Тулина Светлана

Королева

Светлана Тулина

Королева

...

Тонкие пальцы стремительно метались над прозрачной столешницей, разноцветные льдинки входили в пазы с легким перестуком. Витраж рос на глазах. Иногда на него с потолка падала капля.

И застывала.

– Он ушел?

– Да, моя Королева… – Керелинг почтительно склонил голову. – Но он вернется. Так было, так будет…

Пальцы заметались быстрее, дробное стаккато льдинок лишь подчеркнуло ледяную неподвижность прекрасного лица. Молодая – слишком молодая! – Королева чуть склонила голову, и Керелингу на миг показалось, что лед ее прозрачных глаз дал трещину, – но нет, белое лицо оставалось бесстрастным.

– Он не вернется.

Керелинг позволил себе легкую усмешку – Королева была юна и многого не понимала.

– Он возвращался уже дважды. Они всегда возвращаются. Стоит лишь подождать…

– Не в этот раз. Я сама выжгла ростки шипоцвета в его крови. Он больше не выживет здесь. Он даже дороги найти не сможет…

– Жаль, – Керелинг пожал плечами. Значит, не показалось и на белых пальцах действительно темнеют следы ожогов. – Он был неплохим в своем роде. Мог бы еще долго…

Кусочек мозаики упал и покатился по полу. Королева не подняла головы.

– Трех раз вполне достаточно.

Керелинг опять пожал плечами, но ничего не сказал. Это был ее выбор и право, выбор и право Королевы, пусть даже и очень юной. Как и тогда, три раза назад, когда этот странный кай умирал в ее саду, добрую половину которого он все-таки умудрился разворотить своим изломанным кораблем, к тому времени уже окончательно мертвым.

Он явился незваным и неподготовленным и тоже очень скоро бы умер, даже рук марать не пришлось – энергия утекала из его поврежденного скафандра, как снежная пыль сквозь пальцы. И Керелинг уже обдумывал, в какой уголок сада поместить его замерзшее тело в качестве очередного украшения, пусть и не совсем трофея… Но право и выбор Королевы все изменили.

– Я ведь не для того тогда… просто он умирал… Я не хотела, чтобы – так…

Керелинга пробрала внезапная дрожь. Перехватило дыханье.

Она, конечно же, слишком юна, слишком неопытна, и это многое объясняло, но не настолько же… Она что – пытается оправдаться? И перед кем – перед ним?

Королева??!!..

– Пусть лучше – так. Пусть… живет. А мы найдем кого-нибудь… другого. Правда, Керелинг?

– Как будет угодно моей Королеве… – Керелинг снова склонился в глубоком поклоне.

– Мы обязательно найдем…

На почти законченный витраж снова упала капля.

С потолка.

Королевы не плачут, даже самые юные…

Из «Легенды о Юной Королеве и ее Первом Керелинге»

Девочка шла хорошо. Быстро так шла, красиво – Керелинг даже залюбовался, глядя, как длинная тень скользит за ней по белой равнине. Натыкаясь на неровности льда, тень ломалась и дергалась, словно живая. Тяжелый глайдер девочка оставила у границы льдов – над полюсами этой планеты электроника дохла быстро и надежно. Оленя пришлось бросить у первой гряды, лезть в торосы он отказался категорически – жалобно верещал, тряс лобастой башкой и упирался всеми шестью лапами, выпучивая глазки на стебельках и нервно сворачивая хоботок. Правильный был олень, хорошо обученный. Умница Вингельд – и зверя правильного подобрал, и про лыжи не забыл. Девочка не опоздает.

Вторую гряду она прошла, почти не сбавив хода, плазмобой пару раз чавкнул, подсвеченные изнутри торосы засияли гирляндой праздничных фонариков – и вот тебе готовый тоннель на ту сторону. И снова скольжение по белой равнине.

Керелинг нахмурился:

– Ей не хватит заряда, если и дальше будет так неэкономно…

– Хватит! – Скильт разулыбался и пояснил, не отрывая глаз от следящего кристалла: – Она нашла три кармана. А-8, Б-14 и… Е-9.

Теперь ясно, почему Скильт довольный такой, – один-два кармана на А и Б находили практически все, третий – редко, тем более на линии Е…

– Мастерская работа.

Лицо Скильта позеленело от удовольствия, уши сложились, но он тут же принял вид как можно более серьезный и независимый. И спросил озабоченно:

– Как думаешь, к восходу Второй Луны дойдет?

– Раньше. – Керелингу даже не надо было смотреть на экран, чтобы ответить. Лишний вопрос. Она хорошо идет.

Осталось немного. Скоро все будет позади, кончится безумное напряжение последних дней. И будет большой праздник – самый главный праздник уходящего века, праздник, которого так долго ждали.

Еще совсем немного – и эта девочка избавит Королеву от очередного кая…

Королева умеет все.

В ее саду самые вкусные льдынки и самые прекрасные гальдэоусы, никому больше из клана таких не вырастить, как ни старайся. В ее саду снег белее и лед прозрачней. И даже зеркальный шипоцвет растет у нее в саду, а все знают, какой он капризный.

Королева умеет все. В том числе и дарить красоту – прикосновением, а поцелуем – бессмертие. Ее безукоризненно белая кожа и ослепительно снежные волосы никогда не меняют оттенка, а глаза ее темны, холодны и прозрачны, словно весенний лед на глубокой реке.

Королева умеет все. Даже летать в междумирье, и не просто летать – поднимать за собою других, тех, чьи глаза способны увидеть и оценить красоту такого полета.

Королева умеет все.

Вот только изгонять каев она не умеет. Да и не королевское это дело, на то у каждой Королевы есть свой Керелинг.

Королевский сад прекрасен в любое время и при любом освещении – на то он и королевский. Даже днем, когда безжалостное солнце пытается уничтожить его хрупкую красоту. Зря пытается. Это ведь сад Королевы, а что против Королевы какое-то там солнце? Его лучи разбиваются вдребезги о тонкие льдинки ветвей, режутся острыми гранями прозрачных арок и беспомощно бьются в ловушке кристаллической паутины, осыпая все вокруг сверкающей пылью. Днем Королевский сад ослепителен, на него нельзя долго смотреть, если не хочешь потерять зрение.

Но самому Керелингу больше нравился этот сад на закате одной из лун, вот как сейчас. День Керелинг вообще не любил, и хорошо, что он бывает так редко… Напомнить Скильту, чтобы его ребята восстановили беседку у поворота к ажурной горке – девочка не церемонилась, плавила все подряд. А Королеве нравилась та беседка.

Выстрел из плазмобоя хорош высокой скоростью заряда. Шарики перегретой плазмы крохотные, а скорость их такова, что распространиться в стороны энергия почти не успевает, и потому в этот раз сад мало пострадал, есть чем гордиться. Лишь обрезало кроны деревьев вдоль дорожки, спалив серебристое кружево веток до самых стволов. Покрытию самой дорожки повезло меньше. Ледяные плитки под ногами оплавлены, от бывшей мозаичной структуры и следа не осталось. Да еще и непривычно гладкие, почти скользкие. Впрочем, пока убирать не стоит, а местами неплохо бы еще и подплавить, пригодится для намеченного на завтра праздника. Пусть молодежь развлекается.

Завтра будет праздник, танцы на льду мертвого озера, песни и состязания в ловкости – например, кто быстрее залезет на дерево, не потревожив на нем ни одной снежинки? Завтра откроют окно между мирами, и самые достойные юноши будут стрелять в него иглами зеркального шипоцвета. И испорченная дорожка завтра окажется как нельзя кстати, еще одно украшение праздника, игровая площадка. На ней можно устроить катания на дальность. А вот беседку все же надо поправить…

Керелинг шел по краю дорожки легко, почти не оставляя следов, и рассматривал то, что осталось от ледяной мозаики. Ничего не осталось – во всяком случае, там, где прошла девочка. Впрочем… В этих разноцветных и совершенно лишенных внутренней логики цветных переливах что-то есть. Может быть, Королеве понравится, и она сохранит этот странноватый узор не только на время праздника. Как сохранила зеркальную горку, прошитую сотней узких извилистых туннельчиков – у позапрошлой девочки оказалось странное оружие и чувство юмора не менее странное. Зеркальную горку теперь называют Ажурной, и она – одно из главных украшений сада.

В царстве острых граней и прямых линий проплавленная дорожка с текучим разноцветным узором смотрелась чужеродно, но от этого не менее завораживающе. Словно непокорный стебель цветка, не желающий подчиняться законам симметрии – кажется, в одном из прошлых миров были такие. И венчалась она тоже своеобразным цветком с неровными лепестками – проплавленной дырой в ледяной стене дворца.

Силовую защиту с наиболее ценных участков сада уже сняли, и Керелинг свернул направо, не доходя до дворцовой стены, – он шел не сюда, просто сделал крюк, чтобы оценить нанесенный ущерб. Оценил и остался доволен. Зря предусмотрители беспокоились, ущерб не слишком велик, да и дорожка красивая получилась. Позже можно будет поставить вопрос и об эксперименте с четырьмя карманами…

Стоило отойти от оплавленного участка на пару шагов, и первая же тронутая ветка осыпала серебристой пыльцой – льдынки цвели, и эльфийские проблемы им были до пестика.

А вот на деревьях у пострадавшей дорожки пыльца спеклась, покрыв уцелевшие веточки тонким панцирем, глянцевым и прозрачным, с веселыми искорками. Тоже красиво, но как-то печально. Оставлять, скорее всего, не стоит. Единичное дерево будет смотреться жалко, а если сохранить всю дорожку целиком, вместе с деревьями вдоль нее… красиво, кто спорит, только вот не много ли чести обычной девочке с горячей кровью и плазмобоем наперевес? Впрочем, плазмобой себя оправдал, гуманное оружие. Пожалуй, стоит именно его подсунуть и следующей, а то мало ли что она с собою притащить догадается?

Здесь мозаика была в полном порядке. И деревья с полупрозрачными стволами и пушистым кружевом веток. И ледяные скульптуры под ними. Галерея трофеев – это место всегда защищали особо. Вряд ли еще у какой Королевы наберется столько, и Керелинг по праву мог гордиться – больше половины скульптур здесь только благодаря его усилиям. Это ведь именно он сумел организовать их эвакуацию, когда Королева бросала клич: «Мы улетаем». Уже четыре раза.

Королева была умна и всегда знала, когда пора улетать. Вот только больше ее ничего не заботило. Будет новый мир, будет новая жизнь, а значит, и новые трофеи, остальное все мелочи и не стоит внимания. Но на то и есть у каждой Королевы личный Керелинг, чтобы подумать о мелочах. И он не намерен был ничего оставлять наглым захватчицам. Не их это трофеи. Сами пусть добывают…

Открывала галерею массивная фигура в меховом плаще, в лед были искусно вплавлены соцветия льдынок, и от этого плащ казался пушистым и даже слегка шевелящимся на ветру. Заросшее до глаз густым волосом лицо слегка смазано – то ли следы времени, то ли так он и выглядел, теперь уже не узнать. Это было задолго до Керелинга, он ведь не первый Керелинг у своей Королевы и, скорее всего, не последний.

Почти все ледяные фигуры стояли в ряд, как бойцы на параде. Дань уважения и тонкая насмешка в одном кристалле – из ряда выбивались лишь те, с которыми пришлось повозиться.

Вот, например, как с этим…

Керелинг усмехнулся и удовлетворенно дернул кисточками на ушах, рассматривая скульптуру своего отца – распластавшегося по ледяной глыбе, напряженного, застывшего в вечной готовности к броску. Отцом Керелинг гордился – тот прочно вошел в легенды клана, доставив прежнему Керелингу немало головной боли. Четыре раза его уводили, и четыре раза он возвращался – замерзший, израненный, полудохлый, ведь для каев никаких промежуточных станций поддержки и карманов не предусмотрено, а пятьдесят градусов ниже точки замерзания воды – это многовато даже для эльфа. Если, конечно, эльф не из Ледяного Клана.

Отец Керелинга был эльфом, но эльфом городским. Кажется, темным. И почему-то считал, что это дает ему преимущество. Поначалу так и выходило, целых четыре раза. А на пятый предшественник нынешнего Керелинга догадался использовать девочку.

Керелинг зацепился взглядом за маленькую фигурку, сидевшую на большом ледяном кубе спиной к дорожке, и содрогнулся. Это был один из самых ужасных каев, им до сих пор пугают молодежь темными послезакатными часами. И этого кая Керелинг помнил очень хорошо, поскольку это был его первый кай.

Капризный, эгоистичный и глупый. Все ему предоставленное принимал как должное, даже ни разу не поблагодарил, и, разумеется, ничего не хотел давать взамен. Самовлюбленный и эгоистичный маленький уродец. Конечно же, он не хотел покидать дворца Королевы – а кто из каев захочет, пока сок шипоцвета течет вместо крови по венам? Для того и нужны девочки с горячей кровью, потому и отбирают при финальном контроле в каи лишь тех, у кого девочки – есть. Лишний повод для нынешнего Керелинга гордиться отцом – поправку об обязательном наличии девочки внесли в правила как раз благодаря ему.

Но девочка этого кая оказалась под стать своему дружку. «Кай умер и больше не вернется!» – сказала она себе и продолжала жить, словно ничего не случилось. Пришлось серьезно, хотя и очень локально, вмешаться в биологию ее мира, задействовав сначала модифицированные цветы, а потом и птиц, поскольку цветам эта ленивая дура верить не захотела. Станции поддержки – они тоже как раз для нее организованы были, ее приходилось буквально тащить за шиворот, сдавая с рук на руки и пресекая ежеминутные попытки повернуть обратно с полдороги, потому что, мол, путь слишком сложный и все равно ничего не получится. А времени на поиск другой девочки уже не оставалось, слишком они тогда затянули, и росток шипоцвета в сердце кая не просто прижился – он побеги пустил. Еще чуть – и было бы поздно, никакими слезами и никакой кровью не вытравишь, даже горячей.

Позже, когда все обошлось и паника отступила, Керелинг гадал, была ли та девочка так уж глупа и нерешительна на самом деле – или просто знала цену своему каю, потому и не спешила забирать такое сокровище?
Как бы то ни было, случившееся послужило хорошим уроком. Больше Керелинг никогда не затягивал. А станции поддержки сделал постоянными, позже добавив к ним и наполненные всякими полезными штучками карманы-захоронки по наиболее вероятным маршрутам…
Керелинг шел по дорожке все медленнее и медленнее. В паре шагов от арки в небольшой павильон и вовсе остановился.

Павильончик выглядел ледяным фонариком или резной шкатулкой со светлячками внутри. Маленький и изящный, он ничем не напоминал монументальную величавость дворца. Дворец – он для кая и праздников, а здесь Королева жила. И восхитительный запах ее кружил голову, легко проникая сквозь ажурные стены.

– Все в порядке, моя Королева? – спросил Керелинг негромко – Ты сыта?

– Да, мой Керелинг. Входи.

Ритуальный вопрос – и не менее ритуальный ответ. Голос спокойный и удовлетворенный. И – да, кажется, – сытый голос.

Керелинг осторожно поклонился и не менее осторожно вошел, гадая – сумеет ли он вовремя понять и отпрыгнуть, если вдруг когда-нибудь сказанная Королевой ритуальная фраза окажется ложью.

Королева сидела за столом-фонариком – прозрачная столешница толщиной в полтора-два локтя была пустотелой, и внутри нее роились мелкие световые бабочки. Очень удобно, когда собираешь витраж, а Королева занималась именно этим. Двигались только пальцы – метались над столом, длинные острые ногти выбивали стремительную дробь, сдвигая разноцветные льдинки, узор на глазах рос и ширился. Белое лицо прекрасно, как всегда, и, как всегда, неподвижно, улыбка безупречна, в прозрачных глазах мелькают разноцветные отблески, волосы подняты вверх и заморожены прической-короной так, что даже ушей не видно. Она вся была такой – застывшей и стремительной. Керелинг всегда восхищался своей Королевой. Но иногда предпочитал бы восхищаться ею издалека.

Королева была огромна – даже сейчас, когда она сидела, Керелингу приходилось смотреть на нее снизу вверх.

– Как результаты, моя Королева?

– Прекрасно. – Острый серебристый язычок быстро облизнул белые губы, улыбка стала чуть более довольной.

– Слепок для галереи готов?

– Конечно. Можешь забрать.

Слепок так себе. Рядовой. Так ведь и в кае этом ничего особенного. Его корабль – другое дело, красивый был кораблик, жаль, что разбит сильно и в украшения сада никак не годится. И название красивое – «Синяя чайка». А в самом же кае – ничего примечательного. Обычный мужчина, три ноги, шесть рук, капитанские нашивки на кителе.

Вживую Керелинг его не видел – как и всех прочих каев. Это слишком опасно, общаться с каями может только Королева, да и то через одну из Принцесс, еще не обретших разум. А с ними так легко ошибиться, с Принцессами. Подготовишь слишком много – и сам не заметишь, как одна из них успеет обрести ненужное и победит – молодые всегда побеждают. И не успеешь ты оглянуться, как окажешься под властью новой Королевы. Далеко не все старые Королевы умеют вовремя осознать опасность и кинуть клич «Мы улетаем!», они и летать-то в большинстве своем давно разучились. Молодые же Королевы прожорливы и агрессивны, Керелинги при них долго не живут. А если наоборот, тоже ничего хорошего. Принцесс мало или кай попадется активный – и вот уже у прежней Королевы новый Керелинг…

Но сейчас все нормально – в стену вмуровано только двенадцать уже начавших закукливаться фигур, а подготовлено было шестнадцать. Королева действительно сыта. Можно расслабиться.

Феромоны кружили голову.

Двенадцать куколок. Даже если из каждой вылупится всего по три малька – все равно очень неплохое прибавление. Но три – это минимум, Принцессы были хорошие, упитанные, можно смело рассчитывать на четырех от каждой.
– Спасибо, моя Королева. Я пришлю за трофеем.
Завтра откроют окно между мирами. И сотни юношей выстрелят иглами шипоцвета – в небо, в молоко, в непрозрачный туман междумирья. Никому не известно, сколько они будут лететь, эти зеркальные и тонкие до невидимости иглы-семена, зачарованные на живое. Никому не известно, куда они попадут, если попадут вообще. Большинство поразит неразумную цель – и не прорастет. Но какой-то части должно повезти. Так всегда было. Так всегда будет.

И проклюнется росток, и сок шипоцвета проникнет в кровь, и человеку захочется странного – или не человеку, но какая разница, все равно ведь захочется. И будет мерещиться ему даже наяву серебристая паутина ветвей на фоне черного неба, прозрачные острые шпили и льдистые купола. И глаза цвета весеннего льда, обманчивого и коварного.

И будет новый брачный полет Королевы в поисках нового кая.

Так было.
Так будет.

Content

Тулина Светлана Королева

Светлана Тулина Королева