Светлана Алешина

Козырь в рукаве

Глава 1

— Ольга Юрьевна Бойкова, главный редактор газеты «Свидетель», — терпеливо повторила я в телефонную трубку.

— Одну минуточку, — ангельским голоском отозвалась трубка, — я записываю. Ольга Юрьевна…

— …Бойкова, — тяжело вздохнув, закончила я, и воображение живо нарисовало школьницу, старательно выводящую в тетрадке буковку за буковкой.

— …Бойкова, — послушно повторила «школьница».

— Передайте Ефиму Григорьевичу, чтобы он обязательно до меня дозвонился. Это очень важно.

Я положила трубку и снова вздохнула, теперь уже с облегчением.

Маринка, моя подруга и секретарь редакции в одном лице, посмотрела на меня с сочувствием.

— Оль, кофе будешь?

Кофе Маринка готовить умела. Я молча кивнула и потянулась за пачкой «Русского стиля». Плохой день, неудачный. В пачке сиротливо лежала единственная сигарета. Заначка тоже кончилась. На всякий случай я заглянула в боковой ящик стола. Разумеется, там было пусто. То есть там было все, что угодно, кроме сигарет. Маринка принесла чашечку дымящегося кофе, я снова молча кивнула ей в знак благодарности, закурила и погрузилась в тяжелые раздумья, запивая печальные мысли ароматным напитком.

Ефим Григорьевич Резовский, до которого я безуспешно пыталась дозвониться, зарабатывал себе на хлеб с маслом и еще на многое другое тяжким адвокатским трудом. Время от времени Ефим Григорьевич, для друзей — просто Фима, оказывал мне самые разнообразные услуги, так как таланты его не ограничивались только профессиональной сферой. Кроме того, у нас с Фимой давно установились прочные дружеские отношения. Общаясь с ним уже не первый год, я привыкла к его сложной и непредсказуемой натуре, но последняя выходка данного субъекта не влезала ни в какие ворота.

Около месяца назад Фима буквально вломился среди ночи ко мне в квартиру и, бросив на ходу: «Привет!» — промчался прямо на кухню, всем своим видом показывая, как он торопится. Его курчавая непослушная шевелюра торчала в разные стороны больше обычного. Я же от неожиданности так и осталась стоять около открытой входной двери, с возмущением разглядывая грязные следы от его ботинок. А я-то весь вечер убила на ненавистную уборку. И вообще, какого черта? Поймав в этот момент свое отражение в зеркале, я рассмеялась, захлопнула дверь и тоже поспешила на кухню.

Фима стоял ко мне вполоборота и спешно выкладывал из многочисленных карманов какие-то сверточки и пакетики, при этом он сурово вещал:

— Ольга Юрьевна, ситуация чрезвычайная, надежда только на вас. Необходимо спасти жизнь, стать, так сказать, ангелом-хранителем, то есть спасителем.

— О, господи, — вырвалось у меня.

— Мадам, вы мне льстите, — самодовольно ухмыльнулся Фима, возвращая мне назад мою же старую шутку.

— Мадемуазель, между прочим, — автоматически пробормотала я, опускаясь на стул и с интересом разглядывая пакеты.

Фима перехватил мой взгляд.

— Я тут по пути кое-что прихватил, но не уверен, что это именно то, что нужно, — начал было объяснять он. — Значит так, здесь, — он ткнул пальцем в один из пакетов, потом подумал и махнул рукой: — А-а, сама разберешься.

Затем он осторожно полез за пазуху, с сомнением покосился на меня и внезапно нырнул под стол. Все это время я молчала, пытаясь спросонья сообразить, что происходит.

— Все, красавица, мне пора, — радостно закричал Фима, выбираясь из-под стола. — Некогда, некогда, — замахал он руками, хотя я продолжала ошеломленно молчать. С той же скоростью, с какой и примчался, Фима вылетел из кухни, на ходу чмокнув меня в щеку.

— Не волнуйся, это не навсегда, на днях я что-нибудь придумаю, — донесся до меня его голос. Во мне начало расти смутное подозрение.

— Фима, — жалобно позвала я. С грохотом хлопнула входная дверь. Фима смылся.

Я осторожно заглянула под стол. Пусто. Ничего.

— Ерунда какая-то, — пробормотала я. В этот момент на мою ногу что-то наступило. Я с диким воплем взвилась со стула, в одно мгновение оказавшись около двери. В метре от меня сидело маленькое пушистое чудо.

— Мя-я-у, — обиженно сказало чудо, мотнуло головой, при этом его занесло немного в сторону, и неуверенной походкой направилось ко мне. Героически преодолев разделяющее нас расстояние и вытаращив глаза, котенок снова предпринял попытку восхождения по моей ноге.

Ругая Фиму на чем свет стоит, я подхватила котенка, снова уселась на стул и принялась инспектировать пакеты. В них я обнаружила: молоко, куриную ножку, детское питание, рыбные консервы, шоколад. Шоколад, надо полагать, предназначался мне в качестве взятки. Любитель животных, черт бы его побрал.

В эту ночь толком заснуть мне не удалось, впрочем, не только в эту. Котенок — в отместку я назвала его Фимкой — повадился спать у меня под мышкой, и всю ночь я бдила, боясь его придавить. Через пару недель этот звереныш окончательно освоился и из чуда превратился в настоящее маленькое чудовище. С утра пораньше, выспавшись, чего нельзя было сказать обо мне, он начинал бродить по квартире в поисках, чего бы пожрать. Это сопровождалось истошным «мяу» на все лады. Когда я в конце концов вставала и с причитаниями плелась на кухню, он, снова голося, теперь уже радостно, мчался к своей миске, при этом все время попадал мне под ноги, вследствие чего у меня очень быстро выработалась привычка перемещаться, высоко поднимая ноги.

Фима, зараза, куда-то запропастился. Похоже, он решил просто-напросто самоустраниться. Но сегодня утром я встала с твердым намерением принять решительные меры по устройству котенка в хорошие руки, с Фиминой помощью или без. Кроме того, когда сегодня утром настойчивое «мяу» раздалось прямо мне в ухо, а вслед за этим последовало покушение и непосредственно на него, я внезапно поняла, что еще немного, и я окончательно привяжусь к этому чудовищу.

Мои тяжелые раздумья прервала Маринка. Она уже несколько раз заглядывала в кабинет и наконец не выдержала.

— Ольга, мне совершенно не нравится твое настроение. — Маринка пересекла кабинет и села на край стола. Затем вдруг участливо спросила: — Что-то случилось, да? Ты от меня ничего не скрываешь?

— С чего ты взяла? — изумленно уставилась я на нее.

— Ну, — Маринка немного смешалась, — ты уже пятнадцать минут смотришь в одну точку и ни на что не реагируешь.

Я расхохоталась.

— Ну что за народ, пятнадцать минут посидеть спокойно нельзя.

— Но я же за тебя волнуюсь.

— Признайся лучше, что тебя любопытство замучило.

Маринка обиженно поджала губы. «Как бы то ни было, а она права, — подумала я. — Пойду-ка я прогуляюсь, благо и причина есть — сигареты кончились. А по пути надо обязательно заглянуть в кафе, узнать, как там Иринка, от любви совсем голову, наверно, потеряла».

Объясню сразу, что эта самая Иринка, барышня восемнадцати лет от роду, уже три месяца работала официанткой в кафе «Диана» и мечтала о журналистике. Однажды, случайно услышав, чем я занимаюсь, она, смущаясь и краснея, подошла ко мне, посвятила в свою тайну и попросила совета, с чего начать. Мы немного поболтали, к концу разговора Иринкина робость прошла окончательно, а в следующий раз мы встретились уже как подруги. Кажется, я была единственным человеком, кому девчонка могла доверить свои секреты.

Трудно сказать, почему Нина Андреевна, директор кафе, взяла под свое крыло эту застенчивую девчонку без опыта, только что со школьной скамьи. Может, она напомнила Нине Андреевне ее собственную юность, о которой я, правда, знала совсем немного, общались мы мало, да и то в основном по поводу Иринки. Ее работой Нина Андреевна была довольна, но беспокоилась из-за того, что девушка ни с кем не дружила, разве что со мной. Когда же выяснилось, что Иринка начала встречаться с мужчиной, а произошло это буквально неделю назад, Нина Андреевна заволновалась еще больше. Пару дней назад Иринка подсела ко мне за столик, ее смена как раз закончилась, и возбужденно зашептала:

— Ольга Юрьевна, ну где же вы пропадаете, мне так много рассказать вам хотелось! Ох, если бы вы его видели, он такой, такой!.. Правда, в возрасте уже, ему лет тридцать пять, даже больше, наверное, и он так меня любит, а голос у него бархатный, прямо завораживает!

И еще полчаса в таком же духе. Потом мы немного посудачили о мужчинах вообще, поговорили о работе журналиста, а под конец условились, что Иринка на следующий день, вчера, стало быть, зайдет в редакцию и принесет наброски заметки, которую я предложила ей написать. Запланированная встреча почему-то не состоялась.

— Пойду-ка я прогуляюсь, — повторила я вслух свою мысль и на всякий случай спросила: — Иринка не объявлялась, из «Дианы» которая?

— Нет, — фыркнула Маринка, — наверное, пораскинула мозгами и решила, что на фига ей эта журналистика сдалась. Не понимаю, что ты с ней носишься, своих проблем мало?

— Марина, — назидательно сказала я, — эта девочка — наше будущее. Загляну в кафе, узнаю, что стряслось. Да, — вспомнила я уже на выходе, — если Резовский объявится, скажи… — я на мгновение задумалась, — скажи, что на него готовят покушение.

— Кто?! — выдохнула Маринка.

— Я.

Выйдя из здания редакции, я с удовольствием вдохнула свежий весенний воздух и решила пройтись пешком.

Кафе «Диана» располагалось в нескольких кварталах от нашей редакции, в очень удобном для подобного заведения месте. Рядом с ним находились магазины, офисы и государственные учреждения. Цены в кафе не пугали, по крайней мере, на первый взгляд, даже представителя среднего класса, ассортимент предлагался на любой вкус, поэтому недостатка в клиентах «Диана» не испытывала.

Миновав большую часть пути, я уже пожалела о том, что не воспользовалась машиной. Солнце припекало, вчерашние горы грязного снега по обочинам дороги быстро превращались в потоки не менее грязной воды, сапоги промокли, и мое приподнявшееся было настроение опять упало.

Высмотрев место, где ручей был достаточно узок, для того чтобы его перепрыгнуть без особого для себя ущерба, я соскочила с тротуара на дорогу. Белая иномарка, до этого едва ползущая вдоль обочины, внезапно резво взяла с места, так, что шины взвизгнули, и помчалась прямо на меня. Еще не восстановив равновесие, я неловко отскочила назад и там застряла, попав каблуком прямехонько в решетку, закрывающую сток для воды. Машина не задела меня только чудом. Нелепо взмахнув руками, я выругалась.

Поминая нехорошими словами и придурочного водителя, и свою любовь к пешим прогулкам, я попыталась освободиться из плена. Каблук застрял основательно. Я покрутила головой по сторонам. Иномарка притормозила в нескольких метрах от меня и сейчас разворачивалась. Очухался, сукин сын, подумала я с ненавистью, права небось купил вместе с машиной.

Однако водитель, вопреки моим ожиданиям, разворачивался вовсе не для того, чтобы с извинениями броситься мне на помощь. Машина снова резко взяла старт. Чертыхнувшись, я ухватилась обеими руками за голенище сапога и резко рванула его на себя. Неожиданно освободившись, я по инерции вылетела на середину дороги и, не останавливаясь, бросилась к противоположному тротуару.

И вовремя! На бегу оглянувшись, я увидела, как машина сделала крутой вираж аккурат на том месте, где я воевала с решеткой, и снова остановилась.

Версия с неумелым водителем, кажется, отпадала. Пожалуй, надо сматываться, решила я с некоторым опозданием, потому что инстинкт самосохранения сработал гораздо раньше.

До кафе оставалось рукой подать, туда-то ноги меня и понесли. Я завернула за угол и сбавила темп до нормального шага, ловя на себе любопытные взгляды встречных прохожих — каблук все-таки оторвался, и теперь на ходу я пыталась освоить новый метод передвижения. Припадать на одну ногу мне показалось слишком уж экстравагантным, и я попыталась идти на носочках. На мгновение представив себя со стороны, я нервно хихикнула.

Когда я наконец-то зашла, точнее, вплыла на цыпочках в кафе, ноги уже неприятно дрожали от напряжения. Лавируя между столиками танцующей походкой, с непринужденным видом я направилась прямиком в туалет. Водные процедуры заняли у меня минут пятнадцать. Критически оглядев себя в зеркало, я осталась вполне довольна результатами своего труда, вернулась в зал и села за свободный столик. Рядом тут же материализовалась официантка.

Глава 2

— Здравствуйте, — улыбнулась приветливо официантка, узнав постоянного посетителя, — меню?

— Не надо, — отмахнулсь я, — пока только кофе. А Ира что, сегодня не работает?

Разговаривая, я нервно крутила головой по сторонам, еще не совсем придя в себя от недавнего происшествия. Мой взгляд наткнулся на мужчину, сидящего от меня через столик. Темноволосый, привлекательный, лет 35–40, явный любимец женщин. «Ничего самец», — машинально отметила я и тут же одернула себя. Частое общение с вечно влюбленной Маринкой, кажется, не шло мне на пользу. Личную жизнь, конечно, надо устраивать, но не в кафе же. «Сердцеед», как мысленно я его окрестила, неторопливо поставил на стол чашку и потянулся за сигаретами. Под пиджаком свободного покроя угадывались широкие плечи с хорошо развитой мускулатурой. «А, собственно, почему не в кафе, — возразила я сама себе, — строить глазки…» Мужчина прикурил сигарету и посмотрел на меня неожиданно цепким, изучающим взглядом. Застигнутая врасплох, я еще несколько мгновений продолжала на него пялиться, затем смутилась и отвела глаза.

— …уехать на несколько дней. В Москву, кажется, — вернул меня к реальности голос официантки.

— Кто уехал? — встрепенулась я. — Извините… — я бросила взгляд на карточку на груди официантки, — … Людмила, задумалась.

Официантка понимающе улыбнулась.

— Я говорю, Ирочки несколько дней не будет, она уехала, кажется, в Москву.

Вот так номер!

— Зачем? — тупо спросила я.

— Я подробностей не знаю, кажется, к своему жениху. Вам лучше по этому поводу с Ниной Андреевной поговорить. Но ее сейчас, к сожалению, нет. Так что будете заказывать? — неожиданно сухо добавила она, тут же наклонилась и доверительным шепотом сообщила: — Уже два часа сидит. Один. Ни с кем не разговаривает. Подозрительный тип какой-то.

Почему-то я сразу поняла, о ком идет речь. Машинально оглянувшись, я поймала пристальный взгляд «сердцееда».

— Кофе по-турецки, — неестественно громко сказала я, снова ощутив нервозность, — и сигареты. «Русский стиль» у вас есть?

«Русского стиля» не было. Сообщив мне это, Людмила так расстроилась, что я подумала и согласилась на «LМ».

Людмила удалилась.

Стараясь не поворачивать голову в сторону «подозрительного типа», я сняла шапочку и поправила волосы.

Так, постараемся разложить все по полочкам. Сначала эта история с машиной. Я вновь прокрутила в голове это событие: нелепая история. Почему нелепая? Да потому, что, если меня действительно хотели бы сбить, достаточно было увеличить скорость или немного повернуть руль. Ведь в первый раз машина прошла в нескольких сантиметрах от меня, так?

Тогда я решила, что человек за рулем не умеет водить. А может быть, как раз наоборот, хорошо умеет это делать? А потом, когда я рванула через дорогу? Я не разглядела иномарку, кажется, это была «Вольво», но в любом случае не танк. Слегка повернуть руль, поехать чуть быстрее, и дело с концом. Вывод напрашивался сам собой: меня хотели напугать. Или предупредить.

Но кто и зачем? Номера машины я не запомнила, не до того мне было. Лица водителя тоже не разглядела. Из-за затемненных боковых стекол даже не знала, сколько человек находилось внутри. Единственное, что я успела увидеть, так это вмятину на капоте. Никаких скандальных или разоблачительных историй на данный момент у нас в производстве не было. Может, разгневанные читатели? Не смешно. Тем более, о том, что пойду в кафе, час назад я сама еще не знала.

Выходит, за мной следили, если, конечно, не приняли за кого-то другого. А тут еще этот «подозрительный» красавчик. А почему, собственно, подозрительный? Ну, зашел человек в кафе выпить чашечку кофе, захотелось посидеть в одиночестве. Я, между прочим, тоже одна и тоже кофе хочу.

Кажется, мои рассуждения завели меня в тупик. Ясно одно — обратно я пешком не пойду. Надо позвонить в редакцию, попросить Виктора подъехать, а заодно, может, и прояснится что-нибудь.

Приняв такое решение, я снова вздохнула — который уже раз за сегодняшний день — и сосредоточила все свое внимание на принесенных Людмилой кофе и сигаретах.

В отличие от большинства других подобных заведений здесь к кофе относились с должным уважением и готовили сей благородный напиток по всем правилам искусства. В общем, получалось ничуть не хуже, чем у Маринки.

Быстро расправившись со своей порцией, я поборола желание заказать еще одну, затушила сигарету и поискала глазами официантку. Людмила была занята с клиентами, но скоро освободилась и подошла к моему столику. Я расплатилась за кофе и поинтересовалась, откуда могу позвонить. Телефон находился около стойки бара, Людмила проводила меня к нему и, извинившись, ушла на кухню.

Трубку взяла Маринка.

— Все в порядке, работа кипит, — скороговоркой доложила она. — Да, кстати, будущее твое объявилось.

— Какое будущее? — не поняла я.

— Ну Ира, Ира, официантка из кафе, — затараторила Маринка, — точнее, не она сама, а друг ее звонил, хотел с тобой поговорить, не знаю зачем. Он сказал, что хочет лично с тобой пообщаться, что это очень важно. Резовский не звонил, — тут же добавила она.

Ну, что знала, все сказала. Я поморщилась.

— Мариночка, а теперь еще раз то же самое, но помедленнее. Насчет Резовского я поняла. А что за друг, он не представился?

— Нет, — односложно ответила Маринка, явно обидевшись. Я усмехнулась; ничего, ей полезно.

— А голос у него, — я покопалась в памяти, — такой приятный, бархатный?

— Голос как голос, — проворчала было Маринка, но, очевидно, решив, что дуться на меня все-таки не стоит, продолжила более миролюбиво: — Голос приятный, это точно. Он сказал, что через час еще позвонит.

— Хорошо, я поняла, — пробормотала я, хотя не поняла ничего. Если это Иринкин друг, то с кем она поехала в Москву? А если он звонит из Москвы, то где сейчас сама Иринка? Ладно, разберемся, через час, так через час. Я пока свои проблемы решу. — Марина, Виктора позови, пожалуйста. Подожди, — меня осенила идея, — возьми деньги из сейфа, не знаю сколько, — я подумала, — сама сориентируйся, чтобы на сапоги хватило, ключи от моей машины в верхнем ящике стола. И то и другое отдай Виктору, — и, предупреждая неминуемые расспросы и комментарии, а объясняться по телефону мне не хотелось, строго добавила: — И побыстрее, все вопросы потом.

— Слушаюсь! — гаркнула Маринка и с грохотом бросила трубку на стол.

Виктор работал в редакции фотографом. Бывший афганец, человек немногословный, он всегда готов был прийти на выручку.

— Виктор, — коротко раздалось в трубке.

Я попросила его взять у Маринки деньги, ключи от моей «Лады» и заехать за мной в кафе. По дороге в редакцию я намеревалась заглянуть в магазин и подобрать что-нибудь из обуви. Магазин находился в двух шагах от редакции. Мне жутко не хотелось хромать по лестницам и коридорам нашего здания на глазах у всех сотрудников. Не то чтобы я боялась неизбежных шуток и вопросов, хотя и это тоже, но я твердо была уверена, что руководитель должен быть всегда в форме, по мере возможности, конечно. Особенно если этот руководитель — женщина.

Если Виктора ничто не задержит, он подъедет минут через десять. Рабочий день близился к концу, пока я разговаривала по телефону, посетителей в кафе заметно прибавилось. Я немного поколебалась и вернулась к своему еще никем не занятому столику. Оглядев зал, я заметила знакомые лица из числа завсегдатаев. Мужчины, который привлек мое внимание несколько минут назад, уже не было. На его месте сидела дама внушительных размеров и внимательно изучала меню. Ну вот, как все просто. Послушал хорошую музыку, выпил свой кофе по-турецки и отправился по делам. Ничегошеньки подозрительного. Каждому человеку иногда хочется побыть в одиночестве. А может, назначил свидание, а она не пришла. Вот дура.

Мне стало немного грустно. Я посмотрела на часы, прошло только пять минут. Я вздохнула, достала сигарету и пошарила в сумочке в поисках зажигалки. Терпеть не могу ждать.

— Позвольте, — раздался над ухом незнакомый мужской голос. Щелкнула зажигалка. Я вздрогула от неожиданности и обернулась. Над столиком склонился мой «сердцеед». — Разрешите? — свободной рукой он взялся за спинку стоящего напротив стула.

Мечты сбываются. Мне вдруг стало весело. Я прикурила от зажигалки, которую он все еще держал в руке, и кивнула.

— Я вас, кажется, немного напугал. О чем же вы так глубоко задумались?

«О вас», — сказала я про себя и мило улыбнулась. Он помолчал пару секунд в ожидании ответа, потом приблизил ко мне свое лицо и заметил:

— Хорошее кафе. Вы здесь часто бываете?

Я одновременно почувствовала приятный запах его одеколона и легкое волнение. «Сердцеед» — а мне почему-то больше не хотелось его так называть — дружелюбно улыбался, но глаза его смотрели на меня внимательно и серьезно.

— Заглядываю иногда. К сожалению, мне пора идти. — Я демонстративно посмотрела на часы. Виктор, должно быть, уже подъехал. Я надела шапочку и развела руками. Увидев, что я поднимаюсь, мой собеседник вскочил и помог мне отодвинуть стул.

— Очень жаль, — он грустно улыбнулся. — Я на машине, могу вас подвезти.

На какое-то мгновение я пожалела о том, что попросила Виктора приехать.

— О, нет, нет, спасибо, — я очаровательно улыбнулась и тут же едва не наступила ему на ногу. Увлекшись нашей светской беседой, я совершенно забыла про этот проклятый каблук, точнее, полное его отсутствие. Мужчина заботливо подхватил меня под руку, выразительно посмотрел на мои сапоги и уточнил:

— Вы уверены? — в его глазах мелькнули смешинки.

«Забавляется, гад», — разозлилась я, почувствовала, что краснею, и сухо ответила:

— Абсолютно.

Ощущая на себе его взгляд, я сосредоточенно похромала к выходу. Неудачный день. В такой лучше вообще из дома не выходить.

Я толкнула стеклянную дверь кафе и вышла на улицу. В это время к кромке тротуара мягко подкатила «Лада». Виктор, перегнувшись через сиденье, открыл дверь. Я нырнула в машину, испытав при этом невероятное облегчение. Виктор относится к типу мужчин, которые одним своим присутствием внушают уверенность и безопасность, недаром Маринка неровно к нему дышит.

Только сейчас я поняла, как устала.

— Виктор, — я с умилением посмотрела на него, — я чертовски счастлива тебя видеть.

Виктор посмотрел на меня несколько озадаченно, но по обыкновению промолчал. Я рассмеялась:

— Не обращай внимания. Давай к редакции.

Виктор вынул из внутреннего кармана пачку денег, я сунула их в сумочку, не пересчитывая, и пристегнула ремень.

Ехали мы молча. Виктор — человек не разговорчивый по природе своей, а мне не то что говорить, даже думать ни о чем не хотелось. Начинался час пик, движение стало более оживленным. Я лениво смотрела на проносящиеся мимо забрызганные машины. Мелькнула неприятная мысль, что надо бы найти время и помыть свою. Завтра же этим займусь, дала я сама себе слово, разглядывая белую иномарку, которая чуть впереди отделилась от потока машин и повернула на боковую улочку, демонстрируя свой заляпанный весенней грязью бок. На солнце тускло блеснула вмятина на капоте. Да, сезон для автомобилистов не самый приятный.

Белая иномарка!

— Стой! — заорала я так, что даже невозмутимый Виктор от неожиданности дернул руль. Машина вильнула, нам сзади неодобрительно засигналили. Виктор бросил на меня осуждающий взгляд.

— То есть поверни направо, — быстро поправилась я. Мы уже почти достигли перекрестка, и Виктор одновременно крутанул руль и включил поворотники. Сзади взвизгнули тормоза, я даже услышала, как водитель едущей за нами машины прокричал что-то непечатное в наш адрес.

— Надеюсь, это действительно было необходимо, — произнес Виктор, наверное, самую длинную за все время нашего знакомства фразу. Умница Виктор считал, что проблемных ситуаций лучше не допускать, чем потом с блеском из них выходить. Я, конечно же, была с ним совершенно согласна, но на деле все время умудрялась влипать в какие-нибудь истории.

— За той белой машиной, — я махнула рукой в сторону удаляющейся иномарки.

— «Вольво», — уточнил Виктор.

Улочка, на которую мы свернули, была почти пустой. Виктор утопил в пол педаль газа, разделяющее нас расстояние быстро сократилось до приемлемой дистанции. Объект преследования двигался с разрешенной скоростью, правил не нарушал, ни на кого не покушался, но я была уверена, что это та самая машина. Много ли разъезжает по городу белых «Вольво» с тонированными стеклами и характерными вмятинами?

Я успела рассказать Виктору о сегодняшнем инциденте на дороге, продемонстрировать принесенный в жертву сапог, поделиться своими сомнениями и подозрениями, когда «Вольво» плавно сбавила ход и остановилась перед хорошо знакомым мне зданием. Мы тоже остановились. Через несколько секунд дверца машины открылась и из нее вывалился Фима собственной персоной. Дружески, прямо-таки задушевно улыбаясь, он махнул на прощанье рукой то ли водителю, то ли еще кому-то невидимому снаружи и своей вальяжной неповторимой походкой направился в свою контору.

Надо сказать, я ожидала чего угодно, но только не этого.

— Что делать будем? — спросила я, хотя уже знала, что сейчас сделаю. Как только «Вольво» удалится на приличное расстояние, отправлюсь к Резовскому и устрою ему допрос с пристрастием. Злополучную иномарку найти потом будет нетрудно. Я открыла дверцу и тут же снова ее захлопнула. Вместо того, чтобы двинуться прямо, водитель развернулся и медленно поехал по встречной полосе.

— Что делать будем? — в замешательстве снова спросила я.

Машина неторопливо приближалась, через прозрачное лобовое стекло я отчетливо увидела лицо человека, сидящего за рулем. Он внимательно посмотрел сначала на машину, потом на Виктора, затем на меня, все так же медленно проехал до перекрестка и скрылся за поворотом.

Мы с Виктором переглянулись. В том, что машина та самая, у меня не было никаких сомнений. Водитель нас разглядел хорошо. Зато и мы теперь тоже знаем его в лицо. Кстати, мы люди честные, ни от кого не скрываемся. Остается неясным, кто такой этот нахал и что ему от меня нужно. Или от нас, не знаю. Но есть еще Фима, который сидит себе преспокойненько в своем кабинете и прямо-таки жаждет, я это чувствую, поговорить с кем-нибудь по душам.

Я выложила свои соображения Виктору. Он кивнул в знак согласия и, разумеется, выразил настойчивое желание отправиться к Резовскому вместе со мной. Нельзя сказать, что я была против, но, посовещавшись, мы решили, что с Фимой я справлюсь и сама, а вот Виктору лучше остаться в машине на случай, если вернутся наши друзья на «Вольво» или их коллеги.

Решительным шагом, если не принимать во внимание мою хромоту, к которой я, впрочем, за последние пару часов уже начала привыкать, я направилась к зданию.

У входа в приемную я помедлила несколько мгновений, усиленно соображая, что сказать секретарю, очень уж хотелось, чтобы визит явился для Ефима Григорьевича полной неожиданностью. Сориентируюсь по ситуации, решила я и распахнула дверь.

Секретарша-«школьница» оказалась дородной дамой неопределенного возраста. Дама, оттопырив мизинчик, только поднесла ко рту пирожное и в это мгновение увидела меня. Глаза у дамы округлились, и она вместо того, чтобы отложить на минуту трапезу, откусила сразу чуть ли не половину пирожного.

— Приятного аппетита, — сказала я, аккуратно прикрыв за собой дверь, — Ефим Григорьевич у себя?

Дама энергично закивала головой.

Резовский сидел в кресле, развернувшись к окну, с телефонной трубкой, прижатой к одному уху, ковыряя пальцем в другом. Его ноги покоились на подоконнике.

— Ну, киска, как ты могла такое подумать, — сказал он кому-то на другом конце провода.

Неслышно ступая по ковровому покрытию, я обошла стол. Увидев меня, Фима уронил ноги и попытался вскочить. Сделав грозное лицо, я ткнула пальцем в его грудь. Фима бухнулся обратно в кресло.

— Извини, милая, я перезвоню тебе позже, — произнес он елейным голосом. Из трубки донеслось недовольное верещание. Фима заколебался. Я сурово сдвинула брови, взяла трубку, которую Фима тут же послушно отдал, и положила ее на рычаг. Фима на всякий случай преданно посмотрел на меня.

— Какими судьбами, Оленька?

— Фима!

— Ах, это! Ты про бедное животное! Замерзало, понимаешь ли, жалко стало. Завтра, завтра же заберу, я уж и хозяев нашел, хорошие люди такие. А он еще у тебя жив, зверь, в смысле? О, молчу, молчу! Или, если хочешь, сама привези.

— Привезу сама, только скажи куда. Так надежней будет, — процедила я сквозь зубы и выдержала паузу.

Фима заерзал:

— Что-нибудь еще?

— Угадал. А скажи-ка мне, Фима, что это за друзья у тебя такие, на белой иномарке?

— Не понял?

— С которыми ты только что так мило прощался.

— Понял. Да не друзья они вовсе, так, квартирами занимаются. Купля, продажа, ну, ты знаешь, обычный набор. А что?

— Не друзья, говоришь? А куда же вы тогда катались? Фи-и-ма, уж не квартиру ли ты собрался покупать?

— Ну, Оль, ты понимаешь, инфляция, то да се, а у них квартиры дешевые…

— Правда? Слушай, ты мне их телефончик дай, пожалуйста. И адрес тоже запиши.

— Конечно, конечно, без проблем. — Фима с готовностью развернулся к столу. — А насчет зверя не волнуйся, завтра же утром я тебе позвоню.

Виктор выслушал мой доклад, посмотрел на Фимины торопливые каракули и коротко резюмировал:

— Недалеко. Заглянем.

Искомый дом мы нашли сразу, а вот дальше не было ни вывесок, ни указателей. Контора по недвижимости располагалась в центральной части города в старом купеческом особняке, стоящем в глубине двора и разделенном в свое время на квартиры, квартирки и какие-то пристройки неизвестного назначения со множеством лестниц, ведущих на второй этаж.

Двор с нашей стороны просматривался не весь, мы медленно поехали вдоль по улице. На одной из лестничных площадок вела оживленный разговор группа мужчин. Один из них перегнулся через перила, пытаясь лучше рассмотреть нашу машину, что-то сказал остальным, два человека бросились вниз по лестнице.

— Держись, — произнес Виктор, быстро набирая скорость. Я уперлась руками в бардачок, не отрывая взгляда от происходящего во дворе. В открывшемся для обзора углу двора стояла белая «Вольво».

Если нас и собирались преследовать, то, очевидно, отказались от этой идеи. До редакции на этот раз мы добрались без приключений. Точнее, до магазина. Я категорически заявила, что пусть за мной неизвестно по каким причинам гоняется хоть сама «коза ностра», но в данный момент я намереваюсь отправиться за покупками. И вообще, в нормальной обуви убегать удобнее. Виктор хмыкнул, взял с меня клятвенное обещание, что я без него из магазина и шагу не сделаю. А пока я буду примерять обновки, он сгоняет заправиться, бензин был практически на нуле.

Глава 3

Из магазина я вышла совершенно в другом расположении духа. «Лады» нигде не было видно. Как послушная девочка, я осталась стоять около входа. Шел седьмой час, начались ранние сумерки. Прохожие спешили кто домой, кто куда, то и дело задевая меня на узком тротуаре.

— Какие люди, и без охраны!

Рядом стоял молодой человек, лет двадцати пяти, не больше, в меховой куртке нараспашку, руки в карманах.

Мне стало как-то неуютно.

— Простите, вы, очевидно, обознались.

— Да нет, подруга, не обознался. Прогуляемся, разговор есть. — Парень говорил на своеобразный небрежно-нагловатый манер братков, растягивая слова.

Я беспомощно оглянулась. Виктора все еще не было видно. Магазин! Я сделала маленький шажочек по направлению к открытой двери. Парень тут же подошел ко мне вплотную и почти прижал к стенке.

— Ну ты че, не поняла? Сказал — потолковать надо.

Он вынул руку из кармана и протянул ко мне. Я невольно отшатнулась. Ухмыляясь, он покрутил пуговку на моем пальто, на пальце тускло блеснул увесистый перстень.

— Че, боишься? Спокуха, не съем. Если дуру гнать не будешь.

Парень подхватил меня под руку и почти потащил вдоль по улице.

— Я кричать буду, — взвизгнула я испуганным голосом, так, что самой противно стало.

— А ты попробуй, — браток заржал.

— Я никуда не пойду. — Я сделала попытку остановиться.

Парень так сжал мой локоть, что я едва не вскрикнула.

— Ну и характерец, замучился совсем, — пожаловался он прохожему, с любопытством уставившемуся на нас. Тот понимающе покивал.

— Нам сюда, крошка.

Мой сопровождающий оглядел пустынный двор, удовлетворенно кивнул и повернулся ко мне:

— Здесь и потолкуем. Ну что, Юрьевна, с первого раза до тебя не доходит?

Я успела только искренне удивиться. У входа во двор показался мужской силуэт. Парень выжидающе помолчал.

— Какие-то проблемы?

Ба, вот так номер! Мой новый знакомый из «Дианы»! Живет здесь, что ли?

— Давай, мужик, топай. Тебя это не касается. — Браток был явно недоволен.

— Ну, это еще как сказать. Что-то не похоже на милую беседу. Этот молодой человек к вам пристает?

— Сказал, вали отсюда подобру-поздорову.

Парень наконец отпустил мою руку. Может, пока они разбираются, мне удастся смыться?

Мой неожиданный защитник не собирался следовать совету братка. Тот это, кажется, тоже понял. Несколько мгновений они оценивающе смотрели друг на друга. Парень снова засунул руки в карманы, сплюнул, бросил мне:

— Поговорим позже, подруга, — и удалился в темную подворотню. Оттуда послышалась какая-то возня и тут же стихла. Мой спаситель поколебался, не пойти ли, глянуть, в чем дело, но из подворотни больше не доносилось ни звука. Споткнулся, наверное, и нос расквасил, злорадно подумала я.

— Спасибо, — горячо поблагодарила я его, — вы появились очень кстати. Понятия не имею, что он от меня хотел.

— Не стоит благодарности, Ольга Юрьевна. А теперь, я думаю, нам надо поговорить.

Ах так, да? Прелестно. Только почему это я не знаю никого, а меня знают все? И всем со мной срочно понадобилось побеседовать.

Развить свою мысль дальше я не успела. За спиной супермена возник Виктор. Черт его знает, откуда он появился.

— Ой, — сказала я от неожиданности.

Супермен быстро шагнул в сторону. Увидев Виктора, он сунул руку за пазуху. У Виктора, очевидно, сработал инстинкт самосохранения. Ребро его ладони коротко рубануло по неприкрытой шее незнакомца. Мой супермен отрубился.

Виктор присел рядом с ним, я последовала его примеру, мне не терпелось посмотреть, какой камень припрятал за пазухой этот человек. Но Виктора заинтересовало что-то выглядывавшее из кармана куртки. Подцепив двумя пальцами за уголок, он вынул из кармана фотографию, бросил на нее задумчивый взгляд и сунул себе в карман. Мужчина шевельнулся. Поговорить с ним действительно стоит, подумала я. Но уже на наших условиях. К сожалению, не известно, друг он или враг.

Во дворе зажегся свет, отворилась дверь, послышались голоса, шаги нескольких человек. Мы с Виктором переглянулись, поднялись и пошли к выходу.

Сумерки сгущались. Под аркой, ведущей на улицу, было довольно темно, и я едва не наткнулась на скорчившегося на земле человека. А-а, браток!

— Отдыхаешь? — злобно сказала я и неожиданно для самой себя пнула его в ногу острым носком сапога. — Сволочь. Ноготь из-за него сломала, — пояснила я удивленно посмотревшему на меня Виктору.

Когда мы зашли наконец в редакцию, время близилось уже к семи, но народ терпеливо сидел на своих местах, занимаясь кто чем. Сергей Иванович Кряжимский — старейший сотрудник редакции и мой неизменный заместитель — сосредоточенно корпел над бумагами. Маринка сидела, поджав ноги, в своем любимом кресле и, грызя карандаш, ломала голову над кроссвордом. Кроссворд явно превосходил ее возможности. Ромка — наш курьер, хотя об этой его обязанности вспоминали реже всего, большую часть времени он возился с компьютером, — наводил порядок на и без того безупречно чистом столе и помогал Маринке в ее нелегком деле.

Нас ждут, с нежностью подумала я.

Маринка вскочила с кресла.

— Вы что так долго? — недовольно сказала она. — Мы уже волноваться начали.

Критически она осмотрела мои новые сапоги.

— Ничего, симпатичные, — заключила она, — ну, давайте, рассказывайте быстрее, страсть как интересно. Мы тут томимся, телефон разрывается…

— Остановитесь, девушка, не все сразу, — я устало бухнулась в кресло, где она только что сидела. — Есть предложение сначала выпить по чашечке кофе. Надеюсь, никто не возражает?

Никто не возражал, по крайней мере, вслух.

— Кофе? Запросто. Ой, вода кончилась. Без меня ничего не рассказывайте, я мигом. — Маринка схватила кувшин для воды и исчезла за дверью.

— Да не о чем, собственно, рассказывать, — сказала я, когда она вернулась, — то есть событий вагон и маленькая тележка, только концы с концами не увязываются. Короче, не знаю, с чего начать.

— С начала, разумеется, — Маринка выглянула из-за дверцы шкафа.

— С самого? — ужаснулась я. Обведя взглядом выжидающие лица собравшихся и вздохнув для порядка, я нараспев проговорила: — Значит так, зачата я была в любви, точная дата, к сожалению, неизвестна. А родилась ранним утром…

Первым заржал Ромка. Я посмотрела на оторопелые физиономии остальных и тоже не выдержала.

Зазвонил телефон. Маринка колдовала над кофе, и я, все еще смеясь, подняла трубку:

— Бойкова, главный редактор газеты «Свидетель».

— Ольга Юрьевна? — уточнил собеседник.

— Совершенно верно.

— Рад, что наконец застал вас. Коротков Андрей Николаевич, — представился он.

Я пожала плечами, его имя мне ни о чем не говорило.

— Я знакомый Ирины Сергеевой, — продолжил он.

Сергеева, Сергеева… Судя по всему, я должна ее знать. Я потерла подбородок и на всякий случай сказала:

— Очень приятно.

И тут я вспомнила. Это же фамилия моей Иринки. Не мудрено, я же слышала ее только раз, когда Иринку позвали к телефону.

— Так вы Ирочкин друг! Рада вас слышать. А почему вы звоните, с Ириной все в порядке?

Виктор хлопнул себя по лбу и полез в карман.

— Я думал, вы прольете на это свет, — несколько смущенно произнес Андрей Николаевич.

— В смысле? Разве она не с вами, в Москве? Откуда вы звоните?

— Я звоню из Домодедова, — начал он с последнего вопроса, — мой самолет вылетает через полчаса. И я хотел бы увидеться с вами сегодня же, если это будет для вас не слишком поздно. Я буду в Тарасове часа через три — три с половиной.

Я взяла протянутую Виктором фотографию. Заметно было, что Иринку снимали без ее ведома. Не глядя в камеру, она шла немного в стороне от неизвестного фотографа. Двор, откуда она выходила, показался мне знакомым. Точно, за Иринкиной спиной виднелась белая иномарка и рядом — физиономия сегодняшнего братка.

В углу карточки стояла вчерашняя дата и время: 17:40.

— Андрей Николаевич, — медленно сказала я.

— Да-да?

— Приезжайте сегодня прямо ко мне домой, — я продиктовала адрес и телефон на всякий случай.

— Так вы знаете о ней хоть что-нибудь? — голос Короткова действительно можно было назвать «бархатным», несмотря на тревожные нотки. Я попыталась представить, как он выглядит. — Может, она вчера сказала вам что-то, о чем я не знаю?

Последний раз я видела Иринку позавчера, но не спешила об этом сообщить.

— А что вы знаете? — поинтересовалась я осторожно.

— Разве она не рассказала? — Он помолчал. — Ира не полетела в Москву вместе со мной, она сказала, что приедет позже. О том, что на переговорах необходимо мое присутствие, стало известно только позавчера вечером. С работы Ира отпросилась сразу же, просто позвонив директору, но лететь утром категорически отказалась. Сказала, что завтра ей надо кое-что уточнить и встретиться с вами лично. Но она не приехала ни вчера, ни сегодня. В кафе сказали — я звонил туда сегодня утром, — что она уехала и вернется через несколько дней. Мы собирались пробыть в Москве около недели, — с грустью добавил он. — Вы же видели ее вчера? — вопрос прозвучал скорее с надеждой, чем с уверенностью.

— Нет, она не пришла. И не звонила, насколько я знаю. — Я вопросительно посмотрела на Маринку, та помотала головой. Мы закончили разговор с Коротковым, еще раз договорившись о встрече.

Теперь события, произошедшие за сегодняшний день, представлялись уже несколько в ином свете. Я пыталась каким-то образом увязать их с исчезновением Иринки. В том, что у нее неприятности, не оставалось почти никаких сомнений. Остальные, видимо, придерживались того же мнения.

На некоторое время воцарилась тишина. Все переваривали услышанное.

Сергей Иванович решился взять слово:

— Итак, что мы имеем на данный момент? Попробуем хронологически выстроить известные нам события. Последний раз Ольга Юрьевна видела девушку позавчера, так? — Мы дружно кивнули. — Они договорились, что встретятся на следующий день здесь, в редакции. По непроверенным пока данным, вечером того же дня друг Ирины спешно собирается в Москву и уговаривает девочку ехать с ним. Повторяю, — Сергей Иванович назидательно поднял указательный палец, — по непроверенным данным. Еще не известно, что это за друг и откуда он взялся.

— Да, да, — затараторила Маринка, — может, он сам все и подстроил, а теперь валяется на диване, ножки кверху, и сказки нам рассказывает.

— Мариночка, что именно он подстроил и, главное, зачем ему это надо? — Я с сомнением покачала головой.

— А что, банальная история, девушка залетает и требует, чтобы он как честный мужчина на ней женился. А он не желает, может, у него уже в каждом городе по жене. А Ирка его шантажировать вздумала, — глаза у Маринки загорелись, — вот он и…

— Ой, ну что ты несешь, детективов начиталась. Кроме того, какого черта тогда за мной охоту устраивать надо было?

— Ну, узнала тайну и поделилась с человеком, которому доверяла, с тобой то есть. Даже…

— Погодите, Мариночка, — перебил Кряжимский. — А вот здесь начинается самое интересное… Каким образом Ольга Юрьевна оказалась впутанной в эту странную историю? Думаю, это и есть ключ к разгадке.

— А я считаю, что копать нужно с этого загадочного приятеля. Недаром говорят: скажи, кто твой друг, и я скажу, в какую историю ты влип.

Сергей Иванович крякнул.

— Да, Мариночка, такой вольной интерпретации поговорки я еще не слышал. В любом случае меньше чем через три часа вам предоставится возможность лицезреть его лично. — И пояснил в ответ на наши удивленные взгляды: — Вы же с Виктором не собираетесь оставить Ольгу Юрьевну наедине с этим незнакомцем?

Маринка негодующе фыркнула:

— Разумеется, нет.

— Вот и славненько, продолжим дальше. В тот же вечер Ирина отпрашивается с работы на несколько дней, но сразу не уезжает. Ольге Юрьевне она не звонит, так как собирается встретиться с ней лично. Но перед этим «кое-что уточнить». Вопрос, что? Известно, что вчера после полудня…

— В семнадцать сорок, — уточнила я.

— …она наведывалась в фирму, занимающуюся недвижимостью, откуда вышла, — Сергей Иванович ткнул пальцем в фотографию, — в семнадцать часов сорок минут, что подтверждено документально. Дальше след девушки теряется, из чего делаем вывод, что она либо сама, либо с чьей-то помощью исчезает около восемнадцати часов. При этом, — снисходительный кивок в сторону Маринки, — можем предположить, что она действительно узнает что-то, чего знать не должна была, но не о своем друге, а, скажем, о делах этой самой фирмы, ведь именно ее сотрудники напали на Ольгу Юрьевну. — Сергей Иванович откинулся на спинку стула и с видом победителя оглядел окружающих.

— Браво, маэстро! — Маринка восторженно зааплодировала. — И все-таки не исключено, что ее друг замешан в этой истории. Не доверяю я мужчинам…

Мы расхохотались, Маринка обиженно поджала губы.

— А как выглядел этот парень около магазина? — заговорил молчавший до сих пор Ромка. Он задумчиво посмотрел на Кряжимского. — Наши сегодняшние гости…

— Точно, Оль, к тебе же тут такие типы приходили, — вскричала Маринка, — один еще ничего, при галстуке даже, а другой — ну вылитый гоблин.

— Кто-кто? — не поняла я.

— Ну, гоблин, знаешь, такой, глазки маленькие, круглые и наглые, на пальце — перстень, башка стриженая, и говорит так противно: «Ну ты че, подруга».

— Точно, он, — я без труда узнала братка. — Здорово у тебя получается.

— Оль, я сказала ему, что тебя нет, когда будешь, не знаю. Ты как раз из кафе звонила. Нет, этого я не сказала. А он докапываться начал, что у тебя за дела и собираешься ли вернуться сегодня. Наглый такой, пытался в ящик твоего стола нос сунуть, хорошо, что Сергей Иванович зашел.

Кряжимский кивнул:

— Ага, Маринины вопли услышал, захожу, спрашиваю: «В чем дело?» А он: «Ничего, папаша, все путем. До скорого». И вышел.

— И ничего я не вопила…

— Ладно, успокойся, — я обняла Маринку за плечи, все-то на нее сегодня «наезжают». — У меня предложение… А что, если нам визит в эту контору нанести?

— В смысле? — похлопал глазами Ромка.

— Точно, — Маринка понизила голос, — дожидаемся ночи…

— Я другое имею в виду. Они чем занимаются? Недвижимостью. Что, если кто-то из нас обратится к ним, ну, скажем, по обмену квартиры?

— Хорошая мысль, только кто? Вас с Виктором они хорошо разглядели, меня и Марину тоже видели. Разве что…

Все посмотрели на Ромку, тот потупился и покраснел.

— Рома, дружище, ты с ними не столкнулся?

— Я как раз выходил, — тихо ответил он. И совсем уже шепотом: — В туалет.

— Вот и славненько, — я постаралась не рассмеяться, — зайдешь, скажешь, что так и так, мол, надоело с мамой жить, жениться хочу, квартиру менять хочу.

Ромка сокрушенно вздохнул:

— Хорошо было бы…

— Значит, прямо с утра туда и отправляйся.

— Сначала лучше в редакцию, — высказался Виктор.

— Верно, — поддержал его Кряжимский, — может что-нибудь измениться.

— Тоже правильно, — я поднялась. — Ну, что, господа, в путь? День сегодня затянулся.

Снова зазвонил телефон. Маринка схватила трубку.

— Алло? А кто ее спрашивает? Коротков?

Я отобрала трубку.

— Андрей… — Черт, как его там по батюшке?

— Можно просто Андрей. Хорошо, что застал вас. Я все еще в аэропорту, рейс то ли отменили, то ли отложили, какие-то там технические неполадки. Так что я теперь затрудняюсь сказать, когда приеду.

— Минутку, дайте подумать, — я прикрыла трубку рукой. — У него рейс отменили, что-то там случилось.

— Я же говорила, говорила, — обрадовалась Маринка, — спроси его про жену.

Вот заклинило, похоже, в любви ее постигла очередная неудача.

— Ну что же, Андрей, в таком случае давайте отложим встречу до утра.

Маринка замахала руками. Я показала ей язык и вздохнула. Н-да, проще уступить.

— Извините, Андрей, а вы не женаты?

Коротков грустно рассмеялся:

— Пока нет. Я вот думаю, может, Ира дома? Заболела, например, грипп, знаете, температура. Правда, на звонки никто не отвечает, но мало ли что…

— А я и не знала, что у Ирины телефон есть. Вы ничего не путаете?

Тот немного помялся.

— Ира на днях ко мне переехала… Так вы не могли бы заглянуть на всякий случай? Это совсем недалеко от вашего дома.

— Да, да, конечно, говорите куда.

Я записала адрес. Мелькнула, но тут же пропала какая-то мысль, догадка…

— Значит, до завтра, Ольга Юрьевна.

— Что? А, да, конечно, до завтра. Погодите, — я напрягла свое серое вещество. — Послушайте, а Ирина последнее время не вела себя как-нибудь странно?

Должна же быть хоть какая-то зацепка!

Собеседник задумался:

— Да нет, я бы не сказал. Но вы же знаете, Ира — человек довольно скрытный. Разве что… Не знаю, важно ли это, но позавчера она попросила мой диктофон и пару чистых кассет.

— Диктофон? Любопытно…

Мы попрощались, я положила трубку и закурила.

— Ну что?

— Во-первых, — ядовитый взгляд в сторону Маринки, — он не женат. Во-вторых…

— Все они так говорят, — пробормотала Маринка и подвинула к себе телефон, — сейчас проверим… Алло, справочная? Скажите, пожалуйста…

— Во-вторых, Коротков просил заехать к нему домой, может, девчонка просто с температурой валяется. Кстати, нам это и в голову не пришло, а ведь в городе эпидемия.

— Нет, я не знаю номер рейса… Девушка, я вас очень прошу, понимаете, муж позвонил, сказал, что рейс отменили. Я думаю, он врет. Ну, вы меня понимаете? Да, жду.

Во дает. Я стряхнула пепел.

— Мариночка, а как у тебя дела с этим рыжим, как его там?

— А-а, сволочь оказался, — отмахнулась Маринка. — Да, да, слушаю. Отменили… Да, постараюсь, спасибо.

— И вправду отменили, надо же. Посоветовала мужу больше верить…

— Ладно, подруга, не унывай.

— Вот так всегда, все бы вам над бедной девушкой подшучивать.

Пересмеиваясь, мы направились к выходу. Виктор взял у меня ключи от машины — я даже и не думала сопротивляться — и подхватил Маринку под руку. Та сразу повеселела, а уже через минуту о чем-то беззаботно щебетала. Потрясающий характер. Может, они с Виктором и тянутся так друг к другу потому, что Марина умудряется общаться с неразговорчивым Виктором, рассуждая сразу за обе стороны? И ему не в нагрузку, и процесс общения происходит…

Глава 4

Дом, в котором находилась квартира Короткова, действительно располагался недалеко от моего. На звонок в дверь никто не отозвался. Мы спустились снова во двор, подняли головы.

— Вон те, крайние справа, — вычислил Виктор.

Света в окнах не было.

— Все, ребята, мы свой долг на сегодня выполнили, домой, домой. — От усталости я едва передвигала ноги. Кроме того, жутко хотелось есть. Обед давно переварился и усвоился, и я уже жалела, что не перекусила в кафе.

Через пять минут мы уже поднимались ко мне в квартиру. Ну почему в пятиэтажках нет лифтов? Хорошо хоть живу на третьем этаже. После короткого спора было решено, что меня доставят до самого места назначения, то есть до милого моему сердцу дивана, затем Виктор проводит Маринку, а я ни под каким предлогом никому дверь до утра открывать не буду.

Виктор зашел в квартиру первым, огляделся и повернулся ко мне с озадаченным выражением лица.

Я рассмеялась.

— Все нормально, не обращай внимания. Это чудовище мне мстит за то, что один на весь день остался. Проходи, сейчас кофе сделаю.

— Пардон, — Маринка скрылась в ванной.

Я направилась на кухню, на ходу подхватывая разбросанные вещи. Тапочка, еще одна, блокнот.

— Ничего себе! — Я подняла будильник, потрясла, прислушалась. Кажется, им играли в футбол. — Вот зараза. Точно завтра просплю.

Виктор отобрал будильник, прошел на кухню.

— Отвертка есть?

— Где-то была.

Инструмент нашелся на удивление быстро. Я поставила кофе, открыла холодильник. Рядом тут же появился Фимка. Он сладко зевнул и требовательно мяукнул.

— Сейчас, сейчас.

Я пошарила глазами по холодильнику, вынула кусок сырой рыбы, положила в миску и едва успела отдернуть руку. Фимка с жадностью впился зубами в свое любимое лакомство.

Вошла Маринка.

— Ой, какой хоро-о-ошенький.

— Осторожно, — предупредила я.

Пропустив мимо ушей мое предостережение, Маринка присела на корточки и протянула руку с явным намерением погладить котенка. Фимка прервал свое занятие, прижал истерзанный кусок лапой, скосил на Марину глаза и низко заурчал.

Маринка испуганно отпрыгнула.

— Зверь, — уважительно сказал Виктор.

Мы выпили кофе и уничтожили гору бутербродов. В половине десятого я проводила гостей, тщательно заперла дверь и вернулась на кухню. Фимка уже сидел около пустой миски.

Я ужаснулась:

— Что, опять? Да тебя, дружок, легче убить, чем прокормить.

В морозилке можно было найти все, что угодно, кроме рыбы. Кошачьи консервы этот монстр категорически отверг. Я сделала отчаянную попытку скормить ему кусочек колбасы. Мой мучитель укусил меня за ногу и с оскорбленным видом удалился в комнату. Оттуда сразу же донесся грохот чего-то упавшего. Понятно, бессонная ночь обеспечена. Я закурила, прислушалась. Затих, паршивец, не иначе в засаде сидит. Чертыхнувшись, я натянула джинсы и поплелась совершать подвиг.

Зная наверняка, что в близлежащих круглосуточных магазинчиках не найду ничего подходящего, я села в машину и взяла курс на супермаркет. А через несколько минут, закупив рыбы на неделю и утешив себя шоколадкой, уже мчалась обратно.

Какая-то мысль назойливо вертелась в голове, но все никак не удавалось схватить ее за хвост.

О чем Иринка собиралась мне рассказать? Ну не о том же, что она к своему бойфренду переехала. Во-первых, для этого совсем не обязательно откладывать поездку, не горит, во-вторых, поделиться этой новостью она могла еще во время нашей встречи в кафе, а в-третьих, прежде чем отправиться в редакцию, она собиралась уточнить какую-то информацию. Судя по всему, ей это удалось.

Нет, девчонка явно во что-то влипла, и каким-то образом это связано со мной. Либо у меня находятся важные для некоторых лиц сведения, либо эти самые лица считают, что у меня такие сведения могут быть. Черт, что-то я сегодня туго соображаю.

Ну-у, приехали! Я так углубилась в свои размышления, что автоматически подъехала к дому Короткова. Вот растяпа. Хотя, минуточку, может, я зря себя, лапушку, ругаю, а привело меня сюда шестое чувство.

Окна квартиры выходили во двор. Я вышла из машины, потопталась в нерешительности. Очень уж не хотелось после сегодняшних событий разгуливать в одиночестве по незнакомой территории, да еще ночью. Я огляделась по сторонам, не заметила ничего подозрительного и отправилась проверять свою интуицию.

Обогнув дом, я вошла в просторный пустынный двор. Так, шестой этаж, крайние окна справа. Сюрприз! В одном из окон мелькнул свет.

Я присела на скамеечку, шепотом поздравила себя. Все это замечательно, а дальше-то что? Подняться, позвонить? Нет уж, увольте. Блин, не спросила у Короткова номер его телефона. Думай, Оленька, думай.

Сам хозяин так рано приехать не мог, если он, конечно, из Москвы звонил. Я вспомнила Маринкины подозрения и усмехнулась. Может быть, Ирина?

Я присмотрелась повнимательнее. Свет какой-то странный, телевизор включен, что ли. Нет, вряд ли. Похоже, по комнате кто-то бродит с фонариком. Как бы в подтвержение моих мыслей по спущенной шторе мелькнул узкий луч.

Ну что же, есть только один способ проверить. Я направилась к подъезду. Лифт, к счастью, еще работал. Если человек бродит по квартире с фонариком, то вряд ли он там живет и тем более вряд ли собирается оставаться в ней надолго. Интересно, как он пробрался внутрь? Я вспомнила массивную металлическую дверь с хорошим замком. Такой одной левой не вскроешь.

Я поднялась на восьмой этаж, вышла из лифта и, стараясь не производить лишнего шума, направилась по ступеням вниз. Хорошо, что джинсы с ботинками надела, вот бы сейчас гремела каблуками.

На шестом этаже послышался звук открывающейся двери. Изогнувшись так, что шея заныла, я выглянула на площадку. Из квартиры Короткова вышел неизвестный мне тип, во всяком случае, спина его мне никого не напоминала. А видела я только ее. Тип захлопнул внутреннюю дверь, слышно было, как щелкнул замок, аккуратно прикрыл металлическую и спокойно запер ее ключом.

Я поспешила убрать свой любопытный нос прежде, чем он будет замечен. Громыхнул лифт, поехал вниз. Я подождала еще немного, осторожно спустилась. Площадка была пуста. Я побежала вниз по лестнице, вылетела из подъезда и успела заметить удаляющуюся спину.

Незнакомец пересек двор, обогнул стоящий напротив дом. Я бросилась за ним. Мужчина повернул направо, прошел по аллейке вдоль дома и скрылся из виду. Я перешла на бег.

Торец здания выходил на тупиковую улочку. Стараясь пыхтеть потише, я выглянула из-за угла. В нескольких шагах от меня стояла «девятка» непонятного ночью темного цвета. Тип открыл дверцу машины, внимательно осмотрелся. Затаив дыхание, я юркнула было обратно, но тут же сообразила, что вряд ли он может увидеть меня в тени здания. Хлопнула дверца.

Я выглянула снова. Мужчина сидел в машине и, кажется, никуда не спешил. Загорелся и погас огонек. Ага, сигарета. Я бы тоже сейчас покурить не отказалась, но сигареты в машине остались. Пойти стрельнуть, что ли? Я криво улыбнулась этой идиотской мысли, чего только со страху в голову не придет, и устроилась поудобнее, приготовившись к долгому ожиданию.

Минут через пять в проулок въехала еще одна машина. Несмотря на скудное освещение, я сразу же узнала «Вольво». За сегодняшний день она слишком намозолила мне глаза.

Тип из квартиры Короткова появился из машины и пересел в «Вольво». Через пару минут он снова вышел. Открыв заднюю дверцу, он нырнул обратно в машину, а еще через минуту, махнув на прощание рукой, направился к своей «девятке».

Я с любопытством наблюдала эти пересаживания. Итак, кроме водителя, в «Вольво» может находиться максимум один пассажир. Конечно, на заднем сиденье запросто уместятся и трое, но зачем делать это, только для того, чтобы пошептаться?

Между тем водитель «Вольво» выскочил из машины и подбежал к «девятке». Просительным тоном, слов на таком расстоянии разобрать я не могла, он начал объяснять что-то типу за рулем. Тот ответил довольно резко, тронулся, однако через пару-тройку метров остановился, опустил стекло и, высунув голову, громко сказал:

— Извини, брат, шеф велел передать, сам прокололся, сам и разруливай. И чтобы без «хвостов». Так что… — не закончив предложение, он сделал выразительный жест и уехал, теперь уже окончательно.

Я лихорадочно соображала, что делать дальше. Понятно, что «Вольво» сейчас тоже уедет, но для этого водителю сначала надо развернуться. Выехать отсюда можно только на улицу, на которой стоит моя машина. Движение там одностороннее, следовательно, начало маршрута может быть только одно, если, конечно, правила не нарушать. Если бегом, то около «Лады» я буду через минуту-полторы, то есть у меня все шансы не упустить набившую оскомину «Вольво». Здравый смысл подсказывал вернуться домой, покормить голодного монстра и не нарываться на неприятности. Да что я вообще здесь делаю? Однако любопытство взяло верх.

Я отошла на несколько метров и, более не заботясь о шуме, побежала. Дом, еще один. Брошу курить, по утрам начну делать зарядку. Нет, сперва займусь зарядкой, потом курить брошу, может быть.

Тяжело дыша, я забралась в машину. Трясущимися руками никак не получалось попасть ключом в замок зажигания. Еще минута на то, чтобы прогреть движок.

Наконец машина завелась. Я помчалась вперед, проехала перекресток. «Вольво» нигде не было. Упустила. Теперь можно и домой, спать пора, подумала я и в зеркало заднего обзора увидела свою пропажу. Долго же он копался.

Стараясь не привлекать излишнего внимания, я пропустила машину вперед. Некоторое время мы кружили по городу. Машин на улицах было не так уж много. Я изо всех сил старалась держаться на расстоянии и при этом не потерять «Вольво».

Постепенно у меня начало складываться впечатление, что этот кадр сам не знает, чего хочет. По крайней мере, мне цель его путешествия была непонятна. Несколько раз он снижал, затем снова набирал скорость, дважды мы медленно проехали вдоль ряда полуснесенных домов, сгоняли к новостройкам Ленинского района и обратно, покружились по Волжскому. Катается, что ли? Я с беспокойством поглядывала на приборную доску. Так ведь и бензина может не хватить.

Местность, по которой мы передвигались сейчас, была мне практически незнакома. Я с недоумением разглядывала полуразвалившиеся дома с выбитыми стеклами, стоявшие вперемешку с новехонькими девятиэтажками. Перестраивался целый микрорайон, некоторые участки даже не были обнесены забором.

«Вольво» тащилась теперь со скоростью пешехода, машин почти не было, и мне пришлось поменять тактику. В начале каждого квартала я резко сбрасывала скорость, а ближе к перекрестку пыталась сократить расстояние, боясь потерять машину из виду.

Напротив одной из двухэтажек, готовых к сносу, водитель «Вольво» съехал на обочину, выключил габаритные огни. Мне не оставалось ничего другого, как промчаться мимо в надежде, что как раз до меня ему сейчас нет никакого дела. Завернув за угол, я выскочила из машины и бросилась обратно. Фонари ярко освещали пустынную улицу. Стараясь не производить лишнего шума, я нырнула в узкий проезд между домами.

Мужчина прогуливался взад-вперед около машины, в руке мерцал огонек сигареты. Больше на улице не было ни души. Мужчина оглянулся на машину, выбросил сигарету, пересек дорогу и исчез за домом. Я выждала пару минут, поразмыслила, не перебежать ли на другую сторону улицы. И обзор там лучше, и дома кажутся не такими зловещими. В одном светились окна, между ставнями соседнего также пробивалась полоска света. Но неизвестно, остался ли кто-нибудь в машине. Да и этот вряд ли долго задержится. Интересно, что ему там понадобилось, может, решил сделать пи-пи? Ведь уже час катаемся, если не больше.

То ли от холода, то ли от страха меня начала бить дрожь. Под ногами противно хлюпало. Откуда-то издалека донесся смех, громкие голоса. Я попыталась сориентироваться, куда мы, собственно, заехали. Так, что это за улица, неизвестно. Пересекает ее Астраханская, на ней я бросила машину. И голоса раздаются с той стороны, наверное, молодежь гуляет. Весна, кровь бурлит. Значит, впереди должна быть Рахова. Или сзади? Внимательнее надо быть, Ольга Юрьевна.

За спиной раздался скрип. От ужаса я перестала дышать и присела. Сердце билось где-то в горле. Позади мне уже чудились чьи-то шаги. Тишина… Я оглянулась. На окне болталась полуоторванная ставня. От едва ощутимого дуновения ветерка она качнулась и жалобно заскрипела. Зловеще мерцали осколки стекол. Я с шумом перевела дыхание. Послышался еще какой-то звук. Теперь мне казалось, что в каждом темном закуточке что-то движется. Волосы на моей голове зашевелились, захотелось завопить и бежать отсюда без оглядки.

Я вскочила и пулей вылетела на тротуар. К действительности меня вернул новый взрыв хохота и какие-то выкрики, донесшиеся с соседней улицы. Трусиха, мысленно выругалась я. Если боишься всего на свете, дома сидеть надо, а не шататься по ночам.

Из-за дома появился водитель «Вольво». Он шел решительно и целеустремленно. Я скоренько прервала сеанс самовоспитания и шагнула за угол. Мужчина торопливо, почти бегом пересек дорогу, открыл заднюю дверцу, скрылся по пояс в машине. Сказать «помог пассажиру выйти» значит не сказать ничего. Человек, которого он буквально выволок наружу, находился в совершенно невменяемом состоянии. Водитель прислонил его к машине, ногой захлопнул дверцу. Колени неизвестного подгибались, и он все время норовил сползти вниз.

Мужчина наклонился, одной рукой перекинул через шею тонкую руку неизвестного, другой подхватил его за талию, развернулся и попытался идти. Фонарь осветил худенькую женскую фигурку.

Вытянув шею, я наблюдала, как парочка переходит дорогу. Точнее, неровными шагами передвигался мужчина, ноги же его спутницы едва касались земли. Дама пребывала в киселеобразном состоянии и никак не желала оставаться в вертикальном положении. Время от времени мужчина останавливался, чтобы подхватить поудобнее «туловище», как выражается один мой знакомый, когда его жена является домой с очередной презентации.

Когда они исчезли из виду, я решилась покинуть свое укрытие и двинулась за ними, стремясь держаться ближе к домам. Из-за того, что в машине мог остаться кто-нибудь еще, я особо не беспокоилась. Тип на «девятке» сказал «разруливай сам», а такие слова на ветер не бросают.

За двухэтажкой открывался проезд, достаточно широкий даже для «КамАЗа». Однако сразу же стало ясно, почему водитель «Вольво» предпочел идти пешком. Через несколько шагов я провалилась по щиколотку в вонючую лужу, а еще чуть дальше проезд загромождала куча досок, кирпичей, какого-то хлама. Я осторожно обошла ее по узкой тропке и уперлась в деревянное ограждение, такими обычно обносят стройки от любознательных детей и чересчур рассеянных взрослых.

По мере удаления от освещенной фонарями улицы в проулке становилось все темнее. Направо или налево? Я повернула направо, двинулась вдоль забора, ощупывая ногой землю, прежде чем сделать следующий шаг. Больше всего на свете, кроме чашечки горячего ароматного кофе, разумеется, я сейчас желала, чтобы луна светила поярче, а рядом был Виктор, такой надежный и всегда знающий, как поступить.

Нога влезла во что-то липкое, даже думать не хотелось, что бы это могло быть. Я шагнула дальше, споткнулась и совершила продолжительный полет вперед, во время которого успела вспомнить все ругательства, которые знала, потому что после падения в подобном месте в машину лучше не садиться — не отмоешь, а бросать ее тоже не хочется, да и не каждый таксист согласится…

Руки и колени упирались во что-то мягкое. Я прервала причитания, пригляделась, насколько это было возможно. На этот раз я предусмотрительно прихватила с собой и сигареты, и зажигалку, но пока не решалась ею воспользоваться. Ага, кажется, старое кресло, только без ножек. Руки ощупали ворсистую обшивку. Выбросили при переезде, ну, что же, новая квартира, новая мебель. Я хлопнула ладонью по креслу и чихнула.

Так, слева — забор, справа — какое-то строение, проход между ними загораживало кресло. Значит, я выбрала неверное направление.

Обратно передвигаться было уже значительно легче, тем более оказалось, что вдоль забора я прошла всего каких-то полтора-два метра. Впереди раздались шаги, я попятилась назад как можно дальше. Шаги замерли, я тоже. Совсем рядом чиркнула спичка. Ярко вспыхнувший огонек осветил на мгновение лицо человека из «Вольво» с сигаретой в зубах. Он был один. Я сделала еще шаг назад, споткнулась о кресло и приземлилась на него пятой точкой. Старые пружины с натугой скрипнули. Мужчина поднял голову, прислушался. Спичка, очевидно, догорела и погасла. В полной темноте и тишине я напряженно ждала. Через несколько секунд зажглась следующая спичка, мужчина прикурил сигарету и, тихонько что-то насвистывая, удалился.

Я подождала еще немного, надеясь услышать шум отъезжающей машины. Со стороны улицы не доносилось ни звука. Но не век же мне здесь сидеть, может, в этом лабиринте, куда я забралась, просто ничего не слышно. Я поднялась с кресла, добралась до развилки у забора. К этому моменту я уже решила, что ни за что не вернусь к машине, пока до конца не узнаю, в чем дело. Зря, что ли, столько страху натерпелась. Да и женщина, которую я видела, куда она делась? Вряд ли даму доставили домой… Теоретически возможно, но верится в это с трудом.

В другую сторону идти было гораздо проще, особенно когда удалось выяснить, что здесь существует некое подобие тропинки. Забор быстро кончился, точнее, часть его отсутствовала полностью. То ли досок не хватило, то ли понадобились они кому-то. Тропинка тоже кончилась. Так, куда дальше? Судя по всему, все-таки за забор. На земле в беспорядке валялись какие-то деревяшки, вероятно, все, что осталось от исчезнувшей части ограды. «Остались от козлика рожки да ножки», — пробормотала я слова известной детской песенки и перешагнула на другую сторону забора. А ведь тоже вышел однажды в одиночестве «в лес погуляти», козлик, в смысле.

Я вынула из пачки сигарету, достала зажигалку. Впереди темнело что-то непонятное. Я сунула сигарету в рот, сделала шаг… На мгновение нога повисла в воздухе, при этом память услужливо подсунула кадр из мультфильма про Тома и Джерри. Я ойкнула, инстинктивно закрыла глаза и рухнула вниз. Больно стукнулась о стенку ямы, несколько раз перевернулась и остановилась, уткнувшись носом во что-то прохладное и мягкое. Я подняла голову, открыла глаза. Передо мной белело чье-то лицо.

Я заорала благим матом, вскочила и попыталась бежать. Тут же споткнулась, так как уперлась в почти вертикальную стену ямы, но еще некоторое время с тупым упрямством пыталась карабкаться наверх. Не знаю, долго ли это продолжалось, потому что, когда способность соображать ко мне наконец вернулась, я обнаружила, что сижу на земле и тихонько подвываю. Не то чтобы я боялась покойников, но слишком уж все это было неожиданно.

В правой руке я все еще сжимала зажигалку. Всхлипнув, я достала еще одну сигарету, прикурила, подняла зажигалку повыше. Женщина лежала на спине, не подавая признаков жизни. Я поднесла огонь поближе к лицу, слегка повернутому в мою сторону. Бог мой, Ирка!

Перепачканное грязью лицо было безмятежно спокойным, губы слегка улыбались. Я в пару затяжек докурила сигарету, снова всхлипнула, переложила зажигалку в левую руку, а правой попыталась нащупать на ее шее пульс. Черт, как это делают? Кажется, надо голову набок повернуть. Иринка вздрогнула и протяжно вздохнула. Я взвизгнула от неожиданности и шарахнулась в сторону, едва не выронив при этом погасшую зажигалку.

— Эй, внизу!

Я зажала рукой рот, подняла голову. На фоне звездного неба на краю ямы виднелся чей-то силуэт.

— Эй, вы, там! Оставьте ее и поднимайтесь.

Я молчала. Кажется, это вернулся водитель «Вольво». И уж, наверное, не для того, чтобы вытащить бедную девочку наверх. Скорее всего он и не уезжал никуда, а сидел в машине и выжидал. О возможности его возвращения я даже не подумала.

Голос повторил более требовательно:

— Я сказал, поднимайтесь. А то рядышком лежать будете.

Н-да, если уж не везет, так это на весь день. Наверное, лучше подчиниться. Я поднялась и вспомнила, что сижу в яме.

— Как же я это сделаю?

— Да не сюда, правее идите. Вот так-то лучше.

Я послушно взяла вправо и попробовала подняться. Край ямы здесь оказался довольно пологим, помогая себе руками, я вскарабкалась наверх. Там меня подхватили крепкие руки.

— Что вы тут делаете? — при этом меня основательно встряхнули.

— Эй, эй, поаккуратнее! — так просто сдаваться я была не намерена.

— Ну, хорошо, — хватка чуть ослабла, — идемте.

Он ухватил меня за рукав и потащил за собой. Можно, конечно, попытаться вырваться, но куда, скажите на милость, здесь убежишь? Разве что обратно в яму. К тому же я беспокоилась за Иринку.

Первым делом я обратила внимание, что «Вольво» на месте не было. Тип остановился и развернул меня к фонарю.

— А-а, старая знакомая, — усмехнулся он, — не буду утверждать, что рад видеть.

— Взаимно, — огрызнулась я.

— Так что же вы здесь делали, уважаемая? Что, не спится?

Как раз поспать я бы сейчас не отказалась. Ныла каждая клеточка уставшего тела.

— Да уж, вот решила подышать свежим воздухом.

— В таком случае прогуляемся еще немного. Где ваша машина?

— А почему вы решили, что я на машине?

— Ну не пешком же вы сюда притащились? — Он усмехнулся. — Вы ведь за мной следили, насколько я понимаю. Поэтому здесь и оказались.

Со стороны Астраханской доносились музыка и взрывы хохота. Молодежь все еще резвилась.

— Там, — махнула я рукой. Мне бы только до людей добраться.

— Очень хорошо. Вы делаете поразительные успехи. — Он посмотрел на меня с наигранным восхищением и сделал приглашающий жест рукой. — Тогда вперед.

Ну, погоди, ты у меня еще за все поплатишься, голубчик. Настроение у меня было мрачнее тучи. Тип отпустил мой рукав, мы не спеша вышагивали рядышком и со стороны казались, наверное, мило прогуливающейся парочкой.

Очередной шаг я сделала немного в сторону. Реакция была мгновенной. Тип снова ухватил меня за рукав.

— Это лишнее, — мягко сказал он.

— Лужа, — пояснила я, как будто после свалки моей обуви могла повредить какая-то лужа, и дернула плечом. — Да пустите вы…

К моему удивлению, он отпустил рукав, наверное, решил, что я смирилась со своей участью или слишком напугана, чтобы дергаться. Черта с два! От страха и воспоминаний не осталось. Во мне кипела злость и жажда мести.

Шаг за шагом мы приближались к перекрестку. Музыка и голоса уже вынуждали разговаривать громче.

— Ключи от машины, — тип протянул руку.

Ха, как же!

— В машине оставила, — солгала я.

Тип с сомнением посмотрел на меня и открыл рот.

— Торопилась очень, забыла, — поспешно перебила я.

— Опасная забывчивость. Не боитесь? Разные люди ходят…

Фу-у, кажется, проглотил. Я саркастически заметила:

— Это точно, разные. Иногда на такого придурка наткнешься…

— Кого это вы имеете в виду, — тип посмотрел на меня с любопытством. Мы обменялись вежливыми полупоклонами.

На углу бандит остановился и вопросительно посмотрел на меня. Старательно не глядя в сторону «Лады», я кивком указала на другую сторону улицы:

— Туда.

— Ну-ну, посмотрим.

— Что именно? — поинтересовалась я и достала сигареты.

Мы перешли дорогу. На аллее я еще раньше приметила скамейку, к которой и направилась.

— Я устала. Покурю, пойду дальше, — категорически заявила я, плюхнулась на скамейку и небрежно закинула ногу на ногу, всем своим видом показывая, что с места меня никакая сила не сдвинет.

Тип молча сел рядом, тоже закурил.

Даже не возмутился, удивилась я, но тут же сообразила, что бандиты тоже не железные. А у этого денек был не легче моего. Курили мы молча, каждый думая о своем. Эта сволочь, очевидно, о том, как лучше от меня избавиться. Я же перебирала возможности выпутаться из этой дурацкой ситуации.

Бандит вполне мог стукнуть меня по голове и скинуть обратно в яму. Однако он этого не сделал. Как свидетелю преступления будущее не сулило мне ничего хорошего. Опасных свидетелей, как известно, убирают. Не знаю, чем этот козел накачал Иринку, но бросил ее, понятно, в уверенности, что к утру загнется сама. Я избежала ее участи для того, наверное, чтобы, во-первых, не связали вместе два преступления, а во-вторых, ну, конечно же, чтобы Иринкина смерть походила на несчастный случай. И напичкали ее скорее всего каким-нибудь наркотиком. Сейчас этого добра на каждом углу завались.

Музыка приблизилась. Ребята снялись со своего места и направлялись в нашу сторону.

— Пошли, — тип поднялся, с беспокойством поглядывая на них, — подъем, уважаемая, — он выбросил окурок и нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Я тянула время. Он схватил меня и поставил на ноги. «Золотая молодежь» поравнялась с нами. Самому старшему не больше восемнадцати, прикинула я.

— Эй, мужик, сигаретки не найдется?

Тип оставил вопрос без внимания, потянул меня в сторону.

Один из подростков лениво глотнул из бутылки пиво, посмотрел на нас снисходительно:

— Ты че, мужик, глухой?

Ребята заржали.

Мой бандит вынул начатую пачку «Бонда», сунул одному из них.

— Идите своей дорогой, ребята, — он подхватил меня под руку, дернул посильнее.

— Слышь, мужик, мы такую дрянь не курим, — парень гоготнул и оглянулся на остальных. Те в предвкушении развлечения одобрительно зашумели. То, что тип был здоровее и явно сильнее каждого из них, ребят не пугало. Они брали наглостью и количеством.

Меня посетила дикая мысль. А что, хуже не будет.

Я слегка улыбнулась и лукаво подмигнула старшему, определив его как лидера. Подростки снова заржали. Один из них ткнул старшего локтем в бок. Тот оценивающе посмотрел на меня и пожал плечами.

— Извините, ребята, нам пора, — бандит посмотрел на меня угрожающе, повторил сквозь зубы: — Нам пора, я сказал.

— Эй, папаша, — старший выдвинулся вперед, — мы посовещались и решили тебя отпустить. Можешь топать, хрен с ними, с твоими сигаретами.

Тип зло посмотрел на него, но промолчал.

— Давай, вали отсюда, пока мы добрые, — каждая его фраза сопровождалась гоготом остальных.

— А вот телка твоя останется, — он легонько хлопнул типа по руке. Тот нехотя выпустил мою куртку, его тут же оттерли в сторону.

Сердце мое бешено забилось.

Я кокетливо улыбнулась мальчикам, помахала бандиту рукой и рванула на дорогу.

— Эй, эй, куда?

Я дернулась в сторону «Лады». Нет, не успею. Сзади показался свет фар. Я помчалась навстречу машине. За спиной раздавались выкрики, свист, послышался тяжелый топот.

Машина вильнула в сторону, остановилась, распахнулась дверца. С возгласом облегчения я бросилась внутрь. Машина рванулась вперед, по кузову забарабанили кулаки. Обернувшись, я со злорадством увидела, как подростки, пробежав еще несколько метров, остановились, один из них швырнул вслед машине бутылку. Бандита на аллее уже не было.

— Спасибо вам, — я развернулась к водителю, готовая излить поток благодарственных слов.

— Не за что, Ольга Юрьевна, всегда к вашим услугам, — супермен из «Дианы» насмешливо покосился на меня и снова сосредоточился на дороге. — Приятная встреча, не правда ли?

Что называется, с корабля на бал. Я дернула ручку двери. Внизу с бешеной скоростью мелькала черная полоса дороги.

— Успокойтесь, Ольга Юрьевна, — мужчина потянулся, захлопнул дверцу, глянул на меня озабоченно, — еще вывалиться не хватало на такой скорости. И накиньте ремень, пожалуйста.

— Остановите машину, — сдавленным голосом попросила я, — а то выпрыгну, мне уже все равно.

Боже, как я устала!

— Да успокойтесь вы! — прикрикнул супермен и будничным голосом продолжил: — Я из милиции.

Я разинула рот и вытаращила на него глаза.

— Честное слово, — он засмеялся, сунул руку за пазуху, протянул мне удостоверение.

Я раскрыла книжечку. Бородин Олег Дмитриевич, капитан… Фотография сделана года два назад…

Я застонала и свернулась калачиком на сиденье.

— Что с вами? — мужчина остановил машину. — Вам нехорошо?

— Из мили-и-иции, — меня душил смех, — ме-е-нт, значит.

Он забрал удостоверение, положил обратно в карман, сердито пожал плечами.

— Я сказал что-то смешное?

— И-извините, — мой смех перешел в рыдания, — мне было так страшно.

— Ну-ну, все позади, — он ободряюще похлопал меня по плечу, медленно тронулся, — сейчас приедем, чего-нибудь выпьем. Вы мне расскажете, что с вами стряслось.

— К-куда приедем? — Я вытерла слезы.

— Ко мне, если не возражаете. Вам надо успокоиться и отдохнуть. Или, если хотите, я отвезу вас домой.

— Х-хочу, — всхлипнула я, — так вы тогда, под аркой, — я повторила его жест.

— Ага, — он рассмеялся, — удостоверение достать хотел. Но ваш приятель оказался слишком резвый.

— Извините, — пробормотала я.

Он снова рассмеялся:

— Ничего, забыто.

— А как вы здесь оказались? Вы что, следите за мной?

— Как раз здесь я оказался случайно. Но удачно, — добавил он, покосившись на меня.

— А меня вы откуда знаете? — вопросов у меня было еще с три короба.

— Это длинная история. Нам с вами еще о многом предстоит поговорить. Но сначала вас нужно привести в порядок. — Он помолчал. — Вам знакомо такое имя: Ирина Сергеева?

Ирка!!!

— Немедленно поворачивайте обратно, — завопила я, — она там, на стройке…

Я сбивчиво описала место.

Ирина лежала в той же позе, в которой я видела ее последний раз. Олег Дмитриевич деловито нащупал пульс. Ловко у него получается, позавидовала я. Обязательно попрошу научить. На всякий случай, мало ли что.

— Жива, — коротко сообщил он, — помогите мне.

Он передал мне фонарь, легко поднял девушку, перекинул через плечо. Я поторопилась вперед, освещая дорогу.

Бородин уложил Иринку на заднее сиденье, похлопал ее по щеке. Голова девушки безвольно мотнулась.

— Едем в больницу.

— Погодите, — я задумалась.

После того, как обнаружат пропажу девушки, первое место, где ее будут искать, — больница. А что ее будут искать, я не сомневалась.

— Понимаете, — до сих пор Бородин не задавал мне вопросов, и я ему была за это благодарна, — в двух словах все не объяснишь. В общем, пока поверьте мне на слово. Я думаю, ее опасно оставлять в больнице.

— Возможно, вы правы, — протянул он. — Вот что, поехали.

Я посмотрела на него вопросительно.

— Побеспокоим одного моего знакомого доктора. — Олег Дмитриевич посмотрел на часы, улыбнулся. — Поздновато, конечно, для визита, но, по крайней мере, у нас есть шанс застать человека дома. Если не на дежурстве, конечно, — пробормотал он и сел за руль.

Глава 5

Знакомым доктором оказалась энергичная дама лет пятидесяти пяти. Она уже спала, но дверь открыла быстро, очевидно, привыкла к ночным посетителям, ведь люди имеют обыкновение заболевать не вовремя.

— Олежек! Редкий гость, — голос у нее был с приятной хрипотцой. — Входите. Где больной? Мне одеваться?

— Вам бы, Нина Петровна, у нас работать, — засмеялся Бородин. — Девушка внизу, в машине.

— Ну так веди ее сюда. А ты, милая, проходи, не стесняйся, — обратилась она ко мне. — Я только накину что-нибудь.

Нина Петровна скрылась в спальне и вернулась через минуту, поменяв халат на спортивный костюм, который ладно сидел на ее крепкой фигуре.

— Так и будешь около двери стоять?

Я успела снять куртку и грязные ботинки, но осталась в прихожей, ожидая капитана.

— Да вот…

Дальнейших объяснений не потребовалось. За дверью послышалась возня, я распахнула ее и посторонилась, пропуская Бородина с Иринкой на руках.

— Понятно. В комнату, — распорядилась хозяйка.

Капитан отнес девушку в гостиную, осторожно положил на диван. Нина Петровна осмотрела ее, попутно задавая краткие вопросы. Каждый раз, получая столь же лаконичный ответ, она кивала и тут же задавала следующий.

— От нас какая-нибудь помощь требуется?

Женщина уже колдовала над чемоданчиком с инструментами.

— Разумеется. Вы мне очень поможете, если сейчас же отправитесь на кухню и приготовите крепкий кофе. Хотя бы один из вас, надеюсь, умеет это делать? — она строго взглянула на нас.

— Да, но… — я сделала растерянный жест в сторону Иринки.

— Кофе для меня, милая, — пояснила Нина Петровна, расстегивая на девушке плащ. Обернулась к нам: — Все, марш на кухню. И не путайтесь под ногами.

Мы послушно отправились на чистенькую, со вкусом обставленную кухню. Я взяла со стола внушительных размеров кофеварку, Олег Дмитриевич мягко отстранил меня:

— Я сам. А вы пока, если не возражаете, поведаете мне вашу историю.

Я не возражала и начала рассказывать подробно и обстоятельно все, что произошло со мной за этот невообразимо длинный день. Мы выпили по чашечке кофе, затем еще по одной. Капитан слушал, не перебивая. Отвлекся он только через полчаса, чтобы заглянуть в комнату. Вернулся, ободряюще кивнул мне и снова взялся за кофеварку.

Мой рассказ уже был почти закончен.

— Ну что же, — он выключил газ, сел рядом, — теперь для меня многое прояснилось. Многое, но не все.

Он взял со стола изящную ложечку, рассеянно покрутил ее в руках.

— Так, например, все еще не понятно, каким образом в эту историю оказалась замешана девушка.

— И я, — добавила я.

— Ну с вами более-менее понятно. Девушка что-то узнает, собирается сообщить об этом вам. Кто-то предполагает, что она уже это сделала. Хотя поначалу, признаюсь, — он поднял на меня улыбающиеся глаза, — вы мне задали хлопот. Представьте: в контору зачастила девушка, явно не клиентка, не подружка, по имеющимся данным, работает официанткой в кафе. Потом девушка исчезает, мы-то считали, что она уехала. Но тут появляетесь вы, очень ею интересуетесь, при этом, как бы это выразиться, выглядите не совсем обычно.

Я вспомнила нашу встречу и свое идиотское поведение в кафе и покраснела.

— Вами в свою очередь еще более настойчиво интересуется все та же контора.

— А как вы оказались тогда под аркой? — полюбопытствовала я.

— Набиться к вам в попутчики, как вы помните, мне не удалось. Разузнал после вашего ухода, кто вы и что вы, поехал в редакцию, — он пожал плечами, — увидел вас под ручку с молодым человеком. Сначала хотел подождать в сторонке…

— Последить, — съязвила я.

— Работа такая, Ольга Юрьевна, — вздохнул Бородин. — А вы-то сами, кстати, чем сегодня занимались? Ну да ладно. Короче, показалось мне, что идти вам с ним не очень хочется. Пригляделся — да это ж Беня, кличка такая, от фамилии Бенедиктов. Он у них непокорных усмиряет. Думаю, худо дело.

— Да, подоспели вы вовремя, — я вспомнила братка и передернула плечами. — Вы сегодня, кажется, только тем и занимаетесь, что от неприятностей меня спасаете.

Капитан невесело улыбнулся.

— Думаю, моя очередь кое-что вам рассказать. Фирма, с… хм, сотрудниками, скажем так, которой вам пришлось столкнуться, действительно занимается операциями с недвижимостью. Только не совсем обычными. Часто по чьей-то наводке они вычисляют людей одиноких, желательно малоимущих, в возрасте, но это не обязательно. Главное, без родственников, чтобы некому было предъявлять претензии, задавать лишние вопросы. О странных обстоятельствах смерти, например.

Я посмотрела на него изумленно.

— Да, Ольга Юрьевна, и такое не редкость. Хотя в первую очередь их интересуют одинокие пьяницы, о которых никто и не вспомнит в случае чего.

— Так вот почему у них квартиры дешевые, — я вспомнила Фимины слова.

Бородин кивнул:

— Совершенно верно. Занижая стоимость квартиры, они быстро от нее избавляются и — ищи ветра в поле. Эта контора давно уже у нас на заметке, но работают чисто, не подкопаешься. Фактически это их первый прокол. Очевидно, ваша протеже каким-то образом узнала об их махинациях.

— И от нее решили по-быстрому избавиться, представив все это как несчастный случай.

— Точно. И это бы им вполне удалось, вот только ребята вас недооценили. Решили подстраховаться и попугать, но лишь возбудили ваше безмерное любопытство.

Я взглянула на него с негодованием.

— Пардон, — смеясь, поправился он, — ваше профессиональное любопытство.

— То-то же, — он тут же был прощен, — кстати, забыла сказать…

— Порядок, — вытирая о полотенце руки, вошла Нина Петровна. — Где мой кофе?

Олег Дмитриевич подхватил кофеварку.

— Итак, доктор?

— Пришлось повозиться, — лаконично ответила та, — кроме того, довольно сильное переохлаждение. Часов через двенадцать проснется. С головной болью и насморком.

— Нам бы с ней пораньше побеседовать.

— Все бы тебе допросы устраивать. — Нина Петровна сердито глянула поверх чашки на Бородина. — Сказано, ближе к вечеру, не раньше. Девушка, разумеется, здесь останется.

— Спасибо вам огромное, Нина Петровна, — капитан галантно поцеловал доктору руку.

— Ладно, чего уж там, — голос ее смягчился. — Позвони часа в четыре-пять.

Мы расшаркались и поехали забирать мою машину.

— Вы уверены, что хотите именно домой? — уточнил Бородин. — Думаю, у вас не безопасно. А у меня бы спокойно отоспались. Обещаю вести себя тихо, а больше мешать некому. У меня три комнаты, места более чем достаточно.

Я взяла эту информацию на заметку, но подробностей уточнять не стала. Искренне поблагодарив за приглашение, рассказала про некормленое чудовище и напомнила:

— Кроме того, Ирочкин друг может позвонить или подъехать.

— В таком случае я с вами, — решительно произнес Олег Дмитриевич.

С превеликим удовольствием, мой капитан, подумала я, а вслух произнесла ему в тон:

— Слушаюсь.

«Лада», никем не востребованная, сиротливо стояла на своем месте. Рыба, конечно же, успела разморозиться, пропитав запахом весь салон.

Досадливо поморщившись, я села за руль и поехала впереди, показывая дорогу. Хотя особой необходимости в этом не наблюдалось, Бородин был прекрасно осведомлен, где я живу. Он поднялся первым по лестнице и без колебаний остановился около моей двери. Ну да, конечно, работа такая. Интересно, может, он и в квартире успел побывать?

Я открыла дверь и с порога едва не грохнулась, споткнувшись о все тот же будильник. На этот раз его, кажется, уже ничто не могло спасти. От моего пинка он взлетел в воздух, с грохотом ударился о стену и упал на пол, тихо позвякивая.

Я слабо махнула рукой.

— Проходите. Только под ноги смотрите внимательнее.

Чудовище мы обнаружили в комнате. Зацепившись всеми четырьмя конечностями, оно раскачивалось на полуоборванной шторе и дико вращало глазами.

Бородин тихо присвистнул.

— Вы что его, озверином кормите?

Я устало бухнулась в кресло. Фимин подарок слетел со шторы, при этом она оборвалась окончательно, галопом описал круг почета по комнате и, прижав уши, вылетел за дверь. Из кухни раздался его протяжный вой. Блин, рыбу-то я на столе оставила! Судя по грохоту, он ее уже обнаружил.

Я осторожно заглянула на кухню. Оседлав пакет с рыбой, монстр яростно вгрызался в полиэтилен.

Подошел Бородин. Мгновение он молча созерцал представшую перед его глазами картину, затем расхохотался до слез.

— Теперь фиг отберешь, — уныло пожаловалась я.

— Ну, это мы еще посмотрим, — он направился к столу. Фимка выгнул спину и зашипел.

— Вы думаете, он знает, что вы из милиции? — ехидно поинтересовалась я.

Капитан хмыкнул.

— Это что такое? — строго обратился он к коту. Тот настороженно прижал уши. — Где ваше достоинство, милейший? Отдай рыбу и быстро со стола.

Давясь от смеха, я на всякий случай придвинулась поближе к стеночке. Паршивец нехотя выпустил свою добычу и попятился.

Бородин махнул рукой.

— Брысь, — сурово сказал он.

Фимка издал протестующий вопль, но, к моему изумлению, спрыгнул на пол, немедленно усевшись около своей миски.

— Прошу, — капитан сделал мне приглашающий жест, а сам отошел к окну. — Кошки независимы, но умны. Они быстро вычисляют, кто слабее их по характеру, а с кем лучше не связываться.

Я быстро разобралась с рыбой, молча переваривая услышанное. А что тут возразишь? Все верно, этот маленький зверь сразу просек, что меня можно безнаказанно терроризировать.

В дверь позвонили. Я вздрогнула от неожиданности. Бородин вопросительно посмотрел на меня, шепотом спросил:

— Вы кого-нибудь ждете?

Я отрицательно помотала головой. Бородин приложил палец к губам, неслышно ступая, подошел к двери, прислушался. Некоторое время снаружи не доносилось ни звука, затем раздался еще один продолжительный звонок. Я испуганно посмотрела на капитана, открыла было рот. Тот покачал головой, сдвинулся от двери в сторону, громко спросил:

— Кто?

Ответа не последовало. Я уже представила, как слетает с петель моя многострадальная дверь, ей уже приходилось переживать нечто подобное. Однако с лестничной площадки послышалось шушуканье, затем звук удаляющихся шагов.

Выждав еще некоторое время, капитан помахал рукой перед «глазком», осторожно приоткрыл дверь. Ни души. Кто бы это ни был, ночные гости ушли.

Бородин запер замок.

— Думаю, этой ночью они вряд ли вернутся. А дверь вам не мешало бы заменить, Ольга Юрьевна.

— Давно собираюсь, — я вздохнула, направилась в комнату, забралась на диван, — да все руки не доходят. Есть хотите?

— Нет, спасибо, — капитан прошел следом, остановился около шкафчика с книгами. — Надеюсь, вы не против, что я не открыл? Предпочитаю не создавать собственными руками дополнительные проблемы только затем, чтобы…

— Потом героически их распутывать, — закончила я.

— Совершенно верно, — капитан улыбнулся, — хотя странно слышать это от вас. Насколько я успел понять, ваше жизненное кредо несколько иное.

Я почему-то нисколечко на него не обиделась.

— Один наш сотрудник тоже так считает. Да вы с ним встречались, — я сладко зевнула, — под аркой.

Бородин усмехнулся, потянул за корешок книгу, полистал страницы.

— Ну что же, думаю, моя миссия на сегодня закончена, — он захлопнул книгу, поставил на место.

— Надеюсь, вы не собираетесь оставить меня здесь одну? — испугалась я. — А если они все-таки вернутся? Я сейчас кофе сделаю, вот только…

— Кстати, Ольга Юрьевна, вы что-то вспомнили у Нины Петровны, собирались рассказать. Что-нибудь важное?

Я опустила голову на подушку, перебирая в памяти наш разговор. Да, действительно, что-то вспомнила… Ах, да, мы Ромку утром хотели заслать в эту контору.

Я моргнула, пытаясь прогнать дремоту, но глаза открыть у меня уже не было сил. Я пробормотала что-то и провалилась в сон.

Мне снилось, что я иду по каким-то руинам, на каждом шагу спотыкаясь об обломки старой мебели, камни и цепляясь одеждой за ветви деревьев и выступы зданий. Темнеет, я пробираюсь почти на ощупь, потому что фонарик остался в машине где-то на другом конце света.

Я делаю неверный шаг, нога соскальзывает, я долго лечу вниз и оказываюсь в колодце, из которого так хорошо видно звезды.

За спиной скрипит дверь, из черноты протягивается рука, ложится мне на плечо.

— А что это вы здесь делаете, Ольга Юрьевна? — ехидно интересуется кто-то. — Нехорошо, нехорошо. Главный редактор все-таки, а даже с котиком справиться не можете. Вот и дверь закрыть забыли.

— И совсем не забыла, — возражаю я, — или забыла?

Я мучительно напрягаю память и просыпаюсь. Но глаз открывать не хочется, потому что я устала и не выспалась.

— Оленька, пора вставать, — щебечет где-то рядом Маринкин голос, — кофе готов.

— Ольга Юрьевна, проснитесь.

Я открываю глаза, вижу взволнованного Ромку. Надо же, у нас что, утреннее заседание на дому?

— Все спишь, подруга, — из коридора появляется Фима, направляется ко мне, — а мент-то липовый.

Маринка решительно преграждает ему дорогу.

— Фима, я вас, конечно, уважаю, но шли бы вы в задницу.

— А я что, я ничего.

— Брысь, противный! — прикрикивает на него Маринка капитанским голосом.

Фима обиженно фыркает, на глазах начинает обрастать шерстью, опускается на четыре лапы и удаляется, оскорбленно помахивая хвостом.

На этот раз я проснулась окончательно, с трудом разлепила один глаз, второй. Откинула плед, которым была заботливо прикрыта, и потянулась. Приснится же такая ерунда. Ни кота, ни Бородина в комнате не было, но мой чувствительный нос уловил доносившийся с кухни аромат свежеприготовленного кофе.

Попытка бодренько вскочить успехом не увенчалась, потому как все тело жутко ныло. Кряхтя, я с усилием поднялась.

Капитана я нашла на кухне, вполголоса он препирался с кем-то по телефону. Фимка мирно дремал на его коленях.

— Мне не кажется, я уверен… Знала бы — сказала… Не думаю… — донеслись до меня обрывки разговора.

Увидев меня, капитан быстро попрощался:

— Все. Да. Скоро буду, — он положил трубку, улыбнулся. — Доброе утро, Ольга Юрьевна. Кофе готов.

— Доброе ли? — проворчала я в ответ.

Из зеркала в ванной на меня мрачно глянула слегка помятая физиономия. Я показала ей язык и принялась за водные процедуры.

Из головы не выходил этот дурацкий сон. Если припомнить учение великих мужей современного психоанализа, то устами Фимы Резовского со мной говорило мое собственное подсознание. Вчера я была слишком утомлена, чтобы размышлять, сегодня, впрочем, голова соображала ненамного лучше, но что-то было в поведении капитана не так, и мое подсознание за это зацепилось.

Я с удовольствием забралась под горячий душ.

Ага, вот оно, кажется, нашла. Разве он не должен был сообщить своим коллегам о найденной девушке? Он быстро согласился с моими доводами в пользу того, чтобы не везти Иринку в больницу. Допустим, с хулиганами он не захотел связываться. Это можно понять, их семь или восемь, а он один со своей красной книжечкой. Но на стройке совсем другое дело. Не знаю, как это у них делается, но как же осмотр места происшествия и все такое? В Уголовном кодексе, между прочим, даже статья такая есть, за сокрытие преступления.

Умывшись и приняв душ, я почувствовала себя гораздо лучше. Кофе, правда, успел остыть. Я сделала пару глотков из любезно приготовленной для меня чашки и с подозрением уставилась на Бородина.

— Который час, не знаете?

— Половина десятого, — капитан виновато покосился на меня.

— Так какого же, — разозлилась я, — извините, почему вы меня не разбудили?

— Как раз собирался, — он развел руками, — сам проспал.

Ага, как же! Скажи лучше, захотел по телефону за моей спиной пошептаться.

— Кстати, Ольга Юрьевна, я звонил на службу, рассказал о ваших злоключениях, поставил в известность о девушке.

Телепат, елки-палки.

— Можно просто Ольга, — проворчала я, — после того, как мы с вами вместе провели ночь.

— Да уж, — рассмеялся тот. — Да, у меня к вам просьба пока никому не рассказывать о вчерашних событиях. И в особенности об Ирине Сергеевой. Если просочится информация, что девушка жива и относительно здорова, дальнейшие действия наших подопечных предсказать будет трудно.

— Хорошо, но как же мои сотрудники? А Ирочкин друг? Мне что же, врать им?

Ничего себе, перспективка! Я представила сгорающую от любопытства Маринку. Виктор, разумеется, ничего не скажет, но мое молчание воспримет как проявление недоверия.

— Ольга Юрьевна, Ольга, — Бородин терпеливо улыбнулся, — я все понимаю, но очень прошу вас, пока мы не разработаем план дальнейших действий, никому ни слова.

— А я не понимаю, почему их всех просто не арестуют, — возмутилась я.

Капитан развел руками.

— Так ведь не за что. Так сказать, не пойман — не вор. Арестовать их, конечно, можно, но потом придется отпустить, доказательств маловато. А такой арест их только насторожит. Или затаятся, или тактику поменяют, начинай потом все сначала. Ну так что насчет моей просьбы?

Пока я размышляла, какой дать ответ, капитан уже дружески похлопал меня по руке:

— Ну вот и договорились. Да, вам утром звонила девушка. Но услышала мой голос и бросила трубку. А перед этим завизжала так, что у меня минуту в ухе звенело.

— Маринка, — я вздохнула, взялась за телефон, — она наверняка уже решила, что я тут связанная и с кляпом во рту.

В этот момент раздался звонок в дверь. Капитан предостерегающе поднял руку.

— Позвольте мне.

Мы вышли в коридор, за нами с недовольным урчанием засеменил Фимка. На этот раз капитан посмотрел в «глазок», потер подбородок и пожал плечами.

— Никого, — прошептал он, отпер замок и шагнул к стене, быстро распахнув при этом дверь.

Со страхом я ожидала, что произойдет дальше. А не происходило ничего. Дверь распахнута настежь, супермен — в засаде, на лестничной площадке тишина. На меня накатил приступ раздражения, так и неврастеничкой стать недолго.

— Все, хватит, надоели мне эти игры. Ну как вы узнаете, кто пожаловал, если так и будете там стоять? — Я решительно шагнула к двери. — Эй, кто там? Выходи.

Услышав мой голос, в квартиру заглянул Виктор. Бородин одной рукой подтолкнул его внутрь, другой попытался захватить, но Виктор мгновенно развернулся, и оба замерли в стойке готовности, настороженность в их глазах сменилась азартом.

— Эй, эй, мальчики, полегче, — только этого мне не хватало, они же сейчас всю квартиру разнесут. — Битвы не будет. Мне здесь одного Терминатора достаточно.

Я легонько поддела ногой Фимку, чудовище немедленно вцепилось в мою лодыжку. Я стряхнула его уже привычным движением, заперла дверь, посмотрела на виновато потупившихся «мальчиков».

— Вить, расслабься, он мент. Ну, в общем, сами познакомитесь.

Я поспешила вернуться к телефону, набрала номер.

— Оля, Оленька, — завопила с ходу Маринка, — мы так волновались!

— Ничего не случилось, — пробурчала я, — проспала. Виктор уже здесь. Через полчаса приедем.

— Что, вот так вот запросто взяла и проспала? — закипела Маринка. — Я тут дергаюсь, не знаю, что и думать, а она, видите ли, сны смотрит!

— Точно, — не замедлила я подтвердить, — и сон видела. Между прочим, ты там, во сне, выглядела ужасно.

Дернул меня черт за язык! Маринка аж задохнулась от негодования:

— Ты, да ты знаешь, кто ты? Я тут уже в милицию звонить собиралась!

— А вот этого не надо. Наша доблестная милиция уже давно здесь.

— Это в каком смысле?

— В том самом, — мой голос приобрел мечтательные нотки, — я провела незабываемую ночь с одним довольно симпатичным капитаном.

Я отодвинула трубку подальше, чтобы не оглохнуть от нового потока возмущенных воплей.

— Все, никаких комментариев слышать не желаю. Пока, скоро приедем.

В комнате несостоявшиеся бойцы с жаром обсуждали виды огнестрельного оружия.

Времени на завтрак уже не оставалось. Я попросила Бородина приготовить на дорожку по чашечке кофе, пока я переоденусь. Виктор удалился на кухню, а капитан задержался в дверях:

— Вы, полагаю, захотите со мной вечером к Нине Петровне заехать?

— Разумеется.

— Часов в пять-шесть вас устроит?

— Вполне, — отозвалась я.

— В таком случае я позвоню вам ближе к пяти, — он улыбнулся, — телефон у меня есть.

Во дворе капитан попрощался.

— Передаю Ольгу Юрьевну в надежные руки. А мне пора на службу, труба зовет. Не забудьте, звоню около пяти, — напомнил он.

— Ну как он тебе? — поинтересовалась я у Виктора, когда мы сели в машину.

— Не глуп, — короткая фраза в устах Виктора прозвучала как высокая похвала.

Глава 6

Маринка томилась в редакции в одиночестве и, вероятно, от скуки снова попыталась меня воспитывать.

— А чего вы вообще переживали? — невинно поинтересовалась я.

— Так ведь этот должен был приехать, соблазнитель молодых девушек, — напомнила Маринка, — раз его не было здесь, значит, он мог двинуть к тебе домой.

— Нет, у меня он тоже не объявлялся, — я потерла подбородок, действительно, а где носит Короткова? — Что еще плохого? И где все?

— Ромка этажом ниже, а Сергей Иванович в поисках слесаря или инструмента, это как повезет. — Маринка кивнула на дверь. — Витя тебе не рассказал?

Виктор пожал плечами. Жест, надо думать, означал: а меня не спрашивали.

Я посмотрела на дверь. Замок выломан, косяк в еще более плачевном состоянии.

— Нас что, ограбили?!

— Нет. Хотя, возможно, пытались. Здравствуйте, Ольга Юрьевна, — судя по количеству инструментов, Кряжимский собирал их по всему зданию. Виктор незамедлительно поспешил на помощь. — Дверь мы взломали, когда замок открыть не смогли. Кто-то пытался сделать это до нас, но добился только того, что ключ сломал. Замок-то хороший, Виктор сам выбирал.

— Ага, — подтвердила Маринка, — а я тут под дверью, как дурочка, целый час ошивалась.

Я позволила себе усомниться.

— Ну прямо-таки и час.

Маринка обиделась.

— А что?

— А то, дорогая моя, — сказала я назидательно, — что вряд ли все, кроме тебя, сегодня проспали на работу. А если ты станешь утверждать, что приехала на час раньше, я тебе не поверю.

Маринка поджала губки.

— Вот оно, пагубное общение с ментами. Где ты его, интересно, подцепила?

— Мариночка, — оскорбился в свою очередь Сергей Иванович, — мужчины не насекомые, чтобы их подцепить можно было.

— А некоторые вот умудряются, — мстительно покосилась на меня Маринка.

Я пропустила ее шпильку мимо ушей, задумчиво щипнула себя за мочку уха.

— Любопытно. Ко мне ночью кто-то наведывался, в квартире Короткова неизвестный с фонариком шарил, вряд ли это был сам хозяин. А в редакции какой-то болван ключ в замке сломал. Интересное совпадение.

Головы повернулись в мою сторону.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовалась Маринка, — что там про Короткова?

Я прикусила язык.

— Нет, вы только посмотрите, — воззвала Маринка к общественности, — она от нас что-то скрывает! Немедленно все рассказывай! Давай колись и про мента своего, и про то, где вчера шлялась.

— Действительно, Ольга Юрьевна, где это вы, — Кряжимский осекся, — пардон, чем это вы вчера занимались?

Влетел Ромка.

— Я что-то пропустил? — Он с любопытством огляделся.

— Да вот, Ромочка, — Маринка патетически воздела рука, — твоя ненаглядная Ольга Юрьевна выказала нам недоверчивость.

— Недоверие, — машинально поправил Ромка.

— Маленький еще старших учить, — прикрикнула на него Маринка.

— Ребята, — я посмотрела на них умоляюще, — я бы с радостью, но не могу, не велено. В интересах следствия.

Народ молчал. Я не выдержала.

— Ну хорошо, сдаюсь. У кота кончилась рыба, — Маринка понимающе кивнула, — я сгоняла в магазин, а оттуда, клянусь, совершенно автоматически завернула к дому этого таинственного друга. Даже не поднималась, только на окошки посмотрела. А там кто-то с фонариком.

— Ну?

— Что «ну»? Все.

— Оля?!

— А мент спас меня от хулиганов, — нехотя добавила я.

Маринка не унималась.

— А хулиганы откуда взялись? А мент что, проходил мимо? Или вы оба на окошки смотрели?

На помощь мне пришел Ромка:

— Ольга Юрьевна, так мне в эту фирму идти или как?

Я задумалась. Неплохо бы с капитаном посоветоваться. Впрочем, он тоже лошадка темная. А нам лишний козырь в рукаве не помешает.

— Да, иди, — решилась я, — только с Виктором. А я вас здесь дождусь.

Виктор согласно кивнул.

— Что я, маленький, что ли, — протянул Ромка.

— Не в этом дело, студент, — вмешалась Маринка, — считай, Витя — твой напарник на случай всяких там неожиданностей. Ну, короче, чтобы не получилось, как в том анекдоте про невесту.

Я засмеялась.

— Это в котором анекдоте? — полюбопытствовал Сергей Иванович.

Маринка с готовностью объяснила:

— Ну, это когда невеста в первую брачную ночь вместо «Ой!» сказала «О-па!».

Сергей Иванович хмыкнул, Ромка залился краской. Марина посмотрела на него со злорадством:

— Ах, простите, забыла, что тут дети.

Вот стервозный характер! Я поднялась.

— Все, господа, хватит лясы точить. За работу. Виктор, закончите с дверью, бери Романа и вперед, — я протянула ему ключи от «Лады».

— На твоей машине нельзя, — напомнил он.

— Да, действительно, — я выдала ему деньги, — на такси доберетесь. Но сначала пообедайте. Ребенка хорошо покорми.

Часа через полтора Виктор с Ромкой уехали, и почти сразу же позвонил Фима Резовский.

— Здравствуй, дорогая, — проворковал он.

— И ты здравствуй, — я засмеялась, вспомнив Фиму, обрастающего шерстью. — А я тебя во сне видела в непотребном виде.

— Это обнаженного, что ли? — с надеждой спросил он.

— Что ты, Фима, — я притворно ужаснулась, — мне кошмары вообще редко снятся.

Резовский тоскливо вздохнул.

— Ну вот, все опошлила. Между прочим, я твоему воспитаннику хозяев нашел.

— Фи-и-има, я знала, что на тебя можно положиться.

— Ну так за чем дело стало?

— В смысле? — не поняла я.

— В смысле на меня положиться, — жизнерадостно воскликнул Резовский. — Я всегда готов, а вот ты только обещаешь.

— Фима, идите вы на фиг.

— Оленька, дорогая, я тебя тоже очень люблю. Но зверя сама привезешь, я в офисе.

— Ты только скажи когда, — отозвалась я с готовностью.

— Да хоть сейчас. Я все равно в три часа у них должен быть.

Я посмотрела на часы. Без Виктора выходить из редакции не хотелось, но вечером ехать к Иринке. Насколько все это растянется, неизвестно, а Резовского потом попробуй найди. Я решилась.

— Фима, через час с хвостиком я у тебя. В этом вопросе можешь располагать мной в любое время.

— Надеюсь, мы один и тот же вопрос имеем в виду? — не удержался на прощанье тот.

Я подхватила сумочку, ключи от машины и вылетела из кабинета.

— Ты куда? — удивилась Маринка.

— Мариночка, ты понимаешь, какое дело, тут Резовский котика привезти попросил.

— И что же, прямо сейчас?

— Так ведь пока не передумал. Я быстро.

Я помчалась к выходу, Маринка с укором посмотрела мне вслед.

Фимка встретил меня у порога радостным урчанием. Понятно, он терпеть не мог оставаться в квартире один, хотя и привык, что целыми днями предоставлен сам себе.

Решив устроить ему на прощанье праздник живота, я выбрала самую большую рыбину, размером почти с самого котенка. Обалдевший от привалившего счастья, Фимка спорол едва ли не половину в мгновение ока, потом начал лениво отрывать маленькие кусочки, периодически пиная оставшийся кусок лапой.

— Фима, с пищей не играют, — по возможности строго сказала я.

Котенок скосил на меня хитрый глаз и растянулся рядом с миской.

— Откушали, сэр? — я протянула руку к миске. Даже не соизволив подняться, Фимка извернулся и наложил лапу на остатки пиршества.

Я изумленно покачала головой. И этот желудок считается «не больше наперстка»!

Однажды я уже ставила эксперимент: решила выяснить, сколько же этот зверь в состоянии проглотить. В течение получаса я терпеливо сидела рядом, в то время как чудовище с распухшим пузом то вытягивалось в изнеможении на полу, то с новыми силами принималось за трапезу. Несколько раз я делала попытку отобрать миску, опасаясь, как бы маленькому неразумному котеночку потом не было плохо. В итоге отправилась спать с оцарапанными по локоть руками, а утром проснулась от истошного воя. Этот кадр как ни в чем не бывало требовал свой завтрак!

В знак благодарности, а может, просто из хорошего расположения духа Фимка позволил себя безнаказанно погладить. Я почесала его за ушком и поймала себя на том, что с тревогой размышляю, как будут относиться к его проказам новые хозяева. Как бы то ни было, я уважала этого тигра в миниатюре за его независимый характер и неиссякаемую энергию. Ну, а что квартиру разгромил, что ж, хищник есть хищник.

Короче, напоследок я готова была простить Фимке все его преступления. И кто теперь будет встречать меня каждый вечер с таким восторгом!

— Я буду скучать по тебе, зверь, — растроганно прошептала я, взяла котенка на руки и направилась к двери.

В одно мгновение из ласковой живой игрушки Фимка преобразился в дикого монстра и, оставив на моих руках глубокие царапины, рванул в комнату. Идиллия кончилась. Я выругалась. Вот зараза! А я-то, дура, расчувствовалась, вот и лови его теперь по всей квартире.

Фимка восседал на спинке кресла. Увидев меня, он заорал нехорошим голосом и сиганул под диван, смахнув по пути вазу. Опыт подсказывал, что лучше всего теперь выждать несколько минут, а главное — не делать резких движений.

Я села на диван, мои ноги тут же подверглись атаке. Усевшись по-турецки, я включила телевизор, пощелкала каналы в поисках чего-нибудь интересного. Ага, местные новости.

Фимка высунул мордочку, мяукнул, требуя продолжения игры. Я демонстративно его проигнорировала, усиленно внимая голосу диктора на экране. Новости политической жизни города оставили меня равнодушной, но следующее сообщение вызвало реакцию, близкую к шоку.

А говорилось в нем о том, что сегодня рано утром на территории строящегося дома по улице Астраханской найден труп молодой девушки. Я подскочила.

— По предварительным данным, — сообщалось далее, — смерть наступила в результате несчастного случая. Личность девушки устанавливается. Правоохранительные органы обращаются к населению с просьбой…

Это как же, два тела на одной стройке? Внутренний голос подсказывал, что речь в новостях идет все-таки об Иринке, но я упорно отказывалась с этим согласиться. Ирку нашла я, вполне живехонькую, правда, в бессознательном состоянии, вместе с капитаном милиции доставила ее к доктору, который в свою очередь дал, точнее, дала гарантии скорейшего выздоровления!

А может, меня ночью треснули по голове и теперь у меня эта, как ее, амнезия? Нет, амнезия — это когда человек вообще ничего не помнит о каком-то событии. Я же могу воспроизвести каждый свой шаг, такое сразу не забывается. Я передернула плечами.

Хорошо, предположим, память меня не подводит. Я уверена, что вчерашние события мне не в бреду привиделись! Но в таком случае выходит, что после того, как мы оставили Ирку у Нины Петровны, ее кто-то выкрал — не сама же она сбежала в ее состоянии, — привез и положил на то же место? Ерунда какая-то.

Даже если доктор ошиблась и случилось худшее, то есть бедная девочка отошла в мир иной, найти ее на стройке никак не могли, да еще рано поутру, хотя какая разница когда. Разве что уважаемая Нина Петровна решила избавиться от трупа в квартире. Я вспомнила доброжелательную, полную энергии и оптимизма женщину. Нет уж, впечатления больной на голову она не производила.

Остается еще один вариант. Мой дорогой супермен меня жестоко обманул. Не знаю, как и в чем именно, но он ловко обвел меня вокруг пальца, предварительно запудрив мне мозги и притупив мою бдительнось. Не удивлюсь, если он и в кофе утром какую-нибудь гадость подсыпал. Я потрогала живот, кажется, не болит, голова тоже не кружится. Да нет, слишком много времени прошло. Если он что-то и подсыпал, я это уже давно переварила без видимого ущерба для себя.

Однако надо действовать. Я вскочила с дивана, Фимка вопросительно мяукнул.

— Спокойно, дружище, мы себя в обиду не дадим, — приободрила я скорее себя, чем его, откопала записную книжку и взялась за телефон.

— Здорово, мать, какими судьбами? — мой телевизионный коллега пребывал в неизменно оптимистическом расположении духа.

— Понимаешь, слушала сейчас новости на вашем канале, там упоминалось про девушку…

— Понял, понял. Короче, что надо-то?

— Меня интересует, какая сорока принесла на хвосте эту информацию.

— Ну, мать, ты вопросы задаешь, — он многозначительно помолчал.

— Очень надо, — взмолилась я. — В долгу не останусь, ты же знаешь.

— Ну ладно, чего уж там, — благодушно отозвался собеседник, — это я так. Я поломался, но ты меня уговорила, тебе — мелочь, а мне приятно. Да, в общем-то, никакого секрета здесь нет. Официальное сообщение из правоохранительных органов.

— Официальное? — Я была разочарована.

— Ну да, позвонили из их центра по связям с общественностью. И не только нам, насколько мне известно. А вас, коллега, что же, обошли стороной?

— Не ехидничай, умник. Может, я просто не в курсе. Спасибо, звони, если что понадобится.

Я нетерпеливо набрала следующий номер. Трубку взял сам Фима.

— Лапушка, я сижу на месте, жду, как и договаривались. Какие претензии?

— Не претензии, Фима, просьба.

— Излагай, я весь внимание, — изрек Резовский.

— Тебе знакома такая фамилия — Бородин, Бородин Олег Дмитриевич?

Фима помолчал.

— А почему ты спрашиваешь?

Я тихонько застонала, из-под стола тут же диким воем отозвалось чудовище.

— Резовский, оставь свои замашки, просто скажи: да или нет.

— Ну, допустим, да. Ну, да, да, ты только так не волнуйся.

— То есть? — не поняла я. — А-а-а, — я рассмеялась, — что ты, я так еще не научилась. Это твой крестник.

— Кто-кто?

— Да котенок, которого ты приволок.

— Мощный голос, — оценил Фима. — А почему крестник?

— А вы с ним тезки, — счастливым голосом сообщила я, — его Фимкой зовут.

Теперь Резовский замолчал надолго.

— Злая ты, — наконец выдавил он.

Я поспешила с извинениями:

— Фимочка, дорогой, надо же было его как-то называть. Разве тебе не нравится это имя?

— Я к нему привык, — Фима рассмеялся, — а когда ты называешь меня «дорогой», я просто таю.

— В таком случае, дорогой, расскажи, что тебе известно о капитане Бородине? Хотя бы в двух словах.

— Если в двух словах, то он был откомандирован в Москву, а недавно его, скажем так, вернули обратно.

— Дальше, — потребовала я.

Фима помолчал.

— Только не говори, что он твой клиент, поэтому ты отказываешься обсуждать его персону.

— Вот сама же знаешь, что я не могу это делать. Этика профессии и все такое. В общем, не дави на меня.

Я не верила своим ушам.

— Так он что, действительно твой клиент?

— Ну да, — растерялся Фима. — Ты хочешь сказать, что была не в курсе? А зачем спрашивала?

— Надо, — уклончиво ответила я. — А может, он и фирму эту по недвижимости тебе посоветовал?

— Почти в точку. Посоветовал не он, но познакомились мы с ним именно там, вместе квартиру смотрели. Ну так что, ты приедешь?

— Приеду, приеду, — успокоила я его. И уж тогда вытрясу все, что ему известно.

Кое-как изловив кота, количество царапин на руках при этом значительно увеличилось, я запихала дико орущее чудовище в сумку и двинулась в путь. Уже закрывая дверь, я услышала звонок телефона. Возвращаться страсть как не хотелось. Рассудив, что, кому надо, тот меня найдет, я побежала вниз по лестнице.

В машине, правда, сумку пришлось открыть. Возмущению Фимки не было предела. Некоторое время он, естественно, поорал, как же без этого, еще пару минут яростно вылизывался, а затем, нисколько не смущенный новой для него обстановкой, приступил к исследованию машины. Погоняв по салону, он усиленно заинтересовался педалями, пока на очередном перекрестке я нечаянно не придавила его любопытный нос. Тогда Фимка забрался на спинку заднего сиденья и принялся жизнерадостно ругаться на проезжающие мимо автомобили.

Когда мы подкатили к офису Резовского, чудовище уже добровольно забралось обратно в сумку, которую я бросила на заднее сиденье, и с чувством выполненного долга мирно задремало. Должна признаться, меня немало обрадовал тот факт, что не надо будет снова запихивать его в сумку, загнав перед этим в какой-нибудь угол.

Убедившись, что Фимин «крокодил», «БМВ» ядовито-зеленого цвета, стоит, где ему и положено, я остановилась у тротуара. Пока я прикидывала, как бы половчее ухватить сумку, не выпустив при этом ее содержимое, дверца машины распахнулась, цепкие пальцы впились мне в шею и слегка сдавили.

— Какая изящная шейка. И какая хрупкая. А ну-ка, подвинься.

Я пересела на пассажирское сиденье. Водитель «Вольво» забрался в машину, посмотрел на меня с ненавистью:

— Шейку я твою сейчас отпущу, но предупреждаю: дернешься — пришибу.

Что-то мне подсказывало, что в этот раз церемониться со мной он не будет. Я молча кивнула.

— Умная девочка. Ключи?

Ключ все еще торчал в замке зажигания, я скосила на него глаза. Тип выпустил мою шею, убедился, что я сижу смирно, завел двигатель. Мы лихо объехали «Вольво», которая стояла тут же, а я, идиотка, ее даже не заметила. Я повернулась к бандиту.

— Замолкни, — отрезал он.

У меня неприятно затряслись коленки. Я бросила взгляд на сумку, котенок сладко спал. Хоть это радует. Через несколько минут мы въехали на тихую улочку с одно- и двухэтажными скворечниками по обе стороны, удобства цивилизации их обитателям были явно недоступны. Указатель на угловом доме гласил, что узкая грязная улица носит гордое имя Николая Васильевича Гоголя. А что, местность вполне соответствовала духу его бессмертных произведений. Думаю, великий писатель по достоинству оценил бы юмор потомков.

Машина остановилась около массивных металлических ворот. Тип посигналил, немного подождал. Шевеления за воротами не наблюдалось. Я прикинула, в какую сторону уносить ноги. Не бросит же он здесь мою тачку, слишком глаза мозолить будет, следовательно, ему придется выйти и открыть створки ворот.

Прошедшая ночь, однако, кое-чему его научила. Он схватил меня за руку и выволок из машины через водительское сиденье. Тип захлопнул дверцу и так же бесцеремонно потащил меня к узкой калитке рядом с воротами. Оглянувшись, я увидела, что Фимка проснулся и теперь беспокойно мечется по салону. Бандит этого, к счастью, не заметил.

Двухэтажное здание во дворе нелепо выделялось на фоне окружающего унылого пейзажа шикарно отремонтированным фасадом и витыми решетками на окнах. Окна первого этажа были освещены, но плотные жалюзи не позволяли заглянуть внутрь. Несколько ступеней вели к стеклянной двери, скромная табличка рядом с ней гласила, что в оном здании располагается спортивно-оздоровительный клуб «Геркулес и К°».

Мы зашли в стеклянный «аквариум» и остановились перед внушительной металлической дверью, ведущей уже непосредственно внутрь. В углу над косяком виднелся глазок видеокамеры. Бандит позвонил. Примерно через минуту щелкнул замок, тип потянул на себя тяжелую дверь.

— Ну и какого хрена ты тут делаешь, в натуре? — донеслось изнутри. — Ты, козел, уже десять минут как клиента обрабатывать должен.

Мой сопровождающий дернул меня за руку, я влетела в просторный холл, где были стол с монитором, пара-тройка кресел и кадка с пальмой. Около стола стоял Беня в спортивных штанах, сланцах и с большим махровым полотенцем, наброшенным на голые плечи. Одним концом полотенца он вытирал мокрые волосы. Увидев меня, Беня присвистнул и скривился.

— Ты, в натуре, совсем тронулся? Какого ты ее сюда припер? С девкой сколько геморроя было, а эту сучку сразу искать начнут. Ты че, в натуре, не догоняешь? Тебе Лысый че сказал?.. С девкой разберешься — и хана, больше в это дело не лезь!

— Так я ж как лучше…

— Во, придурок, в натуре, — Беня сплюнул. — Отведи ее в комнату для гостей.

Тип с готовностью закивал.

— Не, погоди. — Беня посмотрел на часы. — Я сам. Вали на адрес.

— Там, это, тачку ее во двор загнать надо, — тип вынул ключи от моей «Лады», потоптался, нерешительно положил их на стол. — Ну, я пошел?

— Вали, вали, пока Лысый не пришел, — пробурчал Беня.

Тип бросил на меня мрачный взгляд и заторопился к выходу, дверь за ним с грохотом захлопнулась. Браток поморщился, покачал головой.

— Правильно его Лысый сдать решил. В натуре, нюх потерял, — он уставился на меня своими рыбьими глазами.

Известие о том, что тип, похитив меня, проявил никем не предусмотренную инициативу и что находился он явно в опале, придало мне уверенности.

— Слушай, Беня, — решила попытать я счастья, — раз такое дело, я, может, пойду?

Беня моргнул, слегка обалдев от такой наглости. Я потянулась за ключами от машины.

— Ну ты, подруга, даешь, — браток закатился от восторга. — Куда торопишься, погости немного, раз уж здесь.

Он взял со стола ключи, поиграл ими. Я боком двинулась к двери.

— Да дел, понимаешь, много. А машину пока оставьте себе, я за ней пришлю кого-нибудь.

— Ты че, оглохла? Сказал, не рыпайся, — Беня сел в одно кресло, сделал приглашающий жест в сторону другого, — пара вопросов к тебе имеется.

Я остановилась. Пока буду разбираться с дверными запорами, Беня этот холл десять раз по кругу обежит.

— А если я на них отвечу, могу идти?

— Во смешная, иди, в натуре, на кой ты мне тут сдалась. Не сразу, правда, а как убедимся, что ответила правильно.

Я присела на краешек кресла.

— Вот это другой базар, — Беня повеселел. — Значит, так, говори, где пленки и документы, и можешь считать себя свободной как эта, как ее, ласточка.

Поэт, блин! Какие еще документы?

— Ну, че молчишь?

Я сделала озабоченное лицо:

— А где гарантии, что вы меня отпустите?

Браток посмотрел на меня с возмущением:

— Ты че, подруга? Обижаешь, в натуре, мы бандиты честные.

Я с сомнением покачала головой.

— Не, так не пойдет. Вы заберете то, что вас интересует, — хотела бы я знать, что именно? — А меня так же, как Сергееву… Ты вот что… Поедем вместе, я сама все отдам, а про вас тут же забуду.

Браток прищурился.

— Ты че меня, подруга, за идиота держишь? — Он потрогал припухшую скулу. — Чтобы меня там же и заластали?

— Беня, пошевели своим мозжечком, — разозлилась я. — Ты же сам сказал, что меня искать будут.

В любой момент мог приехать этот их Лысый. А кто его знает, на что он способен?

Глаза Бени налились кровью.

— Скажешь, где документы?

— Ни за что.

Я скрестила руки и отвернулась, демонстрируя, что считаю разговор законченным.

Беня вскочил, сдернул с плеч полотенце, скомкав, бросил его на кресло.

— Пошли.

— Куда это? — с надеждой поинтересовалась я.

Он ухмыльнулся.

— В комнату для гостей. Шевелись, — браток махнул рукой в сторону лестницы.

Я пересекла холл.

— Вниз, — Беня склонился в полупоклоне, — дамы вперед.

Я спустилась по лестнице в подвал. Сзади, что-то весело насвистывая, шлепал сланцами Беня. В начале длинного коридора я остановилась. По обе стороны коридора виднелись несколько дверных проемов.

— Шагай, — браток подтолкнул меня в спину.

Около одной из дверей он скомандовал:

— Стоп.

Я остановилась. Замка на двери не было, только металлическая задвижка. Следовательно, «комната для гостей» закрывалась снаружи. Меня охватило нехорошее предчувствие.

— Беня, может, не надо?

— Что, передумала? — Он облокотился о косяк. — Рассказывай.

— Что рассказывать? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Где документы.

Я развела руками.

— Слушай, а если я скажу, что не знаю ничего ни о каких документах, ты мне поверишь?

Браток распахнул дверь, втолкнул меня внутрь.

— Ваши апартаменты, мадам.

— Мадемуазель, — пробурчала я, осматриваясь.

Кроме грязного матраса на полу и стула, в комнате больше ничего не было. По крайней мере, орудий пыток тоже не наблюдалось.

— Вернусь через час. Не скажешь, где пленки и документы, которые твоя маленькая журналисточка у нас сперла, говорить по-другому будем.

Беня захлопнул дверь, противно заскрежетал засов.

— Дурак, — крикнула я ему вслед, села на матрас и обхватила руками колени.

Они думают, что Ирка журналистка. Черт возьми! Я со стоном схватилась за голову. Иринка же мне должна была статью принести! Проба пера, так сказать. Я же сама ей предложила написать заметку на свободную тему, а если накопает что-нибудь интересное, так, возможно, ее статья будет даже опубликована. Вот и накопала на свою голову. Для этого ей и диктофон понадобился.

Мои мысли заметались сразу в нескольких направлениях. Во-первых, Иринка узнала что-то связанное с махинациями фирмы. Когда она вышла из конторы, при ней были пленки и какие-то документы, очевидно, с прямыми или косвенными доказательствами преступлений. Но куда она их дела? При ней, судя по всему, ничего не нашли, иначе бы меня здесь не было. Во всяком случае, от меня бы эти документы не требовали. Потому, кстати, и в редакцию пытались вломиться.

Во-вторых, непонятно, какую роль во всей этой истории играют Коротков и капитан.

А в-третьих, жива ли Иринка? Какого черта меня понесло к Резовскому, надо было сразу к Нине Петровне ехать. Вряд ли она замешана в грязных делах.

Ни к какому выводу прийти я не успела, Беня вернулся гораздо раньше, чем обещал. Когда засов снова заскрежетал, я похолодела. Наверное, уже приехал Лысый и меня сейчас ожидает жестокая экзекуция.

Но причина Бениного возвращения была совсем иная. Он влетел в комнату, прижимая к окровавленному лицу мокрое полотенце. Из глубоких царапин на руках также сочилась кровь. Браток успел облачиться в темно-синюю футболку, которая теперь местами висела лохмотьями. Надо полагать, он пытался загнать во двор мою машину. Я расхохоталась.

— Ты, сучка, — прошипел Беня, приближаясь, — урою и тебя, и твоего звереныша.

— Спокойно, спокойно, — я протестующе выставила ладонь, — тебе же Лысый велел меня не трогать. Хозяин недоволен будет. И, между прочим, стучаться надо, когда к даме в комнату заходишь.

Беня зло сплюнул, пнул от души ни в чем не повинный стул и выскочил из комнаты.

Я поднялась. Неужели отсюда никак нельзя выбраться? Методично, спешить было некуда, я исследовала каждый сантиметр комнаты. За матрасом я обнаружила Иринкину заколку для волос, пустила над ней слезу и спрятала в карман. Вот, значит, где ее держали, сволочи.

Закончив обследование своей тюрьмы, я снова уселась на матрас, закурила — ведь теперь сигареты и зажигалку я предусмотрительно держала в кармане — и подвела итоги.

Одна из стен, судя по звуку, была тонкой перегородкой, отделяющей это помещение от соседнего. Можно попробовать ее сломать, но сомневаюсь, что у меня хватит сил. А если это и получится, то еще неизвестно, что за ней, может, такая же камера. Я взяла ножку от стула, который от Бениного пинка разлетелся на части, взвесила ее, примерилась. Нет, слишком много будет грохота, оставим это как крайний вариант.

Под самым потолком комнаты располагалось узкое окно. Решеткой оно забрано не было, но подняться к нему тоже не представлялось возможным, единственный стул браток разбил, а больше мебели в комнате не было. Я попробовала подпрыгнуть, пальцы скользнули по краю оконной выемки. Нет, не достать. Да и пролезть в него не только я, не каждый ребенок сможет.

Донесся звук отпираемого засова, я быстренько бросилась к матрасу и приняла отрешенный вид. Это снова был Беня, на этот раз с подносом, футболку он сменил на спортивную куртку. Я с любопытством взглянула на его физиономию. Да, неплохо его Фимка разукрасил.

Беня зашел в комнату, покрутил головой, не найдя ничего подходящего, поставил поднос прямо на пол.

— Жуй, — процедил он, — я б тебя голодом заморил, в натуре, но начальство велело покормить.

Я бросила взгляд на поднос. Кусок копченой курицы, хлеб, сыр, бокал с соком, даже о пепельнице позаботились. Неплохо для тюрьмы. Задобрить, значит, решили. В желудке у меня заурчало. Я отодвинулась подальше от искушения, упрямо отвернулась в сторону.

— Жуй давай, оплачено, — усмехнулся Беня, — полчаса тебе на обед. Еще чего-нибудь изволите?

— Отвали, — пробурчала я.

Дверь захлопнулась, я покосилась на поднос. Есть хотелось ужасно. А что я ломаюсь, в самом деле. Доведется ли сегодня еще поесть? Я потерла руки, с аппетитом набросилась на еду.

Закончив трапезу, я закурила и принялась составлять план побега. Беня заходит, а я его подносом по башке. Ну да, а он поворачивается и говорит: «Ты чего, подруга, в натуре?» Не пойдет, его подносом не возьмешь. А если так: Беня заходит, а я прячусь за дверью. Очень умно, там-то мне конец и наступит. Может, покричать? Я взглянула на окошко. Вряд ли кто-нибудь услышит мои вопли, к тому же окно, кажется, выходит во двор.

Нет, из этой комнаты надо выбираться. И чем скорее, тем лучше, потому как очень в туалет хочется. Я докурила, посмотрела на часы. Прошло всего двадцать минут. Я подошла к двери и забарабанила в нее кулаком. Н-да, если они сами не в подвале, то ничего не услышат. Я развернулась и заколотила в дверь каблуком.

Через некоторое время появился Беня. Он приоткрыл дверь, подозрительно осмотрел комнату.

— Че шум подняла?

— Мне надо в дамскую комнату, — жеманно сообщила я.

— Чего?

— В туалет, говорю, надо, — терпеливо пояснила я, — физиологическая потребность, понимаешь ли.

Беня хохотнул.

— Погоди чуток, я разрешения спрошу.

Я замотала головой.

— Не-е, я ждать не могу.

Браток почесал стриженый затылок, задел царапину на шее и поморщился.

— Ну что такого страшного случится, — торопливо продолжила я, — ты же не боишься, что я сбегу из этой крепости, тем более когда ты рядом? Ты глянь, какая я худенькая, слабенькая. А ты большой и сильный.

Я собралась петь и дальше, но последняя фраза возымела свое действие. Беня самодовольно расправил плечи и снисходительно сказал:

— Ладно, че уж там, пошли.

Ага, дружок, значит, мы на лесть западаем. Я почувствовала, что одержала маленькую, но победу.

Я вышла из своего «номера» и торопливо направилась в сторону лестницы.

— Эй, подруга, ты это куда? — услышала я сзади.

Я оглянулась.

— Ну, это, как же…

— Сортир там, — Беня с ухмылкой мотнул головой в другую сторону.

К моему великому разочарованию, санузел располагался здесь же, в подвале. Одна из дверей вела в крохотное помещение метр на метр, из которого по левую руку был вход в туалет, а по правую — в душ. Я обратила внимание, что изнутри дверь в удобства запиралась на обычный шпингалет, а со стороны коридора — на такой же засов, как и дверь в мои апартаменты.

— Здесь что, — я кивнула на засов, — тоже гостей держат, когда все «номера» заняты?

Беня хмыкнул.

— Всяко бывает. А вообще это со старых времен осталось. — Он распахнул дверь. — Давай, Юрьевна, пошевеливайся. Некогда мне тут с тобой.

— Ну, это уж как получится, дружок.

Я зашла внутрь, потянула за собой дверь. Беня придержал ее, глядя на меня с сомнением. Со вздохом я посмотрела в потолок. Беня пожал плечами и отошел.

В помещении не было ничего примечательного, отсутствовало даже окно. Я умылась, помечтала о том, что неплохо бы принять душ. Раздался стук в дверь. Только из вредности я выждала еще некоторое время. Стук повторился, уже более настойчиво.

Я толкнула дверь.

— Чего нервничаешь, думаешь, я просочилась в канализацию?

— А какого ты там застряла, в натуре, — недовольно пробурчал Беня. — Сказал, некогда мне.

— Послушай…

— Двигай, — прервал меня браток.

Я развернулась, неторопливо пошла по коридору.

— Слушай, Беня, не будь таким говнюком, — при этих словах Беня обиженно засопел, я на всякий случай ускорила шаг, — так получилось, что мы с тобой в разных командах, но это же не мешает нам нормально общаться.

Я старалась говорить попроще и дружеским тоном. Дойдя до двери комнаты, я остановилась.

— Я могу у тебя кое-что спросить?

— Валяй.

Я толкнула дверь.

— Прошу.

Беня посмотрел на меня изумленно.

— Ну, не в коридоре же нам разговаривать, — я пожала плечами, — заходи, покурим.

— Спортсмены не курят, — благодушно отозвался Беня, мотнул головой. — Сначала ты.

Я зашла внутрь, села на матрас.

— Ты понимаешь, я человек общительный, поболтать люблю. А у вас тут скучновато.

Беня вошел следом, прикрыл дверь, опустился около нее на корточки.

— Нравишься ты мне, Юрьевна, — он ухмыльнулся, — не трусишь, истерик не устраиваешь, как некоторые… — Браток осторожно потрогал чуть заплывший глаз. — Хотя кота твоего, в натуре, пришить надо.

Последнюю фразу я сочла нужным оставить без внимания.

— Ты мне тоже нравишься, Беня, по-своему, — сказала я совершенно искренне. — А что, Иринка истерики устраивала? Что-то с трудом верится.

— Девка-то ваша? — Беня зевнул. — Да не-е, она, это, гордая. Только билась со всеми, покруче твоего кота. Пришлось успокоить.

Я достала сигарету, закурила.

— Как это?

— Да доктор наш вкатил ей чего-то, я не врубаюсь в эти дела.

Я удивилась:

— У вас что, есть доктор?

— А то как же, — Беня обиделся. — Мы че, в натуре, хуже других?

— Только я не поняла, — я постаралась сделать свой голос более естественным, — за что ее… того? — Я сделала выразительный жест.

— А-а-а, — Беня почесал голую ступню, — она сказала, всех ментам заложит, вот Лысый и распорядился. Только инженер, любитель хренов, чуть с тобой не прокололся.

— А почему «инженер»? — полюбопытствовала я.

— Так он инженер и есть. Пятнадцать лет вкалывал, пока их не разогнали. Тогда Лысый его и подобрал.

— А что же такое дело любителю поручили? — поинтересовалась я как бы между прочим.

Беня ухмыльнулся:

— Так она ж у него бумаги умыкнула.

Так, кое-что прояснилось. Осталось выяснить, что это за бумаги и почему решили, что они должны быть у меня. Я внутренне помолилась, чтобы Беня продолжал трепаться и дальше.

— А что…

Но Беня наконец сообразил, что и так наболтал много лишнего.

— Слышь, подруга, ты че-то слишком любопытная, — он встал.

Я улыбнулась настолько широко и дружелюбно, насколько смогла, едва не вывихнув при этом себе челюсть.

— Так ведь у каждого своя работа. Шеф-то твой здесь, что ли?

— А тебе что? — спохватившись, что наговорил вагон и маленькую тележку, Беня всерьез разозлился.

— Как это что! — возмутилась я. — До утра мне тут сидеть, что ли? Я хочу знать, когда смогу с ним пообщаться.

— Шеф общается, когда сам считает нужным, — хмуро бросил Беня, выходя из комнаты.

Оставшись одна, я снова приуныла. Не то чтобы было страшно, за прошедшие сутки мой организм выработал столько адреналина, что для страха просто места не осталось, но сидеть здесь взаперти мне совершенно не нравилось, кроме того, я ужасно беспокоилась за Фимку. А расспрашивать о нем Беню я не рискнула.

Я выкурила еще одну сигарету, скинула ботиночки, свернулась калачиком на матрасе, положив руку под голову. Спать мне не хотелось, однако, погрузившись в размышления, незаметно для себя я задремала.

— Шеф, да она дрыхнет! Во дает! Эй, Юрьевна, просыпайся, в натуре.

Открывать глаза не хотелось. Я собралась с силами и разлепила веки. Сначала, кроме жизнерадостного Бени, я никого не увидела, затем он отошел в сторону. Человек в дверном проеме казался рядом с Беней подростком, он был худой и сутулый. Большая голова на тонкой шее смотрелась неестественно, напомаженные жидкие волосы открывали две большие залысины.

Рука под головой затекла. Я села, поджав ноги, и начала растирать плечо.

Человечек поморщился.

— Беня, сколько раз тебе говорить, не называй меня шефом, — скрипучий голос звучал противно.

Незнакомец мне сразу не понравился. Он прошел в комнату, огляделся, пощелкал пальцами.

— И принеси мне стул.

Беня с готовностью выскочил из комнаты. Я уставилась на гостя с неприязнью. Он заложил руки за спину и принялся холодно меня рассматривать, покачиваясь с носка на пятку. Его дорогие туфли были на каблуке, высотой не меньше пяти сантиметров. Результатом осмотра он, видимо, остался недоволен, потому что скривил тонкие бледные губы и проскрипел:

— Здравствуйте, Ольга Юрьевна, рад познакомиться.

Я помолчала, состроила мину, надеюсь, еще более противную, чем у него, и отозвалась в тон:

— Не могу ответить тем же.

Гость поджал и без того тонкие губы, покачал головой.

— Мне жаль, что с вами так обошлись. Я пришел лично выразить свое сожаление и принести извинения, — он отвесил легкий поклон.

Я ответила ему презрительным взглядом, закурила сигарету, язвительно произнесла:

— Ваша вежливость не знает границ.

Влетел Беня со стулом, услужливо поставил его поближе, задев при этом светлые брюки своего дражайшего патрона. Физиономия последнего перекосилась еще больше, он медленно осмотрел штанину, сел и картинно стряхнул с брюк несуществующие пылинки. Беня, виновато опустив голову, вытянулся по струнке позади стула.

— Извините, шеф, так получилось, — пробормотал он.

Мне стало его жалко.

Патрон досадливо покосился в его сторону.

— Нет в тебе культуры, Беня.

Я едва не рассмеялась. Кажется, этот огрызок претендует на образец поведения.

Человечек перевел на меня глаза, натянуто улыбнулся. Его улыбка была такой же фальшивой, как и манеры. С такой улыбкой только цианистым калием бутерброд посыпать.

— Меня зовут Игорь Николаевич, — представился он и замер в ожидании. Впечатление было такое, что он выступил на бис и теперь ждет заслуженных аплодисментов.

Я стряхнула пепел на пол. Патрон неодобрительно следил за моими действиями.

— Как я уже сказал, мне жаль, что так получилось. Человек, который вас сюда привез, скажем так, не совсем правильно понял ситуацию и понесет за свои действия заслуженное наказание.

Я удовлетворенно кивнула.

— Насколько я понимаю, меня здесь больше не удерживают? — Я посмотрела на дверь.

— К сожалению, Ольга Юрьевна, вам придется остаться у нас еще некоторое время, — он провел рукой по волосам. — Есть, это, некоторые препятствия, но я надеюсь, они скоро разрешатся.

— Это вы о документах, что ли? — небрежно спросила я.

Он бросил на меня испытующий взгляд.

— Какие документы? Ах, эти… Можете оставить их себе на память, — он небрежно махнул рукой.

Я едва сигарету не выронила. С чего это вдруг такие перемены? Я посмотрела на Беню. Тот сосредоточенно разглядывал оттопыренные уши своего начальника.

— То есть вы хотите сказать, что ни документы, ни пленки вас уже не интересуют?

— Совершенно верно.

— Не понимаю, — покачала я головой и неожиданно для себя добавила: — Это, в натуре.

Тип улыбнулся уголками губ, вытянул руку и принялся внимательно изучать свои ногти. Его тонкие пальцы были украшены перстнями и кольцами всех мастей и размеров. Кажется, его позабавила моя реакция. Сволочь. Я глубоко затянулась.

— Какие-то проблемы? — Он сощурил глаза.

— Зачем же вы из-за бумаг, которые не имеют для вас значения, человека жизни лишили?

— Бог с вами, Ольга Юрьевна, о чем это вы? Если вы про бедную девочку, так мы тут, это, совершенно ни при чем. — Он развел руками. — Да, мы не отрицаем, что она была у нас. Но покинула нас она в полном здравии. Компетентные органы утверждают, что с ней произошел несчастный случай. Вы же в курсе, как это бывает, молодая, неопытная, выпила, наверное, лишнего…

Я едва удержалась, чтобы не вцепиться в его бледную физиономию.

— А этот ваш, с «Вольво»?

— Афанасьев? Так он даже не наш сотрудник. Уволен, значит, неделю назад. Уволен? — Тип слегка повернул голову в сторону Бени.

— Точно, шеф, — обрадовался Беня возможности получить похвалу. — Я сам все нарисовал, как только вы велели, еще до обеда. Все путем.

— Дурак, — презрительно проскрипел тип. — Видите ли, — он доверительно склонился ко мне, пахнуло дорогим одеколоном, — он нас обманывал. Но хуже того, он обманывал граждан. Делая вид, что честно трудится на благо родной организаци, он, значит, это, вершил здесь черные дела.

Браво, аплодисменты! Какой талантище, жаль только, зрителей маловато. Я затушила окурок об пол.

Заверещал телефон. Человечек вынул из внутреннего кармана миниатюрный аппарат.

— Да, слушаю… Олег Дмитриевич, как же, как же, конечно, помню…

Я насторожилась.

— Ну, разумеется, приглашение в силе. Как насчет завтра? Но… — он бросил на меня быстрый взгляд, — а, впрочем, почему нет, я отложу все дела. Да, конечно, жду вас через полчаса.

Человечек снова повернулся ко мне, слащавые нотки, с которыми он разговаривал по телефону, исчезли из его голоса без следа. Он нервно потер руки.

— Я вынужден вас покинуть. Если вам, значит, что-то понадобится…

— Уже понадобилось, — перебила я его. — Вы что же, так и оставите меня здесь? — Я обвела глазами комнату.

— Поверьте, Ольга Юрьевна, эти небольшие неудобства временны, — проскрипел он.

— Это вы называете небольшими неудобствами? — негодующе вскричала я.

Тип равнодушно пожал плечами.

— Я начинаю сердиться, — пригрозила я. — Где ваше гостеприимство? Я уже начинаю считать вас, это, некультурным, значит.

Тип сдался.

— Хорошо, что вы предлагаете? Напоминаю, это, отпустить вас сейчас я не могу.

— Ладно, — согласилась я, — но почему я должна сидеть в этой камере? Для начала я хочу принять душ, — я брезгливо покосилась на матрас.

— Это без проблем, — человечек поднялся, — у вас на душ, это, пятнадцать минут. Беня, обеспечь. Но потом вы вернетесь в эту комнату.

Я возмутилась.

— Пятнадцать минут на душ!

Да за пятнадцать минут уважающая себя женщина даже умыться не успевает! Телефон в руках типа снова заверещал. Он раздраженно махнул Бене рукой, двинулся к двери, отвечая на звонок.

— Да… Нет… Я занят. А за что я вам деньги плачу? — он вышел в коридор, больше не удостоив меня взглядом. Беня рванул за ним.

Едва за ними закрылась дверь, я бросилась к оставленному стулу, поставила его около стены и попыталась дотянуться до окна. Н-да, мне бы сантиметров на двадцать быть повыше. Я слезла со стула, критически осмотрела матрас. Если его свернуть и положить на стул, да если я при этом не грохнусь, то, вполне возможно, мне удастся выглянуть в окошко.

Я поспешно обулась, ухватилась за матрас. Снова заскрипел засов. Я со вздохом села на стул. Ну, ни минуты покоя.

Вошел Беня, хмуро протянул мне полотенце. Спортивный костюм он уже сменил на джинсы и рубашку, на ногах красовались остроносые ботинки в ковбойском стиле.

— Пятнадцать минут, — напомнил он.

Я взяла полотенце, кивнула. Все не в этой комнате сидеть.

— Слушай, Беня, так я не поняла, что там с документами?

Однако на этот раз браток был не расположен общаться. Он пропустил меня вперед, кивком головы указал в сторону душа. Наверху с металлическим грохотом хлопнула дверь. Я вопросительно обернулась на Беню.

— Шефу пришлось срочно отъехать, — нехотя пояснил он. — Шевелись.

— Не понимаю, к чему такая спешка, — я передернула плечами. — А что это ты так вырядился?

Но Беня уже забыл про нашу зародившуюся было дружбу.

— Не твое дело, — отрезал он.

— Фи, грубиян, — я снова пожала плечами.

Исходя из разговора шефа по телефону, у него была назначена здесь встреча с каким-то Олегом Дмитриевичем. Надеюсь, что не с Бородиным. Все-таки я еще не окончательно разуверилась в людях, и во мне теплилась слабая надежда, что он на моей стороне в этой истории. Шеф срочно «отъехал», ну и словечко. Следовательно, если гость все же появится, встречать его будет Беня. Я прикинула, могу ли извлечь из этого какую-нибудь пользу. Ничего интересного в голову не приходило.

Беня открыл дверь санузла, демонстративно посмотрел на часы.

— Пятнадцать минут.

— Да помню, помню, — пробурчала я.

Внутри было темно, я повернулась к братку.

— Ну? — спросил он нетерпеливо.

— Свет.

Беня ругнулся, пощелкал выключателем около двери. Я зашла, заперла дверь, села, пригорюнившись, на узкую скамеечку под одиноким крючком для одежды. Пятнадцать минут у меня уйдет только на то, чтобы раздеться.

Беня стукнул в дверь.

— Ну ты че там?

Я поднялась, перекинула полотенце через плечо, с недоумением осмотрела душ. Какой шутник придумал такую жуткую конструкцию?

— Беня! — заорала я.

— Чего тебе, спинку потереть?

— Дурак! — я помолчала, ответа не последовало. — Как здесь вода открывается?

— Там такие пипочки.

— Где?

— Разуй глаза, такие махонькие.

Я потыкала пальцем в то, что после недолгих размышлений определила как «пипочки».

— Ничего не получается. Сам посмотри.

Из коридора послышалось какое-то бормотание.

— Беня, я не понимаю, что ты говоришь.

Бормотание стало громче, прислушавшись, я поняла, что Беня ругается.

— Дверь открой, — наконец взревел он.

Со словами «незачем так орать» я дернула шпингалет. С багровой физиономией, Беня прошествовал в душевую. Судя по всему, он уже сомневался, что я в состоянии уложиться до приезда гостя.

— Смотри, — раздался из душевой его раздраженный голос, — вот эту фиговину надо покрутить, а вот эту нажать. Ну, где ты там?

Тысячу раз был прав наш мудрый Виктор, когда говорил, что эмоции притупляют бдительность. Я ведь пленница, и за мной надо присматривать.

— Извини, дружище, такова жизнь, — сказала я, вышла в коридор и заперла за собой дверь на задвижку.

Несколько мгновений из помещения не раздавалось ни звука. То, что произошло потом, с трудом поддавалось описанию. Я никогда не была на корриде, но, полагаю, атака двери разъяренным Беней ей ничуть не уступала. От ударов сотрясалась не только дверь, но, казалось, все здание. Я с уважением посмотрела на засов. Единственное, что меня беспокоило, так это петли. Рев братка, наверное, слышно было за квартал.

Я поспешила наверх. Хотя я и была уверена, что, кроме нас двоих, в здании больше никого нет, задерживаться не стоило. В «номер», любезно предоставленный мне хозяевами этого уютного заведения, я заходить не стала, все мое имущество было при мне.

Глава 7

Входная дверь открывалась проще, чем я ожидала. Еще не было четырех часов, но весеннее солнышко уже катилось к закату. Я зажмурилась и подставила лицо под теплые лучи. Еще недели две-три — и начнется настоящая весна, с травкой, цветами и теплыми грозами. Прошла какая-то пара часов с момента моего заточения, а я ощущала себя узницей, вырвавшейся на свободу после нескольких лет, проведенных в подземелье.

«Лада» стояла во дворе. Интересно, Бене удалось-таки сюда заехать, сидя за рулем, или машину ему пришлось толкать? Я заглянула в салон. Пустая сумка сиротливо лежала на заднем сиденье, котенка видно не было. Все двери заботливо заперты. Я обошла машину кругом и вернулась в здание.

На столе ключей, естественно, не оказалось, какие-либо ящики в столе отсутствовали. Только сейчас мне пришло в голову, что на связке были ключи не только от «Лады», но также от квартиры и кабинета в редакции. Я с беспокойством подумала, во что это может вылиться. Ключи необходимо было найти во что бы то ни стало. И не только для того, чтобы вызволить Фимку, но также и во избежание массы возможных неприятностей.

Я села в кресло. Перспектива обшаривать все помещения меня совершенно не привлекала. Последний раз ключи я видела у Бени в руках. Вряд ли он стал бы их куда-нибудь класть, скорее всего просто сунул в карман. Но спортивные штаны он уже сменил на джинсы. Следовательно, надо было найти Бенины штаны или обыскать самого Беню. С момента разговора огрызка-патрона по телефону прошло минут двадцать как минимум. Значит, у меня осталось каких-то пять — десять минут. Сделав глубокий вдох, я выбралась из уютного кресла и направилась снова в подвал.

Удары в дверь не прекратились и тише не стали, но теперь раздавались с большими интервалами. Проходя по коридору и толкая и дергая за ручки поочередно все двери, в перерывах между ударами я услышала много чего нового и интересного о себе, своих родственниках, естественно, о Фимке и еще о многом другом, известном мне и не очень. Теперь словарный запас Бени значительно расширился. В поисках нужной мне двери я с любопытством слушала со вкусом построенные многоэтажные фразы, причем о существовании некоторых слов, преимущественно эпитетов, до этого момента я даже не догадывалась. Иностранец свихнулся бы, тщетно пытаясь вникнуть в смысл того, что сейчас произносилось. Я пожалела, что со мной нет диктофона, такого шедевра русской словесности мне еще не доводилось слышать.

Наконец одна из дверей распахнулась, я нашарила выключатель. Я стояла на пороге просторного тренажерного зала, святилища Бени. Я двинулась вдоль тренажеров неизвестного мне предназначения. Неожиданно с другой стороны я уловила какое-то движение. Взвизгнув, я бросилась за ближайший тренажер. Всю стену зала по правую руку от входа сплошь покрывали зеркала. Перед ними на резиновых ковриках были аккуратно разложены гантели, штанги и другие железки.

Я нервно рассмеялась, подошла поближе. Из зеркала на меня глянула испуганная, но довольно милая физиономия. Я сказала ей «Привет!» и поправила слегка растрепавшуюся прическу.

Посмотрим, что мы имеем. Я качнула ногой гирю, та даже не шелохнулась. Рядом лежали огромные гантели. Нет, мне бы что-нибудь полегче, по силам, так сказать. На человека с моими способностями и возможностями инвентарь явно рассчитан не был. А, между прочим, позаниматься было бы неплохо, ноги после ночных пробежек слегка побаливали. Наконец в углу зала обнаружилось несколько отшлифованных палок. Я выбрала одну и помчалась обратно.

Бенины броски на дверь стали еще реже и слабее, а меня это совершенно не устраивало. Я дождалась очередного удара и тихонько позвала:

— Беня!

За дверью воцарилась тишина.

— Бенедиктов, ты как там? — участливо поинтересовалась я.

Браток выдержал паузу — я представила, как он набирает воздух в легкие, — и разразился пространным монологом. А ведь мне его действительно было жаль. Меня грызло чувство вины, как если бы я плохо обошлась с ребенком, пусть даже непослушным.

Я осмотрела засов. Крепкий металл стойко выдержал натиск, но немного погнулся. Я взялась за задвижку, но тут Беня замолчал, иссяк, бедняга. Ему срочно требовался новый стимул.

Я немного подумала и сообщила:

— Бенедиктов, ты в курсе, что ты придурок?

Браток взревел с новой силой. Под аккомпанемент витиеватых эпитетов в свой адрес я неслышно отодвинула засов, заняла позицию рядом с дверью, махнула пару раз палкой на уровне Бениной головы. Ничего сложного, все равно что в большой теннис играть.

Дождавшись, пока браток замолчит, чтобы сделать очередной вдох, я быстро произнесла:

— Бенедиктов, что ты там вопишь, как раненый слон, выходи, в натуре, поговорим.

Что мне нравилось в Бене, так это его предсказуемость. С трубным ревом он бросился в атаку на дверь. Я сжала покрепче палку, но Беня, не встретив на пути сопротивления, достойного его силе, распахнул дверь и промчался мимо меня со скоростью пули, точнее, увесистого ядра. За мгновение преодолев пространство узкого коридора, браток впечатался в стену напротив, которая и затормозила его славный полет.

На несколько мгновений мы так и застыли — я с палкой над головой и Беня, нежно прижавшийся к стене. Затем наша скульптурная композиция распалась. Беня повернулся ко мне, при этом вся его правая сторона, включая нижнюю челюсть, все еще стремилась сохранить форму плоской поверхности стены. Он промычал что-то невразумительное, потом жалобно поскулил и медленно стек на пол.

Я постояла еще некоторое время со своим оружием наготове, но Беня признаков жизни больше не подавал. Я нерешительно подошла поближе, потыкала его палкой в бок. Нижняя челюсть братка так и осталась свернутой набок, очевидно, вывихнул, бедняга. Из открытого перекошенного рта стекала слюна. Припомнив, как Бородин нащупывал пульс у Иринки, я старательно воспроизвела его действия. Не то чтобы я слишком беспокоилась за Беню, но почему не потренироваться, если возникла такая возможность. Пульса не было.

Вот так, Ольга Юрьевна, славно поохотилась, завалила молодого гоблина. Хорошенькое дельце! Теперь, как законопослушная гражданка, я должна или позвонить в милицию, или закопать труп в саду. Я бы предпочла второй вариант, но вот проблема — ни одного сада поблизости я припомнить не могла. Я ощупала вены на своей шее и обеих руках. У меня пульса не было тоже. Это обстоятельство немного успокаивало, относительно своего состояния я-то уж была уверена на сто процентов.

Чертыхнувшись, я оставила непосильную для меня процедуру профессионалам и приложила ухо к Бениной груди. Сердце билось, но как-то странно, создавалось впечатление, что у братка их два. Потом до меня дошло, что я действительно слышу удары двух сердец, только одно из них, то, что колотилось как бешеное, было мое собственное.

Я немного разозлилась на Беню, потому что он заставил меня поволноваться, а я этого терпеть не могу, и высказала все, что о нем думала. Браток выслушал меня, не перебивая, но ответить не соблаговолил.

Однако надо было торопиться. Я похлопала поочередно по многочисленным карманам на Бениной рубашке и джинсах. Ключи нашлись в заднем кармане джинсов, я запустила туда руку и выудила две связки. Одна из них принадлежала мне, на другой висело несколько ключей, в том числе от сейфа. На всякий случай я решила прихватить это добро с собой.

Теперь можно было уносить ноги, я подняла палку и почти бегом направилась к лестнице. Миновав дверь своей темницы, я остановилась. Так просто я не могла покинуть этот гостеприимный дом, моя душа жаждала мести.

Я бросила палку, вернулась, поднапрягшись, подхватила Беню под мышки. Не знаю, сколько он весил, но раза в два больше меня, это точно. С короткими передышками, пыхтя и отдуваясь, я затащила братка в «комнату для гостей». Там мои силы иссякли окончательно, я перекатила Беню подальше от входа, он ничего не имел против такого обращения.

Потянув за собой дверь, я вышла в коридор. Сверху донесся звук шагов. Выругав себя за неосмотрительность, ведь входная дверь осталась открытой, я схватила палку и бросилась к лестнице. Человек направлялся в сторону подвала. Ступени спускались под прямым углом к коридору, я прижалась к стене и отвела палку для удара. Легче легкого, в теории я это уже проходила.

Неизвестный спускался неторопливо, пару раз остановился, как бы прислушиваясь. Наконец шаги приблизились, я затаила дыхание. Перед последней ступенью шаги снова замерли. То ли от пыли, то ли от напряжения у меня зачесалось в носу. Я глубоко вдохнула и замерла. Я уже была готова лопнуть, когда увидела ногу в коричневом ботинке, которая осторожно опустилась на последнюю ступеньку, затем показался рукав куртки.

Больше я ждать не могла. Оттолкнувшись от стены, я шагнула вперед и что было сил махнула палкой. Удар пришелся неизвестному в грудь, он охнул, сложился пополам и повалился в коридоре. От души чихнув, я почувствовала себя гораздо лучше, но ненадолго.

Ноги незнакомца все еще покоились на ступенях лестницы, носом он клюнул в пол, его куртка при этом распахнулась, закрыв лицо. Я потянула его за рукав, человек перекатился на спину и замер, раскинув руки.

Это был Бородин. Где-то в глубине души я ожидала примерно такого развития событий.

— Мужики… — презрительно кинула я в пространство, аккуратно обогнула лежащее на полу тело и направилась наверх. Ну что за жизнь, думала я, поднимаясь по ступеням, только понравится какой-нибудь мужик, как тут же он оказывается или ментом, или сволочью. Или и то и другое вместе.

Оплакивая свою несчастную судьбу, я вышла на улицу. Снаружи ничего не изменилось, «Лада» стояла на прежнем месте. Позвякивая ключами в одной руке и все еще сжимая палку в другой, я подошла к машине.

— Ольга! — откуда-то сбоку раздался тихий голос.

Я подскочила как ужаленная, выронила ключи, зато автоматически вцепилась обеими руками в палку. Рядом стоял Виктор.

— Это я, — произнес он успокаивающе.

Я бросилась ему на шею.

— Витенька! Ты откуда здесь взялся?

Виктор пожал плечами.

— С тобой все в порядке? — Он отошел на шаг и внимательно осмотрел меня со всех сторон.

— Не знаю, — на меня накатила волна жалости к самой себе. — Столько всего произошло.

Виктор оглянулся на здание.

— Что там? Где Олег?

— Какой Олег? — не поняла я.

— Капитан, — терпеливо уточнил Виктор.

— Он что, с тобой пришел?!

— Скорее наоборот. — Виктор усмехнулся. — Ему помощь требуется?

Я виновато пожала плечами.

— Думаю, да.

— Садись в машину, я быстро. — Виктор поднял и протянул мне ключи. — Да брось ты свою дубинку.

— Черта с два, — я прижала палку к себе, — теперь я всегда буду носить эту штуку с собой.

С улицы к воротам подъехала машина, с шумом остановилась, захлопали дверцы. Виктор схватил меня в охапку, кинулся к входной двери.

— Всем стоять, никому не двигаться! Милиция! — заорали наперебой голоса. — Бросить оружие, руки за голову!

Виктор отпустил меня, медленно развернулся. Я выглянула из-за его плеча, стараясь не делать резких движений, менты — народ непредсказуемый.

Кроме нас, во дворе было всего два человека, но шуму они производили, как если бы их было по меньшей мере дюжина. Оба держали в руках «пушки», направленные, естественно, на нас. Продолжая орать, один из них бросился к Виктору, другой ко мне, оттесняя нас друг от друга.

— Бросить оружие, руки за голову, я сказал!

Мент смотрел на меня в упор стеклянными глазами. Я сообразила, что он имеет в виду мою палку, которую я с перепугу сжимала в поднятой руке. Так и пристрелит невзначай! Я выронила палку.

— Оставьте ее, это заложница.

Пошатываясь и потирая рукой голову, из «аквариума» вышел Бородин.

— Этот со мной, — капитан указал на Виктора. — Отбой, ребята. Вы бы еще завтра приехали.

— Так ведь, товарищ капитан, людей не хватает, — оправдываясь, произнес один. — Вы же в курсе.

Бородин подошел ко мне.

— Хотя вас, возможно, стоило бы изолировать на время, — задумчиво сказал он, — исключительно из гуманных соображений.

На капитанском лбу виднелась внушительных размеров шишка. Я виновато пожала плечами.

— Откуда мне было знать, что вы не один из них? И потом, это не моя работа, — я кивнула на шишку, — вы об пол стукнулись.

— С вашей помощью, — Бородин потер грудь. — Где Бенедиктов?

— Там, — я кивнула на здание, — в подвале.

— Я никого там не видел.

— Он в комнате, — уточнила я, — третья слева по коридору.

Капитан сделал знак коллегам. Те кивнули и скрылись внутри.

— Жив, надеюсь?

Я возмутилась:

— За кого вы меня принимаете? За новоявленную Никиту? Живехонек ваш Беня.

Бородин улыбнулся.

— Я вас принимаю за женщину, которая умеет постоять за себя. А теперь извините, пойду посмотрю, как там ребята справляются.

Виктор взял у меня из рук ключи, открыл машину, оглянулся на ворота.

— Нет проблем, — я вынула связку ключей, найденную у Бени, — думаю, один из них подойдет.

Виктор посмотрел вопросительно.

— Одолжила у одного, — пояснила я.

Я бросила ключи Виктору, а сама нырнула в машину. Из-под сиденья торчал дрожащий хвостик.

— Фимка, Фимочка! Кис, кис, — котенок слабо мяукнул, нерешительно выбрался наружу. — Иди ко мне, маленький.

Фимка издал радостный вопль, прыгнул мне в руки и счастливо заурчал.

Я погладила его, почесала за ушком, приговаривая, какой он умненький и чудный зверек и как я рада, что с ним все в порядке. Почувствовав чей-то взгляд, я подняла голову. Около машины стоял Виктор и с интересом наблюдал за происходящим. Это меня немного смутило, я хотела было сказать что-нибудь циничное, но передумала. Каждый имеет право на сентиментальность, даже главный редактор.

— Вы на чем сюда приехали?

— Я — на такси. — Виктор, как обычно, был лаконичен.

— Машину поведешь? — Виктор кивнул. Я пересела, он сел за руль.

Мне ужасно хотелось узнать новости, на языке вертелось множество вопросов, но, зная немногословность Виктора, на увлекательный и подробный рассказ из его уст рассчитывать не приходилось. На всякий случай я спросила:

— Как в редакции?

— Нормально.

Я не удержалась от улыбки.

— Витя, ты чертовски занимательный собеседник.

Что ж, у меня еще будет возможность устроить кому-нибудь допрос с пристрастием. Например, Бородину. Кстати, любопытно, почему он до сих пор всего-навсего капитан?

О, легок на помине. Из здания вышел Бородин, приблизился к машине. Я опустила боковое стекло.

— Долго жить будете, товарищ капитан, я только что о вас думала.

— Надеюсь, что-то хорошее, — пробормотал тот. — Бенедиктов ушел. Очевидно, через окно на втором этаже, там решетки открываются изнутри.

Я смерила взглядом расстояние от земли до окон второго этажа — метров семь, не меньше. Ну, Беня, прыгун, в натуре. Оклемался, значит. Зря я дверь на задвижку не закрыла, теперь браток у меня в долгу.

— Я на некоторое время с вами распрощаюсь, — сказал Бородин, — служба, но сегодня нам еще обязательно надо будет встретиться. Официально у вас свидетельские показания возьмут, очевидно, завтра, но кое-что хотелось бы уточнить сегодня. Будьте любезны сейчас отправиться в редакцию и никуда не выходить оттуда до шести часов. К этому времени я буду уже у вас.

Еще чего! Потрясающий эгоизм и не менее потрясающая забывчивость!

— У меня другое предложение, уважаемый капитан, — медленно произнесла я.

Бородин посмотрел на меня настороженно. У него был такой вид, как если бы он увидел знак с предупреждением об опасности.

— Сейчас вы сядете в нашу машину…

— Нет, Ольга Юрьевна, — капитан вздохнул и приготовился к пространным объяснениям, почему он вынужден нас покинуть.

— Да, Олег Дмитриевич, — отозвалась я ему в тон, — вы сядете в нашу машину, и мы все вместе, прямо сейчас, — я сделала многозначительную паузу, которая должна была означать, что «сейчас» также вне обсуждений, — поедем к Нине Петровне…

Бородин сделал нетерпеливый жест. Я пристально и сурово посмотрела ему в глаза. Усиленно гипнотизируя капитана, я все это время машинально гладила котенка и, надо полагать, переусердствовала. Фимка укусил меня за ладонь, я ойкнула, легонько шлепнула его по мордочке и, как ни в чем не бывало, снова сделала каменное лицо.

— А по пути, уважаемый Олег Дмитриевич, вы мне многое должны объяснить. Скажем так, у меня к вам есть несколько вопросов, и все они требуют немедленных ответов. Кроме того, вы обещали…

Бородин шутливо поднял руки:

— Все, сдаюсь. Ваша взяла.

Я удовлетворенно кивнула:

— То-то же. И вот стоило так ломаться.

— Теперь я начинаю понимать, как вам удалось уйти от Бенедиктова, — капитан рассмеялся, — вы его наверняка взяли измором.

Я неопределенно пожала плечами.

— Что-то вроде этого.

Бородин извинился, отошел к коллегам, ожидавшим в сторонке дальнейших указаний, быстро с ними о чем-то переговорил. Я в это время объяснила Виктору наш маршрут. Через несколько минут капитан вернулся, сел на заднее сиденье, и мы тронулись в путь.

— Давайте ваши вопросы.

Я закурила, Фимка чихнул, недовольно что-то проворчал на своем кошачьем языке, помотал головой и перебрался на колени к капитану.

— Предатель, — пробурчала я.

— У котов очень чувствительная и чуткая натура, — заметил Бородин, — по крайней мере, они во многих отношениях понимают людей гораздо лучше, чем сами люди друг друга. И что самое ценное, коты в отличие от людей не считают нужным заискивать или лгать. Они никогда не фальшивят в выражении своих чувств кому бы то ни было, поэтому многие люди к ним и тянутся.

Виктор жестом немедленно выразил свое полное согласие с этой одой во славу кошачьих.

— Я тоже считаю, что людям свойственно усложнять жизнь себе и окружающим только потому, что они врут направо и налево без лишней надобности. — Я задумчиво посмотрела на длинный столбик пепла, выросший на сигарете, осторожно стряхнула его в пепельницу. — Скажите мне честно, Олег Дмитриевич…

— А я вас до сих пор ни в чем и не обманывал, — сухо проронил Бородин, — у меня вообще нет привычки говорить неправду, — он подумал и добавил: — Без особой на то необходимости.

— Какие чувствительные люди работают в нашей милиции, — сказала я с сарказмом. — Итак, мой первый вопрос: как там Ирина Сергеева?

— Честно говоря, не знаю, но надеюсь, в полном порядке. Конечно, пролежать столько времени на земле при температуре около нуля — не шутка, да еще с такой дозой наркотиков в крови, но, поверьте, она в хороших руках. Нина Петровна свое дело знает.

— В таком случае как вы объясните сообщение в сегодняшних новостях?

— Вы об этом… — Капитан помолчал. — Так надо было. Кто же знал, что вам непременно понадобится выйти из редакции. Я бы вам позже все объяснил.

Я равнодушно посмотрела на проносящийся за окном пейзаж. Город в начинающихся сумерках выглядел уныло и по-осеннему. Я зевнула.

— Сегодня все почему-то усиленно пытаются повесить мне лапшу на уши.

— Ольга Юрьевна, — взмолился Бородин, — обещаю, что через несколько минут вы увидите вашу Сергееву живехонькую и окруженную вниманием и заботой.

— Ладно, — смилостивилась я.

Бородин вздохнул с облегчением.

— Когда я утром приехал на работу, первым делом ознакомился со сводками. Оказалось, что Афанасьеву, которого вы так мужественно преследовали вчера ночью, далеко уйти не удалось. В двух кварталах от стройки его задержали. Уж очень он был похож на описание одного преступника, находящегося в федеральном розыске. При себе никаких документов у него не оказалось, и он был доставлен в отделение для выяснения личности, где и провел остаток ночи. Утром, правда, стало известно, что преступник тот уже неделю как находится под следствием. Иногда у нас, к сожалению, и не такое случается. Но в данном случае разгильдяйство моих коллег здорово сыграло нам на руку. Ведь из-за этой нелепой случайности у Афанасьева не было возможности проследить лично, что произошло с девушкой в дальнейшем.

— И тогда вы решили использовать средства массовой информации.

— Почему нет? Это крупное дело, мы фактически получили карт-бланш на свои действия. К тому же никак нельзя было позволить преступникам уйти на дно. Наш прогноз оказался верным. Удостоверившись, что с девушкой все прошло как по маслу, никаких дополнительных мер предосторожности бандиты предпринимать не стали, а продолжали спокойно заниматься своими делишками.

— Решив между делом разобраться заодно и со мной.

— А я вас предупреждал, чтобы вы из редакции одна и носа не высовывали.

— У меня было срочное дело, — важно сказала я. — Кстати, утром вы называли меня Ольгой. Между прочим, Витя, а где Ромка? Вы же с ним должны были к этим в контору поехать.

Подумать только, это было всего-навсего сегодня днем, а кажется, не меньше недели прошло.

— Он задержался, — невозмутимо отозвался Виктор, — пришлось его там оставить.

— Где? С этими бандитами?!

Виктор кивнул.

— Да как ты…

— Я позвонил в редакцию. Марина сказала, звонил капитан. У тебя неприятности. Надо срочно приехать. Я выбрал.

Я почувствовала себя виноватой.

— Извини, Вить, просто я за мальчишку беспокоюсь.

— Раньше надо было беспокоиться, — вмешался Бородин, — насколько я понял, одного из ваших сотрудников вы заслали в фирму. На разведку, так сказать?

Я кивнула.

— Я подумала, это не помешает. Там его все равно никто не знает.

— В таком случае, если он не ушел своими ножками сразу после Виктора… Сейчас налево, — прервался капитан на уточнение дороги, — вон за тот дом. То в данный момент он находится в милиции вместе со всеми. Вы же видели, как это у нас делается. Вы с оперативниками столкнулись, а там СОБР работал, у них еще проще. Всем на пол, суки, — извините, — руки за голову, молчать, никому не двигаться. А на хороших и плохих парней задержанных делят уже потом, в отделении.

— Да уж, — я вспомнила стеклянные глаза мента.

— Сейчас направо, а потом еще раз налево и во двор. Кстати, Ольга Юрьевна… Ольга, я вот думаю, Бенедиктов сбежал, не будет ли продолжения неприятностей? Думаю, у него будет соблазн нанести вам визит. Если его не схватят к тому времени, конечно.

Я покачала головой.

— Сомневаюсь. Что-то мне подсказывает, Беня меня больше не побеспокоит. Разве что случайно столкнемся, да и то — ничего страшного.

— Почему вы так думаете?

— Мы с ним почти подружились, — пояснила я, — у Бени свои принципы, он меня не тронет, потому что уважает.

Бородин улыбнулся.

— Вы не перестаете меня удивлять, Ольга Юрьевна.

Машина заехала во двор и остановилась.

— Все, приехали.

Я выглянула, поискала глазами окна.

— Вон те два окна, — подсказал Бородин, — свет горит, это радует.

— Вы, кажется, частенько сюда заглядываете, — покосилась я на него.

— Стараюсь приходить почаще, но, к сожалению, не всегда получается.

Ответа я не поняла, но это вылетело у меня из головы сразу же, как только я вспомнила про Фимку.

— Как вы полагаете, — я открыла дверцу и оперлась на галантно поданную мне капитаном руку, — доктор не будет возражать, если я прихвачу с собой зверя? Он, должно быть, жутко голоден.

— Я думаю, не будет.

Бородин с улыбкой указал на свою куртку. Из-за пазухи осторожно выглядывала испуганная мордочка. Мы поднялись на нужный этаж.

— Коротков так и не объявился? — поинтересовалась я.

Виктор покачал головой.

— Наверно, не стоит Иринке говорить, что он собирался приехать. — Я посмотрела на капитана. — Полагаю, это не затруднит следствие? Зачем девчонку лишний раз расстраивать, ей и так не сладко пришлось.

— Согласен.

Глава 8

Бородин позвонил в дверь. Послышались шаги, вместо традиционного «Кто?» было сказано:

— Уже открываю!

Дверь со скрипом распахнулась, Фимка пискнул и скрылся в глубине куртки.

— Ого, целая делегация!

Все такая же бодрая и энергичная, Нина Петровна сделала приглашающий жест, заперла за нами дверь.

— Раздевайтесь, проходите. Ирочка проснулась, чувствует себя нормально, сейчас отдыхает. Надеюсь, больных больше нет?

— Только голодные. — Бородин, смеясь, вытряхнул из куртки котенка. — Найдется что-нибудь для зверя?

— Сейчас посмотрим, — Нина Петровна пошла на кухню, оглянулась на Фимку, — чего стоишь? Есть хочешь — вперед.

Котенок нерешительно затрусил за ней.

Я посмотрела вслед доктору. Удивительная женщина. Было что-то королевское в ее уверенных движениях, доброжелательной, но в то же время властной манере общения. Даже в этой ситуации она не задала никаких вопросов, не выказала недовольства. Раз пришли, значит, в ней нуждались.

— Нина Петровна, — донесся из глубины квартиры слабый голос.

В гостиной никого не было. Я приоткрыла дверь в спальню. Так же, как и в гостиной, лишней мебели здесь не наблюдалось. Шкаф, столик с зеркалом, широкая кровать, перед столиком — маленький пуфик. На стене небольшая картина с осенним пейзажем в мягких золотисто-коричневых тонах.

Иринка лежала на кровати около окна, глаза ее были закрыты. Выглядела она ужасно. Щеки запали, вокруг глаз темные круги, губы сухие и потрескавшиеся. Но кожа уже не была такой бледной, как вчера, на скулах играл легкий румянец, волосы аккуратно причесаны.

Я тихонько сказала:

— Привет!

Иринка вздрогнула, открыла глаза.

— Ольга Юрьевна!

Глаза ее заблестели, девушка сделала попытку встать с постели.

— Лежи, лежи. Тебе доктор вставать разрешил?

Я подошла, села на край кровати. Иринка схватила мою руку и всхлипнула.

— Перестань реветь, — я погладила ее волосы, — а то я сейчас сама заплачу.

Иринка всхлипнула громче.

— Эт-то что еще за новости? — К кровати неслышно подошла Нина Петровна. — Слезы немедленно вытереть, — она подала девушке салфетку, посмотрела на часы, — и принять лекарство.

Железный характер! Меня заинтересовало, есть ли у этой женщины семья.

В дверь тихонько постучали.

— Можно?

Нина Петровна посмотрела на Иринку.

— У тебя сегодня много посетителей. Там мужчины. Впустим?

Ира поморгала, прогоняя слезы, провела рукой по волосам и кивнула.

— Заходите, — бросила через плечо Нина Петровна.

В дверь проскользнул Бородин, за ним бочком вошел Виктор, смущенно поглядывая на нас, кивнул Иринке.

— Ну, здравствуйте, Ирина Сергеева, — широко улыбнулся капитан, — как вы себя чувствуете?

— Спасибо, гораздо лучше, чем вчера, — отозвалась Иринка.

Все засмеялись. Я представила девушке Бородина.

— А с Виктором вы знакомы. Нина Петровна, это Виктор, наш сотрудник и лучший фотограф города.

— Очень приятно, молодой человек. — Нина Петровна тепло улыбнулась.

Виктор смутился еще больше.

— Я очень благодарна вам всем, — тихо сказала девушка, глаза ее снова заблестели.

— Ну будет, будет, — добродушно проворчала Нина Петровна.

Бородин опасливо покосился на доктора и сказал:

— Ирина, я понимаю, вам сейчас не до этого, но мне нужно задать вам несколько вопросов.

Нина Петровна, естественно, не оставила эту реплику без внимания.

— Конечно, — вскинулась она, — вот так сразу с места в карьер.

— Ага, — присоединилась я, — вы точно заметили, доктор, капитану бы только допросы устраивать.

Бородин промямлил в ответ что-то о своей проклятой работе. Нина Петровна посмотрела на меня, потом на него с нескрываемым любопытством.

— Кстати о больных, доктор, — добавила я ехидно, — может быть, вам стоит осмотреть капитана? Ему сегодня здорово досталось.

Я собиралась пошутить, но Нина Петровна, к моему удивлению, переполошилась.

— В самом деле? А ну-ка, марш в комнату, раздевайся.

— Да все в порядке, — замахал руками Бородин, — пара ушибов.

— Я собираюсь осмотреть твои ушибы, — Нина Петровна решительно встала, — и не намерена выслушивать никаких возражений.

— Но, мама, — запротестовал Бородин.

Я вытаращила на них глаза.

— Мама?!

— Совершенно верно, милая, — огорченно произнесла Нина Петровна, — я имею несчастье, или счастье, не знаю, — она пожала плечами, — быть мамой этого блюстителя закона и порядка.

Она подошла к Бородину и кивнула на дверь. Капитан обреченно вздохнул, посмотрел на меня с укоризной и вышел из спальни. Мы переглянулись. Через дверь до нас доносился голос Нины Петровны:

— Рубашку снимай. Ложись. Повернись. Говорила я тебе, с твоими способностями ты мог бы стать кем угодно. Не хотел врачом, и не надо, много других профессий. Нет, тебе непременно понадобилось в милицию пойти. Аспирантуру бросил. И ради чего? Сядь. Повернись. Мало я с твоим отцом намучилась, светлая ему память. Да не ойкай ты, как девчонка. Вставай. Одевайся.

Нина Петровна вернулась в комнату, следом вошел хмурый Бородин, надевая на ходу пиджак. Он снова на меня покосился, мне захотелось показать ему язык, но я сдержалась.

— Что ж, дорогие мои, попрощайтесь с Ирочкой, мне пора на дежурство, — Нина Петровна обвела нас взглядом. — Успеете еще наобщаться.

Иринка посмотрела на меня умоляюще. Я покусала губу, робко спросила:

— Доктор, а может быть, мы Ирочку с собой заберем? Обещаю, через час, максимум через полтора она снова будет в постели.

— Девочка еще слишком слаба, — проворчала Нина Петровна.

Иринка комично состроила жалобную физиономию.

— Ладно, уговорили. Я все равно вернусь только через сутки, а ей уход нужен.

— Это мы обеспечим, — горячо пообещала я, подмигнула Иринке, — она у меня пока поживет. Какие будут указания, доктор? Лекарства?

Нина Петровна махнула рукой.

— Сейчас еще раз уколю — и хватит, больше никаких лекарств. Теплое питье в большом количестве, постельный режим, положительные эмоции, остальное природа сделает. Через три дня будет как огурчик.

Я усиленно кивала, Иринка счастливо улыбалась.

Нина Петровна привычным движением разорвала упаковку, вынула шприц.

— Поворачивайся, красавица. А вы пока, — она оглянулась на нас, — кофе сообразили бы на дорожку.

Мы заторопились к выходу, прошли в уже знакомую мне уютную кухню. Фимка только что разделался с блюдечком молока и теперь тщательно слизывал последние капельки. Рядом стояло еще одно блюдечко, также очищенное до блеска. На наше появление котенок не отреагировал.

Капитан выдал мне инструкции, где и что находится, необходимое для приготовления напитка богов.

— А я, с вашего позволения, сделаю несколько звонков. Надо вашего парня разыскать. Как его, Роман, а дальше?

Бородин записал Ромкины данные, сел за телефон.

— Алло, Андреич? Приветствую. Бородин. Ага, понял, это радует. Да. Нет. Да что ты говоришь? Как фамилия? А выглядит? Вот он-то меня и интересует. И молчит, зараза?

Бородин потер подбородок, посмотрел на меня, пряча улыбку.

— Что? — насторожилась я.

Он покачал головой.

— Нет, с пристрастием не надо. Да нет, Андреич, он и будет молчать, сказать-то ему нечего. Ага. Точно. Да вот она, рядом. Что-что?

Капитан хмыкнул, смерил меня оценивающим взглядом, сказал в трубку:

— Ну, в общем, да.

О чем это они? Я уперла руку в бок, приблизилась к Бородину. Он сделал страшное лицо и показал на кофе. Я вовремя подхватила кофеварку, выключила газ, но все-таки погрозила капитану кулаком.

— Извинитесь, но пока не отпускайте. Я приеду минут через тридцать. Что? Конечно, выпустить. Пусть у тебя в кабинете посидит.

Капитан положил трубку.

— Нашелся ваш юноша, можете забирать. — Он потянул носом воздух. — Пахнет заманчиво, надеюсь, на вкус так же хорошо.

— А для вас я приготовлю отдельно, — не осталась я в долгу, — по особому рецепту.

Бородин достал из шкафа маленькие чашечки, примирительно произнес:

— Будет вам сердиться! Я же пошутил. Просто очень кофе хочется.

— Кстати, — вспомнила я, — мне до сих пор так никто и не сказал, что же Иринка стащила у этих бандитов.

Бородин усмехнулся.

— К сожалению, ответа на этот вопрос я и сам не знаю. Но очень хочу узнать. Предлагаю вам поинтересоваться об этом у девушки. Вы же видите, мне доктор и рта раскрыть не дает.

— Идет, — согласилась я, — но помните, за вами остальная часть истории.

— О чем речь, мы же договорились.

В дверях появилась Нина Петровна. Она посмотрела на Фимку, который свернулся кольцом вокруг блюдечка и, прикрыв глаза, сыто урчал. Нина Петровна всплеснула руками.

— Он же проглотил все до последней крошечки! Бедняге будет плохо!

— Не будет, — поспешила успокоить я ее, — он еще столько же слопает и даже не икнет.

Фимка не замедлил подтвердить мои слова. Услышав голос своей благодетельницы, он в тот же момент вскочил, ткнул носом в миску и выдал требовательное «мяу!».

— Вот видите, — я сокрушенно развела руками, — в поглощении пищи этому маленькому чудовищу равных нет.

Нина Петровна покачала головой, погрозила котенку пальцем.

— Как врач рекомендую соблюдать умеренность в еде.

Фимка горестно вздохнул и улегся снова, обняв миску.

Нина Петровна выудила из шкафа вазу со сладостями, вручила ее Виктору, отобрала у меня кофеварку.

— Предлагаю пойти в комнату. Эта кухня слишком мала для пяти человек и одного котенка.

Иринка сидела в кресле. Она успела одеться и немного подкраситься. Хозяйка дома уже передвинула столик ближе к дивану. Мы расселись кружком и некоторое время молча смаковали кофе. Только Иринка послушно пила теплый чай с настоем из трав. Ужасно хотелось закурить, но я почему-то стеснялась это сделать в присутствии властной женщины, что сидела напротив.

Иринка первая нарушила молчание.

— Вы их всех арестовали? — Она посмотрела на капитана.

— Не всех, к сожалению, но почти всех.

— А что за документы ты у них взяла? — не удержалась я. — И как тебе это удалось?

— Ну, — Иринка покраснела, помялась, — помните, вы мне предложили написать заметку?

Я кивнула.

— Так вот, я думала, какую бы тему выбрать. А тут Андрюша решил квартиру купить. Он сделал мне предложение, — Иринка скромно потупилась, — и я согласилась. Но он человек занятой, попросил меня помочь.

— Так ты попала в эту фирму.

— Да. Я и в другие конторы ходила, но у них квартиры недорогие, а ведь пришлось бы еще на мебель тратиться, на ремонт… Я посмотрела несколько квартир, у меня уже голова кругом шла от всего этого. А потом я подумала, что вот она, тема для заметки. Когда человек собирается купить или продать квартиру, он еще плохо представляет себе, сколько волокиты и других проблем его ожидает. Я попыталась поговорить с одним из их сотрудников. А он сразу поинтересовался, почему это я задаю так много вопросов, которые не имеют отношения к делу. Ну, я и представилась журналисткой. — Иринка посмотрела на меня. — Вы уж извините, что так получилось.

— Ничего, ничего, мне было весело, — успокоила я ее. — Значит, ты у Бени взяла интервью?

— Его зовут Беня? Странное имя. Да, он порассказал мне достаточно, но там было столько специфических слов, которые я не запомнила, а потом этот парень увлекся, начал хвастаться, и у меня появилось чувство, что в этой фирме не все чисто, как может показаться с первого взгляда…

— И ты попросила у своего друга диктофон, а потом вернулась в контору, — помогла я.

— Точно. Я сказала, что меня интересует одна из квартир…

— Как же ты с Беней не столкнулась?

— А он при мне по телефону договорился с клиентом квартиру смотреть, как раз в это время. Так что я была уверена, что его там не будет. Так вот, этой квартирой, ну, которую я назвала, занимался другой, что постарше.

— Афанасьев.

Бородин глянул на меня удивленно.

— Может быть, — девушка пожала плечами, — на инженера похож. Вежливый такой. Его позвали к телефону в соседней комнате, он попросил подождать и вышел. Я осталась одна. Его не было довольно долго, я от скуки принялась рассматривать бумаги у него на столе. А потом увидела журнал, там было много разных записей, все про квартиры и еще про деньги. Я бы и внимания не обратила, записи и записи. Но тут увидела знакомый адрес, дом, в котором Андрюша живет. Там этажом выше жил один алкоголик, вечно всем надоедал, а недавно он пропал. Милиция ходила, всех опрашивала. Говорят, его труп в подвале нашли. Мы все ждали, что его родственники объявятся, такие же, как и он, и пьянки по новой начнутся. Но выяснилось, что незадолго до смерти он продал свою квартиру какому-то человеку. Причем продал за бесценок. Так вот, в журнале был указан номер этой квартиры, фамилия владельца и все такое.

— И вы взяли этот журнал, — не выдержал Бородин.

— Да. — Иринка зевнула. Нина Петровна бросила на нее внимательный взгляд, но ничего не сказала, только посмотрела на часы.

Иринка продолжила:

— Сначала я хотела просто посмотреть. Я взяла его со стола, полистала страницы. Там подробно описывались истории нескольких десятков квартир, не знаю, скольких именно. Там было все: кто, сколько, у кого, какие суммы потрачены, какой навар…

Бородин присвистнул:

— Вот это улов! Надеюсь, вы прихватили этот бесценный кладезь информации?

Девушка кивнула:

— Я услышала шаги и сунула журнал в сумку. Когда этот человек вернулся, я извинилась, сказала, что уже слишком много времени и мне пора.

— И ты удрала, — закончила я. — А как же ты опять к ним попала?

— А меня больше интересует, где журнал, — вмешался капитан.

Иринка снова зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— Извините, — смущенно пробормотала она.

— Что, милая, устала? — Нина Петровна взяла салфетку, промокнула мелкие бисеринки пота на лбу девушки. — Ты еще очень слаба, девочка. Я думаю, тебе лучше остаться здесь. Поспишь, отдохнешь.

— Спасибо вам огромное, Нина Петровна. Но я и так причинила вам столько хлопот…

— Ерунда.

— У вас доброе сердце, но… — Иринка упрямо наморщила носик.

— Полагаю, причина твоего нетерпения кроется в чем-то другом.

— Понимаете… — девушка на мгновение запнулась. — В общем, Андрей накануне того вечера, ну, когда я журнал взяла, уехал по делам в Москву, на целую неделю. Неделя — это слишком долго, и мы договорились, что я прилечу к нему на следующий день. И вот я сижу здесь, а он там, наверное, волнуется.

Бородин открыл было рот, но я пнула под столом его ногу. Капитан ответил мне своей голливудской улыбкой и снова повернулся к Иринке:

— Уж не хотите ли вы сказать, что собираетесь мчаться в Москву в таком состоянии?

— Нет, что вы. К сожалению, я вряд ли сейчас способна на такой подвиг, — девушка сделала глоток чая и лукаво посмотрела на меня, — но я поделилась с Андреем своей мечтой и рассказала про вашу газету. Я думаю, он попытается дозвониться в редакцию.

В глазах девушки мелькнули одновременно вопрос и надежда. Я поспешила перевести разговор в другое русло:

— Пора ехать. Доктор велел больную в постель уложить, а у нас еще масса дел.

Нина Петровна вышла вместе с нами.

— Вас подвезти? Место еще есть.

Виктор открыл дверцу машины.

— Благодарю, молодой человек, за предложение, но я предпочитаю прогуляться. Время еще позволяет, да и погода шепчет.

Нина Петровна помахала нам рукой, ее фигура исчезла в сумерках.

— Подвезете меня на работу, а заодно своего юного разведчика заберете, — предложил Бородин.

— Ой, я забыла позвонить Маринке, — вспомнила я, — она там, наверное, с ума сходит.

— Из дома позвоните, — утешил капитан, — если она еще на работе будет. — Он посмотрел на часы. — Скоро шесть часов.

— Если Виктор сказал, что вернется в редакцию, — я посмотрела на Витю, он кивнул, — значит, будет сидеть до последнего.

Капитан сел впереди рядом с Виктором, объясняя, куда и как лучше проехать. Мы с Иринкой устроились сзади. Как только девушка увидела котенка, с возгласом «Какой же ты милый!» она немедленно завладела им, при этом Фимка ничего не имел против. Я вспомнила слова Бородина. Вполне возможно, что по отношению братьев наших меньших к окружающим можно запросто определить, на что человек способен, а чего от него ожидать не следует.

Машина еще не тронулась, а Иринка уже задремала, положив голову на мое плечо и прижав к себе Фимку. Бородин повернулся к нам:

— Ирина, проснитесь. Потерпите еще немного. Мне необходимо знать, где журнал, который вы взяли.

Я с возмущением сказала:

— Олег Дмитриевич! Имейте совесть! Даже я свое любопытство придерживаю. Вы же видите, девушке надо отдохнуть.

Видок у Иринки действительно был далеко не лучший. Она часто дышала и выглядела очень утомленной. Я уже начала сомневаться, правильно ли мы сделали, что не послушались совета врача.

Бородин ответил неожиданно жестко:

— Это отнюдь не любопытство. В том месте, куда мы направляемся, ожидают своей участи несколько бандитов, отъявленных негодяев, готовых на все ради денег и власти. И они пока не арестованы, как Ирина изволила выразиться, а только задержаны. Наша задача — в течение нескольких ближайших часов предъявить каждому из них обоснованное обвинение.

Иринка протерла глаза.

— Да, я понимаю. Значит, когда я вышла от них, я позвонила в редакцию, но там было все время занято. Я подумала, что, пока доберусь туда, все уже могут разъехаться. Был конец рабочего дня…

— Без двадцати шесть, — меланхолично проронила я.

— Откуда вы знаете? — удивилась Иринка.

Я вынула из сумочки фотографию, протянула ей.

— Держи. На память от капитана Бородина.

Некоторое время Иринка с недоумением таращилась на снимок, затем хладнокровно заметила:

— А что, довольно фотогенична.

Она спрятала карточку в карман.

— Спасибо. Так вот, я решила, что лучше подожду вас около дома. Я видела недавно пригласительную открытку у вас в руках, а у меня память хорошая, вот я адрес и запомнила. Но, когда я отошла от телефона, на другой стороне улицы остановилась машина, «девятка», кажется. Оттуда выскочил этот тип, у которого я журнал стащила, и с ним еще один.

Иринка перевела дыхание, достала маленький носовой платочек, вытерла лицо, продолжила:

— Я пробежала через какой-то проходной двор и вышла прямо к остановке. Там стоял автобус, я села в него, двери закрылись как раз перед носом одного из бандитов. Тут я сделала глупость. Они, вероятно, вернулись к машине и поехали по маршруту автобуса, но я решила, что они отстали, и повела себя недостаточно осторожно. Автобус ехал в нужном мне направлении, я вышла и все-таки направилась к вам. Я поднялась, позвонила, вас еще не было, тогда я снова спустилась во двор, чтобы подождать на улице. Конец дня, я подумала, что во дворе обязательно кто-нибудь будет. Но, как назло, там не было ни души. Я решила посидеть в кафе через дорогу, вышла на улицу, тут они меня и поймали.

Капитан кивнул.

— А когда узнали, что Ольга Юрьевна живет в доме, около которого вас засекли, они решили, что вы уже успели с ней встретиться. Тем более что журнала к тому времени у вас уже не было. Где же он?

Иринка потерла лоб.

— Скажите, что вы не будете злиться, — попросила она.

— Приехали, — коротко объявил Виктор и остановил машину у тротуара.

Бородин кивнул, мягко сказал:

— Время поджимает. Обещаю, что никто на вас сердиться не будет. Надеюсь, вы его не выбросили?

— У меня было такое желание, — призналась Иринка, — но я не решилась. В общем, когда я вышла из автобуса, там почта рядом с остановкой, недалеко от вашего дома.

— Да, помню, — подтвердила я.

— Там было еще открыто. А я так перетрусила, что мне хотелось побыстрее избавиться от этого журнала…

— Ирка, не томи! — не выдержала я.

— Короче, я послала его вам по почте, — выдохнула Иринка, — я в кино видела…

Мгновение я переваривала услышанное, потом не выдержала и захохотала.

Ну, Ирка! Между прочим, из нее может получиться неплохой журналист. Находчивая, сообразительная, все замечает, подучить самую малость и всего-то. По крайней мере, в горячих материалах у газеты недостатка не будет, с ее-то везением. Собиралась девочка незатейливую статейку написать, а в конечном итоге помогла таких матерых преступников за решетку упрятать.

— Это что же теперь, — растерялся капитан, — или не меньше недели ждать, или отправляться на почту и искать иголку в стоге сена.

Опечаленный, Бородин нас покинул. Вернулся он довольно быстро и не один. Состояние Ромки привело нас в полное изумление. Во-первых, лицо его было здорово разукрашено: нос расквашен, под глазом чернел свежий фингал. А во-вторых, наш студент был совершенно пьян. Для начала он облобызал мне ручку, пустил скупую слезу, обнимая на прощанье Бородина. А потом никак не хотел садиться в машину, потому что не мог вспомнить, сказал ли он «до свидания» своему лучшему другу Андреичу.

— Ребята перестарались с извинениями, — развел руками капитан.

Ромка плевать хотел на наши увещевания забраться в машину и успокоиться, пока не углядел Иринку. На некоторое время он замер с отвисшей челюстью, потом бухнулся на колени прямо на асфальт и нетвердым голосом сказал:

— Девушка, вы очаровательны. Скажите, мы с вами раньше не встречались?

Я легонько шлепнула его по макушке.

— Садись в машину, ловелас.

— Ольга Юрьевна, на минутку, — позвал Бородин.

Я вышла, Ромка немедленно этим воспользовался и нырнул на мое место, зацепив рукавом дверцу и стукнувшись головой. Тут же я услышала его голос:

— Где-то я вас уже видел. Разрешите с вами познакомиться. Рома, то есть Роман.

— Рома, ты не оригинален, — бросила я ему, — немедленно оставь девушку в покое.

Виктор бросился Иринке на выручку, вынул студента из машины и пересадил вперед. Ромка сразу же попытался развернуться, тогда Виктор щелкнул его по лбу.

— Сиди смирно, высажу.

Угроза подействовала. Ромка поерзал, протянул Виктору руку со словами «Здравствуйте, царь. Оч-чень приятно» и затих. Иринка растерянно молчала.

Я повернулась к Бородину.

— Что-то еще случилось?

— Случилось. — Капитан понизил голос. — Афанасьева здесь нет.

Я помолчала.

— Вспомнила! Беня что-то говорил о том, что Афанасьев слишком много прокалывался и, я так поняла, от него решили избавиться.

— Каким образом, он не проболтался?

— Нет, но, когда Афанасьев меня привез в этот клуб на Гоголя, Беня страшно ругался, потому что шеф велел Афанасьеву заниматься каким-то клиентом.

— Что-нибудь еще Беня говорил?

— Говорил, не помню что… А, вспомнила! Что Афанасьев придурок и нюх потерял… — я растерянно замолчала, — кажется, все.

— Понятно, — Бородин хмыкнул, потом снова посерьезнел, — значит так, немедленно домой и никуда ни шагу. Я попозже приеду. Дверь никому не открывайте, кроме меня, разумеется.

— А как я узнаю, что это вы? — почему-то шепотом спросила я.

Капитан наклонился ко мне и сказал на ухо:

— У вас «глазок» на двери имеется.

— Хам!

Я обиженно передернула плечами и, не попрощавшись, села в машину.

Бородин махнул рукой Виктору.

— До моего приезда, пожалуйста, глаз с нее не спускай, на сегодня хватит приключений.

Глава 9

Через несколько минут мы подъехали к дому. Под любопытные взгляды и перешептывание бабушек на скамейке разбудили Иринку, выгрузили Ромку. Его немного укачало и, отягощенный непривычной дозой алкоголя, все свои усилия он направил на сохранение равновесия и содержимого своего желудка. Иринки он больше не домогался, а целеустремленно продвигался к подъезду, мрачно сверкая на окружающих здоровым глазом. Я взяла Фимку из рук девушки, которая едва волочила ноги. Виктор бережно поддерживал ее за талию. Вездесущие бабушки, немедленно замолчав, проводили нашу колоритную компанию понимающими взглядами.

Подъем на третий этаж занял у нас значительное время, Иринка при этом совершенно выбилась из сил, а Ромка все норовил или отстать, или позвонить в какую-нибудь дверь.

Когда мы наконец вошли в квартиру, я чувствовала себя так, словно из меня сделали отбивную, поджарили и съели без гарнира.

Ромка немедленно устроился в кресле, пробормотал извинения и тут же отрубился. Я помогла Иринке раздеться и лечь в постель. Фимка все это время крутился у меня под ногами, нетерпеливо ожидая своей очереди. Я еще только развернулась, чтобы выйти из комнаты, а он уже помчался галопом на кухню и замер около миски в позе сфинкса.

— Может, у него червячок внутри сидит? — высказала я предположение.

— Зверь растет, — отозвался Виктор. Он накручивал диск телефона.

Я вынула из холодильника рыбу, отбиваясь от орущего Фимки, положила ее под струю воды, чтобы та побыстрее разморозилась.

— Виктор, — сказал Витя в трубку и бросил на меня недоуменный взгляд.

Я взяла у него трубку.

— Марина?

Действительно, было чему удивиться. Маринка, вопреки обыкновению, на этот раз обошлась без бурных претензий или шумного выражения восторга.

— Все в порядке? — сдержанно спросила она.

— В полном. Ромка с нами. А у вас?

Сзади раздался грохот. Чудовище добралось до рыбы, скинуло свою добычу на пол и принялось за трапезу. Я устало махнула рукой, только воду выключила.

— Сложно сказать… — Маринкин голос был непривычно спокоен, слишком спокоен. — Вам лучше немедленно сюда приехать. Сможете?

— Мариночка, что случилось?

На другом конце провода послышались короткие гудки. Я покрутила в руках трубку, положила ее на место.

— Что?

— Трубку бросила… — я пожала плечами. — Представь себе Маринку, которая по собственной инициативе прерывает телефонный разговор. Добровольно. И никаких вопросов не задает.

Мы переглянулись и бросились к выходу. Надевая куртку, я зашла в комнату. Иринка уже спала.

Я протянула Виктору ключи.

— Заведешь пока машину? Я скоро.

Блокнот я нашла там, где ему и следовало быть, — на полу. Недалеко от него валялся огрызок карандаша со следами Фимкиных зубов. Я быстро нацарапала записку, положила ее рядом с Иринкой на тот случай, если она проснется. Мне не хотелось, чтобы она впала в панику, не обнаружив в квартире никого, кроме начинающего алкоголика. Ромка тихонько посвистывал носом, время от времени бормоча во сне что-то воинственное.

Я выскочила из подъезда. Бабушки свой пост еще не покинули и, пока я дошла до машины, успели просверлить во мне своими взглядами несколько дырок.

До редакции мы добрались в считанные минуты. Здание выглядело как обычно, большинство окон было освещено. Мы взлетели по лестнице. Около двери Виктор приложил палец к губам. Я молча кивнула, прислонилась к стене, стараясь дышать потише. По другую сторону двери слышались голоса, но слов было не разобрать. Мне показалось, что один из голосов принадлежал Маринке.

Виктор осторожно потянул ручку. Открыто. Он резко распахнул дверь и влетел в приемную, голоса смолкли. Я заглянула внутрь.

Сергей Иванович спокойно сидел за столом и что-то строчил. Увидев нас, он встал.

— Счастлив, Ольга Юрьевна, что все обошлось. Вы в порядке? Привет, Вить.

Я растерянно кивнула.

— Да, спасибо. А где Марина?

— Здесь я, — донесся голос из моего кабинета. — Да не крутитесь вы!

Я вопросительно посмотрела на Кряжимского. Он скривился, потер припухшую скулу, махнул головой на открытую дверь кабинета.

— Сами увидите.

Виктор уже заходил внутрь, я поспешила следом. В углу кабинета на стуле сидел незнакомый мужчина, одежда его была в нескольких местах разорвана, в пятнах грязи и крови. Над головой странного посетителя склонилась Маринка с пластырем и перевязочным пакетом в руках. Она оглянулась на нас, но от своего занятия не оторвалась.

— Пожалуйста, — пробурчала она незнакомцу, — главный редактор газеты, Бойкова Ольга Юрьевна. Собственной персоной, как и заказывали. Оленька, я так рада тебя видеть, — неожиданно всхлипнула она и снова повернулась к мужчине. — Сидите спокойно, немного осталось.

Незнакомец отодвинул ее в сторону, посмотрел на нас тяжелым взглядом.

— Я требую немедленных объяснений!

— Он требует, — развела руками Маринка.

Виктор шагнул поближе к человеку на стуле.

— Расслабься, Вить, все в порядке, — Маринка бросила окровавленный кусок марли на поднос.

— Ничего себе, в порядке, — я похлопала глазами, — вы, собственно, кто?

— Коротков Андрей Николаевич, — мужчина склонил голову в приветствии и вздрогнул.

— Ой, извините, — Маринка приклеила пластырь, покосилась на нас, — Коротков он.

— Понятно, — я достала сигарету. — То есть ничего не понятно, что произошло?

— Я тебе скажу, что произошло. — Маринка положила на поднос ножницы, туда же полетели остатки пластыря. — Вломился сюда весь в крови, глаза бешеные, как ему в таком виде по городу разгуливать позволили, не знаю…

— У меня есть весомые аргументы, — пробурчал Коротков. — Деньги…

— Ну да, — покивала Маринка, — все продаем, все покупаем, назовите цену.

— К счастью, не все, — Коротков мотнул головой, болезненно поморщился.

— Ах, конечно, есть еще истинные ценности, — съехидничала Маринка. — Вломился он, значит, съездил по мо… по лицу Сергею Ивановичу…

— Я не в обиде, — подал голос Кряжимский, — я же понимаю.

— Ни черта вы не понимаете, — взорвался Коротков и тише добавил: — Я был немного не в себе.

— Это уж точно, — подтвердила Маринка.

Я принюхалась.

— Вы пили!

— Это я его заставила, — вступилась Маринка, — исключительно в целях профилактики, нервы, так сказать, успокоить.

Я села в кресло:

— Дальше!

— А что дальше? Припер меня к стенке, стал требовать Ирку. А где я ему ее возьму? Меня он слушать не захотел, пригрозил, если в ближайшие полчаса ему ничего не объяснят, он разнесет вдребезги сначала редакцию, а потом весь город. Террорист! — Маринка с возмущением откинула прядь волос. — Тут, к счастью, вы позвонили. Насилу уговорила его принять успокоительное и перевязку сделать. И никакой благодарности, подумать только!

— Спасибо, — пробурчал Коротков.

— То-то же, умник! — Маринка фыркнула. — Пойду, кофе сделаю.

Коротков покосился на Виктора, посмотрел на меня измученным взглядом.

— Где Ирина?

— С девочкой все в порядке, — успокоила я его, — она у меня дома. Спит.

— Спит?!

— Да, она очень устала, — я решила пока не вдаваться в подробности.

Коротков посмотрел на меня с сомнением.

— Я хочу немедленно ее увидеть.

— Успеете. Ее все равно сейчас будить не стоит. Кофе выпьем и поедем.

Я и сама была не прочь вздремнуть. В глаза будто песка насыпали. Виктор, окончательно удостоверившись, что Коротков не опасен, наконец устроился в кресле. Маринка принесла кофе, убрала со стола поднос с бинтами.

— Сергей Иванович, присоединяйтесь к нам!

Кряжимский не заставил себя ждать, но на всякий случай сел подальше от Короткова.

Тот обвел взглядом собравшихся.

— Это все ваши сотрудники?

— Нет, конечно, далеко не все. Но это основной, скажем так, костяк.

— Без одной косточки, — хмыкнула Маринка, — Ромки не хватает.

— Это кто? — Коротков посмотрел на нас с подозрением. — И где он?

Я собралась было рассказать хохму с Ромкой в главной роли, но прикусила язык. Кто его знает, может, Иркин друг жуткий ревнивец, а она в этот момент одна с Ромкой в квартире. Кстати, оба спят. Лично я собиралась несколько ближайших минут посвятить чашечке кофе.

— Студент, подрабатывает у нас, — ограничилась я лаконичным ответом. — А что?

Коротков сделал глоток кофе, потрогал затылок.

— Пообщался я тут с одним вашим «сотрудником».

— О чем это вы?

— Помните наш вчерашний разговор?

— Разумеется. Вы звонили из аэропорта, рейс отложили.

— Отменили, — уточнил Коротков. — Я всю ночь в Домодедове проболтался, вылететь удалось только под утро. А когда прилетел в Тарасов, оказалось, что меня встречают. Подошел ко мне такой здоровый, вроде него, — Коротков кивнул на Витю.

— Виктор, — подсказала я, — а это Сергей Иванович.

Кряжимский привстал.

— Очень приятно, — рука его непроизвольно потянулась к скуле.

— А с Мариной вы, вероятно, уже познакомились. А как он выглядел, этот человек в аэропорту?

— Я говорю, здоровый такой, коротко стриженный, на вишневой «девятке» приехал. Знаете его?

— Знакомое описание, — я кивнула, — только он из другой организации.

— Он представился сотрудником газеты, сказал, что вы прислали его, чтобы он меня встретил и отвез к Ирине.

— И вы поверили? А каким образом я узнала, что вы прилетаете, он вам не сказал?

— Сказал. От Ирины.

— Вот как?

— Видите ли, когда нам объявили, каким рейсом мы вылетаем, было уже поздно, я вас беспокоить на стал, но позвонил домой. Трубку по-прежнему никто не взял, но на всякий случай я наговорил на автоответчик номер рейса и время прибытия.

— Понятно, — пробормотала я. — Помните, я вчера про типа упоминала, который у Андрея в квартире с фонариком шарил? Он, вероятно, прослушал сообщения на автоответчике, и ребята решили подстраховаться. И под описание он подходит. Во всяком случае, ездит он на «девятке».

Коротков удивился:

— Кому это понадобилось в мою квартиру забираться? Я никому ничего не должен. Кстати, на двери очень хитрый замок стоит, его отмычкой не вскроешь. Вы уверены, что ничего не путаете?

Как раз с замком проблем не должно было быть, отметила я про себя. Достаточно было у Иринки ключи взять. Очевидно, они сообразили, что Коротков сразу же бросится на поиски девушки, и решили выиграть время.

— А кроме номера рейса, вы еще какие-нибудь сообщения оставляли?

Андрей кивнул.

— Несколько. Каждый раз, когда я звонил, я говорил, что очень волнуюсь, что собираюсь приехать, ну и так далее. Но я теперь совсем ничего не понимаю. Объясните мне наконец, что тут происходит!

— Чуть позже, если не возражаете. Это длинная история. А пока расскажите лучше, что же случилось дальше. Мы вас потеряли.

— Естественно, я сел в машину. А так как не спал всю ночь, немного задремал. Точнее сказать, крепко уснул. Потому что, когда проснулся, машина стояла в пригороде около какого-то дома. Мне показалось, что дом нежилой, я очень удивился. И это была последняя мысль, которая пришла мне в голову. — Он опять потрогал повязку. — Когда я пришел в себя, вокруг было совершенно темно. Тогда впервые в жизни я пожалел, что не курю, спичек у меня, разумеется, не было. Голова жутко трещала, я с трудом вспомнил, что произошло, пока я был еще в сознании. Сначала я подумал, что темно, потому что уже ночь. Я попытался встать, но не смог, потолок был слишком низкий. Я протянул руку, нащупал земляную стену. До противоположной стены было не более трех метров.

— Ой, мама, — Маринкины глаза округлились. — Ребята, я бы там чокнулась!

Коротков поежился.

— Честно говоря, я сам запаниковал. Пока не сообразил, что нахожусь в погребе. Где еще можно закрыть человека в нежилом доме? Кое-как я нащупал люк. К счастью, никакого запора на нем не было, сверху его просто придавили старым столом. Когда я выбрался из дома, день был уже в самом разгаре. Часа два мне пришлось топать к дороге. Я вышел на трассу, еще несколько минут ушло на то, чтобы поймать машину. Никто не хотел останавливаться, и я их понимаю, — Андрей посмотрел на свою одежду, усмехнулся. — Из первого же телефона-автомата я позвонил домой. Там все так же никого не было. Тогда я позвонил к вам в редакцию. — Он развел руками. — Вот, собственно, и вся история.

— Да, вы тоже не скучали, как я погляжу. Теперь, по крайней мере, многое прояснилось. — Я поднялась. — Поехали. Марина, ты с нами?

— Конечно! Больше я ничего пропустить не намерена! — Маринка вскочила, одним махом сдвинула чашки в угол, подхватила пальто и сумочку. — Я готова! Долго вас еще ждать прикажете?

— Андрей, а где ваши вещи? — вспомнила я.

— Не знаю, — он пожал плечами, — может, в «девятке» остались. Да черт с ними.

— Ну, не в таком же виде вам к Иринке ехать.

— Действительно, — пробормотал Коротков, критически оглядывая разорванный рукав, — думаю, мне стоит заехать домой переодеться.

Сергей Иванович любезно вызвался навести порядок в кабинете и запереть двери. Оставив его в редакции, мы направились к дому Короткова. Ждать его пришлось недолго. Минут через пятнадцать он уже спустился в чистой одежде и свежевыбритый.

Маринка увидела его преображенную фигуру, со вздохом произнесла:

— Надо же, кто бы мог подумать, что Ирка себе такого мужика отхватит! Везет некоторым.

— Завидуешь? — я толкнула ее в бок. — Ты же говорила, все мужики — сволочи.

— Андрей, здорово!

Стройный молодой человек пожал Короткову руку, заторопился к новенькому джипу.

— Ну, положим, не все… — Маринка проводила красавца взглядом. — И потом, я говорила это вчера.

— Шею свернешь, — засмеялась я.

Коротков сел в машину.

— Я готов. Только цветов по дороге купим. Вон там за углом ларек стоит.

— Андрюша, — Маринка придвинулась к нему поближе, — а с кем это вы сейчас поздоровались?

— Это? — Коротков кивнул на джип. — Сосед мой, в роддом спешит.

— А-а, — разочарованно протянула Маринка. — Ничего машина. И кто у него?

— Что-что?

— Я спрашиваю, кто у него, мальчик, девочка?

— Да нет, работает он там, — улыбнулся Коротков. — На данный момент он снова не женат.

— Да что вы говорите! — Маринка облизнула губы, глаза ее опять загорелись.

Я расхохоталась.

— Девушка, тебе в роддом пока еще рановато.

— Смотря зачем, — задумчиво отозвалась Маринка. — Так как, вы говорите, его зовут?

Мы остановились около цветочного киоска, Коротков вышел и вернулся с букетом роз.

— Прекрасные цветы, — проронила Маринка.

— Я рад, что вам нравятся!

Андрей выбрал розу, вручил ей.

— Это вам. Вы лучшая сестра милосердия, с которой я когда-либо сталкивался.

Маринка расплылась в счастливой улыбке. Следующий цветок Коротков протянул мне.

— А это вам, Ольга. Не сомневаюсь, что вы хороший главный редактор, но друг вы, без сомнения, замечательный!

— Тронута, — растроганно ответила я.

В квартире значительных изменений не произошло. Все присутствующие сладко спали, даже неугомонный Фимка дремал у Иринки в ногах. Ромка сполз с кресла и посапывал, свернувшись калачиком на ковре.

Я предупредила Маринку, что юноша не совсем в форме, но такое увидеть она явно не ожидала.

— Во дает, студент! А все тихоней прикидывался!

Я подложила Ромке под голову подушку, он тут же ее обнял и пробормотал что-то ласковое.

— Не наезжай на парня, — предупредила я, — видишь, как его отделали.

Коротков мялся в дверях, не отрывая взгляда от спящей Иринки. Мы тактично удалились на кухню, взялись за приготовление легкого ужина. Виктор толстыми неровными ломтями нарезал хлеб. Увидев это безобразие, я отобрала у него нож, взамен вручила разбитый будильник.

— Займись лучше делом. Инструменты на подоконнике.

Часть наших приключений я успела поведать Маринке еще около дома Короткова, а сейчас живописно рассказывала дальше, стараясь не прислушиваться к доносящемуся из комнаты воркованию влюбленных. Ромку мы решили пока не будить. Я оглядела стол, крикнула:

— Ужин подан, господа!

На пороге кухни появилась Иринка, пряча в розах счастливое лицо. Рядом вприпрыжку скакал Фимка. Хлопнула входная дверь.

— А где Андрей? — удивилась я.

— Андрюша сейчас придет, — она лукаво улыбнулась. — Я такая счастливая!

Коротков вернулся минут через пять, нагруженный шампанским и коробками конфет. Народ оживленно зашумел.

— Прошу слова! — Коротков поднял бокал. — Спасибо вам всем, я рад, что у Ирочки такие друзья. И, — он положил руку Иринке на плечо, — мы хотим всех вас пригласить на нашу свадьбу!

Мы зааплодировали.

— О дне бракосочетания будет сообщено дополнительно, — добавил Андрей, — осталось только квартиру купить.

Все засмеялись. Я подождала, пока бокалы вновь наполнятся, и сообщила:

— У меня для вас тоже есть новость. Ирочка, стажер, конечно, получает немного, но на первых порах, я думаю, ты вполне могла бы совмещать работу в кафе и в газете.

Иринка взвизгнула от восторга.

— Зачем же совмещать, — проворчал Коротков. — А муж на что? Я, между прочим, неплохо зарабатываю.

Всеобщий шум перекрыло обиженное «мяу!». Я оглянулась на котенка.

— Ну, конечно, тебя без внимания оставили.

Фимка запрыгнул к Иринке на колени, она погладила его, умоляюще посмотрела на Андрея. Тот кивнул.

— Можно? — девушка посмотрела на меня.

— Забирайте, — я великодушно махнула рукой. — Конечно, я буду скучать без этой маленькой бестии…

Фимка чихнул.

Через полчаса в дверь позвонили. Виктор встал.

— Я открою. Это капитан.

— Ого, вся компания в сборе, — Бородин вынул из пакета бутылку шампанского. — Я не оригинален.

Из-за его спины выглянул Ромка.

— Всем добрый вечер, — смущенно пробормотал он.

— О, студент проснулся! — Маринка подняла бокал. — Шампанское будешь?

Ромка позеленел, икнул и скрылся в ванной.

Спустя некоторое время народ начал расходиться. Бородин задержался на пороге.

— Афанасьев исчез, — предупредил он. — Мы съездили по адресу, куда его директор отправил. Там два трупа, оружие не найдено. Я думаю, Афанасьева хотели подставить, но ему каким-то образом удалось смыться. Может, кому-нибудь из нас лучше остаться с вами?

Ну разве так делают предложение женщине! То есть я еще и поуговаривать должна! Я отрицательно покачала головой.

— Не думаю, чтобы он сюда сунулся. Не волнуйтесь, Олег, со мной все будет в порядке. До свидания.

Бородин грустно улыбнулся.

— Спокойной ночи.

— Постойте, — окликнула я его, — а вы действительно клиент Фимы Резовского или это липа?

— Действительно. Я подумал, что, пока я в Тарасове, неплохо бы между делом официально оформить мой развод.

Капитан помолчал в ожидании, не спрошу ли я еще что-нибудь, не дождавшись, печально закончил:

— До свидания.

Оставшись одна, я прошлась по квартире, бесцельно перекладывая вещи. Порядок наводить у меня не было никакого желания. Тоска. Надо было капитану еще какой-нибудь вопрос задать.

Я взяла бокал шампанского, устроилась на диване и включила телевизор. В этот момент раздался звонок в дверь. Я испытала легкое волнение, наверное, от шампанского. Прежде чем открыть дверь, посмотрела на себя в зеркало, поправила прическу.

— Что-то забыли, — начала я томным голосом, поворачивая ключ.

Дверь распахнулась, слова застряли у меня в горле. На пороге стоял Афанасьев. Он жестом приказал мне отойти от двери. Возможно, я бы поспорила, но в руке у него был пистолет. Афанасьев захлопнул дверь, проронил сквозь зубы:

— Выкрутилась? Я не сомневался. Где журнал?

Я попятилась в комнату.

— Сядь, — бывший инженер указал на диван.

— Послушайте…

— Сядь, я сказал, — Афанасьев помахал оружием. — Мне нужен только журнал.

— Да что ты в меня своей «пушкой» тычешь, — возмутилась я. — Нет у меня никакого журнала. И не было никогда.

— Мне терять нечего, — прохрипел Афанасьев, — на мне все равно девчонка висит.

Я презрительно фыркнула.

— Ничего на тебе не висит, идиот. Девчонка только что ушла домой своими ножками. Из этой квартиры.

— Хватит заливать, — Афанасьев взял бокал с шампанским, понюхал, скривился. — Празднуете?

— Празднуем, — парировала я, — помолвку этой самой девчонки, между прочим. Пока ты, кретин, ночью в отделении отдыхал, девушкой уже занимался доктор. А ее смерть в результате несчастного случая — лажа, которую тебе подсунули, чтобы успокоить.

Рука, держащая пистолет, дрогнула. Я продолжала:

— Пошевели мозгами, придурок. Пока за тобой только мошенничество. Трупы на хате, куда тебя Лысый послал, хороший адвокат представит как самооборону. Адвоката, кстати, могу порекомендовать.

Афанасьев опустил голову, плечи его вздрогнули, рука с пистолетом опустилась на колено.

— Твои приятели тебя крупно подставили, — произнесла я, не отрывая взгляда от оружия, — а будешь продолжать бегать, да еще с «пушкой», тебя или пристрелят, или во всех грехах обвинят.

В дверь позвонили. Афанасьев снова вскинул пистолет, я мысленно выругалась.

— Кто это?

Я равнодушно пожала плечами.

— Не знаю, наверное, милиция.

— Дура, — процедил инженер. — Поди открой.

— Сам открой, — огрызнулась я.

— А ну, вперед, — Афанасьев махнул пистолетом. Около двери он отодвинул меня в сторону, выглянул в «глазок».

— Спроси кто.

— Да пошел ты!

С грохотом дверь распахнулась, я едва успела отскочить в сторону. Афанасьев отлетел к стене, выронив пистолет. Капитан пнул пистолет ногой, одновременно врезав инженеру в челюсть.

— Готов, — я переступила через тело, посмотрела на дверь. — Теперь точно менять придется.

— Вы в порядке?

Я молча кивнула, говорить у меня уже не было сил. Бородин вынул носовой платок, поднял пистолет.

— Я уже поймал такси, — он покрутил оружие. — У вас пакета не найдется?

Я снова кивнула, пошла на кухню за пакетом. Бородин сунул в него пистолет, положил в карман, попытался прикрыть дверь.

— Но решил вернуться. А когда вошел во двор, мне показалось, в подъезд зашел Афанасьев. Фонарь у вас там яркий, — капитан развел руками, — не закрывается.

— Надо, наверное, милицию вызвать, — я кивнула на инженера.

— Конечно. Телефон на кухне?

— Да, — я помолчала. — А почему вы вернулись?

— Я подумал, что еще не все вам рассказал, — крикнул с кухни Бородин.

Я посмотрела в зеркало, кивнула своему отражению. Оно согласно кивнуло мне в ответ.

— У вас еще будет время, — сказала я. — Не могу же я провести ночь в одиночестве, когда у меня выбита дверь.

Content

Светлана Алешина
Козырь в рукаве

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9