Дмитрий Гаврилов

Ларв

Ольге Куликовой

«…На помощь только враг придёт,

Лишь праведник глядит лукаво,

Всего прекраснее урод,

И лишь влюблённый мыслит здраво».

(Франсуа Вийон. «Баллада истин наизнанку»)

«Ларвы рождаются под влиянием особенно навязчивой идеи и поддерживаются за счёт витальной силы их создателя».

(«Магiя и гипнозъ. Разъясненiе оккультизма под редакцiей д-ра Папюса»)

4 ОКТЯБРЯ. На стадионе было нестерпимо холодно. Голова гудела, точно колокол Ивана Великого. Что-то мокрое легло на лоб.

— Живой? А мы думали — всё! С концами! — незнакомая пожилая женщина с добрыми глазами краешком платка провела возле моих в кровь разбитых губ.

— Нет, мать. Он еще поживёт… немного, только пусть зубы в другой раз не подставляет, — отозвался мужской сиплый голос.

Я посмотрел на благожелателя. А он не отвёл взгляда. Ему досталось не меньше моего — кажется, сломали нос. Но этот сиплый тип держался молодцом, а я чего-то раскис.

5 ОКТЯБРЯ. … Мне было одинаково плевать как на одних, так и на вторых. Я ждал Её, безуспешно ждал, и не было никакой надежды на встречу. Я простоял бы так, прислонившись к колонне, сотню лет — лишь бы Она пришла. Но неожиданно справа и слева в фойе станции метро хлынули спецназовцы.

— Лицом к стене, суки!

Едва я отрешённо глянул на это сытое рыло в камуфляже, мне тут же захотелось записаться в партию. Омоновец пихнул в спину, я упёрся носом в мрамор.

— Мужчины! Да что же это! — кричала сердобольная старушка. — Они же хуже фашистов!

Её вытянули резиной по голове, больше она не вставала. Краем глаза я заметил, как толпы горожан рванули вниз по внезапно застывшим эскалаторам. За ними гнались, отставших добивали, сильные давили слабых…

— Вот видишь, парень! — вторил моим размышлениям сиплый сосед. — Ты хотел остаться в стороне, а иногда бывают моменты в жизни, что нельзя сторониться.

Я хотел прервать эти, начавшиеся было, нравоучения, но опешил — как это ловко незнакомец проник в чужие мысли. Он, ко всё усиливающемуся удивлению, и не продолжал, а спросил, неожиданно и прямо:

— Никак, разлюбила!?

— Я лишь касался Её руки, помогая сойти со ступенек автобуса. Я не успел Ей ничего сказать. К тому же Она всегда любила другого…

— Все в мире беды из-за баб! — просипел сосед.

— Она не баба, — отвечал я и хотел уж задать вполне закономерный вопрос…

— Товарищи! Можно чуточку потише! Хоть под утро немного поспать! — привстал со скамейки изрядно помятый мужчина профессорского вида.

— Людовик Одиннадцатый, — продолжал мой странный собеседник уже шепотом, — как-то раз заметил: «Где замешана женщина, величайший дурак имеет больше шансов на победу, чем трезвый и благочестивый». Чтобы добиться женщины, надо стать подлее, ниже, чернее, чем ты есть на самом деле. Иначе — проиграешь более изощрённому ухажёру.

— Неужели нет иного пути? — усмехнулся я.

— Почему же? Есть!

— Забыть девушку, как дурной сон, и поискать другую?

— Разве я похож на злого шутника?… Есть иная дорога, но, вступив на эту стезю, с неё не сойдёшь просто так, — загадочно вымолвил он и добавил. — Знаешь ли ты, прости за фамильярность, что такое «ларвы».

— Какое-то жаргонное слово.

— Не «курва», а «ларв», — поправил сиплый.

— Не знаю! — сознался я.

— А желаешь ли ты выбраться отсюда?

— Безусловно!

— Так вот! Ларв — это желание, это твоя материализованная воля! Считай, что она есть особое живое существо, которое ты можешь воспитать и применить в самый подходящий для того момент. Я вполне созрел для побега! Ты со мной?

Я молча кивнул, я не мог вымолвить и слова — в двух-трёх сантиметрах над его головой пустота начала сгущаться, насколько на это способен воздух, и ещё через миг там колыхалось нечто, похожее на скользкого угря. Полупрозрачное, оно то концентрировалось, отливая серебром, то снова теряло и цвет, и контуры.

— Ты, наверное, хотел спросить, за счёт чего же ларвы существуют? — продолжал мой собеседник невозмутимо. — С одной стороны — это психическая энергия, это энергия твоих мыслей, полёт твоей фантазии — всё сознательное и бессознательное, а с другой…

— Эй там, «сочувствующие»! Что-то больно разговорились! — окликнул нас дюжий охранник.

Я и не заметил, как этот гад приблизился. Он — по ту, мы — по эту сторону колючей проволоки.

— А ну-ка! Руки за голову и ко мне, гуськом!

— С другой стороны… — чуть громче продолжал сиплый.

Затем постовой упал… (несколько страниц вырвано)

22 НОЯБРЯ. … и бессознательное.

Окончание первой четверти Луны. Через неделю полнолуние.

Как и советует Рамачарака, я представил длинный конус, скорее даже трубу, сужающуюся на том краю. Я отважился глянуть в неё, но мигом провалился в небыль…

Играет музыка. Зал? Скорее эстрада в парке Горького? На сцену поднимаются обычные посетители. Они поют шлягеры прошлых лет. Ко мне обращается ведущий, спустившись к скамейкам: «А что бы вы, молодой человек, хотели услышать от этой девушки?»

Это Она. C распущенными волосами, в длинном, по самые ступни, платье. Почему-то босая. Вроде и стоит рядом, но меня не узнаёт. Я: «А под Анну Герман — „Надежду“ — можете?» Она: «Никогда не слышала, но попробую!» Ведущий: «Продиктуйте слова!»

И вот Она на сцене. Подходит к микрофону, но спеть ничего не в силах — беззвучно открываются и смыкаются губы. Я подсказываю: «Светит… незнакомая… звезда…» Но Она беспомощно смотрит на меня, не понимая. Играет музыка…

На следующий день я позвонил Ей, несмотря на запрет. Трубку подняли, но молчат — несомненно, Она. «Подожди! Я должен сказать что-то важное…» Но в ответ — молчание.

29 НОЯБРЯ. Нынче у нас полнолуние. После ритуала релаксации в руках у меня словно огненный шар. Засыпаю мгновенно. Мне грезится, что подобрал на улице котёнка, а принёс его домой — оказалось, это уж девятый по счету.

Утром был на посту. Она приходит на работу как раз к девяти. Стоя по ту сторону улицы, я могу несколько минут наблюдать за Ней, любуясь несравненной статью, пока проклятый автобус не скроет в своих пыльных и потных недрах это милое создание.

Она не догадывается о моем присутствии. Завтра счастливые мгновения повторятся вновь. И пусть так будет каждый день.

1 ДЕКАБРЯ. Совершил ритуал Таро из семи карт. Вопрос: «Что будет, если я использую магию в своих отношениях с Ней?»

Сверху легли «Мир» и «Башня». Затем — «Учитель». Снизу — «Императрица» и «Любовники», над ними — «Колесо жизни». Треугольники сошлись на «Императоре». Надо мной тяготеет дело всей жизни, но малодушие сильнее, и без совета не обойтись… Что ж, такой совет мне уже дан!

Подсознательная любовь искренняя, она-то и подталкивает к действию, но это и есть испытание. Выдержав его, проявив терпение, при определенной удаче я получу желаемое.

А чего я, собственно, жажду? Эгоист! Она нужна мне, как солнце и воздух, но девушка любит другого, пусть тоже безответно. Она ничего не примет от меня, и стоит ли продолжать… Но путь избран, и с него просто так уже не сойти!

4 ДЕКАБРЯ. Последняя четверть Луны. На улице зябко. Снова странный сон.

То ли лагерь, то ли тюрьма, может, воинская часть. Я участвую в побеге. Многократно прокручивается один и тот же сценарий, но меня всё время убивают, и никуда не сбежать. Наконец, в последнем рывке, разбив огромное зеркало, вырываюсь сквозь него в Ничто, где полная и безраздельная Свобода. Имя ей — Безвластие.

9 ДЕКАБРЯ. Она спит на софе, подобрав ножки. Холодно. Рядом, свернувшись клубочком, дремлет тигровый котёнок. Она улыбается во сне. Я накрываю странную пару тёплым пушистым пледом и сажусь на краешек. Вот, так бы всю ночь смотреть на Тебя, не дыша. Может, Ты притворяешься, моя дорогая?

Очнулся — плед отброшен. Зверёныш хитро подмигивает и зевает, только Её нет. И след простыл. Выбегаю на улицу и кидаюсь от одного прохожего к другому — но никто не видел.

Сегодня впервые углядел собственного ларва. Слово «материализовал» слишком грубое. Он ещё совсем малышка и не столь устойчив, правда, как советовал Сиплый, свежая кровь придает ларвам стабильность.

11 ДЕКАБРЯ. Вчера было Новолуние. За окном мокрый снег. С утра отвратительные обмороки и удушье. Грани реальностей стерты, размыты. Я вижу Её лицо в воздухе. Почти прозрачное. Кто-то злословит, что неудачникам надо кушать побольше шоколада, тогда «чувство парения усиливается», и можно обойтись вообще без «любви». Пропускаю гадости мимо ушей — в разговор вступает Она. «Уж если ты пишешь мне каждый день письма, брось бумагу — пусть они будут на печенье! Иначе — читать не буду…» Весь день бьюсь над задачкой, как такое сделать — печенье хрупкое и ломкое. Только к ночи соображаю, что и это всего лишь сон.

22 ДЕКАБРЯ. День рождения. Как будто и не было. Ноль эмоций. Но, похоже, Исида, Жрица и Отшельник — эти три карты любят меня больше, чем остальные. И быть тебе одиночкой с лампадой знания в руке. На что она?

Бреду, точно слепец. А Ты потешаешься надо мною.

2 ЯНВАРЯ. Впервые выпал Маг. Седобородый волхв, у ног его — чаша, пентакль и меч. В руке — всё тот же факел. Это Воля! Что хотят осветить мне карты? Где ключ к разгадке?

Мне снится некий магазинчик. Мы заходим вдвоем. Я прошу налить вина — попробовать. Оно красное, солёное, как кровь. Но моя девушка говорит, что ей нравится. Хочу купить бутылку. Продавец: «С вас мильон!» В крайнем недоумении оглядываюсь на спутницу…

6 ЯНВАРЯ. …Я вновь осмелился заговорить с Ней. В пылу этого разговора целую, потом ещё, осыпаю поцелуями дорогое лицо и волшебные плечики. Она сперва противится такому натиску, а затем просто исчезает, растворяется…

И вот уже иная сцена, будто много лет минуло. Он и Она. У них шесть детей. Все с изъянами. У кого нет глаза, кто горбат. Он пытается о чём-то договориться с Ней, Она не соглашается. Тогда Её запирают на ключ, дети без матери гибнут от удушья один за другим… Проснулся в холодном поту.

Только-только завершились Новогодние праздники, за ними будут новые, я не рад ни одному. Ненавижу выходные. Хотя в воскресенье мне удалось разглядеть Её сквозь неплотный тюль, штору мигом задёрнули — неужели заметила?!

Я пестую ларва, как ребенка. Послушный мысли, он скользит на зов крови. У ларва нет ни ушей, ни носа — но это именно Зов.

Прикормив малыша, сегодня отправил его на ту сторону Люсиновки. Почти доплыл…

На работе заставили пойти по врачам. Психи не могут преподавать детям. Пустая формальность — что им скажут моча и кал?

— Кто это вас так?

— Кошка!

— Да у вас не кошка, а монстр какой-то!

— Успокойтесь, доктор, я не наркоман!

Врач пристально разглядывал вены, но остался доволен осмотром.

20 ЯНВАРЯ. Выпал Отшельник. Меня предостерегают от неразумных поступков, но я не боюсь, я хотел бы быть менее рассудительным… Свершив ритуал заклинания фотографии, уснул «детским» сном…

Сделал пластическую операцию. Изменился до неузнаваемости. Щекой касаюсь горячей девичьей ладони. Целую пальцы, но швы расползаются — и мой лик вновь таков, каким и был. Она в испуге отталкивает вчерашнего знакомого, повторяя роковые слова: «Прекрати мне писать! Не звони, не встречай никогда! Мне тяжело с тобой! Уходи навсегда!»

22 ЯНВАРЯ. Вот, не успел пожелать безумия — пожалуйста! Приплясывающий человек в пёстрой нелепой одежде. Рысь кусает его за ногу.

Сон тоже был на самом деле, но я не запомнил даже деталей. Уснул с фотографией в руке — Её фотографией.

25 ЯНВАРЯ. Полнолуние продолжается. Я заклинал ночное светило, поймав его в треугольник ладоней. Я молил Исиду о помощи, хотя следовало бы почаще вспоминать её отца — великого Гермеса — он и есть Лунный бог… Мои предки называли его Велесом, а германцы — Один.

Едва свершил поклонение — Луна откликнулась. Из колоды выпала её карта — надо обратиться в Тонкий мир, лишь его сокровенные силы сумеют вернуть девушку.

3 ФЕВРАЛЯ. В тяжёлой «аляске» я бреду среди легко одетых прохожих, вероятно, ещё осень. Дорогу, по которой мчатся на всей скорости автомобили, перебегает маленький огненно-рыжий бельчонок. У него, точно бритвой, срезана передняя лапка. Зверек волчком бьётся у меня в ногах.

Я вхожу в высокий цилиндрический дом с застеклёнными стенами (типа «Бородинской панорамы») и узкими коридорами. Сквозь открытые там и сям двери вижу толпящихся людей. Никак не могу понять — музей это или магазин.

Протискиваюсь в одно из коридорных ответвлений. Поток любопытствующих прижимает к прилавку, нет — это всё-таки красный музейный канат. Это граница. За неё нельзя! Ни шагу!

По ту сторону вижу многочисленные высокие полки с книгами, тетрадями, кассетами, дисками. На гвозде — гитара с оборванными струнами. Я понимаю, что всё это когда-то принадлежало мне.

Вдруг замечаю Её — как манекен сидит на стуле. Я зову девушку, громче и громче на все лады повторяю милое имя. Ресницы дрогнули. Родная! И ещё разные ласковые слова… Она искренне удивлена, встаёт, недоумённо смотрит на меня, уносимого толпой зевак. Преступить черту нельзя…

Ларв раздобрел, высосав добрую пинту крови. Стал неповоротливым, как обожравшийся кот. Кот с плавниками? Теперь он больше похож на кистепёрую рыбу. Подчинившись мысли, ларв медленно описывает круг за кругом… Что станется с Ней, едва нежная кожа ощутит это холодное касание?

17 ФЕВРАЛЯ. Оконное стекло, громадное, но без рамы. Удар! Пробоина, и трещины разбегаются вокруг.

У меня проломлен череп. Во лбу дырка с хороший лом диаметром. Хлюпает кровавая жижа. Могильщик копает яму в углу железной ограды. Догадываюсь — это моя могила. Сам я стою рядом и даю ценные указания. Она — по другую сторону, но ничего не говорит. Я смотрю на Неё и не могу наглядеться.

Работа сделана — рана запеклась корочкой, туда попали волосы — их будет больно отдирать.

— Кажется, я ещё жив! — говорю Ей.

Могильщик: «Ишь чего удумал! Давай, ложись! Деньги уплочены!»

13 МАРТА. Я еду к Ней на Сходню. Уже у самого подъезда каким-то внутренним чутьем угадываю — Её нет дома. Поднимаюсь зачем-то на крышу, превращённую в пляж. Там ходят жильцы в купальных костюмах, а к небу возносятся колонны.

Притворяясь загорающим, наблюдаю за Ней и её подругой. Хочу подойти и объясниться раз и навсегда.

Неожиданно о ногу начинает тереться огромная красная кошка. Тяну руку — погладить зверя. Он оборачивается девушкой, а вместо рук — когтистые кошачьи лапы. Я притягиваю оборотня к груди. Зверь полосует грудь острыми, как лезвие ножа, когтями.

Чем сильнее я обнимаю Её — тем невыносимее становится боль!

Нет, это уже не крыша, а какое-то каменистое плоскогорье. Только что отгремело сражение. Она идёт средь павших пресветлой мадонной. Неожиданно я осознаю, что дрались из-за Неё. Не слышно даже стона раненых. Все убиты…

Через две недели встреча нашей бывшей группы, встреча выпускников. И так каждый год. Я должен быть готов, и буду готов.

19 МАРТА. Идиот! Ларв съест тебя живьём! Неодолимая сила повлекла меня в метро. Мне уже мало безмолвно взирать на девичий силуэт. Я спустился вниз и устроился у стены при входе на один из эскалаторов. Вагоны выплёвывали в пространство станции порции красных от духоты горожан.

Сердце то яростно стучит, то просто замирает. Перехватывает дыхание, и плывут силуэты. Наверно, у меня жуткое лицо — женщина в будке смотрит, как на мертвеца.

Вот и Она! Без пяти девять. Украдкой бросила взгляд. Заметила? Толпа разделяет нас, Она опрометью взбегает по ступеням, точно испуганная горная лань. Я устремляюсь вверх по соседнему эскалатору, расталкивая медлительных сограждан.

Всё повторяется в этом мире. У меня странное чувство, что такое когда-то уже происходило со мной. Пусть не здесь, не в этом городе, не в этой стране и не в этом веке… Меня звали как-то иначе, лишь имя любимой неизменно во все времена…

Я поспеваю первым к стеклянным дверям. Но зачем, зачем я Её преследую?

— Постой!

Она проскальзывает мимо и стремглав летит к спасительному автобусу. Мне не догнать — ноги ватные, но вскормленный необузданным чувством извивающийся сгусток бросается следом, он почти настигает в яростном желании достать, дотянуться…

27 МАРТА. Скорее всего, Она меня даже не заметила. Просто спешила на работу. А я вообразил себе невесть что. И вот вам, пожалуйста! Маленькая, едва различимая рыбка резвится в локте от носа. Я опустошен, раздавлен, смят. Все старания впустую.

Завтра встреча. Встреча с ней. Я буду сидеть по ту сторону стола, произносить дурацкие тосты за милых дам, изображая полную раскованность. И может быть, если повезёт, поймаю один из тех взглядов, что меняют судьбу…

* * *

26 МАРТА. Через улицу спешат автомобили… Будь неладен этот троллейбус. Надо же, хоть бы раз обесточили линию!

Она бы стояла, в напрасном ожидании — а я бы смотрел и смотрел на Неё. Ну, и что, если впервые опоздает на работу? Не убьют же за это?

Интересно, а если перекусить провод?

Ларв, странно изогнувшись, устремился вверх. Затем ярко вспыхнуло. Готово!

27 МАРТА. Завтра встреча нашей бывшей группы, встреча выпускников. И так уже девятый год. Говорят, что девятка — счастливое число. Я должен быть готов, и я буду готов… Правда, снова выпал Отшельник.

Август 1999

Content

Дмитрий Гаврилов

Ларв