Адриенна Бассо

Время грешить

Adrienne Basso

TIS THE SEASON TO BE SINFUL

© Adrienne Basso, 2011

© Перевод. Т.А. Осина, 2012

© Издание на русском языке AST Publishers, 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

Глава 1

Англия

Весна 1859 года

Ричард Харпер безнадежно опаздывал. Встреча с агентом по продаже недвижимости должна была состояться в час дня, однако назначенное время давно миновало, а поезд основательно застрял в десяти милях от станции. Во всяком случае, так уверял секретарь Джон Беркли.

– Кондуктор обещает, что в течение часа мы непременно тронемся, – успокоил он. Достал из кармана белоснежный носовой платок и нервно вытер вспотевший лоб.

Ричард нетерпеливо повернулся и пронзил спутника требовательным взглядом.

– Какого именно часа, мистер Беркли? Этого или следующего? И так уже торчим здесь почти полдня.

Секретарь засунул палец за тугой, доверху застегнутый крахмальный воротник и потянул: бедняге явно не хватало воздуха. Но что от него зависело?

– Уверен, сэр, что он имел в виду ближайшие шестьдесят минут.

– Боюсь, что не разделяю вашего оптимизма. – Спокойный тон не смог развеять напряжения. – Вам хотя бы удалось выяснить причину задержки?

Мистер Беркли смущенно опустил голову и невнятно пробормотал:

– Овцы.

– Будьте добры, говорите громче.

– На рельсы забрело стадо овец, – пояснил секретарь заметно дрожащим голосом. – Хорошо еще, что машинисту удалось вовремя остановить поезд, а то могло бы произойти крушение.

Овцы? Ричард с трудом сдержал ироничную усмешку. Значит, высокомерная Британская железная дорога капитулировала перед кучкой глупых животных. Судя по всему, предприятие оказалось далеко не столь безупречным, как провозглашали владельцы. Пожалуй, изъян стоит запомнить… на всякий случай. И вложить деньги, которые непременно окупятся.

– Появление овец убедительно объясняет причину остановки, – заметил он, пытаясь подавить раздражение. – Остается второй вопрос: почему мы до сих пор не можем стронуться с места? За это время можно было убрать с путей не одно стадо. Или овцы решили поселиться на рельсах навечно?

Секретарь покачал головой, и от легкого движения со лба скатилась капля пота.

– Вы, несомненно, правы, сэр. Овцы ушли. Путь давно свободен. К сожалению, возникли какие-то затруднения с двигателем.

Ричард нахмурился. Интересно, сколько же еще английских паровозов дышат на ладан? Проблему можно решить, изменив конструкцию двигателя. Впрочем, дешевле и надежнее не изобретать новый мотор, а усовершенствовать уже имеющийся. Ведь так просто! И продать прогрессивную технологию нынешним владельцам компании.

Он достал из кармана сложенный лист бумаги и принялся быстро писать. Задержка, конечно, чрезвычайно неприятна, но в конечном итоге может принести немалую выгоду.

Ричард Харпер – процветающий американский предприниматель, одержимый идеей создания международной империи бизнеса, – переехал в Лондон три года назад. Разумеется, он не ожидал, что туманный Альбион встретит его с распростертыми объятиями, и все-таки откровенное презрение британцев нередко удивляло. Спесивые островитяне считали чужеземца неотесанным выскочкой-колонистом, а прогрессивные идеи выслушивали с холодным скептицизмом и чаще всего немедленно отвергали.

Менее стойкий человек уже давно бы махнул рукой и вернулся в удобную, безопасную Америку, тем более что там Харпер пользовался глубоким уважением, а нередко вызывал искреннее восхищение сограждан. Однако отступать Ричард не привык. Он твердо решил достичь своей цели именно на земле предков и не боялся никакой, даже самой изнурительной работы.

Процветающее мукомольное производство, инвестиционный фонд для строительства нового металлургического завода, права на добычу меди в захолустье Корнуолла – неоспоримый успех смелых начинаний не мог не вызвать уважения банкиров и промышленников. Больше того, на предприимчивого американца обратили внимание и аристократы: занятие бизнесом они считали ниже своего достоинства, однако ничего не имели против выгодного вложения капитала.

Именно заносчивых английских господ Ричард упорно пытался приручить; для того и предпринял сегодняшнее путешествие в сельскую глубинку. Надежные источники свидетельствовали, что любой успешный английский бизнесмен, претендующий на звание джентльмена, обязан непременно обзавестись собственным поместьем. Иначе его сочтут малоимущим или скаредным, не достойным уважения.

Осуществить мечту можно было несколькими способами:

1. Жениться на богатой наследнице.

2. Получить наследство самому.

3. Построить дом в соответствии с собственными представлениями о земном блаженстве.

Первый вариант не годился из-за отсутствия времени и светских навыков, необходимых для обретения достойной супруги.

Второй отпадал ввиду полного отсутствия необходимых семейных связей. Что может унаследовать в Англии американец, пусть даже со средствами?

Третий способ требовал терпения, которого у Ричарда совсем не было. К тому же на это уйдет время, которое в бизнесе имеет особую цену.

Оставался последний, самый краткий, хотя и чрезвычайно затратный путь: купить старое, обжитое поместье.

К сожалению, на поверку задача оказалась намного сложнее, чем казалась поначалу: почти все привлекавшие внимание особняки имели серьезные ограничения в порядке наследования и отчуждения, а потому покупка требовала долгих, запутанных юридических процедур. Никто, кроме британцев, не смог бы создать столь хитрый закон, запрещающий делить и продавать недвижимость… или, не дай Бог, наследовать по женской линии.

Поезд неожиданно дернулся, проехал несколько секунд и снова замер. Ричард напрасно старался подавить нетерпение и раздражение: секретарь отлично понимал настроение своего хозяина даже без слов.

– Пожалуй, надо проверить, что случилось на этот раз, – испуганно произнес он и поспешил скрыться из виду.

Ричард недовольно посмотрел вслед. Временами казалось, что внушать подчиненным страх полезно, однако робость Беркли переходила все мыслимые границы. Если в ближайшее время этот боязливый клерк не научится держать себя в руках, придется подыскать ему достойную замену.

Но с другой стороны, именно Беркли нашел то самое поместье, оценивать которое они сейчас едут, проявив при этом завидную сообразительность, прилежность и преданность делу. Если вариант окажется удачным и сделка состоится, придется призвать на помощь великодушие и снисходительно отнестись к излишней скромности молодого человека.

Поезд снова тронулся, но на этот раз начал уверенно набирать ход. Ричард суеверно затаил дыхание. Жизненный опыт научил его: не спеши радоваться, пока не достигнут положительный результат. К счастью, опасения не оправдались, и спустя двадцать минут – всего лишь на два часа позже назначенного срока – мистер Харпер и мистер Беркли наконец-то ощутили под ногами твердую землю.

Секретарь уверенно проводил хозяина к мощеной дороге, где их терпеливо дожидался мистер Фаулер – полный лысеющий человек средних лет с располагающими, открытыми манерами.

После короткой церемонии знакомства Ричард поднялся в экипаж.

– Хочу услышать подробную историю поместья и родословную его обитателей, – заявил он с прямотой делового человека, не привыкшего тратить время на пустые разговоры.

Мистер Фаулер с улыбкой устроился на сиденье напротив, рядом с секретарем.

– Уверяю вас, сэр: во всей Англии вы не найдете ничего лучше. Главный дом был построен в прошлом веке графом Гастингсом в качестве подарка младшему сыну и с тех пор передается по этой линии. По традиции недвижимость переходит к старшему из наследников-мужчин. Если же первой родилась девочка, то обладателем поместья все равно становится сын. Потому-то граф и счел необходимым позаботиться о младшем, любимом ребенке. Это самый большой и роскошный особняк графства – только здесь бальный зал украшен зеркалами и позолотой.

Ричард попытался представить себя владельцем чопорного дома, но так и не смог.

– А арендаторы в поместье есть?

– Нет, фермерских хозяйств здесь никогда не было. Весь урожай и вся живность выращиваются и используются владельцами. – Мистер Фаулер слегка откашлялся. – Надеюсь, это обстоятельство не составит проблемы?

Ричард позволил себе скупо улыбнуться. Изображать рачительного помещика он не собирался. К тому же земледелие трудно было назвать прибыльным бизнесом.

– Если поместье меня устроит, отсутствие арендаторов на решение не повлияет, – невозмутимо заметил он, прекрасно сознавая, что излишний энтузиазм покупателя неизбежно приведет к повышению цены. – А сейчас в доме кто-нибудь живет?

– В настоящее время особняк пустует. Хозяйка, миссис Уэнтуорт – вдова; вместе с детьми она проживает в садовом флигеле в нескольких милях от особняка.

Ричард нахмурился. Получить в нагрузку близких соседей совсем не хотелось. Уединение – драгоценная привилегия, особенно в деревне. Что ж, если поместье понравится, придется заодно купить и флигель. Мысленно устранив возможную трудность, мистер Харпер откинулся на кожаные подушки и впервые с того несчастного мгновения, как поезд застрял в пути, вздохнул с облегчением. Проблемы казались вполне разрешимыми.

Открытый экипаж мягко катился по прекрасной наезженной дороге; по обе стороны тянулись готовые к весеннему севу просторные поля. Еще несколько миль приятного пути, и справа появилась высокая глухая каменная стена, а через пару минут она привела к массивным воротам, по обе стороны от которых возвышались устрашающего вида львы. Ничего не скажешь, охрана надежная!

Черные кованые ворота оказались гостеприимно распахнутыми в ожидании посетителей. По обе стороны аллеи возвышались вековые дубы, и Ричард нетерпеливо наклонился, чтобы поскорее увидеть дом.

И зрелище его не разочаровало. Серый четырехэтажный особняк в классическом стиле выглядел торжественным и в то же время приветливым – наверное, благодаря многочисленным окнам, в каждом из которых отражалось весеннее солнце. Перед домом мягким зеленым ковром раскинулся безупречный газон, а справа и слева протянулись строгие линии садов.

Гармоничное сочетание природной красоты и сдержанной, благородной элегантности производило сильное впечатление. Да, именно такая картина и представала в мечтах о сельском блаженстве.

– А как называется поместье? – поинтересовался Ричард.

– Хайгроув-Мэнор, – ответил агент.

Харпер удовлетворенно кивнул: что ж, название убедительное и вполне подходящее. Он снова посмотрел на особняк и подумал, что не напрасно вытерпел многочисленные дорожные испытания. Если внутренне убранство не разочарует, то надо, не задумываясь, покупать поместье. Чего ждать?

Экипаж плавно замедлил ход и остановился возле импозантного подъезда; пассажиры спустились по откидной лесенке и ступили на вымощенную брусчаткой площадку. Вблизи дом выглядел еще внушительнее: парадный вход украшали две симметричные полукруглые лестницы. Мистер Фаулер поднялся первым и предупредительно открыл тяжелую дубовую дверь; слуг здесь, судя по всему, не было.

Холл внушал почтение и размерами, и белоснежным мраморным полом, а огромная хрустальная люстра с подвесками в виде капель даже сейчас, в полумраке, придавала просторному помещению праздничный вид.

В центре стоял круглый стол из красного дерева, а на нем в ожидании цветов примостилась старинная фарфоровая ваза.

Поднимаясь по центральной лестнице, Ричард обратил внимание на картины в золоченых рамах: их тоже непременно следует купить, чтобы не нарушать целостность интерьера.

– Первым делом хотелось бы посмотреть спальни. – Харпер знал, что именно эти комнаты способны правдиво рассказать об истинном состоянии дома, ведь предназначенные для гостей парадные комнаты всегда поддерживаются в достойном виде. Как же иначе?

– Можно начать с того крыла, где располагаются комнаты хозяев, – с готовностью отозвался мистер Фаулер. – Попрошу сюда.

По украшенной причудливой резьбой лестнице они поднялись на третий этаж, и невысокий, с изрядным брюшком агент с таким неожиданным проворством побежал по длинному широкому коридору, что Ричарду невольно пришлось ускорить шаг.

Интересно, зачем так спешить? Уж не пытается ли опытный стряпчий скрыть какие-то недостатки?

Ричард демонстративно остановился и повернулся к секретарю.

– Надо подробно записать все, что требует немедленного ремонта, замены или усовершенствования. Не стесняйтесь внести в список собственные соображения относительно устранения очевидных недостатков. Сегодня вечером представите мне подробный отчет.

Беркли кивнул, поспешно достал из кожаной папки чистый лист бумаги, а из нагрудного кармана выудил маленький остро отточенный карандаш.

Мистер Фаулер благодушно дожидался в конце коридора. Надо сказать, что в эту минуту он напоминал гордую мамашу, демонстрирующую новорожденное дитя. Как только клиент подошел, он широко распахнул высокую двустворчатую дверь и торжественно провозгласил:

– А вот и апартаменты владельца дома!

Беркли изумленно огляделся.

– Достойно короля.

И правда, комната производила впечатление как размерами, так и сдержанным, спокойным великолепием обстановки. В декоре преобладали благородные тона: бордовый, коричневый, золотистый.

Дорогая старинная мебель, мягкие восточные ковры, массивная кровать под бархатным балдахином цвета выдержанного бургундского вина – все здесь свидетельствовало об изощренном художественном вкусе прежнего хозяина. Ряд высоких окон выходил на восток – в сад, за которым простирался старинный парк.

Помимо спальни, апартаменты включали гардеробную, гостиную и ванную комнату с водопроводом и самой большой ванной из всех, которые довелось видеть Ричарду.

Вообще-то Харпер считал роскошь ненужным баловством, но сейчас при всем желании не смог устоять против располагающего комфорта дома; он уже представлял себя здесь, в этой шикарной постели… возможно, рядом с обнаженной красавицей.

– Как вы, наверное, заметили, эти комнаты недавно отремонтированы. – Голос агента прервал эротические видения. – Мистер Беркли не ошибся, заметив, что апартаменты достойны короля.

– Я колонист, как вы, должно быть, уже заметили по акценту, так что сама идея монархизма мне глубоко чужда.

Ничуть не обидевшись, Фаулер рассмеялся:

– И все же каждый из нас мечтает управлять хотя бы маленьким домашним королевством, разве не так? Даже тот, кто родился и вырос в Америке и с детства дышал воздухом свободы.

Ричард сдержанно улыбнулся. Он и в самом деле твердо держал в руках свою деловую империю, однако не видел необходимости жить в неоправданной роскоши. Зачем пускать пыль в глаза? Детство, проведенное в рабочей семье весьма скромного достатка, научило его отличать настоящий успех от показного богатства. Да, предприимчивый бизнесмен умеет делать деньги, но никогда не станет тратить их впустую и выбрасывать на ветер во имя показного блеска. Но вот вопрос: не ради ли этого самого блеска возникла идея покупки дорогого особняка? Есть над чем подумать.

Мистер Фаулер провел гостей по апартаментам и через другую дверь вернулся в просторный коридор. Сквозь огромное витражное окно потоком лился солнечный свет, но рожки на стенах напоминали, что не всегда здесь так светло, особенно по ночам или в сумрачные темные дни. Ричард обратил внимание на трещину в витраже и повернулся к секретарю, но Беркли, очевидно, уже и сам заметил повреждение и теперь старательно заносил его в список первоочередных работ.

Соседняя дверь вела в следующую спальню. Ричард вошел и сразу понял, что здесь ремонта не было давным-давно. Комната выглядела усталой, потрепанной, старомодной и скучной. На стенах обои с красными розами величиной с кулак, на окнах шелковые шторы неопределенного оттенка – вот и все убранство.

Третья спальня отличалась от второй только тем, что вместо роз на обоях были изображены маргаритки. Четвертую украшали фиалки и плющ, пятую – розовые тюльпаны. Все цвета кричали и требовали неотступного внимания. Странно: неужели в этой кошмарной пестроте кому-то удавалось спокойно спать?

Судя по всему, тонкого художника, искусно поработавшего над апартаментами хозяина, больше никуда не впустили. Ни одна из комнат Ричарда решительно не устраивала. Больше того, он сомневался, что кто-нибудь из потенциальных деловых партнеров обрадуется перспективе ночевки в бушующем растительностью неухоженном саду. Еще бессонницей будет страдать. Жены их, возможно, и найдут обстановку приемлемой, но устраивать семейные приемы Ричард не собирался. Это бы только отвлекало его от дел.

В перспективе Хайгроув-Мэнор должен воплощать сугубо мужские интересы: рыбалку, охоту, деловые переговоры за карточным столом, скрепленные партией в бильярд и стаканом доброго бренди. Статус холостяка означал отсутствие хозяйки и, как следствие, невозможность присутствия в доме посторонних леди.

Ричард попытался представить, что ответит мистер Фаулер, если спросить, не прилагается ли к дому соответствующая супруга. Собственно, почему бы и нет? Если бы эта особа проявила безупречную воспитанность и здравый смысл, то при условии благоприятной внешности послужила бы прекрасным украшением интерьера.

Осмотрев остальные комнаты, ни одна из которых не порадовала взор, Ричард пожелал спуститься на первый этаж. Еще час ушел на экскурсию по нескольким гостиным, столовой, утренней комнате, комнате для завтрака, музыкальному салону и, конечно, знаменитому зеркальному залу.

Осмотр закончился в спокойном, далеком от мирской суеты кабинете с темными деревянными панелями на стенах и застекленными книжными шкафами от пола до потолка. Ричард устроился в кресле возле пустого холодного камина, а мистер Фаулер открыл буфет и достал бутылку виски.

– Итак, мистер Харпер, каково же ваше впечатление? – поинтересовался он, подавая хрустальный стакан. – Мы готовы внимательно выслушать вас.

– Особняк неплохой, хотя многие комнаты требуют кардинального обновления. Первым делом, конечно, следует заняться египетской гостиной и несколькими цветочными спальнями. – Ричард скупо улыбнулся и пригубил терпкий янтарный напиток. – Однако, несмотря на это, если хозяева оставят кое-что из мебели, я даже готов предложить дополнительную сумму.

– В этом нет необходимости. Условия аренды предусматривают, что дом сдается целиком, со всей мебелью и хозяйственной утварью, вплоть до кастрюль и сковородок.

Аренда? Что задумал этот хитрый лис?

– Аренда меня не интересует, – холодно отозвался Ричард. – Разве вас не проинформировали? Никакой другой вариант меня не устраивает. Согласен обсуждать только покупку.

Мистер Фаулер заметно заволновался:

– Боюсь, произошло недоразумение. Поместье не продается, а сдается внаем.

Беркли, до этого скромно молчавший в углу, неожиданно издал резкий воинственный клич:

– Нет-нет! Я прекрасно помню, мистер Фаулер, что сообщал в письме о намерении мистера Харпера приобрести в постоянное пользование объект недвижимости. Об аренде не было сказано ни слова.

Агент пунцово покраснел.

– Это единственный дом в графстве, отвечающий вашим серьезным запросам, сэр, – настойчиво заговорил он. – Лучше согласиться на предложенные условия, чем потерять его совсем.

Беркли возмущенно запыхтел и начал перебирать бумаги в папке, пытаясь немедленно отыскать копию письма. Ричард тем временем продолжал невозмутимо потягивать превосходное ирландское виски. Богатство дарило множество преимуществ, главным из которых оставалась возможность поступать по-своему. В любой ситуации.

– Мне известно, что поместье дважды заложено, а то обстоятельство, что в настоящее время огромный дом пустует, свидетельствует о недостатке средств на его содержание. Уверен, что при разумном подходе владелец изменит свое решение и согласится на продажу, – уверенно заявил он. – Как вы, мистер Фаулер, справедливо заметили, особняк полностью соответствует моим требованиям. А теперь, увидев его собственными глазами, я твердо намерен стать полноправным хозяином.

– Пожалуй, миссис Перкинс, пройдусь до главного дома. – Джульетта Уэнтуорт вошла в небольшую, но уютную и сверкающую чистотой кухню. – Не согласитесь ли в мое отсутствие последить за Лиззи?

Экономка, добровольно взявшая на себя обязанности кухарки, с готовностью кивнула:

– С удовольствием. Гуляйте, сколько душе угодно.

– Мы идем на прогулку, мама?

Джульетта с улыбкой посмотрела на четырехлетнюю дочь Элизабет, которую все ласково звали Лиззи. Девочка унаследовала кудрявые светлые волосы и лукавую улыбку отца, и сердце Джульетты таяло при одном лишь взгляде на очаровательное личико.

Девочка, о которой они с мужем долго мечтали, родилась через пять месяцев после смерти Генри. День ее появления на свет стал одновременно и счастливым, и горьким: ведь отец так и не увидел долгожданную дочку, не успел узнать о ее существовании.

– Нет, милая. Мама должна ненадолго оставить тебя, а ты будь умницей, веди себя хорошо и слушайся миссис Перкинс. – Джульетта погладила шелковистые локоны.

Девочка нахмурилась.

– Хочу с тобой.

– В другой раз, солнышко, сегодня не получится, – твердо ответила Джульетта, но, честно говоря, в глубине души засомневалась в собственной правоте. Отказать дочке было невероятно трудно, особенно когда пухлые розовые губки начинали трогательно дрожать.

И все же затеянное ею дело требовало незамедлительного и хорошо обдуманного решения, а присутствие Лиззи оказалось бы дополнительной нагрузкой. Предстояло срочно проверить, добросовестно ли убран главный дом, и поставить несколько букетов – конечно, если в саду уже что-нибудь расцвело.

После целого года ожидания арендатора мистер Фаулер наконец-то сообщил, что потенциальный клиент приедет завтра днем. По словам агента, домом заинтересовался преуспевающий американский бизнесмен. Ах, какая разница, кто снимет Хайгроув-Мэнор? Пусть даже арабский султан с тремя женами – лишь бы подписал контракт и вовремя вносил арендную плату.

Решение сдать особняк далось ценой долгих душевных сомнений. Однако сейчас, спустя несколько месяцев, мысль уже не казалась столь сомнительной, как вначале, тем более что банковский счет за это время катастрофически оскудел. Солидная сумма сразу решила бы все финансовые проблемы; ради этого имело смысл привести дом в образцовый порядок.

– Не переживай, малышка. – Миссис Перкинс оторвала цепкие ручонки от юбки Джульетты. – Я как раз собираюсь печь к ужину мясной пирог, и мне нужна помощница – большая умная девочка.

– А я уже большая и умная. – Лиззи тут же забыла о прогулке. – Хочу помогать.

– Вот и замечательно! – похвалила экономка. – Беги скорее; надень фартук и сразу возвращайся. Я завяжу тесемки.

Как только Лиззи скрылась из виду, Джульетта благодарно улыбнулась дипломатичной миссис Перкинс и выскользнула через кухонную дверь. Незаменимая помощница всегда находила нужные слова. Дочке все равно, что месить – тесто или грязь на улице. Главное, что она увлечется делом и какое-то время потерпит мамино отсутствие.

Оставив малышку в надежных руках, миссис Уэнтуорт надела старую соломенную шляпу и быстро зашагала в сторону главного дома. В небольшом огороде уже появились первые всходы, а ведь прошло всего лишь немногим больше недели с тех пор, как она вместе с детьми копала грядки и сеяла овощи.

Новый урожай внесет в скудный рацион приятное разнообразие, а главное, позволит сэкономить на питании. Мальчишки постоянно хотели есть и все время чего-то ждали: завтрака, ленча, обеда или ужина. Аппетит рос так же стремительно, как и размер обуви!

Джульетта вышла за калитку и поспешила мимо окон столовой, где в это время занимались сыновья – Эдвард и Джеймс. Садовый флигель строился с традиционным расчетом на одного-единственного обитателя и предназначался для жизни одинокой пожилой вдовы, а потому здесь не было ни детской, ни классной комнаты, ни библиотеки или кабинета.

По необходимости уроки приходилось проводить в столовой, за большим столом. Джульетта осторожно заглянула в окно и увидела склоненные головы: мальчики старательно выполняли задание. Учитель мистер Бейтс мерно шагал за их спинами с длинной линейкой в руках и время от времени нетерпеливо постукивал себя по ноге.

Джульетта вздохнула. Сыновья выглядели такими маленькими и беззащитными! Ей не нравился ни сам властный, вспыльчивый мистер Бейтс, ни его жесткие педагогические приемы. Учитель не скупился на длинные, нудные нотации и даже не гнушался подзатыльниками. Миссис Уэнтуорт не раз пыталась убедить его отказаться от физических наказаний, однако самоуверенный наставник лишь презрительно фыркал и продолжал преподавать по привычной методе.

Будь ее воля, Джульетта с радостью указала бы этому деспоту на дверь, но гонорар учителю платил деверь, граф Гастингс, и, следовательно, он же имел право принимать все основные решения. Сколько ни пыталась она убедить графа в необходимости сменить педагога, тот ничего не желал слушать.

Миссис Уэнтуорт понимала, что вынуждена благодарить деверя за согласие оплачивать обучение племянников – в ином случае сыновья вообще не имели бы шанса вырасти джентльменами, – и все же не ощущала в душе ни тени признательности.

Генри был добрым, ласковым мужем и смотрел на мир открыто, с неизменной доброжелательной улыбкой. Брат оказался полной его противоположностью: замкнутый, холодный диктатор стремился контролировать каждый шаг овдовевшей невестки. Джульетта не сомневалась, что скудное содержание, которое выделял ей граф, объяснялось не только его скупостью, но и желанием унизить и подчинить.

Даст Бог, скоро жизнь изменится к лучшему. Если мистеру Фаулеру удастся сдать дом в аренду на выгодных условиях, нищета сразу уйдет в прошлое. Появится регулярный доход, распоряжаться которым можно будет по собственному усмотрению. Хватит и на погашение закладной, и на личные расходы. А главное, можно будет с полным основанием предложить деверю заняться собственными делами и оставить наконец в покое и ее, и детей.

Джульетта посмотрела в голубое небо и ускорила шаг. Чем быстрее она придет в особняк, тем больше времени можно будет посвятить наведению там порядка и уюта. Хорошо, что по дороге никто не встретился, ведь так редко удается побыть наедине со своими мыслями. Семья переехала в садовый флигель вскоре после смерти Генри – из соображений экономии, – и в главный дом Джульетта старалась возвращаться как можно реже. Ведь там было прожито столько счастливых дней! Острая душевная боль только недавно начала успокаиваться, и бередить рану было мучительно.

Она дошла до окружавшей парк стены и остановилась. Глубоко, словно собираясь с силами, вздохнула, подняла голову и посмотрела на внушительный особняк. Да, дом и сейчас оставался точно таким же, каким она его запомнила: гордым, строгим и прекрасным. Здесь Джульетта провела несколько лет счастливой семейной жизни, и эти светлые воспоминания помогли ей освободиться от гнетущих мыслей.

Легким шагом она миновала ворота и вошла в цветущий сад, с радостью обнаружив здесь почти такой же безупречный порядок, как и прежде, при жизни мужа. Вот уже несколько лет она не имела возможности оплачивать труд садовника, но тот продолжал бескорыстно ухаживать за любимыми растениями. Клумбы, конечно, выглядели не так пышно, как прежде, но даже самый привередливый взгляд не обнаружил бы среди цветов ни единого сорняка.

Джульетта решила расставить вазы во всех комнатах; цветы сразу придадут дому живой, приветливый облик и, возможно, помогут привлечь арендатора. Она достала из кармана тяжелую связку, быстро нашла нужный ключ и отперла кухонную дверь.

Просторное помещение, где когда-то бурлила жизнь и слышался смех, встретило странной, неестественной тишиной. В лучах солнца парили пылинки, и от этого пустынное, застывшее пространство напоминало замок Спящей красавицы. Нет, нельзя поддаваться унынию! Бесплодные сожаления и меланхолия – непозволительная роскошь. Необходимо жить и растить детей, а значит, во всем проявлять практичность и деловую хватку. А эмоции будут только отвлекать.

Джульетта взяла большие ножницы и прошла в кладовку, чтобы взять корзину для срезанных цветов. Выбрала самую большую и собралась выйти, но внезапно остановилась и прислушалась.

Голоса! Приглушенные, но вполне явственные и определенно мужские. Она прислушалась, пытаясь определить, откуда доносятся звуки. Неужели в доме до сих пор остался кто-то из слуг? Генеральная уборка должна была закончиться вчера. Может быть, не успели что-то сделать и пришли, чтобы завершить работу? Надо выяснить, что там такое. Она должна быть в курсе происходящего.

Джульетта медленно поставила корзину обратно на полку, вышла из кладовки и направилась к черной лестнице, по пути машинально спрятав ножницы в карман. На площадке второго этажа она остановилась, снова прислушалась и бесшумно зашагала по длинному коридору.

Внезапно послышался раскатистый мужской смех. Да, в кабинете кто-то был! Ни на миг не усомнившись, миссис Уэнтуорт решительно подошла и с силой дернула за ручку – так резко, что дверь едва не стукнулась о стену.

В креслах возле камина сидели двое мужчин. Они прервали оживленную беседу, повернулись и замерли в ошеломленном молчании. Несколько мгновений Джульетта смотрела на них с не меньшим изумлением, однако пришла в себя первой.

– Кто вы, черт возьми, такие и как здесь оказались? – Негодование граничило со страхом, однако остановиться она уже не могла. – На каком основании расположились в кабинете моего мужа, как у себя дома?

Глава 2

Не произнеся ни слова в ответ, незнакомцы обменялись растерянными взглядами. В углу послышался шорох, и, к своему ужасу, Джульетта поняла, что нежданных гостей не двое, а трое. Не зная, чего ожидать от этих людей, она настороженно посмотрела туда, откуда доносились звуки, и увидела мистера Фаулера. Чтобы сохранить внешнее спокойствие, потребовалось немалое усилие.

– Миссис Уэнтуорт! – воскликнул агент, бросаясь навстречу.

Джульетта часто заморгала. Голова слегка кружилась, как будто в комнате не хватало воздуха.

– Как это понимать? – едва слышно спросила она. – Осмотр дома назначен на завтра.

Агент смущено опустил голову и ответил так же тихо:

– Мне известно, как важна для вас эта сделка. Вот почему я позволил себе не сообщать о внезапном изменении планов. Надеялся порадовать хорошими новостями. – Фаулер перешел на шепот: – Счастлив сообщить, что мистер Харпер проявил живой интерес. Да-да, особняк очень ему понравился.

Джульетта едва не застонала. Ну вот! Впервые за год замаячила тень удачи, а она, вместо того чтобы укрепить благоприятное впечатление, тут же устроила скандал. Вряд ли после подобного выпада заинтересованность мистера Харпера в этой сделке сохранится. Что ж, вполне понятно: кому из мужчин понравится соседство с истеричной хозяйкой?

– Представьте нас, пожалуйста, – шепотом попросила она. Конечно, все пропало, но следовало по крайней мере соблюсти приличия.

– Да-да, возможно, личное знакомство пойдет на пользу, – засуетился агент. – Миссис Уэнтуорт, позвольте представить вам мистера Ричарда Харпера и его секретаря, мистера Беркли.

Джентльмены дружно встали и поклонились. Определить, кто из них потенциальный арендатор, не составило труда. Покрой дорогого шерстяного костюма и уверенная свобода манер безошибочно указывали, кто из двоих хозяин, а кто наемный служащий. Мистер Харпер выглядел старше спутника, хотя еще не достиг среднего возраста. А главное, он выглядел весьма импозантно.

Джульетта вежливо улыбнулась. Мистер Харпер остался серьезным. О Господи!

Рука сама собой нервно потянулась к выбившемуся из прически локону. Миссис Уэнтуорт стояла, накручивая на палец непослушную прядь, и пристально разглядывала неожиданно появившегося клиента. Твердый подбородок, прямой нос, высокие, четко очерченные скулы, темные волнистые волосы с легкой сединой на висках и глаза такой удивительной синевы, что оторваться от них просто невозможно. Густые длинные ресницы должны были бы смягчить резкость черт, однако странным образом лишь подчеркивали мужественную красоту гостя.

Высокий рост, широкие плечи и мускулистые руки свидетельствовали о силе и нерастраченной жизненной энергии. Джульетта всегда считала себя высокой, однако рядом с новым знакомым невольно подняла голову: разница в росте составила не меньше шести дюймов.

– Рада встрече, джентльмены, – наконец произнесла она спокойным, уверенным голосом. Кажется, американцам свойственно свободное обращение. Может быть, стоит обменяться рукопожатием? Нет, еще одно нарушение этикета недопустимо. Джульетта перестала накручивать волосы на палец и на всякий случай спрятала ладонь за спину. – Должна извиниться за свою несдержанность. Решила, что в дом проникли воры.

– Потрясающе, – протянул мистер Харпер. – Никогда бы не подумал, что в этих краях разбойники настолько искусны, что, прежде чем заняться своим черным делом, обсуждают планы в кабинете за стаканчиком виски. Надо будет непременно учесть это обстоятельство, если решу здесь поселиться.

Голос звучал мягко, с необычным, но очень приятным акцентом. Если бы еще и слова оказались такими же! Рука по привычке снова потянулась к волосам, но Джульетта не позволила себе в очередной раз пойти на поводу у нервов.

– Право, мистер Харпер, волноваться не стоит, – ответила она с легким смехом. – В нашем графстве преступность практически отсутствует.

– Неужели? – Густые брови иронично поднялись. – Судя по вашей реакции, в это трудно поверить.

Джульетта смутилась и почувствовала, что неудержимо краснеет.

– Боюсь, паника – результат чересчур активного воображения и уединенной жизни.

Она хотела что-то добавить, однако прямой взгляд синих глаз заставил замолчать.

– Вполне понятно и объяснимо, – заметил мистер Харпер с улыбкой, которую можно было смело назвать виноватой. – В любом случае искренне рад знакомству с хозяйкой столь замечательного поместья.

Тронутая внезапным проявлением мужской галантности, Джульетта успокоилась. Сердце наконец-то вернулось к обычному ритму. Слова прозвучали вполне искренне, и в душе снова проснулась надежда, что все устроится наилучшим образом.

– Я распоряжаюсь поместьем лишь временно. Хайгроув принадлежит моему старшему сыну, и мне, как официальному опекуну, поручено управлять наследством до совершеннолетия законного владельца.

– Серьезная обязанность, – заключил мистер Харпер и подошел ближе.

– Да. И отношусь я к ней весьма ответственно. – Сердце снова бешено застучало. Если этот человек снимет дом, то они окажутся соседями; то и дело будут встречаться в самых неожиданных местах. Возможно, в конце концов даже подружатся. Джульетта с трудом сглотнула: мысль показалась пугающе заманчивой.

– Нетрудно предположить, что меньше всего на свете вам хочется передать сыну отягощенное долгами наследство, – сочувственно произнес мистер Харпер.

На глаза внезапно навернулись слезы. Удар пришелся в самое сердце, ведь после смерти мужа недостаток средств преследовал семью с жестокой безысходностью. Неужели Эдварду тоже придется в ужасе просыпаться по ночам и бесконечно ломать голову в поисках несуществующего решения финансовых проблем?

– Своему старшему сыну я желаю только добра – точно так же, как его брату и сестре.

– Готов помочь. Особняк требует серьезного ремонта. Если я правильно понял, необходимых средств у вас нет? – Ричард вопросительно поднял брови, однако ответа не дождался и продолжил в столь же настойчивой манере: – Предлагаю вам не сдать поместье в аренду, а продать. С одной стороны, сделка позволит мне отремонтировать дом по собственному усмотрению, а с другой – избавит и вас, и вашего старшего сына от ответственности за содержание недвижимости и расходов. Таким образом, выгоду получат и покупатель, и продавец.

Чтобы осознать, о чем идет речь, потребовалось несколько секунд. Что же, в логике американцу не откажешь. Даже сейчас, в состоянии запустения и разрухи, Хайгроув поражал воображение, а в хороших руках поместью не будет цены. Вполне естественно, что человек со вкусом и значительными средствами сразу захотел получить его в собственность. Разве можно упустить такой шанс?

Джульетта медленно покачала головой:

– Извините, но о продаже не может быть и речи.

– Но вы еще даже не слышали моего предложения, миссис Уэнтуорт, – возразил Харпер теплым бархатным голосом. – Готов заплатить три тысячи фунтов сверх оценочной стоимости. Сегодня же.

У Джульетты перехватило дыхание. Три тысячи фунтов! Целое состояние! Даже после уплаты долгов по закладным останется невероятно крупная сумма. Но принести в жертву наследство Эдварда? Нет, ни за что! Какой жестокий поворот судьбы!

Мистер Фаулер подошел, взял ее под руку и настойчиво отвел в сторону. Джульетта подчинилась, словно во сне – мысли все еще лихорадочно кружились.

– Знаю, что о продаже вы не думали, но ведь цена вполне подходящая, – зашептал агент.

– Разве? – усомнилась Джульетта так же тихо. – Думаю, если объявить открытые торги, то можно получить и более выгодные предложения. Во всяком случае, круг покупателей значительно расширится.

Мистер Фаулер покачал головой:

– Мы оба отлично понимаем, что это маловероятно. В наш уединенный край редко приезжают гости с достатком мистера Харпера.

– И все же заглядывают, – настойчиво возразила Джульетта.

– Не исключено, что когда-нибудь такой человек действительно появится, – скептически согласился Фаулер. – Вы имеете возможность ждать неопределенное время? Как долго?

Джульетта слегка покраснела. Впрочем, стоило ли смущаться? В тесном мирке графства все знали о стесненных финансовых обстоятельствах вдовы Уэнтуорт. О закладных прослышал даже мистер Харпер.

И все же она не могла позволить себе согласиться на продажу без борьбы. Жить с чистой совестью позволит только сознание, что о более выгодной сделке невозможно даже мечтать, особенно когда сражаться приходится с таким грозным соперником, как этот дерзкий колонист.

Джульетта гордо подняла голову и вернулась к оппоненту.

– Поместье представляет собой законное наследство моего старшего сына. В семье покойного мужа оно передавалось из поколения в поколение, а потому, к сожалению, продаже не подлежит. Даже за приличную сумму.

– Это несерьезно, миссис Уэнтуорт. Если за свою жизнь я и пришел к каким-то выводам, то первый из них заключается в том, что все на свете имеет конкретную цену. Пожалуйста, назовите ту, которая вас устроит.

Прямолинейная настойчивость показалась бы крайне раздражающей, если бы не очаровательная улыбка на красивом мужественном лице. Почему-то сразу вспомнилось уже ставшее привычным печальное женское одиночество, но Джульетта не уступила предательской грусти.

Конечно, можно было бы спокойно заявить, что существуют на свете вещи, которые просто невозможно купить. Увы, обстоятельства, в которых она находилась, исключали многозначительные сентенции.

– Боюсь, моя цена повергнет вас в шок, – произнесла Джульетта после долгого молчания.

– И все же попробуйте.

В сознании стремительно пронеслись цифры столь огромные, что закружилась голова. Перспектива избавиться от долгов выглядела невероятно заманчивой, но какова истинная цена свободы? Нельзя легко, без мучительных размышлений и долгих сомнений, принести в жертву наследство Эдварда.

«Вы могли бы на мне жениться и получить дом в качестве приданого. Чрезвычайно пикантный способ разрешения всех проблем, не так ли?»

Забавная мысль ни с того ни с сего взбрела в голову, и Джульетта едва заметно улыбнулась: идея выйти замуж за импозантного чужестранца показалась верхом абсурда. То есть она, разумеется, думала о втором браке… не могла не думать. Однако подходящих женихов вокруг не наблюдалось, так что размышления следовало считать абстрактными.

В комнате повисла тишина. Напряженная тишина. Джульетта остро ощущала на себе пристальные взгляды троих джентльменов. На лице мистера Харпера появилось смущенное выражение, секретарь смотрел с откровенным ужасом, а мистер Фаулер выглядел обескураженным и растерянным.

Кровь отлила от лица. Боже милостивый! Неужто она не просто подумала, а во всеуслышание произнесла крамольные слова?

В следующее мгновение бледность сменилась пунцовым румянцем. Ах, если бы можно было провалиться сквозь землю и исчезнуть! Хороша, ничего не скажешь. Сначала накинулась с бранью, а потом и вообще выступила с неприличным предложением. Да, не зря говорят, что длительное одиночество отрицательно сказывается на душевном здоровье.

– Я… хм… – Джульетта откашлялась и начала заново, однако безуспешно. Униженная собственной неловкостью, она склонила голову, чтобы спрятать лицо, однако скоро поняла, что лишь усугубляет и без того нелепую ситуацию, в которой оказалась. Нет, скрыться от неприятных последствий никак не удастся.

– Поместье представляет собой исключительный объект недвижимости, миссис Уэнтуорт. – Раскаленную тишину нервно нарушил мистер Беркли. – Так что за обладание им вполне разумно заплатить любую цену.

Джульетта слабо улыбнулась, словно хотела отблагодарить за попытку спасения в затруднительный момент. Собралась с духом и рискнула взглянуть на мистера Харпера. Тот держался холодно и строго, как будто изо дня в день только и делал, что выслушивал брачные предложения от незнакомых леди.

– Хочу поздравить с изобретением новой плодотворной тактики переговоров, – заговорил мистер Харпер, не отводя горячих глаз. – Предложение, комичное до абсурда, способно эффективно отвлечь внимание от насущной темы. Клянусь, когда в следующий раз попаду в затруднительное положение, непременно возьму ваш способ на вооружение.

Американец широко улыбнулся, и Джульетта невольно улыбнулась в ответ.

Шутка рассмешила всех присутствующих, и напряжение наконец-то спало. Однако не успела Джульетта перевести дух, как мистер Харпер снова пошел в наступление.

– Продажа поместья и удачное вложение капитала обеспечит вашему сыну куда более надежное наследство, чем обремененный долгами старый дом, – убежденно заметил он.

У Джульетты заболела голова. Упрямец походил на собаку, которая вцепилась в кость и теперь ни за что не хочет расставаться с добычей.

– Даже столь ценный финансовый совет не снизит цену, сэр.

Мистер Харпер иронично поднял брови.

– Вполне возможно. Во всяком случае, вы уже заговорили о продаже, а не об аренде. Позвольте считать это значительным прогрессом.

– Хм. Не исключено. – Что за нелепый ответ! Джульетта понимала, что ведет себя глупо, но предложение поступило так неожиданно, что некогда было даже задуматься. Ясно одно: ее согласие на продажу дома действительно решит все насущные проблемы. Что же делать?

– Насколько мне известно, на территории поместья находится садовый флигель, – немного помолчав, продолжил мистер Харпер.

Джульетта гордо подняла голову, подошла ближе и смерила соперника ледяным взглядом.

– Именно там я живу вместе со своими детьми. Флигель не подлежит продаже даже на исключительно выгодных условиях. Понятно?

Американец не отвел глаз. Несколько мгновений смотрел прямо и серьезно, а потом коротко кивнул.

– В таком случае я приобрету поместье, а вам оставлю флигель вместе с пятью акрами окружающей земли. Согласны?

– Прекрасная сделка! – с энтузиазмом вставил мистер Фаулер. – Постараюсь сегодня же подготовить все необходимые документы.

Джульетта сморщила лоб. Словно почувствовав близкую победу, Харпер нанес решительный удар:

– Готов повысить цену еще на две тысячи фунтов, но это конечная сумма. Договорились? – Он протянул руку.

Предложение действительно было более чем щедрым, и оба отлично это понимали. Последние сомнения улетучились сами собой. Да, американец, конечно, прав. Куда разумнее вместо дважды заложенного дома оставить сыну убедительное состояние. К тому же огромная сумма не только обеспечит будущее Эдварда, но и решит все сиюминутные проблемы семьи.

– Флигель и десять акров! – отчаянно высказалась она напоследок.

– Решено!

Энергичный голос прозвучал, как выстрел. Джульетта недоуменно посмотрела по сторонам. Неужели она действительно только что продала поместье американскому бизнесмену?

Она опустила взгляд и только сейчас заметила протянутую руку. Без промедления крепко сжала широкую ладонь и для уверенности слегка потрясла.

– Сделка заключена, мистер Харпер.

Ричард с улыбкой посмотрел на красивую английскую леди, сжавшую руку почти с мужской силой. Интересно, кто из двоих удивлен больше? Узнав, что поместье должно перейти по наследству, он решил, что добиться согласия будет невероятно сложно, особенно от женщины. Как правило, прекрасные дамы плохо ориентируются в реальности и ничего не смыслят в бизнесе.

Но кажется, в данном случае за хорошеньким личиком и изящной, соблазнительно изогнутой в нужных местах фигурой скрывается трезвый рассудок – даже несмотря на возмутительные высказывания.

Враждебный выпад в полной мере объяснялся обстоятельствами: миссис Уэнтуорт не ожидала посетителей, а увидев незнакомцев, заподозрила худшее. Интересно, может быть, она и оружие где-то спрятала? Дай Бог, чтобы не пистолет. Случись такое, им с Беркли грозила бы смертельная опасность: эмоциональная особа наверняка сначала бы выстрелила, а уже потом стала задавать вопросы.

– Думаю, пришла пора произнести тост, – жизнерадостно предложил довольный невероятным успехом агент. – Мистер Харпер?

Ричард неохотно выпустил узкую ладонь.

– Не желаете ли присоединиться, миссис Уэнтуорт?

Джульетта улыбнулась:

– Почему бы и нет? Честно говоря, пью я редко, но сегодня выдался вполне подходящий повод.

Мистер Фаулер снова наполнил стаканы джентльменов и достал из буфета еще один – для леди. Все выжидающе посмотрели на хозяйку; та заметно смутилась и густо покраснела. Ричард уже открыл рот, собираясь прийти на помощь, однако уже в следующий момент она преодолела свою растерянность и заговорила:

– За процветание мистера Харпера. Добро пожаловать в наши края. Поздравляю и желаю счастья в новом доме.

– За мистера Харпера, – поддержал агент и одним долгим глотком опустошил стакан.

Беркли самонадеянно попытался повторить подвиг, однако не рассчитал силы и судорожно закашлялся. Миссис Уэнтуорт не раздумывая поспешила на помощь.

– Ах, Господи, как неосторожно! – сочувственно воскликнула она и несколько раз стукнула неудачника между лопаток. – Ну что, лучше?

Красный как рак Беркли не смог произнести ни слова, но, хотя кашель продолжался, энергично закивал.

Черт возьми, надо будет непременно подыскать слабаку замену, угрюмо подумал Ричард. Не хватает ума даже толком опорожнить стакан.

– Беркли!

Секретарь застыл, словно испуганный олень на охотничьей тропе. Ричард со стуком опустил стакан на стол и сделал шаг в сторону страдающего секретаря и его спасительницы, однако миссис Уэнтуорт тут же предостерегающе обернулась.

– Все в порядке, помощь больше не требуется.

И тон, и выражение лица ясно подсказывали: вмешательство хозяина казалось ей не просто излишним, но и опасным. Однако самое печальное заключалось в том, что скорее всего так оно и было.

Ричард вернулся к своему виски, сделал несколько неспешных глотков и спросил себя, бросилась бы миссис Уэнтуорт спасать его или бы бесстрастно наблюдала, как он задыхается от не в ту глотку проникшего алкоголя?

Проклятие, откуда эти нелепые мысли? Может быть, сельский воздух Англии разлагающе действует на разум?

Предоставив секретаря нежным заботам леди, Харпер обратился к агенту и деловито отдал необходимые распоряжения. Мистер Фаулер беспрекословно согласился выполнить все требования – неоспоримый признак щедрого предложения покупателя.

Ничего страшного. Он мог позволить себе небольшую вольность, тем более что в конечном итоге выиграет нынешняя обладательница поместья.

– Прошу прощения, сэр. – Бледный, с красными глазами, Беркли наконец-то пришел в себя и достал из папки чистый лист. – Какие особые пункты желаете включить в договор купли-продажи?

Харпер усмехнулся. Секретарь, конечно, оставался в деловой сфере неопытным щенком, но методы работодателя усвоил отлично.

– Я уже изложил мистеру Фаулеру некоторые основные моменты, но кое-что еще надо учесть.

Зная, что при заключении важной сделки мелочей не бывает, он четко перечислил ряд дополнительных условий. От пристального внимания не ускользнуло то обстоятельство, что миссис Уэнтуорт о чем-то консультировалась с агентом, хотя ни он, ни она заметок не делали.

Глядя на увлеченную беседой хозяйку – нет, теперь уже соседку, – Ричард понял, что первое впечатление оказалось, пожалуй, не слишком верным. Леди, несомненно, отличалась яркой, чрезвычайно привлекательной внешностью. Нежная, жемчужного оттенка кожа, полные чувственные губы, высокие скулы, аккуратный носик и экзотический разрез темно-карих глаз… изысканное сочетание обеспечивало потрясающий эффект.

Не переставая разговаривать, она быстро взглянула, и в глубине глаз вспыхнула таинственная искра. Сердце Ричарда тут же подпрыгнуло и забилось быстрее.

Что же это такое? Лихорадочное воздействие удачной сделки? Скорее всего победа над соперником вызвала вполне объяснимую эйфорию. А может быть, здесь что-то другое?

Не в силах отвести взгляд, Ричард продолжал смотреть в эти глаза. Желание, наконец решил он. Естественная реакция нормального, здорового мужчины, давно лишенного женского общества. Переезд в Англию потребовал самоотверженной упорной работы, так что о личной жизни пришлось забыть.

Он редко отказывал себе в покупке дорогих вещей, но вот к любви за деньги относился с брезгливым презрением. По его мнению, близкое общение с женщиной требовало долгого ухаживания – роскоши, которую он никак не мог себе позволить, тем более что практически не принимал участия в светской жизни.

Ричард поморщился. Физический дискомфорт заставил задуматься о возможности романа. С миссис Уэнтуорт? Как правило, женщины – вне зависимости от классовой принадлежности – с радостью предавались плотским утехам, но ставить новую соседку в общий ряд почему-то не хотелось. Интуиция подсказывала, что эта особа требовала иного, серьезного подхода. Завлечь ее в постель могла бы только свадьба.

Черт возьми! Жениться? Откуда явилась эта идиотская мысль? Не иначе как возникла в тумане вожделения. Да еще и сама миссис Уэнтуорт пошутила насчет союза в интересах сохранения поместья. Видимо, плоть приняла идею намного серьезнее, чем разум.

А что, если мысль действительно полезная?

– Вынужден вас оставить, мистер Харпер, и срочно вернуться в офис, чтобы подготовить необходимые документы. – Агент взглянул на карманные часы и нахмурился. – Последний поезд в Лондон отправляется через час. Боюсь, до вашего отъезда уже не успею.

– Ничего страшного, – успокоил Ричард. – Останусь на ночь. Полагаю, в деревне найдется гостиница, где можно снять пару номеров?

Секретарь оскорбленно вздохнул. Еще бы! Когда он предложил отправиться в поездку на два дня, хозяин лишь пренебрежительно отмахнулся и заявил, что тратить время попусту не намерен.

– Разумеется, сэр, гостиница есть, даже две, – с готовностью подтвердил мистер Фаулер. – Обе очень чистые и приличные, хотя лондонских изысков ожидать не приходится.

– Это вполне нас устраивает, – заверил Ричард. Интересно, что сказал бы агент, если бы узнал, в каких ужасающих условиях приходилось жить уважаемому клиенту в начале своей блестящей деловой карьеры?

– Полагаю, мистеру Харперу больше подойдет «Булл и Финч», – высказала свое мнение миссис Уэнтуорт.

– Да-да, несомненно, – поддержал Фаулер. – Помимо прекрасной кухни, там еще и замечательный винный погреб.

– Значит, «Булл и Финч»! – решительно подытожил Ричард. – Не закажете ли номера, Беркли? Лучшие из имеющихся.

– Но, сэр, вы категорически отказывались ночевать в деревне, а тем более в сельской гостинице, – дрожащим от обиды голосом возразил секретарь.

– Пытаетесь испортить хорошее настроение? – нахмурился господин.

Беркли побледнел, однако быстро пришел в себя. Ричард одобрительно кивнул: все-таки парень не безнадежен. Впрочем, стоит ли о нем думать? Взгляд естественным образом обратился к миссис Уэнтуорт; та стояла, поджав губы, и вдруг почему-то захотелось ей улыбнуться.

Обычно после успешного завершения сделки возникало желание скорее уйти и отдохнуть, но сегодня преобладали иные чувства. Основным оказалось абсурдное желание пригласить леди на обед – столь же экстравагантное, сколь и интригующее.

Странное возбуждение озадачило. Чем же так очаровала, околдовала его эта женщина? Может быть, сдержанной страстью, скрытой под элегантностью и безупречными манерами? Или чем-то иным?

Ричард не имел опыта светских бесед, особенно с благородными особами, но никогда из-за этого не страдал. И вот сейчас внезапно одолела неловкость: молчание затянулось. Он нервно сжал руки за спиной и откашлялся, лихорадочно придумывая тему для разговора.

– Готовы, мистер Харпер? – Агент уже сидел в экипаже. – Или предпочтете задержаться? Могу прислать за вами позже.

Отличная идея! Верный шанс остаться наедине с миссис Уэнтуорт. Можно будет дать Беркли какое-нибудь поручение и попросить прелестную вдову показать, к примеру, сад.

Увы, уже в следующее мгновение безукоризненный, казалось бы, план рассыпался.

– Мне пора домой, – деловито заметила миссис Уэнтуорт. – Дети не привыкли надолго оставаться без мамы.

– Могу ли предложить экипаж? – спросил Ричард.

– Спасибо. С удовольствием прогуляюсь. Желаю приятно провести вечер, джентльмены.

Скрыв тень недовольства, Ричард галантно поклонился. Радужное настроение слегка поблекло, но ненадолго. День выдался необыкновенно успешным, и радость удачного завершения переговоров победила легкое разочарование.

Он только что приобрел поместье, о котором давно мечтал, а вдобавок получил очаровательную соседку – прелестную особу, вполне способную решить следующую насущную проблему – потребность в достойной супруге.

Глава 3

Подойдя к садовому флигелю, Джульетта почувствовала, что дрожит. И дело было вовсе не в весенней прохладе. Нет, дрожала она от шока перед собственным поступком. Подумать только: несколько минут назад продала наследство старшего сына. Продала практичному, умному, красивому американскому бизнесмену.

Она открыла дверь и сразу ощутила аромат свежеиспеченного мясного пирога. В кухне, однако, никого не было. Очень хорошо: прежде чем оповестить слуг о том, что только что произошло, не мешает собраться с мыслями. Перемены никогда не воспринимаются легко, а столь серьезный шаг и вообще способен вызвать негодование.

Разумеется, она сохранит весь персонал садового флигеля, а возможно, даже наймет еще пару человек – благо средства теперь позволяют.

Средства позволяют! Непривычная мысль пронзила радостным ощущением свободы. Наконец-то и сама она, и дети получат долгожданную независимость. Мальчики смогут учиться в приличной школе, а за Лиззи отныне будет присматривать образованная, хорошо воспитанная гувернантка.

А какое счастье не считать каждое пенни, не ломать голову, кому заплатить на этой неделе – мяснику или бакалейщику! Отныне отпадет необходимость покупать детскую одежду на размер больше, чтобы выгадать лишний год, да и обувь можно будет менять по мере необходимости, а не тогда, когда удастся собрать нужную сумму.

Джульетта вошла в столовую. Сыновья подняли головы от тетрадок и радостно улыбнулись.

– Миссис Уэнтуорт! – возмущенно воскликнул учитель. – Занятия еще не окончены. Впереди час работы, а если Джеймс будет соображать так же медленно, то и два.

Что за самодовольное ничтожество! Джульетта посмотрела сначала на сына, а потом на упивающегося властью учителя. Этому мелкому человечку доставляло удовольствие унижать детей. Что же, скоро все изменится.

– Уроки придется прервать, мистер Бейтс, – решительно распорядилась Джульетта. – Мне необходимо срочно поговорить с сыновьями. Наедине.

Последнее слово она произнесла особенно холодно и высокомерно. Наставник удивленно поднял брови, но предпочел смолчать и уступить. Поклонился с преувеличенной вежливостью и вышел из комнаты.

Джульетта посмотрела на мальчиков и слабо, неуверенно улыбнулась. Как-то они отнесутся к новости, что скажут? Эдвард отличался особенной чувствительностью: он очень серьезно относился к положению старшего мужчины в семье, а главное, гордился ролью законного наследника огромного поместья.

В отличие от брата Джеймс с воодушевлением принимал любую новость и всегда старался поддержать ее. Он скорее всего воспримет известие с энтузиазмом – как захватывающее приключение.

– Должна сообщить кое-что очень важное. – Джульетта опустилась в кресло, а мальчики тут же подбежали и встали рядом. – Вы знаете, что уже год я пытаюсь сдать в аренду главный дом. Деньги необходимы нам на жизнь и на ваше образование. До сих пор мистеру Фаулеру не удавалось найти достойного жильца, а сегодня он привез человека, готового не снять, а купить поместье. – Она глубоко вздохнула. – Переговоры оказались долгими и трудными, но в конце концов я решила, что так будет лучше для всех нас. И дала согласие на продажу. – Последняя фраза прозвучала совсем тихо, словно на излете сил.

– Ты продала поместье? – изумленно переспросил Эдвард.

Джульетта молча кивнула.

– И получила кучу денег? – с надеждой уточнил Джеймс.

– Да, – подтвердила Джульетта и снова слабо улыбнулась. – Но впредь знай, что спрашивать людей о деньгах не принято: это считается дурным тоном.

– Но Хайгроув-Мэнор принадлежит мне! – негодующе воскликнул Эдвард. – Я старший сын и законный наследник папиного состояния.

Джульетта тяжело вздохнула.

– Знаю, милый, но, честно говоря, другого выхода просто не было. У нас остался садовый флигель: когда вырастешь, он перейдет в твое полное распоряжение.

– Это дом для одинокой пожилой леди! – возмутился Эдвард.

– Наша мама совсем не старая, – тут же бросился на защиту Джеймс.

Джульетта успела выставить руку и остановить кулак старшего из братьев. В целом мальчики неплохо между собой ладили, но в последнее время споры все чаще разрешались потасовкой. Миссис Перкинс, которой посчастливилось вырастить четверых сыновей, уверяла, что это вполне нормально, однако Джульетта так не считала.

– Понимаю твое разочарование, Эдвард. Я и сама переживаю. Но пойми: без папы мы не сможем достойно поддерживать главный дом. – Недовольство на лице мальчика стало еще явственнее, и миссис Уэнтуорт печально вздохнула. Проще отдать на отсечение правую руку, чем наблюдать, как страдают дети.

– Приличный джентльмен должен иметь приличный дом, – задумчиво произнес Эдвард. – Где же я теперь буду жить, когда вырасту?

– Придется жениться на богатой наследнице, – философски изрек Джеймс. – Такой совет дал мне дядя Джеральд. Но лично я намерен жить с тобой. Не хочу жениться; девчонки такие противные!

– Это просто глупо. – Эдвард мрачно взглянул на брата.

– Эдвард! – воскликнула Джульетта. – Нельзя разговаривать таким тоном. А ты, Джеймс… – Она растерялась. В семь лет малыш уже рассуждает о женитьбе по расчету. Конечно, после смерти отца мальчики повзрослели быстрее, чем следовало, но не настолько же!

– Прости, мама. – Младший сын с готовностью извинился.

Эдвард, как всегда, не спешил проявлять раскаяние, но ведь разочарование постигло в первую очередь его, а не брата. Оставалось лишь молиться и надеяться, что он не примет услышанное слишком близко к сердцу.

В глазах сына блеснули слезы, однако он сумел взять себя в руки и упрямо поднял голову.

– Когда вырасту, непременно найду способ выкупить Хайгроув-Мэнор.

– Надеюсь, милый, что так и будет, – поддержала Джульетта. – Особенно если ты по-настоящему этого хочешь.

– Очень хочу. – Мальчик покачал головой и посмотрел на мать; в искреннем взгляде не сквозило ни тени осуждения. – Рад, что можно остаться здесь, пусть даже в доме для пожилой леди.

– Мы с тобой – две пожилые леди, – захихикал Джеймс.

Джульетта тоже улыбнулась. Что же, Эдвард принял известие вполне достойно. А намерение когда-нибудь вернуть Хайгроув в семью трудно было назвать неразумным. Может быть, удастся внести это обстоятельство в договор? Указать отдельным пунктом, что если мистер Харпер соберется продавать поместье, то преимущественное право покупки останется за Эдвардом Уэнтуортом.

Удачное решение немного облегчило чувство вины. Джульетта раскинула руки и обняла сыновей. Джеймс ласково прильнул. Эдвард отреагировал немного более сдержанно, однако от поцелуя не увернулся. Что ж, и на том большое спасибо. Сын взрослел на глазах. Долго ли еще матери будет позволено вот так его целовать и ерошить волосы своим мальчишкам? Хотелось верить, что впереди у них еще много лет согласия и взаимного понимания.

Скоро непоседы заерзали и освободились из материнских объятий.

– Знаю, что неприлично об этом говорить, – со смущенной улыбкой начал Джеймс, – но что мы будем делать с кучей денег?

– О, мы найдем им достойное применение, – таинственно пообещала Джульетта.

Эдвард поднял голову. Он явно пытался казаться равнодушным, однако любопытство все-таки победило.

– Например?

– Ну во-первых, оплатим все счета. Это, конечно, не очень интересно, зато крайне необходимо. Наймем еще нескольких слуг, чтобы содержать хозяйство в полном порядке, и купим новую одежду. Ну а еще, конечно, сделаем каждому из вас персональный подарок – по желанию.

– Может быть, даже пони? – с горящими глазами уточнил Джеймс. – Ты всегда говорила, что держать маленькую лошадку очень дорого, но теперь ведь все изменилось, правда? – Мальчик широко улыбнулся.

– Думаю, пони очень понравится у нас жить. – Джульетта посмотрела на старшего сына. – Да и телескоп лишним не будет. – Она знала, как мечтает юный астроном о настоящем приборе.

– Правда? – с просветлевшим лицом отозвался Эдвард.

– Конечно. – Как приятно, что мальчики осознали смысл грядущих перемен! – Но прежде всего давайте исполним одну мою давнюю мечту. Надеюсь, вы тоже обрадуетесь.

– Что же это за мечта, мама? – в унисон спросили сыновья.

– Очень хочу немедленно уволить мистера Бейтса.

На следующее утро Джульетта проснулась в хорошем настроении. Последние сомнения относительно правильности принятого решения окончательно развеялись. Вчера, сразу после ужина, мистер Фаулер принес все необходимые документы. Миссис Уэнтуорт внимательно прочитала бумаги, задала несколько вопросов, попросила изменить кое-какие детали и внести пункт о преимущественном праве Эдварда на покупку поместья – в случае если оно будет продаваться. Наконец, убедившись в справедливости договора, внизу каждой страницы поставила свою подпись.

Посыпала листы песком, аккуратно сложила… и на миг замерла. Жизнь уже не будет прежней, и в этот раз причина перемен не в жестокости судьбы; только что она собственными руками отдала поместье чужому человеку.

В последние годы тревога за будущее семьи превратилась у нее в навязчивую идею. Да, цена избавления высока, и все же ощущение твердой почвы под ногами вселяло ни с чем не сравнимую, давно забытую уверенность в собственных силах.

А все благодаря мистеру Харперу – странствующему рыцарю без страха и упрека. Интересно, как бы он отнесся к подобной характеристике? Трудно судить.

Этот человек не походил ни на одного из ее знакомых джентльменов, и не только потому, что приехал из Америки и еще не успел в полной мере освоиться в стране. Возможно, причина кроется в принадлежности к торговому сословию? Нет, это занятие для него слишком мелко и меркантильно: по словам мистера Фаулера, новый знакомый успешно развивает значительные деловые проекты и в Англии, и у себя на родине.

Мысли о мистере Харпере немедленно вызвали в воображении образ, честно говоря, весьма привлекательный. Джульетта позволила услужливой памяти представить твердый, резко очерченный подбородок, синеву глаз, бархатный голос. Недолгое общение с этим человеком оставило в душе впечатление света и тепла.

Добродетельная женщина немедленно осудила бы себя за фривольные мысли и решительно прогнала недозволенные видения. Но миссис Уэнтуорт не пыталась себя обманывать: после четырех лет полного одиночества говорить о добродетели было трудно.

Горькая правда заключалась в том, что она так и не смогла смириться с уделом вдовы. Смерть Генри до сих пор казалась слишком жестоким, слишком несправедливым ударом. И все произошло так внезапно. Однажды вечером муж промок под холодным осенним дождем, к утру началась лихорадка, а уже через сутки его не стало. Несколько месяцев Джульетта жила как в тумане, но когда шок прошел, подступила настоящая боль.

Днем дети постоянно тормошили, требовали внимания и не позволяли ей остаться наедине с тоской, но ночами… ночами тяжким грузом наваливалось одиночество. Даже сейчас, спустя несколько лет, она порой инстинктивно поворачивалась во сне, чтобы прижаться к теплому надежному плечу мужа, а обнаружив холодную пустоту, просыпалась в отчаянии.

Миссис Перкинс убеждала, что единственный способ прогнать воцарившееся в душе уныние – снова выйти замуж, впустить в свою жизнь другого человека. В последние два года Джульетта все чаще об этом думала и в конце концов решила, что в словах экономки присутствует рациональное зерно. Конечно, новый супруг никогда не сможет занять в сердце место Генри. Он был ее первой любовью, и даже если доведется когда-нибудь встретить вторую, светлые воспоминания молодости не сотрутся.

Миссис Перкинс настойчиво повторяла, что новые отношения вполне возможны. Главное – не замыкаться в себе. Но найдется ли на свете человек, способный проявить к ней искренний интерес, принять ее и детей? Для этого потребуется немалое мужество, терпение и… чувство юмора.

Размышления прервала миссис Перкинс собственной персоной.

– Приехал граф Гастингс, требует срочной встречи, – объявила она. – Что ответить?

– Джеральд? – Как всегда, при одном лишь имени деверя по спине пробежал холодок.

– Неужели вы не способны выполнить даже самое простое распоряжение? – послышался в коридоре резкий голос. – Я же приказал не докладывать о визите!

Джеральд Уэнтуорт, граф Гастингс, с такой силой хлопнул дверью, что петли жалобно заскрипели.

Экономка не испугалась и продолжала стоять, твердо глядя на графа. Джульетта поспешила на выручку.

– Миссис Перкинс неуклонно выполняет мои распоряжения, Джеральд. Любой посетитель должен быть официально объявлен. Нельзя ругать служанку за то, что она честно выполняет свои обязанности.

Граф смерил экономку ледяным взглядом. Та посмотрела с равным презрением и невозмутимо удалилась.

– Я специально подчеркнул, что приехал не со светским визитом. – Джеральд негодующе повернулся к невестке. – Намерен немедленно вызволить тебя из той западни, в которую ты только что попала сама и увлекла детей.

– Не понимаю, о чем речь. – Джульетта независимо скрестила руки на груди. Боже милостивый, как же деверю удалось так быстро узнать о продаже дома? Пытаясь сохранить спокойствие, она гордо подняла голову и уверенно выдержала жесткий взгляд. – Никакой западни нет.

– Мистер Фаулер сообщил, что ты пообещала продать дом и землю промышленнику, американскому колонисту. Ни много ни мало! – Джеральд возмущенно нахмурился. – Нетрудно догадаться, что допустить подобный позор я не мог, а потому приказал мистеру Фаулеру немедленно отменить сделку и отправить этого Харпера восвояси.

Сердце Джульетты дрогнуло.

– Ты не вправе так поступить.

– Ошибаешься, милая родственница. Я могу делать все, что взбредет в голову.

Фамильярность деверя покоробила, а откровенное пренебрежение показалось оскорбительным. Разговаривать таким тоном с леди непозволительно в принципе, а тем более с той, которой обещал защиту и покровительство. И все же усилием воли миссис Уэнтуорт сумела сохранить внешнее спокойствие.

Джеральд любил подчеркнуть, что всегда и во всем действует в интересах невестки, и все же, несмотря на красивые слова, Джульетта давно поняла истинное положение вещей. На самом деле деверь был настоящим тираном и испытывал искреннее удовольствие от любого проявления своего превосходства. Личная выгода и собственные желания всегда оставались единственной побудительной причиной его поступков. Эгоистичную натуру пришлось принять как объективную, не поддающуюся изменению реальность, и все-таки в глубине души теплилась наивная надежда на сочувствие если не к вдове брата, то хотя бы к его детям.

Джульетта знала, что внешнее спокойствие жертвы еще больше взбесит самодура, но не могла унизиться до проявления слабости. С трудом сдерживая дрожь в коленях, она медленно вышла на середину комнаты.

– Я уже подписала все документы и получила солидный первый взнос. Мистер Харпер – опытный, прозорливый джентльмен; он ни за что не позволит обвести себя вокруг пальца.

– Мне наплевать на твоего мистера Харпера, будь он даже самим принцем-консортом. Отказываюсь отдавать дом брата в руки какого-то неведомого безродного американца, неотесанного выскочки. – Джеральд разъярился не на шутку: дыхание вырывалось судорожными толчками, а мясистые руки сами собой сжались в кулаки.

– Генри умер четыре года назад, – ровным голосом напомнила Джульетта. – А поместье, как тебе, должно быть, известно, принадлежит Эдварду. Я не только мать, но и официальный опекун, а потому имею полное право решать, каким образом надежнее обеспечить будущее собственного сына. Долги неуклонно растут. Крупная сумма, которую удалось выручить, станет мальчику крепким финансовым подспорьем. Кроме того, с тебя снимаются все финансовые обязательства по отношению к нам. Честно говоря, я надеялась, что ты обрадуешься.

– Обрадуюсь? – Граф побагровел. – Кажется, ты предпочла забыть о том, что я тоже обладаю правом опеки над племянником, а значит, могу в равной степени участвовать в решении его судьбы. Предупреждаю самым серьезным образом: я не намерен стоять в стороне и пассивно наблюдать, как ты разбазариваешь законное наследство.

Джульетта презрительно сжала губы. Вот еще! Как он смеет угрожать? Если бы действительно заботился о детях покойного брата, не держал бы их в нищете!

– У меня не было выбора, – холодно заявила она. – Мало того, что поместье с каждым годом все глубже увязает в долгах, мое содержание даже при самой строгой экономии не способно покрыть расходы семьи.

– Значит, не умеешь вести хозяйство, – высокомерно заключил Джеральд. – Позволяешь себе лишнее, соришь деньгами направо и налево. Надо научиться жить скромнее.

Джульетта вспыхнула. Снова несправедливые обвинения! О каких излишествах можно говорить, когда денег едва хватает, чтобы свести концы с концами?

– Ты, наверное, шутишь. Неужели позволительно экономить на обуви для детей? Или одежде подходящего размера? А может быть, предлагаешь их не кормить? Ни на что другое я деньги не трачу.

– Не смей разговаривать со мной неуважительным тоном! – гневно оборвал граф и с силой стукнул кулаком по столу. Джульетта вздрогнула и зажмурилась.

– Неуважительным тоном? – переспросила она, с трудом приходя в себя. Несмотря на растущий страх, голос прозвучал спокойно, ровно, а Джеральд тем временем распалялся все сильнее.

– Не заходи слишком далеко, Джульетта, а не то – клянусь бессмертной душой брата! – не смогу ответить за свои поступки.

– Порядочный человек всегда отвечает за собственные поступки, – произнес за спиной глубокий голос, – а за дурные и жестокие особенно.

От неожиданности Джульетта вздрогнула. Что это, игра болезненного воображения? Она обернулась и увидела возле двери высокого сильного человека. Лицо его оставалось спокойным, но глаза смотрели холодно и решительно.

Спустя мгновение из-за широкой спины выглянула улыбающаяся миссис Перкинс и торжественно объявила:

– К вам мистер Харпер, мэм.

Как правило, Ричард не имел обыкновения вмешиваться в семейные конфликты. Кто бы ни выяснял отношения – муж и жена, брат и сестра, родители и дети, – неизменно старался держаться подальше. Ведь его это не касается.

Но сейчас, стоя на пороге гостиной миссис Уэнтуорт, был готов нарушить устоявшееся жизненное правило и броситься на выручку женщине, которую, судя по всему, обижал этот наглец.

Он вошел и с непринужденной улыбкой заметил:

– К сожалению, миссис Уэнтуорт, я невольно стал причиной семейного разлада. Могу ли чем-нибудь помочь?

– Заползи обратно под тот камень, откуда вылез, и больше не появляйся! – зарычал сидевший рядом с Джульеттой мужчина и воинственно вскочил. Рост его, надо признать, оказался не выше среднего. А если добавить к этому довольно хилое, рыхлое телосложение, заметно поредевшие волосы и пухлые, слабые, никогда не знавшие работы руки, то станет ясно, что опасений незнакомец не внушал. Но Ричард всегда оставался настороже. Он знал, что единственный надежный способ избежать нападения – подготовиться к худшему.

Миссис Уэнтуорт в ужасе прикрыла рот рукой.

– Джеральд, умоляю!

– Что? Отличное решение всех проблем: он исчезает и больше никогда не показывается на глаза.

Ричард посмотрел молча, с непроницаемым выражением. Джульетта подошла и робко попыталась извиниться за грубость родственника:

– Пожалуйста, не обижайтесь на моего деверя, мистер Харпер. Он переживает острый шок.

– Не смей унижаться перед этим выскочкой! – вне себя от ярости взревел граф. – Он никогда не имел дела с порядочными людьми!

Не обращая внимания на крик, Ричард невозмутимо обратился к миссис Уэнтуорт:

– Если я правильно понял, спор вызван продажей поместья?

Джульетта нервно теребила кружева на рукаве.

– К сожалению, вы не ошиблись.

Американец слегка склонил голову и посмотрел задумчиво.

– Но соглашение касается исключительно нас двоих. Мнение вашего деверя не имеет значения.

– Не имеет значения? – прогремел Джеральд. – Ты, парень, должно быть, просто не знаешь, с кем имеешь дело!

– Так и есть, – бесстрастно согласился Ричард. – Нас друг другу до сих пор не представили.

Миссис Уэнтуорт секунду помедлила, не зная, как поступить, однако тут же пришла в себя и поспешила исправить оплошность.

– Джеральд Уэнтуорт, граф Гастингс, перед вами мистер Ричард Харпер. – Голос зазвучал тише. – Мистер Харпер, граф – старший брат моего покойного супруга и опекун Эдварда, старшего сына.

Черт возьми, англичане – странный народ. Способны прервать ссору только для того, чтобы вежливо объяснить, кто есть кто. Забавно. Мгновенное затишье позволило Ричарду собраться с мыслями. То обстоятельство, что толстяк официально опекал мальчика, коренным образом меняло ситуацию. Сделка действительно оказалась под угрозой.

Пора уходить.

Разумно, логично, безопасно. Так Ричард поступал всегда, но сейчас ноги почему-то отказывались повиноваться. Когда он вошел, миссис Уэнтуорт сражалась отважно и не уступала, но кто знает, как повернутся события? Лучше остаться на месте и подстраховать.

С тех пор, когда в последний раз пришлось силой доказывать собственную правоту, прошло уже несколько лет, однако Ричард не забыл, что значит хороший удар в челюсть. Словно услышав опасные мысли, миссис Уэнтуорт поспешила встать между мужчинами.

– Мы с Джеральдом как раз обсуждали продажу поместья, – спокойно как ни в чем не бывало пояснила она. – У графа возникли кое-какие сомнения.

– Судя по вашему тону, сомнений оказалось немало. Не так ли, мистер Уэнтуорт? – уточнил Ричард.

– Лорд Гастингс, – высокомерно, сквозь стиснутые зубы поправил граф. – Именно таким образом положено обращаться к пэру королевства.

Ричард пожал плечами:

– Я американец, а потому не испытываю трепета перед титулами.

– И напрасно, – враждебным тоном заметил граф. – Титулы воплощают древнюю традицию чести и благородства.

– Не стремлюсь ставить под сомнение ваши традиции, но в Новом Свете человека судят исключительно по личным достоинствам и поступкам. Характер поверяется не рождением, а делами. Никогда бы не подумал, что в оскорблении беззащитной женщины можно найти признаки чести и благородства. Это скорее распущенность!

И граф, и миссис Уэнтуорт застыли от изумления, а Ричард скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что ждет нападения. Как он и предполагал, граф взорвался:

– Это не твое дело, черт подери! Так что лучше держи свои рассуждения при себе, особенно если не понимаешь, о чем говоришь! Клянусь, миссис Уэнтуорт способна любого довести до белого каления! Я и так сдерживаюсь из последних сил! Можно сказать, совершаю подвиг Геракла!

– Простите за то, что не аплодирую вашим достижениям, – лениво протянул Ричард.

Граф открыл рот и тут же снова растерянно закрыл, не найдя достойного ответа. Аристократы считали себя людьми высшего сорта и любили при каждом удобном случае продемонстрировать собственное превосходство, однако тягаться с этим противником оказалось ему не под силу. По сравнению с парнем из Америки достойный британский лорд выглядел бледно и неубедительно.

– Как глава семьи я обязан подавать пример респектабельности и уважительного отношения к нормам приличия, – раздраженно запыхтел он, наконец-то собравшись с мыслями. – Продажа поместья означала бы нарушение всех и всяческих правил, а потому я ни за что не допущу осуществления сделки. Ни при каких условиях. Вам понятно?

Ричард нетерпеливо махнул рукой.

– В моем распоряжении документ, составленный в полном соответствии с юридическими нормами и собственноручно подписанный как миссис Уэнтуорт, так и вашим покорным слугой. И документ этот убедительно свидетельствует об обратном. Для человека, столь рьяно оберегающего доброе имя семьи, вы чересчур активно втягиваете это имя в судебный процесс. – Ричард покачался на каблуках. – И в скандальную хронику.

– Ах, так вы еще и угрожаете?! – закричал граф.

– Ничуть. Всего лишь излагаю факты, ваша светлость; судя по всему, вы питаете к ним слабость. – Ричард посмотрел в окно: словно почувствовав, что происходит, небо угрожающе потемнело. Надвигалась буря.

Граф смерил противника полным отвращения взглядом.

– Означает ли это, что вы не намерены поступить, как джентльмен, и отказаться от сделки?

– Вы не ошиблись.

– Не надейтесь отделаться легко, Харпер, – предупредил граф, воинственно выпятив грудь. Ричард посмотрел в искаженное злобой лицо и понял, что угроза отнюдь не шуточная.

– Что ж, в таком случае увидимся в суде. Желаю приятного дня, Джеральд.

Как и следовало ожидать, фамильярное обращение по имени окончательно взбесило спесивого лорда. Испепелив врага исполненным ненависти взглядом, Гастингс покинул гостиную и яростно хлопнул дверью.

Тишина продолжалась до тех пор, пока вдалеке не загремел гром. Возможно, ливень охладит страсти и поможет разгоряченному благодетелю прийти в себя.

Миссис Уэнтуорт вздохнула и поджала губы.

– Хм. Честно говоря, все это очень неприятно.

– Оппонент выглядел слегка возбужденным. – Ричард подошел к окну и с радостью увидел на стекле щедрые, полновесные капли. – Можно подумать, что старина Джеральд легко воспламеняется.

– Пожалуй, вы правы.

Ричард аккуратно снял с рукава невидимую пылинку.

– Мне не раз приходилось иметь дело с людьми подобного сорта. Главное – держаться уверенно, независимо и не лезть за словом в карман, даже если они смотрят с таким выражением, будто готовы вас уничтожить.

– Непременно запомню совет. – Миссис Уэнтуорт подошла к камину, помешала угли и опустилась в глубокое, обитое парчой кресло. – Должна признаться, что созерцание Джеральда в состоянии бешенства доставило мне истинное удовольствие. Как интересно менялся цвет лица! То кирпичный, то бордовый. Ради такого зрелища стоило рискнуть успехом сделки.

Напряжение заметно спало, и она неожиданно улыбнулась – озорно и призывно. Однако частое дыхание все еще выдавало волнение: было заметно, как поднимается и опускается грудь. А талия при этом выглядела необыкновенно тонкой – особенно для матери троих детей.

Взгляд скользнул по скромному корсажу. Какая изящная, хрупкая фигурка, подумал Ричард. Он попытался отвлечься, не обращать внимания ни на обворожительный женственный аромат, ни на искры в карих глазах, но вскоре понял, что усилия напрасны.

– Полагаю, сам Джеральд не считает ситуацию столь же комичной, какой она кажется нам. – Харпер поспешил вернуться к делу.

– Да, выглядел он не слишком веселым. И к сожалению, приходится признать, что сила на его стороне: если граф выдвинет принципиальные возражения, договор о продаже поместья не вступит в силу.

– Мы подписали все необходимые бумаги. Уверен, что мои адвокаты сумеют оспорить любой судебный иск: матерые волки знают, что делать в подобных случаях.

– Не сомневаюсь. – Джульетта с сожалением вздохнула. – Боюсь только, что все усилия окажутся напрасными. Джеральд обладает серьезными связями; сумеет связать вам руки на годы вперед – до тех пор, пока Эдвард не достигнет совершеннолетия. Тяжело признавать, но победа осталась за графом.

– И что же вы намерены предпринять?

На миг в прекрасных глазах отразилась такая острая боль, что Ричард пожалел о неосторожном вопросе. Но ничего не поделаешь: что будет, то будет.

– Поручу мистеру Фаулеру продолжить поиск арендатора. – Руки судорожно сжались на коленях. – В том случае, если вы не передумаете и не откажетесь от сделки.

– С какой же стати? – Хайгроув-Мэнор устраивал его во всех отношениях, однако вчера вечером, обдумывая важный шаг, Ричард в полной мере осознал, что поместье требует одного существенного дополнения. – Миссис Уэнтуорт, а ведь вы уже нашли выход из затруднительного положения. Разве не так?

Джульетта озадаченно нахмурилась.

– Простите, не понимаю.

– Сказали о нем не далее как вчера днем.

Ричард Харпер вовсе не отличался импульсивностью, но давно научился доверять собственной интуиции. Что ж, может быть, и на сей раз она не подведет? Он глубоко вздохнул и откашлялся.

– Вы могли бы выйти за меня замуж.

Глава 4

Джульетта продолжала неподвижно сидеть в кресле. Подняться и сделать хотя бы шаг не было сил – ноги стали ватными.

– Выйти за вас замуж? – переспросила она вполне обычным, будничным тоном. – Вы, конечно, шутите?

– Ничуть. Как вы вчера справедливо заметили, решение безупречное.

Так. Теперь он будет постоянно тыкать в лицо сорвавшуюся у нее с языка глупость. Джульетта прикрыла глаза ладонью, потом с силой потерла лоб. Удивительно! После бурной сцены с Джеральдом мистеру Харперу удалось лишить ее дара речи.

– Означает ли молчание, что вы всерьез обдумываете мое предложение? – осторожно осведомился Ричард, так и не дождавшись ответа.

Джульетта открыла глаза и изумленно взглянула. Красивое лицо выглядело абсолютно серьезным и искренним. Синие глаза смотрели прямо и твердо.

– Вы как будто еще не прикасались к бренди, так что скорее всего вы трезвы. Может быть, по пути неудачно задели головой ветку? Или врезались в стену?

– Ни того ни другого не случилось. И даже не упал ночью с ужасно неудобной гостиничной кровати и не получил сотрясение мозга.

– Но должно же ваше нелепое предложение иметь какое-то разумное объяснение!

Американец невозмутимо пожал плечами:

– Видите ли, я привык принимать выгодные решения. А этот шаг вполне может оказаться полезным нам обоим. Разве аристократы не вступают в брак ради денег?

– Обычное дело. Так же как ради недвижимости и полезных связей, – ответила Джульетта. – У меня имеется недвижимость, но очень мало полезных связей.

– Зато у меня есть деньги. А связи наживем вместе. – Очень довольный собой, Ричард удовлетворенно вздохнул. – Как видите, может получиться прекрасная партия. Что же вас не устраивает?

– Если не принимать во внимание то обстоятельство, что мы совершенно чужие люди, – сухо возразила Джульетта и нервно сжала подлокотник.

– Как и множество других пар в день свадьбы, – добавил Ричард и иронично улыбнулся. – А некоторые остаются чужими на всю жизнь.

– Подобный брак меня не устраивает, – сухо заметила Джульетта. Разговор получился холодным, деловым, расчетливым. Конечно, в эту минуту романтические признания звучали бы нелепо, но неужели отныне все вокруг будет таким же серым и мрачным?

После смерти Генри жизнь безнадежно изменилась. Теперь постоянно приходилось принимать практичные, разумные решения, совершать поступки в интересах семьи и детей. Дети! Сердце внезапно дрогнуло.

– А как же мои дети? Наш брак не может не отразиться на их судьбе.

– Все решения по-прежнему останутся за вами, – быстро ответил Ричард. – Не намерен ставить под сомнение ни заботу, ни воспитание. Но в то же время готов щедро обеспечить их будущее и предоставить полный материальный комфорт.

– Но ведь у нас могут появиться и общие дети? – Джульетта с трудом верила, что хладнокровно рассуждает на подобные темы. С ума сойти!

На мгновение в синих глазах мелькнуло чувство, подозрительно похожее на… страх?

– Предприму все возможные меры, чтобы этого не произошло.

Джульетта взглянула вопросительно.

– Положитесь на меня, – тихо произнес Ричард.

Она немного помолчала, словно собираясь с мыслями.

– Признаюсь, что и прежде задумывалась о новом браке, причем довольно часто, – наконец заговорила она. – Несмотря на то что не видела вокруг ни одного достойного претендента. Не могу сказать, что полностью согласна с миссис Перкинс: экономка считает, что замужество – единственное нормальное состояние женщины. Но в то же время понимаю, что только таким образом удастся обеспечить детям достойную жизнь и избавиться от невыносимой тирании деверя. Одно пугает: никогда не представляла, что придется выйти замуж за практически незнакомого человека.

– Но в то же время вы готовы рассмотреть возможность брака по расчету?

Джульетта снова помолчала и медленно кивнула.

– А разве у меня есть выбор?

– Ну вот видите? А в данных обстоятельствах можно смело утверждать, что вместе нам будет лучше. Решим все проблемы!

Спокойные, логичные рассуждения запутывали ее еще больше. Нельзя отправляться к алтарю с такой холодной, рациональной отчужденностью в душе. Но с другой стороны, почему бы и не положиться на разум? В конце концов, оба они взрослые люди и не нуждаются в наивных иллюзиях, не ждут, что на данном этапе жизни брак способен принести нечто помимо сугубо практической пользы.

Мистер Харпер во многом прав: свадьба сразу решит все проблемы. Но разве позволительно не обращать внимания на чувства?

– Граф никогда не одобрит этот брак, – задумчиво произнесла миссис Уэнтуорт.

– И это существенный довод в мою пользу.

Она не смогла удержаться от улыбки.

– Именно так, мистер Харпер.

– Зовите меня Ричардом.

– А я Джульетта.

– Джульетта. Как красиво!

Интимное обращение почему-то смутило и взволновало. Пытаясь совладать с бурей чувств, она старательно расправила кружева на манжетах.

– Голова кружится от обилия вопросов, но прежде всего ответьте, имеете ли вы в виду реальный брак? Я хочу настоящих супружеских отношений.

Синие глаза изумленно округлились. Оказывается, и она способна его поразить!

– Полагаю, под реальным браком вы имеете в виду физическую близость? – уточнил мистер Харпер.

Горло внезапно перехватило, а предательский румянец неумолимо пополз по шее и прочно обосновался на щеках.

– А разве существует иное понимание?

Он взглянул с особым выражением.

– Весьма польщен.

Джульетта едва не застонала.

– Право, сэр, я сгораю от стыда. Какой-то странный у нас идет разговор.

Когда вопрос пришел в голову, он казался простым и естественным, однако, обретя словесную оболочку, внезапно наполнился новым, постыдно сокровенным смыслом.

– Вы честны и открыты. Мне эти качества очень дороги… равно как и то обстоятельство, что вы взрослая женщина, а не жеманная девица. – Ричард подошел и осторожно положил руку ей на плечо. – Поверьте, в мечте об удовольствии нет ничего плохого.

Прикосновение обдало душной волной. Что это? Откуда такая реакция? Он всего лишь слегка дотронулся! Чтобы скрыть свои чувства, Джульетта закрыла глаза.

– Понимаю, что вопрос способен вызвать сомнения, а потому хочу предупредить, что я – приличная вдова, верная памяти супруга, и после его смерти не…

– Джульетта, вовсе нет необходимости что-то объяснять, а тем более оправдываться. – Ладонь на плече заметно потяжелела. – Мне необходима жена, готовая вести хозяйство, радушно встречать гостей и – хочется верить – способная стать верным другом. В ответ могу обещать финансовое благополучие и безусловное чувство свободы. Ну а супружеские радости рассматриваю как дополнительную награду.

О Господи! Теперь она чувствовала себя самой настоящей шлюхой! Этот удивительный мистер Харпер согласился бы на брак даже в том случае, если бы она попросила его воздержаться от интимной близости. Но разве может считаться счастливым союз, не скрепленный общей постелью?

С другой стороны, может случиться и так, что он не сочтет ее привлекательной. Первое цветение юности миновало, три беременности изменили фигуру, а руки огрубели от бесконечной работы в саду и по хозяйству, которую обычно выполняют слуги, а не леди.

В душе поселилась тревога: что может быть хуже, чем равнодушие будущего супруга?

Отогнав гнетущие сомнения, Джульетта продолжила разговор по существу:

– Официально Хайгроув принадлежит моему старшему сыну, а это означает, что, женившись, вы сможете управлять им только до тех пор, пока Эдварду не исполнится двадцать пять.

– А сколько ему сейчас?

– Десять.

– В моем распоряжении целых пятнадцать лет.

Миссис Уэнтуорт выпрямилась и требовательно посмотрела в глаза.

– Неужели ради пятнадцати лет обладания поместьем вы готовы жениться на незнакомке?

– Жертва не так уж и велика. – Ричард чувственно улыбнулся и бережно провел по шее тыльной стороной ладони. Сердце застучало быстрее.

– О! – Сама того не замечая, Джульетта слегка откинула голову.

– Не знаю, какими еще доводами можно развеять ваши опасения, – признался Ричард и посмотрел вопросительно.

Поцелуйте, хотела попросить Джульетта, но так и не решилась произнести заветное слово. Слишком неожиданно, откровенно и прямолинейно все складывалось. К подобному предложению надо подготовиться. А еще лучше, чтобы он поцеловал ее по собственному побуждению. Но как же вести себя сейчас?

Вопросы, вот что поможет продолжить разговор! Необходимо познакомиться с этим американцем, пусть даже поверхностно.

– А у вас есть семья? Братья, сестры?

Рука на шее замерла.

– Нет. Я был единственным ребенком. Родители умерли рано, когда мне не было еще и двадцати. Где-то в Пенсильвании живет кузина по материнской линии, но мы с ней ни разу не встречались. Так что могу успокоить: мои родственники докучать не будут.

Джульетта поморщилась.

– К сожалению, не могу обещать того же.

– Ничего страшного. Положитесь на меня.

Ну вот, опять это самоуверенное, покровительственное, если не сказать повелительное отношение. И при этом спокойный, почти безразличный тон, заставляющий поверить, что этому человеку доступно все на свете. Может быть, так оно и есть на самом деле?

Ладонь снова ожила, а большой палец устроился в укромном уголке за ухом. Джульетта нервно вздохнула.

– Сколько вам лет?

– Тридцать девять. А вам?

– В феврале исполнилось двадцать девять.

– А кого вы больше любите – кошек или собак? – неожиданно поинтересовался Ричард.

Вопрос показался смешным, однако готовность поддержать игру порадовала.

– Собак.

– Что пьете по утрам: кофе, чай или шоколад?

– Кофе.

– Кто из поэтов вам ближе – Байрон или Теннисон?

– Вы любите стихи? – Джульетта быстро повернулась, чтобы посмотреть на собеседника, и теплая ладонь исчезла.

– Иногда.

– Как чудесно! – Она изменила позу и села так, чтобы щекой касаться его руки. Прикосновение дарило чувство покоя и защищенности. – Байрон.

– Я люблю Теннисона, но небольшое расхождение во вкусах приветствую: во всяком случае, будет что обсудить вечером после ужина.

Ричард говорил глубоким бархатным голосом, и от волнующего тембра где-то глубоко внутри зазвенела туго натянутая струна. Неожиданно он зашел спереди, присел на корточки перед креслом и посмотрел прямо в глаза.

Наступила полная тишина – только тихо потрескивали в камине поленья. Не отводя пристального взгляда, мистер Харпер глубоко задумался. Но о чем? Может быть, тоже представлял медленные, чувственные ласки?

– Есть ли что-нибудь еще, что необходимо обсудить прежде, чем вы дадите окончательный ответ? – шепотом спросил он.

У Джульетты дрогнуло сердце. Она с трудом перевела дух и приказала себе держаться достойно. Стоит ли бояться, когда этот человек уже выслушал столько нелепостей? Чего стоило одно лишь обвинение его в воровстве, с которого началось их недавнее знакомство!

– Хочу попросить вас поцеловать меня, – с трудом произнесла она. – Страстно.

Ричард чуть заметно вздрогнул, словно проснулся. Джульетта затаила дыхание: кажется, на этот раз она зашла слишком далеко. Но иного пути не было; прежде чем дать согласие на брак, необходимо выяснить, волнует ли она будущего мужа.

Ричард поднялся. Джульетта внимательно посмотрела в его лицо, но выражение не изменилось, а так и осталось бесстрастным, даже слегка отстраненным. Он взял ее за руки и потянул, а как только она встала на ноги, отпустил.

Джульетта покачнулась, однако быстро поймала равновесие, и в этот момент Ричард обнял ее. Сердце замерло в ожидании.

Рука прошлась по спине, скользнула по шее. Пальцы погрузились в волосы. Вторая ладонь легла на талию. Легкое, нежное прикосновение, одновременно дразнящее и завлекающее. Захотелось прильнуть, прижаться, оказаться как можно ближе.

Она вдохнула мужественный, терпкий и в то же время чистый аромат, увидела длинные, густые, загнутые на концах ресницы, гладко выбритую щеку. Сильная, твердая, мускулистая фигура даже сквозь одежду излучала жар.

Да, физически Ричард очень привлекателен. Но что он чувствует? Можно ли надеяться, что испытывает равное по силе волнение?

Губы медленно, осторожно коснулись губ в невинном поцелуе, а спустя несколько секунд кончик языка робко попытался проникнуть внутрь. И вдруг все кончилось. Ричард отстранился и поднял голову.

Джульетта нахмурилась. Неужели продолжения не последует? Не зная, как себя вести, она осторожно положила ладони ему на плечи. Это даже не разочарование, а…

Господи, что же теперь делать?

Ричард привлек ее и прошептал в ухо:

– Не пугайтесь. Это только начало.

От неожиданности Джульетта отпрянула. Дьявольский огонь в синих глазах не оставлял сомнений: этого человека она недооценила. Словно подтверждая открытие, ладонь спустилась с талии и дерзко, откровенно прижалась к твердому холму.

Да, она его возбуждала! Горячие губы принялись блуждать по шее, волнуя и воспламеняя. Она снова почувствовала себя желанной, любимой, защищенной.

Ах, как же давно это было!

И вот губы требовательно коснулись губ. Джульетта приоткрыла рот, и язык властно проник внутрь, исследуя и покоряя. Джульетта отважно приняла вторжение и озорно сжала пришельца зубами.

Ричард прижал еще крепче и издал низкий невнятный звук, похожий одновременно и на стон, и на рычание. Ей нравилось ощущение пальцев на волосах, нравилось властное объятие, нравилось недвусмысленное прикосновение горячего мужественного тела. Каждое движение, каждое дыхание наполняло нетерпением, голодом и жаждой.

Она забыла, что надо дышать. Единственное, чего сейчас хотелось, – это испытывать жгучую страсть, раствориться в поцелуях, утонуть в ощущениях и впечатлениях. Ричард целовал ее так, будто ждал этого поцелуя всю свою жизнь, и заставлял верить, что и она тоже давно мечтала вновь испытать забытые чувства.

И вдруг все оборвалось.

Ричард внезапно отступил. Джульетта разочарованно вздохнула и слепо подалась вперед, пытаясь найти утраченное блаженство. Он с силой сжал ладони, и глаза наконец открылись.

– Вы дрожите, – тихо сказал Ричард.

Джульетта порывисто вздохнула.

– И вы тоже.

Он внимательно посмотрел в глаза.

– Кажется, ответ ясен, но все-таки полагается услышать его из ваших уст.

– Простите, а как звучал вопрос?

– Готовы ли вы выйти за меня замуж?

– Да. – Ответ прозвучал на удивление легко. Всепоглощающая страсть способна на многое, но дело было не только в этом. Предложение вселяло надежду на будущее – несмотря на не самый юный возраст и пережитую трагедию. Поцелуй пробудил забытые желания, вселил мечту о счастье с человеком, которого, возможно, когда-нибудь удастся полюбить.

– Сегодня мне необходимо вернуться в Лондон, но через три недели приеду на свадьбу. – Ричард помолчал. – Согласны?

– Да.

– В то же время Беркли, мой секретарь, появится здесь уже через несколько дней и займется организацией бракосочетания. Можете руководствоваться собственными представлениями, однако я предпочел бы скромное венчание, подобающее второму браку.

Джульетта кивнула:

– Можно провести церемонию в гостиной большого дома.

– Отлично, – одобрил Ричард, но вдруг что-то вспомнил и нахмурился. – В той, которая оформлена в египетском стиле?

– О нет! В парадной гостиной – голубой с золотом.

– Это меняет дело, – с облегчением заключил Ричард и, немного помолчав, спросил: – Может быть, есть еще какие-нибудь пожелания?

На мгновение Джульетта испугалась, что не сдержится и снова попросит поцеловать ее, но, к счастью, напоминать не пришлось. С покоряющей улыбкой Ричард склонился и приник к губам. Долгий прощальный поцелуй подарил незабываемое ощущение… и надежду на счастье.

А десять минут спустя, все еще улыбаясь, мистер Харпер покинул садовый флигель.

Миссис Уэнтуорт проводила гостя взглядом – тоже с улыбкой.

Ричард сокрушенно вздохнул и бросил отчет на стол. Он прочитал один и тот же абзац три раза, но так и не смог понять, о чем идет речь. Что еще за новости?

Он всегда работал допоздна – обычный режим очень занятого человека. Ночные часы считал самыми плодотворными и по привычке откладывал на это время решение важных вопросов. В тишине, без обычной суеты рабочего дня, воображение пробуждалось, а способность анализировать обострялась. Именно по ночам приходили в голову самые смелые, оригинальные и успешные идеи.

Но сегодня сосредоточиться на работе никак не удавалось. Мысли то и дело возвращались к будущей женитьбе. Как странно, неожиданно, удивительно!

Должно быть, сконцентрироваться мешало полученное сегодня письмо. Теплое, непосредственное, полное милой чепухи, оно заставляло чувствовать себя частью большой семьи, вселяло неведомое прежде ощущение принадлежности к ней.

Интересно.

Брак задумывался исключительно в интересах дела – ничего личного. Для того чтобы укрепить позиции в чопорной, полной снобизма Англии, требовалось внушительное поместье; точнее говоря, Хайгроув. Ну а самым доступным способом достижения цели оказался брачный союз с его нынешней обладательницей. Впрочем, если честно, то существовала и еще одна цель: утереть нос высокомерному графу Гастингсу. Ничто так не распаляло Ричарда, как неожиданная потеря того, что он уже считал своим, да еще по вине напыщенного, грубого глупца.

Разумеется, женитьбу на очаровательной Джульетте Уэнтуорт трудно было назвать жертвой. Что за глупости? Прелестная женщина – элегантная, остроумная и страстная. Скорее всего они сумеют неплохо поладить; разумеется, если каждый из супругов будет соблюдать означенные границы.

Ричард не намеревался существенно менять собственную жизнь. Большую часть времени он будет проводить в Лондоне, лишь временами выбираясь в деревню, чтобы отдохнуть и развлечься. В том, что Джульетта окажется великолепной хозяйкой, сомневаться не приходилось. Ее присутствие в Хайгроув-Мэноре, несомненно, укрепит его авторитет среди деловых партнеров – как нынешних, так и будущих. Красивая, прекрасно воспитанная, изысканная супруга обеспечит ему вес и влияние в обществе.

Возраст и зрелость тоже можно считать существенными плюсами. Хотя Джульетта сказала, что не обладает обширными связями, воспитана она как истинная леди, а замуж вышла за аристократа. Ну а тройное материнство следует рассматривать как благо: во всяком случае, оно избавляет от необходимости отстаивать собственное нежелание иметь детей.

Мысль о ребенке всколыхнула хотя и давние, но все еще болезненные воспоминания. Потеря младенца оставила в душе жестокую рану, которая с годами затянулась, но все равно продолжала кровоточить. Ричард страдал молча. Кому интересны его переживания?

– Прибыл лорд Джордж, сэр, – объявил, войдя в кабинет, дворецкий.

Ричард взглянул на часы: второй час ночи. Пирсон, как всегда, традиционно бодрствовал: он никогда не ложился спать раньше хозяина. Интересно, кто в этой стране чопорнее и скучнее – господа или слуги?

– Нуждается ли лорд Джордж в помощи или сможет сам подняться в комнату? – галантно осведомился Ричард. Когда друг впервые неожиданно ввалился в дом на рассвете, он неосмотрительно спросил дворецкого, пьян ли тот в дупель или все-таки держится на ногах. Оскорбленный в лучших чувствах Пирсон целую неделю обдавал хозяина полярным холодом.

– Нет, сэр, сегодня лорд Джордж в прекрасной форме и желает с вами поговорить – конечно, если вы готовы уделить несколько минут, – последовал исчерпывающий ответ.

– Так пригласите же его, – распорядился мистер Харпер.

– Спасибо, Пирсон, не надо. Я уже здесь, – раздался за дверью знакомый голос.

Лорд Джордж Моффат, второй сын герцога Хедериджа, вошел в комнату почти уверенно; недавнее возлияние выдавало лишь легкое покачивание. Сорокалетний холостяк – высокий, плотный, с темными волосами и орлиным носом, придававшим лицу несколько хищное выражение, он пользовался успехом у дам и не испытывал недостатка в подругах.

Поговаривали, что слава о его подвигах несколько преувеличена сплетнями, однако после трехлетнего близкого знакомства Ричард уже почти верил в реальность каждой фантастической истории. Внешне Джордж казался воплощением расточительного кутилы, безответственного повесы, способного думать лишь о собственном удовольствии, но никак не о последствиях.

Однако за безалаберной внешностью скрывался острый, саркастически настроенный ум, способный расшевелить даже самого скучного собеседника. Учитывая разницу в происхождении, воспитании, социальном положении, да и просто несхожесть характеров, логично было бы предположить, что мужчины не смогут общаться хоть сколько-нибудь плодотворно, однако, к всеобщему изумлению, очень скоро они стали близкими людьми. Их даже тянуло друг к другу.

– Ваша обычная комната уже готова, лорд Джордж, – чопорно сообщил дворецкий, вытянувшись по струнке.

– Спасибо, Пирсон. – Гость благодушно похлопал старика по плечу. Дворецкий заметно напрягся, страдальчески вздохнул, но все-таки нашел в себе силы учтиво поклониться, после чего с достоинством удалился.

– Серьезный у тебя страж. – Джордж шлепнулся в кожаное кресло напротив стола. – Хоть убей, не понимаю, зачем ты его держишь.

– Разве безупречный, как вечная мерзлота, дворецкий – не лучшее свидетельство моего богатства, статуса и культурного превосходства?

– Нет. Скорее, признак неуверенности в себе.

– Заткнись. – Ричард встал и, разминая ноги, прошелся по кабинету. – Если мои слуги вызывают у тебя отвращение, можешь катиться в семейный особняк на Гросвенор-сквер.

Гость энергично покачал головой:

– Ни за что! Лоренс с женой в городе, приехали сегодня утром. Кажется, путешествие в Италию чудесным образом вдохнуло жизнь в треснувший брак. Воркуют, как голубки, постоянно друг другу улыбаются, держатся за руки и что-то неумолчно лопочут на птичьем языке.

– Отвратительно. – Ричард налил два стакана виски и один протянул гостю.

– Если бы только это! Сегодня днем я случайно наткнулся на них в оранжерее. О Боже! Это было ужасно. – Джордж вздрогнул и влил в себя изрядную порцию спиртного. – Резвились, как молодые любовники, в чем мать родила. Среди цветущих орхидей! Нет уж, пока они в Лондоне, моей ноги в собственном доме не будет. Но хуже всего то, что теперь я не смогу без содрогания войти в оранжерею, а от одного лишь вида орхидей будет тошнить до конца жизни.

Джордж снова вздрогнул и нервно припал к живительной влаге. Ричард рассмеялся. Сам он не пил, а лениво покачивал стакан и наблюдал, как колышется янтарная жидкость.

– Что ж, живи у меня, сколько захочешь, – радушно пригласил он.

– Искренне благодарен. – Джордж откинулся на спинку кресла и умиротворенно вздохнул. – Несмотря на постоянное присутствие Пирсона, у тебя очень комфортно.

– Приятно сознавать, что хотя бы один из нас сегодня будет спать крепко и спокойно, – заметил Ричард с едва заметной иронией в голосе.

– Монументальные проблемы мешают уснуть? – сочувственно отозвался Джордж.

– Если честно, то дело не в проблемах. Боюсь, что здорового сна меня лишила предстоящая свадьба.

Джордж опустил пустой стакан и недоверчиво взглянул на друга.

– Кажется, восхитительный напиток отрицательно повлиял на мой слух. Или виной чрезмерные переживания сегодняшнего дня? Мне вдруг показалось, что ты произнес слово «свадьба».

– Так и есть. Действительно женюсь, причем не далее как в ближайшую субботу. Да, кстати: кажется, полагается, чтобы жениха сопровождал шафер. Не желаешь ли предстать в почетной роли?

Джордж так стремительно выпрямился, что уронил стакан. К счастью, толстый ковер смягчил удар.

– Но на ком? Где?

Ричард улыбнулся. Джордж отличался, по-видимому, врожденной беззаботностью, а потому наблюдать за его смятением было даже забавно.

– Свадьба состоится в деревне. Невеста – Джульетта Уэнтуорт. – Улыбка уступила место озабоченному выражению. – Ты ее знаешь?

– Не могу утверждать уверенно, но, судя по всему, нет. – Джордж поднял стакан, встал и, подойдя к буфету, снова его наполнил. – Послушай, так ты действительно решил жениться?

– Прекрати удивляться. Неужели я настолько безобразен, что не в состоянии заинтересовать ни одну женщину?

– Совсем наоборот, и ты сам отлично это знаешь. Просто ни разу не видел тебя в обществе достойной дамы, вот в чем дело. – Джордж выразительно вскинул брови, и невысказанный вопрос повис в воздухе. Ричард рассердился.

– Джульетта – истинная леди, – холодно констатировал он.

– О, естественно. Ни малейших сомнений. – Джордж виновато склонил голову. – Знаешь, пожалуй, многовато переживаний для одного дня. Сначала Лоренс с женой в оранжерее, теперь вот ты со своей невестой. Скажи хоть пару слов: кто она, эта счастливица?

Ричард задумался. Что можно сказать о женщине, которую видел всего два раза? От момента знакомства до официального предложения прошло меньше суток.

– Она вдова. Деверь, с которым пришлось иметь краткую беседу, – граф Гастингс. Самый настоящий осел.

– О, так, значит, старина Шило – родственник твоей невесты?

– Кто?

Джордж широко улыбнулся:

– Так мы дразнили его в школе из-за невероятно острого носа. Правда, очень напоминает шило. Помню, что у него был младший брат. Кажется, Гарольд. Нет, не так. Генри. Отличный парень, классный наездник. Куда приятнее старшего брата. Но кажется, несколько лет назад газеты сообщили о его смерти.

– Четыре года назад, – уточнил Ричард.

– И где же ты нашел свою невесту?

– В деревне. Ездил, чтобы купить поместье, но оказалось, что без одобрения графа сделка невозможна.

– А он, разумеется, решительно против, – догадался Джордж. – Значит, вместо того чтобы купить поместье, ты решил получить его в качестве приданого?

– Ирония судьбы, – печально усмехнулся Ричард, понимая, что мотив выглядит не очень красивым. – Все достаточно сложно.

– В подобных делах простых решений обычно не бывает, – мудро заметил Джордж. – Не уверен, впрочем, что ход окажется выгодным. Женщины способны бесконечно тянуть деньги.

– Джульетта вовсе не танцовщица и не нуждается в чрезмерном поклонении и дорогих подарках, – пожал плечами Ричард. – К тому же я могу себе позволить ни в чем не отказывать жене и содержать ее в роскоши.

Джордж посмотрел задумчиво.

– Ага, вот и разгадка. Что ж, браво, дружище!

– О чем ты, черт побери?

– О прекрасной Джульетте. Только ослепленный страстным чувством не думает о расходах. Признайся, это любовь с первого взгляда?

– Что?

– Не стоит смущаться, друг мой! – оживляясь, с нескрываемым восторгом посоветовал Джордж. – Пора наконец и тебе познать настоящее счастье, так что немного сумасбродства в обществе любимой женщины – именно то, что надо. Вот только не советую предаваться плотским утехам в оранжерее. Ну или хотя бы предварительно запирай дверь.

– Джордж, ты идиот.

– Характерный ответ. Влюбленные, как и алкоголики, часто пытаются доказать обратное.

Ричард недоверчиво взглянул на друга.

– Честное слово, не понимаю, что на тебя нашло. Как можно влюбиться в ту, с кем едва знаком?

– Так случается сплошь и рядом. Ну во всяком случае, иногда.

– Можешь быть уверен: это не обо мне.

– Понятно. – Джордж помолчал. – Вот только если Джульетта приняла твое предложение, подчинившись голосу сердца, могут возникнуть серьезные проблемы. Поверь, нет ничего хуже, чем оказаться привязанным к изнемогающей от любви женщине. Состояние крайне неуютное.

Ричард вскинул брови. Судя по всему, последняя фраза основывалась на собственном опыте и скрывала какую-то занимательную историю. Однако, несмотря на любопытство, в эту минуту внимание было поглощено содержавшимся в тираде предупреждением относительно грядущего брака.

– Твое красноречие основано на конкретных соображениях, или тебе просто доставляет удовольствие резонерствовать?

Джордж вздохнул, словно учитель, утомленный непонятливостью ученика.

– Соображение заключается в том, что мужчины по природе своей чаще всего следуют логике – во всяком случае, большинство. А женщины, напротив, склонны игнорировать логику. Их милые головки слишком часто забиты такими забавными понятиями, как любовь и страсть. Если миссис Уэнтуорт так быстро согласилась выйти за тебя замуж, то не исключено, что ею руководили ошибочные представления о счастливой супружеской жизни.

Ричард решительно покачал головой:

– Ничего подобного. Джульетта вовсе не дебютантка, озабоченная всякой чепухой. По этой причине я и остановил на ней свой трезвый выбор.

– Уверен?

– Абсолютно! – отрезал Ричард, не обращая внимания на предательскую тень сомнения в глубине души. Не дай Бог, чтобы Джордж оказался прав. – Итак, готов ли ты отправиться на свадьбу?

Друг откинулся в кресле и картинно скрестил руки на груди.

– Клянусь, не пропущу знаменательного события даже за все шампанское Франции.

Глава 5

Джульетта снова расправила складки на юбке, нетерпеливо переплела пальцы и посмотрела на дверь. В противоположном конце комнаты преподобный Абернати допивал вторую чашку чая и вел светскую беседу с миссис Хазард. Сквайр Дадли стоял рядом с мистером Беркли. Харриет Мосс, подруга детства, любезно согласившаяся сопровождать невесту, старательно исполняла роль хозяйки: порхала среди гостей и пыталась поддержать праздничное настроение.

Нарядно одетые дети беспокойно ерзали на обитом золотой парчой диване, а за их спинами на почтительном расстоянии стояла миссис Перкинс и с зоркостью орла следила за каждым движением подопечных.

В воздухе витали цветочные ароматы. Утром Джульетта собственноручно срезала несколько букетов и расставила в гостиной. Два ряда перекочевавших из столовой стульев расположили напротив высоких французских окон, и теперь они напоминали о предстоящем событии. А сквозь окна в комнату неудержимо врывались потоки солнечного света.

В восхитительном свадебном антураже не хватало лишь одной детали. Жениха.

Часы на каминной полке угрожающе тикали, а стрелки с неумолимым упорством ползли по циферблату. Мистер Харпер – он же Ричард – опаздывал. Церемония была назначена на час дня. Но даже сейчас, когда уже пробило два, не было видно ни его самого, ни даже записки с объяснением причин задержки.

Джульетта улыбалась, из последних сил стараясь сохранять видимость спокойствия. Все вокруг понимали, что допустимые сроки опоздания давно прошли, и даже дети начали подозревать неладное.

Пальцы сами собой потянулись к выбившемуся из прически локону – верный признак разгулявшихся нервов. Да, она отчаянно нервничала. Был ли это знак? Послание свыше, призванное предостеречь от опасного шага, от самой грубой в жизни ошибки? Может быть, таким простым способом всемилостивый Господь давал время исправить оплошность, остановиться и еще раз подумать, чтобы потом не жалеть понапрасну?

Джеральд явился спустя несколько часов после воскресной церковной службы, где состоялось торжественное оглашение предстоящего бракосочетания. Несмотря на упорные попытки отвлечься и не думать об отвратительной сцене, крики и бурные предсказания грядущего несчастья до сих пор эхом отзывались в сознании.

– Мамочка, а уже можно есть торт? – не выдержала Лиззи. Созданный поварихой шедевр неумолимо притягивал внимание. С раннего утра девочка ждала наступления счастливого момента.

– Только после церемонии, – авторитетно заявил старший брат.

– Эдвард прав, дорогая, – мягко подтвердила Джульетта и привычным жестом убрала с плеча дочки длинные белокурые волосы. – Скоро все состоится, и тогда попробуем этот замечательный торт.

Скоро ли? А что, если Ричард и вовсе не приедет? Джульетта нервно сглотнула: от одной лишь мысли об обмане внезапно стало нехорошо. Она написала Ричарду об устроенном Джеральдом скандале, а меньше чем через неделю получила сообщение о том, что после вступления невестки в брак граф Гастингс откажется от опеки над детьми.

Несмотря на отсутствие прямых свидетельств, Джульетта сразу поняла, что отказ организован Ричардом. Письмо порадовало, убедило в правильности и дальновидности принятого решения. Честно говоря, она согласилась выйти замуж от страха – в надежде на материальный комфорт и финансовую независимость от деверя. А еще ради будущего детей.

Но, как оказалось, ее мыслями руководило не только чувство долга. Обсуждая планы с мистером Беркли, Джульетта не раз уступала надеждам на новую счастливую жизнь.

Сейчас секретарь подошел с подчеркнуто невозмутимым выражением лица. За несколько последних недель молодой человек успел внушить искреннюю симпатию. Джульетта сумела по достоинству оценить его способность спокойно и оперативно решать любые проблемы и чувствовала, что после свадьбы, когда Беркли уедет в Лондон, будет скучать без ставшего привычным собеседника.

Если свадьба состоится.

– Уверен, что мистер Харпер скоро будет здесь. – Мистер Беркли посмотрел на карманные часы – в пятый раз за последние пять минут.

– Вы уверены, что он не мог перепутать число? – уточнила Джульетта и, к стыду своему, услышала, как предательски дрожит голос.

Глаза мистера Беркли в ужасе расширились.

– Что вы! Мистер Харпер привык регулярно сверяться с календарем; делает это несколько раз в день.

Ответ не смог унять разыгравшиеся нервы. Паника неумолимо нарастала. Еще пятнадцать минут, и все. Да, четверть часа ожидания, а потом придется отменить свадьбу и отправить гостей по домам.

Секунды тянулись и складывались в минуты, а минуты превращались в часы. Гости – все они были близкими, проверенными людьми – перестали делать вид, что заняты важными делами, и теперь просто терпеливо ждали, в то время как Джульетта безуспешно пыталась совладать с тревожными непокорными мыслями.

Часы пробили половину третьего. Миссис Уэнтуорт тяжело вздохнула и обратилась к присутствующим с прощальной речью:

– Дорогие друзья, хочу поблагодарить…

– Он здесь! – радостный возглас Беркли не позволил невесте продолжить. И очень кстати, потому что Джульетта понятия не имела, что будет говорить дальше.

Действительно, не прошло и секунды, как в комнату ворвался Ричард.

– Прошу прощения! Этот ужасный поезд снова опоздал! Чувствовал же я, что надо ехать почтовым дилижансом, но с утра лил дождь, и Джордж уверял, что дороги превратятся в грязное месиво.

Мистер Харпер остановился и пристально посмотрел на вошедшего следом джентльмена. Спутник твердо выдержал взгляд и только после этого позволил себе обратить внимание на присутствующих. А потом слегка склонился и, не понижая голоса, попросил:

– Успокойся, Ричард, а не то испугаешь свою прелестную невесту.

Джульетта встретила незнакомца благосклонно: вмешательство постороннего человека позволило ей прийти в себя и снова поверить в то, что свадьба все-таки состоится.

– Значит, в опоздании виноват поезд? – переспросила она нарочито громко, чтобы услышали уставшие от ожидания гости.

– Чертова железная дорога! – продолжал кипятиться Ричард. – Понятия не имею, каким образом эта компания ведет свой бизнес!

– Думаю, тебе придется купить Британскую железную дорогу и навести там порядок, – лениво протянул спутник. – Однако в данную минуту есть и более срочные дела. Например, представить меня.

Ричард слегка обнял невесту за талию, и прикосновение теплой ладони мгновенно успокоило.

– Джульетта, позволь представить тебе лорда Джорджа Моффата. Он любезно согласился стать моим шафером.

Джульетта склонилась в изящном реверансе. С первого взгляда бросилось в глаза, что лорд Джордж был аристократом до мозга костей – начиная с безупречно подстриженных и уложенных темных волос и заканчивая носками сияющих лакированных ботинок. Интересно, когда и как эти двое успели близко подружиться?

Американец, за которого она собралась замуж, оказался не так уж и прост.

– Еще раз прошу прощения за то, что заставил ждать, – ровным голосом произнес мистер Харпер.

Джульетта кивнула и, словно избавляясь от напряжения, медленно, глубоко вздохнула. Представила Ричарда священнику и вместе с женихом подошла к окну. Харриет и лорд Джордж заняли свои почетные места свидетелей, а гости разместились на стульях.

Джульетта быстро взглянула и увидела, что Ричард стоит с невозмутимым лицом, прикрыв глаза. Пришлось утешиться мыслями о том, как красив жених в строгом темном костюме, с легким румянцем на щеках и чуть взъерошенными волосами.

Преподобный Абернати откашлялся.

– Итак, приступим.

– Провозглашаю вас мужем и женой. То, что соединено Богом, не может быть расторгнуто человеком.

Все. Церемония завершилась.

По указанию священника Ричард повернулся к супруге и впервые с того момента, как ворвался в гостиную, посмотрел ей в глаза. Она ответила спокойным твердым взглядом, ничем не выдав недавней тревоги и неуверенности. Следов слез тоже не было заметно. Чувство вины немного отступило, и сердце забилось ровнее.

Этому браку предстояло стать простым и понятным деловым союзом, выгодным обеим сторонам. Но в то же время ничто не мешало приятным взаимоотношениям супругов. Ричард понимал, что опоздание на церемонию нанесло тяжкий удар по самолюбию Джульетты. К счастью, она сумела скрыть разочарование.

Очень хотелось поцеловать жену, и ситуация вполне позволяла проявить инициативу, однако священник подал приходскую книгу и показал, где необходимо расписаться. А потом потоком хлынули поздравления, и о поцелуе забыли все, кроме Харпера.

– Ричард, познакомься с моими детьми.

Супруг послушно отправился в дальний угол гостиной, где под присмотром экономки сидела нарядно одетая троица.

Джульетта торжественно представила Эдварда, Джеймса и Элизабет, больше известную как Лиззи. Ричард чувствовал себя крайне неловко. К детям он не привык и обращаться с ними не умел, однако слышал, что те быстро понимают, как следует вести себя с новым человеком.

– Поздравляю, сэр. – Эдвард протянул руку, и мистер Харпер ответил торжественным рукопожатием. Джеймс получил от старшего брата тычок в бок и тут же последовал его примеру. Ричард так же серьезно сжал ладошку поменьше и интуитивно наклонился, пытаясь защитить от грубоватого напоминания о приличиях малышку Лиззи.

К счастью, девочке напоминание не потребовалось. Она забавно сжала края юбки, растянула подол, насколько хватало рук, и глубоко присела в почти взрослом реверансе.

Ричард окинул компанию быстрым, но пристальным взглядом. В глазах Эдварда блеснула искра недоброжелательности. Джеймс смотрел с любопытством, ну а Лиззи… Лиззи сияла простодушным восторгом.

– Очень хорошо, что вы поженились, – звонко, убежденно провозгласила она. – Теперь можно есть торт!

– Только после ленча, – с нежной улыбкой предупредила Джульетта. – Миссис Перкинс?

– Да, мэм. – Экономка собрала детей и вывела из комнаты.

– Все трое прекрасно себя вели, – заметил Ричард в ответ на вопросительный взгляд супруги.

– Да, – гордо согласилась Джульетта. – Смысла события они пока не понимают, но уверена, что со временем привыкнут и приспособятся.

Ричард задумался. К чему привыкнут? Джульетта – их мать, так что воспитание детей останется всецело в ее ведении. Зачем вмешиваться? С его появлением в доме ничего не изменится. Так что же означает это странное «приспособятся»?

Однако ответа Ричард так и не нашел: появился дворецкий и пригласил общество в столовую на свадебный ленч.

Стол выглядел по-настоящему праздничным. Особую торжественность картине придавали наполненные льдом серебряные ведерки, где охлаждалось шампанское, и долгожданный свадебный торт. К счастью, детей видно не было. Ричард подумал, что под их изучающими взглядами не смог бы проглотить ни куска. А ведь еще предстояло выдержать пристальное внимание взрослых.

Хорошо, что Джорджу приготовили место рядом, по левую руку. Пока убирали тарелки из-под супа, он склонился и прошептал:

– Сразу и муж, и отец. Отлично сработано, сэр.

Ричард взглянул удивленно.

– Дети Джульетты меня не касаются. А причина моей женитьбы тебе известна.

– Да, конечно. Богатые промышленники взяли пример с аристократов и женятся ради старинных поместий и престижа. – Джордж взял со стола бокал и с удовольствием пригубил шампанское. – А жаль. Твоя супруга способна предложить значительно большее, чем недвижимость.

Ричард посмотрел на жену с законной гордостью. Да, она действительно обладала многочисленными достоинствами, и все-таки, несмотря на несомненную привлекательность, забывать о главном мотиве свадьбы не стоило.

Застолье продолжалось. К счастью, Джордж обладал редким талантом ярко и увлекательно говорить на любую тему и при этом не сообщать ничего конкретного. Когда подали рыбу, гости уже улыбались и чувствовали себя вполне счастливыми.

Да, Ричард был очень рад, что привез с собой друга – даже несмотря на то, что несколько раз замечал, как тот многозначительно подмигивает одной из прислуживающих за столом горничных. Об умении Джорджа очаровывать женщин всех сословий и возрастов ходили легенды: он никогда не упускал возможности пофлиртовать.

– Буду глубоко признателен, если ты воздержишься от охоты хотя бы на моей свадьбе, – попросил Ричард очень тихо, чтобы не слышал никто из окружающих. – Потерпи немного.

– Согласен, опасно затевать интрижки с горничными, если надеешься на новые приглашения. Ты же намерен пригласить меня в гости, правда? Естественно, после долгого медового месяца.

– Все зависит от твоего сегодняшнего поведения, – пожал плечами Ричард и занялся курицей, приготовленной по его любимому рецепту – в коньячном соусе. Должно быть, Беркли поведал повару о кулинарных предпочтениях хозяина. Как приятно, что Джульетта позаботилась даже об этом. Настоящая жена.

Жена! Воспоминания своевольно увели в далекое прошлое, к другой прекрасной женщине – юной и невинной, смотревшей на него глазами, полными любви и обещаний. Обещаний, которым не было суждено исполниться.

– Тебе не нравится курица?

Ричард быстро повернулся к Джульетте и привычно спрятал печальные мысли.

– Очень нравится. Она превосходна.

– Превосходна?

В вопросе прозвучало глубокое разочарование. Проклятие! Дело, конечно, не только в курице. Джульетта приложила колоссальные усилия, чтобы и сама церемония, и ленч прошли в лучших аристократических традициях, а он даже не удосужился сказать в знак благодарности хотя бы пару теплых слов.

– Ты сегодня прелестна, – выдавил из себя Ричард.

Джульетта порозовела.

– Благодарю, – пробормотала она смущенно, покачала головой и снова уткнулась в тарелку.

– Браво! – раздался слева ехидный шепот. – Комплимент столь оригинален и ярок, что наверняка лишил бедняжку дара речи.

– Немедленно замолчи! – Ричард яростно ткнул вилкой в курицу. – А не то окажешься носом в торте!

Еще не сняв бледно-желтого свадебного платья, Джульетта стояла у окна спальни и смотрела в залитый лунным светом сад. Чудесная, умиротворяющая картина. Она прислонилась лбом к прохладному стеклу, а когда подняла голову и повернулась, невольно вздрогнула: на обоях, ковре и покрывале пышно цвели огромные розы.

О Господи, что за безвкусица! Эту комнату придется переделать в первую очередь.

Она выбрала именно эту спальню исключительно из-за непосредственной близости к апартаментам хозяина дома. Мужу будет приятно знать, что жена рядом. Разумеется, они с Генри с первого дня делили не только спальню, но и постель. Единственное, что их разлучало, – это рождение детей, да и то всего лишь на несколько ночей.

Ричард ни словом не обмолвился на щекотливую тему, видно, она его не привлекала, но Джульетта почему-то подозревала, что у него другие взгляды на супружескую жизнь. Сейчас по крайней мере раздельные спальни казались самым благоразумным решением. Еще одна черта, отличающая второй брак от первого.

Гости разъехались вскоре после ленча, осыпав молодоженов искренними пожеланиями счастья. После нескольких неловких, натянутых минут наедине с новобрачной Ричард вежливо извинился и громко позвал Беркли. Секретарь с готовностью явился с толстой пачкой документов. Мистер Харпер забрал бумаги и деловито удалился в кабинет. С тех пор жена его больше не видела.

Вторая половина дня прошла в привычных делах и заботах: Джульетта посидела с детьми во время ужина, искупала Лиззи, уложила всех троих, поправила одеяла и почитала на ночь любимую сказку. Но потом пошла не в супружеские апартаменты, а вот в эту спальню. И теперь ждала мужа.

Грустно вздохнув, она отвернулась от окна и начала готовиться ко сну. Днем, во время церемонии, в душе проснулась хрупкая надежда. Напрасно. Она вышла замуж за чужака. За красивого, мужественного, сильного, порой угрюмого человека, ничуть не похожего на ее первого мужа, с которым она была так безоблачно счастлива.

О Господи.

Джульетта печально покачала головой. Хорошо, что горничная уже легла и можно побыть одной. Она надела тонкую шелковую сорочку, а сверху накинула пеньюар, купленный специально для брачной ночи. Присела к туалетному столику, распустила волосы и начала медленно расчесывать. Главное – держать себя в руках.

Да, она вышла замуж за незнакомца, но ведь и Ричард женился на незнакомке. Оказались ли они в одинаковых условиях? Или всего лишь проявили равную степень глупости и легкомыслия? Трудно сказать. Поживем – увидим.

Послышался стук, и дверь открылась прежде, чем Джульетта успела прийти к какому-то выводу. Ричард появился в темно-синем парчовом халате, выгодно подчеркивающем его атлетическую фигуру. Судя по волосам на груди и голым ногам, под халатом ничего не было.

Он и при дневном свете выглядел красавцем, а сейчас, в романтическом мерцании свечей, предстал безупречным произведением классического искусства. Реальность происходящего нахлынула мощной волной; дыхание сбилось, а колени внезапно ослабели. Да, она снова замужем. Вот этот великолепный, полный сил мужчина – отныне ее законный супруг.

Три недели она то и дело спрашивала себя, каково это – быть женой другого, не Генри. И вот час настал. Наступила их первая брачная ночь, и оба знали, что должно произойти с минуты на минуту.

Ричард закрыл дверь и неторопливо прошел по комнате. С каждым его шагом становилось все жарче, а сердце стучало с таким отчаянным нетерпением, словно стремилось вырваться на свободу и убежать. Когда он приблизился, стало заметно, что волосы у него влажные: только что принял ванну.

– Задуть свечи? – обыденным тоном спросил он. Джульетта глубоко вздохнула; она давно поняла, что самый надежный способ справиться с нервами – не обращать на них внимания.

– Если не возражаешь, я бы оставила как есть, – храбро ответила она. – И даже зажгла бы еще несколько.

Супруг взглянул с удивлением, но выполнил просьбу. Яркий свет разбудил дремавшие на стенах розы, и комната погрузилась в розовый туман.

– О Боже! От этих обоев будут сниться кошмары, – сухо заметил Ричард, посмотрев вокруг.

Джульетта лукаво улыбнулась:

– Так, может быть, лучше не спать?

Ричард улыбнулся в ответ и подошел ближе. Стало заметно, что он недавно побрился; об этом же говорил свежий запах мыла. Джульетта прикрыла глаза, чтобы острее ощутить аромат.

– Тебе нравится заниматься любовью при свете? – Ричард поправил выбившийся локон.

Рука скользнула ниже, осторожно спустилась по шее и замерла на груди. Джульетта открыла глаза и посмотрела в лицо: деликатное прикосновение оказалось приятным. Как же давно это было! Она уже успела забыть, какие ощущения рождают ласки мужчины.

– Иногда свет – даже дневной – возбуждает, – тихо ответила Джульетта. – А что нравится тебе?

– Нравится восхищаться достоинствами красивой и желанной супруги. – Голос звучал глухо, а тяжелый взгляд выдавал с трудом сдерживаемую страсть.

Джульетта улыбнулась столь откровенному комплименту. Каждой женщине нравится слышать, что она привлекательна, но в устах Ричарда дежурный комплимент прозвучал так, будто он произнес его впервые в жизни.

Джульетта игриво провела пальцем по открытой груди, однако муж тут же поймал руку. Она с волнением ожидала поцелуя, но вместо этого Ричард подошел к столу и наполнил два бокала.

– Наверное, та, другая брачная ночь ничем не напоминала эту, – просто заметил он и подал шампанское.

Джульетта нахмурилась и принялась внимательно рассматривать пузырьки.

– Да. Мы с Генри были по-настоящему влюблены друг в друга.

– Чего никак не скажешь о нас.

Она подняла голову и посмотрела в глаза.

– Нет, мы не влюблены. Но я все равно рада свадьбе. Во всяком случае, приятно чувствовать себя женой, хозяйкой большого дома…

– Знать, что рядом человек, готовый позаботиться, – вставил Ричард с загадочной улыбкой.

– Человек, которому я небезразлична, – уточнила Джульетта. – Но это же вполне естественно.

– Вот и отлично. Хочу, чтобы ты была счастлива. – Он осторожно забрал у нее бокал и поставил на стол рядом со своим. Глаза его сделались совсем темными.

Джульетта чувствовала, как горят щеки. Она успела сделать три глотка и при этом весь день почти ничего не ела. Но голова кружилась не от голода и не от шампанского. Пьянила близость Ричарда, а его страстный взгляд заставлял забыть обо всем на свете.

Он со стоном произнес ее имя и жадно завладел губами. Джульетта с готовностью раскрылась навстречу, и в следующее мгновение язык уже дерзко хозяйничал во рту. Жар накатывал волнами, лишая воли и требуя продолжения.

Боже милостивый! Джульетта отлично понимала, что оказалась во власти неумолимого вожделения. Впервые она ощутила это давно забытое чувство три недели назад, когда Ричард ее поцеловал. Вот только сейчас огонь разгорелся несравнимо ярче.

Понять истинное отношение супруга к браку было не очень-то просто. Однако в одном сомневаться не приходилось: он желал ее так же остро, как и она его. Для начала совсем неплохо.

Пеньюар взмыл в воздух и мягко опустился в кресло, а следом полетела и ночная сорочка. Джульетта заглянула в его горящие нетерпением глаза.

– Я готова. А ты?

Ричард на миг замер, словно удивленный вопросом, но не заставил ждать ответа.

– Готов давным-давно, как только открыл дверь.

С бешено бьющимся сердцем Джульетта подошла к кровати и легла. Ричард тут же оказался рядом.

Повернулся и начал ласкать грудь. Губы и язык дразнили и возбуждали. Она впилась пальцами в крепкие плечи и прогнулась, чтобы оказаться ближе.

Он поднял голову.

– Хочу, чтобы тебе было хорошо.

– Мне хорошо, – едва слышно выдохнула она.

Медленно, чувственно Ричард начал спускаться. Пальцы нежно исследовали каждый сантиметр ее тела, на миг замирали и снова отправлялись в путь, пока наконец не добрались до заветной развилки.

О да. Ладонь проникла между ног, и пальцы коснулись чувствительных складок. Напряжение стремительно нарастало. Каждое движение искусных рук дарило острое, почти болезненное наслаждение. Казалось, что еще немного, и тело не выдержит испытания.

Однако Ричард не спешил. Вот пальцы дерзко проникли в таинственную глубину и начали двигаться с неумолимой настойчивостью, создавая чувственный ритм, противостоять которому не было сил. Наслаждение возносило все выше и выше, пока внезапно Джульетта не услышала собственный крик – освобождение пришло нежданно, подхватило, унесло мощным потоком.

Чтобы прийти в себя, потребовалось всего несколько минут. Джульетта открыла глаза и встретила требовательный, настойчивый взгляд. Ричард бережно коснулся щеки. Охваченная нежностью, она повернула голову и поцеловала теплую ладонь.

Ричард тут же поймал губы долгим поцелуем, а когда наконец отстранился, оставив на лице след теплого дыхания, Джульетта осмелилась открыть глаза.

Он приподнялся на локте, пристально посмотрел сверху вниз и настойчиво потребовал:

– Прикоснись.

Джульетта с готовностью опустила руку и осторожно захватила ладонью твердый, готовый к бою клинок. Начала медленно поглаживать и скоро поймала единственно верный ритм. С каждым движением напряжение становилось все более явственным и определенным.

Она пошевелилась, чтобы принять супруга, однако тот неожиданно отвернулся.

– Что ты делаешь?

– Защищаю тебя от беременности. Зачем усложнять жизнь? – деловито ответил Ричард и что-то поднял с ковра. На мгновение в руке мелькнул красный бархатный мешочек. – Не могу больше терпеть. Хочу тебя всю!

Он уверенно проник в глубину и приподнялся, чтобы перенести тяжесть тела на руки. В ответ Джульетта шире развела ноги и приподняла бедра. Движение не осталось незамеченным: Ричард издал глухой гортанный звук и с силой подался вперед.

Джульетта судорожно вздохнула: внезапное ощущение невыносимой полноты на миг испугало.

Впрочем, она тут же расслабилась и инстинктивно уступила супружеской атаке. Провела ладонями по мускулистым бедрам, как будто просила продолжения. Он продвигался все глубже и глубже, а тело с готовностью принимало желанное вторжение.

И вот когда уже казалось, что предел достигнут, он сжал ладонями бедра и совершил отчаянный рывок. Джульетта невольно выгнулась и испуганно заглянула в напряженное, яростно сосредоточенное лицо. Ричард почувствовал движение и на мгновение замер.

– Больно?

Заботливый голос развеял опасения.

– Нет. Все в порядке.

Она почему-то смутилась. Близость казалась такой естественной, желанной, долгожданной. Он был ее мужем, а это означало, что союз оправдан и перед Богом, и перед людьми. И все же ощущение необычности происходящего не покидало.

Резким движением Джульетта приподняла бедра. Ричард застонал и ускорил ритм. Он двигался мощными толчками, и вскоре она ощутила приближение второго оргазма. Однако в этот раз дойти до вершины не удалось. Неожиданно супруг вздрогнул и замер. Джульетта ожидала горячего извержения, однако ничего не почувствовала. Удивившись, напряглась, чтобы выяснить, не покинул ли он лоно, и тут же удостоверилась в убедительном присутствии детородного органа в нужном месте.

– Прости, не смог тебя дождаться, – виновато пробормотал Ричард и пошевелился.

Джульетта с удивлением ощутила иное, не менее острое наслаждение. Прижалась крепче в поисках новых ощущений и вскоре поймала собственный ритм, увлекая за собой мужа. Напряжение нарастало стремительно, и освобождение наступило уже через несколько секунд – не столь яркое, как первое, но тоже вполне убедительное.

Ричард оставался с ней до полного возвращения в реальность, и лишь когда она открыла глаза, позволил себе освободиться и лечь рядом.

Джульетта сразу погрузилась в блаженную дрему. Невероятное чувство легкости и покоя оказалось ни с чем не сравнимым, и она смущенно призналась самой себе, что скучала в затянувшемся женском одиночестве. Да, отчаянно скучала.

Удивительно, что в первую же ночь с Ричардом забытые ощущения вернулись. Должно быть, неожиданная свобода означала что-то важное. Что именно, Джульетта точно не знала, а на поиски ответа сейчас не было сил.

Ричард поднялся, и сразу стало холодно. Джульетта слышала, как он подошел к умывальнику, налил в таз воды, потом выжал мокрое полотенце. Закончив, задул свечи. В полной темноте вернулся к кровати, поцеловал в плечо и лег рядом. Джульетта блаженно улыбнулась, доверчиво прижалась и вскоре уснула.

Глава 6

Ричард лежал, задумчиво глядя в потолок – единственное пространство, свободное от безобразных роз, – и слушал ровное дыхание жены. Только что он получил самое яркое чувственное впечатление в жизни и теперь медленно приходил в себя.

Кажется, еще никогда не удавалось доставить женщине столь бурные переживания; больше всего сейчас хотелось повторить успех и снова разделить радость полного, безраздельного слияния.

Он вздохнул и прикрыл глаза. Конечно, основная причина пылкой реакции коренилась прежде всего в страстной натуре Джульетты, но немалую роль сыграло искреннее желание молодой жены открыться, стать ближе. Прилив нежности уступил место острому чувству вины.

Она доверяет ему и мечтает о настоящих отношениях!

Открытие глубоко тронуло, однако Ричард не позволил себе утонуть в бесполезных размышлениях. Сейчас не время думать о чувствах, настроениях и ожиданиях. Все это лишнее.

Он планировал построить брак в духе делового партнерства, потому что хорошо знал, как работает подобный союз, от которого можно ожидать отличных результатов. А все эти непредсказуемые эмоциональные вспышки лишь мутят воду и мешают смотреть вперед, добиваться успехов.

Джульетта пошевелилась во сне и съежилась, словно от холода. Ричард заботливо натянул одеяло и проверил, не осталась ли открытой спина. Однако ей этого оказалось мало.

Что-то невнятно пробормотав, она прижалась крепче, и он тут же обнял ее. Не просыпаясь, Джульетта положила голову ему на плечо и сладко вздохнула. Блестящие шелковистые волосы рассыпались по его груди, а теплая ладонь легла на сердце. Джульетта спала крепко и безмятежно, а Ричард вновь оказался во власти острого вожделения.

Черт возьми, он снова ее хотел! Мечтал покорить, подчинить, сделать своей, ощутить ни с чем не сравнимое чувство безраздельного обладания. Хотел смотреть в прелестное, пылающее страстью лицо и растворяться в волшебном небытии.

Как же поступить? Понимая, что не может больше выносить нестерпимое искушение, Ричард осторожно встал с постели. Джульетта снова что-то пробормотала, повернулась и обняла его подушку. Затаив дыхание, Ричард ждал, пока она затихнет. Наконец послышалось ровное дыхание. Спит. Теперь можно уходить.

Впрочем, оказалось, что сделать это непросто.

Сгорая от страсти, Ричард стоял возле брачной постели и жадно смотрел на спящую супругу. Не в силах удержаться от прощального прикосновения, провел дрожащими пальцами по волосам, невесомо поцеловал в лоб и прошептал:

– Что же мне с тобой делать, прекрасная Джульетта?

Утром Джульетта проснулась в одиночестве. Вытянула руку, провела ладонью по соседней подушке. Холодное полотно подсказало, что место пустует давно; возможно, всю ночь.

Она вздохнула и перевернулась на спину. Сладкая истома напомнила о недавних пылких объятиях. Да, Ричард ушел и оставил ее в одиночестве, но прежде сумел подарить ей восхитительные мгновения.

Речь, конечно, шла только о физической близости. Об эмоциональной связи пока говорить не приходилось, но со временем это можно будет исправить. У многих пар любовь рождается в браке.

Джульетта умылась, тщательно оделась и с душевным трепетом спустилась в утреннюю комнату. Увы, там супруга тоже не оказалось. Лакей, покраснев, доложил, что мистер Харпер еще спит, а дети уже позавтракали и отправились на длительную прогулку в обществе мистера Беркли.

Джульетта отпустила слугу и налила себе чашку кофе. Итак, в одиночестве проснулась, в одиночестве позавтракала. Неужели придется привыкать к такому распорядку?

Она машинально отломила кусочек тоста и постаралась обдумать, что же ее ожидает, однако углубиться в рассуждения не успела: в комнату вошел Ричард. Тост выпал из ее рук и шумно шлепнулся на скатерть рядом с пустой тарелкой.

– Доброе утро, Джульетта.

– Bonjour, mari.

Супруг озадаченно нахмурился, и она залилась краской. Ах, Господи, что за нелепое приветствие! Нервы подводят!

– Прошу прощения. Ты не говоришь по-французски?

– Говорю, но ровно настолько, чтобы прочитать в ресторанном меню название блюда – если это название не слишком длинное, а я не очень голоден.

Джульетта с облегчением улыбнулась:

– Я читаю без особого труда, вот только акцент ужасающий.

– А мне показалось, что прозвучало очень мило. Что ты сказала?

– Здравствуй, муж.

– Tres bien. – Он кивнул. – Bonjour…

– Femme, – подсказала Джульетта. – По-моему, так. Хотя в прямом переводе слово означает не «жена», а «женщина». Боюсь, если соберемся во Францию, придется учить язык.

– Зачем? – пожал плечами Ричард. – Не проще ли нанять переводчика?

Джульетта грустно улыбнулась. Решение логичное, но для нее неприемлемое. Самое интересное в любом путешествии – это отважные попытки объясниться на новом языке. И убедиться, что тебя понимают.

Ричард отошел от буфета, сел рядом и поставил на стол наполненную до краев тарелку. Яичница с беконом, жареная картошка, копченая рыба, тост с маслом и… черничный джем. Супруг с энтузиазмом занялся едой, а Джульетта поймала себя на том, что, не отрываясь, следит за его губами.

Такой простой, обыденный момент: всего лишь семейный завтрак. Но воображение рисовало эротические картины ночных поцелуев – страстных, жарких, сладостных. Порой казалось, что он готов проглотить ее целиком, примерно так же, как сейчас с завидным аппетитом поглощает завтрак.

Воспоминания о горячих прикосновениях и безумном наслаждении всколыхнули волну желания. Захотелось снова испытать восторг и счастье. Как можно скорее.

– Что-то не так?

От неожиданности Джульетта невольно вздрогнула.

– Нет, – тихо проговорила она, а про себя добавила: «Просто схожу с ума. Это всего лишь завтрак, а я сижу и умираю от вожделения».

Ричард внимательно посмотрел и вернулся к еде, а Джульетта тихо вздохнула и постаралась придать лицу спокойное, невозмутимое выражение.

– Хотелось бы обсудить ремонт главного дома. – Ричард отодвинул пустую тарелку. – Многое придется основательно переделать. Не могла бы ты назвать имя художника, оформившего парадную спальню?

Джульетта взяла чашку, увидела, что она пуста, и снова поставила на блюдце.

– Эту комнату украшала я – так, как хотелось нам с Генри.

Ричард удивленно вскинул брови.

– Надо же! А я и не знал. Мне очень нравится, но логично предположить, что теперь тебе захочется чего-то другого. – Он взял серебряный кофейник и налил ей кофе.

– Почему? – удивилась Джульетта.

Ричард посмотрел в глаза.

– Мое присутствие в этой комнате тебя не тяготит?

– Ничуть.

Ричард продолжал пристально смотреть, и она наконец поняла причину недоумения.

– Я там никогда не спала. Генри заболел еще до того, как закончился ремонт. А потом пришлось переехать в садовый флигель.

– Можно мне считать спальню своей – на то время, пока я здесь?

На миг Джульетта потрясенно застыла. Сразу два неприятных открытия. Во-первых, он не пригласил разделить супружескую постель, а во-вторых, оговорка «пока я здесь» предупреждала, что муж не собирается проводить в поместье много времени. И все же она нашла силы спокойно ответить:

– Официальный хозяин особняка – Эдвард, так что право на парадные апартаменты принадлежит ему. Хотя не слишком ли это тяжелая ноша для десятилетнего мальчика?

– Пожалуй. – Ричард улыбнулся. – Руководство хозяйством по-прежнему остается твоей привилегией, но, если не возражаешь, я бы попросил в первую очередь заняться обустройством главного дома.

– Тут столько работы. Уж не знаю, справлюсь ли.

– Понимаю. Потребуется квалифицированная помощь. Беркли, мой секретарь, заверил, что будет счастлив задержаться в поместье в должности твоего ассистента. А на него можно положиться.

– Ты серьезно?

– Конечно.

– У меня мало опыта. Парадная спальня – единственный крупный проект, который довелось завершить, – честно предупредила Джульетта, однако воображение уже проснулось, и первые идеи не заставили себя ждать.

Почти все слуги из большого дома уже вернулись на свои места, а им в помощь были наняты еще несколько лакеев и горничных. Благодаря исполнительности и аккуратности работников хозяйство не требовало постоянного внимания, так что украшение особняка можно было считать не только серьезной задачей, но и приятным развлечением. Джульетта посмотрела на мужа. Что ж, успех поможет доказать ему, что она тоже на что-то способна.

– Если после ремонта комнаты будут хотя бы немного напоминать парадную спальню, работу можно считать успешной. – Ричард откинулся на спинку стула и вытянул ноги. – К тому же немалые деньги, сэкономленные на жалованье художнику, можно будет истратить на более добротные материалы.

Он назвал цифру, от которой у Джульетты закружилась голова. С такими средствами можно сотворить чудо!

– Но только у меня к тебе одна просьба, – продолжал Ричард. – Первыми должны исчезнуть все эти жуткие цветочные спальни.

Джульетта рассмеялась:

– Договорились!

– А вслед за ними – гостиная в египетском стиле.

Она кивнула. Ричард слегка подался вперед, но тут же остановился и смущенно кашлянул. Кажется, хотел по привычке завершить удачную сделку рукопожатием. Привычка – вторая натура.

Холодная формальность больно ранила, однако Джульетта решила не обижаться. Ничего удивительного, человек привык общаться с профессионалами. Она решительно вытянула руку в надежде, что подобная дерзость мужа не оскорбит. Ричард на мгновение опешил, однако без колебаний крепко сжал ладонь.

Прикосновение нежных теплых пальцев пронзило желанием настолько острым, что он едва не застонал. К счастью, удалось взять себя в руки и решительно отбросить сладострастные мысли. Негоже вожделеть к собственной жене за завтраком. Наверное, это несвойственно аристократам.

Ричард выпустил руку, и Джульетта мягко улыбнулась. Улыбка эта, как ни странно, отрицательно подействовала на его желудок. Или виновата копченая рыба? Как бы то ни было, пришло время уезжать. Джульетта согласилась заняться ремонтом, так что беспокоиться не о чем. Ну а даже если что-то не понравится, всегда можно будет внести изменения по собственному вкусу.

В деревне его больше ничто не задерживало… если не считать соблазнительной супруги. А вот этой опасности и следовало избегать в первую очередь.

– Извини, но мне пора на поезд. – Ричард быстро допил кофе и встал.

Джульетта заметно расстроилась.

– А я думала, что ты пробудешь дольше; по крайней мере до конца недели.

Она грустно опустила голову. Сразу захотелось сказать ей что-нибудь нежное, успокаивающее. Без сомнения, истинный джентльмен поступил бы именно так. Но Ричард не считал себя джентльменом и не собирался потворствовать женским капризам и прихотям.

Наконец Джульетта посмотрела ему в глаза. Во взгляде читалась такая тоска и боль, что Ричард едва не сдался, однако здравый смысл вовремя возобладал. Остаться ради супружеских утех? Немыслимо!

Прибыли двух новых предприятий угрожающе снизились, и требовалось срочно принять меры, чтобы свести потери к минимуму. Кроме того, намечалось весьма выгодное партнерство, да и продажа металлургического завода приближалась к завершающей стадии. Все эти дела, как и множество иных, требовали пристального внимания и постоянного присутствия в Лондоне. Джульетта обязана понять и принять его стиль жизни.

– Мне необходимо вернуться в город, – спокойно пояснил Ричард. – Думаю, тебе лучше остаться здесь с детьми, а не уехать вместе со мной.

– Да, конечно. Но я буду очень скучать. – Губы дрогнули, и Ричард почувствовал себя подлецом. Впрочем, мгновенное раскаяние тут же сменилось спасительным чувством облегчения: сейчас он уедет, и все закончится.

Да, сомневаться не приходилось: супруга уже успела к нему привязаться. Сам по себе этот факт не означал ничего плохого. Волновало одно: женщинам свойственно воображать романтические чувства, а потом страдать от неразделенной любви. Меньше всего хотелось разбить нежное сердце.

На ум пришло предостережение Джорджа насчет влюбленной жены. Брак задумывался как сугубо практическое предприятие, выгодное для обеих сторон, так что любой незапланированный шаг мог принести пагубные последствия.

Ричард трезво оценивал собственные возможности. В некоторых отношениях он преуспел, а в чем-то был вынужден признать собственное поражение. Он вполне мог обеспечить Джульетте финансовое благополучие, защитить от тирана-деверя и обезопасить от жестокости окружающего мира.

Но в одночасье стать к тому же еще преданным, любящим, романтически настроенным супругом? Нет, эта роль не для него, так же как и роль заботливого отчима. Только полная личная независимость обеспечила ему решающее преимущество в бизнесе, позволила создать могущественную деловую империю и достичь высот, о которых трудно было даже мечтать. Потеря самостоятельности будет означать утрату выгодных позиций и, как следствие, остановку в развитии, а возможно, и крах.

Только успешное продвижение в деловом мире позволит заработать средства и обеспечить Джульетте роскошную жизнь, даст ей возможность обустроить и украсить дом по собственному вкусу, не задумываясь о деньгах. Разве это не лучший способ порадовать жену?

Такими мыслями Ричард пытался успокоить совесть, выйдя из утренней комнаты, где за столом в полном одиночестве осталась сидеть разочарованная и глубоко озадаченная Джульетта.

Уход супруга она восприняла как первое поражение. Оказаться одной, едва выйдя замуж, – что это, если не жестокий удар по самолюбию? Нет, не таких отношений она ожидала, не на такой исход надеялась.

Она провела ладонью по лбу и строго приказала себе успокоиться. Подошла к центральному окну и увидела, как Ричард целеустремленно и энергично шагает по двору. Лакей уже предупредительно распахнул перед ним дверь экипажа, но прежде чем сесть, муж быстро оглянулся.

Он был слишком далеко и не мог ее заметить, да и вряд ли предполагал, что она будет смотреть вслед. И все же в движениях энергичной фигуры ощущалось напряжение. Не хотел уезжать?

Обида и гнев постепенно улетучились, а на смену пришла робкая надежда. Да, Ричард Харпер резок, а порой и холоден, но не бессердечен. Что ж, значит, не все потеряно.

Аппетит вернулся. Джульетта подошла к столу, намазала маслом тост, положила ложку черничного джема и с удовольствием откусила. Кажется, уверенный в себе, несгибаемый муж слегка нервничает.

Ричард не предполагал, что вернется в Хайгроув-Мэнор так не скоро.

Сначала пришлось инспектировать медные рудники в Корнуолле – без этого нельзя было завершить сделку. Процесс затянулся, да и переговоры заняли намного больше времени, чем ожидалось, однако убедительный успех стоил нескольких недель напряженной работы. Во всяком случае, так старался убедить себя мистер Харпер.

Покидая Корнуолл на исходе лета, Ричард собирался заехать в Хайгроув хотя бы на несколько дней, а возможно, и на целую неделю, однако забастовка на металлургическом заводе в Лидсе потребовала немедленного его присутствия. Пришлось срочно отправиться на север. С рабочими удалось договориться, и завод снова заработал, однако теперь ждал Лондон, где намечалось важное собрание акционеров.

Столица, как всегда, затянула хитросплетениями финансовых обязательств, деловых встреч, и о поездке в Хайгроув – хотя бы на выходные – пришлось забыть. Известие о неожиданной женитьбе быстро распространилось среди деловых партнеров и просто знакомых. Посыпались поздравления, пожелания счастья и даже подарки, однако никто из окружающих не выказал удивления по поводу раздельного существования супругов.

Когда листья на деревьях из зеленых постепенно превратились в желтые, оранжевые и даже красные, Ричард признал, что уже неудобно приехать в Хайгроув на несколько дней, провести с Джульеттой пару ночей и снова скрыться.

Нет, теперь уже придется провести в поместье по крайней мере месяц, а то и дольше. Ежевечернее обсуждение этого благородного плана с самим собой немного облегчало совесть, а регулярные письма Джульетты помогали избавиться от чувства вины.

Письма начали приходить к нему уже через неделю после отъезда. Жена подробно докладывала о ходе ремонта, затем неизменно спрашивала совета относительно грядущих изменений, а в конце непринужденно рассказывала о повседневной жизни, заботах и хлопотах.

Постепенно Ричард узнал, что супруга предпочитает голубой цвет, терпеть не может все оттенки оранжевого, питает стойкое отвращение к паукам, однако запрещает их убивать, а вместо этого просит отнести в дальний угол сада и отпустить на волю. Вот такая гуманность!

Выяснилось, что она неплохо разбирается в качестве строительных материалов и исполнения работ, а также обладает недюжинной деловой хваткой. Джульетта организовала доставку образцов всех заказанных в Лондоне тканей, чтобы муж мог высказать свое авторитетное мнение и заменить все, что не понравилось. Впрочем, заменять, разумеется, так ничего и не пришлось. Жена с удивительной легкостью справлялась с бесконечными проблемами большого ремонта.

Предусмотрительность, расчетливость и художественный вкус хозяйки огромного дома не могли не радовать, но еще большее восхищение вызывала она сама – такая, какой предстала в письмах. Оказалось, что миссис Харпер обладает тонким чувством юмора и добрым сердцем; умеет строго, но справедливо вести деловые переговоры и способна по достоинству оценить добросовестный труд. Прекрасная женщина и настоящая хозяйка!

Постепенно Ричард втянулся в неспешный диалог и с нетерпением ожидал новых писем от супруги. Сам того не замечая, он теперь на все вопросы отвечал заинтересованно, подробно и искренне, а со временем научился рассказывать о собственных делах, впечатлениях и даже переживаниях.

Ричард всегда рассчитывал только на себя – так распорядилась судьба. С юности привык в одиночку решать все проблемы и справляться с многочисленными трудностями. Железная броня одиночества служила надежной защитой, и все же почти ежедневные письма Джульетты – живые и теплые – сумели подточить даже эту непробиваемую стену. Чувство с трудом поддавалось определению, но с каждым посланием заметно укреплялось и приобретало все новые оттенки.

Ричард постоянно спрашивал себя, как повлияет на сложившиеся отношения их новая встреча? Укрепит неожиданно возникшую душевную близость или, наоборот, разрушит хрупкое взаимопонимание?

– Завтра поеду в Хайгроув, – объявил он Джорджу, положив прочитанный отчет в толстую стопку деловых бумаг на углу стола и взяв следующий. – А ты собираешься на Рождество в деревню?

– Нет, решил в этом году остаться в городе. Видишь ли, невестка сейчас в приятном ожидании. Ее беседы никогда не отличались особой живостью, а сейчас и подавно. Единственная тема – нынешнее состояние и самочувствие. А увалень-брат только кивает и смотрит на жену влюбленными глазами. Боюсь, что долго в такой компании не протяну; от тоски еще, чего доброго, сопьюсь.

– Нет уж, подобного безобразия мы допустить не можем. Зрелище слишком неэстетичное. – Ричард улыбнулся, но в глубине души искренне посочувствовал другу. Что и говорить, беременные женщины отрицательно действуют на психику мужчины, так что лучше держаться от них подальше. – Буду рад видеть тебя в Рождество. Приезжай. Джульетта уже начала готовиться к празднику и просила тебя пригласить.

– Приеду с огромным удовольствием! – Джордж широко улыбнулся. – Честно говоря, только ради этого приглашения маячу перед тобой среди бела дня.

Дверь в кабинет распахнулась; вошла новая секретарша и положила на стол еще одну стопку документов.

– Надеюсь, это наконец последние? – уточнил Ричард.

– Да, сэр. Я уже упаковала все материалы, которые вы просили, а также контракт на слияние сталелитейных компаний и адресную книгу.

– Очень хорошо. На сегодня все; можете быть свободны.

Секретарша кивнула и неслышно вышла. Ричард вернулся к работе. Вычеркнул лишнее предложение, кое-где слегка изменил порядок слов.

– Прекрати пялиться, – не поднимая головы, сурово предупредил он Джорджа.

– А с чего ты решил, что я смотрю на тебя? – возмутился друг. – За те двадцать минут, что я здесь торчу, ты ни разу не оторвал глаз от своих чертовых бумаг!

– Чувствую, как сверлишь взглядом дверь, через которую ушла моя ассистентка, – сурово ответил Ричард. – Как это понимать?

– Я не виноват, – проворчал Джордж. – Скажи лучше, зачем было принимать на эту должность женщину?

– Мисс Харди крайне нуждается в работе. Я нанял ее временно, чтобы дать возможность получить профессию, но она так хорошо работает, что, пожалуй, продлю контракт на постоянной основе. Она этого заслуживает.

Ричард поставил под документом размашистую подпись и только после этого посмотрел на друга.

– А главное, не понимаю, тебе-то какое до нее дело?

– Она чертовски отвлекает.

Ричард удивленно вскинул брови.

– Странно. Во-первых, это моя сотрудница, а не твоя. Во-вторых, ты встречаешься с ней крайне редко, и никто не заставляет тебя вступать с ней в разговор. И наконец, третье: похвалиться особой привлекательностью мисс Харди не может. Самая обычная, ничем не примечательная особа. Таких множество.

– Да, на первый взгляд она действительно кажется чересчур строгой и чопорной, – согласился Джордж. – Но согласись, фигура превосходная. Такой монументальный, пышный бюст!

Мисс Харди обладает чувственными формами? Этого достоинства Ричард не заметил.

– Должно быть, я разглядывал ее не так пристально, как ты.

– А все потому, что постоянно смотришь в свои бумаги.

Ричард ухмыльнулся. Джордж, способный мгновенно очаровать первую встречную, наконец-то получил достойного оппонента: строгую, непреклонную мисс Харди.

– Ты просто раздражен, потому что она не вздыхает, когда ты входишь в комнату, и не краснеет от случайного взгляда. А ты привык, что любая женщина сразу бросается тебе на шею.

Джордж философски пожал плечами:

– Ты прав, ничего подобного она действительно не делает.

– Разумная женщина уже заметила твои многочисленные недостатки и считает за благо сохранять дистанцию.

Джордж обиженно надулся.

– Не такой уж я законченный негодяй.

– Нет, конечно. Но согласись: добродетельной женщине ты способен внушить серьезные опасения. К тому же ты – аристократ, лорд, а она самостоятельно зарабатывает себе на жизнь. Противоречие налицо. Практичная, самостоятельная, здравомыслящая особа не может не понимать, что подобный союз ни к чему хорошему не приведет.

– Не в моих правилах соблазнять беззащитных женщин, – горячо возразил Джордж. – И все же согласись: в ее возрасте едва ли можно сохранить невинность.

Ричард возмущенно бросил ручку.

– Прекрати немедленно! Мисс Харди – моя ассистентка, а вовсе не твоя новая игрушка! Она поедет вместе со мной в Хайгроув и будет работать даже в праздничные дни, так что будь добр, отнесись к ней с уважением. А если, не дай Бог, начнешь приставать, немедленно отправлю в Лондон. Понял?

– Разумеется. – Джордж разочарованно сник, будто ребенок, которому строго-настрого запретили шалить.

– Если мисс Харди всерьез тебя интересует, ухаживай по всем правилам. Достойно, галантно и почтительно. – Ричард посмотрел на друга и широко улыбнулся. – Черт возьми, Джордж, видел бы ты себя в эту минуту!

Джордж спохватился и поспешил придать лицу безразличное выражение.

– Знаю, о чем ты думаешь. Поверь, мое отвращение к ухаживанию вызвано вовсе не разницей в социальном положении. – Он покачал головой. – Ты хорошо меня знаешь и должен бы понимать, как я отношусь к браку. В моем случае женитьба возможна лишь в самой крайней, безвыходной ситуации… точнее, под дулом пистолета.

Ричард неопределенно хмыкнул. Друг действительно оставался убежденным холостяком и не собирался менять образ жизни. Еще недавно Ричард и сам считал такую позицию единственно верной. Но сейчас он ясно представлял достоинства удачного брака – конечно, при условии, что отношения строятся на разумной основе.

Джульетта не предполагала, что муж будет отсутствовать так долго.

Оправившись после его внезапного отъезда, она с головой ушла в дела, так что скучать и переживать было некогда. Вдохновленная неожиданно обретенной финансовой свободой, миссис Харпер вплотную занялась преображением старого дома. Работа требовала немало времени и сил, но каждая удачно оформленная комната приносила настоящее творческое удовлетворение.

Деньги не ограничивали полет фантазии. Джульетта руководствовалась исключительно собственным художественным вкусом, а несомненный успех укреплял уверенность в себе. Она приняла вызов главным образом для того, чтобы выполнить пожелание мужа, а в процессе работы осознала, что новый опыт подарил ей ни с чем не сравнимое чувство: гордость мастера за успех дела.

Нет, она почти не тосковала, когда в первое же утро после свадьбы Ричард так внезапно уехал. Но потом началась переписка. Сдержанный, холодный, деловой тон его писем оскорблял; казалось, муж с трудом заставлял себя взяться за перо.

К счастью, со временем и стиль, и содержание писем изменились. Теперь в них сквозило восхитительное чувство юмора, в каждой строчке читалась безоговорочная преданность работе. Но больше всего покорял искренний интерес к ее мнению и готовность согласиться с принятым решением. С некоторых пор в общении с Ричардом, пусть даже заочном, Джульетта начала чувствовать себя равноправным, уважаемым партнером – прежде подобного ощущения не довелось ей испытать ни разу в жизни.

Время шло. Дни разлуки складывались в недели; недели бесконечно нанизывались одна на другую и превращались в месяцы. Джульетта начала скучать по мужу. Переписка поддерживала связь, но не могла заменить личного присутствия и непосредственного общения. От меланхолии спасали дети, а обилие хозяйственных дел не позволяло углубляться в опасные размышления.

Иногда в голову приходила безумная мысль: собрать саквояж, сесть в поезд и отправиться в Лондон. От путешествия удерживало лишь опасение, что неожиданное появление будет встречено супругом скорее всего с недоумением.

– Мистер Харпер вернется завтра днем! – взволнованно объявила Джульетта, торопливо пробежав глазами первые строки только что полученного письма. Она продолжала читать, но вдруг замерла, словно наткнувшись на неожиданное препятствие. Встревоженно взглянула на Беркли, который деловито записывал очередные указания малярам. Почувствовав прямой взгляд, тот поднял голову и посмотрел с нескрываемым любопытством.

– Что-то не так, миссис Харпер?

– Одно обстоятельство… – Джульетта неловко откашлялась. – Дело в том, что мистер Харпер собирается привезти с собой нового секретаря.

– Понятно. – Беркли медленно отложил ручку. – Я знал, что рано или поздно это произойдет. Он слишком занят и не в состоянии успешно работать без постоянного помощника. Что же касается здешних дел… Осталось привести в порядок восточное крыло дома. Мне бы хотелось продолжить сотрудничество; конечно, если вы согласитесь считать меня собственным ассистентом.

– С удовольствием, – поспешила подтвердить Джульетта. – Хотела сама предложить такой вариант, но, честно говоря, не знала, интересна ли вам эта работа. По сравнению с теми задачами, которые ставил муж, обустройство дома должно показаться скучным.

– Да, мистер Харпер задает совсем иной темп, – согласился Беркли. – Он блестящий бизнесмен, и быть его секретарем – большая честь. – Молодой человек слегка склонился. – Могу ли я говорить откровенно, мэм?

Джульетта взглянула с удивлением.

– Разумеется.

– Я до такой степени боялся мистера Харпера, что иногда вздрагивал от одного лишь звука его голоса.

– О!

– Да, это чистая правда. – Для убедительности молодой человек энергично закивал. – Трусость – вовсе не повод для гордости, однако несколько месяцев работы с вами доказали, что в спокойном состоянии я могу принести немалую пользу. Разве не так?

– Конечно! – горячо поддержала Джульетта и спросила себя, известна ли проблема Ричарду. Что, если именно по этой причине он и оставил мистера Беркли в поместье? – Буду чрезвычайно вам признательна, если согласитесь продолжить работу.

Секретарь зарделся и опустил глаза.

– Почту за честь.

– Значит, решено. Завтра мистер Харпер приедет, и я сообщу ему о нашем решении.

Завтра… Джульетту охватило радостное волнение. Муж возвращается как раз вовремя: со дня на день начнется активная подготовка к Рождеству. Близится счастливая пора семейных праздников; Ричард сможет отдохнуть и приятно провести отпуск. А главное, ничто не помешает укрепить возникшую в переписке духовную близость и установить прочные супружеские отношения.

Джульетта с детства верила в магию Рождества. В эти волшебные дни не бывает ничего невозможного. Даже в самые тяжелые годы ожидание светлого праздника дарило радость. Дом наполнялся весельем и смехом, не стихавшим вплоть до Крещения.

Да, она постарается сделать приезд Ричарда незабываемым событием. В этом нет ничего из ряда вон выходящего: всего-навсего надо искренне радоваться самой.

Но существует и еще одна, куда более сложная и важная задача: убедить мужа остаться рядом даже после окончания рождественских каникул.

Глава 7

В этот раз поезд отправился строго по расписанию, а опоздал Ричард. Он надеялся выехать рано утром и успеть в Хайгроув к ленчу, однако срочные дела задержали на несколько часов.

В итоге мистер Харпер появился в поместье не в лучшем настроении, а настороженная и слегка взъерошенная мисс Харди за всю дорогу не проронила ни слова.

– Добро пожаловать домой, сэр, – любезно приветствовал лакей, принимая у возницы чемоданы.

В ответ на теплое приветствие Ричард лишь коротко кивнул и жестом приказал ассистентке идти следом. Не успели они подняться по лестнице, как услышали восторженный вопль:

– Приехали!

Ричард удивленно обернулся и увидел бегущих к нему по двору детей. Мальчик в одной руке держал самодельный щит, а другой воинственно размахивал мечом, угрожая невидимому врагу. На девочке был длинный белый передник с испачканным подолом, а на голове удивительным образом держался голубой шарф, призванный изображать вуаль.

Рыцарь и прекрасная дама подбежали и остановились рядом. Ричард опасливо поежился.

– Вы опоздали. Мама ждала вас к ленчу, – лаконично сообщил мальчик.

Ричард открыл рот, чтобы объяснить, в чем дело, однако тут же передумал. Оправдываться ни к чему, тем более перед этим нахальным юнцом.

Девочка без стеснения подошла и крепко обняла его за ноги.

– Наконец-то вы здесь! – вздохнула она и доверчиво потерлась щекой о сюртук. – Мы целый день ждали!

Ждали? Но зачем? Только этого не хватало.

– Хотите посмотреть моего нового пони? – решительно наступал мальчик. – Его зовут Король Артур.

Ричард уже был готов вернуться в Лондон. Пешком. Можно даже босиком. Он смущенно откашлялся, однако отвечать, к счастью, не пришлось. На крыльце показалась полная особа средних лет и поспешила на выручку.

– Джеймс! Лиззи! Наконец-то! Ищу вас повсюду. Немедленно отправляйтесь в дом, пока не простудились! – Незнакомка повернулась к Ричарду. – Прошу прощения, сэр. Думала, что Лиззи в детской. Мистер Джеймс закончил занятия с учителем и решил размяться, а малышка, конечно, побежала следом. Обожает братьев.

Она мягко, но настойчиво оторвала Лиззи от брюк Ричарда и крепко взяла за руку.

– Я миссис Бикфорд, гувернантка.

– Ричард Харпер, – сухо представился приезжий. – А это моя секретарша мисс Харди.

На миг глаза гувернантки изумленно округлились, однако она быстро пришла в себя.

– Мистер Харпер, так это вы! Приятно познакомиться! Добро пожаловать домой. – Она грузно присела в реверансе. – Пойдемте, дети, не приставайте. Мистер Харпер устал с дороги.

Последовали шумные протесты, однако миссис Бикфорд осталась непреклонной. Слава Богу. Глядя, как гувернантка уводит недовольную парочку, Ричард спросил себя, не пора ли увеличить доброй женщине жалованье.

Мисс Харди посмотрела вопросительно.

– Это двое из троих детей моей супруги, – пояснил Ричард.

– Я так и подумала, – сдержанно отозвалась ассистентка. Судя по всему, буйное поведение брата и сестры удивило ее не меньше, чем его самого, и Ричард снова отметил здравый смысл новой сотрудницы. – Сразу видно, что они очень вас любят.

– Непонятно только, с какой стати, – пробормотал Харпер и не без опасения вошел в дом.

В холле пришлось пережить еще одно эмоциональное приветствие – на сей раз со стороны экономки, которая уже успела послать лакея за госпожой. Едва Ричард снял пальто и шляпу, как на верхней площадке лестницы появилась Джульетта и с радостным (а может быть, испуганным) возгласом поспешила вниз.

Ричард восторженно смотрел на жену. На ней было шелковое платье цвета сапфира. Глубокий вырез и изящный фасон подчеркивали несомненные достоинства точеной фигуры. Несколько локонов выбились из пышной прически, а щеки порозовели от смущения и быстрого бега.

– Ричард, наконец-то! – Он слышал эти слова уже в четвертый раз, однако в ее устах они прозвучали неожиданно свежо и искренне.

Действительно ли он приехал домой?

– Джульетта, извини за опоздание. Пришлось задержаться в городе.

– Не важно. Главное, что ты уже здесь. – Она светло улыбнулась и взяла за руку.

Сразу захотелось наклониться и поцеловать – вполне обычное для супругов приветствие, – однако проявление чувств в присутствии посторонних почему-то показалось неуместным.

Как будто поняв, о чем он думает, Джульетта слегка сжала ладонь. Ответ не заставил себя ждать. С трудом сдержав стон вожделения, Ричард посмотрел в глубокие карие глаза.

– Как приятно тебя видеть!

Она ответила прямым призывным взглядом, и выдержка испарилась окончательно. Но в эту минуту возле двери раздался негромкий кашель. Джульетта повернулась и увидела мисс Харди. Брови недоуменно поднялись, а руки сами собой разжались.

– Ты привез гостью?

– Что? Нет, это не гостья. Познакомься, пожалуйста. Мисс Харди – мой новый секретарь.

– О, я… – Джульетта помолчала. – Странно. В письмах ты ни разу не упомянул, что твой новый секретарь – мисс. – С очевидным усилием она заставила себя проявить подобающее случаю радушие. – Приятно познакомиться, мисс Харди.

– Взаимно, миссис Харпер.

Джульетта обратилась к экономке:

– Миссис Перкинс, будьте добры, проводите мисс Харди в зеленый будуар. Думаю, эта комната придется ей по вкусу.

– Несомненно. Прошу сюда, мисс, – любезно пригласила миссис Перкинс.

Ассистентка молча посмотрела на хозяина. Ричард коротко кивнул в знак согласия, и она отправилась наверх.

Слуги вскоре разошлись, и супруги наконец-то остались вдвоем.

– Итак, секретарь на поверку оказался секретаршей? – скептически уточнила Джульетта.

О, как прелестно! Кажется, она ревнует.

– У тебя есть мистер Беркли, так почему бы мне не принять на службу мисс Харди? – лукаво поинтересовался Ричард.

– Разве можно сравнивать? – Джульетта с подозрением прищурилась. – Кажется, вы надо мной смеетесь, мистер Харпер?

– Что вы, миссис Харпер, как можно!

Он сделал шаг вперед, потом еще один. Напряжение стало почти невыносимым.

– Может быть, желаешь осмотреть дом? – неуверенно предложила Джульетта. – Как я писала, во многих комнатах ремонт уже закончен.

– Потом, – ответил Ричард внезапно осипшим голосом. – Сначала надо как следует поздороваться с женой. Столько не виделись!

Джульетта вздрогнула и прильнула к нему всем телом, словно не смогла удержаться на ногах. Он опустил голову и увидел, как от волнения и страстного желания неровно поднимается и опускается грудь. Сердце забилось быстрее.

Неожиданно без единого слова Джульетта подняла лицо и со стоном завладела его губами. Поцелуй застал врасплох, а собственная реакция поразила непосредственностью и остротой. Еще никто и никогда не целовал его с таким глубоким, радостным, необузданным чувством.

Еще секунда – и Ричард постыдно утратил самоконтроль. Прижал жену к стене и принялся целовать с безумной страстью, а она отвечала столь же самозабвенно. Внезапно в голову пришла дикая фантазия… поднять юбку, сорвать все, что мешает близости, и сделать ее своей немедленно – здесь и сейчас.

О Господи!

Чтобы удержаться и не совершить непростительную глупость, Ричард прервал поцелуй, но изо всех сил прижал жену к груди. Они долго стояли неподвижно, наслаждаясь встречей.

– Пожалуй, если пообещаешь целовать так в каждый свой приезд, не буду возражать против частых твоих отлучек, – пробормотала Джульетта, уткнувшись лицом в плечо.

– Надо было приехать пораньше. – Ричард обнял еще крепче и попытался вспомнить дорогу в спальню.

– Да, – согласилась она. – Несколько месяцев назад.

Слова обрушились на голову ледяным ливнем. Ричард ошеломленно застыл, а спустя мгновение вздохнул, выпустил жену из объятий и отстранился. Он почувствовал прямой требовательный взгляд, однако не решился посмотреть ей в глаза.

Он не давал никаких обещаний, а следовательно, ничего не нарушал. Кроме того, считал бессмысленным обсуждать прошлое, ведь изменить уже все равно ничего нельзя. Неожиданный упрек, прозвучавший в минуту нежности, безжалостно напомнил о сложностях семейной жизни.

Нетерпеливые ожидания женщины способны лишить рассудка самого спокойного и разумного человека. Давно известно, что разбираться в хитросплетениях женских чувств и желаний – занятие пустое и неблагодарное. В жизни на первом месте неизменно должен оставаться бизнес. Неуклонно расширять сферу деятельности и увеличивать прибыль – вот единственная достойная цель. Все остальное – бесполезные рассуждения. Они требуют немалого времени и усилий, достойных лучшего применения.

– Извини, но мне необходимо срочно обсудить с мисс Харди завтрашнюю корреспонденцию.

Джульетта крепко сжала руку. Это было властное, не допускающее возражений прикосновение той, кто знает, что имеет на это полное право. Разум воспротивился подобному обращению, но тело… тело ответило с первобытной откровенностью.

– Понимаю, что у тебя множество важных дел. Восхищена твоей ответственностью и чувством долга. – Джульетта посмотрела подозрительно блестящими глазами. – Обед будет подан ровно в семь тридцать. Просьба не опаздывать.

Она неотразимо улыбнулась, повернулась и гордо удалилась. Рассердилась? Обиделась?

Ричард подавил желание догнать и остановить жену. Зачем? Что он ей скажет? Он долго стоял в полном одиночестве, боролся с вожделением и пытался понять, чем занять ум и как успокоить бушующее тело.

До самого обеда у Джульетты не выдалось ни единой свободной минуты. Она сидела с детьми во время ужина и радовалась, что удалось переключить их внимание с бесконечных расспросов о Ричарде на обсуждение грядущего Рождества.

Глаза Лиззи восторженно сияли; малышку особенно волновало праздничное украшение комнат. Джеймс настойчиво выяснял, можно ли будет поехать в церковь в санях, и успокоился только после того, как Джульетта пообещала, что если будет снег (что маловероятно), то непременно появятся и сани.

Даже Эдвард с энтузиазмом воспринял известие о том, что он уже достаточно взрослый, чтобы в сочельник прочитать вслух рождественскую историю.

– А елка в этом году будет? – неожиданно спросил Джеймс.

Чтобы спрятать непрошеные слезы, Джульетта обняла дочку и прижалась щекой к кудрявым волосам. Рождественская елка, украшенная лентами, орехами, фруктами и наивными домашними игрушками… Начало этой доброй традиции Генри положил за несколько лет до смерти, как только сыновья немного подросли.

Без него Джульетта не находила сил заниматься милой чепухой – одолевали заботы более существенные. А главное, до этой минуты, она даже не подозревала, как тосковали дети по празднику Рождества.

– Ты помнишь елку? – тихо спросила она младшего сына. В последнее Рождество, которое отмечали вместе с Генри, ему едва исполнилось четыре года.

– Немножко помню, – смущенно признался мальчик. – Зато Эдвард постоянно о ней твердит.

– Неправда!

– Нет, правда!

– Дети, немедленно прекратите! – Резкий тон сразу утихомирил спорщиков. – Если будете плохо себя вести, больше никогда не буду обсуждать с вами Рождество.

– Вот видишь, что ты наделал? – Эдвард осуждающе посмотрел на брата.

– Я ни в чем не виноват.

– Виноват!

– Нет, не виноват!

– Все, хватит! – На этот раз Джульетте пришлось повысить голос. – Немедленно попросите друг у друга прощения и помиритесь.

Сыновья посмотрели на мать с нескрываемым удивлением: ни одному из них даже в голову не приходило извиняться. Джульетта строго скрестила руки на груди и постаралась придать лицу суровое выражение. Видя, что мама не шутит, братья неохотно обменялись положенными фразами.

– И… – подсказала Джульетта.

– Прости, мама, – искренне попросил Джеймс.

– Прости, – неохотно буркнул Эдвард, едва взглянув.

Ах, а еще принято считать, что у женщин тяжелый характер! В последнее время Джульетта не знала, что делать с упрямством и недовольством старшего сына. Что бы она ни сказала и ни сделала, все ему не нравилось, все было не так. А самое неприятное, что он уже не стеснялся вслух высказывать неодобрение.

Возможно, увольнение прежнего строгого учителя стало большой ошибкой. Новый наставник – очень образованный и прекрасно воспитанный молодой человек – оказался для детей чересчур мягким. Занятия теперь проходили в спокойной, почти дружеской обстановке, но вот дисциплина серьезно пострадала.

Эдварду и Джеймсу остро не хватало твердой мужской руки – близкого человека, чей безусловный авторитет заставил бы мальчишек слушаться и подражать. Джульетта втайне надеялась, что Ричард возьмет эту роль на себя, однако выяснилось, что мужа ее дети совсем не интересуют. До сих пор он был к ним равнодушен.

Может быть, в этот приезд что-то изменится?

Джульетта пообещала зайти попозже, чтобы пожелать спокойной ночи, и отправилась к себе: пришло время переодеваться к обеду. Сегодня спешить нельзя; надо выглядеть спокойной и уверенной. В столовой она появилась за минуту до назначенного времени и не без удивления увидела Ричарда.

На буфете стояло серебряное ведерко с шампанским, а рядом – два хрустальных бокала. Джульетта вопросительно подняла брови.

– Вот, решил отпраздновать возвращение, – чуть смущенно пояснил Ричард. – Не желаешь ли присоединиться?

– С удовольствием.

Он осторожно наполнил бокалы.

– За что пьем?

– Может быть, за нас? – отважно предложила Джульетта.

– Почему бы и нет? Мы с тобой теперь самые важные на свете люди.

Джульетта с улыбкой подняла бокал. Сначала сделала совсем маленький глоток, потом еще один, побольше. Шампанское оказалось мягким и безупречно охлажденным. Пузырьки газа приятно щекотали ноздри, а прохладный напиток дарил ощущение праздника.

Как только бокал опустел, Ричард тут же снова его наполнил.

– Уж не стараетесь ли вы меня напоить, сэр? – поинтересовалась Джульетта.

Ричард так удивился, что она смутилась, однако уже в следующую секунду муж широко улыбнулся:

– Если слегка опьянеешь, сможешь простить мне не вполне джентльменское поведение?

Теперь уже удивилась Джульетта. Какое именно поведение он имеет в виду – страстный поцелуй в холле или внезапную перемену настроения и поспешный уход?

– Не переживай, все в порядке. – На лице появилась тень улыбки. – Но на всякий случай предупреждаю: поить меня допьяна бесполезно. Я все равно никогда ничего не забываю.

Ричард притворился озабоченным.

– И часто ты злоупотребляешь? Может быть, следует запирать винный погреб?

Джульетта пригубила шампанское и слегка наклонилась, намеренно позволив мужу заглянуть в свое декольте. Судя по напряженному выражению лица, Ричард не преминул воспользоваться возможностью.

– Тщетная предосторожность. У меня есть копии всех ключей.

– Но ведь можно сменить замок.

– В таком случае можно сделать и новую копию.

Они долго смотрели друг на друга в полном молчании. Ричард рассмеялся первым, и Джульетта с готовностью улыбнулась в ответ. Как приятно видеть его без обычной маски холодной, отстраненной сдержанности! В эту минуту глаза казались синими, как потемневшее перед закатом небо, а от смеха в потаенной глубине вспыхнули искры.

Они сели за стол, и Джульетта мысленно похвалила себя за то, что распорядилась поставить приборы рядом – в одном конце длинного стола. Вскоре подали суп, и обед начался, однако от легкого, почти игривого настроения не осталось и следа. На все вопросы и замечания муж отвечал лаконично, порой ограничиваясь одним-единственным словом.

– Ты уже успел посмотреть гостиную? Ту, которая раньше была оформлена в египетском стиле?

– Нет.

– Надеюсь, тебе понравится. Удалось полностью убрать из интерьера красный цвет и заменить его светло-зеленым. Комната от этого только выиграла, стала намного свежее и уютнее.

– Хорошо.

Джульетта решила не сдаваться.

– Если не ошибаюсь, тебе должны были прислать образцы заказанных в Лондоне тканей.

– Я получил.

О, какой прогресс! Вместо одного слова целых два! Джульетта вытерла губы белоснежной льняной салфеткой и знаком попросила лакея налить красного вина. Оказывается, вежливость способна довести до изнеможения.

Появилось следующее блюдо – жаркое из говядины в коньячном соусе с гарниром в виде овощного ассорти. Бокал красного вина Ричард осушил залпом и сразу потребовал еще один.

Джульетта собралась с силами и снова попыталась завязать разговор:

– Сегодня утром приходил преподобный Абернати. Пожаловался, что крыша в церкви окончательно прохудилась. Я пообещала оплатить ремонт. Ничего?

– Правильно.

Ну вот, опять одно слово. Может быть, он сердится? Или, что еще хуже, скучает? Не исключено, что и вообще не слушает. Джульетта поднесла к губам бокал и осторожно взглянула, пытаясь понять, чем вызвана внезапная неловкость. Да, они действительно впервые обедали вдвоем, но разве после нескольких месяцев разлуки трудно найти тему для разговора?

– Скоро Рождество. Я вот подумала, что было бы оригинально обриться наголо и вплоть до Двенадцатой ночи носить одежду наизнанку, – словно между прочим заметила Джульетта, старательно отрезая небольшой кусочек мяса. – Кстати, очень вкусно. Не желаешь ли последовать моему примеру?

Раздался резкий стук – Ричард от неожиданности уронил вилку в тарелку. Хм, смотри-ка ты, слушает… Внезапно заинтересовавшись зеленым горошком, Джульетта опустила глаза и принялась накалывать по горошине на каждый зубец, пока ее собственная вилка не стала похожа на счеты.

– Обычно я обедаю один, – наконец произнес Ричард.

Джульетта нахмурилась. Хотелось верить, что таким образом муж объяснил ей свою склонность к односложным ответам. Большое спасибо за эту любезность, но, что ни говори, они все-таки супруги!

– Хотя мое сегодняшнее поведение свидетельствует об обратном, осмелюсь сообщить, что не отношусь к числу патологических болтушек, – заметила она. – Больше того, совершенно не возражаю против дружеского молчания.

– Может быть, имеет смысл оформить это письменно? – со сдержанной полуулыбкой осведомился Ричард.

Джульетта откинулась на спинку стула и посмотрела с надеждой.

– Переписка тебя заинтересовала?

– Да.

– И меня тоже. – Джульетта снова пригубила вино и почувствовала, что жить стало немного легче. – Очень жаль, но сейчас, когда выяснилось, что в письмах ты был не до конца откровенным, восторг заметно остыл.

Ричард недоуменно нахмурился, и она подчеркнуто пояснила:

– Я имею в виду мисс Харди.

– Допускаю, что кандидатура не самая традиционная. – Он занялся овощами. – Но ситуация объясняется очень просто: она остро нуждалась в работе, а мне срочно требовался толковый секретарь.

– Уж слишком простое объяснение.

– Зато вполне реалистическое.

Лакей убрал тарелки, но Джульетта успела заметить, что Ричард съел все, кроме моркови, и запомнила, что в следующий раз ее надо будет приготовить в сладком масляном соусе. А если морковка снова останется в тарелке, значит, дело не в рецепте, а в самом овоще.

Как только лакей ушел, Ричард заговорил снова:

– Вскоре после приезда в Корнуолл мой секретарь серьезно заболел. При обычных обстоятельствах мисс Харди, разумеется, не выдержала бы конкуренции с мужчинами, но в данном случае других кандидатов с необходимыми навыками просто не оказалось. Видишь ли, в шахтерских семьях не принято тратить время на учебу. Мисс Харди тоже не ходила в школу; читать и писать ее научила тетушка. Я сумел по достоинству оценить ее готовность работать, трудиться, хотя, как выяснилось впоследствии, весь город сурово осуждал бедняжку. Хотя повода никакого она не давала. Ну а потом случилось несчастье.

Об этом Ричард писал, и Джульетта попыталась вспомнить подробности.

– Авария на шахте?

Ричард коротко кивнул, но глаза красноречиво блеснули.

– Двадцать горняков погибли. Среди жертв оказались отец и трое братьев мисс Харди – вся семья. Она осталась в полном одиночестве, без средств к существованию. К тому же из-за работы со мной от нее отвернулись и соседи, и знакомые. Идиоты! Я предложил ей поехать со мной в Лондон в качестве временного секретаря, но Оливия так замечательно работала, что получила место на постоянной основе.

– Ты ее спас. – Джульетта задумчиво вертела в пальцах тонкую хрустальную ножку бокала. – Так же, как и меня.

Ричард покачал головой и неловко опустил взгляд.

– Ситуации абсолютно разные.

– Разве? – Интересно, что его внезапно смутило? Это скромность или нечто иное? – Спасибо за то, что рассказал правду. Я ведь многого не знала. Впредь попытаюсь вести себя вполне дружелюбно.

На столе появился бисквит, украшенный смородиновым джемом и взбитыми сливками. Глаза Ричарда загорелись приятным предвкушением – о лучшей награде хозяйка не могла и мечтать. Джульетта отрезала толстый кусок, положила на тарелку мужа и посмотрела из-под ресниц, чтобы не пропустить первую, непосредственную реакцию.

Успех превзошел все ожидания: на лице Ричарда возникло выражение незамутненного детского восторга. Капля взбитых сливок осталась на губе; Джульетта инстинктивно поймала ее указательным пальцем и отправила в рот.

Ричард замер и задышал чаще. Взгляд скользнул вниз, к груди, а потом снова поднялся к губам.

– Вкусно? – поинтересовался он.

– Восхитительно. И сахара ровно столько, сколько необходимо, правда?

Ричард смотрел изумленно. Ничуть не смутившись, Джульетта улыбнулась. Она всегда отличалась страстностью, а счастливое первое замужество подчеркнуло и усилило эту сторону ее натуры. После смерти Генри чувственность угасла и вспыхнула лишь однажды – в ночь второго брака. И все же сейчас одного взгляда на Ричарда оказалось достаточно, чтобы искра желания затеплилась вновь.

– Вот попробую еще разок и тогда решу, – пробормотал он и, не дав жене опомниться, схватил ее за руку, окунул ее палец в крем, потом в варенье и… сунул себе в рот. Джульетта застыла от изумления. Едва губы сомкнулись, все чувства сосредоточились на неожиданном ощущении волнующей близости. А Ричард как ни в чем не бывало с наслаждением слизывал с ее пальца десерт.

С тихим вздохом она погладила щеку свободными пальцами и ощутила теплое прикосновение языка. Возбужденно вскрикнула, но тут же испуганно умолкла: в столовую вошел лакей. Джульетта попыталась вырвать руку, однако муж не отпустил – до тех пор, пока сам не увидел слугу.

Заметив, что они уже не одни, Ричард напряженно улыбнулся, поцеловал косточки пальцев и только после этого позволил отстраниться.

– Кажется, ты говорила, что в ремонте все еще нуждается целое крыло? – произнес он хрипло.

Джульетте не без труда удалось понять, о чем речь. Мешали эротические образы: торт, крем, ласковое прикосновение языка. Как же здесь сосредоточиться на ремонте?

– М-м-м, да. Несколько комнат до сих пор остаются в работе. Надеюсь закончить через несколько дней.

– Возникли какие-то проблемы?

– Нет, все в порядке. Просто пора начинать подготовку к Рождеству, а рабочие путаются под ногами.

– А как поживает та удивительная спальня с розами на обоях? – Он склонился ближе и шепотом добавил: – Помню, чудесно провел там время, но розы снились в течение нескольких ночей. Я и во сне ощущал их приторный запах.

– Спальня теперь светло-желтая. Очень спокойная. Цвет так мне понравился, что я решила сделать эту комнату своей.

Ричард не без труда сглотнул и сложил руки на столе.

– Хотелось бы посмотреть. Конечно, когда будет время.

Джульетта откинулась на спинку стула и соблазнительно улыбнулась:

– Почему бы не сейчас?

Она смотрела на него так, будто Ричард был самым восхитительным десертом на свете. Ему не раз доводилось чувствовать себя объектом острого вожделения, но эта красавица была не любовницей, а законной супругой. Факт придавал ситуации небывалую эротическую остроту.

Он встал, знаком приказал лакею удалиться и медленно подошел к жене. Подал руку, помог встать и почувствовал на рукаве легкую ладонь. Они молча поднялись по лестнице и по длинному коридору направились в спальню.

– А что ты думаешь о…

Ричард не позволил ей договорить, крепко обняв. Джульетта слегка удивилась, но тут же доверчиво прильнула. Он обнял и принялся дразнить языком язык. Жар, постепенно нараставший во время бесконечно долгого обеда, вырвался с неожиданной силой.

Ричард застонал и прижался к ней откровенно, интимно. Гибкие руки скользнули по плечам и обвили шею. Ах, до чего же приятно ее обнимать, ласкать и чувствовать искренний ответ! С каждым мгновением искра страсти разгоралась все настойчивее. Хотелось сорвать с жены одежду, погладить нежную шелковистую кожу, проникнуть в горячую бездонную глубину и… черт возьми!

Ричард отстранился и судорожно вздохнул.

– Что-то не так? – Джульетта взглянула с тревогой.

– Кое-что забыл. – Ричард резко повернулся и вышел.

Поспешил в свою комнату и направился прямиком к чемодану. Открыл и начал искать дорожный несессер, где хранил бритвенные принадлежности и кое-что еще. Неуклюжими, грубыми движениями он перебирал содержимое чемодана и с неудовольствием обнаружил, что слуга уже успел разложить все необходимое по местам. Ричард прошел в ванную и там на полке наконец обнаружил маленький кожаный футляр. Открыл, достал красный бархатный мешочек, торопливо сунул в карман и бегом бросился в спальню жены. Джульетта стояла в той же позе, в какой он ее оставил, с выражением легкого недоумения на лице.

Сейчас она выглядела чарующе красивой. Губы слегка напухли и блестели, платье утратило обычную безупречность. С трепещущим сердцем Ричард подошел и протянул руку.

– Что случилось? Почему ты так внезапно ушел? – Джульетта с опаской отстранилась.

– Надо было кое-что взять.

– Что же именно?

Ричард неохотно опустил руку в карман.

– Кондом.

– Что-что?

– Тебе, должно быть, доводилось слышать выражения «французское письмо» или «английский мундир». Вот, посмотри сама.

Он протянул мешочек. Джульетта открыла, осторожно достала один презерватив и, склонив голову, принялась удивленно рассматривать.

– Не понимаю.

– Эта штука предохраняет от беременности, – пояснил Ричард.

– Что? – Пальцы разжались, и хитроумное изобретение упало на ковер. Джульетта долго стояла, опустив голову и словно что-то вспоминая, а потом строго посмотрела в глаза.

– И ты использовал это в брачную ночь?

– Я же обещал тебя защищать.

Она побледнела.

– От чего? От ребенка? Что за ерунда!

– Я вовсе так не считаю.

– О!

Ричард разочарованно пожал плечами. Момент страсти не просто ускользнул, а рассыпался в прах. Огорченное лицо Джульетты красноречиво свидетельствовало об остывших чувствах. К сожалению, мужское естество отказывалось принимать оправдания и требовало немедленного обладания.

Ричард глубоко вздохнул и сразу понял, что совершил серьезную ошибку: тонкий аромат лаванды окружил и взволновал еще больше. Он прикрыл глаза и попытался дышать ровно.

– Вопрос о детях мы обсудили перед свадьбой.

– Помню. Но я как-то ни разу не задумывалась о том, что это обсуждение может означать на практике. – Джульетта с трудом выдержала взгляд.

– Мой поступок тебя оскорбляет?

Она беспомощно пожала плечами:

– Нет, это не то слово. Не могу объяснить… наверное, скорее огорчает. Печалит.

От острого разочарования Ричард едва не застонал.

– Такой хитроумный, расчетливый способ. А ты не мог бы… – она нервно перевела дух, – не мог бы просто вовремя выйти?

О Господи! Час от часу не легче! Эротические видения тревожили ум и разгоняли кровь, однако он решительно воспротивился подбирающейся слабости.

– То, о чем ты говоришь, весьма ненадежно.

Джульетта закрыла глаза и печально вздохнула:

– Наверное, для тебя это очень важно.

Ричард не знал, что ответить. Почему-то еще недавно казалось, что она понимает и даже разделяет его твердое намерение не иметь больше детей. На миг пришла мысль избежать опасного разговора, а для этого человечество еще не придумало ничего лучше откровенного соблазнения. Джульетта – страстная, отзывчивая натура и желает близости ничуть не меньше, чем он сам, так что заставить ее забыть обо всем особого труда не составит.

И все же подобная тактика несет в себе оттенок изворотливости и двуличия – качеств низких, презренных и безжалостных. Супруга заслуживает почтительного отношения, а с неистовым вожделением придется справляться в одиночку.

– Чтобы привыкнуть, тебе, конечно, понадобится некоторое время, – с сожалением признал Ричард.

Молчание длилось долго. Джульетта упорно смотрела ему в подбородок. Он ждал, пока она наконец поднимет глаза, но когда это произошло, во взгляде сквозило безмерное разочарование.

– Хотелось бы, чтобы та близость, которая возникла между нами в письмах, укреплялась, доставляла радость и счастье.

Ричард кивнул.

– Я не против самой идеи, – сказал он, – однако необходимо смотреть правде в глаза. Мне казалось, что и ты, и я – люди достаточно зрелые и разумные, чтобы поддаться романтическому порыву и взять на себя ответственность за общего ребенка. Разве не так?

Джульетта посмотрела спокойно и уверенно.

– Дети – естественная составляющая брака.

– Не всегда.

Да, она явно мечтала услышать другой ответ, но этот по крайней мере честен.

– Настоящей близости можно достичь только в одном случае: если не прятаться друг от друга и не пытаться отгородиться.

– Речь идет всего лишь о тонкой резине, – невозмутимо возразил Ричард. – Стоит ли поднимать это на философскую высоту?

– Не все так просто. – Джульетта пожала плечами. – Извини, но, как ты верно заметил, чтобы привыкнуть, нужно время.

Что ж, значит, так тому и быть. Ричард заставил себя отвести взгляд, осторожно склонился и целомудренно поцеловал жену в лоб.

– Спокойной ночи.

Яростно – так, что побелели пальцы, – он вцепился в дверную ручку, рывком открыл дверь и твердым, ровным шагом направился в свою комнату.

Глава 8

Ричард откинулся на спинку рабочего кресла и посмотрел в окно кабинета. Солнце сияло почти по-весеннему, но ветер зло гнал по саду сухие листья, а вместо зеленой травы землю покрывала пожухлая бесцветная растительность.

Унылый пустынный пейзаж омрачал и без того угрюмое настроение.

Мисс Харди сидела напротив и читала вслух только что продиктованное письмо, однако Ричард слушал невнимательно. Мысли были заняты событиями прошлого вечера. Хотелось понять, существовал ли шанс изменить сценарий и по-настоящему сблизиться с женой, найти с ней общий язык.

Что следовало сказать и сделать, чтобы провести ночь в супружеской постели, в горячих объятиях очаровательной супруги, а не в холодном одиночестве своей огромной пустой спальни? Уснуть так и не удалось: стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором возникал образ Джульетты с пылающими страстью глазами, с жаждущими поцелуя губами.

А потом это же лицо представало обиженным и печальным.

Проклятие! Пылкая натура Джульетты оказалась неожиданным счастливым подарком, и все же, вместо того чтобы броситься в пучину плотских радостей, о которых оба мечтали, они провели ночь отдельно, в разных комнатах. А еще тяжелее было сознавать, что если в ближайшее время не удастся мирно договориться о продолжении отношений, решить проблему беременности и будущих детей, то печальное непонимание наверняка войдет в привычку, станет нормой.

Ричард считал рождение ребенка категорически невозможным. Глубоко выстраданная позиция стала ответом на тяжкую душевную боль и горькое разочарование, а потому одна лишь мысль о необходимости приоткрыть прошлое и углубиться в мучительные подробности внушала страх.

Должен, должен существовать какой-то другой способ решить проблему. Надо только его найти.

– Что делать с письмом, сэр? Прикажете внести какие-нибудь изменения или дополнения?

Голос мисс Харди прервал безысходные размышления. Ричард посмотрел на секретаршу и встретил неуверенный взгляд; казалось, та понимала, что хозяин не слышал ни слова.

С самого утра мистер Харпер был сам не свой, а полная неспособность сконцентрироваться на важной переписке доказывала, что мысли его витают где-то далеко.

– Оставьте письмо, – распорядился он. – Хочу кое-что исправить во втором абзаце.

Мисс Харди молча передала листок и тут же достала из кожаной папки новый документ. О, только не это!

– Адвокаты мистера Синклера прислали доработанный контракт, и ваш советник уже начал…

Раздался едва слышный стук, а потом дверь распахнулась и в комнату ворвалась сияющая от восторга Лиззи. Ричард приготовился к неизбежному пылкому объятию, но прежде чем малышка успела подбежать, ее поймал Эдвард.

– Мы ждем тебя, – заявила девочка, безуспешно вырываясь из цепких объятий брата. – Пора готовить рождественский пудинг!

– Нельзя входить, если дверь закрыта, – сурово отчитал сестренку Эдвард. – Разве не помнишь, что сказала мама?

– Но я же сначала постучала, – попыталась оправдаться Лиззи.

– Простите, что помешали, сэр, – извинился Эдвард, едва взглянув на отчима и безуспешно пытаясь справиться с упрямой девицей. – Сейчас же отведу ее к миссис Бикфорд.

Ричард молча ждал ухода непрошеных гостей. К сожалению, Лиззи оказалась значительно сильнее, чем выглядела. Понадобилось всего лишь несколько секунд борьбы, чтобы малышка вырвалась из цепких рук брата и подбежала к столу.

Посмотрела серьезными карими глазами и строго повторила:

– Ты должен немедленно пойти с нами и помочь приготовить рождественский пудинг.

– Но разве это не входит в обязанности поварихи? – озадаченно уточнил Ричард, удивленный странной настойчивостью Лиззи.

– Нет-нет, мистер Харпер. По давней традиции в церемонии принимают участие все члены семьи.

Последнее замечание прозвучало из уст внезапно покрасневшей мисс Харди. Ричард недоверчиво посмотрел на секретаршу, и та смущенно потупилась. Перевел взгляд на Эдварда, но мальчик лишь пожал плечами.

– Разве ты не любишь Рождество? – огорченно поинтересовалась Лиззи.

– Никогда не праздную… – начал Ричард, однако искренность в голосе малышки заставила его замолчать. Разве можно ей объяснить, что вожделенная магия праздника – не больше чем сентиментальная иллюзия? Ну а он не настолько наивен, чтобы поддаваться добровольному обману.

– Вам не обязательно идти, сэр, – пробормотал Эдвард, не скрывая недовольства. – Миссис Перкинс и повариха приготовили настоящий пудинг несколько дней назад. А сегодня мама попросила их затеять еще один, специально для тех, кого не было тогда, чтобы каждый имел возможность его помешать.

В ожидании подробностей Ричард повернулся к мисс Харди, и та быстро пояснила:

– Члены семьи по очереди мешают пудинг в направлении с востока на запад в честь трех королей.

– Пока мешаешь, загадываешь желание, – деловито добавила Лиззи. – Только чтобы оно сбылось, нельзя никому говорить. А то ничего не получится.

Ричард поморщился. Размешивать что-то с востока на запад? Загадывать тайное желание? Странный языческий ритуал, одна из тех нелепостей жизни, от которых он привык презрительно отмахиваться. Однако сейчас, под прицелом искренних детских глаз и в присутствии мисс Харди выразить свое принципиальное отношение к театральному действу оказалось нелегко.

Ричард заставил себя улыбнуться:

– Что ж, если миссис Перкинс и повариха уже зашли так далеко, было бы невежливо не поддержать их усилия. Мисс Харди, полагаю, вы не откажетесь принять участие в процессе?

Секретарша изумленно вскинула голову: предложение явно застало врасплох.

– Вы очень добры, сэр, но ведь я не член семьи и даже не могу быть причислена к домочадцам.

– Чепуха. Не сомневаюсь, что при желании вы имеете полное право повозить ложкой в миске. И не возражайте. В любом случае нам пора сделать перерыв.

Мисс Харди не стала дожидаться повторного приглашения: вскочила со стула и проворно выбежала из кабинета. Ричард покачал головой и принялся читать брошенный контракт, однако вскоре почувствовал пристальный взгляд.

Лиззи.

– А ты разве не пойдешь? – спросила девочка.

– Может быть, потом приду, – уклончиво отозвался он, пытаясь понять, откуда в малышке это упрямство. Хотелось бы верить, что не от матери.

– Но ведь одному скучно. Обязательно надо мешать всем по очереди. Пожалуйста, пойдем.

Ричард попытался найти убедительный ответ, однако все приходившие на ум слова казались слишком резкими, не предназначенными для детских ушей.

– Думаю, что смогу найти несколько свободных минут, – сдался он и тут же пожалел о собственном малодушии.

Лиззи восторженно заверещала и громко захлопала в ладоши. Эдвард смерил сестру презрительным взглядом и гордо удалился. Ричард неохотно встал из-за стола, вышел из кабинета и вслед за весело скачущей Лиззи отправился в кухню.

Однако не успел он дойти до лестницы, как услышал знакомый энергичный голос и остановился.

– Джордж! Когда же ты приехал?

– Час назад. Сказали, что ты занят, так что решил не беспокоить. – Приятель склонился и вполголоса добавил: – Вижу, мисс Харди отлично перенесла дорогу.

– Полегче, парень, – предупредил Ричард. – Здесь дети.

Друзья одновременно повернулись и посмотрели на Лиззи. Маленькая кокетка лукаво улыбнулась и похлопала длинными ресницами.

– Привет.

– Чрезвычайно приятно снова вас видеть, мисс Лиззи. – Джордж церемонно поклонился. – Хочу заметить, что сегодня вы выглядите особенно неотразимой.

Лиззи смущенно захихикала и шагнула к Ричарду. Почему-то внезапно захотелось ее обнять, защитить, но он тут же подавил слабость.

– Мы идем в кухню мешать рождественский пудинг, – пояснил он, чувствуя себя последним глупцом. – Такова традиция.

– И я здесь ради того же, – жизнерадостно поддержал Джордж. – Очень мило, что твоя жена о нас позаботилась.

О нас? Недоумение относительно выбора местоимения рассеялось, едва вошли в кухню. Оказалось, что вокруг стола уже собралась небольшая толпа. Судя по всему, появились и остальные гости.

Ричард смутно помнил, что Джульетта писала о намерении некоторых из родственников приехать на каникулы, но не мог предположить, что для них каникулы начинаются так рано. До Рождества оставалось еще почти две недели.

Ричард поискал глазами жену и вскоре встретил ответный взгляд. Джульетта слегка покраснела: кажется, вечерняя размолвка беспокоила не только его. Открытие неожиданно обрадовало.

Лучезарно улыбаясь, Джульетта представила супруга многочисленным тетушкам, дядюшкам, кузинам и кузенам. Однажды Ричарду даже показалось, что в голосе прозвучали нотки гордости, но он тут же мысленно обозвал себя идиотом. Что за нелепость? Разве почтение – то чувство, которого он ждет от красавицы жены?

Миссис Перкинс и повариха заняли ключевые посты возле просторного кухонного стола, а все остальные расположились рядом. Торжественное действо началось. Прежде всего мастерицы сгрузили в большую миску необходимые ингредиенты: хлебные крошки, жир, вымоченный в бренди изюм, мелко порезанные яблоки, кусочки апельсина и лимона, миндаль. Затем в причудливую смесь отправились специи: мускатный орех, корица, гвоздика и имбирь. Вскоре комната наполнилась крепким, терпким, но удивительно приятным ароматом.

– Какую очередность установим, миссис Харпер? – обратилась повариха к хозяйке.

– Первым должен взяться за дело мистер Харпер, – уверенно ответила Джульетта. – За ним подойдут дети, начиная с самых маленьких, потом дамы и, наконец, джентльмены.

Под прицелом множества глаз Ричард принял из рук поварихи огромную деревянную ложку и с интересом заглянул в миску. Хотел быстро размешать содержимое, но остановился и вопросительно посмотрел на жену.

– Где восток?

Джульетта мягко улыбнулась и взяла за руку.

– Надо вот так.

Она начала медленно мешать, и Ричард еще крепче сжал ложку. Прикосновение тонких пальцев оказалось серьезным испытанием выдержки и силы воли.

– Теперь я! – закричала Лиззи и ловко протиснулась к столу. – Я здесь меньше всех!

Настойчивость малышки оказалась весьма кстати. Ричард с готовностью передал ложку и отошел в надежде спрятаться и переждать в дальнем углу. Однако оказалось, что у жены другие планы. Она крепко взяла его под руку и отпускать явно не собиралась.

– А разве в колониях не готовят рождественский пудинг?

– Честно говоря, не знаю. Лично мне ни разу не довелось попробовать.

Этот пудинг не успеет как следует пропитаться, а потому к столу мы его подавать не будем, – пояснила Джульетта шепотом. – Но есть еще один, приготовленный заблаговременно, – вот он-то и украсит праздничный стол. Повариха регулярно его кормит.

– Кормит?

– О, прости. Надеюсь, звучит не слишком странно? – Она улыбнулась. – Это означает, что миссис Паркер делает в пудинге дырочки и в каждую заливает по несколько капель бренди. От этого улучшается вкус, да и горит пирог ярче.

– Вы поджигаете пудинг? Для того чтобы поджарить? – удивленно уточнил Ричард.

– Нет, конечно. Готовят это блюдо совсем иначе: кладут в специальный мешочек, привязывают бечевкой к ручке чайника и опускают в кипящую воду.

Ричард поморщился.

– А потом поджигают, чтобы окончательно уничтожить?

Джульетта засмеялась и покачала головой:

– Что ты, рождественский пудинг всем нравится, хотя надо признать, что вкус у него своеобразный: очень пряный. Ну а огонь – это уже театральное действо. Символизирует страсти Христовы; точно так же как веточка падуба в центре напоминает о терновом венце.

Ричард сделал вид, что понял, о чем идет речь, и кивнул, хотя на самом деле даже не представлял, что означают все эти причудливые затеи. Рождество – время религиозных размышлений и тихих семейных радостей, которые никогда не играли в его жизни существенной роли. Родители были слишком бедны, чтобы заботиться о чем-то, кроме крыши над головой и пропитании. На соблюдение своеобразных рождественских традиций у них не хватало ни времени, ни денег, ни сил.

И все же вид собравшейся вокруг стола радостно возбужденной разновозрастной толпы странным образом согревал душу. Да, наивное и забавное действо неожиданно для него оказалось интересным и приятным. А почему бы и нет, собственно говоря?

– Зачем повариха бросает в миску монеты? – недоуменно осведомился Ричард. – Они что, тоже придают вкус?

Джульетта лукаво прищурилась.

– Того, кто обнаружит в своей порции монетку, непременно ждет счастье, богатство и здоровье. А еще исполнение всех желаний.

– Ну а теперь главное! – торжественно провозгласила миссис Перкинс и подняла на всеобщее обозрение золотое кольцо. Раздались одобрительные возгласы. Экономка плеснула на кольцо немного бренди и бросила его в миску.

Не хватало еще подавиться! Что за странная затея? Ричард с сомнением поднял брови.

– Тот, кому попадется кольцо, в новом году обязательно вступит в брак, – с готовностью пояснила Джульетта.

– Ах, так вот почему Джордж сразу нахмурился, – с улыбкой заметил Ричард.

– Дорогая миссис Перкинс, если уж кладете кольцо, то не забудьте наперсток и пуговицу, – в свою очередь, посоветовал Джордж. – Иначе нечестно.

– Ума не приложу, при чем здесь наперсток и пуговица, – недовольно пробормотал Ричард.

Джульетта рассмеялась и слегка прижалась к плечу. Как и следовало ожидать, прикосновение мгновенно вызвало прилив желания. Шаг в сторону не принес облегчения: она все равно оставалась слишком близко, держала под руку, а отстраниться окончательно не было сил. И пока вся компания всерьез обсуждала необходимость присутствия в пудинге разнообразных посторонних предметов, Ричард не сводил с жены истосковавшихся жадных глаз.

В окно кухни по-хозяйски заглядывало солнце, и в ярком свете профиль Джульетты вырисовывался особенно четко. Безупречная кожа, точеный носик, полные чувственные губы. Сразу вспомнилась единственная по-настоящему ценная рождественская традиция – украшение дома омелой. Если этот пункт отсутствует в списке, надо будет обязательно его внести.

Спор по поводу наперстка и пуговицы продолжался; громкие голоса то и дело сопровождались еще более громким смехом. Джульетта в дискуссии не участвовала, а потому смогла объяснить, в чем именно заключается суть разногласий.

– В отличие от кольца, которое обещает приятные перемены в жизни, наперсток и пуговица не сулят ничего хорошего. Те, кому они попадутся, навсегда останутся одинокими. Поэтому никто не соглашается поддерживать традицию. Боятся наперстка!

– Кроме некоторых оригиналов, которых судьба холостяка вполне устраивает. Посмотри на Джорджа.

– Кричит громче всех, – согласилась Джульетта. – Не удивлюсь, если все сложится так, как он хочет.

– А мисс Харди с не меньшим упорством отстаивает противоположную позицию: боится получить наперсток или пуговицу.

Джульетта усмехнулась:

– Ничего не скажешь, соперники достойны друг друга. Мисс Харди заслуживает уважения: твердо отстаивает свою точку зрения и не собирается сдавать позиции. И все же я бы поставила на успех лорда Моффата.

Принципиальный поединок продолжался еще несколько минут, а потом последовало краткое общее собрание, после которого повариха демонстративно опустила в миску спорные символы.

– Да, Джордж, ты в очередной раз доказал, что пренебрегаешь своим истинным призванием, – заметил Ричард. – Твое место в парламенте, на высокой трибуне.

– Там трудно решить, на чьей стороне правда. – Джордж шутливо сморщился. – Но должен признаться, что спорить почти так же приятно, как и поступать по-своему.

– Вы неисправимы, сэр, – укоризненно покачала головой Джульетта.

– Только когда приходится отстаивать собственные убеждения. – В глазах гостя вспыхнули озорные искры.

– Но бывают случаи, когда не мешает поступиться принципами, – заключил Ричард, взглянув на мисс Харди.

Секретарша с душевным трепетом наблюдала, как грозные атрибуты одиночества отправляются в миску, а когда случилось непоправимое, секунду постояла в печальной задумчивости и тихо вышла из кухни. Лицо Джорджа тут же утратило самодовольное выражение.

– Черт возьми, на этот раз ты, кажется, оказался прав. Прошу прощения. – Он поспешил к двери.

Джульетта вопросительно посмотрела на мужа, и Ричард постарался сделать вид, что не замечает удивления в ее голосе.

– Лорд Моффат и мисс Харди? – спросила она.

– Знаю, что звучит смешно, но парень явно неравнодушен к моей секретарше, – пожав плечами, ответил Харпер и посмотрел на дверь. Гости начали расходиться, и появилась надежда провести наедине с женой хотя бы несколько минут.

Вспомнился сладкий вкус нежных губ, блаженный аромат восхитительного тела. Сейчас на ней было прелестное дневное платье цвета спелой пшеницы с оборками вокруг шеи. Строгий наряд плотно облегал стройную фигуру и оттого казался мягким и женственным.

Пальцы инстинктивно потянулись к жемчужным пуговкам на груди. Ах, если бы расстегнуть каждую медленно, обстоятельно, с удовольствием…

Ричард беспокойно переступил с ноги на ногу и постарался направить мысли в более спокойное русло, однако с каждой секундой притяжение супруги становилось все более ощутимым. Миссис Перкинс и повариха отошли в дальний конец кухни, к огромной печи – очевидно, для того, чтобы варить пудинг. Ричард уставился поверх их голов, на стену, где на кованых крюках в строгом порядке висели многочисленные кастрюли и сковороды, и принялся методично считать.

Семь, восемь, девять, десять…

– Ричард, а ты точно ничего не скрываешь насчет отношений Джорджа и мисс Харди?

Голос Джульетты мгновенно разбудил немного отступившее желание. Снова захотелось обнять ее, прижать, покрыть жадными, страстными поцелуями, ощутить пронзительную близость.

Ричард закрыл глаза и с огромным трудом сдержал стон. Он был волевым человеком и умел владеть собой, но за последние часы полностью утратил контроль над собственным телом, а заодно и в отношениях с женой.

– Внезапное увлечение лорда Моффата моей секретаршей – не повод для волнений. – Ричард открыл глаза и прямо посмотрел в прелестное лицо.

И сразу понял, что совершил ошибку. Джульетта стояла, задумчиво прикусив пухлую губку. Безумно соблазнительно. Одного нежного прикосновения достаточно, чтобы разбудить, воспламенить это чувственное, страстное создание.

Джульетта озабоченно нахмурилась.

– Ошибаешься. Мисс Харди – одинокая беззащитная девушка, способная пасть жертвой мужского обаяния твоего друга. Ты ее хозяин, а значит, обязан позаботиться о безопасности своей секретарши.

– Не стоит преувеличивать опасность. Джордж вряд ли станет насиловать мисс Харди рядом с рождественским пудингом. – Ричард глубоко вздохнул. Интересно, с какой стати он защищает отъявленного сердцееда и повесу? Уж не потому ли, что собственное вожделение того и гляди вырвется на свободу?

Джульетта отказывалась уступать.

– В доме немало укромных уголков, где может случиться все, что угодно. Я должна предупредить мисс Харди, чтобы была начеку.

– Джордж – истинный джентльмен. Не думай, что он только тем и занимается, что соблазняет невинных женщин. – Впрочем, Ричард и сам не очень верил своим словам. – К тому же у нас целая армия слуг, да и гости постоянно прибывают. Скоро все комнаты будут заняты. Бедняге при всем желании не удастся застать мисс Харди в одиночестве.

Джульетта скептически покачала головой:

– Сексуально озабоченный мужчина способен на самые невероятные ухищрения, особенно если речь идет о физическом обладании.

– Я знаю Джорджа много лет. Поверь, он не настолько коварен.

– И все же я волнуюсь, – упрямо повторила Джульетта.

– Хорошо. Обещаю с ним поговорить, – проворчал Ричард. – Еще раз.

Джульетта немного успокоилась.

– Будь добр, постарайся сделать это перед обедом. Знаю, что нарушила этикет, но пригласила мисс Харди к общему столу, чтобы укомплектовать пары.

Ричард не счел нужным скрыть удивление.

– И что же, она согласилась выйти к обеду? Не побоялась?

– А с какой стати ей чего-то бояться? Здесь все свои. Мы не снобы, а твоя ассистентка достаточно умна, чтобы поддержать разговор на любую тему. К тому же сегодня скорее всего тема будет одна: Рождество. Мисс Харди уже проявила живой интерес к предстоящему празднику.

Простота, с которой Джульетта говорила о секретарше, покоряла. На самом деле, конечно, нехватка за столом дам была лишь внешним поводом, а суть заключалась в доброте Джульетты. Она услышала о тяжелой судьбе и одиночестве гостьи и теперь пыталась помочь ей, пойти навстречу.

Да, жена не просто выражала сочувствие, а сразу начинала действовать. Редкое качество – свидетельство искренности и душевной щедрости.

– К обеду соберется большое общество? – спросил Ричард как можно беззаботнее.

– О нет! Народу будет совсем немного, всего шестнадцать человек.

Джульетта взглянула на мужа, словно ожидая одобрения. Ричард медленно кивнул. Он не любил светские рауты и терпел их исключительно по необходимости: порой многолюдные сборища приносили пользу делу. Особенно когда на них присутствовали партнеры по бизнесу. Но сегодняшний обед не сулил никаких новых возможностей.

На миг захотелось вообще отказаться от застолья и запереться в кабинете, но тогда за столом кому-то из дам не хватит пары, а радостное волнение на лице Джульетты сменится разочарованием.

Нет. Хочешь не хочешь, а придется предстать перед обществом с улыбкой на лице и надеждой на богатый ассортимент вин. Хоть душу отвести.

Дом полон гостей на несколько недель вперед. А каждый день впустую – это ущерб для бизнеса.

Но ведь можно посмотреть и с другой стороны: праздничная суета развлекает Джульетту. Разве это плохо? Грядущий праздник и связанные с ним бесконечные хлопоты дают отличный повод уклониться от серьезного разговора с женой, от обсуждения супружеских отношений и причин его твердого нежелания иметь детей.

Но если он рад сложившимся обстоятельствам, то откуда же в таком случае это острое раздражение?

Поздно вечером Джульетта ушла в свою новую спальню, устроилась на желтой атласной софе и задумалась о следующем шаге. Обед прошел прекрасно: за столом царила оживленная предпраздничная атмосфера, и все присутствующие от души радовались приближению Рождества и возможности встретить его всем вместе. Тетушки, дядюшки, кузины и кузены приезжали в Хайгроув лишь раз в год, а потому были искренне рады видеть друг друга. Но в глубине души Джульетте больше всего хотелось остаться наконец наедине с Ричардом.

И дело не в том, что рядом с ним сердце билось учащенно, а восприятие окружающего обострялось. Точнее, не только в этом. Ей нравилось разговаривать с мужем, даже когда его ответы ограничивались лаконичными репликами. Очень хотелось вновь увидеть в нем того человека, с которым познакомилась в письмах, и получше узнать его.

Что его радует? Что печалит? Чем он любит заниматься, помимо работы? Ездит ли верхом? Как относится к охоте?

Что у него за семья? Какими были отношения с родителями в детстве и юности? Ричард сказал, что родители умерли, а братьев и сестер у него нет. Получается, что в мире он совсем один. Может быть, именно поэтому и не хочет своих детей? Или причина в чем-то ином? Надо бы выяснить.

Истинная близость приходит медленно, постепенно, но первые месяцы семейной жизни они с Ричардом провели врозь. К счастью, письма помогли им узнать друг друга, и теперь, когда он наконец здесь, не хотелось терять ни минуты драгоценного времени. Внезапная смерть Генри не оставила сомнений: жизнь быстротечна, надо дорожить каждым мгновением.

Джульетта прикусила губу. Итак, налицо два варианта. Первый: сидеть здесь, смотреть в камин, дуться, как мышь на крупу, и бесконечно переживать из-за принципиальных разногласий с Ричардом. Второй: встать с софы и попробовать что-нибудь исправить.

Но как? С грустным вздохом Джульетта признала, что придется пойти на компромисс и на некоторое время отказаться от мыслей о ребенке, а вместо этого сконцентрироваться на укреплении отношений с мужем.

В коридоре послышались шаги. В этой части дома никого из гостей нет и быть не может. Значит, идет супруг. Вновь нахлынуло волнение. Джульетта взглянула на синее вечернее платье и пожалела, что не сменить его на купленный месяц назад кокетливый пеньюар.

Послышался короткий стук, и глаза нетерпеливо устремились к двери. Еще мгновение – и в спальню вошел Ричард.

Встретил вопросительный взгляд жены и выразительно вскинул брови, отчего сердце застучало еще быстрее. Джульетта спустила ноги с софы, расправила юбку и приняла пристойную светскую позу.

– Не помешал? – коротко осведомился Ричард.

– Ничуть.

Он уже снял сюртук, жилет и галстук и сейчас стоял в белоснежной рубашке с расстегнутым воротом, так что взгляд невольно остановился на мускулистом треугольнике груди. Джульетта попыталась отвести глаза, однако сделать это оказалось нелегко. Этот красивый мужчина мгновенно лишал ее воли и самообладания.

– С дневной почтой получил письмо, – сообщил Ричард.

– Надеюсь, никаких дурных новостей?

– Нет. По крайней мере я их таковыми не считаю. А как отнесешься ты, не знаю.

Голос едва заметно смягчился, и начавшаяся было легкая паника тут же рассеялась. Джульетта слегка подвинулась, освобождая место рядом.

– Расскажи об этом таинственном письме.

– Ничего особенного. – Ричард сел рядом. – Пришло оно от Уолтера Диксона, очень влиятельного человека, с которым было бы неплохо завязать деловые отношения. В конце недели он вместе с женой окажется в наших краях по пути к ее родственникам. Вот я и подумал, не пригласить ли их на несколько дней в гости.

– Полагаю, визит поможет успеху дела?

– Во всяком случае, никоим образом не повредит. – Ричард равнодушно пожал плечами, однако Джульетту жест не обманул. Встречу с партнером Ричард считал крайне важным делом, и следующие его слова это доказали. – Вот уже скоро год, как пытаюсь привлечь Диксона в консорциум инвесторов. Кажется, он наконец-то начал всерьез задумываться о сотрудничестве. И вот сейчас представился отличный шанс достичь цели.

– Только глупец не уступит твоим доводам, – преданно отозвалась Джульетта.

Ричард посмотрел недоверчиво.

– И что же тебе известно о моем бизнесе?

Джульетта улыбнулась:

– Мой круг чтения не ограничивается любовными романами и журналами мод, сэр. В газетах нередко можно встретить материалы об успехах вашего бизнеса.

Ричард слегка порозовел.

– Для журналистов я – всего лишь приманка, на которую клюют читатели, ничего больше.

– Неправда, – убежденно возразила Джульетта. – Сразу заметно, что тебя уважают, тобой восхищаются.

Ричард презрительно фыркнул:

– Во мне видят своего рода достопримечательность. Богатого американца, которому почему-то взбрело в голову отважно рискнуть немалыми средствами. И пока что ему везет.

Джульетта покачала головой:

– Не скромничай. Твоим деловым чутьем восхищаются буквально все.

– Не стал бы преувеличивать. – Ричард улыбнулся, и в тусклом свете мелькнули безупречные зубы. – Жадные бизнесмены вьются вокруг меня, как стая акул, и ждут первого же опрометчивого шага.

Джульетта встревожилась. Неужели риск настолько велик? А что, если он и правда потеряет все свое состояние?

– Докажи хищникам, что ничего они не дождутся, – посоветовала она. – Действуй расчетливо и хладнокровно.

Ричард провел рукой по волосам.

– А ты разве не знаешь первое правило бизнеса? Чем выше риск, тем убедительнее победа и крупнее награда.

– Но с подобным отношением удача может вскоре отвернуться. Она не терпит шапкозакидательства.

Ричард покачал головой:

– Хотя конкуренты вряд ли мне поверят, готов с уверенностью заявить, что успех мой лишь в малой степени зависит от удачи. Возможно, кому-то кажется иначе, но я никогда не рискую просто так, без глубокой подготовительной работы. Каждая инвестиция требует тщательного анализа и кропотливого предварительного исследования.

– Современный Мидас, – благоговейно произнесла Джульетта, восхищенная как философией, так и неоспоримым успехом применения теории в практике. – И все же для того, чтобы вещи начали превращаться в золото, одного прикосновения мало.

– Поверь, я знаю, что говорю.

Они улыбнулись друг другу, и Джульетта посмотрела на мужа свежим взглядом: его нескончаемая борьба за достойное место под солнцем предстала в новом, неожиданном свете. Ричард каждым своим поступком доказывал, что сам, без посторонней помощи, шаг за шагом строит свою судьбу. Успех пришел к нему в результате упорного труда, но даже сейчас, достигнув уверенности и богатства, он ощущал необходимость неуклонно развивать дело, которому посвятил столько времени и сил.

Сможет ли он когда-нибудь отдохнуть и порадоваться жизни? По крайней мере захочет ли отвлечься хоть ненадолго? Ведь человек все-таки не машина.

– Сделаю все, чтобы ослепить мистера Диксона безупречным приемом, – пообещала Джульетта. Шутливо положила ладонь на грудь мужа и с удовольствием ощутила твердые накачанные мускулы. – Могу ли я сделать для тебя еще что-нибудь?

Ричард медленно перевел взгляд с губ на плечи и ниже, на грудь. Загипнотизированная его горячими глазами, Джульетта, словно во сне, подняла руки и обвила крепкую шею.

– Молчите, сэр? В таком случае почему бы не начать с поцелуя? – Она заставила мужа наклониться и приникла губами к губам.

Ричард ответил порывисто, страстно, подчиняясь неумолимому желанию. Джульетта застонала и прильнула к супругу, мгновенно лишившись воли.

– Миссис Харпер! – раздался в коридоре голос, а следом послышался громкий стук. – Вы здесь?

Дверь открылась, и на пороге появилась экономка. Ричард отпрянул, словно его ошпарили кипятком, а Джульетта потеряла равновесие и едва не упала с софы.

– Да, миссис Перкинс? – Голос прозвучал почти спокойно. К счастью, платье осталось нетронутым, но губы наверняка покраснели от поцелуя, а волосы растрепались. Джульетта попыталась привести их в порядок и почувствовала, как дрожат пальцы. Оставила напрасные хлопоты, безнадежно сложила руки на коленях и постаралась сосредоточиться на словах экономки.

Миссис Перкинс внимательно посмотрела сначала на госпожу, потом на господина. Все поняла и смущенно кашлянула.

– Простите, что помешала, но дело в том, что Лиззи… неважно себя чувствует.

– Лиззи заболела? – испуганно переспросила Джульетта.

– Ничего серьезного, – поспешила успокоить ее миссис Перкинс. – Жалуется, что болит живот. Стоит ли удивляться, когда она моментально проглотила весь свой десерт? А потом воспользовалась минутной рассеянностью миссис Бикфорд и подчистила тарелку Эдварда. А как только легла в постель, принялась капризничать. Надеюсь, мамина ласка быстро ее успокоит.

Бедное дитя! Джульетта вскочила и бегом устремилась к двери. Внезапно она вспомнила о муже, повернулась и увидела, что Ричард в растерянности стоит возле софы.

– Иди, – тихо произнес он. – Ты ей нужна.

– Прости, но это может занять некоторое время.

Лицо супруга осталось неподвижным.

– Увидимся утром.

– О! – Джульетта даже не попыталась скрыть разочарование. Она не собиралась ждать утра. Хотела быстро успокоить Лиззи и вернуться сюда к мужу, чтобы продолжить беседу и… поцелуи. Прежде всего поцелуи.

– Почему бы тебе не подняться в детскую вместе со мной? – предложила она, повинуясь внезапному озарению. – Лиззи тебя обожает и придет в восторг.

– Подняться в детскую? – изумленно переспросил Ричард.

Джульетта быстро кивнула. Да, малышка действительно прониклась горячей симпатией к отчиму. Его присутствие поможет ребенку успокоиться и уснуть. И тогда…

Она с улыбкой взглянула на мужа и наткнулась на выражение, которое трудно было назвать иначе, как брезгливым. Не в силах скрыть слезы, не выслушав неловких оправданий, Джульетта повернулась и торопливо скрылась в коридоре.

Глава 9

Ричард стоял в растерянности. Джордж наверняка сказал бы, что его друг поступил далеко не лучшим образом. И был бы прав. Джульетта не просила о невозможном. Просто хотела ввести его в семейный круг, сделать немного ближе. Судя по словам миссис Перкинс, с ребенком не приключилось ничего критического. Ему не пришлось бы стать свидетелем серьезной болезни, да и инфекции вряд ли стоило опасаться. То, что случилось с малышкой, не стоит выеденного яйца.

Причина отказа заключалась в банальной трусости. Разум подсказывал, что такое холодное, отчужденное поведение несправедливо и жестоко: своей простой просьбой Джульетта вовсе не пыталась вторгнуться в его драгоценную личную жизнь.

Ричард сжал руки и сунул кулаки в карманы. Он пришел к жене, чтобы рассказать о предстоящем визите Диксона и заручиться ее поддержкой. И поддержка была обещана без промедления, с искренней готовностью и безусловным желанием помочь.

А спустя несколько минут, едва Джульетта обратилась с простой просьбой, он категорично, без всякого объяснения отказал.

Чувство вины разыгралось не на шутку, и Ричард начал выдумывать для себя оправдания. Да, поступил он плохо, но вовсе не хотел никого обидеть. Все дело в том, что просьба застала его врасплох. Сколько раз он повторял, что дети остаются целиком и полностью в ее ведении? Разве не пора в конце концов понять, что участвовать в их воспитании он не желает? А почему, собственно?

И ноги сами понесли его в сторону детской. Время было не слишком позднее, но по пути не встретилось ни единой души. Открытая дверь подсказала нужную комнату. Ричард не вошел, а остановился в темном коридоре и осторожно заглянул.

Джульетта сидела в кресле-качалке и держала дочку на коленях. Обеих укрывал теплый пушистый плед, а кресло равномерно покачивалось в такт колыбельной.

В сердце зародилась странная, незнакомая ранее нежность. Волосы жены выбились из прически и рассыпались по плечам, а глаза светились любовью и заботой. Лиззи склонила голову на мамину руку и крепко ухватилась за корсаж, как будто боялась потеряться и остаться в одиночестве.

Войди! Хотя бы на минуту. Покажи что ты здесь, рядом и готов помочь.

Однако Ричард продолжал стоять в глубокой тени. Он не привык к тому, чтобы в сугубо личных делах руководствоваться эмоциями, а не соображениями выгоды, как он привык поступать в финансовой сфере. Ни желания, ни острой необходимости что-то менять, наполнять свое существование каким-то новым смыслом он никогда не ощущал. Но трудно было не признать, что присутствие Джульетты в его жизни постепенно становилось все более заметным и требовало от него пересмотра устоявшихся позиций.

Поначалу он пытался сопротивляться, но постепенно пришел к выводу, что поступал глупо. Страстная, умная, заботливая жена – разве не грешно отказываться от такого подарка судьбы? Разве плохо делить жизнь с прекрасной женщиной? А в том, что Джульетта прекрасна во всех отношениях, сомневаться не приходилось.

Ричард согласился с тем, что перемены неизбежны, поскольку с женой ему в высшей степени повезло. И все же впустить в душу Джульетту – это одно, а стать полноправным отцом ее детям – совсем другое.

И снова перед мысленным взором предстал другой ребенок. Крошечный, тщедушный, бледный мальчик, завернутый в самодельное белое одеяльце. Он с трудом дышал и смотрел на мир вялыми, безжизненными глазами. Чтобы поддержать его существование, пришлось работать с утра до ночи, но в результате все усилия оказались напрасными.

Равнодушная кормилица заявила, что помочь не в состоянии, так как ребенок не берет грудь и отказывается сосать. Жестокие слова оказались еще более жестокой правдой. В холодный серый день в землю лег маленький сосновый гроб, покрытый все тем же белым одеяльцем.

Ричард крепко зажмурился. Как всегда, от страшных воспоминаний сердце остановилось и превратилось в камень. Невыносимая боль способна сломить, навсегда погубить даже самого сильного человека. Трудно было поверить, что каким-то чудом ему удалось постепенно прийти в себя и жить дальше.

Чтобы хоть немного отвлечься от мучительных воспоминаний и унять угрызения совести, Ричард напомнил себе, что может и готов существенно поддержать Джульетту и ее детей – обеспечить им финансовую независимость, достойное место в обществе и безграничные возможности в учебе. Разве этого недостаточно?

Он задумчиво потер лоб. Может быть, не надо было приезжать на рождественские каникулы? Слишком много традиций, слишком много ожиданий, слишком много семейного общения. Без всего этого можно ведь было и обойтись.

Но истина заключалась в том, что обходиться без самой Джульетты он уже не хотел. Да и не смог бы.

Одним из самых значительных плюсов делового успеха мистер Харпер всегда считал возможность принимать независимые решения и поступать по-своему. Правило в полной мере распространялось и на личную жизнь: любая его разумная просьба обычно незамедлительно выполнялась.

Возвращение в Хайгроув нарушило ставшую привычной норму, но наверняка существовали способы исправить положение.

Оставалось лишь придумать, как именно это сделать.

Наутро Ричард проснулся в спокойном, привычном расположении духа. Крепкий сон всегда действовал на него благотворно и даже помогал незамедлительно включиться в поиск важных решений. Неотложных дел пока не предвиделось, а это означало, что можно провести день с женой и попытаться направить отношения с ней в желанное русло.

В окно спальни заглянули первые лучи солнца. Ричард потянулся и энергично встал. Не одеваясь, направился в ванную и начал бриться.

Вскоре на пороге появился обиженный камердинер.

– Почему же вы не вызвали меня, сэр?

– Незачем. Справлюсь и сам, – ответил Ричард, довольный победой в очередном раунде. Между господином и слугой тянулась нескончаемая война.

Ричард терпел Хэллета исключительно потому, что понимал: гардероб его должен находиться в безупречном состоянии, а для этого необходим специально обученный человек. Но в то же время решительно отказывался принимать непосредственную помощь и всегда одевался и раздевался самостоятельно, чем убедительно доказывал, что никогда не сможет разделить жизненные пристрастия английской аристократии – сколько бы денег ни заработал.

Хэллет скрылся в гардеробной, но вскоре вернулся с соответствующим случаю костюмом и аккуратно разложил вещи на кровати. Темный сюртук Ричард мысленно одобрил, но в следующую секунду заметил подозрительный проблеск. О Господи! Час от часу не легче! Серебряный жилет с вышивкой и перламутровыми пуговицами!

– Что-то не так, сэр? – осведомился слуга.

Ричард неопределенно улыбнулся. Он помнил, как Джордж настаивал на приобретении этого наимоднейшего и наиглупейшего аксессуара. Странно… разве он дал согласие?

– Кажется, ты твердо решил сделать из меня стопроцентного денди, Хэллет.

Камердинер неопределенно пожал плечами:

– Уверяю вас, сэр: этот жилет – вершина вкуса. Но если желаете, готов принести другой.

Итак, противостояние продолжалось. После краткого раздумья Ричард все-таки принял из рук слуги злополучный жилет. Быстро надел, застегнул дюжину отвратительно мелких пуговиц и, ни разу не взглянув в зеркало, сунул руки в рукава сюртука. Оставил камердинера праздновать победу и быстро вышел из комнаты.

Ричард спустился по лестнице и направился в столовую. Дом полон гостей, так что днем Джульетта скорее всего будет занята обустройством и обеспечением всеобщего благополучия. Лучше поймать ее рано утром, прежде чем каждый начнет требовать внимания и заботы. План, однако, сразу потерпел неудачу: в столовой не оказалось никого, кроме слуг; они накрывали на стол и расставляли на буфете серебряные блюда с высокими крышками-грелками. Отсутствие аппетитного аромата подсказывало, что блюда эти пока пусты.

– Доброе утро, сэр, – смущенно поздоровался молодой белобрысый лакей. – Повариха сказала, что завтрак будет готов не раньше чем через полчаса. Не желаете ли кофе?

– Где моя жена?

Слуга нервно сглотнул, и Ричард тут же пожалел о том, что вопрос его прозвучал, пожалуй, слишком резко. Попытался смягчить выражение лица, но понял, что это уже ни к чему: руки парня заметно дрожали. Ну вот, испугал беднягу. И где только Джульетта находит таких трусливых слуг?

– Миссис Харпер пьет кофе в утренней комнате, – поспешил на помощь другой лакей.

– Которая находится…

– Пожалуйте сюда, мистер Харпер.

Слуга с готовностью проводил его до нужной двери и тактично растворился в пространстве. Ричард в нерешительности остановился на пороге. Джульетта сидела за небольшим столом возле распахнутого настежь французского окна и что-то деловито писала. Солнце хозяйничало в небольшой гостиной и по своему усмотрению расставляло акценты на красном ковре, бордовых шторах и золотом узоре на стенах.

– Чудесная комната! – искренне восхитился Ричард. – У тебя безупречный вкус и настоящий талант художника.

Джульетта на миг застыла, а потом подняла голову и взглянула вопросительно.

– Доброе утро, Ричард.

Приветствие прозвучало если не формально, то, во всяком случае, далеко не радостно. Ричард решил не сдаваться и упрямо поднял подбородок.

– Как чувствует себя Лиззи? – В данной ситуации вопрос означал не более чем дань вежливости.

Джульетта поджала губы.

– До сих пор спит, так что все хорошо. Миссис Перкинс оказалась права: желудок пострадал от неумеренного количества десерта. К сожалению, во время Рождества такое случается нередко. Дети искренне радуются празднику, а вокруг столько искушений, что устоять невозможно. Надо будет внимательнее следить, что и в каком количестве она ест.

Добросовестно ответив на вопрос, Джульетта снова отвернулась и как ни в чем не бывало продолжила работу. Не поднимая взгляда, добавила:

– Спасибо за то, что не забыл спросить.

– Я беспокоился.

Перо замерло в воздухе. Джульетта недоверчиво вскинула брови и посмотрела с нескрываемым удивлением, а потом что-то тихо пробормотала и вернулась к своему письму.

Хм. Не так-то просто все у него складывается. Ричард постарался изобразить раскаяние.

– Сожалею, что вчера не поднялся в детскую вместе с тобой.

– Увы, – согласилась Джульетта. Рука быстро двигалась по бумаге, косточки пальцев побелели от напряжения. – Нам с Лиззи было бы очень приятно.

– Прости, – тихо произнес Ричард.

Она продолжала писать. Может быть, не услышала? Повторять он не собирался. С минуту постоял молча, глядя, как летает перо, а потом подошел и ухватился за него.

– Основная трудность общения с женщинами заключается в том, – он попытался вырвать у нее из рук перо, – что сначала они требуют извинения, а потом не желают его принимать.

– Неужели? – Джульетта прищурилась и еще крепче сжала руку. – А как насчет мужчин? Они думают, что если волшебное слово прозвучало, все обиды сразу растворятся в воздухе. Увы, так не бывает, сэр. Это было бы чересчур просто.

Она резко дернула перо и оставила его в руке. Ричард стоял неподвижно и смотрел на розовые пухлые губы, созданные для поцелуев. Вот только вряд ли жена благосклонно встретит его страстный порыв.

– Видишь ли, я пытаюсь загладить свое вчерашнее не вполне джентльменское поведение.

– Понимаю. Только не знаю, зачем это тебе. – Джульетта глубоко вздохнула, как будто хотела успокоиться. – Будь добр, ответь мне всего на один вопрос: ты не любишь вообще всех детей или только моих?

Ну вот, теперь она решила нанести ответный удар. Что ж, мужество весьма похвальное. Проблема в том, что именно он готов рассказать, как объяснить свое поведение.

Ричард молча смотрел на прелестную женщину – свою жену. Кажется, она твердо решила приблизить его к себе и детям. Идти навстречу он не хотел, но в то же время мужское самолюбие торжествовало.

– В принципе я, разумеется, не испытываю к детям никакой враждебности, – наконец заговорил он, пытаясь совладать с противоречивыми чувствами. – Но в зрелом возрасте я никогда с ними не общался и понятия не имею, как это надо делать.

Лицо Джульетты заметно смягчилось.

– Они не так уж существенно отличаются от взрослых. Дорожат вниманием и любят, чтобы близкие проводили с ними как можно больше времени. Можно сказать, что главное для них – атмосфера тепла и доброты, особенно со стороны тех, кого они любят.

Ричард болезненно поморщился. Любят? Что он знает о любви к ребенку, помимо невыносимой боли, лишающей способности думать и даже дышать? Потеряв сына через неделю после похорон умершей в родах жены, Ричард ощущал себя безжизненной оболочкой, безнадежно утратившей все человеческие чувства.

На некоторое время он окаменел, превратился в кусок льда, но постепенно оттаял, ожил и всю энергию безмерного горя направил в работу. В бесконечную, неустанную работу. Первая дерзкая инвестиция принесла отличные дивиденды; полученные средства он вложил в новый, более масштабный проект. Состояние неуклонно росло, однако потребность в постоянном труде не ослабевала.

Уверенным жестом Ричард сложил руки на груди.

– В ближайшие дни предстоит очень много дел. К тому же должен приехать мистер Диксон. Боюсь, ни на что другое времени не останется.

– Понятно. – Джульетта пожала плечами. – Но вряд ли твоя работа будет продолжаться без малейшего перерыва. Мистера Диксона придется развлекать. Предпраздничную суету любят все без исключения, и дети готовятся к Рождеству вместе со взрослыми.

В этих словах послышалась такая искренняя надежда, что Ричард не посмел ее разрушить.

– Надеюсь, удастся выкроить возможность пообщаться с детьми, – неуверенно предположил он.

– Значит, ты готов принять участие в подготовке?

– Настолько, насколько позволят обстоятельства.

Это была ложь. Он вовсе не собирался разделять праздничные увеселения бесчисленных гостей и бойких детей. Особенно непоседливых детей Джульетты. Кому это нужно?

Самая надежная тактика – держаться от них подальше. Уже сейчас Лиззи вызывала против его воли нежность в сердце и желание защитить – чувства поистине неприемлемые для него. Он их не понимал и не мог найти рационального объяснения, но знал, что необходимо как можно быстрее избавиться от предательской душевной слабости.

Вошел лакей с подносом и поставил на стол блюда с горячим завтраком и серебряный кофейник. Ричард сел за стол рядом с женой и позволил за собой поухаживать в тайной надежде, что приятные хлопоты положат конец не слишком-то приятному разговору. Больше всего на свете он боялся, что не выдержит, расскажет о прошлом и опозорится, проявив постыдную, недостойную мужчины слабость.

– Не знаю, когда именно приедут Диксоны, – заметил он, деловито размазывая по тосту изрядный кусок масла. – Если вообще примут приглашение. Ведь это еще не факт.

– Кого это ты уже успел пригласить? – послышался за спиной мужской голос. – Надеюсь, какую-нибудь соблазнительную дамочку. Молодец! Знаешь, чем порадовать друга в Рождество.

Джульетта рассмеялась. Ричард взглянул через плечо и увидел, что говоривший вошел в комнату. Джордж? Неужели? Так рано? Он достал из жилетного кармана часы, уточнил время и нахмурился.

– Закрой рот, Харпер. – Лорд Моффат как ни в чем не бывало устроился за столом. – Муха влетит.

– Прости, – ответил Ричард, – но в столь ранний час ты обычно крепко спишь… или возвращаешься с ночной охоты.

– Да-да, знаю. Удивительно, правда? – Джордж с удовольствием отхлебнул кофе, который уже успела налить Джульетта, и самодовольно улыбнулся. – Представь себе: проснулся на рассвете со свежей головой и зверским аппетитом. Клянусь, деревенский воздух творит с моим организмом чудеса.

– И с твоими мозгами тоже, – с ехидцей уточнил Ричард.

Джордж сделал еще один глоток и взглянул вопросительно.

– А с какой это стати ты не сидишь в кабинете над своими бумагами? Что с тобой происходит?

– Решил устроить выходной, – заявил Ричард.

– Правда? – Глаза Джульетты вспыхнули искренним восторгом.

– А как насчет мисс Харди? Она тоже сегодня свободна? – Джордж попытался сделать вид, что спрашивает между прочим, однако актерскими способностями бедняга явно не отличался.

Джульетта едва заметно дотронулась до рукава, и Ричард тут же вспомнил обещание позаботиться о безопасности секретарши.

– Да, мисс Харди действительно свободна, но это не дает тебе права на что-то рассчитывать. Не забывай, что ты джентльмен. Как-никак…

– Хорошо, хорошо, – перебил лорд Моффат, миролюбиво поднимая руку. – Вовсе нет необходимости продолжать нотации. Твое отношение к предмету не вызывает сомнений. Постараюсь вести себя прилично. В конце концов, скоро Рождество.

Джульетта очаровательно улыбнулась:

– Стараться мало, милорд. Пообещайте. Дайте честное слово.

Губы Джорджа слегка дрогнули. Явно надеясь на поддержку, он посмотрел на друга, однако Ричард лишь пожал плечами и даже не попытался скрыть удовольствие от неловкости самоуверенного повесы.

– Обещаю не доставлять мисс Харди неприятностей и страданий, – торжественно объявил Джордж. – Но скажи, Харпер, чем ты намерен заняться вместо работы?

«Проведу день с женой… в постели». Ричард грустно вздохнул. Увы, это только мечты…

– Джульетта хочет показать мне дом. До сих пор не успел ознакомиться с результатами ее трудов.

Джордж заинтересовался.

– Весьма любопытно.

– Не желаете ли присоединиться? – вежливо предложила Джульетта.

Джордж просиял, а Ричарду неудержимо захотелось стукнуть его чем-нибудь по довольной физиономии. Нет, нельзя. Надо действовать тоньше. Дипломатичность – великое достоинство. Словно между прочим, он провел рукой по столу и мгновенным движением опрокинул чашку приятеля. На белой скатерти образовалась живописная лужа черного кофе.

– Ах, извини. До чего же я неуклюжий! – сокрушенно воскликнул Ричард, а Джордж вскочил, пытаясь спастись от горячего потока.

– Боже мой, как ты неловок, дорогой! – Джульетта тоже встала и поспешила прочь.

Довольный произведенным эффектом, Ричард с улыбкой посмотрел на возмущенного гостя.

– Черт возьми, Харпер, кем в конце концов ты меня считаешь? Я ведь вовсе не собирался принимать приглашение! – закричал Джордж, вытирая мокрые брюки.

– Хотел убедиться, – ответил Ричард без тени раскаяния.

– Никогда не думал, что супругам нужен повод, чтобы остаться вдвоем, – недовольно проворчал лорд Моффат. – Позволь также заметить, что если бы я поставил себе целью наблюдать, как джентльмен бросает на жену голодные взгляды, то вполне мог бы провести Рождество со своим одуревшим от любви братом и его благоверной.

Голодные взгляды? Ричард поморщился. Неужели все так явно?

Джульетта вернулась с небольшим отрядом слуг. Раздраженный случившимся лорд Моффат согласился снова сесть за стол. Вареные яйца, сладкие булочки, копченый лосось и тосты украсили чистую скатерть, и завтрак продолжился.

– Было бы неплохо после ленча организовать поход за зелеными украшениями, – объявила Джульетта. – Надеюсь на ваше участие, джентльмены.

– А разве это не входит в обязанности слуг? – с сомнением уточнил Ричард.

– Слуг? – Джульетта даже обиделась. – Но это же не работа по хозяйству, а удовольствие.

– О!

– Что касается меня, то пойду с радостью, – отозвался Джордж. – Вот только не слишком ли рано для растений?

Джульетта покачала головой:

– Кое-что уже пора делать. Соберем ветки для гирлянд, но домой принесем только небольшую часть. Елку, конечно, будем ставить в сочельник, так что пилить ее пока рано. Зато какое удовольствие всем вместе выбирать дерево! Падуб, омелу, ленты и игрушки уже можно вешать. Пусть Диксоны сразу почувствуют приближение Рождества. Кто знает, может быть, это поможет успеху переговоров.

– Только Диксонов здесь и не хватало! – угрюмо проворчал Джордж. – Неужели нельзя обойтись без этого болтуна и его жены?

– Они пробудут недолго, – миролюбиво отозвался Ричард, польщенный вниманием и заботой Джульетты.

– Значит, продолжаешь охотиться на него даже накануне праздника? – Джордж не потрудился скрыть сарказм.

– Мне необходимо его влияние и авторитет в деловых кругах, – пожал плечами Ричард.

– Заблуждаешься: влияние этого человека ограничивается узкой сферой коммерции, а авторитет и вообще весьма сомнителен, – продолжал упорствовать Джордж. Спор на эту тему тянулся уже давно. – Одного не пойму: почему ты никак не хочешь мне поверить?

– Вы знакомы с мистером Диксоном? – удивилась Джульетта.

– Знаком. Точнее говоря, мистер Диксон знаком со мной. Наши отношения трудно назвать близкими, в общем-то мы терпеть друг друга не можем. – Джордж вытер губы льняной салфеткой. – Внешне, однако, все выглядит очень пристойно.

– Не всегда, – лаконично вставил Ричард.

– Право, этот разговор вряд стоит продолжать в присутствии леди, – поспешно предупредил лорд Моффат. – Обещаю вести себя безупречно, но признаюсь честно: буду непрестанно молить Всевышнего, чтобы Диксоны уехали как можно скорее.

Ричард скептически хмыкнул. Джордж и безупречное поведение? Как-то не вяжется.

– Учти, никакого флирта с миссис Диксон.

Джордж страдальчески закатил глаза.

– Никакого флирта с мисс Харди, никакого флирта с миссис Диксон! Кажется, мне предстоит пережить самое тоскливое Рождество в жизни!

Ричард и Джульетта переглянулись и дружно рассмеялись.

– Над чем смеетесь? – послышался звонкий голос Джеймса.

Ричард мгновенно застыл; к счастью, Джульетта повернулась к сыну и не заметила промелькнувшего недовольства на лице мужа.

– Над взрослыми вещами. – Джульетта крепко обняла мальчика. – А почему ты не в классной комнате вместе с учителем? И где миссис Бикфорд?

Джеймс беззаботно пожал плечами и взял с тарелки тост. Ричард с опаской посмотрел на дверь: он уже знал, что Джеймс редко разгуливает в одиночестве. И точно, не прошло и десяти секунд, как на пороге появились Эдвард и Лиззи. Малышка забралась к матери на колени и уткнулась носом в плечо.

– Вас что-то смущает, мисс Лиззи? – любезно осведомился лорд Моффат. – Вполне разделяю ваше чувство. Солнечным утром мне тоже хочется спрятаться от всего света.

Лиззи подняла голову и серьезно заявила:

– Ты глупый.

Ричард улыбнулся:

– Смотри, девочке всего четыре года, а она сразу тебя раскусила.

– Наследственная проницательность досталась ребенку от матери, – философски отозвался лорд Моффат.

– С этим не поспоришь. – Ричард посмотрел на жену. – Лиззи очень умна. Не сомневаюсь, что именно она придумала, каким образом сегодня сбежать с уроков.

Джульетта взглянула удивленно, но промолчала, а Джеймс решительно покачал головой:

– Ничего подобного! Это не Лиззи, а…

– Никто! – покраснев, перебил Эдвард. – Учитель сам нас отпустил.

Ричард недоверчиво поднял брови.

– Ну, если уж по правде, отпустил бы, если бы мы его об этом попросили, – смутился Эдвард.

– В таком случае попросите, – посоветовал Ричард.

– Сейчас сбегаю! – с готовностью вызвался Джеймс и поспешил к двери, оставляя за собой след из хлебных крошек: он все еще жевал тост.

– Подожди! – попытался остановить его брат, но не успел.

– А что такое? – участливо осведомился Ричард.

Эдвард недовольно насупился.

– Учитель может не согласиться с нашей просьбой, и тогда придется вернуться в класс и продолжить уроки.

– Вполне возможно. – Ричард бросил салфетку на стол.

Эдвард обиженно поджал губы, а Лиззи торжествующе повернулась к брату.

– А мне не надо учиться! Я еще маленькая!

– Но вполне можешь извиниться перед миссис Бикфорд за то, что убежала и спряталась, – твердо возразила Джульетта. – Простите нас, джентльмены. – Она взяла дочку за руку и коротко кивнула Эдварду. Мальчик угрюмо побрел вслед за матерью и сестрой.

Пытаясь не обращать внимания на изумленное выражение на лице друга, Ричард налил себе горячего кофе.

– Кажется, ты хочешь что-то сказать?

Джордж пожал плечами.

– Честно говоря, пытаюсь понять, что это было, – признался он.

Ричард равнодушно махнул рукой.

– Джульетта считает, что я должен принимать непосредственное участие в воспитании ее детей.

– Отличная идея. – Джордж помолчал и вдруг посмотрел совершенно серьезно.

– Если желаешь получить дельный совет, то запомни: превратить их во врагов – очень легко. Но вряд ли это чем-то поможет тебе в жизни.

Глава 10

В утреннюю гостиную Джульетта вернулась спустя полчаса. Лорд Моффат уже ушел, а Ричард сидел за столом и читал газету. Завидев жену, вежливо встал.

– С детьми все уладилось?

Какой сложный вопрос! Мальчики обижены строгой нотацией учителя, миссис Бикфорд в ужасе от бегства Лиззи, а сама Джульетта сердита на всех сразу. Зная, что не умеет скрывать чувства, она тем не менее постаралась придать лицу безмятежное выражение.

– Лиззи вернулась к гувернантке, а мальчики продолжают занятия. Во второй половине дня все трое смогут принять участие в праздничных развлечениях.

Ричард ответил вежливой улыбкой.

– Замечательно. В таком случае, может быть, начнем обещанную экскурсию?

Джульетта, не отрываясь, смотрела на мужа. События вчерашнего вечера привели ее в состояние почти болезненного возбуждения; чувственный взгляд и низкий, с хрипотцой голос отнюдь не способствовали успокоению, а, напротив, живо напомнили о страстных, сводящих с ума поцелуях.

– Джульетта?

Непрошеный румянец выдал внезапное смущение. Что же с ней происходит? Неужели рядом с этим красивым таинственным человеком нельзя думать ни о чем другом?

– Пойдем, – коротко пригласила она, радуясь, что муж не умеет читать мысли.

Она взяла Ричарда под руку и ощутила под пальцами твердые мускулы. Не обращая внимания на горячечный пульс, повела мужа по тем комнатам, где ремонт уже подходил к концу. Чувственное волнение вскоре уступило место иным ощущениям: гордости за свой труд и удовлетворению от того, что все у нее так неплохо получилось. Супруг не скрывал восхищения.

Принимая принципиальные решения, Джульетта постоянно советовалась с мужем в письмах, и все же наблюдать за его непосредственной реакцией оказалось очень интересно. На лице то и дело появлялось выражение восторженного удивления. До чего же приятно чувствовать себя немножко волшебницей!

– Миниатюрная копия кабинета? – уточнил Ричард, войдя в маленькую комнатку, притаившуюся в дальнем углу особняка.

– Это экспериментальный вариант, – пояснила Джульетта, с интересом наблюдая, как муж рассматривает сложную резьбу на оконных рамах. – Хотела использовать этот узор в твоем офисе, но когда столяры приступили к работе, побоялась, что сочтешь его чересчур вычурным.

– Очень красиво, – похвалил Ричард.

Он внимательно осмотрел комнату. Джульетта тоже по-новому взглянула на плоды своего труда, отметила каждую деталь: зеленый мраморный камин, стенные панели из красного дерева с темным кантом. На полу лежал золотистый, с зелеными искрами ковер; стулья с высокими резными спинками окружали старинный, инкрустированный перламутром стол. Ричард подошел к окну, отодвинул штору и посмотрел в холодный опустевший сад.

Луч солнца коснулся волос; седина на висках блеснула серебром, словно первый снег. Длинные волнистые волосы спустились на воротник, и Джульетте вдруг отчаянно захотелось намотать на палец темную прядь.

Она подавила вздох. Присутствие мужа делало и без того небольшую комнату еще меньше. Сегодня он выглядел особенно привлекательно: темный костюм подчеркивал фигуру и оттенял глубину синих глаз.

Внезапно осознав, что ведет себя, как влюбленная школьница, Джульетта смущенно откашлялась.

– Если хочешь, оформлю твой кабинет в подобном стиле.

– Предпочел бы все оставить без изменений, – отозвался Ричард.

Джульетта кивнула, радуясь, что приняла верное решение и воздержалась в свое время от переделок. Странно: некоторые черты характера мужа ей удалось понять без труда, и все же до сих пор в его душе оставались белые пятна, которые никак не поддавались разгадке.

– Думаю, когда Эдвард подрастет, эта комната послужит ему верой и правдой. – Джульетта подошла к столу, взяла чистый лист бумаги и положила в папку, которую держала в руке.

– Можно спросить, что ты писала утром? – поинтересовался Ричард.

– Ничего особенного. Просто записывала некоторые идеи относительно украшения дома к Рождеству. Чтобы не забыть. Большинство комнат до такой степени изменились, что необходимы новые решения.

– Для каждой?

– Конечно. Поэтому сбор веток надо начать уже сегодня. Гостей будет так много, что свободных спален практически не останется. Важно, чтобы человек вошел и уже с порога ощутил волшебство праздника – запах хвои, мерцание золотых лент, шарик омелы над дверью.

Она прикрыла глаза и вздохнула, уступая приятным воспоминаниям.

– Все это и делает Рождество таким особенным. Разве не так?

Ричард едва заметно напрягся.

– Не могу полностью согласиться с тобой. Для меня это всего лишь очередной рабочий день. Жаль только, что обычно проходит он впустую: все вокруг празднуют. Я не осуждаю. Просто не принимаю участия.

Не принимает участия? В самом деле? Не разделяет радость и веселье, благодушие и щедрость? А она так любит в праздничный день на каждом шагу получать поздравления! От домочадцев, соседей старых и новых, ближних и дальних! И даже от тех, кого порой недолюбливает. Нет, не может быть, чтобы Ричард не проникся духом Рождества. Ну не истукан же он в конце концов.

Конечно, в колониях традиции могут немного отличаться, но ведь дух праздника повсюду остается неизменным.

Джульетта заглянула в красивое лицо мужа и прочитала ответ. Нет. Он ни разу в жизни не испытал теплого обаяния Рождества, ни разу не почувствовал особого в этот день счастливого единения с близкими. Сердце горько дрогнуло.

Она всеми силами сопротивлялась жалости, но так и не могла побороть щемящее чувство. Ричард Харпер намеренно держался в стороне от праздничного веселья. И судя по всему, такой выбор вполне его устраивал. Но порой муж выглядел очень одиноким человеком.

Рождественские радости заразительны, особенно когда рядом дети. Трудно придумать более подходящий повод, чтобы доказать ценность семейного общения.

– В этом году ты поймешь, что означает вся эта праздничная суета, – бодро пообещала Джульетта.

Ответом послужил скептический взгляд. Понятно, что лучшим доказательством станет веселое, никого не оставляющее в стороне Рождество, так зачем же вступать в спор? Джульетта решила сменить тему и снова заговорила о доме и ремонте.

Они вышли из комнаты и направились по длинному коридору. У основания хозяйственной лестницы торжественно возвышались два старинных набора рыцарских доспехов. Ричард остановился, осторожно дотронулся до кольчуги и взглянул вопросительно.

– Мы нашли это на чердаке, – поспешила объяснить Джульетта.

– Слава Богу! Рад слышать, что не платил за эти чудовищные напоминания о бренности жизни.

– Сначала хотела поставить доспехи в картинной галерее, но потом поймала Джеймса, когда он спрятался в железном панцире, чтобы испугать Эдварда. Пришлось убрать все это в менее заметное место.

– Неплохо бы вернуть эти сундуки на чердак.

Джульетта рассмеялась.

– Чтобы там они снова исчезли на несколько веков? Нет уж, спасибо! Между прочим, это не безделушка. Разбирая старые документы, я наткнулась на настоящую закладную. Доспехи были специально куплены больше ста лет назад, когда строился дом. Антиквар, который их продал, подтверждал, что боевое снаряжение было создано еще в тринадцатом веке.

– Если бы эти латы действительно побывали на поле боя, вряд ли сохранились бы в таком отличном состоянии. – Ричард поднял забрало и заглянул в шлем. – Может быть, имеет смысл сделать Джорджу рождественский подарок?

Джульетта живо представила выражение лорда Моффата и расхохоталась.

– Боюсь, мальчики будут глубоко страдать. Особенно Джеймс.

– Нет, этого допустить, конечно, нельзя, – с готовностью согласился Ричард, однако Джульетта услышала в его тоне фальшивую нотку. Что ж, ничего не поделаешь. Не так-то просто привлечь в семейный круг постороннего человека, а внушить добросердечное отношение к детям еще сложнее. Для того чтобы открыть мужу истинную радость отцовства, потребуется немало душевных сил.

Но у нее получится. Ричарду давно пора понять, что прежняя одинокая жизнь осталась далеко за океаном.

Ричард вышел во двор и едва не задохнулся от порыва холодного ветра. На прогулку собралась большая компания: взрослые стояли возле крыльца, а дети носились вокруг с веселыми криками. Игра напоминала пятнашки, но правила, очевидно, предписывали шумовое сопровождение.

Одного лишь взгляда на лихорадочную суету оказалось достаточно, чтобы разболелась голова. Захотелось сейчас же вернуться в дом и спрятаться в кабинете, однако присутствие Джульетты не позволило проявить позорное малодушие. Миссис Харпер стояла в центре двора в окружении гостей и весело смеялась. Ярко-синее пальто с меховым воротником и шляпка в тон оттеняли жемчужную белизну лица и подчеркивали естественное очарование молодой женщины.

Волнующий образ жены ошеломил. Если бы можно было взять ее за руку, увести подальше от разговорчивых родственников и одному наслаждаться этой небесной красотой! Увы, трудно было даже представить, что можно лишить гостей общества обаятельной хозяйки. Как жаль!

– По твоей мрачной физиономии сразу видно, что затея тебе не по душе, – заметил, подходя, Джордж. – Видишь ли, предполагается, что прогулка доставит всем ее участникам удовольствие.

– Кому? – хмыкнул Ричард. – До сих пор не могу понять, что помешало отправить в лес слуг. Неужели толпа женщин и детей способна сотворить что-нибудь полезное? Каждый должен заниматься своим делом.

– Извини, но в этой толпе есть и несколько джентльменов! – горячо возразил Джордж. – И упрекать их в желании вместе со всеми приобщиться к празднованию Рождества совершенно нелепо. К тому же следом пойдут слуги с тележками. Они соберут громоздкие тяжелые ветки и привезут домой. Уверяю, все произойдет чрезвычайно цивилизованно, так что постарайся посмотреть на окружающую реальность без скепсиса. Сразу поймешь, что жизнь прекрасна и удивительна.

– И все равно затея нелепая, – упорствовал Ричард. – Помню, как в учебнике истории описывались игры французской королевы: та переодевалась молочницей и изображала из себя пейзанку. И все должны были восторгаться.

– Ты о Марии Антуанетте? Что за абсурдное сравнение! Чушь какая-то.

– Действительно. А главное, как славно закончились ее причуды.

На лице Джорджа отразился притворный ужас.

– Только ты способен сравнить праздничную прогулку с грядущей смертной казнью. Две вещи, как говорится, несовместные.

– Такое чувство, что согласился присутствовать на собственной экзекуции. – Ричард хмуро посмотрел на пробежавшего мимо Джеймса. – Они что, всегда так орут? Ну невозможно же так!

– Какого черта ты спрашиваешь об этом меня? Понятия не имею. У меня детей нет.

Лорд Моффат неопределенно пожал плечами и ушел. Что ж, он прав: мрачное настроение действительно не соответствует духу времени. Хорошо хоть, что погода не подвела. Несмотря на холод, на голубом небе безмятежно сияло солнце, а в воздухе ощущалось чистое дыхание зимы.

Наконец процессия тронулась в путь, и Ричард пристроился в самом конце, чтобы привлекать как можно меньше внимания. Проход по газону обернулся для него толстым слоем грязи на начищенных до блеска ботинках. Несколько комков отвалилось на деревянных мостках, но основная часть груза так и осталась на подошве.

Возглавлял экспедицию Эдвард, а Джеймс гордо шествовал следом в сопровождении нескольких мальчиков и молодых людей.

Дамы сбились в стайку и заняли позицию в середине колонны. Правда, единообразия в их рядах не наблюдалось: в окружении шляп и шляпок заметно выделялась элегантная бобровая шапка Джорджа. Она то и дело склонялась к закутанной в черный плащ миниатюрной фигурке, в которой без труда удалось распознать мисс Харди.

В арьергарде расположились солидные джентльмены – несколько дядюшек Джульетты и пара кузенов примерно одного с Ричардом возраста, чьи имена он пока не смог запомнить. Все дружелюбно улыбались, но вскоре сосредоточились на собственной беседе; судя по всему, замкнутый вид Ричарда общению не способствовал.

Шли невероятно долго, а свежий воздух с непривычки слегка кружил голову. Но вот наконец радостная компания остановилась.

– Ну, с чего начнем? – с улыбкой спросила Джульетта.

Все заговорили одновременно, и гвалт поднялся невыносимый. В результате эмоционального обсуждения было решено, что сперва необходимо выбрать елку, но сразу не пилить, а отметить и оставить до сочельника. Пока Ричард пытался представить, как будет выглядеть посреди зала высокое дерево, толпа стремительно рассеялась, а рядом остались только Джульетта и Лиззи.

Охота началась.

Ричард снял шляпу, провел рукой по волосам и озадаченно осмотрелся.

– Ну и куда же отправимся?

– Нет-нет, мы должны ждать здесь, чтобы потом осмотреть все выбранные елки и определить лучшую, – пояснила Джульетта.

– В этом году я сама решу, какую елку ставить, – важно заявила Лиззи.

– Ты нам поможешь, дорогая, – деликатно уточнила Джульетта.

– Идите скорее, посмотрите, что мы нашли! – послышался женский голос.

– Ну вот, начинается. – Глаза Джульетты лукаво блеснули.

Она крепко взяла мужа под руку и повела по узкой дорожке. Лиззи бойко скакала впереди; в такт шагам под шляпкой весело подпрыгивали светлые кудряшки.

Вскоре пришли на небольшую опушку, где вокруг высокой, не ниже двадцати пяти футов, пушистой елки собралось несколько радостных дам.

– Очень красивая, – похвалила Джульетта. – Боюсь только, немного высоковата. Придется обрезать верхушку, а от этого пострадает форма.

– Вот эта лучше, – со знанием дела заявил дядюшка Хорас. Он с гордым видом стоял возле пышной сосны.

– Да, немного поменьше, – согласилась Джульетта.

– Там, сзади, большая дырка, – громко, авторитетно предупредила Лиззи. Все заглянули с другой стороны и действительно увидели проплешину.

– Ну и что? – невозмутимо пожал плечами дядюшка Хорас. – Прикроем этот небольшой огрех лентами и игрушками. Или просто повернем к стене.

Однако компания с этими аргументами не согласилась и отправилась дальше оценивать следующие трофеи.

Ричард с интересом заметил, что Джульетта, никому не отказывая, внимательно осматривала каждое дерево и составляла собственное мнение, так что никакие убеждения и уговоры не могли повлиять на ее независимое суждение. Она явно искала что-то определенное и не желала уступать раньше времени.

Елка. Настоящее большое дерево в доме. Ричард с трудом представлял, как это будет выглядеть. Честно говоря, удивительный обряд поклонения природе подозрительно напоминал языческие игрища эпохи друидов.

Он вспомнил, что принц Альберт, немец по происхождению, много лет назад отметил рождение первого сына тем, что установил в Виндзорском замке огромную ель. Судя по всему, обычай распространился и среди подданных, хотя для выходца из колоний его притягательность оставалась загадкой.

То же самое следовало бы сказать и о самом Рождестве, однако Ричард постарался подавить раздражение. Восторженный блеск в глазах Джульетты стоил любых душевных мучений; она откровенно наслаждалась забавной суетой, и от этого на душе становилось легче и светлее.

Внезапный порыв ветра едва не унес шляпу и отозвался резью в глазах. Пытаясь защитить жену от холода, Ричард инстинктивно ее обнял и даже не сразу осознал, что делает. Как странно, что Джульетта рождает в душе такие чувства: он и не подозревал, что способен проявить заботу.

Много лет назад Харпер научился абстрагироваться от чувств, но рядом с Джульеттой обычное равнодушие бесследно испарилось. Ее искренняя отзывчивость и непосредственная эмоциональность заставляли дорожить каждым проведенным вместе мигом. При всем желании он не смог бы вычеркнуть из сердца живую, лукавую, всегда непредсказуемую красавицу, но главное и самое удивительное заключалось в том, что делать это вовсе не хотелось!

– Надо быстрее определиться с елкой и начать собирать ветки, – ворчливо заметила одна из тетушек. – Может быть, выберем вот эту?

Ричард услышал разочарованный вздох Джульетты. Дерево выглядело не только тощим, но и кривым. Хуже не придумаешь – это сумел определить даже он.

– Еще совсем светло, постараемся продолжить поиски. Давайте задержимся хотя бы на несколько минут. Ты согласен, Ричард?

– Да-да. Куда нам спешить? Время позволяет.

Джульетта взглянула благодарно, и он мгновенно почувствовал магическую силу темных бархатных глаз. На душе неожиданно стало легко и радостно, а из груди вырвался смех.

Наверное, если бы его жена и ребенок остались в живых, семейная жизнь была бы похожа на эту восхитительную идиллию. Они бы вот так же вместе гуляли в праздники и вместе радовались каждой приятной мелочи. Жизнь устроена совсем просто: нежность и тепло, рожденные не только любовью, но и доверием, создают настоящую душевную близость, без которой невозможно или совсем тягостно совместное существование.

– Кажется, я нашла кое-что подходящее! – донесся из зарослей возбужденный голос мисс Харди. – Что думаете вот об этой елке?

– Великолепно! – восторженно завопил Джордж. – Скорее все сюда! Смотрите! Лучше и быть не может!

Джульетта развела руками, а Ричард улыбнулся еще шире. Да уж, ко всему, что касалось мисс Харди, лорд Моффат относился с невиданным энтузиазмом. Даже если бы ее находка оказалась намного хуже предыдущей, он ни за что бы не признал очевидного факта.

– Пойдемте посмотрим, – предложила Джульетта.

Все направились в ту сторону, откуда доносились восторженные возгласы Оливии и Джорджа, и обнаружили обоих стоящими возле поистине безупречной ели. Темно-зеленый пушистый конус безукоризненно правильной формы как будто материализовался из волшебной сказки.

– Какая красивая! – с тихим восторгом прошептала Лиззи.

– Да, лорд Моффат, вы не ошиблись. Дерево действительно великолепно, – заключила Джульетта, и остальные согласно закивали головами. Только дядюшка Хорас остался при особом мнении и настойчиво призывал еще раз взглянуть на свой трофей. Уж очень обидно ему было.

– Будь добр, Ричард, помоги. – Джульетта достала из кармана длинную красную ленту. – Привяжи, пожалуйста, как можно выше, чтобы садовники видели, какое дерево пилить.

Харпер смущенно исполнил просьбу. Он не изменил мнения относительно целей этой лесной экспедиции, даже несмотря на то что елка и вправду выглядела фантастически, но ради прелестной жены был готов пожертвовать собственным убеждением. Встал на цыпочки, дотянулся до одной из верхних веток и крепко привязал ленту.

Все собравшиеся принялись дружно аплодировать, хотя перчатки и заглушали хлопки. Снова подул ветер, но – странное дело – холода не принес. Почему-то всем было тепло и радостно.

Гости сбились в кружок, чтобы обсудить план дальнейших действий, и здесь присущая Ричарду организаторская жилка проявилась в полной мере. Он быстро разделил беспорядочную толпу на небольшие группы: первой предстояло нарезать сосновых веток, вторая должна была отправиться за падубом, а третьей поручили искать омелу.

– А зачем надо собирать омелу? – поинтересовался Джеймс.

– Чтобы джентльмены могли целовать всех хорошеньких леди, – ответил лорд Моффат и не преминул подмигнуть порозовевшей от смущения мисс Харди.

– Что вы такое говорите?! – Джеймс даже слегка вздрогнул от услышанного.

– Пройдет всего несколько лет, молодой человек, и ваше мнение на сей счет коренным образом изменится, – серьезно заметил Джордж.

Мальчик упрямо покачал головой, и взрослые рассмеялись.

– За дело, – скомандовал дядюшка Хорас. – Скоро начнет темнеть.

Все послушно разошлись выполнять свою часть общей работы, а Ричард только сейчас понял, что не подумал, к какой из групп присоединится сам. По привычке пошел вслед за Джульеттой, однако вспомнил об омеле и передумал. Молодые джентльмены отвоевали эту почетную миссию себе, так что и ему стоило присоединиться. Он отправился в противоположную сторону, но вскоре услышал за спиной торопливые шаги.

– Мы тоже хотим собирать омелу, – пояснил Эдвард, едва отдышавшись. – Всем известно, что это самое важное дело – конечно, после самой елки.

– Мне не очень нравятся разговоры о поцелуях, но это все равно лучше, чем собирать падуб, – добавил Джеймс. – Он же колючий! Смотрите, что случилось с моим пальто! – Он огорченно показал порванный рукав.

– А вы покажете, где найти омелу? – Ричард чувствовал, что идет слишком быстро, но не замедлил шаг.

– Она растет на верхушках старых дубов, – уверенно сообщил Эдвард. – Разве вы не знаете?

– Что поделать, я всю жизнь провел в городе, – с усмешкой ответил Ричард.

– В Лондоне?

– В Нью-Йорке. – Он остановился, медленно осмотрелся и прислушался. Ни голосов, ни шагов. Наверное, остальные скрылись в противоположном направлении. А лес-то оказался большим! – Итак, где же здесь дубы?

– Я найду! – с готовностью вызвался Джеймс.

Он помчался вперед, а Эдвард бросился вдогонку. Ричард хотел было свернуть с тропинки, но вовремя одумался.

Пусть попробуют. Какой от этого вред?

Призвав на помощь терпение, он пошел вперед. Тропинка увлекала все дальше и дальше, пока не привела к группе очень высоких деревьев. Ричард подошел к стволу, запрокинул голову и вгляделся. Удивительное дело! Наверху среди голых ветвей зеленели стебли и белели ягоды. Так вот она какая, эта неуловимая, легендарная омела!

– Чтобы достать, придется залезть на дерево, – деловито констатировал Эдвард.

– Очень высоко, – с опаской добавил брат.

– Не трусь, не будь девчонкой! – Эдвард ловко подпрыгнул и уцепился за нижнюю ветку.

Ричард тут же схватил смельчака за руку. Страшно было подумать, что случится с Джульеттой, если один из ее сыновей упадет.

– Полезу я, – решительно заявил Ричард, – а вы ждите здесь, внизу.

– Я тоже хочу, – заупрямился Эдвард.

– Нет.

– Но я…

– Первым буду я, – твердо повторил Харпер. – А потом, если моей добычи не хватит, попробуете вы.

Эдвард открыл было рот, чтобы возразить, однако Ричард поднял брови и в упор посмотрел на братьев. Этого оказалось достаточно, чтобы те прекратили спорить и покорно, хотя и неохотно кивнули.

Ричард вздохнул с облегчением. Чего бы это ни стоило, а он соберет всю эту чертову омелу, лишь бы мальчикам не пришлось карабкаться на макушку.

Он снял шляпу и пальто и несколько раз топнул ногами, чтобы немного согреться. Подтянулся на нижней ветке и осторожно полез, тщательно выбирая каждый следующий уровень. Хотелось бы верить, что старинный дуб выдержит его вес.

Да, успешному бизнесмену Ричарду Харперу давно не приходилось лазить по деревьям, но руки и ноги до сих пор помнили, как это делается. Ричард осторожно примеривался к каждой ветке и только после этого доверял ей тяжесть тела. Через несколько минут былого лоска как не бывало: пот, пыль и коварные ветки сделали свое дело. Всегда безупречно уложенные волосы растрепались, а костюм изрядно запачкался. Но вот наконец и желанная цель – только руку протянуть.

– Слева! – крикнул Джеймс.

– Нет, справа больше! – тут же подал голос Эдвард. – Лучше достать оттуда!

– Постарайтесь собрать самые белые ягоды, – не унимался Джеймс. – Мама такие особенно любит.

– Не любит! – завопил Эдвард.

– Любит!

Ричард улыбнулся. Интересно, способны ли эти двое хотя бы несколько минут прожить без споров? Не обращая внимания на продолжающиеся внизу препирательства, он сел на толстую ветку и принялся целенаправленно собирать омелу, а когда вокруг не осталось ни одной ягодки, перевел дух и постарался трезво оценить ситуацию.

Известно, что залезть на дерево всегда легче, чем спуститься потом на землю. Мальчики наконец умолкли, и тишина показалась ему долгожданным подарком. Засунув омелу за пазуху и упираясь ногами в корявый ствол, Ричард начал медленно, осторожно спускаться – перспектива сорваться и сломать ногу отнюдь не радовала.

Внезапно ступня соскользнула, и опора исчезла. В течение нескольких секунд, прежде чем удалось снова обрести уверенность, пришлось провисеть на ветке весьма сомнительной крепости. Увы, при виде ботинок камердинер придет в ужас: такие царапины не скроешь никаким кремом.

Но по крайней мере сам он пока цел и невредим. Уже хорошо.

Ричард с опаской посмотрел на нижние ветки: при подъеме они как-то подозрительно прогибались; рисковать и испытывать их на прочность во второй раз совсем не хотелось. Он глубоко вздохнул и спрыгнул на землю. Приземление прошло вполне благополучно. Все, задача выполнена!

Чрезвычайно довольный успешным завершением миссии, Ричард оглянулся, чтобы увидеть реакцию мальчиков, и только сейчас понял, что означает тишина.

Рядом никого не было.

В первую минуту стало страшно: а вдруг отчаянные ребята полезли на другой дуб? Ричард внимательно осмотрелся. Нет, деревья возвышались в своем обычном равнодушном одиночестве.

– Джеймс! Эдвард!

Эхо несколько раз повторило призыв, однако ответа не последовало. Черт возьми! Мальчишки бесследно исчезли.

Самое грустное, что, погруженный в собственные мысли, он рассеянно шел за маленькими проводниками и совсем не запомнил дорогу. Ничего не поделаешь, придется возвращаться домой в одиночестве. Ричард повернулся спиной к дубу, с которого только что слез, осмотрелся и наугад определил направление.

Уже через несколько сотен ярдов стало ясно, что выбор ошибочный. Ричард попытался вернуться к дубу, но лишь окончательно потерял ориентировку и вскоре оказался в совершенно незнакомой местности.

Усталый, грязный, сбитый с толку, он присел на ствол поваленного дерева и попытался представить, что же делать дальше. Беспокойство за мальчиков рассеялось. Они с такой легкостью нашли дорогу к дубовой роще, что наверняка без труда вернутся домой.

Чем дольше Ричард думал, тем яснее понимал, что пал жертвой коварного заговора: маленькие предатели намеренно завели его в чащу и бросили. Может быть, обиделись на то, что он не разрешил им залезть на дерево? Нет, скорее всего с самого начала экспедиции задумали испытать отчима на прочность.

Ричард слегка поморщился. Да, обвести его вокруг пальца ничего не стоило: не зря же он сказал Джеймсу и Эдварду, что вырос в Нью-Йорке. Город не учит, как вести себя в лесу.

И все же жизненного опыта вполне хватило ему, чтобы понять: заблудился он безнадежно.

Глава 11

Джульетта улыбнулась дядюшке Хорасу и одобрительно взглянула на его внушительную добычу. Джентльмен гордо стоял возле двух солидных нагромождений: одно из них представляло собой аккуратно сложенные ветки падуба, а в другом были собраны пушистые сосновые лапы. Почтенный родственник с удовольствием принял изъявления благодарности, однако вскоре оказалось, что и остальные участники экспедиции отнеслись к поручению весьма ответственно. Больше того, несколько членов поисковой команды до сих пор не вернулись на сборный пункт – главным образом те, кто отправился за омелой. Среди отсутствующих оказались несколько молодых джентльменов, а также лорд Моффат и Ричард Харпер.

О, до чего же Джульетте хотелось, чтобы Ричард не смотрел скептически на их предпраздничные усилия. Разделить с близким человеком рождественские радости – что может быть важнее? Она мечтала познакомить мужа с любимыми старинными традициями, дать возможность почувствовать волшебство сказки и вовлечь в работу, которая вовсе не казалась тяжким трудом, потому что приносила истинное удовольствие.

Мечтала праздничным утром вместе отправиться в церковь, вместе испытать восторг рождественской мессы, вместе услышать с детства знакомые гимны и ставшие привычными слова древней молитвы. Только так можно ощутить всю безмерную прелесть самого светлого и теплого праздника.

– Мама, смотри! Я опять до крови уколол палец.

Джульетта отвлеклась от мыслей о своем несговорчивом муже и внимательно посмотрела на сына.

– Ты же знаешь, что с падубом надо обращаться очень осторожно. Нельзя собирать его без перчаток.

Джеймс сунул палец в рот и минуту спустя надел перчатку. Джульетта с подозрением прищурилась: вот уже целый час парень вел себя странно – слишком спокойно. Они с Эдвардом вернулись на сборный пункт с несколькими ветками падуба в руках, и с тех пор младший сын не отходил от нее ни на шаг.

Джульетта озабоченно потрогала лоб: может быть, заболел? Нет, на температуру совсем не похоже. Наверное, просто устал. Она опустилась на толстое бревно и усадила Джеймса рядом.

Очень хотелось обнять сына, прижать к груди, но откровенное проявление нежности наверняка смутило бы мальчика, поэтому Джульетта лишь слегка похлопала его по спине. Странно, но тот не возмутился и даже придвинулся ближе.

Спустя несколько минут вернулись и другие джентльмены. Увы, урожай омелы оказался плачевно скудным.

– Боюсь, сегодняшние сборы не принесли ожидаемого результата, – сокрушенно признал лорд Джордж. – Завтра придется повторить попытку.

Джульетта встала и с улыбкой приняла скромное приношение.

– Вторая попытка потребуется, чтобы украсить все комнаты.

– Омелы всегда не хватает, поверьте моему слову, – вступил в разговор дядюшка Хорас.

– Решено, друзья мои. Во имя Рождества завтра снова облазим весь лес и без добычи не вернемся, – театрально провозгласил лорд Моффат, и все рассмеялись.

Джульетта заглянула за спину Джорджа, но того, кого искала, так и не увидела. Посмотрела по сторонам, и снова безрезультатно.

– А где же Ричард?

– А разве он не с вами? – удивился Джордж.

– Нет.

– Может быть, не стал никого ждать и уже вернулся в свой любимый кабинет?

У Джульетты дрогнуло сердце: лорд Моффат высказал ее главное опасение. Да и во взгляде его читалось твердое убеждение. Этого еще не хватало! А она-то надеялась, что муж примет участие в общей забаве! Что ж, придется пережить еще одно разочарование.

По привычке она начала машинально накручивать на палец локон, но скоро спохватилась: заправила выбившуюся прядь под шляпку и постаралась скрыть огорчение. Не хотелось портить настроение всем остальным.

– Мы славно поработали, но пора возвращаться домой, – бодро произнесла миссис Харпер. – Уверена, что все проголодались: полдник, должно быть, давно ждет.

На правах хозяйки она повернулась и первой пошла в сторону Хайгроув-Мэнора. Однако не успела компания выбраться на дорогу, как послышался треск сухих веток, и из зарослей, словно медведь, на поляну вывалился Ричард.

Так, значит, он ее не бросил, не ушел один! Джульетта радостно поспешила навстречу мужу, но заметила сердитое выражение его лица и в нерешительности остановилась.

– Вот, принес омелу. – Ричард протянул целую охапку усыпанных ягодами длинных стеблей. – Куда положить?

– Ну, Ричард, ты настоящий герой! – восхищенно воскликнул Джордж. – Собрал в три раза больше, чем все остальные. И как только ты ее нашел?

– Мне помогли. – Ричард посмотрел сначала на Эдварда, а потом на Джеймса. – Не так ли, молодые люди?

– Правда? – Джульетта удивленно повернулась к сыновьям.

Джеймс опустил голову и уставился на носки собственных ботинок. Эдвард, напротив, стоял прямо, как изваяние, с устремленным вдаль взглядом.

– Надо признать, что помощь была весьма незначительной, – сдержанно добавил Ричард. – Ничего удивительного, что юные джентльмены не сочли нужным о ней упомянуть.

Больше всего на свете Джульетте хотелось, чтобы муж ближе познакомился с мальчиками, но, кажется, попытка закончилась не слишком удачно. Она снова посмотрела на сыновей. Теперь Джеймс выглядел испуганным, а Эдвард развернул плечи и воинственно выставил подбородок: парень явно готовился к схватке.

Так что же случилось? Джульетта повернулась к мужу и наткнулась на жесткое, непроницаемое выражение лица. Мальчики стояли молча, однако уже не приходилось сомневаться, что все трое что-то скрывают.

Джульетта взяла мужа под руку и отвела в сторону.

– С тобой все в порядке?

– Лучше некуда, – процедил он сквозь крепко стиснутые зубы.

Разумеется, подобный ответ успокоить не мог.

– Чувствую, что-то недоговариваешь, – тихо призналась она и покачала головой. – Причем дело касается Эдварда и Джеймса. Понятия не имела, что они пошли с тобой: думала, что собирают падуб вместе с дядюшкой Хорасом и остальными.

Джульетта посмотрела вопросительно, но Ричард лишь нахмурился.

– Ты здесь ни при чем, сами разберемся.

– Но я…

– Не беспокойся, с мальчишками попытаюсь кое-что выяснить.

Джульетта вздохнула. Очень хотелось поспорить и настоять на своем, однако холодный взгляд мужа ясно доказывал, что выбора нет. Он уже принял окончательное решение.

И все же стремление любой ценой выяснить истину оказалось почти непреодолимым. Опасаясь сделать что-нибудь, о чем потом придется долго жалеть, Джульетта поступила самым неожиданным образом – приподняла лицо, так что губы почти коснулись губ, и едва слышно прошептала:

– Ты ведь знаешь, что все равно рано или поздно я выясню правду.

Ладони мужа властно скользнули на ее талию.

– Уверена?

– Даже не сомневайся. – Она привстала на цыпочки, поцеловала и услышала, как муж удивленно вздохнул. Сама же Джульетта почувствовала, что в этот момент между ними произошло что-то, выходящее за рамки чувственности.

– Да, Харпер, вот лучшее доказательство силы твоей омелы! – радостно закричал дядюшка Хорас. – Фрея, богиня любви, может по праву тобой гордиться!

– Кто-кто? – переспросила Джульетта, пытаясь сохранить присутствие духа – причем ладони Ричарда так и остались на ее талии.

– Фрея! – громко повторил дядюшка. – Англосаксы верят, что именно она ввела обычай целоваться под побегом омелы.

– А я всегда считала, что это древнее скандинавское поверье, – возразила мисс Харди.

– Идея блестящая, кто бы ее ни придумал, – рассмеялся дядюшка Хорас. – Ну-ка, Харпер, продемонстрируйте еще разок, как это делается.

Джульетта залилась румянцем, но с улыбкой обернулась к гостям. Упрямый локон снова скользнул по щеке. Она встряхнула головой, чтобы его смахнуть, и почувствовала бережное прикосновение: Ричард осторожно убрал прядь с лица, и сердце ее дрогнуло от нежности.

Она повернулась и посмотрела на мужа. Он улыбался, однако в глазах застыло серьезное, требовательное выражение. Под прицелом этого взгляда трудно было сохранить спокойствие, и Джульетта поняла, что означает внезапное волнение. В этот момент стало ясно: она влюблена в своего супруга окончательно и бесповоротно.

Чувство зрело уже давно. Зародилось в те минуты, когда Харпер галантно защищал ее от нападок алчного деверя, и окрепло в блаженной неге брачной ночи. Да, физическая близость обманчива, но восхищение мужем она почувствовала даже на расстоянии, во время переписки.

А когда Ричард вернулся, чувства вспыхнули с новой силой.

Итак, прочь сомнения: она влюблена всей душой!

Открытие наполнило счастьем и надеждой. Союз, основанный на любви, несравнимо надежнее брака по расчету. И вот сейчас, когда Джульетта стояла на холоде в объятиях любимого, с влажными от поцелуя губами, казалось, что ничего невозможного для нее в жизни нет. Ее мечты сбудутся, и Ричард ответит взаимностью.

– Много в лесу деревьев и трав, – неожиданно запел Джеймс.

– Падуб и плющ домой принесем, – продолжил Эдвард.

Остальные со смехом подхватили старинную рождественскую песенку и нестройно, но дружно и жизнерадостно допели до конца. Потом вспомнили еще одну и еще, так что репертуара хватило до самого дома. Джульетта шла рядом с Ричардом, с удовольствием участвовала в общем хоре, а он лишь молча улыбался. И все же возле крыльца не выдержал и тоже тихонько замурлыкал себе под нос – без слов, одну лишь незамысловатую мелодию.

Что ж, неплохое начало.

К вечеру Джульетта в полной мере осознала правоту старинной поговорки насчет семи нянек. Оказалось, что каждый из обитателей дома обладает собственным мнением относительно украшения комнат: жаркие споры по поводу количества живых веток, цвета лент и прочих принципиально важных вопросов не прекращались ни на минуту.

Дядюшка Хорас жаловался, что исколол все пальцы острыми листьями падуба, а кузен Эндрю и вообще едва не свалился с высокой лестницы, когда пытался пристроить сосновую ветку к золоченой раме старинного портрета.

Ричард скрылся в кабинете, и на сей раз его желание уединиться выглядело вполне закономерным. А когда две незамужние тетушки не на шутку схлестнулись, выясняя, какие именно колокольчики больше подходят к омеле – серебряные или золотые, – Джульетта и сама была готова убежать подальше.

К счастью, ужин примирил все враждующие стороны, хотя, когда леди вышли из-за стола, по обычаю оставив джентльменов в обществе портвейна и сигар, вышеназванные тетушки демонстративно уселись в противоположных углах гостиной.

Мужчины не заставили долго себя ждать и вскоре присоединились к дамам. От холодного свежего воздуха и беготни по лесу все слегка утомились и притихли. Даже лорд Моффат вел себя на удивление спокойно, хотя от внимания Джульетты не ускользнули его прицельные взгляды в сторону мисс Харди. Впрочем, секретарша искусно делала вид, что ничего не замечает.

– Пора спать, – неожиданно объявил дядюшка Хорас. – Завтра, дорогая Джульетта, всех нас наверняка ждет длинный список неотложных дел, так что надо как следует отдохнуть и набраться сил.

– Не надейтесь вызвать жалость, дорогой дядюшка, – широко улыбнулся кузен Эндрю. – Давно известно, что наша властная хозяйка безжалостно эксплуатирует гостей.

– Праздника без работы не бывает, молодой человек, – строго заметила тетушка Милдред. – Или ты и впрямь веришь, что в Рождество происходят чудеса и все появляется само собой? – Она посмотрела на племянницу. – Что будем делать завтра, милочка?

– Поварихе понадобится помощь в украшении имбирного печенья, – с улыбкой пояснила Джульетта. – Но если эта задача покажется для кого-то слишком трудной, она не обидится. Может быть, дети проявят желание поработать на кухне?

– Ха! Работнички! Да они съедят больше, чем украсят! – скептически хмыкнул дядюшка Хорас.

Джульетта вскинула брови.

– А вы разве нет?

Гостиная наполнилась смехом. Почтенный джентльмен попытался изобразить несогласие, однако вскоре махнул рукой и присоединился к всеобщему веселью. А еще через несколько минут все пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.

– Интересно, теперь каждому будет сниться имбирное печенье? – спросил Ричард, поднимаясь по лестнице рядом с женой.

– Скорее всего. Печенье нашей поварихи славится по всей округе. Подожди, попробуешь и сам убедишься.

– Честно говоря, мечтаю о другом угощении.

Он наклонился и поцеловал ее в висок. От прикосновения мягких теплых губ у Джульетты перехватило дыхание. Она слегка поежилась и крепче прижалась к руке мужа.

– О каком же именно?

– Впусти в свою спальню, тогда узнаешь, – коротко ответил он.

Богатое воображение тут же представило вереницу соблазнительных образов. Широкие плечи, мускулистая грудь, крепкий плоский живот. Горячий мужественный запах, тяжелое дыхание, хриплые стоны, теплое дыхание у виска…

Страстный поцелуй, ощущение сильных ладоней на обнаженной коже, волнующие, доводящие до безумия прикосновения… Блаженная мука, бесконечно, с каждой секундой возрастающее напряжение, ожидание освобождения и счастья…

Приятная тяжесть любимого тела, ощущение полноты, принадлежности и в то же время безраздельного обладания.

Джульетта прикрыла глаза и вздохнула.

– Кондом…

Слово прозвучало едва слышно.

– Сегодня он нам не пригодится, – так же тихо отозвался Ричард и провел губами по шее. Сердце забилось еще быстрее. – Есть и другие способы доставить друг другу наслаждение.

Снова налетели эротические видения – страстные, жаркие, всепоглощающие. Джульетта пунцово покраснела.

– Я все больше начинаю верить в чудеса.

Ричард с облегчением улыбнулся. Неужели боялся отказа? Они быстро вошли в спальню, и Джульетта тут же отослала горничную, даже не потрудившись обратить внимание на понимающую улыбку, с которой та приняла распоряжение.

Она поспешила к туалетному столику и дрожащими пальцами начала лихорадочно вытаскивать из прически шпильки. За спиной что-то быстро делал Ричард. Джульетта заглянула в зеркало и увидела, что муж торопливо развязал галстук, небрежно стряхнул сюртук и жилет – вещи так и остались лежать на ковре. За ними последовали рубашка, брюки и трусы.

А он, оказывается, спешит!

– Позволь, помогу. – Ричард подошел и остановился за спиной.

Пальцы ловко справились с длинной чередой пуговиц. Платье, чулки, белье – все исчезло под его руками очень быстро. Джульетте осталось лишь одно: с волнением следить за его молниеносными движениями. Еще мгновение – и одежда уже не препятствовала близости.

Она повернулась, и Ричард тут же сжал лицо ладонями, словно давно мечтал об этой секунде. Глаза превратились в раскаленные угли. Со смущенной улыбкой она положила руки ему на плечи.

Бесценные моменты. Каникулы закончатся, и муж снова уедет в Лондон; возможно, на несколько месяцев. Мысль больно ранила, однако Джульетта нашла силы отбросить излишние сейчас переживания. Ведь он здесь, рядом и желает ее так же страстно, как она его.

К тому же, если отношения наладятся, кто знает, что может произойти? Вдруг он задержится или решит вообще не уезжать?

Она подошла ближе и прижалась грудью к его груди. Восхитительное ощущение теплой близости заворожило. Она вздохнула, обняла мужа и провела ладонями по его спине.

Хотела пригласить в постель, но не успела: Ричард наклонился и подхватил под коленки. Выпрямился, поднял и понес к кровати. Лица в темноте видно не было, но всем своим существом Джульетта чувствовала, что любимый улыбается.

Он бережно опустил ее на шелковое покрывало, зажег свечу и только после этого с удовольствием улегся рядом и растянулся во весь рост. Потом повернул в ее сторону голову и посмотрел с нескрываемым восторгом. Не важно, что будет завтра. Главное – его страсть не вызывает сомнения.

Ричард поцеловал в щеку и провел губами дорожку по шее, к плечу. Руки жадно гладили кожу, словно боясь пропустить хотя бы самый крошечный уголок тела. Неустанные прикосновения не приносили облегчения: нет, горячие ладони заряжали нетерпеливым ожиданием. Вскоре к губам и рукам присоединились зубы, язык, так что Джульетта уже не находила себе места. И вот ладони требовательно коснулись бедер и раздвинули ноги.

Влажные поцелуи покрыли живот и спустились ниже. Догадаться о намерениях мужа не составило труда, но скромность заставила попросить о пощаде:

– Пожалуйста, Ричард… я не знаю…

– Тсс, все в порядке, не волнуйся. Все хорошо. Позволь.

Он провел пальцами по пушистой полянке, по внутренней стороне бедер. Сопротивление уступило место доверчивой покорности.

Джульетта зажмурилась и зачарованно ждала продолжения. Удерживая в неподвижности, Ричард прикоснулся языком к чувствительной коже и тут же осторожно дунул, вызывая ощущение неожиданной прохлады.

Неторопливо, с видимым удовольствием он продолжал исследовать желанное пространство. Каждый новый поцелуй неумолимо приближался к центру женской сущности.

Джульетта чувствовала, как оживает тело, требуя продолжения и освобождения, обещанного чувственными прикосновениями.

– Ричард, пожалуйста, – не выдержав напряжения, взмолилась она.

– Все, что пожелаешь, дорогая, – пробормотал он. Безжалостно провел по нежной коже колючим подбородком и погрузил кончик языка в горячие складки.

Джульетта едва не сошла с ума. Запустила пальцы в спутанные волосы, не зная, что собирается сделать: оттолкнуть или привлечь ближе. Но вот язык коснулся бутона наслаждения; она вскрикнула от захлестнувшего вожделения и прогнулась, не в силах противостоять первозданной силе.

Она балансировала на краю пропасти, но Ричард продолжал ласкать дерзко, отважно, безжалостно. Язык двигался с неумолимым упорством, намеренно доводя до исступления.

Джульетта приподняла бедра. Еще! Еще ближе, еще жестче, еще горячее. Сюда! Вот здесь. И здесь. Без слов понимая, что просит любимая, Ричард выполнял каждое ее желание.

И вот пришло освобождение. Окончательно потерявшись, сквозь бурные рыдания Джульетта несколько раз повторила дорогое имя. Ричард все время оставался рядом, вот только поцелуи его постепенно становились мягче, нежнее.

Наконец, изможденная и счастливая, Джульетта вернулась с небес на землю. Тяжелое прерывистое дыхание выровнялось и успокоилось. Она приподнялась на локте, посмотрела на любимого и встретила сияющий восторгом взгляд.

– Хорошо? – поинтересовался Ричард.

Джульетта почувствовала, что краснеет. Откровенное до бесстыдства проявление чувств недостойно истинной леди. Что ж, ничего не поделаешь… она тихо вздохнула, обняла мужа за шею и страстно поцеловала. Он ответил жадно, а свидетельство острого вожделения требовательно уткнулось в живот.

Джульетта с улыбкой провела ладонью по груди, спустилась к животу и остановилась, словно спрашивая разрешения. Ричард застонал и слегка отодвинулся, освобождая путь.

Она взяла орудие любви в руку и слегка сжала.

– О! – не выдержал Ричард.

– Тсс. Все в порядке, теперь позволь мне. – Она невольно повторила те самые слова, которые услышала несколько минут назад, и тихо рассмеялась. Закрыла глаза и всем существом отдалась осязанию.

Она ласкала символ мужественности и одновременно покрывала легкими поцелуями плечи, грудь, живот. Он стал еще больше, а на вершине появилась капля жидкости.

Джульетта облизала губы и наклонилась, чтобы принять его в рот и довести до завершения, но в этот момент выяснилось, что у супруга иные планы.

– Вот так, – прошептал он.

Положил руку на плечо и заставил лечь на спину. Она посмотрела с недоумением, но доверчиво уступила желанию мужа. Главное – не закрывать глаза. Так хочется видеть каждое его движение, каждый взгляд!

Удерживаясь на коленях, Ричард сел верхом и подтолкнул фаллос к груди. Теперь его намерения не оставляли сомнений.

– Да, милый. Ты ведь этого хочешь? – спросила Джульетта хрипло, утонув в новой волне желания.

Она сжала грудь руками, чтобы получилась узкая лощина. Глядя в глаза друг другу, стараясь уловить малейшее изменение настроения, супруги наслаждались каждым мигом удивительной близости. Ричард непрестанно ласкал и без того твердые, набухшие вершинки, и скоро стоны любимой смешались с его стонами.

Джульетта видела, с каким трудом муж сохраняет самообладание. Терпение давалось нелегко: на лбу даже выступили капли пота. Но вот он рванулся вперед и погрузился в мягкую, уступчивую расщелину.

Быстрые настойчивые движения не позволили опомниться и вовлекли в безумную стихию. Джульетта с удивлением слышала собственное прерывистое дыхание и понимала, что, подобно зеркалу, отражает каждый вздох мужа.

Напряжение с каждым мгновением нарастало – и вдруг Ричард замер, а потом вздрогнул всем телом и коротко вскрикнул. Джульетта почувствовала на груди горячий поток и самозабвенно обняла любимого. Хотелось признаться, открыть сердце, но она не позволила заветным словам вырваться на волю. Кто знает, как Ричард отнесется к ее чувству?

Несколько секунд он оставался в полной неподвижности – только бурное дыхание выдавало истинное его состояние, – а едва успокоившись и придя в себя, муж осторожно соскользнул с нее и лег рядом. Сразу стало холодно и одиноко. Джульетта повернулась, чтобы обнять супруга, но он уже встал и пошел в противоположный конец комнаты, чтобы привести себя в порядок. Процедура длилась недолго. Вскоре Ричард вернулся с мокрым полотенцем и начал бережно смывать с любимой следы страсти, не забывая то и дело одаривать нежными благодарными поцелуями.

Закончив эту процедуру, метко отбросил полотенце, и оно послушно шлепнулось прямо в таз.

– Да, кстати. Я уже говорил, что считаю тебя удивительной, необыкновенной женщиной? – поинтересовался супруг, вернувшись в постель.

– Нет, пока еще держал это в тайне. – Джульетта лежала на спине и смотрела в потолок. – Но только что сумел доказать это и без слов.

Ричард приподнялся на локте и заглянул ей в лицо.

– Поразительно: тебя ничем невозможно смутить. Во всяком случае, пока мне это не удается. Придется приложить усилия.

Сердце забилось быстрее, однако она даже не шевельнулась.

– Мой пыл тебя не шокирует? – осторожно поинтересовалась она.

– Ничуть.

Джульетта повернула голову, посмотрела на мужа и прикрыла глаза.

– Честно?

– Милая, твоя страстность меня покоряет. Удивительно, что ты ни капли не стесняешься собственно вожделения. Надеюсь, так будет и впредь. А если говорить откровенно, то в глубине души мечтаю, что со временем ты станешь еще смелее и изобретательнее в постели.

Мечтает? Боже милостивый! Джульетта понимала, что заявление подобного рода должно обидеть, однако ничего подобного не случилось. Напротив, столь откровенное признание порадовало и придало смелости.

– А мне хочется, чтобы наши отношения не ограничивались одним лишь наслаждением.

– И мне тоже, – шепотом отозвался Ричард.

В горле застрял комок. Искренность его слов сомнений не вызывала, однако успокаиваться было рано. Одно дело – хотеть чего-то, и совсем другое – добиться исполнения желаний.

Глава 12

Прошел час. Ричард лежал в постели жены и без стеснения смотрел, как она спит. Джульетта лежала на спине, по-детски подняв руки к лицу и слегка сжав ладони. Одеяло прикрывало ее лишь до пояса, а тонкая сорочка не скрывала соблазнительных линий.

Созерцание не прошло бесследно, а отозвалось острой болью вожделения. Ричард подавил стон и уставился в потолок: так безопаснее. Но язык еще помнил вкус жемчужной кожи, руки ощущали приятную тяжесть груди, в ушах звучало неровное прерывистое дыхание.

Он чувствовал себя на вершине блаженства и все же хотел большего. Брак, который планировался как исключительно деловое партнерство, с каждым днем приобретал все более очевидную эмоциональную окраску.

С обеих сторон. К этому еще предстояло привыкнуть.

Ричард понимал, что постельные радости означали для Джульетты не только секс. Они заключали в себе нечто большее, чем очевидное физическое наслаждение; глубина ощущений свидетельствовала о глубине чувств.

Любила ли она его? Мысль отозвалась в душе мгновенным всплеском радости. Ничего удивительного: разве существует на свете мужчина, который не хочет, чтобы жена его любила?

Но чем ответит он? Ричард поморщился. Да, его душу тоже согревало светлое чувство. Но любовь ли это? Точного ответа он не знал и страдал от неопределенности. Одно было ясно: огорчать жену, доставлять разочарование и боль он не хотел ей ни на миг.

Мечтал заботиться, защищать, дарить радость и счастье. И для всего этого видел один-единственный способ: продолжать делать деньги, развивать и без того успешный бизнес, укреплять собственный вес в деловых кругах Англии. Нелегкие задачи требовали огромной работы и полной самоотдачи. Размениваться на сентиментальность и погружаться в пучину отношений означало попусту тратить силы и время. А ведь именно этого – глубоких чувственных отношений – жаждала Джульетта.

Она тихо вздохнула и прижалась к нему, как будто искала тепла. Ричард ощутил прилив нежности, тут же уступивший место страху. Тот ли он человек, который ей нужен? Сможет ли принести женщине долгожданное счастье?

Мучительные сомнения терзали душу. Ричард не ожидал, что жизнь преподнесет подобный сюрприз, не представлял, что окажется перед серьезным испытанием. Готов ли он дать то, чего от него ждут? И как быть с детьми? Удастся ли найти душевные силы и открыть сердце им навстречу, как мечтает Джульетта? Тем более что дети отнюдь не спешат найти с ним общий язык. Как показала вылазка в лес – скорее наоборот.

Не найдя ответа ни на один из вопросов, Ричард встал с постели. Дрожа от холода, собрал разбросанную по комнате одежду, беззвучно открыл дверь и по темному коридору пошел в свою спальню.

Лег в пустую холодную кровать, постарался уснуть, однако скоро понял, что ничего не получится. Надел халат, устроился в кресле перед тлеющим камином и медленно, методично опустошил бутылку виски, о чем утром, как только проснулся, горько пожалел.

Яркое солнце нестерпимо резало глаза, отвратительный привкус во рту вызывал отвращение к самому себе, а головная боль не стихала ни на миг. Ричард медленно спустил ноги с кровати, сел и зажмурился, выжидая, когда же наконец комната перестанет вращаться и займет привычное положение.

Дверь распахнулась. Ричард решил, что пришел камердинер, и не потрудился открыть глаза, а когда все-таки осмелился посмотреть, то вместо Хэллета увидел перед собой лорда Моффата. Джордж молча, терпеливо стоял возле кровати.

– Не мог подождать, когда спущусь к завтраку? – проворчал Харпер.

– В это время? – Джордж устроился в кресле возле камина. – Поскольку ты здесь господин и хозяин, повариха, конечно, приготовит все, что пожелаешь. Но, если хочешь знать, завтрак давно прошел. Скоро подадут ленч.

– Что? – Ричард схватил со стола часы и, болезненно прищурившись, посмотрел на циферблат. Да, друг не шутил: часовая стрелка миновала полдень. – Но почему же никто меня не разбудил?

– Насколько мне известно, камердинер пытался неоднократно. И жена тоже. – Джордж расплылся в улыбке. – Но только у них ничего не получилось. Тебя не пробудила бы и пушка.

Излишняя жизнерадостность приятеля показалась обидной, и Ричард нахмурился. Боль стала еще сильнее. Он встал, неуверенной походкой добрел до ванной комнаты, налил в таз воды и опустил туда голову. К сожалению, из-за чрезмерной заботы камердинера вода оказалась теплой и принесла лишь незначительное облегчение. Стараясь не замечать ломоты в висках, Ричард взял полотенце, вытер лицо, волосы и, подчиняясь суровой необходимости, кое-как побрился. В спальню вернулся, ощущая острую потребность в чашке крепкого кофе.

К сожалению, в комнате его по-прежнему ждал только Джордж. Ричард раздраженно дернул шнур звонка. Не прошло и минуты, как на пороге возник Хэллет.

– Прикажете принести завтрак? – уточнил камердинер.

– Не торопись. Принеси очень большой кофейник и две чашки, – распорядился Ричард.

– Слушаюсь, сэр. – Хэллет удалился.

– Ты сегодня в дурном расположении духа, – не выдержал Джордж. – Волнуешься из-за предстоящего визита Диксона?

– С какой же это стати? – солгал Ричард.

– Успокойся, ничего страшного.

– Я же сказал, что не волнуюсь.

– Сказал, но что-то не верится. – Джордж вытянул длинные ноги. – Уверен, что уже через полчаса после приезда вы с ним запретесь в кабинете и углубитесь в обсуждение будущего партнерства. Хорошо, если выйдете к ужину. Когда хорошенько проголодаетесь…

– Не преувеличивай. Вовсе не собираюсь проводить с Диксоном целый день; что ни говори, а на дворе Рождество. Самое время отдохнуть и развлечь гостей, создать им праздничное настроение.

– Хм, интересное заявление. Мистер Харпер создает у людей праздничный настрой. Распевает рождественские гимны, наряжает елку, увлеченно танцует.

Прежде чем Ричард успел ответить, в дверь постучали. Вошел Хэллет с серебряным подносом в руках. Поставил на стол кофейник, чашки и сахарницу, после чего удалился в гардеробную.

Теперь, когда головная боль немного отступила, Ричард в полной мере оценил тактичное спокойствие слуги. Если бы еще удалось заставить замолчать Джорджа!

Он налил полную чашку кофе, торопливо положил две ложки сахара, быстро размешал и жадно глотнул.

Резкий отвратительный вкус едва не вывернул наизнанку. Ричард на миг замер, а потом наклонился и выплюнул мерзкую жидкость в тарелку.

– О Господи, что случилось? – Джордж даже не пытался скрыть шок.

Не в силах произнести ни слова, Ричард молча покачал головой. Язык горел, рот нещадно драло. Он беспомощно отломил кусочек тоста и попытался хоть как-то притупить ужасную горечь. Медленно, обстоятельно прожевал, так же медленно проглотил и только после этого нашел в себе силы произнести несколько слов:

– Попробуй кофе.

Джордж взглянул настороженно. С опаской поднес ко рту тонкую фарфоровую чашку и сделал маленький глоток. Ричард внимательно следил за реакцией.

Джордж пожал плечами:

– Немного горячо, а в остальном ничего особенного. Отличный кофе.

Ричард нахмурился, схватил чашку и с подозрением понюхал. Не почувствовав ничего, кроме кофейного аромата, окунул указательный палец и облизал. Кофе. Несладкий кофе.

Он озадаченно посмотрел на стол. Взгляд упал на сахарницу, и в этот момент снизошло озарение. Джордж всегда пил кофе без сахара. Ричард взял из серебряной сахарницы маленькую щепотку и осторожно лизнул.

Соль. Проклятие!

– Кажется, юные мстители нанесли очередной удар, – пояснил Ричард.

Джордж молча протянул свою чашку, и он жадно проглотил содержимое. Несладкий кофе оказался значительно приятнее соленого.

– Вчера мне показалось, что ты заблудился неспроста, – с сочувствием произнес лорд Моффат. – Что произошло?

– Эдвард и Джеймс завели меня в чащу, а пока я сидел на верхушке дуба и обдирал эту чертову омелу, сбежали, – признался Ричард.

– И как же тебе удалось выбраться?

– По чистой случайности. – Почему-то внезапно захотелось улыбнуться, но Ричард сдержался: малейшее движение отзывалось резкой головной болью. – К тому же нельзя было позволить двум мальчишкам обвести себя вокруг пальца.

– Помню, одно время мы с братом примерно так же издевались над несчастным отцом, – задумчиво проговорил лорд Моффат. – Чего только не придумывали! Намазали клеем стул в кабинете и испортили его лучшие брюки. Запустили в постель ящерицу, и та устроилась у него между ног. Крику было столько, что горничные едва в обморок не попадали. Испачкали жиром перила лестницы, разбавили бренди водой.

Джордж откинулся на спинку кресла и сцепил руки за головой.

– А однажды – только представь – вместо воды использовали другую жидкость… телесную.

– Черт возьми! – Ричарду едва не стало плохо. – Помочились в бренди?

– Прицельно, в хрустальный графин; на ковер не попало ни единой капли.

– И как же отреагировал отец?

– Насчет бренди, кажется, так ничего и не заметил. – Губы Джорджа слегка дрогнули. – А что касается всего остального, то каждый вечер перед ужином во всеуслышание сокрушался и рассуждал, кто бы мог совершить столь неприглядные поступки, но ни разу не спросил нас прямо и не отчитал за безобразное поведение. Наши проделки, как ни странно, его даже забавляли. Такое отношение, конечно, распаляло юношеское воображение. Много бессонных ночей провели мы, разрабатывая все новые и новые коварные планы, а потом наконец поняли, что отец с интересом ждет, что же еще мы придумаем. Спустя много лет я набрался смелости и прямо спросил, почему он нас не наказал. Отец подтвердил, что не хотел ограничивать полет фантазии.

– И когда же вы прекратили безобразничать?

– В тот день, когда Лоренса отправили в закрытую школу. Хулиганить одному мне совсем не хотелось. Скучно.

Ричард налил еще кофе.

– Что ж, вам можно только позавидовать. А вот на меня почему-то все эти фокусы нагоняют тоску.

Джордж широко улыбнулся:

– В таком случае имеет смысл как-то отомстить соплякам. Уверен, что удастся найти каких-нибудь ужасных жуков. Страшное черное существо на белом покрывале способно внушить ужас даже самому храброму из мальчишек. Сгодятся и несколько горстей сухих хлебных крошек на простыне. Муравьи не заставят себя ждать.

Проклятие! Нет, это все не то. Ричард потер шею. Объявлять сыновьям Джульетты войну он не собирался, особенно сейчас, накануне приезда Диксона.

– И все же я намерен махнуть рукой на их проделки, – заявил он. – Ясно, что парни хотят одного: доставить мне как можно больше неприятностей и выразить свое отношение к появлению в доме чужака. Если же расстроить меня не удастся, то и продолжать будет незачем.

Джордж махнул рукой.

– Фатальная ошибка. По-моему, не получив ответа с вражеской стороны, они преумножат усилия.

– Готов рискнуть, – бодро отстаивал свою позицию Ричард, хотя в глубине души опасался, что друг может оказаться прав. – Но если безобразия действительно будут продолжаться, то в любой момент можно отправить Эдварда в школу. Разделить неразлучную пару – и дело с концом. А то дети уж слишком расшалились.

– Не слишком ли жестоко? – отозвался Джордж. – Пусть едет в двенадцать лет. Зачем раньше времени лишать ребенка дома и семьи?

Ричард молча пожал плечами и начал одеваться. Надел темно-серые брюки и белую рубашку, которую Хэллет заботливо положил на кровать. Тщательно застегнул все пуговицы и сунул правую ногу в безупречно начищенный черный ботинок.

Ступня почти по щиколотку утонула в непонятной мягкой и мокрой субстанции. Ричард на миг застыл и прикрыл глаза.

– Негодяи!

– И что же на сей раз? – Джордж взглянул озабоченно.

– Сунули в ботинок что-то мерзопакостное. – Ричард сморщился. – Влажное, холодное. Отвратительное.

– Ну вот, а ты говоришь. – Джордж осторожно наклонился и шумно потянул носом. – Дерьмом, к счастью, не пахнет.

– И на том спасибо. Сделай милость, загляни во второй и скажи, что там.

Восторга лорд Моффат не проявил, однако выполнил просьбу и внимательно осмотрел левый ботинок.

– Овсянка, – лаконично сообщил он.

– Вот подлецы. – Ричард заметно успокоился. По крайней мере не навоз.

– А ты уверен, что это не дело рук Хэллета? – Джордж поставил ботинок на ковер. – Ты же его скоро доконаешь своим нежеланием следовать моде. Замечал когда-нибудь, как он реагирует на очередной твой отказ надеть что-нибудь приличное?

Ричард возмущенно фыркнул.

– Вот еще! Хэллету доставляет особое удовольствие воспитывать меня за то внушительное жалованье, которое я ему плачу. Дай ему волю, сразу превратит в денди. К тому же чистить ботинки придется не кому-нибудь, а ему. Не позавидуешь!

Джордж насмешливо вскинул брови.

– Хитрец мог сделать это, чтобы сбить тебя со следа, – поддразнил он.

Ричард грозно посмотрел на дверь гардеробной.

– Хэллет!

Слуга тут же возник на пороге.

– Да, сэр?

– Это ты положил в мои ботинки овсянку?

– Прошу прощения, сэр?

– Ты все отлично слышал, – пришел на помощь Джордж и с сочувствием взглянул на друга. – Кто-то наполнил ботинки мистера Харпера овсянкой, вот мы и подумали, что, возможно, ты решил немного пошутить над господином.

Прижав руки к груди, камердинер вошел в комнату.

– Нет ничего забавного, когда в дорогих кожаных ботинках оказывается овсянка, милорд. Должно быть, шутите вы.

– Боюсь, что нет, – ответил Ричард. – В моих ботинках действительно находится изрядное количество каши, хотя лично я ни на мгновение не заподозрил тебя в злом умысле. Идея принадлежит лорду Моффату. – Раздражение рассеялось, и на первый план выступила комичность ситуации. Эдвард и Джеймс оказались бесстрашными ребятами: чтобы войти в комнату, когда хозяин спит, и осуществить задуманную гадость, необходимо немалое мужество.

– Я ошибся, Хэллет, – великодушно проговорил Джордж. – Прими мои искренние извинения.

Лицо камердинера немного смягчилось. Он с отвращением посмотрел на испорченные ботинки и хмыкнул.

– Сейчас принесу другие, сэр. И чистые носки.

Ричард посмотрел вслед. Отчистить обувь будет нелегко, однако Хэллет способен творить чудеса. Хотелось бы верить, что любимая пара будет спасена.

В окно приветливо заглядывало солнце. День выдался чудесный. И все же, учитывая сложившиеся обстоятельства, не лучше ли вернуться в кровать, накрыться с головой одеялом и так пролежать до завтра?

Джульетта взяла серебряную вилку и приступила к заключительному рыбному блюду. Этот тщательно спланированный и старательно подготовленный обед был призван произвести на Диксонов самое благоприятное впечатление, однако застолье проходило далеко не так легко и приятно, как хотелось бы.

Разговор за столом не иссякал, и все присутствующие держались чрезвычайно вежливо и учтиво, однако напряжение не спадало ни на минуту. Обычное жизнерадостное настроение и добрый дух товарищества бесследно исчезли.

Джульетта никак не могла определить причину внезапной перемены. Она считала себя образцовой хозяйкой и никогда не испытывала особых проблем в создании непринужденной домашней обстановки, но сегодня ничего не получалось: все усилия неминуемо разбивались о невидимую, но непреодолимую стену. Визит мистера Диксона был очень важен для Ричарда, и Джульетте хотелось встретить гостя и его супругу безупречно – во всяком случае, настолько, насколько это было возможно.

Она составила разнообразное и изысканное меню, и повара мастерски приготовили каждое из многочисленных блюд. Из погреба явились самые благородные, выдержанные вина. Стол украшали рождественские символы, особенно трогательные в сочетании с дорогим фарфором, старинным серебром и тончайшим хрусталем. Мягкое сияние свечей создавало камерную, теплую, уютную обстановку.

Заботливая хозяйка беспокоилась, что гостье будет нелегко запомнить многочисленные лица и имена, однако на деле оказалось, что миссис Диксон вовсе не спешила прикладывать усилия. Говорила она исключительно в тех случаях, когда обращались непосредственно к ней, да и то ограничивалась необходимым минимумом слов.

Излишняя сдержанность леди представляла собой резкий контраст словоохотливости супруга. Мистер Диксон не закрывал рот ни на минуту и разглагольствовал так громко, что умолкли даже те, кто сидел в противоположном конце длинного стола. Собственно, ничего плохого в подобной манере общения не было… если бы не невыносимо скучная и однообразная тема монолога.

Очень скоро всем стало ясно, что больше всего на свете мистер Диксон любит рассуждать о деньгах. О том, сколько он заработал, сколько рассчитывает заработать в ближайшем будущем, насколько обошел непосредственных, самых сильных конкурентов. Речь его звучала непререкаемо, однако остановить хвастуна никак не удавалось. Попытки сменить тему тоже не дали результата: гость обладал редкой способностью тотчас возвращать разговор в привычное русло.

Джульетта отлично понимала причину успеха мистера Диксона: бизнесмен представлял собой яркое воплощение прямолинейной, тупой назойливости. Но вот взгляд переходил на мужа, и сразу возникало невольное сравнение. Ричард, разумеется, отличался настойчивостью и упорством в достижении цели, однако вел себя несравнимо тоньше и тактичнее. В отличие от непрестанного бахвальства мистера Диксона его манеру держаться характеризовала благородная сдержанность.

Харпер вежливо слушал гостя, задавал вопросы, порой вставлял краткие комментарии, но в то же время неизменно сохранял невозмутимое, даже несколько отстраненное спокойствие. Случайный свидетель ни за что бы не догадался, насколько ему необходимо сотрудничество с этим шумным бесцеремонным господином.

Не скрывая восхищения, Джульетта не сводила с мужа внимательных глаз. Ричард, казалось, почувствовал ее взгляд: неожиданно повернулся и посмотрел прямо, с особенным, только ей понятным выражением. Выдержал несколько мгновений, а потом слегка опустил веки и многозначительно улыбнулся.

От этой интимной улыбки перехватило дыхание, и Джульетта почувствовала, как неумолимо предательски краснеет. Сердце забилось учащенно и гулко.

Ах, значит, он не забыл о том, что происходило между ними ночью.

Утром она проснулась в одиночестве и страшно расстроилась. Однако настоящее разочарование ожидало позже, когда выяснилось, что муж опустошил целую бутылку виски и теперь спит беспробудным сном.

Сомнений не оставалось: его что-то всерьез тревожило. Сначала Джульетта решила, что беспокойство связано с предстоящим визитом Диксонов, однако после долгих размышлений пришла к выводу, что повод слишком незначителен: должна существовать другая, более серьезная причина. В любом случае хотелось разделить с мужем переживания, понять его мысли, надежды, секреты.

Может быть, сегодня ночью удастся поговорить по душам?

– Разве не так, Джульетта? – спросил дядюшка Хорас.

– Да, конечно, – быстро ответила она, хотя понятия не имела, о чем идет речь, и улыбнулась всем, кто сидел на ее конце стола. Миссис Диксон слегка повернула голову, но продолжала смотреть на окружающих так же угрюмо.

А что, если гостья попросту стесняется? Может быть, ей будет приятнее, если рядом окажется знакомое лицо? Однако единственным из гостей, с кем леди встречалась раньше, был лорд Моффат, а Ричард настойчиво просил не подпускать его близко к супруге бизнесмена. Причина, кажется, заключалась в каком-то давнем флирте между ними. Зная Джорджа, поверить в такую версию было совсем нетрудно.

Но зато невозможно было представить, что миссис Диксон вообще способна улыбаться. Скорее эта леди одним взглядом заморозит воду.

И при этом ее смело можно было назвать красивой: пышные светлые волосы, прозрачные голубые глаза. Жаль только, что бедняжка так скучна: вряд ли кто-нибудь из мужчин сочтет ее интересной. Но с другой стороны, некоторые предпочитают, чтобы красивая женщина поменьше говорила и побольше молчала. Так, мол, гораздо удобнее.

Лакей спросил, можно ли убрать тарелку, и Джульетта коротко кивнула. Взгляд скользнул вдоль стола и остановился на лице лорда Моффата. Джордж едва заметно поднял брови, словно хотел напомнить: «Я предупреждал». Да, он действительно говорил, что Диксоны – не самая приятная пара.

– Может быть, леди, перейдем в гостиную и оставим мужчин с портвейном и сигарами? – на правах хозяйки предложила Джульетта.

Получив дружное согласие, она встала из-за стола и первой покинула столовую. Вскоре принесли чай, и дамы уютно устроились для приятной светской беседы. Все, кроме одной.

Миссис Диксон от чая отказалась. Она сидела, безукоризненно прямо держа спину, и неотрывно смотрела на дверь. Джульетта сделала глоток, однако вкуса не почувствовала: мысли были заняты одним – о чем бы спросить необщительную гостью?

– Вы любите ездить верхом, миссис Диксон? – наконец нашлась хозяйка.

– Не очень, – ответила гостья с оттенком легкого пренебрежения в голосе. – Но при этом чрезвычайно серьезно отношусь к выбору лошади.

– У нас прекрасные конюшни. Уверена, сможем найти вам достойное, послушное животное, – любезно предложила Джульетта, не оставляя попыток решить, действительно ли гостья неисправимо угрюма или просто малообщительна. Она с улыбкой протянула серебряный поднос. – Попробуйте имбирное печенье. Многие из нас посвятили украшению этих человечков целый день; разумеется, под бдительным присмотром поварихи. А если говорить точнее, дамы украшали, а дети и джентльмены тут же с удовольствием поедали. Как говорится, каждому свое.

Присутствующие в комнате леди засмеялись и согласно закивали.

– Не ем сладостей, – отказалась миссис Диксон. – От них портится фигура.

– Жаль. – Джульетта передала поднос с печеньем мисс Харди и с радостью гостеприимной хозяйки отметила, что секретарша положила на тарелку сразу несколько штук.

– Сельский воздух возбуждает аппетит, – призналась она и безмятежно откусила имбирному человечку голову.

– Терпеть не могу деревню, – отозвалась гостья с заметной неприязнью в голосе.

О Господи! Час от часу не легче. Джульетта надеялась, что миссис Диксон шутит, однако одного взгляда на поджатые губы и серьезные глаза оказалось достаточно, чтобы понять: все сказанное – правда и только правда. Леди искренне предпочла бы сейчас оказаться в городе; не важно, в каком именно.

– Что ж, в таком случае придется позаботиться о развлечениях, способных изменить столь неблагоприятное мнение. – Джульетта решила не поддаваться на провокации и, несмотря ни на что, сохранять со скучной гостьей ровное и дружелюбное отношение.

Наконец в гостиную вошли джентльмены. Ричард смотрел на важную гостью, а потому не сразу встретился взглядом с женой. Зато лорд Моффат тут же оказался рядом и понимающе улыбнулся.

– Приятно проводите время? – поинтересовался он.

– Как бы не так! – шепотом ответила Джульетта. – Почему вы ничего не рассказали о характере миссис Диксон? Не знаешь, с какой стороны к ней подступиться.

– Что и говорить, дама непростая. Не может похвастаться ни благородной родословной, ни воспитанием, однако держится, как королева, и крайне неохотно снисходит к подданным. Всячески выказывает всем вокруг свое презрение.

– Похоже, что так, – согласилась Джульетта и в задумчивости откусила пряничному человечку ногу. – Спасибо за то, что высказали свое мнение хотя бы о самом Диксоне.

– Дурные манеры господина бросаются в глаза, – ответил лорд Джордж. – Однако советую быть осторожнее: под внешностью неотесанного хвастуна скрывается хитрый, безжалостный, крайне неприятный и при этом весьма влиятельный человек.

– Считаете, что Ричард напрасно рассчитывает на сотрудничество?

– Харпер обладает непревзойденным деловым инстинктом и, надеюсь, не питает ложных иллюзий. – Джордж перешел на шепот. – Конечно, если перспектива выгодного контракта не лишила вашего супруга обычной остроты восприятия и он все еще продолжает трезво смотреть на вещи.

Джульетта перестала жевать. Неужели Ричард может пасть жертвой коварных интриг? Не хотелось верить в подобную перспективу.

– Скажи-ка, милочка, что за приключение ты приготовила нам на завтра? – полюбопытствовал дядюшка Хорас.

– Полагаю, пришло время привезти домой рождественское полено. – Джульетта решила, что этот небольшой секрет уже можно раскрыть.

– Рождественское полено? – с интересом переспросил мистер Диксон. – Какой удивительный обычай!

– Мы очень серьезно относимся к традициям, – с улыбкой пояснила Джульетта. – То полено, которое будет гореть в камине в сочельник, заготовлено уже несколько месяцев назад; специально, чтобы успело хорошенько высохнуть. А привезти его надо заранее, так как в канун Рождества многие займутся украшением елки. Завтра самый подходящий день. Надеюсь, вы с миссис Диксон тоже примете участие в торжественной процессии.

– С огромной радостью, – согласился гость. – Спасибо за приглашение.

Миссис Диксон отнюдь не выглядела ни довольной, ни благодарной, однако Джульетта не позволила омрачить свою маленькую победу. Любое удовольствие, доставленное деловому партнеру, принесет Ричарду конкретную выгоду. А Джульетта уже ясно понимала, что ради хорошего настроения и доброго отношения мужа готова на все.

Глава 13

Рано утром во дворе конюшни собралась оживленная толпа. Несмотря на морозную погоду, все обитатели дома решили принять участие в важном событии. Нетрудно было догадаться, что торжественная доставка рождественского полена – еще один повод повеселиться в дружеской компании и отвести душу.

Два серьезного вида конюха вывели запряженную рабочую лошадь, и Ричард догадался, что именно ей предстоит тащить в дом таинственный рождественский символ.

Какого же размера это чертово бревно, если на него требуется целая лошадиная сила?

И где оно лежит, если все непременно должны ехать за ним верхом? Ричард с неприязнью посмотрел на стоявших во дворе лошадей: все, как на подбор, высокие и сильные, они излучали ту же нетерпеливую энергию, которая исходила от детей и кое-кого из взрослых.

Харперу нечасто приходилось ездить верхом. Похвастаться искусством наездника он не мог, а потому без тени энтузиазма ждал той минуты, когда придется подняться в седло и заставить непредсказуемое животное тронуться с места. Неподалеку стояли два открытых экипажа, но в них уже садились пожилые родственницы Джульетты. Попроситься к ним было бы позором. Нет, до этого он не опустится.

Ничего не поделаешь, придется смириться с тяжкой участью и терпеть неминуемые лишения.

Пытаясь оттянуть неизбежное испытание, Ричард пробрался сквозь плотную толпу людей и лошадей и подошел к жене. Жестом отослал конюха, слегка наклонился и раскрыл сложенные ладони. С улыбкой благодарности Джульетта поставила ногу на импровизированную ступеньку, и муж легко поднял ее в дамское седло.

– Спасибо. – Привычным быстрым движением миссис Харпер расправила юбки.

– Всегда рад помочь, дорогая.

Джульетта лукаво взглянула из-под широких полей шляпы, и Ричард просиял, словно влюбленный подросток. Он планировал провести ночь в постели жены, однако Диксону захотелось поиграть в бильярд, а потом пришло в голову немедленно обсудить деловые вопросы. В итоге мужчины вчера разошлись далеко за полночь.

Сейчас Харпер жалел о том, что предпочел общество гостя объятиям красавицы жены. Джульетта смотрела бархатными карими глазами, в глубине которых горел уже знакомый возбуждающий его огонь.

– Теперь подсади меня, – пропищала Лиззи.

Услышав голосок, Ричард нетерпеливо покачал головой, пытаясь направить мысли в более безопасное русло. Девочка стояла рядом, доверчиво подняв руки, и ждала.

– Лиззи не хочет ехать в экипаже. Любит сидеть со мной. – Джульетта похлопала по седлу. – Не мог бы ты ей помочь?

Ричард нерешительно посмотрел вниз. Словно чувствуя сомнение, Лиззи подошла ближе и еще старательнее вытянула руки. Не позволяя себе задуматься о том, что означает внезапная тяжесть и боль в груди, Ричард быстро подхватил девочку и посадил перед Джульеттой. Господи, да она же совсем ничего не весит!

Чтобы скрыть чувства, он комично застонал, притворяясь, что с трудом поднимает непосильный груз. Как и следовало ожидать, малышка пришла в восторг.

– Ты съела слишком много имбирных человечков. И пирожных с кремом. И сладких булочек. Кажется, надорвал из-за тебя спину. – Ричард театрально согнулся, и Лиззи засмеялась еще громче.

В этот момент стало ясно, что все уже готовы к выходу и ждут только его. Харпер недовольно поморщился. Ох уж эти рождественские традиции! Он с опаской посмотрел на единственного оставшегося свободным дюжего жеребца, тихо вздохнул и неохотно подошел.

Каким-то чудом ему удалось довольно ловко вскочить в седло. Устроившись поудобнее, Ричард натянул поводья и подъехал к Джульетте и Лиззи. Малышка радостно улыбнулась и помахала, как будто не встречалась с отчимом давным-давно.

Ричард посмотрел на большую группу всадников и удивился, обнаружив среди них немало знакомых лиц. Вот Эдвард и Джеймс: братья склонились друг к другу и что-то оживленно обсуждали, а едва заметив, что он смотрит, тут же отпрянули и сели ровно, как ни в чем не бывало. Ричард нервно поерзал, проверяя, целы ли подпруги. После вчерашней соли в сахарнице и овсяной каши в ботинках новых пакостей пока не случилось, но лучше быть готовым к любым неожиданностям.

Вскоре колонна тронулась в путь: вниз с пологого холма и дальше, в сторону леса. Мальчики ехали впереди, задавая неспешный аллюр. Экипажи замыкали процессию до тех пор, пока позволяла дорога, а когда она сузилась до тропинки, остановились.

– Скоро вернемся! – крикнула Джульетта, и родственницы добродушно помахали вслед.

Лес постепенно становился гуще, и лучи солнца уже с трудом пробивались даже сквозь голые ветки. Ричард сосредоточенно сохранял равновесие на неровной извилистой тропе и радовался, что теснота заставляет лошадей идти медленно и осторожно.

Наконец показалась та самая опушка, на которой дожидалось своего часа рождественское полено. Ричард тут же спешился, обмотал поводья вокруг ветки и для надежности завязал узлом. Повернулся к Джульетте и сначала снял Лиззи. Едва ноги коснулись земли, малышка убежала к детям.

Джульетте помощь не понадобилась. Выглядела она как никогда прекрасной: лицо разрумянилось от холодного воздуха и движения, глаза светились восторгом. Не думая об окружающих, Ричард обнял жену за талию и тихонько поцеловал. Она сопротивлялась всего лишь миг, а потом растаяла, обмякла и доверчиво прильнула.

Так они стояли долго, пока в затуманенное сознание Ричарда не проникли голоса. Все ждали Джульетту, ведь только она точно знала, что и как надо теперь делать. Пришлось прервать поцелуй, а наградой за дерзость стал жалобный вздох жены.

– Так быстро? – горестно спросила она, не желая расставаться.

Ричард коротко рассмеялся.

– Уж слишком много собралось свидетелей.

Джульетта повернулась и увидела толпу зрителей.

– Ах, ну надо же. Может быть, скажем, что обнаружили на верхушке омелу?

– На сосне? Прости, но даже я знаю, что такого не бывает.

К счастью, дети резвились вовсю, и их проделки вскоре отвлекли общее внимание от влюбленной парочки.

– Осторожнее, не упадите! – напомнила Джульетта, заметив, что детвора с азартом бегает по бревну. Ричард насчитал не меньше дюжины маленьких акробатов и сбился. Кто все эти дети? Неужели родственники?

– Я привяжу первую ленту, – объявил дядюшка Хорас.

– А я принесу падуб, – вызвался Джеймс. – Постараюсь найти такой, который не колется.

Компания со смехом разбрелась по опушке. Только сейчас Ричард понял, что прежде чем тащить полено домой, его собираются украсить здесь же, в лесу.

– Удивление на вашем лице подсказывает, что в колониях к Рождеству готовятся иначе, – заметил Диксон, проходя мимо с большой сосновой веткой в руках.

– Я вырос в городе, а там рубить деревья не принято. – Ричард заставил себя улыбнуться. – Мы играли в «Поймай дракона»: хватали изюминки с блюда с горящим спиртом. – Да, так действительно было, но только в те годы, когда отцу удавалось найти дополнительный заработок.

– «Поймай дракона»! Мы тоже играли, и я всегда оказывался самым ловким, – хвастливо подхватил Диксон. – И даже ни разу не обжегся!

Ричард задумчиво потер лоб.

– Все, что нужно для игры, – это бренди, изюм и огонь. Если хотите, вечером устроим соревнование.

Глаза гостя вспыхнули азартом.

– Отлично!

– Тетушка Милдред просила обязательно привязать к полену ее бумажные цветы, – заметила Джульетта, старательно пристраивая украшение.

Небольшая заполненная народом полянка радостно гудела: каждый стремился внести свой вклад в общее дело. Даже ледяная миссис Диксон приспособила небольшую веточку падуба и слегка улыбнулась: уж очень красиво смотрелись на фоне темной коры ярко-зеленые листья и красные ягоды.

Наконец все сошлись во мнении, что работа завершена. К обоим концам бревна привязали толстые веревки, крепко-накрепко закрепленные на упряжи лошади. Ричард повернулся к своему коню, чтобы на этот раз не оказаться последним, однако заметил, что никто не торопится последовать его примеру. Напротив, все выстроились в ряд перед бревном.

– А зачем они по очереди на него садятся? – озадаченно спросил он Джорджа.

– Чтобы загадать желание.

– Шутишь!

Друг посмотрел с наигранной строгостью.

– Надеюсь, ты уже понял, что в семье твоей жены все рождественские традиции соблюдаются с неукоснительным прилежанием.

– А тебе не кажется, что это уже легкий перебор?

– Ничего подобного. Очень весело. Конечно, если ты настроен веселиться. Смотри, даже Диксон с удовольствием уселся и не спешит вставать. Наверное, желание у него оказалось очень длинным. Почему бы тебе тоже не попробовать и не присоединиться ко всем остальным?

На миг Ричард утратил дар речи. Предложение Джорджа задело за живое. Он не принадлежал к числу тех людей, кто способен всего лишь присоединиться – не важно, к кому или чему именно. Он был лидером и вот уже много лет жил в отрыве от «остального» мира. Так у него лучше получалось.

Женитьба неожиданно забросила в кратер бурной семейной жизни и серьезно затруднила привычный деловой распорядок. Готов ли он хоть в чем-то уступить, пойти навстречу? Способен ли хотя бы попробовать?

Одного лишь взгляда в сияющие глаза Джульетты оказалось достаточно, чтобы ответ явился незамедлительно: ну разумеется! Ричард подошел и встал в общий круг. Взгромоздиться на бревно и загадать желание оказалось выше его сил, однако вполне удалось улыбнуться, похлопать в ладоши и порадоваться за других, более раскрепощенных участников забавы.

Наконец веселая вереница оставила бревно, и компания вернулась к лошадям. Сначала Ричард помог подняться в седло Джульетте и Лиззи, а потом сел верхом сам. Он намеренно расположился в середине колонны, чтобы, не дай Бог, снова не заблудиться. Едва выехав из леса, Эдвард и Джеймс поскакали вперед, а несколько молодых кузенов и Джордж последовали их примеру.

Увидев рождественское полено, ожидавшие в экипажах родственницы принялись восхищенно охать и ахать, а два возницы даже с почтением приподняли шляпы. Очевидно, бурное выражение чувств здесь тоже давным-давно вошло в обычай.

Ричард пришпорил коня, рассчитывая догнать жену, однако не успел: рядом возник Уолтер Диксон.

– В нашей семье, прежде чем поджечь полено, обязательно доверяли младшему из детей полить его вином, – сообщил он с подозрительным блеском в глазах: кажется, воспоминание не на шутку растрогало и взволновало его. – А за этим следовала молитва. Просили у Бога счастья, здоровья и богатства.

– Наверное, в этих традициях все-таки есть что-то вечное, – задумчиво заключил Ричард, пытаясь понять, почему наивные на первый взгляд обряды так много значат для людей.

– Нельзя недооценивать силу традиций, – заметил Диксон. – Именно она объединяет всех нас. Признаюсь, с приятным удивлением обнаружил, что вы с уважением относитесь к наследию предков. В деловом партнере это качество особенно ценно.

Ричард улыбнулся еще шире. Если бы гость знал правду! Ведь вовсе не он, а Джульетта придавала огромное значение каждому из старинных обрядов. Впрочем, почему бы не принять похвалу, особенно если она положительно скажется на деловом партнерстве и в конечном итоге поможет в бизнесе?

Разве не смешно, что одно-единственное рождественское полено с успехом заменило многие месяцы упорной работы и несколько недель непосредственной подготовки делового предложения? Но с другой стороны, неужели так уж важно, по какой именно причине Диксон согласится подписать договор? Главное, что долгожданное событие наконец вот-вот произойдет.

По пути домой кавалькаду возглавили два экипажа. Пожилые тетушки пели, ни на минуту не умолкая, – разумеется, традиционные рождественские гимны.

Слуги встретили торжественную процессию у ворот. Под громкие аплодисменты бревно проследовало мимо парадного крыльца и отправилось на хозяйственный двор. Несколько молоденьких горничных тут же со смехом уселись на него верхом, торопясь загадать желание.

Харпер оглянулся и с удивлением обнаружил, что Диксон все еще едет рядом.

– Самое странное в Рождестве то, как оно неожиданно врывается в душу, когда ты вроде бы совсем не готов к сентиментальным переживаниям. – Гость слегка прищурился. – Я успел забыть, сколько радости способны принести простые обычаи.

Простые? Сегодняшнюю вылазку трудно было назвать простым делом. Джульетта умело организовала многолюдную экспедицию, проявив при этом железную хватку бывалого армейского генерала и не упустив ни единой мелочи. Точность и предусмотрительность рачительной хозяйки вызывали искреннее восхищение и гордость, а с многочисленными задачами она справлялась на удивление легко, без тени напряжения.

Наконец суета вокруг рождественского полена постепенно улеглась, и шумное общество потянулось в дом. Пользуясь благодушием гостя, Ричард поспешил увести его в кабинет.

– Нашлось ли у вас время просмотреть перспективную оценку прибыли, которую я послал на прошлой неделе? – осведомился он, как только Диксон опустился в кресло.

Бизнесмен оценивающе посмотрел на хозяина и хитро улыбнулся:

– Цифры впечатляющие, как вы, несомненно, и сами знаете. Но вот насколько они точны?

Ричард твердо выдержал требовательный взгляд.

– В сущности, это самые скромные результаты. При эффективном управлении проект окажется в два раза выгоднее.

Диксон откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Объясните подробно.

Ричард глубоко вздохнул и намеренно помедлил с ответом. В таких делах надо быть дипломатом. Излишняя горячность может пойти во вред. В непринужденной, почти светской манере он подчеркнул самые важные аспекты своего предложения. С каждым новым пунктом гость проявлял все более заметный интерес, а когда хозяин замолчал, уже нетерпеливо сидел на самом краешке кресла, как будто готовился вскочить и немедленно приступить к работе.

Наконец-то! Победа не за горами!

Ричард встал, подошел к буфету и налил два стакана виски. Почему-то вспомнился рассказ Джорджа об отвратительных детских проделках. Хрустальный графин вызвал острое недоверие: куда надежнее открыть новую бутылку.

Ричард протянул стакан гостю и поднял свой.

– За успех нового партнерства.

Диксон принял виски, однако пить не стал, а вместо этого пристально посмотрел в глаза хозяину.

– Я намерен отложить окончательное решение до наступления нового года.

– Напрасно. Выгодное предложение имеет силу только в этом году, – прямо заявил Ричард.

Диксон прищурился, но промолчал и продолжал сидеть с непроницаемым выражением лица. Да, оказывать на оппонента давление всегда опасно, но в данном случае приходилось рисковать: все предварительные этапы переговоров себя уже исчерпали.

– А вы, оказывается, коварный человек, – произнес Диксон после долгого молчания. – Сначала отвлекли милыми семейными забавами, а потом вскружили голову обещаниями несметного богатства.

Ричард взглянул вопросительно.

– И как же, уловка сработала?

– Меня не так-то легко сбить с толку.

– Осмелюсь предположить, что это качество нас объединяет.

Диксон широко улыбнулся:

– Что ж, за успешное партнерство и высокую прибыль. – Он торжественно поднял стакан и выпил.

Ричард с трудом спрятал удовлетворенную улыбку. Итак, вот он, желанный успех! Но, странное дело, почему-то внезапно возникло непреодолимое желание немедленно поделиться радостью с Джульеттой. А ведь еще несколько недель назад об этом не было и речи. Ведь бизнес – это сугубо его личное дело.

После обеда дядюшка Хорас организовал увлекательную игру в шарады. Те же, кто утомился и хотел спокойно провести время, собрались за карточным столом или погрузились в неспешную светскую беседу. Джульетта неустанно переходила от одной группы гостей к другой и следила, чтобы никто не скучал, не остался без внимания.

Лорд Моффат с забавным упорством пытался застать мисс Харди под омелой, ведь давний обычай гласил, что поцелуй в данной ситуации неизбежен. Однако скромная секретарша проявила завидную осмотрительность и старалась держаться подальше от опасных мест. А сейчас она сидела на диване рядом с мистером Беркли; коллеги о чем-то негромко беседовали.

Обед прошел намного оживленнее вчерашнего. Миссис Диксон держалась дружелюбно, хотя и сейчас назвать ее разговорчивой было трудно. Ричард то и дело таинственно улыбался, а мистер Диксон вел себя значительно скромнее и почти не хвастался.

Причину столь положительных перемен хозяйка видела в объединяющем праздничном настроении и мечтала не только поддержать радостную атмосферу, но и наполнить ее новыми красками. К счастью, слуги добросовестно выполнили задание и во время обеда убрали из гостиной ковер. В центре просторной комнаты образовалось вполне пригодное для танцев место, а тетушка Милдред любезно согласилась обеспечить музыкальное сопровождение.

Почтенная пожилая леди села за фортепиано и, чтобы привлечь всеобщее внимание, взяла несколько бравурных аккордов.

Миссис Харпер поспешила к мужу.

– Потанцуй со мной, пожалуйста!

– Джульетта…

Однако та не желала слушать возражений: схватила под руку и потащила туда, где уже начали собираться пары. Ричард остановился в нерешительности.

– Уверена, что сейчас будет вальс. Тетушка Милдред всегда начинает с вальса. Утверждает, что это самый романтичный танец: лицом к лицу, очень близко и в постоянном кружении.

На лице Ричарда отразилось глубокое сомнение.

– Не уверен, что в данном случае это будет нашим триумфом.

– Почему? – Джульетта заглянула в синие глаза и прочитала во взгляде плохо скрытую панику.

– Потому что я ни разу в жизни не танцевал вальс.

– Ни разу? – недоверчиво повторила Джульетта.

Ричард смущенно кивнул.

– К счастью, несколько раз видел, как танцуют другие, так что смутно представляю, что такое вальс. Только заранее предупреждаю: береги ноги, а не то оттопчу.

Джульетта с усилием улыбнулась. Собственные ноги волновали ее меньше всего; куда опаснее казалась отстраненная маска на лице мужа – он всегда скрывался за ней в неловких ситуациях.

Может быть, сослаться на внезапную головную боль и отказаться от танца? Но в этот момент мистер и миссис Диксон встали рядом, и заиграла музыка. Поздно. Джульетта грациозно присела в реверансе, а Ричард галантно поклонился. Не отрывая взгляда от лица, он положил правую руку на талию, а левой властно сжал и поднял руку дамы. Джульетта положила ладонь на его плечо.

Она почувствовала, как напрягся партнер, а в следующее мгновение едва не потеряла равновесие от резкого рывка. Не удержалась и тихо коротко вскрикнула.

– Слишком быстро? – шепотом спросил Ричард.

– Да, пожалуй. – Она глубоко вздохнула и постаралась придать лицу ободряющее выражение. – Это все-таки не лошадиные бега.

Они начали снова, в этот раз гораздо ритмичнее и аккуратнее. Джульетта двигалась с подчеркнутой четкостью, а Ричард старательно копировал ее шаги – правда, не всегда успешно. Очень хотелось взять на себя ведущую роль, но разве можно оскорбить мужа открытым пренебрежением?

– У тебя прекрасно получается, – похвалила Джульетта, надеясь потешить мужское самолюбие.

Синие глаза опасно блеснули.

– Можешь не разговаривать со мной так, будто я твой четвертый ребенок, – процедил Ричард сквозь зубы. – Сам отлично понимаю, как выгляжу.

Да, он прав. Притворством делу не поможешь.

– Слушай музыку и старайся подчиняться ритму.

– Если бы на улице не было так холодно, увел бы тебя через французское окно в сад, – проворчал Ричард.

Джульетта рассмеялась вслух. Он прижал ее крепче, и от неожиданности она наступила ему на ногу. Он что-то неразборчиво пробормотал и старательно плавно закружился. Удивительно, но им удалось не отдавить друг другу ноги и даже не выбиться из темпа.

Джульетта снова засмеялась.

– Подумать только, это наш первый танец. Представляешь? Мне сейчас очень хорошо. А тебе?

– А мне очень плохо. Уверен, что выгляжу, как неуклюжий слон. – Он склонил голову и обреченно вздохнул. Однако Джульетта не поддалась на обман: в глазах мужа читалось искреннее удовольствие.

– Обманщик. Тебе тоже нравится. Только перестань считать шаги, лучше слушай музыку. Все получится само собой.

Ричард театрально закатил глаза.

– Откуда тебе известно, что я считаю шаги? Неужели губы двигаются?

– Нет. Но мне показалось, что ясно чувствую, как в голове тикает: раз-два-три, раз-два-три.

– Какой ужас! Женщина умеет читать мысли.

– Ничего ужасного. Напротив, если двое способны без слов понять друг друга, их отношения становятся намного крепче.

– Да-да, разумеется. – Ричард слегка откашлялся. – Ну, так о чем я думаю сейчас?

Он посмотрел с откровенной мужской настойчивостью, и где-то глубоко внутри сразу родилась тупая протяжная боль. Бросило в жар, колени дрогнули. Ричард обнял крепче и не позволил упасть. И все же чувства захлестнули с неожиданной силой. Да, он пробудил у нее вожделение, но и сердце не осталось безучастным, а откровенно ответило на вызов.

Дыхание вырывалось короткими частыми всхлипами, однако лицо оставалось спокойным, и голос прозвучал почти нормально:

– Вовсе не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, что сейчас творится в твоей голове.

Глядя мужу в глаза, Джульетта подвинулась так, чтобы скрыть от посторонних глаз то, что собиралась сделать, а потом убрала руку с плеча, быстро опустила и сжала пульсирующую эрекцию, в существовании которой ни на миг не усомнилась.

Ричард резко вдохнул и дернулся. Глаза потемнели от шока. В этот момент музыка зазвучала громче и вернула их к действительности. Пунцово покраснев, Джульетта снова положила руку на плечо.

Что же это за безумие?

Одно дело – проявлять дерзкую чувственность в уединении спальни, и совсем другое – бесстыдно давать себе волю на глазах у всех. Мимо проплыла другая пара. Джордж что-то сказал, Ричард ответил, но слов Джульетта не поняла, утонув в беспомощной панике: почему-то казалось, что окружающие видели ее безобразный поступок. Она торопливо оглянулась: гости увлеченно танцевали и беседовали. Перевела взгляд на лицо мужа и встретила застывшее выражение шока.

Униженная собственной безотчетной развязностью, она опустила глаза и, нервно теребя ткань сюртука, попыталась придумать хотя бы слабое оправдание. Увы, ничего не получилось: в голове не осталось ни единой здравой мысли.

Да и что можно сказать, когда не чувствуешь ничего, кроме жгучего стыда?

– Никто не видел, – тихо произнес Ричард с выражением мрачного достоинства.

Слова не принесли желанного облегчения, но придали смелости, и Джульетта снова осторожно заглянула ему в лицо. Ричард молча смотрел в глаза. Едва дыша, Джульетта с нетерпением ждала окончания позорного танца. Молчание мужа она приняла за безоговорочное осуждение своего поступка и сейчас безуспешно пыталась подавить мучительное чувство стыда.

Он привлек ее ближе и заставил прижаться щекой к груди. Сердце билось ровно и мощно, однако унижение помешало испытать обычную в таких случаях радость. Подчиняясь ритму музыки, они снова кружились, но неожиданно Ричард запрокинул голову и от души расхохотался. Разумеется, все взгляды немедленно сосредоточились на самой красивой, самой элегантной паре.

Джульетта наконец-то растаяла и, к собственному изумлению, тоже рассмеялась.

Глава 14

Кровь пульсировала в венах, страсть охватила с яростной силой. Ричард окаменел и до боли жаждал освобождения. Но смех Джульетты сотворил чудо: пробудил в душе радость и какое-то другое, не испытанное прежде чувство, названия которому он пока не знал.

Щеки жены горели. Скорее всего она горько сожалела о своей дерзкой выходке. Ничего удивительного. Он и сам испытал мгновенный шок: слишком откровенно, слишком смело, да еще во время танца, на глазах у всех. Но, честно говоря, ничуть не обиделся и не расстроился. Напротив, придя в себя и немного успокоившись, Ричард решил, что одобряет экстравагантную выходку прелестной супруги.

Очень хотелось сказать ей об этом, однако останавливало опасение: вдруг она еще больше смутится? Музыка зазвучала громче, торжественнее и закончилась жизнеутверждающим финалом. Джульетта отошла на два шага и склонилась в грациозном реверансе. Только сейчас Ричард заметил на стройной шее тройную нить жемчуга. Нежное ожерелье спускалось в глубокое декольте, но при этом выглядело по-девичьи скромно и невинно.

Бриллианты. Да, ей пристало блистать самыми дорогими украшениями, чтобы их сияние отражалось в глазах. Завтра же утром надо будет поручить мисс Харди пригласить в поместье лучшего лондонского ювелира и сделать выбор.

После вальса тетушка Милдред сыграла несколько контрдансов и кадриль. Смена партнеров вызвала немало смеха и шуток. И только Джульетта осталась сидеть рядом с мужем. Ричард самодовольно отметил, что она притопывает ногой в такт музыке, но танцевать не идет. Ему срочно необходимы уроки танцев. Мисс Харди наверняка сможет найти опытного, умеющего хранить секреты учителя, и в следующий раз Джульетта будет приятно удивлена возможностью танцевать все подряд… с ним.

Ричард наблюдал за гостями в надежде уловить у собравшихся первые признаки усталости. Наконец критический момент настал, и он тут же кивнул одному из слуг. Тот сразу все понял, незаметно вышел из комнаты и вскоре вернулся с заранее заготовленным реквизитом. Хозяин с радостью отметил, что все указания выполнены с безукоризненной точностью.

– Леди и джентльмены! – обратился он к веселой толпе. – Вы щедро делитесь со мной рождественскими традициями, а в ответ я хочу предложить вам свою любимую забаву «Поймай дракона»!

– Ха! – насмешливо воскликнул Джордж. – Эту игру придумали вовсе не в колониях, а здесь, в Англии! Стоит ли удивляться тому, что вы ее присвоили? Американские выскочки!

Он шутливо фыркнул, и все засмеялись.

– Не думаю, что сейчас «Дракон» все еще широко распространен, – продолжал критиковать лорд Моффат. – Если и сохранился, то только в семьях, начисто лишенных чувства юмора. Ну, или чрезмерно увлеченных игрой с огнем.

– С огнем? – с легким испугом переспросила Джульетта.

– Не пугай нас, Джордж. Речь идет не больше чем о легкой праздничной забаве, – требовательно проговорил Ричард.

– «Поймай дракона» – легкая забава? – Друг с сомнением покачал головой.

Ричард подошел и очень тихо произнес:

– А ты, случайно, не помнишь, кто настоятельно рекомендовал мне принять активное участие в рождественском веселье?

– В рамках разумного, дружище. – Лорд Моффат не скрывал недовольства. – Эта игра может оказаться опасной. Горящий бренди и все такое. Начинаю жалеть о том времени, когда ты напоминал Скруджа.

– Кого-кого? – нахмурился Ричард.

– Не важно. Поймешь, когда распечатаешь и прочитаешь мой рождественский подарок – книгу мистера Диккенса.

– Никогда о таком не слышал.

Джордж посмотрел на приятеля скептически.

– «Рождественская песнь» рассказывает о перерождении богатого, мрачного, одержимого накоплением джентльмена по имени Эбенизер Скрудж. Никого не напоминает?

– Вроде нет, – сухо отозвался Ричард.

– Многие считают, что именно эта книга положила начало восстановлению рождественских традиций, – пояснил Джордж.

– В таком случае твой мистер Диккенс отнесся бы к «Дракону» с одобрением, поскольку это как раз давняя традиция, – удовлетворенно заметил Ричард. – А поиграть, между прочим, просил Диксон.

Лорд Моффат саркастически хмыкнул:

– Если уж вы с Диксоном впали в детство, то, может быть, лучше сыграть в перышко? Уверен, что в легких твоего гостя столько ненужного воздуха, что перо будет летать целый час.

Ричард подавил желание ответить резкостью и оглянулся, желая убедиться, что будущий партнер не слышал язвительных комментариев. Только что родившееся взаимопонимание с Уолтером оставалось еще настолько хрупким, что вряд ли могло выдержать испытание грубой шуткой. К счастью, гость в этот момент с увлечением следил за действиями лакея.

– Я тоже хочу поиграть в «Поймай дракона»! – неожиданно заявила тетушка Милдред и проворно поднялась из-за фортепиано.

– Может быть, не стоит? – заволновалась Джульетта. – Выглядит затея весьма опасной.

– Не бойся, – уверенно успокоила пожилая леди. – Когда-то я запросто обыгрывала братьев. Весь секрет в быстроте и ловкости пальцев. – Она подняла руку и продемонстрировала узкую сухую ладонь.

Однако с каждой минутой Джульетте становилось все страшнее. Гости проявили живой интерес и обступили выдвинутый на середину комнаты стол. Лакей уже поставил большую неглубокую миску, до краев наполненную подогретым бренди, а рядом – тарелку с изюмом. Ричард взмахнул рукой, и слуги задули почти все свечи. Гостиная погрузилась в полумрак.

– Не окажете ли честь? – обратился Ричард к деловому партнеру.

Надувшись от сознания собственной важности, мистер Диксон бросил в бренди изюм и поднес зажженную спичку. Над миской тут же вспыхнуло голубое пламя.

– Ах! – воскликнула миссис Диксон. – Подумать только, до чего же красиво!

– Кто съест больше изюма, тот и победит, – провозгласил Ричард. – Ну, кто первый?

В этот момент он почувствовал, что сзади кто-то настойчиво тянет его за рукав. Оглянулся и увидел жену.

– Ты действительно намерен попытаться выловить из горящего бренди изюмины и сунуть в рот? – шепотом спросила она.

– Не просто попытаться, – гордо возразил Ричард, – но и победить.

– А может быть, имеет смысл уступить первенство мистеру Диксону?

Ричард решительно покачал головой:

– Ни за что. Все мы стремимся сотрудничать с теми, кто лучше нас.

– Потому ты на мне и женился?

Харпер почувствовал, что краснеет. Он понимал, что Джульетта шутит, однако вопрос попал почти в точку. Супруга действительно во многом его превосходила: в родословной, воспитании, глубоком знании правил светской жизни. Сколько бы денег он ни заработал, какого бы успеха ни достиг, некоторых важных обстоятельств все равно не изменишь.

Джульетта испуганно прикрыла рот рукой.

– О, Ричард! Поверь, я вовсе не хотела тебя обидеть… честное слово, даже не думала…

– Ну что, начнем? – послышался голос Диксона.

Ричард подавил смущение и подошел к столу. Тетушка Милдред играла первой. С удивительным, неожиданным в ее возрасте проворством она опустила пальцы в чашу и вытащила изюмину. Не обращая внимания на голубое пламя, смело, без тени сомнения отправила горящий шарик в рот.

Вокруг раздались восхищенные возгласы, а потом и дружные аплодисменты. Ричард заметил, как невольно напряглось лицо гостя. Кажется, они думали об одном и том же: проиграть почтенной по возрасту даме будет стыдно.

Следующим подошел мистер Беркли. С целеустремленным, сосредоточенным выражением лица он храбро сунул в миску руку и тут же вскрикнул от неожиданности и боли. Ричард отреагировал немедленно: дернул секретаря за рукав и быстро бросил ему мокрую тряпку.

Раздались сочувственные возгласы, причем громче всех сокрушалась мисс Харди. Она заботливо обвязала обожженную ладонь и ободряюще похлопала неудачника по плечу. Теперь, после того как пострадавшему была успешно оказана первая помощь, ничто не мешало продолжить веселое соревнование.

Час спустя возле стола остались только три игрока: Харпер, Диксон и тетушка Милдред. Большого и указательного пальцев правой руки Ричард уже не чувствовал. Пропитанные бренди изюмины прожигали желудок. Но самым тяжелым испытанием оказалась изнуряющая тошнота.

– Нам нужна новая порция изюма! – жизнерадостно объявила тетушка Милдред. Глаза пожилой леди сияли неподдельным азартом.

Ричард поморщился, а когда слуга принес новую тарелку, отвернулся, чтобы не видеть отвратительных приторных ягод, однако успел заметить, что Диксон тоже взглянул на них без восторга.

– Вы готовы провозгласить победителя? – с трудом произнес он, обращаясь к товарищу по несчастью в надежде, что тот проявит хотя бы каплю здравого смысла.

Гость, который собрался в очередной раз опустить руку в огонь, остановился, с трудом сглотнул и хрипло ответил:

– Это было бы джентльменским поступком. Вполне согласен с вами.

– Игра продолжается! Мне не нужно снисхождение этих нахальных парней, – заявила тетушка Милдред с откровенной обидой в голосе.

– О снисхождении речь не идет, – убежденно успокоила ее Джульетта. – Победа принадлежит вам по праву, так что сжальтесь над соперниками и примите почести, которые вы вполне заслужили.

Азартная пожилая особа недовольно поджала губы. Ричард подавил очередной приступ тошноты и поклялся, что если Диксон продолжит сражение, он не отстанет. Не уступит пальму первенства ни за что.

– Что ж, полагаю, на этом можно и остановиться, – наконец решила тетушка Милдред. – Мои оппоненты выглядят подозрительно бледными. Отлично помню, что может произойти, если заставить ослабевших игроков продолжить состязание.

– Поздравляю! – первым воскликнул Ричард и начал аплодировать. Проигрыш, конечно, не радовал, однако замечание о возможных последствиях опасной забавы выглядело вполне реалистичным. Испытывать судьбу совсем не хотелось.

– Браво, Милдред! – с энтузиазмом приветствовал почтенную даму дядюшка Хорас. – Рождество становится по-настоящему интересным. Еще бы немного снега, чтобы можно было прокатиться на санках, а больше и мечтать не о чем!

– Какой там снег? – сурово отозвалась тетушка Милдред. – Боль в коленях предсказывает типично английскую погоду: резкий холодный ветер и проливной дождь.

– Но ведь твои коленки точно так же могут иметь в виду снегопад, – не сдавался Хорас.

– Вряд ли! – отрезала Милдред. – Будет так, как я сказала.

Ричард отвлекся от содержательного спора и повернулся к Диксону.

– Хочу поздравить с великолепной игрой, – произнес он в надежде, что противник сознает комичность ситуации, и протянул руку.

После мгновенного колебания Диксон ответил крепким пожатием.

– Совсем забыл, что терпеть не могу изюм.

– Не буду переживать, если больше никогда в жизни не только его не попробую, но и не увижу, – поддержал Ричард. – Не хотите ли испытать удачу в бильярде?

Диксон вытер ладонью мокрый лоб.

– А дамы приглашены?

– Ни в коем случае!

– Тогда пойдемте.

Джульетта, конечно, мечтала, чтобы муж поднялся наверх вместе с ней, и все же обрадовалась, увидев, что Ричард, мистер Диксон и еще несколько джентльменов скрылись в бильярдной. Она уже давно оставила попытки понять постоянную тягу мужчин к состязаниям любого рода. Проще было принять эту особенность как объективное свойство сильного пола.

Дебаты между тетушкой Милдред и дядюшкой Хорасом относительно возможного снегопада продолжались. Наивный, почти детский спор напомнил об Эдварде и Джеймсе, а потому, прежде чем отправиться в спальню, Джульетта решила проведать детей. Она попрощалась с самыми стойкими из гостей и поднялась наверх.

Коридор был хорошо освещен, а в детской на подоконнике горела лампа. Джульетта подошла, проверила, надежно ли закреплено над фитилем защитное стекло, и беззвучно открыла дверь в спальню сыновей.

Огонь в камине уже иссяк, и в комнате ощущалась легкая прохлада – в такой температуре приятно спать, завернувшись в теплое одеяло.

Эдвард уютно устроился и сладко сопел во сне, а Джеймс, как всегда, раскидался и теперь лежал раздетым – явный признак импульсивной, чересчур активной натуры. Младший из братьев даже ночью не мог вести себя спокойно.

Джульетта заботливо поправила одеяла и по очереди поцеловала сыновей. В комнате Лиззи пришлось задержаться дольше: вид спящей дочки заставил глубоко задуматься. Она нежно провела ладонью по шелковистым локонам. Как быстро девочка выросла!

Элизабет уже далеко не младенец. А если не удастся переубедить Ричарда, то других детей у нее не будет. Сердце сжала острая тоска. Можно сколько угодно игнорировать очевидное, но правда остается правдой: категорический отказ мужа завести своих детей серьезно омрачал отношения. Сейчас, глядя в милое невинное девичье личико, Джульетта особенно ясно поняла, что смириться с решением мужа будет мучительно трудно.

Общий ребенок… что может быть естественнее для любящих друг друга родителей? Разве можно отрицать эту очевидную истину?

Джульетта тихо вышла из детской и направилась в спальню. Ричард все еще не вернулся. Скорее всего снова будет полночи развлекать гостя. Ну что ж, сейчас для него это важно. Она надела ночную сорочку, сверху накинула атласный пеньюар и присела перед зеркалом, чтобы вынуть из прически шпильки и расчесать волосы. Привычная процедура неизменно успокаивала.

Внезапно дверь открылась, и Джульетта удивленно вскинула голову. Увидела мужа и быстро поднялась. Он остановился на пороге и улыбнулся:

– Не помешал?

Глубокий мягкий голос взволновал, однако формальность обращения не могла не насторожить. Вполне естественно, что супруги должны проводить ночь в одной спальне, а не спрашивать разрешения войти. Очевидно, и эту особенность мужа придется принять без обсуждений.

– Мистер Диксон пошел спать? – поинтересовалась Джульетта, намеренно оставляя вопрос без ответа.

– Да, только что. Я решил последовать твоему совету и позволил ему выиграть партию в бильярд.

Продолжая разговаривать, Ричард непринужденно снял черный вечерний сюртук и бросил в кресло. Туда же отправились галстук и серебристый жилет. В полумраке мужественный профиль супруга выглядел классическим.

В дверь постучали. Ричард стоял ближе и потому открыл. На пороге застыла горничная с завернутой в тряпку сковородкой в руках.

– Не нужно ли согреть постель, мэм?

Ричард повернулся спиной и выразительно уставился в потолок, а Джульетта с трудом удержалась от улыбки.

– Спасибо, Мери, но сегодня грелка не потребуется.

– Хм. Чувствую себя обязанным как-то отреагировать на ситуацию, – заметил Ричард, как только дверь за служанкой закрылась.

– Уместное замечание, – пошутила Джульетта. – Хотя и немного вульгарное.

Муж посмотрел серьезно, почти строго.

– А разве вульгарность – не то качество, которое англичане ожидают от неотесанного, грубого американца?

Она собралась сказать что-нибудь легкое, нейтральное, однако взгляд мужа ясно показывал, что обойти препятствие не удастся.

– Никогда не считала тебя ни неотесанным, ни грубым, – искренне заверила супруга Джульетта. – Возможно, найдутся скептики, которые скажут, что, выйдя замуж, я принесла себя в жертву ради будущего детей. К сожалению, доброжелатели не понимают, что наш брак заключен по доброй воле и вполне искренне. Правда заключается в том, что предложение я приняла из-за собственного эгоизма. Потому что хотела тебя. Да, очень хотела. Но ведь ты не осудишь меня за это?

– Понятно, вечная дилемма желания и обладания. – Ричард слегка покачнулся, словно потеряв равновесие: кажется, ноги держали его не слишком уверенно. – А теперь, когда имеешь, обнаружила, что больше не хочешь?

– Разве можно сказать, что я тебя имею? Наверное, это преувеличение.

Ричард удивленно вскинул брови, и Джульетта пояснила:

– Да, в физическом смысле, наверное, действительно имею. Но мы оба знаем, что отношения не ограничиваются постелью.

– Я стараюсь.

– Неужели? – Внезапный душевный порыв заставил высказать то, о чем в спокойном состоянии она предпочла бы смолчать. – Порой нам удается достичь некоторой близости, но иллюзия тут же рассеивается, как дым, и мне приходится заново начинать поиски.

– Преувеличиваешь.

– Ничуть. Постарайся быть честным хотя бы с собой. Ты от меня все время закрываешься, прячешься. Не всегда, но достаточно часто, чтобы обидеть. – Голос предательски задрожал, и усилием воли Джульетта заставила себя успокоиться. – Почему ты так решительно настроен против ребенка?

Ричард тяжело опустился в кресло возле камина.

– Слишком стар.

– Что за нелепость! Кто это придумал?

– Я.

– Мне не до шуток. Пожалуйста, не говори ерунды.

– Ты сама не знаешь, о чем просишь.

– В таком случае объясни. Буду очень признательна.

Усталое лицо потемнело и словно окаменело. Джульетта терпеливо ждала, но молчание продолжалось бесконечно долго: тяжелый отсутствующий взгляд, плотно сжатые губы не обещали ничего хорошего.

– Пожалуйста, – наконец прошептала она почти жалобно, – не закрывайся так от меня. Ты же мой муж!

Он продолжал упорно молчать. Тишину спальни нарушал только звук напряженного дыхания. Нет, ничего не скажет. А ведь она уже начала наивно верить в зарождающееся чувство… Куда же оно подевалось?

– Много лет назад я был женат.

Голос прозвучал глухо, каждое слово потребовало очевидного усилия. Должно быть, он еще никогда и ни с кем об этом не говорил. Джульетта замерла.

– И что же случилось с твоей женой? – тихо спросила она, со страхом ожидая ответа. Рассказ о смерти всегда требует огромного мужества, а судя по реакции Ричарда, его история отличалась особым трагизмом.

– Она умерла в мучительных попытках подарить жизнь нашему сыну.

У Джульетты подкосились ноги. Можно было ожидать чего угодно, но только не такого страшного поворота событий. Значит, у Ричарда растет ребенок? Но почему же он до сих пор об этом молчал?

– И где же мальчик?

Боль в глазах стала еще острее.

– Похоронен в общей могиле для бедняков. Я просил положить его рядом с матерью, но то место уже заровняли, а на перезахоронение не было средств. Он и прожил-то всего несколько дней.

У Джульетты перехватило дыхание. Трудно было представить безмерную глубину горя, доставшегося на долю этого человека. Поистине Господь воздает нам по силе нашей.

Не произнеся ни единого слова, Джульетта подошла, опустилась на ковер рядом с креслом, склонила голову мужу на колени и крепко обняла.

Как всегда при воспоминании о жене и сыне, Ричард погрузился в мрачное оцепенение. Но минуты сменяли одна другую, и постепенно тепло Джульетты, ее тихое ласковое бормотание начали проникать сквозь ледяную оболочку.

Нежное сердце не осталось безучастным к его горю, но Ричард даже предположить не мог, что искреннее сочувствие принесет ему облегчение, поможет укрыться от вечного, неистребимого одиночества.

– Во всем виню себя, – тихо признался он. Жестокое безысходное чувство не покидало ни на миг и давно превратилось в привычный груз. – Поклялся заботиться, защищать, охранять, но так ничего и не сделал.

– Нет, ты не виноват в их смерти. Несправедливая, ужасная судьба, но на то была воля Божья.

– Неправда! – Ричард вздрогнул. – Если бы я смог обеспечить жене благополучную жизнь, трагедии не случилось бы. Она ведь была совсем юной, хрупкой, очаровательно наивной. Я ее обожал. Она уговаривала не спешить со свадьбой, предлагала подождать до тех пор, пока я твердо встану на ноги, но я сгорал от нетерпения и убедил ее пожениться как можно скорее. Беременность настала сразу – тяжелая, изнуряющая. А вскоре на фабрике произошла забастовка, и я потерял работу. Денег не было ни на еду, ни на медицинский уход. Ребенок родился на несколько недель раньше срока. Бедняжка промучилась два дня и отдала ему последние силы.

– О, милый!..

Сам того не замечая, Ричард осторожно положил ладонь на теплые шелковистые волосы.

– Мальчик появился на свет невероятно крошечным и вряд ли смог бы выжить. Повитуха сказала, что если бы жена нормально питалась, он оказался бы больше и крепче. Бог мой! Теплый уютный дом, сытная пища, спокойная жизнь – всем этим я должен был обеспечить супругу. Но не смог из-за собственной глупости и беззаботности.

– Ты был молод и влюблен; вряд ли кто в этом возрасте способен заглянуть в завтрашний день, все трезво обдумать и взвесить.

– В моем случае необдуманное поведение стоило двух жизней, – едва слышно пробормотал Ричард.

Джульетта подняла голову и с нежностью посмотрела на мужа. В лунном свете было видно, что глаза его полны слез.

– После смерти Генри я сначала оцепенела, а спустя некоторое время тоже начала испытывать мучительное чувство вины. Почему я живу? Почему он заболел и умер? Почему это не случилось со мной? – заговорила она.

Застывшее в глазах раскаяние оказалось до боли знакомым: сколько лет Ричард изо дня в день встречал его в зеркале? Она все понимает. К горлу подступило рыдание. До чего же позорная, недостойная мужчины слабость! Только огромное напряжение воли позволило сдержать проявление чувств.

– Я тоже постоянно твердил себе, что умереть следовало мне, а не им.

– Увы, выбор не в нашей воле, и в этом заключается еще одна жизненная несправедливость. – Джульетта взяла мужа за руку. – Но в мире все равно остаются радость и счастье. И даже любовь, если мы готовы впустить ее в сердце.

Ричард медленно покачал головой. Он еще не до конца верил, что имеет право на новую жизнь, в которой возможна любовь.

– Я без устали работаю, чтобы стать состоятельным человеком и уже никогда не позволить прозябать в бедности родным и близким. И все же никакой даже самый убедительный финансовый успех не способен облегчить страшное чувство вины.

– Возможно, так и должно быть. Боль, печаль, раскаяние составляют неотъемлемую часть твоей жизни. Возможно, эти чувства и сделали тебя таким, каков ты сегодня. Но ты никогда не казался мне человеком, способным принять мученический венец. Одинокое безрадостное существование не изменит прошлое, а главное, не вернет жену и сына. Поверь, милый, уж это я знаю точно.

Разве не так он жил все это время? Чтобы заглушить силу своей печали, с головой ушел в деловую сферу и добился финансовой независимости – больше того, процветания. Конечно, успех принес удовлетворение и приятную уверенность в собственных силах. Но счастье? Нет, счастье всякий раз обходило его стороной. Или он просто отказывался его принять? Как знать, как знать…

– Расскажи о своей жене, – мягко попросила Джульетта. – Как ее звали?

– Лилиан. – В голосе послышалось рыдание. – Лили.

Болезненные воспоминания облегчили душу. Ричард заговорил не спеша, позволяя мыслям облекаться в связную речь. Время остановилось и потекло вспять. Голос звучал приглушенно, как будто с трудом пробивался сквозь пелену чувств.

Прошлое напоминало старый сундук, с которого медленно, осторожно сняли крышку. Среди пыли, грязи, неприятных запахов хранились драгоценности: бриллианты первой любви и изумруды юношеского восторга.

Ричард не знал, сколько продолжался рассказ. Может быть, час, а может быть, не больше десяти минут. Закончив, он глубоко вдохнул и медленно, протяжно выдохнул. Веки отяжелели, в голове стоял туман.

– Кажется, с бренди сегодня вышел перебор.

Он смущенно улыбнулся и попытался встряхнуться. Несколько секунд супруги сидели молча, крепко держась за руки, а потом Джульетта поднялась с колен и прижалась губами к губам мужа.

Поцелуй получился осторожным, нежным, заботливым. Почти бесплотным и совсем бесстрастным. Она не пыталась ни соблазнить, ни распалить воображение мужа – просто хотела успокоить его, вернуть к жизни. Искренне и совершенно бескорыстно. Это было удивительно: где-то в глубине существа родилось желание, о существовании которого Ричард даже не подозревал.

И все же Джульетта доказала, что оно есть и имеет право на жизнь.

– Пойдем в постель, милый.

Он склонился к ней и бережно поцеловал.

– Боюсь, слишком много выпил и вряд ли окажусь хорошим мужем.

Джульетта поправила упавшие на лоб волосы и мягко погладила по щеке.

– Ты отослал горничную с грелкой, а в спальне холодно. Так что ничего не поделаешь: придется тебе согревать постель. Больше от мужа ничего и не требуется.

– Насколько помню, дражайшая супруга, служанку отослала ты, а вовсе не я.

Джульетта слабо улыбнулась:

– Только потому, что надеялась на твою близость.

Ричард улыбнулся и прижался лбом к прохладной ладони.

– В жизни не встречал замены любопытнее.

– А что, по-моему, в самый раз.

Ричард потерся о ладонь щекой. Прикосновения жены всегда казались жадными, волнующими, но сейчас хотелось тихой теплой ласки, способной проникнуть сквозь коросту боли и принести облегчение.

Они легли, и матрас просел от тяжести двух тел. Ричард чувствовал близость жены и спрашивал себя, что мешает немедленному чувственному отклику с его стороны. Может быть, чрезмерное количество бренди? Или колоссальное эмоциональное напряжение?

Он никогда и никому не рассказывал о Лили и ребенке. Никогда. И все же признание Джульетте далось без особого труда, хотя теперь он чувствовал себя непривычно открытым, незащищенным. Как бы лишенным не только одежды, но и самой кожи. На мгновение ему стало не по себе, однако она лишь уютно устроилась рядом и доверчиво положила ладошку на грудь.

После пережитых потрясений ночь должна была бы пройти без сна, однако, едва обняв жену, Ричард погрузился в туман, а вскоре уснул спокойно и крепко.

Глава 15

Ричард проснулся серым пасмурным утром и увидел, что Джульетты рядом нет. Судя по холодной подушке, встала она давно. Жаль, конечно, что не разбудила, но, с другой стороны, может быть, это и к лучшему. Ночные откровения оставили в душе тяжкий след.

И все же, несмотря на глубокую печаль, он твердо решил начать день в оптимистичном ключе. Наверное, пора уже смириться с давней потерей и обратиться к настоящему, суть которого составляли жена и трое ее детей.

Ричард встал и только сейчас увидел, что всю ночь проспал в парадных вечерних брюках. Хэллет выйдет из себя при одном лишь взгляде на то, что от них осталось, и заявит, что вернуть испорченной одежде прежний безупречный вид вряд ли удастся. К счастью, в гардеробной висело еще несколько официальных костюмов.

Выходя из спальни, он заметил на окнах морозные узоры и подумал, что неутомимому дядюшке Хорасу, вполне возможно, удастся организовать долгожданные развлечения. Сколько приятных забав дарит зима! Катание с гор на санках и прогулки в больших, запряженных парой лошадей санях, коньки на замерзшем пруду и даже игра в снежки.

Выбор увеселений широк.

Трудно, однако, сказать, как сам он относится ко всей этой шумной суете.

Ричард принял ванну, побрился, тщательно оделся и прямо в комнате обстоятельно позавтракал. Первым делом надо было зайти в кабинет и еще раз внимательно просмотреть формальные условия партнерства, которые сегодня предстояло обсудить с Диксоном. В коридоре, едва завернув за угол, он встретил Эдварда и Джеймса. Мальчики куда-то спешили, но остановились и настороженно переглянулись.

Ричард поздоровался первым:

– Эдвард, Джеймс. Доброе утро.

– Доброе утро, сэр.

Ответили они дружно и вполне вежливо, однако как-то испуганно попятились. Зрелище оказалось не из приятных, однако винить ребят было трудно: он не сделал ровным счетом ничего, чтобы наладить добрые отношения, хотя их выходки сносил безропотно, оставлял мелкие пакости без внимания. Хотя до конца не был уверен, что поступал правильно.

– Не знаете, где сейчас мама? – поинтересовался Ричард.

– Ушла в деревню вместе с остальными леди, – с готовностью ответил Джеймс.

– Что ж, в таком случае встречусь с ней за ленчем. – Ричард посмотрел на пасынков и ощутил досадную необходимость сделать над собой усилие и каким-то образом продолжить беседу. – А чем намерены заняться вы?

В глазах Джеймса мелькнула тревога; в надежде на поддержку он посмотрел на брата. Эдвард тоже заметно занервничал, однако быстро взял себя в руки.

– Утром у нас уроки с мистером Джонсоном, а после ленча – свободное время. Мы пойдем в церковь, чтобы помочь преподобному Абернати.

– Священнику нужны мальчики для строительства рождественского вертепа, – добавил Джеймс.

– Работка не из веселых, – посочувствовал Ричард.

– Нет, что вы! Это очень интересно, – возразил Джеймс. – Будем делать ясли, красить декорации и собирать все, что нужно для представления. – Он вздохнул и хотел продолжить, однако наткнулся на взгляд брата и осекся.

Ричард выжидал. Он и сам удивился собственной реакции на откровенное недружелюбие: почему-то захотелось во что бы то ни стало установить с детьми человеческие отношения. Вот только с чего начать?

К сожалению, мальчики, кажется, поняли его намерение и догадались о сомнениях.

Трудно было представить открытие более неприятное. Ричард считал себя экспертом в решении самых разнообразных проблем, однако ясно понимал, что с этой задачей справиться в одиночку не сможет. Попытки вспомнить собственное детство застилала пелена густого тумана. Скорее всего придется обратиться за советом к Джорджу; уж он-то способен без труда проникнуть в сознание юных сорванцов.

Молчание продолжалось и с каждым мгновением становилось все более тягостным. Во взгляде Джеймса явственно ощущалась неловкость, а Эдвард смотрел угрюмо и неприязненно.

– Должно быть, учитель вас ждет, – наконец произнес Ричард, признавая поражение.

– Да, – быстро подтвердил Эдвард.

– Что ж, в таком случае увидимся позже. – Ключевая фраза означала конец мучительного противостояния.

– Пойдем скорее, Джеймс, а то опоздаем на урок. – Эдвард окинул отчима высокомерным взглядом, в котором отчетливо читалась неприязнь, и братья скрылись за углом.

В кабинет Ричард вошел в слегка омраченном настроении. Необходимые бумаги аккуратно лежали отдельной стопкой. Он взял верхний лист и начал стоя читать, однако вскоре недовольно нахмурился: ошибка. Да, в текст закралась неточность, а ведь обычно мисс Харди отличалась безупречной аккуратностью.

Ричард взял ручку и хотел сесть в кресло, чтобы исправить досадную оплошность, однако внезапно вспомнил нервозность Джеймса. Что, если причина кроется в очередном подвохе? Он наклонился и провел рукой по мягкой коже: а вдруг на сиденье обнаружится клей, мелисса или еще какая-нибудь гадость?

Убедившись в отсутствии постороннего вторжения, Ричард все-таки решился присесть, правда, медленно и осторожно. Документы дочитал как раз к приходу мисс Харди. Подробно объяснил, какие изменения необходимо внести, и секретарша устроилась за собственным небольшим столом, чтобы закончить работу.

Ричард крутил в пальцах перо и наблюдал за серьезной, сдержанной особой. Элегантная рука уверенно двигалась по листу бумаги, взгляд то и дело скользил к документу и обратно. Скромное коричневое платье подчеркивало неяркую внешность, однако красивые умные глаза спасали положение и делали лицо запоминающимся и привлекательным.

Во всяком случае, так казалось мистеру Харперу.

Спину мисс Харди держала невероятно прямо, хотя сидела на самом краешке стула. Раньше Ричарду казалось, что такая осанка – свидетельство чопорной натуры, однако сейчас вдруг закралось сомнение. Манеры секретарши свидетельствовали о хорошем воспитании, так что скорее всего ей с детства внушили, что именно так должна вести себя приличная особа. Даже если приходится самой зарабатывать на жизнь.

Минут через десять мисс Харди закончила работу, сложила листки в аккуратную стопку и посмотрела на хозяина. Встретила прямой взгляд и нахмурилась.

– Что-то еще?

– Личный вопрос, если не возражаете…

Секретарша заметно смутилась. Черт возьми, не надо было спрашивать. Но с другой стороны, именно она скажет в ответ не то, что ему хочется услышать, а чистую правду.

– Хотел узнать о ваших братьях.

– О братьях?

– Да. Вы были с ними близки в детстве?

Вопрос застал врасплох, однако скоро мисс Харди пришла в себя и мягко улыбнулась воспоминаниям.

– Рэймонд, Дэвид и Мэтью были младше меня. В раннем детстве внимание сестры им льстило, но с возрастом на первое место вышли друзья. Впрочем, по-своему они обо мне заботились и в обиду никогда не давали. А почему вы спросили об этом?

– Я рос единственным ребенком в семье, а потому не знаю братских чувств. А вот Эдвард и Джеймс, кажется, связаны между собой очень тесно.

Мисс Харди тихо рассмеялась.

– Выражение «водой не разольешь» очень точно описывает многих братьев и сестер, в том числе и ваших пасынков.

– Ко мне они относятся без особой симпатии. – Едва услышав собственные слова, Ричард пожалел, что не удержался. Разве ему пристало жаловаться?

Мисс Харди посмотрела с сочувствием.

– Мальчикам нравятся те из мужчин, кто относится к ним, как к равным, умеет выслушать их мнение. Мои братья радовались, когда папа одобрял их поступки или хвалил за хорошо выполненную работу.

– Даже в детстве?

– В детстве особенно. Больше всего им хотелось заслужить доброе слово отца, но для этого следовало сделать что-то полезное и тем привлечь его внимание. Однажды братья нашли сложенные во дворе рейки и соорудили на дереве домик, а потом оказалось, что рейки предназначены для строительства забора. Отец пришел в неописуемую ярость и заставил немедленно уничтожить постройку. Хорошо еще, что мальчишки не сломали шеи, пока разбирали свою хижину. Каждый стремился трудиться лучше других, чтобы получить в награду хотя бы одобрительный взгляд.

Ричард пожал плечами:

– Совсем не уверен, что Эдвард и Джеймс нуждаются в моем внимании. Честно говоря, порой кажется, что больше всего на свете им хочется, чтобы я просто-напросто исчез.

– В их жизни вы посторонний человек, – серьезно заметила мисс Харди. – Ничего удивительного, что они вас недолюбливают. К тому же и знают они вас очень плохо. Думаю, в этом случае существует два выхода: или подчинить их своей власти, или завоевать расположение.

Ричард откинулся на спинку кресла и переплел пальцы на затылке. Подчинение вряд ли можно было считать достойным способом воздействия. Завевать расположение – намного лучше. Но как, каким способом?

– Подкупить?

– Этот простой прием мог бы сработать с младшим из мальчиков, а старший уже слишком проницателен, чтобы легко поддаться на эту вашу уловку.

Ричард задумчиво потер подбородок. Мисс Харди, конечно, права. Меньше всего на свете Эдварду хотелось дать противнику шанс. С самого начала и он сам, и младший брат прониклись к пришельцу безотчетной неприязнью.

И все же нельзя утверждать, что Джеймс ненавидел отчима. Порой он вел себя вполне дружелюбно. Ну а Эдвард неизменно проявлял угрюмое упрямство и даже не пытался скрыть свое презрение. Несносный мальчишка!

Не исключено, что несколько приятных слов могли бы принести ощутимую пользу. Во всяком случае, такой подход имел полное право на существование. Но с другой стороны, найти повод для комплимента нелегко, а любое неискреннее замечание только осложнило бы обстановку.

Часы пробили одиннадцать, а это означало, что встреча с Диксоном должна была начаться с минуты на минуту. Мисс Харди аккуратно разложила все необходимые документы.

– Надеюсь, предпраздничная суета не отвлекает вас от работы, – заметил Ричард, пока оба сидели, ожидая появления гостя.

– Совсем наоборот. Очень приятно видеть вокруг столько счастливых лиц. Удивительным образом это даже облегчает боль от потери родных. Я очень благодарна за приглашение и вам, и миссис Харпер. – Мисс Харди улыбнулась, и глаза засияли мягким светом. – Работы, конечно, очень много, но мистер Беркли оказывает мне очень существенную, незаменимую поддержку.

Беркли? Ричард почти забыл о присутствии в доме бывшего секретаря. Считалось, что молодой человек помогает Джульетте, но на время рождественских каникул ремонт замер.

– Очень рад тому, что вам удалось встретить коллегу, – любезно заметил он и прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Судя по всему, предшественник произвел на мисс Харди самое благоприятное впечатление. Во всяком случае, при упоминании его имени она заметно порозовела. Интересно.

Любопытно, как воспримет известие о сопернике лорд Моффат? Скорее всего особой радости не испытает.

Пришел Диксон, и мисс Харди немедленно отступила на задний план, приготовившись записывать диалог и указания хозяина. Новый партнер принадлежал к числу тех людей, кто твердо верит, будто знает мысли собеседников лучше их самих, а потому порой приписывал другим слова, которых те никогда не произносили. Прежде Ричарду удавалось использовать этот его недостаток в своих интересах, однако строгие правила сотрудничества требовали безукоризненной точности.

Джентльмены с комфортом устроились в кожаных креслах напротив камина и начали переговоры. Впрочем, располагающая обстановка не помогла снять заметную напряженность. Диксон долго, подробно обсуждал каждый из пунктов контракта, но вдруг внезапно застыл и замолчал, не закончив фразу.

– Что это за шум?

Ричард прислушался, однако не услышал ничего, кроме привычного потрескивания поленьев в камине.

– Мисс Харди?

– Мне тоже показалось, что где-то кто-то скребется, но потом звук стих, – ответила та.

Все трое немного помолчали, прислушиваясь, однако в комнате стояла полная тишина. Взгляд Диксона стал еще острее.

– Итак, я настаиваю на изменении этого пункта…

– Что за черт! – вскочив, воскликнул Ричард. По ковру метнулось что-то черно-белое и пушистое. – Видели?

– Еще бы! Что здесь происходит? – Диксон почесал в затылке. – По-моему, это кошка. Спряталась под диван.

– Кошка? – удивился Ричард. На хозяйственном дворе он несколько раз замечал котят, однако в доме не видел их ни разу. Но ведь он так мало знает о жизни Хайгроув-Мэнора. – Насколько мне известно, у детей нет никаких животных. А если и есть, то в кабинете им делать нечего.

– Кошка любит тепло, а здесь так уютно горит камин, – заметила мисс Харди. – Хотя не могу представить, как ей удалось сюда попасть.

Ричард насторожился. Мальчишки! Разумеется, зверь оказался в кабинете не случайно и мог серьезно отвлечь от работы. Что, собственно, уже и сделал. Ричард прошел по комнате, опустился на колени и заглянул под диван.

Поступок, должно быть, отчаянно напугал неведомое создание, потому что оно пулей выскочило из убежища, метнулось прочь и исчезло за плотной портьерой.

Мисс Харди запищала от страха.

– Проклятие! Вы видели, Харпер?! – взревел Диксон.

– Ну разумеется, – ответил Ричард, – однако это непонятное существо проскользнуло так быстро, что ничего не понял.

Ассистентка посмотрела с откровенным ужасом.

– А если это крыса?

– Только не в моем доме, – брезгливо поморщился Ричард.

Диксон встал и поспешил в том направлении, где скрылся таинственный пришелец. Ричард, в свою очередь, поднялся с колен, стряхнул невидимые пылинки и последовал за гостем.

– Нет, это не крыса, – уверенно провозгласил тот. – Но теперь я не уверен, что это кошка. Морда длинная и острая. Скорее уж очень маленькая собака, какой-нибудь щенок неизвестной породы. В деревне такие бегают повсюду.

Ричард недоуменно пожал плечами. Да, это могла быть собака. Или кошка. Или даже крыса, несмотря на то что он решительно отрицал ее присутствие в доме. Хозяин сердито дернул шнур звонка, чтобы потребовать немедленного появления Эдварда и Джеймса. Они запустили в кабинет вредоносное животное – им его и ловить.

Гром и молния! Диксону незачем видеть дом в таком беспорядке, тем более в самый ответственный момент переговоров! Что он подумает о владельце дома, неспособном поддержать элементарный порядок в собственном поместье? Разве можно вступать с ним в деловые отношения?

Внезапно мисс Харди замерла и сосредоточенно посмотрела в угол. Из-за шторы появилось странное существо и осторожно двинулось вперед. Длинное туловище, короткие крепкие лапы, мощные когти.

На мгновение Ричард потерял дар речи.

– Нет, это не кошка, – наконец невнятно пробормотал он. Трудно было поверить собственным глазам, и все же длинная белая полоса с головы и до кончика хвоста сомнений не оставляла. – Это скунс.

– Что-что? – недоуменно переспросил Диксон.

– Скунс, – уже отчетливо повторил Ричард.

– Не может быть, – убежденно возразил Диксон. – В Англии скунсов нет.

– Зато есть в колониях, и я отлично знаю, как они выглядят, – убежденно подтвердил Ричард. – Никаких сомнений, это самый настоящий скунс собственной персоной.

– Ваш? – уточнил Диксон. – Привезли с собой из Америки?

– Разве, пребывая в здравом уме, можно возить с собой скунса? – обиделся Ричард.

Диксон пожал плечами:

– Значит, это не скунс.

– Скунс, – настойчиво повторил Харпер и в надежде на поддержку повернулся к мисс Харди.

Однако секретарша стояла, словно заколдованная, и медленно, без единого звука, открывала и закрывала рот.

– Сейчас докажу, что вы ошибаетесь. – Мистер Диксон решительно направился к зверьку.

– Нет! – испуганно закричал Ричард, но было уже поздно. В тот самый момент, когда гость наклонился, скунс повернулся, поднял хвост и выпустил струю ядовитого газа прямо в грудь тому, в ком заподозрил обидчика. Комната наполнилась отвратительным запахом.

Впервые со времени знакомства Ричард увидел неизменно уверенного в себе Уолтера Диксона в полной растерянности. Бедняга остолбенел от неожиданности и стоял, недоверчиво оглядываясь и с отчаянной силой сжав губы – так, что они побелели.

– Фу, так пахнут протухшие яйца! – запричитала мисс Харди и бессознательно бросилась наперерез наделавшему столько шуму испуганному животному.

– Остановитесь! – закричал Ричард. – Отойдите в сторону, он может снова выстрелить!

– Боже милостивый! – Секретарша зажала нос надушенным кружевным платком и закашлялась. – Что же теперь делать?

– Если бы знать, – пробормотал Ричард.

В этот момент по вызову явился слуга. При виде скунса глаза его изумленно округлились, а спустя еще мгновение начали отчаянно слезиться. Ричард и сам болезненно щурился, однако уходить не хотел: прежде надо было поймать невольного виновника неприятностей.

– Запасись толстыми перчатками, чтобы он тебя не поцарапал, и крепким мешком, – распорядился хозяин.

– Но, сэр, я домашний слуга, – нервно запротестовал лакей.

Вот это заявление! Впрочем, времени на обсуждение нелепой иерархии английских слуг не оставалось.

– Значит, срочно позови кого-нибудь из конюхов и объясни, что именно надо предпринять. Да смотри, чтобы никто из посторонних не узнал, что здесь происходит; история и без того нелепее всякого цирка.

Лакей тут же растворился в пространстве – скорее всего поспешил спастись от ядовитого запаха. Оставалось лишь надеяться, что полученные указания будут выполнены им точно. Ричард снова посмотрел на зверька: тот продолжал занимать оборонительную позицию в дальнем углу кабинета, а мисс Харди и мистер Диксон застыли в священном ужасе.

Продолжать деловой разговор в подобной обстановке было бы смешным, да и существовала опасность снова испугать пленника. Ричард знал, что скунсы способны выпускать газы несколько раз подряд, а повторения острых впечатлений почему-то совсем не хотелось.

В полной тишине было отчетливо слышно, как Диксон что-то яростно бормочет себе под нос и скрипит зубами в бессильной злобе. Мисс Харди оказалась более выносливой: она сумела немного успокоиться и теперь стояла неподвижно и разглядывала диковинку не только с опасением, но и с немалым любопытством. Что же касается самого Ричарда, то он времени зря не терял, а придумывал виновникам случившегося возмездие, достойное проступка.

К счастью, не прошло и нескольких минут, как дверь распахнулась и в комнату ввалился молодой крепкий конюх с длинной палкой в одной руке и пеньковым мешком в другой. Заранее зная, чего ожидать, а потому изо всех сил сдерживая дыхание, он с любопытством осмотрелся.

– Вот что, любезный, поймай-ка скунса и унеси отсюда, – распорядился Ричард. – Только постарайся не испугать, а не то он повторит атаку. Понимаешь?

Конюх коротко кивнул. Ничуть не удивившись странной просьбе, он прошел по ковру и, завидев зверя, остановился как вкопанный.

– Да это же старина Чарли! Как только Гарри рассказал, что произошло, я сразу понял, что это он и есть.

– Вы знакомы? – удивленно осведомился Ричард.

– Еще бы! В наших краях таких красавцев встретишь нечасто, – с откровенной симпатией пояснил конюх. – Чарли живет у мистера Холлингсуорта.

– В качестве домашнего любимца? – недоверчиво уточнила мисс Харди.

Конюх смерил молодую особу внимательным взглядом и пожал плечами:

– Наверное. Ему устроили специальный загон с деревянным домиком и несколькими кустами. Странно только, что Чарли оказался здесь. Ни разу не слышал, чтобы он пытался убежать. Это совсем на него не похоже.

– Думаю, ему помогли, – сухо предположил Ричард.

– Сейчас поймаю, – уверенно пообещал конюх. – Только стойте спокойно, не двигайтесь.

Парень не обманул. Ему удалось осторожно подойти к испуганному скунсу сбоку, молниеносным движением накинуть на него мешок, а потом без особого труда взять на руки. Из свертка доносилось слабое повизгивание, однако теперь уже ничто не мешало вынести зверя из комнаты.

Напряжение в кабинете мгновенно спало, и Ричард даже позволил себе улыбнуться. Обменялся выразительными взглядами с мисс Харди и повернулся к Диксону.

Глаза гостя метали молнии, губы оставались решительно сжатыми, и весь его вид свидетельствовал о крайней степени гнева. Оказывается, неприятности еще не закончились.

Следующие пятнадцать минут ушли на попытки успокоить оскорбленного мистера Диксона. Когда же это наконец удалось, Харпер почувствовал, что сам готов взорваться.

Распространяя вокруг себя зловоние и пылая праведным негодованием, он ворвался в классную комнату, немало напугав Эдварда, Джеймса, а заодно и учителя.

– Оставьте нас, – коротко приказал он мистеру Джонсону, но тот не пожелал подчиниться.

– Мистер Харпер, я как раз объяснял мальчикам…

– Оставьте нас! – повторил хозяин не терпящим возражений тоном.

Наставник направился к выходу, но через пару шагов остановился и зажал нос. «Черт подери, наверное, я жутко воняю», – подумал Ричард. Выражение такого же глубокого отвращения он только что заметил на лицах встреченных в коридоре слуг.

– Подожду за дверью, – с трудом произнес мистер Джонсон.

Ричард посмотрел на пасынков. Джеймс побледнел и испуганно замер, а лицо Эдварда потемнело от упрямого сознания собственной правоты.

– На этот раз вы зашли слишком далеко. – Ричард без обиняков приступил к делу. – Затея скорее всего будет стоить мне выгодного контракта и огромных денег. Животное, которое вы запустили в кабинет, прервало важную встречу, напало на делового партнера и испортило кабинет отвратительным запахом. В результате понесет ущерб вся наша семья.

– Это шутка, – промямлил Джеймс и побледнел еще больше. – Мы не хотели причинить вред.

– Вам обоим необходим хороший урок обращения с дикими животными, – вынес Ричард суровый приговор, – и я учту это при выборе наказания. Но для начала вам будет полезно потрудиться в конюшне на уборке навоза – до тех пор, пока не заработаете на новый костюм для мистера Диксона. Взамен испорченного. Далее. До конца следующей недели вам строжайше запрещается участвовать в праздничных развлечениях, да и от десертов и сладостей придется отказаться.

– Но ведь через неделю Рождество! – жалобно захныкал Джеймс.

– Об этом следовало вспомнить несколько раньше, прежде чем запускать в кабинет скунса, – непреклонно парировал Ричард. – Вам предстоит немедленно написать три письма с извинениями: одно мисс Харди, второе мистеру Диксону и третье – мистеру Холлингсуорту, у которого, очевидно, вы утащили зверя. Письма отнесете сами, сегодня же, а заодно лично выразите раскаяние и сожаление. Понятно?

Джеймс поерзал на стуле и кивнул, однако старший из братьев лишь упрямо задрал подбородок.

– Эдвард! – Голос прозвучал строгим предупреждением. Взгляды встретились, и через несколько секунд на лице Эдварда отразилось чувство, отдаленно напоминающее смирение.

– Понятно, – мрачно подтвердил он.

Ричард в последний раз взглянул на пасынков и, опасаясь, что ярость все-таки вырвется на свободу, рывком открыл дверь. Учитель отшатнулся с виноватым видом: он явно подслушивал.

– Слышали, что я им приказал? – спросил хозяин.

– Да, мистер Харпер.

– Проследите, чтобы все было выполнено.

Ричард пошел вниз и встретил поднимавшуюся по лестнице Джульетту.

– Ричард, что происходит? Весь дом гудит от возбуждения, а сплетни ходят самые невероятные. – Она растерянно замерла и зажала нос. – О Господи! Что это за ужасный запах?

Ричард проглотил резкий ответ и ограничился лаконичной рекомендацией:

– Спроси своих сыновей.

Ни на миг не остановившись, он пошел дальше.

Глава 16

В полном недоумении и в расстроенных чувствах Джульетта вошла в классную комнату. Эдвард и Джеймс сидели за партами и что-то прилежно писали. Учитель стоял рядом с серьезным выражением лица.

– Кажется, произошло какое-то неприятное событие, – обратилась к нему миссис Харпер. – Будьте добры, объясните, в чем дело.

Мистер Джонсон нахмурился.

– Думаю, будет лучше, если молодые люди сами обо всем расскажут.

Джеймс виновато взглянул на мать, издал невнятный звук и снова опустил голову, продолжая писать. Эдвард, напротив, тут же бросил перо и посмотрел с открытым вызовом. Джульетте стало не по себе.

– Что случилось? – тихо спросила она.

Мальчик бесстрастно изложил ход событий, причем умудрился повернуть дело так, словно неприятность приключилась по вине мистера Харпера. Достижение само по себе блестящее, если учесть, что именно Ричард и оказался главной жертвой, а мистер Диксон и мисс Харди разделили испытание с хозяином дома.

– И где же теперь этот несчастный скунс? – уточнила Джульетта, пытаясь добраться до истины.

Джеймс посмотрел широко открытыми печальными глазами, а Эдвард задумчиво нахмурился.

– Не знаю.

Терпение подходило к концу.

– Что, даже не догадался спросить?

– Нет. – Эдвард упрямо сжал губы. – Скорее всего его поймали и унесли из дома.

Джульетта грустно вздохнула.

– Придется выяснить. Животное могло серьезно пострадать. Если с ним что-нибудь случится, мистер Холлингсуорт очень расстроится. И уж наверняка будет переживать, когда узнает, какую суматоху вызвал его любимец.

Эдвард удивленно вскинул брови.

– Но ведь Чарли абсолютно безвреден.

– Это с какой стороны посмотреть. Вряд ли мистер Диксон с тобой согласится.

Джеймс поморщился, однако Эдвард остался непреклонным. Упрямство старшего сына выводило из себя, и все-таки Джульетта держалась из последних сил.

– Ну а что касается наказания…

– Мистер Харпер уже назначил наказание, – поспешил сообщить учитель. – Эдвард и Джеймс как раз пишут письма с извинениями в адрес мистера Диксона, мисс Харди и мистера Холлингсуорта.

Пальцы сами потянулись к завитку на шее – верный признак охватившего волнения. Ричард пострадал, так что имеет полное право определить степень искупления вины.

Однако она в ответе за собственных детей, а их проступок говорит и о плохом воспитании. Наряду со смущением и разочарованием Джульетта испытала острое раздражение… из-за собственной слабости. Если бы она держала сыновей в строгости, ничего подобного не могло бы случиться.

– А еще напишете письмо Ричарду и тоже извинитесь, – твердо произнесла она.

– За скунса? – уточнил Джеймс.

– Разумеется, за скунса. – Вопрос показался странным, а уже через мгновение закралось леденящее душу подозрение. – А почему ты спрашиваешь? Неужели есть еще что-то, требующее извинения?

– Не знаю. – Джеймс нервно взглянул на брата, однако тот сделал вид, что ничего не заметил.

Джульетта сложила руки на груди и выжидающе посмотрела на старшего сына.

– Мы положили в его ботинки овсянку, – не выдержал Эдвард. – И заменили сахар солью.

– А когда собирали омелу, оставили его на дереве и ушли, – торопливо добавил Джеймс.

Джульетта слушала признания с ужасом.

– Но почему, почему вы все это сделали?

У Джеймса задрожали губы, но Эдвард сохранял невозмутимый вид.

– Он нас терпеть не может.

Джульетта открыла рот, чтобы немедленно возразить, однако не смогла произнести ни слова. Мысль о том, что Ричард равнодушен к ее детям, доставляла острую боль, ведь это означало, что они все вместе никогда не станут настоящей семьей.

И все же опровергнуть слова сына она не могла, не имела права. Ричард действительно не проявлял не только симпатии, но даже простого человеческого интереса к ее детям, и мальчики сразу это заметили.

– Но подобные гадости вряд ли изменят его отношение к вам, – осуждающе заметила Джульетта.

– А он на них даже внимания не обращает. Ни разу ничего не сказал, – пожал плечами Эдвард.

– Может быть, не знал, что все это сделали мы? – с надеждой в голосе предположил Джеймс.

Эдвард бросил на брата уничтожающий взгляд и снова повернулся к матери.

– Все он знал. Просто ему до нас дела нет. Я же сказал – терпеть не может.

Джульетта с трудом перевела дух. В глазах Джеймса читалось раскаяние и сожаление, а вот Эдвард упорствовал в своей неприязни к отчиму. Как же она могла до сих пор ничего не заметить?

– Вы вели себя позорно. Я горько разочарована. Не ожидала от своих сыновей такой низости.

В классной комнате повисла тягостная тишина. Мальчики сидели, опустив головы, а Джульетта отчаянно сражалась с отчаянием и пыталась отыскать хотя бы тонкую ниточку надежды. Еще не поздно все исправить, сказала она себе.

– Обсудим наказание позже, после того как принесете извинения всем пострадавшим. – Эти слова прозвучали уже вслух и нарушили гнетущее молчание.

Джеймс склонил голову еще ниже, а Эдвард посмотрел с прежней дерзостью. Окончательно расстроенная миссис Харпер попрощалась с учителем. Мистер Джонсон, казалось, с нетерпением ждал этой минуты.

Джульетта вышла из классной комнаты и по украшенному к Рождеству коридору направилась в спальню мужа. Душистые сосновые гирлянды и яркие ленты сейчас воспринимались как изощренное издевательство. Кому нужна вся эта мишура, если семейные отношения никак не складываются?

Она убедила себя, что радости праздника смогут чудесным образом превратить их в единую дружную семью. И жестоко ошиблась. Ничего хорошего не получилось.

В печальных раздумьях Джульетта вошла в комнату Ричарда и остановилась у двери: в гардеробной суетился слуга. При виде хозяйки он немедленно оставил работу, вышел и почтительно поклонился.

– Добрый день, миссис Харпер. Я Хэллет, камердинер мистера Харпера.

– Здравствуйте, – ответила Джульетта, пытаясь скрыть неловкость. Странно, что их знакомство не состоялось раньше. Но в комнату Ричарда она заходила очень редко, так что повода для встречи просто не представлялось. – Хочу поговорить с мужем. Будьте добры, сообщите ему о моем приходе.

– Мистер Харпер принимает ванну, мадам, – ответил слуга, осторожно держа в руках испорченную скунсом одежду. – Насколько я знаю, утром в его кабинете произошел неприятный инцидент.

Джульетта слабо улыбнулась:

– Это мне известно. Собственно, я и зашла затем, чтобы обсудить случившееся.

Хэллет настороженно замер.

– Боюсь, мистер Харпер еще не окончательно пришел в себя. Не желаете ли передать сообщение? Я к вашим услугам.

Джульетта понимала, что верный слуга всего лишь защищает хозяина, но, даже несмотря на благие намерения, вел он себя не вполне подобающим образом. Она посмотрела на открытую дверь ванной комнаты. Интересно, можно ли туда пройти, не устроив при этом нежелательную сцену?

Нет, вряд ли. Выходить за рамки приличий совсем не хотелось.

– Как по-вашему, муж еще долго будет пребывать в дурном настроении?

– Трудно сказать. – Слуга посмотрел на одежду и тихо, но с явным отвращением фыркнул.

Услышав недвусмысленный звук, Джульетта поморщилась.

– Что, надеть эту одежду ему больше не удастся?

– Постараюсь спасти. Этот костюм – один из его самых любимых. Но к сожалению, обещать ничего не могу.

Джульетта прошла по комнате. С каждым шагом запах становился все неприятнее.

– Мне сказали, что скунс маленький, и я решила, что особого вреда он нанести не может. Кажется, в данном случае размер животного значения не имеет.

– Вы правы. – Камердинер вздохнул. – Сейчас передам мистеру Харперу о вашем желании с ним поговорить.

Он вежливо поклонился и скрылся в ванной, а спустя минуту появился и сообщил:

– Мистер Харпер встретится с вами в гостиной в три часа, после того как ваши сыновья принесут извинения мистеру Диксону.

Комок в горле стал еще жестче. Ждать не было сил. Хотелось услышать мнение Ричарда, его трактовку истории, узнать, как он намерен поступить с мальчиками. Серьезное наказание, несомненно, необходимо, но, с другой стороны… материнские чувства взывали к терпению и всепрощению.

Ожидание не приносит успокоения, а лишь накаляет обстановку. Джульетта снова посмотрела на дверь, и на лице ее появилось умоляющее выражение.

– Весьма сожалею, мэм, – сочувственно произнес слуга, однако в сторону не отошел и продолжал неумолимо преграждать путь. – Мистер Харпер очень настаивал на выполнении своих требований. Позволю себе заметить также, что после того, как следы происшествия смоются, настроение его заметно улучшится.

Джульетта кивнула. Хотелось услышать совсем другие слова, но в эту минуту главная задача заключалась в спасении собственного достоинства. Она гордо подняла голову и строго посмотрела на камердинера.

– Непременно передайте мистеру Харперу, что я буду ждать его в гостиной. В назначенное им время.

– Очень хорошо, мэм. Обязательно передам.

Хэллет снова поклонился – еще скромнее и почтительнее. Во всяком случае, Джульетте хотелось, чтобы так было.

Она повернулась и вышла из комнаты, держа спину безукоризненно прямо.

Удивительно, как благотворно действуют на человека горячая ванна и чистая одежа, думал Ричард спустя несколько часов. Освободившись от отвратительного запаха, он почувствовал себя значительно лучше. Хотелось верить, что то же самое произошло и с Диксоном. Деловые переговоры способны принести пользу только в том случае, если оппоненты пребывают в хорошем рабочем настроении.

В кабинет Харпер вошел спокойно и деловито. Сквозь настежь открытые окна в комнату врывался свежий воздух. Было очень холодно, однако зловоние, к счастью, окончательно выветрилось. Скунс пощадил ковер, шторы и мебель, а несколько часов проветривания повлияли на атмосферу дома весьма благотворно.

Ричард быстро закрыл окна и с опаской принюхался, но не ощутил ничего, кроме легкого аромата восковой свечи. Огонь в камине горел ярко, и в комнате скоро стало тепло. Он подошел к столу, чтобы просмотреть бумаги, и обнаружил необходимые документы сложенными в аккуратную стопку. Мисс Харди оставалась верна себе даже в чрезвычайной ситуации.

Сосредоточиться на работе никак не удавалось: мысли то и дело возвращались к утренним событиям. Главным пострадавшим оказался Диксон, но избежать атаки пахучего зверька не составляло труда: достаточно было прислушаться к совету хозяина и держаться подальше от испуганного животного.

Вспомнился ошарашенный вид гостя, и Ричард не смог удержаться от улыбки. Если вдуматься, ситуация сложилась по-настоящему комичная.

Когда пришли Эдвард и Джеймс, он все еще был настроен иронично. Младший из братьев торжественно протянул листок.

– Глубоко сожалею о доставленных скунсом неприятностях, сэр.

Ричард тут же успокоился и попытался придать лицу строгое выражение. В этот ответственный момент следовало проявить твердость.

Эдвард передал письмо с легкой усмешкой.

– Мне тоже очень жаль, что скунс напал на мистера Диксона.

– Вместо меня? Ты это хочешь сказать?

Вызывающий взгляд подтвердил правоту догадки, однако Эдвард осмотрительно предпочел не отвечать и держался нагловато.

Ричард немного помолчал и заключил:

– Готов принять извинения с тем условием, что подобное поведение больше не повторится. Соль в сахарнице, овсянка в ботинках и прочие выходки. Согласны?

Мальчики обменялись удивленными взглядами, и Ричард понял, что Джордж прав: на пакости надо было реагировать по мере их поступления. Тогда, возможно, не случилось бы сегодняшней катастрофы.

Твердо решив начать отношения с чистого листа, он протянул руку. Эдвард перевел взгляд с предложенной ладони на лицо отчима и мучительно задумался. Согласие означало бы по крайней мере перемирие, а судя по всему, заканчивать противостояние парень пока не планировал.

– Я готов. – Джеймс оттолкнул брата и выставил ладошку.

Довольный самостоятельностью мальчика, Ричард крепко ее пожал.

– Эдвард? – Он снова обратился к зачинщику. – Конец проделкам? – Подавив нетерпеливый вздох, он немного подождал и добавил: – Ты должен понять, что я не могу допустить в собственном доме неприличные, дерзкие выходки, особенно со стороны детей.

– Это мой дом! – с негодованием возразил Эдвард и враждебно насупился.

– Правильно. Но я оплачиваю все расходы, и до тех, пока ты не возьмешь эту обязанность на себя, будь добр относиться ко мне уважительно.

Глаза Эдварда вспыхнули. Ричард ожидал со стороны наглого мальчишки новых возражений, однако тот крепко сжал предложенную руку и коротко встряхнул. Не то чтобы этот жест означал его безусловное согласие с услышанным, однако вполне мог выражать готовность к мирному сосуществованию.

Впрочем, долго размышлять не пришлось. В дверь громко постучали, и в кабинет вошел Диксон. На нем был свежий костюм: воротник белой рубашки накрахмален, черный сюртук безупречно отутюжен. Волосы еще не успели высохнуть после ванны, а свежевыбритое лицо благоухало модным одеколоном. Ричард с трудом сдержал улыбку.

– Харпер. – Диксон поприветствовал хозяина коротким кивком и холодно посмотрел на мальчиков. – Вижу, вам удалось обнаружить виновников сегодняшнего беспорядка.

– Эдвард и Джеймс искренне сожалеют о своей глупой выходке, – ответил Ричард.

– Ничего удивительного, – проворчал Диксон. – Полагаю, их ждет суровое наказание.

– Уверяю вас, поступок получит должную оценку, – пообещал Ричард.

– Что ж, поделом. Поскольку я пострадал больше всех, предпочел бы выпороть хулиганов собственными руками, однако воздержусь, ведь это ваш дом. Тем не менее хочу собственными глазами убедиться в неизбежности кары. Будьте добры, начните с младшего.

Джеймс испуганно вскрикнул. Оставив возглас без внимания, Ричард задумчиво склонил голову. Должно быть, джентльмен изволит шутить? Или просто хочет напугать озорников?

Диксон воинственно поднял подбородок и посмотрел ему в глаза. Лицо потемнело от вновь вспыхнувшего гнева, а во взгляде читалась недвусмысленная решимость. Да, гость действительно требовал немедленного физического наказания. А главное, собирался самолично присутствовать при экзекуции.

Выходка, конечно, была отвратительной, но бить детей? Ричард попытался поставить себя на место обиженного партнера, однако мнение осталось неизменным: наказание розгами слишком жестоко.

Шалость в конце концов не принесла серьезного вреда. Никто не пострадал, если, конечно, не считать уязвленной гордости мистера Диксона. Больше того, Ричард признавал и собственную долю вины: надо было решительно пресечь проделки, едва они начались, а он не дал себе труда даже внятно отреагировать, пустил все на самотек.

– Эдвард и Джеймс уже получили достойное наказание, – сообщил Ричард, намеренно не вдаваясь в подробности, и коротко кивнул мальчикам. Те немедленно протянули гостю покаянные письма и тихо попросили прощения, а едва закончив, шмыгнули за спину отчима и остановились так близко, что Ричард явственно почувствовал их горячее взволнованное дыхание.

Диксон быстро прочитал письма и небрежно бросил листки на стол.

– Ну-ка, парень, подними рубашку, – обратился он к Джеймсу. – Хочу собственными глазами увидеть следы наказания.

– Что? – ошеломленно пропищал Джеймс.

Ричард быстро встал между мальчиком и обиженным гостем, чтобы предотвратить ненужное разбирательство.

– Эдвард и Джеймс сегодня же начнут работать в конюшне, чтобы оплатить вашу испорченную одежду. Они понимают, что поступили плохо, и сожалеют о доставленных неприятностях. Оба уже признали ошибку, принесли официальные извинения и в полной мере ощутили тяжесть последствий. Вопрос исчерпан.

Диксон помолчал, а потом произнес медленно, с неприязнью оглядывая детей:

– По-моему, они ровным счетом ничего не признали и тем более ничего не ощутили. Почему вы их защищаете?

– Уверяю вас, признали и ощутили, – подчеркнуто повторил Ричард и посмотрел на пасынков.

Джеймс побледнел, беззвучно открыл рот и тут же снова закрыл. Эдвард, как всегда, держался стоически, однако плечи его заметно дрожали. Ричард сделал еще один шаг вперед, показывая, что готов защитить сорванцов.

Гость тоже слегка придвинулся, как будто наступая, и, не скрывая отвращения, выдвинул ультиматум:

– Партнерство основано на доверии, Харпер. Для успеха дела необходимо согласие по важнейшим, принципиальным позициям.

– Совершенно верно, – кивнул Ричард. – Но в данном случае речь идет не о бизнесе. Вопрос частный и к тому же уже решенный.

– Я не удовлетворен решением! – резко возразил Диксон, тоном и выражением лица давая понять, что не уступит.

Ричард нахмурился и коротко выругался – правда, лишь мысленно. Потенциальная прибыль, время и силы, потраченные на достижение сделки, на глазах рассыпались в прах. Диксон недвусмысленно поставил его перед выбором. Если он не уступит и откажется публично выпороть детей, партнерству не бывать.

Он холодно взглянул на героев дня. Губы Джеймса заметно дрожали. Эдвард застыл, низко опустив голову, и смотрел в пол.

Внезапно нахлынули чувства, которых Харпер ожидал меньше всего. Мальчики стояли так неподвижно, так обреченно, что, кажется, уже не дышали. Страх и беспомощность детей подействовали подобно удару, и он инстинктивно положил руку на плечо Эдварда. Тот сразу поднял голову и посмотрел на отчима с нескрываемым удивлением.

Ричард сморщился, словно от острой боли. Недоверчивый взгляд заставил почувствовать себя человеком низким, злопамятным и мстительным. Мальчик никак не ожидал встретить с его стороны сочувствие и поддержку.

Ричард перевел взгляд на Диксона.

– Кажется, мы зашли в тупик, – вздохнул он, пожав плечами.

Еще пять минут назад душа восстала бы против подобных слов: цена разрыва выгодной сделки была слишком высокой. Но сейчас, приняв решение, он уже ни на миг не сомневался в своей абсолютной правоте.

Да, прибыль, деньги имеют огромное значение: ведь он обязан содержать свое семейство. Но обязан и защищать. Защищать жену и детей. Где-то в глубине сознания еще теплилась надежда на возможность спасения уже согласованного по всем позициям договора. Он со своей стороны готов сделать для этого все возможное.

Не готов только уступить варварскому, жестокому требованию Диксона.

Неожиданно Ричарду стало ясно, что высокомерное отрицание родительских чувств не имело ничего общего с действительностью. Стоило детям попасть в опасность, как в душе что-то перевернулось: ледяная корка, за которую он так упорно цеплялся, треснула, и в пролом хлынула естественная человеческая любовь.

Только сейчас пришло ясное понимание: отстраняя от себя чужих детей, невозможно облегчить боль от потери собственной семьи.

Впервые Ричард понял глубинный смысл отношений: он любит Джульетту, а дети – ее естественное продолжение. Больше того, каждый из них дорог ему по-своему. Это вовсе не чужие ему люди.

Эдвард, который так стремится стать взрослым; Джеймс – открытый, наивный, сообразительный и полный жизни; Лиззи – очаровательная, трогательная малышка.

В этой забавной озорной троице сосредоточено будущее. Его будущее. Вместе с Джульеттой они составляют его истинное близкое счастье – стоит только руку протянуть.

Он готов протянуть не одну руку, а обе, схватить свое счастье, прижать к груди – даже если для этого потребуется поступить наперекор привычному деловому инстинкту и вопреки здравому смыслу отказаться от чрезвычайно выгодного партнерства.

Глава 17

Джульетта в отчаянии опустилась в кресло возле камина. Она уже несколько часов мерила шагами гостиную – во всяком случае, так ей казалось. Нервы не выдерживали напряжения. Наконец, осознав, что волнение все равно ни к чему хорошему не приведет, она заставила себя сесть и успокоиться. Что же теперь будет?

Нелепая шалость детей в равной степени рассердила и смутила, а отказ Ричарда встретиться в спальне и обсудить происшествие по горячим следам породил ощущение нависшей опасности. Инцидент мог еще больше углубить пропасть между Ричардом и мальчиками, а значит, отдалить мужа и от нее самой.

Джульетта вздохнула. В последнее время гнетущее чувство беспомощности стало привычным, хорошо знакомым… и потому нестерпимым!

В тот самый момент, когда бесконечное ожидание превратилось в тяжкое наказание, дверь распахнулась. Вошел Ричард, а следом за ним показались и мальчики. Джульетта тут же вскочила.

– Диксоны уезжают, – угрюмо сообщил Ричард.

Только не это! Джульетта прикусила губу, с трудом веря, что дело приняло такой скверный оборот.

– Прости, мне очень жаль. – Она сурово посмотрела на сыновей и с удивлением заметила, что оба не сводят с отчима восторженных, полных глубокой симпатии взглядов.

– А мне совсем не жаль, – сдержанно ответил Ричард.

Может быть, еще не все потеряно?

– Переговоры успешно завершены? Вы с мистером Диксоном договорились об условиях партнерства? Разве не так?

– Партнерства не будет, равно как и деловых отношений с мистером Диксоном. – Ричард слегка нахмурился. – Так распорядилась судьба.

Джульетта похолодела. Да, кажется, случилось самое страшное.

– Из-за мальчиков? – шепотом уточнила она, и прежние тревоги нахлынули с новой силой.

– Да.

– О, Ричард. – Джульетта опустила глаза. – Мне известно, как важен для тебя этот контракт, сколько сил ты потратил на его подготовку и переговоры. Может быть, если я сама извинюсь перед мистером Диксоном, он…

– Нет! – Голос прозвучал с такой неожиданной силой, что в окнах задрожали стекла. – Никто из членов моей семьи больше никогда не будет разговаривать с этим человеком! Понятно?

Джульетта испуганно посмотрела на сыновей и увидела, что те улыбаются. Улыбаются!

– Честно говоря, я ничего не понимаю. Что же все-таки произошло?

– Мальчики пришли с извинениями и передали Диксону письма, – пояснил Ричард. – Оба искренне попросили прощения. Глядя на них, трудно было не смягчиться.

Улыбки на лицах маленьких преступников стали еще шире.

– А дальше?

– Он сказал, что нас нужно как следует выпороть, – выпалил Джеймс, – и хотел сделать это сам. Было очень страшно, мама, но я не заплакал.

– Кто, Диксон? Диксон хотел поднять на детей руку? – Джульетта негодующе повернулась к Ричарду.

Тот на мгновение прикрыл глаза.

– Диксон считает, что физические наказания в отношении набедокуривших мальчишек в порядке вещей. Я не согласился, и он решил уехать.

– Неужели он всерьез собирался вас бить? – Джульетта никак не могла поверить.

– Он постоянно это твердил! – возбужденно воскликнул Эдвард. – Кричал и кричал, пока не покраснел как рак. Но Ричард все равно не позволил.

Мальчики снова восхищенно посмотрели на отчима.

– Сукин сын! И к тому же шантажист, – пробормотал Харпер. – Пытался подчинить меня своей воли ценой только что заключенного контракта. Тогда-то я и послал его к черту. Никто не посмеет даже пальцем тронуть моих детей.

– О, Ричард! Но ведь ты ему ничего этого не сказал, правда?

– Сказал, мама, – с готовностью подал голос Эдвард. – Не очень громко, но так, что все сразу стало ясно.

– А еще мистер Харпер выругался, – с благоговейным трепетом доложил Джеймс. – Даже несколько раз.

Ричард смущенно откашлялся.

– Пожалуй, не надо подробностей. Все случившееся очень расстраивает маму, так что давайте больше не будем об этом говорить.

Дрожащими пальцами Джульетта потерла виски и подошла к сыновьям. Джеймс едва заметно дрожал: видимо, страх жил в его душе даже сейчас. Она крепко обняла сначала младшего, а потом и старшего.

– Не плачь, мама, – успокоил ее Джеймс. – С нами ведь ничего не случилось.

Джульетта пригладила непослушные вихры сына. Такой маленький, такой славный. Да, она понимала гнев мистера Диксона и даже допускала необходимость наказания. И все же пороть детей жестоко. Слава Богу, что Ричард взял на себя труд их защитить.

Она подняла глаза на мужа. Ричард стоял с невозмутимым видом – высокий, широкоплечий, сильный. Он тоже пострадал от глупого розыгрыша, однако физического наказания не допустил. Больше того, ради защиты детей отказался от контракта, который считал одним из самых выгодных в своей деловой карьере.

И от этого любовь к мужу еще ярче расцвела в душе.

– То наказание, которое назначил я, остается в силе, – проворчал Ричард. – Вы оба сегодня же извинитесь перед мисс Харди и мистером Холлингсуортом и начнете работать в конюшне. Хочу еще раз подчеркнуть, что осуждаю ваш поступок и считаю наказание неизбежным и справедливым.

Джеймс вздохнул, зато Эдвард согласно кивнул.

– Да, мы были не правы, – негромко признал он. – То есть не прав был я, а Джеймс зачем-то меня послушался. И мы оба очень сожалеем обо всем, что случилось по нашей вине.

– Разумные слова, – поддержала его Джульетта. – А теперь немедленно отправляйтесь в детскую и обдумайте свое поведение. Сегодня ваши шалости зашли слишком далеко. Надеюсь, что впредь ничего подобного не случится. Все, идите. Я поднимусь к вам после ужина.

– Без десерта, – уточнил Ричард.

Мальчики покорно повернулись и уныло побрели к выходу, однако возле двери Эдвард остановился и через плечо посмотрел на отчима.

– А вы придете к нам после ужина?

– Пожалуйста, – жалобно добавил Джеймс.

Ричард стоял, сложив руки на груди, и не спешил отвечать. Джульетта испугалась, что сейчас последует отказ, однако он коротко, но энергично кивнул.

Мальчики издали победный вопль, а Джеймс даже подпрыгнул. Бурное выражение радости вернуло Джульетту к действительности. Она посмотрела на мужа, однако тот отошел к окну и повернулся спиной.

Она молча ждала, пока дети уйдут, а пока с удивлением наблюдала за Ричардом. Тот стоял неподвижно, словно мраморное изваяние. И все же Джульетта знала, что это живой человек, способный на глубокие чувства и острые переживания.

Долгие часы она боролась с отчаянием, опасаясь, что досадное происшествие еще больше отдалит Ричарда и от нее самой, и тем более от детей, а семья, которую она надеялась создать, так и останется недостижимой мечтой. Но вышло иначе.

Она вздохнула.

– Спасибо за то, что защитил моих сыновей.

– Честно говоря, я даже толком не понял, что произошло, – признался Ричард и наконец-то повернулся к ней лицом. – Мы с Диксоном страшно поругались из-за наказания наших сорванцов. Он бушевал, что-то кричал, а я не слышал ни слова. Думал лишь об одном: как защитить моих мальчиков от чрезмерной жестокости?

– Ты их любишь, – со счастливой улыбкой пробормотала Джульетта.

– Люблю. Хотя и не сразу в это поверил. – Ричард подошел ближе и пристально посмотрел ей в глаза. – Люблю всех троих. Почти так же преданно, как люблю их красивую маму.

Джульетта молча положила ладони на широкие мужские плечи и прильнула, всем телом впитывая тепло, силу и нежность.

Они долго стояли, обнявшись, в полной тишине. Ричард заговорил первым:

– Я был дураком, правда?

Слова забавно контрастировали с глубоким, полным искреннего чувства голосом, и Джульетта улыбнулась:

– Да.

– Я почему-то побаивался излишней привязанности к семье, запрещал себе любить вас. Вел себя по-идиотски.

– И только зверек, так некстати оказавшийся в твоем рабочем кабинете, помог тебе это осознать, – добавила Джульетта, и улыбка стала еще шире.

Ричард нежно коснулся подбородка, приподнял лицо и заглянул в глаза.

– Перестань улыбаться. Лучше постарайся утешить и скажи, что я не безнадежен.

Джульетта рассмеялась:

– Ты пошел на поправку. Постепенно я начала понимать, что своей преданностью бизнесу ты стремился надежно нас обеспечить и тем самым показывал, что мы тебе небезразличны. А потом подумала, что со временем ты и сам поймешь, что любишь нас.

– Всех вас, – подтвердил Ричард и нежно коснулся кончика ее носа. – Я благодарен тебе за то, что ты смогла распознать правду, что терпела мое дурное настроение и упрямство. Твоя вера в добро способна творить чудеса. Хотя, клянусь, не понимаю, каким образом тебе удалось стерпеть все обиды. Наверное, их было более чем достаточно.

Джульетта печально улыбнулась:

– Не забудь и о постоянном чувстве отчужденности. Над этим ты работал без устали. И восстановил против себя детей.

Ричард вздохнул:

– Ты права. Я действительно самый настоящий идиот.

– Что ж, признаю, что ты кое в чем заблуждался, но я ничего не имею против. Ведь это все в прошлом. К тому же ты мой – такой, какой есть. Моя любовь.

Ричард смотрел смущенно, робко, и его сердце дрогнуло. Такой, какой есть – близкий, дорогой, желанный. Больше, чем любовник, больше, чем муж. Самый родной человек, готовый на все ради счастья и безопасности ее детей.

– Значит, считаешь, что я не совсем потерянный экземпляр? – Ричард смотрел серьезно, однако глаза мерцали лукавым светом. – Трудно признавать собственные ошибки, однако готов согласиться, что далеко не сразу понял, что упустил, когда был моложе, и не сразу отважился принять то, что предложила ты.

– Но все-таки понял и отважился. – Джульетта провела пальцем по лбу, как будто пыталась разгладить морщины. – Умный мальчик.

– А ты дерзкая девчонка.

– Люблю тебя.

– А я тебя.

Взгляды сомкнулись, и Джульетта была готова поклясться, что в это мгновение из сердца в сердце перетекали потоки чувства. Глаза наполнились слезами, но она усилием воли сдержалась и не заплакала, а только глубоко вздохнула.

– Мне крупно повезло, правда? – спросил Ричард.

– Ничуть не больше, чем мне, – пожала плечами Джульетта. – Ты спас меня от тирана-деверя, а главное, от одиночества. И за это я всегда буду тебе признательна.

Ричард радостно рассмеялся, и она улыбнулась в ответ.

– О такой красавице, как ты, я не мог даже мечтать. – Он провел рукой по ее волосам. – Люблю тебя.

Чтобы устоять на ногах, Джульетта крепко вцепилась в лацканы сюртука.

– Известно ли тебе, что от таких слов туманится разум и подкашиваются колени?

– Только колени? – Голубые глаза потемнели, и Джульетта ощутила, как тело инстинктивно отвечает на близость любимого. К счастью, уже в следующее мгновение Ричард начал страстно ее целовать.

Прикосновение губ сразу лишило воли, однако Джульетта твердо помнила, что обязана сказать мужу еще кое-что очень важное. То, что непременно должно быть улажено. Она неохотно отстранилась.

– Хочу, чтобы нашу любовь ничто не сдерживало. С радостью отдам всю себя, но и тебе придется открыть и сердце, и разум.

– Да-да. Готов.

Ричард склонился, чтобы продолжить поцелуй, однако Джульетта прижала к губам палец.

– Честное слово?

И он внезапно стал серьезным.

– Выброшу все презервативы. Понимаю, как много значит для тебя ребенок, и не хочу, чтобы прошлая боль отравляла будущую радость. Да, беременность и роды по-прежнему приводят меня в ужас, но согласен взять на себя ответственность и позволить природе решить нашу участь. На все воля Божья.

Ребенок! Джульетта просияла от радости, и все же практические соображения не заставили себя ждать. Ричард был чувственным мужчиной и отличался здоровым аппетитом.

– Думаю, выбрасывать полезные запасы преждевременно. – Она старательно разгладила лацканы, которые сама же и смяла. – Лучше убрать в ящик комода. Кто знает, вдруг еще понадобятся?

Последовала продолжительная пауза.

– Значит, уже не хочешь еще одного, общего ребенка?

– Что ты! По-прежнему мечтаю о нашем с тобой малыше. Но только об одном. Я вовсе не собираюсь рожать из года в год.

Ричард проворчал что-то непонятное, но явно одобрительное.

– Думаю, на ожидание нашего с тобой первенца у меня сил хватит. Только предупреждаю: все девять месяцев буду настоящим тираном и не позволю тебе ничего делать. Будешь только спать, есть и гулять.

– Звучит заманчиво. – От одного лишь взгляда в лицо мужа захотелось создать ребенка немедленно, здесь и сейчас.

– Подожди, надо запереть дверь, – прошептал Ричард, безошибочно прочитав ее мысли. Отошел и через мгновение вернулся.

– В доме столько гостей, – слабо запротестовала Джульетта, однако он властно провел рукой по ее спине и поцеловал в шею.

– Пусть сами развлекаются, – отмахнулся Ричард.

– Но я обещала, что сегодня будем составлять рождественское меню. Наверняка каждому захочется включить свое любимое блюдо.

– Значит, прикажи миссис Перкинс и поварихе приготовить все эти замечательные деликатесы, – распорядился Ричард и повел жену к софе. Она прилегла в соблазнительной позе и оперлась головой на спинку. Ричард устроился рядом, приподнявшись на локте.

– Такое обилие еды будет не под силу даже им. – Сквозь ткань платья Джульетта почувствовала на груди горячие губы. Глаза сами собой закрылись, а тело пронзила молния желания.

– Значит, найми еще нескольких кухарок, – пробормотал Ричард.

– Боюсь, не получится. – Джульетта провела ладонями по рукам и скользнула ниже, к бедру. – За неделю до Рождества слуг не нанимают. К тому же если приготовить все, то еды окажется слишком много.

Ричард властно обнял жену.

– В таком случае пригласи больше гостей.

– Но ты же не любишь многолюдные сборища.

– Да позови хоть всю деревню. Пока ты рядом, мне абсолютно все равно.

Ричард осторожно коснулся зубами мочки ее уха, и Джульетта тихо вскрикнула. Тема рождественского обеда сразу утратила свою актуальность. Стараясь оказаться как можно ближе, она уткнулась носом в плечо. Знакомый мужественный запах возбуждал, но одновременно дарил ощущение комфорта и любви. С глубоким вздохом она прижалась интимно и доверчиво.

Волны страсти уже захлестывали, не оставляя времени на нежность. Джульетта сорвала с мужа галстук, сдернула жилет, потом рубашку… по комнате мелкой дробью посыпались пуговицы.

Ричард тоже не ленился: деловито вытащил из прически жены шпильки и небрежно бросил на пол. Методично расстегнул вереницу пуговок на спине, стянул платье с плеч и спустил до талии. Ловко справился с тесемками корсета и шелковой сорочкой. Джульетта не успела заметить, как оказалась обнажена до пояса.

Ричард окинул свое произведение взглядом творца.

– Знаешь, ты невероятно красива.

– И за это ты меня любишь? – поддразнила она.

Он нежно сжал лицо ладонями.

– Люблю потому, что ты – само совершенство. Красота распаляет желание, и это очевидно, однако страсть – лишь составная часть любви.

– О, милый… – Джульетта провела пальцами по губам, подбородку, шее, жадно запустила ладонь под рубашку и коснулась горячей мускулистой груди.

Осторожно нажала на плоский твердый сосок и мгновенно ощутила ответ. Ричард задышал чаще, однако позволил продолжить игру. Воодушевленная доверием Джульетта осмелела: приподнялась и подвинулась так, чтобы смотреть на мужа сверху. Склонилась и коснулась груди губами – трепетно, невесомо.

Судорожный вздох подсказал, что останавливаться не следует. Джульетта лизнула сосок, а потом зажала зубами и легко прикусила. Ричард при этом не то застонал, не то зарычал. Джульетта улыбнулась и, повинуясь настойчивому желанию, снова изменила позу.

Судя по изумленному взгляду мужа, Ричард понял ее намерение.

– Зато меня не упрекнуть, что я в чем-то перечил жене! – с улыбкой воскликнул он и лег на спину.

Джульетта хрипло рассмеялась и принялась торопливо расстегивать на муже брюки. Горячее пульсирующее орудие любви вырвалось на свободу и уткнулось в ладонь, безмерно возбуждая. Глядя в синие, потемневшие от вожделения глаза, она быстрым движением подняла юбку, сорвала все, что мешало, и уселась на мужа верхом.

Ричард смотрел полными любви и благодарности глазами, и от этого взгляда сердце восторженно трепетало. Уступая откровенному приглашению, Джульетта опустилась и приняла в себя страждущую плоть.

Каждой клеточкой тела, каждым уголком души ощущая долгожданную близость, она слегка приподнялась и с силой ринулась вниз. В этот же миг Ричард со стоном приподнял бедра и вошел в нее торжествующе, властно.

Подчиняясь вечному ритму природы, Джульетта начала движение – сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, как будто старалась выплеснуть кипучее, неуемное вожделение.

Ричарду показалось, что он умер и отправился прямиком на небеса, в какой-то специально отведенный уголок рая, где царили исключительно плотские радости, где любовь выражала себя самым древним, примитивным и откровенным способом. Но самым удивительным казалось то, что вслед за телами соединились сердца, слились в объятии души, а близость переросла границы физического союза, вырвалась на бескрайний простор, где властвуют чувства.

Да, он любил ее, свою Джульетту! Любовь не отнимала волю, а совсем напротив – дарила еще неизведанное сознание собственного могущества. Счастье переполняло сердце, разжигало вожделение, раздувало костер страсти.

Усилием воли Ричард оттягивал момент освобождения, хотя это оказалось нелегко. Красота и щедрость Джульетты опьяняли, требовали немедленного ответа. С рассыпавшимися по плечам роскошными локонами, с раскрасневшимся от восторженной скачки лицом, с пылающими глазами, в эти мгновения она казалась воплощением женского совершенства.

Ричард перехватил ритм; теперь он двигался медленными мощными толчками, и слившиеся воедино тела раскачивались в вечном, не подвластном времени танце. Прекрасная грудь манила мучительной близостью; он накрыл ее ладонями и ощутил в пальцах прохладные бутоны вершинок. С мягким вздохом Джульетта склонилась, словно сдаваясь на милость, и прикрыла глаза в томном изнеможении.

Ричард чувствовал, как надежно облегают плоть потаенные мышцы, как пульсируют, даря наслаждение и новую силу. Гармония совместного движения переросла в единство нового, высшего порядка.

Ричард сгорал от страсти и нежности, и все же на подступах к вершине в душе шевельнулся ставший привычным страх: вдруг его семя прорастет в щедром лоне?

– Люблю тебя, Ричард.

Ах, как же она понимала каждую его мысль, даже самую сокровенную! Он и представить не мог, что подобная близость вообще возможна. Неужели эта волшебница – его жена? Ответом на вопрос послужил миг освобождения. Да, они вместе и даже больше: они – единое целое.

Джульетта вздрогнула всем телом, лицо вспыхнуло радостью, торжеством, экстазом, а еще через мгновение она без сил рухнула мужу на грудь.

Они долго лежали неподвижно, едва дыша, утонув в вязкой пучине блаженного небытия. Джульетта ожила первой.

– Это было невероятно, – прошептала она.

– И грандиозно, – ответил Ричард.

– Любовь все превращает в чудо, правда?

– Согласна.

Джульетта приподняла голову и посмотрела на мужа сияющими глазами.

– Только надо было постараться, чтобы продлить удовольствие.

– И снять всю одежду, – добавил Ричард.

– В следующий раз, – пообещала она с чувственной улыбкой.

Потерлась щекой о грудь, и Ричард почувствовал, что «следующий раз» может наступить прямо сейчас. Джульетта тихо засмеялась.

– Рядом с тобой сразу превращаюсь в похотливого ненасытного мальчишку, – проворчал он.

– Что за прелестный комплимент!

Неприкрытое обожание в глазах жены заставило забыть обо всем на свете. Ричард приник к ее губам уверенным, требовательным поцелуем, исполненным высшего смысла и нового чувства.

Из гостиной они вышли спустя два часа, безупречно одетые и аккуратно причесанные. О необыкновенном превращении напоминали только тайные взгляды и легкие, почти незаметные окружающим улыбки.

Глава 18

Джордж стоял в галерее и теребил конец красного атласного банта. Потом нечаянно потянул, и бант развязался, превратившись в длинную широкую ленту. Он нашел украшение на полу и решил, что оно упало с прикрепленной над картиной сосновой ветки.

Точнее говоря, даже не нашел, а нечаянно наступил. Потому что не смотрел под ноги, а, как всегда, мечтал.

Мечтал о мисс Харди.

Лорд Моффат раздраженно запустил пятерню в волосы. Отношения с Оливией развивались совсем не по тому сценарию, который он представлял себе в начале рождественских каникул. Искра взаимного интереса, которая вспыхнула между ними на первом этапе знакомства, начала постепенно слабеть, а потом и вовсе погасла – по воле мисс Харди. Что же касается чувств самого Джорджа, то они продвигались в противоположном направлении и с каждым часом пылали все жарче.

Это была не мимолетная влюбленность, как вначале предполагал Ричард, и не упрямое желание обязательно получить то, что оказалось недоступным. О нет. Лорд Моффат не сомневался: чувство в его душе пустило куда более глубокие корни. Он сознавал, что, подобно многим джентльменам своего сословия, обладал повадками, способными смутить и отпугнуть любую порядочную женщину. Он представлял собой яркий тип светского гуляки, склонного к выпивке, азартным играм и веселому обществу хорошеньких представительниц прекрасного пола. В данном случае сословная принадлежность значения не имела: графини и горничные годились в равной степени.

Однако, несмотря на очевидную склонность к волокитству, коварным соблазнителем его считали несправедливо. Приговор, вынесенный ему Джульеттой и Ричардом, задел за живое, но в то же время заставил по-новому взглянуть на мисс Харди. Надо сказать, результат оказался впечатляющим.

Вместо того чтобы с вожделением созерцать прелестный бюст, Джордж начал прислушиваться к ее высказываниям и вскоре научился ценить оригинальное чувство юмора, порядочность, сдержанную настойчивость своей пассии. Оливия вела себя с неизменным скромным достоинством, а говорила искренне, открыто и прямо – качества, которых он не встречал ни в одной из знакомых светских леди.

Чем лучше он ее узнавал, тем сильнее становилось желание продолжить знакомство, открыть в девушке что-то новое. Впервые в жизни Джордж заинтересовался другим человеком больше, чем своей драгоценной персоной. Новое чувство жило по собственным законам и контролю не поддавалось. С каждым днем лорд Моффат все глубже погружался в любовную меланхолию, о существовании которой прежде и не подозревал.

Он не мог спать, потерял аппетит, утратил способность думать о чем-то ином, кроме предмета обожания. Ноги сами несли его в те комнаты и коридоры огромного дома, где можно было встретить Оливию. Джордж даже умудрялся находить почти правдоподобные предлоги и являлся в кабинет Ричарда в рабочие часы – чтобы лишний раз взглянуть на прекрасную секретаршу.

Более того, он научился тайком пробираться в столовую и переставлять таблички возле приборов – невинная хитрость позволяла во время обеда сидеть рядом с мисс Харди. Джордж первым вызывался участвовать во всех затеях и развлечениях, чтобы иметь возможность перекинуться с ней парой слов; дошел до того, что старался читать интересующие ее книги, а потом непринужденно упоминал о них в разговоре.

В то же время лорд Моффат добросовестно соблюдал данное Ричарду обещание – не волочиться за мисс Харди, – а потому всячески сдерживал проявление чувств. И все же приходилось смотреть правде в глаза: ограничиваться обычной вежливостью с каждым днем становилось все труднее.

Еще тяжелее было наблюдать, как Оливия проводит время в обществе мистера Беркли. Черт возьми, в один из вечеров она даже с ним танцевала – причем сразу после того, как отказала лорду Моффату. Надо отдать парню должное: он быстро оценил очарование мисс Харди, сразу понял, что она не такая, как все. А по-своему единственная, неповторимая.

Однако несомненные достоинства молодого человека дела не меняли. Больше того, проигрыш в поединке с неопытным соперником казался не просто обидным, но и унизительным. А главное, страдало не только уязвленное самолюбие, но и сердце.

Джордж мечтал хотя бы на несколько минут остаться наедине с объектом воздыханий и объясниться, однако в поместье съехалось такое невероятное количество гостей, что трудно было надеяться даже на краткую беседу со своей пассией без свидетелей.

И вот наконец пришел долгожданный сочельник. Скоро все соберутся в гостиной и начнут наряжать огромную елку – ту самую, которую несколько дней назад выбрали в лесу. Конечно, мисс Харди непременно примет участие в радостном событии, но в общей суматохе едва ли удастся перекинуться с ней даже парой слов.

Вдалеке послышался мелодичный женский смех; ему ответил мужской голос, а затем последовали звуки, которые Джордж безошибочно определил как страстный поцелуй. Мужской голос, несомненно, принадлежал Ричарду, а это означало, что смеялась Джульетта. Трудно было не заметить, что за последнюю неделю отношения этой пары перешли в новую стадию: супруги не могли оторвать друг от друга глаз, а часто даже в переполненной комнате держались так, словно не замечали никого вокруг.

Нескромное поведение не оставалось без внимания гостей и вызывало шутливые комментарии, а нередко и поддразнивания окружающих; особенно старались дядюшка Хорас и тетушка Милдред. Но в то же время все вокруг искренне радовались счастью прекрасной пары. Даже дети Джульетты с некоторых пор относились к отчиму с нескрываемой симпатией, а недружественные выходки с их стороны окончательно прекратились.

Джордж считал, что друг заслуживает и семейного благополучия, и искреннего обожания прелестной жены. Ну а без восхищения и глубокого уважения детей супружеская гармония будет неполноценной.

И все же блаженство Ричарда заставляло еще острее ощущать плачевное состояние его собственной личной жизни.

Упорство лорда Моффата, казалось бы, увенчалось успехом. Мысли материализовались, и в конце длинной галереи показалась прекрасная Оливия. Склонив голову в глубокой задумчивости, не глядя по сторонам, она быстро шла по коридору.

Джордж дождался подходящего момента и шагнул навстречу.

– Мисс Харди! Что за удивительное совпадение! А я как раз о вас думал!

Она резко остановилась. Едва не налетев на неожиданное препятствие, девушка потеряла равновесие и даже слегка покачнулась.

Джордж вытянул руку, чтобы помочь ей, однако Оливия отстранилась. Зеленые глаза смотрели с подозрением.

– И почему же, скажите на милость, вы обо мне думали? Вам что-то от меня нужно?

Джорджу стало жарко. Черт возьми, вопрос непростой. В чем-то даже философский. Главное сейчас – не ошибиться с ответом.

– Многое нужно, – торжественно произнес он.

Оливия негромко хмыкнула и попыталась пройти стороной, однако лорд Моффат снова преградил ей путь и показал красную ленту.

– В первую очередь необходимо завязать бант. Видите ли, у меня ничего не получается: пальцы слишком уж неуклюжие. Не поможете?

Мисс Харди внимательно посмотрела на ленту, а потом перевела взгляд на собеседника. Вздохнула, взяла из рук Джорджа красную атласную полоску, ловко завязала бант и отдала.

– Чтобы повесить украшение на место, над картиной, нужна лестница, – предупредила она.

– Наверное. Но зачем усложнять? Мне ничего не стоит вас поднять, и вы сможете привязать бант к ветке. – Лорд Моффат очаровательно улыбнулся. – Такой способ не только легко решит проблему, но и обеспечит дополнительную привилегию.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Оливия.

– По-моему, это прекрасный, убедительный повод наконец-то заманить вас в объятия.

Мисс Харди покраснела.

– Полагаю, немало женщин находят ваши шутки забавными, но я к их числу не отношусь. Больше того, считаю подобное обращение фривольным, недостойным джентльмена.

Джордж с сожалением покачал головой:

– Моя дорогая мисс Харди, я совсем не хотел вас расстроить. Прошу прощения, если что-то в моих словах показалось вам обидным.

И снова он промахнулся. Может быть, напрасно извинился?

– Я вовсе не «ваша дорогая», лорд Моффат.

– Но могли бы ею стать, – пробормотал Джордж, глядя в глаза, – если бы захотели.

Она презрительно поморщилась.

– Всего лишь несколько минут назад я попросила вас перестать меня дразнить.

– Что вы! Еще ни разу в жизни я не говорил столь серьезно. Поверьте, счел бы величайшей честью носить высокое звание вашего поклонника.

К огромному разочарованию Джорджа, мисс Харди даже не покраснела. Не улыбнулась, не смутилась, не опустила взгляд в скромном кокетстве.

Он мужественно встретил холодный взгляд.

– Может быть, я опоздал и ваши симпатии отданы другому? Уж не Беркли ли завладел вашим сердцем?

– Мистер Беркли?

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– Он так часто занимает ваше драгоценное внимание, что вопрос о характере отношений возникает сам собой. Со стороны порой кажется, что вы очень близки.

Оливия медленно покачала головой:

– Напрасно вы так думаете. Мы с мистером Беркли не больше чем приятели, которых объединяет общий профессиональный интерес. Ничего личного.

От невероятного облегчения Джордж утратил дар речи, а едва придя в себя, глубоко вздохнул.

– Я рад. Очень рад. Если вы с Беркли всего лишь друзья, это означает… что есть надежда… есть шанс.

– О каком шансе вы говорите?

– О шансе завоевать ваше сердце.

Последовало короткое натянутое молчание.

– Я не буду вашей любовницей, – просто, бесстрастно произнесла мисс Харди. – Глупо и унизительно на это надеяться. К тому же я перестану себя уважать.

– Понимаю.

– Понимаете ли? – В голосе зазвучал гнев. – Разве не ясно, что если я не стану вашей любовницей, то никаких романтических отношений между нами быть не может? Существует лишь один вариант: брак.

Обычно одна лишь мысль о женитьбе нагоняла на Джорджа тоску и страх. В его мире брак представлял собой светский институт, позволяющий мужчине и женщине одного сословия, со сходными взглядами на жизнь и общими интересами, создать взаимовыгодный и приемлемый для общества союз.

Как правило, супруги общались с одними и теми же людьми, появлялись на одних и тех же светских мероприятиях. Обычно они оставались вместе, пока рождались дети, а потом шли каждый собственной дорогой и нередко даже забывали об общей спальне.

Чрезмерно острые чувства у светских супругов обычно отсутствовали: тоска, желание, стремление быть вместе считались проявлением слабости. Больше того, даже в самых благополучных, успешных союзах муж и жена иногда с трудом терпели друг друга, хотя на людях сохраняли безупречную вежливость.

В силу сложившихся жизненных обстоятельств никакого иного брака Джордж для себя не представлял, а потому с большим подозрением воспринимал саму идею женитьбы.

И вдруг все изменилось. Бывают же чудеса на свете.

– Честно говоря, супружество – по моим наблюдениям – никогда не представлялось мне хорошим делом, – признался он. – И все же чувствую, что ради возможности быть рядом с вами готов на все. Предлагаю вам руку и сердце.

Мисс Харди выглядела ошеломленной. Трудно было предположить, как она отреагирует на заявление и что произнесет в следующий момент.

– Вы говорите серьезно?

– Вполне.

Она недоверчиво прищурилась.

– Но ведь из вас получится ужасный муж: избалованный, инфантильный, со склонностью к забавам на стороне и к неумеренному употреблению горячительных напитков. Зачем же уважающей себя женщине идти на подобный риск?

Хотелось немедленно отвергнуть выдвинутые против него обвинения, но, к сожалению, приговор оказался настолько точным и справедливым, что изображать негодование было бы нелепо. Ну не ребенок же он в самом деле.

– Разве порядочные женщины не мечтают перевоспитать распутника?

– Возможно, некоторые и мечтают. Если считают объект достойным затраченных усилий. А в моем случае эта задача явно не из простых.

– Так кто же из нас жесток? – с чувством прошептал лорд Моффат.

Недоумение на лице Оливии сменилось недоверием.

– Все еще дразните? – медленно спросила она.

– Ничуть. Мечтаю видеть вас своей женой, но в то же время понимаю необходимость официального ухаживания и хочу честно заслужить расположение прекрасной дамы. Согласны ли вы предоставить мне такую возможность? Готовы ли считать меня своим официальным поклонником?

Оливия смотрела так, словно он только что расправил крылья и объявил, что улетает в Лондон.

– Вы сын герцога, а я дочь шахтера. Это же немыслимо!

– Почему?

Она очаровательно покраснела и наконец-то взволновалась.

– Я простолюдинка, бесприданница – без особой красоты и без ярко выраженных дарований, а потому никогда не смогу стать вашей законной женой.

– Приданое не имеет ни малейшего значения, дарования ваши неисчислимы, в оценке себя вы проявляете чрезмерную скромность. А ваша красота лично меня уже давно покорила и начинает сводить с ума.

– Но это же смешно… подождите, неужели вы искренне считаете меня хорошенькой? – Оливия изумленно замолчала.

– Для меня вы – само олицетворение женской привлекательности. – Джордж заставил себя стоять неподвижно, чтобы ненароком не разрушить хрупкое доверие несдержанным проявлением чувств. Судя по всему, очарование мисс Харди сочеталось с твердым характером, а это означало, что она станет незаменимой спутницей жизни. – Разве вам не хочется создать собственную семью, обустроить уютный красивый дом?

– Вместе с мужем, которому смогу довериться всей душой, – шепотом продолжила Оливия. Ее личико осветилось мгновенной улыбкой. Но тем не менее она решительно покачала головой: – Нет. Ваше общество никогда меня не примет. Двери всех аристократических гостиных останутся навсегда закрытыми.

Джордж пожал плечами:

– Поверьте, меня крайне редко приглашают в аристократические гостиные, но в этом я не вижу ничего трагического. Больше того, чаще всего в этих домах невероятно скучно.

Оливия постаралась скрыть улыбку, однако в глазах мелькнули лукавые искорки.

– Право, об этом странно не только говорить, но и думать. Мы с вами такие разные. Можно сказать, полная противоположность друг другу. – Она помолчала и горько добавила: – Я лишь своим трудом зарабатываю себе на жизнь! У меня нет иных источников дохода.

Оливия всплеснула руками, как будто речь шла о смертном грехе, о непреодолимом препятствии.

– Знаю, что вы с трудом мне поверите, но все-таки признаюсь: я тоже работаю. – Мисс Харди собралась что-то возразить, однако Джордж жестом предупредил ее. – Правда, несколько в иной форме, чем это делаете вы. Занимаюсь финансовыми инвестициями, поддерживаю и развиваю скромное поместье в Девоншире и веду небольшой, но чрезвычайно успешный бизнес в сфере импорта.

Во взгляде Оливии отразилось уважение, и Джордж воспарил от счастья. Неужели появилась надежда?

– Значит, вы не настолько избалованны, как мне казалось. И все же, поверьте, сути дела это не меняет, – пожала плечами мисс Харди. – Мы с вами с разных планет.

Джордж снова сник. Едва наметившийся прогресс в его увещеваниях дамы сердца застопорился. Очевидно, с его стороны были необходимы более убедительные аргументы. И он знал, какие именно.

Лорд Моффат бережно сжал ладонями тонкую талию, почувствовал, как мгновенно напряглась Оливия, однако не отступил до тех пор, пока не достиг цели. Губы молодых людей встретились и слились в удивительно мягком, осторожном поцелуе.

«Удивительно» мягким он оказался потому, что впитал в себя голод, достойный страстного объятия. Но форсировать события не следовало.

Должно быть, накал чувств не прошел даром, подумал Джордж и решил продолжить свои изыскания. Оливия тихо вздохнула и покорно приоткрыла рот, словно приглашая проявить смелость и настойчивость.

Джордж чувствовал, как безудержно нарастает его страсть, как разгорается потребность обладать, угрожая заглушить голос разума. Мучительным усилием воли он заставил себя отстраниться, напоследок позволив лишь одну-единственную вольность: в прощальной истоме медленно провести языком по губам.

Мисс Харди пришла в себя, вырвалась из объятия и сокрушенно покачала головой:

– Непростительная распущенность.

– И все же признайтесь, что вам было приятно, – выразил робкую надежду Джордж.

Пытаясь скрыть истинные чувства, она отвела взгляд: гордость не позволяла признать правду, пока намерения этого упорного аристократа оставались туманными. Чего же он в самом деле хочет?

– Всего лишь поцелуй, – наконец прошептала Оливия.

– Всего лишь поцелуй! – повторил Джордж с совершенно иной, пылкой интонацией.

– Поцелуй, на который я не давала согласия. – Голос окреп.

– И он вызвал у вас неприязнь? – уточнил Джордж, не веря, что подобное вообще возможно. Сам он до сих пор оставался в плену сладостных ощущений.

– Нет. Восхитил и покорил, – честно призналась мисс Харди и густо покраснела.

– Ах, Оливия!

Джордж снова обнял ее. Второй поцелуй оказался страстным, откровенным, жадным. Оливия отвечала горячо и искренне, окончательно забыв о недавних сомнениях.

О Господи, может ли быть на свете что-то прекраснее поцелуя любимой? Потрясенный до глубины души, Джордж самозабвенно отдался новым, никогда прежде не испытанным ощущениям.

– Я же сказала, что они целуются, – внезапно послышался за спиной детский голосок. – А здесь даже омелы нет, я уже все вокруг обыскала.

Оливия испуганно вскрикнула и отпрянула. Джордж попытался удержать ее, схватить за руку, однако она вырвалась и отступила в сторону. Джордж обернулся и понял, в чем дело: на расстоянии всего лишь нескольких футов стояли Лиззи, Ричард и Джульетта.

Проклятие!

– Вы съели слишком много десерта, мисс Харди? – поинтересовалась Лиззи.

Оливия взглянула удивленно.

– Так рано? Разумеется, нет.

– Но вы стонали. Точно так же, как я, когда после сладкого болит живот.

Лорд Моффат улыбнулся:

– Видишь ли, мисс Харди стонала от другого угощения.

– От какого?

– От взрослого, – быстро ответил он. – Знаю, что ответ тебе не понравится, и все же: поймешь, когда вырастешь.

– И выйдешь замуж, – ворчливо уточнил Ричард, крайне недовольный появившейся на лице друга лукавой улыбкой.

Повисла долгая неловкая пауза. Даже не глядя на жену, Ричард чувствовал ее осуждение. Джульетта с симпатией относилась к Джорджу, однако беспокойство за благополучие мисс Харди не позволяло закрыть глаза на происходящее, тем более что лорд Моффат обещал не преследовать беззащитную секретаршу настойчивыми ухаживаниями.

Ну вот, теперь предстояло улаживать и эту неприятность. Ричард пронзил друга яростным взглядом, но тот лишь безмятежно улыбнулся.

Джульетта осторожно потянула мужа за рукав.

– Да, знаю. – Он понимал, что разговор с Джорджем станет скорее всего напрасной тратой времени, но ради жены… на свете не было ничего важнее спокойствия и благополучия Джульетты. – Отведи Лиззи в гостиную, я скоро приду.

Едва малышка скрылась из виду, Ричард посмотрел на провинившуюся парочку, пытаясь понять, к кому обратиться и с чего начать. Поскольку прежние разговоры с Джорджем должного эффекта не возымели, он решил воздействовать на мисс Харди.

Посмотрел на секретаршу и обнаружил, что та безмятежно улыбается соучастнику преступления и раскаиваться, кажется, не собирается.

– Вы взрослые люди и имеете полное право делать все, что пожелаете. Однако, поскольку действия ваши огорчают мою жену, вынужден вмешаться. – Ричард в упор посмотрел на приятеля. – Ты же обещал обуздать темперамент. Настойчиво рекомендую держать данное слово до конца визита.

– Не собираюсь, – твердо возразил Джордж.

– Обстоятельства коренным образом изменились, – спокойно вступила в разговор мисс Харди. – Лорд Моффат попросил разрешения на официальное ухаживание. Я подумала и согласилась.

Если бы разговор происходил не в столь непосредственной близости, Ричард наверняка решил бы, что ослышался. Джордж собрался ухаживать официально?

– Сомневаюсь, что этот человек способен вызвать ваш романтический интерес, – сухо заметил он.

Джордж не выдержал.

– В принципе я готов согласиться с тем, что Оливия – то есть мисс Харди – заслуживает лучшего спутника жизни. И я намерен таким стать.

– Правда? О небо! – С изумленным вздохом мисс Харди слегка покачнулась, склонилась к избраннику, а тот обнял ее за талию и поцеловал в висок.

Ричард не верил собственным глазам и ушам. Его разумная, исполнительная, сдержанная секретарша пребывала в полуобморочном состоянии. Что же сделал с бедняжкой этот злодей?

– Мисс Харди, извините нас, пожалуйста, – попросил Ричард. – Мне необходимо сказать Моффату пару слов.

Оба дождались, пока Оливия скрылась из виду.

– Черт возьми, парень, в этот раз ты зашел слишком далеко! – горячо атаковал Ричард. – И как только совести хватило?

– Полагаю, должен принять замечание за оскорбление, но скажу честно: слишком счастлив, чтобы думать о чем-то подобном.

– Да будет тебе известно, что ухаживание должно закончиться свадьбой. Так принято в порядочном обществе. Мисс Харди, несомненно, твердо верит в незыблемость брачных устоев.

– Ничего иного ожидать от нее невозможно. Полностью согласен с тобой.

– И?

Джордж пожал плечами:

– И готов с уважением отнестись к ее желанию. Больше того, я и сам сторонник верности в браке; поэтому так мало интересовался им прежде.

– Позволь спросить, что же именно заставило тебя изменить мнение?

– Понял, что женитьба – это та цена, которую необходимо заплатить за присутствие Оливии в моей жизни. Если взглянуть на вещи с этой стороны, то ничего противоестественного не предвидится.

Ричард посмотрел на друга раздраженно и в то же время озадаченно.

– Люди не способны изменяться так стремительно и так кардинально.

– Разве? – Джордж иронично поднял брови.

– Именно так, – сурово подтвердил Ричард.

– Но ведь ты и сам изменился до неузнаваемости.

Ричард недовольно кивнул. Ничего не поделаешь, надо признать свое поражение. Джордж, несомненно, прав. С некоторых пор он действительно стал иначе относиться и к браку, и к любви. Результат оказался потрясающим.

Друзья долго молчали, думая каждый о своем.

– Но почему ты так упорно отговариваешь меня от этого ухаживания? – наконец спросил Джордж.

– Беспокоюсь, что ты не в полной мере обдумал собственные действия и не готов отвечать за последствия.

Джордж едва заметно поморщился, а потом выпрямился во весь свой немалый рост и заговорил серьезно, убежденно:

– Учитывая мое прошлое, подобные сомнения понять нетрудно, но сейчас я ответственно заявляю: если удастся завоевать сердце Оливии, всю оставшуюся жизнь посвящу ей и только ей. Такой ответ тебя устроит?

– Думаю, да. – Ричард глубоко вздохнул. Понять друга до конца он все-таки не мог. Но не в этом ли заключается великая тайна любви? Чувство не знает логики, не подчиняется голосу разума. Оно просто приходит. По воле Божьей. – Признаюсь, я настолько потрясен непредвиденным развитием событий, что не способен рассуждать спокойно. Ты и мисс Харди. Немыслимо!

Джордж широко улыбнулся; в глазах зажглись озорные искры.

– Видишь ли, рождественские каникулы в твоем доме позволили мне увидеть настоящую Оливию. Ну а тебе придется признать, что Рождество поистине способно творить чудеса.

– Да, наверное, так и есть. – Неожиданно для себя Ричард от души рассмеялся. – Вряд ли во всей старой доброй Англии найдется большее чудо, чем Джордж Моффат, готовый жениться не по принуждению, а по собственному желанию! Рад за тебя, дружище!

Глава 19

Войдя в гостиную, Ричард и Джордж обнаружили первозданный хаос. Дети и взрослые беспорядочно сновали вокруг огромной пушистой елки, словно по волшебству выросшей в самом центре просторной комнаты. На полу стояли корзины и ящики, полные разнообразных украшений.

В воздухе витало радостное предчувствие Рождества. Взрослые добродушно пикировались, споря, как лучше нарядить дорогую лесную гостью. Дети без стеснения высказывали собственное мнение, хотя со стороны казалось, что главный их вклад в общее дело – бесконечная возня и оглушительный крик.

Несмотря на суету, лорд Моффат без труда отыскал глазами мисс Харди, коротко кивнул другу и поспешил прочь. Ричард посмотрел ему вслед и увидел, как он сел рядом с возлюбленной и по-хозяйски положил руку на спинку канапе. Лицо Оливии вспыхнуло радостной улыбкой.

В этот момент в комнату вошел лакей с большим подносом сладостей в руках. В воздухе распространился пряный аромат булочек, пирожных и кексов. Дети встретили явление пронзительными воплями восторга и выстроились в очередь за угощением.

Недалеко от елки дядюшка Хорас и тетушка Милдред устраивали рождественский вертеп и увлеченно расставляли на большом столе вырезанные из дерева фигурки. Разумеется, и здесь не обошлось без жарких споров о месте каждого из персонажей. Рядом топтался Джеймс: его особенно привлекали фигурки животных.

Столь уютную домашнюю сцену Ричард наблюдал впервые в жизни, однако новизна впечатлений не мешала ощущать себя частью дружной, хотя и немного бестолковой компании. Джульетта заметила остановившегося в дверях мужа и с ослепительной улыбкой направилась к нему. Правда, по пути пришлось несколько раз остановиться: каждому из гостей хотелось сказать что-то приятное.

Ричард смотрел на жену с восхищением и гордостью. Праздничные хлопоты доставляли прекрасной хозяйке несомненное удовольствие: она с улыбкой отвечала на возникающие по ходу дела вопросы, помогала советами и поощряла любое проявление творческой мысли. К тому же красное платье придавало ей особую прелесть.

– Ах, вот наконец и ты! – Джульетта взяла мужа под руку. – Нам срочно нужна помощь: надо обвязать проволокой свечи и прикрепить на елку. Дети очень хотят это сделать, но, боюсь, поранятся. Я дала поручение лорду Моффату, но, судя по всему, его не дождешься: предпочитает сидеть рядом с мисс Харди. – Она склонилась ближе и шепотом добавила: – Ты же, кажется, собирался серьезно с ним поговорить.

– И поговорил. – Ричард с улыбкой снял с пышных волос несколько хвоинок. – Джордж поклялся в серьезности своих намерений. Поступил как настоящий джентльмен.

Джульетта задумалась.

– Правда?

Ричард пожал плечами.

– Уверяет, что это так. И очень счастлив.

Джульетта так очаровательно надула губки, что захотелось взять ее за руку и немедленно увести в спальню – на часок-другой.

Увы, сейчас об этом нельзя было даже мечтать.

– Смотри, я послушалась твоего совета и привлекла к украшению елки всех слуг. – Она потянула мужа за руку. – Повариха повесила маленькую серебряную ложечку, миссис Перкинс водрузила серебряную вилку, а горничные сделали чудесные букеты: обвязали пучки белых перьев красными атласными лентами. Правда, красиво?

Ричард рассмеялся. Удивительно, но наивные самодельные игрушки вовсе не выглядели чужеродными среди дорогих стеклянных шаров и гирлянд. Он действительно в шутку заметил, что, поскольку хозяин поместья – американец, Рождество должно пройти в демократическом ключе и охватить всех обитателей огромного дома. И все же приятно, что его мнение Джульетте небезразлично.

– Глубоко ценю внимание к моим колониальным взглядам.

– Идея замечательная и вполне соответствует рождественскому настроению.

– К тому же и нам работы меньше, – хитро подмигнул дядюшка Хорас. Он с довольным видом вытащил из яркого бумажного пакетика орех и несколько сушеных фруктов и сунул в рот. Попытался снова завязать зеленую ленточку, однако так и не смог.

– Если будешь поедать все подряд, нечего будет вешать на елку! – Тетушка Милдред сердито вырвала у него украшение.

– Нечего возмущаться! – не растерялся дядюшка Хорас. – Этот пакет был сделан неправильно: слишком плотно набит. Я всего лишь убрал лишнее, чтобы он не порвался.

– Самое жалкое оправдание, которое пришлось услышать за сегодняшнее утро, – пожала плечами тетушка Милдред.

– Несколько минут назад принесли большой чайный поднос, – примиряющим тоном заметил Ричард. – И на нем возвышались горы сладостей.

– А как насчет имбирных пряников? – воодушевился дядюшка Хорас.

– Присутствуют, – обрадовал Ричард. – Равно как подогретое вино и эль.

Глаза почтенного джентльмена вспыхнули нетерпением.

– Все, пришла пора подкрепиться. Чтобы выиграть спор насчет уместности в вертепе ватина, потребуется немало сил.

– И зачем это, интересно, там ватин? – немедленно подала голос тетушка Милдред.

– Чтобы изобразить снег, – терпеливо пояснил дядюшка Хорас, всем своим видом показывая, что вопрос совершенно неуместен. – Ведь Христос родился зимой.

– Это верно, но ватин мало похож на снег. От него только беспорядок, – не сдавалась тетушка.

Дядюшка Хорас обреченно вздохнул и привел последний аргумент:

– Милдред, мы все прекрасно знаем, что со снегом Рождество веселее. Значит, и в вертепе без него не обойтись.

– Я так не думаю.

– Джульетта, что скажешь? – Дядюшка с надеждой посмотрел на племянницу.

Ричард с сочувствием заметил в глазах жены легкую панику.

– Полностью согласна с любым решением, на котором сойдетесь вы, – ответила она после короткого размышления и, словно в поисках поддержки, крепко сжала руку мужа.

Ричард расплылся в улыбке и без лишних слов спас жену от настойчивых родственников: увел в другой конец комнаты, за елку.

Но не успели они сделать несколько шагов, как им под ноги бросилась Лиззи. Малышка дрожала от возбуждения и судорожно прижимала к груди маленькую, наряженную в белые кружева куколку.

– Мамочка, я наконец-то нашла своего ангела! Надо поместить его на верхушку, на самое заметное место!

– До верхушки никто не достанет, – философски возразил Эдвард и задрал голову. – Слишком высоко.

– А если даже кто и достанет, то остальные твоего ангела все равно не увидят, – поддержал брата Джеймс.

– Увидят! – нетерпеливо топнула ногой Лиззи.

– Нет, не увидят, – настойчиво повторил Джеймс.

– Нет!

– Да!

Спор разгорался и грозил перерасти в ссору. Джеймс и Эдвард только утром окончательно отработали наказание за проделку со скунсом. Как бы не пришлось сегодня же назначать им новые штрафные санкции…

Ричард решил пресечь потасовку, не дожидаясь неприятных последствий.

– А ну-ка давай твоего ангела. – Он погладил Лиззи по кудрявым волосам. – Водрузим его на почетное место.

– Я помогу, – тут же вызвался Эдвард.

– И я тоже! – поддержал Джеймс.

Ричард взял стул и подставил к елке.

– Ричард Харпер! – с притворным ужасом воскликнула Джульетта. – Не смей вставать на новую обивку в грязных ботинках! Испортишь дорогую ткань!

– А я-то надеялся, что моя безопасность волнует тебя больше сохранности какого-то стула.

– Забочусь и о том, и о другом. – Джульетта хитро усмехнулась. – Правда, в разной степени.

– И что же для тебя важнее?

– Если спрашиваешь, значит, не заслуживаешь ответа. – Джульетта подошла и заботливо взяла за руку, как будто действительно боялась отпустить.

– Сейчас принесу лестницу, – вызвался Эдвард и убежал, а младший брат помчался следом. Вернулись они не раньше чем через десять минут, а еще несколько минут ушло на то, чтобы надежно пристроить лестницу в нужном месте.

Ричард взял у Лиззи ангела, осторожно поднялся на несколько ступенек и помедлил, проверяя надежность конструкции. Убедился, что лестница стоит крепко, и только после этого полез выше, к самой верхушке.

Вытянув руку, он обнаружил, что не дотягивается: от верхней ветки его отделяло несколько дюймов.

– Ах, Боже мой, только не упади! – донесся снизу испуганный голос Джульетты.

– Не пугай, – предупредил дядюшка Хорас, – а не то твой муж потеряет равновесие и упадет с такой высоты!

Ричард действительно отвлекся. С интересом посмотрел вниз и увидел встревоженный взгляд жены, полное наивного доверия личико Лиззи, сосредоточенное выражение в глазах Эдварда и Джеймса. Стараясь помочь, мальчики добросовестно держали лестницу с двух сторон.

«Моя семья», – с нежностью подумал он.

Справившись с наплывом чувств, Ричард осторожно подвинулся на узкой ступеньке, наклонился и с третьей попытки все-таки дотянулся до неуловимой ветки. Ловко прицепил ангела и даже расправил на нем кружевную юбочку.

– Как красиво! – восторженно выдохнула Лиззи.

Ричард замер. Тихое детское восхищение стоило затраченных им усилий!

– Криво.

Критика, разумеется, исходила из уст тетушки Милдред.

Ничуть не удивившись язвительному замечанию, Ричард слегка отклонился, чтобы оценить картину. Ангел держался на ветке абсолютно ровно, а золотой нимб сиял строго над веткой – как и положено. Однако, создавая видимость, он преувеличенным движением одернул кружева.

– Так лучше?

– Наверное, немножко лучше, – виноватым голосом подтвердила Джульетта.

– Мне кажется, все ровно, – преданно возразил Эдвард.

– А я почти ничего не вижу, – захныкал Джеймс. – Слишком высоко.

Ричард иронически улыбнулся. Спустился с лестницы и медленно обошел вокруг елки, оценивая проделанную работу.

– И в самом деле криво, – авторитетно заключил он под общий смех. Положил руку на плечо Эдварда и распорядился: – Твоя очередь туда лезть. Желаю удачи!

Глаза мальчика вспыхнули торжеством. Джульетта открыла рот, чтобы возразить, однако муж остановил ее многозначительным взглядом.

Эдвард вскарабкался наверх с удивительным проворством. Ричард дождался, пока тот заберется на вершину, и полез следом. Остановился на несколько ступенек ниже – так, чтобы подстраховать героя, но в то же время не лишить ощущения независимости.

Снизу доносились противоречивые рекомендации, и Эдвард искренне старался угодить всем. В конце концов собравшиеся зрители все-таки пришли к единому мнению, что при таком количестве наблюдающих можно было считать большой удачей. Ричард спустился первым, а за ним слез и Эдвард. Едва почувствовав под ногами надежный пол, он посмотрел на отчима и негромко заключил:

– На будущий год отправим туда Джеймса.

Ричард заговорщицки улыбнулся и кивнул. С удовольствием принял бокал теплого вина и отошел в сторонку, чтобы не мешать остальным закончить процесс. Пустые места в зеленой кроне быстро заполнились яркими украшениями. Слуги убрали скопившийся мусор и подмели пол.

Все, дело сделано. Пришло время удовлетворенного созерцания.

– Можно зажечь свечи? – спросил Эдвард.

– Только ненадолго, всего на несколько минут, – предупредила Джульетта. – Надо, чтобы они сохранились до вечера.

Сотни огоньков осветили комнату, отразились в стеклянных шарах и гирляндах. Елка ожила волшебным сиянием.

– Ах, до чего красиво! – воскликнула тетушка Милдред.

– Лучше еще никогда не получалось, – поддержал ее дядюшка Хорас.

– Вы так каждый год говорите, – укоризненно заметил Эдвард.

Широкое румяное лицо пожилого джентльмена расплылось в улыбке.

– А все потому, что именно так каждый год и бывает.

Ричард полностью разделял всеобщий восторг: елка действительно получилась великолепной, словно только что пришла из сказки. Он привлек к себе жену и сомкнул ладони на тонкой талии.

Джульетта вздохнула, доверчиво прижалась и склонила голову на плечо мужа. Ричард, конечно, не упустил неожиданно представившейся возможности и нежно поцеловал ее в шею.

– Даже вообразить не мог, что когда-нибудь скажу такое, но считаю, что на будущий год надо будет поставить две елки. Или даже три.

– Они создают волшебную атмосферу, правда? – Джульетта приподняла голову и посмотрела мужу в глаза. – Только тебе придется самому выбирать деревья в лесу и руководить их установкой и украшением, а не перекладывать ответственность на плечи секретаря и слуг.

На будущий год. И через год. Да, впереди еще много рождественских праздников, добрых надежд и счастливых событий. Ричард почувствовал, как душа его наполняется благодарной нежностью: глаза жены светились страстью, но, главное, в них сияла любовь.

Не в силах противостоять искушению, он провел пальцем по соблазнительным губам, а потом склонился и поцеловал.

Ах, сколько радостей дарит Рождество!

Остаток дня промелькнул в вихре забот. Дом возбужденно гудел в ожидании праздника. Вскоре приехали несколько соседских семей, и порой Ричард чувствовал себя так, словно оказался в эпицентре торнадо.

В сумерках на деревенской площади собрались исполнители рождественских гимнов, а вскоре к ним присоединились все окрестные жители. По старинной традиции каждый из присутствующих держал в руках свечу, и трепетные огоньки разгоняли зимний сумрак.

Ричард стоял рядом с Джульеттой и детьми; когда знал слова, подпевал, а когда не знал, просто мурлыкал под нос мелодию. Лиззи озябла, взяла отчима за руку и доверчиво прижалась. Тепло детской ладошки проникло сквозь вязаную варежку и наполнило душу безмятежным блаженством.

Пение прекратилось. Ричард опустил свечу, чтобы Лиззи ее задула, а потом взял девочку на руки и легким пружинным шагом направился к церкви, где должно было начаться рождественское действо.

Преподобный Абернати читал Библию, а самодеятельные артисты представляли сцены из Священного писания. История началась с прихода Марии и Иосифа в Вифлеем. После шума и суеты последних дней спокойное, размеренное движение вечного сюжета дарило желанное умиротворение.

Ричард вслушивался в слова и размышлял об искреннем желании Джульетты родить еще одного ребенка. Его ребенка. Мысль о беременности жены по-прежнему пугала, однако страх отступал перед новым чувством: страстное стремление стать отцом соединилось в душе с ожиданием нового счастья. Общий ребенок наполнит жизнь новым смыслом, укрепит отношения, обогатит любовь.

Представление затянулось. Лиззи задремала, да и мальчики начали заметно зевать и клевать носами. Поверх их голов Ричард посмотрел на жену и встретил понимающую улыбку.

Через полчаса традиционное действо закончилось; все вышли из церкви. Ричард донес малышку до экипажа, и там она удобно устроилась у матери на коленях.

– Так хотелось сегодня прокатиться в санях, – проворчал Джеймс, устраиваясь на сиденье.

– Но для этого нужен снег, – с насмешливым высокомерием старшего брата возразил Эдвард, однако заметил внимательный взгляд Ричарда и уже мягче добавил: – Может быть, выпадет завтра, в Рождество.

– А как думаешь ты, папа? – спросила Лиззи.

Она освоила новое обращение всего несколько часов назад, и Ричард всякий раз слегка вздрагивал при этом слове, хотя в глубине души гордился почетным титулом.

– Если снега будет достаточно, можно будет покататься на санках, – предложил он.

– Да, да! – радостно поддержали дети.

– Но если вы будете кататься, кому же достанется рождественский гусь?

– Нам! – дружно ответили Лиззи и Эдвард. Джеймс, однако, придерживался особого мнения.

– Если дядюшка Хорас не съест все до нас, – ворчливо добавил он.

– Уверена, что жадин в доме нет, – спокойно возразила Джульетта.

– А дядюшка Хорас наверняка предпочтет гусю катание на санках, – широко улыбнулся Эдвард. – Ведь это так здорово.

– Да уж, он ни за что не пропустит ни одной забавы, – поддержал Ричард. – И в снежки начнет играть первым.

– Что касается снежков, то первым, несомненно, окажется лорд Моффат, – высказала свое мнение Джульетта. – Он наверняка любит подобные затеи.

– Нет, первым буду я! – закричал Джеймс.

Оживленная дискуссия по поводу катания на санках, игры в снежки и в снежных ангелов продолжалась еще несколько минут, и к тому моменту, как карета свернула к дому, Ричард мечтал о снеге почти так же азартно, как дети.

Он рассказал, что если холода продержатся достаточно долго и пруд надежно замерзнет, можно будет покататься на коньках. А еще соорудить ледяную горку и соревноваться, кто дальше съедет. Победитель получит специальный приз.

В домашнем тепле детей скоро разморило, так что предложение Джульетты готовиться ко сну возражений не встретило.

– Постараюсь сразу уснуть, чтобы скорее пришло Рождество, – сонно пробормотала Лиззи, когда Ричард укрывал ее одеялом.

– Отличная идея, – оценил он и поцеловал девочку в лоб.

Уложив детей, супруги отправились в спальню и долго обсуждали планы на будущее. Разговор подарил удивительное ощущение надежды, мира и душевного спокойствия. Джульетта согласилась провести часть года в Лондоне, чтобы муж имел возможность активно развивать свой бизнес. Больше того, детей тоже решили перевезти в город – вместе с няней и учителем.

Ричард с улыбкой представил, как отреагирует на их приезд чопорный лондонский дворецкий: с появлением пестрой компании и ему, и экономке работы заметно прибавится.

Постепенно голос Джульетты звучал все тише – она засыпала. Ричард наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Второго поцелуя оказалось достаточно, чтобы сон как рукой сняло.

Потом, намного позже, удовлетворенные и счастливые, они уснули в объятиях друг друга, не желая расстаться даже на ночь. А утро пришло неожиданно рано: Лиззи проснулась чуть свет и настойчиво забарабанила в дверь спальни.

– Немедленно просыпайтесь! – потребовала она. – А не то пропустите Рождество!

Ричард застонал и еще крепче обнял жену.

– А если притворимся, что не слышим, и не ответим, она уйдет? – сквозь сон пробормотал он.

– Ни за что. – Джульетта сладко зевнула и потянулась. – Боюсь, если заставим ждать, позовет на помощь братьев или даже дядюшку Хораса.

– Только этого недоставало. – Ричард слегка отодвинулся.

– С Рождеством тебя, милый.

– И тебя тоже, любовь моя.

Джульетта просияла улыбкой, и он подумал, что еще никогда не чувствовал себя таким счастливым. Разделяя в душе праздничное нетерпение Лиззи, Ричард открыл дверцу тумбочки, чтобы достать приготовленный жене подарок: бархатный футляр с драгоценностями. Однако не успел: за дверью к Лиззи присоединились Эдвард и Джеймс, и теперь все трое настойчиво уговаривали маму с папой поскорее выйти из спальни.

Ричард неохотно закрыл дверцу, отложив подарок до более удобного момента.

Так начался долгожданный день Рождества.

Подготовка к празднику проходила весело и шумно, однако, как выяснилось, суета рождественского утра превзошла все ожидания. Елка сияла яркими огнями, дети и взрослые радостно разыскивали подарки, а потом с бурным восторгом их разворачивали и рассматривали. Гостиная наполнилась громкими возгласами, шутками, смехом. Джульетта начала поздравлять слуг, и Ричард счел своим долгом принять участие в этом деле: он стоял рядом с женой и, любезно улыбаясь, желал здоровья и счастья, а мужчинам вдобавок крепко жал руки.

Особой благодарности и нескольких дополнительных монет удостоился тот самый конюх, который успешно поймал и вернул хозяину скунса. Не остался без награды и Хэллет; в последнее время камердинер успешно, с невозмутимым достоинством справлялся с неведомыми прежде задачами: в частности, очищал ботинки от овсяной каши и освобождал от отвратительного запаха любимый деловой костюм хозяина.

Церемония вручения подарков сменилась следующим действом, не менее важным и значительным: начался рождественский пир. Под дружные аплодисменты всех собравшихся за огромным столом повариха с гордостью представила свой главный шедевр: жареного гуся, фаршированного яблоками и черносливом. Следом явились на стол вареные креветки, молочный поросенок, многочисленные блюда из овощей и фруктов. Рачительная хозяйка учла пожелания и вкусы каждого из гостей – больших и маленьких.

Дети участвовали в трапезе вместе со взрослыми и стремились попробовать все, что стояло на столе, хотя Джульетта несколько раз заботливо напоминала им о необходимости оставить в животах место для сладкого.

И вот торжественно явился десерт. Свечи в столовой задули, и в полумраке хозяин дома зажег пропитанный бренди сливовый пудинг. Зардевшаяся от счастливого смущения мисс Харди обнаружила в своем куске золотое кольцо, и лорд Моффат тут же провозгласил, что сделает все от него зависящее, чтобы в новом году рождественская традиция оправдалась и обладательница чудесной находки непременно вышла за него замуж.

Помимо пудинга, стол украсили экзотические фрукты и орехи, разнообразные восточные сладости и такое количество имбирных пряников, что наелся даже главный их любитель, дядюшка Хорас. Ради святого дня джентльмены решили отказаться от бренди и сигар, и все дружно перешли в гостиную, чтобы продолжить празднество.

Салонные игры, пение и танцы допоздна сменяли друг друга и не позволяли никому скучать. Подали холодный ужин, и, хотя все утверждали, что сыты и больше не смогут проглотить ни кусочка, огромные блюда постепенно опустели. Провожать радостный день никому не хотелось, однако время шло, и ночь неумолимо вступила в законные права. Сонных детей уложили спать, а вскоре разошлись по своим комнатам и усталые взрослые.

Ричард и Джульетта остались в гостиной вдвоем.

– Пора задувать свечи, дорогая. Уже поздно.

– Знаю. – Джульетта с сожалением вздохнула, но тут же улыбнулась. – Подождем хотя бы несколько минут, хорошо? Ведь как только свечи погаснут, Рождество закончится.

Сейчас она ничем не отличалась от Лиззи. Ричард опустил руку в нагрудный карман и достал бархатную коробочку.

– Еще утром хотел сделать тебе подарок, но детям не терпелось начать праздник. Надеюсь, он поможет сохранить рождественское настроение.

– Что это? – Джульетта с волнением развязала атласную ленту и открыла футляр.

Ричард смотрел на жену, пытаясь понять, понравился ли ей подарок. Ювелир представил такое количество великолепных ожерелий, что выбрать самое лучшее оказалось очень трудно.

– Нравится?

Джульетта подняла сияющие глаза.

– Нравится – не то слово. Это потрясающе! Необыкновенно!

– Точно? Если сомневаешься, можно заменить.

– Зачем же менять такую прелесть? – Джульетта достала ожерелье и подняла, чтобы тщательно рассмотреть его на свету. Изящно ограненные бриллианты сияли и переливались, а соединяющие платиновые звенья таинственно мерцали, отражая блеск драгоценных камней.

– Это еще не все. – Ричард с улыбкой протянул коробочку поменьше.

– О, милый! Не слишком ли много? – Джульетта подняла бархатную крышку и увидела восхитительные сережки.

– Ничуть. В тот вечер, когда мы впервые танцевали вальс, я понял, что ты рождена, чтобы носить бриллианты. Разреши, помогу.

Джульетта послушно встала спиной к мужу и позволила застегнуть на шее крохотный замочек, но тут же нетерпеливо повернулась и с волнением спросила:

– Ну и как, тебе нравится?

– Само совершенство, – ответил Ричард, едва взглянув на ожерелье. Счастливое лицо любимой стало еще прекраснее.

В бездонной глубине карих глаз отражалось сияние бриллиантов и теплое мерцание свечей, а лучезарная улыбка едва не сводила с ума. Не в силах сдержать чувства, Ричард заключил жену в объятия.

– Люблю тебя, милый, – шепнула Джульетта.

– А я тебя не просто люблю. Преклоняюсь.

– Но я тоже не просто люблю. Восхищаюсь и уважаю.

– В таком случае я люблю, обожаю, преклоняюсь, глубоко почитаю. И совсем не могу без тебя жить.

Джульетта весело рассмеялась:

– Сдаюсь. Ты победил. – Она шутливо шлепнула по плечу.

– Нет, милая, победили мы оба.

Довольный собой Ричард склонился и страстно прильнул к губам жены.

Эпилог

Хайгроув-Мэнор

Два года спустя. Декабрь

Ричард Харпер стоял спиной к окну и озабоченно наблюдал, как его беременная жена нетерпеливо меряет шагами гостиную.

– Что за мучение с этими поездами! Почему они никогда не приходят вовремя? – Джульетта с тревогой посмотрела на часы. – Уже половина пятого. Если так пойдет, Эдвард и Джордж приедут домой не раньше полуночи!

– Дорогая, сядь, пожалуйста, успокойся, – попросил Ричард, стараясь говорить как можно мягче. Распоряжений, а тем более приказов жена не признавала. – Ты же знаешь, что доктор советовал тебе не напрягаться.

– Ходьба – это не напряжение, – ответила Джульетта, не собираясь останавливаться.

– Но ты расхаживаешь по гостиной уже больше часа. – Ричард снова встал так, чтобы закрыть спиной окно, а вместе с ним и центральную аллею. – Пока дождешься мальчишку, дырку в ковре протрешь.

– Эдвард уже четыре месяца в школе, и за все это время я ни разу к нему не съездила, – горячо возразила она. – Еще бы не волноваться!

Она упрямо вскинула голову, однако Ричард заметил в глазах подозрительный блеск и пожалел о собственной неуместной настойчивости. Доктор уверял, что излишняя эмоциональность обычна для женщины в интересном положении, и все же расстраивать жену не хотелось.

Ричард подошел и осторожно обнял ее.

– Все будет в порядке, дорогая. Скоро приедут.

Он положил ладонь на живот и тут же почувствовал энергичный толчок. Что ж, отлично! Но полное спокойствие придет не раньше, чем ребенок благополучно появится на свет, а по словам доктора, это радостное событие произойдет не раньше, чем через пять недель.

Леди Моффат, бывшая мисс Оливия Харди, подняла глаза от рукоделия.

– Ричард, как всегда, очень заботлив. Ничего не поделаешь, это от большой любви. Но может быть, немного отдохнуть действительно стоит? Позвонить, чтобы принесли чай?

– Так волнуюсь, что вряд ли смогу сделать несколько глотков. – Джульетта грузно опустилась на диван. – Как хорошо, что Джордж вызвался привезти Эдварда домой; если бы мальчик ехал один, я бы уже с ума сошла от страха.

Оливия улыбнулась:

– Джордж всегда рад помочь, а особенно сейчас, когда Ричард ни за что не согласился бы оставить тебя хотя бы на день.

– Посмотрите в окно! – В комнату с радостным воплем ворвался Джеймс, а следом появилась сияющая Лиззи. – Снег идет!

– Мы будем кататься на санках, папа? – Девочка посмотрела умоляюще.

– Снег? – На лице Джульетты отразилось смятение.

– Беспокоиться абсолютно не о чем, – поспешил успокоить жену Ричард. – Всего лишь несколько снежинок.

Он посмотрел в окно, увидел белый двор и поморщился от собственной бесстыдной лжи. Крупные снежные хлопья мягко кружились в свете фонарей. Честно говоря, сам он заметил, что снегопад начался уже час назад, однако упорно пытался скрыть это обстоятельство от жены.

С каждой минутой погода становилась все менее пригодной для путешествия: еще немного, и Джорджу с Эдвардом придется пробиваться сквозь сплошную белую пелену – если поезд вообще доберется до станции, а не увязнет где-нибудь по дороге.

Впрочем, оба этих соображения он решил оставить при себе.

Джульетта посмотрела вопросительно, словно ожидая объяснений. Но что он мог поделать с непредсказуемой английской погодой?

– Может быть, пока послушаем рождественские гимны? Лиззи сказала, что разучила на фортепиано несколько красивых мелодий.

Радуясь возможности оказаться в центре внимания, девочка тут же подбежала к инструменту и устроилась на обитом бархатом высоком стуле. Конечно, пока в ее исполнении энтузиазм в значительной степени превосходил исполнительское мастерство, но очаровательная детская непосредственность скрасила томительное ожидание и развеяла напряжение.

Звуки старинных рождественских песен естественным образом вызвали обсуждение планов грядущего празднования, которое в этом году в связи с радостным ожиданием пополнения было решено ограничить узким семейным кругом. Как правило, эта тема мгновенно поднимала Джульетте настроение, однако сейчас она так невнятно отвечала на вопросы, что сомнений не оставалось: в данный момент ее интересует только приезд Эдварда и больше ничего.

Ричард уже не мог придумать, как успокоить жену, и готовился признать поражение, но в этот момент Джеймс радостно воскликнул:

– Едут! Едут! Вон там, в конце аллеи, появился экипаж!

Все мгновенно вскочили и поспешили в холл, а Ричард, как всегда в последнее время, первым делом подал руку жене, опасаясь, чтобы она, не дай Бог, не потеряла равновесие и не упала.

Джеймс и Лиззи распахнули входную дверь, и в холле в окружении хоровода снежинок появились долгожданные путники. Дверь тут же захлопнули, чтобы не впускать в дом непогоду.

Эдвард со смехом опустил воротник пальто и стряхнул с волос небольшой сугроб.

– Ну, вот мы и дома! – радостно провозгласил он.

– Наконец-то! – Джульетта обняла старшего сына. Эдвард шутливо поморщился, однако не противился материнской нежности. Поцелуи продолжались до тех пор, пока Джеймс и Лиззи не начали поддразнивать старшего брата.

– А ну-ка тише! – прикрикнул на младших Ричард. Дети со смехом разбежались, однако вскоре вернулись и сами принялись тискать брата в объятиях.

– А мне здесь никто не рад? – жалобно воскликнул Джордж.

– Я очень рада. – Оливия быстро поцеловала мужа и снова повернулась к Эдварду, однако лорд Моффат схватил жену и принялся обнимать.

Ричард улыбнулся. За последние два года в жизни произошло немало событий, но одним из самых ярких и неожиданных оказалось перерождение Джорджа: из беззаботного светского повесы он превратился в заботливого, рачительного супруга. В столь безусловную преданность жене Ричард ни за что бы не поверил, если бы не собственные чувства к Джульетте.

Да, женитьба превратила его размеренную, строгую, безукоризненно налаженную жизнь в хаос, но в то же время наполнила ее новым смыслом, радостью, смехом и теплом – теми ценностями, которые сам он прежде считал излишними, отвлекающими от дела. Но Джульетта, а потом и дети доказали, что он заблуждался.

– Вы писали, что в этом году гостей съедется меньше, – напомнил Эдвард, когда все вернулись в гостиную и собрались около камина. – А дядюшка Хорас и тетушка Милдред приедут?

– Ну а как же без них? – с готовностью откликнулся Ричард. – Народу действительно соберется немного, но без некоторых родственников обойтись никак нельзя.

– К тому же если не будет Хораса, то кто же поможет поварихе и миссис Перкинс украшать имбирные пряники? – Джульетта лукаво подняла брови.

– Ну да, конечно! – рассмеялся Эдвард. – Он опять все съест.

– Не без того, – пожала плечами Джульетта. – Но ведь поедание лакомства тоже входит в программу праздника, разве не так? – Она снова обняла старшего сына, а потом ласково привлекла Джеймса и Лиззи. Несмотря на улыбку, в глазах ее блеснули слезы.

Картина необъяснимо растрогала Ричарда, но он уже привык к неизведанным ранее чувствам и с благодарностью открывал и принимал новые стороны своего характера.

– Раздавишь, мама! – запротестовал Джеймс.

– И меня тоже, – пискнула Лиззи.

– И меня, – отозвался Эдвард, – только я ничего не имею против.

Ричард усмехнулся, поймал руку жены и нежно поцеловал.

– Ну, теперь довольна?

– Абсолютно. – Она отпустила детей и позволила мужу бережно себя обнять. – Эдвард благополучно прибыл домой, мы все в сборе, и впереди две недели подготовки к Рождеству.

Счастливое умиротворение на лице жены вызвало новый всплеск нежных чувств.

– Знаешь ли, дорогая, на ум приходят слова, о которых раньше я не мог и мечтать.

– О?

Ричард слегка отстранился, заглянул в любимые глаза и торжественно провозгласил:

– С нетерпением жду Рождества.

Content

Адриенна Бассо
Время грешить

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог