Дмитрий Гаврилов, Владимир Егоров

СИВРы

(из цикла «Грядущее Завтра»)

Яркий солнечный свет заливал комнату. Он знал это, хотя ещё не открыл глаз. Вешнее светило порядком припекало, а теплота, волной окатившая лицо, едва он повернулся на бок, подтвердила эту первую ясную мысль после крепкого сна.

— Утро! Пора! Ещё три секунды и раздастся гудок. Раз! Два! Три!

Да, он не ошибся. Год специальной подготовки не пропал даром.

«Вставай, вставай, дружок!» — пропели ветхозаветные часы столь же старинную песенку.

Велеслав любил старину и ненавидел синтетику. Откинув верблюжье одеяло, свесил ноги с ложа, угодив точно в тапочки. Зевнул, потянулся всласть, разведя могучие руки… Бросил взгляд на стену. Так и есть. Ровно семь.

Сегодня он получит новое задание. И всё завертится, закружится вновь…

Но вдруг неясный, едва различимый запах тревоги заставил его резко вскочить — рука сама легла на пульт, а мгновение спустя там загорелся красный огонёк экстренного вызова.

* * *

— Преступно, но гениально! — заметил Стремг и добавил решительно. — Мне приходится настаивать на уничтожении комплекса и самой идеи.

— Позвольте, вы отказываетесь от бессмертия? — изумился Андерс, — Не пугайте меня! Неужели звёзды истребили в вас романтику?… Нет, о ликвидации «Истока» не может быть и речи. Я не пойду ни на какие уступки, а комплекс без санкции Большого Совета вы не имеете права тронуть и пальцем. Человечество ещё поставит мне памятники.

— Вы больны, Андерс! У вас есть ещё восемь часов, чтобы заявить о себе в Генетический Контроль.

В ответ ему улыбнулись — Андерс покачал головой и вышел. Дверная панель медленно двигалась на прежнее место, пневматика тихо повизгивала…

Стремг проводил опасного собеседника насторожённым взглядом, он был готов к любой неожиданности.

— Нет! Не посмеет! — сбрасывая напряжение, капитан откинулся на спинку кресла.

Но в висках по-прежнему стучало. Он придвинул микрофон. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, запуская райтер. Голос автоматически дублировался значками недавно введенного линейного алфавита:

«Я, пилот первого звёздного класса, капитан Элиот Стремг, личный номер сивр-221, обязан сообщить Совету о преступной деятельности члена Совета, профессора Джордана Андерса, руководителя комплекса 3 по системам „Исток“»…

Покончив с этим неприятным делом, он поставил флаг доставки на пол-третьего и вышел на балкон. Глоток свежего воздуха вдохнул надежду, что всё ещё можно исправить, и Андерс добровольно пройдёт ГК. Хотя интуиция подсказывала обратное, а он привык доверять ей.

Внизу, возле парадной двери отеля стоял профессор и шептался с неизвестным, который с большим вниманием слушал Андерса, время от времени кивая.

Стремг слегка перегнулся за перила, чтобы лучше рассмотреть лицо того, второго…

* * *

Электромобиль Велеслава мчался по немноголюдным улицам Мальмё. «Всепланетные Известия» прервали мелодию, разорвав мажорные аккорды: «Комиссия звездоплавателей и космопроходцев с прискорбием сообщает о трагической гибели капитана корабля „Оливер Хевисайд“ Элиота Стремга, найденного сегодня в 6.55 по универсальному времени… Нелепая смерть настигла нашего товарища в расцвете сил, ему не было и восьмидесяти…»

Председатель Малого Совета, ирландец по происхождению, белобрысый Эд Николсон сдержанно приветствовал Велеслава, встретив у здания отеля.

— Как это случилось?

— Очень просто и глупо, как, собственно, всегда происходит с самыми лучшими. В таких передрягах человек побывал, а тут… Нелепость. Стоял на балконе, дышал свежим воздухом. Потом хотел кого-то разглядеть, наверное… Двадцать пять метров — не шутка, — безнадежно махнул рукой Эд.

— А кто установил, что это несчастный случай?

— Нет никаких оснований для подозрения, хотя вы правы — за минувшие пару лет имели место и предумышленные преступные действия.

— Такие люди, как он, умирают либо в очень опасном предприятии, либо в лазерной вспышке. Разве вы не знали, Эд, что по роду своей деятельности — Сотрудник Института…?

— Будьте спокойны, Вел! Мы знаем, что значил для вас капитан. Расследование проведут в должном порядке, — заверил председатель, и Велеслав тут же понял, что Николсону известно даже то, о чём сам он, сотрудник третьего уровня доступа, ещё не имел ни малейшего понятия.

— Ну, спасибо, что приехали! Я пойду. Как-то не по себе — мы ведь с ним одногодки, — добавил Эд, и, ещё раз махнув рукой, направился к гравитационному шлюпу.

— Маршрутный! — отметил про себя Велеслав, провожая взглядом щуплую фигуру председателя. — Не иначе, на заседание!

Здание Большого Совета было в Стокгольме, и через десять, от силы, одиннадцать минут, председатель уже входил бы в Главный зал, приветствуя коллег и сотрудников, если он направлялся туда.

* * *

Отель «Галактикс» представлял собой одно из немногих сохранившихся безвкусных зданий-коробок, которые строили где-то в начале двадцать первого века по старому стилю. Рядом с автономными домами иглами, уходящими в высоту на полкилометра, эта стоэтажка, считавшаяся когда-то верхом модерна, казалась чем-то допотопным. Но несмотря на тесные номера с низкими трехметровыми потолками и отсутствие некоторых удобств, отель пользовался неизменным успехом у пилотов Звёздного Флота. Вероятно, потому он носил столь гордое и звучное название.

Стремг падал с восьмого этажа.

Едва Велеслав ступил на порог отеля, его остановили сотрудники КЭС, Комиссии Экстремальных ситуаций при Малом Совете. Этот орган решал все вопросы в пределах Земли.

Велеслав предъявил удостоверение и поднялся в номер. Там уже работали двое операторов, снимая стереозапись обстановки. Стараясь не мешать им, Велеслав прошел на балкон.

Как он и предполагал, ограда была значительной высоты. Человек, который выпал отсюда, должен был бы сложиться пополам, чтобы его перетянуло наружу. Заслышав сзади шум, Велеслав обернулся — в номере было две симметрично расположенных комнаты, их разделяла лёгкая перегородка с раздвижной дверью посередине. Смежная комната имела аналогичный балкон.

Но не это привлекло его внимание.

Рядом стоял столь же высокий, как и он сам, человек в странном чёрно-голубом костюме и в шлеме, закрывающем лицо. За ним маячили растерянные операторы.

— Прошу вас немедленно удалиться.

— Вот мой пропуск… Код доступа три. И вообще, кто вы такой!? — слегка разозлившись, промолвил Велеслав.

— Я — сотрудник Института… — ответил тот.

Перед глазами Велеслава очутился небольшой диск-голограмма с изображением четырехмерного куба, внутри которого чётко выделялась надпись: сивр-237.

— Но, позвольте!

— Идите, — повторил сивр мягко.

Рассеянно шагая по стариной улице, Велеслав поймал себя на том, что вертит в руках какой-то небольшой плоский предмет. Это был диск, и, вероятно, только что распечатанный. Его Велеслав машинально прихватил в номере покойного Стремга.

«Вот незадача! Видать, операторы засняли… Надо немедленно вернуть! Тем более, что делом занимается сам Институт Времени».

Институт Времени был единственной организацией Земли, неподвластной Большому Совету, — высшему органу управления человечеством. Его основали в 2081 году, сразу после знаменитого эксперимента Караяси. Филиалы Института располагались всюду, где находились более-менее многочисленные поселения землян. На Земле имелось пять таких филиалов. Выглядели они одинаково — чёрная гигантская полусфера, окружённая тройным барьером защитного поля.

Сам Институт ныне размещался на астероиде, превращенном в автономный космический корабль, и точное его местонахождение было, при всей открытости и доступности информации, известно немногим.

Сотрудники Института жили среди обычных людей, но о роде своей службы сообщали разве при крайней необходимости. Устав Института предусматривал частичную амнезию как меру к тем, кто нарушал его.

«Итак, делом занялся Институт. — продолжал размышлять Велеслав, — подбрасывая на ходу диск, — Что это может означать? Только одно. Бедняга Стремг сильно кому-то насолил. И всё-таки трудно представить ситуацию, в которой он мог бы вот так нелепо погибнуть. Хотел бы я глянуть на того хитреца, что попытался бы убить капитана… Но ещё труднее представить себе, как Стремг самостоятельно шагнул вниз…»

— О, будь они неладны! — и Велеслав побежал к электромобилю, который оставил в нескольких сотнях метров позади.

* * *

— Стремг что-то диктовал незадолго до смерти. Вы нашли…

— Всё обыскали — пусто, записей нет в отеле.

— Это абсолютно точно, Стин?

— Да, профессор, я всё осмотрел тщательным образом.

— Кроме сивра диск мог взять только он. До первого нам все равно сейчас не добраться, так что займитесь вторым! — приказал Андерс.

— А я сомневаюсь, что это он. Кража — грубое нарушение Устава Гуманности, и, конечно, парню это хорошо известно. Что же до сивра, профессор — мы с ним познакомимся поближе…

— Стин, выполняйте приказание! — отрезал он.

* * *

Делом, действительно, занялась Служба Времени. Сама почва для тяжких преступлений уже давным-давно исчезла. А убийства были столь редки и противоестественны, что разве сотрудники Института могли должным образом разобраться в ситуации. Только они, странствуя в иных эпохах и веках, предшествующих Эре Гуманного Мира, постоянно сталкивались с преступлениями — большими и малыми, явными и неявными, вольными или случайными.

Специфика работы требовала от сивра необычайной душевной силы. Воспитанные на Уставе Гуманности, эти люди большую часть жизни проводили в путешествиях, где вели сбор информации, соприкасаясь с самыми отвратительными сторонами жизни далёких предков. Работа нередко была сопряжена с известной долей риска, но кто ж из них боялся трудностей? Сивров отличала развитая интуиция — она никогда не подводила, помогая сократить время на анализ того или иного события — и завидная физическая выносливость, в сравнении с которой экзамены космопроходца третьей ступени показались бы детским лепетом.

Отбор сотрудников Институт вёл с особой тщательностью, сиврами становились единицы. Мало знать обычаи и нравы той или иной эпохи, надо иметь немалый талант артиста, чтобы изучить её до подноготной. Лицедейство не проходило даром — вернувшись с задания, сотрудник непременно проходил Службу Генетического Контроля, многочисленные тесты и психологическую реабилитацию.

— Ну, как наш больной, сестра? — сквозь ватную тишину в голову проник чей-то знакомый голос.

— Очень неудачная авария. — ответил этому голосу женский. — Лечение займёт несколько недель. Впрочем, могло быть и хуже.

Велеслав с трудом разлепил веки. Над ним расстилалось голубое-голубое небо — стеклянные потолки только-только вошли в моду. Приподнялся на локте, пытаясь охватить взглядом госпитальную палату, но взор упёрся в чёрно-голубой силуэт. Сивр приблизился к ложу и покатил за собой столик, полный тропической всячины.

«Не иначе, мама принесла?!» — мелькнула у Велеслава мысль.

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше хоть как-то чувствовать! — пытался пошутить Велеслав, — Я попал в аварию?

— Вам её устроили.

— Я не понимаю.

Сивр слабо улыбнулся и подумал, что путешествия в прошлое всё-таки налагают определённый отпечаток.

— Извините, я витиевато выразился. Вчера утром из номера Стремга вы унесли райтер-диск… — сивр знаком прервал Велеслава, который хотел было возразить, — Это, несомненно, произошло случайно. Вы были опечалены смертью капитана и машинально взяли со стола первую попавшуюся вещь. Когда я попросил вас оставить помещение — прихватили диск с собой. Где он?

— Не знаю? Посмотрите в машине!

— Все вещи передали вашей семье. Среди трёх десятков дисков, что у вас были, нужного нам не оказалось. Между тем посторонний даже при тщательном внешнем осмотре вряд ли бы их различил, а проверять содержимое — не было времени. Стремг что-то писал за пару минут до гибели, и это непосредственно связано с его скорой смертью.

— У капитана не было врагов. Да и у кого они ныне есть? — возразил Велеслав сотруднику Института.

— Вы только что вернулись с Сатурна. Во время полета экипаж во всём поддерживал капитана, или были конфликты? — поинтересовался сивр.

— Мы всецело доверяли командиру, многие ходили с ним не первый десяток лет. Для меня — это третий перелёт.

— Что ж, благодарю! — молвил сивр, вставая, и протянул крепкую, слегка смуглую руку, которую Велеслав умудрился как-то неловко пожать, — Постарайтесь быстрее поправиться. Мы ещё встретимся в более приятной обстановке…

Сивр вышел. Велеслав посмотрел ему вслед, и тут внезапно накатившая усталость уложила его на подушки, погружая в сон. Он так и не успел спросить, кто же нарушил Кодекс Гуманности, кто хотел его убить.

А с преступностью было покончено лет шестьдесят назад, когда удалось впервые провести операцию Генетического Контроля. Злой умысел, воплощённый в дело, стал «антикварной» редкостью. Сообщения о случаях, типа Велеславова, вызывали удивление и искреннее возмущение.

Кроме ГК существовал ещё один, самый надёжный способ наказать истинного виновника. Это обеспечивал МАВР, аппарат перемещения во времени. Опыт Караяси открыл путь к созданию базовых моделей МАВРА, первые стационарные аппараты появились уже в 2086 году, и обладали колоссальным потенциалом в сравнении с таймерами — карманными приборами Сотрудников Института.

Достаточно было направить в прошлое наблюдателя — предотвратить преступление он, понятно, не мог, не нарушив первый Закон Времени — ни один преступник в будущем не избежал бы наказания.

А сам постулат Караяси гласил: «Информация, перенесённая из будущего в прошлое, не может повлиять на саму себя».

Прошло ещё несколько десятилетий, прежде чем сформировался штат Института, и был установлен особый Хроно-барьер, дабы какой-нибудь любитель из прошлого не мог бы очутиться в собственном будущем, чтобы какой-нибудь школьник далекого будущего не съездил бы на каникулы к своим прабабушкам. «Двери» существовали только для сивров. Закон также воспрещал всякое перемещение в пределах Эры Гуманного Общества, начиная с 2086 года. Авария имела бы роковые последствия. Риск больше не считался благородным делом, но случались исключения…

Самой важной задачей стало воспитание нового полноценного члена общества и выявление потенциального преступника. Все достижения медицины и техники были отданы решению этой проблемы. Тогда и возникла служба Генетического Контроля…

Участившиеся случаи убийства и самоубийства дали повод Институту объявить о недостаточности принятых мер, но послать наблюдателя, преодолев Хроно-барьер, можно только с санкции Большого Совета.

Сивры страстно желали выявить мерзавцев, но каждый раз Институт получал отказ…

* * *

…Они прилетели в Совет слишком рано, и Андерс, приказав помощнику Стину — не приближаться к нему, занял место в ложе депутатов-наблюдателей.

— Хорошо быть членом Большого Совета! Как бы это сейчас пригодилось! Да, нет! Там повторная комиссия Генетического Контроля.

Уютно устроившись в кресле, Андерс погрузился в воспоминания.

Когда появилась СГК, он был уже взрослым человеком. Даже в самом начале своей нелёгкой деятельности СГК ошибалась редко, но с ним ошиблась… Потом он узнал, что все результаты работы службы автоматически передаются Институту Времени. Ему повезло второй раз.

Как-то раз, вечером, возвратившись домой, Андерс, тогда уже известный нейропсихолог, извлек из приёмника пневмопочты чёрно-голубую пластиковую капсулу с изображением четырёхмерного куба. Там оказалось стандартное предложение — попробовать себя на поприще сотрудника Института: «… Предлагаем Вам посвятить свою жизнь Времени! …Если вы согласны — необходимо явиться в ближайший филиал ИВ. Институт предупреждает — если вы не пройдёте отбор, отрезок Вашей памяти о годах обучения будет заменён на другой…»

— Несколько вычурно, но вполне конкретно, — подумал он тогда.

Конечно, Андерс принял приглашение. Ещё бы!

Он успешнее всех кандидатов прошёл курс подготовки, а его способности к развитию интуиции оказались просто феноменальными. После стандартного курса обучения радиус его логической интуиции составлял почти полминуты.

Голос Учителя был чёток и размерен:

— Вам предстоит пройти последнее Испытание. При благоприятном исходе вы станете полноправным сотрудником Института. Вы будете совершать настоящие прыжки в Прошлое, у вас появятся огромные права, но они ничтожны в сравнении с вашими обязанностями.

— Кандидат номер четырнадцать! Готов?

— Готов!

— Вперёд!

Андерс был семнадцатым по счёту.

…За обрывом расстилалась степь, а за ней высилась стена. Меж стеной и обрывом, похожее на громоздкий обломок скалы, неуклюже паслось чудовище — было ли оно выведено каким-то хитрым биологическим методом, а может, то была только иллюзия — голограмма, этого Андерс не знал, да и не задумывался на этот счёт.

Пальцы левой руки нащупали едва заметные трещины в камне, в правой — он держал излучатель. Андерс уже не менее получаса висел над пропастью, выжидая, когда зелёная тварь отойдет на достаточное расстояние.

Пора! Рывком он перекинул тело через кромку. Ящер приметил добычу сразу, на удивление быстро цератозавр развернулся и прыгнул…

Первая четверть секунды — род, вид, ареал и радиус обитания. Масса, строение, уязвимые точки. Вторая четверть секунды — параметры прыжка. Прицелиться и выстрелить. Ещё раз и ещё…

Он уже не слышал грохота камней, которые увлекла за собой мертвая туша, сиганувшая с обрыва в бездну. Его цель — Стена. Там роботы с арбалетами, но их мало — так, два-три десятка. Уж не великая ли Китайская, больно стреляют часто. Но это не страшно, за Стеною — лес. Все верно, интуиция и в этот раз его не подвела.

Трое ведут, выцеливают! Убрать их с башни!

Андерс взбежал по отвесной десятиметровой стене. Подряд шесть стрел-болтов. Так и есть — китайцы… А до леса — метров тысяча с небольшим. Там змеи и волчьи ямы, а может, что-то посущественней…

— Ну, нет! Меня уже не догнать.

— И ещё, — голос Учителя стал более гулким, — мы оставляем за собой право на одну единственную Неожиданность, неожиданность совсем иного порядка.

Единственную…

* * *

Конец десятого века был богат на крупные исторические свершения. В 986 году по рождестве Христа византийский базилевс Василий Второй проник в Болгарию, и был жестоко бит славянами при проходе Трояновых врат, за что его и прозвали Болгаробойцем.

Год спустя уже германские императоры, чьё уязвленное самолюбие не могло примириться с притязаниями ромеев, воспользовались бедственным положением Византии. Перевалив Альпы, тевтоны вторглись в Южную Италию, но в битве при Стило потерпели сокрушительное поражение. Это на целых тридцать лет отвадило германцев от вероломства, на большее не хватило.

В 988 году шесть тысяч русских наёмников высадилось на побережьи Мраморного моря, киевский князь Владимир помогал тестю усмирить противников, сам же он овладел Корсунью, где тайно крестился. Ещё некоторое время спустя он мочил в Днепре киевлян, а через год именем Христа жгли Великий Новагород и рубали язычников-словен.

Именно в тот злополучный год большой корабль бороздил воды Северной Атлантики. Нос судна венчала голова дракона. Под полосатым жёлто-синим парусом драккар летел по пенящимся волнам. Покрикивали драчливые чайки.

Стремг глянул вверх — берег был близко. По его приказу замерили температуру за бортом. Она существенно понизилась. Течение Лабрадор делало своё дело.

Институт Времени впервые рискнул отправить в экспедицию не одного и не двух, а сразу сорок «норманнов» из числа тех, кто ещё не получил идентификационный номер сотрудника. Студент Андерс стажировался в той же группе. Открыть Америку не через телевизор! Чего может быть проще! В этой части спирали Времени баз у Института ещё не было, и потому, по счастливом окончании плавания, группе Стремга предстояло закрепиться на материке, основав совершенно особую колонию «викингов». Пять лет назад сивры объявились в Гренландии, тут же примкнув к партии Эрика Торвальдсона, прозванного Рыжим.

Умный, упрямый, решительный ярл привечал таких же, как он сам, его знали и по ту сторону Океана, знали и в Исландии, и боялись. Боялись те, кто некогда судил ярла за убийство. Да, Эрик убил насильника, защищая честь сестры, его изгнали — тогда Рыжий вместе с многочисленным семейством перебрался в долины Зеленой земли. Но все его помыслы ныне были обращены на запад, туда, где за манящими туманами по слухам расстилалась новая, неведомая доселе ни одному европейскому государю свободная ничейная страна.

Пока Византия воевала с Болгарией, испугано озираясь на сарацин, на севере зрели куда как более неистовые силы. Вылазки скандинавов вылились в настоящую экспансию. Этельред Второй не заметил надвигающейся бури, за что и был прозван саксами — Неразумным. С легкой руки Горма Старого, а после и Гарольда Синезубого, викинги установили контроль над частью Британских островов, захватили всё западное побережье государства франков. В конце концов Робертинам и Каролингам пришел конец и Гуго Капет сел на престол Карла Великого. Последние монархи франков Лотарь и Людовик Ленивый, по счёту пятый, развели руками уже на том свете.

Но это было только началом, поскольку стоило Харольду — норвежскому конунгу — подмять под себя ярлов, все недовольные централизацией власти ринулись в море. Их манила Исландия, их звала Гренландия, их прихода ждали новые земли.

Капитан Стремг, сивр № 207, пилот первого звёздного класса, вел драккар на соединение с флотилией Лейва, сына Эрика. Он знал, что ничто не в силах помешать им высадиться в Америке.

— Земля! Я вижу землю! — воскликнул вперёдсмотрящий.

Сивры бросились к бортам.

И точно, разрывая дымку тумана, впереди маячил темный утёс.

— Ньюфаундленд? — спросил Стремга студент Андерс.

— Он самый, — радостно подтвердил тот. — Хвала Одину! Мы сделали это!

— Хвала Одину! — как по команде грянули сивры, и туман откликнулся им.

— А вот и наши друзья, — подумал Стремг.

Лейв поспевал раньше них.

— Может, используем моторы, и будем первыми? — озорно предложил Андерс.

— Нет! Ни в коем случае! Пусть это первыми сделают норманны, хотя бы ради исторической справедливости! — Стремг обратил свой отказ в шутку, но давно приметил за этим стажёром опасную склонность к неоправданным авантюрам.

* * *

Приговор Стремга был суров: переподготовка — стажёр склонен к неоправданному риску. Какая бы неожиданность его ни подстерегала в этот раз — он, Андерс, не станет напрасно рисковать. Ах, вот оно что!

…Это был его родной посёлок. Он вылетел на него из пещеры и едва успел сузить зрачки, хотя и предвидел яркое солнце. Ничто не могло его остановить. Он просто не имел права не выполнить задание.

Подключая дальнюю интуицию, Андерс бежал по улице — всё было настоящее. И старенькие полирутиновые домики. И не успевший даже оглянуться старик-пчеловод. И горы, конечно. И Угрюм-скала, под которой они встречались с Аурой. Раньше любили давать такие имена: Аэлита, Аура…

Но ему не туда, ему не туда!

Сознание здесь было ни при чём, снова работала интуиция. Андерс обернулся на запад. По ту сторону ущелья, под Угрюм-скалой белела стройная девичья фигурка. Аура смотрела в сторону поселка, откуда он всегда приходил. Девушка жила в обсерватории вместе с дедом — известным астрофизиком. Но…

Андерс заметил также и другое — по белой громаде скалы, вгрызаясь в известняк, ползли черные трещины. Очень быстро, слишком быстро…

Спасти девушку можно было только форсаж-прыжком, но ведь это означало конец задания.

«Опять всё из-за женщины!»

Много раз потом, уже из чистого любопытства, он пытался вспомнить свои мысли в тот момент. Но, вероятно, ментовайп сделал свое дело на совесть. Андерс помнил ощущения, помнил действия, но не мысли. Может, это и к лучшему.

Он побежал дальше…

И его тут же сняли с Задания.

* * *

Воздушная подушка приятно покачивала тело. Прохладная волна прокатывалась по коже. Велеслав перевернулся на живот, так было несравненно удобнее, и произнёс пару фраз на всеобщем. Тут же в пустоте угла вспыхнул экран — транслировали новости из какого-то Шпицбергенского Центра:

«Мы шли от предположения, что самосознание не наследуется генетически, это всего лишь система, усваиваемой нами по ходу познания информации… „Исток“ проводит с вами несколько сеансов, и в этом процессе взаимодействия вы наделяете программу не только собственной памятью, как структурированным опытом жизни, но всеми чувствами и эмоциями, связанными с тем или иным событием. „Исток-2“ усовершенствован нами настолько, что для электронной структуры не составляет проблемы овладеть исключительно вашим отношением ко всему происходящему.

Когда я только постигал азы нейропсихологии, уже проводились успешные опыты в этом направлении, биотоки мозга удалось легко транслировать на всеобщий язык, а затем и в систему символов, доступную для понимания автомата…»

— Вы позволите? — в дверном проеме обозначился чёрный с ультрамарином силуэт.

— Опять по мою душу? Конечно. Заходите! Хоть какое-то разнообразие. До смерти надоели врачи! — отозвался Велеслав.

— Мне надо уточнить ряд деталей, — молвил сивр и указал ладонью куда-то вниз.

Как гриб после теплого дождичка, из белёсого пола выдвинулось сидение.

— Вот, смотрю. Но никак не возьму в толк, кто это? — Велеслав соскользнул с тренажера и вопросительно глянул на гостя.

— Это профессор Андерс, — ответил сивр, не поворачиваясь к экрану. — Кажется, близкий друг покойного. Впрочем, не ошибусь — они сильно повздорили накануне? Он неассоциированный член Совета и пользуется заслуженным уважением.

— Что-то мне он не слишком нравится, — честно признался Велеслав.

— Первое впечатление обманчиво.

— Если уж мне кто-то не импонирует с первого взгляда — это навсегда. Я редко ошибаюсь и у меня хорошая интуиция.

— Мы тоже, — подтвердил сивр, слегка улыбнувшись, — но случаются роковые ошибки… Может, досмотрим до конца, а после и переговорим?

— Идёт! — согласился Велеслав и добавил звук.

«Вы составляете одно целое, — продолжал тот же голос, — хотя, казалось бы, вся „пуповина“ — это два тоненьких проводка. И вот процесс окончен… Можете спокойно уходить на сотни лет в самые неизведанные космические дали — вы не отстанете от человечества. На Земле остается ваше „Второе Я“, которое зафиксирует и отразит действительность, как если бы вы и не улетали. Вернувшись, вам останется только вступить в обратный контакт с двойником. Представьте, как много выиграет человек?! Увы, хотя мы научились зацикливать биологические процессы старения, жизнь не вечна. Но благодаря системе „Исток-2“ мы устраним это кажущееся противоречие. Я мыслю — значит, я существую!»

— Кстати, неужели у нас такие старые аппараты, чтобы биотоки переводить на машинный язык?

— Нет, — пояснил сивр, — эта задача давно решена. С любой программой, как вы знаете, можно общаться на всеобщем, загвоздка была в том, как перевести биотоки. Ладно. Вы тут смотрите, а на досуге — почитаете вот это.

Сивр поднялся и протянул Велеславу небольшую чёрно-голубую пластиковую капсулу.

— Что это?

— Мне пора. Вскроете — не принимайте скоропалительных решений, — медленно проговорил сивр.

* * *

Выполнение задания, случается, не самое главное, если цена ему чужая жизнь.

Андерс преступил Кодекс Гуманности, но ему повезло в третий раз. Двадцать второй век слыл веком надёжности. Конечно, что-то и здесь ломалось, выходило из строя. Но в Институте это было совершенно, почти исключено. Почти.

Новую память наложили. Он помнил, как провел эти полгода на курорте «Коралловые острова» — это в Тихом Океане. Такие операции, совершенно безболезненные, стали осуществимы, как только люди немного разобрались с понятием Времени и Пространства. Метод аналогий и тектология изучались в третьем классе.

Но прежнюю память Андерсу едва задели. Ментовайп — необычайно сложная штука, а человеческий мозг — во сто крат сложнее. Уж это он, нейропсихолог по образованию, проверил на собственном опыте.

Правда, кое-что важное стёрли, и это были коды различного доступа. Но он не унывал, он придумал «Исток». Сначала — только для себя, а потом…

Институт предупреждал о последствиях, если он по каким-либо причинам не пройдёт отбор, но с тех пор страстное желание отомстить избранным всецело овладело им. Теперь это была главная цель, цель маньяка…

— Очнитесь! Да, очнитесь же, наконец!

— Что? Я же сказал, Стин, не подходи ко мне!

Но зал был уже полон. Начиналось 386-е заседание Большого Совета.

А Стин тоже кое-что помнил. Испытания? Да, и их…

Андерс постарался обучить сообщников приблизительно так, как учили его. Правда, полигона с «призраками» у профессора не было, но ведь и сивры не представляли, что выкачает его гениальный мозг из системы «Исток».

Если нет возможности обучить реально — можно убедить, что испытание успешно пройдено. Андерс давно занимался Теорией Внушений. Он знал — возможности человека беспредельны, он надеялся, что первым залезет на плечи гигантов и сорвёт любой понравившийся плод.

Стин и сейчас нащупывал в кармане комбинезона рукоять пневмопистолета. Сильно сжатый воздух ударил Стремгу в затылок, капитан не успел прийти в себя, как уже лежал на мостовой с расколотым черепом.

Они просчитали на много ходов вперёд, как заправские шахматисты. Стин ждал в соседнем номере, с выходом на тот же злополучный балкон. Он слышал весь разговор капитана и Андерса, он страховал, он был всего лишь исполнителем.

С помощью «Истока-2» преступный ум Андерса обратил мирного космогеолога в сущего дьявола, но значит, не таким уж ангелом был Стин до перевоплощения.

* * *

Андерс в бешенстве вылетел из Совета. Эксперимент разрешили. Более того, сивры получили полномочия расследовать целую сеть преступлений за минувшие три года.

Стин на предельной скорости вёл дисколёт прочь, они вихрем пронеслись над бескрайними заснеженными полями Лапландии, но для созерцания красот у сообщников уже не было времени.

Логика подвела профессора: уверенный, что в пределах эры Гуманного Общества опыты не разрешат, он клял себя теперь, на чём свет стоит — воистину, то был колоссальный удар.

— Пора уходить, Стин. Исток не достанется Институту!

Да, теперь не помогла бы никакая, даже самая тщательная конспирация.

Стин ловко посадил машину на крышу главного корпуса. Киборг-техник деловито похлопал по корпусу и нырнул под дисколёт, где что-то клубилось и капало.

— Базовые аппараты к уничтожению! — приказал Андерс и быстрым шагом направился в лабораторию, Стин машинально козырнул ему уже в спину.

— Прежде всего картотека «вторых я»! Даже если будут прощупывать по биотокам — ничего не найдут.

Излучение коры головного мозга выдало бы его за солдата времён Наполеона. На ещё более дальний прыжок не хватило бы ни сил, ни времени. Иначе — мир обрадовался бы явлению ещё одного языческого бога.

— Египет — вполне подходящее местечко. Ослов и учёных на середину!

Он — учёный, да ещё какой! И его место при императоре…

Оружие и лучевые кассеты, немного урана в особой капсуле, сменная одежда, лодка — там течёт Нил, запас пищи. Собственно, всё!

Он оперировал с таймером покойного Стремга, закладывая в память координаты «двери», когда вбежал Стин:

— Профессор! Сивры уже здесь.

Пришлось рискнуть, полагаясь исключительно на везение, и пробить Барьер. Стин шагнул следом. Пустота за спиной схлопнулась. Андерсу показалось, что его крепко держит в кулаке чья-то гигантская рука, вот она размахнулась… Неимоверная сила швырнула человека в бесконечный звёздный коридор. Мириады новых и сверхновых мчались навстречу с чудовищной скоростью, а он тоже спешил, спешил ускользнуть от могучего Гесперида, пустившего его в этот полёт. Но страх превратился в странное гнетущее полубытие, а оно, совершенно неожиданно, сменилось необычной легкостью. И не понятно, кто это. Ты, иль не ты? Здесь, или всё-таки там? Его словно бы размазало среди искрящихся звездных скоплений, и не было мыслей ни о чём, было только исключительное наслаждение этой невиданной лёгкостью.

* * *

Стин явно не ожидал подобного поворота дел. Оказаться в море, в нескольких километрах от берега? Вот что значит — пользоваться таймером устаревшей конструкции. Наверное, Барьер тоже сыграл свою роль.

Ну, да ладно. Через полчасика, если постараться, можно выбраться и рассчитать местоположение.

— Андерсу, видать, меньше повезло! — решил Стин, когда на его зов откликнулись, разве, чайки. — Размазаться по Времени, как электронная орбиталь, что может быть паршивее.

Стоял полный штиль. На воде качался аварийный контейнер, пара нажатий — и газ с шумом хлынул в отсеки лодки. Открывая клапан второпях, он содрал кусочек кожи с пальца. Еще через пару минут Стин, перегнувшись через надувной бортик, затаскивал к себе нехитрое снаряжение. Наконец, он взялся за раскладные вёсла.

Спустя еще минуту рядом показался плавник. Длинная торпедообразная тень пронеслась под водой. Первая четверть секунда: «Carharodon!»

Большая белая акула!

Вторая четверть секунды: «Двенадцать метров».

Третья четверть: «Бить по глазам!.. Стоп, но это совсем не Средиземное море?»

Стин не ждал ничего хорошего, и тут он был абсолютно прав, ибо помнил слова прежних моряков: «Нет ничего страшнее сarharodon, потому что ни в одном из обитателей моря желание убивать не сочетается с такой великолепной возможностью осуществить это намерение».

Сильнейший удар подбросил лодку в воздух. Стин вылетел из посудины, нырнул, стараясь уйти, как можно глубже. Рука уже сжимала острый, точно бритва, клинок.

Будь хищница поменьше, она бы давно управилась с жертвой, но на каждый промах ей требовалось время, чтобы развернуться.

Будто огромной наждачной бумагой, серой чешуей чудовище сорвало с человека скафандр, казавшийся прежде таким прочным. Располосованная спина дымилась багровой кровью.

Он впервые ощутил себя жалким и беспомощным. Страх, всемогущий страх полностью овладел несчастным, сковывая члены. Но когда акула ухватила-таки Стина за ногу, свободной ступнёй он, что есть силы, ударил рыбину по носу, оттолкнулся от ужасной морды и неожиданно легко достиг поверхности, влача кровавый след, и судорожно, в последний раз хватил раскалённый воздух…

* * *

Когда перекушенное пополам одноногое тело исчезло в мерзкой пасти, сивр-237 щелкнул клавишей и остановил «запись». Рапорт об отставке был составлен им загодя.

— Неладно что-то в Датском королевстве! — вспомнилась ему крылатая фраза.

Затем его ждал серьезный разговор с директором Института, но решение принято — окончательное и бесповоротное. Потом будет курс восстановления при СГК, впрочем, на «Фирму» уже никогда не вернуться. Там есть кому его заменить.

Говорят, ментовайп сладок на вкус, а он с детства любил сладости.

1986

Content

Дмитрий Гаврилов, Владимир Егоров

СИВРы (из цикла «Грядущее Завтра»)