я имею отношения с сильными мира сего, превращается для меня в неплохой ресурс… Ресурс, который можно использовать… Главное — слишком не зарываться при этом…

Я задумался, прикидывая, как можно применить ректора себе во благо. Неплохие варианты вырисовываются! Учиться не буду как инвалид умственного труда, пропуск в архив я из него вытрясу, покрывать он меня будет… Все просто в ажуре!

Только может опять всплыть вопрос, что я ментальный маг… Помнится, в службе безопасности был разговор о клятве… Но поскольку я потерял способности, то какая может быть клятва?

Магию свою я ощущаю сейчас так же, как и после Камня слез — вывернутой. Меня после этого инвалидом и признали. Почему в этот раз должны среагировать по-другому? Так что отбрешусь как-нибудь, а Мотэдиус поможет. Скажу ему: «Вот принесу клятву и заложу тебя как на духу, ибо не смогу после нее молчать!» Думаю, он найдет аргументы, чтобы избавить меня от этой процедуры. А не найдет или не захочет — сбегу, и все! Не думаю, что меня прямо так сразу схватят и потащат в застенок клятву приносить. Я же дворянин, в конце концов! Лояльный и с боевыми заслугами. Мне протокол в обращении со мной положен! Для начала просто обязаны предварительно поговорить. Так что с этим особых проблем не вижу. Правда, надо быть аккуратным, чтобы никто не заподозрил меня в том, что я умею магичить. И все. Думаю, такое прокатит. В общем, направлю-ка я свои стопы в столицу! И деньжатами там можно быстро разжиться, ибо их почти нет. Да и цивилизация там какая-никакая есть. По дороге еще можно будет заехать к рекомендованным магам, сделать себе алиби. Если Мотэдиус начнет посторонним нести ахинею про крылатую, покажу его рекомендательные письма, скажу: «Вот, он меня сам послал! Я ездил. Лечите его!» И Сихот он чего докажет! Решено! Определиться теперь, где эта столица…

Я не представлял себе, в какую сторону мне двигать. У эльфов я просмотрел все карты, какие были, все запомнил и знал, где что находится. Но до сегодняшнего утра я ориентировался в воздухе, с высоты. Там это делалось без проблем. Как же теперь определить направление с земли? Вчера, приземляясь на поляну, я даже не подумал зафиксировать себе приметные объекты, бестолочь! Впрочем, откуда я знал, что с утра у меня будут такие проблемы?

«Можно определить направление сторон света по солнцу…» — начал вспоминать я. Но на небе тучи, и солнца нет… Сколько будет идти дождь? А кто его знает… Что еще? Более длинные ветки указывают на юг… Хм. Деревья вокруг так плотно растут, что ветки у них только на макушке, как у пальм. Ничего длинного там нет, а то, что ниже, отсохло. Короче, какие-то попугайские хохолки на верхушках из увядших листьев. Тоже мимо… С северной стороны ствола дерева обычно растет мох…

М-да? В этом темном подвале, как эта чаща, мох наверняка растет со всех сторон деревьев. Ему там самое то — сыро и сумрачно… Еще? Больше ничего на ум не приходит…

«И какие у меня варианты?» — запустил я в сторону ближайших кустов остатком огурца.

Да никаких! Случай правит бал! Выберу там, где деревья пореже стоят, и пойду туда! Неохота, правда, по мокрому лесу шлепать. Скользко. Может, подождать до завтра? Высплюсь. А там, глядишь, солнце появится, я и определюсь… Мне теперь в принципе спешить некуда…

Хорошо. Наметки есть, окончательное решение приму, если вдруг завтра распогодится. А сегодня… Сегодня отдыхаю и занимаюсь магией! Может, удастся решить проблему с иллюзиями? Все!

Я удобнее уселся внутри своего шалашика и, протянув руку, достал гитару:

Никуда, никуда… нельзя… укрыться нам![2]

Гадалка.

С глухим звуком Стефи захлопнула томик стихов и, блаженно потянувшись, подняла голову к чистому, без облачка, голубому небу:

— Как хорошо!

Воздух был холодный, чуть колючий и пах сухими осенними листьями. Яркое, но не греющее осеннее солнце светило сквозь голые ветви деревьев. В столицу пришла осень. Стефания с книжкой на коленях сидела в укромном уголке университетского парка. Было утро воскресенья, и на скамейках, стоявших вокруг старого, потемневшего мраморного фонтана, никого не было. Все еще спали или только просыпались. Стефи же не спалось. Вскочила в самую рань, поняв, что дальше спать она не сможет. В душе было ощущение чего-то такого… светлого, яркого, ждущего. Которое случится ну вот-вот, может, даже сегодня! Как океан любовь моя…

Встав и походив по комнате, она решила пойти погулять, воспользовавшись пустотой парковых дорожек. Люди ей были ни к чему. Они лишь отвлекли бы от переживания этого бархатистого чувства ожидания праздника, которое жило в ее душе. Прихватив с собой книжку со стихами, она пошла к своему любимому месту — посидеть, почитать, помечтать…

— Ой!

Опустив глаза, Стефи неожиданно увидела на соседней скамейке женщину. Старушку. Странную…

— Здравствуй, девочка, — с ласковой улыбкой кивнула ей та, — хорошее нонынче утро…

— Здрр-аствуйте… — от неожиданности с трудом выговорила приветствие Стефания. — А вы, простите… кто?

— Я? Я гадалка! Разве ты не видишь?

В подтверждение своих слов старушка, разведя руки в стороны, растянула за своей спиной большой цветастый платок.

Наклонив голову к плечу, Стефи изумленно смотрела на нее большими глазами. Она видела в городе гадалок. Особенно много их было на рынке. Они ходили обычно по несколько человек, в длинных красных или синих юбках, с яркими цветастыми платками на плечах, громко и крикливо зазывая к себе. Но…

Внезапно Стефания поняла, что ее так удивило. Она была на них не похожа! Юбка, платок… Да, все как у тех, но вот все остальное… Те были толстые и смуглые, а эта сухопарая и светлокожая. И… глаза! Ее взгляд… Взгляд, которым она смотрела на Стефи… Бесконечно мудрый и немного уставший. Казалось, что она знала о ней все — ее прошлое, настоящее и будущее…

Смежив на секунду веки, Стефи потрясла головой. Вновь открыв глаза, она посмотрела на незнакомку. Накатившее наваждение пропало. Ничего особенного во взгляде той не было. Простые стариковские глаза, смотрящие с легким насмешливым прищуром. С эдакой хитринкой.

— Как вы сюда прошли? Это территория университета. Посторонним сюда нельзя.

— Ой, милая моя, не спрашивай, — ответила старушка, вновь закутываясь в платок. — Шла я себе, шла… И пришла.

— И вас… пустили?

— Ну ты же видишь, — хитро улыбнулась в ответ та.

— А… ну да… — растерянно сказала Стефи и замолчала, не зная, что еще сказать.

У фонтана на продолжительное время повисла тишина. Старушка, улыбаясь, разглядывала Стефи, а та чувствовала себя под этим изучающим взглядом неуютно. Наконец ей это надоело. Поняв, что уединение ее нарушено и внезапно появившаяся незнакомка никуда не собирается уходить, она встала со скамейки и сделала пару шагов.

— Ну… я пойду, — произнесла она, обращаясь к старушке, и добавила, решив, что, уходя, нужно попрощаться. — Светлого вам дня, матушка!

— Постой, милая девочка, — вскинулась та, — не спеши уходить! Разве ты не хочешь ни о чем меня спросить?

— О чем? — удивилась Стефи.

— О своем будущем. У гадалок всегда спрашивают о будущем.

Стефи нахмурилась. Она слышала немало историй о людях, которым нагадали их будущее. Все они заканчивались если не совсем плохо, то просто плохо. «От судьбы не уйдешь…» — так обычно заканчивались эти истории. При этом рассказчик глубоко и грустно вздыхал, опуская плечи. Для себя Стефи давно решила, что как бы там ни было интересно, что там, в будущем, но лучше не искушать. Что будет, то и будет. Тем более все эти предсказания большей частью — вранье. Будешь потом понапрасну думать, а оно не случится… Поэтому Стефи всегда отказывалась от подобных сомнительных предложений.

— Гадать — Сати гневить! — резко ответила Стефи слышанной присказкой.

— Хи-хи, — хихикнула в ответ собеседница, — какая ты хорошая девочка. Чтишь богиню. Это замечательно. Но я чувствую в тебе желание… знать! Настоящее желание, а не просто любопытство. В твоей жизни многое произошло и немало еще случится… Я вижу, что путь твой лежит высоко. Очень высоко. Жизни многих людей будут зависеть от тебя… От того, что ты решишь… В том числе и жизнь твоего принца. Разве ты не хочешь узнать?

Стефи замерла. Холод колючими мурашками пробежал по ее спине. Расширенными глазами она смотрела на весело улыбающуюся старушку.

— Не бойся. От судьбы не уйдешь, это правда, но судьбу можно изменить. Однако для этого сначала нужно знать ее. Хочешь… знать?

Незнакомка наклонила голову набок и с хитрым прищуром посмотрела на девушку.

— Кто… вы? — прошептала непослушными губами Стефи.

— Я? Я простая рыночная гадалка, — улыбнулась ей в ответ та, — предсказываю будущее по картам, линиям руки, костям и камням. И я хочу тебе погадать. Я брошу камни. Ты у нас — светлый камушек… Белый агат.

С этими словами гадалка встала и вынула непонятно откуда длинный черный мешочек. Развязав его, она высыпала себе в левую ладонь большую горсть разноцветных камней. Секунду глядела на них, а потом повернулась к Стефи и подбросила их вверх. С таким расчетом, чтобы, падая, они осыпали девушку. Стефания на миг зажмурилась, втянув голову в плечи, ожидая, что ей сейчас попадет по голове. Но камни не упали. Они закрутились вокруг нее разноцветной круговертью. Раз! Цветное мельтешение замерло, и камни неподвижно повисли в воздухе, окружив Стефанию переливающимися на солнце искорками.

— Замри и не двигайся, — сказала старушка, направляясь к Стефи. — Так, и что тут у нас?

— Хм… — задумчиво протянула она, обойдя вокруг Стефании. — Мирочка, я гляжу, постаралась… Душу вложила, затейница… Но только столько нам не нужно… Мы сделаем так…

Гадалка протянула руку и аккуратно взяла пальцами белый камушек, висевший рядом с большим красным камнем.

— Вот сюда. — С этими словам она передвинула его так, что он оказался посредине, между красным и большим черным камнем.

— Посмотрим… — Гадалка выпустила его из рук. В тот же миг все камни, окружающие Стефанию, пришли в движение. Вновь несколько мгновений цветного кружения, и камни замерли.

— Угу, — удовлетворенно кивнула гадалка, увидев их новое расположение, — теперь хорошо. А эти сюда…

Два маленьких камушка — розовый и голубой — были передвинуты к черному.

— И эти… — Гадалка переместила еще несколько камней. — Все!

Камни снова покружились вокруг Стефании и замерли.

— Вот теперь хорошо, — одобрила гадалка, обойдя Стефи кругом и внимательно осмотрев новую композицию. — Теперь все должно быть хорошо.

— Запомни, — обратилась она к Стефании и смотря ей прямо в глаза, — тебе нужно опасаться темноглазого демона. Он может все погубить. Но если ты сможешь совладать с ним, ты всех спасешь. Себя, его, твоего принца и будущего императора. Прими его таким, какой он есть. Мирана щедро оделила тебя любовью, и я тут ничего уже не сделаю. Поэтому тебе придется разделить свое сердце… Если сумеешь — ты не пожалеешь. Еще ты должна опасаться людей в белом…

— Сати! Что ты тут делаешь?!

Громкий окрик перебил гадалку, заставив ее умолкнуть.

— Почему ты не приходишь на совет?

У фонтана в искрящемся сиянии стояла невысокая девушка, а вернее, почти девочка, с длинными золотым волосами и возмущенным выражением на лице. Одетая в легкую белую тунику, она сжимала в руках маленький скипетр.

«Богиня Мирана! — молнией пронеслось в голове у Стефании. — А гадалка вовсе не гадалка, а богиня судьбы!»

Стефи почувствовала, как у нее свело в холодном спазме ужаса живот и начали подгибаться ноги.

— Не пугай девочку, — ответила Сати и повела плавным движением руки в сторону Стефи.

Камни, висящие в воздухе, исчезли.

— Что ты с ней сделала? — громко спросила Мирана, обращаясь к Сати.

— Немножко исправила твои старания… А ты, как обычно, нарушаешь заведенный порядок.

Разноцветные одежды и платок пропали. Теперь на богине было облегающее фигуру платье из черной тьмы, по которому тут и там мерцали разноцветные камни. Желтые, красные, голубые, цвета малахита и утренней зари… А сама богиня судьбы превратилась в молодую женщину с короткой стрижкой.

— А что было не так? Ответь! — потребовала богиня любви.

— Надеюсь, ты сделаешь все правильно, — не ответив, обратилась Сати к Стефании, неотрывно смотря ей в глаза. — Будь умничкой, девочка, и все будет хорошо…

Она, исчезая, медленно таяла в воздухе.

— Сати! Стой! — крикнула Мирана.

Но та уже исчезла. Еще несколько секунд в воздухе колебался черный силуэт, мерцая камнями, но затем исчез и он.

— Уф! — раздраженно топнула ножкой богиня любви. — Вот никогда она ничего не объяснит!

Мирана перевела взгляд на стоящую соляным столпом Стефи и нахмурилась.

— Слышала, что тебе было сказано? — сварливо спросила она. — Ты должна сделать все правильно!

Несколько секунд она ждала ответа, но поняв, что в ближайшее время от окаменевшей девушки ждать его бессмысленно, искривила губы, хмыкнула, дернула плечиком и тоже исчезла.

У фонтана осталась одна Стефи.

Эри.

Понападавшая с деревьев листва и хвоя, напитавшаяся влагой под постоянным дождем, чуть шипела под моими сапогами.

«На глине, что ли, тут все растет, — подумал я, — совсем земля ничего не впитывает…»

Пошел уже четвертый день моей принудительной пешеходной прогулки. Все это время, днем и ночью, постоянно шел дождь, прекращаясь иногда на полчаса лишь за тем, чтобы начаться вновь. Было сыро, противно и скользко. Если бы не Абасовская палатка, я бы уже начал плесенью покрываться. А так еще как-то можно жить… Вообще за эти дни у меня было вдоволь возможностей попрактиковаться в знаниях, почерпнутых из книги давно умершего натуралиста. Поймал я пару каких-то диких птиц, используя заклинание сумрачного охотника. Два серых шара, мотаясь друг вокруг друга, унеслись куда-то за деревья и минут через пятнадцать вернулись, неся зажатыми между собой птичью тушку в светло-коричневом оперении. Птичку я ощипал, тоже используя заклятие из книги натуралиста.

Раз — на секунду в воздухе повисла шкурка, утыканная перьями.

Два — она отлетела в сторону.

Сходил, поднял, посмотрел. Целая кожа, вся сплошь утыканная перьями. Один разрез вдоль всего тела по спинке.

Я держал шкурку на весу двумя пальцами и рассматривал полученный результат. Вообще-то я рассчитывал, что будут выдраны только перья, а кожа останется. Запекать оно лучше в коже… Но если делать чучело, то весьма удобно. Наверное, Абасо заточил заклинание именно под это. Под чучелки…

Птичку я зажарил, используя заклинание духовки. Получилось так себе. Не, все замечательно прожарилось и приготовилось, но мясо оказалось с каким-то странным привкусом. Куснул пару раз, да и выкинул. Не понравилось. Еще я рыбу ловил. Тоже используя магию. Привлек приманивающим заклинанием. Приплыла. И не одна. Таращится на меня из-под воды, а я таращусь на нее с берега. Как ее достать? Не лезть же за ней в воду? Но тут я вспомнил про свои телекинетические руки и, подхватив ими две крупных понравившихся мне рыбины, выдернул их из реки. Ничего так оказалась рыбка, единственно — костлява чересчур. Можно было бы ей иметь костей и поменьше… В общем, в лесу пропасть мне было сложно. А точнее, невозможно. Если только упасть в берлогу и свернуть в ней шею… И то вряд ли. Знания врачевания, полученные от эльфийской богини, никуда не делись. Проверил и даже поэкспериментировал на практике. Выскочил тут на меня два дня назад какой-то раздраженный медведь. Здоровый. Уж не знаю, что там у него приключилось в жизни и чего он такой нервный был, но, увидев меня, он резво рванул в мою сторону, намереваясь, видно, поправить себе настроение. Ни секунды не раздумывая, практически на автомате, я засадил ему в морду «шок любви». Миша, взрыкнув, с разгону плюхнулся на пузо и пошел юзом по мокрым листьям, раскинув лапы в стороны. Я по-быстрому добавил ему еще пару раз и, убедившись, что агрессор попыток встать не предпринимает, стал смотреть — чего он там?

Медведь лежал неподвижной мохнатой горой темного мокрого меха, полузакрыв глаза.

— Ну ты… животное, — сказал я, неспешно подходя к нему, — сдать бы тебя на окорока, но вот только мясника рядом нет… Повезло тебе, чучело…

Тот в ответ лишь слабо шевельнул ухом. От него сильно пахло мокрой шерстью и зверем. Я присел на корточки рядом, несколько секунд рассматривал, а потом легонько потыкал указательным пальцем ему в черный мокрый нос. Мишка шумно выдохнул. Но попытки встать даже не изобразил.

— Что, тащишься, зверюга? — понимающе усмехнулся я. — Вот уж обломилось тебе сегодня… Ладно, коль ты попался на моем пути, проведу я с тобой пару смелых опытов… Не пропадать же добру? Проверю, как там у меня со знаниями от эльфийской богини…

Используя свои новые умения, я не спеша по слоям просмотрел медведя. Кожу, мышцы, внутренние органы. Как бьется сердце, заставляя бежать по артериям кровь, как расширяются и опадают легкие, насыщая текущие сквозь них кровь кислородом. Даже сам процесс сброса углекислоты и забора кислорода подсмотрел. Так интересно! Я себе организовал кресло-облачко и устроился рядом с объектом своего исследования в сухости и комфорте. Мишка несколько раз приходил в себя и пытался проявить двигательную активность, но я ему вкатывал еще одну дозу «наркоза», и он затихал до следующего раза. Очень понравилась мне реакция в его мозгу в момент «шока». Какие-то просто фейерверки. Разноцветные пульсации и цветные взрывы в его разных частях. На первый взгляд, совершенно хаотичные, но после третей «анестезии» стала заметна повторяющаяся картина. И еще голубые волны по позвоночнику, вдоль спинного мозга. Очень красиво.

«Нужно обязательно будет попробовать это нарисовать!» — сделал я себе заметку на память.

Я долго развлекался, изучая медведя. Часа два с лишним потратил. Наконец я почувствовал, что засиделся и, пожалуй, пора бросать заниматься натурализмом и двигать дальше.

— Ладно, животное, — сказал я, вставая на ноги, — пошел я. Недосуг мне. Могу сказать напоследок, что здоровье твое отменное и все внутри у тебя нормально (ну, по крайней мере, мне так кажется!). Так что прожить ты должен долго, если, конечно, будешь себя беречь. Не попадайся охотникам, не дерись с другими медведями и хорошенько чисти зубы на ночь! Будешь следовать моим рекомендациям — проживешь сто лет. Ну бывай, животина! — Медведь в ответ на мой спич лишь слабо пошевелил ушами.

Еще раз на прощание сделал я ему «шок любви» (так сказать, «на посошок») и пошлепал прочь по мокрому лесу, размышляя над вопросом — а чего я его не грохнул? Скастовал бы вместо «шока» «копье праха» — и от миши бы только когти на земле остались бы. Или «паралич». Правда, он парализует все мышцы, и объект воздействия банально задохнется через пару минут, если не снять заклинание. Ну в принципе медведем больше, медведем меньше! Какая разница? Может, я действительно добрый, как уверяла меня Стефи? Гуманист-природовед… Да и Амали тоже об этом говорила… У нее медвежонок тряпочный есть. Любит она с ним таскаться… Кошмар какой-то! Это что, на меня так сильно тела влияют? Не приведи Сихот, если это правда…

Поздно ночью, встав на ночевку, я был разбужен своей охранной системой, установленной вокруг поляны. Судя по вибрации, там было что-то крупное.

«Ну и кого там несет», — подумал я, сонными глазами смотря в направлении приближающего гостя и одновременно слушая ментал, пытаясь понять — чего ожидать?

Большое. Темное. Сопит. Агрессии не чувствую… Скорее добродушие. Медведь! Блин… Все ясно!

Мише, видно, понравилось его дневное приключение, и он отправился по моим следам с целью продолжить «приятное знакомство». Но в этот раз настроение у меня добродушным не было. Вот еще, будут тут меня будить по ночам всякие очарованные медведи!

— А ну пшшшел отсюда, скотина! — зашипел я на него змеей.

Но скотине мое шипение было безразлично. Шел себе да и шел вперед.

Так, значит? Игнор, значит? Ладно. Что там у меня из неромантических заклинаний есть? Не то… Не то… Это вообще ацкая вещь… Но ведь было же! А, вот оно — «ужас»! Синий… сиреневый и серый… О, даже как! Три варианта. Думаю, хватит с него синего «ужаса». А то еще навалит с перепуга, вонять потом будет…

— Ша!

Легко свившееся заклинание улетело в сторону приближающегося зверя. Медведь взревел и ломанул куда-то вбок, через кусты.

Эх, подумал я, прислушиваясь к удаляющемуся топоту и треску веток. Не сообразил! Нужно было сначала сориентировать его в нужном мне направлении… Завтра бы полдня по просеке шел…

Потянувшись, я зевнул.

Разбудил, животное… Такие варги с голыми ногами снились… Хм? Варги? Голыми? Это еще к чему? Может… распогодит?

Варги.

— Тетя! Бассо пропал!

— Как пропал?! Он же только что в кроватке лежал?

— Лежал! А сейчас нету!

— Не может быть!

Эстела подскочила на ноги и ринулась в соседнюю комнату. Все верно! Две кроватки. В одной спит внучка, а внука нет! Пусто!

— Ведь мы же сидели тут! — потрясенно повернулась она к Дине. — Мимо нас никто не мог пройти! На окне решетка! Под окном охрана! Куда же он мог деться?

Дина ответила тетке безумно перепуганным взглядом. Секундная пауза…

— Тревога! — Начальница тайной стражи ринулась к выходу. Туда, где стоял ближайший пост охраны. — Тревога всем постам!

С четверть часа на сверхсекретном объекте творилась форменная истерия, главной движущей силой которой была Эста. Дина сидела в комнате под охраной двух варг, вытаращив глаза и крепко прижав дочь к груди. По коридорам и лестницам, вдохновляемые Эстой, носились варги, осматривая все углы и эмпатически пытаясь обнаружить врага. Хлопали двери, перекликались голоса, скрипели половицы. Пятерка, вооруженная амулетами, сканировала двор, ища спрятавшегося под иллюзией мага. Нарезая, наверное, уже пятый или шестой круг, Эстела заскочила в комнату, где сидела Дина. Окинув взглядом племянницу и убедившись, что с ней все в порядке, она заглянула в детскую, собираясь бежать дальше. Заглянула и встала как вкопанная, вытянув шею.

— Вот же он… — севшим голосом, произнесла она.

— Где? — подскочила к ней Дина.

— Вот… — недоуменно показала рукой Эста.

В кроватке Бассо мирным сном младенца спал ее хозяин, чуть посапывая носиком.

— Басик! — сунув тетке в руки дочь, кинулась к нему Дина.

Басик был вытащен и разбужен на предмет осмотра, категорическое несогласие с которым он тут же заявил во всеуслышание. Вердикт — жив, здоров, все на месте!

— Что же это было? — задумчиво произнесла Эстела часом спустя, расслабленно сидя в кресле после беготни. — Версия с похищением не выдерживает никакой критики. Украсть, чтобы затем положить обратно? Чушь!

— А что тогда? — спросила Дина, сидевшая на диване и не выпускавшая детей из рук.

— Тогда? Думаю, что тогда остается единственный вариант — папочка… наследил.

— Наследил? Как это? — нахмурила брови Дина.

— Он ведь у тебя кто? Маг, — пояснила Эста. — Вполне возможно, что Бассо унаследовал от него какие-то способности. А это было их проявление. Отвод глаз… или невидимость. Или еще чего…

— Бассо — маг?

Лицо Дины выражало искреннее, неподдельное изумление.

— Почему бы и нет? Если он единственный мальчик-варг, то почему бы ему не быть еще и магом? Уникальный — так во всем.

— Но ведь… Тетя! Это же чудо!

— Чудо, чудо… но вот только что теперь с этим чудом прикажешь делать? — сварливо произнесла Эстелла.

— В смысле? А что с ним нужно делать?

— Вот именно нужно. Его нужно учить будет! А кто это будет делать? Магов пригласим? Или в университет отдадим? А?

— А…

— Вот тебе и «а», — глубоко вздохнула начальница тайной стражи. — Сдохну я когда-нибудь от всех этих забот… Как пить дать сдохну…

Эри.

— Ба-а-а! Дорога!

Я не смог удержаться от возгласа радостного изумления, выбравшись из кустов, сквозь которые продирался последний час. Проклятые растения! Цеплючие, колючие и все норовят ветками в лицо попасть! А мозгов сразу поставить щит не хватило… Четверть часа назад только сообразил… и вот — дорога! Пусть узенькая, плохенькая, но дорога. Награда. Награда за мучения в диком лесу, намекающая, что цивилизация где-то рядом! Не скажу, что я сильно устал от неудобств (их в бытовом плане практически не было), но вот одиночество… Стало уже потихоньку доставать. Поговорить не с кем! Дичать начал…

И вот дорога! Со следами повозок. Это хорошо. Значит, где-то за поворотом есть жизнь. Но куда мне теперь по ней идти — налево или направо?

Я задумался, вспоминая карту.

Если я начал отсюда… шел примерно туда… то… То тогда я сейчас где-то посредине, и сворачивать мне лучше налево. К основному тракту…

Приблизительно сориентировался я уже на второй день своего лесобродяжничества. Ежесекундно рискуя жизнью, забрался на скользкое мокрое дерево и, приложив ладонь ко лбу, оглядел горизонт. Равнина-с… Одни верхушки елок торчат. Во все стороны — сплошная зелень. Никаких явных ориентиров! Но по видневшимся вдали чуть горбившимся холмам я как-то сумел задать себе направление. Оказалось, что даже правильно. Вот, дошлепал…

Я повернул налево и пошел по краю дороги, искренне надеясь на то, что в своих расчетах я ошибся и жилье где-то совсем рядом. Там можно будет купить лошадь (Сихот с ней, согласен на ее присутствие!), или, может, какой почтовый дилижанс останавливается… Куплю билет…

— А ну! Стоять! — донеслось из кустов справа, грубо прерывая мои грезы.

Опс! Цивилизация! Стою. Жду.

На дорогу вышли пятеро. Вид — помято-небритый. Взгляды — угрюмо-мрачные. В руках — железяки.

— А ну гони деньги! Все! И одежду снимай!

— Что, неужто грабите? — обрадовался я.

— Нет, подарки дарим, — ухмыльнулся в ответ самый здоровый. — А ну живо! И без шуточек! Враз приласкаем!

В подтверждение словам он внушительно качнул сжимаемым в правой руке мечом.

— Да, вижу по вашим рожам, что ласка — это то, чего у вас давно не было. Сейчас я это исправлю!

— Ну ты… — начал было, похоже, главарь, но закончить фразу не успел. Наслаждение накрыло его с головой.

Дзынь. Звякнул о какой-то камушек на дороге выпавший из его разжавшихся пальцев меч.

Как-то часто я стал пользоваться эротическим заклинанием, отметил я про себя этот факт, делая шаг назад и ставя вокруг себя «щит». Может, стоит подумать о повышении частоты его кастования? Весьма удобная штука, оказывается… И без всяких внешних эффектов делается. Незаметно-неожиданно…

Подельники «приласканного» пока не поняли, что что-то пошло не так. Они со зверскими рожами стояли по бокам своего предводителя и пялились на меня, создавая «страшную массовку».

Нет, определенно стоит подумать над повышением скорости, решил я, закончив со «щитом» и начиная вновь создавать «шок любви».

Красный лицом, атаман стал приходить в себя, но едва он набрал в грудь воздуха, собираясь что-то свещать, как его вновь накрыло. Причем так, что в этот раз он упал на дорогу.

— Маг! — заорал один из разбойников.

— Бей! — закричал другой.

Дальше началось движение.

Самый умный, который крикнул «маг», кинулся бежать, тот, кто крикнул «бей» — задрав к небу меч, ринулся на меня, двое оставшихся разбойников остались стоять неподвижно, видно соображая, что им выбрать из предложенных вариантов?

Я сделал шаг вбок, уходя с линии атаки нападающего, одновременно хватая его одной телекинетической рукой за запястье руки с мечом, а второй — потянувшись за давшим деру. Убегать он мне тут будет! Ничего себе! Целых два камня! Щас!

Короче, недолго музыка играла. Ну что они могли противопоставить великой силе любви? Та ничего! Я связал потерявших всякую агрессию после вкачанного каждому «шока» разбойников и запихал их в свой невидимый мешок.

Удачно-то как, подумал я. Вот и средства обмена…

— С тебя десять камешков, — сообщил я, едва Уртриш появился в пентаграмме в образе демонессы.

— А где… — начал тот, глянув на пять тел у его ног и уставившись на мои ноги в штанах.

— Прекрасная эльфийка? С голыми ногами? Уехала она, — перебил я его. — Слушай, давай не будем разводить словесности! Мне уже жуть как остохренел этот мокрый лес, эти бесконечные беседы с облаками и деревьями. Я не эльф. Я хочу хоть в какую-никакую, но цивилизацию! Забирай этих пятерых неудачников, отсчитывай мне мои десять камешков и бывай до следующего раза! Когда я буду в состоянии вести долгие разговоры!

Мой торговый партнер пристально посмотрел мне в глаза, хмыкнул, чуть пожав плечами, достал из воздуха мешочек из красной ткани и высыпал на ладонь все, что в нем было. Отсчитал десяток камней, положил их обратно. Остальные камни снова запрятал где-то в воздухе.

Фокусник, подумал я, внимательно наблюдая за его манипуляциями, как-то это смахивает на Абасовский пространственный мешок… Уж не у демонов ли утащил он свое заклинание?

— Десять, — сказал мой партнер, нагибаясь и кладя мешочек на землю.

Я кивнул.

— Удачи, — на прощание сказал Уртриш, исчезая вместе с разбойниками.

— И тебе, — ответил я уже в пустоту. — Она нам всем нужна…

В зеленых лучах гаснущей пентаграммы на земле лежал маленький красный мешочек.

Интересно, сделал он мне какую-нибудь гадость или нет?

Но ничего аномального в нем мне обнаружить не удалось.

Хорошо. Продолжаем сотрудничество. Я наклонился за мешочком.

Стефания.

— Нет, госпожа маг! Пощадите! Молю всеми богами! Не-эт! Нет! А-а!

Распятый на дыбе заключенный забился, дергая руками настолько, насколько позволяли ему веревки. Его бледное лицо с вытаращенными глазами было перекошено страхом, а открытый рот с гнилыми зубами исторгал вой ужаса, эхом отражавшийся от низкого каменного потолка и стен, резко отдаваясь в ушах.

Перед дыбой в длинном черном плаще до пят, с откинутым на спину капюшоном стояла Стефания. В ее правой, поднятой и развернутой ладонью вверх, руке клубилось небольшое темное облачко. Залитые тьмой глаза поблескивали, отражая свет масляных ламп на стенах. Позади и немного сбоку от Стефании стоял ее учитель — магистр Николас, тоже в черном плаще до пола. Он контролировал процесс.

— И долго мы будем еще слушать его вопли? — поинтересовался он, видя, что его подопечная замерла и не двигается. В интонации вопроса было слышно недовольство.

Стефи не ответила. Темное шарообразное облачко проклятия все так же неспешно вращалось над ее неподвижной ладонью. В этот миг она размышляла о том, как все цепляется одно за другое, создавая цепь вроде случайных событий, но которые в итоге становятся жизнью. И изменить в этой цепи уже ничего нельзя. Ничего… Письмо, обнаруженное под дверью, вызвало желание отомстить. Желание превратилось в просьбу — обучить проклятиям. Но обучение невозможно без практики. И вот она стоит в пыточной городской тюрьмы, а перед ней визжит от страха выделенный «на опыты» заключенный.

«Если я ошибусь, то, вполне возможно, я его убью, — подумала Стефи, глядя на извивающегося на дыбе человека, — убью, смотря ему прямо в глаза. Не в бою, не защищая свою жизнь, а так… ради опыта. Ради того, чтобы стать магом… Это бесчеловечно! Я ведь не убийца! Но если я сейчас этого не сделаю, то я так и останусь никем!»

Перед внутренним взором девушки замелькали картинки: ухмыляющаяся Алистера, кричащая на нее императрица, внимательный взгляд Хайме, болтающие за кустом сплетницы…

«Я не могу быть никем! — с отчаянием выкрикнула про себя Стефания. — Со мной должны считаться, я должна иметь что-то, с чем могу бороться за себя, защищать тех, кого люблю! Это правильно. Но… получается, что для этого я должна стать… палачом».

Стефи обернулась на магистра. Николас, наклонив к плечу голову, ответил ей заинтересованным взглядом. Похоже, он понял, какие мысли обуревают его студентку и чем вызвана задержка. Магистр ничего не сказал в ответ на ее взгляд.

«Нет! Он в свое время сделал выбор. Свой выбор. А я должна решить за себя! Сама!»

Стефания вновь обернулась к воющему заключенному. Выгнувшись дугой, насколько получилось, тот выл на одной ноте, задрав подбородок. Изо рта текла слюна, и от него пахло мочой, помоями и давным-давно не мытым телом. Окинув его взглядом, девушка вновь заговорила сама с собой:

«Разве он стоит моего будущего?»

«Ему больно и страшно».

«Он вор. Он воровал».

«Он страдает. Он живой».

«Все равно его казнят. Или отправят на рудники. Оттуда не возвращаются».

«Но его смерть будет не на твоей совести. Палач не может быть целителем».

«…»

«Палач не может быть целителем».

«Наверное, мне придется отказаться от мечты стать целителем. У меня все равно ничего не получается…»

«Отказаться от мечты помогать людям? Вместо этого — убивать их?»

«Я должна хоть кем-то стать! У меня нет выбора!»

«Выбор есть всегда!»

Секундная пауза. Закончив спорить сама с собой, Стефания глубоко вздохнула, закрыла глаза и приняла решение.

Темное облачко стремительно метнулось из разжавшихся пальцев к телу заключенного, ударив его в грудь. Дикий крик резанул по ушам и оборвался, замерев на высокой ноте. Выгнутое дугой тело обмякло, косо повиснув на удерживающих его веревках.

«Убила!»

— Слишком много силы вложила, — спокойно произнес Николас, глядя на труп. — Твоя обычная ошибка — неумение контролировать силу. Еще не стоит думать о посторонних вещах, когда творишь заклинание. Концентрация и еще раз концентрация! Вот твой путь к успеху!

Магистр нравоучительно поднял вверх указательный палец. Стефи же, закусив нижнюю губу, расширенными глазами смотрела на тело.

«Убила, убила, убила…» — уколами пульсировала в ее мозгу единственная мысль.

— Нужно будет поработать еще, — повернулся к своей студентке магистр, — чтобы в следующий раз проклятие немоты вызывало немоту. А не смерть…

«Следующий… раз? Еще раз? Ой, мамочка! Я больше не смогу! Не смогу!»

Стефи почувствовала, что еще мгновение — и у нее начнется истерика.

Бум стукнула о стену открывшаяся дверь в пыточную, звякнув металлическими кольцами.

Николас и Стефания оглянулись на звук. В дверном проеме стояла фигура в белом.

— Исчадия тьмы, — после секундного взаимного разглядывания произнесла она обвинительно-уничижительным тоном. — Коверкаете и губите невинные души?

— Не преувеличивайте, отец, — с иронией в голосе ответил Николас, — не такие уж они тут и невинные.

— Всякая душа может получить покаяние!

— О, несомненно. И после покаяния загубленные ими души тут же восстанут из могил живые и здоровые…

Голос магистра переполняла ирония.

— Я не буду говорить с тобой о душе, некромант. Ты уже давно умер и проклят навек. Ты сам знаешь это. Но все равно тащишь за собой в бездну других. Ты погубил невинное дитя, толкнув ее на путь соблазна повелевать жизнями других…

Голос, идущий от двери, был ровен и спокоен.

— Увольте меня от ваших проповедей! — пренебрежительно усмехнулся магистр, махнув рукой. — Всякий раз, когда я слышу подобное, мне кажется, что говорящий бредит!

— Твой разум закрыт для сокровенного знания.

— Мои мозги на месте. И прекрасно понимают, что им рассказывают сказки, которыми вы кормите всех уже несколько сотен лет. Так что можете не затрудняться повторять. Я их знаю уже наизусть.

— А документы у вас есть? Разрешение… — вкрадчиво прозвучало от двери.

— А как вы думаете? — с иронией ответил вопросом на вопрос магистр.

— Покажите.

— С каких это пор служитель ордена требует документы у магов? Я что, чего-то не знаю?

— У вас нет документов.

— Посетите начальника тюрьмы и спросите их у него. Его можно найти: длинная лестница наверх, потом справа длинный-длинный коридор, перейдете большой двор, серое здание и на второй этаж. Думаю, что немного подвигаться вам не повредит. Движение — это жизнь. Вы же боретесь за жизнь, не так ли? — В голосе магистра была неприкрытая издевка.

— Да, мы боремся за жизнь, в отличие от вас… Я знаю, где кабинет начальника тюрьмы. Обязательно посещу его.

— Ни секунды в этом не сомневаюсь, отец.

Стукнув, дверь закрылась. Маги вновь остались одни.

— А… что тут делают орденцы? — непонимающе спросила Стефания, поворачиваясь к магистру. — В тюрьме?

— Облегчают путь к Хель всякой мрази, — презрительно усмехнулся Николас, — душа и все такое… Заодно всякие секреты, пожертвования и места кладов от приговоренных воров и разбойников, в обмен на обещание легкого пути. Ладно, пойдем! А то тут воняет.

Эри.

«О, альма-матер! Прими своего вернувшегося студиозуса под благостную сень твоих стен!»

Я ерничал, стоя в тени главного учебного корпуса, и, задрав голову, смотрел на острый конек его крыши, четко вырисовывающийся на фоне голубого неба. Прошло уже почти два месяца, как я выбрался из леса, и вот, наконец, столица! Ничего интересного за эти два месяца абсолютно не произошло. Дорога, дорога и еще раз дорога. Где-то грязная, где-то пыльная, по большей части тряская и абсолютно скучная. Случайные попутчики в дилижансах, убивающие время за бессмысленными и скучными разговорами. Один раз, правда, удалось послушать то, что заинтересовало меня, — последние столичные сплетни. На постоялом дворе встретились какие-то дальние родственники, едущие в сторону столицы, и те, которые только что из нее. Естественно, без пересказа новостей встреча обойтись не могла. Ну и я послушал, благо за соседними столами сидели. Про праздники в честь эльфов и последующие безобразия, последовавшие вслед за их приездом, я слушал вполуха, поскольку эти новости для меня были уж не такими и новыми, а вот сплетня про то, что принц привел во дворец темную невесту, которую ее родители выгнали потом взашей, меня заинтересовала. Как и все последующие подробности на эту тему, многие из которых звучали слишком невероятно, чтобы быть правдой.

«Все-таки Стефи ромашка! — подумал я, жуя пирожок и задумчиво оглядывая грязный потолок придорожного трактира. — А ведь я ее предупреждал, чтобы, перед тем как что-то делать, думала! Но нет, похоже, не судьба… Сидит теперь небось вся в соплях и травят ее все кому не лень… Белая и пушистая повелительница Тьмы…»

Вот, пожалуй, и все, что было интересного в дороге. Путешествовал я в дилижансах под видом студента. Дилижансы — дешевый вид транспорта. Социальная ступень между откровенной голытьбой и бедными. Для благородных — ездить в таком не комильфо. У них все свое должно быть — лошади, кареты, возницы и конюхи. Дворянин поедет в дилижансе только в случае крайней нищеты, делая при этом вид, что он тут «ну совершенно случайно»! Видел я одного такого. Весьма забавно выглядел. Меня же вопрос ранга совершенно не жал. Студентам было допустимо ездить. Да и мне было все равно. Кто меня тут потом вспомнит? А при выборе между каретой и лошадью карета выигрывала по комфорту. Поэтому я спокойненько нацепил на себя значок факультета целителей и отправился в дорогу вместе со всякими ремесленниками, еще не разбогатевшими торгашами и более-менее крупными местными фермерами. Легенда у меня была простая и понятная: «Отправлен мастером на поиски редкого цветка „эдельвейс“, необходимого для создания эликсира долголетия, цветок не нашел — еду назад». Услышав про долголетие, народ сразу начинал прикидывать, скока на этом можно заработать, и беседа уходила в одно и то же русло — «что за цветок такой?». На это я предъявлял заранее заготовленный рисунок, и дальше можно было с часок спокойно подремать, пока мои попутчики спорили между собой на тему «что это такое?». Честно говоря, я сам не знаю, чего я там за ассорти нарисовал. Главное, что без зубов вышло и поэтому за цветок прокатило. Единственно, что было неприятно в таком путешествии, — проверка документов. Очень любила охрана на границах княжеств этим заниматься. В общем-то понятно. Всяких имущих особо не поостанавливаешь. Нет, можно, конечно. Но неприятности себя ждать не заставят. А тут целый фургон людей с какой-никакой денежкой и не благородных. В общем, хоть есть указ императора о порядке движения по дорогам, можно попробовать развернуться. В одном месте попробовали. И меня «привлекать начали», хоть я им и сказал, кто я. Однако не возымело, ибо действом руководил заливший глаза сынок местного барона, которому в тот момент море было даже не по колено, а разве что по щиколотку. Ну глянул я на это раз, глянул два, а потом сынок как рванул! Только запах остался. Птицей перемахнул канаву, сквозняком прошел сквозь плетень, огораживающий огород у дороги, но сквозь глиняную стену избы просочиться не сумел — остался лежать под ней, хряснувшись со всей дури головой. Однако, мне кажется, что используй я не сиреневый, а серый ужас, он бы и эту преграду взял. Было бы тогда в избе входное и выходное «благородное» отверстие… Вообще обнаглели… Какой-то занюханный баронет на студентов столичного университета магии наезжать будет…

Завернул по дороге к одному из магистров, рекомендованных ректором. Сделал крюк, чтобы «поцеловать дверь». Маг уехал куда-то в гарнизон, планируя вернуться эдак через полгода, к весне. Ну я «поцеловал», плюнул и поехал дальше, в столицу, решив, что такие встречи нужно обязательно обговаривать заранее. Ибо тут такие дороги и транспорт, что просто так не намотаешься.

Первым, на кого я наткнулся, пройдя ворота университета, была Алистера.

— Графиня, вы с каждым днем все прекраснее и прекраснее! — сделал я комплимент, галантно поклонившись.

Она на меня вытаращилась как на говорящее дерево, гуляющее корнями по улицам. Я не стал дожидаться, пока у нее замкнет в голове и она чего-нибудь скажет в ответ. Вдруг гадость какую-нибудь? Настроение испортит. А у меня сегодня прекрасное настроение! Я улыбнулся Алисточке в тридцать два зуба и пошлепал к ректору, надеясь, что мне там обрадуются больше, чем на воротах. Увы и ах! Я ошибся. Ректор впал в ступор почти так же, как и графиня. По глазам было видно, что он мне совсем не рад.

«Какие же кругом черствые люди!» — подумал я с улыбкой про себя, серьезно глядя на озабоченное лицо Мотэдиуса.

Ну никто не хочет вскрикнуть при виде меня: «Хай, привет! Как дела?» Однако, думаю, что все же одна личность мне обрадуется…

Похоже, ректора больше всего интересовало, куда делась Эриэлла? Поскольку свой первый вопрос он задал об этом.

— Так… — неопределенно сказал я, демонстративно наматывая на правый указательный палец отсутствующий локон, — как-то все само собой рассосалось… Проснулся утром, и вот я — снова я!

Я лучезарно улыбнулся ректору, предлагая ему разделить мое солнечное настроение, но у него было «дождливо».

— Хм… рассосалось? — насупив брови и хмуро глядя на неспешное вращение моего пальца, произнес он. — Как такое возможно?

— Алатари его знает… — туманной фразой ответил я.

— Алатари?!

Вскинувшись, ректор уставился мне прямо в глаза. Я снова ему улыбнулся, постаравшись сделать это как можно кокетливей, как сделала бы это Эриэлла.

— Ага, — подтвердил я и задал вопрос: — Господин ректор! Перед моим отъездом мы говорили о моем допуске в архивы. Что-то изменилось… с той поры?

Слегка скривившись, Мотэдиус ответил, что разрешение на мой допуск получено, но сейчас ему кажется, что этот вопрос «в связи с некоторыми обстоятельствами следует рассмотреть внимательнее…». Такое заявление меня абсолютно не удивило. Иного ожидать и не следовало. Длинной фразой, с иносказательными заворотами, я сообщил собеседнику, что я невероятно белый, пушистый, лояльный и склонный к переговорам зверь в его зверинце под названием университет, и могу принести главному укротителю просто массу пользы, если меня будут выгуливать и кормить. И не злить…

Ректор мой сложный «въезд» понял и принял к сведению. На этом я откланялся, сообщив, что у меня все просто отваливается с дороги, и я буду рад побеседовать немного позже… Когда приду в себя.

Оставив господина архимага складывать в голове комбинации и придумывать, чем заполнить отсутствующие куски, я пошел к себе, благо узнал от него, что моя комната до сих пор числится за мной и я могу спокойно в нее вернуться, что я и решил сделать. И вот я стою перед главным корпусом, в трех минутах ходьбы от цели.

«Привет! Ты занята?» (Улыбка.)

«Ой! Эри?! Ты?» (Неверие.)

«Я».

«Ты вернулся?!»

«Я же обещал. Ветер оказался попутным, и я снова здесь…» (Улыбка.)

«Где ты?» (Нетерпение.)

«Через пару минут буду у себя в комнате. Зайдешь?» (Любопытство.)

«Спрашиваешь! Конечно, приду! Ой! До конца занятия еще десять минут… У-у-у…» (Страстное желание вскочить и бежать.)

«Я жду».

«А где ты был?»

«Придешь — расскажу». (Улыбка.)

«Умм…» (Недовольство, каприз.)

«Всего лишь десять минут…» (Ирония.)

«Хорошо, я подожду…» (Недовольство.)

Я иронично ухмыльнулся и неспешно пошел к своему домику. Поднялся по лестнице, зашел в комнату. Огляделся. Кругом порядок. Пол чистый, пыли нет, кровать застелена чистым бельем. Что ж… Замечательно.

Пум — хлопнула внизу наружная дверь.

Торопливый стук маленьких каблучков, бегущих вверх по лестнице. Наклонив голову к плечу, оборачиваюсь, улыбаясь.

Тах — распахивается дверь в комнату. На пороге — сияющая, слегка запыхавшаяся Стефи.

— Эри!

Ученическая сумка, кувыркаясь, летит в кресло, а Стефи кидается мне на шею.

— Э-э-эри! — радостно визжит она, вися на мне и болтая от восторга ногами в воздухе. Внезапно я ощущаю прижавшуюся ко мне ее грудь и все тело.

— Эри! Я так скучала! Так скучала!

От переполняющих ее чувств она наклоняет голову и целует меня… в губы. Я вытаращиваю глаза, держа обеими руками повисшую на мне Стефи. Какая она мягкая! Полсекунды, секунда, и вдруг что-то как замкнуло!

Немного времени спустя.

Прихожу в себя. Смотрю. Близко-близко лицо Стефи. Надо мной. Сверху. Смотрит в упор. Выражение — обалдевшее. Пауза, секунды на три, в которую я мысленно пробегаю по себе, делая ревизию. Вроде все на месте — руки, ноги, туловище. Ничего не болит. Ощущение легкости. Скашиваю влево глаза — завалившаяся набок кровать со стянутым на пол матрасом и простынями. Я на полу. Сверху Стефи. Гм… А почему у нее голые плечи? Где ее платье?

В этот миг Стефания наконец отводит глаза от моего лица и опускает их вниз, упираясь взглядом во что-то… Я тоже смотрю туда, куда смотрит она. Грудь. Моя голая грудь… Голая! Секунду недоуменно смотрим друг на друга.

— А-а… Что мы наделали!

Закрыв щеки ладонями, Стефи шумно втягивает в себя воздух и садится на мне.

— Уй… — отреагировал я на ее движение, — слезь с меня! Ты мне что-то придавила!

Ойкнув, она вскакивает на ноги. Смотрю на нее, потом на себя. Ну так и есть — нудистка! И я тоже…

— Я же обещала Динию… Я же пообещала…

— Обещать не значит жениться! — хмуро изрек я, садясь. Сихот, что так спину жжет? — И что ты ему пообещала?

— Он просил… стать его женой… Я согласилась! Он подарил мне кольцо! Мы с ним помолвлены!

«Крандец…» — подумал я, рассматривая свои плечи.

— Что я теперь ему скажу? Как я буду ему в глаза смотреть? А? Что ты наделал?!

— Я наделал?

— А кто? Не я же!

— Сначала мы, теперь вдруг я… Сама виновата!

— Я виновата?! Я?! Это чем же?!

— Нечего быть такой…

— Какой?!

— Мягкой и теплой…

— Мягкой? Теплой? Ты что, дурак?

— Сама дура… — хмуро ответил я, поднимаясь на ноги и морщась от боли, — где мои штаны?

— Сам ищи свои штаны!

— А ты одеться не хочешь?

— Ой!

Штаны мои обнаружились на ее мантии. Мантия на полу, штаны — на ней.

Все чище, чем на полу, подумал я, с кряхтением нагибаясь за ними. Только поднял — сзади, обдав меня в ментале волной возмущения, резко дернули за рукав мантии, и Стефина ученическая одежка улетела за меня. Напялив штаны, я притормозил с рубахой и, создав два небольших зеркала, принялся осматривать свою спину, чтобы узнать, что же у меня там такое щиплется? Позади меня, там, где была Стефания, раздавался шорох одежды и сердитое сопение.

М-да, подвел я итог осмотру, как говорится, кто бы мог о ней такое подумать? Что ж… Будем лечить… Благо я теперь могу сам.

Убрав зеркала, я осторожно накинул на себя свою белую рубашку и, морщась, принялся застегивать пуговицы. Внезапно эмоциональный фон за моей спиной сменился с возмущенного на агрессивный. Оборачиваюсь. На уровне глаз — остро отточенный карандаш. Сзади — взлохмаченная Стефи, уже успевшая влезть в свою зеленую хламиду. Карандаш она держит в вытянутой правой руке, словно шпагу.

— Эриадор Аальст! — Ее голос полон возмущения. — Ты совершил недостойный поступок! Воспользовался моим дружеским отношением к тебе, чтобы сделать эту гнусность!

Пауза. Смотрю на чуть дрожащий острый кончик, потом перевожу взгляд на ту, которая тычет им в меня. Румяные щеки, припухшие приоткрытые губы, белые блестящие зубки… Черные глаза широко распахнуты, ноздри гневно трепещут, волосы в беспорядке. Решила сразу расставить точки над «i»? Правильно. Самое время.

— Собираешься заколоть меня карандашом? Добить хочешь?

— Добить?

— Давай я тебе кое-что покажу, жертва гнусного поступка…

Я принялся вновь расстегивать на себе так до конца и не застегнутую рубаху.

— Что ты делаешь? Зачем… опять ее снимаешь?

В голосе Стефи легкая растерянность.

— А ты глянь, — ответил я, скидывая рубашку и поворачиваясь к ней спиной. Руки я поднял вверх на манер цирковых атлетов. — Ты не знаешь, случаем, это следы чьих ногтей, а?

Сзади потрясенное молчание.

— Ты в лохмотья разодрала мне спину своими когтями, — сказал я, опуская руки и поворачиваясь. — А вот эти зубы… тоже не знаешь, чьи они? Вот, вот и вот.

Я поочередно прикладывал указательный палец к левому плечу, указывая на места укусов.

— И на правом тоже есть. Вот и вот. И на шее. Судя по всему, тебе было совсем не плохо, коль ты так по мне прошлась. Разве это не говорит о твоем желании и согласии? Почему ты теперь обвиняешь только меня? А ты что?

Стефи втянула голову в плечи и насупленно, из-под бровей разглядывала синяки на моем теле. Карандаш она нехотя, но опустила.

— И вообще, — я сделал шаг к ней, — если ты бросаешься к парню на шею и целуешь его в губы… То чего же ты ожидаешь в ответ?

Я сделал еще шаг, еще и еще. По мере того как я наступал, Стефи пятилась, пока не уперлась спиной в стену.

— Скажи мне, темноглазка, — спросил я, уперев левую ладонь в стену, рядом с ее головой, и приблизив свое лицо к ее лицу. — Скажи! Мне очень интересно — чего ты ожидала?

Стефи молчала, смотря в пол и закусив нижнюю губу.

— Ой! — Внезапно она вскинула голову, и ее глаза и губы оказались близко-близко с моими. — Мне же… нужно…

Зрачки ее стали расширяться, а в ментале я почувствовал страх.

— Пусти! — отпихнув меня, нависающего над ней, в сторону, она выбежала из комнаты.

Бум — хлопнула дверь.

Стремительный стук сбегающих по лестнице каблучков, хлопок внешней двери и тишина…

— М-да, — сказал я, послушав эту тишину с пяток секунд и оборачиваясь к лежащей на боку кровати со сломанными ножками и скинутой на пол постелью, — вот так встреча…

Стефи.

Дзинь!

Запущенный мной что есть силы пустой пузырек разлетелся на множество осколков, разбившись о каменную стену дома.

Ну что я за дура! Ну один раз можно было в лавке появиться, но прибегать снова всполошенной курицей и опять лепетать о своей подруге? Старушка конечно же все поняла! Она ведь не такая идиотка, как я! Иначе зачем ей было мне предлагать «замечательное средство с гарантированным сроком в один месяц»? У-у-у… как стыдно… Больше ни за что сюда не приду! Позориться… Но что же мне теперь делать?

Я в растерянности стояла посреди улицы и не знала, куда мне пойти.

Вернуться в университет? Там Эри… Я представила его ироничную улыбку, взгляд и передернула плечами.

Брр! Не хочу его видеть! Как у нас с ним это могло случиться? У меня теперь двое мужчин! О Мирана! Этого просто не может быть! Я же не падшая женщина? Только у них бывает много мужчин! Нет, нет и нет! Я не такая!

Мысли метались в голове, словно люди на пожаре. Во рту стоял горький вкус только что выпитого зелья.

Пойду запью чем-нибудь в кондитерскую. Там можно взять коффай и у них всегда свежая сдоба. Посижу и успокоюсь…

Приняв решение, я пошла в нужном направлении, продолжая размышлять о случившемся.

Не хотела я его в губы целовать! Хотела в щеку! А он повернул в этот момент голову. Если бы я стояла на ногах… то я бы успела изменить направление. Просто… он качнулся… От того, что я прыгнула на него… Это он не удержался! Стоял бы крепче, я бы его поцеловала в щеку, и все… Он виноват, он! И потом, ну и что, что я его поцеловала в губы? Я ведь не имела в виду ничего такого! Это была случайность! Это не повод так поступать!

Тут я дошла до кондитерской, и мне пришлось прервать поток своих мыслей. Сделав заказ и сев на удачно оказавшееся пустым мое любимое место у окна, я стала ждать, когда мне принесут его. И конечно же вновь начала думать о случившемся. Но в этот раз, словно где-то открыли ворота, на меня нахлынули другие воспоминания: вот кончики пальцев Эри скользят по шее вверх и зарываются на затылке в мои волосы… Молнии, пробегающие вниз по позвоночнику от прикосновений этих пальцев… Его внимательные глаза, смотрящие так, что почему-то подгибаются колени… Уверенные ладони, исследующие мое тело… И такое ощущение, что нет никакой мантии… Словно они скользят прямо по коже… А потом, я… Ух! Неужели это делала я?

Кровь прилила к щекам, воротник прижал горло, а целительская мантия внезапно стала тесна в груди, не давая никак полностью вздохнуть.

Это было как… как огонь! Огонь, раздуваемый сильным ветром! Да! Жаркий и все сжигающий на своем пути пожар, от которого нет спасения! Можно только сгореть в нем, моля, чтобы он не сжег тебя до золы, оставил хоть капельку… хоть уголек! С Динием было не так… С ним я словно растворялась в золотом свете… задыхаясь от переполняющей меня нежности и любви…

Я задумалась, вспоминая и сравнивая, и тут мне в голову ударила мысль:

«Богиня, что я делаю?! Как я могу их сравнивать? Так, словно у меня действительно теперь есть двое мужчин и я собираюсь быть с каждым из них! Нет! Так нельзя! Я не такая!»

— Прошу вас, госпожа, ваш заказ! — внезапно сказали рядом, заставив меня вздрогнуть.

Девушка-официантка начала переставлять заказанное мной с подноса на столик. Я кивнула, стараясь вздохнуть и как-то унять бешено стучащее сердце.

Надеюсь, я не слишком красная? Чувствую — щеки горят. Как бы она не подумала чего…

Я низко наклонилась над чашкой, пряча свое лицо.

Как стыдно… Если бы она узнала, о чем я думаю, я бы точно провалилась на месте…

Но как такое могло со мной случиться?

Я снова вернулась мыслями к волновавшему меня вопросу, едва официантка ушла.

Я же всегда была скромной. Старшая сестра даже говорила — чересчур. А теперь у меня двое мужчин! Как же так? Нельзя любить сразу двоих! А что, разве я Эри… тоже люблю?

Я задумалась, пытаясь определить — люблю я его или нет? Постаралась припомнить все с ним наши разговоры. Как он на меня смотрел, что говорил… Что я при этом чувствовала?

Вспомнив все, что вспомнилось, я сделала вывод: Эри — хороший друг, он мне нравится, и я всегда ему нравилась! Он всегда оказывал мне знаки внимания! Если бы я не встретила Диния, то я, наверное, влюбилась бы в Эри. Ведь недаром говорят, что «от дружбы до любви — один шаг»! Но я люблю Диния и… и что же мне теперь делать? Если я все расскажу ему… он ведь… он не простит! Я клятвопреступница! Я обещала ему… А Эри? Зачем он так сделал? Он же знал, что я с Ди… Нет, не знал! Его тогда не было. Я ему сказала об этом позже — потом. Он тоже больше не захочет говорить со мной! Он станет презирать меня! И я потеряю их обоих! Что же мне делать?

Я почувствовала, как мною овладевают паника и страх. Страх, завязывающий живот узлом ужаса. Очертания окружающей меня обстановки поплыли в предательских слезах.

— Боги… за что мне такое наказание? — прошептала я, чувствуя, как слезы бегут по щекам. — Я ведь умру без них обоих… Мое сердце разорвется на две половинки и полетит за ними…

«Тебе придется разделить свое сердце…» — внезапно прозвучало у меня в голове.

— А? Что? — вскинулась я.

Я испуганно оглянулась по сторонам, но вокруг никого не было.

Какая-то знакомая фраза, где я это слышала? Мм… Сатия! Точно! Она мне тогда это в парке нагадала! И еще она сказала: «Тебе нужно опасаться темноглазого демона. Он может все погубить…» Неужели… Эри — тот темноглазый демон? Ах! Не может быть!

Меня словно окатили ледяной водой. Я стала лихорадочно припоминать мой разговор с богиней.

Сатия еще тогда переставляла камни… Она сказала, что я светлый камушек — агат. Он был рядом с большим красным камнем, а потом она передвинула его между черным и красным! Темноглазый демон, черный камень — это Эри? У него темные глаза! Сходится! А Диний — красный камень, принц крови! Да! Именно так! А потом она придвинула еще два камешка — голубой и розовый… Кто это? Маленькие камушки… голубой и розовый… это… мальчик и… девочка? У меня будет двое детей? От кого? От Диния или… Нет! Я не могу думать об этом! Я сейчас с ума сойду! Боги, зачем мне это? Я не хочу! Мне страшно!

Я сидела, вцепившись в маленькую коффайную ложку обеими руками, и меня колотила крупная дрожь.

«Поговорить не желаешь?»

— Ай!

От хмурого бестелесного голоса Эри, внезапно раздавшегося у меня в голове, я подскочила на месте. Белая фаянсовая кружка с остатками коффая и блюдце, задетые локтем, полетела на пол.

«Словно моя жизнь, — внезапно подумала я, глядя на разлетевшиеся по полу белые осколки, — моя прежняя жизнь…»

Скандалистки.

— Что это она там пьет? Это детям не повредит, а? — озабоченно нахмурив брови, Марсус задал вопрос богине жизни, глядя, как Стефи, задрав подбородок, поглощает содержимое пузырька.

— Каким детям? — подняла брови та.

— Двойне. Которую ты ей сделала.

— Ничего я ей не сделала.

— Почему не сделала? — поразился Марсус.

— Я что, похожа на дуру?

— Почему на дуру? — повторившись, вновь не понял бог войны. — Избранный в кои-то веки нашел себе подружку. Поступил с ней как нормальный, закаленный в боях воин, берущий добычу! Самое время заделать ему пару отпрысков от наложницы! Мы же договаривались! Ты что?

— Марсус, приди в себя, — насмешливо произнесла Хель, — я знаю, в Восточном халифате была знатная резня и ты только что оттуда. Но здесь не халифат. Очнись. Какая наложница? Какой воин? Тут империя.

— Какая разница! Халифат, империя… Законы жизни везде одинаковы! Убей — или будешь убитым, сожри — или останешься голодным, трахни или ее трахнет кто-то другой!

— Квинтэссенция философии войны… — иронично прокомментировала богиня смерти.

— Ой, да ладно! — махнул рукой Марсус. — Можно подумать, что ты этого не знаешь! Еще скажи, что это не так!

— Ди, — не ответив ему, Хель скосила глаза на Динаю, — как тебе такие «законы жизни»?

— Смотрю, тебе хочется пофилософствовать? — ответила ей та вопросом на вопрос.

— Гимнастика ума позволяет неплохо скоротать время… Ди, а действительно, почему ты не вдохнула в нее новую жизнь? Момент ведь был подходящим.

— Я что, похожа на идиотку, чтобы лезть к избранному?

— Вот как? — подняла брови Хель. — Значит, по-твоему, я идиотка? И Мирана тоже идиотка?

— Я чувствую, что тебе хочется скандала.

— Отнюдь. Но почему я должна спокойно пропускать мимо ушей такие заявления в свой адрес?

— Я совершенно не имела в виду то, что ты подумала. Я просто хотела сказать, что это совсем не тот момент, когда следует рисковать.

— Какой такой момент? — заинтересованно подавшись вперед, спросила Хель.

— У нее две золотые ниточки. Одна идет от нее к ее принцу, а другая — к нашему избранному. Так не бывает! Истинная любовь только одна. Мирана может это подтвердить. Правда, Ми?

— Сама ты идиотка! — совершенно не по теме выпалила в ответ богиня любви. — Я, значит, чуть не развоплотилась, таская из огня каштаны для всех, а теперь меня, значит, идиоткой называют? Хорошенькая благодарность!

— Прошу всех присутствующих, — богиня жизни протяжно вздохнула, закатив глаза к потолку, — принять мои глубокие извинения за легкомысленно произнесенное слово. В следующий раз, обещаю, я буду более осмотрительна в своих высказываниях…

— Да, именно — легкомысленно произнесенное, — после некой паузы, воцарившейся за извинением Динаи, произнес Коин. — Слова — они очень много порой значат… Но оставим этот разговор. Так что там с нашим избранным, Мирана? Что, действительно у него две нити?

— Не у него, а у Терской, — скривив хорошенькое личико, ответила та, — у него, как и раньше, нет ни одной!

— Да? А что же тогда значат эти две у Терской?

— Откуда я знаю? — откровенно огрызнулась богиня любви. — Такого и правда раньше никогда не было! Хочешь — поймай Сатию и спроси у нее, что это значит!

— А признайся, Мира, ведь Сатия тебя сделала! — радостно улыбнувшись, обратилась к ней Хель. — Влезла без спроса в твой огород любви.

— Я смотрю, что ты действительно приперлась сюда с надеждой на скандал! — окрысилась в ее сторону Мирана.

— Ты так думаешь? Ах, действительно, и зачем я сюда пришла? — Хель задумчиво приложила указательный палец к щеке. В глазах ее плескалась ирония.

— Так, девочки, заканчивайте с руганью! — стараясь, чтобы это прозвучало как можно солиднее, произнес Коин. — Диная, ты недорассказала нам про Терскую. Итак, почему ты не побеспокоилась о том, чтобы у нее были дети от Аальста?

— Я же говорю — у нее вторая истинная любовь! Это уже само по себе ненормально. А она еще рядом с избранным. Я посчитала, что риск чересчур велик, и не стала ничего делать…

— Риск слишком велик, риск слишком велик! — сморщив нос, передразнила ее Мирана. — А как меня, значит, всем скопом в спину толкали — давай, давай, — так никакого риска не было? Конечно, это же я рисковала — не вы!

— Это была только твоя ошибка! — парировала Диная.

— Ах, моя ошибка? Только моя ошибка?!

Задохнувшаяся от возмущения Мирана вскочила из-за стола.

— Моя ошибка?!

— Мира, успокойся! — произнес Коин.

— Успокойся?! Успокойся?! — Богиня любви обежала всех взглядом. — Да идите вы все…

— Зачем вы ее дразните? — осуждающе спросил Марсус, переводя взгляд с пустого места, где только что была Мирана, на богинь.

— Зачем так бурно реагировать? — пожала плечами Хель.

— Просто она очень чувствительная и до сих пор остро переживает случившееся с ней. А вы смеетесь…

Марсус, насупившись, посмотрел на Хель.

— Зато у тебя есть прекрасный повод сходить и утешить ее. Ведь ты же любишь это делать?

Хель улыбнулась Марсусу широкой, дружеской улыбкой.

— Да иди ты… — ответил ей тот и исчез.

— Знаешь, Хель, — секунду спустя сказал Коин, поджимая губы, — когда у тебя дурное настроение — все всегда обязательно закончится скандалом! Это уже надоело!

Поболтаем?

«Поговорить — не желаешь?» (Хмуро.)

…

«Ты еще не успокоилась?»

…

«А мне кажется, что ты уже способна поддерживать разумный разговор».

«Что тебе нужно?!» (Резко.)

«Мне? Ничего. Хочу только сообщить, что в доме, кроме нас, никого не было. Все, похоже, были на занятиях. И если ты не будешь нигде открывать свой рот, об этом никто не узнает. Поняла?» (Недовольно.)

«Почему ты разговариваешь со мной таким тоном?» (Удивление.)

«А что, у меня есть повод для ликования?» (Саркастически.)

«Ты… Ты! Я даже не знаю, как тебя назвать после этого! Так со мной поступить! И теперь еще имеешь наглость разговаривать таким тоном и выражать какое-то недовольство! Ты мне все испортил! Всю жизнь перевернул!» (Возмущение.)

«Это был не я. Это мое тело. Я тут ни при чем». (Хмуро и недовольно.)

«Те-е-ло? Как тело? Что значит тело? А ты где был?» (Искреннее недоумение.)

«А я… я отсутствовал». (Мрачно.)

«Что за глупости ты говоришь! Как можно быть отдельно от своего тела?» (Неверие.)

«Ну, вот попробуй себе такое представить…» (Уклончиво.)

«Бред. Такого быть не может!»

«Та ладно, себя вспомни. Много ты чего соображала, когда с Динием зажигала».

«Что-о? Да как ты смеешь такое говорить? Откуда тебе про это знать?»

«Оттуда. Ты ведь не удосужилась в ту ночь поставить эмощит, не так ли? Результат — всем тем, что ты тогда чувствовала, ты щедро поделилась с окружающими. Например, со мной. И мне приснился потрясающий сон. Так что не нужно мне рассказывать про постоянное единение души и тела. Я знаю, как и что там было…»

… (Ощущение как от удара поленом по голове.)

«Чего молчишь?»

«Ты — подслушивал?!» (Дикое негодование.)

«Да не ори ты! Я не подслушивал. Я спал. А ты нет. И тебе было так здорово, что ты влезла в мой сон и поделилась своими восторгами. И все. Закрываться нужно было. Я же тебя научил как. А ты этого не сделала. Сама виновата!»

«Э… а… Так ты что, все-все… „слышал“?» (Потрясенно.)

«А о чем я тебе тут рассказываю?»

«У-у-уй… (Стефи схватилась руками за голову.) Это что же, значит, тогда получается — я… мы… вм…»

«Вм — это вместе? Если да — то да, вместе. Считай, что мы делали это втроем». (Широкая улыбка Чеширского кота.)

… (Небеса разверзлись, земля раскололась, море вышло из берегов.)

«Поэтому, если бы ты не вешалась мне на шею и не лезла с поцелуями, то все было бы нормально. А так — думаю, все вспомнилось, и крышу у меня сорвало…»

… (Ощущение бесконечного падения в безбрежное черное небо.)

«Говорю еще раз — все произошло совершенно случайно, и моей вины в случившемся нет. Предлагаю нам с тобой забыть данное происшествие и жить дальше, как будто ничего и не было…»

«Ты… ты… Ты — чудовище! Как я могу забыть?! Такое и забыть?! Идиот! Не смей больше даже подходить ко мне! Понял! Ты понял? Все!»

«Хм… хм, да, я знаю, что осознать сразу мою мысль будет непросто… Стефи? Ты тут? Закрылась. Ну и ладно, пусть пока мысль усвоится…»

На следующий день.

Ректор магического университета господин архимаг Мотэдиус, нахмурив брови, смотрел на дверь своего кабинета, которую только что закрыл за собой его студент князь Эриадор Аальст, он же — головная боль господина Мотэдиуса в последнее время. За длинный и обстоятельный разговор с ним, продолжавшийся без малого почти час, у Мотэдиуса сформировалось четкое убеждение в том, что тот не сказал и половины того, что мог бы.

«Что теперь следует предпринять? — подумал ректор, глядя на закрывшуюся за Аальстом дверь. — Непонятно… По логике следовало бы сообщить обо всем службе безопасности, и пусть она разбирается. Но… но… но! Есть много „но!“, которые следует тщательно взвесить, прежде чем принимать решение… Когда он отправился к рекомендованным мною магистрам, то о произошедшем я никому не сообщил, решив сделать это немного погодя. Больно уж нервозная была обстановка в столице. А потом, поскольку ничего не происходило, я затянул с докладом… Видно, просто оттягивая неприятное событие. М-да… Однако теперь Аальст вернулся, и нужно что-то решать…»

Мотэдиус вздохнул и принялся перебирать в голове различные варианты его дальнейших действий. Если сообщить службе безопасности, то… первой проблемой станет убедить эту службу безопасности в том, что я не сошел с ума. Если Аальст возьмется все отрицать, как я докажу? Терская? Думаю, что своего дружка она будет покрывать до последнего. Как-никак вместе воевали. Это многого стоит. Да и вообще, что там у них между собой, одна Мирана знает. По виду вроде незаметно, да и этот последний скандал с ней во дворце… но такую вероятность сбрасывать со счетов не стоит. Поэтому, если они упрутся, придется прибегнуть к напоминанию о данной ими императору клятве и спрашивать уже под присягой. Не думаю, что это улучшит наши отношения… А с Терской мне еще не одно столетие общаться. Да и магическому совету тоже. Испортить все можно быстро, а вот восстановить, потом… как прежде… жизни не хватит. Ту же Люсинеллу Гай вспомнить… До сих пор некоторые простить не могут друг друга, хоть уже сколько времени прошло… Потом, даже если удастся получить от Эриадора признание, то окажется, что беспорядки в столице — дело рук моих студентов, которых я покрыл. Это очень неприятно, хоть и можно пережить, однако эльфы… Они открыли посольство благодаря явлению им на грязной улочке крылатой вестницы и теперь терпеливо ждут ее второго пришествия. Что будет, если они узнают, что это все розыгрыш? Я даже боюсь представить реакцию его величества. Он активно развивает отношения с Вечным лесом, высокородные эльфы — постоянные гости во дворце. Что будет после того, как правда раскроется? Представить несложно… И вот тут-то возникает вопрос: нужна ли она, эта правда? Пожалуй, сейчас она будет очень неудобна для всех… Вот только что будет потом, когда все в конце концов выплывет наружу? А почему оно должно выплыть? Если эти двое будут молчать, то я тоже промолчу. Кроме того, Аальст упоминал Алатари… Да и крылья… Думаю, что без вмешательства богов здесь не обошлось. И что же? Что следует из этого? Хм… Боги ведут свою игру, правил и целей которой я не знаю. Стоит ли влезать в нее? Нет и еще раз нет! Никто лично ко мне из них не обращался, приказаний не давал. Значит, они прекрасно обходятся без меня. Это хорошо. Я тоже прекрасно обхожусь без них. Абсолютное безумие — вслепую, добровольно лезть в такие игры. Нет! Оставим все как есть. Тем более даже если я выскажу свои предположения всем — ну и что, где доказательства? А если они и найдутся — что может совет или император предпринять по этому поводу? Уверен — ничего. Посланцы богов — это их игрушки. И ничего простым смертным тут не сделать. Нужно будет — хозяева игрушек самолично явятся и подтвердят, что их любимцев трогать не нужно. Да так подтвердят, что мало не покажется. Пусть лучше всякие фанатики, типа ордена, об этом ничего не узнают. Мало ли что им в голову взбредет по этому поводу? А ответить за их действия могут все. Поэтому не видел и не слышал! Решено. Значит, делаю вид, что поверил Аальсту и принимаю его на должность младшего архивариуса. Пусть копается в архиве, коль ему так этого хочется. В принципе настойчивость, с которой он добивался этого, достойна поощрения. Тем более что исследование порталов в связи с последними событиями — весьма и весьма актуальный вопрос… Коль что-то найдет, что позволит решить проблему или хотя бы продвинуться вперед, это будет большим плюсом для нас… Думаю, что вариант оставить все как есть — оптимальный. Единственно… Аальст… Похоже, он считает себя тут самым умным… Думает, что может обвести любого вокруг пальца… Нужно будет немного сбить с него гонор. Если все оставить как есть, боюсь, зазнайства ему не миновать. Уверен, он думает, что я буду плясать под его дудку, поскольку покрываю его выходки. В этом случае, как говорится, лучше лечить болезнь вначале, чем потом ее запущенную форму. И, кажется, я знаю одно хорошее лекарство. Специально для него… Думаю, он это оценит… Парень он умный…

Архимаг усмехнулся и потянулся за колокольчиком.

— Узнай, пожалуйста, — обратился он к вошедшему секретарю, — в столице ли сейчас начальница тайной стражи Этории леди Эстела Элестрай? Хотя нет, постой! Дай мне бланк с официальным приглашением на встречу, я кое-что в нем допишу. Пусть потом передадут его варгам, а они уж разберутся, как ему быстрее найти своего адресатами.

Эри.

— Господин Аальст! А вы-то что тут делаете? — Магесса Элеона с неподдельным удивлением взирала на меня из-за кафедры.

— Сижу, — лаконично ответил я и дипломатично улыбнулся — мол, что за дурацкий вопрос?

— То, что вы сидите, я вижу. Меня интересует вопрос — зачем вы здесь сидите?

— Учиться хочу, — следуя канве выбранного общения, так же лаконично ответил я.

Вокруг раздались смешки. Действо происходило в аудитории целителей, куда я прибежал, чуть не опоздав к началу, после затянувшегося разговора у Мотэдиуса. Едва я успел усесться, как буквально следом вошла Элеона и неподдельно удивилась, увидев меня.

— Учиться? — не поверила она. — Да неужели? Как-то раньше я за вами не замечала такой тяги к знаниям.

— Произошла переоценка ценностей, — в тридцать два зуба улыбнулся ей я.

— Что ж, похвально и весьма приятно слышать. Лучше раньше, чем никогда, как говорится, но, вы уж извините меня, в вашем случае — поздно. Целитель должен обладать способностью к магии. У вас ее нет.

В аудитории повисла напряженная тишина. Я чувствовал, что все взгляды обращены на меня.

— Я собираюсь учиться впрок, — ответил я и снова лучезарно улыбнулся.

— Впрок? — Магесса приподняла свои тонкие, ровные брови. — Что значит — впрок?

— Это значит, когда моя магия вернется, я буду знать весь теоретический материал и смогу завершить процесс обучения быстрее…

— Ах, вот оно что, — кивнула магесса, — значит, господин Аальст, вы не сдаетесь? Что ж, это делает вам честь. Однако есть правила, в которых ясно и четко прописано, кого я могу учить, а кого нет. При всем моем уважении к вашей решимости и лично к вам, князь, вопрос вашего присутствия на моих лекциях вы должны решить с господином ректором. Только так, господин князь, только так.

— В посещении господина Мотэдиуса нет необходимости, — ответил я, — у меня уже есть разрешение.

— Да? Позвольте взглянуть?

— Пожалуйста. Нет никаких проблем.

С этими словами я вынул из кармана значок и не торопясь, даже, пожалуй, несколько демонстративно, приколол его к своей зеленой мантии.

— Вот, — сказал я, опуская руки и выпячивая грудь.

— Вечный студент… — поднимая подбородок вверх, протянула магесса.

— Который может посещать лекции, какие хочет и сколько хочет… — продолжил я недосказанную ею фразу.

— Да… я забыла об этом. — Элеона слегка поджала губы. — Хорошо, будем считать, что вопрос с вашим присутствием на моих занятиях решен. Однако скажите, вы что, решили начать все с самого начала? Зачем вы пришли на занятия первого курса?

А я-то думаю, почему столько незнакомых лиц!

Оглядываюсь. Множество (преимущественно женских) глаз с любопытством и интересом смотрят на меня. Хотя я вижу и знакомых — вон, вон и вон. Второгодницы…

— Госпожа магесса, — оборачиваюсь я к Элеоне, — я так спешил попасть к вам на занятия, что даже толком не посмотрел расписание! Вы же знаете, что я прихожу в совершеннейший экстаз, слушая лекции по целительскому делу!

В аудитории засмеялись. Элеона тоже усмехнулась.

— Ну что ж, господин торопыжка, коль так, то жду вас на занятиях второго курса. Я посмотрю, как вы успеете нагнать пропущенное и каков при этом будет ваш экстаз.

Вокруг снова засмеялись.

— Вот за что я люблю вас, госпожа Элеона, так это за строгость!

— М-да? Хорошо, я постараюсь, чтобы ваше чувство стало еще сильнее… Эриадор! Вы срываете занятие.

— Все понял. Ухожу. Госпожа магесса, господа, — сделал я два поклона, стоя уже в дверях, — прошу прощения.

— Идите уж! — милостиво махнула рукой Элеона и повернулась к аудитории. — Итак, приступим…

Я вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собою дверь.

Елки! Промахнулся с расписанием! Поторопился… Ладно, бывает. Вот как только я практику буду отрабатывать? Теория — это, конечно, хорошо, но полученные знания нужно будет на ком-то и «обкатать»…

Я вздохнул.

Связался я с этой Алатари! Ведь не хотел, а связался! Придется теперь отрабатывать, эльфов спасать, добирать необходимые знания, чтобы понять, что же и как мне нужно сделать. Конечно, очевидно, что в получении информации придется сделать основной упор на книги, но поддержкой и опытом такого специалиста, как Элеона, пренебрегать не стоит. Вполне возможно, вместо лихорадочного рыскания по гримуарам лучше обратиться к ней, так как ее ответы на мои вопросы будут гораздо точнее и получу я их быстрее Да и на других известных целителей через нее можно будет выйти…

— Э-хе-хе, — снова вздохнул я и почесал в затылке, — придется ходить на лекции… учиться! Сирота я, сирота… Как же я так умудрился богам задолжать? И главное — было бы за что!

День спустя.

— Итак, господин Эриадор, имперский магический университет готов принять вас на должность младшего архивариуса… Вы по-прежнему желаете получить эту работу?

— Да, господин Мотэдиус! По-прежнему!

— Что ж, замечательно. Условия в договоре, который лежит перед вами. Вы согласны со всеми его пунктами?

— Да, господин ректор!

— Даже с размером жалованья? Оно весьма небольшое…

— Я рассчитываю получить с этой должности гораздо больше… я имею в виду в будущем. Знаниями.

— Будущее покажет, насколько оправдаются ваши ожидания… а сейчас, если вы согласны, то подписывайте. На обоих экземплярах.

— Пожалуйста, господин ректор. Вот!

— Замечательно. Теперь я поставлю свою… Здесь и здесь. Так. Теперь пройдите к господину секретарю, он поставит печати. А затем со своим экземпляром сходите к господину эконому и покажите его. Пусть он с завтрашнего дня начнет начислять вам жалованье…

— Не сомневаюсь, что он обрадуется тому, что мы будем работать с ним вместе!

— Гм… Возможно. Жду вас завтра на работе, господин младший архивариус!

— Непременно буду, господин ректор!

«Ты не хочешь со мной разговаривать?» (Нейтрально.)

«Не хочу!» (Категорически.)

«Ну и ладно… Бывай!» (Равнодушно.)

Па-адумаешь, переспали с ней! Фифа. Еще неизвестно, кто понес больше убытка. Мои моральные страдания вообще бесценны! Да и было бы за что, как говорится… Ничего «такого» я как-то не ощутил…

«Может, для этого нужно любить? — задал вопрос внутренний голос. — Она его любит, поэтому такой эффект и был. А ты так, случайно попал…»

«Любить? Низшую? Еще чего! Хватит с нее моего к ней хорошего расположения! Пф! Слишком много о себе воображает!»

— Сю, твой красавчик вернулся в столицу…

— Какой красавчик?

— У тебя их много? Хе-хе…

— А то ты, можно подумать, не знаешь. Так ты про кого?

— Князь Аальст уже как три дня вернулся в университет.

— Аальст? Вернулся?

— Да. Его приняли на должность младшего архивариуса. Будет теперь работать в архиве.

— Вот как? Он же написал мне, что собирается уйти в наемники?

— Ну не знаю, дочь… Может, что-то не сложилось и он решил вернуться?

— Да? Странно… А… почему ты мне об этом говоришь?

— Просто подумал, что тебе будет интересно. Знаешь, я чувствую перед тобой вину за случившееся с ним…

— Спасибо, папа. Я больше не сержусь. У меня было время поразмыслить над всем, и я поняла, что твоей вины в том нет. Это действительно неприятная случайность, и ты тут ни при чем. Спасибо тебе! Ты самый лучший папа на свете!

Сюзанна обхватила отца руками и прижалась головой к его груди.

— Если хочешь, давай его пригласим, — предложил растроганный Хайме.

— Пригласим?

Принцесса подняла голову от груди и задумалась.

— За все это время он не прислал мне ни одного письма… — медленно произнесла она, выпуская отца из объятий и отступая на шаг.

— Может… у него не было такой возможности?

— Мог бы найти, если бы захотел! И потом… Архивариус — что это такое? Он же собирался заняться рискованным и благородным делом! А теперь вдруг библиотекарь!

— Архивариус.

— Да какая разница! По мне так это одно и то же! Что, это то самое место, где он «нашел себя»? Все, на что он теперь претендует, — перебирать книжки?

— Согласен. Странно как-то. Я помню Аальста, и, если бы мне кто-то сказал, что он закончит жизнь в архиве, я бы не поверил. Хотя… Невзгоды и неудачи ломают порой даже самых сильных людей…

— Ты думаешь, он… сломался?

— Не знаю, — император пожал плечами, — я его не видел с тех пор, как награждал.

Сюзанна в задумчивости подошла к окну.

— Но ты смотри, дочь, если он тебе нужен, то… решение за тобой!

— А как же принц Леопольд? — не поворачиваясь, спиной задала вопрос Сю.

— А что Леопольд?

— Разве ты не говорил с его отцом о нашем браке?

— Это был всего лишь разговор, ставший фоном к дальнейшему обсуждению. Обычные дипломатические уловки… Тебе не нравится Леопольд?

— Я его даже не видела. Хотя его отец — красивый мужчина…

— Говорят, сын пошел в отца. Но полностью с тобой согласен — все нужно смотреть своими глазами. И знаешь, малышка…

Император подошел сзади к дочери и положил ей руки на талию.

— …не бери ничего в голову, — произнес он ей в затылок. — Я давно служу этой империи и думаю, что на счастье своей дочери я уж точно наслужил! Без твоего согласия замуж я тебя не выдам. Ты меня поняла?

— Я всегда знала, ты самый лучший папа на свете!

Сюзанна стремительно повернулась и, сияя глазами, звонко чмокнула Хайме в щеку.

Этория.

«Я сошла с ума?»

Эстела перевернула листок письма и внимательно осмотрела его обратную сторону.

«Это какая-то ловушка?»

Сжав конверт с боков, Эстела одним глазом заглянула внутрь.

«Чушь какая-то! Я уже не знала, что и делать, а тут вдруг запрос на охрану Аальста в экспедиции! И еще странная приписка Мотэдиуса: „Вернете в целости и сохранности…“ Это что, шутка? Или… он что-то знает?»

Эстела напряглась, быстро просчитывая возможности утечки информации.

«Нет, — расслабилась она, — если бы в совете магов знали, Дарг бы они его с нами отпустили! Тут что-то другое! Но что?»

Покрутив в голове так и сяк, Эста пришла к выводу, что идей нет и следует оставить это на потом, а сейчас нужно подумать о том, как все правильно организовать.

«Словно по заказу, — подумала она, — я как-то уже размышляла о создании такой ситуации — Аальст с пятеркой путешествует куда-то далеко-далеко. И думала о том, кого с ним послать — отличниц или неумех? Ясно одно — все как одна должны быть красавицами. А вот возраст и степень дурости в их головах можно обсудить с моими замами…»

Начальница тайной стражи бросила на стол письмо и ухватилась за колокольчик.

«Может, это богиня помогла? — внезапно пришла ей в этот момент мысль. — Тогда точно, это прошляпить нельзя! Арист не простит!»

Немного позже, в кабинете у Эсты.

— Ну как можно посылать на такое дело каких-то соплюшек?!

— А кого ты предлагаешь послать?

— Нужны девушки, которые умеют обращаться с мужчинами, которые умеют найти к ним подход, знают, что им нужно…

— И где, позволь мне спросить, их таких взять? У нас что, Этория — сплошной фейный дом, что ли? Где на каждом углу «специалистки», так, по-твоему? Мне кажется, ты забылась! Напомню, все мужское население империи старается держаться от нас как можно дальше. А ты мне «умеющие общаться с мужчинами»! Ты вообще понимаешь, что ты говоришь?

— Ну… есть же у нас те, кто часто общается с людьми. Вот среди них и выбрать. Все лучше будет…

— Лучше? А то, что они уже не одногодки Аальста, тебя это не смущает? Что, старушками предлагаешь пятерку укомплектовать?

— Почему старушками? Нормальный возраст…

— Для него они могут выглядеть именно как старушки. И дальше общения дело не пойдет!

— Говорят, что некоторым нравятся женщины с опытом…

— Мы вообще не знаем, кто Аальсту нравится, если уж говорить честно!

— И что, поэтому дать ему в пятерку первокурсниц? В расчете на то, что он западет на маленьких девочек? Ха! А что они с ним будут делать?

— Им ничего не нужно делать. Главное — чтобы делали с ними!

— Госпожа полковник, я знаю, что мы зачастую ходим по грани, но это, пожалуй, уже шаг за нее! Одумайтесь!

— Воля Арист должна быть исполнена! Ну хорошо, давайте еще подумаем…

— А может… сделать сборную пятерку? С разбросом по возрастам, и одну самую взрослую поставить над ними? Которая действительно много общалась с людьми? Она за молодежью и проследит, чтобы безобразия не устраивали. Кажется, это будет самым подходящим вариантом.

— Наконец-то появились разумные мысли! Да, я думаю, это действительно самое правильное решение.

— Что, только по возрасту будем выбирать? И все?

— Почему? У всех должен быть какой-нибудь талант. Умение рисовать, петь, играть на чем-нибудь. Танцевать. Аальст — личность творческая, рассчитываю, на этой почве они смогут быстро сойтись. Вон как они с Лиссой и ее пятеркой быстро нашли общий язык!

— Так, может, их и послать?

— Мм… думаю, не стоит. Во-первых, это сразу его насторожит. Во-вторых, они тогда поругались. Пока помирятся, пока простит. Да и простит ли? В общем, времени может уйти на это много. А время в нашем случае — золото! Пусть лучше они будут ему незнакомыми.

— А об истинной их задаче мы будем им сообщать?

— Думаю, что они тогда дальше двух дней пути от столицы не уедут. Ну максимум трех. Устроят соревнование, и все закончится, не успев начаться. Слишком велик приз.

— Может, сказать тогда только старшей?

— Не стоит. Есть подозрение, что Аальст обладает способностью чувствовать настроение собеседника. Возможно, может отличать правду от лжи…

— Пра-авда? Действительно? Как и мы?

— Эти подозрения никем и ничем пока не подтверждены. Но не стоит слепо от них отмахиваться. Все, что связано с Аальстом, необходимо тщательно и многократно проверять. Он очень и очень необычный. Впрочем, не мне вам об этом рассказывать. Поэтому пятерка должна находиться в полном неведении относительно их истинной цели. Тогда у Аальста не будет повода заподозрить их в какой-то двойной игре.

— А то, что мы ему говорили про темного мага… он тоже понял, что это обман? Так, что ли?

— Если про его способности — правда, то да. Значит, мы крепко сели в лужу.

— Может, поэтому он и не идет на контакт?

— Может. Но то, что сделано, то сделано и назад не вернуть. Мы ведь по крохам собирали сведения о нем и действовали подчас вслепую. Вероятность ошибки всегда была велика. Поэтому эта поездка — редкий шанс наладить отношения и получить то, что нам необходимо. Нельзя упустить его!

— А может, просто чего-нибудь добавлять ему во флягу, да и все? Зачем такие сложности?

— Очень нежелательно… Но возможно, если к концу путешествия выяснится, что ничего не происходит, то, вероятно, нужно будет рассмотреть и такой вариант.

— А может, они просто «исчезнут» по пути? Аальст и пятерка?

— Мотэдиус приписал: «Вернете в целости и сохранности…» Будут искать…

— Понятно. Значит, все должно быть добровольно…

— Да. Именно так… Добровольно.

Эри.

— Фу-у-у! — Я дунул на черный толстый фолиант, сдувая с него мелкую пыль.

Так. Номер «чф — 12/136 — 45-18». «Аполлоний Крафт. Особенности физиологии эльфов». Да, это она. Толстая-то какая!

Я чуть подкинул на ладони книгу, прикидывая ее вес.

И тяжелая…

Вздохнул, прикидывая, сколько времени уйдет на чтение.

Ладно, пойдем почитаем, что в них такого особенного, в этих эльфах? А может, Алатари «позвонить»? Пусть все на пальцах объяснит… Жаль, что вряд ли это выйдет… «Телефон», гады, сломали… Да и не пойму, даже если дозвонюсь. Придется идти читать… Умнеть. По порталам буду рыскать завтра… Ну и жизнь у меня настала…

Я еще раз вздохнул.

Две недели спустя.

«Что, ты больше вообще не собираешься со мной разговаривать?»

«О чем мне с тобой говорить?!»

«Разве не о чем? Странно… Близкие люди всегда найдут тему для беседы…» (Ирония в уголках губ.)

«Близкие?!» (Возмущение.)

«Да, они самые. Мы же теперь с тобой близки, или ты уже забыла? Неужели ты настолько ветрена?»

«Я тебе глаза выцарапаю!» (Яростно.)

«Коффая хочешь?»

«Не хочу!»

«Я видел, у тебя новое платье?»

«И что?»

«Не рассмотрел издали (Вздох сожаления.)… А ты уверена, что это твой цвет?»

«Уверена!»

«Да? Ну тогда ладно…»

«А что, ты хочешь сказать — оно мне не идет?» (С подозрением.)

«Не знаю. Говорю, далеко было. А вблизи рассмотреть возможности нет… По чашечке коффая, а?»

«Твои уловки — просто смешны!»

«Мм… какая ты прозорливая… Но неужели ты не хочешь услышать о приключениях своего старого друга? Когда он, заключенный в тело прекрасной эльфийки, мыкался по лесам, ежесекундно борясь за жизнь…»

«Брешешь ты все! Ничего ты не боролся за свою жизнь! Небось, как всегда, лучше всех устроился!»

«Разве я сказал, что я боролся за свою жизнь? Я боролся за жизнь прекрасных эльфов! Видя мою внеземную красоту, они просто как подрубленные валились к моим ногам с предложением руки и сердца! Естественно, я им всем отказывал, и вот тут-то начиналось самое страшное! С горя они пачками шли вешаться, топиться или травиться. Ты просто не представляешь, как я замучился вылавливать этих влюбленных идиотов по кустам и требовать с них клятвы — не лишать себя жизни!»

«Болтун! Как у тебя язык только не устает?» (Невольная улыбка.)

«Не веришь? Это ты зря… Кстати, у меня тут пара эльфийских платьев завалялась… Мне уже вроде не нужно, я снова мальчик, а вот к твоим глазам они, наверное, пошли бы».

«Да? А что за платья?» (Задумчивое любопытство.)

«Ну как я тебе расскажу? Красивые такие платья. Могу показать. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Одно скажу точно — таких тут ни у кого нет».

«Хочешь купить за них мое прощение?»

«Почему бы и нет? Тем более что они мне больше не нужны…» (Улыбка.)

«Какой ты все-таки…»

«Какой?»

«Практичный и циничный!»

«Уж лучше, чем быть ромашкой…»

«Значит, я ромашка, да? Дура, значит?»

«Ну, не совсем…»

«Все! Я не желаю с тобой больше разговаривать!»

«Да вроде ведь только начали?»

«Я спешу!»

«Куда?»

«Магистр Николас сказал прийти посмотреть, как действует магия на варг».

«На варг?» (Заинтересованно.)

«Да. Будут накладывать заклятие на пятерку — „убийцу магов“».

«У-у… как интересно! Я тоже хочу посмотреть!»

«Зачем тебе? Ты что, разве маг?»

«Грешно смеяться над больными людьми… неужели я не ошибся и слышу злорадство в твоих мыслях? Стефи, как же так? Что за жестокость?» (Ирония.)

«Я бы тебя… Убила бы!»

«Не слышу искренности в твоих чувствах!»

«Все! Хватит с меня! Пока не извинишься, не смей даже приближаться ко мне, понял?»

«То есть если я извинюсь перед тобой за то, что ты меня трахнула, то я смогу к тебе приблизиться, так? А если я приближусь, а ты меня… опять того-этого? Что тогда?»

«Ты… ты… ты!» (Ярость и негодование.)

«Ой, да ладно тебе! Смотри на это проще… Мужчиной больше, мужчиной меньше… Зато будет что вспомнить!»

«Я тебе язык отрежу!»

«Ха-ха-ха!»

Алистера.

Положив руки на перила, опоясывающие террасу второго этажа, Алистера внимательно смотрела вниз, на то, как Стефания стремительным шагом удаляется от смотрящего ей вслед Аальста.

«Выскочка, — подумала она о ней, — нищая провинциалка. И что так с ней все носятся? Терская то, Терская се! Куда ни глянь — одна Терская кругом! Почему? Разве она красивее меня? Или умнее? Да ничего подобного! До сих пор силой своей управлять не научилась. Тоже мне, маг!»

Алистера фыркнула, презрительно усмехнувшись.

«Да и с красотой… куда ей… хотя бы до моих волос! И фигура у меня лучше… И лицо… А вот поди ж ты, везде первая пролезает! И орден, и Зал Славы… и ко дворцу уже представлена… Всюду успела. Когда я поступала в университет, я ведь именно этого желала. А получила все она. Почему так произошло, почему?»

Алистера перевела взгляд со скрывшейся за поворотом дорожки фигуры на Эриадора, который, несмотря на то, что Стефи уже ушла, по-прежнему стоял и задумчиво глядел ей вслед.

«И этот еще… тоже везде успел! Ну ладно, он мужчина, но эта-то, эта! Она-то с чего? Тварь… Интересно, что они не поделили? Темно-зеленый вроде только вернулся, а они уже поругались. И вроде, похоже, Терская тому причиной. По крайней мере, он к ней подошел. А она убежала… Разговаривать с ним даже не захотела! Странно… Раньше всегда вместе, а теперь порознь. Может, у них любовь? Хм… Не сомневаюсь, что Аальст имел на нее виды, а ей принц подвернулся… Конечно, принц — это гораздо лучше, чем безземельный князь. Уверена, что она Аальсту уже что-то пообещала, а теперь не хочет с ним даже говорить. Вон как бегает-то! Лгунья! Точно, обманула она его, обманула! А он ей только вслед смотрит. Гордый. Ладно, мне на него плевать, он вообще теперь никто, а вот Терская… Неужели она будет всегда впереди, а я так и буду смотреть, как она осуществляет мои мечты? Это ко мне в окно должен был принц с розами влезть! Ко мне, а не к ней! И на балу я должна была с ним танцевать, а не она! И моей руки он должен был просить. Моей, и только моей! А не ее… Гадина… Что же мне с ней сделать?»

Девушка задумалась, похлопывая правой ладонью по широким перилам.

В этот момент Эриадор закончил созерцать пустую дорожку, повернулся и поднял голову. Увидев смотрящую на него девушку, Аальст радостно оскалился и, подняв правую руку, приветственно помахал ею.

«Вот еще, — делая суровое выражение на лице, подумала Алистера, отступая на два шага назад от ограждения, — будут мне тут всякие архивариусы махать! Он, наверное, еще не понял, что он теперь никто. Все еще думает небось, что он маг. Дурак. Может, ему это объяснить? Объяснить, как он должен отныне себя вести? Хм… Терская с ним в ссоре, влезать не станет… Очень подходящий момент расставить все согласно табели о рангах… Да и в том, что она во дворец попала, тоже есть его вина. Не возился бы с ней, так ничего бы и не было… Точно, пусть заплатит за это! А то больно умным всегда себя считал. Вот я и посмотрю, кто умнее…»

Алистера зловеще усмехнулась, представляя, как это будет.

«А с Терской, с Терской… — вновь вернулась в мыслях она к раздражающей ее проблеме, — …нужно открыть глаза принцу, да и всем, кто она такая. Лживая и беспринципная провинциалка, не брезгующая ничем ради успеха! Тогда все отвернутся от нее, и никуда она больше вылазить не будет… И никакого дворца ей… и роз! Но как это сделать? Ходить и рассказывать всем, кто она есть внутри? Долго, да еще сплетницей прослывешь… Хм… Лучше, чтобы никто не подумал на меня. Будут еще говорить, что я с провинциалкой соперничаю! Фи, слишком много чести! Как же тогда сделать? О! Придумала! „Записки выжившего“! Нужно сделать так же! Только не книжку, а листок заказать. И разослать по всей столице! Да что там по столице — по всей империи! Пусть все узнают! Это будет для нее удар! Точно! Какая же я умная! А написать… Написать… Дядя рассказывал, что темные тренируются на живых заключенных… И она уже одного в тюрьме убила… Садистка и палач! И про то, как она в фургоне с этим Аальстом жила, фейка мерзкая… Вовек не отмоется! Правильно! Так и сделаю! Какая же я все-таки умная!»

Алистера торжествующе улыбнулась и, тряхнув гривой волос, пошла по коридору.

«А Диний попросит моей руки, — уверенно подумала она. — Зачем ему такая, как Терская? Я гораздо лучше!»

Стефания.

Ну вот что мне с ним делать? Как с ним общаться? Он же просто невыносим! Как он со мной разговаривает? Неужели он думает, что теперь ему такое позволительно? Он ошибается! Сильно ошибается! Я еще посмотрю, простить его или нет! Еще посмотрю! Каков наглец, шутить он надо мною будет! Я ему покажу шутки!

Я оглянулась на стоящего за спиной Эри, хмуро глянула на него и отвернулась.

Совершенно не переживает! Никакого раскаяния на лице! Не-го-дяй! Так и прибила бы! Как увижу его, трясти начинает. А ему хоть бы что! Ходит лыбится, как довольный кот! Даже не извинился! Мысли подобной в голову не пришло! Дурррак… Сатия сказала — разделить сердце? Да ни за что! Этому бесчувственному, наглому чурбану я не то что половину — ни кусочка, ни в жизнь…

— Стефания!

— Ой! Да. А что? — ойкнув, повернулась я к магистру Николасу.

— Мне показалось, вы задумались. Смотрите внимательно. Подобные пятерки делаются редко, поэтому постарайтесь быть как можно более собранной.

— Да, господин магистр, — кивнула я, — конечно.

Сзади, от Эри, долетело ироничное хмыканье. Что он вообще тут делает? Он не маг! Нет, пришел, поговорил, и ему разрешили присутствовать! Умеет же он зубы заговаривать… Может, и мне он их заговорил? Нет, так совершенно невозможно! Хватит думать о нем!

Я решительно выдохнула и стала внимательно смотреть на происходящее.

В небольшом круглом зале клином выстроилась пятерка варг. На его острие — «жало», как назвал магистр Николас молодую, высокую девушку-варгу. Лицо у нее напряженное и, возможно, даже испуганное. Впрочем, они у всех у них такие.

Напротив острия строя в просторной черной мантии стоит магистр Боремар — невысокий старик с редкой седой щетиной на лице и седыми волосами, связанными на затылке в жидкий хвостик. До этого дня я его никогда не видела. Магистр приехал специально, чтобы провести обряд. У него очень внимательные и цепкие глаза. Когда Николас представил ему своих учеников — меня и Эри, — тот долго пристально разглядывал меня, перейдя за рамки всех приличий.

— Хорошо, — сказал он тихим голосом, закончив наконец меня рассматривать, — я с тобой поговорю позже… Когда закончу с ними… Завтра.

Эриадора он удостоил лишь мимолетного взгляда. Впрочем, тот совершенно не расстроился. Даже, я заметила, довольно усмехнулся краешком рта, когда магистр Боремар отвернулся от него. Вообще, мне показалось по поведению Эри, что он старался не привлекать к себе внимания. Больше молчал, был протокольно вежлив и не хотел, чтобы его кто-то видел.

— Начнем! — кивнул Боремар, поднимая руки и направляя ладони с растопыренными пальцами на «жало».

Варга прикусила нижнюю губу и напряглась. Я, опустив веки, смотрела магическим зрением, как магистр создает заклинание. Варги уже принесли императору клятву крови. Теперь магистр должен был соединить их разумы между собой. Дать им способность убивать силой мысли…

От ладоней магистра протянулись невидимые обычному глазу толстые нити и коснулись головы ведущей варги. Та в ответ вздрогнула всем телом и начала стремительно бледнеть. Я внимательно, во все глаза следила за тем, как нити заклинания переплетаются с ее аурой в районе головы. Похоже, это было болезненно, потому что варга внезапно громко простонала и, согнувшись, сжала обеими руками виски. Тем временем заклинание продолжало вплетаться в ее ауру. Внезапно вокруг ее головы образовался светящийся в ментале белым шар, из которого выстрелили белые толстые нити, воткнувшись в головы другим варгам. Что тут началось! Варги разом закричали полными страха и муки голосами, словно роженицы или преступники в руках палача. Они били себя по голове кулаками, царапали лица ногтями, рвали волосы. У всех у них носом пошла кровь, а у главной — еще и из ушей. Спустя минуту они все упали на пол, не в силах стоять на ногах. Троих вырвало. Они, извиваясь, катались по полу, перепачкавшись кровью. При этом они не прекращали выть и кричать, испытывая, похоже, просто страшные муки.

«Какой ужас! — подумала я, обмирая от увиденного. — Как страшно! Зачем их так мучают? Неужели нельзя сделать это как-то иначе?»

От диких криков у меня, казалось, вот-вот лопнет голова. Глядя на все это, я почувствовала, как тошнота подкатила к горлу.

«Меня сейчас вырвет!» — с испугом подумала я и открыла рот, стараясь дышать только им. Не знаю, сколько это продолжалось, я как-то потеряла счет времени. Внезапно наступила тишина.

— Все, — сказал Боремар, делая легкий жест кистям рук, словно что-то с них стряхивая.

На полу перед ним лежали вповалку пять тел. Некоторые на спине, некоторые на животе. Похоже, все они были без сознания. У некоторых варг как-то непроизвольно дергались у кого рука, у кого нога, а у одной со странной периодичностью дрожал живот.

— Николас, пойдемте выпьем пива, — совершенно спокойным голосом предложил магистру Боремар, поворачиваясь к нему, — заодно и поговорим…

При этих словах он бросил внимательный взгляд на меня.

— Неплохая идея, — ответил мой учитель, тоже искоса глянув на меня, — пойдемте.

Магистры, не оглядываясь, поднялись по небольшой лесенке из четырех ступеней перед дверью и вышли, оставив в зале варг и нас с Эри.

— Я бы тоже пива выпил, — произнес сзади Эри, — хочется горло промочить от этой вонищи. Но нужно сказать, зрелище было познавательным. Понятно теперь, почему зубастики темных не любят…

Голос его был совершенно спокойным, с легким оттенком обычной для Эри иронии. Я резко обернулась и встретилась с его насмешливым взглядом.

— Ты готова продолжить дело дедушки Боремара? — весело спросил он.

— Как ты можешь?! Ведь им же было больно! — возмутилась я его веселости.

— Зато они теперь могут убить тебя. Интересно, ты тоже будешь так же извиваться по полу, когда они будут жарить тебе мозги?

— Прекрати говорить ерунду, — сказала я, оборачиваясь к варгам. — Лучше помоги мне!

— Это в чем еще? — подозрительно спросил Эри.

— Не видишь? Им плохо. Нужно помочь.

Я подошла и присела около ближайшей варги. Та лежала, как-то выгнув спину, на левом боку и, закинув назад голову, часто-часто дышала ртом.

— И как ты собираешься ей помочь? С каких это пор ты начала целительствовать?

В голосе Эри были насмешка и пренебрежение. Не люблю, когда он такой! Прямо так и хочется его треснуть! Но он как всегда прав. Как целитель я ноль. Но все равно, упрямо сжав губы, я приложила два пальца к шее варги, пытаясь нащупать пульс.

— В дерьме не испачкайся, — посоветовали сзади, — вонять будет…

Я резко обернулась:

— Почему ты такой жестокий?

— Потому… Потому что жизнь такая! Не волнуйся, не сдохнут. Они твари живучие. Проверено. Лучше пошли отсюда, пахнет. Все равно ни ты, ни я помочь им мы не можем. Но если тебе горит, можешь за целителями сбегать… Милосердие проявить…

Я сидела на корточках и беспомощно смотрела на Эри, пытаясь найти какие-то слова. Внезапно дверь в зал открылась, и в ее проеме появились фигуры в зеленых мантиях.

— А вот и неотложка… — непонятно сказал Эри, обернувшись на шум. — Пойдем, может, морсу выпьем?

— Никуда я с тобой не пойду! — резко ответила я, поднимаясь на ноги. — Ты мне неприятен… такой!

— Какой есть, — бросил он мне через плечо, направляясь к выходу.

Я с недоумением смотрела ему в след, не понимая его злости.

Этория.

Анжелина Делой, курсантка четвертого года обучения, стояла по стойке «смирно» в одном ряду с пятью другими такими же курсантками, как и она. Хотя если говорить точно, такими, да не совсем. Судя по нашивкам, да и просто по виду, девушки были самого разного возраста — пятый, четвертый, третий, второй и даже первый курс. Хоть все они были ей знакомы (неоднократно видела в стенах училища), но ни с кем из них она до этого близко не общалась.

Кабинет начальницы училища, где их построили, был не очень велик. В нем находился стол с сидящей за ним хозяйкой кабинета, рядом — варга в звании подполковника службы безопасности, плюс еще незнакомая госпожа майор, стоящая прямо перед строем, и варга в звании старшего лейтенанта. Последняя стояла немного сбоку и с неким недоумением разглядывала курсанток.

— Вольно! — скомандовала госпожа майор.

Курсантки дружно опустились на правое колено, выполняя приказ. Похоже, все они, как и Анжелина, нервничали. Конечно, будешь тут нервничать, когда тебя внезапно вызывают в «такой» кабинет, а в нем полно незнакомых тебе варг с высокими званиями! И все тебя оценивающе разглядывают, так, словно что-то решая в уме. Неужели хотят отчислить? Это же будет позор из позоров! Ну да, есть у нее несколько хвостов по некоторым предметам… Но она же старается! Она ведь не круглая двоечница! Это будет несправедливо! Они не могут так поступить!

Словно в подтверждение самых страшных мыслей, госпожа майор заговорила, начав с того, о чем беспокоилась курсантка.

— Все вы с разных курсов, — неспешно начала она, — все вы разные, но есть в вас одно общее, то, что вас объединяет… А именно ваше отношение к учебе…

Майор заложила руки за спину и сделала несколько неторопливых шагов вдоль короткого строя. В кабинете возникла просто чудовищная по своей напряженности пауза.

— Курсантка Анжелина Делой!

— Я!

— Почему вы все время что-то рисуете на занятиях?

— Н… не могу знать, госпожа майор!

— Вот как? — Майор насмешливо приподняла брови. — Рисуете и не знаете почему?

— Н… ннн…

Самое смешное, что это действительно было правдой! Ее рука сама начинала выводить линии, создавая рисунок. Были бы бумага и стило. А потом Анжелина увлекалась и полностью отключалась от окружающей ее реальности. В этом-то и была ее проблема…

— Так, курсант Анжелина! Отставить!

Майор сделала еще шаг, остановившись у крайней, самой старшей девушки, и задала вопрос, обращаясь уже к ней:

— А когда у нас курсантка Кира Протас перестанет писать на лекциях стихи про любовь?

Та в ответ пошла красными пятнами и опустила голову, однако ничего не сказала в свое оправдание.

— А вы что пишете? — Майор повернула голову к другой курсантке. — Роман? Или по-прежнему маленькие рассказики о жизни в училище? О смешных преподавателях… о всяких безобразиях, которые вы же сами и придумываете… А?

В ответ молчок!

— Я не скажу, что вы бездельницы или лентяйки… — Не дождавшись ответа, майор развернулась и вновь неспешно пошла вдоль строя в обратную сторону. — Не скажу…

Внезапно майор резко повернулась к строю и рявкнула:

— Нет! Вы разгильдяйки, бесцельно тратящие свое время и время ваших преподавателей! Вы задумывались о своем будущем? Что вас всех в нем ждет при таком подходе к учебе?

Опущенные головы и угрюмое молчание в пол.

— Хотя впрочем, — разомкнув удерживаемые за спиной руки, майор сделала небрежный жест рукой, — о чем это я? В дальних гарнизонах всегда найдутся места для неумех…

Тоскливая тишина в ответ. Дальние гарнизоны — это да. Печаль забытых богиней мест, где, как правило, есть много жаркого палящего солнца, знойного, с песком, ветра, полным-полно службы и полностью отсутствуют хоть какие-нибудь новости…

Госпожа майор глубоко вздохнула и снова сложила руки за спиной.

— Однако, — вновь заговорила она, выдержав длинную и мучительную паузу, — после разговора с вашими преподавателями и начальницей училища, неожиданно положительно вас охарактеризовавших, решено дать вам еще один шанс…

Вздох облегчения прокатился по строю.

— Не рассчитывайте, что это будет просто!

Майор резким голосом обрезала появившиеся было на лицах курсанток улыбки.

— Не рассчитывайте! Надеюсь, все вы знаете о сложившемся в империи мнении в отношении нашего народа… Ситуации, в результате которой Этория лишились столичной академии, роты почетного караула и доверия его величества императора Хайме!

Лица девушек посуровели.

— Курсантка Анжелина Делой!

— Я!

— Что нужно предпринять в такой ситуации?

— Перерезать им глотки! — браво брякнула первое, что пришло в голову, ошарашенная неожиданным вопросом Анжелина.

— Гм… — удивленно раздалось из-за стола начальницы.

— Кому… им? — озадаченно уставилась на нее майор, видно ожидавшая совсем не такого ответа.

Девушка поняла, что сморозила что-то не то.

— Тем, кто виноват! — пояснила она, решив тем не менее придерживаться высказанной мысли. Других-то идей все равно ведь не было!

— Так вы что, знаете, кто это сделал? — наклонив голову к плечу и заинтересованно глядя на курсантку, спросила майор.

— Нет! Но виновные будут найдены! Я в этом не сомневаюсь!

— Ага. Я, кажется, поняла, — кивнула майор после секундной паузы, — на занятиях боевой подготовкой рисовать ведь невозможно, не так ли? А на лекциях по дипломатии — вполне. Курсантка! Ваша оценка по основам дипломатии?

— Посредственно!

— Оценка по боевой подготовке?

— Отлично, госпожа майор!

— Что ж, вижу, что я не ошиблась в своих предположениях… Еще, у кого есть какие предложения?

— Провести разведку? — робко предположила начинающая поэтесса.

— Все! Всем молчать и слушать меня внимательно! Нужно вернуть расположение императора. Для этого — показать незаменимость варг в делах империи. Университет просит организовать охрану одному из его архивариусов, отправляющихся в экспедицию в Серые пустоши. Вы выбраны в его охрану. Госпожа старший лейтенант назначается старшей над вашей пятеркой!

Майор качнула головой в сторону варги со старлейскими нашивками и удивленным лицом.

— В дальнейшем с вами будет проведен подробнейший инструктаж, но сейчас я хочу, чтобы вы запомнили только одну вещь — архивариус должен вернуться из этой поездки живым! Его жизнь приоритетна! Даже перед вашими. Вам ясно?

— Так точно! — несколько вразнобой ответил строй.

— Надеюсь, вы оправдаете оказанное вам доверие! Вопросы?

Озадаченная тишина в ответ.

— Вопросов больше нет! Пятерка, внимание! Слушай мою команду! Напра-во! На выход — шагом марш!

— Госпожа старший лейтенант, — обратилась к ней майор, после того как за спиной последней курсантки закрылась дверь, — ваши вопросы?

— Что можно делать с этими детьми в песках? — выпалила мучавшее ее та, смотря круглыми глазами.

— Не волнуйтесь, — ухмыльнулась майор, — у вас будет четыре пятерки поддержки…

Этория. Неделю спустя.

Нахмурив брови, Анжелина внимательно прочитывала каждую строчку списка, который она держала в руках.

«Нужно ничего не забыть, — подумала она, — я все должна делать без помарок… Коль так повезло, нельзя все профукать…»

Анжелина была очень удивлена решением командования — включить ее в экспедицию, такую важную и ответственную. И сулящую весьма неплохие бонусы в случае ее удачного завершения.

«Если не наградят, то уж в личное дело благодарность точно запишут!» — решила она тогда, едва выйдя из кабинета начальницы училища.

Единственное, что было непонятно, — почему она? Почему выбор пал именно на нее? При всем уважении к себе, Анжелина прекрасно понимала, что есть кандидатки гораздо лучше ее. Даже в ее окружении, не говоря уже о курсантках с других курсов. Несколько дней девушка мучилась этим вопросом, не находя ответа. В конце концов, подгадав момент, когда она осталась наедине с госпожой лейтенантом, она спросила ее об этом напрямую.

— Почему ты? — чуть усмехнулась та, глядя ей в глаза. — Что ж… Открою маленький секрет, который, однако, должен остаться между нами. В вашей команде есть одна курсантка, у родни которой весьма влиятельные связи. Но поскольку она не блещет талантами, то в спутницы ей подобрали таких же, как она разгильдяек, как сказала госпожа майор. Тебе просто повезло, что ты разгильдяйка. Ты поняла?

«Вот оно что! — подумала Анжелина, благодарно кивая госпоже лейтенанту. — Связи! Кто-то добился того, чтобы его дочь попала на ответственное задание… А чтобы она наверняка выделилась, ей в команду дали всяких посредственностей… Понятно… Обидно, конечно, что меня считают посредственностью… Обидно… Но если честно, то я могла бы и более ответственно относиться к учебе! Интересно, а кто именно из нашей команды? А что тут думать? Наверняка ее назначат старшей пятерки. А как иначе! Она же должна показать себя… На нашем фоне… Ну и пусть! Для меня это шанс! Шанс доказать, что я чего-то стою! Главное — ничего не напутать! Я все буду делать внимательно и тщательно…»

И вот Анжелина в третий раз пробегала глазами список, стараясь понять, не пропустила ли она чего.

Бумага и рисовальные принадлежности…

«Рисовать в походе! — Правый уголок губ девушки скептически искривился. — Всем приказано взять с собой все для своих увлечений! Архивариуса развлекать в дороге будем! Что за глупость? Мы отряд варг или какие-то странствующие артисты? Занимать какого-то полуслепого бородатого деда! А кто с чудовищами сражаться будет? Или с разбойниками? Он небось ко всему еще и глухой! Вот смеху-то будет, когда Кира ему стихи про любовь читать начнет! Наверняка уже и забыл, что такое — эта любовь! Архивариус — это же что-то древнее, трясущееся, шаркающее, из которого сыплется пыль…»

Анжелина несколько секунд представляла себе сгорбленного старика в серой мантии, из которого сыплется пыль, и затрясла головой, отгоняя видение.

Что за странное требование? Ладно, альбом я свой уже положила… Что там у меня еще?

Еще почти два месяца спустя.

Эри.

— Ну что вы скажете на это, Эриадор?

— Очень интересно, господин Мотэдиус! — искренне ответил я, аккуратно кладя листки на стол, за которым напротив меня сидел ректор.

— Я так и подумал, что вы заинтересуетесь. Как я понимаю, в архивах вам пока ничего интересного найти не удалось?

Я отрицательно покачал головой. Слишком он большой, этот архив! Я всего лишь три неполных месяца имею к нему доступ. Только разобрался, где что лежит, можно сказать.

— Эриадор… — проникновенно произнес ректор, доверительно глядя мне в глаза.

Я насторожился.

— Хочу поставить вас в известность, что наш император, его величество Хайме, убедительно просил Верховный совет магов ускорить разгадку пространственных врат. Ну вы знаете, с какими событиями это связано…

Я кивнул, обращаясь в слух.

— Буквально несколько дней назад советом принято решение — организовать работы в этом направлении…

«Не прошло и полгода…» — не смог я удержаться от язвительного комментария про себя.

— Будут назначены маги, занимающиеся поиском решения проблемы, и не сомневаюсь, что в…

«Ближайшие две тысячи лет», — вновь прокомментировал я про себя.

— …ближайшее время проблема будет решена! Тем более что к ее решению будут привлечены преподаватели нашего университета, как имеющие большой опыт в практических исследованиях. Предлагаю и вам, Эриадор, присоединиться к этим исследованиям. Не сомневаюсь, что вы вложите в них весь жар вашей нетерпеливости и молодости. Что вы на это скажете?

Что-то как по писаному кладет… Подозрительно гладко все получается… Хм.

— А в чем будет заключаться мое участие? — осторожно поинтересовался я.

— В чем? — ректор удивленно поднял брови. — Вы будете делать переводы! Ваши знания языков — весьма немалая ценность, поверьте мне!

Всего-то? Ничего интересного в этом нет, но если от меня требуется только это…

— Да-да! Конечно. Я согласен!

— Не сомневался, что вы согласитесь! Вот вам и первое задание, которые вы можете сделать, пока я тут организую группу исследователей…

Интересно, сколько десятилетий уйдет на ее организацию?

— Те листки, что вы только что прочитали, — это часть отчета экспедиции, обнаружившей в Серых пустошах остатки сооружения, предположительно являющегося порталом. К отчету прилагались рисунки, на которых было изображено само сооружение и, главное, надписи на его поверхности. Однако за двадцать семь лет, прошедшие с момента составления отчета, эти рисунки, к сожалению, были утеряны…

Стоит ли этому удивляться? Еще бы годика три — вообще бы все посеяли…

— Поэтому я решил организовать еще одну экспедицию к найденному артефакту и восстановить утерянное… Вы ведь неплохо рисуете, господин Эриадор?

Рисую? Это он… к чему? Он что, действительно хочет, чтобы я?.. Это что, шутка?

— Совет одобрил мое решение и выделил деньги на финансирование экспедиции, — словно не заметив, что я не ответил, продолжил бодро ректор. — Поздравляю вас, господин Эриадор! Вы назначены ее научным руководителем! Поздравляю!

— Кто… Я?

— Да. Вы! Скажу, что в вашем возрасте и получить такую должность — большая честь!

Что-то тут не то… Где-то он меня накалывает… В чем подвох?

— А кто еще поедет со мной?

— Гм… гм…

Мотэдиус замялся:

— Видите ли, господин Аальст, дело в том, что в данный момент мне некого послать вместе с вами… Все маги заняты преподаванием. Учебный год в самом разгаре. У меня нет лишних людей. Пригласить кого-то со стороны — очень долго. Вы за это время успеете съездить и вернуться. Это совсем недалеко! Углубляться в пески вам не придется, поскольку находится все буквально рядом с одним из перевалов по пути в Серые пустоши. Поэтому и риск такого путешествия минимален. Охрану вам обеспечат.

Ясно. Я тот самый крайний дурак, который должен изобразить бурную деятельность перед вышестоящей инстанцией. И желательно с результатом… Вопрос — оно мне нужно? Хм… Ответа нет. Может, и нужно… Но тащиться в пустыню… На лошади?

— Я так понимаю, отказаться я не могу? — поинтересовался я.

— Участие в экспедициях — одна из прямых обязанностей архивариуса, — развел руками Мотэдиус. — И если вы не будете выполнять условия договора, то я буду вынужден его с вами разорвать…

Он что, это серьезно? Хотя да, есть там такой пункт… Обложил со всех сторон, старый! Видно, нужно ему, чтобы экспедиция состоялась…

— А когда выезжать?

— Думаю, вполне можно недели через две… Охрана готова, деньги получены. Приобретете все необходимое — и можете отправляться.

Сихот с ним, съезжу! Может, повезет и действительно что-нибудь эдакое раскопаю… Тем более что место на карте отмечено, искать не нужно…

— Хорошо, я согласен, — вздохнул я.

— Тогда прошу вас расписаться в том, что вы вступили в должность научного руководителя… Здесь и здесь… Отлично! Не сомневаюсь, что экспедиция будет плодотворной и вы вернетесь с потрясающими результатами!

Ага, калоши только надену… Белые.

— Вот все ваши бумаги. А сейчас я познакомлю вас с начальником вашей охраны и с ней самой… — Пригласите, — кивнул он секретарю, явившемуся на звон колокольчика. — Эриадор, прошу вас — познакомьтесь с охраной! — пару минут спустя отвлек он меня от чтения подсунутых им бумажек. В голосе архимага слышалась ирония.

«Что это он?» — подумал я мимоходом, поворачиваясь к двери.

Бац! От входа на меня хмуро и, пожалуй, несколько удивленно смотрело шесть пар женских глаз. Это же… варги! Что им тут нужно?

Я непонимающе повернулся к ректору и вопросительно приподнял брови:

— Мм…

— Ваша охрана, Эриадор! — повторил Мотэдиус, сделав жест рукой в сторону двери. В его глазах откровенно скакали чертенята.

Моя охрана? Я вновь развернулся к варгам. Серьезно? Если так… То на что же такое я только что подписался?

А-а! Секунду спустя дошло до меня — это же месть! За тот позор, когда ему пришлось рассказывать всему примчавшемуся двору и лично императору, куда делась Эриэлла? Месть за розыгрыш! Мотэдиус ведь знает, какие у меня с ними отношения!

Оборачиваюсь снова к нему. Ну так и есть! В ментале — удовольствие, ирония по полной программе. Разве что только не улыбается! От гад!

— Что такое, Эриадор? — озабоченно спрашивает он. — Вам не нравится ваша охрана?

И лицо такое серьезное-серьезное! Прямо само беспокойство. А внутри ржет.

— Не нравится, — категорично мотаю головой я. — Они едят кошек, кусаются и вообще не люди!

От двери приходит эмо-волна с трудом сдерживаемого гнева.

Ничего, перетопчутся!

— Ну что же вы так, Эриадор, — говорит ректор, откидываясь на спинку кресла и разводя по столу руки. — В империи живут многие расы. Мирно живут. И такая открытая нетерпимость! Не ожидал от вас, не ожидал. Это даже… неприлично, так говорить!

В голосе сокрушенно качающего головой Мотэдиуса слышалось истинное осуждение.

— Я им не доверяю, — громко говорю я, проигнорировав попытку надавить на мое чувство вины.

— Совершенно зря, — отвечает Мотэдиус. — Когда вы познакомитесь с этими прекрасными воинами поближе, думаю, что вы измените свое мнение.

Ректор явно работает на публику. На варг.

— Я уже назнакомился, — говорю я, — хватит! Император им тоже не доверяет!

Стрелка эмо-фона от двери переползла из сектора «гнев» в сектор «ненависть».

— Наш Верховный совет доверяет, — нахмурился Мотэдиус. — Свидетельство тому — подписанные бумаги, которые перед вами на столе. И император доверяет, ибо до сих пор особые пятерки служат ему верой и правдой…

«Мало ли дураков в совете… да и вообще на свете?» — подумал я про себя, но вслух произнес другое.

— А как же быть с академией? И с одной известной книгой, которую все читали? Неужели император принял ошибочное решение?

— К сожалению, дворцовые интриги никто не отменял… — Ректор глубоко вздохнул. — Но думаю, что все в ближайшее время может измениться. Его величество весьма разочарован последними событиями, в котором орден показал себя не с самой лучшей стороны…

Торжество от двери.

М-да? Что, книжка действовать перестала? Быстро. Недолго музыка играла… Ладно, посмотрим…

— Поэтому, Эриадор, вы можете совершенно спокойно отправляться в путь с такой надежной охраной. У меня нет никаких сомнений в том, что вернетесь вы целым и невредимым…

— А если я откажусь по причине личной неприязни? — быстро спросил я, не давая ректору закончить его длинную мысль.

— Ну… тогда… Тогда экспедиция будет отменена, а вы освобождены от занимаемой должности.

— Неужели так все критично? Неужели во всей империи не найдется какой-нибудь… другой охраны? Тем более что на вид это не охрана, а какие-то малолетние девчонки!

Кристаллизованная ненависть от двери.

— Обращу ваше внимание на тот факт, что решение в данном вопросе принимаете не вы, Эриадор. Решение принято советом. Все бумаги подписаны, деньги выделены, охрана назначена. Еще раз вам повторю: ничего сложного и опасного в экспедиции не предвидится. Если в Этории считают, что такой охраны достаточно, значит, так оно и есть. Вы можете либо согласиться, либо отказаться… с соответствующими последствиями.

— А что, мое мнение никак не учитывается? Я же глава экспедиции!

— Для которого она первая. Поэтому нет ничего удивительного в том, что часть забот по ее подготовке приняли на себя более опытные и знающие ваши коллеги. Совершенно не вижу причин вашему упрямству, Эриадор! Варги всегда охраняли магов. И продолжают этим заниматься. Так или иначе, вам придется сталкиваться с ними всю вашу жизнь.

— А мои мозги? — поинтересовался я.

— А что с ними? Ваши мозги останутся при вас. Охране даны совершенно четкие инструкции, поэтому опасаться вам нечего.

— Мне кто-то обещал секретное заклинание…

— Оно применимо только к тем, кто владеет магией.

— Вот как?

— К сожалению, да. Ну так что вы решили, господин Аальст?

Я вновь повернулся к двери и встретился с взглядами, которые не обещали мне ничего хорошего. Хотя лица были бесстрастные. Хорошие такие лица. Симпатичные. Молодые…

Я в задумчивости посмотрел на стройные фигуры, застывшие у порога. Заметил, как у них у всех уверенно лежат правые ладони на рукоятях мечей, на стройные ноги в высоких черных сапогах…

Курощение и дураковаляние… Это может оказаться весьма забавным, тем более что выбора у меня практически нет. Либо послать всех и гордо покинуть архив, либо расплатиться с Мотэдиусом за Эриэллу. Если честно, он имеет право на «встречный ход». Что ж, ладно, потерплю уж как-нибудь их присутствие… Тем более что там вроде портал нерабочий имеется… Буду считать это платой за свое вероятное освобождение. К тому же они еще молодые. Озабоченность у варг, помнится, начинается в более старшем возрасте. Вполне вероятно, что это действительно достаточно безопасно… Никто на меня кидаться не будет. Если только госпожа старший лейтенант…

Я еще раз оценивающе окинул взглядом лейтенантшу и повернулся к Мотэдиусу.

— Хорошо, господин ректор, — сказал я, — я снимаю свои возражения. Я еду.

Две варгуши.

— Я думала, он будет старше… — задумчиво произнесла Анжелина.

— Ты об Аальсте, что ли? — спросила Кира, с которой она за последнее время сдружилась как-то больше других.

— Угу, — кивнула Анжелина.

— Почему? Потому, что он архивариус?

— Да. Я почему-то представляла его стариком. Седым и с бородой.

— Если честно, то я тоже ожидала увидеть кого-то постарше…

— А он ничего так… Симпатичный. Только слишком высокомерный.

— Высокомерный? Да он просто наглая скотина! Такую еще поискать нужно!

— Согласна. Как мы с ним три месяца проживем? Мне его уже сейчас убить хочется!

— Ничего… не боись! Обломаем! Будет тапочки в зубах носить…

— Ты думаешь?

— Чего тут думать! Варги мы или нет? Сама увидишь!

— А чьи тапочки?

— Кто обломает, того и тапочки!

Кира улыбнулась во всю ширь.

— А как же приказ?

— А мы не будем нарушать. Мы потихонечку…

— Как это?

— Увидишь. Это нужно показывать.

— А если нас потом накажут?

— Ой, ну не будь такой трусихой! Когда еще подвернется такой случай — человеку голову задурить? Я так люблю это делать! — Кира хищно улыбнулась, полностью обнажив свои небольшие клыки.

— А что, разве ты уже это делала? — удивилась Анжелина.

— Да сотню раз! — небрежно повела плечиком та. — Ничего сложного! Нужно только загадочно смотреть и позы принимать всякие. И они сами, как телята, прибегут…

— Позы?

— Ага.

— Чо за позы?

— Подчеркивающие. Бедра, там, показываешь, спину выгибаешь… много чего. Если хочешь, я тебе покажу.

— Хочу!

— Покажу. Но, чур, я первая!

— Хорошо, договорились. Но, наверное, ничего из этого не выйдет. Он нас презирает…

— Так это еще интереснее! Только представь, сколько будет удовольствия, когда он в ногах валяться станет!

— Да? — скептически отозвалась Анжелина, которой почему-то показалось, что подруга привирает.

— Не веришь? На что спорим?!

Зеленые глаза Киры загорелись азартом.

— Верю, верю. Просто я сама никогда так не делала. Мне кажется, это очень сложно…

— Ничего сложного. Научу. Вот увидишь, тебе понравится!

— Ладно. Главное — приказ не нарушить.

— Не нарушим, — уверенно произнесла Кира. — Мы зверушку из него делать не станем? Будем пользоваться только своей внешностью, ну и секретами обольщения… В приказе на это запрета нет. Мы же его уже раньше видели, — неожиданно добавила она после паузы. — И если спросят — может, мы ему уже тогда понравились? Что тут такого?

— Кого видели? — не поняла Анжелина.

— Дедушку нашего, Аальста, — улыбнулась в ответ ей Кира, — на танцевальном конкурсе. Он тогда помог пятерке Лиссы выиграть. Ты что, не помнишь, что ли?

— Слушай… а я-то думаю, где я его видела? — изумленно произнесла Анжелина, округляя глаза. — Это же он! Точно!

— Ну ты даешь! — поразилась Кира. — Ты же у нас художница! Ты первой должна все замечать!

— Ну… я больше природу рисую. Люди у меня плохо получаются… Но как ты сказала, я его сразу узнала! Да, это он. Он тогда у Дины Эстерай зверушкой был. У нее потом еще девочки родились…

Внезапно лицо Анжелины вытянулось.

— От… него? — ошарашенно от пришедшей ей в голову мысли уставилась она на Киру.

Та была изумлена не меньше ее.

— Точно! Ну ничего себе! Вот это да! — произнесла она, хлопая от избытка чувств себя по бедрам.

— А он знает?

— Не знаю. Хотя постой… Помнишь, мы отдельно расписывались в приказе, запрещающем «сообщать кому-либо что-либо о жизни леди Эстерай…»? Я еще тогда подумала, что за секретность вдруг такая странная? И при чем тут госпожа лейтенант? А вот оно в чем дело… Он не знает! Не знает!

Анжи изумленно покачала головой.

— Как здорово — секреты! Обожаю секреты! — Кира от возбуждения несколько раз подпрыгнула на месте.

— И что с этого секрета? — спросила Анжелина.

— Да ничего! Просто мы знаем, а он не знает! Ведь здорово, правда? Вот это настоящая жизнь разведчика!

— Слушай… — поразмышляв несколько секунд, произнесла Анжелина, — как ты думаешь, почему об этом нельзя никому говорить? Я спросила, но майор сказала, что это меня не касается. И как он сюда попал, если был зверушкой, а?

Анжелина вопросительно уставилась на Киру.

— Мм… — выпятив губы и нахмурив от размышления лоб, отозвалась та, — ну-у… Не знаю! — сдалась она секунд десять спустя и тут же добавила: — Похоже, это какой-то особо охраняемый секрет! Нет, даже два! Первый — почему начальство не хочет, чтобы Аальст узнал о детях? Второй — как он из Этории попал в университет?

— Тсс… — приложила палец к губам Анжелина, — не кричи! Кто-нибудь услышит.

— Да никого ведь нет! — заозиралась вокруг себя Кира. — Знаешь, а давай за ним специально следить?

— Следить? Специально?

— Ага!

— Зачем?

— Это же интересно! Узнаем, в чем причина!

— Меньше знаешь, лучше спишь…

— Ой, Анжи, ты скучная! Неужели тебе не интересно?

— Мне интересней в дальний гарнизон не попасть…

— За что в гарнизон?

— За нарушение приказа. Нужно рассказать об этом всей нашей пятерке.

Кира нахмурилась.

— Ты серьезно? — спросила она. — Но тогда никакой тайны не будет! Все все будут знать.

— Ну и хорошо. Зато никто случайно не проговорится. Мы же теперь одна команда. Если провалим задание, невыполнение запишут всем! Тебе это нужно? Мне — нет! Я не хочу потом полжизни где-то на солнце пыль глотать.

Кира почесала в затылке, раздумывая. Ну вот хотелось ей чего-нибудь такого, таинственного! Хотелось. Но тут Анжи права… запишут всем.

— Ладно, — вздохнув, сказала она, признав правоту подруги, — скажем! Но следить все равно будем. Сами. Одни. Договорились?

— Хорошо! — кивнула Анжелина, подумав, что лишнее наблюдение за Аальстом не повредит. Может, начальство отметит как служебное рвение? Почему бы и нет?

— Пошли, расскажем! — с энтузиазмом предложила Кира, видно уже представляя, как она будет это делать.

— Пойдем, — спокойно согласилась Анжелина.

«Я все буду делать внимательно и тщательно… — секунду спустя произнесла она про себя фразу, повторяемую ей по несколько раз на день, — и всегда думать, что я делаю».

Эри.

— Что? Лошади? Даже и не мечтайте! Я до последнего мгновения намереваюсь передвигаться исключительно в карете, как дворянин. И вам советую…

Наше первое производственное совещание было в полном разгаре. Обсуждался вопрос — на чем ехать? Похоже, мои охранительницы никак не ожидали прений в этом пункте. Лошади, они, как говорится, и в Африке лошади! Какие могут вообще быть вопросы? Но тут они столкнулись с действительностью в моем лице. Жесткой и внезапной.

— Дудки! — сказал я им. — На лошадь я пересяду в тот момент, когда без нее дальше будет ну совсем никак! А до тех пор я буду путешествовать как можно более комфортно. Как всякий нормальный разумный.

В данный момент они как раз пытались убедить меня в обратном — моей неразумности. Ага, щас!

— Но мы уже приготовили для вас лошадь, — с выражением абсолютного терпения на лице приводила аргументы леди Биргит, старшая со стороны варг в этой команде. — Куда ее теперь девать?

— Что, эта лошадь возникла по моей вине? Разве я заказывал ее? Это ваша животина, вы ее притащили с собой, ну так и занимайтесь ею. Я-то тут при чем?

— Но если бы мы ее не притащили, то тогда вам было бы не на чем путешествовать в песках…

— Разве в мире существуют только ваши лошади? Неужели нельзя купить скотину в последнем населенном пункте перед пустыней?

— Скотину, может, и можно, но вот нормальную лошадь, способную вынести многодневный поход по пескам, — нет! Очень жаль, что вы этого не понимаете.

Лица пятерки варгуш, сидящих рядом со своей начальницей, осветились улыбками. Мол, ну и дурень! Это же очевидно! Ладно, запомню я эти улыбочки. Я вообще-то не злопамятный… Почти. Но запомню!

Я внимательно обежал взглядом улыбающиеся лица. Наглые… но симпатичные… Этого у них не отнимешь. Как специально подбирали. Стройные, изящные, даже в какие-то мгновения грациозные. Красивые лица, светящие юностью и задором. Все разных возрастов:

Кира. Черное короткое каре. Удивительные зеленые глаза. Поблескивают. Я бы даже сказал, чересчур. Она, правда, делает вид, что она тихая и скромная, но видно, что из нее энергия прет. Даже наблюдать, чтобы это понять, особо долго не пришлось. Пятый курс. Самая взрослая после госпожи старшего лейтенанта.

Анжелина — четвертый курс. Светлая шатенка с несколько созерцательным взглядом, янтарные глаза. Узкие, с длинными тонкими пальцами, красивые кисти рук. Что-то есть в них… чувственное, я бы сказал, в этих тонких пальцах с аккуратными, коротко обрезанными ноготками.

Илона — светлые золотистые волосы. Тоже короткая прическа. Впрочем, они у всех короткие — выше плеч. У этой, пожалуй, самое красивое лицо из всех. Практически не к чему придраться, настолько оно идеально. Голубые глаза. Смотрит на меня с недоумением. Третий курс.

Рината — второй курс. Рыженькая. Прическа какая-то мальчишеская. Волосы торчат слева и на макушке. Глаза карие. При обращении взора на меня прищуриваются, как целящийся снайпер. Похоже, прикидывает, с чего удобнее начинать мою разделку. Ню-ню…

И последняя — Дана, первый курс. Темненькая, как и Кира, но, в отличие от той, имеет темные глаза удлиненной формы. Как у кореянок или японок. Худенькая, невысокая, чем-то напоминающая мультяшных героинь. Миленькие, чуть пухленькие щечки, детское выражение лица. Прямо «каваи-и-и!» из сериала. Ее научить «ня!» говорить, вообще анимешка будет.

Ну и до кучи — госпожа старший лейтенант. Возраст примерно как у Дины. Тоже темноволосая, с темно-карими глазами. Чем-то лицом на Стефи похожа. По поведению — «плавная» какая-то. Такое ощущение, что ее крепко удивили, и она с того момента до сих пор в себя не пришла. Вроде смотрит и глазам своим не верит. Что-то, в общем, такое.

Форменные дорожные костюмы на всех сидят как влитые. Ничего не топорщится, нигде не отвисает. С фигурами проблем нет ни у кого. В первый раз, после того как Мотэдиус нас вежливо выставил из своего кабинета под предлогом «познакомиться и чего-нибудь начать делать», мы долго молча и тщательно разглядывали друг друга. Минуты три. Их шестеро — я один! Причем никто не смущался и конфуза не ощущал. Что я, что они. Разглядывали, как перед схваткой, в которой никто не собирается уступать.

«Ну и что это за охрана?» — спросил я тогда себя, поочередно переводя взгляд с одних длинных ног в высоких черных сапогах на другие. Ноги есть, да. Не отнимешь. Глаза, брови, губы — есть. Лица — придраться не к чему. Но все остальное по виду — детский сад. От чего, интересно, они могут меня защитить? От бродячих собак? Или от одинокого разбойника-доходяги, выгнанного голодом и отчаянием на дорогу? Очень хотелось спросить их прямо в лоб, как говорится. Но я не стал форсировать эскалацию конфликта, подумав, что если я собрался с ними на три месяца в пампасы, то следует иметь с командой хоть какие-нибудь, но отношения. Поэтому я потребовал приватного разговора с лейтенантшей и спросил у нее уже без лишних ушей:

— А, собственно, что тут у нас за детский сад?

Та поджала губы, вздохнула и начала объяснять.

— Видите ли, господин архивариус… — (брр, это что, они меня так всю дорогу звать будут?) сказала она, — есть две причины, по которым пятерка была укомплектована этими курсантками. Первая — девочкам нужно расти. Расти в плане карьеры. Все они отличницы боевой подготовки, прекрасно владеют оружием, и командование рассчитывает, что они оправдают его доверие. Но для продвижения вверх нужны успехи… Однако академия в столице перестала существовать… и отношение императора и военного руководства империи к выпускницам Этории… скажем, изменилось. Курсанткам сейчас просто негде проявить себя! Ваша экспедиция — хороший повод заработать им на карьерный рост. И из этого проистекает вторая причина. Возможно, она не столь хорошо выглядит, но я не стану ее скрывать. В пятерке есть курсантка, имеющая родственниц в высоких чинах. Я не знаю кто, мне не сказали, но она есть. Думаю, что по благополучному завершению задания она, впрочем, как и вся группа, будет награждена, и это станет стартом ее карьеры…

«Вот как? — подумал я, услышав ответ. — Протеже, значит?»

Кто-то устраивает судьбу своей дочери или внучки? Впрочем, ситуация вполне нормальная и понятная. У кого какие возможности в жизни есть, тот те и использует. А остальные четверо призваны создать видимость равных возможностей… Понятно. Но что значит лично для меня подобная ситуация? Хм… Да в принципе ничего! Пожалуй, одни сплошные плюсы. Насколько помнится, варги-курсантки пока не озабочены в плане секса, это раз. К примеру, Лисса с подругами на меня тогда не бросались. Так, «коготки» немножко пытались поточить на мне ради интереса — и все. А два… Коль кто-то отправил в пески своих малолетних родственниц, то выходит, что ничего опасного в этой поездке не ожидается. Думаю, соображал же этот кто-то, что делал? Надеюсь, что соображал и не ошибся.

Получается, что приглядывать мне в поездке нужно в общем-то лишь за Биргит. Вот у нее крыша на свежем воздухе может и поехать… Но в ментале «ничего такого-эдакого» от нее не слышно. Не нравлюсь я ей, это есть. Слегка раздражена. Тоже чувствую. Однако игривости в настроении у нее нет никакой. Абсолютно. Ну и чудненько…

— Леди, — задал я ей тогда вопрос, — скажите, а лично вы… Вы тоже рассчитываете на продвижение, если мы успешно выполним миссию?

— Это будет решать командование, — сухо ответила она и добавила: — Но я хочу, чтобы миссия под моим командованием была успешной. И надеюсь, что все приложат усилия к тому, чтобы именно так и произошло. Вы меня понимаете, господин архивариус?

— Не сомневаюсь, что именно так и будет… так и будет, — улыбнулся я ей многообещающей улыбкой.

Но все это было вчера. А сегодня мы собрались на первое собрание, дабы обсудить организационные моменты. Однако, как мне кажется, все же главным, пусть и не озвученным моментом этого сборища, было выяснение одного очень важного вопроса: «Кто будет сверху»? Пока для них, видимо, это не ясно… Я-то давно уже все решил. Хе-хе…

— Но если вы будете путешествовать в карете, то тогда придется разделить команду. Кто-то должен будет ехать с вами, чтобы охранять, а кто-то будет с лошадьми. В результате пятерка будет неполная, и ваша безопасность окажется под угрозой так же, как и вся миссия. Однако если мы будем ехать все на лошадях, то такого не произойдет…

Лейтенантша несколько свысока посмотрела на меня: мол, что ты скажешь на этот довод? И варгуши, глянув на нее, смотрели так же, с ухмылочкой. Ну-ка, скажи! Да скажу… Запросто! Какую-нибудь дурь, например…

— Если ехать на лошади, то ноги станут кривые, — с абсолютно невинным выражением лица провещал я.

— Кривые? — озадачилась леди Биргит, с совершенным непониманием от такого перескока с вопроса безопасности на вопрос прямизны ног. — Почему кривые?

— Ка-ак?! Вы что, разве не знаете, что у тех, кто много ездит верхом, ноги становятся колесом? — искренне изумился я.

— Почему колесом?

— Ну как же! У лошади ведь бока круглые? Круглые! Ноги у всадника прижимаются к бокам. Вот и кривеют они… со временем, — доходчиво объяснил я с самым бесхитростным выражением лица.

Леди задумалась, видно представляя, как происходит сий процесс во времени. Варгуши переглядывались между собой и дружно опускали глаза вниз, похоже, проверяя, как там у них с кривизной. Ага! Мысль о кривеющих ногах с каждым часом, проведенным на лошади, брошена в массы! Интересно, они что, никогда не слышали такой побасенки? Бородатая ведь шутка. Или, может, поскольку тут все на лошадях, то такими вещами не шутят? Но Сихот меня побери, какие же они наивные! Кто послал красных шапочек с волком в темный лес? Они же этого не переживут!

Настроение мое стремительно пошло вверх. Поездка вдруг представилась солнечным пикником на летнем взморье. Со спутницами, шутки над которыми могут замечательно скрасить скуку путешествия.

«Нормально, — подумал я, — оказывается, не так уж сильно Мотэдиус меня и прижал! Шею, главное, не подставлять, и все будет вполне нормально».

— Вас так сильно беспокоит стройность ног? — наконец вышла из задумчивости леди Биргит.

— Конечно, — не раздумывая, откликнулся я, — для мужчины ведь что в жизни главное? Чтобы ноги были стройные! Кому нужны кривульки?

Секунды две все таращились на мое серьезное лицо, потом, видно заметив мой взгляд, направленный на их нижние конечности, до них наконец дошло, что я имею в виду не свои, а их ноги.

— Мы разговариваем о важных вещах, — нахмурилась лейтенант, — о подготовке к экспедиции! Прошу вас, господин Аальст, проявить максимум серьезности в вопросе, который касается нас всех.

— Я абсолютно серьезен и поэтому говорю сразу как есть. Лошадей не люблю. Таскаться по дорогам не люблю. Всякие постоялые дворы — то же самое. Люблю комфорт, удобства и вкусную еду. Кстати, леди Биргит! Надеюсь, ваши подчиненные умеют правильно мыть посуду в походных условиях? Жирные на ощупь тарелки и не начищенные до блеска грязные котелки способны пагубно повлиять на мое здоровье. Я могу от такого заболеть! Если я заболею, то не смогу работать. А если я не смогу работать, то, значит, экспедиция провалится! Надеюсь, это очевидно и понятно. Поэтому, чтобы такого не случилось, качество мытья посуды я буду проверять са-мо-лич-но! А рвение и усердие каждого члена вашей пятерки, проявленное во время экспедиции, по возвращении оценю и отражу в своем отчете…

Какая в ментале яркая, восхитительная по своей чистоте ненависть! Причем сразу у всех пяти «посудомоечных машин». А вы что думали, на прогулку едете, что ли? Работать будете! Туристки…

— Ведь мы же с вами хотим, чтобы наша миссия завершилась полным успехом? — наклонив голову вперед, обращаюсь я к госпоже старшему лейтенанту, вопросительно глядя на нее из-под бровей. — И уж, коль речь у нас зашла о столь прозаических вещах, как мытье посуды, — продолжил я, не видя попыток сопротивления, — давайте тогда сразу обсудим тот уровень быта, который вы будете должны мне обеспечить…

Впечатления об Эри.

— Высокомерный выскочка…

— Дурак и сволочь…

— Самовлюбленный гад…

— Сережку носит… Не мужик…

— Трус и слабак. Жаловаться он будет…

— Ябеда… Надо его слабительным накормить…

— Так, отставить разговоры! Нам нужно еще сегодня получить магические свитки, амулеты и карты. И взять у главного эконома все, что мы сможем у него взять! Напра-а-во! По кор-ридору — шагом марш!

Но вот что госпожа старший лейтенант подумала об Аальсте, вслух она не произнесла…

Принц.

— …Таким образом, политика нашего восточного соседа…

Младший принц империи внимательно следил за расхаживающим у настенной карты старшим дипломатическим советником. Тот увлеченно рассказывал о положении на Востоке, иногда показывая на ней в качестве иллюстрации населенные пункты и границы. Однако хоть Диний и внимательно следил глазами за перемещениями оратора и иногда кивал, создавая вид своего присутствия, но в этот момент крутились в его голове совершенно посторонние мысли, не имеющие к дипломатии никакого отношения.

«Почему Стефи стала так редко писать? — размышлял он. — Раньше она писала каждый день, а теперь в неделю — всего одно письмо. И опять какое-то… короткое! И так уже второй месяц! Что случилось? Может, она болеет? Да ну! В университете целый факультет целителей. Давно бы уже вылечили… Или мне бы сообщили… Может, она на что-то обиделась?»

Принц глянул вправо, на сидящую рядом с ним девушку. Вьющиеся, до плеч, светлые локоны с легким золотым отсветом. Голубые глаза, губы, покрытые нежно-розовой помадой, длинные ресницы, красивое личико…

Заметив брошенный на нее взгляд, девушка, сидевшая вполоборота, с готовностью повернулась и улыбнулась принцу.

Диний вздохнул и снова перевел взгляд на советника.

«Личный секретарь, — подумал он, — приставленный мамой… Хорошо, хоть на занятиях одна положена… А так всегда за мной по две ходят и меняются каждую неделю… А на обедах так вообще всей толпой сразу вокруг меня… Может, отец пошутил тогда надо мной? Просто не представляю, каким дипломатом нужно быть, чтобы уговорить маму снять с меня этот эскорт… Да какая, к псам собачьим, дипломатия! Тут скорее выживание! Постоянно приходится следить, чтобы не остаться с кем-нибудь из них наедине… Точно женят. Вон как у всех глаза горят! Все готовы стать принцессами! А Стефи не пишет. Может, ей о них рассказали? Вполне возможно. Сплетников полный дворец… Обиделась. Она гордая. Нужно мне с ней поговорить. Сказать, что я люблю только ее. Сказать, глядя ей в глаза. Она увидит, что я не вру… И успокоится…»

— …и тогда Меквик Второй с остатками своей охраны сбежал из дворца и скрылся в густых Летонских лесах…

Как бы мне тоже сбежать из дворца? Только не в лес, а к Стефи?

Диний вновь глубоко вздохнул и уставился невидящим взглядом на карту.

Стефи.

«Здравствуй, мой принц…»

Стилус в который раз обреченно замер над бумагой.

Вот что я должна ему писать? Опять о погоде? О лекциях? У меня рука просто не поднимается! После случившегося, как я могу писать о своих чувствах? Как могу делать вид, что ничего не произошло? Это же врать! Врать, врать и врать! Сколько это еще может продолжаться?

Я с раздражением швырнула стилус на бумагу и вскочила из-за стола.

Я не могу так! Да, да, я дура, дура! Ромашка, как говорит Эри. Но я не врушка! Я пыталась научиться. Да, пыталась! Но я дура! Я не могу научиться даже таким простым вещам, которые все делают легко и просто, — молчать! Ну что я за идиотка такая ненормальная? Просто промолчать. Но это значит соврать. Разве я смогу врать ему в глаза? Когда он на меня смотрит? Нет! Не смогу! А потом он меня прогонит и будет презирать! И поделом! И Эри не захочет со мной разговаривать… И все будут сплетничать и показывать на меня пальцами… И смеяться… Я это не вынесу. Не переживу. Потерять разом все… Я ведь даже не смогу после этого учиться! Так и останусь никем. Никем… Что же делать? Что делать? Я не знаю, что мне делать! Что делать… Сбежать? Я уже думала об этом. Но… куда? В лес? А там что? Жить с волками? Домой вернуться? Брр!

Я передернула плечами от представленной картины.

Но куда бы я ни уехала, я все равно не смогу выкинуть их из своей памяти! От себя не убежишь… Правду говорят. Забыть… забыть, все забыть! Как мне забыть?

Я сделала несколько стремительных кругов по комнате.

«Отравиться… — внезапно совершенно спокойно подумала я. — Вот он, выход!»

Выход, который устроит всех. Я перестану мучиться и страдать, а они… они немножко поплачут… и забудут… меня… Всем станет хорошо…

Картина Диния и Эри, утирающих слезы у моего гроба, встала перед моим внутренним взором настолько ярко и подробно, как будто это уже случилось и я присутствую там… как зритель. Как бесплодный дух… прощающийся с землей…

«Да! Это действительно выход! — некоторое время спустя подвела я итог своим раздумьям. — Единственный выход. Осталось найти яд. Неболючий… и мгновенный. Где его можно взять?»

Я задумалась, перебирая возможные варианты.

Внезапно я услышала стук в дверь. И, похоже, по тому, как бухали в дверь кулаком, стучали долго и уже начали звереть.

— Кто? — спросила я, подскочив к ней.

— Сова, открывай! Медведь пришел! — заорали знакомым голосом.

Эри!

— Зачем пришел? — спросила я, подойдя к двери, в щель между нею и косяком.

— Мед принес. Горшочек. Увидишь, обалдеешь!

Голос Эри был хмур и зол.

— Меда? Какого меда? — не поняла я.

— Того самого. Открывай давай.

— Не нужно мне ничего! Уходи!

— А хочешь, дверь сломаю? На раз.

— Что?

— Открывай давай!

— Не буду!

— Тогда сейчас будет шумно.

— Только попробуй!

— Да запросто!

Он же не остановится! Это же Эри!

— Что хотел? — спросила я, щелкнув замком.

Распахнув правой рукой дверь и задев меня плечом, он ни слова не говоря прошел мимо меня по коридорчику. Ничего в его руках не было. Ни меда, ни горшочка.

— Дверь закрой! — секунду спустя прилетело указание из комнаты.

— Что тебе надо? — возмущенно встала я на пороге. — Чего пришел?

— Шел мимо, подумал, может, поделишься…

Эри стоял у стены, скрестив на груди руки и хмуро глядя на меня из-под бровей. На нем был черный камзол, застегнутый под горло, и черные просторные штаны, заправленные в невысокие сапоги. Тоже черные.

— Чем поделюсь? — недоумевая, спросила я.

— Мыслями. Они у тебя сегодня необычные.

— Чем же?

— Смертью пахнут…

Я растерялась. Как он мог узнать, о чем я думала? Он что, умеет читать мысли?

— Ничем они не пахнут… Ты что, разве умеешь читать мысли?

— Ты меня заколебала. В следующий раз захочешь о чем-нибудь таком подумать, ставь щит. Понятно?

Какая я дура! Опять я забыла!

Я закусила губу. В комнате повисла гнетущая тишина. Эри, отвернувшись от меня, смотрел в окно. Его пальцы, лежащие на плечах скрещенных рук, выбивали какую-то быструю дробь. В голове у меня не было ни единой мысли. Я просто стояла и смотрела, как он ими барабанит. Стояла и смотрела… Смотрела и стояла…

— Хорошо, — обернувшись и бросив на меня недовольный взгляд, произнес он, — я согласен признать, что в случившемся есть и моя вина. Половина.

— Что? — переспросила я, не понимая.

— Я тоже виноват. Наполовину, — четко произнес Эри, сопровождая свои слова недовольной гримасой.

— И… что?

— Ты довольна?

— Почему я должна быть довольной?

— Ну я же взял на себя половину!

— Мне все равно, — равнодушно пожала я плечом, — можешь не брать…

Резко повернувшись ко мне, Эри несколько секунд, прищурившись, смотрел на меня. Внезапно что-то невидимое схватило меня и бросило к нему, плотно прижав.

— Ой!

— А что ты тогда хочешь? — зловеще спросил он, нависая надо мной и смотря мне в глаза.

— Покоя, — смотря из-под бровей, честно ответила я, — и тишины.

Мы замерли, тесно прижавшись и смотря друг другу в глаза. Внезапно до меня дошло, что он держит меня в объятиях. Точнее, не до меня, а до чего-то в моей груди. Маленький огонек вспыхивает в ней… Вот от него побежали во все стороны тонкие огненные ручейки… их больше и больше…

— Прекрати! — приказал Эри.

— Что?

— То самое!

Как от Эри пахнет! Молодым грецким орехом. Почему орехом? Разве это его запах? Огонек в груди вспыхивает костром. Огненные ручейки стали толще, вспыхнули и направились от груди во все концы моего тела.

— Уйди от меня!

Эри разжал объятия и отпихнул меня от себя на пару шагов.

Я стояла, опустив руки и закрыв глаза. Чувствуя текущий внутри огонь и вдыхая непонятно откуда взявшийся в комнате запах растертой зеленой травы и листьев. В душе было терпко, горько и сладко. И еще светло и как-то радостно. Я замерла, пытаясь ощутить все разом, не упустить ни капли из того чудесного, что я переживала сейчас.

— Ты знаешь, что ты идиотка?

— Да, я идиотка, — легко согласилась я с ним, стараясь не отвлекаться от ощущений, и поэтому ответила быстро и кратко.

— Я тебя не чувствую и не собираюсь этого делать. Просто поговорим.

— Не чувствуй. Поговорим.

— Что ты удумала?

— Хочу умереть.

— Почему?

— Не хочу врать тому, кого люблю.

— Хм…

Судя по звуку, Эри поскреб затылок.

— Просто молчать, я так понимаю, ты тоже не можешь?

— Не-а, — покрутила я головой, не открывая глаз, — это тоже обман.

— Идиотизм… И когда к Хель?

— Как найду яд.

— Меня там не будет…

А ведь и правда…

— И Диния не будет…

И его не будет!

— Скучно ведь будет одной…

Одной? Нет!

— Я не хочу быть одна! — распахнула глаза я.

— Кто тебя гонит? Оставайся.

— Тогда мне будет плохо.

— Разве любовь не стоит страданий?

Не стоит? Еще как стоит!

— Ты меня… любишь?

Я делаю к нему два шага. Эри отступает назад и упирается спиной в стену и слегка меняется в лице.

— Ты меня любишь? — требовательно повторяю я вопрос, близко-близко смотря ему в глаза.

— У тебя определенно сегодня что-то с головой…

Кладу ему руку на плечо и медленно скольжу кистью по камзолу вниз, к его груди, ощущая под ладонью, прямо сквозь ткань, его тело. Огонь в моей груди вспыхивает с новой силой. Внезапно я чувствую, как просыпается моя сила. Моя черная пантера… Словно наяву, я вижу, как внутри меня свиваются, переплетаясь, черные и огненные линии…

— Ты меня грохнуть, что ли, решила? — возмущенно кричит Эри, выворачиваясь из-под моей руки и отскакивая к двери. — Идиотка озабоченная, уймись!

— Ты любишь меня?

— Щас! Аж три раза! Любовь и смерть в одном флаконе — это уж слишком!

— Не… любишь? Почему? Почему ты такой жестокий?

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами.

— Я завтра зайду. Когда ты с головой снова подружишься!

С этими словами Эри торопливо выскочил из комнаты. Черные и красные линии внутри меня свились в спирали, вытянулись, прижимаясь друг к другу, и вспыхнули яркой вспышкой золотого света.

— Это еще что такое?

Шедший по коридору университета в свой кабинет Мотэдиус замер, сбившись с шага.

«Какой странный… всплеск! — подумал он, стараясь по максимуму прочувствовать магическую ауру вокруг. — Опять Терская? Терская — уже имя нарицательное. Где что случилось, все сразу говорят: „Опять Терская“»?

Архимаг усмехнулся.

Но в этот раз не она. Это-то что такое… необычное. Легкое и волнующее. Словно укол в сердце на первом свидании… Очень интересно, что это было? Жаль, не многие могут хорошо слышать маго-ауру. Можно было бы поделиться впечатлениями…

Ректор еще некоторое время послушал, но больше ничего не происходило, и он, пожав плечами, пошел дальше, размышляя о множестве загадок вокруг, которые так и останутся неразгаданными лишь потому, что их просто никто не замечает… А жаль!

Эри.

Тум!

Я от души трахнул днищем тяжелой дубовой кружки по трактирному столу.

Сихот! Зашел успокоить девочку! Да она меня чуть… не того-самого! Вообще двинулась на почве секса! Озабоченная. Ладно был бы у нее многолетний опыт в этом вопросе, а то единичный случай — и такие сразу закидоны!

«Ты меня любишь?» — передразнил про себя я ее.

Ага, я прямо так и кинулся на ее руку браслет сердца надевать! Щас! Обойдешься! Еще и силу свою призвала. Совсем мозгов нет. Чего я вообще с ней связался? Только и занимаюсь тем, что успокаиваю. Стефи то, Стефи се, посмотри сюда, подумай об этом! А она в благодарность решила меня… к рукам прибрать! Неблагодарная! И квас закончился… Даже нажраться нельзя! Сижу, пью какую-то кислятину! Фи… Разве это жизнь свободного демона? Нет, разве это вообще жизнь? На кого я стал похож? Соплежуй какой-то!

«А я тебе уже говорил… — раздался в голове голос моего второго „я“. — С самками либо нужно поступать соответственно, либо вообще дел не иметь. А набить ими полный фургон и ходить вокруг с видом умного метросексуала — дебилизм чистой воды. Вот результат такого поведения: испуганный побег».

«Не побег, а передислокация… И не испуганный… а быстрый!»

«Несомненно. А еще по пятницам ты папа римский. Ну дал бы ей, чего ей хотелось. Не облез бы…»

«Я это я! Если я буду входить в положение всех, то от меня ничего не останется. Есть базовые принципы, которые закрепляют личность и сознание, не давая ей раствориться под ветром иной реальности…»

«Да-да. Конечно. Звучит красиво. Но секса-то хочется?»

«Чего-то хочется… Но чего, непонятно. Может, в морду кому дать? Блин! Как же мне погано… Все чужое — мир, тело, желания! Не… несомненно, нужно дать кому-то в морду! Всенепременнейше!»

«Найти в кабаке виноватого во всем? Боже, какой примитивизм…»

«Ладно, сейчас я немножко пар выпущу, и можно будет все спокойно обдумать…»

«Сколько можно думать?»

Я задумчиво обвел взглядом помещение трактира с целью найти себе подходящего партнера для драки. Однако глаз ни за кого не зацепился. Не было подходящих. Все было в этой жизни против меня.

Внезапно от входа раздались голоса и хлопанье входной двери, а затем знакомый женский голос произнес:

— С каких это пор неудачники и бездарности ходят по приличным местам?

Оборачиваюсь — Алисточка! Со своей свитой. И злорадная улыбочка на губах. И эта фраза предназначена мне. Похоже, она тоже не прочь подраться! Как кстати!

«Драка с девушкой?»

«Если девушка хочет драки, то почему я должен препятствовать ее желанию получить в нос? Это ведь будет невежливо — идти наперекор желанию прекрасного пола? Не так ли?»

«Потом местные будут случившимся тыкать. Самцы здесь с самками не дерутся…»

«На местных плевать, и она маг, а мне придется с голыми руками вокруг нее прыгать. Так что неизвестно, кто тут в данный момент сильнее. Но вот с точки зрения эстетики… Алиста — симпатяшка. Красная мантия ей весьма и весьма. Если что у нее отвалится или сломается, будет жалко. Поэтому придется ограничиться лишь парой пинков по ее попе… Да! И пора бы уже мне что-то сказать в ответ. Публика ждет».

— Да, графиня, я тоже искренне удивлен видеть вас тут, в этом приличном месте!

В зале за моей спиной отчетливо хихикнули.

— Что-о? — обрадованно оскаливаясь и сощурив глаза, протянула Алистера. — Какой-то ничтожный библиотекаршка оскорбляет мага огня? Да как ты посмел, книжный червяк?

Подняв правую руку вверх, она начала волнообразно двигать телом, ускоряя создание огненного шара. Похоже, самого крутого на данный момент заклинания в ее арсенале. Вообще совершенно дурацкая магия в этом мире. Чтобы сделать один примитивный фаербольчик, местному магу приходится совершать столько движений попой… Впрочем, в женском исполнении это смотрится неплохо… Мантию бы еще на узкие брючки ей заменить… Так! Опять меня куда-то не туда понесло!

«Что я имею?» — подумал я, подперев подбородок рукой и наблюдая за противником.

Щит ставить нельзя, я «инвалид». Зарядить по ней тоже ничем нельзя, поскольку спалюсь. Хотя было бы весьма интересно посмотреть, какое выражение лица у этой красотули будет в момент оргазма… Остается ловить фаер своими невидимыми руками. Телекинез не магия. Ну по крайней мере, он тут не считается магией…

— Знаете, графиня, — сказал я, убирая руку от подбородка, — это ваше бесподобное движение бедром… Невольно приходят мысли о звездной ночи, шелковом постельном белье и чулках с подвязками… Скажите, а что вы делаете сегодня вечером?

В этот момент создание заклинания наконец добралось до своего конца. В ладони начинающей магессы, между ее вытянутыми пальцами, завращался темно-красный шарик, размером с яблочко-ранетку.

«Всего-то! — усмехнувшись, подумал я, столько пыхтения и такой… прыщик в итоге!»

— На колени! — величественно потребовала Алистера, подняв руку с фаером вверх. — На колени, и моли о прощении, ничтожество!

Бах! Трах! Шарах!

Внезапно со всех сторон замелькали быстрые фигуры и раздался громкий властный голос:

— Всем стоять! Не двигаться! Эриадор Аальст находится под защитой императора! Немедленно сложите оружие или против вас будет применена сила!

Ба-а! Картина маслом. Перед столом, защищая меня, стоят пять варг, вытянув руки с зажатыми в них магическими свитками в направлении Алистеры. За ее спиной и спинами ее друзей — тоже варги. И тоже со свитками. И слева, и справа от моего стола варги «трубочками» в магессу целятся.

«Все! — понял я. — Кина не будет! Электричество кончилось…»

— Развейте заклинание! — приказывает Алисте знакомая уже мне леди Налия.

Что, приказ о моей охране так и не отменили? Тьфу… Бюрократы. И экспедиционная пятерка охраны тоже тут. Стоят как раз перед столом, закрывая меня собой. А уж энтузиазм и азарт из них прет! Как бы случайно не стрельнули. Алистера без щита…

— Развейте заклинание! — вновь приказывает Налия обалдевшей, с вытаращенными глазами Алисте.

До той со второго раза доходит. С недовольной гримаской на лице она встряхивает кистью, и шарик исчезает. Неплохо у нее получилось. Эффектно.

— Вы нарушили правила поведения магов, определенные его величеством императором Хайме и Верховным советом магов! — Варга начинает зачитывать декларацию прав пойманному с поличным магу-нарушителю. — А именно неправомерное использование магии в общественных местах, повлекшее угрозу жизни и здоровья для жителей империи! Вы будете отконвоированы в здание магического совета, а о вашем поступке будет составлен рапорт!

— Да он первый оскорбил меня! — возмутилась Алистера. — У меня свидетели есть!

— Все обстоятельства произошедшего вы можете сообщить дисциплинарной комиссии при магическом совете в установленном порядке и в установленный срок! — отрезала ей в ответ леди.

«Вот так вот!» — злорадно глядя на растерявшуюся магичку, прокомментировал я последний варговский пассаж.

С инструкциями и уставом не забалуешь! Бюрократия и армейцы — страшная сила! Против них — только их же методами. А Алистера дура, такая же, как и Стефи. На пустом месте — скандал. А результат его — пшик! Бестолочи… Похоже, придется вмешаться… Иначе получится, что я за спины зубастиков спрятался. Сомнительная, после одной книжки, нынче слава. Да и университет полоскать будут. Мотэдиус, он, конечно, крендель еще тот и за подставу с экспедицией ему бы еще не такое следует сделать, но в данном случае это не шутка, а так… фигня какая-то. Эх… придется снова все самому утрясать!

— Прошу прощения, леди! — громко сказал я, упираясь обеими руками в стол и вставая. — Похоже, произошло какое-то недоразумение…

Я вышел вперед и встал между варгами и Алистерой.

— Я был бы вам признателен, если бы вы перестали тыкать свитками… Это, знаете ли, нервирует… Спасибо, — поблагодарил я варг, опустивших по знаку своей старшей оружие, и начал плести: — Никто никого тут не хотел лишать жизни. Это шутка. Понимаете, мы с уважаемой графиней — сокурсники, которых связывают давние дружеские отношения… И то, что вы видели, это приветствие двух давних друзей… Приветствие, понятное только им и выглядящее, вполне вероятно, весьма странно для окружающих, не знающих историю его появления…

Конечно, никто из варг мне не поверил, но я врубил в ментал по максимуму «честность» и вдохновенно продолжил:

— Леди, это просто шутка! Мы с графиней давние друзья! Она может вам это подтвердить! Нет, правда-правда, в самом деле! Графиня, прошу вас, скажите!

Я повернулся за подтверждением к Алистере. И вот тут-то впервые в жизни я увидел — шестигранные глаза! Просто натуральные гайки, которыми она остолбенело смотрела на меня, открыв рот.

Сихот, даже подыграть не может! Вечно один на сцене! Ну копия Стефи!

— Минуточку, — сказал я, делая жест рукой в сторону варг, — мне нужно сказать ей пару слов. Видите, вы ее испугали… — Пару слов, на ушко… — тихо сказал я, шагнув к девушке, и, не получив возражений, наклонился к ее уху.

— Графиня, не для протокола, — прошептал я одними губами, — скажу коротко, как есть. Сила вашего желания дать мне в морду ничуть не меньше моего — дать вам. Но это наше, личное. Выяснение отношений при таком количестве посторонних — балаган. Давайте я смотаюсь в пески, вернусь, а потом мы с вами найдем укромное местечко, где сможем спокойно, без зевак, выяснить, кто есть кто. Как вам такое предложение?

Алистера, откинув голову назад, изумленно посмотрела на меня и после короткого раздумья кивнула.

— Отлично, — прошептал я, — а теперь скажите всем, что я ваш друг, и валите отсюда! Ну?

— Да… мы давно… дружим с господином Аальстом… — промямлила Алистера в пространство за моей спиной.

— Вот! — с радостным видом повернулся я к леди Налии. — Вы слышали? Просто дружеская шутка! Надеюсь, все теперь выяснилось?

— У меня есть четкие указания действий в подобных случаях! — уперлась та.

Понятно, что она мне не верит. Возможно, даже слышала, что я Алистере шептал. Они же звери! Слух как у кошек. Ладно, а если так?

— Леди, — обратился я к ней, — вы позволите вас на пару слов, в сторонке? Во-первых, хочу сначала вас поздравить с повышением. Смотрю, вы теперь старшая, не так ли? — начал я разговор, когда мы отошли с ней к окну.

— Да, спасибо, — ответила варга, чуть приподняв правую бровь. Мол, лесть тут не поможет.

— А во-вторых, помните тот разговор, про «настоящего темного мага»? Помните?

Леди нахмурилась.

— Вы теперь не маг, — ответила она после паузы.

— Мне сказали, что вероятность возвращения моих способностей есть, — глядя ей в глаза, сказал я.

Секунду она думала.

— Да, я поняла, что это было дружеское приветствие. Прошу прощения за недоразумение. Мы сейчас уйдем.

Налия прижала подбородок к груди. Я кивнул в ответ.

— Всего доброго…

— Всего доброго…

Сделав знак своей пятерке, она ушла вместе с ней. За ними, одарив меня на прощание всякими разными взглядами, исчезли Алистера с друзьями. В трактире опустело.

«Так, — подвожу итог я, оглядывая зал, — черти в полосочку ушли, черти в крапинку ушли, остались черти… в горошек».

— Кто у вас главный? — обратился я к варгушкам.

— Я старшая пятерки! — гордо ответила Кира.

— И че вы тут делаете?

— Мы вас охраняем!

— Следите, значит… Понятно…

— Мы вас охраняем! — с нажимом, уже зло повторила Кира.

— Одно другому не мешает… Но уж коль вы тут, давай тогда, сгоняй к трактирщику за квасом! Кончился…

— Бегать за квасом не входит в наши обязанности… — с ненавистью глядя на меня, прошипела Кира. — Не на побегушках! Сам сбегаешшшь…

Ну да, конечно, глядя на нее, подумал я, начальницу за квасом послали… Сихот меня побери! Кругом одни красавицы, умницы и все — ну просто из себя! Сколько их вокруг меня вьется! И всем что-то нужно… А как за квасом сгонять, так и некому… Как же я дошел до жизни такой? Где мои тайлиш?

Стефи.

«Здравствуй, мой принц…»

Я хмуро грызла кончик стилуса, склонившись над листом бумаги. Письмо никак не желало продвигаться дальше первой строчки. И кажется, я догадываюсь почему. От того, что я в нем напишу, зависит моя дальнейшая жизнь. Я должна наконец принять решение. Либо — либо. Либо мои принципы, либо они, двое. Как же это трудно, выбирать! Как трудно жить…

«Чего делаешь?» (Хмуро.)

— Ой!

От внезапно раздавшегося в голове голоса Эри я подпрыгнула на стуле и уронила стило.

«Не ойкать нужно, а щит ментальный ставить… Глядишь, проблем бы тогда и не было бы… Никаких!»

«Вот сам и ставь!»

«Какие мы агрессивные. А „здравствуй“ где?»

«Ты тоже меня не поприветствовал!»

«Ладно, проехали. Что делаешь?»

«Мм, письмо пишу…»

«Опять к Дини? Ну и как, пишется?» (Совсем легкая насмешка.)

«Не пишется! И из-за тебя, между прочим. Я уже голову всю сломала. А ты только насмехаешься».

«Ты что, предлагаешь мне поучаствовать? Накатать принцу письмо, полное неги и любви? Знаешь, это уже чересчур. Завела себе мужчину, так сама теперь разбирайся — чего писать или не писать. Но как закончишь, будь добра, скажи, чего ты в итоге понаписала. В двух словах. Подробности не нужны. Оставь их себе».

«Это еще зачем?» (Подозрение, прищуренные глаза.)

«Я тут в экспедицию еду. Хочу знать, стоит мне после нее в столицу возвращаться, или лучше там остаться?»

«Какую еще экспедицию?» (Недоумение.)

«Мотэдиус сосватал. Буду с древних каменюк загогульки и кривульки перерисовывать». (Сарказм.)

«А почему там остаться?»

«Потому что если ты вдруг решишь написать все как есть, то к моему возвращению тут будет бегать взбешенно-рогатый Диний в поисках меня. И мне бы не хотелось столкнуться с этим лосем в момент его гона…»

«Как ты… как у тебя язык…»

«Нормальный язык. Как есть. Или ты думаешь, что он оставит это „просто так“? Мало того что его унизили как мужчину, так его еще унизили как его высочество! Парочка студентов весело, легко, изящно, с шутками и прибаутками прикрутила рога сыну императора, возможному наследнику всего его большого хозяйства. Нет, мы, конечно, на века станем легендой университета, вне всякого сомнения, спору нет. Никто из его студентов еще так высоко не летал, хе-хе… Но вот империя… Думаю, она просто умрет от хохота, когда узнает о случившемся…»

Я ахнула, представив себе эту картину. Ведь Диний принц! Я со своими переживаниями опять забыла об этом! Как сказал тогда Эри: «В ваших отношениях всегда будут трое — ты, он и империя…» Над ним же будут смеяться до конца жизни!

«Мне, собственно, плевать, что там потом с тобой будет после чистосердечного признания. Если мозгов нет, то уже, как говорится, не займешь. Но вот свою шкуру я люблю и портить ее из-за всякой любовной ерунды не собираюсь. Поэтому я и хочу знать, стоит мне возвращаться или нет? Понимаешь? Ну чего молчишь?»

«Какой ты… гадкий… и противный! Просто не хочется с тобой разговаривать!»

«А над трупами порыдать не хочется? Над моим или его, после дуэли. Хотя вряд ли она состоится. Не по статусу мне с наследником-то. Но все равно. Тебе — монастырь, мне — тюрьма или прирежут… по-тихому. Или изгнание. Что, впрочем, не слаще. Однако в последнем случае я смогу передавать тебе посылочки… с воли…» (Усмешка.)

«Что ты несешь! Диний не такой! Он благородный и…»

«Зато мама у него — такая! И папа у него… Ты Хайме в приступе бешенства не видала? Нет? Я, правда, тоже, но подозреваю, что они у него бывают. Хочешь посмотреть?»

«Н… нет».

«А если нет, то тогда забудь все, что у нас было, и пиши, как будто вы с ним только вчера расстались. Соображаешь?»

«Мм…»

«Делай как я сказал! И все будут живы, здоровы и счастливы. Поняла?»

«Хорошо, я напишу. Но больше чтобы ты ко мне не подходил, понял? Ты груб, циничен, жесток и равнодушен! И приказываешь мне! Видеть тебя не желаю!»

«Жизнь — штука циничная…»

«Вот и живи как хочешь. А ко мне не лезь! Командуй кем-нибудь другим!»

«Ну и славненько. Вот и договорились!»

«Все! Я больше тебя не слышу!»

Я поставила ментальный щит и с возмущением откинулась на спинку стула, на котором сидела.

Каков… негодяй! Так со мной по-хамски разговаривать! Вообще стал какой-то… неприятный. Грубый, эгоистичный. Разве так можно разговаривать с девушкой? Тем более с… не посторонней! Он ведь опять наверняка меня использовал, чтобы я сделала то, что ему нужно! Ну точно. Наговорил кучу слов, представил пару ситуаций… И я снова пошла у него на поводу! Да, пусть Эри прав, стократно прав. Так будет лучше для всех. Но кто ему позволил принимать за меня решения? Командовать моей жизнью? А что я буду чувствовать, когда буду врать Динию? Он об этом подумал? Ха! Его это совершенно не волнует. Главное, что у него проблем не будет. Эгоист… Как можно быть таким? Кто будет любить такого человека? Хм… Сатия… Пророчество. Похоже, что любить этого человека придется мне… Какой кошмар! Я вот сейчас, вот ни капельки любви к нему не чувствую! Вот ни капельки! Так и прибила бы за то, что он такой!

Я глубоко вздохнула.

Что же мне делать?

Я выдохнула и опустила плечи, сутулясь.

Что делать… Коль я в ответе за все, как сказала Сатия, придется тогда уступать… Врать Динию и идти мириться с Эри… Нет, как это вам нравится? Один безвылазно сидит во дворце, другой упражняется на мне в остроумии и командует, а я должна их еще и любить за это? Хоть бы кто поинтересовался — как я, что я? Пришел бы, поговорил… Но у всех впереди только свое. Я так, словно декорация в театре… надо — вытащили, не надо — убрали или вообще забыли…

Я почувствовала, как на глазах у меня появились слезы. Я несколько раз моргнула, разлепляя слипающиеся от них ресницы.

Ладно, я сильная. Я справлюсь. Любовь — это ведь великое чувство! Стоящее… лжи, свободы и одиночества… А может, она из них в основном и состоит?

Я со вздохом взяла со стола стилус и вновь задумалась над листком бумаги.

Нет! Я категорически не понимаю, почему, имея целых две любви, как сказала Сатия, я сижу одна и мучаюсь от одиночества? Почему?!

Я со злости швырнула стилус на стол так, что он улетел с него на пол.

Не буду я ничего писать! Пусть они друг другу пишут, коль они такие бараны! Одинаково тупые и упрямые! Хм… А действительно, почему бы и нет? И помирюсь… заодно.

Эри.

Так брать мне гитару или нет? Брать или не брать?

Я задумчиво поднял глаза к потолку.

С одной стороны, что я буду в этой экспедиции делать? Развлекать-то как себя буду? С другой стороны, грохну ее еще там. А точнее, мне ее грохнут. Вид моей охраны почему-то навевает подобные мысли. Если не случайно, то могут и специально сделать… Это же животные! Мстительные и беспощадные… Запросто невинный инструмент в жертву принесут… Своим мелкотравчатым амбициям. Хм. А не взять ли мне тогда… флейту? Точно! Как раз и поучусь играть. Да и спутницам наверняка будет полезно узнать, как тяжел и тернист путь начинающего музыканта. Всякие там гаммы, бесконечные повторения и заедания на одном и том же месте… Потом, у варг, кажется, более тонкий и развитый слух… Уверен, если я буду прилежно заниматься каждый день, им понравится!

Я хищно улыбнулся, представив картину: я с завывающей флейтой у костра и моя охрана с мученическими выражениями на лицах. Да, это будет забавно.

Флейту мне преподнесла Амалира в день прощания. Сначала это был длинный узкий футляр, обтянутый тонкой черной кожей.

— Прими, посланница богини, этот скромный дар от моего леса! — произнесла она, протягивая его мне двумя руками.

Амали в тот день была уже в роли правительницы. В парадных одеждах и с тонким серебряным обручем на голове. Малышка старалась изо всех сил выглядеть строго и важно, как положено всякой приличной владычице. Со стороны выглядела весьма презабавно, но никто из присутствующих на церемонии эльфов не позволил себе ни одной улыбки.

— Она очень старая, — сказала Амалира, когда я взял футляр, — сделана еще до войны…

Я, неудобно держа левой рукой футляр, правой открыл его неожиданно тугую крышку, подумав при этом, что всякие ящики дарят обычно открытыми, чтобы было видно содержимое… Открыл и глянул внутрь. Вау-у! Длинная серебряная флейта уютно лежала внутри на черном бархате. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это — вещь. Эксклюзивная, раритетная, сработанная истинным мастером. Обожаю всякие редкие штуки!

— На ней играли раз в год. В праздник первой листвы. Ее зовут Голос Леса, — произнесла Амали, глядя снизу вверх мне в лицо и стараясь понять, понравился мне подарок или нет.

— А как же твой лес? — спросил я. — Как же он… без Голоса?

— Ты вернешься, — без тени сомнения в голосе ответила она. — Вернешься ты, вернется и он.

— Хорошо, — улыбнулся я, — обещаю за это время попробовать вспомнить, как на ней играть…

— Вспомнишь, — убежденно сказала юная правительница леса, — ты ведь крылатая! Сейчас на ней сыграют для тебя песню «Прощание», и ты сама услышишь, какая она замечательная!

Да, звук у флейты был прекрасный. Чистый, сильный. Чарующий. Не стал я отказываться от такого подарка. Грех, как говорится… Поблагодарил многословно и убрал в свой потайной чуланчик. Пару раз доставал, пробовал играть. Конечно, плачевно, но, поскольку я в музыке не дилетант, то, вполне возможно, если постараться и потратить время, результат будет. Вот как раз и займусь этим в дороге. Футляр прочный, из твердого дерева, внутри — мягкая прокладка под бархатом, флейта крепится надежно, так что особо не сломаешь. Это не гитара, которая один раз «случайно» упала с лошади — и все, привет!

Так, ладно, с развлечением в пути определились… Что мне еще взять с собой? На ум сразу приходит — еда! В кармашке много чего осталось еще после эльфов. Поскольку в нем ничего не портится, то можно это опять взять с собой. Я ведь тогда тоже в поход себе набирал! А израсходовал… Хорошо если половину. Надо будет провести ревизию того, что там осталось, и добавить. Вкусняшками всякими добить и еще чего-нить… На что глаз ляжет. Единственно только непонятно… Как я буду взятое с собой есть? Если начну в походе неизвестно откуда доставать всякую всячину, то сразу возникнет вопрос «где взял?». Отмазка — «под кустом!» не пройдет. Первое, ведь что подумают — магичит! Но я же ведь «инвалид» по легенде-то! У-у-у… Блин, как все сложно! Вроде все с собой, и флейта, и еда, и одежда, а пользоваться нельзя. Однако не тащить же все на себе. Это мне тогда точно карета понадобится! И немаленькая… Есть, конечно, еще вариант — втихаря. Но Сихот меня побери! Чтобы я свое и под одеялом ночью? Да ни в жись! Я из дома Изменчивых или из местной богадельни? Нет! Это категорически не мой вариант… А тогда… что? А тогда ящик, украшенный (возможно, богато и аляписто) всякими цветными камешками и золотинками. И рассказ про щедрого ректора университета, доставшего из загашника древний артефакт и давшего его мне в поездку… Нужно будет только его не показывать, пока от университета не отъедем… Впрочем, все чушь и шито белыми нитками. Ладно, что-нибудь придумаю. Надо еще взять книги «на почитать» в дороге, бумагу, одежду… Но это груз легальный, голову с ним особо ломать не нужно…

«Что делаешь?»

«Собираюсь. А что?»

«Мне нужна твоя помощь!»

«Постой, ты же со мной поругалась?»

«Я тебя простила».

«Да? Спасибо, что сказала».

«Пожалуйста. Ты мне поможешь?»

«В чем?»

«Не знаю, что написать Динию. Придумай!»

«Кхе-кхе-кхе! Ну ты даешь! Ты во что меня втравливаешь?»

«Эри, ну помоги! Ты же можешь! У тебя всегда все получается!»

«Ххх… (Длинный выдох.) Значит, так. Три слова — соскучилась, жду, люблю. Порядок слов определишь сама. Все?»

«Жду? То есть… чтобы он пришел… сюда?»

«Ну а куда еще? Хватит ему задницу во дворце-то отращивать! Забудет уже скоро, как ты выглядишь. Впрочем, можешь снять какие-нибудь апартаменты в городе. Надень маску, плащ и сходи найми. Все будет жуть как таинственно и романтично. Устроит?»

«Мм… Спасибо, я подумаю. Ты когда уезжаешь?»

«Послезавтра, рано утром».

«Я приду, провожу. Хорошо?»

«Ну приходи…» (Недовольно.)

«Приду. Спасибо!»

«Не за что…»

«Что это было? — секунду спустя подумал я, озадаченно почесав пальцем за правым ухом и прищурив глаз, — сдается мне, она меня использует! И заявляет на меня свои права!»

«Ну вот, — довольно подумала Стефания, берясь за стило, — один эгоист нашел слова для другого эгоиста… И ведь хорошие нашел, правильные. А я не могла найти, потому что я не эгоистка… Пусть действительно Ди приедет! Я так давно его не видела!»

Стефи глубоко вздохнула и вывела первую букву.

Значит, ему все равно, что Ди приедет? Ладно… Запомню.

Эри.

Сихот меня задуши, скука смертная какая…

Я сидел на сложенном пополам одеяле и, подперев голову ладонями, смотрел, как Дана с серьезным выражением на лице готовит ужин. Позади почти две недели утомительного и скучного путешествия в тряском дилижансе. В котором было абсолютно нечего делать. Только зевать и пялиться на потолок или в окно, на проплывающие за ним пейзажи. Пейзажи двух видов — поля или кусты. Все. Больше ничего. Ну еще населенные пункты, ничем не отличимые друг от друга. Тоска, короче. Попробовал было почитать в дороге — дохлый номер. Трясет, глаза прыгают по строчкам, не почитаешь.

— А что это у вас за книга? — сразу же спросила Кира, едва я достал из сумки нехилый такой по толщине фолиант.

В дилижансе со мной всегда четверо варг — обеспечивают мою безопасность. Две едут на лошадях следом. Так что я всегда «под прицелом внимательных глаз». А Кире вообще больше всех надо. Постоянно замечаю кидаемые ею тайком на меня взгляды. Вечно трется рядом. Ее что, ответственной за меня назначили? В ее ментале чувствуется азарт и предвкушение. Вот только предвкушение чего? Может, ждет с моей стороны прокола? Интересно, что это должно быть? Использование магии? Но она же не маг, она не почувствует. Хотя, впрочем, маги тут делают столько движений, создавая заклинания, что можно понять, чем они занимаются, и не обладая способностями…

— Это одна очень древняя и умная книга, — сказал я ей тогда с самым серьезным выражением лица. — Называется «Пикап, или Как уболтать девушку за десять минут».

— Уболтать? — наморщив лоб, не поняла та. — На что уболтать?

— На что захочется, — многозначительно произнес я и открыл книгу где-то посредине, — на пирожки там, или помолчать полчаса…

Трынделки они еще те, надо сказать. Особенно когда госпожа лейтенатша, желая размяться, ехала верхом на лошади. Что ж, понятно, они свои, тем общих полно, это я чужой. Первые дни еще так, сторожились, но потом пообвыклись и пошло-поехало. Я не пресекал, может, сболтнут чего-нибудь? Тоже ведь интересно.

Короче, открыл я, значит, фолиант, и оказалось, что весьма удачно. Как раз на рисунке обнаженной женской фигуры, со стрелками, указывающими на теле разные точки. Книга была вообще-то об эндокринной системе, но они-то этого не знают. Все ж на древнем, мертвом языке написано. Или знают? А вот и проверим!

— На пирожки? — не поняла Кира, разглядывая рисунок в лежащей у меня на коленях книге. — Целая книга?

— На пирожки и не только… — ответил я, бросив взгляд на озадаченные лица варгуш напротив, и с умным видом наклонился вперед, собираясь почитать. Но из чтения, как я говорил, ничего не вышло. Трясло и подбрасывало, так что никаких условий. Убедившись, что ничего у меня не выйдет, я закрыл книгу и снова посмотрел на лица спутниц. В этот раз они были ехидно-понимающие. Мол, мы так и знали, что все студенты озабоченные!

«Ну-ну, — тогда подумал я, — дошло наконец, что за „пирожки“. А вот кто тут озабоченный, так уж точно не я».

Короче, дорога до Морхинейна была скучной и неинтересной. Перегоны между остановками дилижанса были рассчитаны так, что приехал, вылез, поел, помылся (если удалось) — и спать, поскольку уже темно и что-нибудь делать после дня на колесах уже не хочется. Даже варгушек подкалывать… Но все когда-то кончается. Вчера был достигнут конечный пункт маршрута, после которого — только верхом. Мне был выдан конь (друг другу мы и раньше не нравились, а после этого — тем более), и мы двинули на перевал, за которым начинались пески. Два дня пути до перевала, с ночевкой под открытым небом. Ох-хо-хо, чувствую, опять мои кости познают все неровности почвы под тощей походной постелью. Проклятое нанополотно…

Вспомнилось, как я мерз тогда, ночью, околевая на одних простынях, на голой земле. Римка, зараза, матрас уперла. Все ж где-то тут было. В этих местах… Ностальжи…

«Нужно будет комплектность проверить, — подумал я, переводя взгляд с кашеварящей Даны на Ринату. — Не любят меня все, особенно эта рыжая. Наверняка гадость сделает при первом удобном случае…»

Почувствовав взгляд, варга обернулась и, прищурившись, посмотрела мне в глаза.

«Загрызет, — подумал я, глядя в ее карие глаза, — ни секунды в этом не сомневаюсь… Эх, никто меня не любит…»

«Не фиг дразнить всех, — сказал внутренний голос, — сначала насмехаешься, а потом сидишь, жалишься».

«Могу я иметь отрицательные черты характера? Могу. Так же, как и желание, чтобы меня любили…»

«Делать тебе нечего, вот ты дурью и маешься! Займись чем-нибудь!»

О! Ведь это мысль! Заняться. А не поиграть ли мне на флейте? Еще ведь никто не знает о моих талантах. Я как ее положил в сумку, так с тех пор ни разу не доставал.

Отвернувшись от Ринаты, взявшейся играть со мной в гляделки, я полез в сумку и достал футляр с флейтой.

С чего бы, с какой композиции бы начать? В принципе я не знаю ни одной, так что, как говорится, без разницы. Хотя… помнится, Карлсон исполнял миниатюру «Плач малютки привидения». Думаю, что она вполне впишется в этот надвигающийся синий вечер…

Я приложил флейту к губам и издал несколько резких, пронзительных трелей. Так, по моему разумению, должен был звучать «Плач», которого я никогда не слышал. Опустив инструмент, я стал ждать реакции публики. Она последовала очень быстро. Треск кустов, и на поляну выскочили все отсутствующие варгуши. У всех в руках обнаженные клинки и вытаращенные глаза.

— Что это было? — обалдело спросила лейтенантша, обведя взглядом бивуак и остановившись им на мне.

Че спрашивать-то? Неужто инструмент не видишь?

— Это была музыка, — скромно сказал я, опуская флейту.

— А я думала кошек режут! — насмешливо произнесла Рината, убирая клинок в ножны.

Помнится, на твоей лошади гитара приторочена… Музыкантша великая? Ну-ну…

— Кошек режут — это у вас, а у нас играют музыку.

Я поднес флейту к губам.

— Что ты сказал? — угрожающе прошипела Рината, оскалившись и втягивая голову в плечи. В ментал повалила ярость.

— Отставить! — рявкнула ей лейтенантша и повернулась ко мне. — А вас, Эриадор, я попрошу думать, прежде чем что-то говорить!

— Обычно я это делаю, — кивнул головой я и, приложив флейту к губам, взялся исполнять гамму, стараясь извлекать звуки повыше.

Варги посмотрели на меня, послушали, сморщились и уползли обратно в кусты. Минут пятнадцать я упражнялся, пока Дана от костра не крикнула:

— Можно есть!

Пойдем поедим… Надеюсь, подгорело или пересолено. Можно будет высказать свое фи…

Но мои ожидания не оправдались. Приготовленное Даной варево оказалось очень вкусным. Навернув с четверть своей порции, я с понимающим видом одобрительно покивал сидящей рядом Ринате:

— Кошатина? Вкусно!

Ших!

И перед моим носом оказался кончик кинжала.

— Если ты еще раз что-нибудь… скажешь… про кошек…

Голос Ринаты переполняла ненависть.

Все замерли. Лейтенантша молчала и заинтересованно изучала содержимое своей миски. Тишина и костер.

— А что такого? — невинно поинтересовался я и сунул в рот еще пол-ложки, не обращая внимания на клинок, на котором уже лежали мои невидимые руки. — Откуда я знаю, что вы туда положили? У каждого народа свои обычаи. Я их не знаю, могу судить только по тому, что прочитал.

— Что, не успел выучить, пока в ошейнике бегал? — прошипела Ри, сузив глаза.

— Прекратить, — устало приказала Биргит, отрываясь от своей тарелки. — Курсантка Рината — два наряда вне очереди! За несдержанность. А вас, Эриадор, прошу больше не озвучивать содержимое одной вам известной книжонки. Даже если она — все, что вам известно о варгах и Этории. Это оскорбительно для нас. Если хотите, девушки могут рассказать вам, как на самом деле обстоят дела…

— Буду признателен, — ответил я, расцепляясь взглядами с Ринатой.

Интересно, что они мне могут рассказать? Лисса с подругами немного наговорили…

— В Этории любят кошек, — грустно взглянув на меня «няшными» глазами, сказала Дана, видно решив первой начать процесс ознакомления с нравами и бытом Этории. — У меня есть три кота. Когда появилась эта глупая книга, какой-то торговец решил заработать. Он привез целый фургон котов и кошек. Они были такие худые и голодные… И так жалобно мяукали в клетках… Мы их всех разобрали по домам. Каждая курсантка академии взяла себе по несколько несчастных… Вот.

Дана вновь глянула на меня своими удивительными глазами, и я вдруг почувствовал, что мне… стыдно. Вот стыдно и все. Какая чушь! Мне не может быть стыдно! Я правильно поступил! И пусть кошки бы все сдохли в этом фургоне, мне плевать! Мне нечего стыдиться! Это всего лишь кошки! А у меня была месть! Месть, месть и еще раз — месть!

Я начал злиться. Кто они такие, чтобы я чувствовал вину?

— А откуда у вас такая красивая флейта? — подхватила разговор голубоглазая Илона, видя, что я молчу. — Наверное, это чей-то подарок? Да?

Уси-пуси, детский сад. А я дебил дебилыч в их понимании. Ладно. Зло выплескивать не будем, поприкалываемся… Заложат? Да и фиг с ним!

— Да. Подарок. Мне ее подарила одна юная властительница эльфийского леса.

Варгуши переглянулись. Судя по менталу, никто мне не поверил ни вот на чуточку!

— Это за что же такое дарят? — однако не удержалась от вопроса, полного сарказма, Рината.

— За то, что я друид.

— Кто-о?

— Друид.

— А кто это?

— Особый вид эльфа.

— И чем же он… особенен?

— Друид говорит с деревьями, травами и кустарниками. И еще со зверями.

— Ну и что? Я тоже могу разговаривать с деревьями, травами и кустами!

— И они отвечают?

— Отвечают?

— Друиду все отвечают — и деревья, и птицы, и звери. Мой нынешний друидский ранг — говорящий со зверями.

Варгуши нахмурились и снова переглянулись. Чем-то мой самозваный ранг им не понравился…

— Зверей сейчас рядом нет, а вот как я разговариваю с деревьями, могу показать.

Я поднялся на ноги и не спеша направился к ближайшему дереву у края поляны. Это был дуб. А может, и не дуб… Короче, это было подходящее дерево! Большое и с торчащими в разные стороны от ствола двумя ветвями (словно руками).

— Здддрааааствуй, дээрээво! — сказал я, подойдя к нему и пытаясь повторить голосом интонации энта в гоблинском переводе.

Вродедуб в ответ приветственно помахал мне правой ветвью, громко зашуршав листьями. Сзади, у костра, судя по звуку, кто-то выронил из рук миску.

— Что-о-о нооовоооого в лесу-у? — продолжил я беседу энтовским голосом.

В ответ дерево устроило мне настоящий разговор. С минуту махало и трясло ветвями во все стороны, словно моряк — флажками на мачте. Ну точнее, я махал и тряс ветви своими вторыми руками… Но их же было не видно! Поэтому для зрителей «говорило» ожившее дерево.

— Хорошо, — закончил я маяться дурью, — я понял. Передай нашим — буду не скоро. Сами пусть пока…

Дерево в ответ нагнуло верхушку, изображая поклон и, выпрямившись, замерло. Как всякое нормальное лесное дерево.

— И что оно тебе сказало? — первой не удержалась от любопытства Кира, когда я вернулся к костру.

— Это тайны леса, — многозначительно сказал я, садясь на свое место, — только посвященным можно рассказывать. Друидам.

— А…

В голосе Киры было разочарование. Впрочем, у всех… тоже разочарованные лица…

— Могу сказать только одно — в лесу все хорошо.

Варги переглянулись — мол, и только-то? И опять уставились на меня.

— Все, я устал, пошел спать, — сказал я, неспешно оглядев всех. — Такие разговоры отнимают много эктоплазмы. Нужно восстанавливаться.

— Э… да, — озадаченно ответила лейтенантша, — ложитесь. Мы тут сами… разберемся.

«Конечно, сами, — подумал я, отправляясь на свое место. — Не друиду же посуду мыть… Эх, кроватка походная! Тощая моя. Когда ж эта кочевая жизнь закончится?»

Не спалось. Лагерь уже давно угомонился. Все варгуши, наведя порядок и сложившись на завтра, легли спать. Лишь я и первая дежурная — Анжелина — бодрствовали. Анжи слушала лес, я, заложив руки за голову, глазел на звезды и думал… думал… думал. Думал о всякой ерунде. Вот почему мне вдруг стало… стыдно? Ведь я прав, стопроцентно прав! И кошки мне безразличны. Уж если на то пошло, собаки симпатичнее… Откуда это у меня вдруг? Да и вообще… Замечаю последнее время за собой излишнюю эмоциональность. Причем неконтролируемую эмоциональность, которая норовит выплеснуться наружу. Вот Стефи я откровенно грубил. Но тем не менее пришла, проводила и попросила себя беречь… В общем-то позаботилась, побеспокоилась. А мне и в тот момент хотелось ей какую-нибудь колкость сказать… Может… я устал? Все эти превращения, тревоги… Даром не проходят. Нужно и отдыхать когда-нибудь! А вместо отдыха — ночевка на земле в лесу и пустыня… впереди. Впрочем, отдыхать некогда. Неизвестно, когда «ахнет». Нужно поспешать…

С неба сорвалась звезда и, чиркнув наискосок по небу, исчезла где-то у темных верхушек деревьев. Я проводил ее взглядом и вернулся к своим мыслям.

С варгами… Конкретно с этими. В принципе… в принципе они мне ничего плохого не сделали. Делают все как положено. Вон, в трактире собой закрыли от Алистеры… Но! Будь на моем месте кто-то другой, они поступили бы так же. Стоит ли мне надавать им преференции всего лишь из-за того, что они хорошо делают свою работу? Они все равно животные, движимые инстинктами. Тогда, когда уезжали из столицы, они на меня смотрели и переглядывались. Словно что-то такое знают про меня… Такое… Точь-в-точь, как тогда Динины зубоскалки! Что те, что эти… Одна… шайка-лейка. Разница лишь в возрасте. Эти молодые просто, врать не научились. Например, Рината откровенно меня ненавидит… зараза. Про ошейник напомнила!

«Вот взял бы и наказал рыжую… нежно, — предложил внутренний голос, — делов-то, с твоими-то возможностями!»

Че их наказывать? Они и так против меня — никто. Оно надо? Мне что, самоутверждения не хватает, что ли?

«Может, чего другого не хватает? Вот ты и бесишься…»

Мм… гадское тело… Гадская ситуация… Может, действительно, тело опять что-то мутит? Я тут вроде сверху контролирую, но вот насколько я контролирую? И что? Потом как ахнет, словно подкоп под стеной, и буду стоять с разинутым ртом… Ну даже, ну даже, ну даже да! Пусть — да! Но не с ними же? Они вообще лабораторно выведенные животные, искусственные крысы-мутанты… Тогда уж лучше эльфийки. Все статус выше… Но все равно. Если я возьмусь за это дело, это ведь уже будет «мое»! И куда его я потом дену? С собой потащу? Или брошу? Оба варианта отметаются! Свое не брошу, но и взять не смогу. Поэтому… поэтому все останется как есть. Буду тщательнее следить за собой и не «пылить» по любому поводу. Может, стоит извиниться перед Стефи. За несдержанность, как сказала сегодня госпожа старший лейтенант. Я сильнее, я умнее, я старше их. Не стоит уподобляться реакциям и поведению низших. Я не они! Хотя… Хамство и эгоизм могут распугать всех вокруг. И проблемы не будет.

Я вздохнул.

Все бы было прекрасно, если б не подлое тело! Может, «поковыряться» в себе? Че-нить подрегулировать, подкрутить, завинтить… Знания вроде есть… Не! Бредовая затея. Пока на ком-то не испытаю, в себя не полезу! Не полигон, чай. Черт знает, во что можно превратиться! Ладно, буду-ка я спать. Вроде захотелось. А то завтра опять весь день трястись…

Я перевернулся набок, невидимыми руками закинул камешек в соседние кусты, чтобы Анжи не скучала, и закрыл глаза…

Эста знает все.

Кабинет начальницы тайной стражи Этории. За столом — хозяйка в строгом черном мундире внимательно читает листок донесения старшего лейтенанта Бригит, доставленное ей пару минут назад.

«…отношения в группе между Аальстом и курсантками остаются напряженными. Мое мнение — Аальст специально создает конфликтные ситуации, ведущие к эскалации конфликта между ним и участницами группы. Подобное поведение идет вразрез с психотипом его характера, описанным в документе, данном мне для ознакомления. Либо в нем допущена ошибка, либо Аальст преследует какие-то свои, пока не ясные мне цели.

Общение курсанток с Аальстом минимальное. Контактов на почве общих интересов (рисунки, музыка, книги) не наблюдала. Никто из группы до сих пор не попытался заняться своими увлечениями. Согласно полученным указаниям в данную ситуацию я не вмешиваюсь. Однако хочу отметить, что особо острые отношения у Аальста сложились с курсанткой Ринатой, как раз играющей на гитаре. За время путешествия она ни разу не достала инструмент из чехла…»

Эста выпятила вперед губы и разочарованно прижала верхнюю к носу.

«Сообщаю о чрезвычайном происшествии, произошедшем позавчера. Из сделанного Аальстом заявления в присутствии всех членов группы следует, что он друид ранга „говорящий со зверями“».

Брови Эсты удивленно приподнялись.

«Друид, как объяснил он, это особый, редкий вид эльфа. За что ему владычицей эльфийского леса (пока не удалось узнать какого) была подарена серебряная флейта работы древнего мастера, на которой он играет каждый вечер, издавая очень неприятные и громкие звуки…»

«Друид? Первый раз слышу такое слово! — удивленно подумала Эста, дочитав до этого места. — Что за друид такой? И эльфы… Чтобы сама правительница леса, да подарила флейту? Это либо беспардонная ложь, либо… Я даже не знаю, что нужно сделать человеку, чтобы получить от эльфов такой подарок! Да и как он к ним попал? Хотя… где-то же он болтался эти месяцы, пока мы его искали? Но к эльфам? Это слишком невероятно, чтобы быть правдой! И что, если он редкий вид эльфа, мой внук, что, — тоже эльф? Пусть не чистокровный, но все же… Да ну! Ерунда какая-то!»

Эста вернулась к чтению.

«В доказательство своих слов Аальст показал, как он разговаривает с деревом…»

Эста подняла глаза к потолку и попыталась представить Аальста и раскидистый ясень, разговаривающих друг с другом. Воображение, хоть и силилось, но картинку никакую создать не смогло, и она вновь опустила глаза.

«Заявляю как свидетель — дерево с ним говорило! Двигало в ответ на вопросы ветвями и шуршало листвой. Никакой магии Аальст при этом не творил. Осмотр места события тоже не выявил каких-то веревок или еще чего-нибудь подобного, чем можно было бы приводить ветви в движение. Дерево самое обычное, рувинский тополь. (Прилагаю к отчету срез его коры.) После разговора Аальст сообщил, что тополь ему сказал, что „в лесу все хорошо“, а больше из разговора с ним он нам рассказать ничего не может, поскольку это „тайна друида“».

«Что за бред? — ошеломленно подумала Эста, отстраняя листок. — Бригит что, пьяная была, когда это писала? Или… что? А может, это Эриадор письмо написал да подсунул? Этот гаденыш вполне на такое способен!

Да нет вроде, она писала, — несколько мгновений спустя пришла к решению Эста, осмотрев письмо и конверт, — почерк ее, все печати на месте… Что же тогда там происходит? Друиды, эльфы, говорящие деревья? Кто сошел с ума?»

«…на следующий день, перед подъемом на перевал, Аальст разговаривал с рыбами в озере у подножия горы. Рыбы самых разных размеров и видов подплыли к месту на берегу, где стоял Аальст, и, высовывая головы из воды, открывали рты. Аальст приказал вытащить четырех самых крупных. „Друид разрешает!“ — сказал он. Рыбы были выпотрошены и съедены вечером. Самые обычные рыбы (образцы чешуи и плавников прилагаю)».

«Говорящие рыбы! — доплюсовала Эста к друидам, эльфам и говорящим деревьям. — Что за балаган там творится? Понятно, почему никто из них ни кисточек, ни гитар не вытащил! А зачем? У них и так там каждый день представление! Как? Как так Аальст может делать? Не бывает никаких друидов! Никогда не было и сейчас нет! Гаденыш. Опять он головы дурит! Только как он это делает? Без магии. Хм… А может… Может, это его особенность, за которую он избран нашей богиней? Вполне возможно…»

«…в связи с неожиданно появившимися обстоятельствами прошу дать мне дополнительные указания для действий в столь необычной ситуации.

Старший лейтенант тайной службы — леди Бригит».

«Указания! — скривилась Эста. — Кто бы мне их дал, эти указания! Дарг знает, что творится, и все ждут от меня указаний! Сдохну я с такой работой…»

— Где сейчас находится группа? — спросила она вызванного колокольчиком секретаря.

— По расчетам, уже как день прибыла на место назначения. Но подтверждений ни от леди Бригит, ни от групп сопровождения пока не поступало.

— Почему не поступало? — насторожилась Эста.

— Сообщения ожидаются послезавтра. График не нарушен.

— Секретный пакет ей был вручен?

— Да, в Морхейме, под роспись. И два флакона с зельем.

— Хорошо. Ладно, иди, — отправила Эста секретаря.

«А я буду думать — что же посоветовать Бригит? Нужно замов привлечь… Может, они про друидов слышали?»

Прыжок.

Эри.

«Копай, копай, отравительница, — ехидно подумал я, глянув на хмуро размахивающую лопатой Ринату. — Лопата — твое все. Вот уж повезло кому-то, что варг в жены не берут. Не зажился бы несчастный…»

Два наряда по кухне, выданные лейтенантшей, оказались едва ли не фатальными для всей экспедиции. Приготовленный Ринатой ужин на вкус был такой отравой… Естественно, я не преминул ей об этом сообщить, после чего она заработала от Бригит еще два штрафных очка, ответив на мой комментарий. Весело-то весело, но жрать-то нечего! Хорошо, рыбу готовила не она. А то не видать бы нам свежей рыбки! Я не удержался и после номера с деревом устроил небольшое шоу у озера. Используя заклинание Абасо, приманил к себе рыб и «поговорил» с ними. Какие у варгуш были лица! Это стоило того! Потом я приказал выловить тех, которые пожирнее, и вечером мы их съели. И вот после ужина Рината встала на отработку нарядов. А мы сели на сухомятку. Ибо то, что она готовила, в рот брать было совершенно невозможно! Отравительница, ласково стал называть я ее. Ее бесит это страшно. Че она меня так не любит? Правду ведь говорю. Нет, чтобы лучше стать, так она меня убить норовит. Спарринг на мечах предлагала. Ага, щас! Ищи дурака! У меня живот от твоей еды болит и ноги еле таскаю. Вот начнут нормально кормить, тогда подумаю. А пока — увы, если ты привыкла есть то, что ты готовишь, то я — нет. Мне лет пять нужно, только чтобы научиться от запаха твоего варева не вздрагивать…

Естественно, я был облит презрением и занесен в книгу слабаков и трусов. Вслух не сказали, но лицом постарались передать все, до последней буквы. Ладно, еще не вечер.

Хрустя сухпайком, мы добрались до конечной точки путешествия. Портал оказался аркой светло-желтого камня, выглядывающим из верхушки большого серого бархана.

— Копайте, — отдал распоряжение я Бригит и стоявшим рядом с ней варгушам, махнув рукой в его сторону.

— Зачем? — поинтересовалась Илона.

— А надписи как я буду срисовывать? Я через песок не вижу.

— Как же? Ты же друид! — ехидно влезла отравительница.

— Тот, кто видит тут лес, пусть бросит в меня камнем, — щедро предложил я и пояснил: — Друиды в лесу, а тут пустыня. Чем быстрее раскопаете, тем быстрее мы отсюда свалим. Тут немного — арка конусом лежит. Бросай вниз, да и все. Если не будете лениться, есть шанс уехать уже завтра.

Впрочем, уедем мы тогда, когда я решу, что взять мне отсюда больше нечего. Но вам это знать необязательно. Поэтому вот вам морковка в виде скорейшего отъезда, чтобы копали быстрее… Чем скорее отчистите от песка, тем лучше.

— А ты? Ты будешь копать? — поинтересовалась Рината.

— Я? Я рисую! Делаю то, для чего направлен сюда гильдией магов. Я рисую, вы копаете. Еще вопросы?

Что-то она там пробурчала под нос. Неразборчивое…

Я взял планшет с бумагой и принадлежностями и потопал вместе с ними наверх, к арке. Бархан оказался самым высоким из окрестных песчаных холмов. Бригит осталась внизу, с лошадьми, мы же занялись работой. Трое наблюдают за окрестностями, двое копают. Да, две лопаты на пятерых — это гениально! Не, спасибо, что хоть так, могли бы и горстями… Пока суть да дело, пока Анжелина и Рината разбрасывали по сторонам первые лопаты песка, примериваясь, я взялся осматривать торчащий наружу кусок древности. Хорошо обработанный камень. Без швов и каких-то знаков… Хм. Что тут срисовывать? Может, ниже что написано? На том, что под песком? Посмотрим. А вот это интересно…

В месте изгиба арки, похоже, ровно по ее центру, в камень был утоплен металлический стаканчик с большим отворотом светло-серебристого света. По виду типичный держатель земной галогеновой лампочки для потолочного освещения. И внутри его что-то есть… Цоколь обломанной лампы? Я нагнулся и одним глазом заглянул внутрь. Не-а! Камень. Обломанный прозрачный камень… А ну-ка!

Вынимаю из ножен на правом бедре нож.

Поковыряем! Есть! На подставленную ладонь выпадает осколок. Правильной шестигранной формы основание, диаметром эдак сантиметров шесть-семь, с косым сколом…

— А что это? — раздается за спиной.

Подпрыгнув от неожиданности, оборачиваюсь. Пять пар глаз поедом едят зажатый в моих пальцах камень.

— Работайте! — отвечаю я им, зажимая находку в кулак. — Я мозг, вы лопаты. Работайте! Иначе тут так и останетесь!

Отворачиваюсь от накатившего сзади в ментале негодования и спускаюсь по бархану вниз.

Совершенно никаких условий для исследования! Кругом одни посторонние!

Сажусь на песок и, взяв обломок двумя пальцами, начинаю разглядывать его на свет. Что-то знакомое… Так ведь это таши! Только здоровущий и, похоже, ограненный. Ну ничего себе! А зачем он там стоит? Он же накопитель? Накопитель? Значит, что-то копит. А копить он может только одно… Выходит, на арке есть какое-то магическое заклинание, которое он питает. Если так поразмыслить, порталы должны быть этакими своеобразными артефактами. Функция у них одна и та же — открыть проход в указанное место. Логично сделать портал, которому можно задавать параметры работы… В данном случае координаты…

Я еще покрутил обломок в пальцах, разглядывая, а потом мне пришла гениальная мысль — у меня же есть таши! Пусть не такие здоровые и необработанные… но все равно! А вдруг, если воткнуть на место обломка один из них, он да и заработает? Начнет запитывать хоть как-то схему, а я ее и срисую? А то смотрю сейчас — ноль! Камень и камень. Должно же там что-то быть?

Гениальные мысли должны воплощаться. Я сбегал к вещам, сделал вид, что что-то беру, и побежал обратно. На самом деле я взял из невидимого мешка коробку с таши. Поднявшись к порталу, я поставил ее на арку, открыл и принялся в ней копаться, выбирая подходящий кристалл. Варги бросали на меня косые взгляды, но ни одна не подошла и не спросила, что я делаю. Вот что значит грамотно отшить! Никто потом мешать не будет. Даже если спросят о камешках, скажу, в университете дали! На опыты! Откуда они знают, что там у меня в сумках? Хотя… могли и ознакомиться по дороге… Да и ну их! Поздно уже, да и интересно, получится или нет?

Я выбрал подходящий кристалл с наиболее плоским основанием и попробовал его пристроить в держатель. А вот дудки! Выпадает! Диаметр не тот. Маленький. Раза в три меньше. Я почесал в затылке, прикинул и сгонял вниз за сухарями. Мякиш, размоченный водой, уверенно зафиксировал камень по центру держателя. Я минут десять поприжимал его, дожидаясь, пока мой клей схватится на жаре, отпустил и стал смотреть, что же у меня вышло?

Тоненькая нить магической энергии потекла по бокам арки куда-то вниз.

О! Работает! Я гений! Плюхнувшись задом на песок, я принялся магическим зрением наблюдать за процессом, делая вид, что просто разглядываю поверхность камня. Плохо все же под присмотром работать. Всегда нужно помнить, что за тобой следят…

Процесс накопления энергии шел медленно, что неудивительно при такой суррогатной замене. А хорошие камушки древние выменивали… Интересно, сколько такие могут стоить? Нужно будет поинтересоваться у моего компаньона…

Варги копали, арка заряжалась, солнце палило. От нечего делать я достал бумагу и небрежно набросал несколько шаржей. Варги на лошадях, варги с лопатами, Рината над котелком, с половником, в образе Гингемы. Длинные тонкие руки, ноги, большие головы. Короче, выполнил согласно канонам.

Часа через два варгуши опустили уровень песка примерно на метр, и на поверхности появились еще два гнезда под накопители, расположенные уже в боковых сторонах арки. Чистенькие, пустенькие, без всякого следа камней.

Аккуратно вынуто, подвел я итог после осмотра. А верхний, самый труднодоступный, похоже, сломали, повиснув на нем. Варвары. Однако получается, что камни выступали наружу? Какой же они тогда были длины?

Я подобрал у себя еще одну пару из оставшихся таши и установил их по типу первого — «на хлеб». К вечеру расчистили еще два гнезда. Я и их «окучил». Поток энергии от пяти камней, текущий внутрь арки, усилился, проявляя контуры какой-то магической структуры, вшитой в камень. Но еще едва тлеющей, чтобы пытаться разглядеть хоть какие-нибудь подробности.

Усталые и недовольные жизнью варгуши, увязая ногами в песке и периодически приседая на попу, поплелись к лагерю, где им на ужин в качестве поощрения за ударный труд были вручены нарисованные мною на них карикатуры. Что удивительно, восприняли. Даже поулыбались. Но не все. Рыжая демонстративно разорвала свою ведьму на части и кинула в костер. Так для мира погибло великое творение непризнанного мастера…

Ночь прошла спокойно. Было тихо, и светила яркая луна. Пару раз меня будили меняющиеся на дежурстве варги. Но все равно я выспался. Замерз, правда, под утро. В пустыне всегда сильно холодает к утру. Встали, позавтракали. Я не спешил с походом на раскоп, решив повторить стаканчик травяного чая, который так хорошо согревает внутренности.

— Бог в помощь! — напутствовал я в спину варг, вяло уходящих в сторону бархана.

— Какой? — обернулась Кира.

— Любви!

Там вам еще много секситься… с лопатами.

— Нет такого бога! Есть богиня любви, — остановилась Кира.

Видно, она была совсем не прочь поговорить.

— Ну богиня, — не стал я ей перечить, а про себя подумал: «Ну иди, иди, иди уже! Не стой!»

Выпроводив бригаду землекопов, я еще повалялся и подремал (захотелось вдруг) где-то с часок и наконец, окончательно собравшись, сложил постель и потопал посмотреть, что там происходит. Интересно, насколько за ночь камни подзарядили арку? Сколько времени мне потребуется, чтобы хоть как-то разобраться в устройстве портала? Да и выйдет ли? Может, там все развеялось уже! Но артефакты должны хранить структуру вложенного в них заклинания, на то они и артефакты. Ладно, посмотрим…

Поднявшись на бархан, я был неприятно удивлен отсутствием какой-либо видимой работы. Никого!

Не понял? А где… эти? Работу бросили? Лентяйки! Чу! Голоса! Вон они, спинами ко мне, с правой стороны арки. Что они там делают? Что-то рассматривают. Что-то интересное откопали? Я прислушался.

— Зелененький.

— Ага. А он светится или это он сам по себе такой? Не пойму.

— Сам по себе. Вот бы из такого кулон сделать!

— Да. Или распилить, и серьги. Все бы ахнули!

— А давайте вытащим?

— Ты что! Разве можно так делать?

— Почему нет? Видишь, тут уже давно все кто-то вытащил… Все так делают… Наши пятерки ходят же на поиск в пустоши? А ты знаешь, какие у них наградные, когда они что-то находят?

— Уку…

— То-то! Обалденные наградные! Такие, что тебе и не снилось!

— Ну-у-у…

— Не нукай. Считай, что мы такая пятерка. Мы ведь нашли? Мы! Принесем — нас тоже наградят! Деньгами или благодарность запишут. Тоже неплохо, за какой-то камушек.

— А архивариус? Он же тут что-то изучает? Если мы ему не скажем, может, он тогда чего-то не узнает?

— Да что он там изучает! Сидит, смотрит, как мы лопатами машем! Еще ни одного рисунка не сделал! Работничек…

— Ну почему не сделал? Вчера вон показывал. Ты хорошо получилась…

— А в глаз?

— Да ладно, уж и не пошути. Просто, если узнает, точно наябедничает. Накажут.

— Главное — держать язык за зубами, и все будет в порядке. Ничего он не узнает. Человечек переживет, если за этот камушек похвалят не его, а нас… Щас я его вытащу…

Ах вы разорительницы могил! Лары Крофт доморощенные! Ну я вас!

— Стоять! — заорал я, бросаясь к сгрудившимся и согнувшимся к подножию арки варгушам. — Всем выйти из сумрака!

Я успел сделать два шага. Яркая вспышка стеганула по глазам, и все погрузилось во мрак… Последнее, что я увидел, это прозрачные брызги осколков таши, вылетающие из держателей.

«Хана камням!» — только и подумал я.

За сотни километров от этого места.

Мрак подземелья, усиливающийся по мере того, как угасают светящиеся белым светом большие шестигранные камни, выступающие из арки. Под ней, на большом пятиугольном постаменте, — шесть фигур, растворяющихся в подступающей темноте. Одна фигура, глянув влево-вправо, яростно шипит:

— Шаракассаа мубаши шерра-а сых!

Пауза. На шипение никто не отвечает.

Пару секунд спустя уже почти в полной темноте та же фигура очень недовольным голосом Эри спрашивает:

— Ну? И кто это сделал?

Примечания

1

Олег Газманов «Свежий ветер».

2

Песня «Непогода» из фильма «Мэри Поппинс, до свидания».

Content

Андрей Кощиенко
ЗЛАТОВЛАСКА ЗЕЛЕНОГЛАЗАЯ

Примечания