Светлана Людвиг

На перегонки со смертью

Равномерный ставший родным и привычным стук колес словно убаюкивал. Здесь, внутри вагона весь мир существовал несколько по другим правилам, нежели снаружи. Время пропадало, как и почти все важные дела, поскольку рельсы железной дороги словно бы отрезали от внешнего мира, забирая путников в свое царство. Поэтому в поездке стоило расслабиться и занять себя приятными мелочами, как разглядывание видов из окна или чтение утренней газеты. Любители так же могли разгадывать кроссворды или увлечься бульварным романом, это тоже не возбранялось.

И пассажиры экспресса, присоединяясь к этой необычайной игре пребывания в поезде, чинно занимались своими делами. За окном, догоняя поезд, летело ранее утро, когда рассвет уже прошел, но сны еще не желают отпускать, нагоняя на «жаворонков» состояние зевоты. Погода, судя по мелькавшим сквозь окна по пассажирам веселым лучам солнца, преподносить неприятные сюрпризы не собиралась, и день вполне мог сложиться удачно. По крайней мере, утро навевало именно такие мысли.

Виктория Редрейн, приятная девушка лишь недавно закончившая семинарию, но по личным причинам отказавшаяся от церковной карьеры, ехала в этом поезде вместе с подругой Лоттой Броншер. К романтике поездов Лотта и Виктория привыкли довольно давно: занимаясь репетиторством, девушки пару раз за неделю обязательно выбирались в другой город.

Лотта мирно посапывала, то и дело клюя носом, словно вот-вот готовясь уснуть, Тори внимательно изучала утреннюю газету, как раз дойдя до криминальной хроники. Подруги, несмотря на то, что дружили давно и крепко, сильно отличались, как по внешности, как и по характеру. Лотта предпочитала легкость и непринужденность в жизни, кокетливо подвивая волосы, подкрашивая глаза заграничными тенями и пудрой, придавая своему лицу аристократический оттенок бледности. Виктория являлась девушкой рассудительной, увлечений модой своей подруги не разделяла, и без этого прекрасно выглядя на правах обладательницы шикарных черных ресниц и смуглой, слегка опаленной этим летним солнцем кожи. Платье носила без изысков, волосы собирала в несложную прическу. И больший интерес проявляла к политике, нежели к светской жизни.

Дочитав очередную статью, девушка только покачала головой. Ее губы пренебрежительно сжались, а карие миндалевидные глаза смотрели с укором.

— Что там пишут? — вяло спросила Лотти, для приличия прикрывшись рукой, и от всей души зевнула.

— Все как обычно, никаких новых событий нет, поэтому продолжают перетирать старые. Честно сказать, это порядком надоело, могли бы и найти хоть что-нибудь другое, — пожаловалась Тори, отвлекаясь от чтения и не спеша перелистывать хрупкую страницу.

— Что, про того маньяка, который убил твоих родителей? — удивилась Лотти, прибрав за ухо золотой локон, который некстати лез на глаза. Виктория кивнула в ответ. — Действительно, уже можно переключиться на что-то новое. Маньяк лет пять не уходит со страниц криминальных хроник.

— Понятно, что пока его не поймали, он представляет опасность, но с каждым разом пишут все больший бред, потому что из новых подробностей лишь новые трупы, — с раздражением продолжила беседу Виктория, желая с кем-то поделиться своими размышлениями. — Сегодня, например, выдумали, что особо следует опасаться за свою жизнь девицам на выданье, потому что среди его жертв они встречаются чаще всего.

— Правда? — удивилась Лотти, даже просыпаясь от подобного заявления. Конечно, ходить по улицам в одиночестве опасно довольно давно, но если она еще попадает в список наиболее вероятных жертв, то все усложняется еще больше.

— Да глупости все это! — возмущенно покачала головой Тори, отложив газету на столик и поправив манжет на синем классическом платье. — Маньяк, я думаю, сам об этом не подозревает. Число его жертв уже больше сотни, причем наблюдается изрядное разнообразие. Мне кажется, ему все равно, просто молодые девушки, очевидно, более легкомысленны и попадаются чаще.

— Действительно, — улыбнулась Лотти, но немного натянуто. Маньяк, что ни говори, никогда не станет тем, к кому можно привыкнуть. — Что еще пишут?

— О! А дальше идут шедевры! — Виктория не поленилась, нашла в газете нужные строчки, с улыбкой начав их зачитывать: — На данный момент описание подозреваемого следующее: молодой мужчина с худощавой атлетической фигурой, волосы по цвету напоминаю сияние луны и, спадая легкими волнами до плеч. Глаза же, являясь необычайной выразительными, имеют пронзительно синий цвет, напоминающий ночное небо. Из особых примет — родинка на правой ключице в виде полумесяца, — Виктория с усмешкой посмотрела на подругу. — По мне так это объявление для знакомства, а не описание маньяка. Вот чем они руководствуются, когда пропускают подобное в печать?

— Я даже не знаю, — Лотти поддержала подругу улыбкой. — Наверное, он невероятно обаятельный мужчина, поэтому журналисты и пришли к выводу, что предпочитает девушек.

— Да, они к нему сами на шею вешаются, как увидят, — расхохоталась Виктория, приходя в необычайно хорошее расположение духа. — Какой мужчина, даром что маньяк!

— Кстати, как думаешь, когда его все-таки поймают? — стала серьезной Лотти. Смех смехом, но эта история будоражила умы и сердца, заставляя жителей всего небольшого королевства трястись от страха за свою жизнь. Пять лет в стране орудовал серийный убийца, которого не могли найти!

— Знаешь, если за это время его все еще не вычислили, то я склонна думать, что он быстрее состарится и бросит свое «хобби», чем жандармы придумают, как его выманить, — скептически заметила Виктория. На счет работы властей она не обольщалась, как говорится, спасение утопающих дело рук самих утопающих. Необходимо просто беречь себя, как можно реже оказываясь на одиноких улочках. Остальные же пусть сами за себя думают.

— Но мы же не можем вечно жить в страхе?

— Пять лет же как-то жили, — пожала плечами Виктория, подруга хотела что-то ей возразить, но в экспрессе началось неожиданное оживление, хотя состав и не думали останавливать.

Быстрым шагом вагон насквозь стали проходить сотрудники железнодорожной жандармерии, которые сопровождали каждый поезд. Сновали в разные стороны, приглядывались к людям, нехотя привлекая к себе внимание и вызывая интерес. Среди пассажиров слышались шепотки с различными домыслами, но останавливаться и объяснять ситуацию никто не собирался, словно так и положено.

— Виктория, как думаешь, что-то случилось? — с волнением спросила Лотти, наклоняясь к подруге.

— Если бы случилось, мы бы уже были в курсе. Это скорее предупреждающие действия, — ответила Тори, с интересом разглядывая мельтешение сотрудников жандармерии. — Подожди меня здесь, я пойду спросить, не нужна ли помощь.

— Да чем ты поможешь? — попыталась урезонить подругу Лотти, но та в ответ только раздраженно пожала плечами. Кто знает.

Виктория решительно встала, прихватив с собой трость, с которой никогда не расставалась. Девушка ее возраста смотрелась с таким аксессуаром нелепо, но Тори не смущали подобные предубеждения. Она хранила трость как зеницу ока, не смея оставить даже не секунду.

Уверенным шагом, Виктория прошла через два вагона. Капитана, который командовал операцией, она нашла только в третьем по счету, почти пустом. Вежливо поклонившись, девушка учтиво, но настойчиво осведомилась:

— Что происходит?

— Ничего серьезного, просто проверка, — капитан к любопытной девушке интереса не проявлял, желая освободиться как можно скорее. Но Тори настаивала, а вежливости не позволяла проигнорировать ее.

— Ваши люди просматривают все вагоны. Что-то ищите?

— Кого-то, — сдался капитан.

— Возможно, стоит предупредить пассажиров, и мы поможем вам по мере сил? — предположила Виктория, всегда отличавшаяся активной гражданской позицией. К тому же, лучше побыстрее закончить со всем этим, иначе могут возникнуть проблемы.

— О нет, что вы! — тут же забеспокоился жандарм, словно бы отгораживаясь от девушки руками в шутливом жесте. — Ничего страшного. Просто нам сообщили, что на поезд пробрался один известный фальшивомонетчик. Эта информация может оказаться просто слухами, так что мы не желаем тревожить граждан!

Виктория с недоверием посмотрела на него и откланялась, поняв, что ее помощь принимать не желают. Странно, что так много жандармов отправили на поиски фальшивомонетчика. С другой стороны, возможно, это крупная рыба, нельзя относиться даже к таким, казалось бы, неопасным преступникам с пренебрежением. Они тоже могут нанести обществу непоправимые «раны».

Виктория направилась обратно к Лотти, чтобы та не волновалась. Подруга может многое себе надумать, если ее компаньонка будет отсутствовать слишком долго. Тори подумала об этом с какой-то страной улыбкой, подхватила рукой, в которой держала трость, платье, чтобы не мешалось, и вошла в очередной тамбур. Да там и встала, как вкопанная, не в силах сдвинуться с места.

Мужчина лежал на полу, с трудом напоминая живого человека. Шрамы и ссадины покрывали все его тело, жуткими узорами заползая под частично разорванную одежду. Соломенные волосы паклями прилипали к окровавленному лицу с разбитой губой. Виктории смелости было не занимать, поэтому она без оглядки бросилась перед человек на колени, бегло пытаясь осмотреть его повреждения. Что можно сделать? Стоит позвать врача!

— Помоги, — прохрипел пострадавший, поднимая голову. И Виктория замерла, пронизанная странным чувством: его глаза выразительные и прекрасные, даже когда их обладатель находится в таком ужасном состоянии, словно проникли в ее душу. Они завораживали и одновременно молили о помощи.

— Я позову врача, — решилась девушка, и уже собиралась подняться на ноги, как мужчина схватил ее за руку, привлекая внимание.

— Не надо, меня ищут, — прошептал он, а Виктория невольно огляделась по сторонам. Жандармы на какое-то время притихли, дежуря в вагонах.

— Так ты тот самый фальшивомонетчик? — спросила девушка шепотом, а в ответ в его глазах отразилось такое искренне недоумение, такой ужас, что все сразу стало ясно.

— Нет! — все же прошептал он в ответ испуганно. — Они ищут повод, чтобы меня схватить! Я перешел дорогу одному начальнику, а он решился сжить меня со свету. Помоги мне выбраться, красавица. Умоляю тебя…

Виктория еще раз огляделась, раздумывая. Вытащить человека из поезда на полном ходу, который напичкан внимательными жандармами, не так-то просто. К тому же, неизвестно, далеко ли несчастный сможет уйти в таком состоянии.

— Бежать сможешь?

— Да, еще остались силы, — кивнул он утвердительно. Виктория бы никогда так не сказала по первому взгляду, но сейчас она только и могла, что верить этому человеку на слово.

Его действительно требовалось вытащить отсюда любой ценой, каждая минута могла дорого обойтись. Она многое знала о бесчинствах правительства, жандармов, которые на людях демонстрировали себя благообразными сотрудниками правопорядка. Нежелание жандармов сотрудничать с пассажирами все больше подтверждало слова несчастного. Не ясно, что сделал этот человек, но они поймают его любой ценой. И убьют, если им больше ничего от него не нужно.

Иногда человеческой жестокости не было предела: люди не просто убивали себе подобных, их мучили, избивали, доводили до такого состояния, когда сам уже рад умереть, потому что жить так невозможно.

Виктория отчаянно пыталась придумать план, в то время как мужчина, чувствуя приближающееся спасение, поднялся на ноги. Несмотря на увечья, держался он довольно уверено. Возможно, еще и прорвутся.

— Спрячься здесь, — указала девушка на небольшую нишу, которая могла скрыть человека, если никто не станет присматриваться. — Я дерну за стоп кран и направлю жандармов по ложному следу! Как только они уйдут — беги!

— Хорошо, — кивнул он, убрал волосы от лица, обнажая разбитый лоб и безобразный синяк на скуле. Потом укрылся в предложенном месте, улыбнувшись напоследок.

Виктория всегда отличалась решительностью в своих поступках, ни о чем не жалея. Первым делом девушка сложила трость, спрятав ее в рукав платья, чтобы не мешала, теперь можно преступать к решительным действиям. Схватившись за поручень, она повернула ручку и со всей силы толкнула дверь поезда. Ветер ворвался в помещение со страшной силой, ударяя в лицо так, что становилось трудно дышать. Стук колес стал отчетливее, безумная бесконечная полоса леса пролетала мимо слишком быстро, что любоваться ей. Вот она бешеная нечеловеческая скорость этого механического зверя! Чудесное изобретение человечества, которое несется, подгоняя время.

Виктория, задыхаясь, хватала ртом воздух и жмурила глаза, чтобы не было больно. Волосы в мгновение растрепались, делая прическу неопрятной и безобразной. Подол платья напоминал большое синее крыло диковинной птицы, которая бьется в желании взлететь. И страшно сделать даже шаг, потому что неизвестно, удастся ли тебе удержаться в схватке против этой силы.

Собравшись, Виктория все же отошла от двери, для верности постоянно держась за что-нибудь. В вагон прошмыгнула быстро, чтобы никто не увидел, со всей силы отчаянно дернула за стоп-кран, от усердия чуть не повалившись на пол. А потом, не успев вздохнуть, выскочила обратно к этой страшной открытой дыре во время, упала и закричала, почти не притворяясь. Сердце колотилось с бешеной скоростью: только бы пронесло. А ветер еще бил ее по лицу, пока они останавливались, словно наказывая за безрассудный поступок.

Жандармы прибежали в мгновение, кинувшись поднимать на ноги.

— Мужчина, — не замедлила начать Виктория, возможно обезоруживая их своим нападением, — светловолосый и израненный! Он дернул стоп кран, а потом выскочил, сбив меня с ног, и вон из поезда! Какой ужас!

— Лейтенант! — крикнул один из жандармов, теряя к Виктории интерес, как и все остальные: цель обнаружена. — Предупредите всех, что он выскочил в лес! Как только поезд остановится, все за ним!

А экспресс с каждой секундой, ехал все медленней и медленней, останавливаясь по приказу маленького рычага. Он еще не успел затормозить окончательно, как жандармы стали спрыгивать на траву, сломя голову убегая в лес. Нет, этот человек не мог быть фальшивомонетчиком, за ним слишком усердно гонятся.

— Пошли, — незнакомец, выскочил из своего укрытия, хватая Викторию за руку. Она не успела ничего сказать, как уже оказалась на платформе. Неожиданная удача, что поезд остановился в городе, здесь было легче укрыться человеку, и одновременно сложнее спрятаться от сотни подозрительных глаз.

Тори сообразила, что что-то идет не так, слишком поздно, от удивления даже не смея перечить разыскиваемому.

— Зачем ты потащил меня с собой? — на бегу спросила девушка, крепче сжимая в руке подол платья и трость.

— Ох, прости! — искренне извинился он, как только дорогу им преградил собирающийся отъехать грузовой состав. — Я как-то не подумал, что ты можешь остаться в экспрессе. А сейчас слишком поздно, нас уже заметили.

Виктория обернулась, с ужасом глядя на выскакивающих охранников. Только этого ей не хватало, теперь она связана с этим типом и если попадется в руки жандармов, ей тоже станет несладко. Сердце, тревожно стучавшее до этого, сжалось от испуга. Им не уйти! Как она могла вести себя столь не предусмотрительно?

— Пошли! — потянул ее за руку незнакомец, ныряя под поезд.

И Виктории тоже пришлось последовать за ним, потому что руку сжимали слишком сильно. Ужасный гул врезался в сознание, доводя до сведения всех, что поезд скоро тронется. Виктория с трудом старалась шевелить онемевшими конечностями, желая как можно скорее выбраться отсюда. Гул раздался еще раз…

Незнакомец выскочил первым, вытаскивая ее следом. Странно, но даже раненный он сделал это с легкостью, что не могло не насторожить спасительницу. Однако время не располагало к рассуждениям. Как только она сделала пару шагов, поезд медленно начиная крутить колесами, тронулся в путь.

— Отлично! — обрадовался мужчина, возобновляя бег. — Теперь у нас есть немного времени, чтобы оторваться!

К главному входу он Викторию не повел, предпочтя какой-то закоулок. Через забор перемахнул, словно всю жизнь этим и занимался. При этом успел и подсадить девушку наверх, и благополучно спустить ее вниз. Сделав последний рывок, чтобы скрыться из видимости, в город они вошли уже спокойно.

— Ты чего вышагиваешь? — изумленно спросила Виктория, которая все еще не могла прийти в себя.

— Чтобы не привлекать внимание, — шепнул он ей, наклоняясь ближе. И с каким-то потаенным ужасом, девушка осознала, что он сейчас улыбается, словно получая удовольствие от этого безумства.

— У тебя такой вид, что ничего не поможет, — в ответ огрызнулась Виктория, мужчина призадумался, немедленно сворачивая в какую-то подворотню.

— Кажется, ты права. Буквально напротив нас располагается магазинчик одежды. Если не трудно, не могла бы ты купить мне плащ, перчатки и очки? А надумаешь приобрести в соседнем парфюмерном пудру и платочек, моей благодарности не будет предела!

Виктория нахмурилась, внимательно разглядывая этого странного человека, которого забавляло висеть на волосок от смерти. Ажиотаж погони спал, так что теперь девушка смогла найти время и немного поразмыслить над сложившейся ситуацией.

— Слушай, я не хочу во все это ввязываться, — начала она серьезно, сложив руки на груди.

— Извини, красавица, ты уже ввязалась, — улыбнулся он, протягивая ей две крупные купюры, так что хватить должно было и на приличное мужское пальто, и на все остальные мелочи. — Мне бы не хотелось долго здесь задерживаться, поэтому давай поспорим в каком-нибудь другом месте. Возвращайся поскорей.

И снова нечто в душе Виктории треснуло, в очередной раз сдаваясь на милость спасенному. Девушка распустила волосы, чтобы не выглядеть неопрятно, переплетя их в простую косу, которую тут же закрепила шпильками. Незнакомец невозмутимо ждал, не возражая против женских причуд.

День, на который она возлагала большие надежды, действительно преподнес ей много всего. Самым большим сюрпризом для Виктории сегодня являлось ее поведение: сумасбродное и безответственное. Сейчас бы самое время удрать, пока он ее отпускает из виду, соврать потом, что ей угрожали. И забыть все это как страшный сон, а незнакомец пускай сам выкручивается.

Но Виктория купила в парфюмерном пудру и какие-то дешевые духи, чересчур отдающие спиртом, в соседнем магазине приобрела мужское пальто, и вернулась, как ни в чем не бывало, в темную подворотню, где на старом подгнившем ящике ее дожидался беглец. Он сидел, расслабившись, закинув ногу на ногу и запрокинув голову. Сейчас его телесные повреждения выглядели не так ужасающе, как Виктории показалось в экспрессе. Интересно, она просто привыкла с ним или с этим незнакомцем действительно что-то происходит, едва заметное для человеческого глаза?

Поблагодарив, он надел пальто, натянул перчатки, но стирать кровоподтеки и замазывать синяки на свое лице предоставил Виктории. Девушке давно хотелось возмутиться, но что-то сдерживало. Возможно, взявшись его спасать, она считала, что должна пройти этот путь до конца.

Из укрытия они вышли степенно и медленно. Чтобы казаться менее подозрительными, Виктория держала его под руку. На пустеющих улицах, пару раз им встретились запыхавшиеся злобные жандармы, которые, как ни в чем не бывало, пробежали мимо. У Виктории всю дорогу тряслись поджилки, а сердце замирало, едва она слышала чьи-то шаги. Спасенный незнакомец же обладал крепкими нервами, за всю дорогу ни разу не взволновавшись. Еще он изредка поглаживал кисть своей спутницы, призывая успокоиться.

Гостиница оказалась недалеко от вокзала, что заставило Викторию напрячься еще больше. Спутник объяснил ей, что разницы особой нет, в каком-то роде, так даже безопаснее. Номер сняли без проблем, семейный.

И только войдя в предоставленную им комнату, девушка смогла вздохнуть спокойно, повалившись на кровать. Сердце колотилось как бешеное, каждый вдох давался необычайно тяжело.

— Я пойду приведу себя в порядок, не против? — оповестил ее спасенный. Виктория ничего ответить не смогла, глядя широко распахнутыми глазами в желтеющий потолок с потрескавшейся известкой. Но разрешения, как оказалось, мужчине и не требовалось. Дверь в ванную комнату хлопнула, звякнула защелка, и Виктория осталась в помещении одна.

Не хотелось ни двигаться, ни думать о чем-либо. В голове обрывками из сегодняшнего дня всплывали разные картинки. Интересно, что ей грозит за подобный проступок по закону? Даже если он не фальшивомонетчик, она спасла подозреваемого от жандармов. Такое прощать не принято.

В ванной лилась вода, иногда меняя своей звук, наверное, в те моменты, когда новый знакомый недолго позволял ей течь просто так. По комнате кружила бестолковая одинокая муха, тыкаясь во все углы. Лучше все же сказать, что ей угрожали, а он пускай сам выпутывается. Часы равномерно отсчитывали секунды.

Вскоре вода смолкла, и мужчина вышел из ванны, вытирая волосы. Виктория не захотела даже двигаться, настолько сегодняшние эмоции вымотали ее.

— Кстати, прости, что не представился. Меня зовут Джеймс.

— Очень приятно, Виктория, — нервно усмехнулась девушка, присаживаясь и прикрывая ладонями лицо. — Стоило, конечно, этого не знать. Кажется, из-за тебя я влезла в крупные неопрятности. Ума не приложу, как сейчас добираться домой и что говорить! У тебя есть план, как меня отсюда выпустить?

— Выпустить? — удивленно переспросил Джеймс, загадочно глядя на нее. — Честно сказать, я думал, ты не откажешься мне помочь в еще одном деле, мне оно не по зубам в одиночку.

— Что? — опешила Виктория, открывая лицо и внимательно, пронзительно вглядываясь в черты этого человека.

Да как вгляделась, так и растеряла все мысли в ту же секунду. Следы побоев на теле еще проступали, но уже едва виднелись, синяк на лице начал сходить, губа, правда, оставалась прежней. Но больше всего поражало не это. Главным объектом внимания девушки стали волосы настолько светлые, что больше всего напоминали луну.

— Что ты еще хочешь провернуть? — спросила она, осторожно. — Разве тебе мало того, что ты свободен?

— Так я всю жизнь буду в бегах, — пожал он плечами, отбросив полотенце, которым до этого вытирался. — Мне необходимо перебраться через Загранные Врата.

— Ты совсем больной? — не удержалась Виктория, стоило ей услышать замысел Джеймса. — Тебя ищут по всем подворотням, а у любых из пяти врат охрана такая, что ты не сможешь их даже издалека увидеть!

— Поверь, это необходимо. Иначе я умру!

— Один раз я уже спасла твою шкуру, я не обязана делать это все время.

— Прошу тебя, ты нужна мне, — Джеймс подошел к ней вплотную, беря ладонь в свои руки. Тепло расползалось до самого сердца, глаза смотрели прямо в душу. — У меня в этом мире больше никого нет, я сейчас в опале. Я прошу тебя, окажи мне милость, Виктория! Без тебя я просто умру, а в эти Врата мне просто необходимо пробраться.

— Раз так надо, то сам и лезь. Я в этом больше не участвую! — Виктория встала с кровати, не поддавшись в этот раз уговорам его глаз, решительным шагом дошла до двери. Пальцы уже сомкнулись вокруг круглой неустойчивой ручки, готовясь повернуть, как за спиной раздался холодный мужской голос:

— Виктория Редрейн, думаешь, я не знаю, где живут твои бабушка с теткой? Я все равно найду тебя и заставлю помогать любой ценой. От меня так просто не уйти, ключница.

Рука опустилась, Виктория развернулась спокойно, хотя в душе у нее сейчас и кипел ураган. Приходилось сдерживать невиданную дрожь, которая охватывала каждую часть тела, передавая в голос, заставляя слова звучать отрывисто и невнятно:

— Значит, ты выбрал мой ключ?

* * *

Виктория медленно отошла от двери, присев в кресло напротив кровати, которую занимал Джеймс. Коленки подгибались, руки тряслись, голос норовил сорваться на крик или и вовсе затихнуть. Но показывать то, что она испугана, слишком опрометчиво, если, конечно, это и так не очевидно. Но со стороны себя девушка не видела, поэтому сдаваться раньше времени не собиралась. Разговор Виктория хотела вести на своих условиях: уверенно и словно не от собеседника в действительности зависит все. Если удастся, поставит пару условий, выиграв для себя привилегии.

— Глупо было полагать, что ты случайно оказался в том поезде, в котором ехала я, скрываясь от жандармов, так безответственно попался на глаза постороннему человеку и, конечно, чисто случайно потащил обузу с собой, — вместо решительных требований, выдохнула Виктория. Отчего-то стало легче на душе, пусть в целом ситуация и не изменилась.

— Ты умная девушка, Вик, — похвалил ее Джеймс, снисходительно улыбаясь. Виктория только бросила на него рассерженный взгляд, сжав левую руку в кулак и больно впиваясь ногтями в нежную кожу.

— Лучше Тори.

— Извини, Вик, но мне так больше нравится, — пожал он плечами. Девушка стиснула зубы, внимательно глядя на него с нескрываемой злостью. Судя по всему, предположение о том, что она может ставить сейчас какие-либо условия, являлось ошибочным. Джеймс уверен в себе и вряд ли станет плясать под ее дудку даже в мелочах.

— Как ты узнал, что именно у меня хранится ключ от одних из Загранных врат? — сейчас этот вопрос занимал девушку побольше остальных. Немыслимым казался тот факт, что ее обнаружили и похитили, но она находилась здесь и сейчас именно в таком абсурдном положении. — Нас же прячут, как только можно, мне кажется, что в королевстве мое имя знают единицы.

— Я как-то видел тебя, когда ты открывала их. Дальше — дело техники, — он развел руками, Виктория только оперлась головой о руку, отворачиваясь и не желая смотреть на него. Все равно происходящее казалось невозможным. Джеймс так легко говорил обо всем этом, но ничего такого не могло произойти, ведь так усердно хранили покой Загранных врат, скрывая почти все о них под завесой тайны.

Теперь, когда речь зашла о Вратах, дело обстояло намного серьезнее. Если раньше Виктория по своей глупости помогла сбежавшему преступнику и при должном количестве вранья и подключении связей могла выпутаться из всего этого, то сейчас так просто уже не отделаться. Паника комом вставала в груди, отплясывая бешеную кавалькаду на нервах, стоило Виктории представить последствия предлагаемого ей приключения.

Загранные врата открывали проход в другой мир, где сейчас находился настоящий правитель королевства — Император Ричард двенадцатый. Король же — его сын — играл роль марионетки на троне, делая вид, что решает какие-то государственные дела только пока его отцу об этом не становилось известно. Информация, впрочем, доходила более чем быстро.

Почти вся элита страны перебралась вместе с Императором, но простым смертным дорога туда была заказана. Тот мир за гранью слишком сильно отличался от привычного, давая небывалые возможности и права пришельцам. Но пройти туда возможно только с помощью ключников, которых всего пять, по количеству Загранных врат. Никто другой, даже пользуясь ключом, проход открыть не мог.

Виктория являлась одной из ключниц, но ради ее же безопасности, услугами девушки пользовали не часто, приберегая напоследок. К тому же из-за молодости девушку не хотели втягивать в большую политику. Пока Императору со своими подручными хватало двух хранителей, которые постоянно находились подле него. Но от ответственности Викторию это нисколько не освобождало, как и все ключники, она принесла присягу. И открытие врат для постороннего человека, особенно для такого, как Джеймс, являлось государственной изменой, какие отговорки не находи.

Виктория это отлично понимала, как и то, что Джеймс от своих намерений отказываться не собирается. Для императора родня девушки весомым поводом открывать врата не становилась, так что ситуация складывалась не сладкая. Виктория, как ни крути, оказывалась между двумя огнями, пройти которые, не обжегшись, возможности не представлялось. Все тело тряслось, ведомое размышлениями разума о тяжести переплета, в котором она оказалась. И лучше бы ей найти шанс отвязаться от убийцы не открывая врат, если это возможно.

— Послушай, это безумие, — заговорила девушка, пытаясь вразумить его, подняла голову, бросая очередной укоряющий взгляд. В который раз осмотрела внимательно волосы цвета луны, нечеловеческие глаза, заметила, наконец, на обнаженной влажной после принятия ванны груди родинку как раз в районе ключицы. Только полумесяц она напоминала едва ли. — Убьют и тебя и меня, мы не сможем подойти к Вратам даже близко.

— Милая Виктория, ты слишком идеализируешь врата, — улыбнулся Джеймс, покачав головой, раздражая ее своей холодной уверенностью и надменным безразличием. — Кстати, не заказать ли нам в номер чаю?

— Я просто хорошо знаю, как их охраняют, — мрачно буркнула Тори, всеми силами сдерживая гнев безысходности в душе.

— Значит, все упрощается!

Предложение о чае, Виктория проигнорировала, но, как и прежде, Джеймс все решил сам. Телефонный аппарат на прикроватной тумбочке уже находился в его руках, нежным голосом он попросил девушку подать им в комнату чаю. Виктория подумала в этот момент, что если он всегда так кокетничает по поводу и без, то в информации из газеты о его предпочтениях, есть доля истины. Однако вряд ли для него самого существует особая разница, кого убить.

Джеймс действительно обладал привлекательной внешностью, как бы эта мысль не раздражала Викторию. И вел себя как настоящий герой из дамских романов, мгновенно завоевывая доверие. Пусть она и знакома с ним от силы больше часа, но его поведение в гостинице с персоналом, могло сказать о многом.

Пока Виктория размышляла, в дверь постучали. Миловидная девушка улыбнулась Джеймсу, не замечая его задумчивую спутницу, и завезла тележку с чайником и двумя кружками в номер, а потом, получив от заказчика крупную купюру и комплимент, ушла по своим делам. Мужчина подвез столик к креслу сам, выпячивая свою приторную до омерзения доброжелательность. Из носика небольшого фарфорового чайника, изукрашенного синими цветами, извиваясь как змей, шел пар. Джеймс взял его, бережно придерживая за крышечку, разлил по чашкам, пуская темно-коричневую жидкость тонкой струей. По цвету Виктория определила, что напиток получился крепким, но от сахара, покачав головой, отказалась.

— Виктория, поверь, ты слишком идеализируешь врата. Я уверяю тебя, что найду способ подобраться к ним, но вот открыть без твоего ключа не смогу, — прихлебнув из кружки, успокаивающим колдовским голосом начал заверять ее Джеймс.

Он пытался заглянуть девушке в глаза для пущего эффекта, но Виктория отчего-то беспокойно прятала их, стараясь не сталкиваться с ним взглядом. Специально или случайно она так делает, мужчина тактично не уточнял, впрочем, не прекращая своих попыток. Девушка глазами обшаривала комнату, пытаясь остановиться на чем-либо, но неминуемо сталкивалась с взглядом синих глаз, поспешно переводила их на другой объект, кляня себя за нервозность и глупость: ей казалось, что словно специально противоречит желанию не смотреть, каждый раз возвращаясь к его глазам. Наконец, Виктория раздраженно нахмурилась, давая понять, что ей эта игра надоедает, и пора бы все прекратить. Девушка отважно приняла его вызов, встречаясь взглядами и требовательно попросила, собрав в кулак всю свою волю:

— Будь любезен, прекрати сверкать глазами! На меня это больше не подействует!

— Значит, стоило тебе узнать, что я маньяк, как ты тут же стала рассматривать меня совершенно с другой стороны? И я тебе больше не нравлюсь и не внушаю доверия? — насмехаясь, спросил Джеймс, сделал последний глоток из чашки, а потом поставил ее вместе с блюдцем на место.

— Прекрати дурить мне голову, эльф! — отрезала Виктория, в этот раз действительно приведя собеседника в смятенье. Он удивленно вскинул бровь, намекая на объяснение, и девушку не пришлось просить долго. — У тебя слишком специфическая внешность для этого мира: таких волос у местных жителей не бывает, да и глаза чересчур яркие. Раны на тебе затягиваются с невиданной скоростью. И это стремление попасть в мир за вратами не может быть обосновано ничем другим, кроме как желанием вернуться на родину.

— Ты умная девушка, Вик. Что тут скажешь. Угадала, — медленно просмаковал Джеймс, едва шевеля губами, словно замороженными. Потом задумался, глядя в одну точку где-то за спиной девушки, напряженно вспоминая старые дни, о которых пленница невольно напомнила ему.

Эльфы жили в мире за Загранными вратами задолго до того, как туда пришли вторженцы, проведенные ключниками. Волшебный магический народ, не знавший горя до появления связи между мирами. Среди их умений как раз и числился и гипноз, который, очевидно, и позволял Джеймсу скрываться все это время. Но в этом мире силы эльфов сводились почти к нулю, вот и получалось, что гипноз больше походил на обычное обаяние.

Эльфы не часто попадали в мир людей. В самом начале, когда к Загранным вратам еще не привыкли, их привозили ради экспериментов, но потом перестали, поняв, что толку с них нет. Имелась, правда, одна особенность, но ее решили скрыть от окружающих и не использовать для своего же блага. Эльф, который убивал человека в чужом мире, становился настолько физически развитым, что это противоречило законам природы. Каким образом передавалась эта сила, еще никто не обнаружил, отчасти потому что Император наложил вето на исследования. Но силу имело и обратное свойство: человек, перешедший в мир эльфов, становился слабым физически, но приобретал невиданную магическую мощь, если убивал эльфа.

Наверное, эти сведения и стали тем звеном в логической цепочке, которые натолкнули Викторию на мысль, что Джеймс действительно принадлежит к расе эльфов, так как все приметы в отдельности не говорили ни о чем. Он не похож на психа, убивающего ради забавы, — с головой у него все в порядке. И девушке становилось страшно рядом с ним только в те моменты, когда он сам хотел произвести подобный эффект. Но должно же существовать логическое объяснение причинам убийств? И оно нашлось, подтвержденное странным цветом его глаз и волос.

— Но в любом случае, сути дела это не меняет, — снова заговорил Джеймс, когда понял, что Виктория больше вести беседу не хочет. — Мы пройдем к Загранным вратам, и ты откроешь их для меня, иначе я убью всех твоих близких.

— Ты сначала доберись до них, — предупредила Тори, до сих пор пребывая в напряжении. — До Азариса пешком не дойти, в любом случае по дороге множество людных мест. Я же не большая тебе поддержка: пока я не открыла врата — императора я не предавала. Ты просто взял меня в заложницы.

— Как-то ты слишком смело со мной разговариваешь, — покачал Джеймс головой, и улыбка соскользнула с его лица. Первый раз за то время, что он видел эту девушку, она показалась ему не слабым человеком, а невольным противником. — Не страшно, что я убийца?

— Не страшно, — без тени сомнения ответила Виктория, — ты не убьешь меня, потому что никто еще не знает, что становится с ключом после смерти хранителя. До родственников моих добираться довольно долго, так что пока я с тобой, ты не станешь делать лишний крюк. Поэтому хватит угроз, я составлю тебе компанию. Но я не понимаю, как ты собираешься скрываться.

— Милая Вик, — Джеймс успокоился, а на лицо его вернулась знакомая улыбка. В глазах заискрился опасный огонек азарта: игра продолжилась. — Думаешь, так сложно замаскироваться от невнимательных людей?

— Не пробовала, — усмехнулась Виктория.

В данный момент, девушка с удовольствием проводила бы его до поезда в привычном облике, а потом сдала на руки жандармом. Надо же, как получилось: спасла человека, как думала, из плена, а в итоге сама оказалась в западне. А этот стервец, наверняка, еще и попался в руки жандармов специально за несколько минут до того, как проскочил на поезд, иначе бы раны успели зажить и выглядели не так ужасающе. К тому же, поднял переполох, привлекая к себе внимание. Будь все тихо Виктория, небось, до своей остановки с места не встала.

— Тебя не затруднит сходить в магазин и прикупить мне парик и новую одежду? Хорошо бы еще накладные усы, но к ним я не сумел привыкнуть.

— Слушай, если меня поймают, то я не смогу вернуться к тебе! Тогда с меня взятки будут гладки! — забеспокоилась девушка, хмурясь от недовольства, что ее используют как посыльную. — Может, сам пройдешься, если ты такой мастак скрываться?

— Пожалуй, что-то есть в твоих словах, — кивнул Джеймс, в тот же миг встал, накидывая на голое тело пальто. Штаны потрепались не так сильно, так что он не посчитал нужным их снимать после купания. — Подождешь здесь?

Виктория усмехнулась странно и отчаянно, Джеймс посчитал это достаточным ответом, кивнул на прощание и удалился. Тори так и осталась сидеть в кресле, немного расслабившись и налив себе кружечку остывшего чая. Лотти, наверное, за нее сильно волнуется, но лучше бы ей не проявлять активности в поисках подруги.

Виктория огляделась еще раз, рассматривая комнату внимательнее. Сейчас все выглядело немного по-иному, чем в момент их прибытия. Девушка рассматривала вещи с особым смыслом, понимая, что им предстоит в этом месте провести ночь. Особенно бросилась в глаза двуспальная кровать. Второго места пригодного для ночлега не нашлось, а надеяться на то, что Джеймс галантно уступит ей ложе, бессмысленно.

Странная истерическая усмешка растянулась по лицу девушки. Сначала она хмыкнула, во второй раз смешок вышел отчетливей и безнадежней, а потом смех Виктории и вовсе раскатился по всей комнате, заполняя пространство ужасом безнадежности. Слезы лились редкими каплями, свободно скользя по щекам и падая на платье, хохот вырывался из груди, изредка искажаемый всхлипами, и никак не мог прекратиться. Все тяжелее давался каждый вдох.

Джеймс открывал дверь поспешно, бросив все покупки на пол, стоило ему увидеть состояние Виктории. Холодная вода вылилась на лицо девушки, заставляя ее вздрогнуть и загнуться в противном кашле. Естественно, захлебнулась.

Виктория отряхнулась, запрокинула голову, чтобы увидеть эльфа, держащего в руке пустой стакан. Никаких признаков беспокойства на лице не проявилось, только отстраненная холодная сосредоточенность. Тори протерла лицо рукавом платья, без возмущения приняв, что оно и без того мокрое.

— Благодарю, — чопорно произнесла она, вставая с дивана.

— Я принес тебе другое платье — переоденься. Мы сегодня отбудем в соседний город, я уже заказал экипаж, — предупредил Джеймс, доставая из пакетов и платье для Виктории и еще какие-то непонятные склянки. Сам он, как заметила девушка, переоделся в магазине.

— Рада слышать, — отметила Виктория, которую эти слова успокоили относительно ночлега, но вздохнуть спокойно не дали. Дорога в ночь радужных перспектив не внушала, давая понять, что опасное путешествие к предательству уже началось.

Джеймс разбирался с покупками, в то время как Тори вынуждена была удалиться в небольшое помещение, где располагалась ванная. Платье пришлось ей почти впору, разве что рукава требовалось подвернуть, а талию утянуть поясом от прежнего наряда, а так даже место для свернутой трости нашлось. Но девушке совершенно не понравились ни цвет, ни фасон, выбранные совершенно не в ее стиле и вкусе. Ярко-бардовое со слишком большим вырезом платье казалось Виктории вульгарным и привлекающим внимание.

Но Джеймс оказался в странном восторге, слегка пожурив ее, за то, что предыдущая одежда скрывала фигуру, от этого эльф прогадал с размером. Виктория же его воодушевление не разделила, остановившись на месте, не зная, что делать дальше. Только исподлобья разглядывала эльфа, который за время ее отсутствия закрепил парик, надел очки с темными стеклами-хамелеонами и закрасил последние следы раны на губе кремом.

— Что же, Вик, присаживайся, я сделаю тебе прическу! — шутливо предложил Джеймс, указывая рукой на кресло. О серьезности его намерений девушка могла судить по расческе в руках и страшном количестве склянок, устроившемся на тумбочке перед зеркалом. Ножниц Виктория не заметила, поэтому рискнули присесть, с осторожностью поглядывая на эльфа.

Пальцы его двигались ловко, ему, судя по всему, не первые раз приходилось работать с женскими волосами. Несколько локонов он опустил вперед, одну прядь уложил так, чтобы она служила вместо челки. Остальные же волосы, вздыхая и осыпая Викторию комплиментами, он укладывал в низкую прическу, периодически добавляя жемчужные нити. Она молчала, пока он работал, напрягаясь от переизбытка льстивых слов, высказавшись только под конец работы.

— Тебе не кажется, что я выгляжу слишком ярко? — спросила девушка, хмурясь, но тайком любуясь на себя в зеркало. Стекло рисовало изображение знатной дамы, вышедшей на прогулку, а не скромной гувернантки, которой на самом деле была Виктория, обращая желания в действительность. Пускай за ворохом ухищрений обмана и пряталась правда, какое-то время носить маску Виктория не могла отказаться.

— Слишком ярко, чтобы кто-то признал в тебе беглянку, — привел свой довод эльф, закалывая последнюю шпильку. — Не думаю, что они внимательно тебя рассмотрели, да и узнать твое имя еще не должны. Вот я тебя сейчас еще накрашу, и родная мать не узнает!

После этих слов Викторию передернуло, мурашки пробежали по спине, и возникло ощущение, что в позвоночник между лопаток кто-то тыкает ее острием ножа. Она напряглась всем телом, неестественно выпрямляя спину, чтобы оказаться подальше от эльфа, который сам того не зная, затронул опасную для себя тему.

— Мою маму убил ты, — тихо сказала девушка, но на Джеймса фраза особого впечатления не произвела. Он только пожал плечами и, не переставая что-то смешивать в коробочке, бесчувственно сказал:

— Извини. Ты же понимаешь, что ничего личного?

— Конечно, — нехотя ответила Виктория, сжав зубы и на мгновение прикрыв глаза, чтобы сдержать злость. Мерзкий ублюдок, так спокойно об этом говорит, но никогда не почувствует, какового это потерять близких. У матери нашли восемь ножевых ранений, у отца — двенадцать и изуродованное лицо. Если она только сможет… Нет! Она сделает все возможное, чтобы стереть с лица земли этого ублюдка. Либо здесь, либо найдет уже за вратами. Там-то у нее развяжутся руки, даже если ее и объявят вне закона.

Джеймс в это время, коснулся ее лица кисточкой, словно рисуя картину. Виктория держала глаза закрытыми, чтобы отрешиться от происходящего и не видеть ни его, ни этот гостиничный номер, успевший ей опостылеть, ни свое отражение в зеркале, которое навсегда останется в ее памяти как ассоциация с убийцей. Движения кисти успокаивали, словно стирая и разглаживая лишние мысли, перемешавшиеся в голове в большой комок цветного пластилина. Сейчас не требовалось злиться, только трезвая голова вселяла надежду на успех и давала шанс на спасение.

Открыв глаза, Виктория, как и обещал эльф, увидела в зеркале похожую женщин, но не себя. Близкий человек без труда опознал бы ее, но в поисках не примут участие ее знакомые, на какое-то время, маскировка может сработать. Красивая и необычайно яркая с выразительными глазами знатная дама рассматривала себя, не испытывая никаких чувств.

Джеймс бросил взгляд на часы, предложил девушке руку, помог подняться. Виктория молчала, безропотно накинула предложенный жакет. Джеймс покинул номер, выключив свет и закрывая дверь на ключ после того, как девушка вышла в коридор.

На улице уже стемнело, но достаточно света давали луна и частые фонари, растянувшиеся вдоль улицы. Экипаж ожидал прямо перед входом, запряженный тройкой вороных лошадей, нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу. Кучер спрыгнул с облучка, поклонился, открывая господам дверь, дождался, пока мужчина поможет устроиться даме, затем только покинул «пост».

— Куда желаете? — учтиво спросил он, запрыгивая обратно на свое место и поудобнее перехватывая вожжи.

Человек все это время улыбался, словно арлекин, давно свыкнувшись с играемой ролью, коль уж дожил до преклонного возраста. Как каждый порядочный гражданин возница отрастил живот и усы, чего нисколько не смущался, стараясь выпятить обе примечательности, чтобы похвастаться своей гордостью. Виктория в очередной раз бросила взгляд, на своего спутника, после того как внимательно рассмотрела веселого кучера. Что ни говори, эльф на порядочного никак не походил, отличаясь не только внешними признаками, но и внутренним холодом, продирающим до костей его спутницу.

— Как и договаривались, в Корбитель, — подтвердил Джеймс, и возница, тронув поводья, погнал лошадей.

По городу ехали медленно, даже ночью боясь сбить случайных прохожих. Но никто так на дорогу и не выскочил, только фонари сопровождали их весь путь, да неугомонные ночные бабочки, льнувшие к свету. Стоило выехать за пределы освещенных и обжитых владений людей, кучер пустил тройку галопом, желая побыстрее добраться до пункта назначения и отработать законные деньги. Ему ведь по темноте еще придется возвращаться обратно в свой город, но господин предложил достойную оплату, так что оно того стоило.

Лес потянулся сразу же, разделяясь на фигуры темные и темнее темных, изредка балуя глаз подсвеченными в темноте белыми лепестками ромашек. В тех местах, где виднелось небо, тянулись вверх руки-ветви деревьев и кустарников, пытаясь достать до вершины, где тонкой полосой, напоминающей рану, растянулось красное свечение — отблеск заката, почти сразу же перекрашивающееся в фиолетовый цвет и прячущееся в черно-синей пелене ночного неба. Иногда лесные просторы заканчивались, сменяясь брешами-лугами, простирающимися до самого горизонта. Здесь любоваться было нечем.

Виктория не спешила задергивать штору, вглядываясь во тьму поздних сумерек и о чем-то напряженно размышляя. Странные предчувствия одолевали ее, не то радостные, не то тревожные, но непременно взращенные из загадочной темноты и молчаливого ожидания в поездке. Делиться ими девушка не спешила, поскольку с сегодняшнего дня она сама за себя. Надеяться не на кого, ведь только сама она находится в безопасности, закрытая своим ключом словно тотемом. Для остальных же Джеймс поблажек делать не станет.

Прошло совсем немного времени после их отъезда, как в ночи послышался стук копыт чужих лошадей, словно подтверждая странные опасения-надежды Виктории. Он приближался резво и неотвратимо, нагнетая обстановку в экипаже и без того не самую спокойную. В одиночестве темноты выводы напрашивались самые очевидные, пусть и слишком поспешные. Но лучше перестраховаться, чем потом угодить в ловушку. Джеймс мигом напрягся, выглянул в окно и крикнул вознице, чтоб поторапливался. Виктория сидела молча, предоставив право действовать эльфу.

— Иначе лошадей загоню, — покачал головой мужчина, хмурясь в первый раз за этот вечер. Ему тоже не нравились ночные попутчики, но он же собрался куда-то в такой час, значит, и еще кто-то мог. — Куда торопиться-то?

Джеймс чертыхнулся, глянув назад, но фигуры еще не различались сквозь темень. Только звук копыт свидетельствовал об их существовании, опережая всадников в тишине спящей дороги. Потом эльф снова посмотрел на возницу, соображая, что можно сказать, чтоб линий раз не проверять удачу. Но словно в доказательство его опасений, опережая любые доводы, из ночи угрожающе закричали:

— Останавливайся!

— Вы от кого-то удираете что ли? — недоверчиво спросил кучер, но на всякий случай, лошадей поторопил. Рано или поздно на прямой дороге все равно догонят, но инстинкты сильнее нас. Преследователями могли оказаться и бандиты, а они близко к людям не подъедут. Домахнуть бы до ближайшей деревеньки, может, подсобит кто.

— Что-то вроде, — неохотно ответил Джеймс, но снова все карты спутал крик:

— Останавливайте! Жандармерия! Сдавайтесь!

Сердце пропустило один удар, Виктория, до этого сидевшая спокойно, подскочила к другому окну, выглядывая. Сколько их? В груди бешено стучало оттого, что судьба предоставляла выбор. Очевидно, что кто-то в городе их опознал, направив слуг правопорядка по следу. Но что сейчас делать ей? Джеймс точно не останется сидеть сложа руки, а она? Пойдет ли с ним, как безропотная овца, или замедлит его, давай жандармам шанс схватить?

Возница начал останавливаться, ворчливо доложив, что если у них проблемы с законом, то он не желает иметь к этому отношения. В конце концов, встал посреди дороги, готовый дожидаться погони. К этому времени, как раз появились в пределах видимости конные жандармы — едва различимые в ночи тени, которые, завидев, что их ждут, прекратили погоню, подъезжая неспешно. Лошади вышагивали, переводя дыхание после бешеной скачки, всадники покорно раскачивались из стороны в сторону в такт лошадиному шагу, словно куклы неваляшки.

Виктория, прищурившись, попробовала пересчитать, но безуспешно: фигуры сливались одна в другую. Обернулась девушка только в тот миг, когда ее потревожил громкий стук в экипаже, испуганно вытаращила глаза на безвольно болтающуюся на петлях дверцу. Джеймса внутри уже не оказалось, эльф выскользнул в ночь, определившись с действиями. Взволнованная плохими предчувствиями, Виктория снова высунулась в окно, на этот раз смотря в другую сторону, туда, где сидел возница.

В тот момент, когда девушка сообразила, что происходит, кучер уже летел на земле. Все произошло за несколько секунд, но для Виктории события длились словно минуты. Мужчина падал, вытянув вперед руки и что-то хрипя, потом его тело коснулось земли, откатилось в канаву, да там и осталось, только рука виднелась из примятой травы. Убил…

Виктория не успела ничего сообразить, как экипаж тронулся, резко и неосторожно. Девушка упала на сиденье, догадавшись схватиться за дверцу. И вот лошади полетели по колдобинам, потакая нетерпеливому кучеру и подбрасывая экипаж на каждой яме. Виктория, сделав усилие, встала, снова вглядываясь во тьму. Сначала на преследователей, которые их не догнали, обманутые неожиданной остановкой экипажа. Снова не видно, сколько человек. Потом на Джеймса, который привлек ее внимание сильнее, чем погоня. Эльф сейчас сидел на одной из пристяжных лошадей и, перегнувшись через коренного, перерезал постромку у второй. Судя по всему, свою лошадь он уже освободил он лишних ремней.

Экипаж стал ехать медленнее, Джеймс тоже придержал лошадей, чтобы поравняться с окном, из которого до сих пор за происходящим наблюдала Виктория. Эльф скакал на коне уверенно, не смотря на то, что животное никто не седлал перед поездкой. Вторую лошадь он держал за узду, пытаясь подвести ее как можно ближе к повозке.

— Прыгай! — приказал мужчина, видя растерянность девушки. Виктория подняла на него расширившиеся от ужаса глаза, пытаясь сказать, что это безумство, но не в силах подобрать слова наиболее точно отражающие ее отношение к эксцентричной затее. — Прыгай! — еще раз потребовал он с нажимом.

— Я не смогу удержаться! Я не мастерица скакать на лошади без седла в женском платье! — высказалась девушка, пытаясь перекричать ветер и стук копыт.

— У нас нет выбора! Я помогу!

— Да ты с ума сошел! — заявила Виктория, но Джеймс выглядел серьезным и даже зловещим сейчас на фоне темной полосы леса, восседающий на ретивом коне. Виктория сглотнула, оглянулась на погоню, что почти настигла их. Испуганный вздох вырвался из ее груди, когда она поспешно пересчитала жандармов. Всего шесть. У них есть оружие и численное превосходство, но скорее всего, вверх все-таки возьмет «накачавшийся» людскими жизнями эльф.

Грянул выстрел, но пуля не достигла цели, помешали ветер и темнота — плохие союзники стрелка. Виктория дернула замок, смело распахнула дверцу, вытянула руку вперед и прыгнула, на какое-то мгновение оказавшись без опоры. Страх того, что сейчас она упадет на жесткую землю и покатится под копыта коней, захватил ее настолько, что стоило ей оказаться на коне, как онемевшие пальцы без трепета и осторожности с силой цеплялись за гриву и валек, только бы не свалиться. Все чувства в ее душе вмиг перемешались, словно бы поменявшись местами, а следом перепутались и небо с землей. Девушка удержалась с трудом, в итоге крепко сжав шею лошади и пытаясь усесться поудобнее, пока Джеймс держал уздечку ее коня.

Платье мешало, задираясь, из-за скачки Виктория никак не могла принять устойчивое положение, норовя соскользнуть со спины лошади. Едва сумев приспособиться хоть как-то, она боялась разжать руки, понимая, что упасть может в любое мгновение. И конь без лишних угрызений совести потащит ее вслед за собой, если нерадивая всадница не догадается отцепиться.

— Я держусь, но не смогу править! — крикнула она, Джеймс, едва заметно кивнул в ответ, в то же время, подгоняя лошадей. Виктория зажмурилась и предоставила себя в руки судьбе. Смогут скрыться от погони — так тому и быть! Главное сейчас сохранить свою жизнь, которая словно вырывается из рук.

Виктория не понимала, какими силами, но они оторвались еще до того, как закончилась темная лесная полоса, быстрее молнии перемахнув очередной луг и въехав в город без жандармов на хвосте. Она все ждала, пока они остановятся, но Джеймс гнал коней вперед через городские улицы, заполненные невысокими каменными домам, ни на минуту не сбавляя скорость. Бешеный галоп отстукивал свою мелодию по мощенным мостовым, не прекратившись даже тогда, когда здания стали редеть и ветшать.

— Погоди! Разве ты не планировал остановиться в Корбителе? — крикнула Виктория, стоило им снова оказаться на лесной дороге.

— Планы изменились, они могли это слышать, так что стоит ехать дальше!

— Тогда можем ли мы ненадолго остановиться, я пересяду! Тебе, наверняка, тоже неудобно! — девушка попробовала выпрямиться, но тут же об этом пожалела.

Однако Джеймс, неожиданно вняв ее просьбе, остановил лошадей, позволив Тори благополучно скатиться вниз, приземляясь на утоптанную конскими копытами траву. Все в мире вернулось на свои места, Виктория вновь могла нормально воспринимать окружающую реальность, не вовремя расслабившись. Небо, окутанное небольшой дымкой, повело куда-то в сторону, но к реальности ее поспешно вернул напряженный мужской голос.

— Не медли, пожалуйста, — попросил эльф, Виктория лишь с укором на него взглянула. Хорошо ему об этом говорить, он-то не болтался на лошадиной шее всю дорогу!

Платье Виктория подняла сразу, мало заботясь о том, что приличной даме не подобает ходить в таком виде. Сейчас главными являлись далеко не правила хорошего тона. Возле дороги темным нагромождением очень кстати пристроился валун, который и помог девушке забраться на коня. Теперь она могла править самостоятельно, значит, ехать они будут еще быстрее.

Без лишних слов, тронулись, делая последний рывок до небольшого торгового города Сентара, в котором надеялись укрыться. Страх погони постепенно отступал, плавно перейдя в торопливость ночной дороги.

* * *

Сентар проскакали насквозь, спрыгнув с коней и отпустив их бежать дальше: больше они не требовались. Разглядев Викторию, которая сосредоточенно расправляла подол не предназначенного для таких погонь платья, Джеймс лишь усмехнулся, пробормотав что-то неразборчивое про прическу. Людям на глаза в таком виде попадаться не стоило.

Укрытие нашли в парке неподалеку, на освещенном сквере, охраняемом ровной живой изгородью. Фонари горели в отдалении, но луна, подгадав, вышла из-за туч, позволив путникам привести себя в порядок. Джеймс поправил парик, рассмотрев свое отражение в фонтане, Викторию же заставил сесть на одну из изогнутых скамеек и стал колдовать над прической.

— Где ты этому научился? — спросила девушка, не выдержав звенящей романтической тишины сонного парка. Руки эльфа нежно касались ее волос, возвращая выбившиеся прядки на место. Переплетать прическу полностью, распустив ее перед этим, Джеймс по каким-то причинам не стал.

— Я и матери своей косы заплетал, и сестре, — отозвался он сразу, потом, подумав, добавил, тихо и медленно, словно сказку рассказывал. — У меня и у самого волосы до колен доходили, пока в этот мир не попал. Я бы слишком сильно выделялся. — Вновь помолчал, что-то припоминая из прошлого, отвлекаясь от кос Виктории, чтобы глянуть на полноликую небесную красавицу. — Да и девушкам, которые меня в этом мире любили, очень нравилось, как я с их волосами возился.

— Девушкам? — Виктория дернулась, желая обернуться, но рука эльфа как железное кольцо обхватила тонкую шею, повелевая сидеть на месте. — Ты заводил романы в этом мире?

— Почему нет? — удивился Джеймс, пожав плечами, но, Виктория, конечно, не могла этого заметить. Она лишь ощущала его присутствие у себя за спиной, да ловкие пальцы, перебиравшие волосы. Как ни крути, эти движения успокаивали, несмотря на неразумность расслабиться рядом с убийцей. — Я, в конце концов, мужчина, обаятельный даже.

— И ты… — Виктория не знала, как правильно подобрать слова, но раз уж начала говорить, закончила, как хотела, не желая тянуть кота за хвост. — И ты убивал их потом?

— С чего ты это взяла? — расхохотался эльф, отчего Тори стало еще больше не по себе. В парке тишину нарушали сверчки да комары, которым не спалось в такой час. Еще вода в фонтане журчала не переставая. Но все эти звуки не замечались человеком, принимаясь как фон, в то время как речь, звучащая громче, чем подобает, нарушала ночную идиллию, слегка пугая.

— Ты же… — попыталась оправдаться Виктория, но неожиданно поняла, что любая характеристика для Джеймса прозвучит глупо и неверно.

— Я любил их, или они мне нравились. Вне зависимости от того, как мы расставались, они подарили мне немало сладких мгновений. В этом мире хватает людей, чтобы я не причинял вред хорошеньким девушкам, скрасившим мое пребывание здесь.

— Ясно, — Виктория задумалась, вглядываясь в серебристые от лунного света брызги фонтана. Медленно струилась вода, перетекая с одного уровня на другой, потом вливалась в ровную, как блюдце, поверхность. — Как ты попал сюда? — неожиданно для себя спросила девушка. Наверное, разыгралось женское любопытство, которому не смогли сопротивляться ни опасения, ни отстраненность. Странное желание узнать эльфа поближе, разобраться в его душе взрастало в ней, разбуженное лирикой ночного парка.

— Моего отца забрали для экспериментов, я смог проскочить за ним, добрался до лаборатории, но потом меня нашли, пришлось бежать. Года три бродяжничал, потом начал убивать. Кстати, в тот раз проходили через твои врата, лет десять тебе исполнилось к тому времени, верно?

Виктория молчала, эльф же, пригладив ее волосы в последний раз, вышел вперед, придирчиво рассматривая свою работу. Девушка поежилась под его взглядом, но говорить ничего не стала. Она чувствовала себя куклой, которую одевают, как заблагорассудится, причесывают, ведут за ручку и диктуют, что делать, что конфузило ее и обижало.

— Пойдем, скоро прибудет поезд, нам стоит поторопиться, — приказал Джеймс, Виктория удивленно вздернула бровь, а глаза блеснули отражением луны.

Прибранная и статная она сейчас походила на эльфа, невольно очаровывая мужчину этим сходством. Джеймс, повинуясь внезапному порыву, сорвал с клумбы цветок, заплетая ей в волосы. Волшебное виденье от этого реальным не стало, чуть покачнувшись, снова приобретая человеческие черты. И как бы не хотелось ухватиться за грезу, сказав ей: «Не уходи! Не бросай меня одного» реальность оставалась неизменной. Виктория смирно ждала, пока пальцы Джеймса перестанут касаться ее, дождавшись, спокойно спросила.

— Зачем?

— Мне так хочется, — улыбнулся Джеймс, снова оглядывая ее все-таки более близкую к эльфийкам, чем прочие его знакомые. — Тебе идет желтый цвет.

— Зачем нам поезд? — холодно отрезала девушка, прерывая ненужные комплименты.

— Ты действительно думала, что мы пешком по болотам добираться будем? — в ответ столь же резко бросил Джеймс, но желая сгладить впечатление, снова улыбнулся. — Пошли уже.

Пройдя лабиринт парковых дорожек, оформленный статуями и фигурными кустарниками, принимавшими облик то слишком круглого слона, то вставшего на дыбы оленя, они вышли на берег реки, рассеченной вдалеке огромным железнодорожным мостом. Джеймс уверенно повел Викторию вдоль набережной, слишком быстрым шагом, чтобы их путь напоминал беззаботную прогулку. Они шли долго, оставляя позади бесконечно ровную очередь скамеек и урн, которым с другой стороны противостояло резное ограждение с мощными чугунными орлами, не желающими летать. К железнодорожному мосту они словно не приблизились, но неожиданно, заслышав вдалеке гул паровоза, Джеймс свернул на тропинку, проведя Викторию сквозь живую изгородь, потом еще раз повторил маневр и вывел на небольшую улицу, освещенную одним-единственным скучающим фонарем в самом конце.

Пару раз путники сворачивали во дворы, пробегали их насквозь, не обременяя себя осмотром местности. Затем вновь оказывались на мощенных улицах крупных, который буквально ослепляли светом фонарей, и маленьких, отличавшихся от дворов только длиной. И снова прятались в темных промежутках каменных домов.

— Ты хорошо знаешь этот город? — спросила Виктория, когда они в очередной раз проскочили через невзрачную подворотню и вышли к привокзальной площади.

— Я хорошо знаю все ваши города. У вас слишком маленькое королевство, чтобы бродяга не мог изучить его полностью за восемь лет, — бросил Джеймс между делом, потом резко остановился в кустах.

Гудок прозвучал совсем близко, неся за собой стук колес и свист ветра. Поезд пронесся по своему маршруту, поспешно останавливаясь, чтобы передать пассажиров вокзалу, а потом отдохнуть от долгой дороги. Люди высыпали на перрон поспешно, передвигаясь сначала большими группами, а потом распадаясь на мелкие кучки, расходящиеся в разные стороны. Кто-то спешил нанять извозчика, многие проходили к невысокому дому, примостившемуся слева от здания вокзала.

Джеймс, очевидно, выбрав удачный момент, ловко выдернул цветок из волос девушки, чтобы бросить его на землю, вышел из своего укрытия и вытащил за собой Викторию. Он шел с той же скоростью, с какой шли притомившиеся в дороге пассажиры, иногда прикрывая рукой рот, чтобы зевнуть. Виктория не делала ничего, просто поспевала следом, даже не наблюдая за происходящим.

Ночной вокзал кипел жизнью, позволяя двум беглецам вплестись в течение и остаться не примеченными. Возницы стояли в стороне, терпеливо дожидаясь своих клиентов, служки-грузчики развивали невиданную активность, приставая даже к тем редким путникам, которые путешествовали налегке, проводники спешили приготовить поезд к следующей поездке, чтобы успеть урвать побольше свободного времени. А за всем этим наблюдали огромные круглые часы, похожие на золотую луну, стрелки на которые двигались совсем уж неторопливо.

На вокзале горел свет, но Джеймс не стал заходить туда, слившись с тем течением людей, которое направлялось в небольшую пристройку. Судя по вывеске, выбор эльфа пал на привокзальную гостиницу.

В широком освещенном неяркими лампами холле людей находилось достаточно. Посетители выстраивались в очередь, по порядку расписывались в гостевой книге, и удалялись семьями или в одиночку в выделенные номера. Джеймс, вежливо осведомившись, кто последний, занял очередь и, опасно приблизившись, попросил Викторию подождать его. Девушка неуверенно кивнула, эльф незамедлительно скрылся, оставляя ее в окружении незнакомых людей.

Все вели себя по-разному: кто по правилам ожидал в строю, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, некоторые, заняв место, устраивались на диванах, передохнуть с дороги, бодрые, как всегда, дети, бегали среди посетителей, иногда издавая несуразные громкие вскрики. Мамочки норовили их выловить, но без большого энтузиазма.

Виктория стояла в одиночестве, чувствуя себя неуютно и неподобающе месту. Девушка оглядывалась по сторонам в таком же нетерпении, изучая яркие пейзажи на кремовых стенах, примостившиеся между барельефами, и, сама того не замечая, теребила подол платья. Поток двигался.

Когда на плечо девушки опустилась рука, она невольно вздрогнула, обернувшись слишком резко. Широко распахнутые карие глаза встретились с вызывающим блеском синих радужек эльфа. Джеймс игриво приложил палец к губам Виктории, она поняла все без слов, пропуская через свое тело новую волну мурашек от неожиданного прикосновения. Губы словно загорелись, обжигая владелицу странным пламенем.

— Может, присядешь передохнуть? — предложил Джеймс, с усмешкой наблюдая за Викторией. Та только покачала головой, отчего-то чувствуя себя рядом с этим мужчиной спокойнее, несмотря на то, что с каждым часом боялась его все сильнее.

Круглые настенные часы, уменьшенная копия вокзальных, угрюмо шевелили стрелками. Очередь двигалась, уменьшая число постояльцев в холле. Неспешно подобралась и к девушке с эльфом. Джеймс попросил номер на двоих, чуть не сорвав с губ путницы пренебрежительную затравленную ухмылку, расписался. Викторию, как обычно, он повел за руку, кивнул кому-то. Девушка удивленно обернулась, увидев носильщика с парой чемоданов, и в этот момент ее действительно объял страх, перетекающий в панический неудержимый ужас. Она едва дошла до номера, накинувшись на эльфа, как только вещи остались у порога, а носильщик удалился.

— Откуда у тебя чемоданы?! — спросила она свистящим шепотом, хватая Джеймса за руку, чтобы он не смог уйти от ответа. Но эльф и не собирался юлить, а спокойно сообщил, неторопливо пожав плечами:

— Мы же не можем путешествовать без вещей? Это покажется подозрительным.

— Где. Ты. Их. Взял? — четко повторила Виктория, пробираемая мелкой дрожью. — На дворе ночь!

— Тем не менее, я приобрел нам так же два билета до Санто-Морики, — уведомил Джеймс, после чего ноги у Виктории подкосились, в глазах помутнело первый раз в жизни, и девушка, покачнувшись, осела на к месту пришедшуюся кровать. — Вик, с чего ты так побледнела?

— Ты… билеты, вещи, — немеющими губами спросила она, понимая, что сейчас расстанется с сознанием. Перед глазами рисовалась картина, перепачканная кровью и ужасом на неизвестных мертвых лицах.

— Да, я достал их привычным способом. Вик, давай ты придешь в себя сама? У меня нет при себе нашатыря, а бить тебя по щекам я не хочу.

Девушка тряхнула головой, отгоняя от себя пугающие мысли. Джеймс распахнул окно, впуская прохладный отрезвляющий воздух. Виктория сделала несколько вдохов, приводя свои мысли в порядок, откинулась на всякий случай на подушку, потом тихо спросила:

— Ты подумал, что наведешь погоню на наш след, если их найдут?

— Их раньше, чем через неделю не обнаружат, — сообщил ей эльф, задиристо хмыкнув, когда Виктория вздернула бровь. — Я уверен. Давай без подробностей, ты только недавно приобрела нормальный цвет лица? — В его словах имелся резон, поэтому девушка не стала настаивать, обессиленно закрыв глаза. — Поспи, у тебя есть часа два, после этого, нам нужно на поезд.

Виктория не отозвалась, пользуясь своим шансом. Сознание расплывалось, переполняясь какими-то несвязными картинками, сон вступал в свои права.

Разбудили Викторию слишком рано, отчего мигом заболела голова. Но Джеймс не спрашивал ее о самочувствии, безжалостно ведя через длинные коридоры гостиницы вслед за носильщиком, держащим в руках два чужих чемодана. Портье в холле вновь занимался приемом постояльцев, только кивнул и улыбнулся, когда они сдали ключи.

Ночь встретила их холодным ветром, заставив Викторию поежиться. Джеймса, казалось, совершенно не трогало данное обстоятельство. Шли уверенно, примостившись к толпе таких же ночных пассажиров, пересекая просторную привокзальную площадь насквозь. Виктория едва поспевала за эльфом, на ходу отбрасывая остатки сна.

Поезд красной змеей протянулся вдоль перрона, скрываясь от глаз девушки с обеих сторон. Возле каждой двери стояли проводники, привычно проверяя билеты, однако, новшеством являлись дежурившие возле каждой двери жандармы, подозрительно присматривающиеся ко всем.

— Наделал же ты шуму, — шепнула Виктория, прижимаясь ближе к эльфу.

— Да, ты мне досталась дорогой ценой, — ухмыльнулся Джеймс, пугая подобным выражением лица девушку.

Виктория в очередной раз вспомнила, что ее насильно привязал к себе угрозами убийца. Но неожиданно спасительная мысль посетила ее. Холодный пот прошибал от страха, что затея не удастся, но действовать надо было решительно. Они подошли к поезду вплотную, теперь отсчитывая вагоны в поисках нужного, девушка же внимательно оглядывала людей на площади. Жандармов, как она и полагала, дежурило непривычно много, как раз на таком расстоянии, чтобы успеть подбежать на выручку коллегам из поезда.

Страшно становилось от одной мысли, что сделает с ней Джеймся, если ее затея сорвется, но ждать и бояться — значит упустить, возможно, последний шанс. Сглотнув, Виктория приготовилась к действиям, с каждым шагом ощущая, что приближается к неизбежности.

Джеймс же в этот момент как раз нашел нужный вагон, очаровательно улыбнулся смущенной проводнице, и предъявил билеты для проверки. Секунды потекли, сердце Виктории бешено забилось. Она подняла немеющую руку и насколько можно спешно попыталась сорвать с головы эльфа парик.

Пальцы скользнули по давно распрощавшимся с хозяином мягким волосам парика, едва сумев взлохматить затылок. Кисть Виктории немыслимым образом оказалась в руке у Джеймса, а потом поцелуй словно обжег кожу, казалось, растворяя ядом кожу, оставляя только тонкие кости.

— Дорогая, давай не здесь, — мягко попросил эльф и с понимаем посмотрел на проводницу и жандарма. Те улыбнулась в ответ.

Виктория стояла на месте, пока они улаживали дела с билетами, напоминая огромную куклу. Сердце почти перестало биться, а разум заполнила лишь одна мысль: не получилось. На Джеймса она старалась не смотреть, послушно следуя за ним. И только когда дверь купе захлопнулась, отгораживая их от внешнего мира, чувства снова вернулись в девушке, сжавшись рукой эльфа на шее.

— Ты что задумала? Сдать меня решила? — злобно прошипел он, оказываясь слишком близко. Дыхание будоражило кровь, глаза, даже переполненные ненавистью и злобой, манили, пытаясь подчинить.

Виктория молчала, потому говорить что-то казалось ей бессмысленным. Хватка усилилась, только тогда девушка решилась прошептать, возможно, вызвав только еще больший гнев.

— Ты забыл, что я не помощница тебе?

— А ты забыла, что я не странствующий монах? — ответил ей Джеймс, но душить перестал, не спеша, правда, отходить от девушки. Они по-прежнему смотрели друг другу глаза в глаза, растягивая напряжение в воздухе. — Между прочим, кроме смерти, есть много способов наказать человека, особенно девушку.

Виктория побледнела, поняв, на что он намекает, но не могла двинуться с места из-за тесноты помещения. Он обвил ее талию рукой, прижимая к себе, а потом впился в губы поцелуем, которого так давно ждал. Виктория не сопротивлялась, безвольно опустив руки, понимая, что любое движение может повлечь более страшные последствия. А Джеймс все целовал ее, на мгновения останавливаясь, чтобы вдохнуть воздуха, и продолжая снова. И с каждым поцелуем неотвратимо Викторие нравилось все больше и больше, она уже тянулась к нему на встречу.

— Ты чудовище, — благоговейным шепотом сказала девушка, когда ему надоело. Слезы обиды и унижения потекли по щекам, оставляя узорные дорожки на щеках. В воспоминаниях отчетливо проявилась картина смерти отца и матери, Виктория не видела сам момент убийства, но найденные тела внушали ужас. И она целовала человека, который смог сотворить такое…

— Только скажи, что тебе не понравилось, — усмехнулся он, присаживаясь на сиденье и глядя за окно, где темной изгородью стояли другие поезда, а из-за них выглядывали нестройные кромки лесных верхушек. — И не смей реветь, косметика размажется. Ложись лучше спать и не зли меня в следующий раз.

Спать как раз не хотелось абсолютно, мешала давящая изнутри пустота. Виктория пристроилась у окна, опершись локтем на столик, вгляделась в разреженную фонарями темноту. Думать о чем-либо казалось слишком больно, поэтому стоило паровозу издать победоносный гудок и выпустить клубы дыма на свободу, как девушка с удовольствием окунулась в звучание равномерного стука колес: привычно и буднично, словно она уезжала с утра в знакомое поместье на работу.

Так и уснула, прильнув головой к неспокойному оконному стеклу, по-детски приоткрыв рот. Джеймс встал со своего места, заботливо укутав спутницу пледом. Сам же сел обратно и стал наблюдать, только уже не за ночными просторами, а за спящей Викторией, наконец, расслабившейся и отдыхающей. Сам эльф мог довольно продолжительное время бодрствовать. Мало ли, что этой девчонке взбредет в голову, когда она проснется.

Поезд бежал, проводница зашла один раз предложить белье, с чаем решила повременить. Джеймс сидел довольно долго, под утро выйдя из купе полюбоваться лучами восходящего солнца из противоположного окна. Светило медленно выползало из-за края горизонта, озаряя еще не проснувшееся небо и слепя глаза. Джеймс прищурился, не обращая внимания на вышедшего из соседнего купе джентльмена.

— Простите, — обратился мужчина к эльфу, устраиваясь рядом и прикрывая глаза ладонью. Эльф обернулся, словно оценивающе пробегая взглядом по пассажиру: немногим старше Виктории с каштановыми волосами едва ли не достающими до плеч. — У вас не найдется закурить?

— Нет, не курю, — бросил Джеймс, но отворачиваться не спешил, проявив к собеседнику внимание. А тому словно бы только того и требовалось, залился соловьем найдя подходящего зрителя:

— Черт, это какой-то заколдованный поезд! Со вчерашней ночи спрашиваю у всех сигару, не поверите, — никто не курит! Благо, ехать не так далеко, но мне кажется, это заговор, — мужчина в довершении всего сокрушенно помотал головой.

— А куда едете? — в поддержании беседы, но на самом деле ведомый своими интересами, решил разузнать Джеймс.

— До Треллима, — легкомысленно признался мужчина, а из купе, словно подытожив приговор, вынесенный эльфом, вышла женщина уже в годах с длинными темно-каштановыми волосами. Чуть светлее, чем у Виктории, но разницы никто не заметит.

— Сынок, — позвала она разочарованного в поездах курильщика, — ты опять донимаешь всех со своими сигаретами? Право слово, можно и потерпеть!

— Матушка, — сконфуженно попытался отстоять свою точку зрения мужчина, но Джеймс, перехватывая инициативу в свои руки, притворно восхитился:

— Госпожа, — обратился эльф к женщине, не сводя с нее восхищенный взгляд, перед которым редко кто мог устоять. Разве что Виктория, и то, потому что страх перед ним превыше восхищения. — У вас такие роскошные волосы! Негоже держать их в простой косе! Позвольте, я сделаю вам достойную прическу!

— Вы парикмахер? — тут же заинтересовался мужчина, Джеймс едва заметно кивнул, чтобы не вызывать подозрений.

— Не знаю, уместно ли, — смутилась женщина, отводя глаза и слегка розовея. — Мы едем на похороны моей двоюродной сестры…

— Отчего же неуместна станет прическа? Не стоит беспокоиться по этому поводу!

И оборона пала, пропуская эльфа в двухместное купе, где на столе, несмотря на ранний час, расположился чайник и вазочка с конфетами. Дверь закрылась плотно, а Джеймс поспешил заняться волосами женщины, прибирая их жемчужными нитями. До Треллима оставалось не так много времени.

Виктория проснулась с осознанием того, что все тело ломит как в шестьдесят лет. Пока садилась, плед легко соскользнул на пол, но она даже не обратила внимания, сосредоточившись на мужчине, чрезвычайно похожем на Джеймса. Но он лежал на сиденье лицом вниз, безвольно опустив руку, к тому же в другом костюме. А еще на пол стекалось что-то темное…

У Виктории закружилась голова, она хотела закричать и непременно сделала бы это, если бы Джеймс, спешно вошедший в купе и кинувший что-то на место, где только что сидела его спутница, не зажал ей рот рукой. Крик вырвался, но потонул, освобождая грудь от лишней тяжести. Виктория резко дернулась, пытаясь высвободиться из его хватки, но эльф превосходил ее в силе. Краем глаза девушка разглядела позади себя еще одно тело с жемчужными нитями в прическе.

— Не ори, — шепнул Джеймс Виктории. — И лучше не смотри на них слишком внимательно.

Девушка кивнула, по телу пробегали мурашки и безотчетный ужас червоточил в мыслях. Кричать вновь не хотелось, дар речи потерялся на какое-то время. Джеймс приоткрыл дверь, внимательно осмотрев коридор, и протащил Викторию в другое купе, через одно, спешно закрыв дверь на ключ проводника и бросив его на пол.

Викторию пришлось проталкивать внутрь, заставляя сесть силой. Девушка не сводила с Джеймса глаз, следя за каждым движением, и затаенное безумие в глубине ее души пугало даже эльфа.

— Ты, — выдохнула она, но эльф не посчитал нужным давать ей слово. Кинув рядом черное платье, легшее грудой тряпья, Джеймс приказал:

— Переоденься, мы выходим в Треллиме.

— Это вещи покойницы?! — как и ожидалось, глубокий шок сменился истерикой при мысли о чем-то по-настоящему женском. — Я не буду их надевать!

— Поверь, когда она их носила, покойницей она еще не была, — ехидно заметил Джеймс, а затем, угрожающе сверкнув глазами, приказал: — Надевай!

Виктория сглотнула, собираясь с духом и на время забывая увиденное. Сердце колотилось в груди, не желая успокаиваться и бунтуя против такой покорности, но разум сейчас не мог ему подчиниться, потеряв уверенность в своей безнаказанности. Кровавый след, тянувшийся за ними со вчерашнего дня, навевал на мысль, что ее тоже могут убить, если под угрозу встанет жизнь эльфа.

— Может, отвернешься? — предложила она, Джеймс демонстративно закрыл глаза ладонями.

Судорожно путаясь в складках тканей, Виктория сняла прежнее платье, чтобы переоблачиться в черное одеяние из бедного мнущегося материала. Пояс пришлось повязать вновь, а плечи выдали бы всю маскировку, не будь пришиты подплечники. Для сложенной трости, о которой Виктории не забыла бы никогда, опять нашелся карман. Свободные рукава полностью закрывали кисти, но Джеймс осмотром удовлетворился, для пущего сходства наспех переплетя косу и, конечно, надев шляпку с вуалью, закрывающей лицо. Сам же он ограничился цилиндром и тем, что собрал волосы парика в тугой хвост.

Сели, ожидая, когда поезд приедет на нужную станцию. Джемс чувствовал себя спокойно, демонстративно закинул ногу на ногу, Виктория теребила косу, сотрясаемая мелкой дрожью. Когда за окном стали мелькать каменные дома, оповещающие о въезде в город, эльф встал, забрав чемодан и саквояж, Виктории пришлось подняться за ним. Сотрясаемая всем телом, она шла, низко склонив голову, боясь, что кто-то может ее узнать.

— Поплачь, ты приехала на похороны, — разрешил ей мужчина, после чего Виктория не смогла сдержаться, заливаясь слезами в любезно предоставленный платок.

Проводница сочувственно проводила их, выразив соболезнования на прощанье. Джеймс спешно увел девушку подальше от вокзала, выбрав гостиницу понеприметнее. Виктория успевала, пока можно, плакать, не особо привлекая внимание в траурном наряде. Казалось, она вылила за эту дорогу все, что накопилось у нее в душе, подчистую опустошаясь и, в накатившем позже безразличие, успокаиваясь.

— Почему Треллим? — спросила она, стоило эльфу разобраться с багажом и закрыть дверь номера на ключ.

— Думаешь, у меня было время выбирать, кто на нас больше похож, да ближе едет? — резонно высказался Джеймс, скидывая ботинки у входа, цилиндр с париком на тумбочку и с блаженным видом развалившись на кровати, куда присела Виктория.

— Неужели нельзя просто выйти на нужной станции?! — возмутилась девушка с мольбой в голосе, обернулась, чтобы посмотреть эльфу в глаза, но натолкнулась на ярко-синее непонимание.

— Когда у нас билета до Санто-Морики? Извини, но это подозрительно!

— А два трупа это не подозрительно?! И вообще, с чего ты взял, что в них опознают нас?

Джеймс посмотрел на нее со снисхождением, заставляя лицо вновь поменять цвет. Виктория отшатнулась, но он крепко схватил ее за запястье, не давая наделать глупостей и удариться в панику. После его прикосновение хотелось жить, чувствуя, как близко от тебя проходила смерть.

— Нет, не надо говорить, догадалась… Все, забыли об этом…

— Ты поразительного умная девушка, Вик! — похвалил он ее, отпуская руку и разрешая: — Можешь переодеться в старое платье. Или найти в чемодане что-нибудь другое. Или пока останься так, все равно придется покупать тебе что-то более подобающее случаю, ведь отсюда до Врат можно добраться только на круизном теплоходе.

Виктория кивнула, решив, что лучше надеть предыдущий наряд. В нем она не вспоминала при каждом шорохе ткани, что притворяется погибшим человеком. И пока переодевалась, со смешанными чувствами поняла, что до Врат остался один переход. А дальше только линия охраны, которая пропустит ее без лишних слов. Действительно пропустит, как бы она не врала Джеймсу, что их убьют вместе. Эльфу понадобиться прятаться до поры до времени, возможно, снова убив кого-то, чтобы занять чужое место.

* * *

Круизный теплоход, степенно раскачиваясь, неторопливо шел по волнам, танцуя под джазовую музыку, что играла у него на борту. Нос его рассекал перед собой волны на две половины, которые потом оббивали борта. Искристое солнце играло на водной глади, подобно блесткам на синем полотне. Вдалеке, если напрячь зрение, удалось бы разглядеть дельфина, но Виктория не забавляла себя подобными пустяками.

Легкомысленно присев на борт корабля, девушка в отдалении от шумной компании отдыхающих в круизе, пила вино, в тайне надеясь дойти до такой степени, когда все маньяки и кавалеры перемешаются между собой и станет все равно.

На время этого рейса Джемс обрядил девушку еще более причудливо, чем все разы до этого. Черное блестящее платье с юбкой, переходящей в бахрому едва ли не от самого бедра, чересчур привлекало к себе внимание. Фривольно распущенные волосы сдерживал лишь обруч с нелепым пером. Так что трость, которую Виктория каким-то чудом сохранила во время всей это беготни, смотрелась уместно.

Девушка, отвлекаясь от выпивки, обратила внимание именно на свою трость. Во-время путешествия любимый аксессуар не потерялся только чудом, каждый раз перекладываемый то в рукав, то в карман платья. Но в этом наряде о рукавах и карманах не могло идти и речи, поэтому Джеймсу пришлось заявить, что он может ее убивать, но трость она не оставит. Обозвав глупой бабой, эльф сдался, правда, долго ворчал себе под нос что-то про странные приоритеты.

— Девушка, вам составить компанию? — веселый голос у нее за спиной не привлек особого внимания, Виктория лишь вяло бросила взгляд за спину, увидев очередного почитателя.

Определенно, эльф все же оставлял ее в одиночестве слишком часто, чем пользовались молодые люди. Особенно вот этот. Звали его Артур, чем-то он напоминал каланчу, на вершине которой разместили почему-то черное воронье гнездо или просто дохлую ворону, у которой перья торчат во все стороны, и намеков отвалить не понимал.

— Слушай, Артур, шел бы ты куда подальше. Джеймс скоро вернется, опять разборки устроите, — вяло попросила Виктория, успевшая умаяться с этими двумя даже за один день пути.

— А мне все равно! Он не смеет красть у общества такую очаровательную леди! — с вызовом выпалил Артур, за что лишь удостоился от Виктории снисходительного взгляда и легкого смешка.

— Слушай, он смеет. Да и я не горю желанием с этим обществом общаться. Я приехала сюда отдохнуть, а когда все шумят, отчего-то мне не по себе. Шел бы ты своей дорогой, что ты ко мне привязался? — Виктория нахмурилась, пытаясь придать себе грозный вид, но что-то в ней было не так. У Джеймса отпугивать ее ухажёров получалось на порядок лучше, и это серьёзно злило.

— О чем опять ведете речь? — как раз в этот момент к ним подошел эльф, заставляя паренька напрячься и собраться с духом.

Артур хотел высказать этому мерзавцу все, что он о нем думает, выплеснуть весь накопившийся гнев. Как он смеет держать девушку постоянно подле себя! Не отпускает ее танцевать, не дает ей расслабиться в приятной компании! Она только и может в его присутствии, что пить вино, как будто заливая горечь. Но стоило Артуру открыть рот, как Виктория резко приказала:

— Не смей лезть не в свое дело!

Глаза ее смотрели холодно, грозно сверкая гневом. Даже в этот солнечный день Артуру показалось, что похолодало. Все-таки Виктория обладала невиданной статью, с которой могло сравниться даже королевское величие. Артур покачал головой и, пообещав еще вернуться и добиться своего, скрылся в направлении танцующих пар.

— Юный нахал, — коротко бросил Джеймс, присаживаясь на стул рядом с Тори. Девушка же так и осталась восседать на бортике, смотря на эльфа сверху вниз. Впрочем, мужчина не особо возражал: снизу открывался прекрасный вид на стройные оголенные ноги.

— Его можно понять, я действительно странно смотрюсь на этом теплоходе. А ты словно надзиратель еще и приглядываешь за мной, не позволяя никому ни пригласить меня на танец, ни угостить выпивкой, — пожала плечами девушка.

— Но ты же знаешь почему? — на всякий случай спросил эльф. После ее выходки с этой нелепой тростью, он не мог с уверенностью утверждать, что понимает все ее мотивы. Да, страх двигал ей, но временами он отступал перед какими-то другими чувствами, которые Джеймс все не мог разгадать.

— Я знаю, что мы здесь не для развлечений. Мне самой не особо хочется плясать, да я и не одна такая. Но Артур почему-то решил, что я слишком молода для времяпровождения, которым я занимаю преимущественное количество времени. А ты — враг народа! Впрочем, в этом он как раз прав, — Виктория усмехнулась, пригубив красное вино, скользнувшее по стенке бокала и рубиновыми каплями по небрежности оставшееся на губах. — Только не надо его убивать! — погрозила пальцем Виктория, хмурясь.

— Больно он мне нужен, — фыркнул Джеймс, разглядывая Викторию все более и более внимательно.

Не то алкоголь пагубно действовал на девушку, не то приближение к Азарису — острову, на котором находились ее врата, и где она могла полноправно хозяйничать, — но она становила все смелее, беззаботно указывая ему, кого убивать, а кого нет. И в необычном платье чувствовала себя комфортно, не сжимая плечи как от холода, а гордо подавая себя окружающим. Наверное, поэтому все эти дамские угодники так и липли.

— Ты убиваешь не от того, что тебе кто-то нужен, а едва ли не по любому случаю. Давай на теплоходе твоих следов не оставим? Мне не слишком улыбается утонуть, если кто-то что-то заподозрит!

— Тебя они трогать не станут, ты же не при чем, — разумно заметил эльф, но Виктория снова покачала головой, настаивая на своих требованиях.

— Мне не улыбается, даже если они выбросят за борт тебя.

— Мне кажется или ты действительно волнуешься о моей судьбе? Все, Вик, ты со мной переобщалась и уже привыкла, — он откровенно насмехался, понимая, что девушка сейчас вряд ли ответит что-то разумное. Но зато на утро Джеймс вдоволь сможет налюбоваться ее сконфуженным лицом.

— Ничего подобного, просто я боюсь, что ты не утонешь. С тобой лучше действовать наверняка!

Тут сконфузился уже Джеймс, понимая, что стал для Виктории каким-то сверхъестественным героем. Конечно, для человека его способности находились за гранью понимания. Но Виктория, вращающаяся в высших кругах между мирами, даже не пыталась разумно смотреть на вещи. К слову сказать, выброси его в океан, утонуть он мог. Да только найдется ли такой умелец, у которого хватит сил проделать это с эльфом?

— Кстати, — продолжила Виктория свою проповедь, игриво покачивая ногой, — тебе следует вести себя осторожнее, те жандармы как-то подозрительно поглядывают в твою сторону. Кажется, они тебя ищут и тебя же подозревают.

— Глупости, Вик! Тебя послушать, так все ищейки в мире преследует только меня! — возмутился Джеймс, мимолетно бросив взгляд на горизонт, где море сливалось с небом, превращаясь в единый холст сине-голубых оттенков. Где сейчас грань между ними, невозможно разобрать, как никогда не поймут люди, где грань между добром и злом.

— Спорить решишься? — усмехнулась девушка, спрыгивая на палубу. Каблучки беззаботно цокнули, девушка вальяжно сделала пару шагов вперед и присела на столик напротив Джеймс. Наклонилась, специально или случайно так, что открывался отличный вид на ее прелести, и коварно спросила. — Или струсишь?

— Если проиграешь — с тебя поцелуй, — принял вызов эльф, но Виктория и не думала пасовать, уверенная в своей правоте.

— Если выиграю, ты поклянешься, что не тронешь никого на корабле, — выдвинула она свое условие и, дождавшись подтверждающего кивка, громко позвала, зачем-то замахав освободившей от опустошенного бокала рукой: — Господин жандарм!

Рыжий лопоухий мальчишка, очевидно, новичок в этом деле, оглядевшись по сторонам и не заметив никого кроме себя, до ушей покраснел, выпятил грудь и подошел, хотя по инструкции ему не следовало покидать свой пост. Прокашлявшись, он попробовал как можно более серьезно обратиться к девушке, полностью игнорируя ее спутника, который с интересом наблюдал за происходящим.

— Простите, конечно, это не мое дело, но я никак не могу унять свое любопытство, — игриво начала Виктория, опять-таки непроизвольно принимая самую выгодную позу. — Все жандармы на корабле необычайно собраны и внимательны. Не случилось ли чего?

— Мы… Это государственная тайна! — важно выдохнул мальчишка, едва не проболтавшись сразу.

— Ну, господин жандарм, — заканючила Виктория сделав губки бантиком и внимательно посмотрев ему прямо в глаза. Против такой атаки невероятно сложно устоять, и, как и рассчитывала девушка, оборона пала после ее следующего вопроса. — Давайте, я попробую угадать, а вы мне скажете, да или нет?

— Если так, то можно, — прокашлялся жандарм, пытаясь отвести взгляд, но выбрав для перемещения неудачную точку.

— Вы ищите маньяка, — без обиняков заявила Виктория, а Джеймс чуть не расхохотался. Безумие всего происходящего просто поражало, а людская беззаботность приводила его в смешанное чувство раздражения и восторга.

— А как вы догадались? — тут же откликнулся мальчишка, удивленно тараща на проницательную барышню глаза. Виктория только усмехнулась, изящным жестом поправив волосы, заставляя их переливаться на солнце и привлекать к себе внимание своим блеском.

— Сейчас все его ищут. Правда, я не понимаю, почему именно на нашем корабле такой контроль. Неужели, поступили сведения, что убийца устал и желает отправить в круизное путешествие?

— Нет, что вы, — улыбнулся юный жандарм, взлохматив рукой волосы под казенным головным убором, отчего чуть его и не обронил. — Просто последний раз он сошел с поезда в Треллиме. Поэтому весь город и весь транспорт, отправляющийся из Треллима куда бы то ни было, под особой охраной!

— Вот оно что, — улыбнулась Виктория. — Ну, я надеюсь, что наш корабль он вниманием обделил!

— Я тоже на это надеюсь! — улыбнулся юнец, после чего Виктория ненавязчиво отшила его самой обычной фразой, возвращающей в реальность:

— Спасибо огромное! Извините, что отвлекла от работы.

Жандарм отошел подальше, возвращаясь на свой наблюдательный пост, девушка же оперлась головой на руку, скривив губы. Потом подняла взгляд на Джеймса, задумавшегося о чем-то, и безжалостно оповестила:

— Все-таки это не твои уловки настолько хороши, что позволяют тебе скрываться. Это наши жандармы улитки, которые не успевают за тобой угнаться!

— Вик, просто я слишком запалился, когда мне требовалось подобраться к тебе! Вот за мной от того поезда и тянется след!

— Кровавый след, Джеймс! — парировала девушка, откидываясь на спинку, и внимательно разглядывая эльфа. — Который ты сам и оставляешь! — А потом, не выдержав накаляющейся обстановки, обронила досадно: — Да с кем я вообще об этом говорю? — и громко позвала официанта, требую выпивки.

— Мне кажется, тебе хватит, — попытался урезонить ее Джеймс, пока девушка в нетерпеливом ожидании постукивала пальцами по лакированной поверхности деревянной столешницы.

— Я не могу не пить в этом платье! Иначе я чувствую себя проституткой! — без обиняков заявила она, скриви носик.

— А когда пьешь?

— Я еще и веду себя подобающе, поэтому все не так страшно! И вообще, я в круизе!

Не дождавшись, девушка встала и покачивающейся походкой, для удержания равновесия опираясь на свою так к месту пришедшуюся трость, дошла до официанта, залпом опустошив один бокал, а потом без обиняков взяв следующий, с которым удалилась на свое место.

— Как ты отнесешься, если я все же приглашу тебя на танец? — с любопытством спросил Джеймс, разглядывая раскрасневшиеся щеки и надменный вздернутый нос. Наверное, такой своевольной и высокомерной Виктория и является на самом деле, превращаясь в послушную и испуганную куклу лишь рядом с эльфом. Но Джеймса тянуло к ней, несмотря на то, какую личину она на себя надевала. Может, что-то в ней самой завораживало, а возможно только недоступность и прельщала. Он так близко находился с девушкой, но она его не любила, она его презирала.

Виктория, вместо ответа, обернулась, внимательно посмотрев на загорающийся на краю неба закат. Над темными облаками сияли золотые бреши, как врата для ангелов, нежное полотно окрасилось в кровавые тона, а загадочный ровный круг словно пытался сбежать с небосвода, с невиданной скоростью приближаясь к горизонту.

— Если говорить откровенно, то я бы предпочла, чтобы ты отнес меня в спальню, чем утащил на танцевальную площадку!

— Намекаешь?

— Только на то, что двигаться я не способна! — гордо заявила девушка, но бокал все же осушила и на ноги поднялась, не рассчитывая на помощь эльфа.

В первый момент Виктории показалось, что она потеряла равновесие и падает, но потом поняла, что это просто чужие руки бережно подняли ее. Первое, что она сделала, собрала трость, чтоб не мешалась, только потом посмотрела мужчине в глаза. Он смеялся как всегда своей ехидной пугающей улыбкой, неизвестно чем ведомый в желании поухаживать за ней. Но сейчас для Виктории это не имело значения: подобный вариант ее устраивал больше, чем идти пешком. Поэтому без слов она положила голову ему на плечо, да так и заснула, не дождавшись, пока они окажутся в каюте.

Уложив Тори на кровать, Джеймс покачал головой и вышел на палубу, где под блики уносящего с собой последние капли тепла солнца танцевали отдыхающие. Саксофонист выводил романтическую мелодию, нежно перебирая пальцами клапаны, аккомпанировал ему пианист, работающий за белоснежным вызывающим роялем. Остальные музыканты пока отдыхали, даже певец взял паузу на время.

Среди пар мелькнула черная макушка надоедливого знакомого, увлекшегося какой-то дамой. Джеймс кивнул себе, вспоминая, в какую каюту Артур обычно заходил и незамедлительно пошел проверить. Поблизости не нашлось даже жандармов, шпилька, украденная у Виктории, повернулась в замке лучше ключа. Джеймс оглядел каюту, останавливая свой взгляд на прикроватной тумбочке, усыпанной разнообразными склянками. Эльф хитро улыбнулся, понимая, что ему повезло сразу, и достал что-то из кармана, безошибочно найдя среди всего хозяйского великолепия сосуд с характерным запахом.

Вышел из комнаты он так же незаметно, как и вошел, но возвращаться к танцующим не стал, решив на этот вечер составить компанию Виктории и поспать. Зря все же она волновалась за чужие жизни, на корабле он не собирался никого трогать.

Пробуждение далось Виктории с трудом, сон отпустил из своих объятий лишь к обеду. Но с удивлением она обнаружила, что эльф тоже отсыпается, с блаженным выражением лица обнимая подушку. Усмехнувшись, девушка только покачала головой, решив его не тревожить. В душе она корила себя за то, что упустила очередной удачный момент сдать его властям, но в мнении, что утопить его не получиться, а держать на корабле опасно, Виктория уверилась. До острова оставалось не так долго, а там начнутся ее владения, напичканные профессиональными солдатами.

На палубе скучал одинокий рояль, а пассажиры в основном ютились за столиками, довольствуясь поздним завтраком. Виктория попросила у официанта себе сока, пристроившись возле борта, чтобы насладиться прохладным морским ветром. Соленый, он приносил специфический запах морской глубины, каким обычно пахнут водоросли и рыбы, игриво трепал ее свободно летящие волосы и белое платье, которое позволял ей надевать Джеймс днем. Наголовник трости находился в руке, успокаивая касанием металла.

Зевая, на свет выбирались из своих кают полуночники, словно вампиры, хватаясь за выставленные напитки. И вот, сладко потягиваясь во весь рост и временами забывая прикрывать рот рукой, вышел Артур, тут же радостно поприветствовав всех. Но вместо ответных пожеланий хорошего дня получил только непонимающие и немного напуганные взгляды. Виктория смотрела на него во все глаза, не веря им и пытаясь придумать разумное оправдание.

Жандармы налетели на парня, скрутив в одно мгновение и для верности приложив чем-то тяжелым, прежде чем тот успел что-то сказать в свое оправдание. Виктория дернулась туда, желая помочь, но сильная мужская рука остановила ее, не давая сделать лишнего шага. Обернувшись, девушка увидела Джеймса, который смотрел на нее с некоторой толикой надменности.

— Ты не замечала, что у этого придурка тоже синие глаза? Конечно, меня он едва ли напоминает, но для ищеек сойдет и такой. До Азариса все равно рукой подать, — прошептал эльф, притягивая девушку как можно ближе к себе. Дыхание щекотало ухо, слегка задевая шею, а на душе становилось мерзко.

— Что ты с ним сделал? Ты надел на него парик? — спросила Виктория, разворачиваясь в его объятиях так, чтобы смотреть ему в глаза. Ко всему прочему, трость оказалась между ними, что в какой-то мере успокаивало.

— Что ты! — притворно обиделся Джеймс, поцокав языком. — Как я мог поступить так низко? Нет! Я просто покрасил его волосы, так надежнее, у меня остались кое-какие средства из моего мира. Этот тип использует слишком много гелей для волос!

— Что же ты сам с париком ходишь? — ворчливо осведомилась Виктория, разрываясь между радостью за то, что Джеймс никого не убил, и паникой от такого поворота событий.

— Мне еще слишком дороги мои волосы, этот состав не смывается ничем, — довершил плачевную картину спутник, заставляя Викторию терзаться еще больше.

Сегодня до рассвета они попадут в Азарис, по крайней мере, так планировал Джеймс, и там, пройдя в другой мир, настоящий маньяк пропадет. И ужасная растянувшаяся на пять лет череда убийств прекратиться, не давая жандармам повода усомниться в том, что они схватили преступника.

Но сделать ничего Виктория не смогла, потому что Джеймс, как цербер, стоял рядом, оберегая ее от неуместных шагов. А уже в первом порту, удивленном неожиданным прибытием теплохода, не пришедшего в сознание псевдо маньяка отконвоировали в городскую тюрьму под затравленные взгляды и радостные крики горожан.

Круиз продолжился, дав отдыхающим новую пищу для сплетен, позволяя почувствовать себя теми, кто несколько дней путешествовал с маньяком, рискуя жизнью. Джеймс с Викторией по-прежнему сидели в отдалении, не вмешиваясь в беседу и коротая время до вечера за игральными картами. Но стоило солнцу натянуть на горизонт темный покров, пара удалилась в каюту, передохнуть пару часов.

Сон все не шел, Виктория не ворочаясь и, казалось, не моргая, лежала на спине, закинув правую руку за голову, а левой прижимая к себе трость. Джеймс не собирался даже лежать, раскладывая на столе пасьянсы и то и дело бросая взгляд на часы. Когда он поднялся, Виктории не требовалось ничего говорить. Покорно она соскочила следом, бесшумно ступая позади эльфа. Платье ей позволили вернуть привычное, даже прическу сделали, как ей нравится, позволяя почувствовать окончание пути.

Джеймс добрался до спасательной шлюпки первым, забираясь сам и помогая Виктории. На воду спустились без проблем, поспешно отплывая на веслах, чтобы не пугать никого мотором. Азарис виднелся не так далеко, освещенный по всему периметры фонарями. Джеймс начал инструктаж, в то время как Виктория своими планами предпочитала не делиться.

— Когда подплывем поближе, я доберусь вплавь. Можешь включать мотор и прибывать как тебе и положено.

— Мне положено на специальном корабле с кортежем, — ехидно заметила девушка, но эльф отмахнулся:

— Не думаю, что кто-то обратит на это внимание. Потом тебе потребуется только открыть врата, я успею.

Виктория смолчала, с нетерпение дожидаясь того момента, когда эльф пожелает смыться. Неосторожно с ее стороны упускать убийцу из виду, но раньше, чем они доберутся до острова нарушать его план нельзя, чтобы Джеймс не смог ничего заподозрить. Шлюпка качалась на волнах, хранительница ключа разглядывала водную гладь, разрываемую веслами, не сразу заметив, когда Джеймс перестал грести.

Он кивнул ей, скинув с себя сапоги и парик, и кинулся в воду, уходя в прозрачную темноту с головой. Виктория чертыхнулась, не с первого раза заводя мотор, и направилась прямиком к острову, сопровождаемая шумом и встречным ветром, бившим ей в лицо.

Конечно же, на такой непривычный в ночи шум, на берег высыпали солдаты, держа ружья наготове и внимательно вглядываясь в темноту. Виктория заглушила мотор, когда лодка зашла на мель, и выпрямилась в полный рост. Солдаты непонимающе переглядывались, пытаясь внимательнее рассмотреть гостью в свете фонарей. Но все равно безошибочно опознавали хозяйку врат.

Опуская оружие солдаты наперегонки бросились встречать ключницу, по колено забегая в холодную ночную воду, чтобы затащить шлюпку на берег. Девушка молчала, присматриваясь к их лицам, забралась на нос, чтобы перепрыгнуть на песок, не замочив подол в прибрежной воде. И, удостоверившись, что Джеймса среди стражи нет, без приветствий отдала приказ:

— На этом острове находится маньяк-убийца, необходимо оцепить территорию, что никто не смог уехать. Пока его не поймаем — никому покидать территорию нельзя. Из особых примет волосы цвета луны и неестественно-синие глаза. Он эльф, так что, надеюсь, вы не перепутайте. Ищите! По возможности — убейте!

Солдаты козырнули, мгновенно хватаясь за аппаратуру, чтобы передать сообщения остальным. Часть побежали с обходом по берегу, четверо взялись обеспечивать Виктории охрану, провожая до резиденции.

Закрытый от всех остров Азарис предназначался только для охраны Загранных врат, для чего здесь и расположился гарнизон, а всех жителей почти десять лет назад спешно выселили на материк, переселив семьи военнослужащих. Выпускать людей с этого острова никто не собирался, слишком много связанного с вратами они знали. За всем необходимым выезжали всего пара человек, и тем временами запрещали любые передвижения. Как, например, сейчас.

Виктория знала, что так просто эльф в руки солдат не попадется, но все же надеялась, что в замкнутом пространстве ему не удастся долго скрываться. Сама же она намеревалась отсидеться в своей резиденции, куда никто посторонний проникнуть не мог: охранялось двухэтажное здание лучше любой тюрьмы, оцепленное солдатами по периметру.

Закрывшись в своем кабинете и приказав плотно задернуть шторы во всем здании, Виктория не решилась спать, пока по всему острову идут поиски. Она села за письменный стол, положив перед собой стопку бумаги, и принялась ждать новостей. В детстве ее научили складывать из бумаги цветы, потом журавликов, потом она сама сложила медведя и понеслось. Методично, лист за листом Виктория складывала знакомые фигуры, чтобы занять руки и голову. И чуть желтоватая бумага превращалась в лесных зверей, послушно выстраивающихся на столе. Пальцы сгибали привычную шершавость, получая идеальные квадраты и треугольники, которые в конечном итоге образовывали объем.

На сообщения о том, что найдено несколько человек мертвыми, Виктория ответила приказом идти по трупам. Новости об окрашенных волосах мирных жителей не удивилась, приказав искать по эльфийским глазам. Предложение о перемирии в обмен на открытые врат, отвергла. Ультиматум о том, что если она выпустит его, он перережет всех, велела внимательней следить за деревней. Как и ожидалось, одним трупом Джеймс ограничился, поняв бесполезность своей затеи.

Время шло, уменьшая запас бумаги и все увеличивая количество животных на столе. У многих уже появились пары, даже дети, если Виктории в руки попадался небольшой обрезок макулатуры.

Что-то резко и неожиданно полыхнуло с резким хлопком, заставляя Викторию бросить недоработанную поделку и вскочить на ноги. Прямо возле двери разгорался, с каждой секундой становясь в разы больше, огонь. Девушка дернулась по сторонам, осмотрев окна, но не найдя даже просвета в занавесках. Нахмурилась, вспоминая о неприятной особенности, из-за которой опыты на эльфах не проводились в Азарисе. Их магия исчезала в пределах врат не до конца, потому что врата являлись самым узким место между мирами, открываемые слишком часто. Очевидно, Джеймс уже обо всем догадался.

Выбор едва ли существовал, девушка распахнула занавески, а затем и окно у себя за спиной бесстрашно спустившись на входной козырек. Выдохнув, прыгнула вниз, оббивая ступни о каменистую поверхность земли. Выругавшись, осмотрелась по сторонам в поисках охраны, но ощутив, как чужие руки зажали ей рот и схватили руки, забыла обо всем на свете. Джеймс не стал медлить, укрываясь за могучими островными деревьями, жестоко прошептав на ухо:

— Люди везде одинаковы, стоит только им показаться, как они бегут за тобой, не задумываясь о последствиях. У меня здесь все-таки преимущество, — он убрал ладонь со рта, злобно дернув девушку за не вплетённые в прическу локоны. — Ты что, совсем рехнулась! Я же убью твою родню!

— Ты отсюда не выберешься, — уверенно заключила Виктория, пытаясь вывернуться, чтобы с вызовом посмотреть ему в глаза или с достоинством дать по морде. Но Джеймс достаточно крепко ее держал, не давая возможности для маневра. С горечью девушка подумала о том, что зря рассчитывала на охрану своего особняка. Не хуже тюрьмы, как же!

— Твоя ошибка только в том, что резиденция слишком близко к Вратам! — уведомил он ее, насмехаясь. — А теперь пошевеливайся и не стоит кричать!

Дом для Виктории действительно построили слишком близко к Загранным вратам, но она даже не догадывалась, что расстояние настолько незначительное. Один раз, услышав голоса солдат, она хотела закричать, но эльф, догадавшись обо всем, вновь зажал ей рот, не давая издать ни звука. Оставшийся путь так и прошли, слишком рано оказавшись на холме, где возвышались две огромные окованные бронзой дверные створки в никуда.

Заметив дежуривших солдат, которые в отличие от остальных не имели права покидать свой пост ни при каких обстоятельствах, Виктория предприняла последнюю отчаянную попытку, одновременно укусив Джеймса за руку, которой он зажимал ей рот, и пнув по коленке. Эльф отпустил ее подозрительно послушно, при этом даже не поморщился от неприятных ощущений. Виктория сломя голову бросилась к страже, прячась за их спины и спешно доставая свою трость, чтобы не чувствовать себя безоружной. Сейчас с нее мало толку, но может связь с вратами чем-то поможет.

Солдаты поняли все без слов, отрядив двоих на поимку. Виктория смотрела на это с вершины, надеясь на лучшее, но в твердой уверенности, что ничего не получится. Надменность и рассудительность Джеймса, который не двигался со своего места, только провокационно улыбался, не давали шансов на победу. Эльф знал, что одолеет всех.

Виктория сильнее сжала в руках трость, перехватывая ее по-другому. Ничего, если сейчас он прорвется, то за вратами не проживет и минуты. Там его сила закончится, а она, наоборот, обретет свои привилегии. Девушка прищурилась, отступая к вратам поближе, пытаясь себя приободрить. Наверное, погоня, что она затеяла, не имела смысла, полагаясь сразу на силу за вратами, она могла избежать лишних жертв и переполоха.

Джеймс сделал незаметное для глаз движение, в мгновение ока оказавшись рядом с Викторией. Цепкие пальцы сжались на шее девушки, прижимая ее к вратам. Перед глазами помутнело, руки с трудом сдерживали трость, а в голове звучал только угрожающий голос Джеймса:

— Мне нечего терять, теперь либо ты впустишь меня внутрь, либо я прибью тебя!

* * *

Синие глаза горели такой ненавистью, какой Виктория не видела еще ни разу в жизни. Казалось, там замерло холодное пламя, ожидающее команды смести все на своем пути. Дрожа, она достала из воздуха ключ, всегда сопровождавший ее, как бы ни желала она от него избавиться. Хватка пальцев ослабла, позволяя наощупь вставить ключ в замочную скважину и повернуть два раза, после этого ее вечный спутник начал растворяться в воздухе, обращаясь мелкими сияющими пылинками. Джеймс толкнул дверь, все еще прижимая девушку к вратам, и окунулся вместе с ней в белое сияние, в котором на какое-то время пропадали любые очертания и контуры, потому что разглядеть что-то казалось непосильной задачей.

Виктория сделала шаг назад и покатилась по склону высокой травы цвета всех оттенков зеленого, не сдерживаемая никем. За что она не любила свои врата, так это за неудачное расположение в мире эльфов. Хоть бы ступеньки сделали для солидности, а так только со склона, причем если иногда ей и удавалось удержаться, спустившись без потерь, то сейчас девушке не предоставили ни единого шанса. Прокатившись немного, собрав в волосах и ткани платья ворох беспорядочных травинок, Виктория все-таки сумела затормозить, обдирая и измазывая в земле руки, а потом и подняться на колени, гордо вскинув голову вверх. Джеймс же без проблем завис в воздухе, подплывая к ней ближе с помощью магии.

Виктория встала, уходя каблуком в мягкую почву, чтобы удавалось стоять на неровной поверхности, трость перехватила по-другому, готовясь атаковать. Джеймс как раз оказался рядом, давая Виктории шанс. Она замахнулась, готовясь сразить его одним ударом, но неожиданно эльф ушел из зоны удара, схватив девушку за руку и потащив за собой по склону, переполненному мягкими мелкими зелеными корнями деревьев, мешавшими сделать нормальный шаг. Виктория, отойдя от первого шока, зацепилась за один из них рукой, без особых усилий вызываясь из хватки физически ослабевшего эльфа.

Джеймс резко обернулся в воздухе, задев плечом огромный желтый лист, по форме напоминающий кувшинку, одного из растений, которых в этом мире росло вдоволь, мешая нормально ходить и позволяя легко прятаться. Виктория отошла на несколько шагов, примериваясь. В этот раз осечки не получится, но необходимо задержать его на какое-то время.

— Погоди-ка! — завела она речь, в попытке отвлечь Джеймса разговором, давая ему необходимую для атаки возможность расслабиться. — Я открыла тебе врата, так что теперь ты должен отпустить меня! Или убить, но никак не тащить меня непонятно куда! Поэтому давай определяйся поскорее.

— Я давно определился, извини, но тебе придется идти со мной, как бы ты не сопротивлялась, — легко ответил эльф, не задумавшись ни на мгновение.

— И куда ты намерен меня увести? — Виктория решила, что в этом мире она еще успеет сделать свое дело, так что на какое-то время согласилась вести беседу. Тем более, что Джеймс заинтриговал ее своим заявлениями, раззадорив женское любопытство. Рука с тростью расслаблено опустилась, дожидаясь нужного времени.

— В деревню эльфов, из тебя получится неплохая заложница, за которую ваш Император готов многое отдать. Шутка ли, ключница в руках у нашего народа! — с издевкой заявил Джеймс, нагло смотря на нее сияющими синими глазами, в которых просто плескалась победа. Как бы она не перевалилась через край горючими слезами.

Виктория едва сдержала победоносную улыбку и радостные крики, немыслимыми усилиями сохраняя беспристрастную мину, в то время как уголки ее губ просто требовали подняться вверх, засвидетельствовав ликование. Девушка неспешно сложила трость, убирая ее в рукав, чтобы не мешала идти по рассеченной корнями и усыпанной высокими растениями свободной пока еще от человеческих рук земле этого мира. Какое-то время Виктории не придется прибегать к услугам дорогой сердцу вещицы, маскируясь под неразумную человеческую девушку. Если все пройдет удачно, и Джеймс действительно покажет расположение хотя бы одной деревни эльфов, которые так надежно скрыты от человеческих глаз, то Император не останется в накладе, легко списав грех открытия врат на хитроумный план.

— Что же, это может сработать. Так я, по крайней мере, выгляжу жертвой, а не изменницей. Солдаты Азариса все равно подтвердят, что я пыталась остановить тебя любой ценой, — деланно вздохнула Виктория, делая шаг вперед и легко перебираясь через корень. — Только я не могу летать, как ты, поэтому предлагаю отправиться пешком.

— Ох, вас понести? — уточнил он, приближаясь к девушке, но не спеша опускаться на пересеченную корнями поверхность, оставляя себе пару дюймов от земли.

— Не стоит, — предупредила девушка, приглядываясь к стволу одного из слишком высоких для человека деревьев и указывая Джеймсу на сверкающий красным огонек. — Вон там датчик отлова магии, засекут мгновенно. Со времени твоего последнего визита здесь многое изменилось.

Джеймс долго вглядывался в равномерное мигание, непримечательное на первый взгляд и способное легко затеряться среди растений, маскируясь под отблеск солнца. Потом недоверчиво нахмурился, оборачиваясь к Виктории, которая с легкой насмешкой и абсолютно без паники ожидала его очевидного дальновидного решения:

— Что-то ты слишком покладисто согласилась со мной идти, да еще и помогать, — недоверчиво констатировал эльф, пытаясь заглянуть ей в глаза, но у Виктории ждал заготовленный ответ.

— Какая разница, если ты все равно уже за вратами? — притворно вздохнула она, покачав головой, словно действительно этот факт стал финальным аккордом в истории их противостояния. — К тому же, мне надоели бессмысленные смерти, не хочу, чтобы ты сталкивался с людьми. — Виктория не стала говорить, что сейчас страшно ей не за людей, а за самого эльфа, который в родном мире из охотника превращается в добычу. Если его убьют до того, как он приведет ее в эльфийскую деревню, то случайная удача упорхнет от нее и вряд ли когда-нибудь появится.

— Что же, ты, кажется, действительно, наконец, разумно оценила ситуацию, — усмехнулся Джеймс и с легким шорохом зеленой травы, что доходила Виктории до щиколоток, опустился на землю.

Девушка кивнула, утверждая, что действительно в этой ситуации она разобралась с толком, выявив для себя все плюсы и минусы. Потом случайно бросила взгляд на изумрудно-зеленую смолу, замершую овальной каплей на стволе дерева. Здесь не существовало других зеркал, но всю себя Виктория смогла осмотреть и в зеленом цвете, после чего с недовольством стукнула ладошкой по лбу.

— Кстати, я бы тебе рекомендовала придать нам более эльфийский вид, хотя бы в одежде, потому как мимо людских ловушек я тебя как-нибудь проведу, а вот если в нас начнут стрелять твои же товарищи, то от меня помощи не дождешься.

— Стрелять? — удивился Джеймс, настороженно глядя на Викторию, которая открывала для него этот мир в радикально другом цвете, показывая, совсем не таким, каким он оставил его.

— Да, твои сородичи довольно давно вышли на тропу партизанской войны. От них сложно укрыться в тех местах, где не успели проредить лес, — предупредила девушка и, заметив, с какой оторопью смотрит на нее эльф, задорно рассмеялась. — Забавно да? Ты вел меня по моему миру, а я поведу тебя сквозь твой. Он сильно изменился за последнее время, тебе одному в этом не разобраться — сцепился бы сразу со стражниками.

Джеймс покачал головой, стряхивая задумчивость, напавшую было на него от избытка информации. Разумеется, многое изменилось за то время, пока он бродил по миру людей, к этому и шло, потому как люди чересчур активно вторгались в эльфийские владения еще до его ухода. Страшно представить, что могло произойти, пока он бродил по чужим землям. Но неожиданно странно оказалось чувствовать, что девчонка, трясущаяся при каждом шорохе все время их путешествия, стоило ей перейти Врата, вызывается спасать его шкуру и смеется ему в лицо, показывая, как все изменилось.

Но, признав правоту Виктории, Джеймс все же взмахнул рукой, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Выбрать, во что оденется он, проблемы не составило. Легкие штаны, заправленные в низкие сапоги, да полупрозрачная рубашка небесно-голубого цвета с завязками на груди легли на него так же, как и в день его ухода за Врата. Насчет наряда Виктории, Джеймс думал значительно дольше, остановившись на высоких сапогах и легком платье с неопрятными краями цвета летнего солнца. Волосы Виктория распустила сама, парой легких движений, а потом присела на корень, позволяя эльфу сделать ей прическу, в этот раз украшенную живыми цветами вместо жемчугов. Трость, сложенную до длины столовой ложки, девушка закрепила на поясе, при этом проверив, легко ли она может ее высвободить.

— Зачем тебе вообще эта штуковина? Ты так со своим ключом не носишься, как с ней! — спросил Джеймс, когда девушка осматривала себя в зеленом отражении смолы, в очередной раз обратив особое внимание на золотой шар с небольшой сейчас рукоятью.

— Ключ всегда при мне, — беззаботно ответила Виктория, не задумавшись ни на секунду. — А тростью я могу сражаться. Все-таки неприятно чувствовать себя абсолютно безоружной.

Джеймс лишь заливисто и обидно рассмеялся, услышав от девушки такую фразу. Заметив же, как Виктория с немым укором смотрит на него, презирая смех над собственной гордостью, эльф притворно утер проступившие на краешках глаз от смеха слезы, и с издевкой прокомментировал:

— Что-то она не спасла тебя от меня!

Виктория нервно пожала плечами, не собираясь поддаваться на провокацию. Пусть думает, что пожелает, этот мир играет давно не по правилам эльфов, сдавшись на милость людей. Если за Вратами Джеймсу не находилось равных среди воинов, то здесь все становится иначе: пешки превращаются в дамок, обводя вокруг пальца бывших фаворитов игры.

— Пошли уже, — предложила вместо спора Виктория, улыбнувшись ему в ответ.

— Все равно совсем пешком я тебя не поведу, — щелкнув по носу, предупредил эльф, неожиданно поставив ее на следующий корень, который с земли доставал девушке до пояса. — И не смей прыгать вниз, мы пойдем вдоль! — погрозил Джеймс, залезая следом увы не с той легкостью, с какой бы он сделал это раньше. Конечно, магия облегчила бы им дорогу, но ради безопасности придется еще немного поиграть в человека. Радует лишь то, что до деревни все их приборы да и они сами не могли добраться.

Виктория пошла в указанном направлении, смешно дергая ногами, пытаясь не поскользнуться на круглом влажном стволе. Руки девушка раскинула словно крылья, периодически взмахивая ими, но взлететь не могла, да и не очень-то собиралась. Настроение первый раз за несколько дней оказалось солнечным, как и небо, которое скрывалось за огромными листьями деревьев и бутонами непривычных разноцветных растений.

— Ты такая беззаботная. Что с тобой вдруг произошло? — полюбопытствовал Джеймс, с интересом наблюдая за сменой настроения у строгой и боязливой в мире людей Виктории.

— Я теперь ценный заложник, и ты не сможешь меня убить! — отозвалась девушка, не оборачиваясь. Сказала полную глупость, но на самом деле могла перечислить еще сотни причин, почему у нее есть повод для радости, и она гарантированно останется жива при любой игре. Но эльфу их знать необязательно, чтобы он не сорвал ее планы раньше времени. Раз уж он сам предложил отвести ее в деревню, грех ему мешать.

— Ты и раньше так думала! — попытался урезонить ее эльф, но у Виктории уже ждал момента ответ столь же нелепый, как и первое предположение:

— В том мире ты все-таки волновался за свою шкуру, здесь сможешь удрать, бросив меня на произвол судьбы.

— Вик, это глупости! — немедленно сообщил ей Джеймс, немного нахмурившись, чувствуя, что не понимает какой-то детали. Однако эльф не мог сообразить даже к чему именно она должна иметь отношение, поэтому опасения остались сумбурными и неясными, не в силах приобрести очевидный контур.

— Я понимаю, — сообщила девушка с улыбкой, чуть поворачивая голову к нему, на какое-то время замирая, чтобы удостоить его притворно откровенного взгляда глаза в глаза.

Замерев ненадолго рядом с ней, Джеймс легко подтолкнул ее в спину, чтобы совсем не расслаблялась. Эльф до поры позволял себя вести, поскольку время в пути не поджимало, позволяя превратить возвращение домой в неспешную прогулку по давно покинутым местам, которым хотелось освежить в своей памяти. Задерживаться, впрочем, Джеймс не собирался, поэтому и решил ненавязчиво поторопить свою спутницу. Но девушка вместо того, что продолжить путь, легко соскользнула по стволу на землю, решительно предупреждая:

— Я и тебе советую спуститься. Там впереди сети, очевидно, кто-то раскрыл эту тропу и поставил ловушку.

Джеймс резко перевел взгляд с Виктории на дальнейший путь, который она отказывалась пройти, и прищурился, с трудом разглядев на деревьях черные точки, от которых тянулись различимые только при случайном падении солнечного луча нити. Зная об их существовании, эльф смог бы их разглядеть, но задумавшись, наверняка попался. Поэтому, надо признать, в в очередной раз, пленница по доброй воле спасла ему жизнь. Скользнув, Джеймс спустился к ожидающей его Виктории, которая тут же продолжила путь вдоль стебля, нарушая покой нетронутой травы.

— И много эльфов вы таким хитрым способом отловили? — невзначай поинтересовался Джеймс, но Виктория, несмотря на внешнюю расслабленность, прекрасно отдавала себе отчет в том, что надо ответить и в какой момент.

— Не я, они. Мне подобные игрушки не нравятся. Кого-то удается перехватить, правда, чаще сбегают из сетей, если рядом не оказывается стражников, — охотно оповестила она, заставив эльфа сжать зубы. Настолько беззаботно рассказывать, как люди ведут отлов разумных хозяев этого мира, словно каких-то животных, казалось Джеймсу диким и неприемлемым. Но Виктория беседовала о подобных вещах без малейших угрызений совести, как ни чем не бывало, обернувшись к нему, заметив, что сети закончились.

— Нам стоит вернуться обратно? Если да, то можешь поднять нас с помощью магии, здесь камеры не засекут, это слепая зона, — спросила она, останавливаясь. Корень, по которому они шли, в этом месте возвышался настолько, что Виктория не смогла бы достать до края, вытянув руку вверх.

— Можно пройтись и пешком, мы все равно почти пришли, — предложил Джеймс, опережая девушку, чтобы перенять руководство в свои руки.

Эльф уверенно пошел вперед, приминая нетронутую до этого никем траву. В отместку, раскачиваясь и сгибаясь под мужскими сапогами, травинки осыпали его градом капель, которые в человеческом мире приняли бы за росу. Но у эльфов трава оставалась влажной постоянно, в отличие от росы, которая в течение дня бесследно пропадала, превращаясь в воздух.

Виктория шла следом, с интересом разглядывая привычные, но незнакомые места. Из-за стычек с эльфами люди не имели возможности побыть в этом непривычном для них мире наедине с природой, чтобы понять ее. Отчасти в таком положении дел имелись как свои минусы, так и свои плюсы: мир становился загадочнее и интереснее для пришедших из-за Врат, а природа не теряла свой первозданный вид. Но эльфы не пускали людей на свою территорию, разумеется, не по этим причинам.

Джеймс занырнул под корень, выпрямляясь уже по другую сторону, Виктория повторила его маневр, удивившись, насколько небрежно он может себя вести. Ведь «заложница» могла потерять его из вида и идти на все четыре стороны. Внимательность, с которой она следила за дорогой, запоминая каждый поворот и не отставая ни на шаг, насторожило бы кого-то чуть более подозрительного. Возможно, он уже что-то понял? Однако по здравому размышлению, через какое-то время Виктория осознала, что опасаться нечего: Джеймс просто не может привыкнуть к тому, что люди ориентируются в этом лесу по-другому, не зная, всех его секретов.

Остановился эльф возле высокого стебля, уходившего вверх толстой спиралью и венчавшегося огромным «зонтиком» из ярко-рыжих лепестков. Виктория, следуя за проводником, подошла вплотную, вскинув голову, чтобы разглядеть, как солнце слепящими искрами проглядывает через мелкие щелки в лепестках, делая их почти черными.

— Отойди, — попросил Джеймс, отвлекая от осмотра.

Виктория без слов вышла из-под «зонтика», наблюдая за Джеймсом с внимательным любопытством. Эльф обошёл цветок кругом, почти выйдя из тени, которую тот отбрасывал, и вытянутой рукой сделал странное движение, похожее на щекотку. Виктория недоверчиво прищурилась, шагнув вперед, чтобы рассмотреть все в подробностях. Стебель закрутился, приседая, и девушку чуть не прижало к земле опустившимися лепестками, которые оказались на удивление тяжелыми.

— Я же просил тебя отойти, — холодно глядя, как девушка скидывает с себя лепесток, который успел накрыть ее с головой и выбить пару цветков из ее прически.

— Ничего страшного не случилось? — поправляя потрепанную прическу, пожала она плечами, заставив эльфа устало вздохнуть вместо утвердительного ответа. — Вот и все тогда!

— Залезай лучше, — потребовал Джеймс, сам подавая пример и проходя в самый центр цветочной чашечки, запачкав сапоги пыльцой. Викторию не пришлось долго упрашивать, стоило только эльфу протянуть руку, как девушка в мгновение ока заскочила на место рядом с ним, совершенно не заботясь, что подняла намного больший рой золотистых пылинок, замазав еще и подол своего платья.

Джеймс печально посмотрел на свои брюки, о которых девушка тоже не позаботилась, и притопнул, понимая, что ничего не исправить. Виктория совсем еще молодая девочка, как ее можно винить в интересе к непознанному? Он подхватил ее за локоть прежде, чем она успела сообразить, что теряет равновесие. Цветок медленно начал подниматься, распрямляя свой стебель.

И с каждой минутой открывался все более прекрасный вид на чудесный эльфийский лес, в котором деревья уходили под небеса, а цветы пестрыми островками раскинулись на невиданной высоте. И только розовые облака давали случайному человеку понять, что он попал в совершенно другой мир, а не уменьшился в своем.

Их цветок тянулся все выше, остановившись только когда его стебель вытянулся, как струна, а рядом с ним возникли первые, самые низкие ветви деревьев, образовывающие второй уровень леса. Джеймс перешагнул, оказываясь на длинной коричневой с зелена ветке, которая казалась Виктории неустойчивой, чуть покачнулся, но уверенно переманил спутницу следом. Особого выбора не предвиделось, поэтому Тори послушно шагнула, наблюдая, как отпущенный цветок, скручивается обратно, становясь ниже.

Джеймс повел ее по лабиринту из веток, часто переходя с одной на другую. Девушка следовала за эльфом без возражений, подавляя в себе желание прыгнуть, чтобы поднять волну из раскачивающихся древесных рук, удержаться на которой смогла бы едва ли. А Джеймс и не знал, о ее замыслах, идя вперед, с трудом вспоминая дорогу до деревни.

— Стой, — неожиданно потребовала Виктория, взяв эльфа за руку, немного смутив его и напугав.

Джеймс недоуменно посмотрел на напряженное лицо Виктории, которая пыталась уловить среди лесной тишины, нарушаемой только пением птиц да шелестом деревьев, какие-то видимые лишь ей символы и знаки. Эльф попытался уследить за ее взглядом, но не смог заметить ничего. Так что оставалось только наблюдать за девушкой, которая ведала секреты неизвестные многим. Наконец, она расслабилась, заключив:

— Там впереди стражники, слишком часто мелькает свет.

— Ты уверена? — забеспокоился Джеймс, для которого ее вывод не сулил чего-то хорошего. Наоборот, требовалось менять продуманный им план следования, с которого эльф и без изменений опасался сбиться, давно уже не прогуливаясь дородной деревни.

— Могу ошибаться, но очень похоже. Обычно маскировка именно так блестит, — подтвердила девушка, а потом ненавязчиво поинтересовалась, перекидывая проблему на Джеймса. — Что планируешь делать?

— Конечно, здесь переходить неудобно, но, — задумался Джеймс, потом сам уловил подозрительно частый блеск солнца сквозь листву, который, возможно, оказался бы всего обманом зрения, вызванным наветами Виктории, и приложил руку к стволу дерева.

Какое-то время ничего не происходило, а потом рука медленно начала погружаться сквозь кору. Джеймс, воодушевленный успехом, схватил Викторию за запястье, ускоряя свое исчезновение, а заодно утягивая следом и девушку. Не успела она ничего сказать, как, пройдя сквозь противную липкую поверхность, оказалась в полном порядке, но уже на третьем ярусе, оставив далеко внизу и цветочки и стражников.

— Отсюда, конечно, неудобно спускаться, но тоже есть выход, — оповестил Джеймс, перекрикивая шум несущейся по воздуху реки, которая как раз пробегала под веткой, где они стояли.

— Куда спускаться? — испугалась Виктория, понимая, что высота ей перестает нравиться, слишком обжигая страхом падения.

— Здесь никаких приборов для определения магии нет? — вместо ответа спросил Джеймс, обхватив девушку рукой, как только услышал отрицательный ответ: — Держись! — потребовал эльф, прерывая подкативший к горлу поток возражений.

И сиганул вниз, целясь прямо в реку. Неизвестно, что пугало больше: сама суть падения или то, что вместо приземления в одной точке, как обычно случается, когда прыгаешь, они зависли в воздухе, неспешно спускаясь к руслу. Ощущение полета безусловно непередаваемо, но когда от тебя не зависит совершенно ничего и любым движением ты можешь разрушить чары, несущие тебя, потому что не знаешь, насколько они хрупкие, чувства особенно остры.

Стоило им коснуться бешеного потока, подскакивающего на невидимых воздушных камнях, как заклинание пропало, бросая их в течение. Белая вода брызнула, окатывая их с ног до головы, и понесла на невиданной скорости вперед, непременно норовя выбросить на каждом повороте. Крики потерялись где-то в ветре, сопровождаемые ворчанием Джеймса, что орать слишком неосторожно. Он и без того держал ее у себя на коленях, обнимая за талию как можно сильнее, не давая упасть. Но Виктория не слышала его, опьяненная чувством скорости, летящей легкостью на виражах и ветром, сопровождающим их в пути.

— Ложись, — неожиданно приказала Виктория, откидываясь на спину и невольно уронив Джеймса. Вода окатила лицо, брызнув на тонкие нити, натянутые над руслом, которые словно перекрестили для беглецов небо. Но когда они закончились, садиться вновь не захотелось, проникаясь безмятежностью нежного неба, покрытого бесформенными клоками облаков.

Когда они оказались под землей, Виктория заметить не успела, ощутив только что их загадочным образом закрутило, а потом вытолкнуло в небольшой спокойный пруд, и не знавший никогда о буйстве реки, что его заполняет. Виктория, мокрая с ног до головы, откинула назад спутавшиеся волосы, из которых растерялись все цветы, оборачиваясь к Джеймсу, не спешившему выбираться по землю.

— Это просто великолепно! — от всей души воскликнула она, сверкая глазами, действительно пораженная новыми ощущениями.

— Надо же, как мало надо человеку для счастья, — саркастически заметил эльф, разглядывая беззаботную улыбчивую девушку.

— Это не мало! Это… это… — пыталась передать Виктория свои ощущения, но чувства зашкаливали, никак не желая собираться в слова. Они оказались слишком близко друг от друга, неожиданно затихнув и глядя глаза в глаза, словно через них появлялась возможность передать то, что не выразить речью. И грани между мирами разорвались.

Целуясь, они никуда не торопились, желая удовлетворить накопившуюся запретную и беспринципную страсть, которая вдруг прорвалась наружу, помимо воли разума. Он думал о том, что, возможно, не так плохо держать при себе ключницу, пусть и человека, это откроет для них перспективы. Она насмехалась над честным голосом совести, который говорил, что сейчас она покрывает себя позором, забывая о прошлом и будущем.

— Может, я подержу тебя в нашей деревне подольше, и не стану просить выкуп? — предложил он, разгорячённый и слегка ослепленный вырвавшимися эмоциями.

Виктория заливисто рассмеялась, понимая, что слишком тесное общение между мужчиной и женщиной никогда не приведет ни к чему другому. Да только позади у каждого кровавая полоса прошлого, а впереди у одного из них должно остаться будущее.

— Ты еще сам захочешь меня прогнать, а я откажусь уходить, — оповестила его девушка и, переводя тему, выскользнула из пруда, перебаламутив водные цветы возле берега и намочив камни под ногами. — Далеко еще?

— Мы почти пришли, — Джеймс вышел следом, снова ведя девушку за собой.

Они следовали по дороге усыпанной валунами, перескакивая с одного на другой, чтобы случайно не угодить в щель. Эльф периодически останавливался, чтобы помочь девушке, хотя она и сама отлично справлялась. И всю дорогу они молчали, словно боясь неловким словом помешать.

Остановились возле высоких черных дверей, сложенных из небольших прутов, похожих на ветки их мира Виктории. Напоминало муравейник, только над головой оставалось все тоже небо, откуда могли напасть нетерпеливые люди. Джеймс провел ладонью по стене, оставляя светящуюся голубую полосу. Она мерцала какое-то время, потом покраснела от конца, и двери неспешно распахнули перед гостями свои створки.

Джеймс прошел первый, забывая о девушке, которая послушно вошла следом, с интересом рассматривая невысокие тканевые дома с куполообразной крышей. Жители, занимавшиеся своими делами, на какое-то время замерли, присматриваясь к пришельцам и, на всякий случай, укрывая детей и прячась сами. При всем сходстве Виктории с эльфом, спутать ее с местной никто не мог, просто потому что за время, пока Джеймс наводил шум в человеческом мире, она иногда приходила в мир эльфов.

— Джеймс? — удивленно всплеснула руками какая-то женщина, нарушив, наконец, зловещую тишину. Виктория, начав приготовления, достала трость, разворачивая ее во всю длину, чтобы не остановил ее в нужный момент миг промедления.

Джеймс, естественно, не заметил движения девушки, с несвойственной для него радостью бросившись к пожилой эльфийке, приподнимая ее над землей. Хотел покружить, да ноша оказалось слишком тяжелой, поэтому пришлось ограничиться объятиями, и обычным выражением радости.

— Тетушка Лина! — улыбаясь, поприветствовал бродяга свою родственницу или близкую знакомую, которой дорожил.

— Джеймс, дорогой, я думала, ты мертв! — заплакав у него на плече, высказала свои опасения тетушка, потом оглядела его с ног до головы, ощупав, чтобы убедиться, что перед ней не мираж.

— Все в порядке, тетушка, — заверил ее очеловечившийся эльф, отличившийся от своих сородичей короткими волосами да чем-то неуловимым в поступках.

— Джеймс вернулся! — закричал кто-то в толпе, призывая остальных поприветствовать воскресшего собрата, по которому явно горевали. Эльфы, привлеченный вестью, все текли к нему, как огромная цветная и легкая река, с недоверием поглядывая на улыбающуюся Тори. И все здоровались, приветствовали Джеймса, а он вспоминал всех по именам, спрашивая как дела. А Виктория стояла в отдалении и улыбалась, не желая торопить и без того неизбежные события.

— Тетушка Лина, а где мама и сестра? — спросил Джеймс, стоило остальным хоть ненамного отступить от него, давая возможность собраться с мыслями. После этого вопроса повисла звенящая тишина, переходящая в гробовое испуганное и смущенное молчание, когда никто не решается сказать ничего.

— Их убили, — наконец, отводя взгляд, призналась тетушка, а потом тихо добавила: — Люди.

Джеймс покачнулся, прикрыв глаза рукой. Казалось, вся та ненависть, что он испытывал на протяжении последних лет к пришельцам из-за грани промелькнула вновь у него в зрачках, скрытых от остального мира. И в десятикратном размере вернулась, пробившись сквозь появившиеся чувство облегчения и радости встречи. Злобный почти звериный оскал окрасил лицо, изгибаясь во фразе:

— Ничего, мы еще им отомстим. У меня теперь есть козырь…

— Джеймс, сын Джастина! — прогремел над деревней властный знакомый Виктории давно голос, обрывая безумные мысли Джеймса укором, что чувствовался в словах. Эльфы присели в почтенном поклоне, расступаясь, чтобы освободить дорогу старейшине, который лично вышел поприветствовать беглеца. Только брови его хмурились, а взгляд выражал недовольство, вместо радости, настороженно глядя на Викторию. — Зачем ты привел сюда эту женщину? Ты знаешь, кто она такая?

Посох, длиной превосходивший старейшину, грозно ткнулся в Викторию, не выразившую абсолютно никаких эмоций, хотя даже эльфы побаивались силы, заключенной в оружии Старшего в деревне.

— Это ключница, она моя заложница, и с помощью нее мы сможем торговаться с Императором, — Джеймс непроизвольно встал перед посохом старейшины, ограждая Викторию от линии удара.

— Тогда почему у нее не связаны руки?! — продолжил спрашивать старейшина, делая несколько шагов в сторону, чтобы видеть Тори, но при этом не задевать Джеймса. Девушка, солидарная со стариком в желаниях, поступила так же, снова встречаясь с белыми, напоминающими кристалл глазами.

— Она согласна помогать нам по доброй воле, — Джеймс бросил взгляд на девушку, пытаясь улыбнуться, как и прежде, слегка устрашив ее или очаровав, но та и не глянула в его сторону, чуть дернув уголками губ.

— Тори Редрейн! — обратился к ней по имени старейшина, несказанно шокировав Джеймса своим знанием. — Действительно ли ты согласилась помогать нам, убийца эльфов?

И тут у Джеймса в первый раз за последние несколько лет мурашки заплясали по спине, проникаясь ужасом того звания, которым старейшина наградил Викторию. Девушка же и не думала возмущаться, только улыбалась все шире, кривя усмешку на один бок. Она шагнула вперед, невольно заставляя окружающих расступиться, словно две волны расходились перед носом корабля.

— А как вы думаете, старейшина? — спросила она, поднимая трость и перехватывая ее как можно удобнее, а потом, заливисто расхохотавшись тем смехом, который внушает ужас и раздирает нервы, сделала резкий выпад вправо, словно стирая шаром-наконечником ближайшего к ней вооруженного эльфа.

В следующий миг Виктория оказалась рядом со старейшиной, выбивая у него из рук посох один резким движением трости, а потом, снова исказив лицо в гримасе и прошептав: «Я клялась, что убью тебя», — стерла с лица земли и его.

Крики ужаса раздались по всей деревне, мгновенно подсказывая женщинам и детям бежать без оглядки. Мужчины, теребимые любимыми и близкими, пытались остаться на месте, направив на нее свое оружие или планируя отбиться магией, окружая девушку со всех сторон. Она не торопясь обернулась, отчего-то выбрав в качестве собеседника именно Джеймса, безоружного с побледневшими губами и отчаянным взглядом:

— Вы с ума сошли со мной тягаться?

— Ты окружена, Убийца эльфов! — закричал кто-то из толпы, но Виктория не дрогнула, провокационно уточнив:

— А не наоборот?

И ряды дрогнули, стоило ей поднять жезл, который все время ее путешествия прикидывался нелепой тростью. Но Джеймс, словно обезумевший смотрел на нее и не боялся, то ли потому, что не мог до конца осознать весь ужас, который эльфы испытывали перед хрупкой девушкой, то ли оттого, что давно разучился. Его голос, звучащий с надрывом, смог остановить ее движение, которое грозило принести кому-то смерть:

— Как ты смела обвинять меня! Ты, убийца, ничем не лучше меня!!

— Не смей сравнивать меня с собой! — злобно вскрикнула девушка, сверкнув глазами, пугая Джеймса и заставляя замолчать в страхе за свою жизнь. Никогда он не видел свою пленницу такой властной и переполненной безграничной силы. Лишь в этот момент Джеймс в полной мере осознал, как он выглядел для людей в мире за гранью, как чувствовал себя, превзойдя всех. — Ты грязный убийца, уродующий тела и души! Ты мучаешь людей, убивая без повода! Я забираю только повстанцев, перечащих императору, и ко всему прочему, даря им счастливую смерть в неведении!

— Но они даже не могут осознать, что умирают?! — закричал во все горло Джеймс, дернувшись к безжалостной Виктории, но остановился, чувствуя, как держат его за руки остальные, считающими подобный поступок самоубийством.

Виктория не стала ждать, пока его уговорят не лезть на рожон, во вспышке молнии метнувшись к ненавистному маньяку сама. Жезл жаждал поглотить очередную эльфийскую душу, но неожиданно в движении кто-то сбил девушку, не дав ей в самый последний момент атаковать.

— Бегите! — заорал отважный совсем еще юный эльф, стряхивая оцепенение с остальных. И рой поднялся, с криками и руганью убегая прочь из деревни.

Виктория взмахнула жезлом, поглощая новые силы того, кто еще мгновение назад посмел ей перечить. Собралась преследовать толпу, прикрываясь которой посмел бежать проклятый маньяк. Но еще пятеро парней, понимающие, что идут на верную смерть, попытались поймать ее в паутину, чтобы дать своему племени небольшую фору. Виктория не церемонилась, порвав их заклинание одним движением руки, а потом почти одновременно провела жезлом по их линии жизни.

Когда убийца эльфов развернулась, толпа еще не успела уйти далеко, пробираясь к выходу. Виктория подняла руку, призывая силы природы, и создала мощнейшее пламя, которому предоставлялось право испепелись всех отступников, что противятся воли императора. Жаль, конечно, что в костер попадут и мирные жители, если таковые, конечно, есть среди эльфов.

Огромный огненный шар взметнулся к беглецам, выскочивший из ладони девушки. Пронесся ужасающим вихрем по домам, съедая ткань пологов, добрался и до хвоста, мгновенно залив окрестности сотнями криков. Но неожиданно остановился, видимо, сдерживаемый чужим заклинанием. Им понадобилось всего несколько секунд, чтобы скрыться, после чего шар снова пустился по свей дороге, но уже не забирая с собой никого.

Виктория медленно направилась к выходу, оглядывая разоренную ей деревню, где только недавно царил мир и покой. Тела эльфов, которым не повезло, обугленные лежали перед входом, замерев с предсмертным ужасом на лице.

— Какая глупая растрата сил, — покачала головой Виктория, потихоньку собирая остатки жизни из тех эльфов, которые еще не успели умереть. — Неужели так, видя, какими безобразными и беспомощными вы умираете, вам лучше, эльфы? Глупости, — снова покачала она головой, — но на что я только не пойду, чтобы убить тебя собственными руками, Джеймс!

* * *

Четкие армейские шаги разлетались по коридорам, в спешке предупреждая окружающих, кто к ним приближается. Спутать с кем-то их обладательницу представлялось абсолютно невозможным, потому как только одна женщина при дворе Императора состояла на службе в армии и носила сапоги со звонкими металлическими набойками. Пусть и появлялась она в эльфийском мире не так часто, но слава летела впереди, устрашая и заставляя преклоняться многих.

Юная Виктория Редрейн сегодня пришла в Императорский дворец без спросу, но ее ждали, почетно открывая все двери. В черном кителе с золотыми пуговицами, с забранными в хвост волосами она смотрелась совсем по-другому, отличаясь и от скромной гувернантки, которой она была в другом мире, и от знатной дамы, которую из нее делал Джеймс, и даже от эльфа, каким она побыла несколько часов назад.

Зайдя в тронный зал, где в нетерпении восседал император, а с двух сторон от трона пристроились другие ключники — мужчины почти пятидесяти лет, по забавному стечению обстоятельств дипломат и военный — Виктория резко присела на одно колено, чуть приклонив голову, и в ту же секунду встала в полный рост. Ключники имели немного больше привилегий, чем любые другие приближенные.

— Приветствую вас, Ваше Величество! Карл, Эдвард, — кивнула она «генералам», едва одарив их взглядом.

— Приветствую тебя, Тори! — прогремел властный бас полного сил человека с несгибаемой волей и бешеным инстинктом подчинять. — Мне доложили, что ты без спросу открыла врата и желаешь видеть меня! Что тебе надо, девочка моя? — его глаза смотрели сурово, но Виктория прекрасно знала, что Император станет потворствовать ей почти в любом начинании, поэтому нисколько не боялась.

— Я прошу в подчинение пять следопытов не более, чем на три дня, — сразу перешла к делу девушка и без того разгоряченная предвкушением погони. Ждать казалось немыслимо, если бы она сумела выследить пропавших эльфов сама, то не стала бы и заскакивать во дворец. Впервые в жизни вся она стремилась к явной и однозначной цели, желая как можно скорее стереть с лица обоих миров особо мерзкого эльфа.

— А ничего кроме этого ты не желаешь сказать? — спросил с издевкой Эдвард, глядя на Викторию сверху вниз, но в ответ получил только в непонимании вздернутую бровь. — Например, о том, что провела в этот мир преступника!

— Я заманила на нашу территорию маньяка, которого пять лет не могли поймать жандармы! — грозно ответила Тори, нахмурившись и не желая терпеть обвинений, пусть и крылась в них толика справедливости. Но начать оправдываться, юлить, сдаться — нет, Тори не могла себе позволить такой роскоши. Среди приближенных короля в мире эльфов не терпят слабаков и неудачников. — К тому же, он оказался сбежавшим из этого мира эльфом! Помимо этого, я узнала, как добраться до эльфийских деревень. Пять следопытов — все, что мне нужно, чтобы поймать мерзавца.

Карл хотел сказать что-то в поддержку слов своего коллеги, нахмурившись и подготовив гневную речь. Виктория приготовилась, способная обратить любое обвинение в свою предусмотрительность, а любые слухи так, как ей того нужно. Но Император, который всегда отличался своенравностью, объявил решение раньше, чем все успели высказаться, схватившись в безумной перепалке псов, что дерутся за место у ног хозяина.

— Выбирай любых! — разрешил он, поперек желания своих приближенных ключников и наплевав на все сплетни, что он слышал до этого. Возможно, они правдивы. Но Император прекрасно знал, что Виктория еще ни разу не вернулась с охоты без добычи. — Ты должна его поймать любой ценой, Тори!

Девушка кивнула, поклонилась, и, не прощаясь, вышла из тронной залы, не желая медлить ни минуты, устремленная и прямая, как выпущенная из арбалета стрела. Виктория уже наметила план действий, отчетливо зная, что станет делать, но сама она навыками следопыта не владела, предоставляя выполнение этой работы тем, кто знаком с ней не понаслышке. Следопытам предлагалось стать ее последней ниточкой по дороге к победе.

Коридоры перестраивались один в другой с каждым поворотом, пока ключница спускалась в комнаты, оборудование для тренировок следопытов. Серые мрачные стены отражали стук ее каблуков по холодному камню, перекидываясь между собой звуками, словно мячом. Узкие окна, стоило ей войти в подвальные помещения, исчезли, вместо них появились лишь круглосуточно горящие факелы — магию требовалось экономить, так что не предвиделось возможность полностью отказаться от привычных вещей.

Девушка прошла коридор насквозь, полностью игнорирую редкие двери в коридоре, не остановившись и перед последней, темным призраком которой заканчивался путь. С размаху распахнув дубовую дверь, Виктория по неосторожности приложила ее о стену. Но звук дернулись четверо ребят, до этого внимательно осматривавшие карту и явно продумывая над ней какую-то учебную стратегию. Новички.

Виктория окинула комнату взглядом еще раз, пытаясь найти хотя бы одного, но постарше. Не на прогулку она собиралась их выводить, чтобы брать кого попало. Вряд ли бы они не справились с заданием, но за их жизни ручаться Тори не могла. И все же больше никого, а каждая секунда словно убегает из-под пальцев, смеясь над раздумьями девушки.

— Это что, все? — уточнила Виктория, заставив следопытов сбросить оцепенение, подскочить и вытянуться по стойке смирно перед приближающейся ключницей, которая решила для верности пройти внутрь.

— Да, госпожа Редрейн! — отрапортовал самый старший, сглотнув от волнения. Он едва ли обогнал Викторию на пару лет, но разница между ними больше походила на пропасть. Ключница не обычный человек, ей пришлось повзрослеть раньше. — Все на поисках или по отпускам.

Значит, стажеры. Ключница равнодушно пожала плечами в ответ на свои собственные мысли. Ребята и сейчас в состоянии найти все, что ей требуется, большого ума для обращения с приборами и не надо. А то, что не выживут… это не сама дорогая цена, которую она готова заплатить за смерть Джеймса, только бы добраться до него. Конечно, в мире эльфов его сила заметно снизилась, но навыки, рефлексы-то остались.

— Хорошо, тогда давайте с вами, — достаточно и четырех, особой разницы нет, правда, на пары не разобьешься. Но со стажером в паре это даже смешно. — Нам необходимо немедленно попасть в зону, где заканчивается четвертая река.

— Но, — неуверенно отозвалась девушка, — невысокая, маленькая еще, но уже знающая слишком много для человека, — глядя на Викторию со смесью восхищения и недоумения, — до нее два дня пути…

— Это пешком, лететь намного быстрее получается, — проинформировала ключница, но вновь напоролась на смешанное чувство во взглядах. Пробежала по глазам, нахмурившись от непонимания. Голос ожесточился, сталью прорезая воздух: — Что-то не так?

Ребята засмущались, не желая открывать постыдный секрет, но молчать значило испытывать терпение ключницы, которое в любую секунду могло лопнуть, как мыльный пузырь, и отдачей задеть всех в комнате.

— Эльфов давно не ловили, у нас не хватит сил на перелет, — пояснил старший в группе, запинаясь и несмело гладя на Викторию. Девушка досадливо покачала головой, на ходу придумывая другой путь, чуть более трудоемкий, но не менее быстрый. И все же тяжело привыкнуть к тому, что кому-то доставляют то, что ты в состоянии поймать сама.

— Доставайте карту, — потребовала ключница, желая наметить путь точнее, чтобы уже не возникало накладок. Это не так плохо, если она тоже сэкономит силы на дорогу, к тому же, когда открылись новые пути.

Желтоватое полотно бумаги с оборванными краями и заклеенной раной посредине расстелилось на столе, показывая все эльфийские леса и владения Императора, которые успели исследовать в этом мире. Виктория склонилась над ней, убирая за спину упавшие на карту пряди волос, и внимательно ища нужную линию, отмеченную цифрой четыре. Сложности в изображении этого мира заключались в том, что все топографические объекты существовали в трехмерном пространстве, порой, скрываясь один под другим. Но реки старались показать как можно более подробно, цветами выделяя ярус расположения русла.

Виктория проследила путь четвертой реки в обратном направлении, скользнув по неприятному «смертельному кольцу», затем дошла до окрестностей Императорского дворца. Не так близко, как, например, вторая, но дорога до ближайшей точки замет не больше часу.

— Собирайтесь, — бросила Виктория, сворачивая карту и убирая во внутренний карман кителя. — Мы отправляемся через пять минут, жду у ворот.

После чего она развернулась, оставляя молодых людей без внимания. И коридоры снова запестрили разнообразием своих форм, не выдержанные в едином стиле. Совсем уже скоро она догонит Джеймса, чтобы превратить его в свою силу, как он когда-то мог сделать с ней. И он станет ее частью, неделимой и нерушимой, возможно, даже оставляя в пространстве частичку своего разума.

Виктории собирать ничего не пришлось — как пришла, так и уходила, напоследок подождав своих спутников возле резных ворот императорского дворца под косые взгляды охранников. Следопыты подошли спешно, не заставив девушку долго ждать. Но выглядели не слишком презентабельно: запыхавшиеся и взъерошенные, к тому же немного напуганные предстоящей работой с самой ключницей, которая, ко всему прочему, была известно среди всех, как охотница на эльфов. Остальные хоть силой местно расы и не брезговали, профессионально охотой на них не занимались, предоставляя эту забаву военным и следопытам постарше.

Ключница ничего не сказала, просто выпрямилась и пошла в одном ей ведомой направлении, так что ребятам не оставалось ничего кроме, как следовать за ней. По мощенным мостовым, построенным на вырубленных лесах, вдоль веселых человеческих улиц, усыпанных сплошь трехэтажными особняками с огромными приусадебными участками, где в соответствие с модой каждый считал своим долгом посадить пару ростовых цветов.

Виктория шла уверенно, пересекая дороги, по которым никогда не ходил транспорт. Иногда с любопытством заглядывала за сетчатые заборы, где тут и там виднелись клетки для эльфов и с эльфами, как склады для зарядных устройств, только более жестокие. Все в этом мире строилось на магии, особенно среди пришельцев, которые не обладали ей от природы.

Через час дороги, девушка вышла на тропинку к лесу, останавливаясь, чтобы успели догнать следопыты. Ребята, видя, что их ждут, поспешно подошли, готовые слушать приказы.

— Повторяйте то, что делаю я, второй раз показывать не стану, — загадочно бросила Виктория, приближаясь к одному из деревьев.

Соотнеся свои знания с действиями Джеймса, девушка коснулась рукой коры, проходя насквозь и оказываясь на второй ярусе. Следопыты восхищенно выдохнули, в первую минуту не сразу сообразив, что сделала Виктория. Затем самый молодой парень, догадавшись, объяснил друзьям, после чего прошел сам, а через минуту подтянулись и все его товарищи.

Виктория кивнула, ничего не сказав, и пошла вдоль ветки к тому месту, где река ближе всего подходила к деревьям. Она, конечно, ни с кем обниматься не станет, как это когда-то делал Джеймс. Но с этого места прыгать намного удачнее, да и лететь недалеко. Ключница без объяснений спрыгнула первой, мгновенно подхваченная потоком реки. Команда растерянно наблюдала какое-то время, затем, спохватившись, с замиранием сердца и громким всплеском опустились следом, пока течение не унесло Викторию из виду.

Ключница, расслабившись, откинулась на спину, позволяя воде полностью окутать себя, и наблюдала, как несется над ней небо, временами опутываемое нитями человеческих ловушек. Думать ни о чем не хотелось, только какая-то пустота внутри. И холодная расчетливая ненависть, которая говорила ей гнаться за Джеймсов, не упуская ни одного шанса.

Виктория выбралась из пруда проворно, с помощью магии просушивая одежду и волосы. Следопыты же, с выражением бешеного восторга на лицах какое-то время находились в воде, оглядываясь и весело делясь впечатлениями. Можно сказать, что для ребят эта вылазка являлась первой серьезной, да и оказалась такой насыщенной. Виктория снисходительно молчала, вспоминая свои эмоции после первой подобной дороги.

Ключница дождалась, пока следопыты вылезут на берег, чуть поумерив эмоции, и не предложив им обсохнуть, коротко отдала приказ:

— За распахнутыми воротами находилась эльфийская деревня. Вам необходимо обнаружить, в какую сторону все скрылись.

Следопыты глянули на нее с недоумением, но не стали переспрашивать, видя, что Виктория перестала обращать на них внимание. Неуверенно они разбрелись по местности, пытаясь восстановить картину произошедшего. Виктория же осталась у воды, присев на камень повыше, чтобы наблюдать за спокойной водой озера, размышляя о чем-то своем. Размышления, как и предполагалось, перетекли на события последних дней, которые заставили ее пересмотреть систему ценностей.

В этой миссии ей наплевать на других эльфов, достаточным найти Джеймса. Наверное, если его выдадут, она даже помилует остальных, кто бы ей не встретился. Только эльфы вряд ли станут отдавать ключнице своего, поэтому ребята, если не оплошают, получат свою порцию магии. Или наоборот, но она точно в накладе не останется.

— Госпожа Редрейн! — позвал ее кто-то из группы, привлекая внимание.

Виктория отвлеклась и, чтобы не поднимать в лесу шум, подошла сама, оглядывая то место, куда указывали приборы, прихваченные следопытами. Говорить ничего не стоило, большой валун словно был создан для того, чтобы стать дверью, опираясь с другой стороны на глиняную гору. Виктория улыбнулась, понимая, что могла бы найти это место и сама, да только запаниковала, поддавшись эмоциям. Девушка коснулась камня рукой, проверяя магический фон, который действительно зашкаливал.

— Только мы никак не может понять… — сконфуженно признался один из парней, в то время как Виктория, найдя нужную точку, провела рукой на шершавой поверхности камня, заставляя ярко вспыхнуть красную полосу, которая с грохотом утащила валун под землю, освобождая путникам проход в туннель. Парень запнулся на полуслове, не зная, как повернуть ситуацию. Но ключница не стала обращать на это внимания.

— Пошли, — скомандовала Виктория, первая ступая в неосвещенный проход и зажигая в своей руке свет.

Узкий с неровными бугристыми стенами, в которых иногда обнаруживались камни, он шел обледеневшими ступеньками вниз, а потом тянулся далеко-далеко, что казалось, у него нет конца и края. Виктория с любопытством оглядывалась узоры, возникающие иногда на глине то ли естественным путем, то ли стараниями эльфов, которые помимо всего прочего возвели по всей длине опорные конструкции из необычного для Виктории светло-зеленого материала.

Ход закончился тупиком, который ключница открыла так же, как и проход, а потом они вышли на ослепительно яркую поляну, усыпанную цветами, что загораживали им солнце. Виктория подняла глаза, чуть зажмурившись от пробивающихся сквозь лепестки лучей.

— К какому чаще всего подходили? — спросила ключница, не дав свои спутникам налюбоваться видом поляны, казавшуюся в освещении тонких неравномерно раскиданных лучей еще более волшебной, чем на самом деле.

Ребята удивленно отпрянули, пытаясь унять свое восхищение, но не понимая приказа, словно он доходил до них через преграду. Девушка из группы сообразила первой, обследовав все, но только удивленно покачав головой, после определения результатов. Остальные даже не успели ничего сделать, настолько все оказалось просто.

— Возле каждого побывало примерно равное количество эльфов. Может, к вон тому красному подошло на пару больше…

— Значит, без разницы, — вслух заключила Виктория, подойдя к самому бликом и проделав то самое движение, которое нехотя показал ей Джеймс. Несчастный эльф, он в один день выдал ей все секреты, которые способны привести ее к нему. И даже не догадывался тогда, какую навлек на себя беду.

Цветок, игриво дернув стеблем, послушно скрутился пружиной, ложась прямо к ногам предусмотрительно отошедшей Виктории. Ребята смотрели во все глаза, как ключница заходит в сердцевину, пачкая черными высокие сапоги в золотой блестящей пыльце. Затем, заметив укоризненный взгляд начальницы, мигом последовали ее примеру, поднимая золотое облако, которое окрасило их едва ли не с головой. Виктория топнула, не замечая небрежности, благодаря которой ее волосы сейчас блестели на солнце не естественным своим цветом, и растение осторожно стало подниматься вверх, доставляя их на второй ярус.

Ветки располагались почти везде, где не протискивались головы цветов. Выбрав более прямую и плотную, Виктория поспешно шагнула, а ребята засеменили следом, боясь отстать от ключницы, которая открыла им сегодня необычный мир, еще неизвестный людям. Привыкшим пользоваться волшебством эльфов пришельцам не требовалось знать все эти тонкости, полагаясь только на свои (или чужие?) силы. Но лес настолько поражал, что на его территории возможно абсолютно отказаться от магии, заменив ее секретами растений.

Виктория дошла до ближайшего ствола и, не останавливаясь, прошла насквозь, переходя на третий уровень, где, остановившись на тонкой ветке, к своему удивлению не нашла реки. Отойдя, чтобы позволить следопытам выйти в том же месте, ключница попробовала пройти еще выше, только там достигнув делаемой цели.

И снова их понесла река, которая закончилась таким же уходом под землю, а потом вынесла их во вместительный круглый фонтан, то и дело стреляющий струями из-под воды, еле заметно переходившими в радугу. На этот раз место прибытия оказалось прямиком посреди площади довольно оживленного местечка, переполненного эльфами. Наверное, это центр деревни, которая оказалась не так предусмотрительна как предыдущая, пустив вторженцев в самое сердце. Тори поспешно выбралась на бортик, просушивая на ходу одежду и волосы, а затем демонстративно развернула трость, до этого спрятанную в кармане.

Эльфы, удивленные и настороженные смотрели на нее, постепенно начиная паниковать, всматриваясь лучше в знакомую форму. Вылезшие после Виктории следопыты их мало волновали, охотница на эльфов и без этого представляла серьезную угрозу. Стражники подбежали, но только оцепили площадь, где молча стояла девушка, оглядывая толпу. Вряд ли эльфы надеялись, что все обойдется без боя, но нападать первыми не спешили, настороженные и взволнованные.

— Мне нужен Джеймс, короткостриженый эльф, — сообщила Виктория, когда обстановка накалилась до предела, а нервы присутствующих держались на последнем волоске, — если вы укажете мне его местонахождение, я клянусь, что не трону никого из вас и не выдам Императорским солдатам местонахождение вашей деревни.

В толпе зашептались, обдумывая безумное предложение, которое могло спасти всех, если ключница говорит правду. Да только выдавать своего человеку казалось безумством для волшебного народа, прятавшегося в этом мире и не доверявшим никому из пришельцев. Виктория Редрейн, девушка, чьи руки по локоть запачканы в крови эльфов. Имеют ли они право заключать с ней сделку? Стража тоже задумалась, переглядываясь между собой, потому как трезво оценивала шансы на победу. Скрыться возможно, но выживут далеко не все. Отдать одного ради спасения многих. Виктория не торопила их с ответом, ожидая, пока напряжение достигнет предела, и кто-то все-таки решит, что безопасность всей деревни не стоит жизни одного блудного эльфа.

Виктория сделала шаг вперед, повинуясь какому-то поразительному чутью, а потом резко развернулась, почувствовав неладное. Джеймс с горящими глазами стоял между ключницей и фонтаном, держа на вытянутой руке тело одного из следопытов с проколотым сердцем. Остальные ребята испуганно сыпанули в сторону, с бледными испуганными лицами смотря на эту картину. Виктория, не растерявшись, взмахнула жезлом, но эльф ловко ушел, бросая безвольное тело на землю. Мгновение и второй следопыт упал, будто бы в насмешку над ключницей.

Виктория нахмурилась, напрягаясь всем телом и начиная раскачивать землю, предупреждающе вызывая землетрясение. Жители испуганно сыпанули по разным углам, но сейчас это мало интересовало ключницу. Земля вздыбилась, не желая никого выпускать, а возле фонтана, через который мог оказаться последним путем к свободе, происходила неминуемая битва.

— Я убью здесь всех, если не сдашься! — предупредила ключница, в очередной раз пытаясь атаковать, но ненамеренно позволяя проворному эльфу уйти.

— Я тоже всех убью! — в ответ пригрозил Джеймс, безумно улыбаясь ей. — Я не оставлю в живых никого из вашей проклятой расы!

Девушку-следопыта Виктория тоже не смогла защитить, чувствуя себя беспомощной. Переполненная яростью от того, что она просто не может схватить Джеймса, как всегда ловила остальных, ключница в бешенстве беспорядочно атаковала молниями, пытаясь отрезать ему путь к отступлению. Джеймс исчез, скрывшись в убегающей в панике толпе, беспорядочно поражаемой сверкающими копьями природы. Виктория попыталась броситься за ним, но была остановлена мощной стеной, которую смогла пробить далеко не сразу, несмотря на переполняющую ее силу. И без того пришлось отозвать стихийные бедствия обратно. Наугад запустив в хвост толпы жезлом, она стерла несколько эльфов за раз, однако остальные успели скрыться. И что-то подсказывало ей, что Джеймса она не зацепила.

Выйдя за открытые ворота, девушка оглядела пустую поляну, откуда все уже успели убежать. Искать в этой мешанине Джеймса? Как иголку в стоге сена, так еще и палец уколоть можно. К тому же, видя, что его нашли, вряд ли ее знакомый последует за остальными. Растерянная, ключница присела на один из камней, переполняемая гневом и яростью, как и любой человек, у которого ускользнула из рук ценная добыча.

Старший следопыт присел рядом на траву, ни слова не сказав о гибели товарищей. Виктория эту тему тоже предпочла не поднимать, достав из кармана карту и протянув ее мальчишке.

— Посмотри, куда отсюда можно уйти, — попросила она, перебираясь на зеленые заросли рядом с ним и откидываясь, чтобы была возможность видеть редкие солнечные лучи, едва проникающие на поляну. — И еще послушай сообщения центра. Мне кажется, либо он сейчас сам пойдет за мной, либо попытается пригласить. Скрываться сейчас — тратить чужие жизни.

И ключница закрыла глаза, пытаясь передохнуть, наверстывая упущенные за эти несколько дней часы сна. Цветных картинок не появилось, только черная пустота, расслабляющая сознание перед тяжелым днем, которая шла кругами, словно показывая дорогу сквозь себя. Но Виктория никуда не торопилась, блаженно и безмятежно отвлекаясь от проблем во сне. Не снились ей и погибнувшие следопыты или стертые эльфы, смерть которых прошла мимо нее как что-то привычное и ожидаемое. Она ведь даже не узнала их имен, да и не хотела.

Разбудил ее последний следопыт ближе к вечеру, настолько взволнованный, что беззастенчиво рискнул потрясти ее за плечо. Виктория открыла глаза, словно и не спала, а сознание не сразу пришло в норму, еще кружившись от недавнего отдыха, который столь бесцеремонно прервали. Девушка глянула на парня решительным взглядом, отчего тому даже стало не по себе, но, сглотнув, он решился доложить обстановку, сочтя новости действительно важными.

— Небольшой городок — к западу от резиденции императора — Рор почти полностью вырезан. Говорят о нашествии эльфов.

Ключница подскочила, поправив волосы, в которых запуталась прошлогодняя золотистая трава, переполняясь необычайным чувством оживления и азарта. Чего-то подобного стоило ожидать, хорошо, что Джеймс не стал тянуть кота за хвост. Внимательно посмотрев на парня и поняв, что и его имени не желает знать, спросила, сможет ли он добраться самостоятельно по рекам, а потом, дождавшись утвердительного ответа, с помощью магии поднялась над землей, словно пуля, рванув в нужном направлении.

Когда она пользовалась магией, Виктории не требовались ни реки, ни карты, чтобы добраться до нужного места. Она летела, проскальзывая между ветками и корнями деревьев, точно зная дорогу, ведомая внутренним чутьем. Но как бы не любила девушка такие моменты, сейчас на сердце не осталось привычной легкости от вседозволенности и полета, только холодная решимости перед встречей, в которой определиться победитель затеянной ими игры, наградой в которой станет жизнь.

Меньше, чем за час добралась она до Рора, где уже собрались военные империи, да по кустам прятались эльфы, думая, что их никто не замечает. Ключница с интересом оглядела это сборище, не став никого разочаровывать и приземлилась рядом с Карлом, возглавляющим имперскую группу, вопросительно кивнув головой.

— Что, доигралась, девка?! — злобно спросил он, протягивая руку, чтобы схватить ее за грудки, но останавливаясь в последний момент, заметив, как холодно сверкнули ее глаза. — Плюнула бы ты на своего маньяка, здесь бы он успокоился и никого не трогал. Но нет! Надо тебе поиграть в великую охотницу! Чего добилась-то?! Знаешь, сколько человек погибло?!

— Меньше, чем эльфов, — отрезала Виктория, вспоминая численность Рора, пусть и пару лет назад. Да и кого волнуют сейчас все эти жертвы? На кону более весомая ставка. — Где?

Карл, чертыхнувшись, указал ей на огромное здание театра, обмазанное кровавыми буквами, сложенными в приглашение. Виктория больше не стала вести беседы, без слов развернувшись от пылающего гневом генерала и решительно направившись к месту встречи. Дорога буквально была усыпана трупами, изогнувшимися в самых немыслимых позах с жестокими смертельными ранами, подтверждающими извращенную фантазию эльфа.

Дверью Виктория специально стукнула громко, предупреждая Джеймса о своем визите. Но он не спешил появляться, очевидно, выбрав место, где они должны встретиться на свое усмотрение. Страх, что следовал за ней во время путешествия в мире людей, и азарт, что проснулся в мире эльфов, когда она осознала свое превосходство, из души словно вырезал кто-то, оставляя только холод. Даже уверенность в своей непобедимости куда-то пропала, но Викторию это не волновало. Зайдя в зал, освещенной люстрой, откуда свесились пара мертвецов, она, наконец, увидела Джеймса, восседавшего на троне посреди сцены.

Не уделив времени лишним приветствиям, девушка просто бросилась вперед, пытаясь достать эльфа тростью, но он ловко увернулся, а затем сам попытался прикончить девушку, только напоролся на волшебный щит. Раз за разом. Это бессмысленное кружение затянулось, движения и ходы повторялись, иногда разнообразясь, но никто не мог достать противника, словно сама судьба насмехалась над ними, отводя оружие даже в момент верной смерти. И холодная злость подхлестывала их сильнее, бросая в атаку снова и снова.

Они не сразу заметили, что здание колыхнулось, но, когда почувствовали, словно по команде прервали битву, давая себе передышку и время перекинуться парой слов. Джеймс удивленно оглядывался по сторонам, понимая, что это не магия Виктории, девушка же переводила дыхание, готовясь к следующему броску.

— Что это? — не выдержав, спросил эльф, взглянув на нее перепуганными синими глазами, которые никогда не демонстрировали такие чувства в человеческом мире. Здесь эльф становился уязвимее, несмотря на все свои навыки и кичливость.

— Это наши и, судя по всему, ваши пытаются сообща обрушить здание, — оповестила его девушка, прищурившись, глядя с хитрой улыбкой. Магический фон такой силы чувствовался даже отсюда, не давая возможности ошибиться в исполнителях внимательной и сосредоточенной Виктории, в то время как Джеймс оказался слишком перепуган. И слишком слаб магически, чтобы спорить в умениях с паразитирующей убийцей. — Забавная солидарность, не находишь?

Мелкая крошка перекрытия беспорядочно спалась с потолка, не давая возможности угадать, откуда ждать более сильного удара. Пыль припорошила одежду и волосы невозмутимо стоящей на одном месте Виктории и бегающего в панике глазами Джеймса, который готовился в любой момент отпрыгнуть из опасного места.

— Какого черта люди это творят?! Ты же ключница? — опешил эльф, глядя на Викторию с ужасом непонимания. Устои этого мира, которые он считал непоколебимыми, рушились на его глазах, обращаясь в пыль. Все вставало с ног на голову и противоречило здравому смыслу, но Виктория спокойно с надменной улыбкой покачала головой, словно ничего необычного не происходило.

Стены начали рушиться, не выдерживая ударов и разваливаясь на огромные каменные куски, которые уже не могли подпирать потолок. Пыль застилала глаза, мешая внимательнее разглядеть противника, и давая понять, что скоро этой место перестанет принадлежать миру живых.

— Очевидно, их желание прикончить тебя и обезопаситься от меня настолько сильно, что они готовы пожертвовать одним ключом. Жить, порой, хочется сильнее, — Виктория действительно не видела в происходящем ничего странного, прекрасно зная, что люди готовы на любые жертвы, когда на чашу весов становится их собственная жизнь.

— Но эльфы… Ты врешь мне! — заорал Джеймс, отступая на шаг и походя на сумасшедшего в этот момент сильнее, чем в любое другое время. Непростительной казалась такая очевидная вещь.

— Нет, — вновь покачала головой Виктория, распрямляя спину, которую до этого позволила себе расслабить. — Ты им тоже не так важен, как возможность меня убить. Я нашла одну их деревню, значит, смогу найти и другие. Не удивлюсь если и того мальчишку, что остался в живых после твоего набега, тоже убьют по дороге для верности, — с горестью сообщила Виктория, понимая, что по своей же глупости пожертвовала четырьмя детьми. Нет, все же она не отличается от него, но сейчас это не так важно.

— Ты врешь!!! — снова потряс и без того надломленные своды своим криком эльф, сжимая в бессильной ярости кулаки, боясь нанести удар сейчас, не зная, чем он может для него обернуться.

— Нет, — и вот уже на ее губах заиграла странная пугающая улыбка, которая не несла в себе ничего хорошего, отдавая только уверенным холодом.

— Вик, слушай, давай продолжим в другой раз? — предложил он дрожащим голосом, когда увидел, как напрягается жезл в руках ключницы, не намеревающейся отступать.

— Черта с два я тебя выпущу! — злобно проинформировала девушка, готовясь к атаке, но давая противнику время осознать продолжение их битвы.

— Вик, мы умрем оба! Давай выберемся отсюда? Давай забудем обо всем и будем вместе, больше не убивая никого? Вик! — взмолился Джеймс, глазами ища выход, но видя только обрушивающиеся камни, завалившие все доступные проходы.

— Что, Джеймс? — с улыбкой спросила Виктория, делая легкий не слышный в сложившейся какофонии шаг вперед. — Жить захотел? Зря. Потому что я хочу, чтобы ты сдох!

Голос пронесся по разрушающейся зале, заглушая своим звоном даже гул разрушения. И не медля ни секунды, Виктория сделала рывок вперед, точным движением стирая эльфа с картины разрушенного театра, оставляя на его месте лишь пыль. Все! Девушка выдохнула, покачав головой и упав на колени, чувствуя странное облегчение, скользнувшее от сердца по всему телу. Больше его не существует, как будто бы бремя свалилось с ее судьбы!

В спешке, чувствуя что-то шестым чувством, она радостно подняла глаза, заливисто рассмеявшись, когда увидела, как огромная балка, осыпая ее пылью, с бешеной скоростью неотвратимо падает вниз, чтобы завершить и ее существование. А потом последовал только резкий удар и безумная боль, закончившаяся последним выдохом. Несущие смерть все-таки не смогли убежать от своей ноши..

Content

Светлана Людвиг
На перегонки со смертью