Мишель Селмер

Останемся друзьями

Глава 1

— Будучи твоим адвокатом и по совместительству другом, Джузеппе, считаю своим долгом сообщить, что твоя идея очень плохая.

Джузеппе Кароссели откинулся на спинку инвалидного кресла на колесах, которое его жена Анжелика — упокой Господь ее святую душу — подарила ему в день его восьмидесятипятилетия. Маркус Руссо, внимательно наблюдавший за его реакцией, был абсолютно прав. План, который разработал Джузеппе, мог обернуться грандиозным провалом и испортить отношения родственников, которые и без того часто ссорились. Но Джузеппе был стар, а время летело стремительно быстро. Он мог сидеть и ждать у моря погоды, но старик не привык бездействовать. Настала пора что-то предпринять.

— Я все равно это сделаю, — заявил он Маркусу. — Я слишком долго ждал.

— Даже не знаю, что будет хуже, — сказал Маркус, вставая с дивана и направляясь к окну, из которого открывался прекрасный вид на осенний парк. — Если они согласятся или если откажутся.

— Они не оставили мне другого выбора. Я сделаю это ради семьи.

Забота о наследстве Кароссели всегда оставалась основным приоритетом Джузеппе. Именно поэтому он сбежал из Италии во время Второй мировой войны, не зная ни слова по-английски, с несколькими долларами в кармане и с секретным рецептом шоколада, доставшимся ему от деда, в памяти. Он верил в то, что фамилия Кароссели останется в истории.

Он работал на износ, пока не скопил достаточно денег для того, чтобы открыть первый шоколадный магазин Кароссели в центре Чикаго. За последние шестьдесят лет фамилия Кароссели стала известна во всем мире, но теперь существовала опасность, что она исчезнет навсегда. У Джузеппе есть внуки, но, очевидно, никто из них не собирается жениться и производить на свет наследников.

Джузеппе решил взять решение проблемы в свои руки и сделать им предложение, от которого невозможно отказаться.

На пороге комнаты появился дворецкий:

— Они прибыли, сэр.

«Как раз вовремя», — с усмешкой подумал Джузеппе. Он никогда не сомневался в надежности и пунктуальности своих внуков. Кроме того, они невероятно амбициозны, как и их дед в молодости, поэтому он был уверен, что его план сработает.

— Спасибо, Уильям. Позови их.

Первым появился Николас — очаровательный и страстный, со своей неповторимой улыбкой, которая помогала ему избегать неприятностей с власть имущими и провоцировать проблемы с дамами. За Николасом шел его кузен Роберт — серьезный, целеустремленный и бескомпромиссно преданный. Замыкал строй амбициозный и ответственный Антоний — младший.

Джузеппе привстал с кресла.

— Спасибо, что пришли, мальчики. — Он указал рукой в сторону дивана. — Пожалуйста, садитесь.

Все трое молча сели.

— Конечно, вам интересно, почему я вас собрал, — произнес Джузеппе, откидываясь в кресле.

— Мне интереснее всего, почему наша встреча должна оставаться тайной, — сказал Ник, приподнимая брови. — Почему здесь Маркус? Что-то случилось?

— Ты болен? — спросил Тони.

— Здоров как бык, — ответил Джузеппе. — Если быки доживают до возраста девяноста двух лет. У меня к вам срочное дело.

— Что-то не так с бизнесом? — поинтересовался Роб.

Для него бизнес всегда был на первом месте, что казалось одновременно и благословением и проклятием. Если бы он не был так зациклен на карьере, возможно, он давно бы женился и обзавелся детьми.

— Дело не в бизнесе. Точнее, не совсем в нем. Речь пойдет о фамилии Кароссели, которая исчезнет, если вы не женитесь и не заведете детей.

Все трое закатили глаза.

— Дед, мы уже говорили об этом сотни раз, — сказал Ник. — Я готов пока остепениться. Думаю, я выскажу общее мнение, если объясню, что очередная лекция не заставит нас поменять позицию.

— Знаю, поэтому на этот раз у меня есть к вам предложение.

— Какое предложение? — наклонился вперед Тони.

— Я положил на счет тридцать миллионов долларов, которые будут поделены на три равные части, когда каждый из вас женится и в семье появится мальчик.

— Мальчик? Вот это условия!

— Если ты хочешь принудить нас к фиктивному браку с милыми итальянками, можешь об этом забыть, — сказал Роб.

Если бы он только мог так поступить. Но, как бы сильно ни хотел он видеть своими невестками итальянок, на этот раз выбирать не приходилось.

— Можете жениться на ком угодно.

— Так в чем подвох? — спросил Тони.

— Во-первых, вы не должны никому рассказывать о нашем договоре. Ни родителям, ни сестрам. Если кто-то это сделает, его треть уйдет в общий фонд и будет поделена между двумя оставшимися.

— И?.. — спросил Ник.

— Если я присоединюсь к вашей бабушке до конца второго года с момента договора, а наследник все еще не родится, деньги будут вложены в недвижимость.

— То есть время поджимает, — сказал Ник.

— Возможно, я доживу до ста лет. Мой доктор говорит, что я в отличной форме. Но разве вы готовы рискнуть? Итак, я жду вашего согласия.

— А как же Джессика? — спросил Ник. — У нее четверо детей, но, как мне кажется, ее ты не награждал.

— Я обожаю твою сестру, Ник, как и всех остальных внучек. Но у их детей никогда не будет фамилии Кароссели. Я получил ее от моего отца, который получил ее от деда, а тот — от прадеда. И так далее. Множество поколений стоит за нами. Я не хочу обижать внучек, поэтому прошу вас держать все в секрете.

— Мы будем подписывать контракт? — поинтересовался Тони.

— Я предлагал ему это, — сказал Маркус, — но ваш дед отказывается.

— Мы не будем ничего подписывать. Вам придется поверить мне на слово.

— Конечно, мы верим тебе на слово, — подтвердил Ник, переглядываясь с братьями. — Ты никогда не давал нам повода сомневаться в тебе.

— Я чувствую то же самое по отношению к вам.

Тони нахмурился:

— А что, если ты умрешь? Разве тогда другие члены семьи об этом не узнают?

— Они ничего не заподозрят. Деньги находятся на отдельном счете, к которому будет иметь доступ только мой личный адвокат Маркус. Он проследит за тем, чтобы деньги были применены по назначению.

— Но если мы не готовы обзаводиться семьями? — спросил Роб.

Джузеппе пожал плечами:

— Тогда ты потеряешь свои десять миллионов, и они будут поделены между твоими кузенами.

Мужчины переглянулись. Какими бы гордыми и независимыми они ни были, вряд ли откажутся от такого лакомого кусочка.

— Мы должны ответить сегодня?

— Нет. Но я хочу быть уверен, что вы серьезно подумаете над моим предложением.

Они снова обменялись многозначительными взглядами, а затем кивнули.

— Конечно, дед, — ответил Роб.

Поговорив пару минут о бизнесе и семье, Ник, Роб и Тони ушли.

— Итак, — сказал Маркус, увидев, что дверь за братьями закрылась, — какова будет их реакция, когда они узнают, что никаких тридцати миллионов долларов на отдельном счете нет?

Джузеппе повел плечами:

— Думаю, что к этому моменту они будут так благословенно счастливы и благодарны мне за вмешательство, что деньги перестанут иметь для них значение.

— Но у тебя ведь есть деньги, Джузеппе. Ты не думал над тем, что можно их наградить, если они выполнят твои условия?

— И ущемить моих внучек? — вздохнул он. — За кого ты меня принимаешь?

Маркус задумчиво покачал головой:

— А если ты ошибаешься? Если им нужны только деньги? Если они рассердятся на тебя за то, что ты их обманул?

— Не рассердятся.

Впрочем, возможность сохранить фамилию Кароссели стоила любого риска.

Глава 2

«Снова опаздывает».

Терри Филипс с раздражением и удивлением наблюдала за тем, как ее лучший друг Ник Кароссели пробирается между столиками их любимого бистро к барной стойке, за которой они встречаются, чтобы поужинать, каждый четверг.

Каждый раз, когда он проходит мимо, стройный, темноволосый, с бесподобным оливковым оттенком кожи, женские головы поворачиваются ему вслед, а вилки замирают на полпути. Но Ник остается верен самому себе: он не обращает на это внимания. Хотя, несомненно, прекрасно знает, какое впечатление производит на слабый пол, и по возможности этим пользуется.

Но не с ней.

— Прости, я опоздал, — сказал он с очаровательной улыбкой, которая всегда помогала ему избежать неприятностей. — Слишком много работы.

— Я прождала всего пару минут, — ответила Терри, хотя на самом деле прошло уже около получаса. Достаточно для того, чтобы выпить в одиночестве пару бокалов шампанского.

Он наклонился вперед и поцеловал ее в щеку. Она с наслаждением вдохнула легкий запах сандала — одеколона, подаренного ею на его последний день рождения, — со сладковатым привкусом шоколада, который всегда сопровождал его после дня, проведенного на кухне Кароссели.

— Все еще идет снег?

— Там почти вьюга. — Ник скинул пальто, засунул кожаные перчатки и шарф в рукава и повесил одежду на вешалку справа от стойки. — Такими темпами у нас наконец будет белое Рождество в этом году.

— Было бы здорово. — Терри провела первые девять лет жизни в Нью-Мексико и до переезда в Чикаго снега никогда не видела. Поэтому особенно любила холодное время года. — Я заказала как обычно, — сказала она, когда Ник сел рядом.

Он ослабил галстук и указал на бутылку шампанского:

— Что празднуем?

— Ты догадлив.

— Так в чем дело?

— Во-первых, — сказала она, — рада сообщить тебе, что порвала с Блэйком.

Ник широко улыбнулся:

— Черт, вот это — настоящий повод!

Нику никогда не нравился ее последний парень — один из краткосрочных и несчастливых романов, которые насчитывались у Терри в большом количестве. Он всегда полагал, что Блэйк не сделает ее счастливой. Так и вышло. Хотя, чтобы понять это, ей понадобилось несколько месяцев.

Но на прошлой неделе Блэйк упомянул, что у него заканчивается договор аренды и что не имеет смысла платить лишние деньги, учитывая тот факт, что большую часть времени он проводит у нее. Терри считала себя готовой к браку и совместной жизни, но когда она представила себя с ним, то почувствовала… точнее, не почувствовала ничего. А это не совсем правильно и честно по отношению к потенциальному супругу и отцу будущих детей. Случилось то, что предвидел Ник.

Он налил себе шампанского и сделал небольшой глоток.

— И что он сказал, когда ты кинула его?

— Что я не найду себе такого, как он.

Ник рассмеялся:

— Ну да. Отличный аргумент. Он был жуткий зануда. Никакого характера.

Она не станет отрицать, что он был слегка… глуповат. Его любимым времяпрепровождением было сидение за компьютером с огромным монитором и погружение в одну из военных стратегий, пока она смотрела телевизор или читала. Правда в том, что, скорее всего, по компьютеру он будет скучать больше, чем по ней.

— Он нормальный парень. Просто не для меня, — сказала она Нику. — Однажды он встретит страстную поклонницу компьютерных игр, и они построят счастливую жизнь в киберпространстве.

Официантка поставила перед ними тарелку с пиццей пеперони и чесночный хлеб.

— Он где-то есть, ты ведь знаешь. Твой мужчина. Ты его найдешь.

Раньше Терри тоже так думала. Но ей уже почти тридцать, и никаких радужных перспектив на будущее. В соответствии с намеченным планом ей уже следовало обзавестись семьей и родить пару детей — пришло время взять все в свои руки.

— У нас есть еще один повод для праздника. Я собираюсь родить ребенка.

Ник резко выпрямился, поставил бокал и удивленно посмотрел на Терри:

— Что? Когда? От Блэйка?

— О боже, нет! — Она не могла себе это даже представить. Ребенок Блэйка, наверное, родится с игровой приставкой в руках.

— Кто бы он ни был, ему лучше позаботиться о том, чтобы быть рядом с тобой и вашим ребенком.

Он всегда защищал ее, и это заставляло Терри испытывать к Нику невероятно нежные чувства. Всегда, кроме тех случаев, когда втягивал ее в неприятности. Хотя обычно это была привилегия Терри. Она любила принимать необдуманные решения, а Нику приходилось расхлебывать последствия. На этот раз все было по-другому. На этот раз она была уверена в своей правоте.

— Нет никого, — сказала она. — Я не беременна. Пока.

Ник нахмурился:

— Тогда почему ты так сказала?

— Потому что буду беременна, надеюсь, в ближайшее время. Я решила стать матерью-одиночкой.

— Но как? В смысле, кто будет отцом?

— Я воспользуюсь услугами донора.

— Донора? Ты ведь несерьезно?

Терри подавила вздох разочарования. Она надеялась, что он ее поймет, что будет радоваться вместе с ней. Но она ошиблась.

— Абсолютно серьезно. И поскольку я работаю дома, мне не нужно будет отдавать ребенка няне. Лучше не придумаешь.

— Не лучше ли выйти замуж?

— Я устала от поисков идеального мужчины. Я всегда говорила, что собираюсь родить первого ребенка до тридцати. Время пришло. Ты знаешь, я всегда хотела создать семью. С тех пор как умерла тетя, я осталась совсем одна.

— У тебя есть я, — сказал Ник с выражением лица, от которого ее сердце мгновенно растаяло.

Да, у нее есть он и вся его сумасшедшая семья. Но это другое. Она для них чужая.

— Но это не значит, что нашей дружбе придет конец, — сказала она. — Более того, ты будешь мне нужен больше, чем когда-либо. Ты будешь моему ребенку родственником. Дядей Ником.

Это предложение не стерло озабоченности с его лица. Он отодвинул тарелку, словно внезапно потерял аппетит, и произнес:

— Ты заслуживаешь больше, чем донора спермы.

— Мне не очень везет с мужчинами.

— Но как же ребенок? Неужели он не заслуживает того, чтобы у него были двое родителей?

— Ты сам знаешь, наличие двух родителей не делает детство автоматически счастливым.

Он нахмурился, и Терри поняла, что задела нужную струнку в его душе. Хотя Ник не любил это признавать, детство оставило в его сердце не один шрам.

— Я надеялась, ты меня поймешь, — сказала она и почему-то почувствовала непреодолимое желание разрыдаться. Но она никогда не плачет. По крайней мере, в присутствии других. Если ее тетя чему-то и научила ее, так это тому, что нельзя позволять себе раскрывать чувства.

— Я понимаю, — ответил Ник, беря ее за руку. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

— Это сделает меня счастливой.

— Тогда я счастлив за тебя.

Терри очень надеялась, что так оно и есть. Но пока они ели пиццу и болтали, Ник казался ей слегка растерянным, и она начала сомневаться, правильно ли поступила, рассказав ему о своих планах.

Когда они закончили ужин, надели пальто и направились к дверям, Ник спросил:

— Ты на машине или автобусе?

— На автобусе, — сказала она. Собираясь пить, она всегда оставляет машину дома.

— Давай дойдем до моего офиса — я подвезу тебя.

— Хорошо.

Когда они дошли до шоколадной фабрики Кароссели, дверь уже была закрыта на ночь. Но Ник воспользовался картой-ключом, и они проникли внутрь. На нижнем этаже огромного здания находился просторный кондитерский магазин, поэтому коридоры были окутаны невыносимо соблазнительным запахом. Здесь продавалось все: от шоколадных плиток до яблок, покрытых ароматной глазурью.

Ник похлопал себя по карманам:

— Я оставил ключи от машины в офисе наверху.

— Подождать тебя здесь?

— Нет, пойдем вместе. Если только ты не собираешься шпионить и не мечтаешь выкрасть знаменитый семейный рецепт.

— Учитывая то, какой я хороший повар, мне это вряд ли поможет.

Если бы воду можно было спалить, она бы сделала и это. Чаще всего она заказывала еду навынос и разогревала ее в микроволновке.

Ник открыл верхний ящик стола, вытащил оттуда ключ, но не сдвинулся с места. Что-то явно беспокоило его, и Терри хотела понять, что именно.

— Что с тобой, Ник? И не пытайся отвертеться. Я знаю тебя слишком долго, чтобы понять, когда тебя что-то тревожит.

— Я просто думал.

— О моем ребенке?

Он кивнул.

— Это то, чего я хочу.

— Мне надо тебе кое-что рассказать.

— Ладно, — сказала она, чувствуя неловкость от того, что он не смотрит ей в глаза. Судя по всему, разговор предстоял долгий, потому что он снял пальто и повесил его на спинку стула. Терри последовала его примеру.

Несколько минут он молчал, затем посмотрел ей в глаза и спросил:

— Ты, правда, этого так сильно хочешь? Ребенка?

— Да, хочу.

— Что, если я предложу тебе лучшее решение?

— Лучшее решение?

Он кивнул:

— Для нас обоих.

Для обоих? Терри не могла взять в толк, как ее план забеременеть способен повлиять на его жизнь.

— Я тебя не понимаю.

— Я знаю мужчину, который станет идеальным отцом для ребенка. Того, кто будет рядом. Того, кто будет заботиться о финансовом благополучии ребенка.

Кто бы он ни был, это слишком хорошо, чтобы оказаться реальностью.

— Ну конечно, — сказала Терри. — И кто это?

Ник наклонился вперед, внезапно став неузнаваемо серьезным, и произнес:

— Я.

На мгновение воцарилась полная тишина. Ник хочет сделать ей ребенка?

— Но почему? Ты всегда говорил, что не хочешь иметь детей.

— Поверь мне, это будет обоюдовыгодный договор.

— Обоюдовыгодный?

— То, что я собираюсь тебе сказать, — строжайшая тайна.

— Хорошо.

— Скажи, что обещаешь хранить ее.

Терри закатила глаза:

— Обещаю.

— На прошлой неделе наш дед позвал к себе меня, Роба и Тони на секретную встречу. Он предложил каждому из нас по десять миллионов долларов за наследника мужского пола, который продолжит фамилию Кароссели.

— Что за черт!

— Я так же отреагировал. Я даже не знал, приму ли его предложение. Я ведь не готов пока остепениться, но потом ты рассказала о своем плане… — Он пожал плечами. — Может, все складывается просто идеально? Ты получаешь ребенка, который тебе так нужен, а я — деньги. Ну, конечно, нам придется пожениться.

«Ого, минуточку…»

— Пожениться? Не ты ли говорил миллион раз, что никогда не женишься?

— Ты знаешь, как старомоден мой дед. У меня нет выбора. К тому моменту, когда я получу деньги, мы сможем развестись. Думаю, все пройдет без осложнений.

— Как-то все слишком хорошо складывается.

— Ну, нам придется делать вид, что все по-настоящему.

Почему затея нравится ей все меньше и меньше?

— Что ты имеешь в виду, говоря «по-настоящему»?

— Тебе придется ко мне переехать.

Фиктивный брак — это одно, но вот совместное проживание…

— Не думаю, что это хорошая идея.

— У меня полно места. У тебя будет своя комната, еще организуем тебе кабинет.

Речь шла не о месте. Они уже пытались жить в одной квартире сразу после колледжа, в квартире, достаточно просторной для двоих молодых людей. Ее терпению пришел конец через два месяца, после наблюдения за все новыми девицами, выходящими из его комнаты по утрам, уборки засохшей посуды из раковины и раскиданных по всем комнатам грязных вещей. Если бы она продержалась хоть еще один день, это бы убило их дружбу… или Терри убила бы Ника.

— Ник, ты знаешь, как я люблю тебя и как ценю нашу дружбу, но мы уже это проходили. Не сработало.

— Это было почти восемь лет назад. Уверен, мы оба сильно повзрослели.

— А ты перестал быть грязнулей? Меня мутит от мысли, что придется убирать за тобой в ближайшие девять месяцев.

— Тебе не придется этого делать. Ко мне приходит уборщица три раза в неделю. И кстати, я не особо предвкушаю то, что ты снова будешь меня пилить.

— Я не пилю, — сказала она, выдержав его многозначительный взгляд. — Ну, может, совсем чуть-чуть, от отчаяния.

— Тогда нам придется немного постараться, чтобы снова привыкнуть друг к другу. Обещаю стать чистюлей, если обещаешь не ворчать.

Легче сказать, чем сделать.

— Подумай, каким счастливым будет наш ребенок, — сказал Ник. — Большинство разведенных родителей ненавидят друг друга. Мои, например, годами нормально не разговаривали. Его же будут лучшими друзьями.

В этом он прав.

— Хочешь сказать, ты постоянно будешь принимать участие в его жизни?

— Конечно. И у него будет куча двоюродных братьев и сестер, дяди и тети.

Конечно, воскресный папа — лучше, чем полное его отсутствие. И у нее никогда не будет проблем с деньгами. Она уверена, что Ник не оставит их без поддержки. Конечно, она не охотится за деньгами. Но Ник обеспечит своему ребенку лучшую школу и все то, что сама она дать не сможет. И еще ее ребенок станет частью огромной, любящей, счастливой семьи. Чего у нее самой не было в детстве. Возможно, однажды он продолжит семейный бизнес.

— А вдруг, не дай бог, с тобой что-то случится, — сказал он, — что тогда будет с ребенком, зачатым от донора?

Для сироты это неоспоримый аргумент. Теперь, когда тетя Терри умерла и у нее не осталось никого, кто смог бы позаботиться о ее ребенке, если с ней что-то случится… Хотя, возможно, ребенку было бы проще в детском доме, чем в доме такой родственницы, как ее тетя.

— Мой ребенок всегда будет иметь семью, — сказал Ник.

— Думаю, в твоих словах есть смысл.

Ник выглядел взволнованным, хотя как еще может выглядеть человек, которому пообещали десять миллионов?

— Итак, — сказал он, — ты еще думаешь или уже ответила положительно?

Несмотря на то что Терри нередко принимала необдуманные решения, на этот раз она медлила с ответом. Все выглядело слишком заманчиво. Они оба получат то, чего хотят.

— Всего один вопрос, — сказала она. — А как же женщины?

— Какие женщины?

— Ты будешь приводить новую женщину каждую ночь? Мне опять придется слышать стоны и скрип кровати за стеной, а утром видеть их, разгуливающими в нижнем белье и твоих рубашках?

— Естественно, нет. Пока мы будем женаты, я не буду ни с кем встречаться.

— Ник, речь идет о по меньшей мере девяти месяцах. Ты когда-нибудь пробовал оставаться один так долго?

— Ты имеешь в виду, воздерживаться? А ты?

Она могла. Вопрос был в том, хотела ли она этого.

Но у нее была цель, стоящая любых жертв.

— Возможно, — сказал Ник, — нам не придется себя ограничивать.

— Предлагаешь изменять друг другу? — Хотя речи о настоящем браке не шло, он мог стать препятствием. Возможно, Нику не составит труда найти себе партнершу, но Терри, с ее огромным животом и ноющей поясницей, вряд ли придется ожидать очереди желающих запустить руки под ее джинсовый комбинезон на вырост.

— Я так понимаю, ты собиралась прибегнуть к искусственному оплодотворению? — спросил Ник.

Терри было слегка странно обсуждать такие подробности, но теперь Ник будет в курсе. Ведь ребенок станет и частью его самого.

— Да. Или к пробирке, что надежнее, но гораздо дороже.

— Или мы может не платить деньги вовсе, — сказал Ник. Видимо, она сильно сконфузилась, потому что он рассмеялся и сказал: — Ты не понимаешь, о чем я?

— Видимо, нет.

— Подумай. — Он приподнял брови и соблазнительно ей улыбнулся.

— Постой… Ты ведь не предлагаешь…

— Зачем платить доктору за возможность забеременеть, если мы можем попробовать старый проверенный способ совершенно бесплатно?

Глава 3

Терри молча смотрела на Ника широко распахнутыми глазами, которые порой казались ему зелеными, порой — голубыми, в зависимости от освещения. Лишь через пару минут она, наконец, обрела дар речи, и голос ее прозвучал на октаву ниже обычного.

— Скажи, что ты пошутил.

— Я еще никогда не был так серьезен. — Ник готов был первым признать нелепость своего предложения, но по десятибалльной шкале сама ситуация, в которой они оказались, уже тянула баллов на пятьдесят.

Он долго думал над предложением деда и в конце концов решил, что не готов пока остепениться. Идея завести ребенка не казалась ему ужасающей — он любил детей, — гораздо больше его пугала необходимость брачных уз. Его родители побывали в аду, затащив туда самого Ника с его двумя старшими сестрами. Теперь у его сестры Джессики были проблемы с мужем, что убедило его в очередной раз в том, что брак скорее проклятие, нежели благословение. И всегда приводит к разводу. А он не был готов к этому даже за десять миллионов долларов.

Ник никогда не задумывался о возможности фиктивного брака, не говоря уже о потенциально обоюдовыгодном фиктивном браке. Никто в его семье не удивится тому, что их двадцатилетняя дружба с Терри наконец переросла в нечто большее. Женщины в его семье легко верят во всякую романтичную чепуху.

— Чем раньше появится ребенок, тем лучше, — сказал он. — Зачем терять время и тратить деньги на формальности, которые будут тянуться месяцами?

— Ты не считаешь, что это усложнит наши отношения? — спросила Терри.

— Возможно, слегка, — признал Ник. — Но разве тебе никогда не было любопытно?

— Любопытно?

Он коснулся ее руки:

— Ты никогда не задумывалась над тем, как бы это было, если бы ты и я…

Терри было сложно смутить, но на этот раз он заметил румянец, разлившийся по ее щекам. Очевидно, это был позитивный ответ, даже если она не была готова в этом сознаться. И он не станет отрицать, что думал о ней как о любовнице не один раз. Она забавна, умна и сногсшибательно красива, ему не в чем себя упрекать.

— Я никогда не говорил тебе этого, — сказал Ник, — но одно время я был сильно в тебя влюблен.

Терри часто заморгала:

— Правда?

— Ага.

— И когда?

— В десятом классе.

— Я… я не догадывалась.

Потому что он не выдал своих чувств. До того самого момента он никогда не воспринимал ее как сексуально привлекательную девушку, как и остальные парни. Терри была из тех, кто расцветает поздно: типичным неуклюжим подростком, высоким, с длинными руками и ногами. Но после девятого класса она провела лето в Европе, а когда вернулась, ее словно подменили. Из Чикаго уехал подросток, а вернулась девушка.

Парни в школе начали обращать на нее внимание, обсуждать ее в раздевалке, и вскоре она стала частым гостем его эротических фантазий. Но они остались друзьями, хотя с того момента он начал чувствовать приступы ревности, когда видел ее с другими парнями. И хотя ему очень нравились изменения, произошедшие с подругой, он невольно обижался на нее. Он хотел, чтобы вернулась прежняя Терри. Но в конце концов он с этим справился.

— Но почему ты молчал? — спросила она.

— Не считая той причины, что я боялся напугать тебя? — Ник пожал плечами. — Это была подростковая влюбленность. А наша дружба всегда была превыше всего, важнее, чем гормональные всплески.

— Но теперь ты готов ею пожертвовать?

— Возможно, если бы мы переспали только ради секса, это бы и случилось. Но у нас будет другое, законное основание.

По опыту Ника романтические отношения и дружба — совершенно разные чувства, и он не собирается их смешивать. Поэтому он уверен, что логические причины ситуации помогут разрешить ее без последствий.

— Это лишь средство для достижения цели. Ничего не значащее.

Терри внимательно посмотрела на него:

— Именно эти слова мечтает услышать любая женщина, соглашаясь на секс.

— Ты поняла мою позицию. Конечно, это изменит наши отношения, но не обязательно в худшую сторону. Возможно, мы станем еще ближе.

Ник все еще не убедил Терри. Возможно, ей эта идея не нравилась по другим причинам.

— Это противоречит твоим моральным принципам? — спросил он. — Или ты не находишь меня привлекательным?

Терри закатила глаза к потолку.

— Ты очень привлекательный. И если хочешь знать, я тоже была в тебя влюблена. — Она сказала правду. Ей стоило огромных усилии скрыть чувства.

— Когда?

— Это случилось сразу после того, как я поступила в четвертый класс школы.

Ник прекрасно помнил тот день. Она появилась в дверях напуганная, расстроенная и злая. Всем стало очевидно, что она не рада оказаться в частной школе и будет в ней аутсайдером и провокатором. Последнее подтвердилось уже после обеда, когда она подошла на детской площадке к Нику и столкнула его с качелей, опрокинув лицом в грязь. Он хотел дать ей сдачи, но мамино воспитание не позволяло ему обижать девочек, поэтому он просто ушел. И это разозлило ее еще больше.

Долгое время он терпел пинки в спину, подножки, толкания в очереди в столовой и насмешки друзей, которые называли его за это размазней. Его родители в то время начали бракоразводный процесс, и ему тоже был нужен выход для злости. Неделю спустя после своего появления в школе Терри толкнула его по пути к столику, заставив Ника выронить поднос с едой и вылить содержимое на форму и на пол. Все кругом рассмеялись, и что-то внутри Ника сломалось. Прежде чем он понял, что происходит, он вскинул руку и ударил ее в подбородок.

В столовой воцарилась полная тишина, все ждали, что за этим последует, а ему стало невыносимо стыдно за то, что он обидел слабую, беззащитную девочку.

Он никогда не забудет, как стоял напротив нее и ждал, когда она начнет реветь, наблюдая за струйкой крови, сползающей из уголка ее рта по подбородку. Но она подняла руку и нанесла ему ответный удар. Это поразило его больше всего. И она на этом не закончила. Терри накинулась на него, сбила его на пол, и в ее действиях не было ничего девчачьего. Она ни кусалась, ни дергала его за волосы. Она сражалась, как пацан, кулаками и ногами. Ему оставалось лишь защищаться.

Разнять их смогли лишь три учительницы, которые сразу потащили их в кабинет директора, всех покрытыми синяками и кровоточащими ссадинами. Их отстранили от занятий на две недели, что было ерундой по сравнению с гневной тирадой отца и разочарованием во взгляде матери.

Две недели он провел сидя с Терри в классе наедине. И когда синяки под глазами зажили, а ссадины стали почти незаметны, случилось нечто странное. В тот последний день наказания они вышли из класса друзьями и с тех пор не расставались.

— Так ты колошматила меня из-за того, что была влюблена? — спросил он.

— Это было бессознательно. Позже, анализируя прошлое, я пришла к выводу, что была груба с тобой именно из-за этого. Но как только мы стали друзьями, я оставила свои романтические фантазии.

— Навсегда?

— Почему нет? — сказала Терри, но на ее щеках вновь вспыхнул предательский румянец. Она подошла к окну.

Ник понимал, что стоит закрыть тему, но никак не мог успокоиться.

— Ты никогда не задумывалась над тем, что почувствовала бы, если бы я тебя поцеловал?

Она пожала плечами:

— Ты постоянно целуешь меня.

— Не по-настоящему. — Теперь, когда он это озвучил, желание поцеловать ее стало просто невыносимым.

Он подошел к окну и встал у нее за спиной. Положил руки ей на плечи и почувствовал, как она вздрогнула, задержав дыхание.

— Ник…

Он повернул ее к себе. Она была так высока, что они находились практически на одном уровне.

— Признайся, тебе ведь тоже было интересно…

— Но все это так странно…

Ник прислонился рукой к оконной раме у нее за спиной, блокируя ей возможность отступить, другую руку положил на стену.

— Как узнать, не попробовав? — Он провел пальцем по ее щеке, и это прикосновение обожгло ее огнем.

— Ник, — сказала Терри тихим, низким голосом.

Такой он видел ее очень редко. Перед ним стояла нежная, уязвимая Терри, которая безумно ему нравилась. И, наклоняясь к ней еще ближе, он понял, что чувствует не только любопытство. Она возбуждает его. И теперь она — не плод его подростковых фантазий, в которых сам Ник не уверен в том, что произойдет. Теперь он — зрелый мужчина, который четко знает, чего хочет.

— Один поцелуй, — сказал он ей, приближаясь губами к ее губам. — И если все будет ужасно, мы больше никогда его не повторим.

Ее обдало жаром с головы до ног. Пульс мгновенно ускорился. Терри положила руку на ворот его пиджака и почувствовала дрожь его тела. Он напуган или возбужден так же сильно, как она сама? Или и то и другое? Решение оставалось за ней: она могла и оттолкнуть его, и притянуть к себе… Резкий звук, донесшийся из коридора, заставил их отпрянуть друг от друга.

Черт!

Ник подошел к двери и обнаружил за ней уборщицу с тележкой, направляющуюся в зал заседаний.

Он повернулся, надеясь продолжить начатое, но Терри уже успела накинуть пальто.

— Что ты делаешь?

— Мне пора домой.

— Терри…

— Это было ошибкой, Ник. Думаю, стоит прибегнуть к услугам доктора, как я планировала изначально.

— Если ты действительно этого хочешь, — сказал он, чувствуя разочарование.

— Я все оплачу.

Можно подумать, он ей позволит.

— Я обязан дать хотя бы половину.

Она кивнула:

— Так будет правильно.

Он надел пальто.

— Я отвезу тебя домой.

Терри не сказала ни слова, пока они спускались на лифте на подземную парковку, но казалось, Ник чувствовал, как мысли роятся в ее голове. И хотя ему ужасно хотелось знать, о чем она думает, он ничего не спросил. Когда она будет готова поговорить, он ее выслушает. Если он будет приставать к ней с расспросами, она замкнется в себе. Как бы близки они ни были, Терри никогда не открывалась ему полностью, и он ее понимал. Возможно, отношения его родителей были ужасны, но у него, по крайней мере, были отец и мать, которые любили его и его сестер. К моменту своего переезда в Чикаго Терри потеряла родителей и ее воспитывала тетя, которая с трудом терпела ее присутствие. Если она и любила Терри, то не умела или не хотела это показать.

Когда они подъехали к ее дому, Ник обнаружил, что Терри задумчиво смотрит вдаль сквозь лобовое стекло.

— Все нормально? — спросил он.

Она кивнула, но не сдвинулась с места.

— Уверена? Мы можем поговорить об этом.

— Знаю. Только… — Терри пожала плечами.

Что бы это ни было, она пока не готова делиться с ним.

— Ну, ты знаешь, где меня искать, если я тебе понадоблюсь, — сказал Ник, прекрасно осознавая, что Терри никогда ни в ком не нуждалась. Она могла бы стать автором пособия по самодостаточности.

Он наклонился, чтобы, как обычно, поцеловать ее в щеку, но она резко открыла дверцу и выскочила из машины. Наблюдая за тем, как она стремительно бежит к подъезду, не оглядываясь, он понял, что их попытка оставить отношения неизменными с треском провалилась.

Глава 4

Терри проворочалась в постели всю ночь, а наутро поняла, что все еще так же обескуражена произошедшим, как вчера, когда Ник подвозил ее до дому.

Она не хотела ничего менять в их отношениях. Но это уже случилось, и назад дороги нет. Они открыли дверь и не смогут закрыть ее, пока оба не пройдут через нее. К несчастью, она не имела понятия, что ждет их по ту сторону.

После длинного, абсолютно непродуктивного рабочего дня, посвященного раздумьям на тему о том, что будет дальше с их дружбой, она поняла, что решение было принято вчера в офисе Ника. Ей просто не хватило смелости признаться в этом раньше. И Нику, и себе. Поэтому она отправилась к нему домой. Он не звонил ей весь день, не присылал сообщений по электронной почте, понимая, что ей нужно время для того, чтобы все взвесить. Он всегда очень внимателен к ней.

Ник открыл дверь. На нем были джинсы и футболка, на талии повязан фартук, а руки испачканы шоколадным кремом. Воздух наполнял гостеприимный сладкий аромат.

— Привет! — Очевидно, он не был удивлен ее приходом.

— Мы можем поговорить?

— Разумеется.

Он сделал шаг в сторону, и она окинула внимательным взглядом его роскошную квартиру, которая станет ее домом на ближайшие девять месяцев или даже чуть больше. Хотя пространство было декорировано в строгом мужском стиле, квартира оставалась уютной и по-домашнему притягательной, возможно, благодаря мягкой мебели и огромному количеству семейных фотографий, служивших главным украшением интерьера.

Нику может не нравиться идея брака, но, когда дело касается его семьи, он готов к любому самопожертвованию.

— Пойдем на кухню, — сказал он. — Я пробую новый рецепт пирога.

Как истинный кулинарный гений, большую часть времени Ник проводил за выпечкой и готовкой.

Он всегда говорил, что, если бы не «Шоколад Кароссели», он открыл бы свой собственный ресторан, но оставить семейный бизнес не считал возможным.

Проходя через гостиную, Терри бросила пальто и сумку на диван и проследовала за Ником на его выдающуюся кухню, большей части приборов на которой она никогда бы не нашла применения.

— Что бы это ни было, пахнет превосходно, — сказала она, садясь на один из стульев за барной стойкой.

— Торт «Тройной шоколад», — сказал он. — Джесс попросила меня приготовить что-то особенное на день рождения Энжи к следующей субботе.

— Ей будет одиннадцать?

— Двенадцать.

— Вот это да! Я помню, как она родилась, как ты был счастлив, что стал дядей. Неужели прошло уже двенадцать лет?

— Чужие дети быстро растут, — сказал Ник, проверяя содержимое верхнего из трех противней. — Давай завязывать со светскими разговорами. Итак, о чем ты хотела поговорить?

В этом весь Ник. Сразу переходит к делу.

— Прежде всего, прошу прощения за свое поведение вчера. Ты просто… удивил меня.

— Все нормально. Ты была встревожена. Я понимаю.

— Но я долго думала. Точнее, я не могла больше думать ни о чем другом. И у меня остался только один вопрос.

— Вперед.

— Если мы сделаем это, если решим зачать ребенка старомодным путем, ты можешь пообещать мне, что после все будет по-прежнему? Что ничего не изменится?

— Нет. Этого я пообещать не могу.

Терри вздохнула. Какого черта он всегда говорит правду? Не может соврать, чтобы ее успокоить? В этом весь Ник. Он не терпит обиняков. Единственное место, где он готов подсластить, — это кухня.

— Но я могу пообещать тебе, что всегда буду помогать и поддерживать тебя, — сказал он. — Мы навсегда останемся друзьями, независимо от того, прибегнем ли к помощи доктора или поступим по старинке. У нас будет общий ребенок, который свяжет нас навсегда.

Конечно, он прав. Она так зациклилась на мысли о сексе и о том, как это скажется на их отношениях, что даже не задумалась о том, какая это ответственность — совместно растить ребенка. Теперь она поняла, что его появление изменит все в ее жизни. И вопрос в том, будут ли эти перемены к лучшему.

— Видимо, я обдумала все недостаточно тщательно, — сказала она Нику. — Удивительно, да?

— И что теперь?

Она напугана до смерти. Они так давно дружат с Ником.

— Я все еще растеряна.

— Тогда оставим все как есть. Можешь не менять планов и воспользоваться услугами донора.

— А что будешь делать ты? — Мысль о том, что он фиктивно женится на другой и у них родится ребенок, отозвалась в груди Терри глухой болью.

— Ничего, — сказал Ник.

— Не поняла?

— Признаюсь, мысль о ребенке взволновала меня, но лишь из-за того, что этого ребенка родила бы мне ты.

— А как же деньги?

— Терри, наша дружба дороже денег.

Она была поражена до глубины души.

Ник рассмеялся:

— Ты так удивлена?

— Просто… по-моему, это лучшее из всего, что я слышала в своей жизни.

— Поверь мне: это — правда.

И Терри стало стыдно за то, что она не доверяла ему. Она даже не представляла себе, что их дружба так много для него значит.

— Давай сделаем это, — сказала она. — Давай заведем ребенка.

Настала очередь Ника удивляться.

— Может, подумаешь еще?

Терри не помнила, чтобы когда-либо чувствовала себя настолько уверенной в том, что поступает правильно.

— Я хочу этого.

— Свадьбу, ребенка, переезд ко мне… Уверена?

— Абсолютно.

— Теперь главный вопрос: когда начинаем? — спросил Ник.

— Ну, у меня будет овуляция через две недели, плюс-минус два дня. Лучше не ждать следующего месяца. Чем раньше я забеременею, тем лучше.

— Тогда вопрос в том, сможем ли мы организовать свадьбу за две недели?

— Зависит от того, какой будет свадьба.

— С меня хватило бы служащего муниципалитета и пары свидетелей.

— С меня тоже, — сказала она. Терри никогда не мечтала о пышной свадьбе. К тому же какой смысл выбрасывать деньги на свадьбу, если брак закончится разводом?

— Но есть одна проблема, — осторожно начал Ник.

Она уже догадалась, о чем пойдет речь.

— Твоя семья этого не переживет. — Если речь идет о Кароссели, нельзя не упомянуть о том, что они обожают веселье. Они никогда не упускают возможности собраться все вместе, вкусно поесть и выпить.

— Именно.

— Итак, сколько будет человек?

— Только ближайшие родственники, может, парочка коллег.

— Через две недели будет суббота перед Днем благодарения. Уверена, большинство ресторанов уже забронированы.

Ник задумался лишь на мгновение.

— Слушай, а что ты думаешь о доме деда? Он достаточно просторный. Мы можем провести церемонию в большой гостиной с камином.

— Он не будет против?

— Шутишь? Он будет вне себя от восторга. Он сделал все, чтобы вынудить нас жениться и завести детей как можно скорее.

— Позвони ему и спроси, согласен ли он. Поскольку у нас совсем мало времени, надо пользоваться любой возможностью. Ограничимся напитками и закусками.

— Мой двоюродный брат Джо, с маминой стороны, поможет с алкоголем по оптовой цене. Составь список необходимого, с твоей точки зрения. И не забывай, что, когда дело касается моей семьи, надо умножать планируемые расходы как минимум на два. Я созвонюсь с компанией, к которой обычно обращаюсь для организации банкетов. У них прекрасная еда и разумные цены.

— Пришли мне их телефон по электронной почте — я созвонюсь с ними.

Так мало времени, и так много дел. Но они справятся. Как только его мама и сестры узнают о предстоящем событии, они собьются с ног, чтобы помочь.

— Ты же понимаешь, мы должны убедить мою семью, что все по-настоящему? Что мы безумно влюблены друг в друга?

— Понимаю.

— То есть мы должны обниматься и целоваться без стеснения.

Мысль о том, что они будут целоваться в присутствии его родственников, заметно напрягла Терри.

— Сможешь пережить это? — спросил Ник.

А у нее есть выбор?

— Смогу.

— Уверена? Вчера вечером, когда я прикоснулся к тебе, ты подпрыгнула, как ужаленная.

— Я просто нервничала. И была смущена.

— А сейчас?

— Я пытаюсь посмотреть на ситуацию с точки зрения логики. Мы — просто двое людей… ставящих научный эксперимент.

Ник рассмеялся:

— Звучит весело. Поправь меня, если я ошибаюсь, но не ты ли, случайно, чуть не спалила лабораторию на химии? И навсегда усвоила урок: если учитель говорит, что реактивы нельзя смешивать, он имеет в виду именно это. К тому же убедительными оказались неделя отстранения от занятий и месяц школьной практики для исправления годовой оценки.

Но Ник не упомянул, что она сделала это из-за того, что он взял ее на слабо.

— Я думала, будет весело, — сказала она.

Он нахмурился:

— Ты не считаешь секс развлечением?

— Не любой секс. Просто я думала, раз мы — друзья, мы просто… совершим ряд телодвижений.

— Не вижу причины отказывать себе в удовольствии, — сказал Ник.

— А если мы не совместимы?

— Насколько я знаю, у нас все на месте, — усмехнулся он. — Если только ты все упомянула.

Она закатила глаза.

— Я не о биологической совместимости. Если мы начнем, но не сможем… завести друг друга.

— Хочешь сказать, я тебя не привлекаю?

— Привлекаешь, но за двадцать лет я научилась не видеть в тебе мужчину.

— Иди сюда, — сказал Ник, поманив Терри к себе указательным пальцем.

— Зачем?

— Я тебя поцелую.

— Сейчас?

— А почему нет? До того, как мы поженимся, может, убедимся в правильности принятого решения? Если мы дождемся брачной ночи и все пойдет наперекосяк? Мы будем мешать друг другу носами, поворачивать голову в одну сторону? Предлагаешь прыгнуть в постель, не попробовав даже прикоснуться друг к другу? А как же медовый месяц?

— Думаю, ты прав.

— Так чего мы ждем? — Он постучал пальцем по губам. — Иди ко мне.

Мысль о том, что сейчас это случится, что он наконец поцелует ее, вскружила ей голову не на шутку. Ее ладони стали влажными, а сердце забилось в бешеном ритме.

Перед ней стоит Ник. Ей не стоит нервничать или чувствовать то, что она чувствует. Но когда она обошла вокруг стойки и оказалась рядом с ним, ее дыхание замерло.

— Готова?

Терри кивнула.

Ник наклонился, но прежде, чем их губы встретились, она захихикала. Ник отпрянул с разочарованным видом.

— Прости, я нервничаю. — Она сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки. — Все хорошо. Обещаю на тот раз не смеяться.

— Хорошо. Потому что ты разобьешь мое хрупкое самомнение.

Она в этом сильно сомневалась. Она никогда не видела мужчину столь уверенного в своей неотразимости, как Ник.

— Хорошо, — сказал он. — Готова?

— Готова!

— По-настоящему готова?

Терри кивнула:

— По-настоящему.

Ник наклонился, но когда их губы слегка соприкоснулись, Терри снова захихикала.

Отступая назад, Ник тяжело вздохнул:

— Ничего не выйдет.

— Прости меня, — сказала она. — Я очень стараюсь.

Может, и не выйдет. Если ей так неловко целоваться с ним, что будет, когда дело дойдет до постели?

— Закрой глаза, — сказал Ник.

— Зачем?

— Просто закрой и не открывай.

Хотя Терри чувствовала себя глупо, она последовала его просьбе, и где-то минуту ничего не происходило. Ей начало это надоедать.

— Я не дождусь?

— Тсс…

Прошло еще секунд тридцать, прежде чем она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке и его губы наконец коснулись ее губ. На этот раз Терри не засмеялась, она больше не нервничала. Его губы были потрясающе мягкими, а легкая щетина приятно щекотала ее щеку. И хотя его поцелуй не был полон страсти, скорее, он был по-дружески нежен, это было очень приятно. Приятно настолько, что ей не терпелось узнать, что случится дальше. И когда Ник начал отстраняться, не предпринимая дальнейших шагов, она вцепилась пальцами в его рубашку и остановила.

Он издал звук, полный удивления и удовольствия одновременно, и они оба забыли о первоначальном плане постепенного узнавания друг друга, потому что дружеский поцелуй превратился в жаркую и страстную ласку. Видимо, перед ее приходом он пробовал торт, потому что его губы были сладкими и шоколадными на вкус.

Боже, она целуется с Ником, со своим лучшим другом! И это его руки обнимают ее, скользят по ее щеке, гладят по волосам и заставляют ее сердце выпрыгивать из груди.

Жар внутри Терри достиг максимальной отметки, казалось, она начинает плавиться, как лед под солнцем. И только когда она услышала протяжный стон Ника, то поняла, что ее собственные пальцы исследуют шелк его волос и жесткость широких плеч, а тело прижимается к нему, впиваясь грудью в его мощный торс. Все это так волнующе, возбуждающе и одновременно пугающе. Но прежде всего так… естественно. Как никогда в жизни. И все, о чем она думает, — это о продолжении.

Ник снова предпринял попытку отстраниться, и ей пришлось побороть желание снова притянуть его к себе. Но он не думал отступать. Он коснулся пальцами застежки на ее ремне.

— Ничего себе! — воскликнул он, изучая ее лицо, словно увидел его впервые. — Это было…

— Ничего себе! — согласилась Терри. Если бы она знала, что Ник так целуется, она бы попробовала это гораздо раньше.

— Ты все еще считаешь, что мы можем оказаться несовместимы? — спросил он.

— Почему-то мне кажется, что проблем не возникнет.

— Тебе кажется, что-то изменилось?

— Изменилось?

— Ты говорила, что боишься, что наши отношения изменятся.

Все, о чем она могла думать, — это об еще одном поцелуе.

— Сложно судить по одному поцелую.

— Правда? — сказал он, приближаясь к ней. — Значит, придется повторить.

Глава 5

Второй поцелуй оказался еще лучше первого. И на этот раз, когда Ник остановился и спросил: «Уже что-то изменилось?» — вместо ответа, Терри вовлекла его в третий поцелуй. Ей так нравилось то, что она целуется с Ником, что она даже не задумывалась над тем, где находятся его руки. До того самого момента, как они оказались в задних карманах ее джинсов.

Она отодвинулась и серьезно посмотрела на него:

— Твои руки на моей заднице.

— Знаю. Я туда сам их положил. — Он выдержал паузу, затем уточнил: — Я слишком тороплюсь?

Торопится? А у них что, есть продуманный план, написанный для друзей, которые решили стать любовниками? Пока им так хорошо, пока они хотят друг друга, есть ли смысл останавливаться?

Боже, а ей так хорошо!

— Нет, — сказала она. — Ты не торопишься. Если бы это было так, разве бы я задумалась над тем, что стало бы намного лучше, если бы джинсов на мне не было?

Он издал глухое рычание и поцеловал ее еще глубже, но, несмотря на ее бессовестное приглашение залезть к ней под брюки, он не стал трогать ее одежду. И как бы она ни старалась разжечь его прикосновениями и стонами наслаждения, казалось, он не собирается переходить к большему.

Когда он наконец скользнул пальцами под ее блузку, она невольно вскрикнула:

— Да!

На мгновение он замер. Конечно, Терри было приятно ощущать его прикосновение на обнаженной талии, но она предвкушала, что случится с ее телом, когда его пальцы окажутся чуть выше и немного вбок.

Она слегка отодвинулась и спросила:

— Если хочешь коснуться моей груди или других частей тела — вперед.

Ник удивленно посмотрел на нее:

— Не часто женщины торопят меня.

— Я могу разыгрывать из себя недотрогу, но не вижу смысла. Мы оба знаем, что в результате окажемся в постели сегодня.

Ник приподнял брови:

— Правда?

— Можешь назвать хоть одну причину, почему нет?

После небольшой паузы он повел плечами и сказал:

— Ничего не приходит на ум.

Терри уже осознала, что всю свою долгую дружбу они шли к этому. Они ходили вокруг да около в течение двадцати лет. Технически их сложно было обвинить в том, что они торопятся.

— Тогда почему мы все еще торчим на кухне?

Он собирался ей ответить, но внезапно дверь квартиры открылась. В первый момент Терри представила себе другую женщину, входящую в дверь, которой Ник оставил ключ. Но в следующий момент они услышали голос его мамы:

— Э-ге-гей! Ники, ты дома?

Ники выругался себе под нос. Он уже решил, что стал достаточно взрослым для того, чтобы мама прерывала его свидания.

— На кухне, — сказал он и повернулся к Терри, чтобы извиниться.

Но он не смог ничего сказать. Ее волосы были в жутком беспорядке, а на подбородке красовался яркий засос. Одежда выглядела изрядно помятой. И если только по счастливой случайности его мама не забыла надеть с утра свои контактные линзы, она быстро сообразит, что происходило на кухне до ее прихода. Она всегда была наблюдательна, к тому же не любила держать язык за зубами. Терри в этом на нее похожа.

Глаза Терри округлились, и она опустила взгляд вниз. Но ей не о чем было волноваться: его эрекция исчезла в тот момент, когда хлопнула входная дверь и он понял, что пришла мама.

— Не могу поверить, что в этом году погода такая странная, — начала его мама уже в коридоре.

Наконец она появилась в дверях — пять футов и три дюйма роста и сто два фунта живой энергии, облаченные в костюм для занятий йогой, который она не снимает девяносто девять процентов времени.

— Вчера был снегопад, а сегодня — весенняя погода вместо осени. — Увидев Терри, она резко остановилась. Затем улыбнулась и сказала: — Ой, привет! Я не знала, что ты… — Она не закончила фразу, переводя удивленный взгляд с Терри на Ника и обратно. — Кажется, я не вовремя.

Ник понял, о чем она думает. О том, что все то время, пока они изображали из себя друзей, они спали вместе. Дружба с привилегиями. И если его не волновало, что она думает по его поводу, он не хотел, чтобы она посчитала Терри двуличной. И, судя по пурпурному цвету щек Терри, ее беспокоило то же самое.

Терри всегда говорила, что хотела бы иметь такую мать, а его мать утверждала, что Терри стала ее третьей дочерью.

— Это не то, что ты думаешь, — сказал он наконец.

— Милый, то, что происходит за закрытыми дверьми твоего дома, меня совершенно не касается.

— Но мы не… то есть мы не были…

Его мать подняла руку.

— Я не прошу объяснений, — сказала она, но за ее безразличием угадывалась нотка разочарования.

Он повернулся к Терри и спросил:

— Скажем ей прямо сейчас?

Терри перевела взгляд на его маму:

— Не знаю, а ты как думаешь?

— Скажете что?

— Ну, — начал Ник, — она все равно скоро узнает.

Это был лучший способ свести с ума его маму — намекнуть, что есть секрет, который ей неизвестен.

— Думаю, ты прав, — сказала Терри. — Мы готовы уже сообщить новость?

— Какую новость?

— Ты же понимаешь, что, как только мы расскажем ей, об этом будут знать все.

— Ники! — закричала его мама, хотя все знали, что это правда: она не умеет хранить секреты. Она скрестила руки на груди. — Кажется, кто-то не получит подарка к этому Рождеству!

— Мы с Терри решили пожениться, — сказал Ник.

— Пожениться?

— Ага.

— Правда?

— Да. Правда.

— Но ты ведь говоришь это не из-за того, что я вас застукала?

Он рассмеялся:

— Мы решили пожениться по-настоящему.

Возглас его мамы, должно быть, заставил дрожать стены в квартире соседей. Она подбежала к Терри и сжала ее в своих объятиях:

— О, милая! Я так за вас счастлива! Я всегда надеялась, что это случится. Ты знаешь, я не люблю вмешиваться, но я надеялась.

Ее политика невмешательства сводилась к тому, что, познакомившись с очередной девушкой сына, она говорила:

— Она приятная. Но ты ведь понимаешь, что это — не Терри.

Его мама обнимала Терри со слезами на глазах, словно это был счастливейший день в ее жизни. Затем она повернулась к Нику с удивительно сухими глазами:

— Наконец-то ты решился. Уже думали о дате? Прошу вас, только не говорите, что это будет тайное обручение, после которого вы будете жить долго и счастливо и не мучиться угрызениями совести. Вы же понимаете, что дед этого не переживет.

— Свадьба состоится через две недели.

— Ты сказал: через две недели?

— Да.

Следующий вопрос она задала театральным шепотом, словно они были с Терри наедине:

— Ты беременна?

— Нет. Я не беременна.

Удивленно пожав плечами, мама Ника спросила:

— Тогда к чему спешка?

— Не видим смысла ждать, — сказала Терри, исподтишка переглядываясь с Ником. — Я всегда хотела забеременеть до тридцати, и я практически у финишной черты.

— Вы хотите детей, Ники? — Женщина практически завизжала от восторга.

— Собирались начать прямо сейчас. Но потом решили сначала пожениться. Мы хотим небольшую церемонию, краткую и милую. Ближайшие родственники и близкие друзья. И все.

— Ты же понимаешь, что семья твоего отца останется недовольна.

— Мы сделаем видеосъемку и разместим ролик на YouTube, — сказал Ник, чем спровоцировал толчок локтем в бок от своей невесты. Он тут же задумался о том, что им понадобятся услуги профессионального фотографа. Интересно, компания, которая делает для него рекламные буклеты, занимается съемкой свадеб?

— Ники! Где твой ноутбук? — спросила его мама.

— На столе. Зачем он тебе?

— Если у нас всего две недели, пора начинать планирование прямо сейчас. Нам надо подобрать цветы и найти флориста, еще заказать торт. Столько всего надо успеть!

— Но, мама…

Проигнорировав сына, женщина подхватила Терри под руку и потащила ее в кабинет Ника. Та посмотрела назад, беспомощно пожав плечами.

По крайней мере, он не будет больше беспокоиться о том, что поцелуи и ласки с Терри будут неловки и неуместны. Им будет несложно продемонстрировать его родственникам, что они без ума друг от друга. Но больше всего он был уверен в том, что до того момента, когда он наконец уложит ее в постель, он не сможет больше думать ни о чем другом.

Хотя Ник предпочел бы сообщить о помолвке сам, его мама позвонила его сестрам, а сестры позвонили их кузенам, так что вскоре новость стала известна всем.

Поэтому он не удивился, когда в понедельник утром Тони и Роб поймали его на пути к кухне и задали вполне ожидаемый вопрос:

— Это правда?

— Если ты о помолвке — да. Это правда.

Тони указал рукой на комнату, оборудованную под архив, заставленную стеллажами с разнообразными коробками, впустил братьев, включил свет и захлопнул дверь.

— Удачно все складывается, не находишь?

Ник нахмурился, пытаясь изображать недоумение:

— Ты о чем?

— Ты прекрасно понимаешь сам.

— Вы с Терри были друзьями многие годы, — вступил Роб, — и ты решился сделать ей предложение именно сейчас?

— А в чем, собственно, проблема?

— Не пытайся запудрить нам мозги. Не думаю, что дед имел в виду фиктивный брак.

— Он не уточнял.

Роб многозначительно посмотрел на Ника:

— Но это подразумевалось. Он мечтает о том, что мы остепенимся и заведем семьи. Его беспокоит тот факт, что не появляются дети, которые унаследуют фамилию Кароссели.

— Я люблю Терри. — И Ник не соврал. Просто он не влюблен в нее.

— Она беременна? — спросил Роб.

Вздохнув, Ник в очередной раз подумал, что этот вопрос будет теперь главным на повестке дня.

— Хотя это и не ваше дело, отвечу: нет.

— Тогда к чему спешка? — спросил Тони.

— Повторюсь: это не ваше дело. Мы готовы создать семью и не собираемся откладывать, — сказал он, прибегая к объяснению, придуманному Терри при разговоре с его матерью. Они не врут, но и не открывают всех карт.

Тони по-прежнему не выглядел убежденным.

— Пусть так. Но две недели — это безумие, ты так не считаешь?

— Терри уже почти тридцать, время поджимает. И вы понимаете, почему тороплюсь я.

Тони понизил голос до шепота, несмотря на то что они были втроем в закрытой комнате:

— Она знает про деньги?

— Какая разница? Вы завидуете, что я получу свою долю первым?

— Не забывай, что родиться должен мальчик, — заметил Роб. — Один раз может оказаться недостаточно. Возможно, придется завести троих или четверых детей.

Конечно, существует вероятность, что родится девочка. И тогда Терри будет решать, стоит им продолжать или нет.

— Думаю, скажу и за Роба, если замечу, что Терри нам всегда нравилась. И если мы обнаружим, что ты женился на ней только для того, чтобы получить наследника, и ты сделаешь ей больно, я лично надеру тебе задницу.

Конечно, он не собирается делать ей больно. Они оба знают, на что идут.

— Честно говоря, Тони, я считал, что ты тоже скоро сделаешь заявление, — сказал Ник. — Вы с Люси уже давно встречаетесь.

— Это должно было произойти в декабре.

— Должно было? — уточнил Роб.

— Мы расстались.

— Когда?

— На прошлой неделе.

— Но почему ты ничего не сказал? — спросил Ник.

Тони пожал плечами:

— Не считал нужным об этом говорить.

Новость не слишком удивила Ника. Люси никогда не была похожа на любящую женщину. Все то время, пока они были вместе, она посещала семейные праздники всего пару раз, а сам Тони говорил о ней очень редко. Казалось, они жили отдельными жизнями.

— Что случилось?

— Честно говоря, не понимаю. Мне казалось, все в порядке. Но однажды я приехал за ней после работы и обнаружил, что ее нет. Ее соседка сказала, что она уехала обратно во Флориду.

— Не сказав ни слова?

Тони вновь повел плечами, но, несмотря на кажущееся безразличие, он был заметно напряжен. Ник чувствовал это.

— Если что-то и было не так, она никогда об этом не говорила.

— Мне очень жаль, дружище, — сказал Ник.

— Жалей ее.

Ник видел, что Тони больно, но ни он, ни Роб не решились продолжать тему.

Дверь в комнату открылась, и все трое подпрыгнули, словно воры, застигнутые на месте преступления. На пороге стояла незнакомая женщина, казалось так же удивленная их присутствием, как они — ее. На вид ей можно было дать лет сорок — миловидная брюнетка с легкой сединой и изумительно яркими голубыми глазами. Ее лицо показалось Нику отдаленно знакомым.

— Простите, я не думала, что здесь кто-то есть, — сказала она, беспокойно глядя на них.

— Все в порядке, — сказал Тони. — Мы просто разговаривали.

Она попятилась:

— Я приду позже.

— Все нормально, — сказал Ник. — Мы закончили.

— Ник, не думаю, что ты знаком с Розой Голдвин. Ее мама, Филлис, работала секретарем у деда долгие годы.

Вот почему ее лицо показалось Нику знакомым.

— Я помню вашу маму, — сказал Ник. — Вы очень на нее похожи.

Она улыбнулась:

— Все так говорят.

— Как у нее дела?

— К сожалению, мама умерла в прошлом году, в сентябре. От рака.

— Примите наши соболезнования. Она всегда улыбалась и угощала нас с сестрами конфетами, когда мы приходили к деду в офис.

— Она обожала свою работу. Когда я здесь, снова чувствую ее близость.

— А мы рады, что вы теперь с нами, — сказал Тони.

— Сегодня утром мне сказали, что вы женитесь, — повернулась она к Нику. — Поздравляю.

— Спасибо. Приходите на свадьбу.

— Я? — Она заметно удивилась.

— Конечно. В «Шоколаде Кароссели» мы считаем наших работников частью одной большой семьи. Я попрошу мою невесту включить вас в список гостей.

— Я обязательно приду, — заверила его Роза.

— Джентльмены, почему бы нам не уйти, — предложил Тони, кивая в сторону дверей.

— Приятно было познакомиться, — сказал Ник, протягивая ей руку.

Они вышли в коридор и направились в сторону кухни.

— Когда ее взяли на работу? — спросил Ник.

— Пару недель назад. В принципе, у нас не было открытых вакансий, но, учитывая ее родословную, для нее сделали исключение. Когда она увидела состояние нашего архива, предложила привести документацию в порядок, переведя бумаги из печатного в электронный вариант.

— Может, я ошибаюсь, — сказал Ник, — но разве в них не содержится довольно много секретной информации?

Тони пожал плечами:

— В основном там информация о бывших работниках и финансовые отчеты. Возможно, еще маркетинговые исследования. Ничего особенного.

— А как же старые рецепты?

— Там их быть не должно. А что? Думаешь, она может оказаться шпионкой?

— Осторожность никогда не помешает. — Зазвонил мобильный Ника. — Простите, я должен ответить.

Тони кивнул. Они уже все обсудили.

Хотя кузены и не поверили до конца в его легенду, вряд ли они побегут сдавать его деду.

— Привет, мам. Как ты? — спросил Ник.

— Белые лилии или розы?

— Не понял?

— Что тебе нравится больше? — В голосе матери чувствовалось нетерпение, словно она была уверена, что он просто играет с ней, прекрасно понимая, о чем речь. — Мы с Терри у флориста, решаем, какие цветы выбрать.

— Почему не возьмете и те и другие?

— Я предложила то же самое, но она говорит, что будет слишком дорого.

— А я объяснял, что цена меня не волнует. Пусть покупает все, что нравится.

— Поговори с ней сам. Меня она не слушает.

Терри взяла трубку:

— Ник, цветы выходят слишком дорого.

Он вздохнул:

— Это не важно. Покупай все что угодно.

Она зашептала:

— Для фиктивного брака? Мне уже не по себе от всего этого.

— Но почему?

— Потому что твоя мама и сестры необычайно взволнованы. Мне кажется, мы их обманываем.

— Но мы ведь собираемся пожениться, согласна?

— Ты знаешь, о чем я.

— В любом случае отступать уже поздно, — заметил Ник.

На другом конце трубки повисла пауза, и Ник забеспокоился о том, не собирается ли она передумать.

— Похоже, ты прав.

— Терри, покупай те цветы, которые тебе нравятся. На цену не смотри. Пока мы женаты, все мое принадлежит и тебе.

— Хорошо. Мне пора, позвоню позже.

Они не делают ничего плохого, но почему Нику тогда показалось, что Терри все еще сомневается?

Глава 6

Терри в очередной раз пересматривала содержание чемодана, чтобы убедиться в том, что взяла все необходимое для медового месяца. Наконец она застегнула молнию. Даже если она что-то забыла, они смогут купить это в отеле в Арубе.

Она никогда не подозревала, что подготовка свадьбы — настолько хлопотное дело, но, слава богу, его мама и сестры были рады помочь с каждой мелочью, предоставив Терри возможность закончить масштабный проект по веб-дизайну, который необходимо было сдать к концу их медового месяца. Но, учитывая тот факт, что им и так пришлось урезать поездку, чтобы вернуться ко Дню благодарения, Терри была уверена — Нику не понравится, если она привезет работу с собой.

Поэтому последние дни перед свадьбой Терри провела за компьютером, работая по восемнадцать часов в сутки.

Ник, в свою очередь, занимался новой линией, которую надеялись запустить к Пасхе. Все держалось в строжайшем секрете, и даже Терри не вводили в курс дела. Все их общение сводилось к коротким телефонным разговорам перед сном, во время которых оба начинали дремать.

Они больше не обсуждали возможность попрактиковаться перед первой брачной ночью, но Терри не переставала думать об этом и о том, посещают ли подобные мысли Ника.

Когда они наконец оказались наедине в среду, накануне свадьбы, было уже слишком поздно. В соответствии с рекомендациями гинеколога им следовало воздержаться от секса в течение пяти дней до наступления овуляции, чтобы состав спермы Ника был наиболее благоприятен для зачатия. И после поцелуя, который моментально завел их обоих, они решили, что лучше держаться друг от друга на расстоянии до брачной ночи. Ник помог ей упаковать вещи, включая компьютерную систему, которая должна была расположиться у него в кабинете. Затем, позже, когда они сидели у камина в его квартире, он встал на колено и сделал ей предложение, подарив красивейший перстень с бриллиантом в четыре карата. Предполагалось, что оно останется у нее после развода как память об их отношениях.

И хотя все было очень мило, Терри не могла отделаться от грустной мысли, что все, чего она заслужила в свои тридцать лет, — это фиктивное предложение. Но она знала — Ник хочет как лучше. Его вины в том, что ей не везет с мужчинами, нет.

— Готова к отъезду? — спросил Ник, стоя в дверях ее спальни.

— Возможно, я чуть перестаралась, — сказала Терри, кивая на изрядно потолстевший чемодан.

— Ты правда считаешь, что я позволю тебе ходить в одежде? — поинтересовался он с одной из тех усмешек, которые заставляют ее сердце выпрыгивать из груди.

И хотя она изо всех сил старалась не замечать этого, в рваных на коленях джинсах и белой футболке, контрастирующей с его загаром, он выглядел чертовски сексуально. Когда они впервые обсуждали брак, идея секса скорее пугала Терри, потому что она не хотела, чтобы их отношения менялись. Но потом Ник поцеловал ее, дотронулся до нее, и теперь она не могла дождаться, когда, наконец, окажется с ним в постели. При этом в целом ее отношение к нему не изменилось. Они все еще друзья, которые собираются переспать.

Судя по базальной температуре, овуляция должна была начаться уже сегодня, но тест оказался отрицательным. Если бы ответ был положительным, они, без сомнения, нарушили бы главную традицию свадебной церемонии. А если и завтра овуляции не будет? Хватит ли у них сил и дальше оттягивать момент после двух недель ожидания? Сама она уже готова послать все к черту и запрыгнуть на него.

— У тебя еще остались какие-то дела? — спросил Ник. Он уже закончил всю работу, связанную с подготовкой нового продукта, и теперь был настроен полностью расслабиться в ближайшие пять дней.

— Я только что говорила с твоей мамой, похоже, все готово. Не представляю, что бы я без нее делала. И я все еще чувствую себя виноватой.

— Но почему?

— Если бы они знали, что мы собираемся разводиться, как только ребенок родится, думаешь, они все равно помогали бы нам?

— Даже если бы наш брак не был фиктивным, кто бы мог дать гарантию, что мы не разведемся вскоре? Никто, Терри.

Она об этом знала, но это не помогало. Если бы не странные обстоятельства их брака, она никогда не решилась бы связать себя с человеком, допуская возможность развода. В браке много заметных преимуществ. Супруги могут разговаривать друг с другом каждый день — не только по телефону, есть вдвоем вместо того, чтобы сидеть с едой перед телевизором за просмотром сериала.

В их браке самым замечательным будет то, что у нее появится ребенок, кто-то, кого она будет любить и кто будет любить ее. Безусловной любовью. Хотя тетя Терри сделала все возможное, воспитывая ее, она не была на это способна. У нее не было своих детей, и она не ожидала получить от судьбы подарок в виде внучатой племянницы — сироты. Терри привыкла к одиночеству, но, когда появится ребенок, она никогда больше не будет одна. Она даст своему малышу все то, чего была лишена: любовь, обожание, заботу. Терри никогда не позволит своему ребенку чувствовать себя нежеланным. Она не будет уезжать за границу на месяцы, оставляя малыша на няню. Она станет хорошей матерью, а Ник — прекрасным отцом.

— Нервничаешь? — спросил он.

— А должна?

— Я слышал, невесты сильно нервничают накануне свадьбы.

Ее нельзя было назвать типичной невестой.

— Я просто надеюсь, что все пройдет отлично.

— Мама назвала окончательное число гостей?

— Сорок восемь.

— Неплохо. Возможно, нам повезет, и мой отец не появится.

Сердце Терри разрывалось на части каждый раз, когда она думала о напряжении между Ником и его отцом. Он просто не понимал, какое это счастье — иметь обоих родителей, пусть и не очень благополучных. Сама она отдала бы все, чтобы вернуть своих родителей: ее мама умерла, когда Терри была еще младенцем. Сложно скучать по тому, кого даже не знал, но ей всегда хотелось узнать, какой она была.

— Уверена, он не доставит неприятностей, — заверила она Ника.

По крайней мере, она на это надеялась. Благодаря его отцу свадьба сестры Ника превратилась в настоящий кошмар. Он поссорился со спутником своей бывшей жены. Ссора стала такой жаркой, что перешла в драку, хотя так и осталось незамеченным, кто начал первый. Родственники с обеих сторон пытались вмешаться в ситуацию, в результате приехала полиция, и дошло до арестов за непристойное поведение в пьяном виде. Некоторым гостям понадобилась медицинская помощь, кроме того, от ресторана пришел внушительный счет за нанесенный ущерб.

С семьей Кароссели скучать не приходится.

Но это произошло больше тринадцати лет назад. Теперь его родители живут отдельно даже дольше, чем прожили в браке. Каждый из них успел побывать в другом браке, точнее, отец побывал там дважды, и оба снова развелись. Терри искренне считала, что все уже давно разрешилось.

— Все будет идеально, — сказала она, надеясь, что ее голос звучит убедительно.

— Хотелось бы верить, — ответил Ник. — Я разобрал последнюю коробку с книгами и установил твою компьютерную систему. Кажется, все работает хорошо.

Он настоял на том, что надо перевезти ее вещи до свадьбы, чтобы им не пришлось отвлекаться на мысли о переезде во время путешествия. Терри было немного странно перевозить свои вещи, учитывая то, что они еще не были женаты. Что, если во время медового месяц все пойдет не так? По всей видимости, сексуально они совместимы, но вдруг, пожив вместе, они поймут, что не готовы к этому? Тогда ей придется по возвращении перевозить все обратно.

«Этого не случится», — убеждала она себя, но периодически вспоминала то время, когда они были соседями по комнате в студенческие времена, и сомнения вновь одолевали ее. Вопрос секса все еще тоже оставался открытым. Теперь Терри не волновалась насчет качества, ее беспокоило количество. Они переспят только один раз и будут ждать результатов теста или станут заниматься любовью всю ее овуляцию? А что случится потом, в течение девяти месяцев? Правда состояла в том, что Терри любила секс. Она всегда считала, что даже посредственный секс лучше, чем никакой. И хотя она сама без труда могла решить эту проблему, наличие партнера вносило заметное разнообразие.

— Спасибо за помощь, — сказала Терри, стаскивая чемодан с кровати и собираясь выкатить его в коридор. Он весил по меньшей мере тонну.

— Позволь мне. — Ник забрал у нее чемодан.

Он поднял его почти без усилия и поставил рядом со своим чемоданом, который выглядел гораздо скромнее. Возможно, он действительно собирается проводить большую часть времени без одежды.

И это вселяет надежду.

— Мне, пожалуй, пора домой.

— Уверена, что не останешься на ночь у меня?

— Через два часа настанет день нашей свадьбы. Это плохая примета.

Ник посмотрел на нее с усмешкой:

— Ты ведь не веришь в это?

— Думаю, надо следовать традициям. На всякий случай.

Он рассмеялся:

— И где ты видишь традиции?

— Как ты думаешь, много ли в наши дни осталось пар, которые дожидаются первой брачной ночи? А это — главная традиция.

— Но мы-то ждем только из-за того, что должны ждать. Я бы с удовольствием нарушил традицию прямо сейчас.

Черт, она бы тоже! Но как бы она этого ни хотела, желание забеременеть превыше всего.

— Все, что мне нужно для завтрашнего дня, осталось в моей квартире. Но прежде чем уйти, хочу тебе кое-что показать.

— Надеюсь, речь о твоей груди, потому что мне не терпится ее увидеть.

Терри вытянула руки перед собой.

— Видимо, нет.

— Я взяла это у гинеколога.

Он прошел за ней и присел рядом с Терри на краю кровати. Затем прочитал первые строчки и поднял на нее изумленные глаза.

— Методы зачатия мальчика?

— Я упомянула врачу, что мы надеемся на мальчика. Он объяснил, что не может быть стопроцентной гарантии, но некоторые родители все же стараются это осуществить. Я подчеркнула самое важное.

— «Мужские Y-сперматозоиды меньше и быстрее, чем Х-сперматозоиды, — прочитал Ник. — Пытаясь зачать мальчика, необходимо обеспечить максимально глубокое проникновение, чтобы сперма попала как можно ближе к матке, давая мужским сперматозоидам возможность достичь яйцеклетки первыми. Кроме того, необходимым условием является женский оргазм, потому что сокращения мышц способствуют более быстрому продвижению спермы». — Ник посмотрел на Терри заинтригованным взглядом. — Глубокое проникновение? Насколько глубокое?

— На следующей странице есть примеры поз.

Ник перевернул лист брошюры, на котором красовались любопытные рисунки.

— Ничего себе!

Наряду с вполне реальными позами там были изображены некоторые позы, которые, с точки зрения Терри, могли выполнить лишь профессиональные акробаты. У них были странные названия, например «перевернутая ковбойка» или «краб на спине».

Ник перевернул брошюру:

— Словно в Твистер играют.

— Соглашусь, некоторые из них довольно… смелые, — сказала Терри. И не слишком романтичные. Но они забавны, а Ник сам говорил, что секс должен быть забавой. Сама она любила экспериментировать и пробовать новое, но, может, он — консерватор и предпочитает миссионерскую позу? — Это примеры. Я пойму, если ты откажешься.

— Смеешься? Конечно, я хочу попробовать.

Возможно, она ошибалась насчет консерватизма.

Ник указал на один из рисунков:

— Вот эта мне кажется интересной. Думаешь, у тебя получится закинуть ноги у меня над головой, как показано?

Терри улыбнулась:

— У меня неплохая растяжка.

Он выругался себе под нос и вернул ей брошюру:

— Думаю, стоит прекратить рассматривать картинки, потому что я сразу вижу на них нас.

По странному стечению обстоятельств Терри чувствовала то же самое.

— Должен сказать, я удивлен твоей откровенностью, — сказал Ник.

— Но почему?

— Годами мы лишь вскользь упоминали о тех, с кем встречались. Секс мы никогда не обсуждали.

— А как ты думаешь почему?

— Скажу за себя: я не считаю правильным обсуждать это с другими.

Хороший ответ. Хотя она знала, что он встречался со многими женщинами и с большинством из них спал, но никогда не хотела знать подробности.

— Что касается тебя, — продолжил Ник, — думаю, ты слишком… серьезно к этому относишься. Мне казалось, тебе требовалось много времени, чтобы узнать человека поближе и заняться сексом. Но в тот вечер ты была такой…

— Развязной?

— Решительной.

— Ты что, не любишь решительных женщин? — Она сильно в этом сомневалась.

— Сначала ты предложила себя, — сказал Ник, — а сегодня начала обсуждать со мной разные сексуальные позы. Я не говорю, что мне это не нравится. Даже совсем наоборот. Я просто удивлен. Мне казалось, я все о тебе знаю, но теперь я вижу, что о многом даже не догадывался.

— Ты открыл во мне что-то новое?

— Немного, но мне это нравится. Это делает тебя еще ближе.

Именно это Терри всегда ценила в их дружбе: честность и открытость. Между ними не было недомолвок, не было ненужных игр, в которые обычно играют мужчина и женщина. Терри надеялась, что это никогда не изменится, хотя ей сложно было отрицать, что столь детальное знание ее характера немного пугало. Тем более теперь, когда к их отношениям должен был подключиться секс.

Глава 7

Несмотря на то что это день не должен был наступить никогда, Ник стал женатым человеком. По крайней мере, формально.

Он опустил взгляд на платиновое кольцо на левой руке. Теперь это предупреждение для других женщин, что он занят, что он попрощался с завидной долей холостяка. И хотя он ожидал, что это будет его беспокоить, порождать ощущение загнанности в ловушку, ничего подобного он не испытывал. Возможно, из-за того, что это лишь временно. Или из-за того, что сулило ему десять миллионов долларов.

Или потому, что он не мог думать ни о чем, кроме медового месяца.

В шесть утра Терри прислала ему сообщение: «Орел приземлился».

Овуляция началась. Как раз вовремя.

Не считая эротических фантазий о Терри в подростковом возрасте, он долгое время не воспринимал ее как женщину. Но последние две недели он не мог думать ни о чем другом. С момента начала праздничного ужина он одним глазом поглядывал на гостей, налегавших на шампанское, эксклюзивный виски, устриц, тарталетки с артишоками и крокеты с горгонзолой, а другим — на часы.

Ник услышал смех Терри, повернулся и увидел ее в компании своих кузин — Меган и Эланы. Он редко видел ее в чем-то другом, нежели повседневная одежда. Для свадьбы она выбрала длинное белоснежное платье из мягкого шелка, которое при каждом движении струилось по ее изящным формам. Ее длинные темные волосы были изысканно уложены.

Его сестра Джессика подошла к нему и опустила руку на плечо. У нее был оливковый цвет кожи их отца, мамины кудри и ее невысокий рост. С момента рождения первого ребенка она вела беспрерывную борьбу с лишним весом, и на данный момент перевес был на стороне лишних килограммов. Это означало, что у нее снова стрессовая ситуация в семье.

— Она выглядит потрясающе, — сказала Джесс.

— Это точно, — согласился Ник.

Словно почувствовав их взгляд, Терри обернулась, посмотрела на мужа, затем на часы. Он был уверен, что знает, о чем она сейчас думает. Вскоре они будут ехать в аэропорт и после пятичасового перелета окажутся наконец наедине в гостинице.

— Ну и как оно? — спросила его Джесс.

— Ты о чем?

— Как тебе быть женатым?

— Пока нормально.

— Я не думала, что ты решишься. И я рада, что ты выбрал Терри.

— Я тоже, и спасибо тебе еще раз за все. Ты, мама и Мэг проделали отличную работу.

Джесс окинула зал удовлетворенным взглядом. Украшения были просты, но элегантны. Были куплены и лилии и розы, хотя Терри и настаивала на том, что это слишком дорого. Вместо обычного свадебного оркестра или диджея было решено пригласить струнный квартет.

— Не забывай, что еще и сроки поджимали, — добавила она.

— Как у тебя с Эдди?

Вопрос Ника смыл улыбку с ее лица.

— Даже не спрашивай. Все по-старому. У всех бывают хорошие дни, а бывают — плохие. Нам помогает семейный психолог. Когда мне удается затащить Эдди к нему.

Ник услышал протяжный крик, и мимо ураганом пронеслись семилетние близнецы Джесс — Томми и Алекс.

Джесс театрально закатила глаза и шепотом выругалась:

— Прости, мне надо угомонить детей.

Ник знал, что худшее, на что она способна, — это отвесить легкий подзатыльник своим любимым чадам.

Терри подошла к мужу, взяла его под руку и прижалась к нему всем телом. Он знал, что это необходимо для конспирации, но от этого происходящее нравилось ему не меньше. Ему было очень приятно касаться ее, не задумываясь над тем, что она воспримет его ласки неправильно. Терри не будет требовать от него больше, чем он может ей дать. Они лишь друзья, попавшие в странные обстоятельства.

— Знаешь, я только что интересно поболтала с твоими кузинами, — сказала она ему.

— Интересно — значит не очень хорошо, да?

— Ну, никто не сомневается в реальности нашего брака.

— И это хорошо, да?

— Да, но вся твоя семья убеждена, что я беременна.

— Ты разубедила их?

— Конечно. И в ответ услышала: «Ну конечно же нет. Бла-бла-бла».

— Позволь им думать, что они хотят. Через восемь месяцев они убедятся, что ты их не обманывала.

— Скоро подадут лимузин, — сказала Терри Нику. — Пора начинать прощаться и идти наверх переодеваться.

Ник услышал смех отца и, повернувшись, обнаружил его разговаривающим с их матерью — своей бывшей женой.

В последний раз, когда они оказывались в одной комнате, все закончилось вызовом службы 911. Пока все нормально, но их смех быстро переходит в шумную ссору. Остается надеяться только на то, что на свадьбу они оба пришли поодиночке.

— Приготовься, Терри. Боюсь, будут проблемы.

— В чем дело? — Она проследила за взглядом Ника.

Черт!

До настоящего момента их свадьба была идеальна. Настолько идеальна, что когда дед Ника ввел ее в зал и она увидела лица ожидающих там людей, освещенные счастьем, она почувствовала такую любовь и признательность, как никогда в жизни. Было просто поверить в то, что все происходящее — реальность, что Ник действительно верит в слова произносимой клятвы. Что он обещает любить ее в болезни и здравии, пока смерть не разлучит их. Что любовь в его глазах в тот момент, когда он надевал кольцо ей на палец, — не игра. И пусть она не встретила идеального мужчину, свадьба ее мечты все же состоялась.

И Терри не хотела, чтобы все испортили его родители. Но тут она заметила, что они… улыбаются. И это странно.

— Мне кажется или они мило беседуют? — спросила она.

— Да, но надолго ли? Как только один из них позволит себе дерзкий комментарий, сразу же полетят искры.

Оставалось надеяться, что они продержатся до тех пор, пока они с Ником не окажутся в аэропорту.

— Думаешь, стоит подойти к ним? — спросил он, но тут его дядя, Тони-старший, присоединился к его родителям, улыбаясь.

Очевидно, не они одни были обеспокоены происходящим. Если кто-то и может держать Лео Кароссели под контролем, так это его старший брат.

— Спасибо, дядя Тони, — пробормотал Ник, не скрывая облегчения. — Давай поскорее убежим. Если взрыв произойдет, пусть это случится уже без нас.

Они обошли всех тетей, дядей, кузенов, коллег по работе, большую часть которых Терри видела в первый раз.

— Спасибо, — повторяла Терри. — Спасибо, что пришли.

— Не могли пропустить, — сказал Роб, обнимая Терри и целуя ее в щеку.

Он пах дорогим виски и изысканным одеколоном, его костюм, как обычно, сидел идеально, волосы были приглажены, а ногти отполированы до блеска. Терри была уверена, что он делает и педикюр. Он всегда так серьезен, так… скован. Даже когда они были детьми, она нередко задумывалась над тем, умеет ли он расслабляться.

Тони привлекателен, но по-своему. У него невероятно соблазнительная улыбка, а его самоуверенное выражение лица заставило Терри влюбиться в него в старших классах, хотя Нику об этом Терри никогда не говорила. В любом случае он был на шесть лет старше и совсем ее не замечал. Он поцеловал ее в щеку и сказал:

— Долгих вам и счастливых лет жизни вместе.

— Мы на это надеемся, — улыбнулась Терри.

— Думаешь, сможешь держать парня в ежовых рукавицах?

— Вопрос в том, справится ли он со мной.

Ник улыбнулся:

— Сделаю все возможное.

— Думаю, ты заметил, что твои родители разговаривают? — спросил Тони.

— Да, но, похоже, твой отец взял дело под контроль.

— Я не видел твою маму пару лет, — сказал Роб. — Она прекрасно выглядит. Так… стильно.

Мама Ника всегда отличалась неповторимым вкусом. Поэтому никто не удивился, когда она предпочла обычному консервативному наряду свекрови длинное струящееся платье в стиле семидесятых, видимо найденное в одном из винтажных магазинов. Отец же, напротив, смотрелся заурядным клерком в костюме за тысячу долларов. Неудивительно, что их брак потерпел фиаско. Они всегда были слишком разными.

— Лимузин скоро приедет, — сообщила Терри.

— Еще раз спасибо, что пришли, — сказал Ник, совершая очередной круг рукопожатий и не снимая твердой руки с талии Терри.

Наконец они подошли к его родителям.

— Вот и счастливая пара. — Мама Ника сияла улыбкой.

— Мы уже уезжаем, — произнес он. — Мы подошли попрощаться.

— Не можете дождаться начала медового месяца? — сказал отец Ника голосом, заставившим Терри поежиться.

— Папа, — произнес Ник тоном, призывающим его замолчать.

Но Лео это проигнорировал. Терри не могла сказать, что ей не нравился отец Ника, просто она не знала его достаточно хорошо. И еще он немного ее смущал. Насколько она могла судить, Ник всегда был его полной противоположностью. Видимо, поэтому они не уживались.

— Спасибо, мистер Кароссели, — сказала она, освобождаясь из его объятий.

Он громко расхохотался:

— Теперь ты моя дочка. Называй меня папой!

Мама Ника, которую она звала мамой на протяжении последних двадцати лет, взяла ее за руки.

— Знаю, я говорила об этом тебе уже раз двадцать за последние две недели, но я так за вас счастлива! Ты — именно то, что нужно этому парню. Все в семье видели, что вы созданы друг для друга. Я рада, что вы наконец и сами это осознали.

Терри снова испытала укол вины. Она любила семью Ника, но его мама занимала отдельное место в ее сердце.

Это она ходила в магазин с Терри покупать ей первый бюстгальтер, рассказывала о женских циклах и о средствах гигиены. И когда в шестнадцать Терри впервые отправилась на свидание, мама Ника рассказала ей о том, что важно ждать, не обязательно до свадьбы, но, по крайней мере, до того момента, когда придет влюбленность. Затем она отвела Терри к гинекологу для принятия решения по поводу контрацепции, когда шесть месяцев спустя посчитала, что готова к новому этапу в жизни.

Она была маленького роста и миниатюрной комплекции, но Терри знала, как силен ее характер. Достаточно силен, чтобы противостоять ее громкому, амбициозному первому мужу. Эта же сила спасла ее, когда проявилась темная сторона характера ее второго мужа и он впервые ударил ее. Мать Ника дала сдачи. В результате она провела несколько дней в больнице, а он — в тюрьме с разбитым носом. Он запомнит ее навсегда.

— Огромное спасибо за помощь со свадьбой, — сказала Терри. — Все прошло идеально. Я бы не справилась без тебя, Джесс и Мэг.

— Дорогая, это было сплошное удовольствие. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, только скажи. Не люблю давить, но с меня подготовка детской комнаты.

— Немедленно начнем над этим работать, — сказал Ник, бросая на Терри горячий взгляд. — Итак… Как-то это странно.

— Что? Что мы общаемся? — спросила его мама.

— Что вы не кричите друг на друга и не деретесь.

Его отец разразился громогласным хохотом, запрокинув голову.

— Столько воды утекло, сынок. Страсти утихли. Я прав, Джена?

Мама Ника улыбнулась:

— Мы только что говорили о том, что пора оставить прошлое в прошлом. Наша проблема всегда была в том, что мы были слишком страстны.

Ник сжал зубы:

— Должен признаться, вы меня окончательно запутали.

— Я думала, ты обрадуешься, — сказала его мать.

— Не поймите меня неправильно. Я не хочу видеть, как вы деретесь. Я просто боюсь, что это — затишье перед бурей.

— Не волнуйся, сынок, — заверил его отец. — Все нормально.

— Мы собираемся подняться наверх, чтобы переодеться. Еще раз спасибо, мам, за помощь.

— Хорошенько развлекитесь во время свадебного путешествия, — сказал Лео с двусмысленной улыбкой, которая заставила Терри покраснеть.

Мама Ника поцеловала и обняла их обоих.

— Пришлите мне сообщение, когда доберетесь до места. Удачи!

Когда они поднимались по ступенькам, Ник обернулся и сказал:

— Мне жаль, что так получилось. Я знаю, отец бывает навязчив. Ты не должна называть его папой, если не хочешь этого.

— Он хочет как лучше, — ответила Терри. Ей не хотелось обижать Лео, поэтому она решила переступить через себя и называть его папой, по крайней мере, это не надолго.

Когда они поднялись наверх, то увидели, что к ним навстречу направляется молодая женщина.

— Добрый вечер, — сказала она смущенно. — Я искала ванную комнату, но, видимо, повернула не туда.

— Ванная с другой стороны, — сказал Ник, указывая правильное направление. — Вторая дверь слева.

— Спасибо. У вашего деда прекрасный дом. Мама не приукрашивала, рассказывая о нем.

— Терри, это Роза, — сказал Ник. — Она недавно поступила к нам на работу. Ее мама долгие годы работала личным помощником деда.

— Рада познакомиться. Спасибо, что пришли.

— Для меня это большая честь, — ответила она, но Терри заметила, что игравшая на ее губах улыбка не распространялась на холодные глаза.

Она казалась… обеспокоенной, словно ее поймали на месте преступления.

— Ну, нам пора на самолет, — сказал Ник.

— Счастливо долететь. — Роза направилась вниз по ступеням, не заглянув в ванную.

Возможно, Терри была слишком мнительна, но ей показалось, что эта женщина что-то искала. И определенно не ванную.

Ник открыл дверь комнаты, в которой лежали их вещи, и Терри уже была готова озвучить свои подозрения, когда он прислонил ее к стене, навалился на нее всем телом и коснулся губами ее губ.

Что это был за поцелуй! Но как бы страстно они ни мечтали о продолжении, они уже опаздывали, поэтому Терри уперлась ладонями Нику в грудь и прошептала:

— Ты знаешь: нам пора.

— Знаю. Но все, о чем я мог сегодня думать, — это о том, как бы поскорее тебя раздеть.

Его слова возбудили ее. Она была готова отдаться ему прямо здесь, не отходя от дверей.

— Может, не стоит спешить в наш первый раз? Давай займемся этим в постели?

— Здесь есть постель.

— Ник!

— Хорошо, хорошо. — Он отодвинулся. — Но как только мы прилетим в Арубу, ты — моя, миссис Кароссели.

Глава 8

Невозможность прикоснуться к Терри, пока она переодевалась в джинсы и футболку, оставшись в великолепном нижнем белье, оказалась самой жестокой пыткой в жизни Ника. Но он понимал, что, стоит им сорваться, путешествие придется отложить.

Они приехали в аэропорт за час до вылета и обнаружили, что рейс отложен из-за штормовых ветров, бушующих на юго-восточном побережье. В результате четыре следующих часа они провели, играя на мобильных телефонах и ужиная в дешевой забегаловке. И даже взлет не принес им долгожданной возможности расслабиться, потому что самолет постоянно попадал в воздушные ямы и поспать не удалось. Пять часов Терри сидела рядом с Ником с каменным выражением лица, вцепившись в его ладонь так сильно, что ему приходилось периодически встряхивать руки, чтобы восстановить нормальное кровообращение.

Когда они наконец приземлились в Арубе, им пришлось ждать еще целый час из-за всех задержек. Поэтому когда они оказались в отеле и увидели великолепный номер, который выглядел еще более роскошно, чем на странице в Интернете, было уже раннее утро.

Наконец Ник дал носильщику щедрые чаевые, повесил на дверь табличку «Не беспокоить», запер дверь и повернулся к Терри:

— Я думал, этот парень никогда не уйдет.

— Заселение всегда нудно, — сказала Терри, выглядя изнеможенной. — Я не спала двадцать четыре часа.

Он тоже. Наверное, стресс последних рабочих недель наконец навалился на него, или их злосчастный перелет так сильно выжал Ника, потому что его тело отказывалось ему повиноваться. И хотя он не мог себе этого представить, он был слишком выжат для секса.

— Может, вздремнем?

Терри направилась прямо в спальню, откинула покрывало с огромной кровати и рухнула на белые простыни. Затем вздохнула и сказала сонным голосом:

— Боже, как хорошо!

Ник залез в кровать вслед за ней, вытянулся на спине, чувствуя приятную жесткость матраса.

Терри подвинулась к нему и свилась в клубочек у него под мышкой, коснувшись его грудью. Он с нетерпением ждал этого момента, а теперь был слишком уставшим, чтобы воспользоваться этим.

— Я очень хочу запрыгнуть на тебя, — сказала Терри, — но у меня совсем нет сил.

— У меня тоже. Может, поспим голыми?

Она помолчала пару секунд.

— Как бы заманчиво ни звучало твое предложение, боюсь, у меня нет сил даже раздеться.

— Кажется, у меня тоже.

— Знаешь, я даже не представляла себе, что подготовка к свадьбе — настолько хлопотное занятие, даже когда у тебя столько помощников. Было приятно, но, кажется, я рада, что все закончилось.

— Жаль, что не получилось свадьбы твоей мечты.

— Я не принадлежу к этому типу девушек.

— К какому типу?

— Тому, что планируют свадьбу, едва выбравшись из пеленок. Я всегда была сконцентрирована на поиске идеального мужчины.

— Мне жаль, что я не могу им быть. — На какой-то момент Нику очень захотелось им стать. Потому что для него она была идеальной женщиной. Но проблема состояла в том, что он сам не хотел становиться для кого-то идеальным мужчиной.

— Ты помогаешь мне реализовать мечту о ребенке. А это очень много значит.

Если бы он так чертовски не устал, он занялся бы реализацией ее мечты прямо сейчас. Терри все еще что-то говорила, но ее слова звучали все глуше и дальше. Ник пытался сопротивляться этому, но его глаза закрылись сами собой.

Когда он их открыл, в комнате никого не было. Ник посмотрел на часы на руке и с удивлением обнаружил, что проспал больше четырех часов.

Он сел на кровати и огляделся по сторонам, любуясь интерьером, который не рассмотрел раньше. Тропические мотивы характерны для этих мест, и хотя — на вкус Ника — слишком ориентированы на туристов, выполнен интерьер довольно качественно. В номере чувствовался запах океана, Ник даже расслышал шум прибоя и шелест воды о песок.

Он соскользнул с кровати и отправился на поиски Терри. Ее чемодан лежал открытым на диване, но в номере никого не было. Он распахнул стеклянную дверь, которая вела в небольшой патио, и заметил узкую дорожку в сторону частного пляжа. Воздух был жарким, но сухим, а солнце светило так ярко, что было больно глазам. Большинство отдыхающих лежали на шезлонгах, некоторые плескались в кристально-голубой воде бассейна. Вдалеке виднелись всевозможные суда: от прогулочных лодок до роскошных яхт.

Терри нигде не было, видимо, она отправилась на прогулку.

Ник зашел обратно, подумав, что стоит ей позвонить, но тут заметил, что она оставила свой мобильный на столе.

Он направился в ванную. Судя по всему, Терри побывала здесь недавно. Жаль, что она не разбудила его: они могли бы принять душ вместе.

Ник представил себе, как бы это выглядело: скользкая и мокрая, она обвила бы свои великолепные длинные ноги вокруг его талии, а он прижал бы ее к стене. Интересно, подобная поза способствует более глубокому проникновению? И немедленно решил, что они поставят этот эксперимент.

Как только он вышел из душа и вытерся, он услышал, как закрылась дверь номера.

— Ник!

— Я здесь. — Обвязав полотенце вокруг талии, он вышел в комнату.

Терри стояла около кровати в верхней части белого бикини, который великолепно подчеркивал ее нежный загар, и коротких джинсовых шортах, которые открывали ее ноги длиной в целую милю. Ее волосы были распущены, а макияж состоял лишь из естественного блеска для губ.

Ник видел ее такой и раньше. Но теперь он понял, что никогда по-настоящему не разглядывал ее. Видимо, Терри испытывала то же чувство, потому что не могла оторвать взгляд от его груди с того самого момента, как он вышел из ванной.

— Хорошо вздремнул? — спросила она, наконец поднимая глаза. В них был блеск, который означал только одно — она уже возбуждена, что моментально привело и Ника в боевую готовность.

— Да. А ты долго спала?

Она повела плечами:

— Пару часов.

— Надо было меня разбудить.

— Все нормально. Я хотела, чтобы ты как следует отдохнул.

— Итак, наш медовый месяц официально открыт?

— И я официально заявляю, что на мне нет нижнего белья.

Черт!

— Какое совпадение! На мне — тоже.

Ее взгляд скользнул от его груди вниз, на полотенце, и она провела языком по сухим губам.

— Покажи мне. — Терри наблюдала, как полотенце упало вниз. Она оценивающе посмотрела и покачала головой. — Ого. Это нечестно.

— Что именно?

— Нельзя так хорошо выглядеть в голом виде.

— Я весь твой, — сказал Ник, делая шаги ей навстречу и глядя на нее пожирающим взглядом.

— Готов сделать ребенка?

Ребенка. У них будет секс, они попытаются зачать ребенка.

Внезапно сердце Терри гулко ухнуло вниз, когда она наконец осознала до конца, что и с кем она собирается делать. И это оказалось непросто. Готова ли она?

— Мы собираемся сделать ребенка, — повторила она.

— Ага. Повернись.

— Мы с тобой, — сказала она, поворачиваясь к нему спиной.

— В этом весь смысл, — ответил Ник, развязывая узел на бикини. — Конечно, можно было сделать это поодиночке, но это не было бы так весело.

Хотя она никогда не смущалась обнажаться перед мужчинами, в этот раз, когда ткань упала, ей пришлось побороть желание скрестить руки перед грудью. Что с ней не так? Она готовила себя к этому в течение последних двух недель, обдумывала подробности их секса снова и снова. Когда дело касалось секса, Терри всегда прекрасно знала, чего хочет, и не стеснялась об этом говорить. Но почему тогда сейчас она чувствует себя девственницей?

— Ты все еще согласна? — Видимо, Ник заметил ее смущение.

— Конечно.

— Уверена? У тебя дрожит голос.

Он обнял ее сзади, скользнул руками по груди, прислоняя ее спиной к своей мускулистой груди. Его кожа была теплой и слегка влажной после душа. И хотя все было чудесно и она хотела большего, у нее свело от страха горло.

— Мы можем остановиться прямо сейчас, — сказал он.

Неужели он пойдет на это? Если она скажет ему, что напугана и что передумала, он остановится? Но она не может бояться секса.

— Я не хочу останавливаться.

Ник пробежал пальцами вниз по ее животу и коснулся края шорт. Кожа Терри покрылась мурашками от его прикосновений.

— Пока мы не дошли до конца, мы можем еще раз вестись, — сказал Ник, теребя пуговицу у нее на шортах.

Терри не знала, говорит он серьезно или играет с ней. Что, если серьезно? Что подумают его родственники? Как она объяснит им, зачем было столько хлопот, если их брак распадется за неделю?

— Терри? — спросил он, убирая руки.

Она повернулась, скрестив руки на груди:

— А что, если я попрошу тебя остановиться? Если скажу, что мы совершаем ошибку?

— Ты серьезно?

Она кивнула.

Он помолчал пару секунд, затем сказал:

— Если ты не хочешь, мы не будем этого делать.

— После всего, через что мы прошли за последние недели, ты даже не рассердишься?

— Я буду разочарован, но наша дружба для меня важнее всего.

Терри видела, что это не просто слова. Ник действительно так считает. Она — не просто одна из его женщин, которую он выбрал для того, чтобы получить десять миллионов. Он заботится о ней, о ее чувствах. Но дело не в нем. Она сомневается в себе.

Когда дело касалось отношений, точнее, любви, Терри всегда постигало разочарование. И если секс просто доставлял ей удовольствие, она не задумывалась над тем, что она чувствует эмоционально. С Ником она не могла закрыть на это глаза. Она чувствовала острую необходимость близости с ним. Она привыкла всегда быть одна и боялась привязанности больше всего на свете. Что, если он бросит ее?

Но перед ней стоял Ник, самый важный человек в ее жизни. Мужчина, с которым последние двадцать лет она общалась каждый день. Он не обидит ее. И она не испортит один из самых счастливых дней в ее жизни только из-за того, что боится привязанности. Пришло время вырасти, прогнать призраки прошлого. Пришло время начать доверять людям.

— Хочешь остановиться? Только скажи.

— Нет. Не хочу.

— Уверена? Если мы начнем, уже не сможем отступить.

— Я хочу этого. Я хочу тебя. — Она опустила руки, и его взгляд, скользнувший по ее обнаженной груди, заставил ее задрожать.

— Ты заставила меня поволноваться, — признался Ник. — Хотя, должен сказать, такой ты мне нравишься еще больше.

— Какой?

— Неуверенной. Немного уязвимой.

Самым странным было то, что ей это тоже нравилось. Ей нравилось, что кто-то позаботится о ней. Хотя она и не хотела позволять ему чувствовать свою беззащитность постоянно.

Она обняла его за шею и поцеловала, затем прошептала на ухо:

— Ложись.

— Вот такую Терри я знаю, — усмехнулся Ник, залезая на кровать и глядя, как она снимает шорты и взбирается на него, сжимая его бедра. — Ты такая красивая. — Он приподнялся, взял ее грудь в руки и завороженно смотрел, как напрягаются ее соски под его умелыми пальцами. — Я не хочу спешить. Хочу потрогать и поцеловать каждый дюйм твоего тела.

Терри улыбнулась:

— Ну, если так надо…

Ник притянул ее к себе, обнял и начал целовать, дразня движениями языка, скользя пальцами по коже, прогоняя ласками остатки сомнений, пока она перестала помнить, чего вначале боялась. И чем смелее она отвечала, тем горячее становились его ласки.

Она так сильно хотела близости с ним. Хотела целовать его, трогать. И что бы она ни делала, этого все равно было недостаточно. И хотя она предпочитала быть сверху, когда Ник перевернул ее на спину, она не стала сопротивляться. Из-за ее роста иногда это создавало некоторые неудобства, но когда Ник вошел в нее, оказалось, что они идеально подходят друг другу.

— Так лучше, — прошептал он, прижимая ее всем телом к матрасу.

«Именно», — подумала она, зная, что этот момент она запомнит на всю жизнь. Момент, когда одно глубокое движение превратило их из лучших друзей в любовников.

— Ник, мы занимаемся любовью, — сказала она. — Ты — внутри меня.

Он обнял ее и поцеловал, начиная быстрые движения.

Она действительно считала, что из-за того, что они друзья, она сможет чувствовать себя немного отстраненно от происходящего. Что будет просто приятно и не появятся волны страсти, которые только навредят. Боже, как она ошибалась!

Это не должно было ничего изменить, но глубоко в душе она понимала, что прежними они уже не станут. Никогда.

— Глубже. Ты должен быть глубже.

— Не могу, — сказал он, закрыв глаза в напряжении. — Иначе все закончится.

— Ник, посмотри на меня.

Он открыл глаза и посмотрел на нее. И в тот момент, когда их взгляды встретились, страсть достигла своего апогея. Простонав, Ник схватил ее за ноги и закинул их себе на плечи. Наклонился вперед и проник немыслимо глубоко. Ее тело пронзило электричество. Это был шок, и удовольствие, и завершенность одновременно, когда она увидела, как Ник теряет контроль и достигает оргазма вместе с ней.

Ник упал головой ей на плечо, с трудом восстанавливая дыхание.

— Вот это да!

Невероятно.

Терри вздохнула и закрыла глаза. Хотя обычно она оставляла эту привилегию мужчинам, на этот раз ей хотелось побаловать себя. Она так сильно расслабилась, что ее тело отказывалось слушаться.

— Эй, — сказал Ник, — ты же не собираешься спать?

— Нет, — соврала она.

— Мы еще не закончили. Просыпайся!

— Я не сплю, — пробормотала она, уверенная в правоте собственных слов. Но это уже было не важно, потому что усталость взяла свое, и Терри провалилась в забытье.

Глава 9

Несколько раз потрогав Терри за плечо, Ник наконец оставил бесполезные попытки. Она провалилась в сон. Он вздохнул. Кажется, после секса засыпать должен парень? Он собирался провести с ней в постели весь день, пробуя разные позы. Но, видимо, надо радоваться тому, что секс все-таки имел место.

Сложно представить, что Терри, предложившая ему себя на кухне две недели назад, и Терри, заиндевевшая от его прикосновения, — одна и та же женщина.

Что-то не так сделал он? Что-то сказал грубое? Обидел ее?

У нее сейчас овуляция, значит, гормоны располагают к сексу. Ник вырос в доме с тремя женщинами и прекрасно знает, какие шутки иногда играют гормоны. Но ведь в период овуляции женщины должны очень хотеть секса.

Может, она не находит его достаточно привлекательным? Это вряд ли. Потому что, когда процесс наконец был запущен, все прошло удивительно. Когда ее длиннющие ноги оказались у него на плечах…

Черт!

Даже сейчас, когда она лежала рядом с ним, обнаженная и прекрасная, это все еще была Терри, его лучшая подруга. И хотя Нику не терпелось вновь заняться с ней любовью, он не мог сказать, что чувствует к ней что-то новое. Именно на это он и наделся.

Овуляция будет у нее еще пару дней, поэтому ничто не помешает им и дальше развлекаться, пока не кончится их медовый месяц. Но когда они вернутся в Чикаго, все вернется на круги своя. Хотя о будущем с Терри никогда не говорили. Все случилось в спешке, у них просто не было на это времени.

С самого начала они договорились, что это — лишь временно. Тогда почему она была так напугана сегодня? Возможно, в их общих интересах серьезно обсудить ситуацию, избежав возможного недопонимания.

В желудке у Ника заурчало. Сначала он подумал позвонить в обслуживание номеров, но потом скользнул взглядом по подушке рядом с Терри. Она сказала, что ему следует быть отдохнувшим?

Ник вытянулся рядом с ней и закрыл глаза. Интересно, Терри вновь будет смущена, когда проснется?

Вместо ответа, он вскоре попал в эротическую фантазию, потому что, открыв глаза, увидел затылок Терри чуть ниже своего живота.

— Я больше не могу, — сказала Терри.

Она откинулась первая на простыни, и вслед за ней рухнул Ник, затрудняя ей возможность дышать. Они занимались любовью в течение трех часов, и теперь она была готова к перерыву.

— Чувствуешь себя уже беременной? — спросил он, шепча ей в волосы, которые, наверное, будет нелегко расчесать.

— Нам придется подождать пару недель, — сказала Терри. Если ей не удалось зачать в первые три раза, последний раз не оставил сомнений. В этой позе, которая сначала казалась неудобной, они поняли истинное значение слова «глубоко». — Эй, ты меня задушишь.

— Прости, — сказал Ник, перекатываясь на спину. — Что теперь будем делать?

— Спать?

— Опять?

Возможно, нет.

— Не знаю. Чем обычно занимаются во время медового месяца?

Ник посмотрел на нее, ухмыляясь, и приподнял брови.

— В перерывах, — уточнила Терри.

— Оральным сексом?

— Смешно, — сказала она, слегка толкая его локтем в бок.

— Можем посидеть на пляже и полюбоваться закатом. Я слышал, здесь они живописны.

— Полагаю, чтобы посмотреть его, мне придется вылезти из кровати и одеться.

— Честно говоря, я был бы не против, если бы ты пошла прямо так, но, боюсь, других гостей это смутит. — Ник наклонился к ней, чтобы поцеловать в плечо. — А если бы я мог принести закат сюда, к тебе, я бы непременно это сделал.

Ого, пожалуй, это самое милое, что Терри слышала в жизни от мужчин. Она улыбнулась:

— Я рада, что ты думаешь об этом.

— Давай, — сказал он, шутливо пытаясь скатить ее с кровати. — Вставай.

Терри заставила себя встать и отправиться на ватных ногах в ванную. Странно, что еще утром она смущалась оставаться в его присутствии голой. Теперь это казалось совершенно естественным. На ее теле не осталось и дюйма, к которому не прикасались его руки и губы. Когда Ник говорил, что любит секс, он не шутил. Он просто потрясающ в постели! Кажется, ему нравится доставлять удовольствие не меньше, чем получать его самому.

Терри посмотрелась в зеркало:

— Я похожа на чудовище. Нужно срочно что-то сделать с волосами.

— Точно! Ты похожа на чудовище!

Она метнула в его сторону разъяренный взгляд.

— Шучу, — обезоруживающе шепнул Ник и поцеловал Терри в щеку. — Я буду на улице.

Она попыталась расчесать свалявшиеся волосы, но затем передумала и просто забрала их в хвост. Сойдет. Затем вытащила из чемодана легкий сарафан, надела его и вышла из номера.

В лицо ей повеяло свежестью. Легкий бриз играл с пальмами, танцующими на фоне вечернего неба завораживающий тропический танец. Ник был прав насчет заката. На голубом фоне ярким костром пылали красно-оранжевые полоски, и это было невероятно красиво.

Ник ждал ее, сидя на пледе недалеко от воды, обхватив колени руками.

Он улыбнулся, когда Терри села рядом, и кивнул в сторону неба:

— Красотища, да?

— Невероятная.

Он немного подался назад и обнял ее за плечи. Ей стало так… уютно. Интересно, он будет это делать, когда они вернутся в Чикаго, или они будут избегать любого физического контакта?

— Итак, — сказал Ник, — по поводу того, что произошло сегодня…

Терри вздрогнула. Ей стало неловко, потому что она до сих пор не поняла, что с ней тогда случилось.

— Давай просто об этом забудем.

— Я лишь хотел быть уверен, что все в порядке.

— Да, не сомневайся.

— Мне показалось, что ты напугана.

Итак, избежать разговора не удалось.

— Понимаю. Мне казалось, я все обдумала, а потом ты прямо спросил меня, готова ли я к зачатию ребенка, и я вдруг снова задумалась. Это серьезный шаг. Вся моя жизнь изменится.

— И еще ты беспокоилась о том, что это изменит наши с тобой отношения.

— И это тоже.

— И они изменились?

— Немного. Но не в худшую сторону.

— Мы не обсуждали, что будет после медового месяца.

Видимо, настало время восполнить этот пробел.

— Я полагала, все станет по-прежнему. Кроме того, что мы будем жить вместе, я имею в виду. И конечно, твоя семья должна будет считать, что мы… ну, понимаешь… вместе.

— То есть после медового месяца секса не будет?

Неужели в его голосе прозвучало разочарование?

Он тоже хочет продолжать спать с ней? Или это она хочет слышать это? Потому что ей этого бы очень хотелось.

— Думаю, так будет лучше, — сказала Терри. — Учитывая обстоятельства, близость все только усложнит, тебе не кажется? Я знаю, ты не хочешь остепеняться.

Ник задумался. Неужели он будет настаивать на сексе? И что тогда отвечать ей? Как бы сильно ей этого не хотелось, искушать судьбу Терри боялась.

— Ты права, — наконец произнес он. — Лучше придерживаться прежних отношений.

Его ответ разочаровал Терри, но не удивил. В конце концов они снова станут хорошими друзьями.

— А что, если ты не забеременеешь?

— Попытаем счастье в следующем месяце. Но только когда опять начнется овуляция.

Ник кивнул:

— А если не получится опять? Ты же понимаешь, я могу, например, оказаться бесплодным.

— Очень маловероятно.

— Даже если у нас обоих все в порядке, могут понадобиться месяцы.

— То есть ты хочешь знать, как долго мы будем пытаться, пока не сдадимся?

Ник кивнул.

— Думаю, так долго, пока это устраивает нас обоих.

Мимо них, держась за руки, прошла пожилая пара возраста родителей Ника. Что-то в их манере улыбаться друг другу и держаться за руки подсказало Терри, что они давно женаты и все еще влюблены друг в друга. Внезапно она почувствовала укол ревности. Большинство ее однокурсников были счастливы в браке и имели детей, но ей, по-видимому, встретить свою половинку не суждено. Возможно, у нее другое предназначение. Терри всегда была полностью уверена, что только материнство способно сделать ее по-настоящему счастливой. Так что же она теряет?

На следующее утро Терри проснулась под звуки дождя. Сквозь задернутые шторы проблескивали разряды молнии. Она посмотрела через плечо на Ника, который во сне обнимал ее за бедра. Хотя он и крепко спал, некоторым частям его тела было, очевидно, не до сна.

Терри взяла телефон, чтобы посмотреть прогноз погоды. Обещали грозу на весь день. Это расходилось с их планами взять напрокат машину и отправиться в национальный парк Арикока.

— Мне кажется или идет дождь? — услышала она голос за спиной.

— Да. И будет идти весь день.

— Какая жалость! — сказал Ник, обхватывая ее грудь. — Похоже, придется остаться в номере.

Она была уверена, что им с Ником найдется чем заняться — помимо секса, но какой в этом смысл? У них остается всего пара дней, прежде чем они снова станут друзьями. Кроме того, это ведь их медовый месяц, что подразумевает много секса.

Они не вылезали из кровати большую часть дня, потом приняли вместе душ и отправились на вечеринку у бассейна для гостей отеля. Они великолепно исполняли роль молодоженов, хотя понимали, что в этом нет особого смысла, ведь они никогда больше не увидят этих людей.

Следующие дни они провели, посещая самые интересные места Арубы, любуясь великолепными пейзажами и местными достопримечательностями. Еда в ресторанах была великолепна, а небольшие лавки изобиловали сувенирами, которые Ник и Терри тщательно выбирали для его многочисленных родственников. В одном месте Терри приобрела сережки для его мамы. Они так сильно ей понравились, что, немного подумав, она решила купить пару и для себя.

Вечерами они ужинали в городе и танцевали, пока не падали с ног от усталости, но у них хватало сил на то, чтобы заниматься любовью, когда они возвращались обратно в отель.

Утром в среду они уложили вещи и поехали на такси в аэропорт. Когда они прошли досмотр и сели у выхода в ожидании рейса, реальность наконец настигла Терри. Она не готова улетать. Не готова к тому, что все закончилось.

«Долгие проводы, лишние слезы», — напомнила она себе. Если они не поставят точку прямо сейчас, что будет дальше? Они останутся любовниками до момента, когда родится ребенок? Она не настолько наивна, чтобы полагать, что даже такая крепкая дружба, как их с Ником, пройдет столь суровые испытания. К тому же она все еще не отказалась от своей мечты об идеальном мужчине.

Но, глядя на Ника, читающего «Таймс», она не могла не думать о том, что творится в его голове. Интересно, он готов к окончанию отношений или, как и она, сожалеет об этом? Впрочем, это ничего не меняет. Тогда почему она не может избавиться от этих мыслей?

Объявили посадку.

— Видимо, это все, — сказал Ник, складывая газету в свою сумку. — Наш медовый месяц закончился.

— Похоже на то. — Терри взяла сумку и попыталась встать, но Ник задержал ее:

— Терри, постой.

Она села и посмотрела на него:

— Что-то не…

Ник обнял ее, притянул к себе и поцеловал. Поцелуй был нежным, медленным и горько-сладким на вкус, и сразу стало понятно, что он не меньше ее сожалеет о происходящем. Но так же, как и она, не видит другого выхода.

— Прости, — сказал он, закрывая глаза и прижимаясь лбом к ее лбу. — Я просто должен был сделать это еще раз.

Они поступают правильно. Только почему ей безудержно хочется плакать? Терри не хватило сил ответить. Если бы она попыталась, непременно бы разразилась слезами, и к чему бы это привело? Он бы почувствовал вину, а она — стыд.

Терри скользнула по его губам, встала и произнесла:

— Нам пора.

За последние пять дней она привыкла к тому, что может целовать Ника и прикасаться к нему в любое время. Пришло время от этого отвыкать, если только рядом с ними не будет кого-то из его родственников.

Они зашли в самолет и сели на свои места. Если посчастливится, она забеременела. Иначе и быть не может, учитывая то, что они все время занимались сексом, не предохраняясь. И хотя в глубине души Терри надеялась на то, что придется повторить их медовый месяц через четыре недели, логика подсказывала ей, что отсрочка будет лишь сильнее травмировать их отношения, откладывая неизбежное.

Видимо, Терри сразу заснула, потому что внезапно почувствовала, как Ник слегка расталкивает ее, говоря, что самолет приземлился.

Они почти не разговаривали, пока проходили досмотр. Внезапно Терри поняла, что мечтает о возвращении в собственную квартиру, где сможет свернуться клубочком и погрузиться в самобичевания, но теперь ее домом стала квартира Ника.

— Ты все время молчишь, — сказал Ник, когда они сели в машину. — Все в порядке?

— Я просто устала. К тому же я не в восторге от того, что меня ждет много работы.

И это была правда, хотя и частичная.

— Но ведь завтра ты не будешь работать?

— Конечно нет. — Терри уже не помнила, когда праздновала День благодарения без его семьи. — И возможно, в следующую пятницу мы с твоей мамой откроем сезон распродаж, пройдясь по магазинам.

— Уверена, что все нормально?

— Конечно. — Она достала мобильный, чтобы проверить сообщения.

Ник больше не приставал к ней с расспросами.

Хотя Терри продолжала притворяться, что все хорошо, она чувствовала невероятное внутреннее напряжение, которое исходило и от Ника. Она была ужасно расстроена, что все так обернулось. Когда они были друзьями, им всегда было о чем поговорить.

«Просто должно пройти немного времени», — уговаривала она себя. Скоро все будет нормально.

Двери лифта открылись, и они увидели возле дверей квартиры Ника Джесс, его сестру, с чемоданом. Она выглядела ужасно уставшей, а глаза ее распухли от недавно высохших слез.

— Приветик, — сказала она с вымученной улыбкой. — Как прошел медовый месяц?

Глава 10

— Джесс, что ты тут делаешь? — спросил Ник, делая вид, что не заметил красноречиво стоящего рядом чемодана.

— Можем мы поговорить в квартире?

— Конечно. — Он отпер дверь, и они занесли вещи внутрь.

— Мы с Эдди решили пожить отдельно, — сказала Джесс. — По крайней мере, я так решила.

— Что случилось?

— Он не ходил к семейному психологу в течение трех недель, зная, что очень надеюсь на то, что это спасет наш брак. Видимо, он со мной не согласен. Поэтому я ушла.

— А как же дети?

— Они на каникулах у родителей Эдди, в Индиане. Надеюсь, к их приезду мы придем к какому-то решению.

— Но что ты делаешь здесь? — повторил свой вопрос Ник.

— Если честно, я не представляла, что буду делать в отеле целую неделю. Потом вспомнила, что у вас есть лишняя спальня… — Она с надеждой улыбнулась.

— А как же мамина квартира?

— Я не хочу волновать ее. К тому же я решила не поднимать шум. А вы ее знаете. Если узнает она, узнают все.

Ник был готов уже придумать отговорку, прикрываясь их медовым месяцем, но тут вмешалась Терри:

— Конечно, можешь пожить здесь.

— Спасибо. — Джесс готова была в любой момент разрыдаться. — Вы даже не представляете, что для меня делаете. Обещаю, я не стану путаться под ногами.

— Для этого и нужна семья, — сказала Терри, обнимая ее. — Дай мне пару минут, чтобы освободить гостевую комнату от своих вещей.

— А почему твои вещи там?

— А ты заглядывала в шкаф брата?

— Если он выглядит так же, как и в детстве, я тебя понимаю.

— В холодильнике есть пиво, — сказал Ник. — В баре стоят напитки покрепче. Угощайся. А я пока помогу жене.

Джесс ушла на кухню, а Ник и Терри вошли в комнату, которая была подготовлена для Терри. Когда они наконец остались наедине, он прошептал:

— Ты понимаешь, на что подписалась? Думаешь, это хорошая идея — спать в одной комнате? В одной постели?

— Нет. Но что я должна была сказать Джесс? «Прости, ты не можешь пожить у нас, потому что мы спим раздельно»? Как бы мы это объяснили?

Если бы она позволила ему пару минут подумать, он бы что-нибудь сочинил.

— К тому же это всего на неделю. — Терри открыла шкаф и вытащила охапку одежды. — У тебя в шкафу найдется место?

— Подвинусь, — пробурчал Ник, открывая другую створку. Конечно, ему повезло, и он сразу наткнулся на нижнее белье. — Кстати, в моем шкафу совсем нет того беспорядка, который царил в нем в старших классах школы. Или в колледже.

— Мне все равно, как он выглядит, если только там не пахнет потным спортивным бельем.

— Нет, не пахнет. Спортивную сумку я держу в кладовке в коридоре.

— Не буду открывать туда дверь, — сказала Терри с заметным беспокойством.

Она уже направилась к дверям, когда Ник остановил ее:

— Эй, ты сама предложила!

— Знаю. Просто… я сама не понимаю, что не так. Видимо, я устала.

— Давай будем терпимее. Мне тоже нелегко.

— Я понимаю.

Возможно, сценарий семейной жизни оказался не так прост, как казалось им изначально. Возможно, им просто нужно время. Одно очевидно: присутствие Джесс им не на руку.

Они перенесли вещи Терри и разложили их в шкафу Ника, который оказался в образцовом порядке. Выйдя на кухню, они обнаружили, что Джесс приготовила ужин. Они поели и решили посмотреть кино, но сестре Ника было необходимо кому-то поплакаться. Она жаловалась на Эдди, затем извинялась за то, что стесняет их, потом снова ругала свою семейную жизнь.

Часам к одиннадцати Терри начала зевать.

— Вы, наверное, устали после перелета, а я выношу вам мозг своими разговорами, — сказала Джесс.

— Для этого и нужна семья, — вновь ответила Терри.

— Я замолкаю и отпускаю вас спать. Мне самой не помешает выспаться.

На этот счет Ник бы поспорил, учитывая плачевную ситуацию Джесс и то, что они с Терри вновь окажутся в одной постели.

Джесс обняла их обоих, пожелав спокойной ночи.

Ник отправился в душ первым, и пока мылась Терри, разделся и залез в кровать. Она вышла в длинной ночной рубашке, с распущенными волосами. Если бы их медовый месяц продолжался, она появилась бы голой и, вместо того чтобы лечь рядом, залезла бы на него.

— И что будет теперь? — спросила Терри, подтягивая одеяло до груди.

Ник пожал плечами:

— Ты будешь спать со своей стороны, я — со своей.

— У тебя получится?

А у него есть выбор?

— Это огромная кровать. Ты даже не заподозришь, что я рядом.

Он все еще не убедил ее, но Терри выключила свет, отодвинулась подальше к краю и отвернулась.

— А поцелуй? — спросил Ник.

Терри бросила серьезный взгляд через плечо.

— Шутка. — Она вела себя так, словно это он предложил своей сестре остаться.

Ник повернулся на спину и закрыл глаза. Он был физически вымотан, но мозг работал с привычной скоростью, что могло привести к длинной, бессонной ночи. В последний раз, когда он смотрел на часы, была половина второго. Видимо, после этого он задремал, потому что очнулся, когда услышал голос Терри, зовущей его по имени. Он не хотел просыпаться. Ему было слишком хорошо лежать возле чего-то мягкого и теплого. Ему понадобилась пара секунд, чтобы осознать, что он прижимается к Терри.

— Что ты делаешь на моей половине кровати? — спросил он.

— Это не я.

Естественно, это он совершил вторжение.

— Прошу прощения.

— Привычка, — отозвалась Терри. — Ничего страшного.

Час спустя она снова разбудила его. Он лежал на том же месте, но на этот раз его руки скользнули под ее рубашку и обхватили ее грудь, и у него была эрекция. Он чувствовал сильнейшее возбуждение.

— Ник, может, ты…

Он отодвинул руки и откатился в сторону:

— Почему ты не остановила меня?

— Не вини меня. Я проснулась, когда ты уже это сделал.

Ник сделал глубокий вдох.

— Прости, я не хотел обвинять тебя.

Терри села на кровати.

— Ничего не выходит. Может, мне перелечь на пол или в ванную?

— Знаешь, в чем дело? Обычно я сплю, обнявшись с подушкой, но сейчас на ней лежишь ты.

— Может, тогда возьмешь подушку?

Ник включил свет и встал с кровати.

— Тебе придется отвернуться.

Терри приподняла брови:

— Не хочешь показать мне свою пижаму?

— Если бы она была…

Она удивленно открыла рот:

— Ты голый?

Он пожал плечами:

— Я всегда сплю голым. У меня нет пижам.

— Но у тебя ведь есть трусы? Я видела, обычно ты их носишь.

Он вздохнул:

— Ладно. Надену.

Терри отвернулась, и Ник встал. Но он готов был поклясться, что, когда он шел к шкафу, ее взгляд исследовал его. Он натянул боксеры и взял с верхней полки подушку, затем выключил свет и вернулся в кровать.

— Порядок.

— И ты не голый?

— Не-а.

— Спокойной ночи, — сказала Терри.

— Спокойной.

Лучше бы он это не говорил. Ник свернулся, обняв подушку, и сразу заснул. Вскоре он вновь почувствовал толчки Терри.

— Ник, ты опять!

Его рука снова оказалась у нее под рубашкой, а эрекции была еще сильнее, чем в прошлый раз.

— Прости. А где моя подушка?

— Я ее не брала, — съязвила она.

Ей все это уже надоело, и он мог ее понять. Ник включил свет, а Терри застонала, закрываясь подушкой. Он посмотрел по сторонам и обнаружил свою подушку на полу у изголовья кровати.

— Нашел!

— Великолепно!

— Я уже извинился. — Ник отбросил простыню и соскочил с кровати.

— Ник!

Он повернулся к Терри и понял, что она смотрит на его… трусы, точнее, на то, что они должны были скрывать. Видимо, в какой-то момент он скинул тесный предмет белья.

— Ты сказал, что надел их!

— Так и было! Наверное, я скинул их во сне. — Они нашлись недалеко от подушки. Он схватил их и сказал: — Вот они!

— Это смешно, — сказала Терри.

— Я надену.

— И что? Прибьешь молотком?

— Не кипятись. И потише. Джесс услышит.

— Ты хоть представляешь, каково это: просыпаться, когда тебя ласкают?

Ему бы это понравилось, но, судя по тону Терри, она с этим не согласна.

— Послушай, я делаю все, что в моих силах.

Она немного помолчала, глядя на него в упор.

— С меня хватит!

Он подумал, что сейчас Терри схватит свою подушку и отправится спать в ванную. Но вместо этого она сняла ночную рубашку через голову и сказала:

— Иди сюда!

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог вымолвить ни слова.

— Чего ждешь? — спросила Терри, снимая трусики.

— Но… я думал, мы не собираемся…

— Скорее, пока я не передумала.

Он залез на кровать. Терри опрокинула его на спину, раздвигая ноги.

— И кстати, напоминаю. Это — точно последний раз.

— Понял, — выдохнул он, почувствовав обжигающее прикосновение ее рта.

Притворяться счастливой парой было не так просто, как Терри думала, еще худшей идеей оказалось разрешение Джесс пожить вместе с ними. Ник снова обнял Терри, но на этот раз заснул безмятежным сном. Конечно, они лишь продолжают оттягивать неизбежное, но Терри не могла отрицать, что после секса с Ником она наконец провалилась в счастливый сон. Который продолжался совсем недолго, учитывая то, что легли они в пять, а вставать надо было в восемь. Но это точно был последний раз, даже если теперь придется спать на диване. Она что-нибудь придумает для Джесс. Например, скажет, что Ник храпит или… что-нибудь придумает.

Терри накинула пеньюар и направилась на кухню, где ее приветствовал аромат только что сваренного кофе.

Джесс сидела на барном стуле, одетая в то, что Ник называет старушечьей одежкой: спортивные брюки и просторную мужскую рубашку. Вид у нее был усталый и грустный.

— Доброе утро.

Джесс посмотрела на Терри и улыбнулась:

— С Днем благодарения! Я приготовила кофе.

— Пахнет очень вкусно.

— Я сварила уже вторую порцию. Забываю, что не все живут по расписанию мам.

— Когда ты встала?

— В пять тридцать.

— Ого! Для меня рекорд — семь, но обычно я открываю глаза к восьми тридцати.

— Одно из преимуществ работы дома. Ты встаешь с постели — и уже на работе. Конечно, все изменится, когда появятся дети. В первый год можно даже не рассчитывать на сон. — Джесс усмехнулась и добавила:

— Хотя и без них вы, похоже, не спите.

— Прости, если мы тебя разбудили.

— Не извиняйся. Вы только что поженились. Этим вы и должны заниматься. Я с трудом вспоминаю, когда у нас с Эдди был секс в последний раз. А уж хороший секс…

Терри не могла себе представить, почему Джесс все еще замужем, раз все так плохо. Неудивительно, что Ник и Мэг не мечтают о браке. Сначала, их родители, затем Джесс… просто семейная традиция.

— Кстати, о детях. Я заметила, ты не пила вчера вечером. Это значит…

— Что я беременна? Надеюсь, но точно буду знать только через пару недель. Просто соблюдаю пока предосторожности. Кстати, кофе мне тогда тоже нельзя.

— Можешь перейти на кофе без кофеина. Хотя, думаю, совсем без него напитка не бывает.

Терри присела рядом.

— Ну, как ты?

Джесс повела плечами:

— Ничего хорошего. Я очень устала. Иногда мне кажется, что нет смысла бороться дальше. Но это нечестно по отношению к детям. — Она положила ладонь на руку Терри. — Вы с Ником другие. Я никогда не видела более подходящей пары. Вы так давно дружите!

Если бы это было так. Если бы они по-настоящему любили друг друга. Если бы все оставалось как сейчас, они могли бы стать счастливыми. Но Ник не хочет быть женатым человеком.

— Это не значит, что нам было суждено пожениться.

— Терри, ты сомневаешься? — прошептала Джесс с обеспокоенным видом.

— Конечно нет. Просто пытаюсь быть реалистичной.

— Не позволяй страхам омрачать счастье. Если ты будешь бояться того, что брак развалится, он развалится.

— А ты была когда-нибудь счастлива с мужем?

— Первые пару лет. У нас были разногласия, идеальных браков не бывает, но мы были счастливы.

— А что пошло не так?

— Брак — тяжелый труд. Думаю, мы стали ленивыми. Разрываясь между работой и детьми, мы забыли, что мы — пара. Понимаешь?

— Думаю, да.

Дружба тоже не дается просто. Нужно уметь идти на компромиссы и быть терпимым. Возможно, их двадцатилетнюю дружбу с Ником можно сравнить с двадцатилетним браком. Только без секса. Честно говоря, они разговаривали все эти годы не меньше, а может, и больше, чем большинство супружеских пар.

— У нас есть и еще проблемы… — Джесс не закончила, потому что в кухню вошел ее брат.

Ник выглядел божественно в одних джинсах и с всклокоченными после сна волосами. Впрочем, когда было иначе? Очень жаль, что эта ночь, точнее, утро было последним разом.

— Доброе утро, дамы, — сказал Ник чересчур весело. Он поцеловал сестру в щеку и, стиснув в объятиях Терри, наградил ее медленным чувственным поцелуем. — Как спалось, милая?

Она бросила на него многозначительный взгляд и слегка пнула локтем в бок. Не стоило так откровенно ласкать ее при сестре. Может, она немного и задержалась, прежде чем оттолкнуть его. Но все-таки…

— Когда нас ждет мама? — спросил Ник, наливая себе кофе.

— К одиннадцати, — сказала Джесс, загружая посудомойку. — В пять ужин у деда. Можно, я поеду с вами, ребята? Думаю, в этом году помочь пережить семейный ужин мне сможет только изрядное количество алкоголя.

— Я не пью, — сказала Терри. — Могу поработать водителем.

— Так мне можно надраться? — спросил Ник с улыбкой.

Она пожала плечами:

— Если хочешь.

Ей было все равно. Она знала мужчин, которые, напиваясь, становились угрюмыми и плаксивыми, тех, кто вел себя агрессивно и безответственно, и даже тех, кто лезли в драки. Единственное, что случалось с Ником во время чрезмерных возлияний, — он становился очень добродушным и любвеобильным. Он все время обнимал ее и повторял, какая она отличная подруга и как сильно он ее любит.

— Может, прямо сейчас и начнем? — спросил Ник. — У нас остался почти ящик шампанского после свадьбы. Как насчет «Мимозы»[1]?

— Отлично! — сказала Джесс, потирая руки. — Я достану бокалы и выжму апельсиновый сок.

— А я открою шампанское, — отозвался Ник.

«А я буду наблюдать», — подумала Терри, чувствуя себя вычеркнутой из списка. Но она знала, на что идет, решаясь завести ребенка. И эта жертва — одна из самых незначительных.

Глава 11

Сестра Ника Мэг позвонила, чтобы узнать, можно ли отправиться с ними к маме, а потом к деду. Она приехала к Нику, и все вместе они сели в его «мерседес», Терри была за рулем. Еще не было одиннадцати утра, а Ник и Джесс опустошили полбутылки шампанского.

Мама Ника подала на поздний завтрак «Беллини» — традиционный итальянский коктейль из полусухого игристого вина и персикового пюре.

Терри сбилась со счета опрокинутых ее спутниками бокалов. Когда они добрались до дома деда, все были изрядно навеселе. В какой-то момент Ник наклонился к ней, поцеловал в щеку и, глядя в глаза, сказал: «Я люблю тебя, Терри».

С заднего сиденья раздались восторженные возгласы. Они не знали, что он имел в виду, не понимали, что он любит ее как друга.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Терри, отодвигая его, чтобы не мешал вести машину. Но он перехватил ее правую руку и крепко сжал.

— Ты не поняла. Я по-настоящему люблю тебя.

Она освободила руку и слегка погладила его по ладони.

— Я тоже люблю тебя по-настоящему.

— Это нечестно, — простонала Мэг. — Я тоже так хочу.

— И я, — сказала Джесс.

Ник посмотрел назад:

— Ты говорила мне сотню раз, что не выйдешь замуж, Мэг.

— И ты мне верил? Каждая женщина хочет замуж, дурачок. Просто мне тридцать три, и одиночество становится унизительно.

— А мне будет сорок, — сказала Джесс.

— Через три года.

— К тому же… ты уже замужем.

— Надолго ли? Я пытаюсь убедить себя, что все изменится. Но это не происходит. — Джесс всхлипнула. — Он даже не пытается.

— Брось его, — сказала Мэг. — Ты заслуживаешь счастья.

— Не могу?

— Но почему? — спросил Ник.

— Есть вещи, которые я не могу менять. Например, частная школа для детей. И потом… Вы не представляете, сколько стоят разные секции. Я не смогу все перезаложить в очередной раз.

— В очередной? — спросил Ник, и Терри не понадобилось смотреть на него, чтобы понять его озабоченность. Она бросила взгляд на лицо Джесс в зеркало заднего вида. Казалось, от него отлила вся кровь. Похоже, ей совсем плохо.

— Забудьте. Просто забудьте, — пролепетала она.

— Нет, — твердо сказал Ник. — Дом — свадебный подарок, его невозможно закладывать.

— Пожалуйста, не настаивай, — попросила она дрожащим голосом.

Но Ник не собирался отступать.

— Почему ты заложила дом, Джесс?

— Содержать семью очень дорого.

— Вы оба неплохо зарабатываете, у тебя есть акции в нашем бизнесе.

Она молчала.

— Джесс, ведь у тебя все еще есть доля, да?

— У меня хватит на то, чтобы отправить детей в колледж. Но я не собираюсь тратить эти деньги.

— А остальное? — спросила Мэг.

Щеки Джесс вспыхнули, и она прошептала:

— Ничего не осталось. Ничего.

— Но как это возможно? — спросил Ник, опешив.

— Плохие вложения.

— Какого рода вложения?

— Зависит от сезона. Футбол, баскетбол…

Ник выругался себе под нос и изо всех сил сжал руки в кулаки.

— Джессика, почему ты молчала?

Джесс снова всхлипнула:

— Это так унизительно. Я надеялась, семейный психолог поможет ему справиться, но каждый раз, когда мы начинаем обсуждать это, он срывается, настаивая на том, что с ним все в порядке. В результате он перестал посещать сеансы. А теперь я не знаю, что делать. Не знаю, могу ли я что-то сделать.

— Может, на него стоит надавить? — предложил Ник.

Джесс побледнела еще больше:

— Что ты собираешься делать?

— Он ведь работает на «Шоколаде Кароссели»? Если он не хочет потерять работу, ему придется посещать общество анонимных игроков. Будет играть по нашим правилам.

— А если он откажется? Что будет со мной и с детьми? Мы по уши в долгах.

— Если Эдди не в состоянии позаботиться о вас, — сказал Ник напряженно, — это сделает семья.

Терри было ужасно жаль Джесс. Она не могла себе даже представить, каково это — потерять все деньги из-за чьей-то страсти к игре. Сама она никогда не покупала даже лотерейные билеты.

Всю оставшуюся часть пути в машине царило мрачное молчание. Когда они наконец добрались до деда, Ник с сестрами сразу направились к бару, а Терри — наверх в туалет, но на верхних ступенях знакомые голоса, раздающиеся из кабинета деда, заставили ее притормозить. Говорили мужчина и женщина. Она остановилась и прислушалась, но, о чем идет речь, понять не могла. Хотя очевидно было, что собеседники ссорятся.

Она подошла поближе к дверям, хотя понимала, что сует нос не в свое дело. Боже, она становится настоящей Кароссели!

— Придется сказать ему, — настаивал мужчина.

Женщина отвечала отчаянным голосом:

— Но мы ведь договаривались молчать.

— Он заслуживает правды.

— Нет. Это его убьет.

— Я долго хранил нашу тайну, но больше не могу. Чувство вины раздирает меня на части. Скажи ему сама, или это сделаю я.

— Демитрио, стой!

Терри запрыгнула в пустую спальню, захлопнув за собой дверь. Через небольшую щель ей удалось рассмотреть, как в коридор вышли Демитрио, отец Роба, и мама Тони — Сара. Терри не знала точно, о чем они так оживленно спорили, но на ум ей пришли кое-какие выводы. Хотя, с другой стороны, она могла истолковать все превратно. Может, стоит расспросить Ника? А вдруг он расскажет об этом Тони и Робу, а они спросят напрямую своих родителей?

Убедившись, что коридор пуст, Терри наконец отправилась в туалет, а затем поспешила обратно вниз, пока ее не хватились.

Элана, младшая сестра Тони, остановила ее на пути в обеденный зал. Окончив школу в шестнадцать, она завоевала репутацию гения, подтвердив ее пятью годами позже, когда получила диплом магистра. Теперь она работала в финансовом отделе «Шоколада Кароссели», и, судя по словам Ника, ей пророчили пост финансового директора.

— Как дела? — спросила она, опуская глаза на живот Терри.

— Отлично. — «Кстати, по-моему, у твоей мамы роман с твоим дядей».

— Как Аруба?

— Замечательно. Надеюсь, мы были там не в последний раз. — Возможно, после развода они съездят туда уже втроем, с их ребенком.

— Вижу, ты не пьешь. Хочешь что-нибудь?

— Спасибо, но откажусь. Я сегодня назначена водителем.

— Не может быть, — сказала она, и Терри поняла, что ей не поверили. — Я заметила, что твой муж с сестрами празднуют с самого утра.

А к концу вечера наклюкается вся семья. Семейная традиция Кароссели.

Терри услышала смех Ника и заметила его с очередным бокалом у стойки бара.

— Прости, Элана, мне надо поговорить с мужем.

Та усмехнулась:

— Конечно.

Терри направилась к Нику.

— Эй, ты где была?

— В туалете. Как ты?

— Вот стою тут, подпираю стойку, — сказал он не вполне уверенно.

— Хочешь сказать, стойка тебя подпирает?

Он кивнул:

— Скорее так.

— Может, отдашь мне? — сказала она, указывая на напиток в его руке, и он согласился, не споря. — Давай сядем, пока ты не упал.

Он обнял ее за шею, и она отвела его к дивану. Если бы Терри не была такой высокой и сильной, он пару раз бы упал и увлек ее за собой.

Она усадила его и хотела сесть рядом, но он опередил ее, притянув к себе на колени.

— Ник!

Он усмехнулся и прошептал ей на ухо:

— Не забывай, они должны думать, что мы влюблены.

Да, но всему есть предел.

Она вспомнила сцену наверху, и любопытство победила предосторожность. К тому же вряд ли Ник вспомнит об этом завтра.

— Так что происходит между твоим дядей Демитрио и тетей Сарой?

— Ты о чем? — спросил он, играя подолом ее платья.

Она отодвинула его руку.

— Они разговаривали и, как мне показалось, ссорились.

— Ну, есть одна история.

— Правда?

Он опустил руку на ее изящную ногу, затянутую в чулок.

— Я никогда не говорил об этом?

— Что-то не припомню.

— Они встречались.

— Не может быть…

— В старших классах. — Его пальцы поползли вверх, приподнимая подол. — Но Демитрио бросил Сару, а она влюбилась в Тони.

Судя по тому что она слышала наверху, скорее всего, их страсть разгорелась вновь. Но это уже не ее дело.

Блуждающие руки Ника переходили все границы приличия. Она перехватила их на середине бедра.

— Держи себя в руках, — сказала она, и в этот момент объявили, что пора к столу.

Терри посчитала, что ужин пройдет в безопасности, но, по вине длинной скатерти, ей снова пришлось отражать атаки Ника.

Она знала, что, выпив, он становится любвеобильным, но не предполагала, что у него развязываются руки.

Еда была великолепна, вино текло рекой, но Терри удалось ограничить выпивку Ника до двух бокалов. К сожалению, за Джесс и Мэг никто не следил. К моменту окончания вечера они были не в состоянии идти самостоятельно, и Терри понадобилась помощь Тома, который всегда держал себя в руках. Терри не представляла себе, каким образом затащит всю компанию в квартиру Ника.

Когда всех загрузили и закрыли двери, Роб спросил:

— Хочешь, чтобы я поехал за вами и помог тебе затащить их наверх?

— А можешь? — спросила она. — Было бы здорово. Если только у Ника не найдется носилок на колесиках, мне придется потратить полночи на то, чтобы со всем разобраться.

К тому же, если она беременна, поднимать тяжести ей нельзя.

— Давай я позову Тони, и мы вместе тебе поможем.

Когда она села в машину, Ник посмотрел на нее с теплой улыбкой:

— Спасибо, что согласилась побыть водителем сегодня.

— Без проблем.

— Я слишком много выпил.

— Точно.

— Сердишься?

— Возможно, завидую, но не сержусь.

Он закрыл глаза, и они тронулись. Они не доехали даже до угла, когда Ник открыл глаза и спросил:

— Уже приехали?

Терри рассмеялась:

— Могу поспорить, в детстве ты был настоящей занозой.

Он улыбнулся и, видимо, заснул, потому что больше ничего не говорил до дому. Роб и Тони прибыли на пару минут позже. Они отнесли сестер в гостевую спальню, а Терри помогла Нику подняться по ступеням и раздеться полностью. Все равно этим все закончится.

Она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, и обнаружила, что даже в пьяном виде он быстро заводится. Ник обнял ее за шею и нежно поцеловал. Он так вкусно пах! Был таким приятным на ощупь! Сопротивляться сил у Терри не было.

Ник посмотрел на нее и нежно поправил прядь волос ей за ухо.

— Ты хоть представляешь себе, как долго я этого ждал?

— Хм… С нашего последнего поцелуя?

— Годами. И всегда хотел большего.

— Ага. — В нем явно говорил алкоголь.

— Терри, я серьезно. Когда мы жили вместе, я встречался с девушками, приводил их к себе…

— Можешь не напоминать.

— Но ты не знаешь, что, когда я был с ними, я мечтал о тебе.

Сердце Терри подпрыгнуло к горлу.

— Ну же, Ник. Это неправда.

— Правда, — сказал он, и его глаза говорили, что он не врет. Но это невозможно. Он говорит это для того, чтобы снова затащить ее в постель.

— Если ты так сильно хотел меня, почему молчал?

— Я был не прав.

— Это не так. — Наверное, он видит сейчас на ее месте другую женщину.

— Так. Когда сегодня в машине я сказал, что люблю тебя, то говорил правду.

— Конечно. Мы — лучшие друзья. Я тоже тебя люблю.

— Нет. Я люблю тебя по-настоящему.

Терри очень хотелось в это поверить, но она понимала, что сентиментальным делает Ника алкоголь. Такое уже бывало не раз.

— Думаю, я всегда подозревал, что это неизбежно, — сказал Ник, чувствуя, что засыпает.

— Что именно?

— Что этим все закончится. Джесс права: мы созданы друг для друга. Теперь я не понимаю, почему мы не обнаружили этого раньше. Может, мы просто не были к этому готовы.

— Давай ты поспишь. Поговорим об этом утром.

— Хорошо, — согласился он и провалился в сон.

Терри встала, понимая, что продолжения разговора не будет. Она сомневалась, что он вспомнит о нем завтра.

Терри выключила свет и вышла на кухню. Роб сидел на барном стуле и попивал воду из бутылки. Тони нашел в холодильнике пиво и открывал банку.

— Вот это вечеринка! — сказала Терри, садясь рядом с Робом. — Спасибо вам за помощь.

— Так в чем дело? — спросил Тони.

— Ты о чем?

— Я видел, как Ник и сестры напиваются, но вместе они делают это впервые. У Джены все нормально?

— В полном порядке.

— Это связано с тем, что Эдди не пришел?

— Лучше поговорите об этом с Джесс.

— Значит, с Эдди, — догадался Роб.

— Я не могу об этом говорить. — Они сами обо все узнают, если Ник не передумает и выдвинет Эдди ультиматум.

— Ты не приживешься в семье, если не научишься сплетничать, — сказал Роб.

«А твой папа спит с мамой Тони». Как такая сплетня?

— Скажем так: у всех был тяжелый день.

— Как у вас с Ником дела?

— Отлично.

— Он говорил, что вы хотите завести детей, — сказал Роб. — Я заметил, что ты не пила ничего, кроме воды.

Заметил. Наряду с дюжиной любопытных родственников.

— Меры предосторожности.

Интересно, Роб и Тони тоже приняли предложение деда? Если да, как дальше будет разворачиваться гонка до финишной черты?

Глава 12

Когда Терри вернулась из похода по магазинам с мамой Ника, ее взору предстала удручающая картина. Джесс и Мэг валялись на диване в гостиной с опущенными шторами и выключенным телевизором.

— Доброе утро, — сказала Терри, опуская полные пакеты на пол около дверей.

— Кому как, — слабо отозвалась Джесс, дотрагиваясь до компресса, лежащего на голове. — Интересно, чисто теоретически голову может разорвать на части?

— Не думаю, — ответила Терри.

— Тсс… — застонала Мэг. Косметика расплылась по ее лицу, изменив ее до неузнаваемости. — Обязательно говорить так громко?

— Вы что-нибудь приняли?

Обе кивнули.

— А воду пьете?

— Да, мамочка, — отозвалась Мэг.

— А где Ник?

— Он встал, принял аспирин и ушел обратно спать, — сказала Джесс.

— Как он выглядел?

— Смотрела «Зомби возвращаются»?

— Все настолько плохо? — Прошлой ночью Терри слегка завидовала им, но теперь была рада, что находится по другую сторону. — Пойду посмотрю, как он.

Она вошла в спальню на цыпочках. Шторы были опущены, свет выключен, а Ник лежал на кровати по диагонали, лицом вниз. И хотя он был с похмелья, все равно выглядел как бог.

На тумбочке стояли две пустые бутылки из-под воды — по крайней мере, он запустил процесс детоксикации, — на полу валялись спортивные брюки. Терри подняла их и положила на кровать. Во время их медового месяца он был очень аккуратен. Иногда, правда, оставлял мокрое полотенце на полу, но в целом прогресс был очевиден.

Терри уже собралась уходить, когда Ник ожил:

— Сколько сейчас времени?

— Около полудня. Ты как?

Он поднял голову и посмотрел на нее одним глазом, который был таким опухшим и красным, что Терри было больно на это смотреть.

— А ты как думаешь?

— Чем-нибудь могу помочь?

— Ружье есть?

Она рассмеялась:

— Что-нибудь еще?

Он вздохнул и уронил голову.

— Еще бутылку воды. И дай обещание, что никогда не позволишь мне больше этого сделать. Наверное, я старею, потому что раньше меня так не подкашивало.

— Бывает. — Последний раз, перебрав «Маргариты», она страдала так же. — Сейчас вернусь.

Терри дошла до холодильника. Затем, проходя гостиную, поставила по бутылке перед сестрами Ника и принесла третью бутылку мужу.

— Спасибо. — Она наблюдала, как пляшет его кадык в такт жадным глоткам, пока он опустошает бутылку до самого дна.

Затем Ник вздохнул и упал на подушку.

— Спасибо.

— Не за что.

— Как девчонки?

— Чуть получше тебя, но тоже не фонтан.

— Спасибо, что позаботилась о нас вчера.

— Вы бы сделали то же самое для меня. Кстати, ты так и поступал пару раз.

— Например, когда в старших классах ты порвала с Томми и заливала горе светлым пивом.

— Нефильтрованным. И я с ним не рвала. Он бросил меня ради Алисии Циберман, потому что я отказалась переспать с ним. А она была на это готова.

— Я предлагал тебе побить его.

Она улыбнулась. И он сделал бы это непременно.

— Так когда ты наконец решилась?

— На что?

— На секс?

Его вопрос застал Терри врасплох. Она не стеснялась своего прошлого, просто никогда ни с кем этого не обсуждала.

— Зачем тебе это знать?

— Любопытство. У меня все случилось в девятом классе.

— Слышала. С Бэт Эванс, в ее спальне, когда родители были на работе.

— Кто тебе рассказал?

— Я слышала, как Роб и Тони обсуждали это пару лет назад. В школе тоже ходили слухи. Говорили, ты неплохо потрудился.

Ник рассмеялся:

— Я так нервничал, что не мог расстегнуть ее лифчик. А сам процесс продолжался от силы секунд десять.

— Но Роб говорил совсем иное. Он сказал, Бэт умоляла тебя еще и еще.

— Ну, возможно, я слегка преувеличил. Для подростка этот аспект очень важен. По правде говоря, этот опыт был унизителен.

— Ну, если тебя это утешит, ты сделал огромный скачок вперед с того времени.

Он рассмеялся:

— Так когда у тебя случился первый раз?

Терри поежилась:

— Мне неловко.

— Почему?

— Слишком банально.

— Неужели учитель?

— Конечно нет! В ночь на выпускной.

— Ты права: банально. Постой… Ты ходила на выпускной с парнем из математического клуба. Юджином… как там его…

— Юджином Спенсером.

— С этим… занудой?

— Немного. Но я ведь была такой же. — Кстати, зануда оказался вовсе не плох в постели. И она просила его о большем.

— Не помню, чтобы вы встречались.

— Хм… Не думаю, это можно так назвать.

— А как же тогда?

— Мы просто… тусовались.

— Тусовались?

— Ну, спали.

Ник привстал, забыв про похмелье:

— Не может быть…

— Может.

— Ты просто… спала с парнем? Без обязательств?

Она кивнула:

— Примерно так.

— А с другими парнями ты тоже просто тусовалась?

— С некоторыми.

— И они не были твоими парнями.

— Нет. Друзьями, но не парнями.

— И у вас был секс?

— Да, у нас был секс. — Терри никак не могла понять, почему это кажется ему настолько невероятным. — Что я могу сказать в свое оправдание? Я люблю секс.

— Я тоже. Но…

— Но тебе так можно, да?

— Да.

— Почему? Потому что ты — мужчина? Или потому что ты безумно влюбляешься в каждую девушку, с которой спишь? Я видела, сколько их прошло через твою спальню, когда мы жили вместе. Но не помню, чтобы одна и та же приходила несколько ночей подряд.

— По крайней мере, мы знаем, что ты не спишь со всеми друзьями, — заметил Ник.

— И не с подругами, если ты об этом. Хотя одна из них предложила мне однажды секс на троих, и я могла бы согласиться, если бы ее парень не был придурком.

— Но со мной ты не спала.

— Но ты не просил.

— А если бы попросил?

Сначала она решила, что он просто дразнит ее, но он говорил серьезно. Неужели он действительно всегда этого хотел? Неужели вчерашние пьяные бредни были не полностью бреднями? И хочет ли она об этом узнать?

— Нет. Наша дружба была важнее.

— А их?

— Наша — особенная. Для меня секс — это… Трудно сказать. Наверное, он помогает мне контролировать ситуацию. В какой-то мере. Может, это протест против ханжества моей тети.

— Ты все еще думаешь так же?

— Уже нет. — Ей не нравилось, какой оборот принимает их разговор. Это было как-то… странно. — Ну, пожалуй, надо позволить тебе поспать.

— Мне лучше. Я пойду в душ.

— Ты голоден? Я могу сходить что-нибудь купить на обед.

— Что-нибудь легкое. У меня есть консервированный суп.

— Хорошо. Он будет готов, когда ты придешь.

— Если только ты не решишь ко мне присоединиться. — Он насмешливо изогнул бровь.

— Я думала, у тебя похмелье.

— Не настолько.

Терри не удержалась и рассмеялась. Интересно, он когда-нибудь перестанет к ней приставать? А она когда-нибудь перестанет хотеть ответить ему «да»?

— Мой ответ — «нет».

Он пожал плечами:

— За спрос не бьют в нос.

Хорошо, что он не понимает, как мало ей нужно для того, чтобы согласиться и присоединиться к нему в душе.

Терри услышала шум воды и, стараясь не думать о его влажном, скользком от мыла теле, поспешила на кухню. В гостиной она спросила Джесс и Мэг по поводу обеда.

— У меня куски застрянут в горле, — сказала Джесс. — Но все равно спасибо.

— Я тоже воздержусь, — ответила Мэг. — Начну собираться домой.

На кухне Терри открыла кладовку, где все находилось в идеальном порядке для холостяка, который раньше оставлял консервы в сумке на кухонном столе до тех пор, пока они не пригодятся на ужин.

Целая полка была уставлена разнообразными супами, и Терри поняла, что не знает, чего ему хочется. При нормальных обстоятельствах он предпочел бы томатный суп, но сейчас это может спровоцировать у него тошноту.

Черт! Придется пойти спросить у него. Она постоит около двери в ванную, чтобы не смотреть на его тело.

Она так и сделала. Ник согласился на томатный суп, и Терри уже собралась уходить, когда он позвал ее:

— Эй, Терри, не подашь мне чистое полотенце из шкафа?

Черт.

— Хорошо. — Она хотела перекинуть его через стеклянную перегородку душевой кабины, но Ник открыл дверь. Конечно, он был влажным, гладким и чертовски сексуальным.

Она протянула ему полотенце, но он схватил ее за талию и притянул прямо в одежде под теплую струю воды.

— Ник! — Терри попыталась оттолкнуть его, но он крепко ее держал.

— Черт! Похоже, тебе не помешает принять душ!

Вода стекала по ее волосам, по лицу, капала с одежды. Она хотела разозлиться на него, но громко рассмеялась.

Его руки обхватили ее за спиной, а колено раздвинуло бедра. С ее губ сорвался протяжный стон, когда Ник прижал ее к кафельной стене и жадно приник губами к ее шее.

Терри следовало сказать ему, что она этого не хочет, но вместо этого она прошептала:

— Но это точно — в последний раз.

— Снимай одежду!

Терри толкала тележку по продуктовому отделу, пытаясь найти продукты по списку, составленному для нее Ником прошлой ночью. Когда она жила одна, большую часть покупок совершала в отделе замороженных продуктов, поэтому изысканные блюда, которые каждый день готовил Ник, были для нее новинкой. Хотя они пришли к выводу, что Ник не до конца избавился от холостяцких привычек. Он все так же оставлял журналы и газеты на обеденном столе, иногда забывал одежду на полу в спальне и почти никогда не убирал за собой раковину после бритья.

Но все это ее больше не беспокоило. Она считала, что после стольких лет одинокой жизни ей будет невыносимо тяжело разделять с кем-то пространство. Она думала, что будет скучать по своей квартире, но этого не произошло. Джесс уехала налаживать отношения с Эдди, Терри перебралась в гостевую комнату, но каждую ночь скучала по Нику. И не только по сексу, на который был наложен запрет со дня ее перемещения в отдельную спальню.

Она привыкла к тому, что можно было прижиматься к нему во сне и просто разговаривать, лежа в постели. Столько всего хорошего осталось в прошлом. И она стала задумываться, что, возможно, она никогда уже не сможет довольствоваться простым соседством с Ником.

Но потом Терри напоминала себе, что, независимо от того, чего хочет она, Ника все устраивает. Он не хочет быть связанным. Он навсегда останется ее лучшим другом.

Вопрос в том, сможет ли она смириться с этим.

С каждым днем, когда приближался момент теста на беременность, она нервничала все сильнее. Терри внимательно следила за возможными признаками беременности. Смотрела на свое отражение в зеркале, трогала грудь, прислушивалась, нет ли у нее утреннего токсикоза. Но ничего не находила. Терри пыталась не падать духом, но очень беспокоилась. Что, если в этом месяце ничего не получилось? А если и в следующем не удастся? Что, если она бесплодна?

Каждый раз, когда в ее голове появлялись эти мысли, она старалась настраивать себя на позитив. Даже если ничего не получится в первый раз, у них все еще будут другие попытки. Ей просто надо немного потерпеть.

Проходя в отдел молочных продуктов, Терри бросила взгляд на полку с женскими гигиеническими товарами. Хотя время менструации еще не подошло, она решила просто взглянуть на ассортимент.

Она выбрала самый дорогой тест на беременность, считая, что цена определяет качество. Читая инструкцию, она обнаружила, что тест на беременность можно проводить за четыре дня до наступления менструации, то есть она могла сделать его уже сегодня.

Пытаясь унять бешеный ритм сердца, она кинула коробку в тележку. Ей так не терпелось поскорее оказаться в ванной, что она даже не помнила, как оплатила покупки и добралась до дому.

Волнение достигло критической отметки, когда она вынула инструкцию и прочитала, что для проведения теста необходимо использовать утреннюю мочу, которую она смыла почти десять часов назад. Черт! Если она хочет получить точный результат, придется дождаться утра.

Поздним вечером, когда она в очередной раз пропустила мимо ушей комментарий Ника по поводу кино, сюжет которого Терри так и не смогла уловить, он наконец понял, что что-то не так.

— Все нормально? — спросил он. — Ты словно где-то не здесь.

— Когда я ходила за покупками, то заглянула в отдел женской гигиены.

Он нахмурился:

— Хочешь мне об этом рассказать?

Она закатила глаза.

— Я купила тест на беременность.

— Я считал, тест нужно делать, если менструация не наступит.

— Я тоже. Но оказалось, тест можно проводить уже за четыре дня до этого.

— То есть?

— То есть сегодня. Но оказалось, уже поздно, потому я собираюсь сделать это завтра утром.

— Во сколько? — спросил он, не дав Терри понять, как повлияла на него эта новость: взволновала, обеспокоила или оставила равнодушным.

— Как только проснусь.

Он достал из кармана мобильный:

— Я ставлю будильник?

— На какое время?

Ник поднял глаза и усмехнулся:

— На пять.

Глава 13

Утром Ник переминался с ноги на ногу за дверью ванной, словно ожидающий новостей о рождении ребенка отец. Почему Терри так долго?

Дверь наконец открылась, и на пороге появилась Терри в пижаме.

— Ну?

— Нужно время. Я не могу просто стоять одна и ждать.

— Сколько еще?

— Три минуты.

— Не беспокойся. Результат будет положительным.

— Ты понимаешь, что, если это так, все изменится в одночасье. До конца жизни мы не будем теми, кто мы есть сейчас: появится ребенок, зависящий от нас.

Разве они уже это не обсуждали? Почему ему кажется, что она его запугивает? Или она сама боится? Ей придется вынашивать ребенка девять месяцев. Ей предстоит немало жертв.

— Я готов, — заверил он ее. — Я с тобой. Что бы тебе ни понадобилось. Независимо от результатов.

— Ты имеешь в виду, если тест будет отрицательным, ты готов попробовать снова?

— Терри, я подписался на долгосрочное сотрудничество.

— Из-за денег.

— Тебе не кажется, что немного поздно говорить о мотивах?

Терри вздохнула:

— Ты прав. Прости. Кажется, я немного перенервничала.

— Мы оба причастны. Если ты не доверяешь мне…

— Доверяю. Я не понимаю, в чем моя проблема. Возможно, дело в гормонах.

Она снова посмотрела на часы:

— Пора. — Она сделала шаг вперед и остановилась. — Не могу. Слишком нервничаю. Давай ты.

— На что смотреть?

— «Плюс» означает положительный ответ, «минус» — отрицательный.

— Отлично. — Ник зашел в ванную и достал из стакана тонкую полоску. Перевернул, чтобы посмотреть на значок индикатора.

Черт!

— Ну и?.. — спросил Терри с надеждой.

Черт, черт, черт…

Ник посмотрел на Терри и помотал головой:

— Уверена, что все сделала правильно?

— Да, уверена. Я делаю это не в первый раз.

— Правда?

— Пару раз в колледже у меня были сомнения.

— Почему ты мне об этом не рассказывала?

— Какая разница? — рявкнула она, и Ник понял, что ведет себя некорректно.

— Прости. Иди сюда. — Он раскрыл объятия, и она уткнулась носом ему в грудь. — Я могу как-то помочь?

Терри покачала головой:

— В инструкции написано, что слишком ранний тест может подвести с результатом. Надо будет повторить через пару дней.

— То есть ты все еще можешь оказаться беременной?

— Всего лишь процентов десять вероятности.

— Все же лучше, чем нулевая вероятность. Сделай тест в четверг, и тогда получишь точный ответ.

Ник пытался сохранять спокойствие весь день, отвлекая Терри от мыслей о беременности и детях, делал все, чтобы развеселить ее. Он приготовил ее любимое блюдо, но она лишь поковырялась в нем вилкой.

В одиннадцать они пожелали друг другу спокойной ночи, а в полночь Терри появилась в дверях спальни Ника.

— Ник? Ты спишь? — прошептала она.

Он сел.

— Да. Все в порядке?

Она вошла в его комнату.

— Не могу уснуть. Ты не против, если сегодня я посплю с тобой? То есть просто посплю, без…

— Я все понял. — Ник сдвинул одеяло на другой стороне кровати. — Запрыгивай.

Она легла рядом с ним, а он перевернулся на спину и посмотрел на нее.

— Мне очень жаль, — сказала она, дрожа и ежась под одеялом. Словно ей не хватало тепла. Странно, потому что обычно в ее квартире стоял холод. Это всегда удивляло Ника, и он сделал шуточный вывод, что в прошлой жизни Терри была эскимосом. Или рептилией.

— Не извиняйся. Мне нравится спать с тобой.

— Много лет подряд я без проблем засыпала сама, — сказала она тоном, в котором чувствовалось раздражение на саму себя.

— Тебе пришлось нелегко в последние дни. Ты не должна проходить через все это одна. Мы ведь вместе все затеяли, помнишь?

— Сейчас это так. Но однажды тебя не окажется рядом, и мне придется рассчитывать только на себя.

— А куда я, по-твоему, исчезну?

— Как говорила моя тетя, если не позволяешь себе зависеть от людей, тебя никогда не предадут.

Нику с трудом верилось, что она могла даже подумать об этом.

— Я когда-нибудь тебя предавал?

— Нет.

Ему показалось или она забыла добавить слово «пока»?

— Тогда кто предал тебя? Родители? Не думаю, что они желали умереть.

— Нет, но они умерли.

Он вздохнул:

— Терри…

— Я не жалуюсь на жизнь и не занимаюсь самобичеванием. Я просто смотрю фактам в лицо. Никогда не знаешь, как повернется жизнь. Важно быть самодостаточным. Я говорю об этом.

— Лучше любить и потерять любовь, чем никогда не любить вовсе, — сказал Ник.

— Интересно, будешь ли ты все еще с этим согласен, когда потеряешь кого-то?

Терри сказала это так, словно говорила не о возможности, а о предопределенности. И Ник не нашелся что ответить, чтобы помочь ей изменить мнение. Более того, он так и не понял, хотел ли этого.

* * *

К сожалению, второй тест не понадобился. Менструация началась строго по расписанию, в понедельник утром. Ник видел слезы Терри лишь пару раз в жизни, и в это утро, когда она позвонила ему на работу, ее голос звучал так, словно она готова разрыдаться.

— Хочешь, я приеду домой?

— Нет. Я веду себя глупо. Я знала, что это произойдет, но все еще надеялась. Мне не стоило так расстраиваться.

— Это нормально, что ты расстроена. Я тоже разочарован. Но мы ведь попытаемся вновь?

— Уверен, что хочешь этого?

— Конечно уверен! — Он повторяет это с субботнего утра. Интересно, она боится, что он передумает, или сама начала сомневаться? — Но ты ведь понимаешь, что тогда нам придется жить вместе еще дольше? Сможешь это вынести?

— Ну, — сказала она смягчившимся голосом, — все не так уж плохо.

— Итак, когда начинается второй акт?

— Пока не знаю. К вечеру посчитаю.

— Что хочешь на ужин? Я приготовлю или куплю.

— Пиццу. Из маленького итальянского ресторана на углу. С ветчиной, грибами и анчоусами.

— Пусть будет пицца. — Ник услышал стук в дверь, поднял голову и обнаружил своего отца, стоящего в дверном проходе с серьезным видом. Первой реакцией Ника было спросить, что он натворил в этот раз. Но это были лишь отголоски прошлого. Ему не надо было больше держать ответ перед отцом. Но иногда он об этом забывал, когда тот появлялся в его комнате. — Терри, мне пора.

— Хорошо. Я… я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Буду к семи. — Ник положил трубку и поднял глаза. — И в чем дело?

— Прости, что прервал. Нам надо поговорить.

— Входи.

Отец сел напротив Ника, и тот не смог не заметить обеспокоенности, скрывающейся под вечно оптимистичной маской родителя.

— Я кое-что заметил в последнее время, — сказал он. — Я подумал, может, ты что-то знаешь. Тони и Роб ничего не упоминали?

— О чем?

— О дяде Тони и дяде Демитрио.

— Нет, ничего. В чем дело? Что-то не так?

— Я только вижу, что что-то… не заладилось. Они почти не разговаривают, а когда общаются, заметно напряжение. Я спросил каждого из них по отдельности, но они клянутся, что все в порядке.

Ник подумал рассказать о том, что Терри видела в доме у деда, но потом решил не вовлекать ее в сплетни.

— Не знаю, пап. А ты говорил с Робом и Тони?

— Ты близок с ними. Может, поговоришь сам?

Ник вздохнул. В отличие от остальных членов семьи он никогда не любил совать нос в чужие дела.

— Без обид. Но если что-то происходит, я не хочу быть в этом замешан.

— Я же не прошу о многом, — резко ответил отец.

— Раз они говорят, что все в порядке, так оно и есть. Что бы ни происходило, это не наше дело.

— Если не влияет на бизнес.

— Ты — финансовый директор нашей компании. Скажи, эта история влияет на бизнес?

— Пока нет, но…

— Может, вместо того, чтобы гадать, в чем дело, стоит подождать пару недель и посмотреть, что случится? Дед рассказывал, когда ты, Тони и Демитрио были детьми, вы постоянно ссорились.

— Теперь совсем другое дело.

— Просто подожди, ладно? Если ничего не рассосется, я поговорю с кузенами, договорились?

Отец нехотя кивнул.

— Как у вас дела с Терри?

— Хорошо.

По крайней мере, Нику хотелось в это верить. Она была так… рассеянна последние дни, замкнута. Раньше они могли разговаривать по телефону целыми вечерами. Но теперь сидели в одной комнате, едва обмениваясь парой слов. Иногда ему казалось, что Терри забывает о его присутствии.

Вероятно, ее очень беспокоит то, что она не забеременела. Или им просто нужно время, чтобы привыкнуть к совместной жизни. Что бы там ни было, он надеялся вскоре увидеть прежнюю Терри. Он начинал скучать по лучшей подруге.

— Мама говорила, вы хотите детей.

— А когда вы разговаривали?

Он замялся:

— На свадьбе.

Почему Нику показалось, что он соврал? И зачем им видеться? Неужели он снова ее преследует?

— Да, планируем. Но оказалось, что это не так быстро.

— Значит, Терри пока не беременна?

— Пап, не стоит слушать сплетни. Это не достойно тебя.

— Если бы мой сын разговаривал со мной сам — хоть иногда, — я бы не слушал больше никого.

«Если бы ты не был таким ужасным мужем и отцом, я бы так и поступал».

Но даже если бы Ник сказал это вслух, Леонардо Кароссели не расстроился бы. Он не любил анализировать ошибки прошлого, считая, что его вины в них нет.

* * *

Вернувшись домой, Ник обнаружил Терри в ее кабинете полностью поглощенную новым веб-про ектом.

— Пицца прибыла.

Она подняла на него удивленные глаза:

— Уже семь?

И в то же мгновение весь стресс и треволнения рабочего дня исчезли, потому что Ник почувствовал себя абсолютно… счастливым. С немалым удивлением он осознал, что так было всегда, когда рядом оказывалась Терри.

Но до настоящего момента он это не ценил.

— Я хочу кое-что тебе показать, — сказала Терри. — Но сначала…

Она встала со стула и крепко обняла его. Это было так приятно! Он все еще не был готов отпускать ее, когда она слегка попятилась назад.

— Это за что?

— За то, что ты был таким внимательным, таким хорошим другом. За последние месяцы многое изменилось. Все менялось стремительно. Я постоянно подгоняла себя, считая, что приближаюсь к критической отметке. Мне казалось, что если все не случится именно сейчас, не случится никогда. Думаю, именно это помешало мне забеременеть. Я слишком много беспокоилась.

— Я заметил, что в последние недели ты не похожа на саму себя.

— Я знаю. Слишком погрузилась в свои страдания. Но обещаю, вернулась прежняя Терри.

— Отлично. Я уже начинал по ней скучать.

Терри улыбнулась и показала на календарь, висящий на стене.

— Видишь подчеркнутые дни? — Она пометила синим маркером даты с двадцать четвертого по двадцать седьмое декабря. — Знаешь, что это?

— Хм… Рождественские каникулы?

— Неделя, когда у меня будет овуляция.

Ник рассмеялся:

— Правда?

Она рассмеялась в ответ и кивнула:

— Отличный рождественский подарок, согласен?

— Точно.

— В этот раз непременно сработает.

— А если нет? — Ему было больно от мысли, что ей придется снова проходить через эти страдания.

— Тогда попробуем в январе. Я просто хочу расслабиться и довериться природе.

— Она непременно поможет, — сказал он. Предчувствия никогда не подводили Ника.

Но в тот момент, когда Нику все показалось предельно ясным, Терри снова смешала все карты.

Когда через пару дней Ник вернулся с работы, он обнаружил в гараже машину Терри, но ее самой нигде не было. Ни в спальне, ни в кабинете, ни на кухне, ни в прачечной. Записки она тоже не оставила. Он достал телефон, чтобы позвонить ей, но вдруг ему показалось, что в его ванной течет вода.

Он направился к своей комнате и позвал:

— Терри?

— Я здесь, — отозвалась она, и Нику послышалось бульканье пузырей в джакузи.

Может, она моет ванну?

Очевидно, нет. Только если она не привыкла делать это голой и погрузившись в воду.

Он подошел к ванной и скрестил руки на груди. Она сидела в воде по шею, на поверхности воды образовался густой слой пены, но и этого вида было достаточно для того, чтобы моментально завести его.

— Твоя ванна сломалась?

Она улыбнулась:

— Не-а.

Ладно. Она здесь, потому что…

— Я много думала о нас. Если мы хотим все сделать правильно на этот раз, если хотим зачать ребенка, нам нужно много практики.

— Если ты забыла, я предлагал это с самого начала. Отказалась ты.

— Видимо, я ошибалась.

— Интересная версия. Теперь, может, откроешь карты и объяснишь, что ты здесь делаешь?

Терри должна была понимать, что Ника не провести. И как бы ее это ни раздражало временами, честность всегда лежала в основе их дружбы.

— Ты — плохая актриса. Если двадцать лет дружбы не научили тебя быть со мной честной…

— Я скучаю по тебе, — выпалила она, ненавидя себе за сентиментальность. — Я знаю, это неправильно, мы — только друзья между моими овуляциями, но ничего не могу с этим поделать.

— Ты хочешь сказать, что хочешь просто секса в перерывах между попытками зачать ребенка?

— Если тебе это кажется плохой идеей…

— Я этого не говорил. — Ник снял пиджак и повесил его на крючок.

— Знаю, это не входило в наши планы, — сказала Терри. — Но потом я подумала, что для нас двоих продержаться девять месяцев без секса — слегка нереалистично. Я люблю секс, нам хорошо вдвоем. Почему бы нет?

— Не думаешь, что это все усложнит?

— Почему? Мы хотим одного и того же — ребенка без брака.

— Я считал, ты все еще ищешь идеального мужчину.

— Вместо того чтобы трать силы на поиски, я решила просто расслабиться и позволить ему найти меня. Спешить некуда.

— И что будет, когда ребенок родится?

— Разведемся, как и планировали.

— И начнем встречаться с другими?

— Почему бы нет.

Ник посмотрел на нее со скептицизмом:

— И тебе не будет больно видеть меня с другими?

— Я видела тебя со многими, и меня это не беспокоило.

По крайней мере, не до такой степени, чтобы разрушить их дружбу. Может, сначала это будет казаться странным, но они привыкнут. Черт, возможно, к этому времени они жутко друг другу надоедят, и возвращение к платонической дружбе станет облегчением для них обоих.

Но судя по тому, как медлил с ответом Ник, возможно, у него было другое мнение. Пару ночей назад, когда они спали вместе в одной кровати, он даже не пытался приставать к ней.

Он сидел на краю ванной, опираясь локтями на колени и подперев руками подбородок, словно думая о том, как ответить ей, чтобы не обидеть.

Живот Терри постепенно сводило судорогой, когда к ней приходило понимание того, что она выставила себя полной дурой. Но было уже поздно отступать.

— Ты уверена? — сказал наконец Ник.

Она кивнула, почувствовав отблеск надежды.

— Правда, уверена?

— Правда, уверена.

— Потому что невозможность прикасаться к тебе в течение последних десяти дней была самой ужасной пыткой в моей жизни. Ты не можешь опять переспать со мной разок, а потом передумать. Или да, или — нет. Середины не будет. Согласна?

Ого!

— Согласна.

— Теперь, когда договор подписан, — он усмехнулся, развязывая галстук, — за дело!

Глава 14

— Земля вызывает Ника!

Ник попытался сфокусироваться на экране но на экране ноутбука, над которым он уже давно клевал носом. Все, сидящие за столом переговоров: его отец, его дяди, Роб, Тони и Элана — внимательно на него смотрели.

— Простите, что?

— Ты вообще что-нибудь слышал? — резко спросил его отец, словно Ник снова был упрямым мальчишкой. Ну, пожалуй, на этот раз его отец имел на это право.

— Продажи упали в последнем квартале, — сказал Ник, связывая воедино отрывки разговора, доносившиеся до его сознания.

— А еще что-нибудь слышал?

— Простите, я плохо спал ночью.

— Может, попробовать снотворное?

— Лео, он только что женился, — заметил Демитрио, подмигивая Нику. — Ему не положено спать.

Да, Терри не давала ему спать допоздна. Они занимались любовью после вечерних новостей, затем в два часа ночи он проснулся оттого, что Терри вытворяла нечто невероятное под одеялом своим языком. Впрочем, с сегодняшнего дня им придется воздерживаться, потому что скоро придет ее овуляция. И хотя он в страшном сне не мог себе представить, что подобное с ним случится, он был рад перерыву.

С самого первого дня медового месяца у них был великолепный секс, но в последнюю неделю Терри стала совершенно ненасытна. Они занимались любовью утром, в кровати или в душе, затем в обед, если Ник приходил домой на перерыв. Вчера он попросил ее привезти в офис доклад, который оставил на столе дома, а когда она приехала, у нее был тот самый взгляд… Она заперла дверь его кабинета, и… началось.

Иногда они занимались этим сразу, когда он возвращался домой, и никогда не пропускали вечера. Они испытали на прочность ванну, диван, офисный стул и дюжину других мест. Нику начало казаться, что каждый раз, когда он смотрел на нее, Терри принимала новую позу.

Нет, конечно, он не жаловался. Но, черт, это начинало утомлять.

— Мы думаем, стоит пригласить консультанта, — сказал ему Демитрио. — Стороннего профессионала, который сможет посмотреть на происходящее свежим взглядом. Того, кто поможет нам обновить маркетинговую программу и помочь преодолеть кризис.

— Есть кто-то на примете? — спросил Ник, отметив про себя, что Роб, директор по маркетингу, не слишком обрадован новостям.

— Ее зовут Каролина Тэйлор. Она с Западного побережья, ее очень рекомендуют. Естественно, она просит хорошие деньги.

— Поэтому я считаю, что мы теряем не только время, но и деньги, — сказал Роб.

Ник был уверен, что дело в задетом самолюбии Роба. И он его понимал. Если бы компания привлекла стороннего кондитера, он бы тоже чувствовал себя оскорбленным.

— Сынок, это никак не отразится на твоей работе, — сказал Демитрио. — Многие компании привлекают сторонних специалистов.

Робу все это не нравилось, но он не решился спорить.

— Я так понимаю, вы уже с ней связались, — сказал Ник. Наверное, об этом уже говорили, но он снова все пропустил.

— Да, нам улыбнулась удача. Обычно у нее запись на месяцы вперед, иногда даже на годы. Но компания, которую она должна была исследовать в январе, обанкротилась. Каролина согласилась работать на нас. Ждет нашего окончательного подтверждения до конца недели.

Все, кроме Роба, были согласны.

— Отлично! — воскликнул Демитрио. — Мы считали необходимым поставить в известность весь состав совета директоров, прежде чем принимать окончательное решение.

Дядя Тони покинул комнату первым, прежде чем все остальные даже встали. Хотя Ник пропустил большую часть заседания, он все же заметил, что дядя Тони сегодня удивительно молчалив. Возможно, его отец прав и что-то происходит между его дядями.

Ник знал — дядя Тони всегда поступает правильно. Он ходил в лучшую школу, которую закончил с отличием, и с самого начала карьеры выполнял свою работу с полной самоотдачей. В то время как дядя Демитрио всегда был главным источником неприятностей в семье. Прежде чем попасть в армию, он не раз оказывался в неладах с законом. Возможно, именно поэтому им сложно ужиться? Но тогда при чем здесь тетя Сара?

Роб поймал Ника в коридоре:

— Как продвигается дело с ребенком?

— Первая попытка провалилась.

— Мне жаль. Как Терри это восприняла?

— Сначала не очень. Но постепенно смирилась. Мы пытаемся снова.

— Мы с Тони не часто видим тебя вне работы в последнее время.

— Это семейная жизнь. — Ник приоткрыл дверь в свой кабинет. — Может, сходим куда-нибудь после Рождества? Можно на сам Новый год.

— Почему нет?

Повисла пауза.

— Ты хочешь мне что-то сказать, Роб?

— Кажется, я должен перед тобой извиниться.

— За что?

— Когда ты сообщил нам, что собираешься жениться на Терри, вместо того, чтобы поздравить вас, я напал на тебя.

— Пообещал надрать мне задницу, если я правильно помню.

— Это было несправедливо. Стоит только посмотреть на вас, как сразу становится понятно, что вы до безумия влюблены друг в друга, помимо того что вы — лучшие друзья. Это круто. Если бы так было у всех, разводов стало бы гораздо меньше. Вы даже не представляете себе, как вам повезло.

— Поверь мне, я представляю.

И чем больше Ник думал о предстоящем разводе с Терри, тем меньше ему это нравилось. Он начал задумываться над природой своей любви к Терри. И его не покидали подозрения насчет того, что и Терри испытывает нечто подобное. За все долгие годы их отношений они еще никогда не были так близки друг к другу, так доверительно связаны. Подобного Ник не испытывал ни с кем.

Обычно полусерьезные отношения с женским полом сводились у Ника к связи длиной в один-два месяца. После ему становилось скучно и неинтересно. Без Терри он начинал скучать через пару минут. Но они не смогут этого избежать: вскоре наступит день принятия решения. Что касается его самого, решение уже было принято.

— Ты уже подготовил жене подарок на Рождество?

— Пока нет, — ответил Ник. — Но есть кое-какие мысли.

— Это ваше первое Рождество вместе. Подарок должен быть особенным.

— Непременно будет, — сказал Ник, не имея ни малейшего представления о том, во что он его упакует.

В последнюю субботу перед Рождеством — за два дня до начала овуляции, которую они с нетерпением ждали, — Ник и Терри носились, преодолевая толпы суматошных покупателей и сугробы снега на тротуарах. Последние недели у них было очень много работы, поэтому времени купить елку не хватило. Им показалось глупым объезжать в последний момент елочные базары, поэтому было решено приобрести искусственное дерево, украшенное электрической гирляндой, которое можно было поставить на кофейном столике.

Терри расправила и распушила искусственные ветки, пытаясь превратить игрушку в нечто похожее на новогоднюю елку, включила гирлянду и немного отошла назад, потирая руки, чтобы полюбоваться своей работой.

— Совсем не плохо.

— А что мы на нее повесим?

Она села рядом с ним на диване.

— У твоей мамы есть целая коробка игрушек для небольших елок. Она отложила их специально для нас.

— Хочешь, чтобы я за ними съездил?

— А сможешь?

— Передавали, что вечером будет снегопад. Если не сделать этого сейчас, останемся без украшений до самого Рождества.

— Значит, надо ехать сейчас.

— Присоединишься?

Она вздохнула:

— Не могу. У меня пятьдесят подарков ждут упаковки. И если я правильно помню, ты собирался мне помогать.

— Выбирай: упаковка или украшения.

Терри на секунду задумалась, затем сказала:

— Украшения, пожалуй.

Ник встал:

— Я поехал, пока не начался снег.

Терри проводила его до двери и стояла там, наблюдая, как он проверяет наличие бумажника и ключей в карманах пальто.

— Надо что-нибудь купить?

— Ужин?

— Не хочешь сама что-нибудь приготовить? — Ник заставлял ее наблюдать каждый вечер за тем, как он готовит, но она так ни разу и не потренировалась сама.

— Выбирай: замороженный суп, разогретый в микроволновке, или сгоревший тост с сыром и помидорами?

— Ладно, я куплю ужин. Так лучше?

— Мне подходит.

Она поцеловала его на прощание. Предполагался всего лишь легкий поцелуй в щеку. Но потом она обвилась вокруг его шеи и раскрыла языком губы, выставляя одну ногу вперед.

— Эй! — воскликнул Ник, мягко отстраняя Терри. — Запрещенный прием, дамочка! У нас еще два дня ожидания.

Она усмехнулась:

— Держу тебя на взводе.

Он открыл дверь, чтобы уйти, и бросил последний взгляд на их жалкое подобие елки.

— Уверена, что согласна на этот заменитель? Ты ведь всегда покупала настоящее дерево.

— Купим настоящее в следующем году, — сказала Терри. — Будь аккуратен за рулем.

Ник был уже в лифте по пути к парковке, когда наконец до него дошел смысл слов, произнесенных Терри.

«Купим настоящее в следующем году».

Значит, она планирует встречать с ним Рождество через год? Считает, что они все еще будут женаты? Хочет остаться его женой? Ник долго думал, как начать разговор на эту тему, зондировал почву, но он так до конца не определился, что именно собирается сказать.

И что же он чувствует теперь, когда понял, что она тоже об этом думает?

Ник залез в машину и просидел там некоторое время, обдумывая, что для них обоих будет значить настоящий брак. Обязательство провести вместе всю оставшуюся жизнь.

Жизнь — это очень долго.

Он доехал до квартиры матери на автопилоте и начал заезжать на парковку у дома, когда обнаружил, что привычное место уже занято. Машиной его отца.

Черт, это очень-очень плохо.

Ник открыл дверь своим ключом. Зашел внутрь, опасаясь услышать крики о помощи и шум бьющейся посуды. Но вместо этого до него донеслись звуки рок-музыки, доносящиеся из динамиков магнитофона, — песни, которую обожает его мама, — а потом приглушенный стон, раздавшийся из дальнего конца квартиры.

«Черт, они уже это сделали», — подумал он, представляя себе нанесенные отцом и матерью друг другу увечья. Возможно, у кого-то не хватает конечности или, не дай бог, еще каких-то важных частей тела.

Он поспешил туда, откуда доносился стон. Как оказалось, он шел из спальни матери, дверь которой оказалась плотно закрыта. Когда он ворвался в комнату, перед его взором открылся вид голого отца во всей своей красе. И тут Ник понял, что больно никому не было. По крайней мере, против его собственной воли.

Ник смачно выругался и закрыл глаза, понимая, что оказался главным героем худшего кошмара любого ребенка. Его родители в постели занимаются этим.

Он услышал шорох простыней и голос мамы:

— Ник, какого черта ты здесь делаешь?

Он осмелился открыть глаза и обнаружил, что родители прикрыли свои самые уязвимые части тела.

— Что я здесь делаю? Что он здесь делает? И почему, боже правый, вы занимаетесь… — Ник не смог произнести это вслух. Он знал, что картина, представшая пару минут назад перед его глазами, будет преследовать его до самой смерти. — Какого черта здесь происходит?

— А ты не догадался? — спросила мама абсолютно спокойным голосом. — Мы занимались любовью.

Ого, было неприятно это увидеть, а вот услышать — оказалось еще хуже.

— Но вы не можете…

— Совершенно очевидно, можем, — встрял отец.

— Ник, мы — двое взрослых одиноких людей. Мы можем делать что угодно. В рамках закона, — сказала она, пихая отца Ника локтем.

Кошмар становился все хуже.

— Но вы ведь ненавидите друг друга.

— У нас были разногласия. Не стану отрицать, что мы ненавидели друг друга. И хотя наш брак не был идеальным, секс всегда был отличным.

Он всегда знал, что его любящая, заботливая мама однажды покажет зубки. Кстати, о зубах… Это они оставили синяки на левом бицепсе отца?

Он закрыл глаза, пытаясь прогнать безумное видение.

— Почему бы тебе не поставить чайник? — сказала его мама. — Мы присоединимся к тебе через пару минут.

— Конечно, — ответил Ник, искренне надеясь, что они не собираются заканчивать то, что начали.

Он направился в кухню, снимая на ходу пальто и бросая его на стул в гостиной. Затем достал мобильный телефон и набрал номер Джесс. Когда она ответила, в трубку понеслись визжащие детские голоса, а голос самой Джесс зазвенел нотками отчаяния.

— В чем дело?

— Мне надо с тобой поговорить, — сказал он, прикрывая трубку рукой.

— Что? — прокричала она. — Не поняла, что? Подожди… Эй, ребята, а ну-ка, ищите меня.

Пока Ник ждал, он успел наполнить чайник водой и поставил его на плиту. Крик на том конце трубки затих, и Джесс вернулась:

— Ладно, я могу говорить.

— Где ты спряталась?

— В шкафу в коридоре. Это лишь вопрос времени. Надеюсь, они найдут меня прежде, чем я задохнусь.

— Я только что застал маму и папу за этим.

Несколько секунда она молчала.

— Как тебя угораздило?

Он все объяснил, ожидая, что она испытает тот же ужас, что пережил он сам. Но вместо этого она начала смеяться.

Ник начал раздражаться:

— Это не смешно. Это… просто ужасно.

— Нет. Это смешно.

— Думаю, ты не поняла главного. Мама и папа спят вместе.

— Нет, я поняла. Я просто не понимаю, почему тебя это так взбесило. Тебе бы больше понравилось увидеть, как они разрывают друг друга на части?

— Нет, но… они ведь ненавидят друг друга.

— Все говорит об обратном. Ты должен радоваться, что они снова ладят.

— А если он снова сделает ей больно?

— Ты действительно считаешь, что при разводе было больно ей одной?

Именно так Ник все и запомнил. Но прежде чем он это озвучил, на кухню вошел его отец.

— Мне пора, — сказал Ник Джесс. — Я позвоню позже. А где мама?

— Твоя мама одевается.

Отец Ника подошел к раковине, достал из шкафа стакан и налил себе воды. Все указывало на то, что он чувствует себя вполне в своей тарелке, что дало Нику основание считать, будто он здесь не первый раз. Интересно, как долго все это продолжается?

— Какого черта ты делаешь? — спросил он отца.

— Наливаю себе стакан воды, — ответил он, делая глоток. — Хочешь тоже?

— Ты знаешь, что я имею в виду. После того, что ты сделал с мамой, после всего, что ты сделал со мной и с девочками, у тебя нет на это права.

Отец вылил остатки воды в раковину, поставил стакан, повернулся к Нику и сказал:

— Тебе уже двадцать девять лет, сынок. Не думаешь, что пришло время повзрослеть?

Слова ударили Ника, словно звонкая оплеуха, лишив его дара речи.

— Я понимаю, что не был лучшим отцом. Знаю, я был плохим мужем, но ты держишь злость на меня двадцать последних лет. Неужели этого не достаточно? Пришло время отпустить. Как это сделали все остальные.

Ник совсем растерялся. Что бы он ни сказал по этому поводу, все прозвучит незрело и жалко.

Чайник начал закипать. На кухне появилась его мать, одетая в ярко-розовый спортивный костюм.

— Кто хочет чаю? — спросила она веселым голосом.

А почему бы ей не веселиться?

— Спасибо, но в следующий раз, — ответил отец, целуя маму Ника в щеку.

Ему было странно это видеть, но в то же время показалось таким… естественным. Казалось, им двоим вполне уютно друг с другом. Что они счастливы вместе.

Он что-то упустил? Когда начались перемены?

Глава 15

— Выпьешь чаю? — спросила мама Ника, когда ушел отец.

— Конечно, — ответил он, хотя на самом деле предпочел бы что-нибудь покрепче.

Он сел за стол, наблюдая, как мама достает сахар, сливки и расставляет все на столе. Когда чай заварился, она поставила одну кружку перед сыном, другую взяла себе и села напротив.

— Итак, чем обязана внезапному визиту?

Нику потребовалась пара минут, чтобы вспомнить, зачем он пришел.

— Украшения для нашей уродливой искусственной елки.

— Итак, на будущее запомни: звони в дверь. Если я не открываю — приходи позже.

Да уж, этот урок он усвоил.

— Прости, пожалуйста. Я поступил непозволительно. Но когда я увидел машину отца, я забеспокоился.

— Насчет чего? Ты правда решил, что я в опасности? Что твой папа обидит меня?

Когда она это озвучила, Ник понял, насколько глупо выглядит.

— Вообще-то я не знал, что думать. Все стало таким… непонятным. Я уже и не знаю.

— О, мой милый. — Она наклонилась вперед и накрыла его руку своей ладонью. — У вас с Терри проблемы?

— Не совсем.

Она слегка сжала руку сына:

— Поверь опытному человеку. Брак — дело нелегкое. Надо быть готовым к полной открытости. Надо много работать над отношениями.

— А если все слишком хорошо?

Его мама спросила растерянно:

— Слишком хорошо?

Ему следовало замолчать, ей не следовало знать подробности, но с кем он мог еще поговорить?

— Что бы ни думали окружающие, наш с Терри брак не предполагался продолжительным.

Мама растерянно заморгала:

— Я тебя не понимаю.

— Терри хотела ребенка. Она собиралась обращаться за помощью к донору.

— Знаю. Мы это с ней обсуждали.

— Ну, вот мы и решили: зачем обращаться за помощью к донору, если можно сделать это с кем-то знакомым? А именно со мной. Тогда у ребенка будет куча родственников, и если что-то вдруг случится с Терри, она будет знать, что о ребенке позаботятся. — Он не осмелился рассказать матери о десяти миллионах. Он сможет пережить, если вся семья узнает об их договоре насчет ребенка, но если мама разболтает о предложении деда, ему придет конец.

— Ну, — медленно начала она, — похоже, вы все продумали.

— Ты злишься?

— Нет… Да… — Она поднялась со стула так быстро, что тот почти перевернулся, немного покачавшись на двух ножках, но в конечном итоге устоял.

— Мама…

— Я злюсь. Я разочарована. — Она ходила взад-вперед по кухне, нервно потирая руки, словно готовясь залепить ему оплеуху. Похоже, правда ранила ее больнее, чем даже его самого. — Как ты мог соврать родственникам?

— Я просто не мог сказать правду.

И в этот момент он получил ее: затрещину такой силы, что ему показалось, будто мозг внутри перевернулся. А вот это должно было предназначаться деду.

— Боже, мам! — Ник потер ноющий затылок.

Она села на место, заметно успокоившись. Отвела душу.

— Но вы выглядите такими счастливыми! Такими влюбленными. Невозможно же настолько искусно притворяться.

— Пожалуй, так оно и есть.

— Ты любишь ее?

— Думаю, да.

— А что чувствует Терри?

— Что не может позволить себе зависеть от кого-то, потому что это приводит к боли.

Мама сделала глубокий вдох.

— Очень плохо. Но я не удивлена. Ей досталось в жизни.

— Но с тех пор, как она это сказала, все заметно улучшилось. Сегодня она говорила о следующем Рождестве, поэтому я подумал, что, может, мы все еще будем женаты к тому времени. Я просто хочу быть уверен в своих чувствах. Я не хочу проснуться через пару лет и понять, что совершил ужасную ошибку… Потому что потерял жену и лучшего друга.

— Не все браки заканчиваются разводом, Ники.

— Мам, ты не можешь отрицать, что наша семья не может похвастаться счастливыми браками. Вы с папой ужасно жили. Джесс несчастна.

— Всему есть свои причины.

— Семейное проклятие Кароссели?

— Ник, постарайся понять, мы с твоим отцом никогда не были друзьями. Когда дело касалось постели, все было просто великолепно, но для построения прочной семьи этого оказалось недостаточно. Не помогло. По крайней мере дольше медового месяца. А твоя сестра так страстно желала доказать, что она не такая, как ее родители, что бросилась в отношения, к которым оказалась не готова. А когда все пошло наперекосяк, поняла, что не знает, как это решать. К сожалению, в этом большая часть моей вины. С меня трудно было брать пример. Только совсем недавно я наконец посмотрела на ситуацию трезвым взглядом и поняла, как должны выглядеть настоящие отношения. Знаешь, кто мне помог в этом?

Ник покачал головой.

— Вы с Терри.

— Правда?

— Может, вы и не видите главного, но все остальные видят. Вы созданы друг для друга.

— Возможно, это глупый вопрос, но если вы были несчастны, зачем заводили детей?

— Потому что считали, что это все изменит, сблизит нас. Ненадолго срабатывало. Поэтому каждый раз, когда становилось труднее, появлялся новый ребенок.

Это объясняло тот факт, почему Джесс родила четверых детей.

— То есть ты хочешь сказать, что рожала детей, чтобы спасти брак?

— Конечно нет. Я была счастлива узнать, что беременна, каждый раз. Вы, детки, были светом в моей жизни. Тем, что заставляло меня двигаться вперед, даже тогда, когда мне казалось, что нельзя больше и минуты прожить в такой беде. — Она дотронулась до щеки сына. — Ты и сестры всегда делали меня счастливой.

— Если ты была такой несчастной, почему не развелась раньше?

— У меня было трудное детство, и я хотела, чтобы у вас все было по-другому. Я думала, что, даже если сама не могу быть счастливой, по крайней мере, у детей будет двое родителей.

— Но наша семья была ужасна, мам.

Женщина вздохнула:

— Знаю. Но я должна была попытаться. И вы никогда не поймете, как сильно я жалею о том, через что вам пришлось пройти, и ваш отец тоже. Мы делали все, что было в наших силах, по крайней мере, мы искренне в это верили.

— А то, что вы делаете сейчас? От этого кому будет лучше?

Она повела плечами:

— Все, что я знаю, — нам весело вместе. Мы разговариваем, смеемся. Он понимает меня, как никто другой. А насчет секса…

Ник поднял руку, чтобы остановить мать.

— Стоп, мам.

Она усмехнулась:

— Смысл в том, что он делает меня счастливым. Может, это надолго, может — нет. Может, нам обоим надо было повзрослеть. Кто знает? Еще я знаю, что наконец после всего мы стали друзьями. У вас с Терри все по-другому. Ты должен решить для себя, любишь ли ты ее.

— Мы дружим уже двадцать лет. Конечно, я люблю ее.

— Но ты влюблен в нее?

Ник пожал плечами:

— Похоже, я не понимаю, в чем разница.

Мать смотрела на него как на идиота. Похоже, он так и выглядел. Может, стоит ударить его еще раз?

— Хорошо, постарайся честно ответить на мои вопросы. О ком ты думаешь в первую очередь, просыпаясь утром?

Это просто.

— О Терри.

— А когда ты не с ней? Как часто ты о ней думаешь?

Нереально посчитать.

— Если бы я мог проводить с ней двадцать четыре часа в сутки, я бы так и поступил.

— Теперь вспомни моменты, когда вы вместе, и опиши одним словом, как ты себя при этом чувствуешь.

Ник подумал, что на этот вопрос ответить будет очень сложно, потому что в последнее время она доставляла ему столько разных, невероятных ощущений. Но тут же в его голове родилось верное определение.

— Я чувствую себя собой. Когда я с ней, становлюсь собой.

— Ты когда-нибудь испытывал подобное с другими женщинами?

— Никогда, — признался Ник. — Ничего подобного.

— Теперь представь ее с кем-то другим.

Он не мог этого сделать. Никто не был достоин ее.

Никто не сможет понять ее так хорошо, как он. Никто не полюбит так, как он.

Видимо, ответ читался в его глазах, потому что его мама улыбнулась:

— Что бы это значило, Ники? Не догадываешься?

Это означало, что он влюблен в Терри. И теперь, оглядываясь в прошлое, Ник начинал понимать, что так было всегда. Он вздохнул и мрачно покачал головой:

— Я такой идиот!

Мама погладила его по руке.

— Когда дело касается отношений, большинство мужчин чувствуют себя именно так.

— А что, если Терри все еще боится довериться мне? Если боится, что я предам ее или исчезну из ее жизни? Как мне убедить ее в моей любви? Как научить доверять мне?

Мать пожала плечами:

— Придется сделать какой-то очень широкий жест, который поможет убедить ее. Совершить романтический поступок. Если ты знаешь ее так хорошо, как мне кажется, тебе это будет несложно.

Когда дело доходило до широких жестов, Нику ничего не приходило на ум. Ему было сложно решить, что он чувствует сам, а теперь приходится вытаскивать чувства из потайных уголков души Терри.

— И раз уж ты определился сам, — сказала его мама, — может, немного подумаешь над тем, чтобы дать поблажку отцу? Все совершают ошибки.

— Некоторые из нас — больше, чем другие.

— Я прекрасно понимаю — у тебя есть все права злиться. Но разве ты не достаточно его уже наказал?

Может, по крайней мере, попытаешься его простить? Попытаешься, ради меня?

— Хорошо, попытаюсь, — сказал Ник.

Его мама улыбнулась:

— Спасибо, сынок.

— Прости, что набросился на тебя, — попросил Ник.

— Ну, судя по выражению твоего лица, для тебя это оказалось гораздо более болезненно, чем для нас с твоим отцом.

Это точно.

Когда Ник вышел из квартиры мамы, он поехал сразу домой, все еще не зная наверняка, что скажет Терри. Если повезет, рождественское настроение волшебным образом поможет ему обрести красноречие, и он найдет нужные слова. Ведь подобное должно происходить по крайней мере один раз в жизни каждого мужчины?

Когда Ник приехал домой, Терри сидела в гостиной на полу, окруженная кучей оберточной бумаги, лент и бантов.

— Я дома, — сказал он, хотя она не могла этого не заметить, потому что он стоял прямо перед ней. Нику всегда с трудом давалось начало разговора.

Терри поняла на него глаза и улыбнулась:

— Ну и как движение в городе?

— Все хуже и хуже, — ответил он. — А как продвигается упаковка подарков?

— Я делаю это каждый год в течение двадцати лет, но так и не освоила технику.

Ник внимательно осмотрел стопку подарков, которые она уже доделала. Они выглядели так, словно их готовил пятилетний ребенок.

— Мои колени скоро расколются. — Терри с трудом встала и окинула взглядом Ника. — Ну и где они?

Он повесил пальто на вешалку.

— Кто — они?

— Украшения, за которыми ты ездил.

— Вот черт! — Ник был в таком смятении, когда уходил из квартиры матери, что забыл прихватить коробку.

— Ты доехал до мамы и забыл то, зачем туда отправился?

— Мне очень жаль.

— Полагаю, про ужин ты тоже не вспомнил.

Проклятье!

— Об этом я тоже забыл. Но у меня есть оправдание. Я наткнулся на своих родителей, занимающихся сексом.

Глаза Терри округлились.

— Вместе?

Он рассказал ей всю историю, под конец которой Терри смеялась так громко, что слезы текли по ее щекам.

— Ничего смешного в этом нет, — начал сердиться Ник.

— Еще как есть, — сказала она, вытирая глаза. — Еще как.

— У меня останется травма на всю жизнь.

— Ладно, переживешь. А что мы будем есть? Я умираю от голода.

— Давай что-нибудь закажем.

— Учитывая погоду, ждать придется целую вечность.

— Я могу приготовить простенький томатный соус к макаронам. Думаю, это не займет больше часа.

— После утомительного дня похода по магазинам и пережитого ужаса от увиденного голого зада отца, думаешь, у тебя хватит на это сил?

Кивнув, Ник достал фартук из шкафа и подошел к плите.

— Принеси мне две банки очищенных помидоров и банку томатной пасты из кладовки.

Он завязал фартук и достал все необходимые ингредиенты из холодильника. Порезал три луковицы, петрушку и чеснок и начал пассировать все это на сковороде на оливковом масле. Когда лук и чеснок стали прозрачными, он добавил консервированные помидоры и томатную пасту, затем орегано, базилик и соль. Затем всыпал свежемолотый перец, щепотку тимьяна, с которым, по совету бабушки, всегда обходился крайне осторожно. Ник многому научился в кулинарной школе, но самые ценные знания об искусстве готовки он получил от любимой бабули.

— Как тебе это удается? — спросила Терри со стула за барной стойкой, из-за которой она наблюдала за ловкими действиями своего мужа. — Ты никогда ничего не отмеряешь. Откуда ты знаешь, сколько и чего надо класть?

— Я провожу измерения. Но не ложкой, а глазами. Когда готовишь одно и то же такое количество раз, как, например, я готовил томатный соус бабули, рецепт становится лишним.

Терри вздохнула:

— Я даже тост не могу сделать, не спалив его.

— Все просто: надо лишь строго следовать указаниям и полагаться на свой вкус.

— Так вот в чем дело. У меня нет вкуса.

— Но ты ведь вышла за меня замуж, — сказал Ник, надеясь своим замечаниям сдвинуть вопрос с мертвой точки. Возможно, она признается, что это было лучшим решением в ее жизни.

Она улыбнулась и произнесла:

— Это только подтверждает мою догадку.

Невзирая на то что она не оправдала его ожиданий, Ник рассмеялся. Затем слегка убавил огонь и снял фартук.

— Я тут подумал, может… — Мобильный завибрировал в кармане его брюк. Затем раздался звонок. Он достал трубку и обнаружил, что звонит Роб. — Минуточку, Терри. Надо ответить. Привет, Роб, — сказал он.

— Слушай, есть минутка?

— Гм, я готовлю ужин.

— Я отниму у тебя всего лишь минутку.

— Хорошо, давай. В чем дело?

— Вчера произошло кое-что очень странное. Я правда не знаю, что об этом думать. Я подумал, может, твой отец тебе что-нибудь говорил по этому поводу.

— Ты ведь знаешь, мы постоянно болтаем с отцом.

— Я в курсе, что вы не особо ладите. Но я подумал, может, он что-то упоминал.

— Что упоминал?

— Что-нибудь по поводу моего отца и дяди Тони.

— Что самое интересное — он действительно об этом заговаривал. Хотел узнать, знаю ли я что-нибудь. Но я не знаю. Он хотел, чтобы я расспросил тебя и Тони-младшего, и вот теперь ты звонишь сам.

— Слушай, что знаю я. Сегодня вечером, когда заехал к родителям домой, на парковке стоял внедорожник дяди Тони. Я услышал громкие голоса. Когда моя мама открыла дверь, у нее были заплаканные глаза, а дядя Тони выглядел ужасно рассерженным. Как только я вошел, он сразу убежал. Когда я спросил, что произошло, мои родители отказались давать объяснения.

— А как Тони? Ты с ним разговаривал?

— Пару минут назад. Он не имеет представления, что происходит.

Ник задумался в очередной раз, не стоит ли рассказать о той сцене, свидетельницей которой стала Терри на День благодарения, сцене, в которой участвовала тетя Сара. Но некоторые детали его сильно смущали. Кроме того, он посчитал нечестным вовлекать в семейные разборки Терри, не спросив прежде у нее на это разрешение.

— Я поспрашиваю народ. Посмотрим, может, удастся что-то выяснить. Уверен, незачем волноваться, — сказал он, чтобы утешить двоюродного брата.

Хотя на самом деле думал он совершенно по-другому. Что-то случилось, и предчувствие подсказывало Нику, что семью ждут неприятности.

Глава 16

— Ничего не случилось? — спросила Терри, когда Ник повесил трубку. Судя по выражению его лица, возникли проблемы.

— Пока не уверен. Я разговаривал с папой и с Робом. Оба утверждают, что происходит что-то непонятное между дядей Демитрио и дядей Тони. Ведь ты рассказывала, что слышала, как в тот вечер, у деда, ссорились дядя Демитрио и тетя Сара.

Он об этом помнит? Интересно, что еще с того памятного дня не стерлось из его памяти.

— Не уверена, что они ссорились, мне показалось, что они были… на взводе. Но ты мне объяснил, что они когда-то встречались. Возможно, им все еще тяжело общаться как родственникам.

— Неужели? Прошло больше тридцати лет с тех пор.

Терри пожала плечами. Ей не хотелось нести ответственность за весь этот сыр-бор.

— А ты, случайно, не помнишь, о чем именно они спорили?

— Я не слышала разговор полностью. Только отрывки.

— Но что-то ведь ты разобрала?

— Они обсуждали, надо ли что-то кому-то говорить.

— Очень расплывчато.

Терри снова пожала плечами:

— Она сказала, что не хочет этого, а потом они вместе спустились в гостиную.

— Ты не слышала, они не упоминали имена?

— Нет. Думаю, этот разговор был незначительным. Честно говоря, я была уверена, что ты об этом забыл.

— Я много чего помню, что произошло в тот день.

И что-то в его пристальном взгляде и в проникновенной интонации голоса заставило Терри задрожать от волнения.

— Ч… что именно ты помнишь? — спросила она, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она все еще не была уверена, что готова услышать правду.

— Только отрывки.

— А ты помнишь, что говорил мне?

— Если мне не изменяет память, я много всего тебе наговорил. Что именно тебя интересует?

Ник хочет, чтобы она ему напомнила. А это означает, что он не помнит своих слов точно. Терри почувствовала одновременно невероятное облегчение, но и легкое разочарование.

— Забудь.

— Ты говоришь о том, как я признался, что пьян в стельку? — спросил Ник. — Или о том, как я сказал, что бесконечно люблю тебя без надежды на взаимность?

Он сказал это так спокойно, так обыденно, что первые несколько секунд Терри не могла осознать смысл произнесенных слов. У нее перехватило дыхание. Но тут она поняла: он лишь дразнит ее, и с этим пониманием нахлынула волна разочарования.

— Я лишь хотела сказать, что тебе не стоит стесняться своих слов.

— Я и не стесняюсь.

— Все, что ты сказал по поводу всех тех девушек, на месте которых представлял меня… Я знаю, ты так не считаешь.

— А почему ты думаешь, что я так не считаю?

— Потому что… — Терри задумалась, не зная, что ответить, потому что боялась попасть в ловушку. Ведь он просто играет с ней. Другого объяснения быть не может.

— Только из-за того, что я напился, ты не можешь обвинять меня в том, что я нес всякую чепуху. Я говорил то, что думал. Возможно, впервые в жизни я был честен с тобой. И с собой, кстати, тоже.

Внезапно Терри показалось, что из ее легких выкачали кислород. Она не могла сделать вдох. Комната поплыла у нее перед глазами, и ей пришлось схватиться за край столешницы, чтобы не упасть.

Ник любит ее? Любит по-настоящему? Разве не этого она добивалась?

Но одно дело — мечтать об этом, а совсем другое — услышать, как он произносит заветные слова сам. Она оказалась совершенно к этому не готова.

— К тому же, — продолжил он, — сейчас я трезв как стекло. И все еще чувствую то же самое. Думаю, потому, что это — реально.

Какая-то часть Терри готова была завизжать и запрыгать до потолка от радости, а другая — большая часть — ощутила удушливый приступ паники.

«Спокойно. Спокойно. Вдох. Выдох».

Что с ней происходит? Это же прекрасно, разве нет? Разве она не должна быть счастлива? Состоятельный, привлекательный мужчина, который долгие годы был ее лучшим другом, признался ей в любви. Почему она не чувствует радостного возбуждения?

Ведь так должно быть, но этого не происходит. Почему каждая клеточка ее тела призывает бежать от него со всех ног?

— Терри, что с тобой? — Ник почувствовал, что происходит что-то странное. Терри выглядела так, словно готова разрыдаться.

— Я просто очень… удивлена, — сказала она. — Я имею в виду, ведь это не входило в наши планы.

— Планы меняются.

Но не этот.

Ник сел рядом с ней и взял ее за руки.

— Послушай, я вижу, что ты напугана.

Терри отдернула руки.

— Дело не в этом.

— А в чем тогда?

— Ты не хочешь жениться. Ты повторял это миллион раз.

— Я ошибался.

— Значит, все так просто? Ты взял и передумал?

— Ну, приблизительно так.

— А как мне понять, что ты не передумаешь опять? Что через пять лет ты не заскучаешь и не захочешь вновь оказаться на свободе? Как я могу быть уверена, что ты не умрешь?

— Хорошо, Терри, — спокойно сказал он, словно разговаривая с маленьким ребенком. — Ты ведешь себя немного глупо.

— Правда? Ты что, забыл, что говоришь с женщиной, у которой умерли оба родителя? Как ты сам сказал, возможно, они не хотели умирать. Думаю, это не входило в их планы. Но они все же умерли.

— Я никогда не заявлял, что собираюсь жить вечно. Когда-нибудь мы все умрем. Но, конечно, я надеюсь, совсем не скоро.

— Зачем ты говоришь все это? Ведь нам было так хорошо.

— Поэтому и говорю. После того, что ты сказала по поводу Рождества, я подумал, ты готова обсудить это.

— А что я сказала по поводу Рождества?

— Что в следующем году у нас обязательно будет настоящая елка. И я решил, ты планируешь следующий год провести вместе, что ты готова обсуждать совместное будущее.

Как могут несколько невинных слов быть так неправильно интерпретированы?

— У моих слов не было этого смысла.

— А какой был?

— Я не знаю! — Терри очень хотелось, чтобы он перестал давить на нее своими вопросами и дал ей минуту попытаться собраться с мыслями. — Просто слова.

— Терри, я влюбился в тебя. Я знаю, чего хочу. И это не изменится. Не через год, не через пять лет, не через сотню. Пока я дышу, буду желать тебя.

— Я тоже тебя желаю, — мягко отозвалась она. — Но я не знаю, готова ли я пока к этому. Если бы ты просто дал мне немного времени…

— Сколько именно времени тебе надо? Один год? Два года? Или, может, двадцать лет? Потому что именно столько нам понадобилось, чтобы прийти к тому, что есть у нас сейчас. Ты не можешь жить, постоянно опасаясь того, что случится в будущем.

— Ничего не получится.

— Что именно не получится?

— Брак, ребенок. Ничего. Это нечестно по отношению к каждому из нас. Ты хочешь от меня того, что я никогда не смогу тебе дать, Ник.

Пару минут он молчал. Он просто сидел, глядя в стену перед собой. Наконец он произнес:

— Знаешь, чего я никогда не мог понять? Ты красива и очень умна, но ты постоянно встречаешься с придурками и неудачниками. С мужчинами, которых видят насквозь все кругом, включая меня. Они тебе не подходят, но ты упорно этого не замечаешь. Наконец я понял, в чем твоя проблема. Хотя ты постоянно говоришь о том, что ищешь своего идеального мужчину, на самом деле ты не хочешь его находить. Ты делаешь все возможное, чтобы заводить отношения, которые заведомо закончатся разрывом. Или просто занимаешься ни к чему не обязывающим сексом. Ведь если ты не будешь привязываться эмоционально, тебя нельзя будет ранить. Но задумайся, Терри. Не делаешь ли ты при этом больно другим?

Она нервно закусила нижнюю губу.

— Сколько мужчин по-настоящему дорожили тобой, а ты просто вычеркнула их из своей жизни? Теперь ты поступаешь так и со мной.

Ник был прав, и Терри это знала. Но она ничего не могла с собой поделать. Она не знала, как измениться. Все механизмы самозащиты, которые выработались у нее с детства на подсознательном уровне, были сильнее ее стремления стать счастливой. Они не позволяли ей поступить по-другому.

— Если ты просто дашь мне еще немного времени…

— Терри, мы были лучшими друзьями на протяжении двадцати лет. Если ты так и не научилась мне доверять, ты никогда не научишься. — Ник резко встал с высокого стула и направился к дверям кухни.

— А как же твои десять миллионов долларов? — спросила она только из-за того, что не была готова к окончанию разговора. Пока еще не готова.

Он остановился и повернулся к ней. Терри удивило его бледное лицо, хотя она прекрасно осознавала, как больно ему в данный момент.

— На тебе свет клином не сошелся.

Он не хотел этого говорить. Она об этом знала. Но когда он развернулся и ушел, его слова отозвались глухой болью. Если бы он только мог дать ей немного времени. Но Ник прав: она — второсортный товар, а он заслуживает большего.

Когда наступило следующее утро, время очередной попытки зачать ребенка, Ник зашел в пустую спальню Терри и обнаружил, что вся ее одежда и она сама бесследно исчезли. Затем он прошел на кухню и обнаружил на столе записку. В ней она написала, что ей очень жаль и что она вернется через пару дней, чтобы забрать оставшиеся вещи. Все просто.

Это конец.

Словно во сне, он приготовил себе кофе, который обычно не пил, попытался поджарить в тостере хлеб, но спалил его. Открыл банку с пивом, но поставил его на кофейный столик, даже не притронувшись к нему. Оставшуюся часть дня он провел перед выключенным телевизором. Впервые за долгие годы он за весь день не поговорил с Терри. Хотя безумно этого хотел. Ему казалось невероятным, что он не может рассказать ей о своем дне, даже если все, чем он может поделиться, — это угрызения совести и мысли о своей ничтожности.

В канун Рождества, за обедом в доме матери, он сказал всем, что Терри подхватила простуду, зная, что, если откроет им правду, в этом году в их семье Рождества не будет. И поскольку во всем был виноват только он сам, поскольку именно он завел разрушивший их отношения разговор, утверждая при этом, что все будет хорошо, он заслужил страданий в одиночестве. Хотя Ник был уверен — Терри страдает не меньше его. Все, о чем он мог думать, — это о том, чтобы повернуть время вспять и исправить ошибки. Взять назад все сказанные ей слова.

Ник пытался убедить себя, что не станет скучать по Терри, но все время проводил в ожидании ее. Она всегда была в праздники с его семьей. Потому что, кроме них, у нее никого не было.

Нику было очень плохо, но рядом с ним находились любящие его люди. Терри тоже страдала — в этом он не сомневался ни на секунду, — но, что хуже всего, она была одинока. Чувство вины не покидало его. И даже ночью не позволяло сомкнуть глаз. К рождественскому утру он твердо решил, что собирается делать, что должен сделать.

И главное, что он хочет сделать.

Окно квартиры Терри было единственным, которое не освещали праздничные украшения. Оно выглядело так грустно и… одиноко. Голый пластик на фоне мерцающих разноцветных огней, пушистых снежинок, свежих еловых веток и рождественских сцен. Они не особо утруждали себя украшением квартиры Ника в этом году, но, по крайней мере, у него на кофейном столе стояло уродливое искусственное дерево. Хотя теперь оно выглядело скорее насмешкой и только подчеркивало одинокое состояние хозяина квартиры.

Ник пробрался через сугробы только что выпавшего снега к дверям ее дома и позвонил. Терри открыла дверь в фланелевой пижаме. Она заметно удивилась, увидев его, как он этого и ожидал. Настолько удивилась, что в течение нескольких минут просто молча смотрела на него, широко открыв рот.

— Здесь очень холодно, — сказал он, призывая ее к действиям.

— Извини, заходи.

Она придержала дверь, и Ник зашел. Смахнул снег с ботинок и снял пальто, удивленно отметив, что внутри не так уж и жарко.

— Как хорошо, — сказал он.

— Хорошо? — повторила Терри.

— Температура. Обычно у тебя очень холодно.

— Вчера ночью я решила, что сыта холодом по горло.

Видимо, она созрела для нового.

— Зачем ты пришел? — спросила Терри, когда он прошел через коридор в гостиную.

На журнальном столе стоял открытый ноутбук, в комнате работал телевизор, по которому передавали одну из тех романтических слезливых комедий, которую она заставила его посмотреть пару лет назад.

— Я приехал за тобой, — сказал он, усаживаясь поудобнее на мягком диване.

— Приехал за мной… чтобы ехать куда?

— Праздновать Рождество у деда.

— Но…

— Тебе стоит поторопиться. Ты знаешь: он ненавидит, когда гости опаздывают.

Терри напряженно смотрела на него.

— Но… два дня назад…

— Я об этом очень жалею.

Видимо, он ошибся, считая, что не сможет удивить ее еще больше.

— Ты? Ты жалеешь?

— То, как я поступил с тобой, — нечестно. Я сам вынудил тебя подписаться на все это. Я заверил тебя, что у нас все получится. Что мы будем следовать нашему плану. А потом я передумал и разозлился на тебя, когда тебя это удивило. Я попытался заставить тебя чувствовать себя виноватой. А виноват я сам, а не ты.

— Ник, у тебя есть все основания злиться на меня.

— У меня нет таких основании.

— А теперь ты пришел, чтобы пригласить меня на рождественский ужин с твоей семьей?

— А ты правда считала, что я позволю тебе праздновать Рождество в одиночестве?

На глаза Терри навернулись слезы, но она все еще держалась.

— Вообще-то я считала, что заслужила это.

— Но я так не считаю. Поэтому одевайся скорее.

— Так мы снова будем друзьями? Как раньше?

— Если это единственный вариант — то да. Я не говорю, что больше не люблю тебя, потому что это не так. Видимо, я любил тебя всегда, просто был слишком глуп, чтобы осознать это. Но ты слишком важна для меня, чтобы я смог тебя отпусти. И если дружба — то, чего хочешь ты, я согласен.

Минуту Терри стояла напротив Ника со смущенным выражением лица, но потом села к нему на колени, обняла его за шею, и обняла так крепко, как не обнимала никогда в жизни.

— Я люблю тебя, Ник.

Пришла его очередь удивляться.

— Хорошо… И что же произошло?

Она слегка отклонилась и рассмеялась:

— Не знаю. Просто внезапно я это поняла.

— Это что — широкий жест с твоей стороны?

— Не поняла?

Он покачал головой:

— Не обращай внимания.

— Я хочу кое в чем сознаться. Я хотела рассказать тебе об этом уже давно.

— О чем?

— Когда мы жили вместе и ты приводил разных девиц, я мечтала оказаться на их месте в твоей спальне.

— Нет, не может быть.

— Может. Я всегда думала о том, что бы могло получиться у нас с тобой.

— И теперь, когда ты это знаешь наверняка?

Она улыбнулась:

— Я рада, что могу быть в спальне с тобой. И когда я думаю, что там вместо меня окажется кто-то еще…

— Что ты чувствуешь?

— Что готова придушить ее голыми руками.

Ник расхохотался:

— Ну, тебе не придется идти на преступление, потому что я тоже не хочу, чтобы там появлялся кто-то, кроме тебя. Потому что, несмотря на мои слова, свадебная клятва имеет для меня значение. И я имел в виду все то, что говорил тебе во время церемонии.

— Боже, это так мило, и я не знаю, плакать мне или смеяться!

— Может, лучше поцелуешь меня?

Терри так и сделала, но, когда начала расстегивать его рубашку, он перехватил ее пальцы:

— У нас правда нет времени. Дед ждет нас.

— Ну, деду придется на этот раз потерпеть. У нас есть дело в спальне. Мы уже на два дня отстаем от графика.

Ник совершенно забыл про ее овуляцию.

— Тогда давай по-быстрому. Если ты уверена, что все еще этого хочешь. Можно сделать это в следующем месяце.

— Я не хочу ждать. Я твердо знаю, чего хочу. К тому же разве тебе не нужны деньги?

— Об этом можешь забыть.

— Почему?

— Я сказал деду, что мне не нужны его деньги.

Глаза Терри округлились.

— Что? Когда?

— Сразу после нашего возвращения из свадебного путешествия.

— Но почему?

— Мне показалось неправильным брать деньги.

— А что сказал дед?

— Мне показалось, что он совсем не удивился, словно сам этого ожидал.

— Но речь о десяти миллионах долларов! Ты просто взял и отказался?

— Я хочу, чтобы ты родила мне ребенка, потому что хочу этого, а не потому, что мне это нужно.

Терри дотронулась нежными руками до его любимого лица.

— Я уже упоминала, что люблю тебя?

Он улыбнулся:

— Почему бы тебе не сказать это снова?

— Я люблю тебя, Николас Кароссели.

— А как же идеальный мужчина, которого ты искала? Готова отказаться от него?

— Я прекращаю поиски.

— Почему?

— Потому что он уже женат. На мне.

[1] «Мимоза» — алкогольный коктейль, представляющий собой смесь шампанского и свежего апельсинового сока.

Content

Мишель Селмер
Останемся друзьями

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16