Пенни Джордан

Тайный брак

Глава 1

— Хотите сказать, ваши бабушка и дедушка пожелали быть похороненными здесь, на кладбище у церкви Святой Марии? — послышался бесстрастный мужской голос.

Лицо мужчины оставалось в тени, потому что он стоял спиной к солнечному свету. Все его внимание, казалось, было приковано к женщине, с которой он заговорил.

Она инстинктивно захотела отстраниться, но не смогла этого сделать, так как каблук ее туфли уперся в край надгробия.

— Осторожнее! — воскликнул мужчина и так быстро подошел к ней, что она замерла, словно кролик, испуганный стремительностью охотящегося сокола.

Схватив ее за запястье длинными тонкими загорелыми пальцами, он потянул ее на себя. Когда мужчина оказался ближе, она ощутила мятный аромат его дыхания.

Она не могла пошевелиться, сказать хоть слово или поразмыслить над ситуацией. Ее переполняли эмоции, окатившие раскаленным потоком. Она почувствовала отвращение к себе и постаралась обрести самообладание.

— Отпустите меня, — прошептала она, однако просьба больше походила на мольбу беспомощной жертвы, чем на хладнокровный ответ современной и независимой женщины.

От нее пахло английскими розами и лавандой, она выглядела истинной англичанкой. И даже вела себя как настоящая леди, но только до тех пор, пока он к ней не прикоснулся. А потом в ней заговорили страстность и независимость — характерные черты сицилийского наследия.

Она потребовала отпустить ее.

Чезаре поджал губы, ее слова внезапно пробудили в нем воспоминания. Возникшие в мозгу образы оказались настолько болезненными, что он тут же от них отмахнулся. Он не мог спокойно выносить обрушившиеся на него чувства вины и обиды.

Так зачем же он решил встретиться с ней именно сейчас? Неужели захотел раздразнить ее еще больше, раздуть огонь враждебности, которую она к нему испытывала? Почувствовать себя еще более виноватым?

У Чезаре нет выбора. Он должен думать о благе своей семьи, своего народа, принимать в расчет обязательства. Он не может позволить, чтобы из-за него пострадали люди. Он не останется без наследника, а коммуна — без достойного правителя.

Сердце Чезаре бешено колотилось. Он не подозревал, что при встрече так отреагирует на ее чувственную привлекательность. Подобно высокому вулкану Сицилии, она обладала страстной натурой, но тщательно скрывала ее под маской холодной сдержанности. Увидев ее, Чезаре почувствовал себя очень уязвимым.

Почему она обладала над ним такой властью? В его постели побывало много красивых и чувственных женщин, но романы с ними быстро заканчивались, и Чезаре вынужденно признавал, что так называемые скоротечные удовольствия оставляют в душе лишь пустоту. Ему хотелось более прочных и значимых отношений. Однако он так и не смог серьезно увлечься какой-нибудь женщиной, по-на стоящему ее полюбить и попытаться построить с ней будущее.

Да он и не имел права влюбляться — был обязан следовать традициям предков и думать о благе своего народа.

Понятие долга вдалбливалось ему в голову с детства. Даже после того, как в возрасте шести лет он осиротел, советники только и твердили о положении в обществе, о приличиях, о долге, никто не обращал внимания на его печаль. Подданные без конца посылали представителей, напоминавших об обязанности Чезаре занять место отца. Иностранцам обычаи их общества казались дикими и жестокими, Чезаре делал все что мог, старался ввести реформы, но традиции были непоколебимы. К тому же нельзя было игнорировать мнение Народного совета, члены которого выступали против нововведений. Но он уже не мальчик, теперь последнее слово останется за ним.

Реформы. На мгновение Чезаре задумался о том, действительно ли ему удастся изменить устои закостенелого общества. Сможет ли он исправить ошибки прошлого? Удастся ли ему найти выход из сложившейся ситуации?

Отмахнувшись от тягостных мыслей, он вернулся в настоящее.

— Вы не ответили на мой вопрос, — напомнил он Луизе.

Луизе очень не нравился его категоричный тон.

— Не ответила, — коротко бросила она.

Больше всего ей хотелось, чтобы мужчина перестал расспрашивать ее и рассматривать. Она не собирается распинаться перед этим высокомерным сицилийским аристократом, славившимся своей опасной чувственностью и слишком привлекательной внешностью.

Много веков назад его семья завладела территорией, на которой была построена небольшая сельская церковь. Чезаре — хозяин этой местности, и одному Богу известно, какие еще земли принадлежат ему. Он — покровитель местной культуры, хотя многим было известно, что здесь и по сей день царят феодальные законы.

Чезаре — правитель народа, к которому принадлежит и сама Луиза. Бабушка и дедушка рассказывали ей о том, как тяжко им приходилось в детстве. Они были вынуждены работать на земле, принадлежащей семье человека, который теперь стоит перед ней на этом затаенном, тихом старинном кладбище.

Луиза вздрогнула, посмотрев за безоблачное голубое небо и Этну. В этой местности частенько бывали сильнейшие и неожиданные бури, а она ненавидела непогоду. Они были так же внезапны, как и появление Чезаре.

Чезаре не мог не признать, что Луиза оказалась совсем не такой, какой он ожидал ее увидеть. У нее были нетипичные для уроженки Сицилии пшенично-светлые волосы и сине-зеленые глаза. Она обладала средним ростом, стройной и немного сухощавой фигурой, овальным лицом с высокими скулами. Красавица. Любой мужчина обязательно посмотрит вслед такой женщине.

Его реакция на нее была странной. Он отвернулся, чтобы она не заметила выражения его лица, — он боялся показать свои истинные чувства. В конце концов, Луиза квалифицированный психолог и может заглянуть в душу человеку. Чезаре не хотел открывать свои тайны, а их у него было немало.

Луиза была способна сорвать с него маску притворства, за которой скрывались вина и горе, гордость и боязнь долга. И стыд. Уже более десяти лет он нес бремя стыда. Он пытался загладить свою вину, отправил ей письмо, но ответа так и не получил. Прощения Чезаре не удостоился. В конце концов, чего еще он ожидал? Его поступок не заслуживает снисхождения…

На Луизе было простое голубое платье, на плечах — льняная накидка. Она походила на образованную представительницу среднего класса, приехавшую на остров отдохнуть и поправить здоровье.

Луиза Андерсон. Ее мать была чистокровной сицилийкой, отец — австралийцем сицилийского происхождения. На остров Луиза приехала, чтобы похоронить прах своих предков на этом тихом кладбище.

Чезаре переступал с ноги на ногу и думал о письме, которое лежало во внутреннем кармане его пиджака.

Луиза напряглась, ощущая на себе пристальный взгляд Чезаре. Вот он — представитель семьи Фальконари, которая так жестоко обошлась с ее бабушкой и дедушкой, а также с ней.

Она изумилась, когда священник, которому она писала о желании своих бабушки и дедушки быть похороненными в этом месте, ответил, что необходимо разрешение хозяина земель. Он назвал это обыкновенной формальностью и устроил Луизе встречу с Фальконари.

Она предпочла бы встретиться с ним в оживленном месте, а не на тихом старинном кладбище, где ее одолевали воспоминания о похороненных родственниках. Но слово хозяина — закон. Оглянувшись и убедившись, что никаких препятствий нет, Луиза шагнула назад, желая от него отстраниться. Какой же он все-таки сексуальный… Луиза вздрогнула — она не ожидала увидеть его таким.

Она очень обрадовалась, когда он заговорил и заставил ее отвлечься от неприличных мыслей.

— Ваши бабушка и дедушка оставили Сицилию и уехали в Лондон вскоре после свадьбы. И все же они решили, что их прах должен быть похоронен здесь?

Как властно и высокомерно он говорит о ее предках, словно они по-прежнему его слуги. При мысли об этом у Луизы закипела в жилах кровь.

— Они уехали, потому что здесь не было работы. Они не хотели горбатиться за гроши на землях, принадлежавших вашей семье, как делали их родители. Но Сицилия — их родина.

Чезаре услышал обвинение и вызов в ее голосе.

— Странно, что они поручили эту миссию вам, своей внучке, а не дочери, — произнес он, снова вспомнил о письме в кармане и почувствовал очередной укол вины.

— Моя мать давно живет в Палм-Спрингс со своим вторым мужем, а я всегда жила в Лондоне, — ответила Луиза.

— С бабушкой и дедушкой, — уточнил он, и фраза прозвучала не как вопрос, а как констатация факта.

Неужели Чезаре надеется спровоцировать и разозлить Луизу, и, воспользовавшись ее реакцией, отказать? Но она давно научилась скрывать свои чувства. Ей пришлось, иначе родственники повернулись бы к ней спиной.

— Да, — подтвердила она. — Я стала жить с ними после того, как развелись мои родители.

— Но не сразу после развода?

От его вопроса она содрогнулась всем телом.

— Нет, — ответила Луиза, избегая его взгляда.

— Сначала вы были с отцом. Разве не странный выбор для восемнадцатилетней девушки? Вы предпочли отца матери.

Луиза не стала спрашивать Чезаре, откуда он так много о ней знает. Сельский священник попросил ее рассказать историю своей семьи, когда она обратилась к нему с просьбой о захоронении. Зная привычки сицилийской общины, она не сомневалась, что о ней наводили справки еще и в Лондоне.

Луиза встревожилась, у нее засосало под ложечкой. Она опустила голову, на золотистые волосы упали солнечные лучи, проникающие сквозь густую листву кипарисов.

Да, она была шокирована, потому что ожидала встречи со священником, а не с хозяином земель. Ее желание развернуться и убежать было настолько сильным, что она с трудом сдержала эмоции. Спасаться бегством бессмысленно. Лучше стоять на своем и бросить ему вызов, чтобы, по крайней мере, сохранить чувство собственного достоинства.

Луиза стиснула красивые белые зубы, чтобы не наговорить лишнего. Чезаре незачем знать, что она и ее мать никогда не были близки. Мать Луизы всегда больше волновал очередной любовник или вечеринка, а не разговор с дочерью. На самом деле Луиза крайне редко виделась с ней. Когда та объявила, что уезжает в Палм-Спрингс и начинает новую жизнь, Луиза, по правде говоря, облегченно вздохнула.

Через мгновение Луиза сдержанно ответила:

— Я оканчивала школу в Лондоне в тот год, когда развелись мои родители, поэтому мне было удобнее переехать к отцу. В Лондоне у него была служебная квартира, а моя мать планировала переехать в Палм-Спрингс.

Его вопросы казались Луизе навязчивыми, но она знала, что не должна противодействовать ему, даже если почувствует обиду.

Ей нужно всего лишь получить разрешение высокомерного и неприятного повелителя и выполнить последнюю волю бабушки и дедушки. Сделав это, она сможет продолжить спокойно жить.

Луиза сглотнула — во рту стоял противный горький привкус. Она больше не взбалмошная восемнадцатилетняя девчонка. Она с ненавистью вспоминала те неспокойные годы, когда стала свидетельницей разлада между родителями, для которых дочь впоследствии превратилась в нежелательный довесок. Оба они обзавелись новыми партнерами, а Луиза стала помехой.

Неудивительно, что она была трудным ребенком. Отец постоянно сидел на работе, а Луиза отчаянно пыталась завоевать его любовь. В глубине души она понимала, что он сожалел о женитьбе на ее матери.

Блестящий молодой ученый с потрясающей перспективой, он меньше всего хотел жениться.

Но его заставили взять в жены девушку, беременную от него. Давление на отца оказал старший научный сотрудник Кембриджского университета, чья семья также входила в сицилийскую общину Лондона. Подающий большие надежды отец Луизы был вынужден связать свою судьбу со студенткой, которая, в свою очередь, просто боролась против устаревших традиций.

Луиза не чувствовала себя потомком сицилийцев, но очень хорошо осознавала, что из-за крови, текущей в ее жилах, она лишилась любви отца. Итальянцы, как правило, опекают своих детей и гордятся ими. Луиза же была нежеланным ребенком. Она стала помехой в карьере отца. Сначала она была плачущей и жаждущей внимания малышкой, потом превратилась в неуправляемого подростка. Для ее отца — человека, который хотел путешествовать и наслаждаться свободой, — брак и рождение ребенка оказались катастрофой. Именно потому все попытки Луизы завоевать его внимание и любовь были обречены на провал.

Тем не менее она создала для себя вымышленный мир и в нем была обожаемой дочерью. Она хвасталась идеальными отношениями с отцом перед одноклассницами в престижной школе, куда ее отправила мать. Там учились дочери богатых и знаменитых людей. Луиза представляла своего отца крупным ученым и понимала, что окружающие принимали ее за свою только из-за его заслуг.

Пребывание в подобной конкурентной среде пробуждало в Луизе дурные наклонности. Еще в раннем детстве она поняла, что непослушание позволит ей обратить на себя внимание родителей, и вскоре сознательно стала играть роль плохой девочки.

Отец недолгое время присутствовал в ее жизни, пока его секретарша из офиса в Австралии и по совместительству новая пассия, Мелинда Лорримар, не потребовала от него прекратить общение с дочерью. Мелинде тогда было двадцать семь лет, а Луизе — восемнадцать, обе с самого начала боролись за внимание отца Луизы.

Луиза жутко ревновала отца к Мелинде — гламурной разведенной красотке, которая не желала с ней общаться. Луиза так отчаянно жаждала любви отца, что даже перекрасила волосы в черный цвет, желая быть похожей на Мелинду и ее малолетних дочерей. Черные волосы, вызывающий макияж и откровенная одежда — все ради того, чтобы отец заметил ее. Она верила — однажды родители полюбят ее.

Эта фантазия оказалась опасной и разрушительной, потому что Луиза им была совсем не нужна. Для них она была лишь напоминанием о совершенной ошибке, вынудившей их вступить в брак, которого они не хотели.

— Но, поступив в университет, вы жили с бабушкой и дедушкой, а не с отцом, — проговорил Чезаре. Голос Фальконари вырвал Луизу из прошлого.

Неожиданно на нее нахлынули опасные и острые ощущения. Стоящий перед ней мужчина в дорогой одежде излучал сексуальность и силу. На такого, как он, невозможно не обратить внимания…

Луиза взяла себя в руки, вспомнив, что уже давно перестала быть наивной восемнадцатилетней девушкой.

— Уверена, вы хорошо знаете историю моей семьи, — сказала она. — Наверняка слышали о моем плохом поведении. Будущая жена моего отца решила, что я плохо повлияю на ее дочерей, поэтому меня попросили уехать.

— Он вышвырнул вас из дома. — Слова Чезаре вновь прозвучали как утверждение. И он снова почувствовал себя виноватым.

Десять лет он только и делал, что старался улучшить жизнь народа. Новость о том, что Луиза была вынуждена терпеть безразличие и жестокость собственного отца, усилила угрызения совести. Он никогда не хотел причинить боль Луизе или чем-то навредить ей. Теперь, узнав о последствиях своего поступка, он понял, почему она не ответила на его письмо, в котором он признавал свою вину и умолял ее о прощении.

Луиза почувствовала, как горит ее лицо — то ли от смущения, то ли от возбуждения. Разве это имеет значение? Не имеет, конечно. Большой опыт психологического консультирования семей, испытывающих трудности в отношениях, научил ее тому, как важно прощать ошибки другим людям и продолжать собственный путь.

— Он планировал начать новую жизнь в Австралии. Поэтому продал квартиру в Лондоне. На тот момент я была уже взрослой, мне исполнилось восемнадцать. Я собиралась поступать в университет. Но да, в сущности, он вышвырнул меня из дома.

Итак, Луиза была всеми покинута, а Чезаре в это время находился на другом конце земного шара, искал способы улучшить положение бедных слоев населения, желая искупить свою вину.

Однако нет смысла рассказывать об этом Луизе. Она враждебно воспримет любые его слова.

— И тогда вы переехали к бабушке с дедушкой? — продолжал он. Лучше придерживаться фактов, чем поддаваться опасным эмоциям.

Луиза напряглась сильнее, ее пронзила нервная дрожь. Разве этому человеку недостаточно бед, страданий и унижения, которые он уже успел обрушить на нее? Зачем он заставляет ее вспоминать неприятное прошлое?

Даже сейчас Луиза без боли в сердце не могла думать о том, какой испуганной была и какой одинокой себя чувствовала. Однако бабушка и дедушка спасли ее, подарили ей любовь и заботу, которых она заслуживала.

Живя с ними, она наконец поняла, насколько важно ощущение безопасности, насколько нужен семейный уют. Жизнь Луизы круто изменилась, изменился и ее характер. Вот тогда она и пообещала во что бы то ни стало исполнить пожелание бабушки и дедушки.

— Да.

— Они поступили смело, учитывая…

— Учитывая то, что я сделала? Да, они поступили смело. В местной общине было много людей, готовых критиковать и осуждать их так же, как критиковали и осуждали меня. Я опозорила бабушку и дедушку и могла опозорить общину. Но вы об этом знаете, правда? Вы знаете, как позорно и отвратительно я себя вела и как унизила не только себя, но и их. Мое имя стало синонимом позора, а бабушка и дедушка пострадали из-за меня. Они пострадали, но не бросили меня. И поэтому я стою здесь сейчас и терплю унижение от вас.

Чезаре хотел сказать Луизе, что сожалеет, и попытаться извиниться перед ней, но понимал, что должен сохранять самообладание. На карту поставлено слишком многое. Нравится ему и Луизе или нет, но они оба — часть общества с традиционным укладом, они в нем родились, с ним связана их судьба.

— Вы хотите исполнить обещание, данное старикам, и похоронить их прах здесь? — спросил Чезаре.

— Они всегда этого хотели. И это стало для них самым важным, после того как… После того позора, который я на них навлекла. Захоронение здесь — единственный для них способ вернуться в здешнюю общину и упокоиться с миром у церкви, где их крестили, миропомазали и венчали. Я исполню их волю, даже если мне придется вас умолять.

Чезаре не ожидал от Луизы такой откровенности. Он предвидел ее враждебность, но никак не откровенность. Ему стало не по себе. Пристрастие к современному образу жизни и образованию, желание избавить подданных от закостенелых традиций вновь вспыхнули в нем.

Сейчас перед ним стояла женщина, нанесшая сильнейший удар по системе ценностей его народа, и этот народ наказал ее, стремительно и жестоко.

Чезаре снова вспомнил о письме, лежавшем в кармане, — сейчас оно, словно острый осколок разбитого бокала, врезалось в рану.

Луиза начинала терять самообладание. Подобного не должно было случиться. Она не желает отвечать на вопросы Чезаре и оправдываться перед ним тоже не обязана. Она отблагодарит бабушку и дедушку, и никто, даже этот высокомерный глава сицилийской провинции, чье присутствие провоцирует нежелательный отклик в теле Луизы, ей не помешает. В конце концов, Луизе многое пришлось преодолеть, и она не страшится очередного унижения.

Луиза едва не сошла с ума от шока, стыда и гнева, когда бабушка и дедушка взяли ее в свой дом. Она не могла здраво мыслить, не говоря уже о том, чтобы позаботиться о себе. Оказавшись у них, она практически сразу же забралась в постель и даже не обратила внимание на убранство спальни. Этот дом старики купили после долгих лет труда, когда доходы от ресторана наконец сделали их финансово независимыми. Тогда Луизе хотелось лишь спрятаться от всех. В том числе от себя.

Дом бабушки и дедушки стал для нее убежищем. Старики дали ей то, чего лишили мать и отец. Они любили Луизу, остальные же отвергали и стыдили. Позор. Какое страшное слово для горделивого уроженца Сицилии. Чувства, которые испытывала Луиза, были по-прежнему мучительными. Она никогда не приехала бы сюда, если бы не была должна людям, сделавшим ее жизнь сносной.

— Как вы знаете, я не могу единолично принять решение относительно вашей просьбы. Мэр коммуны… — начал Чезаре.

— Согласится с вашим решением. И вам, и мне об этом отлично известно. В вашей власти удовлетворить просьбу моих бабушки и дедушки. Не отказывайте им — это будет несправедливо и некрасиво. Если вы хотите наказать их за то…

— Таковы традиции нашего общества, — сказал он. — Если один из членов семьи позорит себя, будет опозорена вся семья.

— И вы считаете это справедливым? — презрительно спросила Луиза и, не сдержавшись, язвительно прибавила: — Конечно, вы так считаете.

— В здешней провинции люди живут по правилам и традициям, установленным много веков назад. Конечно, я вижу множество недостатков и, вне сомнения, хочу провести реформы, которые принесут благо моему народу. Но с этим надо быть осторожнее, иначе возникнет недоверие и вражда.

Луиза знала, что Чезаре прав, хотя и не хотела в этом признаваться. Однако она приехала сюда не для того, чтобы обсуждать политику.

— Мои бабушка и дедушка принесли много пользы. Они присылали деньги своим родителям, братьям и сестрам, хотя и не были обязаны это делать. Они нанимали на работу людей из здешней коммуны, когда те приезжали на заработки в Лондон. Они находили им жилье и заботились о них. Делали щедрые пожертвования церкви и занимались благотворительностью. Они заслужили признания и уважения.

Чезаре должен был признать — Луиза очень страстно защищает стариков, он не мог сомневаться в силе ее чувств. Услышав тихий сигнал своего мобильного телефона, он вспомнил о срочных делах. Чезаре не ожидал, что общение с Луизой так затянется. И все же у него остались вопросы.

— Я должен идти. У меня назначена встреча. Тем не менее нам предстоит кое-что обсудить, — произнес он. — Я с вами свяжусь.

Он повернулся, собираясь уйти и оставить Луизу в сомнениях и тревогах. Жестокий поступок человека, который по праву рождения обязан быть безжалостным и гордым. Вероятно, Луизе не следовало ждать от него ничего другого. Возможно, ей нужно облегченно вздохнуть от того, что он наконец уходит.

Через несколько мгновений Чезаре обернулся. Солнечные лучи, проникающие сквозь крону кипарисов, осветили резкие и суровые черты его лица, унаследованные от неистовых воинов-предков — римлян и мавров.

— Вы привезли с собой сына? — спросил он.

Глава 2

Луизе показалось, что она попала в преисподнюю. Следовало предвидеть подобный вопрос. — Да, — кратко ответила она, с трудом справляясь с охватившим ее страхом, от которого стало тошно. Хотя бояться ей нечего. В конце концов, ни для кого не секрет, что она мать-одиночка и у нее девятилетний сын.

— Но вы не привели его сюда. Разве вы разумно поступили, оставив мальчика одного? Ему всего девять лет. Ответственная мать…

— Будучи ответственной матерью, я решила, что моему сыну лучше и безопаснее поехать со мной на Сицилию. Пока мы тут с вами разговариваем, он играет в теннис в детском клубе при отеле. Оливер был очень близок со своим прадедом. Он по нему скучает. Олли бы сильно расстроился, если бы я привела его сюда, на кладбище.

Луиза с трудом сдерживала гнев. За последние полтора года ее отношения с сыном сильно осложнились. Оливер откровенно обвинял ее в том, что у него нет отца, — из-за этого ему приходилось тяжело в школе. Он ругался и дрался со всеми. Недопонимание мучило Луизу, но она не знала, как с этим справиться.

Она сделала бы все, чтобы защитить сына от страданий. Ради того, чтобы обеспечить ему достойное будущее, она работала допоздна и много училась. Единственное, чего не могла дать Луиза Оливеру, — это отца.

Пока был жив дедушка Луизы, он оказывал на Олли благотворное влияние, но уже тогда мальчик начал замыкаться в себе и сердиться на мать за то, что она не рассказывает ему всю правду.

Оливер был умным, учился в престижной школе, на оплату которой уходила большая часть доходов Луизы. Там были и другие дети из неполных семей, но они хотя бы знали своих отцов. Дедушка Луизы очень беспокоился из-за внука, однако понимал, что говорить ему ничего нельзя.

— Нам нужно кое-что обсудить, — повторил Чезаре. — Я приду к вам в отель завтра в одиннадцать и буду ждать в кафе.

Он даже не удосужился спросить, удобно ли Луизе встретиться с ним именно в это время и именно в кафе. Но чего еще она ожидала? Чезаре — воплощение высокомерия, жестокости и гордыни. Очень жаль, что никому не удается поставить на место всемогущего правителя Фальконари.

Луиза увидела, как блеснул полированный черный металл капота отъезжающего лимузина с тонированными стеклами. Она осталась одна.

Идя по тропинке через сады отеля, Чезаре миновал теннисные корты, где обратил внимание на мальчика, только что вышедшего на тренировку в составе группы под руководством одного из тренеров.

Сын Луизы Андерсон. Высокий, хорошо натренированный для своего возраста и совсем непохожий на мать, мальчик обладал оливковым оттенком кожи и темными волосами, что неудивительно, учитывая его сицилийские корни. Он неплохо играл в теннис, был сосредоточен и имел хороший удар слева.

Чезаре посмотрел на часы и ускорил шаг. Ему не хотелось опаздывать на встречу с Луизой. Как всегда, думая о ней, он ощущал знакомое бремя вины и сожаления.

Луиза взглянула на часы. Одиннадцать утра. Ее сын удивился и обрадовался, когда она предложила ему взять еще один урок тенниса.

Усевшись на диван в кафе, Луиза на миг закрыла глаза и подумала о том, как сильно скучает по бабушке и дедушке.

Открыв глаза, она увидела направлявшегося к ней Чезаре Фальконари. Сегодня он был одет небрежнее, но по-прежнему выглядел великолепно. Этакий истинный итальянец в желтовато-коричневом льняном пиджаке, черной футболке и светлых хлопчатобумажных брюках.

Как только Чезаре сел рядом, откуда ни возьмись, появилась официантка, хотя Луиза просидела в кафе уже десять минут, а к ней так никто и не подошел. Чезаре заказал эспрессо, а Луиза — кофе-латте.

— Я видел вашего сына на теннисном корте, — проговорил он.

— Как вы узнали, что он будет на корте? — внезапно встревожилась Луиза, хотя для этого не было причин.

— Мне довелось проходить мимо теннисных кортов, где начиналась тренировка.

— Ну, я надеюсь, что смогу посмотреть, как он играет, если наша встреча не затянется, — произнесла она.

Луиза намеренно ответила именно так, чтобы Чезаре понял, что она не собирается перед ним расшаркиваться.

Официантка принесла кофе и подала его Чезаре с преувеличенным почтением. Луиза почти видела, как она будет пятиться от него, кланяясь.

— Мне нужно обсудить кое-что еще помимо вашей просьбы захоронить прах ваших бабушки и дедушки, — сказал он.

У Луизы чаще забилось сердце, она по-настоящему встревожилась.

— Как раз перед вашим приездом сюда я получил письмо от адвоката вашего деда, где он изложил свои пожелания, которые следует исполнить после его смерти.

— Мой дед написал вам письмо? — У нее пересохло в горле и перехватило дыхание.

— Да. Кажется, у него были определенные опасения по поводу благополучного будущего его правнука. Он решил, что не может доверить вам заботу о сыне, поэтому счел необходимым написать мне.

Луиза изо всех сил пыталась выровнять дыхание и не выдать своего волнения. Ее дедушка действительно беспокоился из-за растущего гнева и негодования, которые мальчик к ней проявлял. Он даже предупредил, что кто-нибудь из сицилийской общины в Лондоне расскажет всю правду о происхождении Олли его одноклассникам.

И все же Луиза испытала сильный шок, узнав о том, что и дедушка пал жертвой многовековых традиций Сицилии.

— Он не имел права так поступать, даже если действовал в интересах Олли, — резко сказала она. — Он знал, как я отношусь к сицилийским обычаям. Ему не следовало обращаться к вам как к покровителю. До чего устаревшие убеждения!

— Хватит! — оборвал ее Чезаре. — Ваш дед не видел во мне покровителя. Он написал мне потому, что был уверен, будто я отец Оливера.

Луиза ощутила такую сильную и внезапную боль, словно с нее содрали кожу. Прошлое обрушилось на нее, напоминая о позоре и унижении, которые она испытала, когда к ней стали относиться как к падшей женщине.

Перед глазами всплыли гневное и презрительное выражение лица отца и злорадно-торжествующая улыбка Мелинды. Ее дедушка побледнел, а бабушка сложила на коленях дрожащие руки. Все, кто был тогда на центральной площади коммуны, слышали, как мэр коммуны назвал Луизу женщиной, опозорившей свою семью.

В тот миг Луиза машинально посмотрела на Чезаре Фальконари, ища поддержки, но он уже отвернулся от нее и поднялся с места, собираясь уйти.

Сейчас Чезаре наблюдал за реакцией Луизы и предпочел бы услышать от нее, что дед оказался прав.

Луиза содрогнулась. Как дедушка мог так с ней поступить? Как он мог предать ее?

Она отчетливо помнила ту ночь, когда плакала в объятиях бабушки, чувствуя себя брошенной и испуганной и выслушивая требования родителей сделать аборт. Она открыла старикам свою тайну: несмотря на то что мэр коммуны обвинил ее в распутстве, на самом деле она вступала в сексуальную связь только с Чезаре Фальконари — главой сицилийской провинции.

Она подняла голову:

— Вам следует знать только то, что Оливер — мой сын. Только мой.

Он признал, что боялся подобного ответа. Поджав губы, он достал из кармана пиджака письмо дедушки Луизы и положил его на стол. Из конверта выпала фотография.

У Луизы перехватило дыхание, как только она увидела ее.

Как необычно она выглядела на старом снимке, сделанном в то лето… Она хотела отдохнуть в кругу семьи и наладить отношения с родителями после развода, а также добиться уважения их новых возлюбленных. Мать Луизы настояла, чтобы все они, включая Мелинду и ее дочерей, присоединились к Луизе и старикам на Сицилии. Сама же она на остров не приехала, так как в то время отдыхала со своим приятелем в Палм-Спрингс.

С самого начала у Луизы не было никаких сомнений относительно мотивов матери устроить совместный отдых. Она хотела в очередной раз показать дочери, насколько та безразлична своему отцу, и продемонстрировать, как важны для него Мелинда и ее дети. Это было очевидно с самого начала. И Луиза по-глупому отреагировала на происходящее. Все получилось согласно ее плану. Луиза изо всех сил старалась привлечь внимание отца. Она знала, что, если станет вести себя плохо, он будет вынужден смотреть на нее. А Мелинда только радовалась.

Луиза съежилась. Она вспомнила, как пыталась не просто подражать ей, сексуальной и такой притягательной. Луиза решила превзойти ее во всем. В то время Мелинда уже успела перекраситься в темно-каштановый цвет и довольно дерзко подстричься. Луиза решила пойти дальше и навести на голове «художественный беспорядок». В результате она переборщила с лаком, и волосы стали похожи на проволоку. На Мелинде было ее любимое облегающее короткое белое платье из джерси и симпатичные сандалии, а Луиза надела чересчур вызывающее черное платье и туфли на шпильках. Лицо ее уродовал слишком яркий макияж.

На этом снимке Луиза выглядела старше своих лет, казалась вызывающе сексуальной и легкодоступной. Она почувствовала, будто в ее сердце воткнули нож. И дело не только в том, что она видела собственную беспомощность, таившуюся за вульгарной чувственностью. Любой человек увидел бы то же самое. Заботливый отец, безусловно, тоже обратил бы на это внимание.

В те дни она сознательно носила провоцирующую одежду, поэтому неудивительно, что практически каждый парень в коммуне предлагал ей заняться сексом. Она выглядела доступной дешевкой и заслуживала подобного обращения. Конечно, бабушка и дедушка пытались переубедить ее и заставить одеваться скромнее, но она их просто игнорировала. Несмотря на попытки стать взрослой, Луиза в душе оставалась ребенком. Ее отправили в школу для девочек, и там она приложила все усилия, чтобы выделиться и стать частью коллектива. Без конца меняя внешность, она хотела спровоцировать отца и заставить его уделять ей внимание. Конечно же он не желал иметь ничего общего с родной дочерью и предпочитал общаться с Мелиндой и двумя ее маленькими дочками.

Ах, какой глупой была Луиза!

— Ты довольно сильно изменилась, — сухо произнес Чезаре, заметив, что она смотрит на фотографию, которую ее дедушка приложил к письму. — Я бы тебя не узнал.

— Тогда мне было восемнадцать, и я хотела…

— Мужского внимания, — закончил он. — Да, я помню.

Луиза почувствовала, как от смущения пылает ее лицо.

— Я хотела завоевать внимание отца, — холодно уточнила она.

Что было Чезаре неприятнее — вызывающий внешний вид Луизы или его собственные воспоминания о прошлом? В тот год, когда он познакомился с ней, ему было двадцать два. Он только-только получил полную власть над провинцией и избавился от советников.

Он искал способ реализовать собственные планы по модернизации и столкнулся с враждебным отношением главы Народного совета к любым реформам. Альдо Барадо, мэр крупнейшей коммуны, где жила Луиза, бывший членом совета, накладывал вето на все предложения, особенно на те, которые касались положения женщин, обязанных подчиняться мужьям и заниматься семейными делами. Он пользовался поддержкой мэров других коммун провинции, поэтому Чезаре пришлось действовать очень осторожно и идти на некоторые уступки ради того, чтобы в будущем достичь своих целей.

Луиза с ее современными взглядами на жизнь сразу же настроила Альдо Барадо против себя. Он приехал в замок Кастелло, где жил Чезаре, через два дня после прибытия Луизы в коммуну и стал рассказывать о дурном влиянии, оказываемом ею на молодых людей, особенно на его единственного сына, который, будучи уже помолвленным, открыто заглядывался на Луизу.

Конечно, Чезаре оставалось только прислушиваться к требованиям мэра и попытаться хоть как-то перевоспитать девушку, которая в открытую попирала правила и традиции, установленные в их обществе.

Однако, как только Чезаре увидел Луизу, одетую ярко и вульгарно, сразу понял, что не сможет себя контролировать. Лишь получив письмо от ее дедушки, он осознал, что прежде слушал всех — мэра Альдо Барадо, отца Луизы, ее будущую мачеху, — но ни разу не выслушал саму Луизу.

Теперь, зная о том, как жестоко она была отвергнута собственными родителями, Чезаре задавался вопросом, как мог оказаться таким недальновидным.

Он снова посмотрел на фотографию. Прежде он был слишком увлечен страхами и эмоциями, которые пробудила в его душе Луиза, и не замечал того, что отчетливо видел теперь. Взгляд восемнадцатилетней Луизы на снимке был несчастным. Прежде Чезаре просто не хотел обращать на это внимания. Сейчас его переполняло чувство вины и гнев.

— Ты считала, что привлечешь внимание отца, если переспишь со мной? — язвительно спросил он.

Он прав. Конечно, он прав. Вызывающее поведение Луизы нисколько не сблизило ее с отцом, а наоборот, отдалило их друг от друга. Воодушевившись доносами Альдо Барадо и Мелинды, отец, который никогда не отличался хладнокровием, тоже стал критиковать дочь.

До чего же наивной дурочкой она была, если думала, что каким-то образом Чезаре материализуется перед ней, желая спасти, и всем скажет, что любит ее и никогда не бросит. Его отказ откровенно продемонстрировал Луизе его настоящие чувства к ней, вернее, их отсутствие.

Повзрослев и набравшись опыта, Луиза поняла, что Чезаре сильно сожалел о том, что уступил страсти и переспал с ней.

Пусть он сейчас врет ей по поводу своих мотивов, но она — обиженная и брошенная им — не будет следовать по этому же пути.

Подняв голову, Луиза собралась с силами и выпалила всю правду:

— Ну, я однозначно не ложилась с тобой в постель только для того, чтобы меня публично унижал мэр коммуны, где жили мои бабушка и дедушка, пока ты держался отчужденно и высокомерно и скрывался в своем замке Кастелло! Мой отец злился на меня за то, что, как он выразился, я оказалась настолько глупа, что поверила, будто такой человек, как Чезаре, захочет от меня чего-то, кроме физической близости. Я опозорила всю семью. Моим бедным бабушке и дедушке пришлось тяжелее всех. Сплетни быстро распространились по коммуне. Пусть меня не забивали камнями, но на меня осуждающе посматривали и шептались за спиной. И все потому, что я была дурой и возомнила, будто люблю тебя, а ты любишь меня.

Она замолчала, стараясь перевести дыхание, наслаждаясь возможностью наконец выговориться.

— Теперь-то я совсем не жалею о том, что ты меня отверг. Наоборот, ты сделал мне одолжение. В конце концов, ты бы все равно меня бросил рано или поздно, ведь правда? Девчонка вроде меня, чьи предки были крепостными твоей семьи, никогда не станет подходящей парой для правителя. Именно об этом сказал моим бабушке и дедушке Альдо Барадо, когда делал за тебя всю грязную работу и требовал нашего отъезда.

— Луиза… — От избытка эмоций у Чезаре пересохло в горле.

Сейчас, как и прежде, он не мог себе позволить поддаться эмоциям. Слишком многое было поставлено на карту. Правильны ли вековые традиции, принятые в провинции, или неправильны, он не может их нарушать.

Чезаре оставалось лишь извиниться и попытаться объясниться. Но зачем? В своем письме дедушка Луизы предупредил, что она его ненавидит. По ее мнению, они уже враги. Чезаре знал — любое сказанное им слово лишь подольет масла в огонь.

Ее дедушка утверждал в письме, что в результате близости с Чезаре Луиза забеременела и родила сына. Такого не должно было случиться, учитывая, что Чезаре принял все меры предосторожности. Но если ребенок действительно от него…

Сердце Чезаре учащенно билось. Он непозволительно сильно разволновался.

«Пусть я не могу оправдать поведение своего деда, сообщившего этому негодяю Фальконари о том, что Оливер его сын, но я сумею защитить свое прошлое и свою жертву», — мрачно подумала Луиза.

— Если ребенок живет среди тех, кто вознаграждает плохое поведение, а примерное игнорирует, он, как правило, предпочитает вести себя плохо. Самое главное для него — добиться нужного результата, — сообщила Луиза.

Добивалась ли она любви Чезаре? Разве она не хотела ее? Она была слишком молода и неопытна, чтобы понять, что такое настоящее чувство. Луиза быстро отмахнулась от этой мысли.

Чезаре был вынужден признать ее правоту.

— И ты, несомненно, вынесла это из личного опыта? — спросил он.

— Да, — кивнула Луиза.

Она не собиралась ни перед кем извиняться за прошлое. Любящие и бескорыстные бабушка и дедушка многому ее научили, их отношение стало бесценным подарком. Луиза знала, что Оливеру очень их не хватает.

— Значит, поэтому ты специализируешься на семейных неурядицах? — уточнил он.

— Да, — ответила она. В конце концов, нет никакого смысла отрицать очевидное. — Мой собственный опыт — негативный и позитивный — позволил мне понять, что я хочу работать именно с этой областью психологии.

— Но, несмотря на это, твой дед считал, что ты не занимаешься сыном, как следует.

Уже слишком поздно сожалеть о неразрешенных проблемах. Оливер давно упрекал мать за отсутствие отца. Мальчик унаследовал черты характера семейства Фальконари. Он был горделив и очень страдал из-за того, что не знал правды.

— Оливер расспрашивает меня о своем отце, — вынужденно призналась она. — Мой дедушка отлично знал, что я расскажу сыну все, как только он станет достаточно взрослым и сможет правильно отреагировать на некоторые факты.

— Под фактами ты подразумеваешь…

— Ты знаешь, о чем я говорю. В конце концов Альдо Барадо постарался сделать их достоянием общественности. Я приехала на Сицилию со своей семьей. Я с тобой спала. По версии мэра, я соблазняла его сына. Отец и мать считали, что я опозорила их, встречаясь с парнями, которые хотели от меня только одного. А потом я стала гоняться за тобой. И они оказались правы — я опозорилась, переспав с тобой. Альдо Барадо не просто хотел, чтобы отец обратил на меня внимание.

Луиза, однако, не собиралась признаваться Чезаре в том, что существовала и другая причина, из-за которой она так навязчиво его преследовала. Даже сейчас она с трудом мирилась со своим невероятным влечением к нему.

Луиза так долго старалась сблизиться с отцом, что почти испугалась, когда впервые влюбилась и испытала сильное сексуальное влечение к Чезаре. Сила ее желания побороть запретную страсть была такой же мощной, как и сама страсть. Сначала Луиза не хотела никаких отношений с Чезаре, но время шло, и она начала понимать, что связь с ним неизбежна.

Как же наивна и уязвима она была! Не замечала ничего вокруг. Отвергала противные ее натуре ухаживания сына мэра коммуны, не понимая, что подобный отказ заденет его самолюбие и ей придется за это поплатиться. В отместку он солгал своему отцу, что Луиза его соблазнила. Его словам поверил и отец Луизы, и ее семья, и даже Чезаре.

Будучи профессиональным психологом, она понимала, как много ограничений, связанных с культурными традициями, приходится терпеть Чезаре. Ей повезло: она отказалась следовать древним устоям и предпочла жить по-своему. Но ведь она по-прежнему связана с прошлым — сын был той ниточкой, которая все еще держала ее. Как и Луиза, Олли жаждет любви своего отца.

Друзья и коллеги советовали Луизе подыскать себе мужчину, который станет для мальчика хорошим образцом для подражания и будет любить и уважать ее саму. Но ни профессиональное самосознание, ни понимание того, что будет лучше, не могли заставить Луизу снова влюбиться. Ни ради сына, ни ради себя самой. По правде говоря, она просто не позволяла себе любить, мужчина мог причинить ей только боль. Когда-то она всецело отдалась Чезаре, а он ее отверг.

— Я пользовался презервативом в ту ночь, когда мы занимались сексом, — сказал он.

Даже сейчас Чезаре отрицал, что приходится отцом Оливеру. Ну и наплевать. Ни Луизе, ни Олли он не нужен, даже если дедушка считал иначе. Сердце Луизы учащенно колотилось. Жаль, что он умер. Иначе он по-прежнему заботился бы о мальчике и наставлял его на путь истинный. Луиза пожалела о том, что когда-то познакомилась с Чезаре. Пожалела о том, что переспала с ним. Но тогда у нее никогда не было бы Олли.

— Я не утверждаю, что ты его отец, — ответила она Чезаре. — Письмо тебе написал мой дед.

— Но если он так сказал… — начал Чезаре.

Луиза прервала его:

— Полагаю, тебе нужно об этом забыть. Оливеру не нужен сомневающийся отец, который его не хочет. А я не собираюсь требовать у тебя признать отцовство. Я не для этого приехала на Сицилию. От тебя мне нужно лишь разрешение на захоронение праха бабушки и дедушки на кладбище церкви Святой Марии.

— Но ты уверена, что родила его от меня?

Зачем он мучает ее? Ведь она только что сказала, что не имеет к Чезаре никаких претензий.

— Единственный человек, с которым я буду обсуждать отцовство Оливера, — это сам Оливер. Это произойдет, когда он будет достаточно взрослым, чтобы смириться со сложившимися обстоятельствами.

— Не проще ли сделать анализ ДНК? — спросил Чезаре.

— Зачем? По-твоему, именно я должна была предложить сделать анализ? Его результаты принесут пользу тебе, а не Олли. Ты, очевидно, вполне уверен, что ребенок не твой.

— Я вполне уверен, что не позволю ребенку, который может оказаться моим, думать, будто я его бросил.

— Я не собираюсь заставлять моего сына делать анализ только ради того, чтобы ты успокоился. На твоем месте я бы просто призналась в нежелании воспитывать сына. Оливер — только мой ребенок.

— По заявлению его покойного прадеда он является и моим. Если это так, то я несу за него ответственность и не стану ее игнорировать. Оливеру не придется расстраиваться или беспокоиться, потому что анализ — достаточно простая процедура. Он даже не поймет, что происходит. У него просто возьмут слюну.

— Нет. — Луиза уже паниковала.

— Ты говорила, как для тебя важно похоронить прах твоих бабушки и дедушки. А мне важно узнать, в самом ли деле Оливер мой сын.

— Это шантаж, — обвиняющее произнесла она. — Ты думаешь, я захочу, чтобы у моего сына был отец, который шантажом добивается своего?

— Я имею полное право знать правду. Твой дед, очевидно, тоже так думал и полагал, что я нужен мальчику. Он сообщил о моем отцовстве не ради того, чтобы Оливер получил деньги и статус, а ради того, чтобы я присутствовал в его жизни. Ты профессиональный психолог, неужели ты готова лишить счастья собственного сына?

— Да тут и лишаться нечего! Он только узнает, что является незаконнорожденным сыном человека, который позволил публично опозорить его мать. Человека, который, без сомнения, надеется на то, что анализ ДНК окажется отрицательным. Даже если ты признаешь Оливера, он еще сильнее будет чувствовать себя ущербным. Обязательно найдется кто-нибудь и здесь, и в Лондоне, кто станет смотреть на него свысока, как на приблудного. Мой сын не будет расплачиваться за мои грехи.

— Ты выносишь суждения, которые не имеют юридической силы. Если выяснится, что Оливер мой сын, то мы снова вернемся к нашему разговору. Но сейчас ты должна понять только одно: я намерен узнать правду о его происхождении.

Луиза понимала, что Чезаре не шутит и обязательно добьется своего. Может быть, лучше сразу согласиться на проведение анализа ДНК?

Она заговорила. Голос ее был хриплым от волнения и гнева.

— Если я соглашусь, то хочу получить гарантии, что ты никогда не сообщишь моему сыну о результатах. Либо ты сделаешь это только с моего разрешения и в моем присутствии.

Чезаре был вынужден признать, что Луиза — очень заботливая мать.

— Хорошо, — подтвердил он. В конце концов, Чезаре меньше всего хотел расстроить мальчика или навредить ему. Прежде чем Луиза озвучила дальнейшие условия, он непринужденно прибавил: — Я все сделаю сам. Как только я получу результаты…

— Не проще ли забыть о письме моего деда? — вставила Луиза, предпринимая последнюю отчаянную попытку повлиять на ситуацию.

Она обещала, что не будет судиться с Чезаре и требовать от него признать отцовство. Но сейчас, когда ее голос дрожал от страха, она злилась на Чезаре и презирала себя.

— Это невозможно, — ответил ей Чезаре.

Глава 3

— Билли выиграл только потому, что его отец наблюдал за ним и подсказывал ему, — жаловался Оливер, потерпев поражение в теннисном матче.

Луиза забрала его из детского клуба и повела ужинать в ресторан.

Она поборола желание обнять и утешить сына. Он считал себя слишком взрослым, чтобы ласкаться к матери. У нее из головы не выходил разговор с Чезаре и его требование сделать анализ ДНК.

Луиза тихонько вздохнула, когда Оливер потянулся к компьютерной игре, и покачала головой:

— Нет, сначала поужинай, Олли. Ты знаешь правила.

— Почему нельзя? — спросил он. — Билли и его отец играют за ужином.

Луиза снова вздохнула и посмотрела туда, где за столиком, склонив головы над небольшим монитором, сидели Билли и его отец.

Чезаре стоял в портретной галерее родового замка Кастелло и рассматривал изображения своих предков. У всех Фальконари рождались сыновья. Отец Чезаре в преклонном возрасте повторно женился на аристократке из Рима, и в результате этого брака на свет появился Чезаре. Оба родителя погибли во время прогулки на паруснике, когда мальчику было шесть лет. С раннего детства Чезаре внушали, что он обязан жениться и произвести на свет очередного наследника Фальконари.

«Таков наш долг перед предками и подданными», — говорил ему отец.

Сейчас Чезаре тридцать один год. Его холостяцкое положение уже стало поводом для сильного беспокойства старейшин Народного совета и мэров коммун провинции. После расставания с Луизой, с которой он впервые в жизни потерял над собой контроль, Чезаре долгое время избегал связей. Он просто боялся снова впасть в безумие. Но вскоре обнаружилось, что даже с самыми красивыми и чувственными женщинами он оставался на удивление холодным. Эмоции его были в узде, в душе образовалась непонятная пустота, и ничто не могло заполнить ее.

Чезаре понимал, что избегает брака из-за Луизы, так как ни одна женщина, кроме нее, не сумела пробудить в нем такие сильные чувства и желания.

Он подошел к собственному портрету, написанному, когда ему был двадцать один год. Последние шесть лет Чезаре привык к мысли, что станет последним Фальконари. Он уже смирился с этим, как вдруг получил письмо от деда Луизы, в котором тот сообщал, что у него есть сын.

Сердце Чезаре тяжело колотилось в груди от внезапных и сильных эмоций. Сын. Его плоть и кровь. Он навсегда связан с этим мальчиком, и невозможно вообразить, что не полюбит его. Чезаре никогда не понимал, по каким причинам отец Луи зы отвергает дочь и всячески пытается обидеть ее. Настоящий отец не может так небрежно относиться к собственному ребенку. Чезаре обязательно станет хорошим отцом, если окажется, что Оливер — его сын. Он очень хотел, чтобы мальчик действительно был рожден от него.

И все же Луиза откровенно выказала свое нежелание иметь с Чезаре что-либо общее.

Луиза…

Он очень хорошо помнил тот день, когда впервые встретил ее. Она шла по пыльной дороге, ведущей из коммуны в замок Кастелло, голова ее была непокрыта, одежда слишком обтягивала стройное тело. Она воплощала собой мятежный дух, излучала неповиновение и страсть. Говорят, она пила пиво из бутылки, смеялась и танцевала на центральной площади, соблазняла молодых мужчин коммуны и бросала вызов их родителям.

Она посмотрела на него таким ясным взглядом и так оценивающе, что поначалу он удивился ее смелости, а затем заинтересовался ею. Ни одна девушка в провинции не решалась отрыто бросать ему вызов.

В душе Чезаре уже тогда пробудились странные чувства. Ему захотелось узнать ее, понять, почему она одета именно так, почему ведет себя подобным образом. Она заинтриговала его, заставила кровь в венах кипеть, нервы — звенеть от напряжения. Все его тело неожиданным образом превратилось в туго натянутую струну, готовую вот-вот лопнуть. Луиза — прекрасная, неподражаемая, неуловимая. Как же она была хороша, как свежа в свете солнечных лучей.

Ее глаза, казалось, обладали какой-то магической силой, а может, это были ее движения… Как бы то ни было, Чезаре попался на удочку прелестницы.

Он спросил, куда она направляется, и Луиза, тряхнув копной темноокрашенных волос, ответила, что ей скучно и она не может дождаться возможности вернуться в Лондон. Он спросил ее, как бы она проводила время, если бы была в Лондоне, и удивился, услышав, что она бы посетила Национальную портретную галерею и стала бы готовиться к поступлению в университет на факультет искусства.

Чезаре пригласил ее в замок Кастелло — посмотреть на портреты его предков. Луиза внезапно покраснела и стала такой милой и по-женски беззащитной, что ему захотелось защищать ее.

— Тебе ничто не угрожает, — заверил он ее. — Даю тебе честное слово.

— Честное слово правителя ценится выше честного слова простого смертного? — неожиданно спросила она и рассмеялась.

Чезаре опешил: ее поведение, как и эмоции, пробудившиеся в душе, поразили его.

Он показал Луизе галерею в замке Кастелло, и она быстро узнала в ней картины, написанные великими мастерами. Она удивила Чезаре, прокомментировав его собственный портрет, созданный современным и своеобразным художником Люсьеном Фрейдом.

— Могу поспорить, Альдо Барадо этот портрет не нравится, — нахально произнесла она, и Чезаре был вынужден с ней согласиться.

— Альдо Барадо хороший человек, — ответил он, защищая мэра. — Я ценю его советы и опыт.

— А его желание держать свой народ, особенно женщин, под гнетом старых традиций? Ты и это ценишь? — съязвила Луиза.

— Не хочу навредить его репутации, но понимаю, что необходимо провести реформы, что я и планирую сделать.

Даже сейчас Чезаре по-прежнему удивлялся, что так быстро и легко проник в душу к Луизе. Уже тогда он почувствовал — она обладает пониманием и состраданием.

Чезаре с самого начала осознавал, что близость между ними неизбежна.

«Я не могу уснуть потому, что еще слишком рано», — уверяла себя Луиза, стоя на балконе двухместного номера, в котором жила вместе с Оливером. Сейчас мальчик крепко спал.

Сады вокруг отеля и бассейны освещались уличными фонарями. Где-то играла музыка. С балкона Луиза видела прогуливающихся влюбленных. Мимо отеля прошла небольшая группа подростков, напоминая Луизе о ее последнем приезде на Сицилию.

Много лет назад она тоже была подростком, и ее жестоко и публично унизили.

Это произошло в середине отпуска. Отец уже три дня не разговаривал с дочерью — ему было стыдно за ее вид и поведение.

Мелинда конечно же постоянно обращала внимание на недостатки Луизы и выставляла себя и других своих дочерей очаровательными и милыми красавицами. Между молодыми женщинами велась негласная война за его расположение. Луиза знала, что эту войну ей суждено проиграть.

В один из дней, стараясь избавиться от неприятного ей сына Барадо, Пьетро, Луиза встретилась с Чезаре. Приглашение посетить замок Кастелло полностью изменило ее жизнь. Она слышала о том, с каким уважением и почти благоговением говорят о Чезаре ее бабушка и дедушка. И вот Луиза решила доказать Мелинде, что сумеет увлечь герцога Фальконари. В восемнадцать она была слишком наивна, чтобы рассуждать здраво. Ей хотелось только одного — завоевать внимание правителя.

К тому времени, когда Луиза поняла, что отношения с ним для нее важнее расположения отца, было уже слишком поздно что-то менять. Она влюбилась в Чезаре. Когда он посещал коммуну, Луиза старалась как можно чаще попадаться ему на глаза. Ей приходилось засиживаться в баре и терпеть нежелательное внимание Пьетро. Она была готова на все, лишь бы расположить к себе Чезаре. Луиза ловила каждое его слово, не обращая внимания на гнев Барато. Компания парней, которые болтались по коммуне вместе с Пьетро, смеялись над ним, потому что Луиза предпочла ему Чезаре.

— Ты дура, — в ярости говорил он ей. — Ты же ему не нужна! Ведь он богач.

Хотя Луиза была готова признать правоту Пьетро, его слова больно ранили. Она была полна решимости доказать всем, что они заблуждаются по поводу Чезаре. Никто не знал, что она частенько «случайно» забредала на территорию замка Кастелло и заглядывала в окна апартаментов хозяина. Ее упорство вознаграждалось, и Чезаре выходил, чтобы с ней погулять, поговорить и посмеяться.

Ей было хорошо с ним. Умный, сильный, красивый, он очаровал ее, покорил. Жизнь приобретала краски только в его присутствии. Только с ним она чувствовала, что существует. Это и есть искреннее преклонение.

В эти редкие, как казалось Луизе, часы она наслаждалась обществом Чезаре, она хотела взять все, что могла, выцедить счастье и радость из каждой минуты, каждой секунды, проведенной с ним. Вдали от него Луиза сгорала в пламени страсти и мечтала о новой встрече, пребывала в тревожном нетерпении.

Прошло немного времени, прежде чем эмоционально незащищенная Луиза убедила себя в том, что Чезаре ответит на ее любовь, а затем сделает своей женой. Однако, к ее разочарованию, он не предпринимал никаких попыток к сближению с ней. Вместо того чтобы принять ее молчаливое приглашение к действию, он стал сторониться ее. Но это не могло объяснить его реакцию на одно событие.

Был знойный день, коммуна праздновала. Чезаре застал Луизу и Пьетро в баре и сильно разозлился. Она решила, что всему причина — ревность.

— Если будешь и дальше так себя вести, погубишь свою репутацию, — сказал ей Чезаре, когда она обвинила его в низменном чувстве. — Именно об этом я беспокоюсь.

— А как насчет Пьетро? — с вызовом спросила она. — Разве он не рискует своей репутацией?

— В этой части света по-разному воспринимается репутация женщины и мужчины, — ответил он.

— Ну, это неправильно. И несправедливо, — возразила Луиза, вложив в слова все переживания, всю ненависть.

Вместо того чтобы давать волю чувствам по поводу несправедливого отношения к женщинам в провинции, она должна была уделить больше внимания предупреждению Чезаре. Но сейчас слишком поздно об этом сожалеть.

Она выставила себя полной дурой, отказавшись поверить в реальное положение вещей. Луиза убедила себя, что Чезаре любит ее так же страстно, как она любит его. Наивно и смешно. Однако она полностью игнорировала разделявшую их пропасть социальных условностей.

Накануне той ночи, когда был зачат их сын, Луи за весь день, точно одержимая, искала встречи с Чезаре. Он был в отъезде по делам. Она надеялась, он придет в коммуну, но он так не появился. Изнывая от желания, она притворилась, будто у нее болит голова, и ушла в свою комнату. Но спать не легла, а отправилась в замок Кастелло. Пробравшись внутрь через открытую дверь кухни, она направилась прямиком в апартаменты хозяина.

Он работал за компьютером, когда Луиза вошла в комнату. Увидев ее, Чезаре немало поразился. Он поднялся со стула. Она побежала к нему и услышала резкие слова:

— Луиза, что ты здесь делаешь? Тебе тут не место.

Вряд ли так может говорить преданный любовник. Но Луизу переполняли эмоции, поэтому она не обратила внимания на его резкость. Чезаре любит и хочет ее, и она готова доказать ему силу своего чувства.

— Я должна была прийти, — сказала она ему. — Я так сильно хочу быть с тобой. Я очень тебя люблю, Чезаре, — подчеркнула она, закрывая за собой дверь и снимая куртку.

Она пристально смотрела в его лицо и старалась воспроизвести сцену из фильма, который видела в Лондоне, где актриса, медленно раздеваясь, шла навстречу главному герою.

Снимать Луизе пришлось не слишком много — простое хлопчатобумажное платье и туфли на низких каблуках. Потом она завела руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик, и хрипло произнесла, глядя на Чезаре в упор:

— Может быть, ты его расстегнешь, Чезаре?

Он тут же заключил ее в объятия, как она и мечтала. Прижавшись к нему, она поцеловала его в подбородок. Неуклюжий, неловкий поцелуй неопытной девушки. Нахлынувшие ощущения взволновали и шокировали Луизу. Чезаре казался ей таким мужественным, необычным и опасным. Но в его объятиях она ощущала себя вполне комфортно, так как верила в его любовь.

— Поцелуй меня, Чезаре, поцелуй меня, — говорила она, тихо постанывая и цепляясь пальцами за его предплечья.

Он попытался ее оттолкнуть:

— Перестань, Луиза. Мы оба знаем, это недопустимо.

Луиза не желала его слушать. Из рассказов подруг она знала, как приятно заниматься любовью с парнем, но сама впервые оказалась в такой ситуации.

Она поцеловала его снова. На этот раз, когда Чезаре попытался разъединить ее руки, которыми она обвила его шею, оба упали на кровать. Луиза почувствовала, как сильно возбужден Чезаре.

Дрожа от волнения и игнорируя протесты, она прижалась к нему всем телом…

Луиза смотрела в темноту. Ей стало тошно от воспоминаний. Насколько же плохо и недопустимо она себя вела.

Ей очень хотелось забыть произошедшее в ту ночь. Но образы были слишком живыми, от них было невозможно избавиться. То, что случилось в роковой час, нельзя отрицать. В конце концов, Оливер — живое доказательство ее близости с Чезаре.

Острое чувство, родившееся тогда в ее душе, не было следствием ликования от того, что она смогла соблазнить привлекательного мужчину. Также оно не было вызвано выпитым вином. Она просто влюбилась в Чезаре, и теперь ей хотелось только одного — быть с ним во что бы то ни стало. Луизе стало наплевать на окружающих, она могла думать только о Чезаре.

Она уверила себя, что и он любит ее. Лежа в его объятиях, Луиза радовалась воплощению сокровенной фантазии. Она доказала всем — и прежде всего самой себе, — что достойна глубокого и искреннего чувства, поклонения. Вон какого мужчину она поймала в сети сладострастия!

Какой же наивной дурочкой она оказалась! Поглощенная обидами на отвергающего ее отца, восемнадцатилетняя Луиза была совсем неопытной в интимных отношениях. Теоретически она знала, что должно произойти, но не подозревала, какой силы наслаждение испытает от близости с Чезаре. Уставшая от пережитых ощущений, она лежала в теплых руках, и ее сердце переполнялось любовью. По глупости она решила, что раз Чезаре не оттолкнул ее, значит, решил ответить на ее чувства.

Луиза боялась остаться с Чезаре на всю ночь. То, что между ними произошло, слишком драгоценно и должно быть сокрыто от глаз и ушей посторонних. Эта тайна принадлежит только им двоим. Луизе казалось, что если кто-то случайно прознает истину, то их с Чезаре отношения опошлятся, чувства замараются, перестанут быть того кристально белого, ослепительного оттенка — именно такими она их видела в своем богатом воображении. Для нее они были святы, неприкосновенны, и она не позволит ни одной грязной лапе коснуться их. Если дома заметят ее отсутствие, разразится скандал. Луиза хотела, чтобы именно Чезаре сообщил ее семье об их отношениях. Она уже воображала, как он, держа ее за руку, объявит родителям и всему свету об их великой любви.

— Я должна идти, — прошептала она Чезаре.

— Да, — согласился он. — Я думаю, тебе пора.

Луиза испытала укол разочарования, когда Чезаре так легко согласился отпустить ее. Он даже не предложил принять вместе душ. Но позже она убедила себя, что у них еще будет много времени и возможностей реализовать все самые безумные фантазии.

Чезаре проводил ее до дороги, ведущей в коммуну. По прошествии стольких лет Луиза понимала, что он поступил так не из желания побыть с ней подольше. Он просто хотел удостовериться, что она покинула территорию замка Кастелло.

Пройдя короткий путь до виллы, где остановилась семья Луизы, она осознала, что впервые в жизни ее мыслями завладел другой человек. Она не думала об отце. Наконец нашелся человек, которому она стала дорога, для которого стала желанна. Все ее мечты сбылись. Чезаре ее любит.

Однако все вышло не так, как рассчитывала Луиза.

Чезаре не появился ни на следующий день, ни после. А потом она узнала, что он улетел в Рим и пробудет там в течение месяца, занимаясь делами семьи.

Сначала Луиза отказывалась верить тому, что возлюбленный мог так просто оставить ее. Она даже пыталась убедить свою семью пробыть в коммуне немного дольше.

Бабушка и дедушка согласились пожить в доме еще какое-то время, и дедушка даже пошел к владельцу арендованной виллы, чтобы обсудить возможность продления их пребывания. Однако прежде чем владелец решил вопрос, к ним явился Альдо Барадо и сообщил, что им лучше всего поскорее исчезнуть.

— Вам здесь больше не рады, — сердито сказал он, затем повернулся к отцу Луизы и жестко произнес: — Ни один отец в нашей коммуне и на всей Сицилии не позволит своей дочери вести себя так, как ведет себя ваша дочь. Она позорит всех нас, но больше всего — своего отца. Вы не смотрите за ней, она без зазрения совести флиртует с молодыми парнями из нашей коммуны и, без сомнения, надеется выскочить за одного из них замуж. — Затем Барадо повернулся к Луизе и посмотрел на нее с холодным гневом: — К счастью, молодые люди прислушались к моим советам. Отныне мы не воспринимаем вас как полноправных членов коммуны.

Не в состоянии смириться с происходящим, Луи за схватила мэра за рукав, пытаясь заставить его замолчать. Он с отвращением отстранился, будто боясь испачкаться от ее прикосновения, но Луиза проигнорировала его реакцию и сказала:

— Чезаре этого не допустит. Он любит меня.

— Наш правитель находится в Риме и пробудет там до тех пор, пока ты не уедешь. Он последовал моему совету и признался, что совершил глупость.

Что касается его любви к тебе… Неужели ты думаешь, что порядочный человек, не говоря уже о представителе великого семейства, когда-нибудь полюбит такую женщину, как ты?

— Он рассказал вам… о нас? — спросила шокированная и обиженная Луиза.

— Конечно, он рассказал мне обо всем.

Произнеся эти слова, мэр развернулся и ушел, не оставив Луизе иного выбора, кроме как вернуться к своей семье. Отец разозлился и дал волю ярости. Он не привык выслушивать критику от кого бы то ни было. Родное дитя опозорило его! Как такое могло случиться?! Выставила его в дурном свете! Снова и снова он повторял, какая Луиза ужасная дочь и не достойна быть членом коммуны.

— Подумать только, сколько времени и денег я на тебя потратил! И чем ты мне отплатила? Я вынужден выслушивать обвинения от человека, едва ли многим отличающегося от козопаса. Боже мой, если об этом узнает кто-нибудь в университете, я стану настоящим посмешищем. И все из-за тебя!

— Дорогой, я ведь предупреждала, чтобы ты ее не баловал, — притворно нежно улыбнулась Мелинда. — Она действительно не заслуживает такого замечательного отца, как ты. Я часто об этом говорила.

На душе Луизы стало совсем тяжело, когда она увидела обиженные взгляды бабушки и дедушки.

Поездка в аэропорт стала настоящим кошмаром. По пути они проезжали через центральную площадь, и жители демонстративно отворачивались, а некоторые молодые люди даже бросали камни в машину.

«Мне уже давно не восемнадцать», — напомнила себе Луиза.

Ей почти двадцать восемь. Она стала высококвалифицированным психологом и ежедневно помогает людям, чьи проблемы намного серьезнее, чем ее.

Сейчас она должна поступать так, как будет лучше для Оливера. И еще ей нужно исполнить волю бабушки и дедушки. Если для получения разрешения на захоронение их праха придется согласиться на проведение анализа ДНК, она сделает это.

Глава 4

Титул и положение открывали перед Чезаре все двери. Он в очередной раз убедился в этом, когда менеджер детского клуба при отеле проводил его на теннисный корт, где только что закончил игру Оливер. Чезаре сказал менеджеру, что в конце недели приедут его племянники и будут брать уроки тенниса, и в общем-то не солгал. Его двоюродная сестра как-то упомянула о том, что ей все труднее находить занятия для сыновей-подростков.

Оливер, сосредоточенный на компьютерной игре, лишь на миг поднял глаза, когда к нему подошел Чезаре и его тень упала на монитор.

Мальчик выглядел настоящим уроженцем Сицилии: кожа оливкового оттенка, копна густых кудрявых волос. «Настоящий Фальконари», — подумал Чезаре, когда Оливер настороженно посмотрел на него.

В кармане пиджака Чезаре лежали результаты анализа ДНК, доказывающие его отцовство. Глядя на мальчика, он опешил от того, насколько сильные чувства привязанности вдруг проснулись в его душе. Ему захотелось сейчас же обнять Оливера и рассказать ему правду.

Нахлынувшие эмоции оказались настолько сильными, что Чезаре замер. Да, он очень счастлив от того, что Оливер его сын, но, как истинный Фальконари, должен проявить сдержанность. К счастью, он имеет некоторый опыт общения с мальчиками возраста Оливера, поэтому успокоился и непринужденно произнес:

— Ты хорошо играл.

— Вы смотрели? — Оливер взглянул на него с гордостью, и Чезаре мысленно поблагодарил дедушку Луизы, который написал ему перед смертью.

«Мальчику нужен отец. Луиза хорошая мать, она его любит и защищает, но у нее не складывались отношения с собственным отцом, и это отражается на Оливере. Ему нужны истинная любовь и отцовское влияние. Я вижу, как он страдает и как мучается Луиза. Вы его отец. Вы обязаны с ним познакомиться. Вы благородны и не отвергнете его.

Речь не о деньгах. У Луизы хорошая работа, и я знаю, что она откажется принять от вас финансовую помощь».

Из разговора с Луизой Чезаре понял только одно — она не захочет принимать от него ничего.

Он испытал облегчение или внушил себе, что ему стало легче, когда вернулся из Рима и узнал об отъезде Луизы. Однако его гордость все-таки была задета, когда ему пришлось подчиниться требованиям мэра коммуны.

Он очень огорчился, услышав краткий стук в дверь и обнаружив на пороге не Луизу, как он надеялся, а мэра. Барадо предупредил его о том, что видел, как Луиза выходила из замка Кастелло, и догадался о произошедшем. Он сказал Чезаре, что если тот хочет быть достойным наследником своих благородных предков, то должен исполнять возложенные на него обязанности и забыть Луизу и ее родственников.

— Это невозможно, — ответил тогда Чезаре. — Ее семья — часть нашей большой общины. Я должен быть благосклонен к ним.

А Луиза? К ней он тоже желал быть благосклонным. Он хотел, чтобы она была в его постели и в его сердце. Чезаре разрывался между страстным желанием к женщине и обязанностями перед своими подданными. Но свое вожделение к Луизе он должен был контролировать, а лучше всего — пресекать. Когда-то он держал эмоции в узде и даже не плакал после смерти родителей. Представителю рода Фальконари не пристало публично демонстрировать чувства.

Чезаре посмотрел в глаза Оливера, так похожие на его собственные. Сердце его сжалось.

— Тебе нравится Сицилия? — спросил он.

— Здесь лучше, чем дома, потому что тепло. Я ненавижу холод. Мои прабабушка и прадедушка родились на Сицилии. Мама хочет похоронить здесь их прах.

Чезаре кивнул.

К ним, размахивая ракеткой, подошел мальчик с мужчиной, видимо отцом.

— Привет, Оливер, — улыбнулся мужчина. — Я вижу, к тебе приехал папа.

Чезаре ждал, что Оливер станет отрицать их родство, но вместо этого почти инстинктивно мальчик придвинулся к Чезаре, и тот по-отцовски положил руку ему на плечо.

«Ему нужны истинная любовь и отцовское влияние. Я вижу, как он страдает и как мучается Луиза…» Чезаре постоянно вспоминал слова дедушки Луизы. Он заучил это короткое письмо наизусть и теперь при малейшем поводе вспоминал его.

Правда ли все это? Оливеру действительно недоставало мужского влияния. Мальчику нужна была твердая рука, чтобы внушить ему уверенность в собственных силах, дать веру в то, что он не одинок, что есть человек, которому небезразлична его судьба. Конечно, у мальчика есть мать, заботливая и любящая, но этого мало.

Именно в такой позе их увидела Луиза — Чезаре держит руку на плече Оливера, а тот, словно греясь в лучах мужского внимания, придвинувшись ближе, склонил голову в сторону отца так, словно собирается встать на носочки и шепнуть какую-то великую тайну ему на ухо. Тайну, которую только Чезаре, и больше никто, достоин знать.

«Странно, — подумала Луиза. — Странно и удивительно видеть его таким». Ее сын выглядел счастливым и умиротворенным, впервые за долгое время. Чезаре казался пораженным и довольным. Как он властно положил руку на плечо Оливера! Будто сам растил его и воспитывал. Ее охватило возмущение. Это не он, а она, Луиза, занималась сыном все эти годы. А где был Чезаре? Бегал за каждой юбкой, вовсе забыв про нее? Хотя чего она хотела? Чезаре никогда не любил ее. Он воспользовался ею, посмеялся и бросил на растерзание жителей коммуны. А те и счастливы — как же, выпала редкая возможность поизмываться над опозоренной девушкой!

Луиза как раз пришла забрать сына после занятий. Она ускорила шаг, ее сердце учащенно заколотилось. Она подскочила к сыну и попыталась убрать с его плеча руку Чезаре.

Отец и сын одновременно повернулись к ней. Изумленная Луиза заметила, что, как только она попыталась отвести Оливера, он еще крепче прижался к Чезаре.

Чезаре, по-прежнему держа руку на плече Оливера, другую положил на ладонь Луизы. От его прикосновения в жилах забурлила кровь.

Луиза попыталась высвободиться, но Чезаре без видимых усилий удерживал ее на месте.

— Я как раз тебя искал, — сказал он. — Нам нужно многое обсудить.

— От тебя мне нужно только разрешение на захоронение праха бабушки и дедушки, — в отчаянии выпалила Луиза.

— Если хотите, приходите завтра посмотреть, как я играю в теннис, — произнес Оливер, и она не могла не заметить, как быстро и легко ее сын сошелся с Чезаре.

— Если Оливер готов, то пора идти на урок фотографии, — произнесла подошедшая к ним симпатичная молодая девушка. Она следила за проживающими в отеле детьми.

Луиза рассердилась, отметив, что ее слова и улыбка предназначались Чезаре. Она также видела, что ее сын не хочет расставаться со своим новым другом. Оливер хмуро посмотрел на мать, когда она осторожно подтолкнула его к девушке, а затем стряхнул ее руку с плеча.

Но тут вмешался Чезаре.

— Нельзя так вести себя с матерью, — спокойно произнес он, обращаясь к Оливеру.

Мальчик выглядел расстроенным и подавленным из-за упрека Чезаре, чье неодобрение было для него гораздо важнее недовольства Луизы.

— Ты не имел права так разговаривать с Оливером, — заявила она, как только Оливер и девушка отошли достаточно далеко. — Он мой сын.

— И мой, — невозмутимо ответил Чезаре. — Я получил результаты анализа. Мое отцовство доказано.

У Луизы екнуло сердце, нахлынули неприятные воспоминания и проснулись старые обиды.

— Я и так это знала, — мрачно пробурчала она.

«Она похожа на маленькую гибкую кошку, которая сердится и шипит, стараясь защититься, — вдруг подумал Чезаре. — Будет ли она, как кошка, мурлыкать от удовольствия, если ее погладить и приласкать?»

При мысли об этом он ощутил непривычно сильное желание. Чезаре был уверен, что давно научился себя сдерживать.

— Нам нужно о многом поговорить, и я считаю, что лучше всего нам с тобой уединиться в замке Кастелло.

— Оливер… — начала Луиза, но Чезаре покачал головой.

— Я уже все решил. За сыном присмотрят до твоего возвращения.

Замок Кастелло. Место зачатия Оливера. Хотя маловероятно, что на этот раз Луиза заглянет в спальню Чезаре. Да ей и не хочется там находиться. Не после того, через что ей пришлось пройти.

— Я не хочу… — начала она, но Чезаре взял ее за руку и вывел в вестибюль отеля. Затем они оказались на улице — там их ждал черный лимузин.

До замка было всего двадцать минут езды. Луиза догадывалась, что Чезаре был, вероятно, заинтересован в этом отеле, поскольку здание было построено на земле, принадлежавшей семье Фальконари.

Пока лимузин проезжал через великолепные сады, разбитые перед фасадом замка Кастелло, Луиза старалась не восхищаться ландшафтом. Это оказалось практически невозможно.

Семья Фальконари жила на острове в течение многих поколений. Ее представители заключали выгодные браки и преумножали свое богатство. Фамилия Фальконари происходила от итальянского слова «сокол». Над главным входом в замок Кастелло красовался герб с изображением величественной птицы, та же фигура была высечена в каменной кладке стен.

«Семейная маркировка частной собственности», — подумала Луиза.

Луиза вздрогнула — ей было не по себе. Она вспомнила, как Чезаре держал мальчика за плечо, как ее сын смотрел на него снизу вверх. У Луизы заныло в груди при мысли о собственном детстве и отношениях с отцом. Она инстинктивно знала, хотя и не желала в этом признаться, что Чезаре будет заботиться о своем сыне. Таковы традиции Сицилии, и Фальконари не станет их нарушать. А что это означает?

Луиза даже думать не хотела об этом. Оливер ее сын. Она его родила, воспитала одна и будет яростно его защищать. Она отдалась Чезаре, будучи неопытной и жаждущей любви и признания девушкой. Теперь, когда все изменилось, она увидела в глазах своего сына желание быть с отцом. Луиза не позволит Чезаре обижать и отвергать Оливера, как когда-то он обидел и отверг его мать.

Машина остановилась перед мраморной лестницей внушительного размера.

«В отсутствии галантности его не упрекнешь», — подумала Луиза, когда Чезаре открыл дверцу автомобиля с ее стороны и повел ее вверх по лестнице, придерживая за локоть.

Да, его внешняя привлекательность и эффектные манеры воодушевляли, но еще неизвестно, что на уме у Чезаре и будет ли он достойным отцом Оливеру.

Сердце Луизы екнуло. Почему она об этом думает? Чезаре не собирается посвящать себя воспитанию сына. И все же Луизе радостно было вспоминать взгляд мальчика, направленный на отца, и ответный взгляд Чезаре.

Главный коридор замка Кастелло был поистине впечатляющим. В нишах возвышались статуи, просторные лестницы поражали великолепием, антикварные столики пестрели вазами с благоухающими цветами, мраморный пол сверкал чистотой. Вокруг царила тишина.

— Сюда, — сказал Луизе Чезаре, указывая на двойные двери, через которые можно было попасть в большие комнаты, оформленные по-королевски — пышно и щедро.

Миновав их, Чезаре вывел Луизу в крытый переход. Вскоре они оказались в закрытом внутреннем дворике с садом, фонтаном и небольшой голубятней с воркующими птицами.

— Это был сад моей матери, — объяснил он Луизе, жестом приглашая ее присесть на один из стульев у стола кованого железа.

— Она умерла, когда ты был маленьким. Об этом мне рассказывала бабушка. — Луизе почему-то показалось важным сказать об этом.

— Да. Мне было шесть. Родители погибли во время прогулки на паруснике.

Вдруг перед ними возникла горничная, словно бы из неоткуда.

— Что ты будешь? — спросил Чезаре. — Может, английский чай?

— Кофе-эспрессо, — ответила Луиза, непроизвольно отметив, что ей придется выпить немало горького лакомства для храбрости, чтобы противостоять Чезаре. — Мои бабушка и дедушка приучили меня пить кофе до того, как я стала разбираться в английском чае. Они говорили, что аромат кофе напоминает о доме, хотя настоящего дома у меня никогда не было. — Она не собиралась признаваться ему в том, что сейчас этот напиток должен помочь ей собраться с силами.

Горничная принесла кофе и тихо ушла.

Чезаре обратился к Луизе:

— Почему ты не разыскала меня, когда узнала, что беременна?

— С какой стати ты об этом спрашиваешь? Ты бы мне не поверил. Особенно после того, как мэр коммуны назвал меня аморальной. Никто не спрашивал меня, от кого я родила. Не задавали вопросов даже бабушка с дедушкой. Только когда Оливер вырос, дедушка спросил меня, не от тебя ли я понесла. Он сказал, что мальчик похож на тебя.

— Но ты знала с самого начала? — спросил он.

— Да.

— Откуда? Почему ты была в этом уверена?

Луизе стало обидно, но она приказала себе сохранять самообладание:

— Не твое дело. И Оливер не должен тебя волновать.

— Он мой сын, и я буду о нем заботиться, я уже говорил это.

— А я уже говорила, что не позволю, чтобы Оливер оказался на положении незаконнорожденного сына. Хотя тебя, могущественного сицилийского правителя, никто не осудит за случайные связи с женщинами. Мой сын не будет расти с ощущением, будто он человек второго сорта, и смотреть, как благосклонно ты относишься к своим законнорожденным детям… — Внезапно Луиза умолкла, понимая, что дала волю эмоциям, и сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить более спокойным тоном: — Я, как никто другой, знаю, что такое жаждать любви родителя, которому ты безразлична, и не позволю, чтобы подобное случилось с Оливером. Твои законнорожденные дети…

— Оливер мой единственный ребенок, — тихо, но твердо произнес Чезаре.

Наступила оглушающая тишина. Луиза поначалу не знала, что сказать.

Оливер его единственный ребенок?

— Почему ты так говоришь? Возможно, сейчас это так, но…

— Других детей у меня не будет. Именно поэтому я намерен официально признать Оливера своим сыном и наследником. Он будет моим единственным ребенком.

Луиза смотрела на Чезаре и жалела о том, что он сидит в полутени и ей плохо видно выражение его лица. Однако Чезаре не сумел сдержаться: судя по тону, ему было трудно сделать подобное признание. Была не просто задета его гордость. Любой мужчина почувствовал бы себя ущербным, делая такое заявление.

Неужели она смягчилась? Сочувствует ему? Как она может так поступать? Да, Луиза и правда сопереживала Чезаре, потому что сама познала вкус мучений. Получается, Чезаре ей по-прежнему небезразличен?

После его признания у нее чаще забилось сердце, Луиза затаила дыхание и насторожилась.

— Ты не можешь знать наверняка, — запротестовала она.

— Я знаю, что говорю. — Чезаре помолчал, а потом произнес отчетливо и бесстрастно: — Шесть лет назад, когда возглавляемый мной благотворительный фонд оказывал помощь за рубежом, я заразился эпидемическим паротитом. К сожалению, я слишком поздно это обнаружил. Результаты медицинского обследования были неутешительными — я стал бесплодным. Будучи единственным наследником Фальконари по мужской линии, я смирился с тем, что наш род прекратится на мне.

В голосе Чезаре слышались едва различимые нотки напряженности. Луиза догадалась, что он сейчас испытывает. Зная сицилийские традиции и гордыню правителя, она легко представляла себе, какой шок он испытал, узнав о своем бесплодии.

— Ты можешь усыновить ребенка, — логично заметила она.

— И тогда мои многочисленные предки перевернутся в могилах. Нет, я этого не сделаю. Исторически мужчины из рода Фальконари признавали своими детей, зачатых от замужних женщин, с которыми у них были романы.

— Я полагаю, ты говоришь о праве первой ночи? — язвительно спросила Луиза.

— Не обязательно. Мои предки не затаскивали женщин в свою постель силой.

Чезаре говорил высокомерно и с презрением, и в очередной раз Луиза непроизвольно признала, до чего тяжело такому человеку, как он, говорить о том, что он не сможет зачать наследника. Словно прочитав ее мысли, он произнес:

— Можешь себе представить, каково мне было осознавать, что я первый мужчина из рода Фальконари, имеющего тысячелетнюю историю, который не может произвести на свет наследника? И если ты в состоянии меня понять, то я прошу тебя представить, как я себя чувствовал, когда получил письмо от твоего деда.

— Ты отказывался ему верить?

Он мрачно на нее посмотрел:

— Наоборот. Я очень хотел ему верить. Я просто не осмеливался, но результаты анализа ДНК подтвердили, что Оливер из рода Фальконари.

— Бабушка и дедушка всегда говорили, что он похож на своего отца, — неохотно призналась Луиза.

— Теперь, я не сомневаюсь, ты понимаешь, почему я хочу официально признать Оливера своим наследником? И надеюсь, ты смиришься с тем, что он будет главным человеком в моей жизни. Оливеру не придется бояться того, что я буду любить кого-то больше, чем его. Я знаю, каково расти без родителей. Ты можешь быть уверена — я стану ему хорошим отцом. Он будет расти в замке Кастелло и…

— Здесь?! — Она в ярости тряхнула головой. — Оливер будет жить со мной.

— Ты уверена в том, что Оливер этого хочет?

— Конечно. Я его мать.

— А я его отец, и у меня есть на него права.

Чезаре почувствовал, как Луиза запаниковала. Он непроизвольно восхитился ею, увидев, что она, словно львица, готовится защищать своего детеныша.

— Я не позволю возить его то сюда, то в Лондон. Это несправедливо. Ему придется разрываться между тобой и мной, — спорила она.

Чезаре молчал.

Луиза заговорила снова:

— Я не принесу Оливера в жертву какой-то глупой традиции. Он еще ребенок и не знает об истории семьи Фальконари.

— Значит, ему пора узнать о своем предназначении.

— На него ляжет слишком большая ответственность. Я не хочу, чтобы он рос как ты.

Наступило молчание.

Луиза не понимала, почему Чезаре ей не возражает. Почему он молчит?

— Тогда, вне сомнения, ты согласишься с тем, что будет лучше всего, если ты останешься здесь. Таким образом, у Оливера будут оба родителя.

— Это невозможно. У меня работа в Лондоне.

— У тебя сын, которому, по мнению твоего деда, нужен отец. Я полагал, Оливер для тебя важнее карьеры.

— Ты говоришь так только потому, что он твой единственный наследник.

Чезаре покачал головой:

— Изначально, получив письмо твоего деда, я относился к Оливеру только как к продолжателю рода. Но, увидев его, я в то же мгновение — еще до получения результатов анализа — полюбил этого мальчика. Не проси у меня объяснений. Я не смогу ничего тебе сказать. Я просто почувствовал к нему любовь и желание защищать его и направлять.

Луиза понимала Чезаре. Она испытала такие же ощущения, когда родила Олли и увидела, как сильно он похож на своего отца.

— Конечно, Оливер для меня важнее работы, — искренне ответила она.

— Самый лучший подарок, который родители могут сделать ребенку, — это позволить ему вырасти в полноценной семье, — произнес Чезаре, не комментируя ее ответ. — Мне кажется, ради того, чтобы Оливер вырос в комфортной атмосфере, оба родителя официально должны быть вместе и жить на Сицилии. Это означает, что мы с тобой обязаны пожениться.

Глава 5

— Пожениться?! — Выкрикнув это слово, Луиза почувствовала, как от шока у нее сдавило горло.

— Я предлагаю тебе наилучшее решение, которое не только позитивно отразится на Оливере, но и разрешит ситуацию с твоей родней. Ты больше не будешь подвергаться негативному влиянию, и твоя репутация очистится.

— Ты хочешь сказать, что я опозорила бабушку и дедушку? — сердито спросила Луиза, стараясь сосредоточиться на словах Чезаре и унять растущую панику.

Разве она может выйти замуж за него? Нет, это неправильно и немыслимо. Но, очевидно, у Чезаре сложилось иное мнение на этот счет, потому что он продолжал:

— В данный момент в коммуне о тебе вспоминают как о молодой женщине, предавшей семью. Согласно нашим традициям, тень твоего позора падает на всех них, включая бабушку, дедушку и Оливера. Официально признав мальчика своим сыном и наследником, я избавлю его от нежелательного внимания, однако память твоих предков так и останется запятнанной. Всегда найдется человек, который постарается напомнить Оливеру о твоем постыдном поведении, что может поставить под сомнение его способность управлять провинцией. Но если я на тебе женюсь и наши отношения станут законными, о неприятностях будет забыто.

В душе Луизы бушевали противоречивые эмоции.

— Если ты станешь моей женой, о твоем прошлом никто и не вспомнит. Оливер сможет жить спокойно, — закончил Чезаре.

Он догадывался, о чем сейчас думает Луиза. Она разрывалась между любовью к сыну и собственной гордыней. Чезаре нахмурился. Общаясь с Луизой, он частенько оказывался застигнутым врасплох. Она и не знала, как часто за прошедшие годы он вспоминал ее и обвинял себя в постигших ее несчастьях. Вне сомнения, он не станет обременять ее своими откровениями. Ведь Луиза так и не ответила на его письмо, в котором он умолял ее о прощении. Она недвусмысленно дала ему понять, что никогда не забудет о его предательстве.

Брак вернет Луизе честное имя, но не освободит Чезаре от греха, который навсегда останется в его душе. Он никогда не забудет содеянного. Много лет назад Чезаре провел ночь с Луизой, а затем отказался от нее, бросил на произвол судьбы. Жители коммуны смеялись над ней, изгнали из своего общества, и во всем был виноват он один. Такое не забывается и не прощается. А теперь Чезаре обнаружил, что у Луизы, оказывается, есть ребенок — сын, зачатый в ту памятную ночь. Оливер — плод их страсти. Столько времени Чезаре жил в неведении — путешествовал, соблазнял красавиц всего мира, общался с важными людьми и не догадывался, что у него есть ребенок. От женщины, которая — единственная — разожгла в нем сильный огонь желания. Только она была способна свести его с ума тогда. И сейчас ничего не изменилось. Луиза по-прежнему вызывала у Чезаре невероятные чувства. Ему хотелось обнимать ее, целовать, ласкать, хотелось показать всему свету, что она принадлежит ему и только ему! Никто не может даже смотреть на нее без его разрешения.

Но, бросив Луизу, Чезаре потерял право решать ее судьбу. И тем не менее он не отпустит ее.

Она хотела отказаться выходить за него замуж, но он не позволит. Оливер — его сын и должен расти на Сицилии, а затем вступить в наследные права Фальконари. Следовало признать, что, если Луиза согласится на предложение, ей придется принести много жертв. Его утешало только то, что уже много лет в ее жизни не было мужчины, которому она могла подарить свою любовь. К счастью, она не искала таких отношений.

— Ты не один раз говорила мне, как важны для тебя Оливер, бабушка и дедушка, — напомнил ей Чезаре. — Теперь у тебя появилась возможность это доказать, согласившись с моим мнением.

Луиза невольно восхитилась, как ловко Чезаре заманил ее в ловушку. Если она откажется выйти за него, то станет злостной эгоисткой, ставящей свои интересы выше блага сына. Да и о последнем желании бабушки и дедушки придется забыть. Однако она уже не та уязвимая восемнадцатилетняя девчонка. Чезаре не может управлять ее жизнью. Оливер — ее сын. Она вернется в отель, забронирует билет на ближайший рейс и улетит в Лондон вместе с мальчиком.

Казалось, Чезаре угадал ее мысли, так как тут же мрачно предупредил:

— Если ты решила сделать поспешные выводы и исчезнуть с Оливером, я советую тебе хорошенько подумать. Мой сын не сможет покинуть остров без моего разрешения.

Луизе стало не по себе. Она знала — Чезаре никогда не бросает слов на ветер. Тем не менее она решилась привести последний довод:

— Ты много говоришь о том, что я должна думать прежде всего об Оливере, но, возможно, тебе следует поступить точно так же. Ведь ты хочешь официально признать его своим сыном. Ты намерен объявить его наследником и поселить в замке Кастелло. Но разве тебя не волнует, какой шок испытает Оливер, узнав правду? Ты же не можешь внезапно вывалить все это ему на голову. Надо выждать время. А вдруг он отвергнет тебя?

— А отвергнуть меня ему поможешь ты? Должен признать, такая месть достойна истинной сицилийки.

— Я никогда бы так не поступила! — воскликнула шокированная Луиза. — Я ни за что не стала бы играть эмоциями сына, чтобы расквитаться с тобой. Он мне слишком дорог.

— Если он действительно так тебе дорог, то ты незамедлительно расскажешь ему обо мне. Оливер очень хочет знать о своем происхождении. Я понял это, как только увидел, как он ко мне тянется. Уверен, он обрадуется, узнав, что я его отец.

Луиза вздохнула и сердито посмотрела на Чезаре, который весь лучился высокомерием.

— Чем раньше он обо всем узнает, тем лучше. К тому же мы собираемся пожениться, и Оливер, как и ты, будет жить со мной, — продолжал Чезаре.

— Ты торопишь события ради своей выгоды, а не для пользы мальчика. Ты так складно вещал о спасении моей репутации и, следовательно, репутации моих бабушки и дедушки, но на самом деле шантажом вынуждаешь меня выйти за тебя.

— Нет. Я просто пытаюсь продемонстрировать тебе преимущества нашего брака для Оливера. Я ставлю интересы сына превыше всего и советую тебе следовать моему примеру.

— Но мы… мы не любим друг друга. Брак должен заключаться по любви, — неуверенно произнесла Луиза.

— Неправда, — тут же парировал Чезаре.

На мгновение сердце Луизы замерло, и ей захотелось кричать от радости. Неужели Чезаре ее все-таки любит?

— Мы оба любим нашего сына, — продолжал он, не замечая ее бурной реакции. — Мы перед ним в долгу и обязаны дать ему любовь, обеспечить стабильное существование. У него должны быть оба родителя, и жить они должны вместе. Ни у тебя, ни у меня, Луиза, не было счастливого детства. Я рано осиротел, а тебя…

— Мой отец меня ненавидел, — резко подытожила она за него.

— Оба твоих родителя от тебя отказались, — кивнул Чезаре. — Знаю, тебе нелегко об этом говорить, Луиза, но ты не единственная, кто понимает, что сильные чувства к ребенку и уважение друг к другу — лучшая основа для брака. Я в этом уверен.

Сердце Луизы снова замерло. Она в очередной раз почувствовала себя восемнадцатилетней девчонкой, беспомощной и безнадежно влюбленной в Чезаре.

— Но, несомненно, мы оба знаем, что такие отношения между нами невозможны.

— Я прекрасно понимаю, что ты ко мне испытываешь, — продолжал Чезаре, вызвав в ее душе бурю противоречивых эмоций. — Ведь ты не ответила на мое письмо.

— Какое письмо? — удивленно спросила она.

Чезаре колебался. Он не хотел обсуждать это, но теперь Луиза станет требовать от него объяснений. Она имела на это полное право.

— Письмо, которое я отправил тебе, когда вернулся из Рима. В нем я извинялся за свое поведение и просил у тебя прощения.

У Луизы пересохло в горле.

— Я не получала никакого письма, — сказала она тихо и хрипло.

— Я отправил его на адрес твоего отца.

Они уставились друг на друга.

— Полагаю, он решил, что я не должна его получить, — наконец произнесла она.

У Чезаре болезненно сжалось сердце.

— Да, думаю, так и было.

Луиза с трудом сдерживала слезы. Чезаре написал ей письмо, а ее отец скрыл это от нее.

«Но это были всего лишь извинения, — напомнила она себе, — ничего более». Чезаре, как воспитанный человек, просто решил вежливо подвести черту под тем, что между ними произошло.

Чезаре отчеканил:

— Мы должны жить настоящим, а не прошлым, Луиза. Мы оба обязаны исполнить свой долг перед нашим ребенком. Его благополучие гораздо важнее наших потребностей. Понимаю, что ты меньше всего хочешь выходить замуж без любви, но ради Оливера я постараюсь стать тебе хорошим мужем, а ему — любящим отцом.

Брак без любви. Эти слова потрясли Луизу. Но она не могла игнорировать или отвергать предложение Чезаре, так как им обоим следовало заботиться об Оливере. Больше всего на свете она желала видеть сына счастливым. И если для этого ей нужно выйти замуж за сицилийца, который ничего к ней не испытывает…

— Ты говоришь, что постараешься быть мне хорошим мужем, но все знают, что жены Фальконари держатся в тени, покорны и послушны. Я не смогу так жить, Чезаре. Помимо всего прочего я хочу, чтобы Олли уважал меня как женщину и признавал наши равные права. — Она умолкла и глубоко вздохнула.

Прежде чем Луиза успела снова заговорить, Чезаре произнес:

— Я с тобой полностью согласен.

— Ты… ты согласен? Но у меня работа. Неужели ты думаешь, я откажусь от карьеры, чтобы стать…

— Матерью Оливера?

— Чтобы стать Фальконари, — поправила его Луиза.

— Нет. Я не стану от тебя этого требовать. Я хочу освободить свой народ от устаревших традиций. Ты со своим опытом психологического консультирования могла бы мне в этом помочь, Луиза. Ты сыграла бы очень важную роль, вместе со мной меняя старый порядок в провинции. Становись на мою сторону.

Изменить старый порядок? Ах да. Как только Чезаре об этом заговорил, она поняла, как сильно ей хочется повлиять на ситуацию на острове.

— Мы не только воспитаем сына, но и улучшим жизнь наших подданных, которые однажды станут подчиняться Оливеру. Я не имею права просить тебя об этом, Луиза, но мне нужна твоя помощь. А тебе необходим я, чтобы воспитывать сына. Соглашайся, и все будет хорошо. Мы станем полноценной семьей. Ни я, ни ты не можем похвастаться беззаботным детством, так пусть хоть Оливер растет в счастье и достатке.

— Просто согласиться? Это невозможно.

— Мы с тобой считали невозможным рождение ребенка после нашей близости, но Оливер все-таки появился на свет.

Луиза потихоньку сдавала позиции. Рядом с Чезаре ей было трудно рассуждать здраво. Честно говоря, ей хотелось быть с ним все время. Но брак без любви…

Пусть Чезаре не любит ее, но зато тепло относится к Олли. Нельзя этого отрицать. Он искренне говорил о том, что мгновенно проникся к мальчику отцовскими чувствами.

Несмотря ни на что, Луиза не собиралась сдаваться без боя.

— Значит, мой позор будет забыт, как только я выйду за тебя замуж. Но обязательно найдется кто-нибудь, кто вспомнит о прошлом. Я всегда охраняла Оливера от разговоров, защищала от сплетен. Как только ты признаешь его своим сыном и мы поженимся, люди начнут перемывать нам кости, и Оливеру будет неприятно слышать откровения о своей матери. Я не могу этого допустить.

— Тебе не придется оберегать его. Когда наш сын будет объявлен наследником, людям придется признать, что в то лето я вел себя неподобающим образом и расстался с тобой, приревновав тебя к парням из коммуны. Я скажу, что просил тебя тогда выйти за меня замуж, то ты отказалась. Ты, как современная девушка, решила устраивать свою жизнь самостоятельно, и мне пришлось тебя отпустить. Как только ты вернулась сюда, мы оба обнаружили, что по-прежнему небезразличны друг другу, поэтому я предложил тебе стать моей женой.

— Ты бы так поступил? — удивленно спросила Луиза, великодушие Чезаре застигло ее врасплох.

— Да, конечно. Будучи твоим мужем, я обязан оберегать твою репутацию.

Ах, несомненно! Он готов защищать не ее, а репутацию жены Фальконари.

— Если бы твой дед был жив, он захотел бы, чтобы ты приняла мое предложение ради собственного блага и блага Оливера.

— Сколько еще ты будешь на меня морально давить? — выпалила Луиза.

— Столько, сколько потребуется, — ответил Чезаре с вызовом. — Есть два способа решить проблему, Луиза. Либо мы спокойно и по-деловому объединяемся в интересах Оливера, либо каждый из нас борется за его внимание и любовь, принося ему эмоциональные потрясения.

— Ты забыл о третьем варианте, — заметила она.

— Каком?

— Ты забываешь, что Оливер твой сын и отпускаешь его со мной в Лондон.

— Этого не будет! — отрезал Чезаре. — Я никогда не прощу себя за то, что спасовал перед Барадо. Он убедил меня в том, что мы с тобой пострадаем, если станет известно о ночи, проведенной вместе, — запальчиво произнес он. — Он видел, как ты выходила из замка Кастелло, и сказал…

— Ты не должен связываться с дешевкой, как он назвал меня, которая соблазняет парней из коммуны.

— Я поступил как слабак. Пренебрег своими обязанностями и позволил другим людям влиять на мои решения. Луиза, ты не можешь лишить нашего сына его наследия. Он имеет право расти, зная преимущества и недостатки положения представителя рода Фальконари. Когда он повзрослеет, сам решит, устраивает его такое наследие или нет. Я прошу тебя стать моей женой ради блага Оливера, но также знаю, что ты достаточно сильна и выдержишь трудности, которые ждут нас в будущем. Неужели ты считаешь, что я действительно поступлю правильно, если отпущу тебя и Оливера? — Чезаре покачал головой. — Вряд ли. Как он будет чувствовать себя и что станет думать о тебе, если ты откажешь ему в праве узнать о его истинном предназначении? Как он отреагирует, когда через много лет правда откроется? Ты действительно готова рискнуть душевным спокойствием мальчика и удерживать его вдали от меня?

Конечно, Луиза не готова так рисковать. Ради сына она согласится даже на брак без любви.

Глубоко вздохнув, она встала и на несколько шагов отошла от Чезаре, оказавшись на залитом солнечным светом участке. Она хотела, чтобы он подался вперед и выскользнул из тени. Луизе нужно было видеть выражение его лица, когда она заговорит.

— Перед тем как я соглашусь выйти за тебя, мне хотелось бы получить определенные гарантии. Но прежде всего конечно же меня интересует благополучие Оливера. Он действительно сердится на меня за то, что я не хочу обсуждать с ним отца. Согласна, ему не хватает мужского влияния и он скучает по своему прадедушке. Однако уж лучше пусть ребенок растет без отца, чем с плохим отцом. Я не отрицаю — ты любишь сына, но совсем не знаешь его. И он не знает тебя. Ты не оправдаешь его идеалистических ожиданий. Олли должен узнать тебя лучше, прежде чем ты расскажешь ему правду.

Как Луиза и надеялась, Чезаре вышел из тени и приблизился к ней. И хотя она обрадовалась тому, что теперь сможет видеть выражение его лица, ей не понравилось, с какой суровостью он посмотрел на нее. Его глаза угрожающе сверкали. Он уставился на нее в упор и высокомерно произнес:

— Я не согласен. Оливер, несомненно, умный мальчик. Он очень похож на меня и быстро обо всем догадается. Чем дольше мы будем скрывать от него наши с тобой отношения, тем вероятнее он начнет думать, будто я не желаю быть его отцом.

Подумав о чувствах сына, Луиза неохотно кивнула:

— Понимаю. Но что мы скажем ему о нашем прошлом?

У Чезаре и на этот вопрос нашелся ответ. Казалось, он уже все продумал.

— Мы скажем ему, что расстались после ссоры. Ты не хотела, чтобы я тебя искал, и вернулась в Лондон, надеясь, что я никогда не узнаю о ребенке.

Луизе хотелось оспорить эту полуправду, но потом она признала, что для мальчика подобное объяснение будет наиболее приемлемым.

— Очень хорошо, — с неохотой согласилась она. — Но пусть он хотя бы сначала с тобой познакомится.

— Я его отец, — произнес Чезаре, — и он признает меня на генном уровне. Чем скорее мы покончим с этим, тем лучше.

— Неужели ты думаешь, что я возьму и вот так просто выложу правду?

— Почему нет? — спросил Чезаре и пренебрежительно пожал плечами. — Я видел, как мальчик на меня реагирует. Ему очень не хватает мужского общения. Ты можешь отбросить логику и поверить, что нас с ним инстинктивно тянет друг к другу?

— До чего ты самонадеян, — запротестовала Луиза. — Оливеру девять лет. Он совсем тебя не знает. Да, он хочет общаться с отцом, но ты должен понять — из-за определенных обстоятельств он создал себе идеальный образ.

— И кто в этом виноват? — спросил он. — Кто скрыл от него правду?

— Я так поступала ради его блага. Дети тоже бывают жестокими, как и взрослые, и даже хуже. Ты действительно считаешь, что я позволила бы ему пройти через то, через что прошла сама? Да, я виновата — нарушила традиции и опозорила семью, но Олли не виноват в том, что родился.

«Она действительно любит мальчика», — подумал Чезаре, услышав, как яростно Луиза защищает сына.

— Мы должны пожениться как можно скорее. Благодаря своим связям я ускорю оформление необходимых документов. Чем быстрее мы с этим покончим, тем легче Оливер адаптируется к новой жизни на острове.

Сердце Луизы сильно и неприятно екнуло. Опасения за Оливера заставили ее на короткое время забыть о браке. Но теперь она наконец осознала неотвратимость предстоящих событий.

— Мы не можем пожениться так скоро, — запротестовала она. — У меня работа и обязательства. У меня дом в Лондоне. Оливер учится в школе. Давай скажем ему все, что необходимо, и мы поедем в Лондон. Вернемся через несколько месяцев.

— Нет. Что бы ты ни задумала, Оливер останется здесь со мной. Я могу на этом настоять, — предупредил Чезаре, когда она сделала попытку поспорить.

Луиза задрожала. Она знала — Чезаре слов на ветер не бросает. Он безжалостен, когда преследует собственные интересы. Точно дикий зверь, он хладнокровно выслеживает добычу, незаметно и тихо подкрадывается, а затем бросается вперед, наносит сокрушительный удар — и вот жертва уже принадлежит ему, лишенная воли, опустошенная и беспомощная. Чезаре всегда был таким. Даже тогда, много лет назад, когда молодость еще бросала на его лицо отблеск наивности, он казался непобедимым воином. От него веяло решимостью, целеустремленностью, жесткостью. Даже фигура его вызывала трепет и иногда — страх. Встретишь такого ночью в лесу — мало не покажется. Возможно, именно за это его и полюбила Луиза. Она-то знала — и больше никто, — что под маской скрываются доброе сердце и чистая душа. Чезаре был способен на хорошие поступки, он был нежен и мягок с ней. Жаль, что она так жестоко ошиблась. Поверила в его ласки, в его красивые слова, а он предал ее, причем на глазах у родни, а затем и всей коммуны.

Но сейчас Луиза — уже не та невинная девочка. Она выросла и может постоять за себя. Без боя она сдаваться не собиралась. Не в этот раз.

— На мне лежат определенные обязанности. Я не могу от них отказаться только ради того, чтобы выйти за тебя замуж.

— Почему бы и нет? Не ты первая, не ты последняя. Мы провели вместе страстную ночь, в результате родился ребенок, — прямо заявил Чезаре. — Мы расстались, но теперь жизнь свела нас снова. В таких условиях ни одна пара не будет ждать пару месяцев, чтобы пожениться. Помимо остального, задержка со свадьбой отрицательно отразится на Оливере. Зная, что когда-то мы с тобой поссорились и расстались, он станет бояться повторения истории.

— О нас пойдут сплетни. — Это был слабый аргумент, но больше она никак не могла противостоять сомнениям и страху. Она просто запаниковала.

Она боялась выходить замуж за Чезаре. Странно. Она давно уже не глупая, безрассудная девушка, без памяти влюбленная в правителя, забывшая о последствиях. Сейчас она взрослая женщина.

— Короче говоря, ты согласна. Как только мы поженимся и все увидят, что мы обыкновенная супружеская пара, воспитывающая ребенка, со сплетнями будет покончено. — Он посмотрел на часы. — Настало время обо всем рассказать Оливеру.

— Он правда мой папа?

Шел двенадцатый час ночи. Оливер лежал в постели в номере отеля и вместо того, чтобы спать, снова и снова задавал Луизе вопросы. Чезаре уже успел объявить ему радостную весть.

— Да, правда, — в очередной раз подтвердила Луиза.

— И теперь мы будем жить здесь? И вы поженитесь?

— Да, но только если ты этого хочешь.

— Ты выйдешь за папу, и мы будем жить все вместе здесь, как настоящая семья? — настаивал Оливер.

— Да, — глухо отозвалась Луиза и напомнила сыну: — Тебя ждут большие перемены, Олли. В Лондоне у тебя остались школьные друзья.

— Я предпочту быть здесь с папой и с тобой. Тем более они всегда меня спрашивают, почему я не знаю, кто мой отец, и подшучивают надо мной. Я рад, что похож на него. Папа Билли, когда увидел нас вместе, сказал, что мы одинаковые. Я больше похож на него, чем на тебя. Почему ты не сказала мне раньше?

— Я ждала, пока ты станешь старше, Олли, — произнесла Луиза.

— Потому что вы поссорились, и он не знал обо мне?

— Да.

Заметив, как Оливер подавляет зевоту, Луиза поняла, что его утомили события прошедшего дня. Выключив лампу, она вышла на небольшой балкон, закрыв за собой дверь, желая дать сыну уснуть.

Наблюдая за Оливером и Чезаре, она была вынуждена признать — против воли, — до чего они похожи не только внешне, но и по характеру и манерами. Но больше всего ее удивило то, что, когда пришло время расставаться и Чезаре обнял сына, Олли, который обычно сторонился ласк, ответил ему.

Так же Чезаре попрощался и с Луизой. Стоя на балконе, наслаждаясь теплым и мягкий вечером, она думала о нежном прикосновении знакомых, почти забытых рук. Чезаре слегка дотронулся до обнаженных плеч Луизы и пожелал спокойной ночи.

Она накинула шаль поверх простого кремового платья, которому было уже года три и которое стало ей велико. Неудивительно. Смерть родных не прошла бесследно. У нее было мало одежды на выход. Луиза просто не нуждалась в ней, так как жила, словно монахиня, в заточении собственных воспоминаний о прошлом, не желая принимать настоящее.

Луиза накрыла ладонями те места на плечах, где только что чувствовались руки Чезаре. Как странно. Он наклонился к ней тогда, а она… Луиза разозлилась на себя. Как все-таки глупо она поступила, закрыв тогда глаза, словно предвкушая поцелуй. Рассердившись, она захотела навсегда вычеркнуть Чезаре из своей жизни.

Луиза вздрогнула, вспомнив его теплое дыхание, ласкавшее ее лицо, нежные поглаживания кончиками пальцев чувствительной кожи, собственное возбуждение и то, как однажды потеряла голову от близости с ним. Единственная причина подобной взбудораженности — слишком буйная реакция на воспоминания о прошлом. Теперь все иначе. Луиза не должна себе позволять опять увлечься Чезаре. Он предал ее, выбросил, точно ненужный хлам. Этого Луиза никогда не забудет — она умеет учиться на своих ошибках. Лучше вообще никого никогда не любить — спокойнее. Да и выбора сейчас у нее не осталось. Луиза должна сосредоточить внимание на сыне. Главное — вырастить Оливера, позаботиться о нем, обеспечить ему надежное будущее. А уж сама она как-нибудь переживет все случившееся. Уже пережила.

Правда, иногда ночами ей становилось грустно. Одиночество угнетало, раскаленными иголками кололо тело, напоминая о заблуждениях и позоре, обрушившемся на нее в таком юном возрасте. Иногда хотелось почувствовать рядом мужскую руку, на которую можно было бы опереться, которая могла бы погладить, приласкать… Ночи, наполненные болезненным одиночеством, и пустые дни, утопавшие в заботах о сыне, — вот все, что знала Луиза за прошедшие годы. Жизнь — жестокая штука.

Чезаре приходил к ней в снах, протягивал руки, звал ее за собой, и она послушно шла. Шла даже против своей воли. Интуиция вела к нему, любовь подталкивала сзади. Они не давали покоя. Луизу охватывало возбуждение и вместе с тем непередаваемый ужас. Ужас перед известными, такими родными и приносящими муку чувствами.

Она вздрогнула, то ли от отвращения к самой себе, то ли от страха. Нет. Ей нечего бояться чувств к Чезаре Фальконари. Она ничего к нему не испытывает. Тогда почему в его присутствии она ощущает мучительное вожделение? Возможно, она просто заблуждается по поводу своей реакции. Ее взволновало естественное желание Оливера и его радость по поводу того, что его родители будут вместе. Но она и Чезаре не станут жить как муж и жена.

Их брак будет обычным деловым соглашением, и они заключат его ради Оливера. Нет, они не станут супругами по-настоящему. Кстати, Луиза этого и не хочет.

Чезаре находился в библиотеке замка Кастелло. Он хмуро изучал документы на столе, которые пришли по факсу сегодняшним вечером. В них были результаты тайного расследования прошлой и настоящей жизни Луизы. Она — мать его ребенка, и вполне естественно, что он хочет знать о ней все.

Отчет о расследовании шокировал Чезаре. Он узнал, что отец отверг Луизу еще до ее рождения, так как считал дочь препятствием на пути удовлетворения собственных амбиций. Он фактически обвинил Луизу в том, что она родилась, и все время сторонился ее, хотя она отчаянно пыталась завоевать его любовь.

Осознав, что пришлось пережить Луизе, Чезаре испытал смешанные чувства гнева, жалости и вины. Он осуждал ее отца за пренебрежительное отношение к собственному ребенку. Он жалел отвергнутую Луизу и чувствовал себя еще более виноватым в том, что стал причиной ее позора и унижения. Почему прежде он не постарался присмотреться к ней внимательнее и понять ее чувства?

Она пришла к нему, желая соединиться с ним, переживая из-за ненависти отца, а Чезаре отказывался поддержать ее. Он тоже отверг ее, испугавшись сильных чувств, которые она в нем пробудила.

Чезаре сглотнул, ощущая на языке горький привкус сожаления. Он гордился тем, что заботится о своем народе, находит время выслушивать проблемы подданных и помогать им. Но он не сумел помочь Луизе, а она нуждалась в его внимании как никто другой.

Его поведение было непростительным и постыдным. Неудивительно, что Луиза настроена к нему так враждебно.

Но их соединил ребенок, и они оба его любят. Чезаре снова посмотрел на отчет. Луиза обладала невероятным мужеством и силой духа, раз, преодолев обиду, унижение и одиночество, сумела выстоять и стать профессиональным психологом. Чезаре восхищался ею. Но она его презирает. И она станет его женой только ради Оливера.

Глава 6

— Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту.

Луиза напряглась, когда Чезаре наклонился к ней, чтобы поцеловать, и слегка коснулся губами ее рта. Это был уже второй поцелуй — сначала церемония проводилась на итальянском языке, затем — на английском.

Они поженились в часовне замка Фальконари — Кастелло. Епископ — троюродный брат Чезаре — приехал из Рима, чтобы обвенчать его с Луизой. К ее удивлению, на свадьбе присутствовали несколько местных сановников, старшая двоюродная сестра Чезаре, Анна-Мария, ее муж и трое сыновей, самый младший из которых был всего на полтора года старше Оливера.

Анна-Мария со своей семьей приехала спустя три дня после того, как Чезаре официально объявил о намерении жениться, и неожиданно, хотя поначалу и неохотно, Луиза признала, что ей очень понравилась легкая в общении женщина. Ее муж был бизнесменом, сама же Анна-Мария не злоупотребляла титулом. Луиза даже согласилась вместе с Оливером сопровождать их на запланированных экскурсиях. Она видела, как хорошо сыну в компании семьи Анны-Марии. Тем более так Луиза могла подольше избегать Чезаре, с которым не хотела оставаться наедине ни на минуту.

Анна-Мария знала лишь официальную версию прошлых отношений Луизы и Чезаре. К счастью, она не задавала лишних вопросов и с радостью приняла Луизу и Оливера.

И только теперь, сполна осознав, что значит стать женой такого могущественного человека, как Чезаре, Луиза признала, насколько сложно ей бы пришлось, если бы Анна-Мария не поддержала ее.

Луиза хотела заключить брак в мэрии и выступала против грандиозных планов Чезаре, но он настаивал на том, что свадьба должна быть пышной, иначе люди станут сплетничать, якобы он стыдится ее. Станут говорить, что Луиза заставила Чезаре жениться на себе, шантажируя его сыном. Эти доводы привели Луизу в неописуемую ярость. Она сердито напомнила Чезаре, что именно он заставил ее согласиться на брак, а не наоборот.

В конце концов Чезаре все равно добился своего, и их свадебная церемония была роскошной. Он считал себя обязанным продемонстрировать свою радость: он недавно обрел сына и добился согласия женщины, родившей ему Оливера, стать его женой.

Чезаре по-прежнему держал ее за руку. Луиза задрожала.

«Я просто сильно перенервничала, — успокаивала она себя. — Это никак не связано с тем, что он сжимает мою ладонь». Ох, неужели Чезаре, который публично унизил ее много лет назад, а теперь женился на ней исключительно ради блага Оливера, касается ее?

Чезаре нахмурился, заметив, как слегка подрагивают мелкие бриллианты и жемчужины на тяжелой кружевной фате Луизы. Она выглядела спокойной и уверенной. Она никоим образом не показывала ему, что нуждается в поддержке. И все же Чезаре, заметившему ее трепет, вдруг захотелось придвинуться к ней ближе. Потому что теперь она его жена, и он обязан защищать ее всегда. Таковы семейные традиции.

Чезаре хмурился, внимательнее присматриваясь к Луизе, пока епископ произносил заключительные слова. Накануне церемонии по просьбе Чезаре ей прислали несколько свадебных нарядов из итальянских домов моды. Она выбрала кремовое платье, сдержанное и элегантное, с высоким воротом и длинными рукавами. Вроде бы простое, но в нем Луиза выглядела величественно и гордо. По настоянию двоюродной сестры Чезаре Луиза надела длинную кружевную фату, расшитую драгоценными камнями и эмблемами семьи Фальконари. Фата, много лет назад сшитая местными монахинями, передавалась из поколения в поколение и когда-то принадлежала его матери. Сначала Луиза отказывалась надевать такую дорогую и старинную вещь, чем вызвала гнев Чезаре, но потом передумала, решив, что Оливер должен видеть, как его мать — пусть всего лишь легкой прозрачной тканью — демонстрирует наследие Фальконари.

Луиза также согласилась, правда с огромной неохотой, надеть и фамильную тиару, которую он ей преподнес, и дорогое обручальное кольцо.

Указательным пальцем Чезаре поглаживал украшение на пальце Луизы. Ее кожа была мягкой и гладкой, пальцы — длинными и тонкими, а ногти были покрыты светло-розовым лаком. Словно из ниоткуда перед глазами возник образ из прошлого. Он вспомнил, как пальцы Луизы с темно-фиолетовым лаком на ногтях ласкали его тело, пробуждая в нем сильнейшее желание.

Он попытался отмахнуться от нежелательных мыслей, но все оказалось напрасно. В ту ночь Чезаре злился на себя за то, что потерял голову и поддался чарам Луизы. Он ничего не мог с собой поделать, ее ласки пробуждали в нем невероятное вожделение. И в ту ночь, когда обоих захватила безумная страсть, был зачат Оливер, ради которого они только что вступили в брак.

От прикосновения Чезаре к ее руке по телу Луизы пробежала дрожь. Ощущение его горячей кожи сильно потрясло ее, точно яркая вспышка молнии в небе. Молния. Луиза всегда опасалась грозовых штормов. Во время одного из них испуганная маленькая девочка бежала к отцу, ища у него утешения, но он лишь разозлился на нее. До сих пор Луиза боялась непогоды и собственного бессилия перед стихией, но на самом деле ею владел иной страх — страх перед гневом и нелюбовью отца.

Но чего же ей опасаться сейчас?

«Все в порядке», — подумала она, но отдернула руку, избегая физического контакта с Чезаре и желая скрыть предательскую дрожь.

Она трепетала той ночью, когда был зачат Оливер, трепетала от желания, страсти и шока. Сила нахлынувших ощущений поражала, сбивала с ног. Но после Луизе пришлось биться в конвульсиях унижения и стыда, которым ее подверг Чезаре. Однако это больше никогда не повторится. С прошлым покончено.

Луиза заставила себя сосредоточиться на настоящем. Небольшая часовня была заполнена сановниками, на присутствии которых настоял Чезаре. Они стали свидетелями их бракосочетания. Все было устроено так, как хотел правитель. В воздухе витал приятный запах ладана. Органист заиграл хорал, напоминая о том, что новобрачным пора идти к выходу.

Луиза думала, что до сих пор чувствует себя плохо только потому, что сегодня утром, испытывая крайнее волнение, не позавтракала как следует, а перед свадебной церемонией по настоянию Анны-Марии выпила бокал шампанского. Дрожь в теле не имела никакого отношения к тому, что ей и Чезаре предстоит идти по проходу часовни так близко друг к другу.

Однако на сегодня ее мучения еще не закончены. Впереди официальный прием, устроенный в величественных и элегантных залах замка Кастелло, оформленных в стиле барокко. Попасть в них можно, миновав длинный роскошный коридор с блестящим полом и величественными статуями, который соединялся с часовней.

— Теперь ты Фальконари, мама.

Подошедший к ней Оливер широко улыбался. Луиза была рада, что сын одобряет их брак. За прошедшие несколько дней мальчик сильно изменился, чувствовал себя увереннее и много радовался. У Луизы становилось тепло на душе всякий раз, когда она смотрела на него. Ради его благополучия она была готова на любую жертву. Правда, замечая крепкую связь, так быстро возникшую между Оливером и Чезаре, она чувствовала противный укол обиды. Но осуждать за это Чезаре она не имеет права. Она боялась и того, что он станет чрезмерно баловать сына, и того, что он будет с ним чересчур холоден и сдержан. К удивлению Луизы, и немного к огорчению, Чезаре инстинктивно знал, как следует общаться с мальчиком.

И вот теперь, когда ее сын умчался прочь, чтобы присоединиться к детям Анны-Марии, Луиза почувствовала себя очень одинокой. Жаль, рядом нет бабушки и дедушки. Позднее, на этой же неделе, должна состояться официальная церемония захоронения их праха на кладбище у церкви Святой Марии.

Луиза напряглась всем телом, когда увидела направлявшегося к ней мэра коммуны. Альдо Барадо. Тот самый человек, который сказал, что Чезаре не должен никогда больше видеться с Луизой. Несколько лет назад он громче и настойчивее всех заявлял, что она недостойна жить в их почтенном обществе. Сейчас Барадо был не в восторге от перспективы выражения своего почтения супруге Фальконари. Ему было уже под семьдесят.

Чезаре, беседуя с одним из советников о перспективах развития школ, постоянно отвлекался на молодую жену. Почему? Потому что он чувствовал себя обязанным защищать ее. Потому что теперь он осознавал, как сильно она страдала, и чувствовал себя виноватым в том, что осуждал ее, хоть и совсем недолго. Потому что, будучи матерью его сына, она должна пользоваться всевозможной поддержкой на людях. Потому что он с гордостью называет Луизу своей женой, зная, какой сильной и смелой она себя проявила.

Да, именно поэтому. Но не только. В глубине души Чезаре очень сильно хотел быть рядом с Луизой. Возможно, несколько лет назад его душа уступила логике и правилам, которые вдалбливались в его голову с раннего детства. Он не захотел понять, что прежде Луиза выдавала себя не за того человека, каким была на самом деле.

Казалось, Луиза инстинктивно знала, как вести себя в подобном обществе. Чезаре наблюдал за ней, пока она беседовала с гостями, выслушивала их не перебивая. Казалось, ей и в самом деле были интересны их беседы. На лицах приглашенных играла довольная улыбка, затем Луиза отходила, чтобы уделить внимание всем присутствующим. Она легко и свободно скользила среди толпы, с готовностью выражала всем симпатию, угождала, сверкала глазами. Как же она была хороша! Настоящая волшебница. Такая жена, как она, — подарок для человека положения Чезаре. Дерзкая восемнадцатилетняя девчонка, презиравшая правила, какой когда-то была Луиза, повзрослела и изменилась. Луиза стала красивой и уверенной в себе женщиной.

Заметив Альдо Барадо, Чезаре извинился перед своим собеседником и направился к жене. Для него настала пора защитить ее и сына.

Неужели Луиза оказалась настолько глупой, что испытала облегчение, когда Чезаре внезапно материализовался рядом за несколько секунд до того, как к ним подошел Барадо? Луиза язвительно усмехнулась про себя. Если она рада появлению мужа, то совершает большую ошибку. Несколько лет назад Чезаре и Альдо были заодно, они вместе выступили против нее.

Облегчение быстро сменилось волнением и возбуждением, когда Чезаре обнял ее за талию и привлек к себе, застигнув своим неожиданным жестом врасплох. Более того, в инстинктивной попытке отстраниться от него она каким-то образом лишь сильнее прижалась к твердому плечу, словно слабая и влюбленная дурочка, жаждущая оказаться в сильных объятиях. Разве ей недостаточно того, что Чезаре шантажом заставил ее вступить в брак? А теперь он смотрит на нее с обожанием — как будто в зале нет никого, кроме них, — и хочет защитить.

Прикосновения Чезаре были ей приятны. Луиза вдруг с гневом и страхом осознала, что хочет большего. Хочет ощутить его руки на своих руках, ногах, бедрах… Ощущения кружили ей голову. Перед глазами сверкали яркие круги, цветастые платья женщин слились в один сплошной хоровод…

Луиза ненавидела себя за то, что не может отвести от мужа взгляда и вынуждена стать его сообщницей в спектакле под названием «обожающие друг друга супруги». Луиза прекрасно знала — Чезаре просто старается обмануть гостей, сыграть на их любопытстве, и это было самым отвратительным в ее истории. Он никогда не признается, что женился на ней ради сына. Несмотря на все это, Луиза попала под чары Чезаре, и вырваться не представлялось возможным. Пришлось подстраиваться.

Луиза была потрясена до глубины души, когда по ее телу распространился жаркий трепет. Она не в первый раз испытывала подобные ощущения рядом с Чезаре. Луиза насторожилась, по спине пробежал холодок, но было уже слишком поздно отрицать очевидное. Она снова почувствовала себя восемнадцатилетней девушкой, стоящей на площади с бабушкой и дедушкой и наблюдающей, как Чезаре вышагивает взад-вперед и разговаривает со своим народом. Впервые в жизни ее внимание не было сосредоточено на отце. Тогда незнакомые эмоции пробудились у нее в душе.

Луиза не смогла сдержать предательски сорвавшегося с губ вздоха. Она так старалась забыть тот момент, словно его никогда не случалось в ее жизни. Она отчаянно пыталась забыть Чезаре, но не смогла. И вот теперь правда всплыла наружу, заставив Луизу страшиться самой себя. На мгновение она вновь превратилась в прежнюю взволнованную и безрассудную молодуху, которую влечет к красивому мужчине. Ну и что? На ее месте так отреагировала бы любая женщина. Чезаре вовсе не романтический герой, которого она — наивная и влюбленная — возвела на пьедестал.

— Моя любимая жена.

Голос Чезаре вернул ее в реальность. Луиза инстинктивно напряглась, когда он протянул руку и привлек ее к себе, крепче обняв за талию.

«Он просто играет роль идеального супруга», — подумала она.

Она так остро реагирует на его прикосновения только потому, что ненавидит обман и хорошо подыгрывает Чезаре. Но совсем не обязательно заострять внимание на таких интимных жестах, незачем изображать мужа-защитника и мужа-любовника. Луиза конечно же ничуть не размякла из-за близости Чезаре и нисколько не взволновалась, когда их тела соприкоснулись. Ох, эта дрожь сведет ее с ума!

Чезаре отчетливо видел, как беспомощно Луиза сопротивляется реакции своего тела. Несколько лет назад она дрожала точно так же, как сейчас, но тогда не пыталась скрыть ликования, вызванного его простыми движениями. Складывалось ощущение, что она была бессильна контролировать чувственный отклик на его близость и откровенно этим наслаждалась. Прежде Луиза сама провоцировала Чезаре, побуждая ею овладеть.

Почему сейчас он чувствует настолько сильное возбуждение при виде ее бесплодных попыток успокоиться? Неужели Луиза так сильно разволновалась только из-за того, что он слегка обнял ее за талию? А с ним-то что случилось? Кровь в венах кипела, щеки горели, глаза сверкали бешеным огнем. Чезаре уже давно не наивный мальчик и умеет контролировать собственные потребности. Замечая вожделение женщины, он мастерски обольщал ее и брал все, что хотел. С Луизой же было по-другому. Сейчас у него есть более важные дела, на которых следует сосредоточиться. Например, Чезаре должен подумать об Оливере и его будущем. Народ провинции должен принять его сына и жену.

— Простите меня, Альдо, — обратился он к мэру. — Признаюсь, я с трудом расстаюсь с Луизой теперь, когда мы нашли друг друга после стольких лет разлуки.

Произнеся эти слова, Чезаре подумал о том, насколько они правдивы. Он не позволит Луизе пропасть из его поля зрения, иначе она бросит все и исчезнет, прихватив с собой сына.

Голос Чезаре был добрым и мягким, взгляд нежным и печальным. Он обнимал жену так, словно не собирался отпускать никогда. Луиза признала, что он ведет себя точно обычный счастливый молодожен, завоевавший наконец возлюбленную. Но, вне сомнения, все его жесты притворны, а слова — лживы. Луиза и не ждала от него искренних чувств. Нет. Конечно нет. Она могла думать только о прошлом и о том, как с ней обошелся Чезаре.

Если бы их не разделяли мрачные дни, наполненные мукой и слезами, возможно, сейчас, встретившись с Чезаре вновь, она бы… согласилась добровольно? Какие забавные мысли приходят ей в голову. Но единственная причина их брака — Оливер. Не будь его, Чезаре не захотел бы на ней жениться, у него не было бы никаких оснований притворяться и изображать заботу и понимание.

— Не могу не сказать, что удивлен, — ответил Альдо Барадо, потом неохотно прибавил: — Нет никаких сомнений в том, что мальчик — ваш сын.

— В этом и правда никто не сомневается, — согласился Чезаре.

В его голосе послышались стальные нотки, отчего у Луизы екнуло сердце. На мгновение она поверила, что Чезаре искренне старается ее защитить.

— Моя жена оказалась по-настоящему снисходительна. Она позволила мне наверстать упущенное время и понять, что в прошлом я ошибался в своих суждениях, — продолжал Чезаре. — Она поняла меня и простила. Уверен, она будет так же щедра по отношению к другим.

Луиза пораженно округлила глаза, слушая их разговор. Она не питала никаких иллюзий по поводу того, как к ней относится Барадо. Он был единственным, кто распускал сплетни и создал Луизе еще больше проблем, когда она переехала в Лондон и стала жить в сицилийской общине. Ей не нужно было становиться дипломированным психологом, чтобы догадаться — Альдо вовсе не намеревался извиняться перед ней за прошлое. Все было совсем не так.

— Я очень счастливый человек, — продолжал Чезаре. — Могу с гордостью сказать, что для меня честь иметь такую жену, а сын — настоящий дар.

— Вам повезло, — согласился мэр.

— Позже, на этой неделе, прах бабушки и дедушки моей жены будет захоронен у церкви Святой Марии. Я считаю, что жители коммуны должны прийти и выразить свое уважение тем, кто родился и вырос на этой земле. В память о них я оплачу установку нового витража часовни, разрушенного во время прошлогодней бури.

Чезаре больше ничего не требовалось говорить. Он дал мэру инструкции, и тот обязан их выполнить.

Луиза знала, что теперь произойдет в коммуне. Люди воспримут слова правителя как должное и послушаются — почтят прах ее предков. Всего несколькими фразами Чезаре добился того, чего никогда не удалось бы достичь Луизе. Такова была его власть, которую он однажды использовал против нее. Теперь он козыряет своими привилегиями во благо ее стариков. И все потому, что Оливер — его сын. Для Чезаре только это имеет значение. Для него важен лишь сын. А до Луизы ему нет никакого дела. Ну и прекрасно. Она и не стремилась покорить его. Ведь Чезаре ей безразличен.

Она подождала, пока Альдо Барадо уйдет, а потом повернулась к мужу и сердито прошипела:

— Тебе незачем было помогать мне. Я вполне способна справиться с такими людьми, как Барадо. Пусть он застращал меня в юности и унизил моих бедных бабушку и дедушку. Но теперь все иначе. А что касается церемонии захоронения праха… Ты действительно думаешь, что я хочу, чтобы там присутствовали члены коммуны?

— Им важно соблюсти традицию и выразить уважение твоим предкам. Какая разница, что ты думаешь по этому поводу?

Чезаре был прав, и Луиза не могла с ним спорить. Но все равно резко ответила:

— Сейчас ты уже можешь меня отпустить. Нет необходимости притворяться. Альдо ушел.

— Он не единственный, кто за нами пристально наблюдает, — произнес Чезаре, продолжая обнимать жену за талию и наклоняясь к ней так, словно желал нежно нашептать ей на ушко комплименты. — Мы оба согласились, что ради Оливера важно создать иллюзию, будто мы поженились потому, что прежние чувства между нами не угасли. Люди ожидают увидеть по крайней мере внешнее проявление любви, особенно в день свадьбы.

Свободной рукой он заправил Луизе за ухо выбившуюся прядь волос и внимательно посмотрел на ее губы, с трудом сдерживая желание ее поцеловать. Ее кожа начинала покалывать от одного его взгляда. Разве такое возможно?

Луиза покраснела, у нее сдавило горло.

— Не надо, — с трудом произнесла она.

— Ты о чем? — спросил Чезаре.

— Не смотри на меня так.

— А как я на тебя смотрю?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — ответила Луиза дрожащим голосом. — Ты смотришь на меня так, будто…

— Будто хочу затащить тебя в постель? Разве мы не договорились притворяться, чтобы люди видели нашу страсть?

Договаривались ли они? Да они вообще не обсуждали ничего подобного. Луиза и не предполагала, что Чезаре будет буравить ее взглядом. Она не могла мыслить здраво, рассудок ушел на второй план, уступив место нелепой надежде. Ей было трудно сформулировать четкий ответ, пока тело распирало от сильного желания и она предпринимала отчаянные попытки побороть влечение к Чезаре. Что с ней происходит? С тех пор как она была в постели с мужчиной, прошло много лет. Когда-то давно она один-единственный раз испытала сильнейшее физическое желание и по наивности решилась влюбиться.

— Мы женаты, — сказала она. — Не сомневаюсь, этого достаточно, чтобы убедить всех в том, что мы хотим быть вместе. Ведь мы не собираемся… мы же не будем…

«Луиза меня не хочет», — разочарованно подумал Чезаре. Но так даже лучше — не стоит усложнять их отношения и заниматься любовью. Им обоим будет спокойнее вдали друг от друга.

Но Чезаре был весьма огорчен. Возможно, мужская гордость дала о себе знать. Нет, он никогда не был таким мелочным. Они заключили брак только ради благополучия их сына. Оба считают это правильным. Но тут он задумался: решив соединить свои судьбы, они не обсудили щекотливый вопрос.

— Мы не будем заниматься сексом, но, думаю, ты согласишься, что знать об этом должны только мы.

— Да. — Луиза была вынуждена признать его правоту, по ее спине пробежал холодок.

Почему ей так зябко и одиноко?.. Ведь Чезаре всего лишь озвучил очевидный факт. В конце концов, она не хочет заниматься с ним сексом, правда? Конечно, не хочет.

— И раз уж мы заговорили о сексуальных отношениях, то хочу сказать, что ради эмоциональной безопасности Оливера мы должны исключить романы на стороне. Так как ни у тебя, ни у меня нет постоянных отношений… — продолжал Чезаре.

Луиза его прервала:

— Ты наводил обо мне справки? Ты копался в моих делах?

— Вполне естественно, я захотел узнать, с кем у тебя были отношения до настоящего времени и кто мог стать потенциальным отчимом Оливеру, — невозмутимо ответил Чезаре.

— Ты действительно считаешь, что я стала бы рисковать душевным спокойствием сына? Я согласилась выйти за тебя только потому, что ты отец Оливера и ты нужен ему. Он станет главным человеком в твоей жизни, и ты будешь хорошим отцом. Не таким отцом… какой был у меня.

Внезапно Луиза отвернулась от Чезаре. Она наговорила лишнего и продемонстрировала свою уязвимость.

Она с облегчением увидела, как к ним навстречу идет Оливер в компании сыновей Анны-Марии. Ребята отлично поладили. Видя, как ее сын становится увереннее в себе и счастливее, Луиза пообещала, что пойдет на любые жертвы ради него. Она слушала пропитанный восторгом рассказ мальчика о запланированной поездке в недавно открывшийся аквапарк на другом конце острова.

Одним из самых счастливых в день свадьбы для Луизы стал момент, когда муж Анны-Марии провозгласил тост за молодоженов и стоящий рядом с Чезаре раскрасневшийся Оливер с восторгом спросил:

— Теперь ты по-настоящему мой папа, да?

Чезаре немедленно встал со стула, крепко обнял сына и решительно ответил:

— У тебя есть отец, Оливер, а у меня есть сын. Нас ничто и никто не разлучит.

Слова Чезаре растопили сердце Луизы. Она по-прежнему сильно рисковала, поверив его обещанию любить мальчика, но ничего не могла поделать, так как Олли не хотел видеть отцом никого, кроме Чезаре.

Улыбаясь, она повернулась к нему и тихо предупредила:

— Если ты предашь Олли, я никогда тебя не прощу.

Чезаре ответил ей так же тихо, но жестко:

— Я сам никогда себя не прощу, если предам его.

Глава 7

— О, Чезаре, я чуть не забыла! Думаю, новость о твоем браке чересчур взволновала экономку. Я слышала, синьора Росси сегодня утром приказала подготовить для тебя и Луизы старую спальню твоих родителей. — Анна-Мария наморщила нос и рассмеялась, а Луиза затаила дыхание. — Какая она старомодная! Но ведь она уже много лет работает здесь экономкой. И потом, вы же с Луизой не будете ночевать порознь? Я сказала ей, чтобы она поручила горничным перенести вещи Луизы в твои апартаменты. Они современнее и удобнее той старомодной спальни. Я знаю, о чем говорю. Она предлагала мне и Рикардо провести в той ужасной комнате первую брачную ночь. — Она подавила зевок.

Губы Луизы дрожали, пока она отпивала коньяк из бокала. Она не очень любила алкоголь и плохо в нем разбиралась, но восторженные слова Анны-Марии так встревожили и шокировали ее, что пришлось хлебнуть горячительного и набраться смелости.

— Должно быть, вы оба измотаны. Я вас понимаю, — продолжала Анна-Мария, к счастью не догадываясь о переживаниях новоиспеченной жены.

Луизе очень хотелось увидеть Чезаре и понять, как он реагирует на благонамеренное вмешательство своей двоюродной сестры.

— Мальчики уснули сразу же, как только легли в кровать, да, Луиза? — спросила Анна-Мария.

Та тупо кивнула.

Обсуждая предстоящий брак, Чезаре упомянул о том, что ради соблюдения приличий они должны вжиться в роль «нормальных супругов». Однако не следовало забывать, что ни он, ни Луиза не стремились к сексуальной близости. Они должны были устроиться в одних апартаментах с двумя раздельными спальнями, ванными комнатами, гардеробными и гостиными. До смерти родителей Чезаре эту часть замка традиционно занимали муж и жена Фальконари.

Чезаре сказал, что в апартаментах нужно сделать ремонт, и предоставил Луизе право самой подобрать декор для тех комнат, которые будет занимать она. На время ремонта он собирался разместиться в личных комнатах, и Луиза с ним согласилась. Теперь выяснилось, что благодаря стараниям Анны-Марии Луиза должна была жить вместе с Чезаре.

Когда они оказались в апартаментах, Луиза забыла о тревоге и замешательстве, спровоцированными неожиданными изменениями в планах. Оглядев знакомое помещение, она почувствовала, как к горлу подступил ком.

Во время первого визита в замок Кастелло, который был открыт для посещения туристов в определенные дни, подруга отца Луизы, Мелинда, настояла на осмотре этого помещения. Она так активно подтрунивала над своим возлюбленным и говорила о заманчивости кровати с черными шелковыми простынями, что вскоре уединилась с отцом Луизы в номере отеля. Луиза должна была признать, что прежде простая обстановка кабинета и прилегающей к нему спальни показалась ей довольно скучной и неинтересной, особенно после преднамеренного флирта Мелинды и ее сексуальных намеков. Гораздо позже, повзрослев, Луиза научилась ценить настоящий стиль и элегантность и поняла, что спальня Чезаре выдержана в правильной цветовой гамме.

Отделанные деревянными панелями стены личных покоев были окрашены в нежный серо-голубой цвет, на холодном мраморном полу покоились мягкие пушистые ковры с причудливым узором. Современная, очень дорогая кожаная мебель делила пространство гостиной надвое — рабочая зона и зона отдыха. По обе стороны от камина возвышались шкафы и висели книжные полки, у окна со ставнями стоял большой компьютерный стол.

Через белые двойные двери Луиза увидела в спальне огромную кровать и лежащие на ней постельные принадлежности для нее и Чезаре.

Луиза не сдержала дрожь.

Однажды она с Чезаре уже лежала на этой кровати. Только не стоит забывать, что она практически умоляла его взять ее.

Белые нежные простыни светились чистотой. Луиза решила сосредоточиться на их дороговизне, чтобы избавиться от нежелательных, но таких привлекательных образов.

С одной стороны кровати располагались двойные двери, через которые можно было попасть в огромную ванную комнату из стекла и мрамора, а с другой — двери, ведущие в гардеробную.

Луиза не хотела находиться в апартаментах Чезаре. Ей было не по себе. Она чувствовала себя очень беззащитной: сведения о ее прошлом могли негативно повлиять не столько на нее и Чезаре, сколько на их сына.

Луиза вздохнула. Оливер был зачат здесь, в этой самой спальне.

Краем глаза она заметила, что Чезаре снял смокинг и небрежно бросил его на один из кожаных диванов белого цвета с желто-серыми разводами. Ткань рубашки плотно облегала его плечи. У Луизы засосало под ложечкой, а сердце екнуло.

Она зажмурилась и тут же об этом пожалела, так как представила склонившегося над ней Чезаре, обнаженного, загорелого и покрытого капельками пота. Вот она протягивает к нему руку, наполняясь желанием…

Во всем виновата эта спальня. Именно она оказывает на Луизу столь пагубное воздействие.

— С какой стати вмешалась Анна-Мария? — страдальческим тоном произнесла Луиза, и Чезаре на нее посмотрел.

— Она думала, что действует в наших интересах, — мягко сказал он. — Она считает, мы любим друг друга, и уверена, что хотим быть вместе. Жаль, что Анна-Мария так поступила, но рассуждала она логично, стоит признать. По ее мнению, мы с тобой воссоединилась и, следовательно, сгораем от страсти.

Почему его слова так сильно ранят Луизу?

— Но, — продолжал Чезаре, — как только она с мужем и детьми вернется в Рим, мы сможем действовать как договорились.

Как он может быть таким расслабленным и беззаботным, когда у Луизы нервы на пределе?

— Но они пробудут здесь еще три недели!

— Ситуация напрягает меня так же, как и тебя, — начал Чезаре, но Луиза была слишком напугана, чтобы его выслушать.

— Да что ты! — с вызовом выпалила она.

Голос Чезаре мгновенно стал стальным и категоричным:

— Неужели ты предположила, что я просил сестру поговорить с экономкой, чтобы та приказала принести сюда твои вещи и ты была бы вынуждена делить со мной постель?

— Нет. Нет, конечно. — Луиза пошла на попятную. — Я совсем не это имела в виду, — призналась она дрожащим голосом и искренне прибавила: — Никто никогда не поверит, что тебе нужно хитрить, чтобы заставить женщину лечь с тобой в постель.

— Что ты имеешь в виду?

«Я имею в виду то, что сказала. Я просто боюсь. Бояться меня заставляют мои собственные воспоминания». Она не могла произнести эти слова, хоть они и были правдой.

— Просто я знаю, насколько для тебя все это важно. Ты хочешь заставить людей поверить в наше воссоединение и мог подумать, что поселиться в одних апартаментах — хорошая идея.

— В этом есть определенная логика, — согласился Чезаре.

Логика? Он еще и рассуждает логически, пока Луиза вне себя от страха.

— Ты уверял меня, что я буду жить в отдельной комнате, — напомнила ему Луиза, снова начиная паниковать.

— И будешь, но позже. А сейчас придется потерпеть.

— А кровать? Неужели ты ждешь, что я буду спать вместе с тобой? — с вызовом спросила она, не в силах побороть опасения.

Чезаре нахмурился:

— Нет. Я посплю на диване.

— Три недели? — уточнила она.

— Три недели. Однако горничные должны думать, что мы спим вместе.

Луиза кивнула. Что еще ей оставалось делать?

— Ты устала, а мне еще нужно поработать, — сообщил Чезаре, направляясь к компьютерному столу.

Ой, неужели она разочаровалась, потому что Чезаре не прикоснулся к ней? Меньше всего ей сейчас нужно добиваться физической близости с ним, хотя они женаты и сегодня их первая брачная ночь.

Луиза направилась в спальню.

Она уже была за дверью, когда услышала небрежное замечание Чезаре:

— Ты так и не сказала мне, почему была уверена в том, что я отец Оливера. Ты безапелляционно заявила об этом своему деду.

Луиза застыла на месте, ее ноги словно приросли к полу. Повернувшись, она взглянула на Чезаре. Он не догадывался, как болезненно она воспринимает его жестокие слова.

Она знала, о чем он думает. Задетая гордость спровоцировала Луизу на резкий ответ:

— Кроме тебя у меня никого не было. Я могла родить Оливера только от тебя.

— Ты ни разу не усомнилась в том, что он — мой ребенок? — спросил он.

Чезаре на самом деле не понимал, с какой стати допрашивает Луизу. Неужели ему хочется услышать, что он — единственный мужчина, от которого она хотела родить ребенка? Что за безумие!

Луиза не услышала тоску в его голосе, так как была поглощена собственными воспоминаниями и ощущениями. Однажды она сильно настрадалась, и вот теперь Чезаре снова ее осуждает. Разозлившись, она решила защищаться и доказать ему, как сильно он заблуждался на ее счет.

— Нет! — резко ответила она. — Я не принимала противозачаточные таблетки, а ты был моим первым мужчиной.

Несколько секунд Чезаре молчал, переваривая полученную информацию.

— Ты была девственницей? — так же резко спросил он. Ее слова не только развеяли его сомнения, но и пробудили в нем новое чувство вины.

В ту ночь Луиза вела себя отнюдь не как стыдливая девственница. Она отдалась ему с такой страстностью и чувственным рвением, что он потерял самообладание. Нет, он ничего не замечал, настолько был поглощен противоречивыми эмоциями. Он повел себя как эгоистичный, избалованный юнец, овладев ею, а потом отвергнув на глазах у всех.

Информация, поступившая к нему от детективов, была краткой и неопровержимой. После возвращения в Лондон и рождения сына у Луизы не было ни одного любовника. Сначала Чезаре предположил, что она не заводила романов из-за перенесенного позора и необходимости заботиться о ребенке. Теперь он посмотрел на ситуацию под другим углом. Вела ли она жизнь затворницы из-за того, что между ними произошло?

— Ты была девственницей? — повторил он, пребывая в смятении. — Но это…

— Невозможно? — подытожила она. — Уверяю тебя, ты был у меня первым. Меня не волнует, веришь ты мне или не веришь, но, по крайней мере, я точно знала, кто отец Оливера.

— Но ты вела себя как…

— Как малолетняя проститутка, готовая отдаться любому парню? О, все в порядке. Я знаю, что обо мне думали и как меня осуждали. Я жаждала популярности, хотела быть в центре внимания. Я ревновала отца к Мелинде и стремилась завоевать его внимание. Я рано поняла, что привлеку его внимание, если буду плохо себя вести. Поэтому и решила стать плохой девочкой, а плохие девочки не бывают девственницами. Мне было достаточно легко притворяться той, кем я не являлась, и провоцировать парней, они считали меня легкодоступной. Мой отец рассердился и был вынужден за мной присматривать.

— Но ты переспала со мной, — пробормотал он.

Слишком поздно Луиза опомнилась — она сама загнала себя в угол. Чезаре не должен догадаться, что тогда, много лет назад, она, наивная и глупая, всем сердцем верила в его любовь.

— Да. Из-за твоего положения в обществе.

Чезаре хмурился. В любую секунду он начнет задавать вопросы, и хладнокровно отвечать на них ей не удастся.

— Я считала, что, если мой отец увидит, как ты меня хочешь, он отнесется ко мне по-другому и начнет меня ценить. В конце концов, как он может не оценить, если главный человек в провинции проявил ко мне интерес? Я достаточно наслушалась разговоров девчонок и насмотрелась фильмов, чтобы знать, как ведет себя опытная любовница.

Чезаре отвернулся от Луизы. Почему он не видел, какой уязвимой она была? Он уже знал ответ на свой вопрос. Желание затмило его разум.

— Если я причинил тебе боль…

Его тихие и искренние слова пронзили ее сердце, словно когти хищной птицы.

— Нет, ты не причинил мне боли, — спокойно произнесла она. — Я хотела нашей близости и спровоцировала тебя. Тогда я вбила себе в голову, что мы в сказке и ты любишь меня так же сильно, как я тебя. Отец ненавидел меня, так хоть ты любил — как я по наивности думала. Верила.

Восторг и радость, которые Чезаре подарил ей, оказались сильнее физической боли. Впервые в жизни она поверила, что любима.

— Конечно, я не предполагала, что ты меня отвергнешь, а мой отец так сильно разозлится. А о беременности я даже не думала.

Лучше всего отнестись к прошлому легко и непринужденно. Луиза слишком сильно любит Оливера, чтобы сожалеть о его рождении. В конце концов, именно из-за него ее жизнь круто изменилась в лучшую сторону.

— Я действительно не знала о беременности. Когда правда открылась, отец от меня отрекся. Он и мать требовали, чтобы я сделала аборт. Когда они стали на меня давить, я приняла окончательное решение — от ребенка я не избавлюсь. Вот тогда и вмешались бабушка и дедушка. Они были чудесными, замечательными людьми. Они любили меня сильнее, чем я того заслуживала. Я пообещала себе, что сделаю все возможное и отплачу им за терпение. Вот поэтому… мне так важно исполнить обещание. Больше я ничего не могу для них сделать.

— Их прах будет захоронен в ближайшую пятницу. Проститься с ними придет вся коммуна.

— Благодарю тебя.

Недолго думая Чезаре сделал шаг в ее сторону. У Луизы так часто забилось сердце, словно она оказалась на самом опасном аттракционе. Если Чезаре сейчас ее обнимет и поцелует…

Увидев, как она дрожит, Чезаре немедленно остановился. Она его не хочет, это очевидно.

— Уже поздно, — отрывисто произнес он. — Ты устала. Поспи немного.

Кивнув, Луиза закрыла двери, разделяющие спальню и гостиную. Сегодня она впервые за долгое время будет спать вблизи Чезаре, но ей предстоит провести в одиночестве еще очень-очень много ночей.

Глава 8

Когда их небольшая мрачная процессия вошла во двор церкви Святой Марии, Луиза заметила группу людей, стоящих в тени тисовых деревьев. Впереди толпы находились Альдо Барадо и священник.

Чезаре оказался прав. Жители коммуны с большим уважением отнеслись к церемонии погребения праха ее бабушки и дедушки. Они гордились тем, что не Луиза, одетая в элегантное черное платье, шла во главе скромной похоронной процессии, а сам Чезаре с торжественным видом нес богато украшенную позолоченную урну с прахом.

Оливер в траурных одеждах шел рядом с отцом. В руках его была вторая урна.

Как они похожи — отец и сын. У них даже походки одинаковые. Луиза следовала за ними, соблюдая установленные традиции, согласно которым в некоторых случаях женщинам не разрешалось быть в первых рядах. За ней шли Анна-Мария, ее муж и дети и склонившие головы жители коммуны.

Официальные похороны бабушки и дедушки Луизы уже состоялись в лондонской церкви. Сегодня их прах обретет наконец вечный покой на родине. Но вместо того чтобы направиться на кладбище, Чезаре, к удивлению Луизы, повернулся и понес урну в склеп семьи Фальконари. Дверь уже была открыта, вокруг лежали свежесрезанные цветы.

Альдо Барадо шагнул вперед и обратился к Чезаре с вопросом, озвучить который не решилась удивленная и озадаченная Луиза.

— Они будут похоронены в склепе Фальконари? — Мэр говорил с откровенным неодобрением.

— Естественно, — ответил Чезаре, надменно склонив голову. Он выглядел настоящим правителем, требовавшим беспрекословного подчинения.

Наблюдая за происходящим, Луиза вынужденно признала, что она не единственная, кто повзрослел и осмелел за прошедшие после рождения Оливера годы. Теперь, вспоминая прошлое, она по-иному относилась к юношеским замашкам Чезаре. Думая о его высокомерности и категоричности, она понимала — он пользуется ими как щитом, чтобы скрыть свое одиночество. Однажды ему пришлось возложить на себя обязанности покойного отца, то есть требовать, почти силой вырывать уважение подданных, за которых он нес ответственность. Раньше Луиза не замечала и не понимала, что с такими мужчинами, как Альдо Барадо, считавшими Чезаре молодым выскочкой и готовыми в любое время бросить ему вызов, правитель провинции чувствовал себя крайне уязвимым.

Луиза вдруг поняла, что, возможно, переспав с девушкой, которая не пользовалась уважением в обществе, Чезаре подпортил и свою репутацию. Жители не одобряли подобных поступков, а он — в то время еще не вошедший в полную силу правитель — рисковал лишиться и тех малых крох уважения, которые завещал ему отец. Может, неспроста Чезаре тогда прислушался к словам Барано. Луизе стоит относиться снисходительнее к неопытному юнцу.

Сейчас она смотрела на Чезаре и понимала, что он возмужал, осмелел, вошел во вкус власти и был в состоянии контролировать свою судьбу и судьбу доверенного ему общества. Теперь он без колебаний принимал решения и жестко отстаивал свою позицию. Он не побоялся удостоить чести пожилую пару, опозоренную внучкой, быть похороненными в семейном склепе Фальконари.

— Теперь они Фальконари, потому что я женился на их внучке и у нас с ней сын, — сказал Чезаре, обращаясь к Альдо Барадо. — Где же еще их хоронить?

Где же, в самом деле? Жители коммуны были, мягко говоря, ошеломлены. Не нужно отрицать, что изумилась и Луиза. Решив похоронить прах ее бабушки и дедушки в фамильном склепе, Чезаре показал всем, насколько важны для него старики, сама Луиза и их сын. Она, пораженная его бескорыстным поступком, мысленно поблагодарила Чезаре. Он сделал все, что мог, и осуществил последнюю волю ее предков.

Луиза полными слез глазами посмотрела на Оливера. Тот горделиво стоял рядом с отцом, еще мальчик, но уже такой мужественный и величественный. Кровь всегда сказывается. Сердце матери наполнилось любовью и нежностью. Это ее сын.

После официальной церемонии все направились на центральную площадь, где в тени старых оливковых деревьев был накрыт шведский стол.

Жительницы коммуны смотрели на Луизу и, несомненно, оценивали, будет ли она достойной супругой их правителю. По поводу же родства Оливера и Чезаре сомнений ни у кого не возникло, и она вздохнула с облегчением. Одной проблемой меньше. Хотя бы ее мальчик не станет мишенью сплетен и нападок со стороны местных кумушек.

— Он как две капли воды похож на своего отца, — с явным одобрением возвестила пожилая женщина. — Настоящий Фальконари.

Оливер действительно был словно уменьшенная копия Чезаре. Лицо мальчика светилось счастьем. Он был рад, что наконец получил возможность общаться с отцом, узнавать его и любить.

— Им вместе так хорошо, — заметила подошедшая Анна-Мария и присела на одну из старинных деревянных скамеек на краю площади, где расположилась Луиза, наблюдая, как Чезаре и Оливер общаются с местными жителями.

Луиза кивнула. Просто наблюдая за мужем и сыном, она ощущала покой и удовлетворенность. Каким бы ни было ее отношение к Чезаре, она правильно поступила, став его женой ради благополучия Оливера. Мальчик больше не опускал голову от смущения и не хмурился, готовясь защищаться. Теперь он держался прямо, так как знал, что его любят и опекают. Луиза уже представляла, каким он вырастет сильным и храбрым под тщательным и любящим руководством Чезаре. Он действительно любит Оливера, хотя и не любит его мать.

Сердце Луизы пронзила острая боль, словно кто-то ударил ее ножом. Она прижала руку к груди. Что происходит? Она же не хотела, чтобы Чезаре относился к ней как к настоящей супруге. Если он ее полюбит, она должна будет ответить ему взаимностью. А она не может. Не должна. Ах, не вспомни Луиза прошлое, не испытывала бы к Чезаре тех чувств, которые не дают ей сейчас покоя. Теперь даже подумать смешно о том, что она действительно доверится ему.

Эмоции и мысли походили на утренний туман, закрывающий вершины далеких гор и создающий иллюзорный пейзаж. Или она снова себя обманывает? Неужели ей на самом деле нужно скрывать свои чувства? Неужели она по-настоящему любит Чезаре? Конечно нет! Абсолютно нелепо даже предполагать, что все эти годы она тайно вздыхала по нему. Нежность и страсть были заморожены долгое время, а сейчас вдруг вырвались на свободу, словно разрушительный тайфун, смели все на своем пути, не оставив ни сомнений, ни тревог. Одна лишь любовь, чистая и прекрасная. Разве так и происходит?

— Ты немного бледна. С тобой все в порядке?

Луиза так испугалась внезапного появления Чезаре, который вырвал ее из сокровенных и запутанных размышлений, что скрылась в тени оливкового дерева и резко кивнула.

Он нахмурился:

— Ну, ты плохо выглядишь. Знаю, тебе сегодня пришлось нелегко.

«Мне намного труднее, чем ты думаешь, — подумала Луиза. — И причина тому не та, которую ты подозреваешь». Да, погребение вызвало в душе Луизы бурю эмоций, но теперь она почувствовала облегчение. Она выполнила миссию — отплатила бабушке и дедушке за их доброе отношение.

Нет, Луиза чувствовала себя слабой и одинокой не только из-за церемонии. Ее пугали крутящиеся в голове мысли, от которых она никак не могла избавиться.

День был трудным и закончился для Луизы сильной головной болью. Сыновья Анны-Марии уже были в постели, Оливер уснул, предварительно радостно рассказав матери о том, как много узнал от отца за сегодняшний день.

Зевая, Луиза вышла из ванной и отправилась в спальню. Чезаре был внизу и обсуждал с сестрой поездку в Рим — он хотел показать сыну город. Вне сомнения, он воспользовался этим предлогом, чтобы Луиза улеглась до того, как он вернется в апартаменты. И она конечно же обрадовалась его пониманию. Луиза испытала облегчение оттого, что Чезаре, очевидно, не собирался предпринимать никаких попыток ее соблазнить.

В конце концов он наверняка заведет любовницу, которая удовлетворит его потребности. При мысли об этом Луизе стало тошно, и она, потрясенная, застыла у кровати. Почему ей так неприятно думать о любовных связях Чезаре? Возможно, из-за Оливера? Неприемлемо для отца вести себя подобным образом в присутствии сына. Да, в этом главная причина недовольства Луизы. «Лгунья!» — с издевкой подумала она.

Ее голова пульсировала от боли, желудок свело от пережитых волнений и страха.

Сейчас Луиза была готова отдать что угодно за чашку горячего чая. Рядом с гостиной находилась небольшая, но очень хорошо оборудованная кухня, которой Чезаре пользовался, когда ему приходилось работать допоздна и он не желал беспокоить прислугу.

«Удивительно, что он заботится о тех, кто на него работает», — подумала Луиза, надевая шелковый халат такого же цвета, как и элегантная шелковая ночная рубашка.

Она направилась на кухню.

Сначала, когда Анна-Мария упомянула, что Чезаре попросил ее связаться с ведущими итальянскими дизайнерами одежды и попросил их отправить готовые модели в замок Кастелло, Луизе очень хотелось возразить. У нее, в конце концов, есть своя одежда. Но потом она вспомнила о новой роли, которую ей придется играть. И одеваться придется соответствующим образом. Луиза долго не могла выбрать наряд, и именно Анна-Мария посоветовала ей взять красивое нижнее белье. Вообще ее новые просторные шкафы теперь были забиты самым разнообразным бельем.

Быстро осмотрев содержимое кухонных шкафов, Луиза обнаружила английский чай в пакетиках. При одной мысли о том, что скоро она сможет насладиться вкусным напитком, Луиза почувствовала, как расслабляется, головная боль немного утихла. Через пять минут, потягивая горячий и ароматный напиток, она вышла из кухни и направилась в спальню, удовлетворенно вздыхая. Вдруг дверь апартаментов открылась, вошел Чезаре, и Луиза замерла на месте.

Судя по хмурому выражению его лица, он был недоволен тем, что она пришла за чаем на его половину.

— Извини, — произнесла Луиза. — Я захотела выпить горячего. — Она стала отходить. — Спасибо за то, что сегодня сделал для моих бабушки и дедушки.

— Я сделал это не для них, — пробурчал он.

Голос Чезаре был резким, будто слова сорвались с его губ против воли и он признался в душевной слабости, которую хотел скрыть. Но это невозможно. Чезаре никогда не станет говорить или делать то, что ему не нравится.

Почему он так сказал? Неужели он действительно хочет продемонстрировать ей свою слабость? Неужели ради нее он приказал открыть семейный склеп Фальконари и захоронить в нем прах ее бабушки и дедушки? Почему? Чтобы извиниться за прошлое? Или чтобы ее порадовать? Возможно, она ему небезразлична?

Неужели она в самом деле настолько глупа, что думает, будто им двигала забота о стариках? Если так, то она ошиблась в очередной раз.

— Да, я понимаю, ты сделал это не ради них, — повторила за ним Луиза таким же резким тоном. — Имя Фальконари, честь Фальконари — вот что важно для тебя, а не забота о моих бабушке и дедушке.

— Я должен думать об Оливере, — только и ответил Чезаре.

— Он так на тебя похож, — с трудом выдавила она. — Я потеряла счет людям, которые напомнили мне об этом.

— Хорошим воспитанием он обязан тебе.

Комплимент? От Чезаре?

Шокированная его признанием, Луиза искренне произнесла:

— Я не хочу, чтобы он страдал, как я в детстве. Он должен чувствовать себя в безопасности рядом со мной и быть уверенным, что я никогда не отрекусь от него.

— Поэтому ты не завела любовника?

Луиза быстро отпила чаю, стараясь скрыть изумление. Откуда он узнал?

— Я не стану отвечать на этот вопрос, — произнесла она и вновь повернулась к спальне.

— Но это правда. До меня и после меня у тебя никого не было.

Его слова прозвучали как утверждение, и Луиза почувствовала себя уязвимой. Ей страстно хотелось сбежать от Чезаре. Но почему? Она жила затворницей не ради него, а ради Оливера.

Когда Луиза ничего не ответила, Чезаре произнес:

— После того как я узнал об Оливере, я навел справки…

— Ты нанял детектива? Он изучал мою личную жизнь, копался в грязном белье? — сердито и с отвращением спросила Луиза.

— У меня не было выбора, — начал защищаться Чезаре. — Человек моего положения…

— О да, конечно. Твое положение. Вне сомнения, оно важнее всего.

— Я так поступил не ради себя, — настаивал Чезаре, — а ради блага моих подданных. После моей смерти Оливер будет их правителем.

— Да, об этом я знаю, — прервала его Луиза, ставя чашку на стол и поворачиваясь к нему. — Но я хочу большего для моего сына. Не только наследственного титула. Я согласилась на фиктивный брак с тобой исключительно ради того, чтобы Оливер получил достойное воспитание и поддерживал связь с отцом, которой…

— Которой у тебя никогда не было. Понимаю. И я обещаю, что Оливер никогда-никогда не усомнится в моей любви или моей ответственности за него. Думаю, ты веришь моим словам. Я хорошо тебя знаю и могу сказать, что если бы ты мне не верила, то никогда не согласилась бы впустить меня в вашу с ним жизнь.

— Я не помню, чтобы мне предоставлялся большой выбор! Ты угрожал отобрать у меня Оливера, если я не соглашусь выйти за тебя замуж.

— Он мой сын.

— Наш сын, — уточнила она, понимая, что Чезаре прав.

Оливер все сильнее тянулся к отцу. Он наблюдал за ним, они вместе смеялись и шутили, у них появились общие интересы. Луиза снова и снова замечала, насколько сильно сближаются отец и сын. Сейчас ей не удастся разлучить Оливера с Чезаре. Но она по-прежнему сердита. Очень сердита.

— О чем еще ты узнал из донесений детектива? — с вызовом поинтересовалась она. — Я полагаю, ты наводил справки, чтобы доказать, что я плохая мать.

Да, первоначально Чезаре именно так и хотел поступить — отобрать у Луизы сына и самому его воспитать. Но после, беспристрастно изучив информацию, он почувствовал себя виноватым.

— Я виноват, — хрипло произнес он. — Сделал неверные выводы. Мне стало известно, что твой отец очень плохо к тебе относился. Именно из-за него ты так реагировала на меня и на окружающих.

Простые и правдивые слова. Но до чего сильно они по-прежнему ранят Луизу. В ее душе снова возникли опасения, которые отравляли ей детские годы. Прежде она убеждала себя в том, что виновата в ненависти родителей. Можно получить диплом психолога и заниматься консультированием, но распутать узлы болезненного и мучительного прошлого нелегко. По какой-то причине даже после того, как ошибки прошлого разобраны, велика вероятность, что неприятные воспоминания снова дадут о себе знать.

— Мне не нужна твоя жалость! — в отчаянии вскрикнула она. — В том, что семья неблагополучна, виноваты все ее члены. Как тебе, наверное, известно, моего отца заставили жениться на моей матери, когда она забеременела. Неудивительно, что он меня отверг.

Она с вызовом смотрела в глаза Чезаре, побуждая спорить, желая, чтобы он спорил! В Луизе было столько гордости и силы, и в то же время она чувствовала себя такой беззащитной. Чезаре очень хотел прикоснуться к ней и сказать…

Но что он ей скажет? Что хочет сделать их брак настоящим? Что она для него желанна? Что он никогда ее не забывал? Что всегда по ней тосковал, хотя отверг и яростно отрицал очевидное?

Не догадываясь о сомнениях Чезаре и решив использовать в качестве защиты гордыню — в конце концов, он отверг ее так же, как отец, — Луиза продолжала:

— Возможно, если бы я была послушнее и привлекательнее и не играла роль трудного ребенка, которого приходится стыдиться, отношения с отцом сложились бы иначе.

От старых привычек трудно избавиться — несмотря на профессиональную подготовку, Луиза машинально стала оправдывать своего отца и упрекать себя. Вне сомнения, Чезаре с ней согласится. Она помнила, с каким гневом и смущением он обменялся взглядами с ее отцом в то роковое утро — оба мужчины выглядели так, будто не желали иметь с ней дело.

— Твой отец должен стыдиться своих поступков. Ты даже не представляешь, до чего ему должно быть стыдно. И мне тоже.

Немногословное суровое осуждение Чезаре заставило Луизу внимательнее всмотреться ему в глаза. Подобное заявление она ожидала услышать меньше всего. Она смутилась, ей захотелось обороняться и упиваться надеждой на то, что Чезаре искренне поддерживает ее.

— Я… я больше не хочу об этом говорить, — пробормотала она.

Она просто боялась, что расплачется, если продолжит обсуждать эту тему. Отвернувшись от Чезаре, она направилась к открытой двери спальни, но он остановил ее, стремительным движением блокировав проход.

— Луиза…

Она почувствовала, как бьется его сердце. Она стояла так близко к Чезаре, что слишком отчетливо ощущала его неуверенность и желание достучаться до ее души. Его мужественность и привлекательность, запах его кожи пробуждали в ее теле нестерпимую жажду.

Луиза попыталась протиснуться мимо него, но Чезаре снова задержал ее, обнял и стал целовать страстно и решительно, словно заявляя на нее свои права. И Луиза отвечала, податливо и нежно, позволяя ему прижать ее к себе крепко-крепко. Она почувствовала твердые мускулы его бедер и возбужденную плоть. Она позволила Чезаре запустить руки под халат и ласкать ее обнаженную спину.

Луизу охватила дикая страсть, невыносимое желание и непреодолимая тоска. Она не смогла противиться мужу. Под градом его настойчивых и горячих поцелуев она разомкнула губы, и его язык скользнул в ее рот. Она содрогалась всем телом от нахлынувших ощущений. Ах, как давно она хотела к нему прикоснуться, ласкать его тело кончиками пальцев, целовать и наслаждаться его прикосновениями и поцелуями.

Необузданное желание пришло из ниоткуда, лишая Луизу возможности сопротивляться. Она забыла о сдержанности и обидах, как только отдалась во власть страсти.

— Луиза…

Как чувственно и ласково он зовет ее по имени. Будто она — единственная женщина, о которой он всю жизнь мечтал. Слыша его голос, Луиза распалялась все сильнее.

Сняв с нее халат, Чезаре спустил с ее плеча бретельку ночной рубашки и поцеловал в плечо, лаская пальцами обнаженную грудь. Прошло почти десять лет с тех пор, как он прикасался к Луизе, но все же ее тело помнило каждое ощущение, которое он в ней пробуждал. Она навсегда запомнила их первую близость.

Как только он коснулся губами ее соска, Луиза вскрикнула от удовольствия. Вот чего она больше всего хотела в жизни и больше всего страшилась — она желала быть с Чезаре. Только с Чезаре. И теперь слишком поздно его останавливать. Происходило то, чего она жаждала всем сердцем.

Подняв голову от ее груди, он пристально посмотрел в глаза Луизе, а она протянула к нему руки и стала расстегивать пуговицы на его рубашке, тихонько постанывая от приятных ощущений, когда прикасалась к его разгоряченному телу. Она еще больше осмелела, увидев, как он стиснул зубы и едва сдержал крик удовольствия. Будет справедливо, если Чезаре тоже испытает приятные ощущения. Он должен проникнуться такой же страстью, какой переполняется Луиза. Будет правильно, если она не станет торопиться, а постарается усилить сексуальное напряжение, утоляя свой чувственный голод и доводя Чезаре до предела.

Но жгучее неконтролируемое желание заставило Луизу сменить тактику. Она убеждала себя поторопиться и насладиться моментом, так как Чезаре мог снова ее отвергнуть. Голос разума призывал ее к осторожности и предупреждал, что она может разочароваться. Но Луиза его проигнорировала. Ее действиями руководило только желание, готовое смести все на своем пути ради удовлетворения страсти.

Она инстинктивно наклонилась вперед и стала целовать ключицу мужа, дрожа и вдыхая дурманящий запах его возбужденного тела. Осмелев, Луиза принялась поглаживать его плоский и мускулистый живот, покрытый шелковистыми волосками.

— Чезаре…

Она позвала его едва слышно, но он уже не мог сдерживаться. Подхватив Луизу на руки, он понес ее к кровати, уложил, а потом избавился от одежды.

Он страстно поцеловал жену в губы, наслаждаясь ее податливостью и несдерживаемой страстностью. Его руки ласкали ее грудь, нежно и настойчиво. В конце концов Луиза громко застонала, не в силах сдерживать эмоции.

В ответ Чезаре стал покрывать легкими поцелуями ее шею, ложбинки за ушами. Луиза вздрагивала от каждого легкого прикосновения. Затем он стал целовать ее плечи и грудь, ласкать языком напряженные соски.

— Нет! — запротестовала Луиза. — Я больше не выдержу!

Чезаре посмотрел на нее.

— Теперь ты знаешь, что я чувствовал, когда ты недавно ко мне прикасалась, — сказал он хриплым от возбуждения голосом. — Теперь ты знаешь, как я возбужден и хочу тебя.

Он покрывал поцелуями ее тело, игнорируя ее стоны и мольбы о том, чтобы он наконец прекратил эту чувственную пытку.

В одно из мгновений в затуманенном страстью мозгу Луизы промелькнула мысль о том, что она по-настоящему любит Чезаре. Любит сильно.

В тот же миг Луиза замерла, а потом судорожно оттолкнула от себя мужа. Дрожащими руками она потянулась за одеждой. Не обращая внимания на Чезаре, она рванула в ванную комнату, заперла за собой дверь и прижалась к ней спиной.

Теперь, когда было уже слишком поздно, до нее дошло, как сильно она рисковала. Она не должна любить Чезаре. Ей не следовало позволять ему к ней прикасаться, не говоря уже о том, чтобы ложиться с ним в постель. Если бы она не сбежала сейчас, то в очередной раз унизила бы себя, так как обязательно призналась бы ему в любви.

Из-за закрытой двери она услышала, как Чезаре зовет ее и требует, чтобы она вышла из ванной комнаты.

— Нет, — ответила она. — Ты не должен был меня трогать. Мы об этом договаривались.

Чезаре помнил, но сейчас был невероятно возбужден, и интенсивность желания глубоко его потрясла. Но ведь он не один мучается. Он чувствовал, как страстно Луиза отвечала на его поцелуи.

— Ты хотела меня так же сильно, как я тебя, — настаивал он.

— Нет, — солгала Луиза.

Да, она по-прежнему любит Чезаре. Вернее, она влюбилась в человека, которым он стал. Но из-за этого чувства она становилась уязвимой, ведь он никогда не воспримет ее всерьез.

В спальне Чезаре взял халат Луизы и с наслаждением и тоской втянул исходящий от него запах ее тела. Его переполняло желание, и он знал, что Луизе он тоже нужен, хотя она это и отрицает.

Получается, с ее стороны это была обычная физическая реакция, не больше. Но он, возможно, испытывает к Луизе нечто гораздо большее, чем обычное сексуальное влечение. Он ее любит. На протяжении многих лет он отрицал свои истинные чувства, но сейчас уже не в состоянии терпеть эту муку.

Глава 9

— Уверена, что не передумаешь и не поедешь с нами в Рим, Луиза? Еще есть время. Мы можем подождать, пока ты соберешь вещи.

Было два часа дня. В коридоре стояли Анна-Мария, ее муж и дети, Оливер и Чезаре. Они ждали отъезда в аэропорт, откуда частный самолет должен был доставить их в столицу, где им предстояло провести три дня.

— Нет, я действительно не могу, — ответила Луиза Анне-Марии. — Мне нужно подготовить документы и отправить их в Лондон по электронной почте.

Нельзя сказать, что Луиза нахально лгала. Ей действительно следовало заняться итоговым отчетом, но начальник с радостью предоставил бы ей для этой работы столько времени, сколько потребуется. Она просто не хотела ехать в Рим вместе со всеми из-за Чезаре. Решись она — и придется постоянно находиться рядом с ним, а сейчас Луизе даже смотреть на мужа было тяжело. Тем более что он забронировал один номер для себя и жены.

Чезаре удавалось играть роль любящего и счастливого семьянина на людях и смириться с тем, что между ним и Луизой нет никаких отношений, но она не могла быть такой спокойной. Каждый раз, когда он оказывался на расстоянии вытянутой руки, Луизу охватывало невообразимое желание. Луизе не удавалось побороть свои чувства. И все из-за настоящей любви к Чезаре. Неужели она в самом деле согласилась выйти за него замуж только ради Олли? А вдруг эмоции, которые она так тщательно скрывает, вырвутся наружу? Она с трудом сдерживается, когда Чезаре целует ее и прикасается к ней. Ах, ну почему все так сложно? Луиза лишилась покоя и оказалась в трудном положении. Если муж проявит к ней хотя бы каплю внимания, тлеющие угольки вожделения разгорятся бешеным пламенем и его уже никак не затушить.

Страх мешал ей сосредоточиться, не давал мыслить разумно.

Какой позор! Луиза по-прежнему испытывает к Чезаре невероятно сильные чувства. Однажды она уже осрамилась, когда подпала под его власть, добровольно отдалась ему в руки, а затем осталась у разбитого корыта. Чезаре отверг ее, а значит, он может поступить так же и сейчас. Ни за что на свете она больше не желает быть наивной девушкой, взывавшей к любви равнодушного человека. Сейчас она должна думать прежде всего о сыне.

О, Чезаре может затащить ее в постель, когда желание возьмет верх над рассудком, но Луизе хочется большего. Она жаждет его любви.

Конечно, он расстроился из-за ее отказа поехать с ними в Рим. Луиза догадалась об этом, заметив его мрачный взгляд. Он знал истинную причину ее нежелания, и от этого ей становилось еще страшнее и тягостнее.

Всего несколько дней назад она сделала для себя шокирующее открытие. С замирающим сердцем Луиза осознала, что любит Чезаре. Последние три дня она провела в агонии и трепете, стараясь держаться от мужа на расстоянии.

В ночь, когда они с Чезаре чуть не совершили рокового поступка, Луиза необычайно ясно осознала собственную уязвимость. Малейшее прикосновение, вскользь брошенный взгляд, любое неосторожное слово Чезаре лишали ее сил сопротивляться. Она не доверяла себе, страшилась собственной реакции. Не было ни единого шанса устоять перед посягательствами мужа. Как она вновь могла так оплошать? Она влюбилась в опозорившего ее человека и теперь, лежа в постели, изнывала от желания. Муж никогда не ответит на ее чувства.

— Ну если ты уверена…

— Я уверена, — ответила Луиза Анне-Марии, ласково ее обнимая.

Оливер подошел к матери и поцеловал ее в щеку — мрачные мысли немного рассеялись, выпустив скромный лучик света и надежды. Обычно дети в этом возрасте смущаются открыто проявлять нежность и привязанность, но Луиза заметила, насколько мягче и ласковее сын стал к ней относиться, после того как в его жизнь вошел Чезаре.

— Мне жаль, что ты с нами не поедешь, мама, — сказал Оливер.

— Тебе и твоему отцу будет полезно побыть вместе, — искренне произнесла Луиза, заставив себя растянуть губы в одобрительной улыбке.

— Какое благородство, — пробормотал Чезаре, криво усмехнувшись, когда настала его очередь прощаться с Луизой. — По крайней мере, ты могла бы показаться благородной, если бы не так рьяно демонстрировала свое желание поскорее от меня избавиться. Это твоя главная мотивация, а уж потом — мои с Олли отношения.

— Ты меня обвиняешь? — поинтересовалась она.

— Ты не только мать, но и женщина, и что такого страшного в том, что я просто стараюсь заботиться о тебе?

— О, сразу видно молодоженов. Только посмотрите, как нежно шепчутся эти двое, — поддразнила их Анна-Мария.

Чезаре склонил голову и взял Луизу за плечи, удерживая ее на месте. Его поцелуй был легким — быстрое касание губ, — но губы Луизы дрогнули, и она приложила усилия, чтобы не ответить, не обнять мужа за шею и не прижаться к нему.

Чезаре был вынужден признать, что если сейчас же не отпустит Луизу, то в конечном счете отнесет ее в постель и будет заниматься любовью до тех пор, пока оба не утолят страсть. Отпустив Луизу, он приказал себе отойти от нее.

Он был шокирован, поняв, до чего сильно его влечение к жене. Обнимая Луизу, он вспомнил их первую ночь. Нестерпимое и неконтролируемое желание охватило его сейчас так же, как тогда. Но почему? Почему из всех женщин, которых он знал, он выбрал именно Луизу? Вне сомнения, только любовь к ней может объяснить его эмоциональное состояние.

Любовь? Ведь он взрослый мужчина, рационалист. Просто невозможно, чтобы он влюбился в женщину, воплощавшую все, что он презирал. Но он действительно восхищался Луизой, которая прежде вела себя нарочито развязно, а теперь вдруг превратилась в величественную и загадочную женщину. Прошло много лет, но желание его так и не угасло.

Чезаре помнил невероятную силу эмоций, нахлынувших на него, когда он прочитал письмо дедушки Луизы. Просматривая строки, с трудом вникая в смысл выведенных на бумаге слов, он молился, чтобы сообщение оказалось правдивым. И дело не только в том, что у него родился сын. Честно говоря, мечтая о семье, он меньше всего хотел, чтобы матерью его ребенка стала Луиза. Но потом, встретив ее вновь — после долгих лет разлуки, — он чрезвычайно обрадовался.

Луиза. Чезаре посмотрел на нее, но она уже отвернулась, отвергая его, как сделала недавно в спальне. Она отказывалась от него, хотя ее тело требовала удовлетворения.

Чезаре шагнул в ее сторону, ему вдруг расхотелось уезжать. Но тут его позвал Оливер:

— Пошли, папа.

Ему пришлось повиноваться.

Луиза улыбалась и махала рукой вслед двум автомобилям, пока они не скрылись из вида.

До аэропорта было более часа езды. Чезаре вел машину, в которой сидели Оливер и Карло, один из сыновей Анны-Марии, мальчики были почти ровесниками. Остальные — Анна-Мария, ее муж и еще двое их сыновей — ехали в другой машине. Оливер весело болтал с новым приятелем, удобно расположившись на заднем сиденье, как вдруг Карло резко замолчал и указал Оливеру на темные облака в горах, оставшихся позади:

— Ты только посмотри! Над замком будет настоящая буря, да, дядя Чезаре? Будет ужасный гром и молнии!

Быстро взглянув в зеркало заднего вида, Чезаре обнаружил, что мальчик прав. Над замком Кастелло сгущались тучи.

— Помнишь бурю в прошлом году, когда молния ударила в дерево? — Не дожидаясь ответа Чезаре, Карло снова заговорил с Оливером: — Было по-настоящему страшно, и дядя Чезаре сказал, что иногда молния ударяет прямо в замок Кастелло. Вот бы посмотреть! Согласен?

Оливер сильно побледнел, но кивнул. Они доехали до аэропорта, и Чезаре направил автомобиль к стоянке частных самолетов. Он нахмурился, заметив, что разговор о буре испугал сына. Он хотел заверить его, что не о чем беспокоиться и замок Кастелло не пострадает. В это время года на острове природа нередко бушует.

Как только он остановил машину и мальчики благополучно выбрались наружу, Чезаре отвел Оливера в сторону и ободряюще положил руку ему на плечо. Карло присоединился к своим родителям.

— Не нужно бояться бури, Олли. Нам она не помешает, — тихо сказал он.

— Я испугался не за себя, а за маму, — тут же ответил Оливер. — Она боится грома и молний.

Луиза боится бури, грома и молний? Мгновенное желание Чезаре защитить ее подтвердило чувства, которые он испытывает к этой женщине.

— В замке Кастелло она будет в полной безопасности. Эти стены пережили немало бурь и выстояли, — заверил он Оливера.

Мальчик по-прежнему выглядел взволнованным. Он опустил голову, кончики его ушей покраснели.

— Но мама в самом деле очень боится. Она притворяется, что не боится, но я знаю — ей страшно. Потому что я видел, как один раз…

— О чем ты говоришь, Олли?

Он был таким встревоженным и расстроенным, что у Чезаре не осталось никаких сомнений — он должен узнать, что произошло с Луизой.

— Я не должен рассказывать. Мама не знает, что я ее видел и обо всем догадался. Прадедушка взял с меня обещание, что я буду молчать. Но тебе я могу рассказать, да? — спросил Оливер, подняв голову и посмотрев в глаза отца.

— Да, мне ты можешь рассказать, потому что теперь я обязан оберегать и защищать твою маму. Многие боятся грозы. В этом нет ничего постыдного. Я могу позвонить в замок и приказать закрыть ставни. Твоя мама не будет видеть бурю. Если считаешь, что это ей поможет, я так и сделаю.

Оливер покачал головой:

— Станет только хуже. Пару лет назад в Лондоне начался ужасный ураган, и мама сильно испугалась.

Она дрожала и плакала, а бабушка ее обнимала и сидела с ней в спальне. Прадедушка попросил меня никому не говорить, что я видел мамины слезы. Она так ведет себя из-за того, что случилось в детстве. В дерево в саду ударила молния, когда мама там играла. Она расплакалась и побежала к отцу. Он на нее разозлился, потому что был занят. Она плакала и плакала, и тогда он запер ее в чулане под лестницей. Она сидела там, пока все не закончилось. С тех пор мама боится грозы и очень не любит быть одна в это время.

Чезаре на мгновение закрыл глаза, прижав к себе сына. До чего же жестокий у Луизы отец, если позволил себе так поступить с беззащитным и испуганным ребенком.

— Но мама будет не одна в замке Кастелло? — уточнил Оливер.

— Нет, она не будет одна, — ответил Чезаре. Отпустив сына, он подошел к двоюродной сестре. — Я должен вернуться, — быстро произнес он. — А вы поезжайте в Рим. Я отпускаю Оливера с вами.

— Ты хочешь уговорить Луизу поехать с нами, да? — Анна-Мария улыбнулась. — Я заметила, что ты не хотел с ней расставаться. Поезжай и не волнуйся о сыне. С ним все будет в порядке.

Кивнув, Чезаре повернулся к Оливеру:

— Я возвращаюсь в замок Кастелло, чтобы позаботиться о твоей маме. Поезжай в Рим с Анной-Марией.

— Ты не выдашь меня маме? — встревоженно спросил Оливер.

— Нет, не выдам, — заверил его Чезаре, крепко обнял и направился в машине.

Впереди на темнеющем небосклоне собирались грозовые тучи, сверкала молния, слышались далекие раскаты грома. Чезаре попытался дозвониться до замка Кастелло, но связь не работала, что было обычным явлением во время таких суровых природных явлений. Пусть Чезаре любит бури, но это не означает, что он останется равнодушным к страху Луизы, особенно после рассказа Оливера. Чем больше он узнавал о ее отце, тем сильнее презирал его.

При одной мысли о том, как плохо Луизе, он сильнее нажал на педаль газа.

Буря разразилась неожиданно. Ясное голубое небо внезапно стало серым, а потом почернело. Но по-настоящему Луиза испугалась, когда услышала первые раскаты грома.

Стараясь побороть страх, она ходила из комнаты в комнату, выглядывая в окна и особенно внимательно всматриваясь в горы. Ее сердце учащенно билось. У нее пересохло во рту и засосало под ложечкой.

В парадном зале Луиза увидела экономку, которая шла в противоположную сторону.

— Я иду наверх — отдыхать, — сказала ей Луиза.

— Я позабочусь, чтобы вас никто не беспокоил, — заверила ее экономка и вздохнула, услышав очередной раскат грома. Она повысила голос: — Здешние бури такие сильные и шумные.

Произнеся эти слова, женщина ушла по делам.

Луизе было стыдно за свой страх, она испытывала вину. Много лет назад отец заставил ее почувствовать свою ничтожность, когда она, плача, прибежала из сада, где увидела, как в дерево ударила молния. Отец работал, она попыталась к нему подойти, взять за руку, ища поддержки, он разозлился, оттолкнул ее и приказал замолчать. Услышав резкие слова и увидев через балконную дверь очередную вспышку молнии, Луиза закричала от страха.

У нее почти началась истерика, тогда отец потерял терпение, подтащил ее к чулану под лестницей и, затолкнув внутрь, запер дверь. Сказал, что не выпустит ее до тех пор, пока она не успокоится. Когда Луиза все-таки вышла наружу, ее принялись попрекать плохим поведением и отвратительным характером.

Печальный опыт оставил в душе Луизы жуткий, липкий ужас перед грозами, она не могла дать выход этому чувству. Отец ужасно на нее разозлился. Она опозорилась, закатив истерику. Она никогда не должна снова так себя вести. Несмотря на все советы, которые он ей давал, Луиза не сумела побороть приобретенную фобию. По этой причине она старалась игнорировать непогоду, но, если ей приходилось пережидать бурю, она по иронии судьбы укрывалась в темном и скрытом от посторонних глаз месте, чтобы никто не видел, как она боится. Единственное место, где можно укрыться сейчас, — это апартаменты Чезаре.

Пока Луиза неслась вверх по лестнице, а затем по длинной галерее с многочисленными окнами, ей казалось, что молния, видимая из каждого окна, словно насмехается над ней и дразнит ее. Луиза приложила немало усилий, чтобы не поддаться панике и не закричать. Она знала, что если будет смотреть на яркие вспышки молнии и вглядываться в темное небо, то станет только хуже. И все же она ничего не могла с собой поделать. Она постоянно обращала свой взгляд в окно, наблюдая за приближением стихии.

В гостиной апартаментов Чезаре слегка пахло его одеколоном, и на мгновение Луиза отвлеклась от своих страхов. Вдохнув знакомый приятный аромат, она пожалела, что мужа нет рядом. Не потому, конечно, что Чезаре, в отличие от ее отца, иначе отреагировал бы на ее страхи. Она была уверена, что он просто посмеется над ее испугом.

Из окна гостиной Луиза увидела, что свет фонарей во дворе начал тускнеть, а затем снова стал ярким. Мгновенно вслед за этим небо прорезала ослепительная вспышка молнии, пронзившая темноту и осветившая комнату заревом металлического оттенка. Луиза увидела свое отражение в зеркале гостиной. На ее лице читался ужас. Совсем скоро буря разразится, войдет в полную силу. Вскоре Луизе предстоит заново пережить тот ужас. Тогда Луиза жутко боялась стать следующей жертвой смертоносного разряда.

Она посмотрела на кровать. Даже если задернуть шторы, отблески будут проникать в комнату. Раздался новый раскат грома. Время между раскатами и вспышками сокращалось — грозовой фронт находился почти над замком. Испуганная Луиза решила искать убежище. Подбежав к двери в гардеробную Чезаре, она потянула ее на себя.

Там не было окон, свет в помещение проникал только через открытую дверь. Луиза подошла к дивану, на котором теперь спал Чезаре. Как и в гостиной, здесь тоже остался аромат одеколона.

Луиза не понимала, почему этот аромат успокаивает ее и вселяет надежду.

Когда Олли был маленьким и боялся уснуть, она накрывала его любимым одеялом и шептала нежные бессмысленные слова. А ей сейчас, для того чтобы побороть ужас, необходимо укрыться чем-нибудь хранящим запах тела Чезаре.

Закрыв дверь, она на дрожащих ногах в темноте доковыляла до дивана. Послышался очередной раскат грома — на этот раз почти над ее головой. Луиза застыла на месте. А потом, когда все стихло, испуганная, она свернулась на диване калачиком.

Чезаре ругался себе под нос. Даже мощные стеклоочистители его машины не справлялись с проливным дождем.

Молнии резко обрисовывали темный силуэт замка Кастелло. Фары автомобиля осветили окна здания, когда он остановился перед входом.

В вестибюле он обнаружил экономку, которая давала указания починить генератор, а пока зажечь в замке свечи. Если она и удивилась, увидев Чезаре, то никак этого не показала.

— Где моя жена? — спросил он.

— В ваших апартаментах. Она говорила, что хочет отдохнуть, и просила ее не беспокоить.

«Она не желает, чтобы кто-то стал свидетелем ее страха», — подумал Чезаре, прыгая по лестнице через две ступеньки.

Пока он размышлял о том, как ужасно быть маленьким ребенком, испытывающим страх перед бурей, у него возникло ощущение, будто кто-то с силой сжал его сердце в кулаке. Ребенок ищет утешения и понимания у отца, а тот его жестоко отвергает.

Жаль, прежде он не знал о Луизе всех подробностей. Жаль, ему не хватило мудрости, понимания и сострадания, чтобы преодолеть собственное предубеждение и увидеть, какова настоящая Луиза.

Промчавшись по портретной галерее, он вздрогнул от оглушающего раската грома, раздавшегося, казалось, прямо над головой. Вскоре буря обрушится на замок Кастелло с полной силой.

Чезаре добрался до апартаментов. Он толкнул дверь, проклиная себя за то, что не догадался захватить свечу. Пока он несся из гостиной в спальню, его глаза привыкли к мраку. Его сердце взволнованно сжалось, когда перед ним возникла пустая кровать.

Где же Луиза? Оливер сказал, что она будет искать темное и безопасное укрытие.

Чезаре подошел к двери в гардеробную Луизы. В комнате никого не было — он увидел это, когда внезапно заработал генератор и включилось освещение. В ванной комнате Луизы тоже не было.

Где она прячется?

От страха у Чезаре сдавило горло. Ему больше не нужны доказательства того, что она ему небезразлична. Он понял, что дорожит Луизой и любит ее, в тот момент, когда Оливер рассказал ему о ее страхах. Больше Чезаре не сможет скрывать своих чувств, как бы ни старался. Теперь самое главное — найти Луизу и защитить ее. Он будет любить и оберегать ее, пока жив, и ей больше никогда не придется бояться унижений и одиночества.

Но сначала нужно ее найти.

Чезаре вернулся в спальню, а затем внезапно остановился, заметив слабый свет, идущий из-под двери его собственной гардеробной. Она в его гардеробной? Вне сомнения, Луиза ни за что не пошла бы туда, так как меньше всего хочет заручиться его поддержкой. Но он точно выключал свет перед уходом. В его душе затеплились надежда и радость.

Толкнув дверь, он вошел.

Луиза лежала, крепко свернувшись калачиком, на диване, закутавшись в куртку Чезаре. Из-под куртки торчали только ее ноги и несколько прядей светлых волос.

Его наполнило пульсирующее, почти невыносимое, но приятное чувство смирения и любви.

Подойдя, он присел рядом, коснулся рукой ее напряженного тела и тихо позвал ее по имени.

Раскаты грома теперь раздавались в унисон вспышкам молнии. Луиза слышала их даже здесь — в комнате без окон. Пройдет всего несколько секунд, и буря станет еще сильнее.

Бедная Луиза не смогла сопротивляться соблазну вытащить из шкафа одну из вещей Чезаре и завернуться в нее. Успокаивающий аромат его одеколона и принадлежащая ему куртка каким-то образом помогали сохранять хотя бы крупицы спокойствия.

Потом словно из ниоткуда она услышала голос Чезаре. Неужели она сходит с ума? Его не может быть здесь. Но Луиза очень хотела, чтобы ее дикая фантазия воплотилась в реальность. Она жаждет этого больше всего на свете. На ее глаза навернулись жгучие слезы.

За внезапной вспышкой молнии, осветившей пространство, последовал раскат грома. Ее пробрала дрожь. Из головы Луизы выскочили все мысли. Громко закричав от ужаса, она резко села и тут же оказалась в крепких объятиях Чезаре.

Луиза чувствовала себя беспомощной, она трепетала всем телом. Чезаре охватили сильные, подобно разыгравшейся буре, эмоции, ему пришлось наклонить голову и моргнуть, чтобы сдержать слезы. Как он мог когда-то думать, что Луиза ничего для него не значит? Как он мог однажды отвернуться от нее и позволить публично ее унизить? Руки Чезаре дрожали, пока он обнимал жену, сердце его наполнялось раскаянием и сожалением.

Раздался очередной ужасающий раскат грома. Испуганно вскрикнув, она крепче прижалась к Чезаре.

— Все в порядке, Лу, — проговорил он. — Все в порядке. Теперь все будет хорошо.

Чезаре. Он рядом с ней. Он видит ее взволнованной и слабой. Он стал свидетелем ужаса, который она поклялась скрывать.

Тихо застонав от отчаяния, Луиза попыталась отстраниться от мужа, но он не отпустил ее, даже, казалось, не обратил внимания на ее попытки вырваться. Он прижимал ее к себе все крепче, и в конце концов Луиза уткнулась лицом в его шею. Она прикоснулась губами к его коже. Как давно она хотела поцеловать Чезаре.

Теперь Луиза дрожала уже не из-за грозы, которая стала постепенно стихать. Она понимала, что подвергается еще большей опасности, — в любой момент может потерять над собой контроль.

Чезаре. Он рядом. Он ее обнимает. Прижимает ее к себе и шепчет о том, как она ему дорога. Но это невозможно. Он заботится о ней только как о матери Оливера.

Оливер. От страха и чувства вины Луиза напряглась.

— Почему ты вернулся? Где Оливер? — спросила она.

От страха и беспокойства в ее мозгу начали формироваться образы пострадавшего от бури сына.

— Вероятно, уже в Риме, — ответил Чезаре. — Я вернулся, потому что…

Коснувшись ее подбородка и шеи, он заставил Луизу поднять голову. Его движения были ласковыми и осторожными, она затаила дыхание.

— Я вернулся, потому что Оливер очень волновался из-за тебя, когда увидел над горами грозовые облака. — Луиза вздохнула, и он продолжил: — Ты не должна на него сердиться. Это я заставил его рассказать, почему ты так боишься непогоды.

Не в состоянии справиться с эмоциями, Луиза попробовала оттолкнуть Чезаре.

— Нет, не прячься от меня, — попросил он. — Стыдиться должен я, а не ты. Твой отец поступал с тобой очень жестоко, но, в свою очередь, я оказался не лучше и подвел тебя. Вместо того чтобы разобраться в твоих глубоких переживаниях и увидеть тебя настоящую, когда мы впервые встретились, я отверг тебя, упиваясь собственными гордостью и высокомерием. Я полагал, что должен чувствовать и вести себя как настоящий правитель и не обращать внимания на эмоции, бушевавшие в моей душе. Из-за собственной слабости я потерял тебя. Наказания заслуживал только я, а пострадала ты. Я не заслуживаю прощения.

— Я не хочу об этом говорить! — страстно воскликнула Луиза.

Слова Чезаре задели ее за живое. Обида и разочарование были по-прежнему очень сильными. Луиза боялась, что не сдержится и выдаст себя. Его мягкость по отношению к ней делала ее слишком уязвимой.

— Мы должны об этом говорить, если надеемся жить вместе в любви и взаимопонимании.

Любовь?

Когда Луиза округлила глаза, Чезаре тихо произнес:

— Ведь мы оба этого хотим, да, Луиза? Будущее, основанное на любви?

Она оказалась в ловушке. Чезаре догадался о ее чувствах и теперь жалеет ее. Жалеет точно так же, как и из-за страха перед грозой. Ничем другим, кроме жалости, его поведение объяснить нельзя. Она должна защищаться, должна дать понять, что, несмотря на любовь к нему, сохранила остатки гордости. Она по-прежнему хочет благополучия для сына. Он должен видеть, что женщины могут быть сильными и контролировать свои эмоции, не показывать слабостей.

— Только потому, что я тебя люблю… — начала она дрожащим голосом, но Чезаре тут же ее перебил.

Его голос был таким страстным и эмоциональным, что Луиза затаила дыхание.

— Ты меня любишь? Я и подумать не смел… Я не достоин твоей любви… Я мечтал и уже начал надеяться. Ах, любовь моя! Моя милая драгоценная возлюбленная.

Что происходит? Мысли Луизы путались, сердце учащенно колотилось от радости, надежды и недоверия. Чезаре обхватил ее лицо руками и стал целовать нежно и ласково, как она всегда мечтала.

Да, конечно же она размечталась. Иначе и быть не может. Однако вряд ли сильные плечи Чезаре, к которым она все крепче прижимается, привиделись ей. Она слышит, как чувственно он зовет ее «милой драгоценной возлюбленной». Но как такое случилось? Неужели все происходит наяву?

— Чезаре?.. — неуверенно проговорила она между поцелуями.

Как только он услышал ее шепот, почувствовал ее смущение и сомнение, немедленно отреагировал и заставил себя отстраниться. Не желая выпускать Луизу из объятий, он продолжал крепко прижимать ее к себе, и она положила голову ему на плечо.

— Я так много хочу тебе сказать, — произнес он. — Мне во многом нужно тебе признаться. Столько извинений я должен тебе принести, молить тебя о прощении… Я надеюсь, мы с тобой будем вместе, и я до конца жизни буду просить у тебя прощения и доказывать, как сильно люблю. Как сильно любил тебя с самого начала наших отношений.

Луиза возразила ему и попыталась отвернуться, но Чезаре продолжал удерживать ее. Он обнимал жену крепко, но с величайшей нежностью и заботой. Он очень хотел, чтобы она чувствовала себя желанной, уважаемой и любимой.

— Да, я понимаю, что ты обо мне думала. Десять лет назад я вел себя непростительно и жестоко с тобой обошелся. Мой поступок стал следствием самомнения и высокомерия. Я был настоящим трусом и слабаком, не желающим смотреть правде в глаза. В душе я осознавал, что влюбился в тебя, но эта истина не вписывалась в мою картину мира. Из всех преступлений, совершенных мной, наихудшим было не то, что я не признался тебе, а то, что я даже самому себе не позволял думать об этом. Я влюбился, Луиза. Благодаря тебе я осознал, что ничего не знаю в этой жизни. Ты была не…

— Не такой девушкой, какую ты хотел любить? — подытожила за него Луиза.

Чезаре выдохнул:

— Да. И из-за этого я верил суждениям других людей, соглашался с их точкой зрения, вместо того, чтобы прислушаться к собственному сердцу. Я снова оказался трусом, выбрал самый легкий путь. Чужое влияние не позволяло мне признать чувств к тебе. Ты отдалась мне и подарила свою любовь, а я публично жестоко отверг тебя, потому что именно такого поведения от меня ожидали подданные. Я никогда не прощу себя за это, — твердил Чезаре. Луиза слушала его искренние признания.

— Я не виню тебя за этот поступок, — сказала она, удивляясь тому, что в самом деле на него не сердится. — В конце концов, я не была честна с тобой. Изначально я планировала использовать тебя, чтобы завоевать любовь отца. И только потом, когда я…

Она умолкла, а Чезаре произнес:

— Когда ты в меня влюбилась?..

Луиза отвернулась. Даже сейчас ей было трудно сказать правду, хотя муж и так уже обо всем догадался. Скрывать не имело смысла. Луиза не могла решиться посмотреть ему в глаза. Она по-прежнему боялась быть отвергнутой. Должно пройти немало времени, прежде чем она забудет об обиде на отца, который лишил ее надежды быть любимой.

— Луиза, посмотри на меня, пожалуйста. — Чезаре развернул ее лицом к себе, и она подчинилась.

Она пораженно застыла, прочитав в его взгляде боль и тоску. Неужели она в самом деле ему небезразлична? Разве она так много для него значит?

Прежде чем успела лишиться мужества, Луиза быстро ответила:

— Да, когда я в тебя влюбилась.

— А я уничтожил твои чувства — самый драгоценный подарок, который когда-либо получал в жизни. Не думай, что я не страдал из-за этого. В самых сокровенных мечтах я всегда был с тобой. Память о тебе мучила меня, а сегодня я понял, что должен быть здесь, рядом с тобой.

— Ты вернулся из-за меня? Я так важна для тебя? — удивленно и с надеждой спросила Луиза.

— Да. Я давным-давно должен был так поступить, — просто ответил он.

— Мне было очень обидно, когда ты меня отверг.

— Я знаю. Я вел себя непростительно. Во вред себе я отвергал и отрицал чувства, которые ты пробудила в моей душе, — повторил Чезаре.

Она внимательнее присмотрелась к мужу.

— Я так сильно тебя хотел, Луиза. Так сильно. Всеми способами старался избавиться от навязчивых фантазий, поэтому отказался от тебя — объекта моего желания. Моя любовь не вписывалась в рамки той жизни, которую, как мне казалось, должен вести истинный представитель семьи Фальконари. Я был молод и высокомерен. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты дала мне второй шанс. Я хочу доказать тебе, насколько сильна моя любовь. Я стану достойным тебя.

— О, Чезаре… — Она вложила в свой голос всю нежность и теплоту.

— Буря закончилась, — сказал он, оглядев помещение. — Пойдем и посмотрим.

Взяв Луизу за руку, он повел ее в спальню. На улице темнело, но небо было ясным. Луна освещала горы, буря действительно уже стихла.

— Чезаре…

Когда она произнесла его имя, он повернулся, наклонил голову, поцеловал в жену губы, а затем подхватил ее на руки и понес к кровати.

— Одна буря закончилась, но сейчас начнется другая. Нас обоих переполняют любовь и желание, — довольно произнес он. — Ты готова мне довериться?

Готова ли она? Пойдет ли она на такой риск после всего случившегося? Хватит ли ей мужества довериться Чезаре и самой себе?

Есть только один способ узнать. Луиза взглянула на мужа и кивнула.

— Да, — прошептала она, потом прибавила настойчивее: — Да, Чезаре. Я тебе доверяю.

Луиза сразу поняла, о чем именно спрашивает муж, и была уверена, что он понял ее ответ правильно. Крепче прижав жену к груди, он начал целовать ее сначала медленно, потом с нарастающей страстью. Луиза отвечала на его поцелуи, наконец дав волю желаниям и страстям, которые так долго сдерживала.

Она до кончиков пальцев прочувствовала власть и опасность вожделения — они захватили ее существо.

Но через несколько секунд к ней вернулся прежний страх быть отвергнутой. Чезаре, словно догадавшись, удержал ее на месте и зашептал на ухо:

— Все в порядке. Все хорошо. Я люблю тебя и никогда больше тебя не подведу. Доверься мне, Луиза, я о тебе позабочусь. Со мной ты в безопасности.

Безопасность? Разве может она чувствовать себя в безопасности, когда Чезаре пробуждает в ней такие ощущения? Луизе хочется полностью раствориться в нем.

— Я так сильно тебя хочу, — только и смогла выдавить она, но говорить больше ничего и не требовалось.

Чезаре неторопливо снял с нее одежду, а затем принялся покрывать ее тело поцелуями, заставляя дрожать с головы до ног.

Каким-то образом она нашла в себе мужество реализовать наконец желания, мучившие ее долгое время. Луиза принялась раздевать Чезаре, дрожащими пальцами теребя пуговицы. Увидев его обнаженным, дотронувшись до его мускулистой груди, она испытала головокружительное удовольствие. Ощущая под пальцами мягкие волоски на гладкой коже, она вздрогнула от усилившегося желания и, воодушевившись, стала — уже смелее — поглаживать упругие бедра.

— Я тоже очень сильно тебя хочу… — ответил он и прижал Луизу к себе. — Я всегда буду тебя любить. Ты всегда будешь для меня желанной.

После таких слов Луиза просто не могла сопротивляться. Настало время преодолеть пропасть, отделяющую ее от неприятного прошлого. Она должна жить настоящим и думать о прекрасном будущем вместе с Чезаре.

— Я люблю тебя, Чезаре, — произнесла она, а потом ахнула, когда он поцеловал ее с такой горячностью, что у нее не осталось и тени сомнения в искренности его чувств.

Теперь, проявляя нетерпение, он позволял Луизе увидеть его беззащитность и страстное влечение. Наслаждаясь ласками мужа, она ощущала, как ее переполняет любовь к нему. Выражение его лица, когда он смотрел на нее сверху вниз, заставило ее содрогнуться. Каждая клеточка тела Луизы напряглась от чувственных ощущений, пробудившихся под нежными прикосновениями и горячими поцелуями.

Чезаре в нетерпении обхватил губами ее сосок, а Луиза непроизвольно выгнула спину. Он лишился остатков самообладания — слишком долго мечтал о безудержной близости. И вот Луиза в его объятиях, отдается ему охотно и страстно.

Он склонился над ней, и она посмотрела на него светящимся от вожделения взглядом:

— Чезаре…

Луиза больше не могла сдерживаться. Она потянулась к нему, дрожа от предвкушения, и обхватила его ногами за талию.

Они двигались в унисон, сначала в молчании, потом вскрикивая от удовольствия. В конце концов оба одновременно на некоторое время выпали из реальности, достигнув наивысшего наслаждения.

После, лежа в объятиях Чезаре, Луиза, не стесняясь, рассказывала ему о своей любви.

— Я тебя не заслуживаю, — страстно прошептал ей Чезаре, — но буду стараться стать достойным тебя. Я обещаю. Прости, что причинил тебе столько боли и страданий. Жаль, что я не могу подарить тебе больше детей, — шептал он, зарывшись лицом ей в волосы.

— Ты подарил мне Оливера и свою любовь. Ничего другого мне не нужно, — искренне заверила его Луиза.

Она слышала неровное дыхание мужа и впервые понимала, как нелегко ему говорить правду и тем более критиковать самого себя. Она обняла его нежно-нежно, словно маленького ребенка.

Взяв себя в руки, он грубовато произнес:

— Вот и не верь после всего случившегося, что кто-то направляет нашу жизнь. Судьба? Называй это как угодно. Нам выпал шанс воскресить наши отношения. Видимо, так было задумано кем-то свыше. Ты моя любовь и всегда ею будешь.

— И я тебя люблю, — ответила Луиза.

Они нежно поцеловали друг друга в губы. Внезапно серебристый лунный луч упал на великолепный торс Чезаре, а затем на грудь Луизы. Они снова потянулись друг к другу и, шепча драгоценные слова любви, забыли обо всем на свете.

Эпилог

Восемнадцать месяцев спустя

— Ты только посмотри, с какой гордостью Чезаре и Олли демонстрируют гостям Франческу. Я никогда еще не видела таких красивых мужчин. — Анна-Мария смеялась, вместе с Луизой наблюдая за тем, как отец и сын представляли четырехмесячную сестренку Олли гостям, приглашенным на крестины. Главный зал замка Кастелло был заполнен гостями.

— Наше великое чудо! — восторженно кричал Чезаре.

Луиза забеременела, несмотря на результаты очередного обследования мужа, которые показали, что его шансы на зачатие крайне невелики.

— Иногда и такое случается, даже когда почти нет надежды, — сообщил им врач. — Научных доказательств этому феномену не существует, поэтому считайте, что вас наградила судьба.

— Судьба наградила нас благодаря тебе, — произнес Чезаре дрожащим голосом, как только они остались одни. Его глаза наполнились слезами радости и любви. — Ты спасла меня своей любовью.

— Мне конечно же придется заботиться о ней, как только она немного подрастет, потому что так поступают с младшими сестрами, да, папа? — с важным видом произнес Оливер, когда Чезаре поднес Франческу Луизе.

— Именно так, — подтвердил он, взъерошив волосы сына, который вместе с Анной-Марией отправился разыскивать ее мужа.

Как только Чезаре передал малышку Луизе, она вновь испытала чувства, подобные тем, которые охватили ее в больничной палате, когда она впервые взяла дочь на руки. Обоих переполняла любовь и радость после рождения второго ребенка.

Луиза подумала о своей матери, которой отправила приглашение на крестины внучки. В ответ получила привычное и не очень конкретное электронное письмо, в котором та обещала приехать, однако было ясно, что не приедет. Тем не менее она решила купить Франческе подарок и пожелала ей светлого будущего. «Жаль, что ей не дано стать хорошей матерью», — подумала Луиза и вздохнула.

— Твой отец здесь, — тихо сказал Чезаре, и у Луизы от неожиданности и страха сжалось сердце.

Незадолго до рождения Франчески отец прислал ей письмо, в котором сообщил, что развелся с Мелиндой — она предпочла ему мужчину помоложе. Луиза не желала с ним встречаться. Не кто иной, как Чезаре, посоветовал ей постараться забыть ошибки прошлого, его и свои.

— Он дедушка Олли и твой отец Луиза, — увещевал Чезаре. — Думаю, он беззащитен и одинок. В конце концов, кроме тебя у него никого нет.

Несмотря на профессиональную психологическую подготовку, Луиза принялась возражать, твердя, что отец никогда о ней не заботился, бросил, слабую и уязвимую. И теперь, когда она купается в любви и заботе мужа и счастлива в семейной жизни, ей не хочется вспоминать детские страдания. Они остались в прошлом, которое не имеет никакого отношения к нынешнему счастью.

Но Чезаре не сдавался.

Уступив его настойчивости, она написала отцу и выразила ему сочувствие. Очень редко на протяжении нескольких месяцев они обменивались настороженными и сдержанными сообщениями. Немного наладив отношения с Луизой, отец признался, что спрятал от нее письмо Чезаре по настоянию Мелинды. Он умолял дочь позволить ему встретиться с внуком и зятем, напоминая ей о том, что кроме нее у него больше нет родственников. Луиза на самом деле очень не хотела соглашаться, но потом все-таки решила пригласить его на крестины Франчески, а затем — пожить в замке Кастелло.

До настоящего времени они не слишком много общались — Луиза была занята подготовкой к крестинам дочери. Но теперь, видя тоскливый взгляд отца, человека, униженного и обиженного бывшей женой, она ему посочувствовала. Луиза машинально пошла ему навстречу с Франческой на руках. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в том, что Чезаре идет за ней следом.

Приблизившись к отцу, она посмотрела в его лицо — похудевшее и покрытое морщинами. В конце концов, он так и не добился в жизни того, чего хотел. Ее раздирали противоречивые эмоции. Как ужасно остаться в таком возрасте одному и умолять о любви дочь, которую он когда-то жестоко отверг.

— Привет, папа, — произнесла Луиза дрожащим голосом.

— Ты не хотела, чтобы я приезжал… — начал он.

Луиза покачала головой, внезапно поняв, что должна делать. Она посмотрела через зал и заметила, что Оливер за ними наблюдает. Семейные отношения не всегда бывают легкими, но над ними, безусловно, стоит работать.

— Где же тебе быть, если не здесь? В конце концов, мы твоя семья. Кстати, раз мы заговорили о семье, не хочешь познакомиться с ее новым членом?

На мгновение Луизе показалось, что отец повернется к ней спиной, но потом она увидела слезы в его глазах.

— Все в порядке, папа, — мягко прошептала она. — Все будет хорошо.

Взяв Франческу из рук Луизы, Чезаре передал девочку тестю и произнес:

— К счастью, она похожа на Луизу.

— Она пошла в мою родню, — хрипло пробормотал отец Луизы. — Она была самым красивым ребенком, которого мне приходилось видеть, уверяю вас.

«Он уже переписывает прошлое», — печально подумала Луиза, но не осмелилась бросать вызов отцу.

В конце концов, теперь ее нежность принадлежит человеку, который ее ценит и оберегает. Она доверяет Чезаре и знает, что для него дороже нее никого нет. Он — единственный, кто по-настоящему ее любит.

Content

Пенни Джордан
Тайный брак

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог