Шиманская Аглаида Сергеевна

Капля в море

АГЛАИДА ШИМАНСКАЯ. КАПЛЯ В МОРЕ (Париж: Рифма, 1950)

Муза («Листок бумаги белоснежный…»)

Листок бумаги белоснежный

Рука срывает на лету

И почерк тень кладет небрежно

На девственную чистоту.

Перо летит за вдохновеньем

И для страницы звук стиха —

Тревожное прикосновенье,

Как поцелуи жениха.

Ее пронзает мука страсти

И благодатная струя,

Вся жизнь теперь ее во власти

Божественного острия.

«Стучит сухая ветка…»

Итак, она звалась Татьяной…

Стучит сухая ветка

В закрытое окно,

И кашляет соседка, —

А в комнате темно.

Хочу молиться Богу,

Забыться как-нибудь,

Но сердце бьет тревогу,

До света не уснуть.

Во тьме блеснули спицы —

Ах, няня, тошно мне,

Нет сил пошевелиться,

Я вся горю в огне.

Широкая поляна —

Какой глубокий снег,

Мучительная рана,

Саней скрипучий бег.

И кто-то наклонился

Над мертвой тишиной

И в душу опустился

Как воздух ледяной.

Я так давно в могиле, —

К чему мне этот склеп, —

За что меня убили, —

Я от огня ослеп.

Все было так возможно —

Измены, счастья нет.

О, Боже, как тревожно,

Какой тяжелый бред.

Метет, рыдает вьюга,

И Лиза вся в слезах;

Желанная подруга,

Приди на бедный прах!

Я душу загубила

И я давно мертва,

Меня похоронила

Холодная Нева.

Горит закат багровый.

Освободи от уз.

Сними с меня оковы.

Старуха… ведьма… туз!

Куда везет карета?

Мой друг, который час?

Никто не даст ответа,

Последний луч погас.

«Кораблик мой устал от непогоды…»

Моему мужу

Кораблик мой устал от непогоды,

Его торопит темная волна;

Проходят месяцы, проходят годы,

А полоса земли все не видна.

Кораблик мой качается и тонет,

Слезами набухают паруса,

А ветер и целует и хоронит

И в траур одевает небеса.

У города огни его встречали,

Не страшен был далекий океан,

Давно, давно от берега отчалил

На гибель обреченный капитан.

Кораблик мой, глубоко дно морское,

Как сердце — не измерить до конца,

И больше не найти ему покоя,

Не вспомнить вдохновенного лица.

Где образ милосердный и печальный,

Туда, туда, за радостью земной,

Туда, где целый мир в убогой спальне, —

И огонек помолится с тобой.

«Я в постели и в тепле…»

Я в постели и в тепле,

Но в душе моей тревожно, —

Если было бы возможно

Солнце увидать в стекле.

На меня глядит стена

Неприветливо, сурово,

Ей не грезится весна,

Для нее ничто не ново.

И не все ли ей равно,

Что на окна ставят розы,

Что по ней стекают слезы, —

Все на смерть обречено.

Радость встречи, смех недавний —

Все на смерть обречено;

И пугливо прячут ставни

Освещенное окно.

«Согрело солнце кресло голубое…»

Согрело солнце кресло голубое,

На стуле покраснел халат.

Сегодня мы не встретимся с тобою

И туфли у камина спят.

В слезах мое перо изнемогает,

Мне грустно, я пишу тебе.

Ночная тень мне окна закрывает,

Луна повисла на трубе.

Легко дышать таинственным предметам,

Покой и мрак со всех сторон,

И платье обнимается с жакетом,

Стакан в тарелочку влюблен.

Здесь целый мир и чувства и желанье —

Для них не надо громких слов,

И зеркало живет воспоминаньем

Тепла и майских вечеров.

Маленький мирок (цикл)

1. Дети («Мальчик, закрой калитку…»)

Мальчик, закрой калитку,

Солнце устало ждать;

В домик ушла улитка, —

Надо ложиться спать.

Нежно прильнула подушка,

Звезды в окно глядят,

А в камышах лягушки

Квакают и шумят.

Маятник утомленный

Ходит ночь напролет,

Дремлет солдат картонный —

Скоро весь дом уснет.

2. «Где-то скребется мышка…»

Где-то скребется мышка,

Кукла отбила нос,

С елки упала шишка,

Ветер цветок занес.

Садик в слезах утонет,

Сердится строгий Бог,

Тучи по небу гонит

И воробей промок.

3. «Нищая девочка плачет…»

Нищая девочка плачет:

Вечером страшно стало,

Денег сегодня мало,

В булочной не дали сдачи,

Нужно домой возвращаться;

Ветер подул в переулке,

Сердце прижалось к булке —

Как бы ему не сорваться!

Смотрит фонарик с участьем

И огоньком мигает,

Слезы с него стекают.

Разве бывает счастье?

4. «Мама, мама, открой окошко…»

Мама, мама, открой окошко,

В комнате дымом полно,

Душит, царапает черная кошка —

Выбрось ее в окно.

Ты мне сказку сегодня читала

Страшную: «Страшная месть».

Что с Катериною бедной стало

Мы не успели прочесть.

Спать я не буду, колдун приснится,

Душу мою возьмет.

Мама, звездой загорелась страница,

Свет от нее идет!

5. Сон куклы («Устала подушка от слез…»)

Устала подушка от слез,

В плену нестерпимо душно,

И маленький поп послушно

Земную печаль унес.

У пыльной дороги фиалки

Навстречу прохожим цвели,

И мимо весны провезли

Меня на большом катафалке.

Пустая постель грустит,

А доброе одеяло

На каменный пол упало,

И с холодом нежно спит.

6. Пожар («Скрипит сердито дверь…»)

Скрипит сердито дверь:

«Довольно, я устала,

Передохну теперь,

Уже смеркаться стало».

— Какая тишина!

Не зажигайте света —

Здесь печь накалена

И кукла не одета.

Хозяйка не придет,

Она в карете едет,

По крыше дождик льет

И спят уже соседи.

«Тут нестерпимый дым —

Я вспыхиваю скоро,

С меня стекает грим

И я из коленкора».

Солдатики трубят,

Глядят угрюмо пушки

И локоны горят

У маленькой игрушки.

7. «Уснули дети — ангелы земные…»

Уснули дети — ангелы земные,

Еще им трудно по земле ходить,

Им оборвали крылья золотые

И отказали раны залечить.

Уснули дети — ангелы земные,

Они еще боятся говорить,

Им нужно спать, уйти в миры иные, —

Закройте шторы, их нельзя будить.

Они любовь свою еще не прячут,

Для них открыта голубая даль,

Но с райским светом расставаться жаль —

И потому они так часто плачут.

Прогулка

Разгорелось небо голубое

И шумит сегодня день хмельной.

Мы поедем за город с тобою

И возьмем вина с собой.

Раскраснелись новенькие дачи

И смолой надушен тротуар.

Обжигает землю пар горячий,

Солнце — рыжее, как самовар.

Здесь с утра катаются на лодке,

Расплескали узенький канал;

Розы прижимаются к решетке

И глядят на пролетарский бал.

Улыбаясь, мы проходим мимо,

Посмотри — как звездочка окно!

Музыка уже неуловима…

Мы забыли в сумочке вино.

«На стене грибок зеленый…»

На стене грибок зеленый,

Тихий огонек,

Еле-еле освещенный

Круглый потолок.

Здесь услужливое горе

Смотрит за тобой.

Милый, где же наше море,

Парус голубой?

Я твою печаль утешу,

Песенку спою,

Шторами окно завешу —

Баюшки-баю.

Из старой тетради

«Казалось больше нечего сказать…»

Казалось больше нечего сказать

И ночь темна, и в доме все уснули

И платье белое висит на стуле,

А на письме уже стоит печать.

Я зажигаю сонную свечу

И снова вспоминаю и грущу.

«Печаль забыта…»

Печаль забыта —

Ты опять со мною

И дышишь и склоняешься ко мне;

Окно раскрыто,

Небо голубое,

И сердце отдыхает в тишине.

«Капельки в окно стучат…»

Капельки в окно стучат,

Прыгают, блестят.

Вторит маятник: тик-так, —

Не догнать никак.

Я сегодня гостя жду —

Душу отведу.

День холодный и пустой.

Милый мой!

«Букет сирени прижимая…»

Букет сирени прижимая,

Спешу домой.

Тебя с волненьем ожидаю,

День голубой.

И платье нежно-голубое:

Любовь нежна.

И дышит и поет со мною

Моя весна.

«Душа и скатерть белоснежны…»

Душа и скатерть белоснежны,

Ромашки белой кружева,

И вечер майский, вечер нежный,

На крыльях унесет слова.

«Спокойной ночи, тихо спи…»

Спокойной ночи, тихо спи.

Уснули мотыльки в степи,

Цветы и травы побледнели.

На позолоченной постели

Спокойно, безмятежно спи.

Уснули мотыльки в степи.

«Весной на городском кладбище…»

Весной на городском кладбище

Влюбленным весело гулять,

А под мостом голодный нищий

Сегодня будет ночевать.

Сегодня солнце греет жарко,

В больнице — узкая кровать,

А чье-то сердце ждет подарка —

Довольно плакать и страдать.

Никто не говорит о смерти,

Дыханье рвется на простор.

Но — поздно, в траурном конверте

Судьба несет свой приговор.

Она войдет, причешет гладко,

Закажет шутовской возок,

Наденет черные перчатки,

На память свяжет узелок

И будет нежность задыхаться

И звать, и бредить до зари

И мутным светом озарятся

Заплаканные фонари.

«На небе свет погас, а мне еще светло…»

На небе свет погас, а мне еще светло,

Таинственным лучом озарены предметы.

Страница белая любимого поэта,

В календаре бессмертное число.

Сюда, сюда! Здесь яблони в цвету,

Здесь храмы с куполами золотыми,

В полях цветы с глазами голубыми,

У царских врат архангел на посту.

Сегодня вспыхнула счастливая звезда,

А музыка звучит уже совсем, далеко.

Россия, нищая Россия Блока!

Слезами отмечаются года.

Засохшие листы врываются в окно;

Нам крест не донести и сердцем не смириться…

Холодный ветер кружится и злится,

Проходит жизнь. Не все ли нам равно?

«Говорят, на Кавказе горы…»

Говорят, на Кавказе горы,

Словно гордые короли,

С высоты опускают взоры

В пустоту и печаль земли.

А внизу суетятся люди —

Жизни скудной недолог срок —

Все равно их дела осудит,

Все равно их допросит Бог.

Говорят, что не тают льдины,

Что для мудрости нет хулы

И что вечность легла в седины

И до звезд долетят орлы.

«Не спится, как бывало и Татьяне…»

Не спится, как бывало и Татьяне,

Не спится в этот вдохновенный час.

Я слышу нежное ее дыханье,

Читаю зачарованный рассказ.

Томит луна холодной красотою,

В кустах сирени счастья не найти:

Мы никогда не встретимся с тобою

И не сойдутся разные пути.

Твоя звезда мне светит издалека,

Твой мир и необъятен и высок;

Душа моя печальна, одинока,

Как бабочка летит на огонек.

«Мы пили вино на вокзале…»

Мы пили вино на вокзале

И слов не умели найти,

Мы поезда вовсе не ждали

И только зашли по пути.

Гудел паровоз исступленно,

Звенело железо колес,

И воздух повис напряженно,

Туман расстилался от слез.

Уйдем, мы запачканы сажей,

Здесь кажется все чужим,

Разлука и смерть на страже

И душу съедает дым.

«Влюбленных разгораются желанья…»

О странный идол мой, чьи кудри — сумрак ночи…

Ш. Бодлер

Влюбленных разгораются желанья,

Кипит, несется радостный поток.

Сегодня назначаются свиданья

И щелкает услужливый замок.

Блестит зубами стройная мулатка,

Над лампою краснеет абажур,

Рука горит под кружевной перчаткой,

Из ниши улыбается амур.

На столиках цветы и апельсины,

Залит вином серебряный поднос.

В постели будут смятые перины,

Тепло забытое и запах роз.

Залог любви — подарок новогодний —

Чужой смуглянки нежная рука.

А ночь длинна и ночь темна сегодня,

Как эта кожа и твоя тоска.

Цирк

Птицы летят на крошки,

Целыми днями хлопочут.

Дождик их крылья замочит

И убежит по дорожке.

Ветер в трубу заберется,

Кашляет и чихает,

За воротник хватает,

С городовым дерется.

Цирк на бульвар приехал.

Вылезла мокрая кошка.

Ветер затих немножко.

Будет для всех потеха.

Улица ждет рассвета —

Завтра вернется лето,

Завтра в смешной карете

Будут кружиться дети,

Клоун с помятой рожей

Будет кружиться тоже.

В чепчике обезьянка,

В красном платке цыганка,

В клетке — львы и пантеры

Скачут, берут барьеры,

Братья Фрателлини —

Всюду огни, огни!

Цирк уезжает с бульвара:

Едет рябая пара,

Клоун на облучке

И акробат в котелке.

Тучи спрятали солнце.

Плачет слепое оконце.

Едет кораблик пустой;

Девочка с русой косой

Машет цветным платком.

Скрылась уже за углом.

Нищий сел на скамейку —

Кто ему даст копейку?

Нет ни кусочка хлеба.

Капают капли с неба.

«К обеду снова скатерть накрывают…»

К обеду снова скатерть накрывают,

И вечер снова догорит.

Стучат часы, и сердце замирает,

Как будто бы разлука предстоит.

Судьба звезду погасит своевольно,

И нам согреться не успеть;

Вот почему невыносимо! больно

На стрелки острые смотреть.

«В холодной церкви низкий потолок…»

В холодной церкви низкий потолок,

Псалмы читает голос монотонный,

Погасли свечи и завял венок —

Молюсь пред образом коленопреклоненно.

Но тень распятия меня томит,

И скорбь ко мне склоняется все ниже,

А там, в лазури, ласточка летит —

И трепетный комочек к Богу ближе.

«Сегодня сердце мне приснилось…»

Сегодня сердце мне приснилось,

Как будто бы оно разбилось

И выброшено за окно;

Но слышу, как стучит оно,

Как бродит нищая старуха,

Жужжит назойливая муха,

А кто-то замахал рукой:

Упал осколок золотой!

На стенах розы расцвели,

Футляр какой-то принесли,

Шептали, плакали и пели,

Серебряный чехол надели.

А вечер был такой туманный

И воздух — душный, запах — пряный…

Сегодня сердце мне приснилось —

Как будто бы оно разбилось.

«Мне не хочется умирать…»

Мне не хочется умирать —

Поднимите меня с постели,

Почему меня так одели,

Перестали мой пульс считать?

И мне страшно тебя спросить:

Разве сердце так слабо бьется,

Разве больше весна не вернется

И так мало осталось жить?

«Страшный беззубый старик…»

Страшный беззубый старик

Девочку бил костылем,

Кровь вытирал рукавом…

Месяц к стеклу приник,

Светлой улыбкой блестел,

Мир обнимал голубой…

А над печальной землей

Ангел с душою летел.

«Пускай безумная душа ослепнет…»

Пускай безумная душа ослепнет,

Пускай любовь моею кровью крепнет

И как Иуда предает,

Отравленный напиток подает.

Пускай! за все я щедро заплачу,

Я принимаю все и все прощу

И каждый день спешу благодарить,

Что мне дало любить.

«А если я убью…»

А если я убью —

Какое будет наказанье?

А если затемнит сознанье

И я убью?

Лежу, молчу.

О, Боже, душу освети,

О, Боже, дай мне подойти —

К Тебе стучу.

А если мне забыть —

Но как забыть без согрешенья?

И если все же — преступленье

Себя убить?

А если — нет?..

И ночь безумие таит

И надо мной двойник стоит

И ждет ответа.

«Горят леса и бедные селенья…»

Горят леса и бедные селенья,

А в небе закрываются врата

И не дойдет до нас благословенье

И уголек остался от креста.

Уйми пожар, залей потоком горным,

Дохни морозом ледяных высот —

Здесь души сладострастны и притворны,

Здесь нет неувядающих красот,

Здесь дух лукавого и грешный омут

И в бурю и в безмолвии ночей

Мильоны кораблей во мраке тонут,

Не ожидая помощи ничьей.

Пока душа готова примириться,

Желанный друг, приди, приди за мной,

Пока любовь ко мне еще стучится

И ласточки слетаются весной.

«Ты сбил небрежно мяч, а он…»

Ты сбил небрежно мяч, а он

Летел с неповторимой силой,

Сияющий и легкокрылый,

Своим полетом опьянен.

Сорвался вдруг, блеснул звездой,

Ударился о мостовую

И покатился в пыль густую —

Комочек пестрый и смешной.

Швейцария

1. «Горы сахаром покрыты…»

Горы сахаром покрыты,

Озеро на блюдце,

Домики к земле пришиты,

Кролики пасутся.

Карлики плывут в скорлупке,

Сети распускают,

Голубые незабудки

Берег охраняют.

Воздух спит, дохнуть не смеет

В маленькое царство;

Карлики живут, лелея

Тишину и братство.

2. «Паровозик, как игрушка…»

Паровозик, как игрушка,

Покатился важно —

Промелькнула деревушка

И фонарь бумажный.

Закружились в страхе мошки,

Спрятались улитки;

Смотрит в низкое окошко

Пассажир в накидке

Мчится поезд сквозь туннели

И свистит над ухом;

Одуванчик у панели

Разлетелся пухом.

3. «Присоседились к вершинам…»

Присоседились к вершинам

Сосенки и ели

И слезинки по морщинам

Потекут в апреле.

На откосе зацепился

Кружевной балкончик

И по ниточке спустился

Кукольный вагончик.

Нежно-розовые свинки,

Белая лошадка —

Все как будто на картинке —

Чистенько и гладко.

4. «Пашет божья коровка…»

Пашет божья коровка;

Потянулись грядки:

Желтоглазая морковка

И горошек сладкий.

Жаркий воздух обжигает

Листик виноградный,

Над оврагом нависает

Домик шоколадный.

Покатился красный шарик

И упал за горку,

Карлики зажгут фонарик

И закроют шторку.

Родине

1. «В стране чужой, в чужом саду…»

В стране чужой, в чужом саду,

Чужая яблоня в цвету

И ты, моя любовь чужая,

За что-то изгнана из рая,

С разбитым, трепетным крылом,

На сердце прячешься чужом.

2. «Мне хочется любить страну другую…»

Мне хочется любить страну другую,

Мне хочется любить людей иных,

Тебя и яблоню чужую.

На кладбище нет места для живых,

Но память стосковалась по забытом

И воскрешает мертвые черты

И тень скользит по серым плитам

И надписи целует и кресты.

«Сорвалась звезда и в сад упала…»

Сорвалась звезда и в сад упала.

Ангел наклонился, посмотрел,

Огонек ушедший пожалел —

Будто бы на небе света мало.

Разве нищего не ждет награда

И не ждет тепла холодный день,

И весной не расцветет сирень,

Разве жалости совсем не надо?

В типографии

Сегодня дождик снова льет.

Иду по улице, в плаще блестящем.

Лакей у стойки подает

В глубокой чашке кофе настоящий.

Я тороплюсь. Снует народ,

Ручьи текут и зонтики летают,

Перебежал дорогу кот,

Фонарики повсюду зажигают.

Старик газету покупал:

Опять война — быть может это снится?

А в мастерской тяжелый вал

Шумит и кружит белые страницы.

Стихи вручаю я судьбе:

Кораблик мой качается и тонет,

Луна повисла на трубе

И вечер голубой в пустом картоне.

Мне больно, я боюсь смотреть

Как мотыльков стальная грудь раздавит;

Не надо — и к чему жалеть?

Когда-нибудь и жизнь меня оставит.

СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ (Не вошедшие в сборник «Капля в море»)

«Разбудил меня свет ранним утречком…»

Разбудил меня свет ранним утречком —

Подремать бы еще минуточку!

Зайчики в лесу и спаленке,

Снег растаял на завалинке.

По дороге пляшут лужицы,

Ветерок по саду кружится,

Небо голубое светится —

Поскорее бы нам встретиться.

«В осенний вечер так ленивы думы…»

В осенний вечер так ленивы думы,

Тревога утомленная молчит,

И папироса медленно горит,

И затихают шорохи и шумы.

В осенний вечер я люблю мечтать —

Плести узор причудливый, туманный,

Вдыхать ромашки запах пряный,

При свете на диване засыпать.

В покое этом, бледном и земном,

Прилив сокрытых сил и вдохновенья;

Я вижу снова светлые виденья

В затертом зеркале моем.

«Скажи, что не порвана нить…»

Скажи, что не порвана нить

И звезды в снегу,

Что снова сумею забыть,

Поверить смогу.

Завяли цвета на окне

От знойного дня.

Быть может, сегодня во сне

Ты вспомнишь меня.

«Забытые столетние могилы…»

Забытые столетние могилы,

Поросшие высокою травой.

Когда-то и кому-то были милы

Черты, давно затертые землей.

И только тень, упрямая, густая,

Лежит на плитах траурным ковром.

Ничья нога здесь больше не ступает,

Погибла даже жалость о былом.

Здесь мертвый дом и смерть везде, во всем.

«Не воскресить и не вернуть волненья…»

Не воскресить и не вернуть волненья,

Где страшная печать уничтоженья.

Бродяга это место обойдет,

Издалека почуяв тяжкий гнет.

Закат лучи свои бросает мимо,

И с небом здесь любовь непримирима.

Давно нет имени, и нет лица,

И в камень обратили их сердца.

А если пробил час для новой муки

И в холоде соединились руки

Не любящих друг друга и врагов,

Без жалоб, без укора и без слов?

Высоко где-то звезды просияли

Над миром призрачным земной печали,

Все ближе образ скорбного Лица —

«Или, или»… и слезы без конца.

«Почему на свете столько зла…»

Почему на свете столько зла,

И во всех сердцах печаль такая?

Маленькая черепаха умерла —

Жизнь и смерть покорно принимая.

Ласковый, причудливый зверек —

Еле-еле слышное дыханье —

Подстерег неумолимый рок

И такое Божие созданье.

Что ж, прощай — не ты одна,

От всего придется отказаться.

На земле любовь обречена,

Наш удел — любить и расставаться.

«По волнам слушаю родную речь…»

По волнам слушаю родную речь,

И сердце русское обиды полно.

Мне эту грусть до смерти не пресечь,

Пусть снова будет все безмолвно.

И сон, и мрак, беспамятство навек

О лучшем, дорогом, любимом,

Чем жив еще, чем дышит человек

И что уходит, улетая дымом.

«Пишу в печали, в темноте…»

Пишу в печали, в темноте

Души своей непримиренной,

И голос тихий, монотонный

Умрет, потонет в пустоте.

А я, друзья, для вас пишу

И к вам протягиваю нити

Волнений и своих наитий —

Пока жива, пока дышу.

«Быть может, кто-то отзовется…»

Быть может, кто-то отзовется

Издалека в моей стране,

И теплый луч меня коснется,

Тебя увижу я в окне —

Твои леса, твои равнины,

И маки русские, как кровь.

Как небо мой платочек синий,

Как жизнь — любовь.

«Была когда-то я цветком…»

Была когда-то я цветком

И теплым воздухом дышала.

Его сорвали, и потом

Я в темной спальне умирала.

Откройте шторы, душно мне,

Верните мне луга родные!

Здесь розы — только на стене,

Березы — палочки слепые.

Чужая осень. Дождь шумит.

Я тоже палочка слепая.

Свеча и плачет, и горит,

Лучом любовь напоминая.

«Мне все равно, что дождь, что непогода…»

Мне все равно, что дождь, что непогода,

Что озеро швейцарское шумит.

Я выйду поглядеть на качку парохода.

В тумане птица белая кричит.

Я жду любви, она идет навстречу,

Спустилась с гор, ступает по воде, —

Над нею вечер зажигает свечи,

И золото рассыпано везде.

«Сегодня снова умер кто-то…»

Сегодня снова умер кто-то —

Как будто бы совсем чужой,

Но в сердце задрожала нота

И ноет и грустит со мной.

Ушел из дома, жизнь покинул,

И это солнце, и цветы,

Закончил красками картину,

Запечатлел свои черты

Для друга, для жены, для брата,

Быть может, тоже для меня.

Гляжу на отблески заката

Ему невидимого дня.

Песок оранжевого цвета,

Расстелен ковриком лужок…

Я слышу, как уходит лето,

Как с дерева упал листок.

«Черные птицы летают…»

Черные птицы летают,

Звезды крылом задевают.

Падает тень на лица,

Чья-то душа томится.

Воздух мучительно душен,

Всюду огонь потушен,

Только стучат по дороге

Узкие, длинные дроги.

Душу, забытую в мире,

Мрак обнимает все шире,

Господи, где Твое небо,

Чудо вина и хлеба,

Радость Твоей благодати,

Сила Твоих объятий?

Сердцем глухим и нищим

Волю святую ищем.

«Не тревожься памятью напрасной…»

Не тревожься памятью напрасной,

Слушай чуткий голос тишины —

И во сне бывает жизнь прекрасной,

Наяву бывают тоже сны.

Солнце мальчик видит с восхищеньем,

Знает голод, помнит — только мать,

А душа уже полна томленья,

Смутно начинает вспоминать:

Сколько раз на землю возвращалась

Бедной странницей, не помня зла,

В детской комнате опять с начала

Ждет благословенья и тепла.

Все принять и не найти разгадки,

Снится сон — его не превозмочь.

Ветерок. Несется запах сладкий.

Чуден Днепр. Божественная ночь.

«Девочка под утро умерла…»

Девочка под утро умерла,

Умерла головка золотая.

Кукла неподвижно у стола

Стеклышками смотрит, не мигая.

Голубой комодик под окном,

Кактус-ежик распустил колючки.

Дверь закрыта. Никого кругом

Тишина… и восковые ручки.

«Ползет букашка, прячется в листок…»

Ползет букашка, прячется в листок, —

От мира страшного, яркого, большого!

Ей нужен только маленький мирок,

Одна полоска света голубого.

И нежностью душа твоя полна

К такому беззащитному созданью.

А в необъятном, так же как она,

Боишься потерять свое сознанье.

Журнал «Современник». Торонто. 1964. № 10

Мать

1. «Милая, как жили мы убого…»

Милая, как жили мы убого

В доме деревянном на ветру!

Печка черная монашкой строгой

Остывала, догорев, к утру.

К жизни возвращали мы монашку,

Углем напитав ее с трудом,

Душу открывали нараспашку,

Грелись и слезами и огнем.

Милая, за что такая участь,

Ссылка — как предательский капкан?

И годами жили, жили, мучаясь.

А долину покрывал туман…

Это все напомнил старый чайник —

Вынула его из сундука:

Прошлого свидетель он случайный,

Трогала его твоя рука

Маленькая, бедная, сухая

От монашки черной, от воды.

— Память, память, горькая, святая.

Не стереть глубокие следы.

Журнал «Современник». Торонто. 1964. № 9

2. «На вокзале в черном ты сидела…»

На вокзале в черном ты сидела

И покорно ожидала встречи.

Серо-тусклый опускался вечер,

Только звездочка одна горела.

Поезд мчится, тень кидая косо,

В небе ласточек несется стая,

Паровоз, протяжный вопль бросая,

Распускает дымчатые косы.

Это — призрак. Я гонюсь за тенью.

Всюду тени тенью окружают.

Чья-то здесь накидка кружевная,

Где-то обманувшее волненье.

3. «Зажги огонь. Ты здесь?..»

Зажги огонь. Ты здесь?

Пошевелись, вздохни

И кофточку повесь.

Уйдут, уходят дни,

А ночь пришла опять:

— «Ты здесь, ты для меня» —

Мне некому сказать —

Ни вздоха, ни огня.

«Загорается небо огнем…»

Загорается небо огнем,

Разбивается меч о камни.

Божий гром прогремит за ставней

И утешит тебя дождем.

После слез и утихшей бури,

Сквозь лохмотья пугливых туч,

Золотой потянулся луч

К обнаженным плечам лазури.

«Звезды горят лучистые…»

Звезды горят лучистые,

Благость и тишина.

Розы цветут душистые

У моего окна.

Может быть, только чудятся

Звезды и небосвод;

Темная, темная улица

И не найти ворот.

Антология «Эстафета». Париж; Нью-Йорк. 1948.

Санкт-Петербург

Никогда не была в этом городе,

В этом городе белых ночей,

Где Нева замерзает, и в холоде

Так прозрачен поток лучей.

Люди спят, и дома, и улицы,

Светят призраки, ночь светла.

Снится ль мне, или только чудится,

Что душа в этот свет ушла?

«Русская мысль». 1957, № 1056. 16 мая. С. 5.

«Гремит, коня вздымая…»

Гремит, коня вздымая,

Гремит небесный свод,

А ветер, налетая,

Холодным ливнем бьет.

«Здесь дерзкий заместитель

Ведет лукавый счет:

Я города строитель,

Творец — царь еще…»

«Русская мысль». 1957, № 1056. 16 мая. С. 5.

«Не все ль равно, какие слезы…»

Не все ль равно, какие слезы, —

У каждого своя печаль.

Вот снова отцветают розы,

И жизни розовой мне жаль.

Пусть коротка, — она прекрасна

Благоуханьем, чистотой.

На гибель смотрим безучастно, —

Подумаешь, цветок простой!

А я с любовью подбираю

Опавший бледный лепесток.

Как будто украшеньем рая

Был этот розовый цветок.

Журнал «Современник». Торонто. 1976. № 30–31.

Content

Шиманская Аглаида Сергеевна Капля в море

АГЛАИДА ШИМАНСКАЯ. КАПЛЯ В МОРЕ (Париж: Рифма, 1950)

Муза («Листок бумаги белоснежный…»)

«Стучит сухая ветка…»

«Кораблик мой устал от непогоды…»

«Я в постели и в тепле…»

«Согрело солнце кресло голубое…»

Маленький мирок (цикл)

1. Дети («Мальчик, закрой калитку…»)

2. «Где-то скребется мышка…»

3. «Нищая девочка плачет…»

4. «Мама, мама, открой окошко…»

5. Сон куклы («Устала подушка от слез…»)

6. Пожар («Скрипит сердито дверь…»)

7. «Уснули дети — ангелы земные…»

Прогулка

«На стене грибок зеленый…»

Из старой тетради

«Казалось больше нечего сказать…»

«Печаль забыта…»

«Капельки в окно стучат…»

«Букет сирени прижимая…»

«Душа и скатерть белоснежны…»

«Спокойной ночи, тихо спи…»

«Весной на городском кладбище…»

«На небе свет погас, а мне еще светло…»

«Говорят, на Кавказе горы…»

«Не спится, как бывало и Татьяне…»

«Мы пили вино на вокзале…»

«Влюбленных разгораются желанья…»

Цирк

«К обеду снова скатерть накрывают…»

«В холодной церкви низкий потолок…»

«Сегодня сердце мне приснилось…»

«Мне не хочется умирать…»

«Страшный беззубый старик…»

«Пускай безумная душа ослепнет…»

«А если я убью…»

«Горят леса и бедные селенья…»

«Ты сбил небрежно мяч, а он…»

Швейцария

1. «Горы сахаром покрыты…»

2. «Паровозик, как игрушка…»

3. «Присоседились к вершинам…»

4. «Пашет божья коровка…»

Родине

1. «В стране чужой, в чужом саду…»

2. «Мне хочется любить страну другую…»

«Сорвалась звезда и в сад упала…»

В типографии

СТИХОТВОРЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ (Не вошедшие в сборник «Капля в море»)

«Разбудил меня свет ранним утречком…»

«В осенний вечер так ленивы думы…»

«Скажи, что не порвана нить…»

«Забытые столетние могилы…»

«Не воскресить и не вернуть волненья…»

«Почему на свете столько зла…»

«По волнам слушаю родную речь…»

«Пишу в печали, в темноте…»

«Быть может, кто-то отзовется…»

«Была когда-то я цветком…»

«Мне все равно, что дождь, что непогода…»

«Сегодня снова умер кто-то…»

«Черные птицы летают…»

«Не тревожься памятью напрасной…»

«Девочка под утро умерла…»

«Ползет букашка, прячется в листок…»

Мать

1. «Милая, как жили мы убого…»

2. «На вокзале в черном ты сидела…»

3. «Зажги огонь. Ты здесь?..»

«Загорается небо огнем…»

«Звезды горят лучистые…»

Санкт-Петербург

«Гремит, коня вздымая…»

«Не все ль равно, какие слезы…»