Людмила Белякова

Любовь. Офисная версия

Роман

— Просто опять отыгрались на переводчике, — сказала Жанна, демонстрируя шефу только что полученный из юридического отдела договор. — Я когда этот талмуд должна делать? В понедельник переговоры, а тут двадцать страниц, да еще на английский… Было б хоть на русский…

— Присядь, сейчас разберемся. Шеф нажал кнопку местной связи.

— Марина, Корецкую мне, и побыстрее.

— Если она еще не слиняла. Пятница же… Свою-то работу она выполнила, — подогрела его Жанна.

— Не нервничай — разберемся. Ведущего юриста все-таки разыскали.

— Вызывали, Пал Лексаныч? — невинно спросила она, войдя в кабинет. — Какие-нибудь вопросы?

— Только один, Елена Николаевна. Почему так поздно отдаете документ на перевод?

Сесть он ее не пригласил. Все знали — шеф человек воспитанный и, если он поступил так, значит, очень сердит.

— Раньше не успели. Было много уточнений.

— А когда его переводить будут, не подскажете? Чай, пятница на дворе!

— Пусть в выходные выйдет, потом отгуляет. Что — такая уж проблема? — дернула Корецкая плечиком.

Шеф вопросительно взглянул на Жанну:

— Да я-то не против, только, может, вы, коллеги, забыли, что по пятницам наше здание теперь полностью опечатывают в шесть вечера? С терроризмом борются.

Да, похоже, забыли. Шеф, закипая все сильнее, поднял глаза на Корецкую.

— Домой возьмите! — фыркнула она, пряча глаза от Жанны. — Я не понимаю, Пал Лексаныч, в чем проблема? Что, сверхурочные — у нас такая редкость?

— Вообще-то надо уметь справляться в рабочее время… Жанна Юрьевна, у вас есть возможность поработать в выходные?

— Есть-то есть, но устроит ли наших зарубежных партнеров рукописный вариант на бумажном носителе? — решила поизгаляться Жанна.

Шеф поднял брови.

— У меня дома компьютера нет. Отдыхаю я от него дома.

— У, блин!

Если уж шеф перешел на эвфемизмы, то-таки скоро грянет буря.

— Так… Елена Николаевна, вам большое спасибо и счастливых выходных…

Не слушая ее извинительного бормотания, генеральный вновь взялся за трубку:

— Марина, найди Костика, пусть принесет мне свободный ноутбук…

— Свободных ноутбуков нет, — обронила Жанна. — Я не так глупа, шеф, как кажусь…

— Что ты сказала, Жанн, а?

«Здесь что — все подряд надо мной издеваются или через одного?» — говорил его слегка ошалелый взгляд.

— Спрашивала я его — один ноутбук уехал в Гонконг с вашим замом, второй на апгрейде, а в базе третьего — весь страховочный вариант бухгалтерии. Вы первый, кто не разрешит выносить его из здания. Да на нем ни текстового редактора нет, ни словаря. Так что — полный абзац. Я к вам не пришла бы, если б не пиковая ситуация.

— Ладно, пиковых ситуаций нет, если… «Но есть тупиковые», — подумала Жанна, на этот раз промолчав, и что «если» — уточнять не стала.

Шеф сосредоточенно думал.

— А сможешь завтра с утра приехать ко мне на дачу в Подлипки?

— Надо — подъеду.

— Во! — обрадовался собственной изворотливости шеф. — Там и компьютер есть, и спокойно. Сядешь и будешь работать. Мы тебе не помешаем.

— Вот это главное, — улыбнулась Жанна, — чтоб хозяева у гостей под ногами не путались.

— Ага!.. — совсем воодушевился шеф. — За день управишься?

— Надо — управлюсь. На том они и порешили.

«Апрель хорош в любое время года», — думала Жанна, шагая по желтой подмосковной грязи от платформы к даче любимого начальника.

Утро было пронзительно весенним. По закоулкам, куда не доставало солнце, обреченно дотаивали натоптыши темного льда. На ветках деревьев надсаживались в любовном раже воробьи, где-то повыше гортанно ссорилось за место под солнцем воронье.

Участок шефа был обнесен в меру высоким кирпичным забором. Жанна нажала кнопочку у железной калитки. Почуяв пришельца, где-то рядом задорно взлаяла собака — я на страже, берегись!

— Кто там? — спросил в переговорном устройстве женский голос.

— Водопроводчика, в смысле — переводчика вызывали?

— А… да, — хихикнул голос. — Заходите.

— А ваш пес меня не?..

— Нет, он привязан. Дверь за собой поплотнее прикройте.

Жанна толкнула калитку и пошла по дорожке, посыпанной битым кирпичом. Некрупная лайка бегала на подвесной привязи вдоль нее и тщательно, со знанием дела, облаивала Жанну. На крыльцо, прикрываясь кофточкой, вышла шефова супруга — Жанна видела ее на корпоративных вечеринках.

— Псина у вас только для озвучивания?

— Да нет, он и покусать может, если надо… Вы Жанна, да? Помню — у вас всегда наряды такие оригинальные… Пал Лексаныч велел вас накормить, напоить и посадить работать.

— Есть я пока не хочу, если только чаю зеленого с дороги…

Жанна села за компьютер, тут же, на первом этаже. Текст пошел довольно споро, к тому же она еще и схитрила — скинула на дискету несколько старых документов и теперь лишь вырезала куски и вставляла в новый перевод. Часам к трем в дом ввалился шеф, в непривычном, чуть расхристанном виде, довольный и с удочками.

— А, сидишь! Как дела? — весело спросил он Жанну, снимая у двери высокие болотные сапоги.

— А как улов?

— Улов нормально.

— Ну так и дела нормально.

— До завтра управишься?

— Управлюсь.

— Значит, сейчас мы вместе пообедаем, потом подъедет охрана, и мы с Дианой рванем в Москву. Утром вернёмся. Лады?

Жанна, не отрываясь от работы, кивнула. На шум из кухни появилась хозяйка.

— Я потом покажу комнату для гостей, Жан-ночка. Там вам будет удобно.

В половине пятого Диана спустилась вниз в вечернем платье. Шеф был при смокинге и шелковой бабочке.

— У-у, вот кто-то развлекаться едет, а бедная девушка работает в поте лица своего и еще одного места, — ехидно прогундосила Жанна.

— Не боись — не обижу, — по-купечески вальяжно буркнул шеф. — Мишка вот где, мне интересно?

— Кто? — спросила Жанна.

— Охранять тебя будет лично начальник отдела безопасности. Знаешь такого?

— Не-а. Ни в чем предосудительном замечена не была, так что с отделом безопасности не контактирую.

— В таком случае, поосторожнее с ним, Жанночка, — многозначительно заметила Диана, до перехода на должность жены гендиректора тоже работавшая на фирме. — Донжуан тот еще.

— Он на блондинок западает, — возразил шеф. — У него грузины в роду были.

Задребезжал звонок калитки.

— Заруливай, боец, — бросил шеф в микрофон.

Послышался шелест колес, и через несколько минут в дом вошел молодой человек, темноволосый, много выше среднего роста, в черном костюме и при галстуке. Обменялся крепким рукопожатием с шефом.

— Значит, так, — начал шеф обстоятельно. — Жанна, это — Майкл, Майкл, это — Жанна. Холодильник, бар, кофеварка — все в вашем распоряжении. Мы приедем завтра часов в одиннадцать. Не ссорьтесь.

— Нам делить нечего, — буркнула Жанна, сосредоточенно долбя по клавишам.

— Понял. Ты на какой странице, Жанусь?

— На предпредпоследней. И еще раз все проглядеть. Успею.

— Умница ты моя… Все, мы поехали. Миш, остаешься старшим по объекту.

Они вышли. Залаяла и тут же разочарованно умолкла собака. Все стихло — и в доме, и снаружи.

— Тонкое чувство юмора у нашего директора, — пробормотала себе под нос Жанна.

— Что есть, то есть, — отозвался темноволосый Миша. — Можно я потихоньку телевизор включу?

— Если потихоньку, то можно.

К семичасовым новостям перевод вчерне был закончен. Жанна сохранила файл и встала, разгибая затекшую спину.

— Я выйду на улицу. Можно?

— Конечно можно.

Жанна включила чайник и вышла на крылечко. Было почти совсем темно, и прохладно-влажные сумерки наполнялись невнятным бурлением ручейков, звоном капели и призывными криками каких-то ночных существ. Псина, видать, дрыхла без задних лап, так что не стала ее облаивать. Жанна постояла, глубоко дыша, минут десять, озябла и вернулась в дом.

Ее напарник зажег верхний свет и погромче включил телевизор.

— Что там на улице?

— На улице весна. Вам кофе сварить?

— Если не трудно. Сейчас фильм интересный будет по СТС.

«У нас вечеринка?»

— М-м, вряд ли я смогу посмотреть. Мне еще эти двадцать страниц причесывать.

Жанна нацедила ему чашечку:

— Берите кофе.

— Спасибо. А… что это я вас до сих пор на фирме не видел?

— Плохо смотрели. Я уже восемь месяцев там.

Жанна закрыла краник кофеварки.

— Да я вроде как человек наблюдательный. «Значит, только «вроде как».

Жанна наконец соизволила поднять на него взгляд. У Миши был идеально прямой нос, тонкие черные брови. Нижняя губа заметно толще верхней, что придавало его лицу чуть презрительное выражение. Серо-зеленые глаза в опушке темных ресниц пристально изучали ее, и от этого взгляда ей сделалось чуть не по себе.

«Будто цену мою прикидывает… Слава богу, я не блондинка».

— Просто, если на такую немаленькую фирму только один переводчик, у него нет возможности бродить по отделам и мозолить людям зенки. Это ясно?

— Ясно. Что же это Паша упускает такой важный момент?

— Вот и подскажите ему — узкое место в лице единственного переводчика ставит под угрозу конкурентоспособность и экономическую безопасность всей компании. Сегодняшнее мое тут бдение — тому доказательство.

Миша чуть снисходительно усмехнулся.

— Обеспечение экономической безопасности — задача отдела аналитики. Я вообще-то занимаюсь физической безопасностью. Но я им все равно подскажу.

— А, да, я что-то слышала, — задумалась Жанна. — Вы ведь какой-то там чемпион?

Его это определение, кажется, задело.

— Не «какой-то там», а чемпион Российской Федерации по кикбоксингу среди профессионалов, — нравоучительно произнес он. — А начинал я выступать как любитель в греко-римской борьбе. Мастер спорта, короче.

— Ах, прошу прощения. Кстати, ваш фильм начался.

Жанна кивнула в сторону телевизора. Там юркие желтолицые товарищи, демонстрируя чудеса растяжки, почем зря лупили друг друга, сопровождая побоище нечленораздельными воплями.

— Халтура для переводчика, — насмешливо заметила Жанна. — Три-четыре слова на весь фильм… Потише сделайте, пожалуйста. У меня вторая серия начинается.

Жанна вернулась к компьютеру, а чемпион плюхнулся смотреть про желтолицых. Ей был виден экран, где групповые драки перемежались массовыми погонями, и полупрофиль чемпиона, время от времени досадливо вертевшего головой. Видимо, артисты дрались непрофессионально, и он осуждал их за дилетантизм.

Через два часа Жанна, чувствуя, что просто не понимает написанного ей самой, закрыла файл. Размазывание плохих парней по экрану также подошло к концу. Добро победило киношное зло нокаутом, перевод побил Жанну по очкам.

— Все, закончили? — спросил Миша, видя, что она достает из холодильника пакет сока.

— Нет, просто не могу больше. Мутит. И глаза не смотрят.

— Есть проверенный способ расслабиться.

— Чемпионский?

— Да. Полтора грамма хорошего коньяка на килограмм живого веса. Хотите? А то на вас смотреть страшно.

Тут уж обиделась Жанна:

— Не ставила своей целью сразить вас красотой.

— Извините, неправильно выразился. Вид у вас правда усталый. Так налить? Восемьдесят грамм?

«Что, уже прикинул мою комплекцию, профи?»

— Пятьдесят. Я не ужинала.

— Шестьдесят пять, как минимум. Говорю как профессионал.

— Идет.

Миша нашел в баре бутылку, вынул два пузатых бокала и налил ей и себе хозяйского «Хеннесси».

— Тоже сильно переработали? — не без ехидства спросила Жанна, подразумевая его сидение у телевизора.

— С утра тренировался вроде… За знакомство?

— За знакомство.

Они чокнулись. Жанна поболтала темную жидкость, нюхая ее с закрытыми глазами, и выпила мелкими глотками.

— Да, после этого «Белого аиста» не захочется.

— Налить еще?

— Не, я к выпивке непривычная. Могу выдать непредсказуемый результат. Я лучше спать.

— Тогда спокойной ночи. Я вас охраняю. Часы на камине показывали одиннадцать.

Жанна поднялась на второй этаж, где было помещение для гостей — небольшая душевая и комната с тремя односпальными кроватями в рядок, как в гостинице средней руки. Она почувствовала, как отпускает занудная боль в затылке, и даже с благодарностью подумала об этом «Майкле» — вовремя он подоспел со своей профессиональной помощью.

«Самоуверен, да… Весьма самолюбив, не слишком, видимо, интеллектуален… Но хорош собой, все при нем, ничего не скажешь. Диана знала, что говорит».

Приняв душ, Жанна переоделась в тренировочный костюм, который захватила на роль пижамы, и решила немного почитать. Спать хотелось ужасно, но стоило лишь прикрыть глаза, как в мозгу начинали бегать, насмешливо хихикая, компьютерные строчки — русские наперегонки с английскими. Как заснула, Жанна не заметила. Даже не погасила светильник над изголовьем.

…Проснулась она оттого, что кто-то вынимал из-под ее тяжелой, сонной руки книгу. Она с трудом разлепила веки и приподняла голову. Это был Миша. Он тоже переоделся в спортивный костюм с оранжевой футболкой.

— Что-то случилось? — хрипло спросила Жанна, возвращая голову на подушку. — Шеф звонит?

— Звонил. Спрашивал, как ты.

«А разве мы пили на брудершафт?»

— Я в порядке. Ты свободен.

Но Миша никуда не ушел, наоборот, Жанна почувствовала, что он присел на краешек постели и положил руку ей на бедро.

— Сильно спать хочешь?

— А что еще делать? — не открывая глаз, недовольно осведомилась она.

— Ну, есть варианты…

Жанна повернулась на спину — ему пришлось убрать руку — и слегка потянулась, приоткрыв наконец глаза.

— Какие, например?

И тут она увидела то, чего никак не ожидала увидеть. Миша смутился!..

— Например, заняться любовью, — сказал он, даже чуть опуская взгляд.

— А что, есть с кем? — искренне удивилась Жанна.

Ему эти слова не понравились, но он все-таки ответил:

— Есть. Со мной.

И тут она сказала то, чего никак от себя не ожидала:

— В принципе идея неплохая. Подушечку себе возьми.

— Мне пока не надо.

Жанна не была готова к такому броску с захватом, но, ощутив его губы у себя на шее, только слегка вскрикнула, но сопротивляться не стала. Она почувствовала запах чистого тела и дорогого дезодоранта. Прежде чем идти к ней, он принял душ.

«Он что — был так уверен, — что я уступлю?.. Хотя говорят, что люди в первые десять секунд общения уже знают, окажутся они в одной постели или нет».

Жанна положила ладони ему на спину и прижала его к себе. Ощущение было приятное — ни костей, ни жира, только тугие мышцы.

— Какая ты уютная девочка, — глухо проговорил Миша ей на ухо, весьма активно отвечая на прикосновения. — Ну просто удивительно уютная!..

— По-моему, у меня килограмма три лишнего веса… Сидишь все да сидишь…

Миша отпустил ее и отстранился, чтобы получше рассмотреть.

— С тобой все о'кей… Только давай это снимем, а?

Чемпион принялся хоть и решительно, но довольно деликатно поднимать на Жанне майку.

— Если ты стесняешься, я выключу свет.

— Мне стесняться нечего, — подчеркнуто презрительно сказала она и вытянула руки над головой.

Но он не стал снимать майку до конца, а просто задрал ее Жанне на голову да так и оставил, придерживая, чтобы она не сопротивлялась. Жанна почувствовала его разгоряченное лицо в ложбинке между грудей и, чуть подождав, сделала движение высвободиться. Миша сильнее прижал ее руки, очевидно, продолжая изучать открывшуюся ему картину. Жанна, издав недовольный возглас, попыталась оттолкнуть его, но силы-то были явно не равны.

— Ой, отпусти меня немедленно! Немедленно меня отпусти!!! — наконец почти закричала она, начав вырываться.

Миша резко отпрянул и Жанна тут же села, опустив на себе майку. Он увидел, что глаза у нее испуганные, и в них стоят слезы.

— Ты чего?! Что тебе не так? — досадливо спросил, чуть отодвигаясь.

Жанна пару раз глубоко вдохнула, утирая ладонью лицо.

— Извини, но… у меня что-то вроде клаустрофобии… Как раз сейчас и ощутила себя… как в ловушке… Извини, что напугала.

— Это я виноват.

— Ты же не знал… Я вообще человек сложный — это тебе на будущее. Со мной непросто. Уфф…

Уткнулась лбом ему в плечо, все еще отходя от своего приступа.

— А «шарики» у тебя — просто класс, — прошептал Миша ей на ухо. — Я просто оторваться не мог… такие булочки!

Он повернул к себе ее лицо, поцеловал в губы долгим, глубоким поцелуем и уже без всяких фокусов сдернул майку.

— Давай тогда и это снимем — а то как-то несправедливо, а? Ты меня не стесняешься?

Жанна, вполне пришедшая в себя, взялась за Мишину футболку.

— Нет. Мне тоже вроде стесняться нечего. Под футболкой на правом предплечье у Миши обнаружилась искусно выполненная татуировка — грозно оскалившийся зеленоглазый тигр с поднятой когтистой лапой.

— У-у, тут есть на что посмотреть, — уважительно сказала Жанна, обводя пальчиком выпуклые бицепсы. — Хорошо все тут у тебя сделано, мощно.

Это ему явно польстило.

— Долгие годы упорных тренировок, — улыбнулся Миша самодовольно. — А у тебя нигде татушки нет?

— Не-а.

— Да врешь, поди… У всех есть. Я сейчас конкретно проверю…

Проверка началась с поспешного стаскивания Жанниных треников.

— Ну ты ж и аппетитная, а? И чё это я болтаю?

Он лег рядом на бок, и Жанна запустила ему пальцы в волосы на затылке — скользкие, упругие завитки.

«Значит, он еще упрям и своенравен», — подумала она какими-то задворками сознания.

— Попка у тебя… тоже… Рук на все не хватает, блин, а?

Жанна невольно рассмеялась. Она повозилась, укладываясь поудобнее, и ступней игриво погладила его по голени. Он верно понял намек.

— Второй ножкой так сделай, а? И не опускай их, ладно? А то я уже на пределе…

«Ох, зачем я все это вытворяю?»

— Расслабься, ну? А то у меня… знаешь… параметры как бы… выше средних. Не все справляются.

Он сбросил с Жанны одеяло и начал входить в нее осторожно, но упорно, решительными, короткими толчками. Жанна сквозь щелочку между полуприкрытых век вдруг увидала собственный беззащитный, чуть слишком пухлый животик, и мощный Мишин торс, двигавшийся над ним. Ей почему-то стало жаль себя.

«Вот не буду показывать ему, как мне хорошо, ни за что не буду…» — подумала Жанна, но тут Миша, опираясь одной рукой, другой начал ласкать ее грудь. Да как-то особенно — пропуская сосок между пальцев, отчего она вообще чуть не потеряла сознание.

— Будь хорошей девочкой, ну? Зачем ты сдерживаешься? — услыхала она сдавленный, хриплый шепот. — Ну, расслабься… Почему ты не пускаешь меня дальше? Тебе ведь хорошо, да?

— Мне божественно… — только и смогла простонать Жанна, начиная, неожиданно для самой себя, отвечать на его движения, совсем уж распластываясь по смятой их любовной возней простыне.

«Да он меня сейчас просто растворит! Меня уже почти нет…»

Его ласки приносили ей даже не наслаждение, а какую-то острую и сладкую боль, накатывавшую из глубины тела упругими, горячими волнами, и Жанна сама не замечала, что встречает, каждую эту удушающе-прекрасную волну громким, каким-то отчаянным стоном. Девятый, а может быть, девяносто девятый вал накрыл ее с головой, когда он прижался к ней всем телом, так что она едва могла дышать, а его губы жарко захватили кожу под ее левой скулой.

«Меня сейчас просто не станет! — подумала она обреченно. — Ну и пусть… не жалко».

И сама прижала его к себе так сильно, как только могла в этом состоянии.

— Чего ты со мной творишь, а? — услыхала она Мишин шепот.

— Ничего… Это все ты… Отпусти меня, а то я задохнусь.

Нехотя он чуть отодвинулся от нее, и она, чуть приоткрыв глаза, увидела прилипшие к его лбу темные завитки волос. Жанна неловко, оттого, что руки ее не слушались, пошарила под подушкой, нашла платок и, как могла, промокнула ему лоб, лицо и шею. Он слегка успокоился, хотя Жанна все еще чувствовала на своей груди и шее его горячее, учащенное дыхание.

— Спасибо, детка, ты чудо… Только не вставай пока, ладно? Еще хочу… прямо сейчас.

— Ну ножки-то опустить можно? — жалобно простонала она. — Устала безумно.

«По неопытности…»

— Давай так…

Миша, не забывая целовать все, что попадалось ему по пути, сам расправил и уложил ее так, что Жанна сразу забыла свои опасения исчезнуть. Теперь она совсем не жалела о содеянном, напротив, а Миша снова завладел ее телом и чувствами, уже не так торопливо страстно, скорее — будто подробно изучая только что завоеванную им территорию. Изучение завершилось полным восторгом покоренной державы, а завоеватель обессиленно отвалился от Жанны и, тяжело дыша, лег рядом на спину.

Чуть придя в себя, Жанна пошарила по стене над головой и выключила свет.

— Что, надоел я тебе — глаза не смотрят?.. Не надо было так долго меня мурыжить.

«Я — долго? Да я и не сопротивлялась вовсе…»

— Нет, — тихо засмеялась Жанна. — Ты глянь только.

В комнате было совсем светло. Прямо перед окном, просвечивая даже через штору, висела огромная серебряная луна. Через соседнее незадернутое окно струился голубой свет, ложась на пол светлыми прямоугольниками.

— То-то, я думаю, меня повело на случайную связь. Полнолуние же. Вон, слышишь? Псинка поет-заливается.

Со двора действительно доносилось подвывание хозяйской лайки.

— Я тебе не случайный, — ворчливо ответил Миша. — И эту шавку ненавижу. В душ кто первый?

— Я, но я быстро.

Ожидая, пока вода станет потеплее, Жанна глянула на себя в зеркало. Она была совсем не похожа на заморенную работой девушку, затравленно глядевшую на нее из зеркала всего три часа назад. Сейчас на ее скулах горели два ярких пятна румянца, а губы, чуть припухшие от чемпионских поцелуев, были вообще пунцовыми. Ее голубые глаза блестели так, словно она собиралась заплакать, хотя сейчас этого ей меньше всего хотелось.

«Хорошо, что меня никто не видит, даже он. Особенно он!.. Слишком уж я непозволительно, непростительно, неприлично счастлива».

Не огорчила ее даже багровая отметина на шее под левым ухом.

«Прикрою волосами, будет незаметно».

Жанна вернулась в комнату. Миша, наверное, задремал и встрепенулся, только когда она приложила к его животу ладошку.

— Иди ополоснись.

— Сейчас, — пробормотал он, не вставая, потом довольно резво вскочил и пошел в ванную, не упустив случая по дороге ущипнуть Жанну за попку.

— Изыди, тигрище ненасытный. Вода кончится.

— Айлл би бэк, бэйби.

— О господи, — ахнула Жанна, не поняв сначала, что он сказал, и уловила краем уха ехидный смешок.

Она зажгла свет и попыталась привести в порядок свою постель, но, увидав, во что они ее превратили, просто прикрыла одеялом, разобрала другую кровать, погасила свет и легла. Незашторенное окно с нахально глазеющей лунищей теперь оказалось прямо перед ней. Свет был такой яркий, что даже слегка ломил глаза, и Жанна закрыла их. Шум воды в ванной прекратился.

«Сейчас придет… Захочет он меня еще?»

Миша появился, как в сумраке разобрала Жанна, поспешно вытираясь махровой простыней.

— Чего ты дислокацию сменила? — спросил он, склоняясь над ней и стягивая с нее одеяло.

— Да мы там такого наделали… Что Диана подумает?

— Да ничего не подумает, — сказал он досадливо, переступая через нее коленами. — У нее домработница есть. А если даже и подумает, так сильно позавидует.

— Домработница?

— Обе.

Жанна погладила его по бедрам, но не слишком страстно, скорее как красивую вещь, а не живого человека — будто счастливый покупатель обивку салона нового автомобиля, и он это почувствовал.

— Если ты не готова к продолжению, я это быстро поправлю. Только скажи…

Миша уже подмял ее под себя, тискал, и Жанна слышала, как гулко бьется его сердце рядом с ее собственным. Вдруг Жанна почувствовала, как его рука, поглаживая по ее животу, спускается к самой секретной зоне.

— Не надо…

— Чего — не надо?

— Этого…

— Но ты не возбуждена, а я хочу продолжить, — сказал он, чуть агрессивно кусая ее за мочку уха.

— Давай продолжим — разве я отказываюсь?

— Нет, ты меня пока не хочешь…

Мишина рука достигла цели. Жанна, почувствовав, что он одновременно ласкает ее правый сосок и нажимает на заветную кнопочку, начала неудержимо проваливаться в бархатную тьму страстного томления.

— Ой, ну не надо! — почти зарыдала Жанна. — Я с тобой до утра не доживу!

— Вот, теперь хочешь, детка, — довольно произнес он.

На этот раз, видимо сбросив свое первоначальное напряжение, он был нетороплив и будто любовался собой — как подчинил себе Жанну, как уверенно и даже привычно овладел ею… Он упорно вел ее и сам шел до пика наслаждения. Жанна уже не стеснялась отвечать на его ласки и, не сдерживаясь, вскрикивала и стонала от той острой сладкой боли, что он ей причинял.

— Уфф, — выдохнул он, освобождая ее и откидываясь на спину. — Это я с тобой до утра не доживу.

Жанна, приподнявшись на локте, благодарно погладила его по груди. Миша, взяв ее пальчики, сначала поднес их к губам, а потом слегка оттолкнул ее руку.

— Ты действительно чересчур сильно меня заводишь.

— Я не нарочно.

— Знаю. Ты не обидишься, если я буду спать отдельно? У меня завтра тяжелый день.

— Да нет, почему. Отдыхай.

Миша наклонился над ней, плотно положив руку на грудь, поцеловал в губы и встал с кровати.

— Спокойной ночи, детка.

— Спокойной ночи, чемпион.

Он, кажется, самодовольно усмехнулся. Жанна на секунду увидела его всего, обнаженного, в лунном свете. Она различила, что он лег, завернулся в одеяло, и через секунду не стало слышно даже его дыхания.

«Да, красивый парень, и резвый — удержу нет… Но красивое, говорят, чужое».

Тут же у Жанны голова немыслимо отяжелела, свинцом налились веки, и она перестала что-то вообще чувствовать.

Разбудил ее въедливый голосок будильника. Было уже совсем светло. Мобильник свой на подъем она не настраивала, значит… Она вдруг вспомнила все происшедшее этой ночью.

— Миш, а Миш? — позвала тихо.

Будильник исходил отчаянным писком, а чемпион спал как убитый. Жанна видела только его неподвижную спину под пушистым одеялом.

— Мишка! — почти крикнула она.

— А? — наконец встрепенулся он.

— Твой сотовый надрывается?

— А, да, наверно… Семь часов.

— Чего так рано-то? Спал бы да спал.

Жанна повернулась к нему спиной и свернулась калачиком. Телефон обиделся на невнимание и смолк.

— У меня режим. Сейчас вокруг дома бегать буду.

— Вот у пса-то хозяйского радости будет…

— Зараза, — беззлобно обругал ее Миша, вставая. — Выкачала меня как незнамо что, а через месяц чемпионат России.

Он, проходя мимо, довольно сильно хлопнул ее по боку. Жанна недовольно хныкнула, а Миша поплелся в душ. Потом сквозь дрему она слышала, как он оделся и вышел. Через некоторое время во дворе действительно возмущенно забрехала собака. Жанне сделалось смешно, после этого сон сбежал от нее вслед за случайным партнером.

Когда она, одетая и подкрашенная, спустилась в холл первого этажа, Миши там не было. На всякий случай она сварила две чашки кофе и села за компьютер.

Удивляясь тому, что вчерашний перевод можно читать без слез и особых исправлений, Жанна просмотрела его до конца и закрыла файл. Тут на пороге появился Миша, одетый в теплый тренировочный костюм.

— Вы что делаете на закрытом объекте, девушка? — спросил он, окидывая ее подозрительным взглядом.

— Работаю, в отличие от некоторых.

— Это теперь так называется?

— Да. Кофе возьми. Правда, он остыл..

— Ничего страшного.

Миша в два глотка выпил чашку.

— А ты меня не отпустишь? Через час Пашка прикатит. А то мне в школу надо.

«У него что — ребенок есть?»

— В каком классе учимся, если не секрет?

— Тренирую я, серость. В спортивной школе!

— Да? И чему плохому детей учим?

— Вольной борьбе.

Миша вынул из встроенного шкафа черный костюм на плечиках и, прикрывшись от нее дверцей, стал переодеваться, продолжая говорить:

— Деньги там, конечно, смешные, но хоть отдача есть, и пацаны при деле. Есть перспективные ребята.

— Да ты у нас подвижник.

— Ага… Ворота открывать-закрывать умеешь?

— Нет, я здесь в первый раз.

— Иди сюда, покажу.

Жанне почему-то стало не по себе при мысли, что придется подойти к нему близко. Но Миша стоял и ждал. Пришлось встать и подойти к устройству на стене у двери.

— Вот, так включить переговорное устройство, эта кнопочка — от ворот, эта от калитки. Поняла? Действуй.

Он не упустил случай поймать ее за руку и довольно чувствительно пожать.

— Сейчас меня выпустишь.

— Да иди ты на все четыре стороны! Больно кому нужен, — прошипела Жанна, выпрастывая пальцы.

— Понял. Сваливаю.

Он действительно ринулся к выходу, накидывая кожаную куртку. Но вдруг затормозил, вернулся, неожиданно для Жанны цепко взял ее за горло и быстро, почти по-дружески, поцеловал.

— Пока, куколка.

— Будь умницей, герой.

Он, изобразив удивление, смешанное с сомнением, вышел.

Из двери на Жанну пахнуло свежим деревенским воздухом. Потом она увидела, как из гаража вырулил к воротам черный внедорожник, и нажала на кнопку. Ворота открылись, и чемпион уехал. Пес куда-то исчез, не сочтя нужным даже обгавкать напоследок машину.

Жанна снова села за компьютер и стала гонять перевод туда-сюда, хотя в этом не было особой необходимости. Ей просто не хотелось оставаться наедине со своими мыслями.

Забренчал входной звонок — пришла Дианина домработница.

— А вы кто? — неприветливо спросила она, входя в дом.

— Сотрудница Павла Александровича. Он сейчас будет.

Тетка исчезла в кухне, а сам Пашка появился еще через полчаса. Дианы с ним не было.

— Жанусь, привет. Это ты тут рулишь? — весело заговорил он, вваливаясь в холл. — А где Майкл?

— Я за него.

— Сбежал, сволочь?

— У него занятия в спортшколе.

— Ясно. Как у тебя дела?

— Закончила. Тут принтер имеется? Мне система на запрос не отвечает.

— На нем порошок закончился. Ерунда. Главное, текст есть… Так что ты до понедельника отдыхаешь, да?

— Ну типа да.

— А в понедельник на фирме?

— Куда ж я денусь?

— Значит, в понедельник уконтропупим этих фирмачей, а там отгуляешь… Ты чё, уже уходишь? Сейчас Дианка приедет с ребенком, завтракать будем.

— Не, не хочу. Я домой. Дела еще.

— До станции сама дойдешь? А то я машину не загонял.

— Нет, пройтись только рада буду.

Снаружи действительно было хорошо. Природа упорно набухала весенним томлением, заметно потеплело, за ночь подсохли тропинки. Жанна отметила, что сейчас одета по погоде. Довольно было и просто пиджака с тонкими брюками. Вот и занятие на день — перебрать сезонный гардероб.

Как добиралась до Москвы, Жанна вряд ли смогла рассказать потом.

Она вспоминала, нет, не их с этим спортсменом мимолетно-горячечное постельное приключение, а то, как расстались они утром — будто давние друзья. Ну, этот поспешный поцелуй на прощание не в счет — она сама почти так же прощается с подругами. Нет, никакого продолжения не последует.

«Секс одноразовый, дачная версия».

Эта мысль даже слегка развеселила Жанну, и она вдруг с удовольствием обнаружила, что уже поднимается по лестнице своего дома и машинально роется в сумочке, ища ключи.

…Первое, что Жанна сделала после того, как вышвырнула своего гражданского мужа, это хороший, в меру дорогой ремонт. И все эти полгода с особым удовольствием возвращалась домой. В свое время ей это очень помогло — кардинально поменять обстановку и забыть, раз и навсегда, этого субъекта, который за год их совместного проживания менял работу чаще, нежели оказывал ей интимное внимание. И это-то торопливое полуизнасилование он пытался выдать за… да ни за что он не пытался это выдать. Он вообще не пытался. А вот Миша…

Жанна, чувствуя, что эта мысль возвратит ее к вчерашнему событию, тряхнула головой, стремясь отогнать ее. Та, трепеща радужными крылышками и обдавая Жанну вульгарно-сладким ароматом пачулей, отпорхнула, и Жанна успела захлопнуть двери прямо перед ее любопытным носом.

Единственная, но большая комната, окно и балкон которой выходили на запад, была несколько сумрачной, и от этого казалась более интересной и элегантной.

«Ох, ведь стекла пора мыть!.. — подумала она. — Вот и занятие на отгулы, если Паша не обманет».

Погода преподнесла очередной сюрприз. Температура у Москвы подскочила до двадцати летних градусов, а по-апрельски голые ветви деревьев как-то не вязались с необходимостью надевать легкий костюм, чтобы не упариться в транспорте. Еще и кондиционер кто-то начнет включать уже в апреле.

Переговоры прошли гладко, договор был подписан без изменений и дополнений. Павлик, как глава принимающей стороны, отвез всю компанию в ресторан. Потом, на выходе, чуть помявшись, попросил Жанну сопроводить иностранцев в аэропорт, хотя в этом не было особой необходимости.

— Ну, как договорились, два дня твои и денек — за эту поездку — к отпуску. А то ты мне в четверг понадобиться можешь. Ладушки?

— У бабушки. Ладно. Мне и самой не хочется столько отсутствовать.

— А чё? — насторожился шеф.

— У, мне там столько, поди, уже накидали! Особо не погуляешь.

Жанна полюбовалась на недоуменное, несколько расплывшееся от выпивки лицо генерального и, скомандовав гостям «За мной, джентльмены!», укатила в аэропорт.

С понедельника на вторник можно было роскошно отоспаться, потом побродить по магазинам. В среду разобраться с летним, так внезапно понадобившимся гардеробом, а там — любимая фирма, от которой Жанна успела даже слегка отвыкнуть.

Их контора располагалась частично на одиннадцатом и полностью занимала десятый этаж большого офисного здания. Отдел, где сидела Жанна, был через коридор от секретарского предбанника и директорского кабинета; все остальные отделы были этажом ниже. Паша сделал так специально — чтобы подчиненные не отвлекали его от решения глобальных проблем пустым хождением и дурацкими просьбами.

Аномально тепло было уже третий день, и когда к девяти утра Жанна поднялась к себе на одиннадцатый этаж, она с неприятным удивлением отметила, что горизонт великого города уже затянут мутной пеленой. От летнего пейзажа вид неуютно отличался отсутствием зелени. На фирме и в природе все было чуть не так… как всего неделю назад.

«Ну да ладно. Это весенний авитаминоз».

В их отделе стояло еще три стола. Один, для инокорреспондента, пустовал уже три недели — хозяйка убыла в декрет, и разборка корреспонденции от зарубежных партнеров плавно переместилась к Жанне.

Еще один стол занимала оператор Анжела, отвечавшая за поддержку общей базы данных компании. Анжела сильно недолюбливала Жанну — обычный «комплекс лимитчика». Кроме того, Жанна как-то сказала, что имя у нее ненастоящее, ни французское, ни итальянское, а плод анекдотической страсти армян к иностранным кличкам.

Четвертым был Костя, программист, занимавшийся корпоративным сайтом и локальной сетью. Но он на месте сидел мало, больше шлялся по отделам и травил анекдоты, позаимствованные во Всемирной паутине. К девяти часам, конечно, никого еще не было. Жанна с недовольством глянула на пачку цветных проспектов, мирно, как морские котики на лежбище, посапывавших радом с ее компьютером, и пошла наливать чайник. Вернувшись, она обнаружила за столом инокорреспондента светловолосое существо несерьезных физико-возрастных параметров.

— Ой, здрасте, — сказало существо, тараща на нее синие глаза. — А вы, наверное, Жанна.

— Да, привет. А вы на Ольгино место? Существо радостно закивало.

— Ну и хорошо. Вас в курс дела ввели?

— Нет, — огорчилось существо. — Сказали, с вами работать буду. Я учусь на инязе. Меня Катей зовут.

«Ага, вместо помощника пригнали ученицу».

— Ладно, разберемся.

Появился Костя, бросил глумливо «Общий привет, дамы без господ». Вскоре, горестно вздыхая, притащилась Анжела. Жанна нашла в гадкой бумажной куче пару документов попроще и отдала их юному письмоводителю.

— Электронным словарем пользоваться умеешь, Катюшка?

— Нет, — откровенно призналась она. Жанна показала Кате, как обращаться с «Лингво», велела перевести письма — не торопясь! — и пошла на свое место.

— Что-то Мишка к нам на этаж зачастил, — заметил Костя.

«Мишка?!»

Жанну словно обдало ледяным душем. Хорошо, что она сидела боком к коллегам, — не надо было прятать от них свое опрокинутое лицо. Какой такой «Мишка»? Чемпион? За эти дни Жанна подзабыла — потому что очень старалась — о событиях на директорской даче. И вот, стоило прибыть на работу, как на тебе — «Мишка»!

— Да? — подняла голову Анжела.

— Ага… Полдесятого только, а он опять пробежал.

Сквозь стеклянные стены отдела можно было видеть, кто ходит по коридору, а проходившие видели, чем занимаются находящиеся в отделе.

— Неудивительно — такой цветочек в отделе завелся, — бранчливо заметила Анжела. — С понедельника, как Катька появилась, так и крутится здесь, упырь… Кать, ты учти, у нас тут такой черненький бегает — ты от него подальше держись. Он ненасытный.

— У меня парень есть, — надулась Катя.

— А это ему не помешает. Он крутой, спортсмен, кого хочешь отметелит.

«Слава тебе, Господи, это не меня касается… Просто Миша запал на очередную блондинку… И пусть. Было и прошло».

Жанна, чувствуя огромное облегчение, возвышенную радость и невыразимую симпатию к русоволосой Кате, встала, подошла к девочке и глянула на дисплей.

— Как дела, киса?

Катя набила полторы строчки перевода.

— Пока никак, — виновато пожала плечиками.

— Ничего, научишься. Все будет хорошо.

Они спокойно, перебрасываясь малозначащими замечаниями, доработали до обеда. Жанна спустилась в буфет первой, а когда вернулась, застала в отделе только Катю, говорившую по телефону.

— Жанночка, а как ваша фамилия?

— Андреева.

— Ой, вас просили подойти в… Она протянула Жанне стикер.

— …комнату 10–04.

— Хорошо. Пока плотно не села, схожу, «…хотя не представляю, кому я там понадобилась».

Жанна по лестнице спустилась этажом ниже, где бывала очень редко, поскольку находилась в прямом директорском подчинении, а любимый шеф был рядом. Сначала она ошиблась направлением и вошла не в то крыло — номера кабинетов возрастали.

«Ну как всегда у меня — с точностью до наоборот. Па-а-ашли взад!»

Нужная комната должна была находиться в противоположном конце коридора.

«Ага, 10–06. Следующий — мой».

Еще два шага, и…

И у Жанны чуть подкосились ноги. Под номером «10–04» на двери висела табличка «Отдел безопасности», а ниже — табличка поменьше «Начальник отдела М.М. Дареев».

«И кто же он — Михал Михалыч?» — подумала Жанна, стараясь унять сердцебиение и привести в порядок выражение лица, которое второй раз за сегодняшний день ей нахально не повиновалось. Сделав три вдоха-выдоха, она постучалась и, не ожидая ответа, повернула ручку.

Миша, одетый в тонкий зеленовато-серый костюм, сидя за столом, говорил по телефону и одновременно щелкал «мышкой». Увидев Жанну, он поспешно сказал «Извини, у меня народ, я перезвоню» и положил трубку. Несколько секунд они оценивающе смотрели друг на друга.

«Под цвет глаз костюмчик… Кто выбирал, интересно?»

— Так, госпожа Андреева, — наконец хищно произнес Миша. — Наконец-то вы соизволили появиться на работе.

— Моя загрузка регулируется непосредственно руководством компании, — ответила Жанна, слыша, что голос у нее сел, звучит надтреснуто и немелодично.

— Присаживайтесь, пожалуйста. У отдела безопасности имеется к вам несколько вопросов.

— Даже несколько? — возможно ироничнее произнесла Жанна, садясь в креслице у торца Мишиного стола.

Он проигнорировал эту реплику, деловито взял в руки какой-то файл и вытряс оттуда листки.

«Ну ты ж и гад — досье мое изучал!»

— У вас телефон домашний имеется?

— Имеется.

— Почему не сообщили в отдел? В вашем файле его нет.

— Я с дирекцией работаю, а не с вашим отделом. Кому надо, тот знает.

— Ответ неправильный: Так… А мобильный ваш почему не отвечает?

— Я номер сменила.

— И опять же не сообщили в отдел! Очень легкомысленно и несерьезно с вашей стороны.

«Какой он забавный!»

— Еще вопросы имеются?

— А как же!..

Миша все еще играл роль начальника, отчитывающего ее за нерадивость или, хуже того, — чекиста, уличающего врага народа.

— И какие же это?

— Вы что сегодня вечером делаете?

Теперь лицо у него сделалось чуть смущенное и… радостное. Да, он явно был счастлив ее видеть. И она не смогла удержаться от улыбки.

— Ну не сволочь ты, Майкл, а?

— Позвольте вам напомнить, что вопросы здесь задаю я. Так что — вы свободны сегодня вечером?

Жанна думала, что ответить, а он смотрел на нее, обмахиваясь листками ее досье. Вроде здесь не было особенно жарко?

— Ничего пока не планировала.

«Ведь это же правда… Почему я должна врать?»

— Давай поедем куда-нибудь, посидим? Жанна молчала, изучая его смугловатое, очень гладкое и чистое лицо.

— Ну, чего ты… поедем, — почему-то на тон ниже повторил он.

— Поедем, — еще тише ответила она. — Только чтобы никто на фирме не знал, хорошо? Мне этого совсем не надо.

— Как скажешь. Жанна чуть откашлялась.

— Кстати, — сказала она вполне обычным тоном, — ты в курсе, что твое беганье мимо нашего отдела уже замечено и ему дана соответствующая моральная и правовая оценка?

— Да? — удивился он. — И чего болтают?

— Что твой тигр охотится на эту новенькую Катю.

— На ка-во?! — произнес Миша, изображая негодование.

— На эту молоденькую Катюшу, что нам в отдел дали.

— Сейчас-сейчас, — деловито произнес он, роясь в бумагах. — Ага, вот.

Он бегло просмотрел какой-то листок.

— Пф, да она ж малолетка! Буду я париться, как же… Ну чего, как у нас сегодня?

— Давай в «Погребок» на Пресне сходим. Это рядом. Там по четвергам моды показывают.

— Дав… — вдруг осекся он. — А что — сегодня четверг?!

— Да, а что же?

— У, блин… Я с тобой дням счет потерял. У меня ж сегодня мастер-класс в одном месте!

Теперь лицо у Миши было огорченное, даже немного подурневшее.

— И сколько это по времени?

— Ну, час-полтора. Где-то полвосьмого освобожусь.

— Давай я с тобой поеду, — видя, как супермен смущен и растерян, выручила его Жанна. — Посмотрю, как ты с врагами расправляешься. Поедем в кафешку потом.

— Правда, тебе интересно? — наморщил он лоб, сомневаясь.

— Да чего ж нет. Я на такой тусовке никогда не была. Но ты, ну, после этого как — в кондициях будешь?

— Конечно. Это ж показательные выступления… Где, когда тебя подхватить?

…Жанна возвращалась в отдел, обдумывая, что сказать, если Катя рассказала, куда она ушла, а Анжелка догадалась, что она была на приеме у местного секс-символа. Но Анжела что-то набивала в свою базу, Катя старательно переводила, а Костика, как водится, на месте не было.

— Мне не звонили?

Девчонки дружно покачали головами.

Они без приключений доработали день, а без пяти пять зазвонил Жаннин мобильник. Номер звонившего ей был незнаком.

— Ну, ты спускаешься? — услыхала она Мишин голос.

— Да, как договорились.

— Давай. Я на месте.

Выйдя на улицу, Жанна свернула не к метро, а к дальнему концу здания — там, за углом, должно было стоять его авто. Но машин было много, и большинство из них черные, такие похожие. Жанна неуверенно пошла вдоль ряда одинаково породистых, лоснящихся от сытости тварей внутреннего сгорания, с каждым шагом теряя уверенность в себе и все больше паникуя. Она уже была готова позвонить Мише и попросить самому ее найти, как услыхала:

— Вы далеко пошли, девушка?

Миша выглядывал из окна мордастого «чероки».

— Ох, а я уже думала тебе звонить, — облегченно вздохнула Жанна.

— Садись, — сказал он, открывая дверцу и пересаживаясь к рулю. — Ты что, машину мою не узнала?

— Да ни в жисть… Я машины различаю по принципу «большая-маленькая», «чистая-грязная», «едет-стоит».

Он, выруливая на дорогу, усмехнулся.

— И еще у меня дикий, дамский, топографический кретинизм. В незнакомом месте я вообще не ориентируюсь. Меня надо за руку водить.

— Ясно. А достоинства у тебя какие-нибудь имеются?

— Имеются. У меня бездонная память, безупречный вкус и фантастическая интуиция, которая меня никогда не обманывает.

— Ага, и невероятная скромность.

— Да, это у нас с тобой общее. Нам далеко ехать?

— Не очень.

Они вырулили на Тверскую и двинулись от центра к западной окраине. Минут через пятнадцать Миша затормозил у служебного входа какого-то бетонного здания.

— Значит, так. Я провожу тебя в гостевую ложу и пойду разминаться. Где-то через час десять это все кончится, и мы поедем гулять. Вопросы есть?

Жанна отрицательно помотала головой.

Миша запер машину, взял из багажника большую спортивную сумку, и они вошли в здание. Внутри у двери стоял парень лет семнадцати, заметно широкий в плечах даже под черным цивильным костюмом. На рукаве у него была красная матерчатая повязка, которых Жанна не видела с самого детства.

— Здрасте, Михал Маратыч.

— Привет, Слава. Дежуришь?.. Девушка со мной.

— Это кто? — спросила Жанна, когда они стали подниматься по бетонной лестнице, и парень уже не слышал их.

— Ученик мой.

— А как твое отчество?

— Маратович. А что?

— Ничего, просто уточнила. Я-то твоего досье не видела.

— Там нет ничего интересного.

— …Вот. — Миша вывел Жанну на балкон, с которого был хорошо виден освещенный помост посреди темного зала. — Посиди здесь. Я за тобой приду. Не скучай.

— Постараюсь. Удачи.

Миша исчез, а Жанна принялась рассматривать зал. Включили свет в зале, и в первые от помоста ряды начали понемногу пробираться ребята, подростки, мальчики поменьше. Жанна посмотрела на часы, было без четверти шесть.

«Он. — Маратович, и фамилия явно нерусская. Осетин, что ли? Поэтому излишне сексуален, агрессивен и неверен по определению. Ну а я и не ожидаю ничего постоянного… Потом повезет меня к себе? Не поеду. Не могу я завтра опять в том же костюме на работу ехать».

От этих мыслей Жанну отвлекло то, что над ареной дали полный свет, а в зале, наоборот, притушили, хотя она успела заметить, что первые шесть-семь рядов от помоста плотно заняты публикой, в основном молодняком мужского пола. С Жанной в гостевой ложе сидели еще парочка шушукающихся девиц, видимо тоже подружки выступавших, и еще человек десять.

Действо состояло в том, что по громкоговорителю объявляли участников, как правило — одного с громкими титулами, второго, помоложе, — без таковых. Они проводили короткую схватку, все аплодировали, и соперники, помирившись и пережив заслуженные минуты славы, уходили.

Жанна откровенно скучала, поглядывая на часы, — было уже без двадцати семь, но тут стали объявлять какого-то участника, многочисленные титулы которого часть публики встретила восторженными аплодисментами и боевыми кликами, а другая — отчаянным свистом. Жанна насторожилась, и интуиция не обманула ее.

Сначала на помост вышел коренастый, большеносый и низколобый парень, поприветствовал публику и остался стоять, чуть переминаясь с ноги на ногу и поводя плечами.

Начали перечислять титулы его соперника, и уже в другом месте зала радостно завопили подростки, рукоплеща любимому сэнсэю — или как это у них называется? Жанна отметила, что Мишу встречали более бурно, и почему-то обрадовалась.

Он вышел на помост, приветствуя поклонников воздетыми над головой руками и, кажется, — Жанна не взяла очки — обычной самодовольной ухмылкой. Дали гонг, и низкорослый сразу ринулся в атаку, хватая Мишу за руки.

Жанна улыбнулась собственным забавно-глуповатым мыслям — что этот тип не имеет никакого права прилюдно лапать ее парня.

«Хотя он не мой вообще-то, но все равно. Не фига хапать, чего не велят, ты!..»

Из своих лениво текущих наблюдений Жанна сделала вывод, что победителем здесь считается тот, кто выпихнет противника за ковер или положит его на обе лопатки — не важно, где и каким образом. А теперь на ковре, судя по реакции зала, сопровождавшего движения сцепившихся не на шутку борцов воем, свистом и подбадриваюшими выкриками, деда были серьезные.

«Мишка же сказал, что это — показательные выступления… Чего они так воют?! Фу, как неинтеллигентно…»

Между тем, по-видимому, силы противников были почти равны, и Жанна начала опасаться, что этот крепышок вымотает ее приятеля и одолеет его на глазах у всех. И у нее тоже. Зал притих в ожидании развязки, и даже издалека Жанна слышала мягкий топот и тяжелое дыхание борцов. Или ей это казалось?

Низкорослый вдруг изловчился и сделал Мише подножку, от которой тот едва не упал. Зал дружно охнул. Но Миша сумел вывернуться и устоять, и зал загудел по нарастающей. Тут, видимо, Миша собрался с силами, перехватил соперника за пояс, оторвал его от пола, как-то особенно резко и жестоко крутанул, с диким грохотом бросил на ковер и в прыжке навалился на него.

«Что-то знакомое!» — пронеслось в голове у Жанны, но эту мысль она не сумела додумать, потому что публика взвыла, а судья, до этого резво бегавший вокруг борцов и, по мере возможности, от них уворачивавшийся, вдруг тоже брякнулся на пол и стал, очень нескромно, даже извращенно, заглядывать под спину низколобого.

«А, вот это и называется «дожать соперника!» — обрадовалась своей сообразительности Жанна.

— Я б не против оказаться на месте того, что внизу, — услыхала Жанна гнусный смешок одной из двух девиц, сидевших за ее спиной. — И долго бы не сопротивлялась — не то что этот придурок.

— Чего теряться-то, — ответила ей другая. — Спустимся в раздевалку, познакомимся. Спортсмены — они ребята общительные…

Они захихикали на два голоса. Жанна хотела было оглянуться, но тут на ковре что-то произошло, судья вдруг отпрянул от борцов. Миша отпустил соперника, вскочил, пружинисто подпрыгнув, и издал торжествующий вопль. Потом он подал побежденному руку, помогая подняться. Болельщики тоже повскакивали с мест и учинили невероятный шум и ликование.

«Сейчас Мишка придет за мной, и эти сучки увидят, чей это парень», — подумала Жанна.

Судья поднял Мишину руку, по радио объявили победителя и окончание зрелища. Но маленького Жанниного торжества не наступило. Все, сидевшие в ложе, сразу же потянулись к выходу, и она осталась одна.

— Девушка, а вам особое приглашение требуется? — послышался противный голос сзади. — Комплекс закрывается!

Это была старая толстая служительница в униформе.

— За мной должны прийти, — попробовала возразить Жанна.

— Я закрываю, выходьте!

Пришлось подчиниться. Выйдя из ложи, она даже не смогла вспомнить, с какой стороны они к ней подходили, достала мобильник, и тотчас руки у нее упали от досады — доступность была нулевая. Жанна почувствовала, что к ней подбираются те отчаяние и слабость, которые наступали, когда она оказывалась в тесном пространстве или незнакомом месте, не зная, куда идти.

«Пока Мишка придет, меня здесь закроют на всю ночь… Может, подождать его около машины? Рано или поздно он догадается и спустится… К машине-то он все равно спустится!.. У кого бы спросить, где выход?»

Но все, кажется, ушли. В коридоре с его бетонными глухими стенами было абсолютно и непроницаемо пусто. Жанна пошла наугад, медленно, но потом решила вернуться к ложе. Миша ведь придет за ней туда… Но почему-то ни одной двери она так и не находила. Свернула не в тот коридор?

Жанна прислушалась — ниоткуда не доносилось ни звука.

«Сейчас еще и свет выключат, — обреченно подумала она, поглядев на мутные лампочки в углублениях потолка.

Вдруг она увидела маленькую железную дверку, на которой были написаны какие-то буквы и цифры. Жанна толкнула дверку — та была незаперта, за ней спускалась шаткая лесенка из железных прутьев и ярко горели лампочки без плафонов. На Жанну пахнуло очень влажным и теплым воздухом, как из котельной.

«Там, наверное, будет у кого спросить, как отсюда выбраться… И если я спущусь, то буду ближе к выходу».

Это была не котельная, а какие-то коммуникации, толстые провода и горячие трубы, из стыков которых просачивался пар. Жанне было очень страшно, но все же она быстро пошла вдоль них и шла очень долго, пока не наткнулась на еще одну лестницу с дверкой у верхней ступеньки.

У нее уже подкашивались ноги и выворачивало желудок — хорошо, что она не ужинала. Чувствуя, как ее колотит от страха и отчаяния, она не решалась подняться и толкнуть дверцу, смертельно боясь, что та окажется запертой. Но дверца, омерзительно скрипя, подалась, и Жанна… оказалась в том же самом, как ей показалось, коридоре. Она глянула на обозначения на дверце — да, те же самые. Хорошо, хоть память ей не изменяет в таких ситуациях… То ли они были одинаковые на всех таких входах, то ли она обошла полный круг и вернулась туда же…

— Я никогда отсюда не выйду, я никогда отсюда не выйду, — шептала самой себе Жанна, затравленно оглядываясь, и не в силах уже куда-то идти.

— Ну где ж ты бродишь-то?..

Жанна неясно, стараясь проморгать липкую мутную влагу, застилавшую глаза, видела фигуру в светлом костюме.

— Я тебя уже полчаса по всему зданию разыскиваю!

«Полчаса? А я думала, уже утро…» Миша вовремя подоспел к ней, бросил сумку и прижал к себе, чтобы она не упала.

— Чего ж ты меня не дождалась? — спросил он, гладя ее по голове.

— Меня какая-то тетка выгнала, и все куда-то сразу пропали, и не у кого было даже спросить… Мобильник здесь не берет…

— Ну ладно, все, все… Идти-то можешь?

— Да я и бежать могу — лишь бы отсюда, сказала Жанна, доставая платок.

Страх, разочарованно шипя, откатил, оставляя мокрый берег с бессильно бьющимися рыбками.

— В чем дело, молодые люди?

К ним приближались двое охранников в черном.

«Вот, когда меня нашли, так и эти объявились», — с неприязнью и досадой подумала Жанна.

— Что у нас тут, короче, вообще творится, а? — завелся Миша, поворачиваясь к ним. — Выгнали из ложи моих гостей, они по зданию разбежались…

Охранники Мишу, видимо, узнали и остановились, не доходя десяток шагов.

— Извини, Миш, бывает… Закрываем же…

— «Бывает!»… Девушке моей вот нахамили… «Моей девушке…»

Миша подхватил сумку, крепко взял Жанну за предплечье и повел ее вон.

— Отпусти, я в порядке, — сказала она, когда ребята в черном скрылись из вида.

— Точно?

— Да.

Они быстро спускались к выходу наружу.

— Дай постою пару минут? — попросила Жанна, выйдя на улицу.

— Конечно.

Пока он клал в багажник сумку и отпирал машину, Жанна глубоко дышала, пока не закружилась голова. Но это было лучше того удушья, что подкарауливало ее в темных закоулках и, подкравшись сзади, цепкой лапой закрывало ей рот и нос, не давая вздохнуть.

Миша открыл ей дверцу, и она заметила расстроенный и недовольный взгляд, мазнувший по ее лицу.

— А где твой галстук? — спросила Жанна, чтобы хоть что-то сказать.

Ворот светло-зеленой рубашки теперь был распахнут.

— В сумке. Ты как?

— Нормально.

— Это и есть твой топографический кретинизм?

— Да, в сочетании с клаустрофобией. Впечатляет?

— Весьма. Куда мы собирались-то? Он вывел машину на дорогу.

— В «Погребок».

— А… там чем кормят?

— Да так — пирожные, кофе, шампанское… Дамский репертуар.

— А нам обязательно туда сегодня? Мне по-серьезному пожрать надо.

— Ах да, извини, с победой. Ты был восхитителен.

— Чего ты понимаешь-то, — небрежно усмехнулся он. — Это же не соревнования. Так куда едем?

— Куда хочешь.

Миша отвез ее в какой-то небольшой ресторанчик, где принялся резво уминать один за одним бифштексы, обильно поливая их то кетчупом, то соусом.

«Значит, любит эксперименты и в интимной сфере, — припомнила Жанна теорию. — Жадность в еде — жадность в сексе. Да, это так…»

Кажется, неприятность забылась.

— Зачем же ты этого парня так об пол хлопнул, а? — вспомнила, что хотела спросить, Жанна. — Звук был такой, словно вертолет упал.

— А пусть не выпендривается, — зло ответил Миша, отставляя пустую тарелку. — Думает, если он олимпийский чемпион, то и победа ему гарантирована.

— А он — олимпийский чемпион?

— Серебряный призер. Мы что пить будем?

— Я — зеленый чай с апельсиновым соком.

— Ну, тогда мне тоже.

Выйдя из ресторана, Жанна увидела, что почти стемнело, но было по-прежнему тепло.

— Как ты себя ощущаешь? — как-то особенно осторожно-вкрадчиво спросил Миша, выруливая на Ленинградское шоссе.

— Я в своем виде.

Он уверенно вел машину, положив одну руку на руль, второй вальяжно опираясь на бедро.

— А куда мы, кстати, едем? — так же осторожно спросила Жанна.

— Домой, куда ж еще в такое время, — пожал он плечами.

«Чероки» бойко гарцевал в стаде других машин.

— А домой — это куда, если не секрет? — через некоторое время решила уточнить Жанна.

Миша неожиданно громко рассмеялся:

— Я вот сижу и думаю, когда ты, наконец, спросишь?.. Да на соседних улицах мы с тобой живем, девочка!

Он погладил Жанну по плечу.

— Я жутко удивился, когда увидел твой адрес. Как мы раньше не встретились?

Их район почти целиком состоял из домов, построенных пленными немцами по одному проекту, поэтому Миша только раз спросил Жанну, правильно ли они едут, и остановился прямо у ее подъезда. Надо было прощаться… Жанна посмотрела на Мишу, почти не различая в сумраке выражения его лица.

— В гости пригласишь? — спросил он чуть сипло, и Жанне показалось, что лицо у него нервно и болезненно дернулось.

— Пойдем, — ответила Жанна просто.

— Погоди, я припаркуюсь получше.

Как они поднялись на третий этаж и как она открыла квартиру, Жанна почему-то не заметила. Она едва успела ощупью нажать на выключатель в прихожей, как Мишины руки крепко схватили ее сзади за талию, а на шее ощутились его губы и горячее, прерывистое дыхание.

— Ой, не надо, а?

— Почему?

— Ну ты-то небось душ принял у себя там?.. А я липкая и вонючая.

— Не заметил… Ну ладно, купайся, я подожду.

Миша нехотя ослабил объятия, и Жанна оглянулась, чтобы посмотреть на него. Она ведь, в сущности, еще не рассмотрела его как следует.

— А… можно я составлю тебе компанию? На лице у него было выражение нетерпения и какой-то жестокости, может, не чрезмерной, но заметной.

«А если б я сейчас стала возмущаться непристойным предложением и гнать его вон? Ведь убил бы… ему это и труда не составит!»

— Сделай одолжение, — повела Жанна плечом.

В свое время строители уговаривали ее поставить модную душевую кабинку с эффектом сауны, но, лишь взглянув на это стеклянно-металлическое чудовище, Жанна мысленно сказала себе, что зайдет в него только по приговору суда и в присутствии отряда автоматчиков. Поэтому сейчас у нее стоял простой душ с поддоном и занавеской, которая прикрывала только до половины.

Она едва встала под теплые струи, и почти сразу в дверь деликатно стукнули.

— К вам можно, девушка?

— Если с добрыми намерениями, то да, — пытаясь сдержать улыбку удовольствия, ответила Жанна.

Она услыхала, как за ее спиной зашелестела занавеска.

— Осторожно — здесь скользковато.

— Я крепко стою на ногах.

— Я заметила. Тебя завалить трудно.

— Ну, смотря что под этим подразумевать. Его руки теперь уже не так лихорадочно, но так же крепко обхватили ее. Чтобы ему было удобнее, Жанна подняла руки и заложила их Мише за голову.

— Чего ты нацепила? — недовольно зашипел он, стягивая у нее с волос шапочку для душа.

— Волосы намокнут…

— Пусть мокнут, мне все равно.

Его руки бегали по всему ее торсу, регулярно возвращаясь к груди.

— Слушай, я еще тогда хотел спросить — а у тебя все это… натуральное? — вдруг вполне обыденным голосом сказал он.

— Чего? — насторожилась Жанна.

— Ну, сиськи-попки, а? Уж больно все упругое да крутое… Шрамчиков от операций нет? Силикон ниоткуда не выскочит?

Жанна почувствовала, как он плотно водит пальцем у нее под грудью.

— Все у меня натуральное! Что это у тебя за тенденция — то татушки искать, то шрамчики?.. А вот ты, случайно, фаллопластику не делал? На воре шапка не горит?

— Ч-че-го?

Жанна уже давно ощущала у себя на попе нечто горячее, ясно свидетельствовавшее о серьезности Мишиных намерений.

— Какую-какую пластику?

— Это операция по увеличению члена, — с огромным удовольствием, чувствуя, как ее лицо расплывается в довольно-ехидной улыбке, пояснила Жанна.

— Че-го?! А ну иди сюда!

Он резко сбросил ее руки, повернул к себе и всем телом прижал к кафельной стенке.

— Да я… донором могу быть… по этому делу!

— Ладно, успокойся… Я ж пошутила!

Жанна никак не могла унять чуть истеричного смеха — Мишка иногда был так непосредствен и забавен.

— А вот я не шучу…

Он замолчал, пытаясь справиться со своим сбивавшимся дыханием.

— Ну-ка, детка… ну, ножку свою хорошенькую подними… не мучь меня… расслабься. У нас был тяжелый день, давай друг друга порадуем…

Жанна повиновалась и обхватила ногой его бедро, с удовольствием ощущая, какие там сильные, крепкие мышцы:

— Умница девочка… еще немного повыше.

На них щедрым, чуть свистящим потоком лилась вода, и это почему-то особенно волновало Жанну. Она бы упала, если б Миша не держал ее. Деваться ей было некуда, да она и не хотела, и он проник в нее сразу, почти легко и до конца. Это было совсем не похоже на ощущение от их первой близости. Такое тепло во всем теле сразу… Жанна уронила голову ему на плечо и прижала его к себе руками, чтобы лучше улавливать движения и отвечать на них. А он двигался все быстрее и напористее, и от этого тепло превращалось в зной, и…

«Господи, это что — лава в меня хлынула? А разве такое бывает?!» — ужаснулась она, чувствуя, что, кажется, впилась зубами в его правое плечо, а Миша застонал, то ли от наслаждения, то ли от боли.

Он слегка отпустил ее, его руки прошлись по Жанниной спине и погладили по бедрам. Она потерлась лицом о его ключицу и подняла на него глаза, хотя знала, что мало что сейчас увидит — перед взором металось оранжевое пламя.

— Я, кажется, покусала твоего тигра, — прошептала Жанна виновато.

— Да? — выдохнул он. — Зачем же так? Жанна неверной рукой нащупала рычажок душа и опустила его, брызги постепенно прекратились. Она осторожно, чтобы не сделать Мише больно, опустила ногу и слегка оттолкнула его. Он послушно отступил.

— В порыве страсти, разве непонятно? — чуть обиженно сказала она, нервными движениями закрывая воду.

Миша поглядел на свое плечо. Действительно, чуть повыше татуировки появился небольшой багровый кровоподтек.

— Чё ты наделала-то, а?

Он положил ладони ей на талию и слегка покрутил, словно проверяя, насколько легко ею управлять — верчу как хочу. Ладони у него, давно заметила Жанна, были в мозолях, наверное от гимнастических снарядов, но это ей даже нравилось.

— А чего он на меня пялится своим зеленым глазом в такой момент?

Жанна дотянулась до полотенца, накинула его Мише на плечи и стала его вытирать, стараясь не смотреть ни в лицо ему, ни… ниже.

— Не надо было доводить меня до такого состояния.

— А что, плохо тебе было? Ну, скажи… Ну?

— Хорошо хирург сработал, ничего не скажешь…

— Какой хи..?

Тут до него дошел смысл, и он громко фыркнул, то ли от смеха, то ли от возмущения.

— Да я вообще обрезан, не чувствуешь, что ли? Издеваться надо мной вздумала? Ну, погоди у меня!

Он снова толкнул ее к стене, так что Жанна уронила полотенце и успела только инстинктивно упереться ему в плечи, что при разнице в спортивном мастерстве значения особого не имело. Чемпион ловкой подножкой приподнял ее, раздвинул ей ноги и снова, на этот раз грубее, чем только что, овладел ею.

— Мне так больно, Миша, не надо…

Он чуть умерил напор, а Жанна обняла его за спину и, поскольку он сам лишил ее возможности отвечать на его ласки, стала, чтобы хоть как-то выразить свои чувства, гладить его по спине. Его губы прошлись по ее шее, найдя самый чувствительный пятачок, и от этого она обогнала своего повелителя, сладко застонав ему на ухо. Ему пришлось поспешно наверстывать проигрыш, еще и придерживая ее почти на весу, но ему это удалось.

— Ты чего вперед забегаешь, а? — глухо пробормотал он, расслабляясь.

— Я же сказала — не надо меня до этого доводить, — прошептала Жанна.

— А мне так нравится… Ты такая уютная, такая аппетитная девочка…

Миша пару раз глубоко вдохнул и выпустил ее из объятий.

— Воду включи похолоднее.

— Хорошо, только я сама ополоснусь теплой и выйду. Мне холодного нельзя… Ты тоже не перестарайся, ладно? Я буду в отчаянии, если ты простудишься. Все, что здесь есть, — в твоем распоряжении.

Жанна накинула банный халат и выскользнула из ванной. В комнате включила ночничок, разобрала постель и села на краешек тахты, вытирая волосы.

«Вот уж никак не думала, что мы будем вместе еще раз… Ну, это все равно ненадолго. Нельзя строить отношения на сексе, даже если он очень хорош… Особенно — если он так хорош. Так безумно хорош».

Шум воды в ванной прекратился. Миша вошел в комнату, обернутый чуть повыше талии ее любимой синей махровой простыней. Когда он сел рядом, Жанна почувствовала, что от него пахнет миндалем.

— Нашел крем?

— Да, а то кожа дико сохнет…

Жанна заглянула на его, противоположное от себя плечо.

— Ничего, не сильно цапнула. Это тебе в отместку… — Она показала на свою отметину.

— Это… я тебя? — удивился Миша.

— Кто ж еще?

— А то я гляжу — кто это тебя покоцал?

— Ты извини, здесь второй кровати нет, так что…

— Я согласен на эту.

— Ничего не хочешь?

— Хочу! — живо и радостно согласился он, придвигаясь еще ближе.

— Я имею в виду — есть, пить…

— А-а, это, — разочарованно протянул он. — Минералка есть?

— В холодильнике. Сам найдешь?

— Найду.

Он вышел на кухню, а Жанна, кинув на кресло полотенце, забралась под одеяло прямо в халате. Зеленые цифры на видике показывали двадцать минут первого. Пока Миша хозяйничал на ее кухне, она успела задремать.

Он забрался к ней под одеяло и полез под халатик, развязав пояс.

— Жанн, а чего ты так жалобно пищала там, в ванной? — тихо спросила он.

— Пищала? — не поняла она спросонья. — Это что за слова такие?

— Ну, я не знаю, как это еще назвать… Что с тобой было? Я же имею право знать, если что-то делаю не так.

— Да все так… Просто ты… до чего-то такого… там докопался. Я сама не знала, что у меня оно есть, что я могу это испытывать… до такой степени.

— Хочешь, пойдем еще раз? — деловито предложил он.

— Нет, ну что ты… Нет.

— Почему нет, если нам это подходит?

— А как же твой спортивный режим?

— Ерунда. Хочешь, я тебя отнесу?

«Секс экспериментальный, банная версия». Он действительно приподнялся на локте.

— Нет, не надо.

— Ну давай здесь…

— Мишечка, ты потрясающий, но ты перестарался. Я не хочу сейчас. Давай спать. Завтра ж еще нам работать день.

— Меня Пашка до двенадцати отпустил.

— Вот, а мне к девяти.

— Ну, до этого я тебя все-таки разик побеспокою, уж извини…

Сам Миша почти сразу заснул, а Жанна, чувствуя его сырую голову у себя на плече, еще долго лежала с открытыми глазами.

Утро подступило незаметно. Миша спал, лежа к ней спиной. Жанна, прищурившись, посмотрела на часы — было без десяти семь. Вечером, за всеми этими бурными страстями, она не завела будильник.

«Если засну сейчас — точно просплю и опоздаю на работу. Лучше встать… Ведь ничего и одеться не приготовила… Так, вста-ем!»

Жанна осторожно откинула одеяло, села и сразу же услышала негромкое, но грозное:

— Куда собралась?

— Встаю.

— Еще рано.

— Меня-то шеф не отпускал.

Миша повернулся к ней. Кажется, проснулся он не только что.

— Ничего, я договорюсь. Иди сюда.

— Не-а.

— Ты обещала.

— Я ничего не обещала.

— Нет, обещала! И вообще, утренний секс — самый полезный.

Ему удалось затащить Жанну назад под одеяло.

— Ну, детка, давай что-нибудь скоренькое, простенькое…

— Если только без эксцессов…

— Договорились. Почти детсадовское. Жанна покорно легла на спину и улыбнулась ему. Он разыскал под халатом, который она так и не сняла, ее груди, довольно чувствительно потискал и потерся о них лицом, а потом быстро и без затей выполнил «детсадовское». Жанна почти ничего не почувствовала, если у нее с Мишей такое вообще могло быть.

— Вот и все дела… Тебе несложно, а бедный Майкл весь день мучиться не будет.

Он все еще пребывал в ее лоне, возвышаясь над ней и с любопытством ее разглядывая.

— Может, ты все-таки, как бы сказать, — подбирая слова, начала она.

— А если я еще хочу?

— Как ты живешь с этим, а? Когда все время хочется?

— Хреново — как еще.

Он все-таки отлепился от нее и лег на живот рядом, обнимая за талию.

— Представляешь, что меня в понедельник ждет?

— А что?

— А то, что все девочки по боку. Кончится моя веселая жи-и-знь, — потянулся он всем телом, не упустив щипнуть ее за бедро.

«Он что — женится?! — рухнула внутрь себя Жанна, вся целиком и сразу. — Я что у него, за стриптизершу на мальчишнике была?»

— Чего ты молчишь?

— Соображаю, что бы это могло значить.

— И чего надумала?

«Господи, если он сейчас поднимет голову и увидит мое лицо…»

— Ничего. Вставать мне пора, а то я опоздаю, — сказала Жанна возможно более бесцветно и осторожно сняла его голову со своего плеча.

— Да на сборы я уезжаю! У-у! На тренировочные сборы!

Он перевернулся на спину и несколько раз стукнул кулаком по тахте так, что загудели пружины.

— Тренировки! Пробежки, режим, блин! Девочек — ни фига! А, как?! У-у-я-а!

Жанна сидела на краешке тахты, тщательно отслеживая, как тяжкая свинцовая масса постепенно утекает сквозь ее ноги в пол, а в голове нехотя рассеивается гнусный, осклизлый туман. Нет, замуж за него — это нет, никогда, но и роль последней, жирной точки в холостяцкой Мишкиной жизни ее никак не устраивала. Нет, все оказалось не так уж и скверно-постыдно для нее.

«Что это я извожусь?.. На фирме все было бы известно… Там и не такие подробности всплывали… Как я могла такое измыслить и зачем?»

— И на сколько это мероприятие? — оглянулась она на Мишу, который лежал, бездумно глядя в потолок.

— На две недели. Еще неделя усиленных тренировок в Москве, и мне надо будет подтверждать свой титул.

— Ой, да, сколько всего, — совсем уже весело отозвалась Жанна. — Не позавидуешь… Но ты победишь.

— Правда? — поднял он голову.

— Правда. Ориентируюсь я, как крот на свету, и боюсь клеток, как птичка, но моя любимая тетя Интуиция никогда не подводит меня. Ты всех одолеешь.

— Девочка моя, — расплылся он в блаженной улыбке.

— Бутерброд на твою долю сделать, мальчик? «Мой» я не сказала. Заметил?»

— Нет. Я сейчас домой. У меня спецпитание.

— Четыре бифштекса?

— Два. И соевый коктейль.

Жанна ушла на кухню ставить чайник, потом в ванную, чтобы размочить волосы, высохшие вчера в немыслимом беспорядке. Когда она вернулась, Миша был одет и смотрел новости по телевизору.

— А кто же нас бдить станет весь месяц? — спросила Жанна.

— Начальник охраны меня замещать будет. Поболеть за меня придешь?

— Обязательно. Мне даже понравилось смотреть, как вы друг друга по ковру валяете. Очень эротично.

— Это будет кикбоксинг, детка. Это другое. Но тоже возбуждает.

— Тем более.

— …Извини, что не могу тебя отвезти, — сказал Миша, когда они вышли из подъезда, — но мне в самом деле домой надо.

— Да нет, все в порядке. Я и не хочу, чтобы нас у офиса вместе видели.

Он поспешно чмокнул ее в висок, и Жанна пошла к метро, слыша, как, тихо урча, отъехала его машина.

— Ты чего такая? — спросила Анжела, когда она, все-таки опоздав на десять минут, вошла в отдел.

«Да, нелегко мне это дается. Даже не знаю, чего для меня в этой истории больше — удовольствия или нервотрепки», — подумала Жанна.

— Я, между прочим, две недели отпахала практически без отдыха. Вот и такая, — ответила Жанна раздраженно.

— А, да. Ничего, Пашка тебя ценит. Помянет при распределении полугодовой премии.

— Бум надеяться. Катюш, чего ты там напереводила, кисик? Давай я посмотрю.

До обеда они отработали нормально, только откуда-то набежавшие тучи подпортили всем мечты о приближавшихся выходных.

— Ну, конечно, закон подлости — как суббота, так дождь, — ворчала Анжелка, недовольно созерцая посеревшее небо. — Зонтик я даже не доставала…

— Я обедать пошла, — сказала Жанна, отправляясь в буфет раньше своего обычного времени, чтобы не повстречаться «в кулуарах» с Мишей, который должен был появиться после полудня.

Вернувшись, она обнаружила, что ей пришло электронное послание, не бог весть что за событие, но у нее почему-то екнуло сердце. Послание состояло из рисунка и текстового сообщения. Рисунок Жанна открыла первым. Был он непристойного содержания, с примитивной анимацией и взят явно из худшей части глобальной сети.

На зелененькой полянке диснеевского вида розовый зайчик, спустив штанишки, развлекался со вставшей на четыре пухленькие лапки розовой зайчихой. Ее задранная юбочка почти прикрывала голову, а единственный видный голубой глазик с искоркой подмигивал в такт движениям зайки. Кроме того, зайчик периодически испускал белый клуб пара, на котором было по-английски написано: «Как насчет этого уикэнда, сладенькая?»

Текстовый файл состоял из одной строки: «Жду в 16.15 на том же месте. Подтверди получение. М.».

«Хорошо, хоть «целую» не написал, юморист», — подумала Жанна, стерла сообщение с картинкой и не стала ничего отвечать.

Через полчаса зазвонил ее мобильник. Номер был… ну, понятно. Жанна тоже не ответила, а телефон выключила.

Еще через полчаса, когда до конца рабочего дня оставалось сорок минут, зазвонил телефон на столе у Кати.

— Але? Да, здесь… Жанна чуть озябла.

— Ага, хорошо. Передам.

— Жанночка, — обратила к ней свой ангельский взор Катя, — подойдите, пожалуйста, в отдел безопасности. Очень срочно.

— Перебьются, — ответила Жанна. — Я только на шефа работаю.

— Начальник просил, — добавила Катя умильно.

— Ты этим не пренебрегай, Жанк, — заметила Анжела. — Дареев — засранец еще тот. Он и докладную наваять может. За ним это водится.

«Ни о чем не догадываются», — с облегчением подумала Жанна.

— Думаешь?

— Увырына, — подтвердила Анжела, раскрашивая выпяченную нижнюю губу.

— Ладно, спущусь. Все равно сейчас шабашить будем.

По дороге она зашла в туалет и посмотрелась в зеркало. Не могла же она пудрить нос при девчонках — будто ей этот «начальник» шибко нужен.

— …Почему это вас, госпожа Андреева, все время с какими-то приключениями разыскивать приходится? — как только она появилась на пороге, бранчливо заговорил Миша.

Он был в толстой бежевой рубашке и коричневых брюках, а перед ним на столе лежала коробка с каким-то прибором.

— Вот вы и не парьтесь, Михаил Маратович, сами. Все через Пал Лексаныча. В случае необходимости он сразу даст мне задание. И не надо будет никого разыскивать.

— А вот мне срочно надо инструкцию перевести. Подойдите…

Жанна все еще стояла у двери.

— Подойдите и прочтите мне, что здесь написано.

Он развернул бумагу и строго посмотрел на нее.

«Это правда по работе», — подумала Жанна и подошла.

— Чего здесь пишут? — уже чуть по-другому заговорил Миша, и его рука плотно легла ей сзади на талию, потом, быстро соскучившись, переместилась ниже.

— Ну, прибор тревожной сигнализации, инструкция по применению. Надо — сделаю в письменной форме. Не проблема. Руку прими — войдет кто-нибудь.

— Не войдет. А чего ты не отвечаешь на запросы?

— А чего ты мне зайцев каких-то развратных засылаешь? Костик отследит…

— Не отследит. У меня линия защищена. Пойдем куда-нибудь? Выйдешь?

— Выйду, — согласилась Жанна, чуть пожимая плечами.

— Тогда в 16.15. Бумажку-то возьми. Это правда нужно перевести.

— Переводы через генерального — строго! — сказала Жанна и, быстро увернувшись от его руки, пошла к двери.

Он не успел ее задержать и только прошипел вслед нечто вроде «у-у, стервь!».

— …Ну и чего Миша говорил? — поинтересовалась Анжела, уже одетая в пиджак и ярко накрашенная.

— Инструкцию хотел в перевод сдать.

— И ты?

— Послала.

— Послала?! Мишеньку?! Красавчика, секс-символа? Ну ты даешь!

— Я его за визой к генеральному послала, — добродушно улыбнулась Жанна.

— Накатит вот на тебя.

— Не накатит. Шеф этот порядок сам установил.

Анжела, а потом и Катя ушли, скостив себе несколько минут, а Жанна тщательно причесалась и, подождав еще немного — чтобы вся их команда вышла из здания, — закрыла офис и поехала вниз, уже одна в кабине лифта.

Миша сидел в машине с приоткрытой дверцей и читал «Спорт-экспресс».

— Быстро меня нашла? — спросил он, заводя «чероки».

— Я сконцентрировалась предельно.

— Умница. Куда поедем?

— Куда хочешь. Времени много…

И тут по ветровому стеклу зашлепали крупные капли дождя.

— Так, люблю грозу в начале мая, — сквозь зубы процитировал Миша.

— А я-то думала, мы в парк какой-нибудь заедем, типа Измайловского…

— Нет, в такую погоду там делать нечего. Он осторожно выруливал из ряда припаркованных автомобилей.

— Давай заедем в наш универсам, возьмем чего-нибудь на вечер и поедем к тебе?

Предложил он это чуть неуверенно и робко, что всегда наповал сносило все крепостные стены, которые Жанна возводила, или, по крайней мере, хотела бы возвести.

— Давай. Сейчас развезет вообще…

— Да, погода неустойчивая. Такая жара в апреле…

Так, за разговорами о дожде, который лениво брызгал на разнежившуюся было в тепле Москву, они доехали до своего района, побродили по магазину и оказались у Жанны дома.

— Сумки на кухню отнеси, я сейчас все распихаю…

Жанна забежала в ванную, быстро умылась и переоделась в длинное домашнее платье.

Миша сидел на тахте и перебирал пультом программы. Он открыл балкон, и оттуда по ногам тянуло прохладой.

— Детка, минералки из холодильника мне накапаешь? — попросил он, не оборачиваясь.

— Конечно.

Жанна принесла ему бокал, и он наконец посмотрел на нее.

— А чего ты все какое-то длинное носишь, а? У тебя же ноги нормальные, даже очень.

— Поэтому и ношу длинное. Почему это я должна кого-то баловать дармовым стриптизом?

— А, женские хитрости… Спасибо.

Жанна отнесла бокал на кухню, а когда вернулась, Миша выключил телевизор и ходил по комнате, разглядывая безделушки, расставленные и развешанные по разным, иногда необычным местам.

— У тебя тут так занятно.

— Вчера не заметил?

— Вчера не до того было.

Он остановился перед полкой, на которой стояли пять фигурок.

— А это что еще за орки?

— Это индейские божки доколумбовой эпохи.

— Чего — оригиналы? — недоверчиво покосился на нее Миша.

— Ну нет, конечно. Это ж миллионы стоит.

— А какого этот чувак отвернулся? Не уважаешь, гад?

Прежде чем Жанна успела его остановить, Миша протянул руку, сцапал фигурку и тут же согнулся от приступа ернического, чуть визгливого хохота.

— Ах, так вот чего он прятал-то, а-ха-ха! Ну, покемон! Богатый мальчик!

— Немедленно поставьте на место макака суматранского! Это единственный экземпляр в Советском Союзе! — закричала Жанна, протягивая руку, чтобы забрать скульптурку.

Миша одной рукой придерживал Жанну, пытавшуюся отобрать у него фигурку божка с выпученными глазами, высунутым языком и огромным торчащим фаллосом, а другой вертел его так и сяк, сопровождая действия захлебывающимся, рыдающим смехом.

— И где ж ты такое купила? Скажи, я тоже съезжу и куплю!

Жанна устала бороться с ним, остановилась и сказала:

— Я его не покупала. Я его сама сделала.

— Че-го?

Миша перестал смеяться и уронил руку с фигуркой.

— Осторожно, это папье-маше, картонка. Хрупкая. Поставь. Это сонм божеств. Они должны быть вместе.

Жанне тоже сделалось смешно.

— Ты это сама делала?! И этого пацана тоже?

— Да, и его.

— А кто позировал, а?.. Так, значит — «Миша, мне больно, Миша, я устала», а сама чем втихаря занимаешься?

— Книгу я переводила о мезоамериканском искусстве, — досадливо объяснила Жанна. — Понравились мне эти ребята, я их и скопировала. И его тоже пришлось — раз это пантеон.

Жанна достала книгу в цветастой суперобложке и показала Мише картинки с деревянными фигурками. Миша пробежал глазами по страницам, сравнил свою добычу с фотографией и сказал довольно:

— Да, все так и есть. Как в аптеке. Жанна засунула книгу назад в шкаф.

— Поставь Вицли-Пуцли на место, а то он тебя накажет.

— Не накажет. Мы с ним одной крови.

— Ага. Точно.

— И ты вот сидела и лепила ему это… большое достоинство? — продолжал Миша пытать Жанну. — Раскрашивала, так, кисточкой, раз-раз… Да?

— Да, но это была очень небольшая часть работы, поверь. Если ты обратишь свое благосклонное внимание на других кукол, то увидишь, что они гораздо сложнее в изготовлении.

Миша из вежливости, мельком, глянул в сторону полки.

— Ага, да… Здорово сделано.

— Поставь его на место, пожалуйста. Миша, наконец, подчинился.

— Но пусть вот так стоит — нельзя такое сокровище от людей прятать… А ты мне его не подаришь, а? Или давай я его у тебя куплю? Пусть у меня в кабинете стоит! Во народ балдеть будет!

— Фу, это еще зачем? — поморщилась Жанна.

— Ну, пожалуйста, кошечка!

— Я тебе его подарю, когда ты свой чемпионат выиграешь, — примирительно сказала Жанна.

— Нет, я хочу сейчас!

— Все равно ты раньше чем через месяц на работе не появишься.

— А, ну да, — огорчился Миша, — уговорила. Пойдем пожуем чего-нибудь.

Они пошли на кухню, и Жанна зажгла свет над обеденным столиком — дождь разошелся, и в шесть вечера было уже совсем темно. Миша налил им красного вина, только что купленного в магазине…

— Чемпионский рецепт? Часто лечишься?

— Нет, не часто. Хотя это вещь полезная. От красного сухого никогда алкашом не станешь.

— Тогда пусть будет. Тем более, у нас ведь юбилей знакомства. Точнее, завтра в пять вечера неделя будет.

— Сколько-сколько?! — чуть не поперхнулся Миша.

— Неделя. А сколько же?

— Неделя?.. А мне кажется, мы уже месяца три встречаемся…

— Три месяца назад зима была, Майкл!

— Ну, дела…

Миша недоуменно покрутил головой, с сомнением глядя на Жанну — не прикалывается ли?

— А, вот и я обнаружила твою слабую сторону.

— Какую — слабую? — помрачнел он слегка, как же — у него нашли слабину.

— Неадекватное восприятие времени. То четверг упустил, теперь для тебя неделя до трех месяцев выросла.

— Ты на меня отрицательно влияешь.

— А ты салатику покушай, может полегчает. Они доужинали молча. Жанне показалось, Миша огорчен их будущим расставанием, и ей это польстило. Перейдя в комнату, они включили телевизор и попытались смотреть какую-то подержанную американскую комедию, но это быстро надоело.

Несколько минут после того, как на экране перестали кривляться американцы, они, сидя с ногами на тахте, просто смотрели друг на друга. Потом Миша отодвинул подол у Жанны с коленок и погладил ее по голени.

— Душ принять не хочешь? — чуть глуховатым голосом спросил он.

— Пока нет.

— А я хочу…

— Иди, я же не против. Там есть все, что надо.

— Мне там тебя надо.

— Чего ты такой озабоченный, а? — поинтересовалась Жанна, разглядывая его.

— Я не озабоченный, я — темпераментный, — разъяснил Миша.

— А какая разница?

— Озабоченный хочет всех женщин, а темпераментный — только некоторых.

— Но многих.

— Не многих, но сильно. И еще, озабоченному нужна любая, а темпераментному — эксклюзив.

— Весь наличный эксклюзив.

— Желательно весь, да, — охотно согласился Миша.

— Вот, меня Диана Ершова предупреждала на твой счет… Не послушала я…

— Кто — Динка-то?! — взвился Миша.

— Во-первых, она не Дина, а Диана…

«Да Динка она, Динка! Татарка, Дина Абдерряхимовна — во имечко-то!..

— А во-вторых, хвалиться своими победами над женщинами — низко.

— А никто и не хвалится, дорогая моя. Победы не было! Она сама ко мне клеилась, блин, год целый проходу не давала! Я из-за нее «симку» три раза менял — она через все фильтры проходила, тариф мне высаживала!

Он был явно зол, правда, непонятно на кого, на Дину-Диану или на Жанну.

— Ну, я ведь ее не послушала, — ласково сказала Жанна.

— Еще бы не хватало.

— А почему ты не ответил ей взаимностью? — продолжила она допрос.

— Я черных не переношу. У меня на них не… — Он ткнул пальцем в сторону полки с картонными божками.

— Все, достаточно, поняла. А как же они с Пашей?..

— А это уж потом было. Его она быстро уложила.

— А Паша знает, что она?..

— Нет. Мы ж с Павликом друзья. Зачем такими рассказами жизнь ему портить? Живут нормально, ребенок у них… И Анжелка, что с тобой сидит, — тоже мне колки подбивала.

— И ты тоже отверг ее как «черную».

— Да, а это не мое право?

— Право. Просто, извини, Майкл, не понимаю мужскую логику твоего поведения. Брюнетки тебя не волнуют…

— Абсолютно, — ответил он, презрительно выпятив нижнюю губу, и отодвинул Жаннин подол еще выше, до бедра.

— И девушки тебе нравятся малодоступные…

— Да, кто на шею вешается — та не моя.

— Но я-то не блондинка, согласись…

— Ну ты ж не черная.

— Я темно-каштановая.

Миша, не снимая одной руки с ее бедра, другой поворошил ей волосы.

— Да нет, не темная ты, нормальная…

— Но я и не неприступная крепость, и много сил на мое завоевание тебе потратить не пришлось.

— На тебя?! Да ты меня умучила в дуплянку! — взревел он. — Я вообще не знаю, как я до сих пор с тобой не взорвался!

Он вскочил с тахты и потянул ее за кисти рук.

— Все, хватит болтать! Напялила на себя хламиду, ни ног не видно, ни… у-у!

— Ой, только не рви! — бурно запротестовала Жанна. — Это итальянское платье, четыреста баксов, и то подешевке!

— Доводить мужика не надо, блин!

Хорошо, что рубашка у Миши была на кнопках, а то бы пуговицы пришлось собирать по всему пути до ванной.

— …Дай я воду включу — мне так нравится…

— Давай, но быстро!

Жанна уже знала, что надо сделать, чтобы Мише было хорошо и удобно, и он это оценил, удовлетворив ее быстро, умело и не причинив боли.

— Достал я до… куда надо? Хорошо тебе было? — прошептал он Жанне на ушко.

— Ты просто чудо… Мне все время кажется, что лучше уже быть не может, но ты все равно… делаешь это еще лучше…

— Ты просто развиваешься как женщина… Ну, давай еще, а?

Жанна потерлась лицом о его шею, и он ответил ей.

— Пусть все будет, как ты хочешь…

— …Ох, — вздохнула Жанна, заворачивая воду. — Интересно, в теории это как-нибудь называется?

— Что? — тоже тяжело отдуваясь, спросил Миша.

— Соитие под душем.

— А это важно?

— Может, я запатентую.

— О чем ты думаешь, — потряс он головой, протягивая руку за полотенцем.

Жанна вышла из ванной первой, накинув халатик, и, раз уж они начали свои интимные игрища, расстелила постель. На часах было всего восемь вечера. Та комедия по телевизору все еще шла, но в чем фишка, было все равно неясно, и Жанна выключила звук. Миша пришел и залез к ней под одеяло.

— Чего ты все время одеваешься? Почему я постоянно с тебя что-то сдираю?

— Сейчас прохладно. Ты тоже лучше сиди под одеялом. Простудишься перед своими соревнованиями…

— Ладно, но ты халат выброси. У тебя такая кожа… Зачем тебе вообще одежда?

— Я ж сказала — чтобы не баловать никого бесплатным стриптизом.

Они чуть помолчали, просто лежа рядом. Но долго это не продолжилось. Миша приподнялся на локте и положил руку Жанне на грудь.

— Что это у тебя сосочки совсем обмякли… Больше не хочется? Опять я перестарался?

— А что? — игриво спросила Жанна, чуть царапая его где-то в области пупка.

— А то… поэкспериментировать не хочешь? Самое время — торопиться некуда…

«Ага, вот они, подливки-соусы! Теорию не обманешь».

— Что ты подразумеваешь под «экспериментами»?

— Ну вот, например, как зайчики те — помнишь?

— Фу-у… Это какой-то разврат животный.

— Неправда. Но если нет, так нет. А ты такой фильм видела — «Основной инстинкт»?

— Да кто ж его не видел.

— Не хочешь попробовать, как Шэрон Стоун?

— Хочу! — резво согласилась Жанна и услышала, как Миша в темноте издал какой-то неясный, но явно выражавший ликование звук.

— Только можно мне хлебный ножик взять? Тебя устроит? А то для колки льда у меня нет… Я сейчас! Я мигом!

И она сделала движение сбегать на кухню за инструментом.

— Что?! Ты… ты что издеваешься? Что ты все время надо мной издеваешься? Я с тобой импотентом стану! А ну лежать!

— Там же Шэрон Стоун ножом любовников кромсает… Ты что-то другое имел в виду?

— Что ты будешь сверху!! И ты это прекрасно поняла! — рычал Миша. — А ну, поднимайся живо! Не все ж мне на тебе пахать! Утомила!

Миша поднял ее за талию и посадил рядом.

— Мишенька, я не смогу, — застонала Жанна. — Я не знаю, как это делать…

— Все будет хорошо, — понизил он тон. — Слушайся только, я тебе буду подсказывать и помогать.

— Ах да, ты ж у нас не только боец-практик, но и тренер-теоретик…

— Вот именно… Слушай и запоминай.

Он взял ее за кисти рук, а сам лег на спину.

— Переступи через меня, ну, и сядь мне на колени…

Жанна так и сделала, чувствуя, как Миша трет большими пальцами ее ладони, и от этого по рукам вверх побежало тепло. Потом Мишины руки, скользнув по ее груди, крепко взяли ее за бедра.

— Приподнимись теперь и двигайся ко мне, ну, потихоньку… Еще немного, и мы встретимся…

В комнате было почти совершенно темно, даже уличные фонари почему-то не горели, бегали только цветные тени от телевизора, разгоняя тьму.

— Какая ты красивая… Еще немного вперед… Тут Жанна почувствовала, что цель достигнута.

— Расслабься и продолжай двигаться… Жанна ощутила прикосновение его рук ко внутренней стороне бедер.

— Опускайся… Вот умница. Теперь делай так, чтобы тебе было хорошо… Ты же знаешь, как я это делаю?

Мысль о том, что теперь она обладает им, а не наоборот, ужасно взволновала Жанну, так что волнение отозвалось непроизвольным спазмом, пробежавшим от диафрагмы до самого ее лона, и она вскрикнула от неожиданности и наслаждения, и Миша ответил ей глухим стоном.

Он плотно взял ее за ягодицы и стал задавать ритм, все убыстряя его. Потом, чувствуя, что она поняла, что надо делать, Миша принялся за ее грудь, пропуская соски между пальцев.

«Я сейчас совсем обессилею и не смогу довести дело до конца… Вот обидно-то будет…» — с отчаянием подумала Жанна, но тут Миша резко остановился, сжал ее ягодицы и чуть приподнял ее.

Она почувствовал острое, жгучее наслаждение и, не в силах сдерживаться, застонала и упала бы, если б Миша не поддержал ее.

— Девочка моя, — прошептал Миша. — Тебе ведь понравилось, да?

— Да… Здорово… — Жанна пыталась восстановить дыхание. — А ты… как?

— Я… нормально… ты была великолепна.

— Можно я…

Жанна осторожно попятилась, приподнялась и села рядом с Мишей.

«Наверное, я его все-таки не удовлетворила», — огорченно подумала Жанна.

— Чего ты не ложишься? — вполголоса проговорил Миша. — Озябнешь.

Жанна послушно легла рядом, и Миша накрыл их одеялом.

— Я… все так плохо сделала?

— Ну что ты… Ты же старалась.

— Значит, плохо.

— Не последний день на свете живем. Научишься.

Прошло несколько минут. Миша поцеловал ее в висок и откинул одеяло, спуская ноги на пол.

«Неужели он сейчас… уйдет?!»

— Чего-то хочешь?

— В санузел и чаю.

— Ну, в санузел я за тебя не смогу сходить, а чаю заварю.

— С мятой, если есть.

Когда Миша вошел в кухню, обернутый махровой простыней, Жанна наливала в чайник горячую воду и попыталась, наклонившись, спрятать от него свое огорченное лицо. Он подошел сзади и обнял ее под грудью.

— Ну, не куксись. Еще сегодня потренируемся. Все будет о'кей.

— Мне просто кажется, что я получаю больше, чем даю. Это несправедливо.

— Так и должно быть. Я мужчина, и я просто опытней.

Он отпустил ее и сел напротив за столик. По кухне разлился запах мяты.

— Не поскупилась? — улыбнулся Миша.

— Не жалко. Скоро новый урожай подоспеет.

— Ах вот почему! — рассмеялся он.

— Ты завтра утром на тренировку едешь? — спросила Жанна.

— Да… должен, — озадачился он. — А ты откуда знаешь?

— Ты тогда на дачу приехал с тренировки. Сам говорил.

— А, да. У тебя ж с памятью и логикой все в порядке.

«Он все-таки обижен на меня. Даже не смотрит… Думает, что я не захотела постараться для него».

— Все мы состоим из собственных достоинств и недостатков.

Вдруг Жанна вспомнила одну вещь, которую давно хотела спросить.

— Миш…

Он поднял голову от чашки, которую очень внимательно изучал.

— А откуда у тебя такое отчество и фамилия?

— А это важно?

Ему вопрос, похоже, не понравился.

— Это не важно, это интересно.

— У меня дед из Абхазии.

— О господи, ты еще и баск! — всплеснула руками Жанна.

— Кто я?!

«Глазки в кучку, бровки домиком…»

— Баск. Про Страну басков слыхал? Она в Испании находится. У них свой язык, обычаи…

— А при чем здесь я?

Он все еще не понимал, куда она клонит, лоб был по-прежнему нахмурен.

— Считается, что абхазцы и баски — родичи, поэтому одинаково независимы, неуправляемы и стихийны.

— Да? Не слыхал.

— Ага, когда один твой тезка захотел заглотать Абхазию, как перед этим Аджарию, я сразу подумала, что он зубки-то обломает… И оказалась права.

— А почему ты этим интересуешься?

— Так, занимаюсь на досуге происхождением и историей языков. Даже пришла кое к каким оригинальным выводам.

— Как-нибудь расскажешь поподробнее.

— Я и сейчас могу рассказать, — предложила Жанна, доливая ему чаю.

— Сейчас у меня к тебе другое дело будет. Жанна пропустила это замечание мимо ушей.

— Кстати, небезызвестная Кармен тоже была басконской полукровкой.

— Она как бы цыганкой была?

— Не-а. У Мериме так и сказано — я сильно сомневаюсь в чистокровности сеньориты Кармен. Это прямой намек на баскскую кровь. Для испанца-католика хуже цыгана — только баск.

— И чем же это мы такие плохие? — сузив позеленевшие от злости глаза, спросил Миша.

— Необузданностью страстей, — рассудительно и веско повествовала Жанна. — И полной неспособностью принять ценности европейской цивилизации…

Она мельком глянула ему в лицо, сразу же отвела глаза, но не смогла отказать себе в искушении продолжить такую богатую мысль.

— Вот бы вас с Карменситой познакомить — то-то пух и перья летели! — уже откровенно подзуживала его Жанна.

— Я же тебе русским, не… бас…

— Баскским? — невинно подсказала Жанна.

— Да… языком говорил — я черных не переношу по определению! Анжелка, когда меня густо клеила, в блондинку перекрасилась, но меня даже так от нее воротило!

— А, вот почему она определила тебя как…

— Как?!

— Как большого засранца.

— Специально меня доводишь? — начал подниматься из-за стола Миша.

— Ага! — радостно согласилась Жанна.

Он выпрямился, и тут с него, кокетливо вильнув скрученным Концом, как хвостиком, свалилась махровая простыня, под которой, естественно, ничего не было. Жанна завизжала, прикрывая глаза одной ладошкой и стуча по столику другой.

— О-хо-хо, браво, Майкл! Тарзан отдыхает! Бис!

— Ты с кем меня сравнивать вздумала? У него-то все искусственное!

— Зато необрезанное! — стараясь смотреть ему прямо в глаза, почти серьезно возразила Жанна.

— А ты что — видела?!

Бросив безуспешные попытки дрожащими от возбуждения руками приладить назад свою набедренную повязку, Миша в один прыжок оказался рядом с ней, схватив сзади за шею, без труда поднял с табуретки и кинул на столик животом. Жалобно звякнула посуда.

— Ой, что ты делаешь?! Это нечестно! Я к этому не готова!

— Зайчиков видала?.. Вот тебе и подготовка! Жанна, нарочито громко хныкая, попыталась освободиться, выскользнув из-под него, но, понятно, этот раунд безнадежно проиграла. Трусиков на Жанне тоже не случилось, и Мише только и было хлопот закинуть ей на спину халатик. Он не удержался от соблазна довольно сильно шлепнуть ее по заду.

— Не пищи, все равно будет по-моему! Доигралась, блин, острячка!

Жанна жалобно стенала, чувствуя, как он лихорадочно пытается войти в нее сзади.

— Не сопротивляйся!.. Так будет лучше для нас обоих!

Жанна, с трудом подавив в себе желание вырываться, подчинилась.

«Иначе он меня просто искалечит».

Миша был возбужден даже сильнее, чем обычно, вероятно, поэтому, на Жаннино счастье, все закончилось очень быстро. Он задыхался и, чуть придя в себя, поднял ее, и попытался успокоить.

— Ну все, хватит… Ничего страшного не произошло… Зачем ты надо мной смеешься? Видишь, что из этого вышло?

Он прижимал ее к себе, гладя по груди и животу, целовал в шею, старательно одернул на Жанне халатик.

— Давай я отнесу тебя в кровать?

— Лучше под душ. Я замерзла.

Он легко вскинул ее на руки, отнес в ванную и там осторожно поставил на пол.

— Остаться с тобой?

— Нет, я одна… погреюсь. Все в порядке. «Изнасилование бытовое, кухонная версия». Чтобы убедить Мишу, что она не сердится, Жанна провела рукой по его лицу, все еще чуть искаженному остатками страсти. Он поймал ее руку и поднес ладонь к губам.

— Найди по ящику что-нибудь веселое, — сказала Жанна, пытаясь улыбнуться. — Я сейчас приду.

Ничего не ответив, Миша исчез. Когда, постояв под горячим душем, она вернулась, Миша лежал на тахте и перебирал пультом программы. Жанна пробралась к нему за спину.

— Как дела?

— Да ничего, — сказала Жанна возможно спокойнее. — Когда тебе завтра вставать?

— Я сотовый настроил. Разбудит, — ответил он скучно-будничным голосом.

Телевизор еще что-то бубнил, но Жанна постаралась побыстрее заснуть — так было удобнее. Не надо было решать для себя, можно ли простить Мише то, что он с ней сделал, и было ли это как-то особенно плохо, и не будет ли он и дальше вести себя с ней подобным образом… Ночью Жанна чувствовала его рядом с собой, он слегка прижимал ее к себе, но никаких попыток сблизиться не предпринимал.

Утро пришло такое же сырое, но более прохладное. Когда запетюкал Мишин мобильник, Жанне ужасно не хотелось выползать из-под одеяла.

— Миш, будильник. Миша!

— А? — проснулся он.

— Тренировка, сэр!

— А, да, спасибо. Щас…

— Выспался?

— Типа да.

Дребезжание прекратилось. Миша начал медленно одеваться. Насчет «выспался» он, похоже, преувеличил.

— Ты сейчас куда? — спросила Жанна.

— Домой, завтракать.

— Хочешь, я встану?.. Там у нас много чего осталось.

— Не, я к маме.

— Это куда?

— Домой, я же сказал, — уточнил он чуть раздраженно. — Ты что днем делать будешь?

— В «Ткани» на Ленинском поеду.

— А когда вернешься?

— Часа в три.

— Я позвоню?

— Конечно. По городскому. Я на выходные мобик отключаю. Ну их всех…

— Правильно. Давай, спи.

Миша слегка хлопнул ее по боку и вышел. Через несколько минут под окном вякнула и замолкла сигнализация.

«Уехал… Вернется? — лениво подумалось Жанне. — Ну, сегодня-то вернется, пожалуй».

Будет ли она ждать его звонка? Ну, наверное. Думать, что их краткий роман закончится так вульгарно, Жанне не хотелось. Что будет дальше, когда он съездит на свои сборы? Что будет, то и будет… И если ничего не будет, то и к лучшему. Скоро лето, отпуск… Развлечений хватит.

Но когда часа в три зазвонил телефон, Жанна взяла трубку довольно поспешно.

— Чем занимаешься?

— Открыла кружок кройки и шитья.

— Койки и житья? С этого места поподробнее, пожалуйста.

— Чё несешь, развратник? — фыркнула Жанна. — Я делом занята, созидательной работой!

— А можно я приеду, — игриво продолжил Миша, — и мы посозидаем чего-нибудь вместе? Обожаю, знаешь, так созидать, созидать…

— Я не думаю, что мы понимаем под созиданием одно и то же, но приехать можно.

— Да я, короче, уже приехал. В окошко носик свой высунь..

Жанна взяла аппарат и подошла к окну. Миша стоял около машины и смотрел на ее окна, приложив трубку к уху.

— Не занимай эфир посторонними разговорами.

— Понял. Отключаюсь.

Он, верно, просто вспорхнул на третий этаж, прыгая через три ступеньки, потому что Жанна успела только провести щеткой по волосам и открыть дверь.

Миша появился одетый в джинсовый костюм и с пластиковым пакетом в руке, чмокнул ее в щечку и коротко, но внимательно глянул ей в глаза.

— Как дела?

— Да вот, костюмчик решила сшить.

— А что — купить нельзя? — спросил он, заходя в кухню, где Жанна на столике кроила купленную утром ткань.

— Во-первых, хочется чего-то оригинального, а во-вторых, у меня фигура нестандартная.

— А, — расплылся он в довольной улыбке. — Это да. Это я заметил!

Он опустил пакет на пол и поймал Жанну сзади за талию.

— Чаю поставить? — попыталась она отвлечь его.

— Щас я те сам такое поставлю! — проурчал он ей на ухо.

— Да отпусти, вся ночь впереди! Ты что, не тренировался?

Совсем уж непристойное замечание Жанну почему-то не оскорбило.

— Почему ты решила? — удивился он, все же выпуская ее.

— Да больно энергии у тебя много.

— Чем больше я трачу, тем больше получаю.

— Ясно. Посиди, я сейчас доделаю. Дождик все идет?

— Да, похоже, это надолго.

Миша сидел у стола и внимательно, как кот за мышкой, наблюдал, как Жанна орудует ножницами. Он был явно в настроении.

— Ты с чего такой сияющий?

— А плакать не с чего.

— Нет, правда. Ты в самом деле на тренировке был? Я не собираюсь тебя контролировать, но ты что-то не похож на уставшего.

— Да так, — пожал он плечами, озарясь фирменной хищной улыбкой. — Хорошие результаты показал.

— Кому-то опять навалял?

— Всем, кто под горячую руку попался. Пусть знают, что я в форме.

— Кто знал?

— А в каждой команде есть кто-то, кто сливает информацию противникам, и теперь всем известно, что я в полном порядке.

— А если они напрягутся дополнительно?

— Значит, перетренируются, перегорят. Мне тоже на руку.

— Ух ты и коварный.

— Неправда. Я хороший, нежный, и меня надо…

— …чесать за ушком.

— Угу… Заканчивай эти дела, а? Темно уже.

— Свет зажжем и чай пить будем.

Миша вздохнул:

— Да. Чай, чай, все чай…

Чаю они попили, но потом Мишу удерживать на расстоянии стало уже невозможно. Увидев, что Жанна, ополоснув чашки, сняла фартук, он подскочил к ней.

— Все, хватит, невтерпеж… Я же сказал — мне целый месяц среди мужиков говеть, неужели трудно человека понять?!

Он подхватил ее на руки.

— Да я за тебя боюсь! — для приличия поболтала ногами Жанна.

— …А вдруг меня тебе специально подсунули, чтобы вымотать перед чемпионатом? — предположила она, когда он положил ее на тахту.

— Да? Не приходило в голову… Ой, ну опять понадевала на себя!..

— Отопление отключили уже…

— Это тоже сама шила? — урчал он, стаскивая с нее трусики.

— Нет, это из дорогого бутика. Ты осторожнее!

— Да сжечь бы все эти… у-ух! Пока дойдешь до… главного, все упадет к чертовой матери!

Еще полминуты Жанна слышала, как он, тихонько что-то бормоча, раздевается сам, успела залезть под одеяло и игриво промурлыкать:

— Миша, ты где?

Он откинул одеяло, Жанна протянула ему руки, и Миша просто рухнул ей в объятия.

— Ты как себя ощущаешь? — прошептал он ей на ухо, подминая под себя.

— Нормально, — чуть озадачилась Жанна.

— И долго тебя готовить надо? — спросил он, опускаясь поцелуями от шеи к груди.

— Да вообще не надо, — спокойно ответила Жанна, запуская пальцы в его волосы. — Я вся твоя.

— Чего ж молчишь-то?!

Он поднялся над ней, хищно порыкивая, и Жанна плотно положила ладони на его крутые бицепсы. Не ожидая, что он примется управлять ею, она расслабилась, чтобы ему было удобно, и игриво пробежала пальцами по его животу и дальше, к паху.

— Ну, ведь можешь, когда хочешь… Давай, детка, сделай это сама… Как тебе самой лучше…

В этот раз они обладали друг другом обоюдно, Жанна отвечала на его ласки и поцелуи страстно, иногда предупреждая его желания. Пусть знает, что не всегда он победитель и не всегда ведет по очкам…

— Уф. — Он откинулся в конце концов на подушку, тяжело дыша. — Ты что со мной делаешь?

— Я ж говорю, специально… Уморить тебя вздумала.

— Тебе это почти удалось.

Жанна легла на бок и уткнулась носом в его плечо.

— Когда ты отправляешься на свою базу? — спросила она через некоторое время.

— Завтра в четыре дня.

— Как? — удивилась Жанна. — Я думала, только утром в понедельник.

— Ох, нет… Утром в понедельник я уже тренируюсь до упаду.

— Ну что ж, в конце концов, это твой выбор.

— Да, — ответил он не совсем уверенно. — Но у нас еще куча времени. Еще такого наваять можно…

Миша осторожно вытянул свое плечо из-под ее щеки.

— А ты урок повторить не хочешь?

— Какой именно? Они не все были равноценны.

— А вот такой…

Миша поднял Жанну за предплечья.

— Неужели ты снова готов? — усомнилась Жанна, не торопясь следовать его желаниям, но он все-таки посадил ее на себя.

— Я всегда готов. Разве не чувствуешь?

— Да. Что-то до боли знакомое…

— А ты будь послушной девочкой, и все будет хорошо…

Жанна не торопилась — до расставания было далеко — и стала двигаться, прислушиваясь к своим ощущениям и к Мишиным движениям и стонам.

— …Ох, точно, ты казачок засланный, — проговорил он чуть заплетающимся языком, когда Жанна, тоже обессиленная, почти упала на него. — Я бы сейчас и до ринга не дополз.

Жанна поцеловала его в закрытые глаза и осторожно встала.

— Значит, на сегодня все.

— Что значит «все»?! — встрепенулся чемпион. — Что это за разговоры такие — «все»!

— Со страстями все. Я не хочу, чтобы ты из-за меня проиграл.

— Ах, ты об этом… Ерунда. Нагоню я форму… Жанна пошла в душ, потом, одевшись, на кухню. Часы показывали без двадцати семь.

«Пасмурно… И Мишка уезжает… Хотя, может, так лучше. Не хватало еще какого-нибудь прощального эксцесса перед началом рабочей недели».

Жанна заваривала зеленый чай, когда, одетый в джинсы и незастегнутую рубашку, в кухню вошел Миша и с рассеянным видом сел у стола.

— А у вас там, на ваших тренировочных игрищах, девушки бывают?

— Бывают, но их стараются не пускать. Да и ребята понимают сами. Деньги крутятся там немалые, так что… А ты что, хочешь приехать, Мишеньку пожалеть?

Он поднял голову и озарился своей неотразимой, сейчас чуть подозрительной улыбкой.

— Да нет, пусть все идет своим чередом, — покачала Жанна головой.

— Я звонить буду. Можно?

— Да, только не на работу.

— Почему?

— Потому что Анжелка, по-моему, тебя так и не забыла, и голос твой узнает, если снимет трубку. А мне этого не надо. Я не переношу, когда кто-то посвящен в мои личные дела.

— Как скажешь.

— Тебе ведь еще собраться надо. Ты успеешь за завтра?

— Да что мне — наряды подбирать? — рассмеялся Миша. — Мама соберет. Ей не впервой. Она еще отца тридцать лет тому назад собирала.

— А он тоже?..

Жанна потыкала кулаками воздух.

— Ну, не совсем это, — иронично усмехнулся он. — Но в общем да. Семейный бизнес.

— А она не спрашивает, где ты пропадаешь ночами?

— Нет. Ее отец отучил давно. А потом, и так понятно, что я не ландыши в лесу собираю.

— Жаль, им сейчас самое время, — расслабленно улыбнулась Жанна.

Потом они плавно переместились обратно на тахту.

— А ты что делать будешь? — спросил Миша, ложась у Жанны за спиной и плотно обхватывая ее под грудью.

— Вот наряды и буду шить. Потом же у меня эта моя работа. История с географией.

— А, эти орки?

— Да нет, там много всего. Надолго хватит. Орки — это научный отстой.

Они вполглаза смотрели телевизор, Миша периодически требовал соблюдения его права последней ночи, и Жанна не отказывалась, позволяя ему делать то, что он хотел, тем более что Миша, если ему не перечить, был нежен, предупредителен и неутомим.

— Утром в душик вместе сходим? — уже засыпая поздно вечером, вяло уточнила Жанна.

— Можно и сейчас сгонять, — тоже не слишком энергично предложил Миша. — Не проблема.

— Да ладно хорохориться-то. Но он уже ничего не ответил.

Проснулась Жанна оттого, что в комнате было совсем светло.

«Господи, а времени-то сколько?! — почему-то ужаснулась она. — Мишка на свои сборища не опоздает?!»

Но уходившийся секс-символ спал сном праведника, а на часах было всего четверть девятого. Просто за ночь изменилась погода, небо очистилось, и в ее квартиру заскакивали солнечные зайчики от окон дома напротив.

«Разбудить его, что ли? Но он ничего не говорил, когда ему надо домой. Пусть спит».

Жанна задремала сама, и разбудил ее Миша, который, повернувшись к ней, сначала прошелся руками по ее груди, а потом, прихватив за попку, прижал ее к себе. Жанна явственно ощутила, что к походу в душ он уже готов.

— Доброе утро, детка. Значит, так, — проговорил он еще полусонным голосом. — Сейчас я ползу в ванную, а ты присоединишься ко мне через пятнадцать минут. Понял?

— Нет. Я спать хочу.

— Раз понял, выполняй. Он откинул одеяло и сел.

— Ой, блин, колтун-то какой!..

Через пятнадцать минут Жанна стукнула в дверь ванной.

— Да, пожалуйста, проходите! — громко, радушно, словно приглашая посетителя в кабинет, отозвался Миша вполне бодрым голосом.

Жанна вошла, увидела за полупрозрачной занавеской его силуэт и учуяла запах геля с апельсином.

«Ну конечно, Абхазия родная!»

— Вы хотели меня видеть?

— Да! — так же радостно отозвался Миша и, отодвинув занавеску, добавил: — Проходите, пожалуйста! Вас-то, девушка, нам обоим и надо!

Жанна хотела улыбнуться Мише, но то, что она увидела, повергло ее в шок, и она, опустив глаза, инстинктивно отступила. Его это, кажется, только позабавило, и он рассмеялся нарочито противным, резким смехом.

— Только не говори, что увидела что-то новое!.. А ну, иди сюда быстро!

Видя, что она не выказывает особого желания подчиниться, Миша схватил ее за запястья и втащил под душ.

— Халат намокнет!

— А какого ж ты его не сняла при входе в банное отделение? Порядков, девушка, не знаете?.. Ну чего ты все стесняешься? И я у тебя все видел, и ты у меня… Ну, расслабься, я хочу тебя такой запомнить…

— Не в армию ж ты уходишь.

— Все равно. Ух ты, конфетка, булочка…

Миша, придерживая за шею, чтобы не уворачивалась, поцеловал ее, а когда он, задохнувшись, оторвался от ее губ, Жанна ощутила его в себе и сладко застонала. Они уже привыкли друг к другу, и Миша обращался с ней уверенно, зная, как доставить ей удовольствие.

— …Как, девочка?.. — прошептал он, отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Ты был великолепен.

— И как же ты без меня?

— А я буду думать, что все это придумала…

— Ну, нет, я так не согласен. Я не придуманный… Ну-ка, дай сюда руку! Ну? Это что — придуманное?!

Он снова вошел в нее, а Жанна ласкала его бедра и спину, наслаждаясь ощущением гладкой кожи и упругих мышц.

— Все, меня ты победил, — прошептала Жанна Мише на ухо. — Готова выплатить любую контрибуцию, только отпусти.

— Смотри, а то повторю?

— Нет-нет, я не могу больше.

Жанна с трудом отодвинула от себя Мишу и погладила по плечу с татуировкой. Тигр смотрел на нее с сочувствием, хотя сизое пятно стекло ему аж на левое ухо.

— Синячок-то нехилый вырос, — с сожалением произнесла Жанна.

— Не самое худшее из возможного.

Жанна вытерлась и вышла из душа. После нагретой ванной комната показалась ей особенно промозгло-холодной.

«Еще и Мишка уедет… Ай, лучше об этом не думать… Слишком много страстей — не для меня это».

— Кофию пить будете? — не поднимая головы, спросила Жанна, когда Миша вошел в кухню.

— А как же! — радостно отозвался он, садясь у стола.

«Похоже, он уже не слишком переживает. Или не переживал вовсе».

— Справился со стрессом?

— Да, главное — сказать себе, что так надо. Как шагнуть из самолета. С парашютом не прыгала?

— Нет, но летала за катером над Средиземноморьем.

— И как?! С этими твоими комплексами…

— Высоты я не боюсь совершенно. Вот такой парадокс. Никаких эмоций, просто выброшенные в море деньги. Хотя бесподобно красиво.

Настенные часы показывали 10.20. Миша поставил чашку.

— Спасибо за кофе, мой птенчик. Мне пора. Он встал.

— Ничего здесь не забыл?

— Да нет.

Они вышли в прихожую, причем Миша так и не отпускал ее талию.

— Все, детка, до свидания. Я буду звонить. Он взял Жанну за щеки и почти по-братски поцеловал в губы, прижал к себе еще раз и отступил к двери.

— Не перетренируйся на радость врагам.

— Никогда. Бай-бай, бэби.

Миша скрылся за дверью, потом Жанна увидела его садящимся в машину.

«Так, значит, воскресенье свободно для меня одной», — подумала Жанна, возвращаясь в комнату, и вдруг заметила, что день-то чудесный, солнечный, и можно хорошо провести время.

Вечером ее тахта показалась Жанне чересчур широкой и неуютной, но она постаралась поскорее заснуть, повторяя себе, что в понедельник у нее куча важных дел, работа и вообще…

— Ты в последнее время какая-то не такая, — заметила Анжела, войдя утром в отдел.

— Во-первых, у меня выраженный весенний авитаминоз, — прохладно заметила Жанна. — А во-вторых, у меня есть близкие люди, с которыми я могу обсудить свои проблемы.

— А, проблемы все-таки есть! — обрадовалась Анжела, не поняв или притворившись, что не поняла намека.

— Нет, проблемы уже нет, — уверенно ответила Жанна.

«Проблема отъехала».

А Миша так ей и не позвонил, ни на этой неделе, ни на следующей. Нельзя сказать, что это обстоятельство сильно расстраивало Жанну. В общем, это был не тот человек, чтобы ожидать от него особого изыска в области нежных чувств. А уж верности-то!..

«Кавалергарда век недолог». Пусть себе тренируется — долго ли ему махать кулаками? «Конкретные ребята» лупят друг друга в пятак на своей загородной базе, и им ни до чего, кроме будущих гонораров», — каждый раз легко утешалась Жанна, когда вечером звонил телефон и это оказывались подружки или знакомые.

О Мише она никому из них не рассказала. Зачем?

Пришли и прошли чудные майские праздники, пусть холодные, но с ослепительным солнцем и крепким, бодрящим ветром.

«Он, должно быть, уже в Москве», — подумала Жанна в середине третьей недели с их с Мишей расставания.

В четверг на фирму принесли и раздали по отделам приглашения посетить финал турнира по кикбоксингу среди профессионалов. Цветная обложка изображала бойца в шлеме, с перчаткой, прикрывающей челюсть, и содержала билет за полторы тысячи рублей.

— Ой, да это ж наш Майкл! — восторженно взвизгнула Анжела, когда Катя принесла из дирекции три билета — самой Кате он не полагался.

Жанна присмотрелась повнимательнее — изображение было как бы чуть стерто движением и полупрозрачно. Да, это был его прямой нос и высокая, выступающая скула.

— Поболеть за него приглашает! — мечтательно проговорила Анжела, рассматривая картонку на расстоянии вытянутой руки. — Хорош мужик!

— Ну и цена! — для контраста охнула Жанна.

— За все «уплочено». Пойдешь?

— Нет, наверное. Не знаю. Катя, хочешь? — предложила Жанна, вовсе не желая, чтобы девочка согласилась.

— Нет, Жанночка, спасибо, у меня ж экзамены.

— Ты не стесняйся, если что-то надо по учебе, — благодарно улыбнулась ей Жанна, и Катя, не зная, что за этим стоит, тоже ответила ей нежной улыбкой. — Обращайся.

— Зря ты, Жанк, это ж кайф! Мужики молодые, накачанные, все в обтяжку! Хоть разгляжу, как там у Мишки — все как рассказывают? — откровенно вздохнула Анжела. — А то о нем таки-и-е легенды ходят…

«Он родился, чтоб сказку сделать болью… Видела б ты, что я видела».

— Бинокль захвати, — мрачно посоветовала Жанна, небрежно спихивая билет в ящик стола.

— А что, — запальчиво воскликнула Анжела, — не интересуешься?

— Я не озабоченная.

«Только б не стала просить лишний билетик…»

— А я вот люблю мужиков.

— На здоровье.

— Вот именно. Тогда и авитаминоза не будет.

Заключительные бои турнира должны были состояться в пятницу вечером. Между ними и концом рабочего дня было пять часов.

«Успею съездить домой и переодеться, — подумала Жанна. — Хотя…»

Ей и самой было неясно, захочет ли она, приехав домой, оттуда выходить. Чемпион о ней забыл, эсэмэску не прислал, так и она не обязана. Обидится — его проблемы.

Но с работы в пятницу она ушла рано, вместе с девчонками, хотя эти десять минут спуска с одиннадцатого этажа в переполненной кабине, с остановками на каждом этаже, были для нее настоящим испытанием.

Скорей помыть голову — ее каштановые волосы так долго сохнут! Блестящая голубая блузка — под цвет глаз, бархатные синие брюки-стретч, и она неотразима.

К спортклубу, где проходил турнир, Жанна подошла без пяти девять. Наверняка все ее коллеги, решившие принять приглашение, уже там, и никого она, если постарается, не встретит.

У входа ее пропустили через металлоискатель, хмурый мальчик-шкаф показал пальцем, куда ей надо идти по билету, но, как только он отвлекся на следующего опоздальщика, Жанна развернулась на сто восемьдесят градусов…

«В соответствии с многолетней традицией…»

…и пошла в другой сектор — наверняка места найдутся, хоть на галерке.

Зал не очень большой, но народу было много, хорошо одетого и сильно взволнованного. Откуда-то, развеивая плотный аромат дорогого парфюма, накатывали волны холодного воздуха.

Место, с трудом, она нашла почти у потолка. Молодой парень, рядом с которым она пристроилась на простой лавке, увидев билет, все еще зажатый в ее руке, спросил:

— А чё вы здесь? Вам туда…

— Нет-нет, я не хочу, — торопливо пробормотала Жанна.

— А отсюда ничего не видно.

— А мне и не надо. Хочешь?

Жанна вырвала билет из обложки и протянула парню.

— Хочу… — почему-то обиженно проговорил он.

— Мне свой отдай и, если спросят, не говори, где взял. Хорошо?

Парень молча исчез, словно боясь, что она передумает, а Жанна огляделась. До помоста, где махали ногами полуголые девицы с помпонами из блестящих лохмотиков, было действительно далеко, и еще мешало деревянное ограждение — эти места были почти над самым выходом к помосту.

«Ориентируюсь я плохо, но интуиция меня не обманула. Все, что мне надо, увижу, а меня — никто».

В половине десятого девицы, дружно вереща, ссыпались с ринга, а под вой публики под канаты пролезли соперники. Мишу Жанна узнала не сразу и поспешила надеть очки. Оппонировал ему боксер постарше, но заметно крупнее, матерее.

Объявили титулы и регалии участников, им напялили шлемы и перчатки, прозвучал гонг. Рефери в белых перчатках, изловчившись, вовремя отскочил, а противники ринулись в бой.

Жанна воспринимала происходящее как бы по телевизору и даже не особо реагировала на периодические взвывания публики и мешавшие ей вскоки окружавших ее подростков. Когда бойцы перемещались на дальний от нее конец ринга, Жанна могла что-то видеть, а вообще чувствовала себя так, словно находился здесь по обещанию. Она пришла, чтобы обеспечить победу своему, ну, как его теперь назвать? — другу! Да, другу… Если она рассталась с сексуальным партнером без скандала, то он теперь, несомненно, «друг». От размышлений ее отвлек дружный возглас зала, и Жанна привстала вместе со всей галеркой.

«Ох, нельзя расслабляться, а то поколотят моего… друга».

Миша, видимо, пропустил сильный удар и теперь стоял полусогнувшись. Судья, придерживая его суетившегося противника, что-то у него спрашивал, заглядывая под шлем. Но тут, к счастью, прозвучал гонг.

— Подсуживают, блин, Дарееву… — заканючил кто-то из сидевших рядом подростков.

— Ничего не подсуживают, все в пределах регламента, — завозражали другие. — Он фаворит, один к пяти…

— Поэтому и подсуживают. Бабки боятся потерять.

«Специалисты» еще спорили, когда объявили третий раунд и прозвучал гонг..

— В четвертом раунде он его вырубит. Я сам на это поставил, — сказал кто-то позади. — Он так всегда делает.

«Мишку — «вырубят»?! — ужаснулась Жанна. — Нет, все, что угодно, только не это!»

Этот раунд закончился без особых эксцессов, а Жанна совсем забыла, зачем она сюда шла. А зачем она сюда шла? Что ее привело?

Четвертый раунд начался под нарастающий даже не ропот, а угрожающий гуд зала. Бой становился все ожесточеннее, все чаще в ход шли ноги. Соперник был на полголовы выше Майкла, и, чтобы достать его по-настоящему, он выполнил буквально акробатический номер — как в карате, развернувшись, в прыжке, ударил верзилу ногой по голове, чего тот, кажется, никак не ожидал. Прикрывая по инерции челюсть, матерый полетел на помост, грохнув по нему так, что это даже заглушило восторженный вой зала.

Судья досчитал над поверженным до восьми, и тот поднялся.

— Ну, Дареев себе верен! Теперь поиграется с ним в пятом раунде, чтобы спонсоров не подвести, и добьет этого чувака за десять секунд до гонга, — уверенно, на публику, разглагольствовал голос сзади.

«Может, пойду я? — подумала Жанна. — А где ж наши-то сидят?»

Жанна стала разглядывать публику поближе к помосту и нашла среди огороженных лож ту, в которой разглядела и шефа, и Диану, и даже Анжелу, переодевшуюся во что-то пунцово-розовое.

«Да нет, погожу. Интересно, как это все закончится. Ведь награды, поди, будут вручать…»

Все произошло именно так, как предсказывал доморощенный комментатор. Оба противника были измотаны, но Миша все-таки выбил противника мощным правым в челюсть. Тот отлетел, раскинув руки, а судейского отсчета уже не было слышно, потому что зал скандировал «Да-ре-ев, Да-ре-ев, Да-ре-ев!».

«Вот и все, пора на выход… Будут награждать сейчас или когда-нибудь после?»

Поверженного подняли и, под руки отведя на место, стали утешать.

«Господи, за что ж он его так?! — с неприязнью подумала Жанна, некстати вспомнив свой кухонный позор. — Значит, не мне одной за самонадеянность попало».

Миша остался на помосте, шлем и перчатки с него сняли, и он приветствовал поклонников, обходя ринг по периметру. На секунду дольше он задержался перед ложей, где сидели их коллеги.

«Видит он, что меня нет? Или они пойдут к нему поздравлять? Ну, он сам виноват, если это его заденет».

На ринг выползли какие-то холеные господа в хороших костюмах, за ними умеренно раздетые модельного вида девицы несли какие-то штуки на подушках и в коробках и безвкусно пышные букеты.

Действие от Жанна заслонили болельщики, и ей пришлось тоже встать и протискаться к ограждению. Раздача слонов прошла быстро. Проигравший ушел первым, а Мишу, едва он пролез под канаты и спустился по невысокой лесенке, завертела небольшая толпа фанатов, которых не смогли отсечь дюжие охранники. И тут Жанна заметила, что рядом с Мишей, пытаясь взять его под руку, крутится худенькая, явно свежеобесцвеченная длинноволосая блондиночка.

Миша подписал с десяток автографов, потом охрана тактично, но неумолимо оттеснила обожателей, и Жанна увидела, что блондиночка прямо на глазах у всех лезет Мише под халат и откровенно гладит по груди и животу.

«Ну-ка, ну-ка… Это он любит».

Наконец, Миша и те, кто был с ним, три-четыре человека, смогли двинуться вперед, и блондиночка, рисуясь, положила ему головку на плечо и пошла рядом, всем своим видом демонстрируя, что она — подруга чемпиона. Миша еще раз помахал свободной от блондинки рукой, приветствуя публику, и решительно пошел вперед.

Жанна смотрела на это как на кадры хроники, но вдруг, когда вся группка уже должна была скрыться из ее поля зрения, Миша, будто споткнувшись на ходу, поднял глаза. Сейчас их по прямой разделяло метров десять, не больше, и в зал дали полный свет. Не увидеть ее, почти единственную девушку среди парней, стоявших у ограждения, он не мог.

Они встретились взглядами на секунду-две, и, кажется, Миша даже чуть замедлил шаг. Блондиночка, купаясь в свете фотовспышек, решила поцеловать его в щечку, но он довольно резко отстранился и отвел взгляд. Через мгновение ничего не заметившие спутники увлекли Мишу и повисшую на нем, как медаль, девицу, к выходу. Зал, как по команде, успокоился. Жанна глянула в сторону ложи со своими коллегами. Они тоже поднялись и двинулись к выходу.

«Сейчас, поди, ринутся приветствовать победителя, — соображала она. — Надо улизнуть из здания, пока они тоже не пошли на выход».

Жанна, лавируя между неторопливо шедшими к выходу болельщиками, поспешила вниз.

«Ох, только бы не заблудиться! А то, по логике моего поведения, меня сейчас вынесет прямо в его раздевалку!..»

Ей стало смешно.

«И налечу там на блондиночку в Майкловых объятиях… Вот вам и объяснение, почему он ни разу не позвонил за целый месяц. Очередная блондинка. Девушек нет, девушек нет… Захочешь — найдешь там, где и нет! Было бы желание! А у Мишки оно есть всегда».

Часть болельщиков ушла широким потоком к автостоянке, другая, пожиже, потянулась к метро.

«Измена вульгарная, турбазовская версия».

Трясясь в метро, она нащупала в сумочке билет с Мишиным портретом.

«Приличный мастер поработал».

Из-под шлема глядели испепеляющие противника глаза, хорошо вырисовывался решительно сжатый рот с чуть выступающей нижней губой.

«Оставлю для коллекции. А я ведь ему кое-что обещала за победу, а? Я-то не из тех, кто бросает слова на ветер».

Дома Жанна была уже в первом часу, безразлично-усталая, но все-таки подошла к полочке с картонными индейскими божками.

«Нет, точно парню с такими данными одному быть нельзя. Надо его обеспечить подружкой».

Она вынула из витринки кроме повелителя грома Паатм-Иштеха грудастую богиню плодородия Маат-Турмак.

«То, что надо! Дьявол таится в деталях!»

Выходные Жанна провела в хлопотах по доработке поздравительного сувенира и собственного облика.

— Господи, что это ты с собой сделала?! — всплеснула утром в понедельник Анжела, влетая в отдел с двадцатиминутным опозданием.

— Что бы я ни сделала, это не повод для крика. Мы не на рынке помидорами торгуем, — холодно заметила Жанна.

Анжела поняла намек и оскорбленно поджала губы.

— А вообще тебе так ничего. Жанна, наконец, подняла на нее глаза.

— Позволь тебе заметить, Анжела, что я, кроме университета, закончила еще и художественную школу. Поэтому сама могу принимать решения относительно своего имиджа.

— А я что — своего мнения высказать не могу? Анжела, бурля, села за стол, включила компьютер и вынула косметичку.

— Можешь, — спокойно ответила Жанна, возвращаясь к работе. — Когда тебя спросят. Но лично я тебя такими просьбами обременять не стану, будь спокойна.

— Девочки, не надо с утра, а? — вступил Костик, пришедший где-то посередине их пикировки. — Расскажите лучше, как там Мишка Дареев?

— А ты разве не видел? Ты ж с нами был, — удивилась Анжела, подправляя ресницы.

— Но вы-то к нему пошли, а я на выход. У меня последняя электричка в десять сорок.

— Он в порядке — раз очередную девку завел. Сегодня еще отлеживается, завтра на работу выйдет…

«И его ожидает сюрприз».

— Обещал банкет закатить по первому разряду, — мечтательно добавила Анжела, пряча косметичку. — Гульнем!

— Ну, он парень денежный.

— Да, там призовой фонд тысяч сто пятьдесят, — вздохнула Анжела.

На этом обсуждение закончилось, и даже Анжела погрузилась в работу.

«Если он притащит свою болонку, здешние шавки разорвут ее в клочья, — подумала Жанна. — Хорошо, что про меня никто не узнал. Анжелка бы меня отравила».

Во вторник утром Жанна поехала в офис на пятнадцать минут раньше. Надо было промелькнуть на десятый этаж так, чтобы вклиниться между уходом уборщицы и приходом Мишки на работу.

В картонной коробке было две куклы — сам Паатм-Иштех, которому Жанна повесила на грудь золотую медаль на голубой ленточке, и Маат-Турмак, перекрашенная вопреки всякой исторической правде в соломенную блондинку. К фигуркам в качестве поздравления прилагалось поэтическое сочинение:

Противников он расшвыривает ловко,

Но в бой его ведет не разум, а головка.

И хорошо б ему — на радость всех богов —

Уменьшить член и доложить мозгов.

На десятом этаже было тихо, полы сырые.

«Ага, я вовремя!»

Жанна, рискуя растянуться на скользком линолеуме, почти добежала до кабинета 10–04, повесила на ручку пакет с коробкой и поспешила назад. Встретиться с Мишей здесь, носом к носу, было бы катастрофой… Могла пропасть такая шутка, а этого нельзя было допустить. Чувствуя, что ее лицо неумолимо корежит мстительная усмешка, Жанна поднялась к себе на одиннадцатый этаж.

«Пусть, пусть!.. Не все коту масленица. Мне он тем же ответить не сможет. Не тем концом руки вставлены!»

До обеда они все досидели нормально. В половине второго на столе у Жанны зазвонил местный телефон. Первая линия, значит, любимый шеф.

— Да, Пал Лексаныч, — ответила Жанна, подпуская улыбку в голос.

— Привет, Жанусь. Ты как, сильно занята?

— Соответственно все возрастающей деловой активности нашей компании.

— Эх, хорошо сказала! Ты вот что… К тебе сейчас зайдет наш чемпион…

У-тур-тур-тур — покатилось Жаннино кресло по наклонной плоскости к ближайшему входу в преисподнюю.

— …у него трудности с учебой, помоги, пожалуйста. Личная моя просьба.

— Как скажете, шеф.

— Вот и умница. Сами там договоритесь, ладно?

— Конечно.

«Сейчас мы встретимся лицом к лицу».

Жалюзи на стеклянных стенах их отдела были закрыты, и, идя к директору, он не мог ее видеть. Вот сейчас…

— Добрый день, — услыхала Жанна жизнерадостный Мишин голос. — А где ваш?..

Жанца подняла голову.

— Вы ко мне, Михаил Маратович? Проходите, пожалуйста, добрый день.

Да, это была минута ее триумфа. Сейчас она, или даже Катя, могла бы нокаутировать чемпиона легким тычком пальца, хотя, кажется, даже этого бы не требовалось. Мишина челюсть безнадежно отвалилась, и он несколько секунд ловил ртом воздух. К большому его везению, он уже прошел на середину комнаты, и лицом его могла любоваться только Жанна.

— Поменяли имидж, Жанна Юрьевна? — наконец выдавил из себя чемпион.

— Да вот, — радостно согласилась Жанна, игриво взбивая остриженные в короткое каре иссиня-черные волосы, необыкновенно подходившие к ее голубым глазам. — Я много кое-чего поменяла в своей жизни за последний месяц. А вы подтвердили свой титул? Мои поздравления.

— Ага, — все еще не придя в себя, сказал Миша. — Спасибо. У меня возникли академические задолженности в связи…

— Ну, понятно.

— Не сделаете контрольную работу по английскому?

Он протянул ей файл с какой-то брошюркой.

— Отчего ж не сделать?

Жанна вынула брошюрку. Там значился второй год обучения какого-то коммерческого вуза, юрфак.

— Ой, да вы у нас аж на втором курсе! — возликовала она.

«Я уже два года была с дипломом, когда он только поступил».

Он молчал, все еще не веря своим глазам.

— Расценки на подобного рода интеллектуальные услуги вам известны?

— Они мне неизвестны и неинтересны. Выставите счет, и он немедленно будет оплачен. Только посрочнее, если можно.

— Разумеется. Материал такого уровня сложности меня вряд ли озадачит.

— Заранее благодарю.

— Заранее не стоит благодарности. Миша повернулся и пошел к двери.

— Ты его вытряси по полной, Жанк! — заметила Анжела. — Он у нас богатенький Буратино!

— А ты не встревай, жопа армянская! — неожиданно грубо рявкнул на нее Миша.

Анжела вздрогнула, метнула непонимающий взгляд на Жанну, губы у нее задрожали.

— Миш, ты чего? — укоризненно протянул Костик. — Так с девушкой…

— А не надо свой длинный нос совать, куда не просят.

Перед самым выходом он обернулся и глянул на Жанну. Глаза его, блестели откровенным бешенством.

— Стихотворная форма оплачивается по двойному тарифу.

«Так, — внутренне злорадно улыбаясь, подумала Жанна. — Подарок дошел по назначению».

— Вряд ли здесь она уместна. Но я подумаю. На перспективу.

Не попрощавшись, Миша вышел. Анжела сидела и, издавая утробные звуки, пыталась сдержать слезы, Катя непонимающе хлопала глазками, Костик сокрушенно качал головой, глядя на дисплей.

— Забурел чемпион, забурел капитально. На него не похоже.

— Да на него только это и похоже! — истерично выкрикнула Анжела. — Так, выеживается при начальстве, а хам первостатейный!

Она поспешно схватила сигареты, зажигалку и вышла.

«Представляю, как ей хочется спросить, что это все значит, но теперь не получится… Сейчас в курилке будет созван Большой Курултай на тему «Что может связывать начальника отдела безопасности и ведущего переводчика и насколько близко они подошли к койке?»

Анжела оскорбленно промолчала весь день, и Жанна ее отчасти даже пожалела: быть увлеченной парнем, который не только не отвечает тебе взаимностью, но еще и унижает при всех. Врагу не пожелаешь. Контрольную Мише она сделала к концу следующего дня, отправила текст по электронной почте и спросила за труды очень умеренно — пятьдесят долларов.

К вечеру, когда Костик уже слинял, а девчонки красились на выход, в отдел вошел Миша, бросил короткое «здрасть» и подошел к Жанниному столу.

— Спасибо за помощь, — сказал он, вынимая из бумажника пятидесятидолларовую купюру. — Вы не продешевили? Я вас правильно понял?

— Если и продешевила, то не сейчас. Она протянула ему брошюрку.

— А поняли вы меня совершенно правильно. Он хмуро кивнул, повернулся и пошел к двери.

— Жалюзи закрывать не забывайте, кто последний уходит, — бросил через плечо для всех.

— Слушаемся, товарищ начальник, — проскрипела Анжела, но Миша даже не посмотрел в ее сторону.

На следующее утро Жанна была на переговорах с шефом, а когда, уже после обеда, вернулась в отдел, застала Катюшу за сортировкой каких-то цветных открыток.

— Это еще что такое?

— А мне этот Миша поручил… Я вам, Жан-ночка, уже положила.

— Дареев выпендривается — чтоб все по фирме, — презрительно прокомментировала Анжела.

Это было приглашение на банкет по случаю его чемпионства. Празднество должно было состояться в ресторане делового центра, на первом этаже того же здания, в пятницу, через полчаса после окончания рабочего дня.

— Пойдешь? — почему-то с надеждой спросила Анжела у Жанны.

— Наверное. А то обидится сьюпермэн чего доброго — там не была, здесь не почтила.

— Эх, гульнем на халяву, — потер руки Костик. — Я выйду на минуточку.

«Да, пойти надо. К счастью, народу будет много, и если он приведет с собой эту особу в качестве официальной хозяйки торжества, то не я одна буду сидеть с кислой рожей».

Жанна принялась писать отчет о встрече с иностранцами.

«А почему это я должна сидеть с кислой рожей? — вдруг удивилась она самой себе, останавливаясь на полуфразе. — Я не Диана, ныне Ершова, и не Анжела, навечно Мартиросова. И никаких планов на его счет не строила. Буду, как всегда, весела и беспечна».

Московская весна, нежной зеленой дымкой окутавшая обширный лесопарк за их окнами, была в самом разгаре. Единственное неудобство, которое она могла причинить, это необходимость скрывать безнадежно белые ноги. Жанна расправилась с этой неприятностью при помощи автозагара вечером в четверг, а утром явилась на работу с сумкой, в которой было вечернее платьице — платьем его мог назвать только человек, страдавший манией величия. Были там и туфли, и еще кое-что, купленное на днях — во исполнение дьявольского плана.

Весь день фирма лишь делала вид, что работает. Два раза Жанна видела, как Майкл пробегал в директорский предбанник. На нем был синий бархатный костюм и ослепительно белая рубашка в кокетливых рюшках.

«Ну не иначе та киска ему выбирала… Убиться можно!!» — подумала Жанна.

Потом в дирекцию пронесли букет алых гладиолусов в целлофане и чаще, чем обычно, входили и выходили разные люди.

Анжела сидела с красными глазами, одетая в непраздничного образца самовязаный свитер, и принципиально ни с кем не общалась. Ей приглашение послано не было. Жанне об этом потихоньку сообщила Катя, у которой перед тем бедная армянка долго и с пристрастием требовала открытку.

Катя, тараща невинные голубые глаза, рассказала Жанне, что позвонила в отдел безопасности и в ответ на вопрос, не забыл ли он кого-нибудь, получила от Миши раздраженное «Я что — каждую уборщицу поить должен?! Я приглашаю тех, кого считаю нужным!». Разговор шел в громком режиме, после чего Анжелка и разревелась, благо ни Жанны, ни Кости в отделе не было.

Жанне стало чуть обидно за Анжелу, но и ехидно-радостно за самоё себя — если б она выказала Мишке неудовольствие или хоть малую толику упрека, она, вероятнее всего, оказалась бы точно в таком же унизительном положении.

«Да-да, правильно бабушка говорила: главное — это девичья гордость! Ни маме, ни подружке, только девичьей подушке… Посмотрим, что дальше будет».

— Что так злорадно ухмыляешься? — нервно спросила Анжела.

— Ответ пишу в «Купер энд Лайбрэнд» на их необоснованные претензии по реинвестированию. Ничего не получат — не на тех напали… А что?

— Ничего. Так просто.

Жанна даже из вежливости не сочла нужным расспрашивать, что произошло, а тем более утешать. Надо было заканчивать работу и приводить себя в порядок. Анжела необычно медленно собиралась домой. Может, еще надеялась на что-то.

Но в 16.05 убыла и она, буркнув «Желаю повеселиться». Костика не было, и Жанна, закрыв, по предписанию, жалюзи, стала переодеваться.

— Ой, Жанночка, — всплеснула руками Катя. — Вы мини решили надеть!

Жанна расправляла по фигуре голубое платьишко в блестках. Чуть вульгарно, но беспроигрышно.

— Да, Катя. Это тебе урок на будущее. Никогда не выкладывай все козыри, даже если они у тебя длинные и стройные. Надо всегда иметь простор для маневра.

— Как вам здорово голубой цвет!

— Но и это еще не все! — продолжила Жанна голосом ведущего ток-шоу, извлекая из сумки нечто, похожее на шкурку марсианского туцеапля. — У-упс!

Это был парик, купленный на тот полтинник, что отстегнул ей Миша, золотисто-русый, в меру кудрявый, длиной по шею.

— Ой, а я бы вас не узнала, Жанночка! Честное слово!

— Да, на себя я точно не похожа, — гнусаво, потому что напряженно впихивала свои черные волосы под резинку, ответила Жанна. — Типичная плейбойская красотка, а?

— Да, да! — восхищенно захлопала в ладошки Катя.

«Интересно, удастся ли мне повторить вторничный успех? Видеть у Мишки такую рожицу — для этого стоит жить!»

На приглашениях было указано «Вход строго про билетам», поэтому они с Катюшей предъявили свои открытки охраннику у входа, и официант отвел их за столик. На десертных тарелках лежали карточки с их именами.

— Надо же — второй раз в жизни вижу такое. Учись, Катюха, хорошей жизни!

За столиком уже сидели начальник отдела маркетинга и Костик. Они удивленно посмотрели на Жанну.

— А… вы тоже у нас работаете? — подозрительно спросил маркетолог, оглядывая Жаннину фигуру.

— Да вроде. Не меня ли вы на днях облагодетельствовали талмудом на сорок глянцевых страниц одиннадцатым шрифтом?

— Да это же наш переводчик! — хлопнул себя по лбу Костик. — Вот это да!

— Ты тише, — сказала Жанна, садясь. — А где ж чемпион? Время радости пришло.

— Он за своими гостями спустился. Сейчас все завертится, — ответил маркетолог.

Жанна оглядела зал, выполненный в лучших традициях арт-деко. Перед сценой, где скучали музыканты, стоял шестиместный стол. Сейчас за ним сидели только Ершов с Дианой.

«Так, значит, он сам… и кто же эти почетные гости, числом еще три?»

Жанна, разгадывая эту загадку, все же обратила внимание, что за другими столиками сидят и совсем незнакомые люди, в основном атлетически сложенные парни.

«Сэкономить Мишенька решил, устроить один банкет на всех. Ну, правильно…»

В это время в зале захлопали, потом прокатилось дружное «у-у!».

По залу шел Миша, уже в темно-сером костюме-тройке с жилетом и бело-золотистым галстуком. Видимо, успел побывать в руках опытного стилиста. Темные волосы были подняты надо лбом в изысканную, блестящую от лака волну, а сзади небрежными завитками спускались на воротник.

У Жанны тонко закололо сердце — он был восхитительно хорош.

Миша вел под руку чуть полноватую интересную даму постарше пятидесяти, за ними шли двое мужчин в возрасте, тоже хорошо одетых.

…Банкет удался — так уже через час начало казаться Жанне, и всем остальным тоже. Дама оказалась Мишиной матушкой, которую все приветствовали стоя, мужчины — тренерами, приведшими его к победе. Потом говорилось много хороших слов, Мише вручили тот букет гладиолусов, а резвые официанты разлили всем шампанское. Никаких посторонних блондинок не наблюдалось, поэтому Жанна сделалась действительно весела и беспечна. Потом профессиональный конферансье взял дело в свои руки, и все благополучно забыли про именинника.

Жанне показалось, что Миша между переменами блюд несколько раз чуть растерянно оглядывал зал. Жанна видела, как он подходил к своим приятелям по команде. Наконец в зале пригасили свет, и начались танцы. Жанна ощутила настоятельное желание посетить дамскую комнату, а возвращаясь с подправленным макияжем, в дверях банкетного зала лоб в лоб столкнулась с Ершовым.

— Ой, Пал Лексаныч, извините!

Шеф, хоть и был уже сильно покушавши, сумел галантно поддержать ее под локоток, вглядываясь в лицо.

— Уй, Жанн, да это ты!

— Я, а что?

— Господи, а я-то смотрю, что это за потрясающая блондинка с ногами от коренных зубов? Ситуацию, думаю, что ли, упускаю — сотрудников уже не узнаю… в лицо. Ты что, опять перекрасилась?

— Да нет, это парик, — засмеялась Жанна. — Хорошая я Барби?

— Да ты вообще потрясающая. Ну, иди веселись.

Он отпустил ее и поковылял в сортир, а Жанна, улыбаясь по инерции, пошла на место. Потом она танцевала с кем-то из пришедших атлетов, которые тоже, видимо, западали на блондинок. Она видела, как за столик, где сидел с мамой Миша, вернулся посвежевший Ершов и что-то стал ему оживленно рассказывать, оглядываясь на зал.

«Ведь продаст меня, подлюка!» — весело подумала Жанна.

— Кому вы так улыбаетесь? — ревниво спросил атлет.

— Да никому, — миролюбиво ответила Жанна. — Наш начальник с вашим приятелем Дареевым сплетничают. Смешно!

«Так, похоже, мне, если я хочу сохранить интригу, надо линять отсюда подобру-поздорову. Иначе ситуация станет неуправляемой».

Когда партнер отвел ее на место, Жанна заметила, как Миша, глядя в ее сторону, пытается что-то разглядеть в полумраке зала — прилично освещалась только сцена. Ее соседи по столу где-то тусовались, и Жанна, отойдя к стенке, принялась надевать жакет, весь вечер провисевший на спинке стула — в случае необходимости им можно было прикрыть откровенное декольте. Когда она закончила процесс и повернулась, чтобы уйти, сделать это оказалось затруднительно.

Перед ней, хищно усмехаясь, стоял Миша. Он был озадачен и, кажется, по-настоящему не верил, что это действительно Жанна.

— Так, девушка, на выход собрались?

— Да, молодой человек. Приходить слишком рано и засиживаться допоздна — дурной тон.

— А медленный танец с именинником?

— Нет. Слегка опоздали. И чемпионам случается пропускать удары, а?

— Не без того. Но не сейчас. Пойдем?

Миша сказал это тем самым тоном и с той же самой чуть смущенной улыбкой, когда предложил ей себя там, на даче. Жанна явно почувствовала, что просто жестоко отказывать ему на его празднике, и потому ответила, скромно потупив глазки:

— Пойдем.

— Только давай вот так, — сказал Миша и одним движением сбросил жакетик с ее плеч.

Жанна не успела отреагировать и дернулась только тогда, когда он уже кинул жакет на стул. Миша вывел ее на середину зала и плотно положил руку на талию.

— Не забудь пригласить потом еще по крайней мере трех девушек.

— Зачем? — безразлично спросил он.

— Чтоб не сплетничали.

— Мне плевать.

— Мне не плевать… Мама у тебя приятная.

— Мама у меня замечательная. Хочешь, познакомлю?

«Отравят меня ведь, Миша!»

— Нет. Это пока нецелесообразно.

Музыка кончилась. Миша отвел Жанну за столик. Там уже сидели, угощаясь вовсю, Костик с маркетологом. Партнер привел раскрасневшуюся Катю.

— Катюшк, пойдем поскачем? — плотоядно глядя на девочку, предложил Миша.

«А ведь слушается меня, герой!»

Катя вопросительно взглянула на Жанну.

— Иди, иди! Тебя хозяин бала приглашает… Он у нас сегодня за Воланда, — покровительственно улыбнулась Жанна.

Катя, присев на секунду, опять встала.

— Только помни, что Анжела говорила, — не удержалась Жанна, получив от Миши взгляд, явно говоривший — ну, дождешься ты у меня!

— Так, ребята, я вас покидаю, — сказала Жанна, спешно хватаясь за жакет.

— А чё ты уже?

— Да башка разболелась от парика с непривычки. И вообще… С праздника надо уходить в разгаре, а умирать молодой и красивой.

— Ну у вас и сентенции… — почесал лысину маркетолог. — Не праздничные.

«Парик себе купи! И будет у тебя праздник, который всегда с тобой!»

Жанна по стенке, чтоб ее не было видно из зала, пробралась к выходу и поспешила к лифту.

У себя в офисе на одиннадцатом она с облегчением скинула этот «испанский сапожок» для мозга и наклонившись, тщательно расчесала примятые париком волосы. Головная боль отпустила почти сразу.

Жанна переоделась, чуть припудрилась и, погасив свет, закрыла офис. Выйдя в лифтовый холл, она нос к носу столкнулась с Мишей, вышедшим из кабины.

— Все-таки решила слинять?

— Да, — стараясь не смотреть ему в лицо, буркнула Жанна.

— Банкет не понравился?

Она сделала движение обойти его, но у него реакция была чуть лучше, чем у нее.

— Банкет прекрасный, просто замечательный… Кабине надоело ждать, и дверцы задвинулись.

— …но у меня разболелась голова, правда. Камуфляжка неразношенная, задавила.

— Ладно, короче…

Его руки обхватили ее за талию.

— Я хочу, чтобы мы опять были вместе.

— Нет.

— Почему? Эта… девчонка — она мне вообще никто.

Он придвинул Жанну к себе.

— Извини, конечно, что не звонил…

— Ты был занят важным для тебя делом. Я абсолютно не в претензии.

— Тогда почему нет?

— У тебя ж на черных не…

Жанна, чувствуя, как ее губы складываются в жесткую трубочку, поболтала опущенными пальцами у него перед носом.

— У ме-ня?!

Мишины руки сползли ей на зад и сильно прижали ее к… Нет, похоже, ее новая окраска никак не повлияла на его легендарные возможности. Тут за его спиной разъехались дверцы лифта. Миша невольно оглянулся, и Жанна оттолкнула его, чуть расслабившегося. Из кабины вышел охранник, покручивая на ладони резиновую палку, и, очень удивившись, остановился.

— Так, молодые люди… Здание опечатывается на выходные. Прошу покинуть… — Тут он узнал Мишу: — Ой, привет, Михаил! Слыхал, слыхал… Поздравляю!

Охранник полез приветствовать Мишу. Воспользовавшись этим, Жанна юркнула в кабину и нажала на кнопку. Дверцы закрывались очень медленно, Миша оглянулся, и Жанна успела перехватить его отчаянный, злой и раздосадованный взгляд.

Всю субботу Жанна мысленно, так и сяк, не без удовольствия, пересматривала картинки происшедшего с тех пор, как Миша вернулся на фирму. Она дала ему ясно понять, что ничуть не в претензии за его фактическую измену, но живет своей жизнью. Они только коллеги, так что рассчитывать ему более не на что.

«Да, ногами-кулаками он работать умеет, только мозгов у него немного. Мои удары он пропустил почти все. Он только в физическом плане и выигрывает. В пространстве он, конечно, изловит меня всегда… Не моя стихия… и в зале подкрался так, что не смогла скрыться, и на этаже застукал… Надо делать выводы. Повнимательнее следует быть».

День прошел плодотворно, легко и весело.

Утром воскресенья, когда Жанна уже погрузилась в свои ученые труды, зазвонил телефон. Спросив у тишины «Але? Ал-ле?!», она положила трубку.

«Ох, не к добру это…»

За работу она вновь не села, встала у кухонного окна и принялась смотреть на въезд во двор. Да, предчувствия не обманули ее. Во двор, вспугнув стайку голубей, лихо зарулил черный «джип». Жанна перешла в комнату. Под ее балконом парковался Миша.

«Все, что угодно, кроме афронта и упреков!»

Жанна даже отперла и чуть приоткрыла дверь — а пусть думает, что она кого-то ждала. Заблямкал звонок.

— Не заперто! — из комнаты крикнула Жанна и услышала, как скрипнула дверь.

— Почему не спрашиваешь кто? — спросил Миша, осторожно переступая через обувь в прихожей. — Привет.

— Привет.

Миша явно не понимал, почему его так беспрепятственно впустили. Он глянул Жанне в лицо с едва заметной надеждой.

— У тебя что — гости?

— Да нет, это все мое, — спокойно улыбнулась Жанна. — У меня к каждому платью свои туфли.

— Красиво жить не запретишь… Почему дверь не запираешь?

— Запираю. Просто я поняла, что это ты звонил, и видела, как ты подъехал. Отперла заранее.

Миша чуть смутился.

— Я немного занята, так что давай по-быстрому. Какой предмет за тебя сдать?

Жанна не пригласила пройти его, но он сделал к ней пару чуть судорожных шагов.

— Я хочу, чтобы мы снова были вместе.

— Я тебе уже сказала — нет.

— Почему? Эта девчонка…

— Мне накакать на двоих девчонок, Майкл!.. У меня просто изменились планы. Тебе в них места нет. Извини. Я не могу оказывать тебе то внимание, которого ты требуешь.

— Почему?

— Потому что я поступила в заочную аспирантуру, и для занятий у меня только вечера, выходные и праздники.

Он лихорадочно что-то обдумывал.

— Тебе было плохо со мной?

— Мне было потрясающе, но именно этого-то мне и не надо.

— Чего не надо?

Он сделал еще шаг и оказался в комнате.

— Этих страстей.

У него задрожали губы. Он не понимал, как его, неподражаемого и великолепного, можно променять на конспекты и рефераты.

— Тебе нужны девочки, мне — книжки. И пусть каждый имеет что хочет в неограниченном количестве. Все, спасибо, что навестил…

Но Миша и не думал уходить.

— Да… да ты только со мной и женщиной-то по-настоящему начала становиться! — выкрикнул он, и его красивое лицо сморщилось в жалкую, озлобленную маску.

— Правда, — пожала плечами Жанна. — Но мне это в себе как раз и не понравилось. Не для меня все эти вопли-сопли… Только и знай, что простыни стирай.

Он сделал еще шаг.

— За такие стишки, как ты мне написала, я б другому живо башку свернул!

— Каждый делает то, что может, — усмехнулась Жанна.

Он сделал еще шаг, протягивая к ней руки.

— Миша, ты, кажется, будущий юрист и не можешь не знать, что бывает за такие вещи, — сказала Жанна, все-таки отступая на шаг.

Отступать было некуда, потому что дальше была тахта. Мишин взбешенный взгляд мазнул по ней и вернулся к Жанне.

— Значит, нет?

— Нет, и я сказала тебе это еще позавчера. Все вернулось на исходные рубежи. Мои интеллектуальные возможности в твоем полном распоряжении, обращайся. Но не больше.

Он стоял, кусая губы и глядя в пол. Потом поднял глаза на Жанну, обвел взглядом комнату.

— Компьютер купила?

— Да, и Интернет провела, — легко улыбнулась Жанна. — Ползаю по сайтам зарубежных университетов, скачиваю, что там есть по сходной тематике.

Он, презрительно хмыкнув, покачал головой.

— Неужели молодой, здоровый мужик, который удовлетворяет тебя от и до, хуже… этого?

Он с отвращением ткнул пальцем в сторону экрана.

— Это несоизмеримые понятия, Миша. Я загружена на работе, у меня пожилой отец. Проблемы с головой, сам знаешь. И я вправе выбирать то, что больше устраивает меня и меньше травмирует. Дело не в тебе, а во мне. И мне лучше без тебя. Я не жалею о том, что произошло, но и возвращаться к этому не собираюсь.

Он, кажется, смертельно устал от происходящего и как-то сразу осунулся и подурнел.

— Я же не мешаю тебе добиваться своих целей, — возможно мягче добавила Жанна. — Не мешай и ты мне. У тебя есть чемпионское звание, а я хочу получить ученую степень.

— Ладно, — почти неслышно произнес он. — Все понятно. Извини, что отвлек.

— Ничего страшного.

Он повернулся и направился к двери.

«Неужели так и уйдет? — чуть озадачилась Жанна. — Не тот ты человек, Мишенька, чтобы смириться с тем, что тебя бросили».

Он все-таки обернулся, чтобы еще раз окинуть ее взглядом.

— И… у тебя никого нет?

— Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы.

— Ах, так все-таки есть!

Его лицо, будто поблекшее от огорчения, вновь исказила злая, ненавидящая гримаса.

— И ты подумала, что я поверю во всю эту херню про науку?

— Не думала. Я знала, что не поверишь. Но и это не имеет значения. Мы не более чем коллеги, и это тоже не навсегда. Уходи и оставь меня в покое.

Не сказав ни слова, Миша вышел.

«А ведь еще и страдать будет, поди, супермен… Как же, кто-то по нему убивается, вроде Анжелки, а я на Интернет его променяла».

Жанна весь день просидела за своей новой игрушкой, ближе к вечеру сходила с двоюродной сестрой и ее дочкой в зоопарк и была очень счастлива.

Мишкины глаза, то сереющие от обиды и непонимания, то зеленеющие от злости и ревности, часто возникали в ее воображении, но ничего, кроме самого гадкого торжества, не вызывали. Сколько девичьих сердец он разбил? Даже эта сплетница Анжелка не заслуживала подобных мук… Вот теперь сам пусть покусает подушку…

Скоро Жанне надо было идти в отпуск, надо было подумать, как провести его с пользой и удовольствием. Кроме того, у нее были еще хлопоты в связи с ее участием в инициативной группе — близилось празднование десятилетия фирмы. А до этого надо было осуществить еще одно мероприятие.

Следующую неделю она мельком видела Мишу всего пару раз. Жанну все, кому не лень, заваливали работой, и смотрела она в основном на дисплей.

В сущности, она поставила точку в этой истории и очень удивилась, когда в четверг вечером, подняв трубку, услышала Мишин голос.

— Привет, это я.

— Привет, Майкл, — ответила просто.

— Чем занимаешься?

— Подготовкой к завтрашнему дню.

— А что завтра? — насторожился он. — Что-то на фирме?

— Пока нет.

— Нет, ты скажи. Я с этими экзаменами могу что-то и упустить по работе.

— Шеф простит тебе любую оплошность, я полагаю.

— Перестань дурачить меня! Я серьезно!

— Во-первых, не смей повышать на меня голос.

— Извини, извини, перенапрягся в последнее время. Неадекватен.

— Принято. А во-вторых, ничего страшного, непоправимого не случилось. Отдел безопасности отдыхает.

— Нет, ну что произошло?!

«Кажется, занервничал», — довольно подумала Жанна.

— Ты плохо изучил мой персональный файл. Что ты хотел вообще-то?

— Скажи мне, пожалуйста, как будет по-английски…

Жанна дала ему справочку, которая была лишь предлогом, и, пожелав спокойной ночи, положила трубку.

«Помчится с ранья на службу как угорелый, схватит мой файл… Интересно, догадается ли?»

В пятницу Жанна отмечала свой четвертьвековой юбилей, ехала на работу в новом костюме, с домашним угощением в пластмассовых судках. Кате было заранее наказано купить торт пошикарнее, а Костику выдана сумма и указание обеспечить юбилей шампанским. К полудню пошли поздравляющие, и Жанна как-то забыла о вчерашнем разговоре с Мишей. Заскочил Ершов, сказал тост, встреченный льстивыми смешками и аплодисментами.

В самый разгар веселья на пороге забитого народом отдела появилась фигура несколько мистического вида — цветочный букет на ногах, одетых в форменные зеленые брюки.

Праздничный гомон мгновенно смолк. В отдел вошел, оторопело выглядывая из-за длинных стеблей, молоденький посыльный. Он осторожно нес пластмассовое ведерко, из которого торчали свежайшие нежно-розовые розы… Кто-то из девчонок спешно смел со стола картонные тарелочки, измазанные кремом, и парень поставил ведерко в центре.

— Вот это да! — охнул кто-то. Даже директор явился с пучочком из пяти белых цветков, а в ведерке роз было двадцать пять — можно и не пересчитывать.

Посыльный повернулся, чтобы уйти.

— Погодите, я сейчас, — кинулась за кошельком Жанна.

— Не надо, не надо! За все уплачено! — поспешил он.

После этого праздник как-то сник, апофеоз прошел, народ вежливо докушал и допил и, озабоченно шушукаясь, стал расползаться по рабочим местам.

«Конструктивное обсуждение начнется сейчас же и продолжится до конца следующей недели».

Жанна наконец подошла к букету и стала искать записку или поздравление.

— Это ж сколько такие кустики стоят? — вздохнула у нее за спиной Анжела. — Даже если по триста рублей штучка…

— Это не по триста, а по четыреста пятьдесят. Жанна нашла в ведерке размокший, но читабельный чек и потрясла им в воздухе.

— Хоть знаю теперь, сколько стою, — сказала Жанна, скатывая чек и кидая его в переполненную урну.

Катюша собирала со стола бокалы и опасливо поглядывала в их сторону — не повздорят ли опять.

— И сколько?

— Двенадцать тысяч — с доставкой.

— У нас только один человек может позволить себе такое, — чуть ли не угрожающе загудела Анжела.

— У нас — возможно, — загадочно произнесла Жанна. — А вообще в этом здании немало богатеньких мужчинок.

— А, — с облегчением выдохнула Анжела. — А я по правде думала, что Мишка Дареев тебя клеит.

— Дареев никого никогда не клеит, — заметил собиравший по углам бутылки Костик. — Это не в его правилах.

— И я резко не в его вкусе, — добавила Жанна.

— Да, да! — до неприличия явно обрадовалась Анжела.

Идя в туалет, чтобы выбросить мусор, Жанна выбрала на мобильнике Мишин номер, который так почему-то и не стерла.

— Здравствуйте, вы где?

— На работе. Хэппи безди. Он был явно рад звонку.

— Сэнкс э лот. А вы когда домой поедете?

— А что?

— Да меня вот как именинницу отпустили на все четыре стороны, а столько груза с собой негабаритного… Я думала, вы подбросите меня по-соседски. А то ведь я физически слабенькая да еще и под кайфом. Знаете же…

— Ну что с вами поделать, женщина, если вы ведете крайне нездоровый и беспорядочный образ жизни. Когда прикажете подать карету?

— А я брякну вам через полчасочка, и можно будет выходить, а?

— Ладушки, брякайте.

Отдел приобрел более-менее приличный вид. Жанна позвонила Мише, сказала: «Але, я выхожу» и, попрощавшись с девчонками, с ведерком в руке — как от деревенского колодца — пошла к лифту.

Миша подогнал «чероки» к самому выходу. Жанна быстренько юркнула на переднее сиденье и поставила ведерко с розами между ног. Для удобства пришлось чуть задрать юбку.

— Смотришься, блин, суперэротично, — заметил Миша, довольно ухмыляясь.

Жанна представила себя со стороны и тоже стала неудержимо смеяться.

— Спасибо за подарок, дорогой, — наконец сказала она, когда они остановились на светофоре. — Чувствуется чемпионский размах. Публика была в малокультурном шоке.

— Спасибо в стакан не нальешь, — прорычал Миша и, пользуясь моментом, поцеловал ее, нервно, страстно. И Жанна почувствовала, как его мозолистая рука, ловко расстегнув пуговицу на жакете, проникла в чашку бюстгальтера и учинила там жестокую расправу с ее беспомощным соском.

Жанна, против своей воли, застонала. Уже, видимо, дали зеленый, и им начали остервенело сигналить, а они все не могли оторваться друг от друга. Жанна первой пришла в себя и осторожно отстранила Мишу. Он тряхнул головой, вернулся на место и даванул на газ.

— На тортик-то что ж не пришел? — совсем успокоившись, спросила Жанна.

— А кто приглашал?

— Костику еще вчера утром было наказано разослать приглашения «по мылу». Ты в адресной книге числился, сама видела.

— Я вчера на работе не был, почту не смотрел. Экзамены сдавал.

— И сдал?

— Сдал, конечно. Не такой уж я и тупой.

— Тебя тупым никто и не считает.

До дома доехали молча и быстро. К счастью, пробок больше не было.

— Господи, как же вылезти-то? — задумалась Жанна, пока Миша обходил машину. — Шипастые ведь эти красотки, а? Шипастые красотки — прощайте колготки…

— Что за манера — рифмовать что ни попадя? — недовольно осведомился Миша, открывая дверцу.

— А это, наверное, один из моих заскоков. Ты вынь, только осторожно…

— Чего?! Я ж еще и не!.. — взвился он.

— Да ведерко вынь, только осторожно!.

— «Вынь осторожно!» — слышал бы кто, что она несет! Двадцать шестой год девке, а ума ни капли! — бормотал Миша, вытаскивая ведерко с розами из салона. — И чего несет!

Жанна осталась сидеть с задранной юбкой и непристойно раздвинутыми ногами.

— Уй, мать твою, что творится? Прикройся!..

— У меня ноги затекли… И не выражайся при мне, я не нарочно. Даме руку подай.

Наконец они забрали из машины все и поднялись на этаж. Жанна принялась искать ключи в сумочке. В отместку за последнее выступление она делала это долго и тщательно.

— Еще десять секунд, и я вышибу дверь сам.

— Не надо — вот он ключик, вот он ключик, — весело сказала Жанна, звеня связкой у него перед носом.

— Открывай скорей, а то прямо здесь трахну! — прорычал Миша, и Жанна, поняв, что он не шутит, быстро отперла дверь.

— Фу, Майкл, фу, как так можно…

Едва за ними захлопнулась дверь, как Миша, плюхнув ведерко на пол, принялся задирать на Жанне юбку.

— Ой, ну погоди же… розочки в вазочку поставлю, а то завянут…

— Ничего с ними не будет, они в воде, а я прямо сейчас завяну, если… не поставлю свою розочку… в твою вазочку… Блин, ну что творится, а? Я с тобой дебилом становлюсь!

— Нет-нет-нет, только не это, — завозражала Жанна, деловито вытаскивая рубашку из его брюк. — Пойдем в душик?

— Да хоть куда, булочка! — расплылся в довольной улыбке Миша.

— …Только ты действительно поосторожней, — прошептала Жанна, чувствуя, как его рука легла на ее главную интимность, а палец нажал на заветную кнопочку.

— А что? — насторожился он.

— Ну, я же отвыкла от… твоих параметров.

— Вот, все надо начинать сначала…

— Ну и начнем.

— Никого лучше Мишеньки нет, а? Скажи?

— И быть не может!..

Его руки чуть беспорядочно ласкали ее тело, и он ворвался в нее, вопреки предупреждению, очень настойчиво, но Жанна решила потерпеть — все-таки наказала его достаточно сурово. Скинув первое лихорадочное возбуждение, Миша становился нежен и внимателен к ее ощущениям, и Жанна всегда получала то, что хотела.

— Еще один раз, детка, и я тебя отпущу, — шептал он ей на ухо.

Жанна ответила ему так, как делала до этого, — потерев ступней по его голени.

— И ножку повыше подними, если тебе нетрудно.

— Нетрудно…

— …Уф-ф, — отстранился он от Жанны, ощупью включая воду похолоднее.

— А я думала, совсем уж ориентацию в пространстве потеряла, или мне мерещится.

— Почему?

— А вот…

Жанна поскребла ноготком его левое плечо, где красовался свежетатуированный тигр, приготовившийся к прыжку.

— Осторожно, еще побаливает.

— Извини. А это в связи с чем?

Жанна выключила воду и принялась осторожно вытирать тигров.

— Угадай с двух раз.

— За новое чемпионство.

— Угадала.

— А можно я и его покусаю? Ну потом, для порядка.

— Я те покусаю!

— Как хочешь… У меня тоже для тебя подарок есть.

Жанна отвернулась к стеллажу, где на верхней полке, вместе с сухими полотенцами, лежал новый банный халат в пластмассовом кофре. Миша не упустил случай довольно чувствительно ущипнуть ее за попу, но она вновь промолчала.

— Вот… По случаю победы.

— А это… точно для меня? — прищурился он, внимательно глядя ей в глаза. — Или чье-то наследство?

— Фу, Миша, фу! Как ты можешь! Он же с тигриной тематикой. Ни для кого другого! Я его на следующий день, как ты уехал, купила. Надевай, а я пойду разберусь с розами.

Жанна, натянув трикотажную тунику, вышла.

День клонился к вечеру, и в окна заглядывало начинавшее чуть краснеть солнце. Жанна приготовила розочкам свежую воду и стала обрезать ножом стебли, когда в кухню вошел одетый в новый халат Миша.

— В размер попала?

— Попала. Спасибо, котенок.

— На здоровье. Тигра обнаружил?

— Да, серьезный зверь.

— А когда ты в третий раз чемпионом станешь, на каком месте татуироваться будешь? Есть свободное пространство? — невинно, любуясь тем, как она расставила цветы, осведомилась Жанна.

— Есть, девать некуда! Щас покажу! — рявкнул Миша. — Опять подковырки, женщина? Лучше покорми своего повелителя!.

— Ах да, ты ж без торта остался! Ну, у меня всего много.

Она отнесла вазу в комнату и принялась выставлять из холодильника то, что осталось от дня рождения.

— А ты чего? — спросил Миша, видя, что Жанна не ест, а просто сидит напротив. — Ты, по-моему, похудела?

— Да, я тут три недели диету блюла. «Почему-то у меня не было аппетита. Но знать об этом ему не обязательно».

— То-то я чувствую, у меня свободное пространство оставаться стало.

Он продемонстрировал Жанне собственную пригоршню.

— Ты с этим завязывай. Я об кости тереться не намерен.

Жанна не сочла нужным возражать, но и есть не стала.

— А ты завтра на тренировку едешь?

— Должен, — нехотя признался Миша. — Не поеду. Лучше тебя здесь потренирую. А?

— Пф, — передернула плечами Жанна. — Не надо отвлекаться. Поезжай.

— А ты что делать хочешь?

— Я ж тебе говорила. Орков классифицировать буду.

Им обоим, и одинаково, не хотелось вспоминать давешнее их объяснение.

— Слушай, а ну это все!

Миша отодвинул от себя пустую тарелку.

— Зачем тебе это?

— Интересно, — пожала плечами Жанна.

— Ну хоть летом за компьютером сидеть не надо! Терпеть не могу этих хакеров! Сидят, «мышакой» щелк-щелк! Я вообще Костьке велел все игрушки с компьютеров на фирме поснимать.

— Это не игрушки, Миша.

— Ладно, осенью еще наиграешься… Поедем завтра со мной? Там на базе бассейн с искусственными волнами, шезлонги. Пока я буду железо ворочать, позагораешь… А то ты какая-то бледная. Слушай…

Некая благая мысль свалилась на Мишу, заставив глянуть на Жанну восторженными глазами.

— А где этот твой белый… Он потеребил себя за волосы.

— Парик?

— Ага!

— Да здесь где-то.

— А надень, а? Я еще раз посмотрю.

«Ну, конечно… Он, видимо, и вернуться ко мне решил, когда узрел в этом версальском обличье. Нет, он неисправим».

Жанна не поняла, следует ли ей огорчиться такому открытию.

— Ты меня этими переменами просто нокаутировала.

«Ну, это-то я заметила».

— Не жалко было волосы резать?

— Да нет, их уже давно обновить надо было. Да и лето, вишь, жаркое закручивает. Так легче. Не зубы — отрастут.

— Ну, надень, а?

— Зачем?

— Ну так просто. Неужели трудно? Мишины глаза лихорадочно блестели, а пальцы беспорядочно бегали по столешнице.

— Да нет. Сейчас найду.

Шкурка марсианского туцеапля была извлечена из коробочки и надета перед зеркалом в ванной. Жаннину природу выдавали темные брови, а возбужденно алевшие губы пришлось закрасить бледно-розовой помадой.

В кухне Миши не было, обнаружился он в комнате, лежащим на тахте, с руками под головой и вожделением во взоре.

— Доволен?

— Слушай, как тебе здорово!.. Иди сюда. Жанна села на краешек тахты.

— Я тебя на банкете весь вечер высматривал, думаю, что ж не пришла поздравить-то? А как мне Пашка сказал, что ты в парике и в мини, то я просто…

Он покрутил головой — нет слов!

— Это я заметила.

— Да, уж эти ваши девичьи штучки невинные!

— Видел бы ты свое лицо, когда контрольную мне принес.

— Ну там я просто в шоке был. Ты больше так не делай. Не надо меня пугать. Мне комиссии по допингу выше крыши.

— А что — достают?

— Да только и смотрят, гады, чтоб подловить! Миша неожиданно приподнялся и прежде, чем Жанна успела отдернуть руки, схватил ее за запястья и ловко уложил рядом с собой на тахту.

— Ну, так нечестно. Ты злоупотребляешь своим преимуществами. Я не соответствую физическим требованиям.

— А от тебя ничего особенного и не требуется. Лежать, молчать, бояться.

— Последнее у меня уж точно получится.

— У тебя со вторым плохо, — пробурчал Миша, поспешно выпрастываясь из тигриной шкуры. — Первое тоже не всегда четко выполняешь.

— Грубиян.

— А чемпиона лаской не воспитаешь.

Он осторожно, чтобы не сдернуть парик, снял с Жанны тунику.

— Вот, кое-какие уроки ты усвоила — хоть не навертываешь на себя сто одежек…

— Так тепло же…

— Сейчас жарко будет.

Миша тщательно губами обследовал Жаннину шею, руками — грудь и спустился ниже.

— Давай, девочка, будь лапой, что ты опять такая зажатенькая… К тебе дорогой гость пожаловал… Дверочки открой, ну?

«Да, Миша обладает даром убеждения», — подумала Жанна, чувствуя, как ловко и уверенно он на ней устраивается.

Почта не применяя недюжинной силы, Миша выстроил из ее тела то, что ему было надо, и «дорогой гость» по-хозяйски вошел в ее хоромы, но почему-то остановился на пороге. Жанна с трудом открыла глаза и посмотрела на Мишу, что возвышался над ней, опираясь на свои мускулистые руки.

— Я… я что-нибудь не так делаю? — едва шевеля языком, спросила она.

— Нет, нет, все так, — тоже тихо ответил он, — просто ты сейчас такая безумно красивая… Залюбовался.

— Мне так стыдно, Миша.

Жанна попыталась освободиться, но не смогла даже двинуться.

— Или отпусти меня, или…

— Или, детка, или!

— …Что это за эксперименты надо мной? — пытаясь изобразить неудовольствие, сказала Жанна Мише на ухо, когда он, обессилев, опустился на нее и она благодарно обняла его за плечи.

— А что ты все стесняешься?

Он перевернулся на бок и увлек ее за собой.

— Зачем все эти новшества? — не открывая глаз, пожала плечами Жанна.

— Я тебя изучаю. — Он слегка отвел искусственные светлые прядки с ее лица. — Ты такое интересное, необычное создание. А что ты делаешь, что у тебя такая гладкая кожа?

— А тебе зачем?

— Мне тоже надо за собой следить. Публика и за эстетику тоже платит. Положение, как говорится, обязывает.

— Ну, есть один секрет.

— Расскажешь?

— Для тебя даже сделать могу. Только этот состав горячим наносить надо.

— Ой, только не на!..

— Кто про что!

Миша разразился нарочито противным визгливым смехом, а Жанна попыталась подняться.

— Ты куда?

— Парик снять и водички попить.

— Ну не надо снимать, пожалуйста!

— Жарко, и он, пока новый, давит. — Видя его разочарованный вид, добавила: — Хочешь, я их дюжину куплю и каждый день менять буду?

— Хочу, очень хочу!

Когда Жанна вернулась в комнату, Миша, накинув халат с тигриной мордой на спине, перебирал пультом программы.

— Кстати, только полвосьмого. Может, оденемся и пройдемся? — предложила Жанна. — Я действительно мало двигаюсь.

— Пойдем. Все равно по ящику ничего нет. Можем до лесопарковой зоны доехать, погулять.

Так они и сделали, вернувшись, когда стемнело и их стали одолевать обильно наплодившиеся по теплу комары.

— А ты меня чем-то намазать хотела, — сказал Миша, допив вечерний чай.

— Сейчас заварю.

Жанна намешала своего фирменного средства и залила его кипятком.

— Правда горячим надо? — опасливо покосился Миша на чашку с зельем.

— Да нет, только пальцам горячо. Главное, чтоб свежее. Пойдем.

На Жанне были только крошечные танга и топик, а Миша, войдя в ванную, скинул халат. На чашку, которую несла в руках Жанна, он продолжал смотреть с подозрением.

— Прикройся, пожалуйста, хоть одной рукой.

— Ой, господи, вот образец скромности-то! Вы в каком веке родились, барышня?

— Так же как и вы, сударь, в прошлом.

— А мне кажется, в позапозапрошлом.

— Значит, неплохо сохранилась — благодаря рецепту.

Жанна подцепила пригоршню смеси и стала размазывать ее по Мишиной груди.

— Не горячо?

— Да нет… А что это, ты можешь сказать?

— Это купленные в соседней аптеке бесцветная хна и розовая косметическая глина. Раз в неделю — и больше ничего не надо. В процессе выглядит не слишком, но очень действенно и фантастически дешево.

Жанна тщательно, прикусив язык от старания, вымазала всего Мишу до пояса и протянула ему чашку.

— Лицо и остальное сам домажешь. Это не проблема.

Но вместо того чтобы взять чашку, Миша схватил ее за свободную руку.

— Нет, так не пойдет. Взялась — доводи до конца. Что за непростительное легкомыслие!

— Ну зачем, ты сам, — засопротивлялась Жанна.

— Я много чего сам могу сделать, но предпочитаю делать это с тобой.

— Фу, Майкл, фу!

— Вот только и слышу — фу да фу! Мажь давай, а то остынет! Сколько ж с тобой хлопот!

Жанне пришлось смириться, и, присев на корточки, она быстро, двумя руками обмазала смесью его длинные, крепкие ноги. Это доставило гораздо больше удовольствия, чем она думала.

— Так, не умерла от переутомления? — строго спросил Миша.

— Нет. Потрясающе смотришься с этим оттенком, — говорила Жанна, напоследок разрисовывая ему лицо. — Как терракотовая фигурка из Ниневии. Прямо древний ассириец.

— А там много осталось? — спросил Миша, поворачивая к себе ее руку с чашкой.

— Да уж я не поскупилась.

— Снимай эту ерунду. Теперь я тебя мазать буду. Поучишься заодно.

— Я вчера мазюкалась. Давай лучше еще раз тебя покрою?

— Э-хе-хе, ты хоть поняла, чё сказала?! Миша поставил чашку на стеклянную полочку и угрожающе двинулся к ней.

— Это ты кого крыть собралась? А ну раздевайся живо, а то я сам!

— Ой, только не пачкай меня!

Жанна предпочла скинуть то немногое, что на ней было, сама, и Миша, щедро почерпнув остывшей уже массы, начал широкими движениями, скалясь от удовольствия, наносить снадобье ей на плечи, грудь и живот.

— Кру-гом! Жанна повернулась.

— Через левое плечо вращаться надо, село! Три наряда вне очереди!

— У меня нет правого и левого. Я амбедекстр. У меня везде право.

— В боксе цены тебе не было бы, — прокомментировал Миша.

— Поздновато, а то б ты меня потренировал.

— А я вообще-то над чем здесь парюсь?

— Так я ж про спорт. Миша присел на корточки.

— Ножки расставь, булочка, а то я важных зон как следует не промажу.

— Ну и не надо. Хватит. Масса остыла. Эффекта не будет. И тебе смываться надо.

— Я смываться не собираюсь! Ноги на ширину плеч, ну?

— Там не важно.

— Это тебе не важно, а мне как раз очень важно.

Миша на корточках сидел у ее ног и, подняв откровенно смеющиеся глаза, с садистским удовольствием наблюдал за ее переживаниями.

— Да видел я это все у тебя! Нарисовать могу!

Жанна нехотя слегка расставила ноги. Мишины руки плотно заскользили по внутренним сторонам ее бедер, еще и пощипывая их.

— Домазывай, исчадие ада. Я тебя в следующий раз каким-нибудь спецсредством намажу, противным, зеленым, несмываемым! Каким кейсы инкассаторские заряжают!

— И буду я как ворованный бакс…

Миша закончил процесс и, ухмыляясь, встал во весь рост.

— Ну и чего теперь?

— С теплой водой разотрем, чтобы ингредиенты еще раз подействовали.

Жанна отрегулировала воду, переключила струю на душ и стала потихоньку смывать смесь с его тела. Миша, немного постояв, принялся делать то же с Жанной.

— Как бы котофеев твоих полосатых не смыть, — промурлыкала Жанна, кладя голову ему на плечо, на ощупь стирая крупинки со спины.

— А действительно, лучше стало, — сказал Миша, разглядывая собственные руки. — И татушки на месте… Ты чего такая квелая?

— Да утомилась вчера, легла поздно, салаты эти крутила, и сегодня столько всего… И мазюка эта, если хорошо впиталась, тоже расслабляет.

— Да? Не заметил… Ну, давай я тебя по-быстрому…

— Что — меня по-быстрому?!

— Ополосну тебя по-быстрому и в койку снесу, раз ты устала.

— А… Давай.

Жанна ощутила Мишины ладони именно там, куда он особенно сильно хотел нанести самопальный бальзам… А потом и не только ладони.

— …Опять бессовестно воспользовался моей дезориентацией, да? — спросила она, благодарно лаская его спину и бедра.

— А чё ж теряться, раз ты такая растяпа? На том стоим… Не боись, солдат ребенка не обидит.

Миша отнес ее на тахту.

— Сильно спать хочешь?

— Я вообще уже час как сплю. Будильник настрой. Я на волнах покачаться хочу…

Жанна слышала, как Миша, чертыхаясь, искал свой мобильник, положил его у телевизора и лег рядом.

«Хорошо, он хоть ночью спит крепко, а то ведь с ним не выспишься».

Жанна проснулась раньше, чем зазвонил Мишин сотовый. Он спал, повернувшись к ней спиной, и, чтобы не разбудить его, ей пришлось выползать, пятясь, из-под одеяла к торцу тахты.

— Куда пошла? А ну назад!

«О господи! У него что, датчики движения установлены?» — подумала Жанна, замирая на ходу.

— Кому я сказал? Место свое не знаешь, женщина?

Он приподнялся и схватил ее за руку.

— Можно начать новый день без грубости и насилия? — ответила Жанна, возвращаясь.

— Сколько времени?

Он повернулся к ней лицом и подтащил к себе.

— Семь десять.

— Угу. — Он прикрыл глаза, словно досматривая сон. — Полвосьмого встаю, еду домой…

— Позавтракаешь? Я сейчас чайник поставлю. Жанна снова двинулась вылезти из постели.

— Лежать!.. Я дома поем. В девять заеду за тобой, поедем на базу. Понял?

— Понял.

— Раз понял, давай, пока досыпаю, сделай все, как я учил. У тебя есть пятнадцать минут.

Не открывая глаз, Миша повернулся на спину.

— Ну?.. А то я сейчас встану и пойдем в кухню, на столик…

— И тебе не стыдно об этом вспоминать? — спросила Жанна, неохотно поднимаясь.

— Не, — помотал он головой, все так же не открывая глаз и довольно ухмыляясь. — Классно было.

«Сонный-то он сонный, но вот его большой друг, похоже, никогда не спит».

Миша, все так же блаженно улыбаясь, закинул руки за голову и прислушивался к тому, что с ним делала Жанна.

— Ну, чего остановилась?

— Любуюсь, какой ты красивый.

Хорош он в этой своей мнимой беспомощности был до невероятия. Тренированное тело, чистая, гладкая кожа, красивое лицо с ожиданием ощущений, которые Жанна должна была ему доставить…

— Работай, девочка, мне сейчас напрягаться нельзя.

И Жанна старательно выполнила все, что от нее требовалось. На самом пике удовольствия, когда с Мишиного лица сползла ленивая гримаска, сменившись на лихорадочное возбуждение, запетюкал будильник. Жанна испугалась, почти перестала двигаться, но вдвоем они все-таки сумели довести дело до победного конца.

Миша, тяжело дыша, приподнялся, одной рукой обнял Жанну, другой схватил мобильник, нажал на кнопку и бросил на пол.

— Какая бестактность! — прошептала Жанна ему на ухо, обнимая за шею.

— Главное, в норматив уложились, — ответил он чуть хрипло.

— Я все хорошо сделала?

— Ты просто чудо… А вообще, действительно, откуда ты взялась?

Он отстранился, чтобы посмотреть на нее.

— Сбежала из гарема Навуходоносора Великого, второе тысячелетие до нашей эры. Не позволите ли мне с вас слезть?

— Не, так и будешь сидеть.

— Тренировка, сэр!

— Ладно, ступай, — сказал он, ослабляя объятия и падая на спину.

Жанна, прикрыв ему веки ладошками, чтоб он случайно не увидел ее в непристойном положении, встала с тахты и убежала в ванную.

Когда она вернулась, Миша был уже одет и причесывался перед большим зеркалом…

— Ну, ты соберешься к девяти?

— Конечно.

— Я подниматься не буду, просто посигналю. Давай, булочка…

Он поспешно чмокнул ее в щеку и исчез за дверью. Жанна выглянула в окно, наблюдая, как он садится в машину и уезжает.

«Погода будет хорошая… Небо чистое… Да, надо поехать на природу. Успею я, на самом деле, с этими зиккуратами разобраться».

Жанна нашла спрятанный с прошлого лета любимый синий купальник, крем для загара, сложила все в пляжную сумку и принялась завтракать.

«Правду, видно, говорят, что мужики от бурного секса умнеют, а бабы глупеют, — размышляла она, выбирая платье для поездки. — После таких «серий» с этим секс-механизмом непрерывного действия двух слов связать не смогу. По-русски. Об иностранных языках просто речь не идет».

Около девяти позвонил Миша:

— Ты готова? Я выезжаю.

— Принято.

«Может, надеть парик? — шаловливо подумала Жанна уже в прихожей. — Нет, опять решит, что издеваюсь».

Она спустилась во двор, пустой и прохладный в это субботнее утро. Почти сразу подъехал Миша. Он был чисто выбрит, благоухал свежестью и одет в светлый хлопчатый костюм-сафари с шортами.

— Чего опять зашторилась? — вместо приветствия, произнес он, кладя руку на ее бедро. — Жарко будет.

— Как раз и не будет. Шторки — они ведь от солнца.

— Не загорала еще в этом году?

— Чуть-чуть. Миш, а скажи мне…

— У-у?

— А вот эти ребята, бидиболдеры…

— Кто?! — прыснул он со смеху.

— Ну, бодибилдеры… Они сильные? Ну, вот эта мышца, она что-то дает в смысле физической силы?

— Немного. Вообще, больные они все. Мало какое соревнование обходится без обмороков и реанимашки.

— Почему? — удивилась Жанна.

— Да они по три дня не пьют перед показом, обезвоживаются, поэтому и с катушек летят.

— А почему не пьют?

— Чтоб кожа к мышцам прилипла, и они смотрелись рельефнее.

— Жуть какая.

— А почему ты спросила? Тебе эти качки нравятся?

Придерживая руль одной рукой, он вел машину по окружной дороге. Вторая рука так и лежала на бедре у Жанны.

— Ни в коем случае. Я сама удивляюсь, как на это можно жизнь тратить. Тренированное тело — это, конечно, здорово…

Миша довольно ухмыльнулся.

— …но эта гора жесткого мяса с жилами — нет. Тем более еще и вредно. Нам далеко ехать?

— Еще минут двадцать. Не заскучаешь там без меня?

— Нет. Я книжечку взяла на всякий случай.

— Из этих своих научных?

— Угу. Позанимаемся синхронно — каждый чем хочет. Кто книжками, кто штангами.

— Я те позанимаюсь синхронно вечером, — под нос себе пробормотал Миша.

Жанна решила не реагировать. Выехали из Москвы.

— А где это мы?

— Не ориентируешься?

— Смеешься? Я в двух соснах заблуждаюсь.

— Это Солнечногорский район, если это поможет тебе.

— В этом смысле мне ничего не поможет. Так что, в случае чего, будь морально готов меня искать, долго и упорно, желательно с собаками. Только с некусачими.

Они, промчавшись вдоль высокого забора, подъехали к металлическим воротам. Миша показал охраннику какую-то красную книжечку. Створки отъехали, пропуская машину.

— Сейчас провожу тебя к бассейну, там раздевалка и все дела, а сам часик поработаю. Потом созвонимся. Мобильный у тебя включен?

— Ну нет, конечно.

— Включи через некоторое время.

Они были на какой-то весьма, по виду и ухоженности судя, недешевой спортивной базе. Миша припарковался, открыл ей дверцу и повел к бассейну.

— А ты где будешь? — спросила Жанна, чуть беспокойно озирая аккуратно подстриженные лужайки.

— Там, отсюда не видно. В корпусе.

У бассейна было немноголюдно — пара девушек модельного вида в шезлонгах, один мужик с объемным пузцом и в белой кепочке. Миша принес ей шезлонг.

— Не перегрейся. Если чего-то захочешь из буфета, скажи, чтоб записали на меня. Поняла? Я позвоню.

Он чмокнул ее в висок и исчез. Жанна принялась осваивать территорию, ополоснулась под душем и поплавала. Обещанных океанских волн почему-то не было, но июньского солнца было в достатке. Она натерлась кремом, убедившись, что ее кожа в полном порядке. Книгу решила пока не доставать и, надев темные очки, подставила лицо солнцу.

Возможно, она чуть задремала, когда почувствовала вдруг, что лицо уже не греют солнечные лучи.

«Солнце ушло, надо пересесть или повернуться на живот», — подумала Жанна и открыла глаза.

Тень, как оказалось, отбрасывала мужская фигура, стоявшая между ней и солнцем. Сначала Жанна подумала, что это Миша, улыбнулась, но, сняв темные очки, увидела, что это совсем другой человек.

— А я думал, вы поспите подольше, и я буду стоять вот так и балдеть, — сказал силуэт.

— Чтобы смотреть на меня, не обязательно обгорать на солнце, — холодно произнесла Жанна, промокая лицо салфеткой. — А уж балдеть и вовсе не стоит.

— А что для этого надо сделать?

— Купить июльский номер «Плейбоя».

— А вы снимаетесь для «Плейбоя»?

— Бывает. Изредка.

— То-то, думаю, где-то я вас видел.

— Правда, там я обычно блондинка. Учтите. «Ну, не так уж я и поглупела. Хороший тест изобрела для проходимцев».

Новоявленному Жанниному поклоннику хорошо за тридцать, был он здорово накачан — тот самый «бидиболдер» — и уже чуть лысоват. Остаток волос был собран в жидкий хвостик на затылке.

— Извините, я поплаваю. — Жанна обошла его и спустилась — чтоб не мочить волосы — по лесенке в воду.

Около бассейна поприбавилось отдыхающих, включили то самое устройство для гона волны. Плещась в воде, Жанна тотчас позабыла и о приставале, и даже о Мише, который вот-вот должен был за ней прийти…

Когда она поднялась на бортик, Миша стоял рядом с ее шезлонгом.

— Ой, извини, котик, я телефон забыла включить, — промурлыкала она, берясь за полотенце.

— А я уже полчаса за тобой наблюдаю…

— Да? — Да.

Голос у Миши был скрипучий, — такой, когда он злился.

— Вот это что, ты можешь мне объяснить?

Он показал ей, не давая в руки, кусочек бумаги. Жанна, близоруко щурясь, посмотрела поближе.

— Визитка чья-то, — пожала она плечами.

— Я ее на твоем шезлонге нашел. Жанна на секунду растерялась.

— А, ну это тот типус, видать, оставил. Ты уже свободен или я еще позагораю?

Жанну уже начал настораживать Миша, набычившийся и крайне недовольный.

— А в чем дело? Ну подошел какой-то тип, и что? Никому не заказано. Вообще-то по первости я подумала, что это ты. Обманулась спросонья.

— А вот это ты видела?

Он повернул визитку и поднес поближе к ее глазам. На визитке было крупно выведено — «$500».

«Секс платный. Элитная версия».

— Ого! — воскликнула действительно удивленная Жанна. — Ставки повышаются.

— О чем ты с ним говорила?

— Что снимаюсь для «Плейбоя». Такой новый прикол для отвязанных искателей приключений.

— Поверил?

— На все сто. Даже вспомнил, что уже видел меня там.

Миша стоял, глядя в землю, и что-то напряженно соображал.

— Так, одевайся. Поехали.

— А я хотела спинку позагорать. Задержись на полчасочка? Ты поплавать не хочешь?

— Нет, не хочу. Поехали.

— Да зачем? Только пришли. Тут как здорово. Солнце в зените…

— Поехали! Или я уеду один.

Он действительно сделал движение, чтобы уйти.

— А как я доберусь? Даже денег с собой не взяла.

— Для такой дорогой женщины, как ты, это не проблема, — зло пробормотал Миша и, схватив свою сумку, быстро пошел прочь.

«Ах вот как, Михаил Маратович!.. — подумала Жанна, снова намазываясь кремом. — Мы ревнивы, как все изменщики, и неверны, как все ревнивцы».

Жанна перебралась на чистенькую, ухоженную полянку, где уже нежилось несколько человек, и еще полежала на солнце. Мобильник она все-таки включила, надеясь, что Миша позвонит и вернется за ней. Но этого так и не случилось, и, чувствуя, что больше не стоит печься на солнце, Жанна стала собираться.

«Так, надо искать транспорт… Где здесь выход-то?!»

На Жанну первой волной накатило противное томительное ощущение — неуверенности и страха незнакомого места. Она подавила его усилием воли.

«Спрошу, где здесь общественный транспорт или вызов такси. Мишке звонить не буду».

Она двинулась по дорожке к зданию, от которого они, кажется, сюда и пришли. Да, вот и ворота, нашла все-таки… Жанна очень обрадовалась этой своей маленькой победе.

— Скажите, а как добраться до ближайшего метро? — спросила она у охранника на выходе.

— Ой, не скажу, девушка… Сюда все на своих машинах приезжают. Наши клиенты на метро не ездят.

— Вот, а мой шофер куда-то запропастился вместе с автомобилем. Сотовый не отвечает… А мне надо возвращаться.

— Даже не знаю, что посоветовать. Знакомых поищите.

«Вот это как раз и некстати».

— А автобус какой-нибудь здесь ходит?

— Ну, по шоссе ходит, наверное. Но до него четыре километра.

— Значит, пойдем пешком. За час доберемся. Это туда?

«Лишь бы не пойти в обратную строну!»

Кажется, охранник так и не поверил в то, что Жанна пойдет пешком, но она лихо нахлобучила шляпу и двинулась по обочине. Пройдя с полкилометра, Жанна пожалела, что не отяготила Мишин счет хотя бы подростковым меню — пепси с мороженым. Она проголодалась и хотела пить, и ноги с каждым следующим шагом становились все более непослушными. Кроме того, начали тереть почти новые босоножки.

До шоссе Жанна дошла уже в полуобморочном состоянии.

«Так, теперь бы сообразить, в каком направлении искать остановку… Как мы подъезжали-то?»

Жанна знала, что сообразить все равно не сможет, и пошла наугад. Чумазый загончик, в котором дожидались транспорта несколько истекающих потом пассажиров, показался минут через десять.

— Простите, а в Москву — здесь? — едва ворочая языком спросила Жанна.

— Ой, нет, нет! — замахали они руками. — Это в обратную строну!

«Ну, я ничего другого и не ожидала…»

— А далеко остановка?

— Ну, с полкилометра будет, — с сомнением глядя на нее, сказал пожилой мужчина.

«Да, в таком состоянии только для глянцевого журнала и сниматься. Прямо находка для фотохудожника».

Перейдя шоссе, Жанна вспомнила о деньгах. Бумажник-то в пляжную сумку она бросила, а сколько там денег? Остановившись передохнуть, она открыла бумажник. Там, кроме кредитки и проездного на метро, было сорок рублей.

«Ну, может, на автобус до метро и хватит… Что за манера не брать с собой наличных!.. Ах да, мне полштуки за один визит предложили…» — вспомнила она фабулу сегодняшнего приключения и чуть приободрилась.

До остановки тащилась еще минут двадцать, и та замаячила, как мираж перед усталым верблюдом. Адски хотелось пить, но никакого киоска по дороге не попадалось.

Жанна заползла в будочку остановки и рухнула на скамейку. Кроме нее, там никого не было.

Неожиданно быстро подошла маршрутка.

«Ох, не к добру такое везение…»

— До метро я с вами доеду?

— До какого?

— Все равно — лишь бы с буквой «М».

«Вот эту букву нам только и надо…»

— Доедете.

Жанна залезла в «газель». Там, несмотря на открытые окна, было душно. Она хлопнулась на ближайшее сиденье.

— Сколько до метро?

— Двадцать пять рублей. «Хватит… Но и это не к добру».

Жанна передала деньги и с облегчением откинула голову на спинку сиденья.

«А вот произойди сейчас авария, или по дороге напал бы какой-нибудь свихнувшийся от жары маньяк, у Мишки хоть совесть шевельнулась бы, если я б погибла?» — подумала Жанна и сразу постаралась отогнать эту мысль.

Ведь ее любимая тетя Интуиция никогда не обманывала.

Через двадцать минут «газель» лихо доскакала до конечной остановки. Жанна никогда здесь не была и потянулась за всеми к метро. Тут-то киоски были, и, чувствуя, как язык прилипает к нёбу, купила бутылку воды. Вкус у напитка был странноватый, но Жанна отнесла это на собственную усталость. Еще через сорок минут она, спотыкаясь, вползала к себе на третий этаж.

«Нет, дорогая, не судьба быть тебе амазонкой. Слабовата для дальних походов».

Зеленый чай, тепловатый и настоявшийся до маслянистой густоты, покатился в ее желудок тоненькой, прохладной — по контрасту — струйкой. Сняв босоножки, Жанна побоялась сразу осмотреть ноги и пошла под душ. Стало чуть полегче, хотя ступни жутко саднило. Многозначительно пощипывало спину.

«У меня хоть на развод кожи осталось? Пересадка не потребуется?»

Она вытирала волосы, когда неожиданно для нее самой ее вывернуло приступом тошноты. Первой мыслью было: «Я что, беременна?!»

«Ох, нет, не должна… Не через сутки же…»

Во рту был гнусный привкус той газировки…

«Вот еще и заразы какой-нибудь прилипчивой не хватало — вроде желтухи».

Пережив еще один приступ рвоты, Жанна поплелась в кухню, но повернула назад — вряд ли стоит что-то есть. Надо просто полежать, отдохнуть… Неужели она все-таки добралась до дома?..

Из вязко-мутного состояния ее вывел настойчивый звонок городского телефона. Жанна с трудом дотянулась до трубки, чуть не свалив аппарат. Это была ее приятельница Галя, соседка с первого этажа, полгода тому назад делавшая у нее ремонт.

— Извини, Галь, я не в кондиции. Чего ты хотела?

— Третий раз звоню. Ты что, заболела?

— Я сгорела и отравилась.

— Ой, господи… Погоди, сейчас поднимусь.

Жанна, наверно, как обычно, не заперла дверь, потому что Галя вошла через минуту и всплеснула руками, поглядев на ее спину.

— Да, хорошо пришкварилась… Кефир есть?

— Есть что-то в холодильнике.

— Я сейчас…

Жанна лежала в одних трусиках животом на тахте, а Галя лила ей на спину холодную липкую массу, которая чуть успокоила болезненный зуд.

— Как же ты так?

— Не рассчитала по времени.

— А отравилась-то чем, знаешь?

— Газировкой, больше нечем. Думала, иначе умру от жажды.

— Да, неплохо вы отдохнули, девушка. Зазвонил городской телефон. Галя не успела вытереть руки, и звонки прекратились раньше, чем она сняла трубку. Потом Жанна услыхала, как вроде из сумки в прихожей призывно заулюлюкал мобильник.

— Бисептол у тебя есть? — спросила Галя, закончив кефиротерапию.

— Не-а.

— Лежи, сейчас принесу.

Гале под сорок, и трое детей без мужа, так что средства первой помощи у нее были всегда. Опять задребезжал городской. Жанна побоялась испачкать кефиром тахту, осталась лежать, и телефон безумствовал минуты три. Пришла Галя, принесла таблетки и стакан воды с кухни. Телефон зазвонил снова. Галя сняла трубку.

— Да!.. Але?.. Трубку бросили.

— Подумали, что ошиблись. А чего бы от головы принять?

— Голова болит? Это ты еще и перегрелась. Может, неотложку вызвать?

— Да нет, мне уже получшело. Телефон зазвонил опять.

— Да? Да… Она не может подойти, заболела… Молодой человек, не морочьте людям голову! Сказано — не может!

Галя бросила трубку.

— Кто это?

— Парень какой-то. Хахаль твой, что ли?

— Может, и он. Мало ли… Но Жанна уже знала кто.

— Галя, я тебя не задерживаю? Ты чего хотела? Тебе денежек дать? Я встану сейчас…

— Да погоди, я посижу с тобой пока. Обойдутся мои спиногрызы.

— Тогда дверь запри и никому не открывай, ладно?

Но Галя опоздала, потому что в прихожей уже заскрипела дверь. Соседка вскочила и побежала встречать незваных гостей.

— Куда это вы, молодой человек? Сюда нельзя!

— Вы кто? — услыхала Жанна недовольный и удивленный Мишин голос.

— Я-то соседка, а вы кто?

Галя работала дворником, привыкла гонять расшумевшуюся молодежь, поэтому с Мишей церемониться тоже особо не стала.

— Подождите, дайте я с ней поговорю… Миша, насколько могла судить Жанна, все-таки прорвался в комнату.

— Жанн, — голос у него явно осекся, когда он увидел ее с вымазанной кефиром спиной, — что с тобой?

— Ничего особенного. Перегрев головы, ожог спины и обильные потертости нижних конечностей. До шоссе и там до автобусной остановки. Видишь?

Жанна закинула назад ноги и оттянула носочки, чтобы Миша мог рассмотреть кровавые лепешки на пальцах.

— Да, и чуть-чуть отравления некачественной»«газировкой. Пить как бы очень хотелось. Доволен? Теперь уходи.

Он что-то едва слышно пробормотал, чуть откашлялся и решительно произнес:

— Так, женщина, вам спасибо, вы свободны. Я сейчас сам во всем разберусь.

Галя, чувствуется, набрала в легкие воздуха для категорического отлупа, но Жанна, как ни была слаба, успела первой:

— Здесь я хозяйка, и я решаю, кто остается, а кто уходит! Статью о доступе в жилище без разрешения хозяев знаете, господин недоучившийся юрист? Вот это она и есть. Очистите помещение!

— Детка…

— Все, выросли детки и поумнели! Убирайся!

Жанна, не в силах встать или повернуть саднящую шею, не видела ни Миши, ни Гали, но по звуку бессловесной возни поняла, что дворничиха без церемоний вытолкала чемпиона за дверь и уже на площадке присовокупила на словах что-то весьма нелестное в его адрес.

— Не тошнит больше? — спросила она, вернувшись.

— Нет. Нечем. Я с утра ничего не ела. Можно я спину обмою?

— Я сейчас сама вытру. Лежи.

«Что-то затянулись эти процедуры с обмазыванием», — подумала Жанна, когда Галя щедро мочила ей спину ментоловым лосьоном.

— Щас встану.

Жанна немного посидела на тахте, стараясь поймать ловко увертывающуюся от нее голову, заверила Галю, что почти в порядке, дала ей пятьсот рублей и проводила.

— Я позвоню попозже — только ты трубку бери, а то я беспокоиться буду, ладно?

— Угу. Спасибо.

— А… цветы эти… он тебе?

— Да… Это он умеет.

Галя, ворча себе под нос что-то неизбывное — о козлах мужиках и бабах-страдалицах, — удалилась. Жанна поплелась на кухню и заварила зеленый чай. Потом взяла из сумки мобильник и посмотрела пропущенные звонки. Их было четыре, и два из них — Мишины. Он все-таки звонил, когда она была в пути.

«Но это уже не имеет значения. Таких вещей прощать нельзя».

Но розам, уже полностью раскрывшимся, прохладной воды она все-таки подлила, потом расстелила постель и легла, прикрывшись тонкой простынкой.

«Оклемаюсь ли я до понедельника — вот в чем вопрос?»

Зазвонил телефон.

— Ты как? — спросила Галя. — Открой, я поднимусь.

Жанна нехотя поплелась в прихожую. Галя появилась с каким-то пакетом в руке.

— Вот, хахаль твой привез.

— Чего?!

— Хахаль привез. Он ждал меня на лестнице, сказал, что сейчас привезет лекарства, что в аптеках не продают. Только, сказал, раньше чем через три часа вторую таблетку не пей. Ложись, я тебя еще намажу.

«Это становится совсем неоригинальным», — подумала Жанна, но спину подставила.

— А что это за парень? — между делом поинтересовалась соседка.

— Коллега мой.

— Живешь с ним?

— Было, — нехотя призналась Жанна. — Но теперь все.

— А что случилось?

— Да приревновал к какому-то мужику случайному и уехал. Вот я полдня по жаре в Москву и теребенькалась.

— Хоть побеспокоился.

Мазь, видимо, была профессиональная, сильнодействующая, боль почти сразу утихла, хотя на ее место пришло малоприятное онемение.

— Получше? — спросила Галя.

— Да. Но спины я не чувствую. Как будто ее откусили.

— А тебе надо? Главное, не болит. Ноги промажь.

Галя ушла. Жанна легла и стала смотреть по третьей кнопке «Касабланку». В половине десятого зазвонил телефон.

— Детка, как ты? — услыхала Жанна неуверенный Мишин голос.

— Получше, спасибо за лекарства. Но я уже не твоя детка. У меня теперь другой хозяин, побогаче. Визиточку мне не вернешь?

— Послушай…

— Нет, хватит. Теперь уже точно все.

— Ну, прости меня…

— Уже простила. Но больше не звони. Я ложусь спать. Спокойной ночи.

Не дослушав ответа, Жанна положила трубку. Пусть осознает. И привыкнет к мысли, что все между ними кончено. Ничего, к среде утешится. В крайнем случае, к пятнице. Ночь Жанна проспала относительно спокойно, только тяжелый ком, образовавшийся в голове, больно стучал изнутри по черепу, когда она переворачивалась.

«Кажется, волдырей нет, — рассуждала Жанна на следующее утро, разглядывая спину через плечо в зеркало. — Но кожа облезет. Хотя этого никто не увидит».

Лицо было чуть воспалено, но вчера Жанна даже не заметила этого. Щеки ввалились, и гулко, отдаленным громом, урчало в желудке. Она не ела больше суток.

«Да, Мишенька остался бы недоволен, — злорадно подумала Жанна. — Еще ведь килограмма полтора за вчерашний день скинула. Черствеет булочка, усыхает прямо на глазах».

Но настроение было довольно сносным. Выйти она сможет только к вечеру, а сейчас можно отдаться чистой науке. Жанна подкормила розы, источавшие слабый терпкий аромат, и села за компьютер.

Около часа дня позвонил Миша.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Хочешь, я договорюсь с Павлом, чтоб ты посидела дома еще пару дней?

— Если надо, могу позвонить ему сама. И как бы ты стал мотивировать свое во мне участие? Что чуть не угробил меня?

Он не знал, что ответить.

— Можно я приеду?

— Нет, конечно. Извини, я занимаюсь.

Часов в пять, когда спала жара, Жанна отправилась в магазин — здоровье пошло на поправку семимильными шагами, все запасы из холодильника были съедены. Ноги она с трудом втолкнула в китайские тряпичные тапочки, предназначенные для ношения на отцовской даче. Голова еще пыталась вырваться на свободу, но Жанна уверенно пресекала эти попытки. Вернувшись, обнаружила на автоответчике покаянный монолог в исполнении Миши:

«…Я понимаю, что не должен был так поступать, и очень, очень извиняюсь. Я вел себя как последняя скотина, но дай мне, пожалуйста, шанс. Я не хочу расставаться с тобой».

«Вот мужская логика — знает, что вел себя, как скотина, и просит взять его назад. А зачем мне скотина, если разобраться? — подумала Жанна, выслушав Мишины излияния еще пару раз. — Нет, адвокат из него никакой. Обвиняет он куда лучше, чем просит о снисхождении. Ему в прокуроры лучше податься. Меньше чем «десятку» он даже за воровство в супермаркете просить не будет».

Лицо Жанна намазала остатками Мишиной мази, и наутро, когда собиралась на работу, вид у нее был довольно приличный. Легкую красноту вполне можно было выдать за нагулянный в выходные румянец.

— На пляже была? — осведомилась Анжела, увидев ее в офисе.

— К отцу на дачу ездила, — как бы между прочим ответила Жанна.

Мишу она не видела до среды, когда столкнулась с ним в буфете. Он стоял за ней в очереди, и не ответить на его приветствие было бы просто невежливо. Но до конца недели они не встречались.

Фирма готовилась к десятилетнему юбилею. Обещали шикарный фуршет с участием поп-звезд. Отделы объявили негласное соревнование за лучший прикол и сюрприз. Жанна решила, что всех обойдет на повороте при помощи фантастического платья, посвятив его созданию ближайшие выходные.

В субботу утром позвонила Галя:

— Как себя чувствуешь, подруга?

— Ничего, все уже в норме.

— Я забегу, а?

Прикинув свои финансовые возможности, Жанна согласилась.

Открыв дверь Гале, Жанна увидела, что за ней, и не пытаясь скрываться, маячит высокая фигура в светлом костюме.

— Он очень просил, Жанн, ты уж извини, — быстро заговорила Галя. — Хочешь, я посижу у тебя, пока вы разговаривать будете?

— Да нет, Галя, не надо. Все в порядке.

— Ну, ты поговори с ним, ладно? Он очень просил.

— Ладно — если ты просишь, — подчеркнула Жанна.

Вид у Миши был покаянный и несколько пришибленный, несмотря на шикарный, не совсем по погоде, наряд — очень добротный, легкий кремовый костюм с белоснежной сорочкой и черно-желтым галстуком.

— Но больше так не делай, хорошо. Ты что-то еще хотела?

— Нет, нет.

Жанна закрыла дверь. Она была в старой футболке, вытянувшейся до бедер, и рядом с авантажным Мишей чувствовала себя неудобно.

— Чем занимаешься? — чуть робко спросил он.

— Платье к юбилею шью.

— Можно взглянуть?

— Секрет фирмы. Откуда мне знать, что ты не шпион отдела аналитики?

— Понял, — чуть приободрившись — она с ним шутит! — ответил он.

Они прошли в кухню и сели.

— Жанна, я понимаю, что вел себя, как последний мерзавец, но, когда увидел этого накачанного козла, а потом еще и эту визитку… меня аж наизнанку вывернуло… Я подумал, что тебе все-таки нравятся качки, а он же…

— Ага, ты все-таки мне не поверил. Ну, спасибо.

— Да, подумал, что ты, ну… пока меня не было, нашла…

— …и ты счел возможным бросить меня в малознакомом месте, хотя знал, как я себя там почувствую, — без денег на транспорт, в жару… Как я чапала до шоссе, а потом до остановки, ты хоть представляешь?

— Ну, прости, прости… Я звонил потом, ты не отвечала.

— Я в такси ехала в это время, не слышала. Самое страшное уже было позади, если не считать дегустацию тухлой воды.

Они чуть помолчали.

— Я хочу, чтоб мы встречались и дальше, — снова заговорил он, глядя на нее исподлобья.

— Нет, — решительно помотала головой Жанна. — Если учесть, что теперь последствия наших отношений перешли для меня в область физического ущерба, нет. Вряд ли решусь на их продолжение. Я еще пожить хочу. У меня творческие планы, извини.

— Пожалуйста…

Он поспешно и чересчур суетливо для супермена полез во внутренний карман пиджака и протянул Жанне что-то вроде цветной открытки. Это было приглашение на два лица в Дом музыки на концерт с целым созвездием артистов международного класса.

— Если ты хорошо себя чувствуешь, может, пойдем сегодня вечером?

Жанна продолжала изучать приглашение.

— Я и не знала, что такое намечается…

— А откуда? Билеты не продаются. Все по спонсорам разошлось.

— И тебе досталось за особые заслуги.

— Да, типа того. Так пойдем? Жанна молчала.

— Ладно, не хочешь со мной, возьми подругу. Я вас отвезу и заберу после концерта.

«Главное, иметь предлог оказаться у моих дверей попозднее вечером…»

— Ну, зачем это. Пойдем. Ты в этом костюме будешь?

— А что, не нравится? — встрепенулся он.

— Очень нравится. Просто мне надо знать, что самой надеть.

Миша был рад до неприличия. Руки, беспокойно и бессмысленно бегавшие по столешнице, торжествующе сжались в кулаки, глаза загорелись.

«Сейчас еще и «оу, йес!» скажет».

— Я в полшестого заеду? А то там пробки, очереди, металлоискатели, то да се… Готова будешь?

— Да, времени вагон, — просто ответила Жанна, так и не решившись еще раз посмотреть Мише в глаза — уж больно жадно они искали ее взгляда.

— Пока, детка, — сказал он, уходя, но поцеловать в щечку не решился.

Как только он ушел, Жанна принялась одеваться.

На скамейке у подъезда сидела Галя, лузгая в бумажный кулек семечки. Ну как, помирились?

— Помирились.

— То-то я гляжу, он полетел — сияет как медный пятак.

Жанна добежала до ближайшего магазина, быстро выбрала две коробочки и повернула домой. Надеть она решила одно платьице, которое давно лежало без дела. Теперь, когда она снова могла в него влезть, оно могло оказаться очень кстати.

— …Ух ты, — замер на пороге Миша, войдя к ней вечером. — Это что, тоже парик?

Жанна увернулась от его руки.

— Нет, свои. Смена имиджа.

— Здорово.

Жанна надела платье в обтяжку, терракотового цвета, а волосы осветлила и выкрасила в бронзовый цвет. Вряд ли чемпион сильно огорчился, пропустив этот удар.

…Паркетные полы Дома музыки прогибались под обилием вещиц от «Булгари» и «Шопар», надетых на публику. Там и сям мелькали узнаваемые лица, дыхание перехватывало от плотного тумана дорогих ароматов. Жанна с удовольствием заметила, что не уступает большинству дам в элегантности. Сидели они с Мишей в престижном четвертом ряду.

— А ты вообще-то классику любишь? — спросила Жанна в антракте, когда пили коктейль по цене небольшого автомобиля за бокал.

— Ну, так, нормально… Мама меня пыталась приобщить, но я-то в папку, больше руками-ногами работать люблю. А тебе-то нравится?

— Конечно. Это шикарная программа, и исполнители супер. Спасибо тебе большое, Миша, за этот незабываемый вечер.

— Пожалуйста, детка.

— …Чего ты так гонишь? — неприятно удивилась Жанна, когда они пару раз резко затормозили у светофоров.

— Извини. Забыл, что завтра еще выходной.

— Ах да, у тебя же проблемы с восприятием времени.

Поднимаясь к Жанне, Миша перепрыгивал через две ступеньки.

— Ох, булочка, как же я по тебе соскучился! — подхватил он ее на руки, едва закрылась дверь.

— Осторожно, я серьги сниму, а то ушки порвутся, — протестовала Жанна, чувствуя, как его жаркие губы впились ей в шею.

— В душ пойдем?

— Воды горячей нет.

— Ну и не надо…

Уходя, безо всякой задней мысли, Жанна раскатали на тахте постель — чтобы не возиться поздно вечером. Теперь это обстоятельство оказалось весьма кстати.

— Какая же ты сладкая девочка, — шептал ей на ухо Миша, стаскивая с нее последнее из того немногого, что на ней было.

Сама не зная почему, может, из желания удивить, Жанна обхватила его торс ногами и сомкнула на его талии.

Он овладел ей торопливо, быстро изверг в нее накопившийся пламень и, не отпуская надолго, сделал это еще раз, и еще. Обессиленно упав с ней рядом на спину, отдышался и, отыскав в темноте ее щеку, погладил.

— Извини, детка, если утомил… Но я не могу быть один подолгу.

— Ничего. Все в порядке.

Жанна встала и пошла в душ. Когда она вернулась и села рядом, Миша провел рукой по ее телу.

— Не озябла?

— Нет, вода почему-то совсем теплая.

— Тогда пойду и я.

Когда он вернулся, перепоясавшись полотенцем, Жанна, лежа на животе, в кружке света настольной лампы изучала программку концерта.

— А кто-то говорил, что приглашения раздавались за заслуги? По-моему, за них тоже пришлось немного заплатить. Нет?

Жанна чуть обернулась к присевшему рядом Мише.

— Вот тут сказано…

— Я не знаю, что там сказано, — раздраженно ответил он, вынимая у нее из рук программку. — За мои заслуги мне разрешили заплатить немного. Такая формулировка тебя устраивает?

— На те деньги, что ты сегодня потратил, Галя с детьми полгода жить может.

— Ей тоже перепало. Не волнуйся.

— Чего? — обернулась Жанна.

— Ничего, — буркнул Миша, отворачивая ее голову.

«Он и Галю купил!»

Миша обхватил Жанну за талию и принялся целовать ее спину, медленно, как-то даже методично, постепенно спускаясь от плеч ниже и ниже.

— Не облезаю я там?

— Нет, все в порядке, — ответил он глухо.

— Точно?

— Не отвлекай меня, я занят.

Жанна послушно расслабилась, с томлением прислушиваясь к прикосновению его губ, пытаясь угадать, где они коснутся ее тела в следующий раз. Он дошел почти до талии, откинул тонкое оделяло, и тут Жанна почувствовала, что он, осторожно подведя руку ей под живот, приподнимает ее, становясь сзади на колени.

— Ты чего? — недовольно оглянулась Жанна, — А я так теперь хочу, детка, — ответил он так же невнятно, прижимая ее к себе.

— Ой, ну не надо, а?

— Ну почему не надо? Какая разница? Ну, не упрямься… Встань на коленочки…

Мишину просьбу было очень трудно не исполнить, потому что она подкреплялась уверенными движениями очень сильных рук.

— Отпусти, я хоть свет выключу. — Поняв неизбежность грядущего, Жанна потянулась к выключателю.

Миша придерживал ее за талию, словно опасаясь, что она сбежит. Сразу же, как щелкнул выключатель, пройдясь руками по ее груди, он притянул ее назад к себе. Он вошел в нее, мощно и неукротимо, и принялся двигаться, то привлекал к себе, то чуть отталкивал, цепко держа за бедра. Почти против своего желания Жанна почувствовала жгучее наслаждение, круто замешенное на стыде и боязни недозволенного.

— Тебе хорошо? Ведь хорошо? — спросил он, склоняясь к ее уху.

— Да, — чуть слышно ответила Жанна, чувствуя, что Мишины руки перешли на ее пах, лаская живот и бедра одновременно.

Наконец, он прижал ее к себе особенно сильно, и на этот раз она как-то особенно явно почувствовала, как в нее хлынул этот магматический поток… не каждый раз это бывало… и никогда она не была готова к этому ощущению, поэтому невольно застонала.

Через пару секунд Миша отпустил ее, осторожно положив на тахту, и сам, тяжело дыша, лег рядом. Жанна повернулась на бок и чуть отстранилась от него. В неверном свете, проникавшем с улицы, она видела, как Миша, прикрыв глаза, облизывает губы, старается успокоить дыхание, кажется совершенно довольным собой и даже торжествующим.

— Пить хочешь? — спросила Жанна.

— Да, а как ты узнала?

— Интуитивно, — ответила Жанна, пошла, чуть спотыкаясь, на кухню и вернулась с бокалом ледяной минералки.

— Спасибо, кошечка, — тихо сказал он, сделав несколько глотков. — Погоди, не надо, поставь, иди сюда. Тебе не понравилось?

— Ну…

— Почему тебе нравится делать это стоя и в ванной, а вот так, и здесь — нет? Какая разница? Почему ты не доверяешься мне полностью? В постели мужчина рулит. Так уж от природы положено. Как он хочет, так и будет.

— Мне так стыдно. И мужчина не главный, нигде. Последнее слово всегда за женщиной.

— Ну, хорошо… это мы еще обсудим. А стоя тебе не стыдно?

— Нет, почему-то нет.

— Логика у тебя… женская. Он привлек ее к себе.

— Сколько раз я у себя в спортшколе ребят, сопляков заставал — трахаются почем зря, по углам, вот так же, стоя… Может, это по неопытности, а?

— Фу, Миша, фу! Зачем мне это знать?

— Во, опять «фу»… А почему тебе нравится… в ванной?.

Жанна, уже успокоившаяся, по интонации поняла, что он улыбается. Нравится Мише лазить в ее потаенные уголки, как в реальные, так и в виртуальные.

— Ну, там я тебя всего сразу ощущаю, твои руки, твои мускулы, кожу… Вижу лицо. Тигров. Это так красиво.

— А тигры только так это и делают. Тигр тигрицу еще за холку держит…

Мишина рука крепко, но не больно взяла Жанну сзади за кожу на шее.

— Вот именно… Они хоть и красивые, но животные. И я в таком положении… Как будто…

— Что? Ну — что?

— Будто я только из… этой штуки и состою, и ты — тоже, только то… что в меня лезет. Мы же люди. У нас много разных… частей.

— Ничего не понял. Ну ладно…

Его губы плотно приникли к Жанниной шее, и он попытался повернуть ее на спину. Она стала упираться.

— Не хочешь больше?

— Да куда уж больше… Удовлетворена полностью.

— А я нет… Ну, давай еще разик, по-человечески, по-миссионерски — и спать. Будь умницей…

Утром Жанна успела-таки выползти из постели и приготовить завтрак, пока Миша еще отсыпался за ночные подвиги.

— Доброе утро. А сколько времени? — сонно спросил он, увидев, что она идет из кухни в прихожую.

— Без двадцати десять.

— Ух, заспался я, лодырь…

— А ты сейчас в своей спортшколе не преподаешь?

— Не-а. Каникулы же. А у тебя когда отпуск?

— В июле.

— Какие планы?

— Хотела на раскопки поехать в Согдиану, но это небезопасно и организационно сложно.

— Это еще где такое? — удивился он, протирая глаза.

— В Средней Азии. Древнее название. Сейчас такого государства нет.

— Чего удумала…

— Если не получится, поеду в Египет.

— Там в июле с жары сдохнешь.

— В музеях везде кондиционеры. А у моря жарко не бывает. С аквалангом нырять научусь.

— Извращенные у тебя фантазии.

— Ну уж кому бы рассуждать об этом…

Миша самодовольно ухмыльнулся, явно вспоминая, что опять все вышло так, как он хотел, и не стал возражать.

— А на сейчас у тебя какие планы? — спросил он за утренним кофе.

— Наряд юбилейный дошивать надо. Завозилась я.

— Хорошо… У меня тоже пара визитов… Созвонимся, съездим куда-нибудь…

Голос у него слегка дрогнул — видать, опасался напомнить Жанне о предыдущей неудачной прогулке. Но она решила никогда не поминать ему старых грехов. Зачем? Разве это всерьез и надолго?

— …Тебе не хочется отвезти меня на дачу к отцу? Розочки захватим, — предложила Жанна, когда Миша появился у нее после двенадцати дня. — Это недалеко. На электричке минут сорок.

— Я-то не против. Но про розочки не понял.

— Мачеха моя умеет выращивать из черенков кусты. Жалко, если они вот так и сгинут.

— …Кто ж тебе такой букетик-то скромненький подарил? — поинтересовалась тетя Шура, получив от Жанны ведерко с пожухшими красавицами.

— Не важно, главное, чтоб проросли, — ответила Жанна. — Что ж за генеральская дача без розария.

Они вместе нарезали голые черенки и натыкали их в горшочки с черным жирным дерном. Мужчины, как водится, сидели в сторонке, за дощатым столиком, в ожидании обеда, беседовали о вечном. День прошел как нельзя лучше.

— …А батька твой в каком роде войск служил? — осторожно спросил Миша, когда вечером они возвращались в Москву. — Я что-то так и не прощупал, хоть и не дурак, вроде.

— В самом тихом. Потому и не прощупал, хоть и не дурак. С генералом как тягаться!

— А, — рассмеялся Миша, — вот ты в кого такая тихушница!..

— Наверное. А твой отец где? Что-то ты все «мама» да «мама».

— Он умер рано. Сердце изношенное, — помрачнел Миша.

— Извини. Он ведь тоже спортсменом был?

— Да. Он и тренировать меня начал.

— И как он был… в смысле темперамента?

— Он-то? В смысле темперамента? — вдруг развеселился Миша. — Он вообще ни одной юбки не пропускал! Мама как-то обмолвилась, когда я сам по девочкам ударять начал… Я просто сосунок рядом с ним.

— И как твоя мама к этому относилась?

— Терпела, как еще. У меня ж еще два брата старших. Куда денешься. Хотя он семью обеспечивал от и до. На сторону ничего не уходило.

«Кроме него самого. Утешил».

— И ты к нему за мать не в претензии? — не могла не спросить Жанна.

— Жалко ее, конечно, но она сама говорит, что ни о чем не жалеет. Да и не могу я родителей судить.

Выходные кончились, в понедельник они ехали на работу каждый своим маршрутом. Вернувшись с обеда, Жанна заметила, что пришла почта.

«Детка, переведи, пожалуйста, для моего приятеля. Расплачусь вечером. Целую. М.», — значилось в сообщении.

В прикреп пришла записка насчет заказа отеля в Греции и просьба выслать приглашение на два лица. Жанна быстро перещелкала текст и отправила назад Мише, приписав: «Имя надо давать точно так, как в заграничном паспорте. Уточнить!»

К удивлению Жанны, сообщение вернулось как недоставленное. Костика на месте, как водится, не было, и спросить, почему «мыло» барахлит, было не у кого. Жанна, воспользовавшись тем, что Анжела курила, набрала Мишин городской. Номер упорно не отвечал. Тогда Жанна вызвала его мобильный. Пропищав что-то для приличия, трубка тоже отключилась.

Костик и, главное, Анжела вернулись, но при ревнивой армянке, которая за версту чуяла все, что хоть как-то касалось Миши, Жанна выяснять ничего не захотела. Она отпечатала перевод и направилась из отдела.

— Ты куда это? — бесцеремонно спросила Анжела.

Жанна не посчитала нужным ответить.

— А? — переспросила армянка.

Жанна, уже начавшая нервничать из-за странной Мишиной недоступности, буквально взорвалась.

— С каких это пор технический персонал требует отчета у ведущих специалистов фирмы? — рявкнула Жанна, оборачиваясь к ней уже от двери.

— Ах-ах, извините! — кривляясь, подобострастно заохала Анжела.

— Вот именно — извините. Если у кого-то есть вопросы по субординации, могу организовать встречу с генеральным директором. Есть желающие?

Анжела промолчала, поджав губы, — немосквичке с временной регистрацией пришлось это проглотить.

Жанна, взвинченная собственными словами, спустилась на десятый этаж и пошла по бесконечному коридору. За спиной ее грозно гудела волна, тяжкая, гнетущая волна дурного предчувствия. Она гнала ее вперед — иди, беги, узнай…

Дверь отдела безопасности была закрыта. Жанна попыталась повернуть ручку — безуспешно. Заперто. Миша куда-то исчез. Это было непонятно и тревожно. В коридоре пусто, за дверью офиса — тихо.

У Жанны, как это бывало при появлении дурных предчувствий, заныло под ложечкой. Надо хоть оставить ему листок — пусть знает, что она заходила, позвонит… Но дверь была на кодовом замке.

Жанна присмотрелась к кнопкам. Самыми стертыми были 2, 3, 4 и 9. Она нажала их в таком порядке, но ручка не повернулась. Она подумала и набрала 2439.

«Двенадцать на два, тринадцать на три… Интересно… сработает?»

Замок щелкнул, дверь подалась, Жанна толкнула ее и вошла.

Мишин кабинет был отнюдь не пуст. Совсем, можно сказать, наоборот.

На его столе, лицом к двери, сидела абсолютно незнакомая Жанне хрупкая блондинка, а Миша, стоя рядом, обнимал ее. При появлении Жанны он резко отпрянул от девчонки, оглянулся, готовый, видимо, размазать вторженца по потолку. Блондинка торопливо запахнула на груди кофточку.

— Какого?.. — угрожающе начал Миша и вдруг, к полному своему ужасу, узнал Жанну.

Челюсть у него откровенно отвалилась.

— У вас связь не работает, — сухим шелестящим голосом произнесла Жанна, шваркнула файл с переводом на пол и вышла, хлопнув дверью так, что отлетела штукатурка.

Очнулась она только в кабинке туалета на своем этаже. К счастью, никого из коллег она не встретила. Тонко кололо под левой подмышкой.

«Надо успокоиться! Во что бы то ни стало надо успокоиться, — стучало в висках. — Досидеть эти два с половиной часа и не подать виду».

Она поплескала в лицо водой, благо макияжа в жару почти не применяла, чувствительно похлопала себя по щекам и в порядке аутотренинга вполголоса спела «Семпре либера» из «Травиаты». Лицо слегка разгладилось и почти точно легло на свое место.

«Измена вульгарная, офисная версия».

На компьютере было сообщение от Миши с просьбой переслать перевод в электронном виде. Приписка гласила: «Не бери это в голову. Давай встретимся на нашем месте в 17.15? М».

Сообщение было выслано три минуты назад, когда Жанна еще практиковалась в туалетном бельканто.

«Похоже, блондинку он сразу же выгнал и сел писать сообщение… В принципе девчонке-то не позавидуешь — только распалилась, а тут такое!» — подумала Жанна, перевод послала, но свидание не подтвердила.

По правде, она и не знала, что ей делать.

Выйдя из здания в шестом часу, Жанна прошлась по центру, примерно предполагая, что произойдет, но ошиблась в деталях. Миша ждал ее не у дома, а на середине пути от метро. Его машину Жанна, как водится, не узнала и разглядела Мишу лишь тогда, когда он, выйдя из «джипа», перегородил собой тротуар так, что не остановиться она не могла.

— Послушай, Жанн, — начал он, чуть расставляя руки, чтобы она не проскользнула мимо; слева были кусты отцветшей, но колючей акации. — Я стараюсь, но пока у меня не всегда выходит…

— Чего еще? — совсем не поняла Жанна.

— Я стараюсь привыкнуть к тому, что у меня только одна девушка… Но пока… Иногда… вот. Не получается.

— Не смог пропустить очередную перекис-ную куклу, — констатировала Жанна, пытаясь обогнуть Мишу и не попасться ему в руки.

— Но у меня с ней ничего не было!

— Да — потому что я заявилась в самый интересный момент!

— Ну, прости, прости!.. Я правда стараюсь!

— А если твои старания не увенчаются успехом, ты не боишься подцепить и принести мне какой-нибудь смертельно опасный презент?

— Я предохраняюсь!

— Да неужели? Как же ты успеваешь?

Он все еще не давал ей пройти, и это страшно раздражало Жанну, потому что болезненно напоминало то, что иногда так выбивало ее из колеи — ограничение пространства и неподконтрольность ситуации. Она не всегда сама знала, когда наступит эта реакция. Она наступила сейчас.

Миша, видя, что она как будто растерялась, попытался взять ее за правую руку, и от этого у Жанны сорвались уже опасно гудевшие заглушки. Она, сама не понимая, что делает, вдруг отвела назад левое плечо, развернулась и с размаху врезала Мише кулаком в правый глаз…

Никто никогда не узнает, для кого из них это стало большей неожиданностью. Но Миша, издав какой-то гортанный звук, сразу отпустил ее руку, чуть шатаясь, отступил на шаг. Лицо его, не то чтобы удивленное, скорее просто рухнувшее внутрь себя, выражало… Нет, оно ничего не выражало… просто отключилось на несколько секунд — как обесточенное табло с россыпью цветных точек вместо осмысленных знаков.

Жанна, мысленно считая последние секунды своей жизни, проскользнула мимо него и со всех ног бросилась к дому. По-видимому, эту сцену кто-то наблюдал, потому что сзади послышались голоса, возгласы и даже смех, но Жанне хотелось только одного — поскорей закрыть за собой дверь квартиры.

Дома, умываясь, она почувствовала, что жжет левую руку, и обнаружила ссадины на костяшках безымянного и особенно среднего пальца.

«Господи, да как же я его стукнула-то!.. — ужаснулась она. — Глаз хоть не повредила? Позвонить, что ли… А что скажу — извини, что дала тебе по физиономии… Так ведь за дело дала… За блондинку!»

Потом, утешаясь купленными по дороге пирожными, Жанна решила, что наказание было адекватным. Или нет? Что он там говорил? Пытается привыкнуть к тому, что у него одна девушка… И она эдак вот поощрила его благие намерения?

Жанна, поняв, что еще пять минут — и начнется истерика со слезами, пошла в кухню, где была аптечка — пить по-пенсионерски корвалол и пустырник, которые еще в прошедшие выходные должна была отвезти отцу на дачу.

Спала Жанна плохо, видя во сне, что за ней приходят, чтобы арестовать за убийство Миши. Самое дурное в этих снах было то, что Жанна не осознавала, как обычно, что это только ночной кошмар. Ей уже совсем не обидно было за эту дурочку в спущенном лифчике. Ей ужасно жалко было Мишу. Какое же у него было выражение лица после этого… Немыслимо удивленное, невероятно обиженное и, пожалуй, даже испуганное…

Наутро Жанне пришлось замазывать темные круги под глазами и румяниться.

«Отпроситься, что ли, у Пашки на завтра, к отцу съездить?»

Работы было на удивление немного, и Жанна уже примеривалась, как сходить к генеральному поплакаться, когда из своего ежедневного блуда по отделам явился Костик и ликующе сообщил:

— Мишка Дареев с таки-и-им фингалом явился! Страх смотреть! Синий! На пол-лица!

— Да?! Бедненький… — округлила глаза Анжела. — И чего говорит?

— А чего тут говорить… На левшу, говорит, нарвался — бывает. Смеется.

Холодная волна, накрывшая Жанну с головой, бурля, схлынула.

«Раз смеется, значит, не так страшно… А может, это не я? Может, он вчера где-то еще выступал?»

Поняв, что просто не сможет оставаться в таком неопределенном состоянии, Жанна быстро набрала ему эсэмэску, чего страшно не любила делать: «Можно мне зайти? Ж.».

Через несколько минут она получила не слишком обнадеживающий ответ: «Попробуй. М».

«Если не убил на месте вчера, сегодня, может, и обойдется…»

Жанна позвонила по внутреннему Пал Лексанычу и вышла в директорский предбанник. Директор был в хорошем настроении и сказал Жанне, что она может гулять сегодня прямо с обеда.

— У меня еще перевод.

— Ну, как закончишь, так свободна до четверга. Ты в принципе в порядке?

— Да, только устала. В отпуск хочу.

— Пойдешь, не проблема. Катька как — помогает?

— Да, старается, но она еще сыренькая. Пользуясь тем, что ее не бдит недреманное армянское око, Жанна проскочила мимо собственных дверей и спустилась на этаж ниже. Отдел безопасности был заперт, и Жанна деликатно постучала.

Миша удивился, увидав ее. Видимо, думал, что она опять ворвется без предупреждения.

Вокруг правого глаза у него красовался уже начавший лиловеть кровоподтек, белок был в красных прожилках. Синяк чем-то замазан, но вблизи была заметна свежая припухлость.

— Так, — сказал Миша, останавливаясь в дверях. — Пришла полюбоваться на дело рук своих?

Он был явно зол, хотя не слишком. Жанна, не дожидаясь приглашения, проскользнула мимо него и с усилием — потому что мешала Мишина рука — захлопнула дверь.

— Да, Костик уже всем расписал… А это… действительно я?

— А то кто?

По его лицу пробежала гримаса запоздалой, но сильной досады.

— Ну, мало ли кто… Я тебе камуфлирующее средство принесла.

Жанна вынула из нагрудного кармана маскирующий карандаш.

— Ну, спасибо, девушка, за заботу, но…

Он с сомнением поглядел на карандаш и на Жанну.

«Сейчас скажет, что наши отношения исчерпаны…»

— …у меня вообще-то свой есть. Профессиональный.

— Мое дело предложить, — сказала Жанна, кидая тюбик назад в кармашек.

— Ну что — мы в расчете? — несколько нервно выдохнув, спросил он.

— Наверное… Но только я не верю, что это… моих рук дело.

— А я верю? До сих пор не могу поверить, что пропустил такой удар от любителя. — Он усмехнулся.

— Я думала, убьешь меня, если догонишь.

— Ты правильно думала, — охотно кивнул он.

— Значит, я опять прошла по краю пропасти.

— Угу…

Миша довольно бесцеремонно оттащил Жанну от двери.

«Только на стол меня сажать не надо!»

Но Миша посадил ее в свое кресло на колесном ходу, сам сел на гостевой стул и пододвинул ее вплотную к себе.

— Ты пойми, детка, — заговорил он поспешно и горячо, — я очень хочу стать хорошим. Просто это пока не очень получается. Когда ты со мной, мне никого больше не надо. Но ты же не всегда рядом… Вот у меня пробки и вылетают. Иногда…

— Ну ладно. Будет об этом. Главное, ты старайся.

— Я стараюсь! — радостно сообщил он. — А… как ты вообще вчера засекла меня?

Он склонил голову набок, прищурясь.

— Я же говорила, интуиция и логика работают у меня одинаково четко.

— Да, с тобой не забалуешь. А код откуда знаешь?

— Вычислила. Разглядела самые стертые клавиши и со второго раза попала. Двенадцать на два, тринадцать на три. Простенько и непритязательно.

— Черт, никогда не замечал… Слушай, а ты меня ловко так притерла — я о тебе чего-то не знаю? Ты сама-то боевыми искусствами не занималась?

Взгляд его был пронзителен и подозрителен. Он никак не хотел признать, что его отделал дилетант.

— Да господь с тобой, Майкл!.. У меня в школе освобождение от физкультуры было. Так получилось. Подвернулся под горячую руку.

— Да, а вообще-то жаль… Миша взял ее руки в свои.

— Чего?

— Старовата ты, мать… А то я из тебя классную кикбоксершу воспитал бы.

Жанна против воли рассмеялась.

«Ты из меня и так уж много что воспитал!»

— Ты уже выражал сожаление по этому поводу.

— Да?

— Да. А у вас там, в вашем бизнесе, смешанные пары, ну, как в теннисе, бывают?

— У нас бывает все, за что платят бабки. У тебя какие планы на вечер?

— Да я сейчас слинять хотела до послезавтра.

— А чего это? — поднял брови Миша.

— Да какая-то я в раздрюзганных чуйствах. Жанна попыталась спрятать от него лицо, на которое, против ее воли, выплеснулись обида и напряжение последних суток. Еще и раскаяние в излишней жестокости, да…

— И к отцу съездить надо, отвезти кое-что. Воздухом подышать деревенским.

— Гак я отвезу. Хочешь, прямо сейчас и поедем?

Тут он осекся.

— Или ты меня стесняться будешь?

— Да нет. Для человека твоего образа жизни это естественно. Сейчас я одну штучку закончу, и можем созвониться.

Жанне очень захотелось приласкать побитого Мишу, она положила ладонь ему на затылок и осторожно несколько раз прикоснулась губами к припухлости на скуле.

«Дай глазик поцелую — он сразу и заживет… ути-пути».

— Вот-вот… Все вы такие… Сначала набьют морду мужику, а потом с нежностями…

— Ну, у меня тоже болявка есть, — тихо сказала Жанна и поднесла к Мишиным глазам уже потемневшие ссадины на костяшках.

— Да, ты не поскупилась.

— Не я начала. Ладно… Будем считать, что инцидент исчерпан. Я пойду?

Миша потерся лицом о ее шею, глубоко вдохнул, встал и выпустил ее из кабинета.

Когда Жанна вернулась в отдел, Анжеле, видимо, было очень любопытно узнать, где она пропадала столько времени. Но, помня об угрозе направить ее на аудиенцию с директором, Анжела только внимательно оглядела ее.

Жанна разбудила задремавший компьютер и в удивительно хорошем настроении закончила работу. Неся к директору оригинал с переводом, позвонила на мобильник Мише.

— Я освободилась. Ты как?

— Давай через полчасочка?

— Я могу и домой поехать, а ты подъедешь, когда закончишь?

— Да нет, я ж за письмо расплатиться должен. Подожди. Перезвоню.

— …Давай заедем хоть мороженого где-нибудь поедим, — предложил Миша, отъезжая от здания. — А то вчера не ужинал, сегодня на обед не ходил…

— А что так?

— Да так, — нехотя ответил он.

«Да неужто переживал? Ну, супермен-хайлен-дер… Не привык в глаз получать».

Добивать Мишу расспросами Жанна не стала, согласившись ехать, куда он хочет. Было начало пятого — самая общемосковская парилка. Они посидели в прохладном кафе и поехали к Жанне за поклажей.

— А ты сможешь меня завтра забрать? Если нет, сама доберусь, не проблема. Не стесняйся. Делай свои дела.

— Ты заночевать там хочешь? — удивился Миша.

— Да, а зачем за город на пару часов и вечером обратно? Хоть воздухом свежим подышу сутки. Смотри, какая пелена.

Они уже ехали по промзоне, и над горизонтом висела непроницаемо сизая масса.

— А… Я думал, ты эти прибамбасы отдашь, и мы назад.

— Нет. Извини, если расстроила твои планы… Действительно, завтра распрекрасно доскачу на паровозе. Ты не дергайся.

Миша не ответил, как будто внимательно следя за дорогой, хотя на выезде из столицы было почти свободно. Через четверть часа замелькали перелески ближнего Подмосковья. До генеральской дачи оставалось минут десять хорошего ходу.

— На пятьдесят кэмэ отъехали, а уже ни души. Как не столичный регион, — заметила Жанна.

— Ну вот и славно, — пробормотал Миша и вдруг, сбросив скорость, свернул на едва заметную грунтовку, уходившую в глубь довольно густого леса.

— Нам не сюда! — воскликнула Жанна, думая, что он ошибся.

— Знаю. Я сам подышать хочу, — сказал он, осторожно ведя свой внедорожник по кочкам и неровностям. — Мне ж в Москву возвращаться.

— Да, — нерешительно согласилась Жанна. Тут машина остановилась, и мотор резко умолк. Тишина мягко хлынула на освободившееся пространство, только откуда-то сверху слышалось редкое не то чириканье, не то журчание — птицы укладывали спать птенцов.

Миша вылез со своей стороны и подошел к ее дверце. Жанна сидела, выставив ноги наружу, примериваясь, как бы спрыгнуть на траву.

— Детка, у тебя, по-моему, с собой какое-то одеялко было, — пробурчал он, изловив Жанну за талию.

— Ты что придумал? — насторожилась она, кладя ему руки на бицепсы.

— Ну, так ведь вчера мы были врозь, и сегодня ты не вернешься…

— Да, а там опять какая-нибудь козочка беленькая подвернется, все старания насмарку…

— Да, да! — досадливо и торопливо согласился Миша.

Он уже вытащил ее из машины и тискал, прижимая к себе.

— Я же стараюсь быть хорошим, но и ты мне помогай… поактивней!

Жанна везла с собой новое одеяло — дачка была летняя, без отопления, и к утру, даже в это жаркое лето, становилось прохладно. Миша заметил пластиковый пакет и быстро нашел ему дополнительное применение.

— Давай здесь… одеялко раскатаем… А?

— Ой, ну Миша…

Жанне стало не по себе от такой перспективы, но у Миши был такой умоляющий взгляд. И лес так очарователен и нетронут… Пронизан лучами вечернего солнца. Так тихо — не то что в Москве, где никогда не чувствуешь себя в одиночестве…

Жанна ничего не ответила, просто перестала упираться. Миша, воодушевленный молчаливым согласием, отпустил ее, резво схватил с заднего сиденья кофр с одеялом и, схватив Жанну за руку, потащил с поляны в заросли.

Жанна и не заметила, как уже сидела на одеяле, а Миша, попутно забравшись губами под волосы на ее шее, стягивал с нее платье. Жанна, чтоб не терять времени даром, принялась расстегивать на Мише рубашку и заодно погладила его по гладкой коже на груди и плечах. Это всегда было так безумно приятно. Потом ей пришлось пережить несколько томительных минут, пока Миша заканчивал свое разоблачение, и наконец она смогла раскрыть ему объятия.

— Тебе хорошо? — спросил он, обнимая ее. Миша оказался сразу везде, вокруг, словно ее облепило большое теплое облако.

— Потрясающе, — прошептала Жанна, расслабляясь. — Только бы муравейника рядом не случилось.

— Да какой тут муравейник! — тихо рыкнул Миша, поднимаясь над ней на вытянутых руках.

— Подземный… Меня один раз так накусали…

— Кустотерапию практиковала? — подозрительно спросил Миша, замерев на секунду.

— Да десять лет мне было! На даче тоже…

— А, это ладно… Ну, держись!..

Миша блаженно и слегка злорадно — опять все по-моему — улыбнулся и вошел в нее хоть и осторожно, но решительно. Жанна почувствовала, как закатываются глаза и из горла вырывается первый слабый стон. Миша увеличивал скорость и напор, и Жанна сквозь щелочку между веками видела, как он смотрит на нее — торжествующе, вот что я могу с ней сделать… Жанну это не задевало. Ведь действительно может…

Миша выплеснул в нее весь вчерашний запас страсти и бессильно упал рядом на одеяло. Жанна, пытаясь успокоиться, провела ладонью по его вспотевшему лбу.

— Неужели ты и с другими такой? — вдруг спросила она и сразу же испугалась — а вдруг обидится, но Миша отреагировал совершенно спокойно.

— Не. — Он лег на спину, облизывая губы. — С другими я так… сунул, плюнул и пошел. Лишь бы не колбасило. Разницу между целью и средством знаешь?

— Да вроде.

— Другие для меня — просто средство. Техническое обслуживание.

«Хорошо они, бедненькие, этого не слышат!»

Жанна приподнялась на локте и, разглядывая красивое лицо с прикрытыми глазами, поцеловала его в неповрежденный висок.

— А ты и на самом деле баск.

— Умм?

— Виски узкие. Здесь.

Она поскребла ноготком по ямке на височной кости.

— А это хорошо или плохо?

— Да никак это… Просто характерный генетический признак.

— Ага… А других характерных признаков ты в данную минуту не наблюдаешь?

По Мишиному лицу пробежала его, и только его, улыбка, чувственная и хищная. Жанна поняла, что он имеет в виду, и невольно отвела взгляд. Нравилось же Мишке пугать ее своими «параметрами» и неугомонностью!

— Давай, детка, а то солнце зайдет… лови момент.

Он опять облизнулся, поймал у себя на груди ее руки и сделал жест — ну-ка, залезай! Пришлось подчиниться, и, осторожно ерзая и продвигаясь вперед, Жанна поглотила своим нутром все его великолепие. Вот было — и нет!

— Думаешь, испугаюсь, да?

— Думаю, ты просто неподражаема. Давай, наездница, погоняй!

Мишины нервные пальцы чуть пощипывали ее сосочки, хотя в этом и не было необходимости — Жанна и так была в полном восторге и, прислушиваясь к его деятельному присутствию у себя в утробе, даже как-то оттягивала кульминацию. Но Миша решил по-другому, и ей пришлось скоренько нагонять.

— О-о-о, — простонала Жанна и осторожно, чтобы не сделать Мише больно, наклонилась, чтобы прижаться к его щеке.

— Детка, ты себя превзошла, — пробормотал Миша, донельзя довольный.

Жанна пыталась отдышаться, потом распрямилась и села рядом с ним. Миша зашипел сквозь зубы — она все-таки сделала ему больно.

— Извини, не рассчитала…

— Ничего, сейчас пройдет.

— Параметры у тебя… какие-то непредсказуемые.

— Спасибо за комплимент.

— А это был комплимент?

— А как же!

— Ну чего, собираться будем? — Жанна глубоко вдохнула и, воздев руки к небу, с удовольствием потянулась.

— Так ведь норму еще не выбрали, — сказал Миша и перевернулся на бок, поглаживая Жанну по бедру.

— Главное, не количество, а качество.

— Да, славненько все так вышло. Не жалеешь, что я завез тебя сюда?

— Нет, но комары активизируются… Поехали, а? Ты ведь пить хочешь.

— Да, а то напьюсь из козьего копытца и козленочком стану, — пробормотал Миша, поднимаясь.

— Дай-ка я все-таки тебя чуток подмажу, — предложила Жанна, когда они были готовы к отъезду. — Зачем пожилых людей смущать?

— Зме-я, — процедил Миша, щипая ее под ребрами, пока она старательно гримировала его синяк, уже начавший темнеть.

Миша отвез Жанну на дачу, попил с генералом чаю и отправился назад.

— У тебя с этим Мишей как — серьезно? — осторожно спросила тетя Шура, когда Жанна, закрыв за «джипом» калитку, вернулась в дом.

— Не уверена. Ни он, ни я пока не готовы… Не горит, думаю… У него соревнования, у меня диссертация… Посмотрим.

— Что это у него с глазом?

— Сражался. Шуршики сшибал. Вот и перестарался.

Мачеха задумчиво покачала головой, но расспрашивать дальше не стала.

Миша приехал за Жанной назавтра часов в пять, галантно преподнес мачехе коробку конфет, отцу — фляжку дорогого коньяка и увез ее в Москву.

— Балуешь ты их, — сказала Жанна.

— Да пусть, — ответил Миша, выруливая на шоссе. — Не жалко. Хорошие люди.

— …Пойдем под душик, конфетка? — обхватил Миша ее руками, пытаясь ногой открыть дверь в ванную.

— Ну, мне-то в душик надо обязательно, но тебе туда нельзя, извини.

— Чегой-то?

— Да ты понимаешь… Так активно я скакала по лесу, что критические дни начались слишком рано и слишком бурно… Так что ты в творческом отпуске, извини — до выходных.

— У-у! — согнулся от досады Миша, отпуская ее поспешно, даже чуть брезгливо.

— Ну да, как ты отчалил, так и ливануло… Так что посидим, поговорим, и давай домой к маме. А то нечасто она тебя видит.

— Она щас внуками занята. Чаю с мятой там не осталось?

— Найдется. У тебя и племянники есть? Жанна поставила пустые сумки и зажгла газ.

Миша с кислым видом сел у столика.

— Есть, старшего брата двойняшки. Три года.

— Мальчики?

— А о девчонках я б и говорить не стал.

— Откуда такой шовинизм? Несовременно и нецивилизованно.

— А семейный бизнес развиваться должен?

— Поди, уже дерутся?

— Не то слово. Только успевай разводи — и сам еще получишь, от обоих. Чемпионы растут.

Жанна заварила чай, поставила перед Мишей вазочку с черносмородиновой «пятиминуткой» и пошла ополоснуться. Когда она вернулась, Миша лежал на тахте, положив руки под голову.

— Вообще-то, — начал он задумчиво, разглядывая Жанну, которая вытирала голову, — на случай критических дней есть один хороший, проверенный способ…

— Вот об этом мне не надо! За этим точно — к блондинкам! Как к подсобному техническому средству! — Жанна рубанула воздух ладонью.

Миша смутился.

— Уж за это я точно в претензии не буду!

— Ладно, не кипятись. Мое дело предложить. Не хочешь — не надо.

Он поднялся, чуть посидел, о чем-то думая и не глядя на Жанну, которая чуть более резво, чем следовало, вытирала волосы.

— Не обиделась?

— Да нет… Я сейчас нервная по определению.

— Ну да… Тогда я пошел. Отдыхай.

Миша быстро прикоснулся губами к какому-то непонятному месту у ее уха и скрылся за дверью. Под окном пискнула сигнализация, прошелестели шины. Миша убыл.

«А без него скучно… Надо позвонить домой вечером попозднее. Интересно, будет он… стараться быть хорошим? Или пойдет по блондинкам — раз я разрешила?»

«Пауза техническая, ежемесячная».

В пятницу днем Миша прислал записочку «Мы сегодня куда? М».

Жанна представила его умоляющие, оголодавшие глаза и написала ответ: «Куда хочешь. Ж».

«Жду на нашем месте в 16.15».

Поехали они к ней, и до утра субботы Миша в охотку компенсировал свое долгое воздержание. Жанна поняла, что технических блондинок он явно не применял, но, сильно утомившись, даже чуть пожалела об этом.

Утром воскресенья чемпион сказал, что договорился встретиться со спонсорами и на время должен оставить ее. Взяв ключ от почтового ящика, Жанна спустилась вместе с Мишей. На площадке он быстро чмокнул ее в щечку, сказал «Я позвоню» и побежал, прыгая через две ступеньки.

В ящике Жанна обнаружила почтовое извещение — прибыл ее заказ по каталогу, купальники и белье. Обрадовавшись неожиданному развлечению, она быстро собралась и пошла на почту за обновками.

…Примерки грозились затянуться, в животе уже бурчало от голода, и Жанна, не снимая красивого лилово-черного боди, только прикрыв его кухонным передником, принялась стряпать окрошку. В стилевом отношении это было несколько странно, но очень приятно. Кто-то позвонил в дверь.

— Минуту! — крикнула Жанна, скинула фартук, надела пеньюар, прилагавшийся к боди и, как всегда, не спрашивая, открыла дверь.

На пороге стоял Миша.

— Ох, Майкл… — воскликнула Жанна, распахивая пеньюар и собираясь продемонстрировать себя во всей красе. — Быстро ты как! А я тут…

Миша, судя по выражению лица, каталожным гламуром совсем не впечатлился, напротив. Он почти отпихнул Жанну с дороги и в два шага очутился в комнате, потом быстро заглянул в кухню и вернулся в прихожую.

— Миша, в чем дело? — спросила обескураженная Жанна, со все возрастающим беспокойством наблюдая за молниеносными перемещениями чемпиона по своей жилплощади.

— Кого ты ждешь, — он невежливо ткнул в ее сторону пальцем, — в таком виде?

— Да есть тут один… товарищ, который ночевал у меня сегодня. Больше пока никого не ждала.

— Не ври!

Рот у Миши сжался в злобную щелку, глаза, как всегда в минуты злости, позеленели.

— Чего? — совсем растерялась Жанна.

— Ты сказала, что будешь дома, а сама, как только я ушел, слиняла! Я сам видел!

— Миша, не смей разговаривать со мной в таком тоне! Что ты видел?

Жанна обогнула Мишу, так и стоявшего с угрожающей миной, и прошла в кухню, где на плите выкипала картошка.

— Когда из дома ехал, видел тебя — ты из магазина возвращалась! Довольная — аж жуть! — продолжил разоблачения Миша, появляясь на пороге кухни.

— Я не из магазина возвращалась, а с почты! — почти крикнула Жанна, выключая плитку. — Заказ по каталогу получала. Вон!

Она показала на пустой упаковочный ящик в углу возле мойки.

— А сейчас чего так ходишь?

— Хочу и хожу! Купила себе красивое белье и хожу! Разнашиваю!

— На кухне, да? — криво усмехнулся Миша.

— Где хочу, там и хожу! И почему я должна отчитываться перед тобой?

— Ты кого-то ждала! И совсем не меня!

Миша решительно опустился на хлипкий кухонный табурет и вытянул ноги, перегородив выход из кухни.

— Вот я буду сидеть здесь и ждать вместе с тобой. Хочу посмотреть на того, кого ты ждешь.

— Долго ждать придется.

— Ничего, я терпеливый. Ты куда?

— В ту-ва-лет!

Жанна, переступив через Мишины нижние конечности, вышла. В санузле она, расстроенная и даже испуганная, сняла шикарное белье и переоделась в хлопчатую тунику до колен. Вернувшись в кухню, она нашла Мишу с той же злой миной на лице и с собственным мобильником в руке.

— Ты зачем взял мою трубку?

— Хотел посмотреть твои сегодняшние звонки, — с вызовом ответил он.

— Ты прекрасно знаешь, что по выходным я сотовый не включаю. А потом, по какому праву ты хочешь контролировать меня?

Миша пропустил замечание мимо ушей, опустил руку с телефоном, отвернулся и стал смотреть в окно.

— Что ты расселся здесь? — не на шутку начала злиться Жанна.

— Хочу посмотреть, кого ты ждешь, — настырно повторил он.

— Ну и сиди. Только я никого не жду. Жанна снова принялась за окрошку, демонстративно работая ножиком.

«А вот пусть посидит… Надо же, выследил! И измыслил! Расселся, ревнивец-ленивец!»

Зазвонил телефон. Жанна двинулась взять трубку, но Миша опередил ее.

— Алло? — спросил он. — Сейчас.

Он передал трубку Жанне — это была подружка. Они поговорили пару минут, и голос, кажется, Жанну выдал.

— Нет, у меня все в порядке. Просто кастрюлька на плите, извини.

Она положила трубку.

— И долго ты намерен так сидеть?

Миша промолчал, и Жанна продолжила раздраженно кромсать ни в чем не повинные овощи. Когда она повернулась к нему, с удивлением увидела, что лицо у него уже скорее досадливое, нежели злое. Если верить часам, он подкарауливал неведомого поклонника уже сорок пять минут.

— Я думаю, если ты надолго тут приземлился, может, поешь? А то ведь и помереть с голоду недолго.

Миша опять не ответил., — Нет? Ну а я поем.

Жанна демонстративно наложила себе окрошки, залила квасом из холодильника и принялась уплетать ее, иногда даже со смаком чавкая и облизываясь.

— Как насчет чаю? — поинтересовалась Жанна, ставя тарелку в мойку. — От жажды умирают еще раньше.

Реакции опять не последовало.

— А от злости бывают язва желудка, инсульт и инфаркт. Учти.

Мишино бдение шло уже второй час. Жанна, зловредно улыбаясь, насыпала в чайник его любимый чай с мятой. Когда по кухне разлился запах летнего луга, Миша непроизвольно дернулся. Жанна увидела, что теперь глаза его не только досадливые, но и жалкие. Похоже, понял, что слегка погорячился. Жанна села напротив и оперлась подбородком на ладонь.

— Ну, контрольное время еще не прошло? Может, скажешь что-нибудь? Вроде ты у меня дома… Как-то невежливо с твоей стороны сидеть здесь пень пнем и молчать, а?

Миша, вместо ответа, вскочил и заметался по кухне, с трудом тормозя у стен..

— Ну, я… Мне просто в облом думать, что ты можешь встречаться еще с кем-то!

— А я и не встречаюсь. Это только твои фантазии. Сам видишь… Никто не идет.

Жанна встала и пошла в комнату. Там на столе лежали лоскутки, из которых она делала цветы для своего наряда. Через десять минут на пороге комнаты появился Миша.

— Жанн, детка…

Он сделал пару шагов и, поскольку рядом стула не было, опустился на одно колено, как на присяге, и попытался взять ее за руки.

— Ну, прости…

Жанна продолжала истово ковырять иголкой. Миша выгреб рукоделие из ее рук и бросил на стол.

— Миша, что за дела! Как ты со мной обращаешься!

— Детка, милая, мне так хорошо с тобой… как ни с одной девчонкой не было…

— Может, не надо сравнивать?!

— Ну, извини, извини… Я просто не могу представить, что у тебя может быть кто-то еще…

— А у меня никого и нет. Ты мог заметить, что я, в отличие от некоторых здесь присутствующих, в известном смысле человек спокойный и на особей противоположного пола отнюдь не бросаюсь. Мне и тебя выше крыши… особенно с твоими фантазиями!

Жанна попыталась встать. Миша» досадливо выдохнул и схватил ее за запястья, принудив снова сесть. Жанна осталась сидеть и поглядела в его виноватые глаза. Теперь они были серыми; следы синяка под правым глазом были почти незаметны на смуглой коже.

— С чего ты решил, что я кого-то жду? Зачем ты все это устроил? — спросила она уже — невольно — мягче.

— Просто, когда я увидел…

— А что и где ты увидел?

— Да когда мимо проезжал, от себя, случайно. Ты говорила, что будешь дома, а тут куда-то помчалась, прямо сияешь…

— Просто, когда тебя провожала, вынула из ящика извещение и пошла получить посылку. Что тут такого?

— Ну, прости, прости! Когда увидел тебя в этом прикиде, что я мог подумать?

— А что?

— Что ты ждала не меня.

— О господи! Да почему я не могу тебя так ждать? Я бы все равно это сегодня надела… Из-за этого ты испортил мне весь выходной?

— Ну почему испортил? Давай куда-нибудь поедем…

— Сейчас самая жара.

— Ну подождем…

— Нет, Миша, ты в любом случае наказан. Сейчас ты отправишься на все четыре стороны…

— Ты же меня покормить хотела.

Он, кажется, хватался за любой предлог, чтобы остаться.

— Надо брать, когда дают. Да ты и не заслужил. А в дальнейшем ты не должен меня ни в чем подозревать, а уж следить и контролировать тем более. А то у тебя это по нарастающей…

— Что именно? — спросил Миша, явно не понимая.

— Ревность, друг мой. То из качка какого-то приблудного проблему сделал, а теперь вообще историю из воздуха сплел.

— Я… боюсь тебя потерять.

— Но если это когда-нибудь и произойдет, то только из-за твоих подобных выходок. Понял хоть, а?

— Понял, — глухо ответил Миша, вставая.

— У тебя, кажется, сегодня еще дела серьезные были?

— Да я все пропустил, — нехотя признался он. — Теперь извиняться придется.

— Че-го?

— Да, — пряча глаза, сказал Миша. — Надо было с нужными людьми встретиться, а я вот тут…

— А ты вздумал охотиться на моего неведомого обожателя.

Он промолчал.

— Ладно, хоть это утешает, — констатировала Жанна, отправляясь в кухню и снова надевая перчатки и фартук.

— Что?

— То, что ты испортил день не только мне, но и себе. Чаю себе налей. Это в наказание не входит.

Они помолчали.

— Может, все-таки созвонишься с этими своими и поедешь? Мне хочется от тебя немного отдохнуть, — предложила Жанна.

— Ладно, — неохотно и чуть подозрительно сказал Миша и, не прощаясь, исчез, как он умел — удивительно быстро и бесшумно.

Жанна осталась одна и, закрыв за ним дверь, чуть растерянно постояла в прихожей. В квартире стало тихо. И пусто. Она опять принялась собирать из лоскутков фантастические цветы, постепенно успокоилась, а потом и заскучала.

Было начало пятого, когда зазвонил городской.

— Привет, это я, — прозвучал радостный Мишин голос. — Ты как?

— Нормально. Разрулил проблемы?

— Да, — подпустил в голос оптимизма Миша. — Поедем куда-нибудь? Я заеду?

— Ты наказан до следующей недели. Три дня штрафных как минимум. Система сдержек и противовесов.

— Ладно, согласен, — как-то подозрительно быстро согласился он. — А отсрочку от казни приговоренному предоставить нельзя?

— Фу, Миша, что ты говоришь…

Жанна на мгновение представила Мишу в виде Жюльена Сореля, одетого в белую рубашку-апаш и шагающего под дулами ружей к гильотине. Ей стало страшно и горько. Может, действительно простить его?

— Нет, ну можно сегодня, — продолжил Миша, — все будет… как всегда, а на следующей неделе я опять понесу заслуженное наказание, а?

«Ну, ты и тигр, притаившийся в зарослях!»

— Нет, сегодня и не звони, — решительно сказала Жанна и положила трубку.

«Ревность беспричинная, домашняя версия». — «Если я сейчас не настою на своем, все так и будет действительно — по нарастающей. Измены, ревность и иллюзия того, что каждый раз можно будет купить у меня отпущение грехов. Сегодня индульгенции в продажу не поступили».

Жанна просидела со своими цветами до вечера, жалея, что никуда не поехала, ни с Мишей, ни к отцу на дачу, а впереди была целая неделя в душной, воняющей выхлопами Москве. Она отложила рукоделие и пошла в душ.

Уже смеркалось, и она подумала, что можно открыть балкон, как вдруг с улицы, глуховато через закрытые стекла, заиграла музыка, и, похоже, живая!..

Жанна на неверных ногах подошла к окну и отодвинула тюль.

У подъезда, прямо напротив ее балкона, на газоне расположился… небольшой оркестр, весьма экзотического вида — человек шесть смуглых, носатых парней в индейских полосатых пончо и сомбреро. Они играли «Эль кондор паса», и, когда Жанна открыла дверь, странноватые, вибрирующие звуки мягко вплыли в квартиру.

«Это ж Мишкины выкрутасы!» — обомлела Жанна, не зная, что делать — досадовать или радоваться.

Индейцы закончили номер, раздались аплодисменты — вокруг уже столпились слушатели. Тот, кто был у индейцев за Монтесуму, сделал знак, и они заиграли снова, что-то бренчащее и забойно-веселое. Маленькая девочка, решив, что играют ей, принялась плясать прямо на тротуаре перед оркестром, вызвав умильные улыбки музыкантов и слушателей. Жанна заметила, что поодаль стоит Мишин «джип» и «газель», которая прежде здесь не появлялась.

…Музыканты играли уже полчаса, народу набежало много, и, видимо, они никуда не спешили. За все было уплачено.

Жанна отошла от окна и, не переставая слушать, переоделась в новый комплект стринги + топ + пеньюар — только сиреневато-белый. Воспользовавшись паузой в выступлениях, она набрала Мишин мобильный.

— Да? — ответил он весело. — Ну, как я вас всех?!

— И насколько ты этих ребят ангажировал?

— А пока тебе не надоест, — бесшабашно ответил он, и Жанна словно увидела его самодовольную ухмылку.

— А латину я люблю-у-у! — ехидно сообщила Жанна.

— Так слушай. До утра вагон времени.

— А ты в курсе, что телевидение подъехало?

— Нет… А что, правда?

— Угу. Сейчас интервью давать будешь.

— А что, нам не привыкать.

Жанна увидела, что Миша выглянул из «джипа», отвлекся, и отключила телефон. Было девять вечера, смеркалось. Телевизионщики включили осветители и принялись бегать вокруг музыкантов с камерой.

Жанна вышла на балкон. Пока индейцы московского разлива кланялись на аплодисменты, она громко сказала по-испански:

— Мучас грасиас, сеньорес, и буэнос ночес. Оператор мгновенно перевел камеру на нее.

Монтесума, а за ним и другие музыканты, сверкая белыми лошадиными зубами, сняли сомбреро и поклонились. Жанна кинула Монтесуме коробочку из-под крема, в которой была свернутая колечком тысяча. Тот ловко, как кот лапой, поймал ее и, еще раз осклабившись, низко поклонился. Жанна также одарила публику широкой улыбкой и пошла открывать дверь Мише.

Он появился минут через десять.

— Ты чего в одних трусах на улицу выходишь? — с ходу, бранчливо, но не слишком серьезно выговорил он.

— Во-первых, я в ансамбле выходила, во-вторых, на балкон, а в-третьих, кто тут наказанный?

Он чуть умерил свой пыл, откровенно и с удовольствием разглядывая Жанну.

— А чего ты этому Маугли кинула?

— Визитку с телефоном. Симпатичные ребята — черненькие…

Он понял, что Жанна издевается над ним, и по лицу его пробежала нервная гримаса.

— Чего ради? Я им полштуки баксов за час работы заплатил! — запальчиво бросил он.

— Ну и от меня штука рубсов на чай. Все в порядке.

Миша уже подступался к ней, пытаясь задрать топик.

— Пойдем в ванную, булочка моя, конфетка…

— Да я час как купалась.

— Ну, ты… рядом постоишь. Ты меня чем-то новым намазать хотела.

— А, да ладно, — просто ответила Жанна. — Ступай под душ. Я сейчас сварю и приду.

Миша послушно убежал. Жанна заварила зелье, добавила глины и пошла в ванную. Пеньюар она оставила в комнате.

— Так, а это что? — подозрительно уставившись на чашку с парующим варевом, сквозь зубы процедил Миша.

— То же, что и раньше. Белая хна с косметической глиной.

— А почему белое у тебя зеленое?

— Жаба болотная накакала! — прыснула Жанна, вспомнив, что обещала покрыть Мишу несмываемой зеленой краской.

«Испугался, что я его так… помечу!»

— А сначала намажь себе? — предложил Миша.

— А вдруг тебе не хватит? — решила поиздеваться Жанна.

— Ничего, переживу. Ну?

— Да пожалуйста! — Макая палец в горячую массу, Жанна быстро нарисовала себе дикарскую маску.

— А? Как?

Миша смерил ее оценивающим взглядом.

— Так и на работу завтра пойдешь?

— Миша, остывает!

Видя, что он, кажется, так и не верит, что это не подвох, Жанна нарисовала себе несколько пятнышек на груди и ключицах.

— Значит, точно смоется? — еще раз уточнил он.

— Конечно.

— Так чего стоишь? Мажь!

И Жанна стала тщательно мазать Мишу теплой зеленой кашицей.

— А вообще классно смотришься, — довольно заметил он, разглядывая Жанну.

— В плане?

— С боевой раскраской и в этих штучках.

— Хочешь — возьми на вооружение. Будешь так выходить на ринг. Все противники разбегутся враз.

— Не разбегутся, — вздохнул Миша. — Слишком большие бабки там крутятся.

— Кстати, о деньгах… Повернись, пожалуйста. Вот насколько выгоднее быть приличным, сдержанным человеком…

— Ты о чем? — недовольно и чуть гнусаво осведомился Миша, поворачивая голову.

— А о том, что приличному человеку не надо заглаживать нелепые выходки дорогостоящими подарками.

— Уж какой есть, — пробормотал он.

— Все, кашка кончилась.

Он повернулся, сразу протянув к ней руки.

— Осторожно, дорогую вещь испортишь, — сказала Жанна и тут же покатилась со смеху. — Из Нила важно выходил большой зеленый крокодил!

Снадобье местами уже подсохло, и чемпион был покрыт пятнисто-зеленой коркой.

— На себя посмотри! — тоже стал смеяться Миша. — На лягушку похожа!

— Лягушечки хорошие, такие славные и безобидные… Они хоть иногда в царевен превращаются. А крокодилизм — это не лечится.

— Сейчас я тебя превращу!

Миша споро, но осторожно снял — Жанна не особенно сопротивлялась — топик и запустил руку за хлипкую резинку кружевных трусиков.

— На что тут нажать надо, чтоб ты в царевну превратилась? — рыкнул ей на ухо.

Но Миша прекрасно знал, где и на что надо нажимать, чтобы Жанна превратилась в… во что-нибудь лично ему полезное. Трусики он стянул с Жанны, уже вовсю хищно урча, прижал ее к стене всем своим зеленым телом, и это было так забавно и волнующе.

— Лапку заднюю, подними, лягушонок, — прошептал ей на ухо гораздо задушевнее.

Жанна привычно зацепила его правой ногой и расслабилась, прислушиваясь к тому, как проникает в нее это зеленое чудовище.

Хотя до окраски Мишиных достоинств дело не дошло, но все-таки — забавно.

«Прощение очередное, версия 0.3», — подумала Жанна, устраиваясь на подушке.

Миша еще смывал крокодильский окрас, плещась в ванной. Она успела задремать, когда он, благоухая ее любимым кремом для тела, забирался под тоненькое одеяло.

— Сильно спать хочешь? — пробурчал, подминая ее под себя.

— Да нет, — ответила Жанна, обнимая его за плечи. — А что, есть срочные задания с выездом на местность?

— Нет, это нет… Ты сесть можешь?

— Да… Только зачем?

— Пояснения дам по ходу дела.

— Опять эксперименты надо мной?

— А над кем мне их проводить, если не над своей девушкой?

«Над блондинками», — подумала Жанна, но промолчала.

Этого уж совсем не хотелось.

Миша посадил ее на Тахту и завозился, устраиваясь рядом.

— Мы так в детсадике в мячик играли. Катали друг другу, — заметила Жанна.

— Мячиков я сейчас тебе накатаю — девать некуда будет, — озабоченно пробормотал Миша, что-то выстраивая из нее.

Жанна почувствовала Мишины руки у себя на спине, колени на боках, ступни где-то у попы, а на шее — горячее прерывистое дыхание. Эксперимент явно приближался к решающей стадии, причем отказаться от его проведения уже не представлялось возможным — Миша опутал ее собой, как голодный осьминог неудачливого купальщика.

— Лягушонок… лапками своими… помоги мне…

. — А так разве… что-нибудь получится?

— Если будешь умницей, получится… Жанну всегда изумляли его параметры, но, раз уж она отсрочила наказание, надо же быть последовательной… И она осторожно — чтоб не обжечься самой и не поломать его — отогнула вниз божественный пестик, буквально вознесшийся к небесам, и стала осторожно наезжать на него, направляя рукой к желанной — им особенно! — цели.

— Булочка, ты прелесть… давай. Смелее… иди ко мне.

— Я боюсь сделать тебе больно, — прошептала Жанна. — Ты сам… немного…

Миша, живо спустив руки с ее талии на попу, одним мощным движением придвинул Жанну вплотную к себе. Стержень, на котором вертится вселенная, прошил ее почти насквозь, и она застонала от острого, почти болезненного наслаждения.

— Тебе больно? — едва выговаривая слова, спросил Миша.

— Нет-нет… — простонала Жанна, тоже обхватывая его торс коленями. — Мне здорово… просто потрясающе!

— Да? — явно обрадовался он. — Тогда давай… так… помогай мне.

Он начал двигаться, то прижимая, то чуть отталкивая Жанну от себя. Уловив ритм его движений, она начала делать то же самое, чувствуя, как острие его копья поражает какую-то неведомую ей самой мишень, давая ни с чем не сравнимое прежде ощущение. Миша все увеличивал напор и размах, и Жанна почувствовала, что сейчас потеряет сознание, но наконец он прижал ее к себе особенно сильно, и оба не могли бы сказать, сколько времени пробыли так, не в силах оторваться друг от друга, сгорая от пламени, метавшегося между их телами, как сумасшедшая вольтова дуга.

Потом Жанна, все еще жалобно попискивая, отодвинулась от Миши, дрожащими руками отерла его лицо и грудь мягкой салфеткой. Он отпустил ее, и Жанна прилегла в изнеможении. Через несколько секунд он лег сзади, и его рука осторожно обняла ее за талию, а губы коснулись шеи.

— Хорошо тебе было, сознайся? Жанна положила руку поверх его.

— Зачем притворяться — божественно!..

— Давай еще разик, умм?

— Нет.

— Почему — если тебе понравилось?

— Слишком как-то… Я думала, что умру. Миша тихо и очень самодовольно рассмеялся ей на ухо.

— Не умрешь, гарантирую. Я еще никого не убил.

— Странно… Может, просто не заметил?

— Нет, правда. Давай…

Мишина рука переползла на ее грудь и всерьез занялась сосочками.

— Не хочу. Ты меня низводишь на слишком низкий плотский уровень.

«Здесь я неискренна. Я так много о себе узнала с его помощью».

— Да ну, брось ты эти глупости! Это же естественно, нормально… Не упрямься.

— Нет — боюсь привыкнуть.

— Ну и что? Только попроси… Мы завсегда пожалуйста!

«Всегда?» — лениво подумала Жанна, чувствуя, как Миша поднимает ее и поворачивает к себе.

«Секс экспериментальный, версия 0.3».

Утром в понедельник Миша высадил Жанну метров за двести до офиса, сумрачно сказал «Пока, детка!» и уехал, явно не собираясь подниматься к себе.

Жанну это озадачило, но, коль скоро он избывал назначенную епитимью, спрашивать она ничего не стала и отправилась на работу.

В течение дня ждала, что от Миши придет сообщение, но каждый раз флажок знаменовал поступление деловых новостей, но отнюдь не романтическое приглашение. Прояснить обстановку помогла Анжела, под неусыпным контролем которой находился вход в командирский отсек.

— Чего-то Мишки Дареева не видно? — обратилась она к Костику.

Мужчин на фирме было, как водится, меньше, чем девиц и дам, так что новости касаемо сильной части коллектива он знал лучше. Кроме того, Костик не скрывал, что Мишей восхищается и дорожит хорошими с ним отношениями.

— На трехдневном семинаре, — ответил Костик. — По безопасности.

— Где? — подняла черные брови Анжела.

— Где-то в Подмосковье. В четверг прискачет.

— Ага…

«Ага»! — мысленно передразнила ее Жанна. — Вот, значит, почему он так легко согласился на этот карательный «отгул»… Знал, что все равно будет в отъезде… Ну, хитрец! Обкормил меня сексом — чтоб я на других не смотрела, все по себе судит. А сам собрался и укатил. Ну ладно, погоди!»

Что «погоди» — Жанна так и не придумала, а стала ждать его возвращения.

В четверг утром Жанна, почти наравне с Анжелой, следила за посетителями, направлявшимися в директорский предбанник. Миша появился после половины десятого, неся в руке файл с бумагами. Он мельком оглянулся на их закуток — а все ли в порядке и что там с жалюзи? — и упруго пробежал в кабинет.

— Явился не запылился, секс-символ, — утробно прокомментировала Анжела.

Катя подняла голову и, не заинтересовавшись новостью, сразу вернулась к работе.

«А как же ей живется? — вдруг пожалела Анжелу Жанна. — Вот так вот ловить эти коротенькие секунды… Неужели на что-то надеется? Жуть и кошмар — лучше не надо».

Миша вышел от Пал Лексаныча минут через двадцать и, к тихому ужасу Жанны, решительно направился к их отделу.

— Привет, девчонки! — весело кивнул, приоткрыв дверь. — Костик, заскочи ко мне, когда сможешь. Дело есть.

И убежал, даже не встретившись глазами с Жанной.

Это опять озадачило ее. Каждый раз, когда они с Мишей расставались, особенно поссорившись, Жанне казалось, что больше им не увидеться. Нельзя сказать, что это представлялось Жанне концом света, — все-таки Миша не тот, на кого можно было серьезно рассчитывать. Единственное, чего бы по-настоящему ей хотелось, — это на крайний случай оставить за собой последнее слово.

На компьютере замотался флажок — пришло сообщение.

«Соскучился по сдобным булочкам…»

«Остряк!» — презрительно, стараясь поглубже запихать самодовольную улыбку, подумала Жанна и отбила ответ: «Тесто не подошло».

Через несколько минут прибыл ответ. «Тогда до 17.15 на нашем месте. Времени вагон».

«Что бы я ни написала, результат тот же — мы едем ко мне».

…Вообще, Миша не был особенным любителем поцелуев, больше доверяя рукам и другим частям тренированного тела. Но когда Жанна торопливо вскочила на кожаное сиденье его «джипа» и закрыла за собой дверь, он живо поймал ее за талию, подтянул к себе и долго, с чувством и знанием дела мучил ее губы, ощупывал напряженным, твердым языком ее робкий язычок — пока она не попыталась осторожно, ладошкой оторвать его от себя. Через некоторое время он подчинился.

— Ну вот и буду я завтра с опухшими губами, — недовольно пробурчала она.

Миша сел на место, несколько раз глубоко вздохнул и завел машину.

— Ничего — мне все равно. Ты как?

— Я-то нормально… А почему ты отбыл, не сказав мне?

— Ты ж сама меня отправила, — с невинным видом пожал он плечами. — Три дня прошло.

— …И как там блондинки? На вашем семинаре? — поинтересовалась Жанна, закрывая за собой дверь.

— Да какие там блондинки! — взревел Миша. — Одни мужики, лет по сорок с гаком! Я там самый пацаненок был!

— Не приставал никто? — игриво, потому что Миша уже стягивал с нее платье, осведомилась Жанна.

— Не, они своих чуют… Ох, лягушка, лапками поработай, а? А то я совсем…

— Что «совсем» — он не договорил, Жанна на разъяснениях и не настаивала.

«Секс бурный, банный, дежурная версия».

Так прошло время до юбилея фирмы. Миша ночевал у Жанны почти каждую ночь, по выходным они ездили куда-нибудь за город. Конечно, о книгах по истории бронзового века было напрочь забыто. Для них просто не оставалось времени. Жанна утешала себя тем, что и Миша тоже занят сейчас ею, а не учебой и даже не своей спортивной карьерой.

Наконец подошло время праздника. Отмечали его в шикарном загородном клубе вечером пятницы. Жанна разрешила Мише привезти ее туда прямо из дома. Это было оправданно с организационной точки зрения: она состояла в оргкомитете а Мише надо быть там, чтобы скоординироваться с охраной клуба. Платье было окончено еще неделю назад, и теперь пакет с ним занимал половину Мишиного внедорожника. Рядовых сотрудников привезли к пяти вечера на автобусе. Потом приехали и прошли на служебную половину артисты. Зарубежные гости прибывали своим ходом.

Миша, сняв по жаре черный пиджак, с многозначительным видом и рацией у рта прохаживался перед входом, там же хлопотала Жанна, встречая иностранцев.

— Вы поорганизованнее, девушка, посерьезней, — веско заметил он, когда Жанна подставила щечку развеселому пожилому итальянцу, сразу облапившему ее за талию.

— Уй, зараза, — в шутку огрызнулась она. — Чья бы корова мычала… — …Ты мне посигналь, когда Ершов на подходе будет. Я платье надену, — сказала она, воспользовавшись паузой в прибытии гостей. — А то мне опаздывать нельзя.

— Можешь уже действовать. Раздеться помочь?

—. Без тебя найдутся.

— Ты с кем говоришь?!

Жанна увернулась от щипка и пошла переодеваться в дамскую комнату.

Платье она сшила свеже-зеленое, без бретелей, с пышным кринолином из органзы а-ля Нина Риччи, там и сям украсив его искусственными цветами. Терракотовый, почти рыжий оттенок волос был очень кстати. Разглядев, кто в чем пришел, Жанна с торжеством убедилась, что мало кто из расфуфыренных дам-гостей может с ней сравниться, а коллеги просто были не в счет. Сидеть ей надо за центральным, директорским столом, чтобы быть при иностранцах.

Приветственную речь с параллельным переводом они с генеральным писали, поправляли и репетировали целую неделю. Говорить Жанне надо было на трех языках. Наконец появился украшенный серебристой бабочкой Ершов, набрякший заботами и потный.

— Так, Жанусь… Ой, да меня ж с тобой рядом никто не заметит!.

— А может, и лучше? — рассмеялась Жанна. — Тяпнем за юбилей и в пляс, а?

— Можно и так, но раз готовились…

— Еще бы! Я сваво не упущу покрасоваться.

Гости расселись за столики, профессиональный ведущий объявил генерального с переводчиком, и они с двух разных сторон вышли к микрофонам. Зал дружно ухнул, и Жанна знала, что это по поводу ее вида. Где в зале Миша, она не видела.

Они с Ершовым четко отговорили тест, получили долю благодарных — за краткость — аплодисментов, и дело взяли в свои умелые руки нанятые за безумные деньги профи от веселья.

Праздник шел своим чередом, все ждали выступления популярной молодой звездуньи, выходившей на сцену в кожаных трусах с целью демонстрации невиданной длины ног. Голосовые связки, судя по вокалу и обильной подтанцовке, были весьма более скромных размеров, но это мало кого интересовало.

Слегка устав от первоначального взрыва веселья, Жанна спряталась в колоннаде рядом со сценой, томно обмахиваясь файлом со своим вариантом директорской речи.

— Ага, опять тихушничаем? — услыхала она над ухом, почувствовав знакомые руки на талии, а губы сзади на шее. — Улетно выглядишь… Пойдем потанцуем.

— Где ты сидишь, я что-то не видела, — спросила Жанна, когда они вышли в круг.

— А я не сижу. Я бегаю.

У Миши блестели глаза, обычно равномерно смугловатое лицо разрумянилось.

— Любишь ты банкеты, как я погляжу.

— А что, это не грех. Где б ты свои наряды показывала?

Танец закончился, Миша отвел ее к директорскому столу.

— Миша, хочу тебя представить нашим зарубежным гостям, — громко объявил Ершов.

Жанна лихо перевела Мишины титулы и ответные восторги иностранцев.

— Ты не уходи, — сказал ему шеф. — Ты при мне должен быть.

Жанна перехватила болезненно-грустный, очень краткий взгляд на Мишу Дины-Дианы, одетой в длинное черное платье, со скромным бриллиантовым колье на шее. Наконец объявили выступление звездуньи в трусах, хотя на этот раз она была в коротеньком запашном платье.

— Во, такое себе сшей, — шепнул ей на ухо Миша. — Очень сближает такой покрой.

— Главное, никто не слушает, про что она поет.

— И никто не будет слушать, что ты переводишь.

— Меня всегда слушают, Майкл. Тут ты не прав.

Звездушка отплясала три песни, потом ее через кулисы привели к гостям выпить. Она оказалась очень высокого роста да еще на гигантских каблуках. Все мужчины, кроме Миши, были хоть чуть-чуть ниже ее. Жанна заметила, что звезде надо было уже неделю как подкрасить корни волос — блондинкой она оказалась фальшивой. Потом Жанну отозвали куда-то переброситься парой английских слов, и она не успела даже разглядеть покрой певициного наряда.

Потом, воспользовавшись тем, что иностранцы усердно кушали, Жанна подошла поговорить с Катей, с почтительным изумлением поковырявшей пальчиком цветы на ее юбке. Вернувшись, Жанна обнаружила небольшое замешательство. Небанкетно одетый типчик, суетливый и напыщенный одновременно, бранчливо расспрашивал насельцев административного блока, куда делась артистка. Они катастрофически опаздывали на следующую площадку, и продюсер звездуньи был в гневе.

— Начальника охраны найдите, высокий такой, он наверняка знает, — говорил кому-то Ершов в мобильник. — Не могла ж она одна уехать! Ее артдиректор здесь еще.

Жанна почувствовала, как через ее сердце, как штормовая волна через парапет, перекатила промозглая, свинцово-тяжелая тревога. Тихий скандал продолжался, постепенно перемещаясь за кулисы, откуда через некоторое время раздались крики, шум, грохот, перекрывавший даже музыку. Жанна заметила, что на шум обернулся кое-кто из ее коллег, сидевших за ближайшими столиками.

Ершов, тихонько матюгнувшись, пошел разбираться сам. Диана проследила за ним встревоженным взглядом, но осталась на месте. Она взяла из вазочки апельсиновую дольку и принялась сосредоточенно жевать, глядя перед собой. Через некоторое время вернулся Паша, всклокоченный, насколько это было возможно при его лысоватости, на ходу нервозно теребя галстук.

— Чего там? — холодно осведомилась первая леди фирмы.

— Да Мишка Дареев, блин, опять в своем репертуаре!.

Жанна отошла за колонну и отвернулась, чтобы никто, даже случайно, не увидел ее лица, но решила, если удастся, дослушать до конца.

— Все эту звездунью, блин, ищут, а она в гримерке с Мишкой трахается, ну, продюсер дверь вышиб и налетел на него. Эта шмара в крик, а у Мишки, понятно, разговор короткий, застегнул ширинку и правой в челюсть, пяткой в солнечное… чуть не убил… Уволю, блин, мерзавца… Нашел, где сексоваться… Турбаз ему мало!

— Ну, ты там в организационном плане все разрулил? — таким же бесцветным тоном спросила Диана, глядя куда-то в сторону.

— На сегодня да, уехали они, а в понедельник будет отдельная разборка.

Ершов еще больше растянул галстук и расстегнул сорочку.

— …По потолку размажу гада!

— Не стоит он этого, успокойся. Не надо давление себе нагонять, — заботливо сказала Диана, и, о чем они говорили дальше, Жанна не слышала, отправившись в неизвестном ей направлении — лишь бы подальше от этих мест.

«Нет, он, похоже, неизлечим… И ведь уйти нельзя… Так и придется торчать здесь до конца этого сборища… Господи, да что ж это с лицом-то делается?» — в отчаянии думала Жанна, чувствуя, как ее сияющая, праздничная мина неумолимо сползает серыми сморщенными шкурками — как от ожога кислотой.

«Секс случайный, демонстрационная версия. Число инсталляций — одна».

Жанне невероятным усилием воли пришлось взять себя в руки, уговорив тем, что если она себя выдаст, то все догадаются, что что-то было у них с Дареевым.

Она вернулась в зал. На сцене своим чередом шла программа. Теперь остроумием блистали представители отделов — такой вот КВН местного разлива. Жанна чуть отвлеклась, хохоча вместе со всеми, даже позабыв на какое-то время о случившемся за кулисами.

Потом программа закончилась, на место дорогостоящих звезд вышла штатная клубная певичка, бестелесное существо — надо ли упоминать? — с длинными осветленными волосами.

Только тут, по ассоциации, Жанна вспомнила о происшедшем.

«Насколько об этом безобразии уже известно нашим?» — подумала, но как-то уже отстранение, с некоторым удивлением обнаружив себя весело щебечущей по-итальянски с тем стареньким богатеньким Буратино.

День клонился к вечеру, праздник — к завершению. Первыми стали разъезжаться иностранцы, и, сказавшись Ершову, уже утомленному и по-прежнему озабоченному, Жанна прямо в бальном платье укатила с какими-то шведами в Москву. Мишу она так и не видела.

«Или шеф уже выставил его?! Не стал дожидаться понедельника…»

Но это предположение не слишком огорчило Жанну.

«Вряд ли Дина-Диана позволит… Иначе она ни слышать о нем не сможет, ни видеть хоть изредка… Но и Мишка-то не очень огорчится… На два этажа спустится и устроится».

Миша не позвонил ей ни в этот вечер, ни в выходные. Жанна, которой надо было что-то решать с отпуском, пошла в ближайшее турбюро и купила тур в Египет с недельным отдыхом на Красном море.

«А халатик постираю и перешью себе. Жаль такого тигра выбрасывать», — подумала она, предварительно сортируя вещи для отпускного гардероба.

Об окончании — теперь уж точно хватит терпеть — своего романа с чемпионом она как-то не думала. А разве она рассчитывала на слишком длительные отношения?.. Ему-то, пожалуй, это все было гораздо нужнее, чем ей.

Однако в понедельник Жанна ехала на работу, чувствуя, как болезненно и тяжело у нее сосет под диафрагмой, и вовсе не от голода, а от предчувствия каких-то новых неприятных событий. Как ни странно, в этот день Анжела не опоздала, а уже сидела на рабочем месте, какая-то, не по утренней прохладе, распаренная, с горящими черными глазами.

— Слыхала, что произошло на вечере? — вместо приветствия, обратилась она к Жанне.

— Там много чего происходило, — сухо ответила Жанна и, не глядя на нее, прошла к своему столу.

— Мишку Дареева застукали с этой певичкой. Драка была…

— Если ты об этом инциденте, я не только слышала, а почти присутствовала, — все так же не глядя на бурлящую армянку, презрительно процедила Жанна.

— Ну-ну! — аж привстала Анжела.

Только что вошедшая Катя недоуменно остановилась у дверей, переводя взгляд с одной на другую.

— Ну и все. Разняли, пожурили. Гостей проводили, свои остались. Странно было, если б наш чемпион не принял посильного участия в схватке… Что за пьянка без драки!..

— Мишка Дареев не курит, очень умеренно пьет и практически не ругается матом. — уточнил вошедший Костик. И добавил завистливо: — Он только очень сильно гуляет. Все от этого.

— А ты слыхал, слыхал? — переключилась на Костика Анжела.

Жанна рада была, что армянка отстала. У Жанны другие дела — убыть в отпуск, чтоб не задержали. Да уже и не задержат. У нее тур оплачен.

Волей-неволей даже Анжеле пришлось приниматься за работу. Но она то и дело поднимала голову, чтобы посмотреть, кто идет к генеральному.

Время шло к полудню.

— О! — воскликнула Анжела так, что все вздрогнули. — Мишка Дареев к Пал Лексанычу на ковер пошел! Ну, он ему сейчас вложит!

— А можно без истерик, гы-жа Мартиросова? — прикрикнула на нее Жанна.

Она успела увидеть только, как скрылась за дверью широкая Мишина спина в черной рубашке.

— Ой, какие мы нервные!

— Мы-то как раз нет, — холодно, не отрываясь от клавиатуры, разъяснила Жанна. — У нас хороший вкус, который надежно предохраняет от увлечений недостойными типами и, следовательно, от нервов, потрепанных низменными страстями.

Тут она сочла возможным поднять голову и иронично поглядеть на Анжелу, хотя прекрасно понимала, что делает ей больно. Но — сама нарывалась.

Действительно, Анжелино лицо страдальчески дернулось, и она снова уткнулась в свои таблицы.

— Девочки, не надо. Разберутся взрослые без нас, — сказал Костик, вытаскивая свой скелет из-за стола. — Я выйду на минуту.

Катюша тоже ушла обедать, и Жанна с Анжелой остались одни.

— Все-таки это Мишка тебе тот веник прислал, — тихо и безнадежно произнесла Анжела.

— А если и он, что с того? — вполне мирно спросила Жанна.

— И чем же ты так привлекла его? — кусая губы, едва слышно проговорила Анжела.

Она сидела, напряженно глядя на двери дирекции.

— Тем, очевидно, что привлечь не пыталась — в отличие от многих-многих других. Не слыхала про такой прием обольщения?

— Нет…

Анжела с трудом сдерживала слезы.

— «Прием»!.. Чего б я, кажется, для него не сделала… По битому стеклу босиком на край света пошла бы… Лишь бы хоть рядом быть!..

Жанне стало жаль ее и тоже захотелось плакать.

— Не стоит он того, Анжик, правда не стоит. Он раб своих примитивных сиюминутных позывов. Это все… так нецивилизованно.

— «Нецивилизованно»! Слова-то какие говоришь…

— Во всем нужны разумные рамки.

— Тебе этого не понять.

— И слава богу, если честно, — фыркнула Жанна.

Плакать Жанне решительно расхотелось. Анжела безнадежно махнула рукой, взяла сигареты и вышла, громко стуча каблуками.

«Будет ловить его по дороге», — догадалась Жанна.

Она вернулась к своему тексту, но через пару минут почему-то подняла голову и… встретилась взглядом с Мишей, который проходил мимо и глядел на нее. Он был явно взвинчен, но особенно несчастным не выглядел, просто раздосадован — как каждый раз, когда попадался.

«Кажется, не выгнали».

Жанна опустила глаза не сразу — чтобы он успел прочесть в них: «Я все знаю, и говорить не о чем. Все кончено. Навсегда».

Анжела вернулась минут через пятнадцать, чуть приободрившаяся:

— Ершов Мишку не уволил.

— Жаль. У некоторых появилось бы много дополнительного времени и сил для работы.

Они натужно промолчали до конца рабочего дня. А потом, совсем перед уходом Жанна увидела, что на компьютере мотается красный флажок электронной почты. Она открыла сообщение.

«Мы можем поговорить? М».

Жанна быстро написала: «Все бесполезно — ты неизлечим, а я неисправима. Ж.» — и выключила компьютер, зная, что если он и напишет ответ, то сообщение вернется, как недоставленное.

Было без десяти пять, но спешить на выход Жанна не стала.

— Что — Мишку ждешь? — едва шевеля побелевшими от злости губами, спросила Анжела.

— Совсем наоборот, — спокойно ответила Жанна, внимательнейшим образом изучая каталог купальников. — Он наверняка ждет меня у подъезда. Еще десять минут, и он уедет, думая, что я пробежала раньше. У дома торчать будет…

Жанна презрительно передернула плечами, а несчастная Анжела стояла и смотрела на нее сузившимися от злости глазами.

— До свидания, Анжела, отдыхай. Я закрою, не беспокойся.

Бедная армянка, что-то прошипев по-своему, ринулась вон… и, чуть завернув за угол, с размаху столкнулась с Мишей, широкими шагами приближавшимся к их стеклянной клетушке. Жанна как раз закрывала — согласно инструкции — жалюзи и согнулась от приступа истеричного смеха.

Миша что-то быстро сказал Анжеле в извинение и, даже не взглянув, как она чувствует себя после удара, появился на пороге отдела. Вид у него был растрепанный, обалдевший, ворот рубашки расстегнут почти до пояса.

— Что, Дареев, уже на брунэток стал кидаться? — фыркая от смеха, осведомилась Жанна. — Давно пора. От белобрысых одни неприятности.

— Да, — ответил он сдавленно. — Мне сильно из-за них досталось. Ты довольна?

— Угу. Это леди Ди-Ди выпросила у супруга твою голову, ей-богу. Меня ж моя родная тетя Интуиция никогда не обманывает. Смотри, придется натурой расплачиваться за заступничество.

— Давай поговорим спокойно.

Жанна уже закрыла жалюзи и взялась за сумочку.

— А я спокойна. У меня все прекрасно. Скоро еду отдыхать…

— Куда, если не секрет?

— В Африку, где много-много диких обезьян и темпераментных брунэтов. Извините, сударь, наше заведение закрывается. Освободите помещение.

Мише волей-неволей пришлось выйти, Жанна набрала код на замке и захлопнула дверь.

— Тебя подвезти? — безнадежно предложил Миша.

— Нет, у меня сегодня еще дела в центре. И… — Видя, что он собирается что-то сказать, Жанна опередила его жестом. — Послушай меня очень внимательно. Тебе нужна такая девушка — блондинка, брюнетка или рыжая, не важно, — которая сможет заменить тебе всех на свете женщин, вместе взятых. Или, на крайний случай, девушка, которая сможет терпеть твои дикие выходки. Первой я стать не смогла, а второй просто быть не желаю. И вообще я никогда не рассматривала наши отношения как что-то серьезное и долговременное.

— А может, все именно от этого? — иронично и устало произнес он. — Если б я хоть чувствовал, что тебе нужен…

Это замечание застало Жанну врасплох. Она чуть растерялась, почему-то не делая попыток двинуться к лифту.

— Не думаю, что это остановило бы тебя в твоих бесконечных поисках…

— А вот я думаю…

— Я думаю одно, — перебила его Жанна, — помоги Господь той несчастной, которая полюбит тебя по-настоящему. Как твоей бедной маме.

Жанна догадывалась, что Анжела где-то рядом прячется и подслушивает — у них на этаже была куча всяких укромных уголков, получившихся при раскрое пустых пространств на офисы.

Миша не нашелся что ответить, и Жанна добавила:

— Все, Миша, живи с кем хочешь и как знаешь, а меня раз и навсегда оставь. У меня запасных нервов нет.

Жанна отвернулась и быстро пошла к лифту. Ее шаги гулко отзывались по бесконечному коридору. Жанна нажала кнопку вызова и, обернувшись, громко сказала:

— Давай поедем. Я же знаю, что ты здесь. Откуда-то из-за угла выползла помятая и словно побитая Анжела. Они вместе вошли в лифт.

— Да, хорошо ты его умыла.

— Небось руки на себя не наложит. Не тот человек — аккурат к пятнице утешится. А ты языком не трепи. Мне слава победительницы чемпионов ни к чему. Поняла? Мишеньку не позорь, если он так уж бесконечно тебе дорог.

Они молча доехали до вестибюля и, не прощаясь, разошлись у подъезда.

«Расставание, версия 0.3. Окончательная».

Остаток постюбилейной недели они с Мишей не виделись. Сообщений он не присылал, домой не звонил. В дирекцию ходить и вообще светиться на людях после дурно пахнущего скандала он, скорей всего, избегал, да и у Жанны не было никакого желания искать встреч. Кроме того, вся фирма старалась ликвидировать незавершенку до июльско-августовского каникулярного штиля, и Жанна не могла поднять головы от клавиатуры. Потом коллективу выдали зарплату плюс полугодовую премию согласно индивидуальному вкладу в дело процветания инвестиционного бизнеса. Жанна, как следствие, двинулась по магазинам, стараясь загладить пакостный, липкий след, оставленный в ее душе длинными звездуньиными ногами.

«Да, лучшее лекарство от стресса — это хороший драйв по бутикам, — думала вечером в пятницу Жанна, поднимаясь по лестнице. — Где у женщины находится любовная точка Г? В конце слова шопинг».

Ввалившись в квартиру с пакетами и плюхнув их в прихожей, Жанна ринулась на кухню ставить чайник и, как это часто случалось, не заперла за собой дверь. Когда она выглянула на шум в прихожей, Миша уже был в квартире и, брезгливо кривясь, перешагивал через ее покупки.

— А может, стоит спрашивать разрешения у хозяев?! — буквально завопила Жанна, возмущенная скорее собственной несобранностью, нежели бесцеремонным Мишиным вторжением.

Он поморщился от звука ее голоса, словно у него болела голова. Костюм на чемпионе был дешевый, вид — осунувшийся, даже у рта залегли складки.

— Не кричи, пожалуйста. Просто послушай — в последний раз, а?

— Да все я уже слышала! Ты просто безмозглый, необузданный маньяк! Убирайся! Ничего нового ты мне не скажешь!

— А ты хоть старое до конца попробуй понять.

— А зачем? Я не строю на твой счет никаких планов. И что вообще должна в тебе понимать? Что ты — истинный сын своего отца и не можешь видеть ни одной бабы, чтобы не задрать юбку? Я это уже поняла, и если это наследственное, то и неизлечимо…

— Я стараюсь…

— И это слышала.

— Пожалуйста, дай последний шанс…

— Хорошо. Шанс я тебе дам.

Миша, похоже, не ожидал такой легкой победы. Глаза его блеснули надеждой, губы растянулись в чуть жалкой, но откровенно радостной улыбке, он даже моментально похорошел. Но все-таки он плохо знал Жанну. Она ведь тоже папина дочка.

— Только ответь на один вопрос.

— Да? — чуть напрягся он.

— Ты с этой «звездой» предохранялся? Было у тебя время резиночку-то продуть? А то, по-моему, вся эта история целиком, включая турнир по кикбоксингу, заняла не больше пятнадцати минут? А?

— Нет, не предохранялся, — нехотя признался он, мгновенно потухнув и отведя глаза.

— И что ты принес мне от нее «звездного»? СПИД или что-нибудь попроще? Генитальным герпесом не наградишь мимоходом? Не слышу?

— Ну, — нехотя заговорил Миша, — а почему она обязательно должна быть заразной?

— Я не говорю, что она заразная. Я говорю, что не хочу рисковать, потому что она сама не помнит, с кем и что у нее было на предыдущем концерте. Так что через три месяца сделаешь анализ на СПИД и придешь ко мне со справкой. Устраивает такое условие?

Он пожал плечами, глядя в пол.

— Ладно. У тебя вообще-то какие жизненные планы?

«Ох, ну ты и спросил! Ох, вот я тебе и отвечу!»

— Вообще? Вообще я хочу выйти замуж за нормального парня и до тридцати лет в законном браке родить хотя бы одного здорового ребенка, пусть даже его отец и не будет слишком красив, богат и знаменит.

— И что — есть варианты?

Он поднял на Жанну загоревшиеся мрачноватым недовольством глаза.

— Будут — когда я так решу. Отец зовет меня к себе — преподавать в Академию ФСБ. Там много весьма приличных молодых людей. И спортивных, и без психических заскоков. Комиссию они проходят очень серьезную, знаешь ли… Все, Миша, тебе следует отдыхать после напряженной трудовой недели. Мне, кстати, тоже.

Жанна бочком прошла мимо Миши, который так и стоял в прихожей среди пакетов с покупками, открыла дверь и жестом показала — выметайся!

— Погоди еще минуту, — произнес он глухо, толкнув дверь назад.

— Господи, да что ж еще! — театрально заломила руки Жанна.

— Жанна, я… я должен выступить в двух-трех коммерческих турнирах…

— Я-то здесь при чем? — скривилась в ироничной улыбке Жанна. — Парой, что ли, выступать будем? Ух, я и отметелю кого-нибудь из твоих! Опыт есть!

Она откровенно и весело рассмеялась собственному предположению. Мише пришлось это стерпеть.

— Нет, парой мы метелить никого не будем, — терпеливо сказал он. — Я справлюсь один. Но осенью я куплю хорошую квартиру, и мы… сможем пожениться… Будем жить как нормальные люди…

Он опять жалко улыбнулся.

— Детишек заведем… Вот мне и родишь сына…

— Че-е-е-го-о?!

Жанна ожидала многого, но только не этого… Мишка Дареев делает кому-то предложение руки и сердца?! И этот кто-то — она?! Ее просто подбросило от возмущения. Как ему могло прийти в голову такое?

— Чтобы я, вроде твоей мамы, годами и десятилетиями терпела измены?

— Гулять я не буду, обещаю, — решительно мотнул головой Миша.

— …Чтобы мой сын сделал несчастными полсотни девчонок, которые еще на свет-то не появились? И как же ты сможешь «не гулять», когда твоя бедная жена на сносях будет?

Он безнадежно вздохнул и отвел глаза.

— Нет, извини, Миша, но с этим не ко мне. К Анжелке присвататься не хочешь? Она-то на что угодно ради тебя готова — на край света, говорит, пойду босиком!

— Мне не нужна женщина, которая за мной бегает. Я хочу, чтоб она меня в руках держала.

— Миша, я твоим воспитанием заниматься не буду. Мне это явно не под силу. Слишком запущенный случай.

Он что-то хотел сказать, но Жанна его опередила:

— Даже пробовать не стану.

— Тогда зачем все это было? — поджав в нарастающем раздражении губы, спросил он.

— Что «это»?

— Ну, наши встречи…

— Ну, встречи и встречи. Пока меня это хоть как-то устраивало, встречались…

Жанна развела руками.

— А теперь не встречаемся.

— Значит, все это время ты просто разрешала мне себя трахать, да? — уточнил начавший мелко вибрировать Михаил. — Есть мужик — хорошо, а нет — тебя и не колышет? Так?

Жанне показалось, что на подзеркальнике начал слегка подпрыгивать баллон с дезодорантом.

«Ах, вот ты как… Ну, получай!»

— Так. Я и не озабоченная, и даже не темпераментная. Я своим страстям хозяйка. А ты думал — я у тебя испытательный срок прохожу? Терплю, прощаю и дожидаюсь предложения оформить отношения? Нет, как видишь.

Он не ответил, снова тяжко — вздохнул и пожал плечами.

«Кажется, запас его выразительных средств израсходован. В сексе он куда изобретательней».

— Все, Дареев, свободен.

— Это твое последнее слово?

— Да, господин прокурор. Никакой пощады изменникам и предателям! И никаких серенад. А то позвоню в РУБОП.

Жанна открыла дверь. Миша, выскользнул, как он умел — бесшумно и неуловимо. В квартире воцарилась тишина — только журчала в кухне вода в кране, который не завернула Жанна, не успевшая поставить чайник. «Конец сеанса».

Она заварила чай с жасмином, от которого отвыкла, потому что в последнее время делала мятный чай для Миши, и начала чуть тосковать. Покупки, выжидательно столпившиеся в прихожей, разбирать ей почему-то не хотелось.

И чтоб Мише быть хоть чуть-чуть поспокойнее, предсказуемее… Сейчас бы они пошли в душ, купать его ручных тигров… Потом, обсуждая разные интимные темы, плавно переместились бы на тахту… И вовсе он не примитивен — напротив, совсем не глуп, удивительно подчас забавен и ни на кого не похож… И если б был он предсказуем и посредствен, был бы ли таким очаровашкой, секс-символом и кумиром многочисленных поклонников обоего пола? Да вряд ли. Вот если б она сейчас позвонила ему и сказала — приезжай… Приехал бы?

Жанна перестала размышлять, как всегда это делала, дала волю интуиции. Приехал бы?.. Скорей всего, да. Приехал бы.

Жанна взялась за мобильник… Нет, не надо этого делать.

«Сотру его номер, и все тут! Конец соблазну».

На память она Мишин номер не знала, значит, и восстановить было бы сложно. И он, получив «последний и решительный», вряд ли будет звонить. Надо же — ему наотрез отказали и выставили…

«М-м, что было бы на фирме, если б кто-то узнал об этом! Сейчас он, поди, и сам рад, что я так тщательно от всех шифровалась».

Номер Мишин Жанна все-таки не стерла — тетя Интуиция не присоветовала, но мобильник уложила в уик-эндовскую спячку.

Выходные Жанна провела у отца на даче. На мачехин вопрос, где ее поклонник, спокойно ответила — готовится к коммерческому турниру, на квартиру зарабатывает.

— Предложение, кстати, сделал, — не смогла сдержать женского тщеславия Жанна.

— Правда? — почему-то обрадовалась мачеха. — И ты чего?

— Пока отклонила. Отцу ничего не говори, ладно?

«Запрос не подтвержден. Система не готова».

Но чемпион был не из тех, кто отступает, и в среду Жанне на компьютер поступила сухая, официальная депеша следующего содержания: «Уважаемая Жанна Юрьевна, могу я попросить Вас о профессиональном одолжении? С лучшими пожеланиями. М. Дареев».

«Что, опять институтский «хвост» прицепить хочет? Ну пусть — это можно», — подумала Жанна и отписала: «Сделайте милость, Михаил Маратович, обращайтесь. Оказывать интеллектуальную помощь — почетный долг каждого цивилизованного человека. Ж. А.».

— Ты чего так гадски ухмыляешься? — сквозь зубы, искоса глядя на Жанну, процедила Анжела.

— Тебе соврать или огорчить? — и не пытаясь скрыть злорадства, ответила Жанна.

Она стукнула по «энтру», отправив сообщение. Анжела поняла, о чем речь, и промолчала, еще более потемнев лицом. Жанна вдруг поняла, что, незримо присутствуя при окончательной Мишиной отставке, Анжела опять начала на что-то надеяться.

«Эх, бедняжка-черняшка… Знала бы ты!»

На почтовом ящичке опять замотался флажок. Жанна открыла сообщение.

«Спасибо за согласие. Не будете ли так любезны, Жанна Юрьевна, сопровождать меня на одно мероприятие в эту субботу? М. Д.».

Жанна была разочарована. Опять вся та же схема разводки — куда-то ее сводить, вроде загладить вину, и затащить в постель… Нет, надоело. Не выйдет.

«Огорчена откровенной бедностью Вашей фантазии и потому отказываюсь. Обращайтесь к техническим блондинкам».

Анжела, хоть и была занята, все время искоса следила за Жанной. Но пришло время обеда, и Жанна выключила компьютер — чтобы сообщение вернулось к отправителю как недоставленное и чтоб у Анжелы не было соблазна влезь в ее почту, пока она будет на обеде.

«Чтоб вам всем захлебнуться своими животными страстями, а? Чем у вас только мозги забиты?» — раздраженно подумала голодная Жанна, отправляясь в буфет.

Надо ли удивляться, что Миша появился там через десять минут, быстро, чтобы Жанна не убежала раньше, покидал в себя салат и, когда она пошла к себе, догнал у рукомойника.

— Жанна, мне это очень важно, — начал он без приветствия, хотя не виделись они несколько дней.

— Что именно?

— Эта тусовка… Там будут иностранцы… Дело идет о моих выступлениях на международном уровне. Знаешь ведь — у спортсмена век короткий.

— Ах да, — ответила Жанна, просияв широкой, довольной улыбкой. — Надо успеть заработать на хорошую жизнь себе, жене и детям.

— Да, и это тоже, — охотно, но скучно согласился он.

— И при чем же здесь я?

— Там будут иностранцы, влиятельные в нашем бизнесе… Мне понадобится переводчик.

— У иностранцев будут свои переводчики.

— А мне не надо, — сказал Миша, вытягивая из держателя бумажное полотенце, — чтобы мои конкуренты знали, о чем я с ними беседовал. Пожалуйста…

Жанна была озадачена и обезоружена. Почему она должна портить Мишину карьеру отказом? Не окончательный же он мерзавец, в конце концов. По этой земле ходят толпы людей много-много хуже его.

— Это мне очень важно, — снова заговорил Миша. — Почему я должен обращаться к кому-то еще, если есть ты? Это же работа, и все будет оплачено по первому разряду.

— Ну, если это касается твоей карьеры, — пожала плечами Жанна. — Ладно… А разве у тебя есть конкуренты?

Спросила, вполне искренне удивляясь.

— Конкуренты — да, есть. У меня соперников нет, — кичливо повел головой Миша.

— Хорошо сказал, — чуть усмехнулась Жанна.

— Как мог. Это состоится в субботу, где-то после обеда. Я еще уточню.

— Хорошо, я буду. Тебе это обойдется в стольник баксов в час. Стандартная цена.

— Как скажешь. У тебя найдется… что надеть — пошикарнее? Если нет, я…

— Все у меня есть, Миша. Я все-таки генеральская дочь.

— Значит, двадцать процентов доплаты за благородное происхождение. Я все уточню и подъеду за тобой. Ты ведь… не откажешься в последний момент?

«Думает, я захочу отомстить?»

— Нет, Майкл, на подлянку я, надеюсь, не способна и слово держать умею. Ты за собой получше следи, хорошо? Я-то свои слабые стороны знаю.

Жанна внимательно посмотрела ему в глаза. Они были усталыми и тускло-серыми.

— Я буду готова к твоему приезду.

Она повернулась и вышла из умывальника.

«Сколько людей нас видели и что решили по этому поводу?»

Жанна вышла из буфета и направилась в свой закуток.

— И о чем же вы так мило беседовали с Дареевым? — не поднимая головы, прошипела Анжела.

«Доложили уже!»

— О том, что тебя переводят в филиал на Каширку. Ты же где-то там квартиру снимаешь? Ну, так для твоего же удобства. Отдел безопасности будет ходатайствовать за тебя перед дирекцией.

Больше ни о чем она Жанну не спрашивала.

За оставшиеся до «важной тусовки» пару дней надо было извлечь из хранения самый «шикарный» Жаннин костюм — тот, что подарил отец на выпускной вечер, и привести в порядок голову — покраска, сделанная на юбилей, уже чуть поблекла.

«И чем бы нам удивить Мишу?»

Прикид должен был соответствовать — белый парчовый костюм с воротником и манжетами из перышек. Слегка вульгарно и капельку безвкусно, но бесподобно красиво — как все вещи от Кристиана Лакруа. И Жанне костюм шел — даже чересчур, выгодно подчеркивая формы. Мишины спонсоры, или кто они там, должны были впечатлиться.

Чемпион позвонил в шесть вечера в субботу и сказал, что сейчас прибудет.

— Давай, я готова — только на шпильки взлететь.

— Еду, — сказал он, и через пятнадцать минут Жанна услышала, как подкатил его «джип».

— Опять у тебя душа нараспашку, — начал он, открывая дверь, но прямо на пороге поперхнулся собственными словами.

Жанна покрасилась в серебристую блондинку, правда, чуть от этого повзрослев, и теперь была словно осыпана инеем.

— Вот это да! Ты прямо Снежная королева!

Сам он был одет точно так, как на свой «чемпионский» банкет, и глядел на нее с неподдельным восторгом.

— Да, и присутствующие будут концентрироваться вокруг меня, как вокруг торта-мороженого, — засмеялась Жанна, влезая в белые туфли. — Куда мы точно едем? Адрес скажи мне.

— Какая разница? Я доставлю тебя в оба конца, — весело, явно ободренный ее легким настроением, ответил Миша.

— Майкл, извини за бестактное напоминание о фактах из прошлой жизни…

Он чуть поскучнел.

— …но участие в твоих спортивных мероприятиях, как правило, плохо отражается на моем здоровье. Я хочу оставить сообщение кузине — ну, чтоб хоть родные знали, где меня искать в случае чего.

— Все будет хорошо, я гарантирую. Жанна пропустила его слова мимо ушей и сняла трубку.

— Я тебя слушаю. Так… И контрольное время возвращения задай, пожалуйста.

Миша нехотя назвал ей адрес и название заведения.

— Это что — Рублевка, что ли?

— Что ли да.

— Хорошо, едем.

Жанна взяла сумочку и вышла вслед за ним.

Стояли пышные июльские дни, когда еще незаметно было, что день пошел на убыль. Солнце — хоть загорай, горячее, и в машине Жанна по-свойски расстегнула жакет, под которым был только кружевной «бюстик».

— Нарочно, да? — полусерьезно спросил Миша, подозрительно на нее покосившись.

— Так синтетика и с подкладкой. Жарко.

— Кондиционер же есть.

— Ой, только не это! — воскликнула Жанна, перехватывая Мишину руку. — Я простужусь еще до прибытия на место!

— Что ж вы, женщина, такие из себя хилые? — досадливо произнес он, но включать вентилятор не стал.

— Уж какие есть…

Когда они прибыли к месту важной Мишиной тусовки, там уже было полно дорогих машин, и новые подъезжали еще и еще.

— А сражения на кулачках будут? — просто так поинтересовалась Жанна.

— Не запланировано, но кто знает, — ответил Миша, запирая машину. — Ты как, не нервничаешь?

— Пока не очень. А надо?

— А я вот нервничаю.

— Шутишь.

Пройдя без проблем фейс-контроль, они вошли в зал. Это был фуршет средней, по общепризнанным меркам, людности и накрученности — все-таки лето, не светское время. Над толпой висел гул голосов, почти перекрывавший ненавязчивую фоновую музыку. Здесь, по-видимому, собрались более или менее знакомые люди, потому что, идя по ресторанному залу, Миша раздавал направо и налево улыбки, поклоны и рукопожатия. Публика в основном состояла из немолодых пузатых мужчин, чаще южного типа, в хороших костюмах, и полупрозрачных девушек с длинными светлыми волосами и, как правило, в черных или темно-синих платьях без рукавов.

«Модель тусовочная, демоверсия.

Специально показывают тонкие, беззащитные руки — намекают на бескорыстное спонсорство».

Но по-настоящему красивых женщин здесь мало.

«Как гхаварят у нас на Востоке, тощая кобыла — еще не лань».

Убедившись, что она здесь отнюдь не самая дурнушка-замарашка, Жанна сразу же заскучала.

— Давай ты возьмешь что-нибудь себе, посидишь, а я разыщу своих людей, ну и посмотрим, как будет складываться ситуация, — предложил Миша.

— Да, конечно. Делай как тебе удобно. Я в полном порядке. Уже освоилась.

Жанна утянула со «шведского стола» со сластями кофе глясе и пирожное, села на кожаный диван и принялась ждать возвращения Мищи. Не было его довольно долго. Мимо уже несколько раз проходили, исподтишка ее разглядывая, пара-тройка персонально необлондиненных мужчин, когда прибежал чуть взбудораженный и порозовевший Миша.

— Ну ты как?

— Лучше всех, — сказала Жанна, ставя опустошенную посуду на какой-то столик поблизости.

— Пошли тогда?

— Угу, сейчас.

Жанна ловко, на ощупь, подкрасила губы, и Миша, придерживая под локоток, провел ее через зал. Поднявшись на второй уровень, они очутились в хорошо обставленном кабинете. Там уже сидел один толстый и лысый мужчина, явно импортный, и какой-то носатый тип пожиже. При появлении Жанны толстый и лысый неловко встал. Глядя на него, немного отлепился от кресла и жидковатый.

Жанна, сразу понявшая, кто есть кто, решила перехватить инициативу, застрекотала по-английски, подала толстому свою визитку и быстро прочла на его визитке, что он — натуральный турок и хозяин сети спортивных клубов.

— Анзора ты знаешь, он был тогда у меня на банкете, — вставил Миша словцо в обмен любезностями между Жанной и турком.

— Да, — из вежливости ответила Жанна, доставая блокнот и ручку. — Давайте, говорите — чего ему поведать надо.

— Скажите ему, что мы заинтересованы в участии в коммерческих турнирах за рубежом, — заговорил Анзор.

— …Это означает, что ты будешь ездить по этим клубам и колотить бедных турок за их же собственные деньги? — уточнила Жанна, когда они, отговорив час, вышли из кабинета.

— Ну, в общем, да. Такой бизнес! — радостно сообщил еще более приятно возбужденный Миша.

Носатый Анзор отправился класть турка на место, а Миша, только что не подпрыгивая на ходу, увел Жанну в зал.

— Не устала? — поинтересовался, заглядывая ей в лицо.

— Да нет, это все несложно. Но ты все-таки дай кому-нибудь, кто понимает, договор почитать. А то втиснут какую-нибудь строчечку мелкими буквами, а потом и денег не заплатят. Скажут — это была благотворительность, и вы за это сами расписались.

— А тебе будет жалко, если меня кинут? — широко улыбнулся Миша.

Странно — уже который раз Жанна не улавливала в Мишиной улыбке того, присущего только ему чувственно-хищного отблеска. Или он действительно полностью принял отставку и теперь воспринимает Жанну только как коллегу и хорошую знакомую? Или это реакция на удачные переговоры и радужные перспективы?

— Мне жалко того, кто тебя кинет, — не смогла не укусить его Жанна.

— Правильно. Потусуемся чуток, если ты не торопишься?

Они еще что-то пили, сидя у стойки, Миша представлял ее — как подругу — каким-то людям, чаще немолодым. Жанна еще пару раз говорила по-английски, раздавала и собирала визитки. Декоративные блондинки, присутствовавшие при этих беседах, ревниво оглядывали ее, кисло улыбались и помалкивали.

«Обаяние иноговорения не заменишь ни диетой, ни окраской», — расслабленно подумала Жанна, ловя недовольный взгляд очередной анемичной кисульки.

— Ну, чего — едем домой? — спросил ее Миша, когда было уже около одиннадцати вечера.

— Да, если ты закончил свои дела, можно шабашить и — по хатам.

Жанна постаралась невзначай дать понять, что она здесь на работе, а дома у них — на разных улицах. Она не видела выражения его лица, потому что Миша смотрел в зал, как бы прикидывая, все ли он сделал, что хотел.

«Понял намек?»

— Да, поехали, — сказал он никаким тоном. «Похоже, да. Понял».

Жанна сползла с барного стула.

— Слушай, Дареев, а ты и шустрый — как электрический веник…

Жанна и Миша дружно повернулись на голос. Рядом стояли двое парней, неуловимо друг на друга похожих — в черных костюмах, спортивные. Короткие стрижки лишь подчеркивали откровенно низкие лбы. С ними был человек постарше, внимательно следивший за всеми, и за ними с Мишей тоже.

«Ага, это и есть конкуренты!»

— А нешустрые в нокдауне валяются, — с вызовом ответил Миша.

— Против лома нет приема, — скривился один из молодых.

— Есть. Просто не все его знают, — отреагировал Миша.

— Миша, пойдем, — позвала Жанна, отойдя уже метра на четыре. — На вас обращают внимание.

Действительно, несколько человек — а зал был все еще многолюден, — повернулись в их сторону.

— А это кто еще? — мотнул головой в сторону Жанны один из троих.

— Это мой личный переводчик.

— Хорошо жить стал, смотрю.

— Миша, — опять позвала Жанна, и он, смерив троицу презрительным взглядом, пошел за ней.

— Это те, у которых ты отбил турка? — поинтересовалась Жанна, уже идя с Мишей к автостоянке.

У нее вдруг заныло под диафрагмой. К чему бы это?

— Да вроде нет… Никому ж не заказано предложить сотрудничество.

— Но не у всех так кстати появляется личный переводчик, — лукаво улыбнулась Жанна.

— Типа того, — ухмыльнулся он.

— …Поедем поскорее — мне что-то не по себе. — Жанна поспешно села в машину.

— А куда торопиться? — опять расплылся Миша.

— Я устала. Вроде шестой рабочий день у меня.

— Да сейчас…

Миша, видимо все еще пребывая в эйфории, не торопился выехать со стоянки, только лениво вставил ключ зажигания.

— Миша, — начала нервничать Жанна, — я выполнила свои обязательства. Выполни свои и отвези меня домой.

Откуда-то издалека к Жанне быстро, поспешно, словно стараясь ее нагнать, приближалось что-то огромное и страшное, неподъемное и неотвратимое — какой-то один большой лангольер, посланный лично за ней… Раньше такого никогда не бывало.

— Ах да, извини… Не сообразил.

Миша, нарочито не торопясь, полез во внутренний карман пиджака, нащупал и вынул бумажник.

— Миша, это потом! Пожалуйста, ну поедем! Поедем!

— Ну дай расплатиться-то…

Жанна почувствовала, что ее уже начинает колотить этот ее приступ безотчетного страха. Миша, мило улыбаясь, смотрел на нее с преувеличенным интересом, тщательно отсчитывая купюры.

— Миша, — слыша, что уже срывается на крик, — пожалуйста, поедем! Эти ребята сейчас

' придут сюда!

— Ну и что? Пусть приходят, — выпятил губу чемпион. — Неужели я не смогу защитить тебя?

— Я не хочу, чтобы меня защищали! Я хочу, чтобы мне не угрожали! Поехали отсюда!

— Ой, ты сейчас такая смешная, — заметил Миша, протягивая ей несколько «зеленых», — губки так трясутся… слезки капают…

Жанна чувствовала, что по лицу уже текут горячие потоки.

«И ему это смешно?! Мои страдания — это смешно?!»

— Поедем, поедем! Пожалуйста, поедем! — уже в голос рыдала Жанна, стуча кулаками в переднюю панель.

— Машину мою ломать не надо, а? — досадливо начал Миша. — Она больших де…

И тут с оглушительным треском на Мишиной машине разлетелось заднее стекло. Фонтан осколков засыпал салон, краем глаза Жанна увидела, что кто-то пытается открыть дверь с ней рядом. Она мертвой хваткой вцепилась в рукоятку, одновременно пытаясь упрятать голову куда-нибудь пониже. То слепое, вязкое и тяжко-непреодолимое, приближение чего она почувствовала, как раз проходило над ней, обдавая могильным холодом и все глубже вдавливая в кожаное сиденье. Кажется, она краем уха слышала крики, вой сирены, еще какой-то шум и ругань, топот ног…

— …Прекрати истерику, ну!

Жанна с трудом выкарабкивалась из остатков этой массы, которая только что чуть не поглотила ее. Она еще не могла сдержать рыданий, но уже чувствовала, что они едут по ночному шоссе, очень быстро, что Миша жутко зол, раздражен и раздосадован.

Прохладный воздух, теперь продувавший «джип» насквозь, чуть успокоил Жанну. Подняв голову, она с запоздалым ужасом увидела, что в относительно целом лобовом стекле красуются два пулевых отверстия.

Жанна трясущимися руками отыскала в сумочке платок и вытерла глаза.

— В нас что… стреляли?

Миша не ответил, сосредоточась на дороге.

— Я спрашиваю — в нас стреляли?

— Да, да! — рявкнул Миша. — Стреляли…

— О господи, я знала, знала, что так будет!

— Да что ты знала!.. Знала она, — зло и грубо пробормотал он.

Слезы у Жанна все никак не останавливались, но отчаяние и страх постепенно откатывали, оставляя гулкую пустоту.

— Я же всегда знаю, что что-то должно случиться, и просила тебя ехать! Я же тебя умоляла! Почему ты не послушал?

Платок уже был мокрым и черным от смывшейся туши.

— Хотел разобраться с этими придурками, — сдавленно нехотя ответил Миша, резко тормозя на светофоре — они уже въехали в Москву.

— Почему это надо было делать при мне? Я же просила, просила уехать!

Жанне снова захотелось расплакаться, но она сдержалась. Из автомобилей рядом за ними наблюдали какие-то люди. Один ловил их в камеру мобильника.

Жанна увидела, что разбито не только заднее но и левое боковое стекло. «Еще бы — вдрыз побитые едем… В милицию не хватало попасть».

— А я вот взял и не уехал, — наконец ото звался Миша.

— Да, и тебя, кажется, очень позабавило мое состояние? Хороша благодарность за помощь, ничего не скажешь!

Миша слегка дернул головой и не ответил. Скорость пришлось сбросить — город будто и не собирался ложиться спать, движение было весьма активное.

До дома они доехали молча. Миша не счел нужным даже извиниться.

У подъезда Жанна быстро выскочила из «джипа» и, хотя ноги у нее были абсолютно ватными, мигом взвилась к себе на этаж. Ключи, как водится, долго не находились, и, когда она попыталась закрыть за собой дверь, ощутила сопротивление — Миша решительно двинулся вслед за ней в квартиру..

— Давай поговорим…

— О чем? Как забавно у меня губки дергаются и слезки текут? Смешно, да? Еще не налюбовался? Скотина…

Жанна вдруг ясно вспомнила выражение Мишиного лица — он так старался выказать ей свое презрение, так веселился…

— Ну, извини…

«Ах, вот и сподобился!»

— Никаких извинений — убирайся раз и навсегда! Я пыталась сохранить элементарно приличные отношения, но ты и это сумел изгадить. Ведь сумел!

— Ну, извини, пожалуйста, извини! Я прошу у тебя прощения!

Миша чуть не сложился пополам, говоря это.

— Вот и я так же тебя просила — поедем, поедем…

Жанна зашла в комнату и скинула жакет. Заметив, что в парче и перышках застряло несколько мелких осколков, она решила отнести вещь в кухню.

— Что? — озадачился Миша, увидев ее в лифчике и с жакетом в вытянутой руке.

— Ничего, просто под обстрел я попала — стеклышки вот и понастряли… Плакал мой натуральный Лакруа.

— Да я новый тебе куплю! — небрежно махнул рукой Миша.

— Ага, меня в нем и похоронят!

— Ну что ты говоришь!

— Что есть! Сначала авто свое залатай — машинка-то, говоришь, дорогая?

По его лицу пробежала тень недовольства; на скулах горели два лихорадочно-алых пятна.

— Да, штуки на четыре я налетел, это точно, — недовольно признал Миша.

— Прекрасно! Я очень рада! Так тебе и надо! Уехали бы вовремя, и все были бы целы, и я, и твой драгоценный «чероки». Я тебе говорила — сволочью быть крайне невыгодно.

— Жанна…

— Все, Миша! Теперь между нами кончено даже чисто приятельское общение! Я отгуляю отпуск и уволюсь из фирмы. После этого ты меня никогда не сможешь подставить, и я буду жить долго и счастливо. И не с тобой!

Жанна помахала перед Мишиным носом пальцем.

— Детка, пожалуйста, прости. Я понимаю, что вел себя как последний…

— Козел…

Мише пришлось проглотить и это. Но он сразу замолчал, и Жанна решила добить его окончательно. Она обольстительно улыбнулась.

— Миша, а вот если б меня там действительно убили…

— Жанна, ну зачем это?

— Стреляли… А потом бы выяснилось, что я была беременна, ну, естественно, твоим ребенком? Сыночком-наследником, а? Как бы ты себя чувствовал?

— А ты что… действительно? Красные пятна на его скулах померкли.

— Не знаю… Все возможно. Через пару недель выяснится. Ведь не предохранялись же… Кто знает, почему я так дико за себя испугалась… Может, обострение интуиции за счет появившегося материнского инстинкта?

Жанна с садистским наслаждением наблюдала за Мишиными переживаниями. Вот видел бы он себя сейчас…

— Ты должна мне сказать…

— После того, как в благодарность за услугу ты сознательно и целенаправленно подставил меня под пули, я тебе уже ничего не должна! Убирайся!

— Но…

— Если ты сейчас же, раз и навсегда, не оставишь меня в покое, я позвоню отцу, и он примет адекватные меры. А в понедельник я лично отобью сообщение этому турку — карточка-то у меня есть, — и твой коммерческий чес по Турции накроется большим медным тазом. Я сумею его убедить, что ты пакостный, психически неустойчивый тип и, как следствие, ненадежный деловой партнер. С логикой и аргументацией у меня все в порядке.

— Неужели ты способна на такое? — демонстративно недоуменно повел головой Миша.

— А ты способен издеваться над моими страхами да еще орать на меня?.. И это правда, кстати говоря. Это-то как раз не подлянка. Предостеречь человека от контакта с придурком — порядочно!

Миша не нашелся что ответить, но и выдвигаться на лестничную площадку не спешил.

— Ничего не поделаешь, гены басконско-абхазские — это навсегда. Общайся с тем, кто сможет переносить тебя. А я еще жить хочу. Все, давай, спокойной ночи.

«И что за человек? И почему надо было все так изгадить?!»

Мише ничего не оставалось, как подчиниться. Через несколько секунд под балконом прошелестели шины побитого «джипа».

«Пакостность вселенская, басконско-абхазский вариант. Неизлечимый».

Ночь Жанна проспала довольно сносно, но рано утром проснулась от зуда. Чесалось сразу в нескольких местах. Жанна ринулась в ванную поглядеть на свету, что случилось, и застонала от отчаяния — на внутренней стороне предплечий и бедер, на животе выступили красные узелки — нейродермит. Такое бывало уже два раза. Сначала когда умерла мама, второй раз — когда Жанну в университете, грозя отчислением, жестоко преследовала латиничка, отпетая старая лесбиянка.

«О господи — как же отпуск-то мой? Куда ж я с этим? И надо же было так меня достать… Вот действительно отпишу этому толстому — узнает чемпион, почем фунт лиха!»

Поскольку такого давно не было, снадобий подходящих в домашней аптечке не нашлось. Жанна промучилась чесоткой до утра, когда можно было поехать и купить чего-нибудь от этой напасти. Сыпь, пользуясь безнаказанностью, между тем вылезла еще и на лице и шее, а на руках спустилась почти до запястий.

Лангольер ее все-таки хоть и по маленькой, но достал…

«Не минешь брать больничный… Куда ж в таком виде… Еще и в кожвендиспансер пошлют».

В диспансер Жанну, правда, не послали, но к невропатологу сходить пришлось. Тот, осмотрев ее, сокрушенно покачал головой, выписал небольшой вагончик таблеток, микстур и мазей и выдал больничный на десять дней — отдыхать.

Миша позвонил в среду днем.

— Привет, что с тобой?

Он старался, чтобы голос звучал по-деловому — как у озабоченного отсутствием на службе коллеги.

— Бюллетеню. Ты превзошел самого себя, и Галиного домашнего лечения уже недостаточно. Пришлось кинуться в объятия страховой медицины.

— А что с тобой конкретно?

«Вот пусть поскрипит мозгами до конца дня».

— А ты зайди, полюбуйся, если есть желание.

— А можно?

— Да нужно. Мне деньги на лекарства потребны.

— Да, извини, упустил. Приду обязательно. Жанна встретила Мишу густо вымазанная желто-коричневой мазью. Узелки потемнели и сконцентрировались на теле строго симметричными пятнами, что в совокупности выглядело очень эффектно.

Чемпион, узрев это, слегка остолбенел.

— Впечатляет? — поинтересовалась Жанна, изображая искреннее дружелюбие.

— Да, круто… А что это?

— На неровной почве автостоянки. Пройдет — как нервы на место встанут, так и лишаи засохнут. И я — сразу в отпуск, а потом в увольнение.

Пройти в комнату, или хотя бы на кухню, Жанна его не пригласила.

— А типа такого раньше случалось?

— Да, — легко ответила Жанна. — Когда мама умерла.

«Пусть знает, мерзавец, до чего меня довел. Эквивалентно».

Мише хотелось спросить еще о чем-то, но он не решался.

— Гонорар мне выдай, пожалуйста. Не надо надеяться, что я умру. Этот раз я точно переживу. А другого раза достать меня у тебя не будет, не надейся.

— О чем ты говоришь! — разозлился Миша и поспешно выложил на подзеркальник четыре сотенные бумажки.

Жанна взяла две, две отодвинула назад.

— Сто за час работы, сто штрафа за вопиющее хамство. Нам лишнего не надо.

Миша открыл рот, чтобы что-то сказать, но Жанна его прервала:

— Все — свободен, Дареев. Наше с тобой общение травматично для обоих, хотя и в разной степени…

Миша снова попытался вставить словечко.

— А то в дежурку ФСБ позвоню! — рявкнула Жанна. — Там нашу фамилию уважают.

Миша резко повернулся и вышел. Жанна поглядела ему вслед из окна кухни. Он шел пешком — видимо, «джип»-подранок тоже был на больничном. От этой мысли Жанне стало смешно, хотя вид опущенных Мишиных плеч забавным отнюдь не был.

«Да, приличным человеком быть выгоднее… Но это не его стиль. Ох, как же я в отпуск хочу… В отпуск! Только выздоровею, назад в каштанку покрашусь и полечу».

Две недели в Египте растянулись для Жанны так надолго, что она стала подозревать, что подцепила от кое-кого неверное восприятие времени. Все было прекрасно, и досаждали Жанне только редкостно прилипчивые арабы, которые, завидев «одинокую белую женщину», готовы были часами ходить за ней, бурча на ухо по-английски или по-французски: «Мадам, все, что угодно… три раза… пять раз…»

«Вот уж нашли чем удивить!» — думала Жанна, снисходительно улыбаясь и изображая дремучее филологическое невежество.

Не удержался от двусмысленных намеков даже сотрудник каирского музея, с которым Жанна завела высокопрофессиональную дискуссию по-английски.

«Секс курортный, арабоязычная версия, число инсталляций не ограничено».

В Москву она вернулась, обнаружив там жару ненамного ниже египетской, и сразу уехала к отцу на дачу. Мачеха продемонстрировала ей пятнадцать выживших и давших первые нежные листики розовых кустов.

— О, не только со своей картошкой будем, но и с розами, — изобразила необыкновенное ликование Жанна.

А почему и нет? Хоть что-то хорошее от их с Мишей романа сохранилось.

За недели, оставшиеся от отпуска, жара так и не спала, и Жанна с отвращением вернулась в воняющую прелым асфальтом столицу. Костик и Анжела были в отпуске, и в их клетушке сидела только несчастная, замученная непосильной работой Катя. Считалось, что она замещает Жанну, и поэтому около ее компьютера лежала внушительная кипа документов.

— Не горюй, Катюшка, сейчас все живенько раскидаем, — утешила ее Жанна.

«Хоть этой сплетницы нет, и то слава богу. А кто вообще-то есть?»

— О, Жанусь! — заглянул в их опустевший загончик Ершов. — Прибыла? То-то я чувствую — паленым запахло… Здорово выглядишь!

Жанна действительно загорела до черноты, и волосы у нее выгорели безо всякой перекиси до светло-медного оттенка.

Во вторник на стол Жанне мягко и ненавязчиво лег объемистый документ, договор на предоставление консультационных услуг. Она просидела с ним до четырех дня, когда к ней самолично забежал Ершов.

— Жанусик, как дела? — заискивающе, насколько мог позволить себе гендиректор, спросил он.

— Как у нас дела, когда они касаются ведомства госпожи Корецкой? — не удостаивая шефа взглядом, процедила Жанна. — Завтра часам к двенадцати будет ваш договор.

— Ой, Жанн, пощади, не губи! Представитель компании будет в девять, а в полдень у него самолет… Задержись, а? В пятницу вообще не выйдешь… Только сделай… Успеешь сегодня?

— Как откажешь такому любезному господину…

— Уй, лапуля, спасибо тебе. А Корецкой я ума вложу…

— Поздно. Она с десятого августа в отпуске. Пробормотав что-то невнятно угрожающее, Паша удалился. Через час, виновато улыбаясь, исчезла и Катя. Вслед за ней по коридору прошумели редкие шаги последних уходящих; воцарился мертвый штиль. И то — уж в августе-то задерживаться на работе могли только неизлечимые трудоголики.

Долбежки Жанне осталось минут на сорок. Она решила не торопиться, переждать в кондиционируемом офисе самую натужно-густую духоту московского вечера и пошла набрать воды в чайник. Вернувшись, с удивлением обнаружила у дверей своего отдела какого-то незнакомого парня, настойчиво дергавшего за ручку.

— Вам, простите, кого здесь надо? — нахмурившись, спросила Жанна.

— А мне… я ищу…

Жанна по-прежнему строго смотрела на пришельца.

— Мы здесь только неделю. Ошибся, извините. Жанна смерила его взглядом. По виду это был ничем не примечательный клерк средней руки.

Но Жанне он почему-то не понравился. Почему он крутится у отдела, хотя их помещение в другой половине?

«Топографический кретинизм, мужская версия. Неправдоподобная. Он же не мог не видеть, что это не его офис. Надо действительно закрыть жалюзи. Ходют тут всякие».

Воспоминание об авторе этого правила кольнуло ее тоненьким острым жалом. Сварив кофе, Жанна закрыла все жалюзи, кроме тех, что были рядом с дверью, — чтобы видеть, кто там бродит по этажу. Дверь она тоже заперла изнутри, и тоже по правилам, поскольку здесь находился несистемный Анжелкин компьютер, содержавший всю секретную базу данных компании.

Минут через Двадцать Жанна увидела, что в дверь отдела стучится, заискивающе улыбаясь, тот же самый парень. Она сохранила файл и отперла дверь.

— Извините, ради бога, вы нам не поможете?

— А в чем дело?

— Да у нас с компьютером проблемы…

— Я всего лишь пользователь, — прохладно ответила Жанна, собираясь закрыть дверь.

— Пожалуйста, а то мы все такие «чайники»… «А что здесь, в дорогом офисном центре, таковым делать? Здесь только серьезные люди работают», — удивилась про себя Жанна, но, тщательно закрыв дверь, пошла с «чайником».

«Чайный домик» располагался в другом конце коридора и занимал одну секцию, не больше их отдела. Обстановка была спартанская, два стола, минимум оргтехники — под стать остальным обитателям — еще двум неулыбчивым парням подтянуто-спортивного вида. Они пытались набрать какой-то документ, Жанна быстро показала им нужные «окошки» и засобиралась назад.

— А вы еще долго здесь пробудете? — с надеждой спросил тот, что приходил за ней.

— В любом случае, не дольше восьми часов, — ушла от прямого ответа Жанна.

— Почему? — насторожился тот же самый маленький — заварной — «чайник».

— А вам разве не сказали, что в восемь здание закрывают? Проходит вооруженная охрана, и всех вежливо просят на выход.

Сервиз обменялся многозначительными взглядами.

«Да, похоже, не знали… Действительно — недавно здесь или вообще не из этой среды?»

Жанна встала и ушла к себе. Под диафрагмой у нее заныло, как бывало каждый раз, когда ее посещали дурные предчувствия. Она заперлась и, найдя в списке домашний номер Ершова и не застав его, наговорила на автоответчик свои опасения. Но вот когда он их прослушает? А сотового директора там не было…

На душе становилось все тягомотнее. Жанна сидела, немного одурело вглядываясь в строчки на дисплее, и усиленно соображала — а конкретно чем ей так не глянулись эти ребята? Что они здесь делают, даже не умея толком набрать текста?

«Компьютерная безграмотность. Нелогичная».

Часы показывали половину седьмого. Выхода не было. Жанна нашла в телефонной книжке мобильника давно не набиравшийся номер. Не сменил его хозяин, спасаясь от назойливых поклонниц?

Миша ответил через три гудка. Ждал чьего-то звонка?

— Да? — услышала Жанна его голос, несколько неуверенный, звучавший на фоне музыки и голосов.

— Извините великодушно, господин Дареев, что отрываю от важных дел. Вы на фирме «Глобал инвестментс» еще работаете?

— Да, почему нет. — Он чуть кашлянул. — Работаю.

— Ну, мало ли… Я только вчера из отпуска…

— Неужели?

— Да, и я не осведомлена о возможных переменах… Это Андреева, переводчик.

— Да, Жанна Юрьевна, узнал. Слушаю вас.

— Михаил Маратович, я из офиса… Вы же знаете, меня интуиция никогда не обманывает…

Так вот, у меня складывается впечатление, что кое-кто ожидает, когда я закончу работу и покину отдел, чтобы проникнуть туда.

— И почему же у вас сложилось такое впечатление?

Голос у Миши был неуловимо ироничен. «Думает, ищу предлога возобновить знакомство?»

— Сначала я застала у двери незнакомого человека, потом меня явно, но неуклюже выманивали из отдела и пытались разузнать, когда я уйду, — с расстановкой повествовала Жанна.

— И кто эти потенциальные злоумышленники?

— Я их не знаю. Не видела раньше. Ребята какие-то, тренированного вида. Сказали, что здесь всего неделю. У меня, повторюсь, нехорошие предчувствия.

Тут Жанна делано рассмеялась в трубку.

— Что с тобой? Ты в порядке? — всполошился Миша.

— Я-то в порядке, просто один из них опять прошел мимо и откровенно подглядывал, чем я занята. Я изобразила, что веду светскую беседу… Здесь ведь компьютер с закрытой базой данных, через сеть к нему не пройдешь, а вот жесткий диск элементарно умелый человек вытащит без проблем. Ершова дома нет, я ему на телефон наговорила… Что мне делать?

— Сейчас подумаю… Значит, так. Я выезжаю…

— Да не надо. Ты скажи, я сделаю.

— Не перебивай. Закрой жалюзи… «О господи!»

— …включи телевизор, негромко, но чтобы было слышно снаружи, запри отдел на код и незаметно спустись по черной лестнице на десятый этаж.

«Ох уж мне эта лестница!»

— Мой кабинет найдешь? Набери 24–39 на замке. Запомнишь?

— Двенадцать на два, тринадцать на три. Я все помню.

— Ах да…

«А, и ты вспомнил, секс-символ!»

— Сиди там и жди меня. Поняла?

— Поняла.

— Выполняй. Быстро.

Он отключился, а Жанна все-таки допечатала страницу, на всякий случай переписала документ на дискету, сунула в карман платья мобильник и на цыпочках вышла из офиса. В коридоре никого не было, в стеклянных клетушках было темно — только под потолком через одну светились лампы дневного света.

Черную лестницу, которая на самом деле была абсолютно черна, Жанна преодолела на ощупь и довольно сносно — потому что это был всего один пролет. Десятый этаж был так же сумрачен и безлюден.

«Да, подходящая ситуация для первого, после долгой разлуки, свидания», — невесело подумала Жанна, поспешно, стараясь не особенно цокать каблуками, пробегая в другой конец коридора.

Вот и Мишин кабинет. Да, табличка на месте.

Жанна зажгла свет и огляделась. Все было так же, стол, шкаф с папками.

«Где ж мои индейские ребята, а? Домой увез, к маме? Или вообще выбросил?»

Ждала Жанна недолго. Она вздрогнула, когда защелкал кодовый замок, дверь распахнулась, и на пороге появился Миша, в темно-синем с проблеском вечернем костюме. Видимо, изначально он был одет по полной программе, но по дороге снял галстук, расстегнул ворот белой сорочки, и теперь у него был богемно-небрежный вид. Он тоже загорел и хорош был до умопомрачения.

У Жанны чуть сильнее забилось сердце, потяжелели веки, но она постаралась сразу же прогнать эти чувства и взять себя в руки. Хорош, но чужой. Чужой. Просто коллега.

Миша быстро, немного беспокойно и взволнованно, обежал взглядом ее фигуру в неофисном цветастом платье.

— Привет… Ох, ты и черна ж… Как ты?

— Да я-то нормально, — пожала плечами Жанна. — Я тебя, что ли, вытащила с… мероприятия?

Она невольно улыбнулась, чувствуя, что улыбка выходит слегка виноватой.

— Если день рождения считать мероприятием, то да, — улыбнулся он в ответ.

— Господи, извини… Не представляла. Знала бы, не звонила. Поздравляю, лев.

«Бросил гостей, стол, очередную блондинку… Какая преданность… служебному долгу, ай-ай-ай!»

— Да, лев я, лев… Доложи обстановку, мышка.

— Да я тебе, собственно, все сказала. Какие-то люди ходят по этажу, ломятся в двери… Говорят, что ошиблись, хотя их офис в противоположном конце. То есть откровенно пасут наш отдел. Что делать будем? Сейчас охрана гнать всех начнет.

На настенных часах было половина восьмого.

— Да ща разберемся, — бесшабашно произнес Миша, вешая пиджак на спинку стула сзади нее и завертывая рукава рубашки.

Присев на корточки, Миша открыл нижнюю часть шкафа, и там обнаружился небольшой серебристый сейф. Он повертел колесики на дверце и достал из сейфа пистолет. Жанна невольно ойкнула за его спиной. Он весело оглянулся.

— Что, страшно?

— Конечно. Ты ж дикий, да еще с пистолетом…

— Не я дикий — жизнь такая.

— Жизнь у всех примерно одинаковая. Степени дикости сильно разнятся, — не удержалась куснуть его Жанна.

Он не ответил, закрыл, не запирая, сейф и встал.

— Так, я пошел разбираться, ты посиди тут пока…

Он решительно заткнул оружие за пояс слева. Жанна встала.

— Я пойду с тобой.

— Нет, мышонок, это не для тебя.

— Я храбрый мышонок — папина же дочка. Мне за тех страшно, кто случайно встанет на твоем пути. И врага ты в лицо не знаешь… Замочишь кого попало, а я потом по судам пыль глотай в свидетелях. Не надо мне этого.

— Ну и фантазии у тебя… Миша на минуту задумался.

— Хорошо, пошли, только держись за моей спиной.

— Как скажете, товарищ начальник отдела.

— Вот еще что…

Он выдвинул ящик стола и достал оттуда пару наручников.

— Это тебе.

— Совсем хорошо, — сморщилась Жанна, но положила железки в карман.

Они вышли в коридор и быстро пошли назад к черной лестнице. Миша перешагивал через две ступени, и Жанна чертыхнулась, споткнувшись в попытке угнаться за ним.

— Дают в напарники любителей! — пробормотал он, и Жанна поняла, что он просто играет в героя американского боевика. — Руку!

Миша крепко взял ее кисть, и Жанну снова резанула невесть откуда взявшаяся тоска — эта отполированная штангой жесткая ладонь, сильные длинные пальцы…

Они осторожно вышли в темный коридор. Там было тихо. Миша прислушался, потом приложил палец к губам — молчи! — и повел ее к офису, который находился метрах в десяти от входа на черную лестницу.

Выглянув из-за угла, они увидели, что у освещенной двери Жанниного отдела, невнятно, вполголоса переругиваясь, орудуют двое парней. Миша с Жанной переглянулись, и она приложила указательный палец ко лбу — вот она, интуиция!

Они сделали еще несколько осторожных шагов.

— Так, чуваки, — неожиданно и громко — так, что даже Жанна вздрогнула, произнес Миша. — Это чем же вы здесь заняты?

Взломщики, чуть присев, резко оглянулись. На них недвусмысленно глядел Мишин пистолет, и они сразу, без команды, подняли руки.

Один держал какой-то металлический инструмент.

— Не слышу ответа.

Секунд Пять обе парочки изучающе глазели друг на друга.

— Пипл, может, договоримся? — слегка опуская руки, заговорил один из них, тот, кто приходил к Жанне якобы за помощью. — Нам нужно-то от силы пара-тройка файлов. Никто ничего не узнает, а вы заработаете приличные бабки. А?

— Это не обсуждается, — веско произнес Миша. — Лейтенант, наденьте на задержанных наручники и зачитайте им права.

Жанна поняла, что последнее относится к ней. «Вот игрун-то!.. Живо-Глот Как-Дамм». Она, на ходу доставая из кармана браслеты, храбро двинулась к взломщикам. «А как же с этим обращаться-то?!»

— Да какой она к ядреной матери лейтенант! — вдруг выкрикнул один из взломщиков, видя, как неловко Жанна пытается раскрыть браслеты, и резко отпихнул ее назад к Мише, второй бросился бежать, а тот, что толкнул, выхватил оружие.

— Жанна, на пол, на пол! — крикнул Миша, но взломщик успел выстрелить из-за ее спины, фактически прикрываясь ею от Миши.

С другой стороны коридора, куда убежал второй взломщик, послышался ответный шум, голоса. Жанна, так и не сумевшая выполнить ни одной команды, кинулась прочь, боясь попасть под горячий диалог вооруженных мужиков и краем уха слыша, как за ее спиной топочут ноги и оглушающе гулко грохочут выстрелы.

Только завернув за угол своего отсека, она решилась выглянуть. Шум раздавался из дальнего конца коридора, хотя стрельба прекратилась. Но то, что она увидела…

— Господи, Миша…

Жанне показалось, что приближалась она к распростертому на полу Мише не менее часа, тщетно перебирая на одном месте ногами, не сцепляющимися с полом. Воздух на ее пути сгустился до плотности патоки и решительно не желал ее пропускать. Но наконец она добралась до Миши, рухнула рядом с ним на колени, с ужасом увидав, что на белоснежной рубашке расплылось два больших кровавых пятна, одно под левой ключицей, второе ниже, на уровне последнего ребра.

«Ведь в сердце метили, подонки!»

Пылающее страстью и отвагой Мишино сердце…

— Миша, Миша, — звала Жанна, дрожащими руками нащупывая в кармане телефон.

Наконец ей ответила дежурная службы спасения. Жанна, чувствуя, что исторгает из себя какие-то визгливые истошные звуки, прокричала ей, что здесь перестрелка, и есть раненые, нужна срочная помощь. Потом побежала открыть офис, думая найти там что-то, чем можно остановить кровь. Ничего, кроме тонких пластиковых пакетов, не нашлось, и Жанна порвала их на полосы и кое-как перетянула, прямо поверх рубашки, кровавые дырки на Мишиной груди. Он был без сознания, очень бледен, но дышал, и Жанна, сидя рядом на полу, все время прикасалась к жилке на шее, чтобы убедиться, что она еще пульсирует.

Потом, громко топоча, появились охранники, делавшие вечерний обход и принявшие участие в отлове покушавшихся. Они вели медиков с носилками.

В большую кабину все не поместились, и Жанна ехала в маленькой, на четыре человека, кабинке, которую в обычной обстановке органически не переносила.

Долгое и одинокое путешествие в лифте на этот раз прошло мимо ее сознания, потому что гораздо страшней было думать, что Миша умрет по дороге или, что тоже было бы очень плохо, его увезут в больницу без нее.

Но в вестибюле они оказались почти одновременно. Жанна видела, как из лифта выкатывают носилки, краем глаза уловила, что по вестибюлю снуют озабоченные милиционеры, в уголке под присмотром ребят в голубой форме сидят те два молодчика, а около третьего хлопочет медик.

«Вот, и Мишенька тоже кого-то подстрелил!» — подумала Жанна, как обиженный, испуганный ребенок.

Жанна выбежала за носилками на улицу. У подъезда истово крутили мигалками две милицейские машины. Жанна, не спрашивая разрешения, залезла вслед за носилками в «скорую».

— Это кто парню такой бандаж модерновый наладил? — вытаращил глаза усатый фельдшер.

— Я, — виновато ответила Жанна. — Это он из-за меня под перестрелку попал.

— Не поделил тебя с кем-то?

— О чем вы говорите? — возмутилась Жанна. — Наш офис пытались вскрыть. Это начальник охраны фирмы.

— А, ясно… А я думал — опять бытовуха. За дурацкими шутками врач все-таки что-то делал, поставил капельницу, потом выспросил у Жанны Мишино имя-отчество, и она обнаружила, что не знает года его рождения.

«Сколько ж ему сегодня исполнилось — двадцать пять, двадцать семь? Господи, да какая разница! Лишь бы живым довезти…»

К Склифу подъехали быстро, Мишу уволокли куда-то, куда Жанне было категорически нельзя. Она ждала внизу, вяло наблюдая, как подвозят других пострадавших, когда появился Паша, сильно раздрюзганный, потный и тоже празднично одетый.

— Ну, чего тут, Жанн?

— Оперируют Мишу.

— Сама-то как?

— Мне чего-то накапали, я как ежик — вся в тумане. Вы в офисе были? Дискету на столе у меня возьмите. Я все сделала.

«О чем я говорю!»

— Да ты не беспокойся… Поедешь со мной? Жанна покачала головой.

— Представляете — я его с собственного дня рождения вытащила!

— Да мы ж вместе гуляли!.. Он исчез, ничего даже не сказал мне.

— Вам не сказал? — вяло удивилась Жанна. «Это он ко мне на помощь помчался», — подсказала Жанне не то интуиция, не то женское тщеславие:

— Ну вот, такой герой — все сам, все сам, — огорченно крутил головой Ершов. — Он же неуправляемый… Ты завтра не выходи, если не сможешь, справимся как-нибудь… Позвони мне обязательно, когда будут результаты… Ладно, поеду я… Дианка там в истерике…

«Ага! Хоть не я одна…»

— Хорошо, шеф.

— А ты знаешь, кто пацанов на нас навел? Да Анжелка эта! А? Я ее на работу взял, лимиту армянскую. А она мне такое! Те крутые ее сразу сдали…

Жанна ждала еще часа полтора, пока к ней в вестибюль спустился хирург.

— Ваш молодой человек ведь спортсмен?

— Да, да!

— Ну, ничего, все обойдется, я думаю. Сильный организм.

Наверное, если б ее не накачали успокоительным, Жанна разрыдалась, но сейчас смогла только сказать «Спасибо огромное, доктор!».

— А выступать он сможет? — вдруг решила спросить Жанна.

— Ну, это проблематично. Все-таки легкое задето в двух местах. Посмотрим.

— А когда к нему можно будет зайти?

— Не раньше завтрашнего утра. Идите домой. Сейчас ему ничем не поможете. Ступайте, пока метро не закрылось.

«Метро? Да ведь скоро утро…»

Но на часах было только начало первого.

Домой Жанна вошла около часу ночи. В голове, схватив себя за хвост, глупой дворняжкой крутилась одна мысль: «Из-за меня Мишу едва не убили… из-за меня Мишу едва не убили». Она вспомнила, что не позвонила Ершову, и набрала его домашний. Он, видимо, не спал, потому что сразу снял трубку.

— Ну там все ничего, но до утра Миша будет в реанимации… Утром я заеду к нему и приеду на работу… если получится.

— Делай, как тебе удобно, Жанусь… Вы у нас с Мишкой герои. Не сдали родную компанию!

Жанне сделалось стыдно.

«Да я бы все, всю деловую Москву сдала, лишь бы с Мишей все было в порядке! И еще Уоллстрит и лондонский Сити в придачу, если б кто взять согласился…»

— А не догадываешься, кто всю эту лабуду затеял? С налетом?

— Нет, — вяло ответила Жанна.

— Да Анжелка эта черная! А? Каково?!

— Не может быть, — промямлила Жанна, которой стало совсем худо.

— Ага! — будто даже радовался Ершов. — Те ребята ее сразу ментам сдали, со всем потрохом… Она сама конкурентам информацию предложила, сучара! У них даже пароль был! Ее уже ищут… Как это, а? Я ее по блату взял, лимиту долбаную, хорошие деньги положил… А она мне такое! Засужу подлюку по полной!

«Да не тебе, Павлик, душка… Это мне, или Мише, или обоим… Информацию она б и так, если б сильно захотела, скачала… Это глубоко эшелонированная подлянка за невзаимность».

— Ты им сильно помешала, проинтуичила ситуацию… И Мишка, хоть он и шальной в натуре, на высоте был!

«Интересно, как Анжелка себя ощутит, когда узнает, что с Мишей случилось? Вряд ли предполагалась перестрелка… Незавидная ситуация… Ей это хуже всякого тюремного срока покажется».

Они с шефом пожелали друг другу спокойной ночи, хотя звучало это почти издевательски.

Несмотря на целую горсть таблеток, спала Жанна вполглаза, боясь пропустить утро, когда можно будет поехать к Мише в больницу. Но попала она к нему только часов в десять.

— А вы ему кто? — спросила на посту дежурная сестра.

— Коллега… Мы с ним вместе вчера от бандитов отстреливались.

— А, — с уважением произнесла она. — Палата номер три. Только недолго.

Жанна открывала дверь осторожно, думая, в сознании ли Миша, спит ли…

В палате было две койки, Миша лежал ближе к двери. На второй, кажется, тоже был молодой парень, с капельницей и дыхательной трубкой во рту. У Миши, имевшего жалостный, беспомощно-распростертый вид, трубки все-таки не было, и это очень порадовало Жанну.

«Значит, дышать сам может…»

Жанна подкралась ближе. Миша был укрыт простыней, рана под ключицей залеплена ватной подушкой и лейкопластырем.

Жанна вложила свою руку в Мишину, чуть теплую и вялую. Она еще раз вспомнила эту жесткую ладонь, длинные пальцы, когда-то агрессивно проникавшие в ее самые укромные уголки. Суток не прошло, как она держала эту руку — такой живой и сильной. И вот что вышло…

— Мишенька, если б ты знал, как мне жаль, что все так получилось… И как я хочу, чтоб ты совсем-совсем выздоровел… Если б от этого что-то зависело, я… я согласна быть той, кто станет прощать тебе все твои безумства, — лишь бы был здоров и счастлив…

Свободной рукой Жанна утерла слезы и добавила, вздохнув:

— И если это тебе действительно так уж надо, я согласна до конца жизни… краситься в блондинку…

Тут Жанна с невероятной радостью почувствовала, как Мишина рука чуть дернулась и слегка сжала ее ладонь. По его бледным губам пробежала слабая улыбка, в которой, широко раскрыв глаза от изумления, Жанна уловила отблеск той хищной чувственности, которая так пугала и очаровывала ее одновременно.

Рука сжалась чуть сильнее, хотя до прежней силы было очень далеко.

— Вот с этого места подробнее, — все так же пытаясь улыбнуться, чуть слышно проговорил он.

— Миша, Миша! — чуть не закричала Жанна, чувствуя, как по ее лицу еще обильнее побежали горячие потоки. — Как ты себя чувствуешь?

Он попытался пожать плечами, и болезненная гримаса пробежала по его лицу.

— Ты сама как?

— Я цела, цела!

Он чуть повернул голову и приоткрыл глаза.

— Что ты там шептала насчет покраски?

— А ты давно… очнулся? — все еще безуспешно пытаясь унять слезы, спросила Жанна.

— Ну… наверное, почти сразу, как ты вошла. Ты ж так возбуждаешь меня… Так что там?

— Я тебя очень-очень люблю, Миша… Больше всего на свете. Ты даже не представляешь сам. И ты очень мне нужен.

— И что бы сказать об этом немного раньше, а? Надо тебе было ждать, чтоб меня подстрелили?

Он попытался согнуть руку в локте и поднести ее кисть к губам. Их спугнул звук отворяемой двери.

— Так, почему посторонние в палате? — входя, спросил очень толстый врач.

— Я не посторонняя, я его невеста, — сказала Жанна гундосо, утираясь ладонью. — Я его оживляла.

— Да? — делано изумился врач. — Ну и как — оживила?

— Оживила, — с вызовом сказала Жанна. Миша ответил ей пожатием, но никто, кроме них, этого не знал.

— Ну оживила — и дуй отсюда. Оживлялка тоже нашлась… Завтра придешь.

— Да, да, — поспешно проговорила Жанна, наклонилась, чтобы чмокнуть Мишу в небритую щеку. — Я приду завтра.

«Любовь всепрощающая, окончательная версия».

Content

Людмила Белякова
Любовь. Офисная версия