Ширли Джамп

Найти мужа за один день

Глава 1

Лучи рассветного солнца мягко ласкали гладь озера, отбрасывая оранжевые и золотистые блики на сине-зеленые воды. От легкого ветерка по зеркальной глади пробегала рябь. В открытое окно врывались запахи соснового леса. Кэрри Сантаро, свернувшись калачиком на мягкой подушке на подоконнике, наблюдала начало нового дня. Вот уже три дня, как она приехала в штат Индиана и поселилась в арендованном коттедже на берегу озера в местечке Уинтер-Хейвен. Кэрри проводила у окна каждую свободную минуту, наслаждаясь спокойствием, тишиной и одиночеством. Ее сестра Мариабелла, которая по полгода проводила в приморском городке в Массачусетсе, говорила, что жизнь в Америке отличается от жизни в замке на родине.

Она оказалась права. В крошечном городке на Среднем Западе, обладающем неуловимым очарованием, Кэрри чувствовала себя свободной. Здесь она могла быть собой, забыть об обязанностях принцессы и никому ничего не доказывать. Наконец-то она не носит бальные платья и туфли на высоком каблуке, а попросту надевает потрепанные джинсы, майки и сарафаны. Подумав об этом, Кэрри улыбнулась.

Она хотела понять, кем является вне стен родового замка, на что способна. Только оказавшись на достаточном расстоянии от дома, Кэрри получит ответы на вопросы, которые уже давно тревожили ее. Мама как-то рассказывала, что, только посетив этот город, поняла свое предназначение. Возможно, Кэрри тоже повезет.

Зазвонил ее мобильный телефон. Вздохнув, она ответила:

— Здравствуй, папа!

— Карлита! — громогласно произнес Франко.

Родители называли Кэрри полным именем, когда хотели напомнить ей о королевских корнях и обязанностях. Так они в очередной раз говорили ей о том, что она должна быть послушной дочерью и принцессой.

Кэрри никогда никого не слушала. Она была бунтаркой, и жизнь, наполненная условностями, тяготила ее. Она предпочла бы ходить с грязными ногтями, чем рядиться в накрахмаленные платья. Она училась в школе-интернате, постигала тонкости дворцового этикета и присутствовала на бесчисленных мероприятиях, изо всех сил стараясь делать то, что ожидают от принцессы.

Так было большую часть времени. Но теперь Кэрри позволила себе толику свободы, поэтому недовольству ее родителей не будет конца. Она устала от опеки, хотела жить собственной независимой жизнью.

— Когда ты вернешься домой? — Отец заговорил на родном языке страны Учелли.

— Но я только что приехала, — ответила Кэрри. — Я еще не успела поработать.

— Ты должна работать здесь. Возвращайся, — строго произнес он, проигнорировав желание дочери.

— Папа, мы это уже обсуждали. Я буду дома через несколько месяцев. В винном магазине нужен сотрудник, который будет представлять интересы Учелли. Если нам удастся продавать вино в Америке…

— Ты нужна нам здесь, — перебил ее отец. — Ты нужна своим сестрам и нам.

С тех пор как средняя сестра, Аллегра, стала королевой, родители требовали от Кэрри более активного участия в жизни страны и возложили на нее больше обязанностей, которых она, однако, постоянно избегала. Кэрри не хотела иметь с политикой ничего общего. Ей становилось дурно при од ной мысли о том, что придется выставлять себя напоказ.

— Они прекрасно справятся и без меня. СМИ вряд ли заметили мое отсутствие.

В газете Учелли была опубликована лишь краткая заметка о том, что принцесса Карлита уехала отдыхать. Если бы страну покинула Аллегра, то новость обсуждали ли бы в течение нескольких дней. Кэрри в очередной раз поблагодарила судьбу за то, что ей вряд ли суждено занять трон.

— Это потому, что мы стараемся держать твой отпуск в секрете.

— Это не отпуск, папа. Я приехала сюда работать.

Он вздохнул:

— Знаю, что ты любишь свою работу, и думаю, ты хочешь именно трудиться…

— Думаешь? Я буду трудиться.

— Все прошедшие годы я предоставлял тебе много вольности. Ты почти освобождена от обязанностей. Но сейчас тебе уже двадцать четыре года, моя дорогая. Пора остепениться и стать достойной семьи Сантаро.

Остепениться? Кэрри встревожилась при мысли о том, что скоро ей предстоит выйти замуж, и ее будущий муж станет указывать ей, что делать, как одеваться и куда ходить.

— Меньше всего я хочу сейчас остепениться, — сказала она.

— Я люблю тебя, дочь моя, но у тебя есть один недостаток.

Они уже обсуждали этот вопрос тысячу раз, и Кэрри не желала снова к нему возвращаться.

— Папа…

— Ты порхаешь по жизни, как бабочка. Сначала ты хотела стать ландшафтным дизайнером, потом решила стать чемпионом по выездке, потом занялась скалолазанием. Теперь ты собралась работать в винном магазине. — Отец сделал паузу, Кэрри слышала разочарование в его голосе. — Когда ты угомонишься? Пора повзрослеть.

— Я взрослая, папа.

Он вздохнул:

— Понимаю, ты стараешься найти свое призвание, но было бы неплохо, если бы в твоей жизни появилась какая-то стабильность.

Отец Кэрри был прав. Она сменила множество увлечений.

— Нет, не понимаешь. Трудно проявить себя, — тихо произнесла она, — когда так много звезд над головой.

— О, дорогая, ты права. — Его голос смягчился. — Мне ли этого не знать: я второй сын из пяти, вырос при дворе. Если бы мой старший брат не умер, моя судьба сложилась бы иначе. Но я не жалуюсь.

Кэрри возблагодарила небеса за то, что ей, вероятно, никогда не придется носить корону.

— Мне нравится работать на виноградниках и на винодельне, папа. Я хочу со временем заниматься только этим.

— Подобная деятельность не подходит для принцессы, — настаивал отец. — Возвращайся в университет. Стань врачом. Или получи какую-нибудь гуманитарную специальность. Поступи так, как подобает особе королевских кровей.

Другими словами, отец предлагал ей не пачкать руки в грязи. Когда менеджер по маркетингу виноградника в прошлом месяце объявил, что после сбора урожая уходит на пенсию, Кэрри поняла, что ей выпал шанс сыграть более активную роль в компании, которую она так любила. Ее отец согласился. Она хотела доказать ему, что сможет достичь успеха на любимой работе и достойно представить королевскую семью.

— Папа, я приеду домой через несколько месяцев, — повторила она, на этот раз решительнее.

— Это очередная шалость, моя дорогая Карлита. — Франко Сантаро вздохнул. — Я беспокоюсь о тебе.

— Не нужно, папа.

— Я так не могу, дорогая. Ты бросила университет, проучившись там один год. Потом восстановилась и, вытерпев второй год, повторила ту же ошибку. А теперь вдруг умчалась неизвестно куда… — Он не сказал всего, что собирался. — Я волнуюсь. Вот и все.

Кэрри поморщилась, вспомнив прошлое.

— Я просто не гожусь для академической жизни. Я люблю свободу и практические занятия. — Она вздохнула, потом крепче сжала в руке телефон. — Передай маме, что я ее люблю. Мне нужно идти, иначе опоздаю на работу. Я люблю тебя, папа.

— Я тоже тебя люблю. Я позвоню в ближайшее время.

Закончив разговор, Кэрри приняла душ, оделась, а затем проехала две мили до центра Уинтер-Хейвена. Припарковавшись, она поняла, что до начала рабочего дня у нее есть еще полчаса.

Кэрри вышла из арендованного автомобиля и встала перед магазином «Полные бокалы». Здесь ей предстоит проработать до начала осени. Она несколько лет трудилась на виноградниках, пройдя путь от технолога до помощника винодела, а после получила должность помощника менеджера.

Ей нравилась наука создания новых сортов вин. Она любила смотреть, как готовый напиток разливают по бутылкам и отправляют к потребителям. Она обучалась сразу нескольким дисциплинам, прежде чем выбрала ту, которая ей по душе. Кэрри решила заниматься продажами и маркетингом вина, хотя ее отец выступал против.

Кэрри целый год пыталась убедить Франко, что вина Учелли будут хорошо продаваться в США и она должна возглавить винодельческое предприятие. Когда Джейк, муж Мариабеллы, предложил открыть винный магазин в небольшом туристическом городке на Среднем Западе, отец наконец согласился.

Сначала Кэрри просто наблюдала за деятельностью магазина, но несколько недель назад выяснилось, что уровень продаж в Америке пошел на спад, и Кэрри решила, что должна улучшить показатели.

В Учелли она изучила принципы торговли и была настроена весьма решительно, но отец все равно считал, что через пару дней дочери это надоест, как и предыдущие ее увлечения.

Кэрри не могла его винить. Когда она приехала домой, бросив университет, Франко испытал разочарование. Он решил, что она никогда не угомонится и не сделает карьеру. Но сейчас все по-другому. Она займется виноградниками, с которыми чувствовала какое-то странное родство. Все сомнения испарились.

Кэрри докажет не только свою компетентность, но и целесообразность продажи вин Учелли за рубежом.

Кэрри открыла дверь, вошла в магазин и стала готовить его к открытию. К тому времени, когда появилась Фейт, продавщица, в помещении с приглушенным освещением играла музыка.

— Вот это да! — воскликнула Фейт и убрала сумочку за прилавок. — Ты сегодня рано.

— Я очень волнуюсь, сегодня мой первый рабочий день. — Кэрри, желая помочь Фейт, взялась за ручку тяжелой корзины с вином, чтобы выставить ее в витрине.

С продавщицей Кэрри познакомилась сразу по приезду в Уинтер-Хейвен. Девушка была высокой, худой блондинкой с доброй улыбкой и большими зелеными глазами. Она тепло приняла Кэрри и битый час расспрашивала ее о винах Учелли, явно обрадовавшись возможности пообщаться с человеком, работавшим на виноградниках.

— Очень приятно сотрудничать с тем, кто любит свое дело, — сказала Фейт, когда они закончили с оформлением витрины. — Та, что работала здесь до тебя, часто опаздывала, и на день рождения я подарила ей будильник.

— Помогло?

— Нет. Она случайно разбила его в тот же вечер, когда бросилась к своей машине, потому что опаздывала на свидание. — Фейт покачала головой. — Уверена, ты будешь лучше ее. Кроме того, ты прекрасно разбираешься в винах.

Кэрри отвела от лица длинную прядь темных волос и заправила ее за ухо, покраснев.

— Спасибо, — смущенно пробормотала она.

— Эй, я устраиваю вечеринку в пятницу через неделю, — произнесла продавщица, раскладывая пробки на маленьком круглом столе у кассы. — В доме у озера. Из еды только гамбургеры и чипсы. Ты должна прийти и познакомиться с местными жителями. — Фейт усмехнулась. — Может, ты даже встретишь какого-нибудь симпатягу и закрутишь роман.

— Роман? Я? — Кэрри рассмеялась. — Я здесь не за этим.

— Подумай об этом. Ситуация идеальная. Ты пробудешь здесь только несколько недель, а потом уедешь на другой конец земного шара. Зачем зря тратить время?

— Принцессы не крутят романов, Фейт. У моего отца случится сердечный приступ. — Кэрри уже представляла выражение лица Франко, когда разразится скандал.

Фейт наклонилась к Кэрри:

— Любой женщине не помешает развлечься, Кэрри. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как выйдешь замуж и нарожаешь кучу детей. А потом будешь задаваться вопросом, какого черта ты пропустила самое интересное.

Кэрри подумала о своем будущем. В конце концов ей придется выйти замуж. Ее старшая сестра уже мечтает о детях, а средняя сестра — королева — сыграла помолвку в прошлом месяце. Кэрри должна вернуться в Учелли, найти «приемлемую» работу и «подходящего» супруга, а затем по расписанию посещать официальные обеды, торжественно разрезать ленточки и произносить речи.

При одной мысли об этом Кэрри хотелось выскочить на улицу и заорать. Как только ее мать выдержала такую жизнь? Не потому ли она часто вспоминает о времени, проведенном в Уинтер-Хейвене? Однажды у нее была возможность ненадолго побыть свободной.

— Я приду, — сказала Кэрри, решив воспользоваться выпавшим шансом. Пусть она не избежит удручающей судьбы, но хотя бы сейчас хорошо проведет время.

Бьянка, ее мать, в молодости прожила в небольшом городке в Индиане все лето. Она взяла себе вымышленное имя и на короткое время стала обыкновенной женщиной. В те дни репортеры еще не были такими пронырливыми, как сейчас, и Интернет не так активно использовался, поэтому ее никто не узнал. Мама буквально бредила Уинтер-Хейвеном, поэтому Кэрри решила тоже сюда приехать. Проведя здесь несколько дней, она поняла, почему Бьянка так сильно любила этот маленький городок. Он был очаровательным, тихим, в нем жили добрые и гостеприимные люди.

Всякий раз, когда мама Кэрри заводила речь о Уинтер-Хейвене, черты ее лица смягчались, а взгляд становился мечтательным. Кэрри было интересно, что именно сделало для нее это место таким незабываемым.

Утро пролетело незаметно. В винный магазинчик заглянули несколько покупателей. С каждой проданной бутылкой вина Учелли Кэрри испытывала странные ощущения. Ей казалось, что она передает людям часть наследия своей страны.

К одиннадцати часам клиентов стало меньше.

— У тебя легкая рука, — сказала Фейт. — Я и не думала, что мы продадим столько вина за первые два часа работы.

— Люди должны хотеть покупать вино.

— Или должны быть настолько ослеплены встречей с настоящей принцессой, что будут готовы скупить все напитки.

— О, этого я не знаю. — Кэрри упоминала о своем происхождении, когда люди расспрашивали ее о необычном акценте, который, однако, был почти незаметен благодаря годам, проведенным в британских школах. Обучение в Англии — одна из многих попыток ее родителей обуздать неуправляемого ребенка. Но рассказывала о себе Кэрри неохотно.

— Мы должны делать упор на твоем происхождении. Нужно сделать вывеску, — твердила Фейт.

— Вывеску?

— Небольшую. Не надо никаких броских щитов. В нашем городке полно туристов, и они с радостью пообщаются с принцессой.

Кэрри колебалась:

— Не знаю…

Можно ли использовать в рекламных целях имя ее семьи? Применить ли его в качестве маркетингового инструмента? Сомнительная идея.

— Думаю, было бы лучше не афишировать мое происхождение.

— Но у нас есть шанс продать много вина, — настаивала Фейт. — Разве ты не хочешь? Не желаешь сделать магазин популярным?

Кэрри взглянула на свои потертые джинсы и футболку с логотипом магазина.

— Одно я знаю наверняка, — произнесла она.

— Что? — спросила Фейт.

— Они разочаруются, увидев меня.

Фейт улыбнулась:

— В этом твое обаяние.

Кэрри выставила на улицу рекламную доску и спросила:

— Где же мел?

Объявление сотворило чудо. Узнав о том, что в магазине работает настоящая принцесса, посетители повалили валом. Продажи выросли в три, даже в четыре раза. Кэрри вернулась домой довольная и гордая.

Возможно, отец, узнав о том, как она стимулирует продажи марочных вин Учелли в Америке, поймет, что его дочь создана для этого бизнеса. Ее призвание — виноделие, а не прозябание в замке или душном офисе.

— Эй, ты не возражаешь, если я сегодня отойду ненадолго? — спросила Фейт утром в четверг, когда покупателей немного поубавилось. — Знаю, мы ужасно заняты, и мне даже неудобно тебя спрашивать, но моя мама и сестра сегодня в городе и хотят, чтобы я посмотрела, как они будут купать ребенка моей младшей сестры.

— Иди, конечно, — ответила Кэрри. — У меня все под контролем. — Она бросила опасливый взгляд на кассовый аппарат, который стал для нее проклятием с тех пор, как она начала работать в магазине.

Ей удавалось справиться со всеми трудностями, но никак не получалось заставить эту машину работать как надо. Казалось, какую кнопку ни нажми — результат один.

— Более или менее, — добавила Кэрри.

Фейт рассмеялась:

— Ну, если он совсем отобьется от рук, просто запиши наименование проданного товара. И помни, если нажать вот сюда, — она ткнула в большую зеленую кнопку, — то откроется отделение с деньгами.

Кэрри кивнула:

— Хорошо. Поняла.

После ухода Фейт Кэрри снова приступила к работе. Она вытерла пыль на полках и немного иначе расставила бутылки в витрине. По магазину ходили несколько клиентов. В центре одной из полок стояло особенное вино — «Учелли пино гриджио» — с нотками цитрусовых фруктов и миндаля. Это был любимый напиток Кэрри.

Ее охватило чувство сопричастности и гордости. Она ухаживала за виноградными лозами и собирала виноград, работала технологом во время переработки плодов.

На этикетке бутылки был изображен замок с фасадом, выложенным из камня. Деревенский пейзаж и скалистый берег придавали ему неповторимое очарование. Кэрри провела пальцем по очертаниям строения — четырем его башням и фиолетово-золотым знаменам.

Над дверью звякнул колокольчик. Кэрри поставила бутылку обратно на витрину и повернулась к двери. У самого входа стоял высокий мужчина, его атлетическая фигура почти заполняла дверной проем. Короткие темные волосы немного вились, подчеркивая решительный подбородок. Солнцезащитные очки скрывали глаза и придавали незнакомцу таинственность. Он был в джинсах и слегка помятой рубашке. Мужчина выглядел одновременно сексуально и неряшливо.

Боже мой. Сердце Кэрри сжалось, и ей пришлось заставить себя сосредоточиться на работе, а не на мужчине.

— Добро пожаловать в «Полные бокалы»! — воскликнула она. — Чем я могу вам помочь?

Он указал на надпись мелом на доске:

— Я ищу принцессу.

Кэрри улыбнулась. Она развела руки в стороны и решила, что если этот парень разочаруется, не увидев перед собой обвешанную бриллиантами диву, то это его проблемы.

— Я принцесса.

Он удивленно выгнул бровь:

— Вы?

— Да. — Она протянула ему руку.

За последние несколько дней она привыкла представляться посетителям, но на этот раз Кэрри секунду колебалась, прежде чем назвать свое имя. Неужели ей не все равно, как отреагирует на ее слова этот красивый мужчина?

— Меня зовут Карлита Сантаро, я третья дочь короля и королевы Учелли. Именно там собирают виноград и делают лучшее вино.

Незнакомец снял очки, открывая ее взору голубые глаза, оттенок которых напоминал воды океана, омывающего ее родную страну. Когда он крепко пожал ей руку, Кэрри вспомнила предложение Фейт закрутить роман. С таким парнем, как этот, можно пуститься в маленькое приключение. Высокий, темноволосый, красивый и с низким голосом, при звуке которого кожу Кэрри начинало покалывать. А самое главное, у него на руке нет обручального кольца.

— Извините, я ожидал увидеть кого-то более… помпезного.

Кэрри посмотрела на свои джинсы и футболку с логотипом магазина и рассмеялась:

— Вы знаете, принцессы не носят длинные платья и диадемы каждый день.

— Верно. — Он отпустил ее руку, потом протянул визитку, которую достал из кармана. — Я Даниэль Рейнольдс, журналист из шоу «Местная сенсация». Я хотел бы сделать репортаж о вас и о магазине.

Кэрри переводила взгляд с визитки на мужчину и обратно:

— Репортаж? Для новостей?

— Ну, вообще-то шоу не новостное. — Он слегка откашлялся. — Мы предпочитаем называть его развлекательным.

Она покачала головой и уже стала подумывать о том, как бы выпроводить этого человека из магазина. Перед ней всего лишь еще один стервятник.

— Вы папарацци. Почему я не удивлена? — Кэрри отвернулась, не удосужившись принять визитку. — Спасибо, но я отказываюсь.

Она приблизилась к невысокой пожилой женщине, только что вошедшей, и стала рассказывать ей о магазине и белых винах, которыми та, очевидно, интересовалась.

— Я не папарацци, — возразил Даниэль, подходя к Кэрри сзади.

— Вино рислинг берут чаще всего, — вещала Кэрри, игнорируя назойливого репортера. Он может рассказывать ей все, что угодно, но она знакома с таким типом людей. Ему нужна сенсация. — Если вы любите сладкое вино, то это отличный выбор.

Женщина постучала по губе, размышляя:

— Не знаю… Я люблю нечто среднее между сухим и сладким.

— Тогда позвольте предложить вам…

— Мой репортаж поможет вашему магазину раскрутиться.

— …Вот «пино гриджио». Оно не такое сладкое, как рислинг, но и не кислое, как, например, шардоне.

Кэрри потянулась за бутылкой, но прежде, чем она успела ее взять, Даниэль сунул ей в руку визитку. Она резко повернулся к нему.

— Я работаю.

— И я работаю. — Он прижал визитку к ее ладони. — Пожалуйста, по крайней мере рассмотрите мое предложение.

— Не буду. — Кэрри разорвала визитку пополам и бросила ее на пол. — Меня не интересует то, что вы мне скажете. Ни сейчас, ни потом. Найдите другую жертву.

Кэрри повернулась к клиентке и спокойно вы дохнула только тогда, когда услышала, как за Даниэлем захлопнулась дверь.

Глава 2

Розовощекая малышка пронеслась через всю комнату и упала в объятия Даниэля.

— Папа!

Он рассмеялся и прижал к груди обожаемую дочь Аннабель, вдыхая аромат ее клубничного шампуня. Иногда он не мог поверить, что это четырехлетнее чудо действительно его ребенок.

Резкая боль пронзила сердце, когда он подумал о Саре и о том, как ему ее не хватает. После смерти жены прошел год. Аннабель выросла и очень сильно изменилась. Как жаль, что Сара не может увидеть ее и порадоваться. На глаза Даниэля навернулись слезы, но он моргнул, сдерживая их.

— Я рада, что ты дома. Эта девчушка меня доконала. Она — сгусток энергии. Милый сгусток. — Грета Рейнольдс, мать Даниэля, протянула руку и взъерошила волосы Аннабель. — Мы играли в прятки, строили город с куклами Барби, испекли кучу шоколадного печенья и рисовали.

Даниэль поднял Аннабель чуть выше:

— Это правда?

Аннабель кивнула:

— Угу.

— Похоже, у вас был веселый день.

— Да уж. Теперь мне нужно проверить ужин в духовке. — Грета погладила плечо Даниэля, а затем отправилась на кухню, чтобы присмотреть за курицей с овощами.

— Вот, папа. — Аннабель схватила его за руку и потащила к игрушечному кухонному столу. — Приходи ко мне на чай.

Он сдержал стон. Очередное чаепитие. На круглом столе из клена стоял пластиковый чайный сервиз. На двух стульях из четырех сидели плюшевый медведь Бу-Бу и большой розовый кролик, имени которого Даниэль не мог вспомнить. Прежде чем он успел отказаться, Аннабель подтолкнула его вперед.

Он потянулся за пластиковым бокальчиком, но малышка его остановила:

— Нет, папа. Ты должен надеть вот это. — Она набросила ему на шею пушистый ярко-розовый шарф.

Он посмотрел на нее с сомнением:

— Я должен это носить?

Аннабель выпятила нижнюю губу.

— Папа, это же чаепитие, — заявила она так, словно этим можно было все объяснить.

Он принимал участие в бизнес-ланчах в пятизвездочных ресторанах, брал интервью у высокопоставленных гостей, приглашал известных людей на торжественные ужины. Почему же ему так хочется сбежать куда глаза глядят, когда дочь приглашает его на чаепитие? Дело в том, что рассудительный Даниэль не любил притворяться и заниматься глупостями. Он сдвинул розовый шарф в сторону.

— Ну почему бы тебе просто не угостить меня чаем, Белл?

Она притворилась, что разливает чай в крошечные чашки:

— Вот, папа.

Он взял чашку и наклонил ее набок:

— Там нет чая.

— Папа, ну притворись. — Аннабель снова разочарованно вздохнула, потом взяла чашку, оттопырив мизинец, и стала наслаждаться воображаемым напитком. — Видишь?

— Извини, дорогая, я не гожусь для этого.

— Нет, ты не годишься, — пробормотала Аннабель, повернулась к плюшевому медведю и стала поить его.

Даниэлю было легче взять интервью у президента Соединенных Штатов, чем сидеть и делать вид, что пьет чай. Когда стало ясно, что Аннабель не собирается его упрашивать, Даниэль встал, чувствуя себя крайне разочарованным.

— Ну, думаю, бабушке нужна моя помощь.

Даниэль подошел к кухонному столу и стал нарезать хлеб. Через секунду он почувствовал, как мать положила руку ему на плечо. Затем Грета повернулась и посмотрела на Аннабель:

— Дорогая, мне кажется, ты забыла пригласить на чаепитие Уитни. Бьюсь об заклад, ей сейчас так одиноко.

— О, Уитни! Ты права, бабушка! — Аннабель вскочила и побежала по коридору.

Даниэль упрекнул себя. Он даже не заметил, что любимой игрушки дочери нет в комнате.

Он снова не уделил внимание деталям. Его работа напрямую зависела от деталей, и Даниэль не мог поверить, что не в состоянии применить свои познания в личной жизни.

— Скоро станет проще, — сказала Грета, будто прочитав его мысли.

Он вздохнул:

— Я надеюсь. Спасибо, мама. — Он взглянул на Грету, которая выглядела так, словно вот-вот упадет от усталости. Но, увидев ее снисходительную улыбку, он понял, что она наслаждается каждой минутой общения с энергичной Аннабель. — За все.

— Всегда к твоим услугам.

Он положил нож в раковину, а затем отошел в сторону, пока его мать хлопотала у плиты.

— Как она? — спросил Даниэль.

— Хорошо. — Грета перестала помешивать содержимое кастрюли. — Не думаю, что она до конца понимает, что вы переехали на новое место. Для нее это всего лишь длительный визит к бабушке.

— Надеюсь, в конце концов она успокоится. Ей пришлось нелегко. — Даниэль подумал о переменах в жизни дочери, произошедших в прошлом году.

Он надеялся, что теперь все наладится. Девочке нужны стабильность, уютный дом, двор для игр и, черт побери, щенок. Он рассчитывал, что в Уинтер-Хейвене ему удастся сделать такую же хорошую карьеру, как в Нью-Йорке.

Его мать, догадавшись о размышлениях сына, снова положила руку ему на плечо:

— Ты молодец, Даниэль. С ней все будет в порядке.

Он вздохнул, наблюдая, как Аннабель несется через кухню. Розовое платье развевалось, как облако. Она выглядела такой невинной, беззаботной и счастливой, чего не было очень долго. Общение со снисходительной бабушкой пошло девочке на пользу. Тем не менее Даниэль знал, что, как только он и Аннабель начнут жить вдвоем, ему придется нелегко.

— Надеюсь, — произнес он.

— Я уверена. — Грета снова похлопала его по плечу. — Я вырастила двоих детей, поэтому могу считаться экспертом.

Он сжал руку матери. Грета оказала ему огромную поддержку в прошлом году. Она прилетела в Нью-Йорк и провела там несколько недель, пока Даниэль занимался похоронами жены и старался понять, как ему жить дальше. Он снова и снова прокручивал в мозгу слова Сары, сказанные за несколько месяцев до ее смерти о том, что их брак рушится.

Ладно, у него не получилось стать примерным мужем, но он постарается стать хорошим отцом. Если бы он продолжал работать в Нью-Йорке, то ему пришлось бы оставлять дочь с няней с девяти утра до пяти вечера. Этого он не хотел, поэтому и переехал в другой город, где устроился репортером в развлекательное шоу. Его отец, вероятно, перевернулся бы в гробу, узнав, что Даниэль работает в подобной телевизионной программе. Но Даниэль должен был думать прежде всего о дочери.

А уж о повторной женитьбе нечего и заикаться. Не сейчас. Возможно, позже.

— Аннабель, думаю, твой папа хочет попробовать печенье, которое мы с тобой сегодня испекли. — Грета посмотрела на Даниэля.

— Да, я бы попробовал. — Слава богу, мать напомнила ему о том, что они пекли печенье.

— Можно мне два? — спросила Аннабель, протянув руку к остывающему лакомству. — Одно для меня и одно для папы?

Грета кивнула, и малышка взяла печенье.

— Вот, папа. — Аннабель протянула ему бесформенный кусок запеченного теста. — Я сама сделала.

— Вкусно, наверное. — Он с трудом откусил твердое печенье. Аннабель просияла, гордясь тем, что собственноручно приготовила десерт.

Девочка погрозила отцу пальцем:

— Только одно, папа, потому что сначала мы должны поужинать.

Он кивнул с серьезным видом:

— Хорошо, детка.

— Я хотела бы угостить маму, — вдруг произнесла девочка.

Ее тихие слова разбили сердце Даниэля. Аннабель с трудом переживала потерю матери.

— Я больше не хочу есть. — На ее голубые глаза навернулись слезы, она выронила печенье из рук.

— У меня идея. — Грета присела на корточки, чтобы ее лицо было на одном уровне с лицом внучки. — Почему бы нам не положить печенье рядом с фотографией твоей мамы? Она смотрит на нас с неба и видит, что ты приготовила.

— Она обрадуется?

— Конечно, милая. — Грета взяла малышку за руку и подвела к фотографии с улыбающейся Сарой.

Она приподняла девочку, и та положила печенье рядом со снимком. Затем Грета прижала Аннабель к себе. Девочка обхватила бабушку за шею. Решимость Даниэля сблизиться с дочерью удвоилась.

Выполнив свою миссию, малышка побежала играть в гостиную, а Даниэль снова остался наедине с матерью. Как только Аннабель оказалась вне пределов слышимости, Грета указала сыну на стул у кухонного стола. Тот сел, пока мать проверяла кипящее содержимое кастрюли.

— Как прошла твоя первая неделя на новой работе?

— Ну, я подготовил пробный выпуск. Если начальству понравятся мои истории для шоу, то я получу постоянную работу. Ненавижу неопределенность. Я хочу, чтобы все поскорее наладилось и появилась стабильность. Она нужна не только мне, но и Белл.

— Ты отличный журналист, — сказала Грета. — Как и твой отец.

Отец Даниэля был легендарным репортером, удостоенным Пулитцеровской премии. Дед Даниэля тоже был репортером. Возможно, в древние времена кто-то из рода Рейнольдсов уже делал репортажи, размещая информацию на стенах пещер.

— Я был отличным журналистом, мама, пока все не покатилось под откос. — Он подумал о премиях и наградах, которые когда-то получал.

— Никто не может тебя ни в чем обвинять. Ты пережил ужасный год…

— Самое главное — рейтинги, мама. Мои личные проблемы никого не волнуют. Если рейтинг идет вверх, значит, карьера будет успешной.

Грета прикусила нижнюю губу, будто сдерживая желание что-то сказать.

— Над какими сюжетами ты сейчас работаешь? — спросила она.

— Есть одна супружеская пара. Они женаты шестьдесят три года и до сих пор ходят на танцплощадку каждую пятницу. Есть сюжет о собаке, которая заботилась о помете котят, когда их мать умерла.

— Ах, ну это интересно, — произнесла Грета, хотя ее тон говорил об обратном.

— И… — он улыбнулся, решив сообщить самое приятное в последнюю очередь, — …есть настоящая принцесса. Или, по крайней мере, она так о себе говорит.

— Принцесса? Подожди, это не та, что в Бостоне? Я не помню ее имени, но видела ее в новостях по государственному каналу.

— Нет, не та. Я говорю о ее сестре. Она работает в центре города в винном магазине. Она утверждает, что приходится младшей сестрой королеве Учелли.

— И ты думаешь, она лжет?

— Ну, ее слова никому не удастся опровергнуть. Но мне кажется странным, что принцесса Кэрри работает в магазинчике в маленьком городке на Среднем Западе во время туристического сезона.

Он подумал о девушке, с которой сегодня познакомился. Она совсем не выглядела по-королевски. Ее длинные темные волосы были затянуты в хвост, на ней была простая футболка, говорила она по-английски почти без акцента. Она отлично разбиралась в вине, словно проработала на винограднике или в винном магазине много лет. Это неподходящая работа для принцессы. Обычно королевские особы становятся чиновниками, юристами или экономистами. Но никак не виноделами.

— Может, она любит спокойную жизнь. В здешнем городке тишь да благодать. — Его мать рассмеялась.

Кэрри отличалась неброской, естественной красотой. Она относилась к тому типу женщин, которые выглядят лучше без косметики. Она заинтересовала Даниэля, но он не знал наверняка, испытывает ли только профессиональное любопытство или что-то еще.

В любом случае у него предостаточно собственных проблем.

— Учелли… Учелли. — Грета на секунду задумалась. — Ты знаешь, лет двадцать назад по городу ходили слухи… Сюда приезжала одна женщина, она жила в коттедже у озера. После ее отъезда кто-то, увидев по телевизору королеву Учелли, сказал, что она похожа на нее. — Грета пожала плечами. — Скорее всего, это вранье. Ты ведь знаешь, как людям нравится думать, что они смогут увидеть Микки-Мауса живьем.

Даниэль усмехнулся:

— Я знаю.

— Но если история о королеве правдива, то, возможно, ее дочь просто пошла по ее стопам.

— Возможно. Я мало знаю о принцессах, — сказал Даниэль. — Но она совсем не похожа на особу королевских кровей.

— Ну, это маркетинговый трюк. Или… — Грета коснулась плеча сына. — Ты слишком устал, чтобы увидеть истину.

— Не важно, — ответил Даниэль. — В любом случае я выведаю правду. У меня ощущение, что репортаж о принцессе поможет мне сделать карьеру в этом городе.

Кэрри потерла шею, потом потянула спину и повела плечами. В магазине сегодня было очень много посетителей.

Повесив на дверь табличку «Закрыто», она вздохнула с облегчением, радуясь тому, что репортер к ней больше не заглядывал.

— Думаю, нам придется нанять помощника, — сказала Фейт и занесла рекламный стенд внутрь. — У магазина еще никогда не было столько клиентов. — Она похлопала Кэрри на спине: — И все благодаря тому, что здесь принцесса.

— Рада помочь.

— Продолжай помогать. — Фейт надела ветровку и взяла сумочку. — До понедельника.

— Почему до понедельника?

— По воскресеньям мы не работаем. А это значит, у тебя, подружка, будет выходной. — Она протяжно выдохнула. — И к счастью, у меня тоже.

Через несколько минут Фейт и Кэрри заперли магазин и разошлись в разные стороны.

По дороге к дому у озера Кэрри заметила вывеску библиотеки Уинтер-Хейвена. Мягкий золотистый свет струился из окон небольшого кирпичного здания, привлекая ее, словно маяк.

Кэрри не помнила, когда в последний раз имела возможность прочитать книгу от начала до конца, чтобы ее не прерывали. Остановив автомобиль, она вошла в здание и вдохнула немного затхлый и пыльный книжный запах. Она ненавидела школы-интернаты и скучные уроки, бесконечные правила, но ей всегда нравились библиотеки.

Прямо сейчас ей нужна хорошая книга. Она будет читать ее в тишине, попивать горячий чай и время от времени прислушиваться к журчанию воды.

Почти сразу Кэрри поняла, что по ошибке вошла в детское отделение. Она уже повернулась к выходу, когда услышала знакомый тихий баритон:

— Еще одна книга, Белл. Потом нам нужно возвращаться домой.

— Папа, я хочу сказку про принцессу.

Он вздохнул:

— Как насчет истории о детстве Джорджа Вашингтона?

Девочка вздохнула:

— Нет. Я не хочу эту историю, она скучная. Прочти мне сказку про принцессу.

Кэрри усмехнулась. Девочка была такой же упрямой, какой когда-то была Кэрри. Сделав пару шагов вперед, она заглянула за полку. Сначала Кэрри увидела девочку, чьи светлые кудри разметались по плечам. Она была в гофрированном бело-розовом платье и блестящих туфельках на крошечном каблучке. Упершись кулачками в бока, она свирепо смотрела на мужчину перед собой.

Кэрри сажала рот рукой, увидев раздраженного Даниэля Рейнольдса. Она поспешно отступила, но он все-таки успел ее заметить.

— Аннабель… — Голос Даниэля стих, когда он поднял глаза на Кэрри.

— Я… Извините, — пробормотала Кэрри. С каких пор она стала запинаться? — Я… ну… зашла сюда по ошибке. Я не ожидала увидеть… ну, встретить вас здесь.

Он смотрел на нее в упор:

— Я тоже не ожидал вас здесь увидеть.

— Не буду вам мешать.

— Это она! — раздался голос за спиной Кэрри. Обернувшись, она увидела одну из своих клиенток. Женщина шагнула вперед, дергая за руку мужа. — Вы принцесса, да? Из винного магазина?

Кэрри кивнула и сдержала улыбку. Женщина дернула мужа за руку:

— Я же говорила тебе, что она в Уинтер-Хейвене.

Принцесса собственной персоной.

Маленькая девочка, стоящая рядом с Даниэлем, подняла на Кэрри голубые глаза и с любопытством на нее посмотрела:

— Вы принцесса? Настоящая?

Кэрри слегка к ней наклонилась:

— Настоящая.

Малышка округлила рот, потом недоверчиво оглядела Кэрри:

— Где ваша корона?

— Дома, в Учелли.

— Разве принцессы не должны носить корону, чтобы все видели, что они особенные?

— Принцессы и без короны особенные. — Кэрри улыбнулась девочке, затем повернулась к клиентке. — Очень приятно видеть вас снова.

— Мне тоже. — Женщина просияла. — Мы приезжаем отдыхать в Уинтер-Хейвен каждое лето уже на протяжении двадцати лет. Я хотела сказать, что видела вашу маму много лет назад.

— Видели?

— Угу. Она притворялась обычной туристкой, но мы сразу обо всем догадались, да? — Она ткнула локтем в бок своего мужа, который кивнул в ответ. — Ей здесь нравилось.

— Да, нравилось, — согласилась Кэрри.

Женщина хмыкнула и подмигнула:

— Вы тоже решили развлечься?

Она улыбнулась:

— Возможно.

Они еще немного поболтали, а потом женщина и ее муж ушли.

— Ну хорошо, — произнес Даниэль после того, как пара покинула детскую секцию. — Кажется, ваш титул помогает вам продать побольше продукции.

Кэрри рассердилась:

— Я не ради этого представляюсь людям.

Он выгнул бровь:

— Нет?

— Конечно нет. — Она свирепо на него посмотрела. — Вы всегда видите в людях только худшее?

— Почему вы так решили?

— Потому что вы, репортеры, — пресыщенные и ожесточенные негодяи, которые всех пытаются уличить во лжи.

Его лицо посуровело, и Кэрри поняла, что задела Даниэля за живое.

— Ну, возможно, если бы люди не лгали постоянно, мы, репортеры, не были бы столь пресыщенными, — резко сказал он.

— Я не…

— Вот, читай. — Девочка сунула между ними книгу. Затем приблизилась к отцу и понизила голос:

— Папа, не надо ссориться с принцессой.

Выражение лица Даниэля смягчилось. Он взял книгу из рук дочери:

— Ты права, Белл.

Девочка просияла, потом повернулась к Кэрри и протянула ей руку:

— Меня зовут Аннабель. Я не принцесса, но очень хочу быть принцессой.

Кэрри рассмеялась и пожала мягкие и нежные пальчики:

— Я Карлита Сантаро, но ты можешь называть меня Кэрри.

— Принцесса Кэрри. — Аннабель взглянула на новую знакомую, широко улыбаясь. — Мне нравится это имя.

— Мне тоже. — Кэрри посмотрела на Даниэля. Ей вдруг захотелось получше узнать мужчину, который с такой любовью относился к своей дочери. Однако голос разума приказывал ей держаться от него подальше. — Я должна идти.

— Не уходите, — попросила малышка. — Потому что папа будет читать, а он очень хорошо читает.

— О, я не думаю, что должна…

Но девочка уже схватила Кэрри за руку и потянула в направлении Даниэля:

— Вы сядете там, а я тут. Папа, — девочка остановилась перед отцом, упершись кулачком в бедро и строго на него посмотрев, — ты можешь начинать.

Даниэль улыбнулся и виновато взглянул на Кэрри:

— Извините. Аннабель бывает… упрямой.

— Папа! Я не упрямая. Я хорошая.

— Да, Белл, ты хорошая. Самая лучшая маленькая девочка в мире, — согласился он.

Малышка просияла.

Кэрри удивилась мягкости и доброте Даниэля Рейнольдса, но это никак не повлияет на ее решение отказаться от интервью.

— Давайте. — Аннабель снова дернула Кэрри за руку. — Садитесь, и папа будет читать. Таковы… — Она посмотрела на отца, не в состоянии вспомнить слово.

— Правила, — произнес Даниэль, затем пожал плечами и снова улыбнулся. — Извините, но это так.

Кэрри хотела уйти, но улыбка Даниэля ее остановила. Сдавшись, она уселась на скамейку рядом. Аннабель расположилась с противоположной стороны и оперлась подбородком на ладони.

— Читай, папа! — приказала малышка.

Он приподнял бровь.

— Пожалуйста, — добавила она.

— Хорошо. — Даниэль посмотрел на обложку книги, затем бросил взгляд на Кэрри. — Белл выбрала сказку «Принцесса на горошине». Это история о девушке, которую подозревали в том, что она ненастоящая принцесса.

— Я люблю эту сказку, — пояснила Аннабель, совершенно не обращая внимания на двусмысленный разговор взрослых. — Потому что она о принцессе. Я люблю принцесс.

— Тогда вы просто обязаны ее прочесть, — обратилась к Даниэлю Кэрри.

— Я тоже так думаю. Нужно обновить сюжет. — Он откинулся на спинку, а малышка, свернувшись калачиком, положила белокурую головку ему на грудь, чтобы было удобнее рассматривать картинки.

Увидев отца и дочь вместе, Кэрри с трудом сдержала нахлынувшие чувства. В тех редких случаях, когда ее мать бывала дома по вечерам, она читала дочерям перед сном сказку, иногда две.

— «Потом она взяла двадцать тюфяков и положила их на горошину, — Даниэль читал тихим и таинственным голосом, — а сверху двадцать пуховых одеял».

— Двадцать? — переспросила Аннабель и стала загибать пальцы, считая. — Это много.

— Много в самом деле, — согласился Даниэль и перевернул страницу. — «На тюфяках и одеялах принцесса должна была лежать всю ночь. Утром ее спросили, как ей спалось». — Он умолк, потом обратился к дочери: — Как по-твоему, детка? Она была принцессой или самозванкой?

— Что такое званка?

— Самозванец — это человек, который притворяется тем, кем не является на самом деле. — Он закрыл книгу и взглянул на Кэрри, вопросительно приподняв бровь. — Вы согласны, мисс Сантаро?

— Я думаю, многие люди притворяются не тем, кем являются на самом деле.

— Вы правы, — сказал он. Их взгляды встретились, и на мгновение Кэрри показалось, что напряжение в их отношениях ослабло.

— Папа, читай. Я хочу узнать, жила ли принцесса долго и счастливо. И принцесса Кэрри хочет, чтобы ты читал.

Даниэль посмотрел на Кэрри и усмехнулся. Уж не флиртует ли он с ней? Или просто притворяется ради дочери?

— Ну, принцесса Кэрри? Вы хотите знать конец?

Она махнула рукой на книгу:

— Пожалуйста, мистер Рейнольдс. Я умираю от нетерпения.

Их взгляды встретились, и у Кэрри екнуло сердце.

— Я тоже, — ответил он, открыл книгу и продолжил читать.

Глава 3

— Итак, новичок, что ты раздобыл?

Услышав голос босса, Даниэль выпрямился в кресле. Он повернулся к Мэтту Харроду и остальным членам съемочной группы, которые собрались на совещание в субботу.

— Я нашел принцессу… Вернее, ту, которая называет себя принцессой, — сказал Даниэль. — Она временно проживает в Уинтер-Хейвене.

Мэтт недоверчиво хмыкнул:

— Самая настоящая принцесса?

— Кажется, да, хотя я по-прежнему собираю о ней информацию. — Даниэль вытащил свои записи. — Ее зовут Карлита Сантаро, она утверждает, что приходится третьей дочерью королю Учелли. Это такая страна рядом с Италией. Я выяснил, что действительно существует принцесса Карлита, которая соответствует ее возрасту и внешности. Ее средняя сестра Аллегра стала королевой в прошлом году, а старшая сестра Мариабелла вышла замуж за американца и много времени проводит в США, где работает в художественной галерее в штате Массачусетс. Их мать была в Уинтер-Хейвене более двадцати лет назад, поэтому Карлиту привлек этот город.

— Мне кажется, я слышал об этой цыпочке из художественной галереи. О ней говорили в новостях в прошлом году. Жаль, я не делал о ней репортаж. — Мэтт что-то записал на листе бумаги. — Так что делает в Индиане третья принцесса?

— Ее страна производит вино. А она работает в небольшом винном магазине, который первым начал продавать вина Учелли в Америке. Она тестирует рынок в туристическом городке.

— Ты уверен, что она настоящая? — спросил Мэтт.

Даниэль пожал плечами:

— Я до сих пор за ней наблюдаю.

— До сих пор? — Мэтт выгнул бровь. Остальные члены съемочной группы удивленно воззрились на Даниэля.

— Ну, не так уж много информации о Карлите Сантаро. — Он открыл лежащую перед ним папку и достал оттуда несколько фотографий Кэрри в одеянии принцессы. — Она старается не привлекать внимания. К тому же она третья дочь, и, следовательно, не слишком интересна СМИ. Поэтому было довольно сложно собрать о ней сведения.

Мэтт взял одну из нечетких снимков Кэрри, сделанных несколько лет назад:

— Ты проверял ее анализ крови?

Даниэль усмехнулся:

— Вы серьезно? Я не могу этого сделать.

— Серьезно. Я не хочу подставлять под удар телекомпанию, делая сюжет о какой-то сумасшедшей, которая считает себя последним потомком Романовых.

Даниэль ощетинился, но сдержал гнев. Ему предоставляется шанс проявить себя на новом месте, и он должен держать эмоции под контролем.

— То, что я о ней читал, похоже на правду. Я не на сто процентов уверен. Мне нужно собрать о ней еще немного сведений.

Мэтт скептически просмотрел записи Даниэля, потом произнес:

— Ладно, мы дадим тебе шанс. Но мне не нужен стандартный репортаж. — Он притворился, что зевает. — Нам нужна сенсационная история. Я хочу вый ти на мировой рынок, дорогой, и твой репортаж должен нам помочь. Мне нужно нечто вроде… испытания.

— Испытание?

— Да, как в сказке. Как она называется? — Он шлепнул по руке молодого стажера лет двадцати, и тот подпрыгнул.

— Хм, «Золушка»? — произнес стажер скрипучим голосом.

— Нет-нет, другая.

— «Белоснежка»?

— Нет. Боже, я работаю с идиотами… — выругался Мэтт. — Как, черт побери, называется сказка? В ней проверяют принцессу.

— «Принцесса на горошине», — сказал Даниэль, ненавидя себя за ответ. Он уже представлял направление мыслей Мэтта.

— Да! — Он ткнул Даниэля и просиял. — Новичок, ты только что заработал дополнительный балл. Занимайся принцессой и добудь о ней дополнительную информацию. А мы придумаем для нее испытание, чтобы доказать ее королевское происхождение.

— Что за испытание?

Мэтт усмехнулся, и у Даниэля от страха засосало под ложечкой.

— О, мы что-нибудь придумаем, — сказал босс. — Но одно я могу гарантировать.

— Что именно? — с ужасом спросил Даниэль.

— Шоу будет иметь успех. — Мэтт улыбнулся. — Огромный успех. И оно принесет нам кучу баксов.

— Вот этого я и боюсь, — пробормотал Даниэль, собрал свои вещи и покинул производственное совещание.

Он очень старался придумать способ сообщить Кэрри о задумке босса так, чтобы у нее не возникло желания запихнуть диадему ему в глотку.

Аннабель кружилась по кухне. На ее голове была пластиковая диадема, девочка была в фиолетовом платье с широкой, как колокол, юбкой. Даниэль приложил все усилия, чтобы уговорить дочь снять украшение, но Аннабель настаивала на своем, а он не хотел ее огорчать.

— Ты готова, малышка?

Она остановилась и повернулась к нему:

— Угу.

Аннабель с нетерпением ждала возвращения папы с производственного совещания.

— Ладно, пойдем. — Он протянул ей руку.

Она пошла к нему, потом на мгновение замерла и схватила с кухонного стола ярко-розовый мешок.

— Что это такое? — спросил Даниэль.

— Не скажу, папа. Это сюрприз. — Она озорно улыбнулась и стала похожа на эльфа.

— Сюрприз, да? — Он наклонился и сделал вид, что пытается заглянуть внутрь мешка. — Для меня?

— Не смотри, папа! Это не для тебя.

— Для бабушки?

— Нет, для принцессы. — Аннабель просияла и прижала мешок к груди. — Мы с ней вместе будем принцессами.

Даниэль сдержал стон. Он сожалел о том, что дочь узнала правду о Кэрри. Еще в библиотеке девочка уговорила ее пойти с ними на пикник в парк.

Сначала Даниэль был против совместной прогулки, но потом понял, что у него появится возможность лучше узнать Кэрри. Идеальный способ все выведать — разговорить Кэрри в непринужденной обстановке.

Кроме того, она заинтересовала его как женщина. После автомобильной аварии, в которой погибла Сара, Даниэль предпочитал одиночество. До настоящего времени он и не думал о знакомствах с женщинами, не говоря уже о новом браке.

Грета вошла в комнату и сунула сыну в руки красную сумку-холодильник:

— Здесь сэндвичи, несколько бутылок воды и печенье, которое испекла Аннабель.

— Я мог бы сам все собрать, мама.

Она рассмеялась:

— Ты забыл бы салфетки. И бутылки с водой. Не говоря уже о том, что ты не сумел бы приготовить вкусные сэндвичи.

Он усмехнулся:

— Возможно. Я не очень умело создаю домашний уют.

— Ты пытаешься, а этого достаточно.

Даниэль отрывисто выдохнул и подумал о вчерашнем вечере, когда укладывал Аннабель в постель. Дочь сопротивлялась, капризничала и жаловалась не пойми на что, а потом расплакалась. В конце концов успокоить ее удалось только Грете. Бывали дни, когда Даниэль чувствовал, что не имеет понятия, как общаться с собственным ребенком.

— Кроме того, мне, возможно, нравится заботиться о моем сыне и внучке. — Грета одарила его ласковой улыбкой.

Даниэль мягко поцеловал мать в щеку. Грета так много сделала для него в прошлом году, и теперь он не знал, сумеет ли когда-нибудь ее отблагодарить.

— Спасибо.

— Папа, пошли! — Аннабель дернула его за рукав рубашки. — Мы опоздаем к принцессе.

Грета улыбнулась:

— Вам лучше поторопиться. Вы же не хотите заставлять ее высочество ждать.

— Даже если она псевдопринцесса… — пробормотал он.

— Папа, что такое севдо? — спросила Аннабель.

Даниэль нахмурился. Ничто не ускользало от ушей его дочери, за исключением требований убрать свои игрушки на место или отправляться спать.

— Я хотел сказать, что хочу расспросить ее о том, каково быть принцессой.

— Я тоже, — ответила Аннабель. — Я хочу знать все.

Выйдя из дома, Даниэль подумал о том, что он и его дочь ждут от Кэрри разных ответов.

Кэрри сменила уже три наряда. Она сердито посмотрела на себя в зеркало и повторила, что идет не на свидание. Она отправляется на пикник с Даниэлем Рейнольдсом только потому, что его дочь была очаровательна. Ни при каких обстоятельствах Кэрри не могла отказать Аннабель, которая умоляюще смотрела на нее широко раскрытыми голубыми глазами. В отличие от своего отца малышка Рейнольдс была восхитительна и очаровательна и могла растопить даже самое холодное сердце.

Согласился ли Даниэль на пикник для того, чтобы выведать у Кэрри какую-то информацию? Или он заинтересовался мисс Сантаро как обыкновенной женщиной? Она сможет это выяснить только в том случае, если пойдет.

Тем не менее Кэрри колебалась. Она знала, что лучше не доверять Даниэлю. Она боялась его намерений.

Кэрри взглянула на часы. Ей лучше поторопиться, иначе она опоздает. Она надела светло-желтое платье с белыми цветами, которое купила в магазине в центре Уинтер-Хейвена. К платью она подобрала белые туфли на низком каблуке и короткий белый свитер. Слегка волнистые волосы Кэрри оставила распущенными.

Потом взяла небольшую сумку-холодильник и положила туда сыр, крекеры и свежий виноград, завернув еду в большие салфетки. В последнюю секунду Кэрри прихватила бутылку своего любимого вина из Учелли. Если Даниэль попытается взять у нее интервью, она переведет разговор на более интересную для нее тему — на обсуждение вина. Она не намерена позволять ему делать сенсационный репортаж на ее имени. Кэрри идет на пикник только ради Аннабель.

Городской парк Уинтер-Хейвена был небольшим. С западной стороны он граничил с прудом. Там стояло около полутора десятков столов для пикника. Вокруг пруда бродили гуси и подбирали крошки хлеба.

Даниэль и Аннабель стояли у воды. Кэрри сдержала смех, увидев пышное фиолетовое платье малышки и сверкающую стразами диадему в ее золотистых кудрях. Все девочки хотят быть принцессами. Но настоящие принцессы хотят быть обычными людьми.

Аннабель повернулась и заметила Кэрри. Она бросилась к ней навстречу вверх по склону, размахивая руками; волосы разметались на ветру.

— Привет! — Девочка склонила голову и застенчиво улыбнулась.

Кэрри рассмеялась:

— И тебе привет, Аннабель. Мне нравится твоя диадема.

Малышка просияла и провела пальцами по пластиковому украшению:

— Спасибо.

— И твои туфли очень красивые.

— Спасибо. У них каблуки. — Аннабель вытянула ногу, чтобы Кэрри увидела крошечный каблучок. Потом девочка поморщилась и уставилась на нее. — Где ваш замок? Ваш папа король? Вас целовал принц?

Даниэль остановился возле дочери и взъерошил ей волосы:

— Боже мой, откуда столько вопросов, Белл?

Аннабель прищурилась и раздраженно посмотрела на отца:

— Но, папа, я должна знать. Я никогда не стану принцессой, если не узнаю, как это делается.

Кэрри прижала палец к мягкому носу Аннабель:

— Ты, милая, и так принцесса.

Улыбка девочки была ярче солнца:

— Да?!

— Угу. Быть принцессой не значит происходить из знатного рода или целоваться с принцем. Прежде всего ты должна стать хорошим человеком, заботиться о других людях и отстаивать то, что для тебя важно.

Аннабель наморщила нос, размышляя:

— Я забочусь о Уитни. Я с ней дружу.

— Уитни — это плюшевая собака Белл, — пояснил Даниэль. — Она с ней с младенчества.

Девочка нахмурилась:

— Папа, я не младенец.

— Я знаю, дорогая, знаю. — Он рассмеялся, затем жестом указал вниз. — Мы расположились под тем кленом. Не хотите ли к нам присоединиться?

— С удовольствием.

Аннабель завизжала от восторга, потом схватила Кэрри за руку и практически потащила вниз по склону туда, где на земле было расстелено красное одеяло. На одном углу одеяла стояла открытая сумка-холодильник, на другом сидела плюшевая собака. Кэрри расположилась рядом с Аннабель и взяла игрушку.

— Это Уитни? — спросила она.

Малышка кивнула:

— Она любит пикники.

— Я тоже, Уитни, — обратилась Кэрри к собаке. — Приятно встретиться еще с одним фанатом. — Она протянула коричневую игрушку Аннабель, и та крепко прижала ее к груди.

— Принцессы ходят на пикники? — спросила девочка.

— Не очень часто, — ответила Кэрри, задаваясь вопросом, когда она в последний раз куда-нибудь выходила.

Ей было десять лет, когда она сбежала из замка, потому что не хотела присутствовать на скучном торжественном обеде. Все дамы были одеты в длинные красивые платья. Кэрри, даже не обувшись, спряталась на виноградниках и провела там целый час: обедала с работниками и любовалась окрестностями. К тому времени, когда стали раздавать печенье на десерт, озабоченные слуги разыскали Кэрри и вернули ее в замок. Она крепко зажала в руках лакомство, которое превратилось в груду крошек, когда она оказалась дома.

— Совсем не часто, — прибавила она тихо.

Даниэль сел напротив и достал пластиковую посуду и салфетки. Затем выудил из сумки-холодильника аппетитные сэндвичи с ветчиной и сыром и бутылку газированной воды. Кэрри занялась своей провизией.

Она заметила, что Даниэль хмурится.

— Вам не нужно было ничего приносить, — произнес он.

— Моя мать научила меня тому, что я никогда не должна приходить в гости с пустыми руками. Даже принцесса обязана быть любезной гостьей. Я принесла виноград и сыр. — Она вытащила пластиковые контейнеры, а затем вино. Показав Даниэлю бутылку, она сказала: — Это подарок для хозяина, который пригласил меня. Кстати, по угощению вы меня превзошли.

Он покачал головой, и Кэрри показалось, что Даниэль немного смутился.

— Еду для пикника собирала моя мать. Я могу приготовить только АМ и Ж для Белл, — тихо ответил он.

— АМ и Ж? — переспросила Кэрри.

— Арахисовое масло и желе, — пояснила Аннабель и взяла из сумки-холодильника сэндвич с вышеупомянутыми ингредиентами. — Это самое вкусное. Вот, попробуйте. — Малышка так резво открыла пластиковый контейнер, что кусок сочного фиолетового желе приземлился на желтое платье Кэрри.

Аннабель округлила глаза:

— О, нет. Извините, принцесса Кэрри. Мне очень-очень-очень жаль.

Кэрри рассмеялась и потянулась за салфеткой:

— Все в порядке. Это просто желе.

— Но я испачкала платье принцессы. — Аннабель надула губы. — Извините.

Кэрри легко коснулась ее плеча:

— Все в порядке. Даже принцессы иногда пачкают одежду.

— Да?

— Да.

Именно поэтому Кэрри любила работать на виноградниках. Там никто не делал ей замечаний по поводу того, что она грязная и потная. Она всегда предпочитала практическую деятельность. Ей нравилась верховая езда, и она обожала помогать на конюшне.

— В замке, — начала Кэрри, — я должна выглядеть безупречно. Каждая деталь должна быть на своем месте, каждый волосок убран в прическу. Меня постоянно окружает обслуживающий персонал, который сдувает с меня пылинки. Это очень изнуряет.

— Правда? — с широко раскрытыми глазами спросила Аннабель.

— Да. Иногда мне просто хочется убежать в свою комнату и переодеться в джинсы и шлепанцы, какие носят другие девушки моего возраста.

Когда Кэрри запланировала поездку в Уинтер-Хейвен, она отправилась по магазинам и накупила вещей, которые никогда не надела бы в замке. Она посмотрела на фиолетовое пятно на платье и понадеялась, что его никогда не удастся отстирать.

Даниэль бросил на Кэрри заинтересованный взгляд. Она не поняла: то ли он подозревает ее во лжи, то ли сочувствует ей.

— Вы уверены, что не хотите вернуться домой и переодеться? — уточнил он. — Вдруг в парке появится еще один репортер. Им нравится публиковать пикантные фотографии.

Родители делали все возможное, чтобы в СМИ не попали сведения о диких выходках Кэрри. Так как она была «запасной» наследницей престола, внимание прессы привлекали старшие сестры. А Кэрри на страницах журналов представала несчастной, забитой девушкой, живущей в тени Мариабеллы и Аллегры.

«Отныне с этим покончено», — решила Кэрри. Она докажет миру свою состоятельность не как принцесса, а как личность.

Она улыбнулась, затем подалась вперед, взяла кусочек желе с сэндвича и размазала его по платью.

— Пусть публикуют, — сказала она. — Потому что я не такая, какой они меня представляют.

Глава 4

Даниэль внимательно рассматривал Кэрри. «Я не такая, какой они меня представляют». Какое любопытное заявление. Неужели она открыто заявила о том, что не является настоящей Карлитой Сантаро?

Даниэль решил не вдаваться в подробности. Если он будет чересчур дотошным, Кэрри может уйти в себя, и он никогда не получит необходимую информацию.

Он раздал сэндвичи с ветчиной и сыром и разлил по пластиковым стаканчикам газированную воду. Даниэль решил, что лучше всего выждать время.

Однако возникла проблема. Ему почему-то было очень трудно сосредоточиться. Каждый раз, когда Кэрри хмурилась, он хотел увидеть ее улыбку. Он должен оставаться объективным и сохранять ясную голову, но продолжает отвлекаться и разглядывать ямочки на ее щеках. Даниэль обнаружил, что смотрит на ее губы и задается вопросом, не впиться ли в них поцелуем.

Он отмахнулся от нежелательных мыслей.

Аннабель слопала свой сэндвич и побежала к качелям. Через несколько секунд она уже летала взад-вперед, напевая песню о принцессе.

— У вас очаровательная дочь. И у нее сильный характер, — произнесла Кэрри, смеясь.

У Кэрри был легкий и мелодичный смех. Черт побери, он продолжает отвлекаться, хотя должен сосредоточиться.

— Да, она с характером. — Даниэль откашлялся. — Вы, наверное, скучаете по жизни в замке.

Кэрри задумчиво посмотрела вдаль. Наверное, она тщательно продумывает ответ. Неужели такой простой вопрос обеспокоил ее?

— Нет, на самом деле не скучаю. Я никогда не любила королевскую жизнь.

— Почему?

Положив руку на подол светло-желтого платья, Кэрри притворилась, будто смахивает с него ворсинку. По какой-то причине она медлила с ответом. Даниэль цинично подумал, что она старается придумать правдоподобное, но лживое объяснение.

Он представлял, какие ожидания возлагаются на Кэрри. От него самого требовали следовать по стопам деда и отца. Иногда Даниэль задавался вопросом, как сложилась бы его жизнь, если бы он стал, например, ландшафтным дизайнером или художником.

Кэрри была сдержанной и спокойной. Она действительно походила на принцессу, хотя и сидела под кленом, на старом одеяле в испачканном платье.

— Из меня плохая принцесса, — сказала она спустя долгое время. — Хотя я очень старалась стать лучше.

На секунду Даниэль ей посочувствовал. Он знал, каково это — стараться оправдать чьи-то ожидания и достичь невозможного. Например, работая на телевидении, он постоянно стремился брать новые вершины, не желая опозорить фамилию Рейнольдс.

Даниэль интуитивно знал, что Кэрри его не обманывает.

— Значит, ваша мама отдыхала здесь раньше? — спросил он.

Кэрри кивнула:

— Еще до моего рождения. Мои сестры уехали на каникулы с бабушкой и дедушкой на побережье Амальфи, а мама решила отдохнуть в одиночестве.

— И часто она так отдыхает?

— Нет. Королевские обязанности отнимают все ее время. Думаю, она выбрала период между торжественным открытием какого-нибудь объекта и важным банкетом. — Кэрри рассмеялась.

— А вы? Вы живете так же, как ваша мать?

Кэрри неуверенно улыбнулась:

— Ваши расспросы напоминают мне интервью.

— Просто я хочу лучше вас узнать.

Она с подозрением выгнула бровь:

— Да? Зачем?

— Не каждый день я встречаюсь с принцессами. Тем более с красивыми принцессами.

— Вы мне льстите. — Она отмахнулась.

— Я говорю правду. Если бы я действительно брал у вас интервью, то делал бы заметки в блокноте или включил бы диктофон. У меня нет ни того ни другого. — Даниэль вытянул руки, доказывая свои слова. — Хотя людям было бы очень интересно познакомиться с необычной принцессой.

Она рассмеялась:

— Необычная? Я?

— Да, вы кажетесь настолько необычной, что мне почти трудно поверить, что вы — особа королевской крови. — Он наблюдал за ее реакцией на это завуалированное обвинение, но выражение лица Кэрри оставалось задумчивым.

— Необычная… — задумчиво повторила она. — Мне нравится.

Она говорила тихо, и Даниэлю стало не по себе от того, что он все-таки втянул ее в разговор о жизни в замке. Тут он вспомнил об обязанностях журналиста.

— Именно это ваше качество я хочу отобразить в интервью, — продолжил он. — Не кажется ли вам, что мир должен узнать вас настоящую?

— Настоящую? — Кэрри долго обдумывала его слова, потом одарила сияющей улыбкой. — Хорошо. Давайте проведем интервью.

— Отлично. Обещаю, что не буду задавать провокационных вопросов и…

Она подняла руку:

— У меня одно условие.

— Какое?

Ну вот. Сейчас она скажет, чтобы он вообще не затрагивал тему ее королевского происхождения.

— Я хочу поговорить о реальных причинах моего приезда в США, — произнесла Кэрри. — И ничего более.

Даниэль лишился дара речи. Кэрри надеялась, что совсем скоро он придет в себя. Она хотела поставить репортера на место и добиться преимущества. Кэрри не любила общаться с представителями СМИ: они чаще вредили, чем помогали. И если уж она согласилась дать Даниэлю интервью, то предпочитает держать ситуацию под контролем.

Это означало, что она не станет отвечать на провокационные вопросы о жизни королевской семьи. Кэрри будет говорить только о виноградниках Учелли, производстве вина, маркетинге и уровне продаж.

Подбежала Аннабель и прервала размышления Кэрри. Ее волосы запутались в диадеме, которая съехала набок.

— Позволь мне поправить, — сказал Даниэль и протянул руку к голове дочери.

Девочка отскочила:

— Нет, папа. Я не хочу, чтобы ты трогал.

Он вытащил расческу из заднего кармана брюк:

— А вдруг твои волосы запутаются в качелях? Дай я…

— Нет, папа. — Она отклонилась назад, прижимая ладонью непокорные кудри. — Ты рвешь мне волосы, когда причесываешь. Я хочу, чтобы меня причесывала бабушка. Она не делает больно.

Выражение лица Даниэля стало беспомощным и грустным. Кэрри видела, что он не знает, что сказать. Вчера вечером в библиотеке она заметила противостояние между отцом и дочерью. Вот и сейчас назревает скандал.

Сколько раз Кэрри пыталась достучаться до своего отца и дать ему понять, что его младшая дочь хочет самостоятельно решать свою судьбу. Она старательно доказывала, что не хочет вести светский образ жизни и заниматься той работой, которая, по его мнению, ей подходила.

— Волосы у девочек ужасно непослушные, да? — спросила Кэрри Аннабель. Девочка кивнула. — Хочешь, я тебя причешу?

Малышка настороженно взглянула на отца, но он уже вручил расческу Кэрри, явно обрадовавшись возможности уклониться от ответственности. Аннабель села на одеяло перед Кэрри, и та, осторожно сняв с ее головы диадему, принялась за дело.

— Я много знаю о волосах, — произнесла Кэрри. — У меня есть две сестры. Мы каждый день меняли прически.

— Вас тоже причесывал папа? — спросила Аннабель.

Кэрри рассмеялась, представив, как ее высокий и суровый отец занимается подобными глупостями. Она пригладила локоны на макушке девочки и надела ей диадему.

— Нет, обычно мама.

— А моя мама умерла. — Аннабель прикусила нижнюю губу, на ее глаза навернулись слезы. — Вот поэтому меня причесывает папа.

У Кэрри сжалось сердце. Наступило молчание. Даниэль помрачнел. Узнав о том, что Даниэль вдовец, Кэрри изменила свое отношение к нему.

«Может, он не такой уж злой репортер?» — подумала она.

Посмотрев на печальное личико Аннабель, она протянула расческу Даниэлю, который выглядел грустным и… потерянным.

Кэрри наклонилась к девочке:

— Хочешь, я помогу тебе стать самой лучшей принцессой, Аннабель?

— А можно? — Она наморщила нос, немного повеселев. — Как?

— Ну, начнем с самого простого.

Аннабель села на колени, ее голубые глаза больше не были омрачены горем. Она оживилась:

— С чего?

— С походки. — Кэрри встала, протянула девочке руку и сделала шаг. — Слышишь шелест?

— Шелест?

— Смотри на мое платье. — Она прошла вперед, и юбка закачалась у ее лодыжек. — Если ты будешь ходить тихо-тихо, то услышишь шелест платья. Когда я и мои сестры были маленькими, мы учились правильной походке.

Аннабель пошла следом за Кэрри. Тюлевая подкладка ее наряда шелестела от каждого движения. Девочка захихикала:

— Я шелестю. Теперь я принцесса?

Кэрри прижала палец к носу Аннабель:

— Думаю, да. Но ты должна много тренироваться.

— Хорошо. — Она подбежала к одеялу и схватила плюшевую собаку. — Ну, Уитни, я покажу тебе, как должна ходить принцесса.

Зажав собаку под мышкой, девочка убежала вниз по холму.

Кэрри уселась рядом с Даниэлем:

— Она такая милая.

Он одарил ее благодарной улыбкой:

— Спасибо. Вы подняли ей настроение.

— Пустяки.

— Не пустяки. Ей нужно женское влияние. У нее есть бабушка, но… — Он покачал головой и вздохнул. — Было трудно, когда умерла Сара.

— Я сожалею. — Кэрри наблюдала, как Аннабель носится по траве. Как трагично, что такая маленькая девчушка потеряла мать.

— Если не возражаете, я спрошу, почему умерла ваша жена?

Долгое время Даниэль молчал. Кэрри уже пожалела, что задала этот вопрос. Но вот он заговорил:

— Она погибла в автокатастрофе. — Его голос был тихим и мягким, наполненным горечью. — Она должна была работать сверхурочно в тот день, но меня вызвали на работу, поэтому Саре пришлось срочно ехать домой, чтобы присмотреть за Аннабель. Шел дождь, она ехала слишком быстро, и… — Он покачал головой.

— Мне очень жаль, Даниэль. — Кэрри легко коснулась руки Даниэля.

— Прошел год, но иногда мне кажется, будто это случилось вчера. — Он посмотрел на дочь, которая положила плюшевую собаку на качели для самых маленьких. — Мои отношения с покойной женой были… не очень хорошими. Мы собирались разводиться. — Он снова вздохнул, продолжая смотреть на дочь. — Никогда бы не подумал, что стану отцом-одиночкой.

Кэрри не могла представить, с какими трудностями пришлось столкнуться Даниэлю. Она стала относиться к нему еще снисходительнее.

— Мне очень жаль. Вам пришлось трудно, — произнесла она.

Он грустно улыбнулся:

— Это еще мягко сказано. Я ничего не знаю о плетении косичек, колготках и чаепитии. Вряд ли дочь еще когда-нибудь пригласит меня на кукольное чаепитие. Я ведь нарушил правила.

— Мой отец тоже никогда не разбирался в воспитании девочек, так что вы не одиноки. Хотя все равно у него на нас не было времени.

— Он вечно был занят делами страны?

— Точно. — Кэрри смяла пустую тарелку, поднялась и бросила ее в ближайший мусорный бак. Потом снова села на одеяло и, откинувшись назад, оперлась на локти, желая погреться на солнце. — В детстве я чаще видела нянь и горничных, чем маму с папой.

— Могу представить.

— Ваши родители много работали? — спросила она.

— Мой отец был настоящим трудоголиком.

— Чем он занимался?

— Писал статьи, которые изменили мир, — с издевкой произнес Даниэль. — Так он говорил. Он получил Пулитцеровскую премию в области журналистики. Он освещал такие темы, браться за которые другие боялись, потому что они были слишком опасными.

— И ему удалось?

— Что именно?

— Изменить мир.

— Нет. — Он протяжно выдохнул. — Я пришел сюда не для того, чтобы говорить о моем детстве.

— А для чего?

— Чтобы лучше узнать вас. — Даниэль растянулся на одеяле, открыл контейнер с виноградом и предложил его Кэрри.

Она отправила виноградину в рот, потом снова оперлась на локти, наслаждаясь теплыми лучами солнца.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что развеселили Аннабель. В последнее время она нечасто смеется. — Даниэль улыбнулся Кэрри, и у нее засосало под ложечкой.

Какой же он красивый мужчина! А какая у него улыбка! Она почти заставила Кэрри забыть о рассудительности. Она вдруг вспомнила совет Фейт закрутить короткий роман.

Кэрри покачала головой. Даниэль — репортер, ему не следует доверять. Но причин ему не доверять Кэрри почему-то не могла вспомнить.

— Она прекрасная девочка. — Кэрри наблюдала, как Аннабель разговаривает с игрушкой. Лицо девочки было оживленным и очень выразительным. — Она напоминает меня в ее возрасте.

— То есть?

— Я всегда жила в собственном мире, и из-за этого часто попадала в неприятные ситуации. — Кэрри рассмеялась.

Даниэль положил ей в ладонь несколько виноградин, и Кэрри пожалела о том, что он не решился поднести плоды прямо к ее губам. Стоп! Что с ней происходит?

— Я понимаю, — произнес он. — Вы кажетесь непокорной.

— Плохая из меня принцесса.

— Почему о вас так мало пишут в прессе? — Он поднял руки. — Я просто собираю о вас сведения.

И должен сказать, что в Интернете о вас практически ничего нет.

— А на фотографиях, которые вы разыскали, я разодета для какого-то события, да?

Он кивнул:

— На снимках вы даже не похожи на себя.

— Потому что это не я. Не я… — Кэрри вздохнула. — Есть две причины, почему обо мне сложно что-то узнать. Во-первых, я стараюсь избегать светских мероприятий, насколько это возможно. Мне всегда нравилось проводить время в конюшнях, садах… Я стремилась туда, где могла чувствовать себя свободной. Я стала работать на виноградниках, когда мне исполнилось восемь лет. Мой отец всегда ругал меня за этот странный выбор. Он считает, что я должна выбрать для себя более подходящее занятие…

— То есть более спокойное? — подытожил Даниэль.

Кэрри рассмеялась:

— Да. И то, которое подобает королевской особе.

— Королевской особе нельзя собирать виноград?

— Нельзя. Он меньше всего хочет, чтобы на страницах газет появилась фотография, на которой я по локоть в виноградном соке. А во-вторых, мои сестры всегда намеренно привлекают внимание прессы, а я остаюсь за бортом. Одна работает в художественной галерее, другая стала дизайнером.

— А ваша мать? — спросил Даниэль. — Она однажды отдыхала в Уинтер-Хейвене?

Кэрри кивнула:

— Да. Под вымышленным именем. Чтобы никто ее не узнал. Она провела здесь все лето, жила обычной жизнью. Она считала этот городок самым простым и незамысловатым на Среднем Западе, поэтому и выбрала его. — Кэрри окинула взглядом парк. — Ей здесь нравилось. И мне тоже.

— Вряд ли СМИ знали, что ваша мать была здесь. Я провел небольшое расследование и не смог найти ничего, кроме репортажей светской хроники. Странно, почему журналисты не донимают вас.

Кэрри пожала плечами:

— Я не наследница престола. Я третья дочь короля, «запасная» принцесса, как прозвали меня репортеры в день моего рождения.

Даниэль покачал головой:

— Не могу поверить, что о вас так говорили.

— О-о, обо мне еще и не так говорили. Было обидно. Эти стервятники знают, как ударить побольнее. — Она выдохнула. — Но я не хочу относить вас к этой категории людей.

— Я стал журналистом не для того, чтобы обижать людей.

— Рада это слышать.

— Теперь вы мне верите?

— Немного.

Даниэль усмехнулся:

— У нас прогресс. Это хорошо.

— Да, но зачем нам этот прогресс… — задумчиво произнесла Кэрри.

— Почему же вы выбрали виноделие? — продолжил Даниэль.

— Я совершила немало ошибок, прежде чем нашла работу, которая мне действительно нравится. — Она перебирала зеленые виноградины и наблюдала, как они отскакивают друг от друга. — Собирая плоды, мы хотим, чтобы каждый из них был целым и совершенным, спелым и сочным. Но некоторые плоды слишком малы и незрелы, потому что им не хватает солнца. Но в конце концов именно благодаря несовершенным виноградинам получается лучшее вино.

— Как так?

— Они придают напитку особенный вкус. Если смешать разные плоды, то получится неповторимый букет, который невозможно создать из плодов одинаковой формы и зрелости.

— В королевской семье также уживаются различные личности, — заметил Даниэль.

Она рассмеялась:

— Да. По крайней мере я так думаю.

— В каждой семье есть свои противоречия.

Кэрри сглотнула, когда их взгляды встретились.

Ах, какой красивый и яркий оттенок у его голубых глаз! Кэрри влюбится в Даниэля, если не обуздает свои чувства.

— А какой вы в своей семье? — спросила она.

— Я? — произнес Даниэль. — Я отдаленно напоминаю своего отца. Я превратился в трудоголика, который упустил много приятных моментов, пока изо всех старался продолжать дело Рейнольдсов. Но я отношусь к тем нестандартным виноградинам, которые не могут найти своего места в жизни. — Даниэль отпил воды и улыбнулся. — В любом случае не пора ли перестать анализировать меня, доктор Фрейд?

— Поэтому вы уехали из Нью-Йорка и поселились здесь? — продолжила Кэрри, не обратив внимания на его замечание.

Даниэль выгнул бровь:

— Откуда вам об этом известно?

— Я умею пользоваться Интернетом, мистер Рейнольдс. — Она улыбнулась, и он рассмеялся в ответ. Она прочла о Даниэле несколько статей.

— Ответ не в бровь, а в глаз, мисс Сантаро. — Он протяжно выдохнул и посмотрел на дочь, которая играла у качелей. — Жизнь в Нью-Йорке была трудной для Аннабель особенно после того, как она потеряла мать. Я много работал, и она чаще общалась с няней, чем со мной.

— Понимаю, — кивнула Кэрри, заметив сожаление на лице Даниэля.

— Вот почему я вернулся в Уинтер-Хейвен. По крайней мере, здесь девочка общается с бабушкой, которая безумно ее любит и балует.

— Всем нужны такие бабушки.

Он внимательно посмотрел на Кэрри.

— Вот поэтому мне так важно сделать этот репортаж. Я буду честен с вами и обещаю хорошо проработать вопросы для интервью, Кэрри. Если все получится, я смогу остаться в Индиане, и Аннабель будет рядом со своей бабушкой. — Опершись на локоть, Даниэль повернулся на бок.

— Так… какова настоящая причина вашего приезда в США? — спросил он. — Вы так и не сказали мне.

— Год назад я перешла в отдел импорта и экспорта на винодельне Учелли и стала изучать вопросы продажи и маркетинга. До этого я занималась и сбором винограда, и производством вина. Чем больше я работала, тем сильнее хотела учиться виноделию. А потом поняла, что для увеличения прибыли вина нашей страны должны быть представлены на американском рынке. Когда у меня появилась возможность поработать в магазине, где нашу марку впервые выставили на продажу, я за нее ухватилась.

— Все решили изучить виноделие от начала и до конца?

Она кивнула, потом отпила воды:

— Да.

Секунду Даниэль размышлял над ее ответом. Аннабель танцевала вальс вокруг качелей, прижимая к себе Уитни, который, очевидно, был ее партнером. Выражение лица Даниэля смягчилось, он улыбнулся.

— Вы не были замужем? — спросил он, не взглянув на Кэрри.

Резкая смена темы разговора застала Кэрри врасплох.

— Я? Нет. Я даже не была помолвлена.

— В это трудно поверить. Вы красивая женщина.

— Ну, принцессы не пользуются столь высоким спросом, как вы думаете.

— Ну, а у нас принцессы нечасто появляются.

Она рассмеялась:

— Согласна.

— Ваши сестры замужем, — заметил Даниэль.

Кэрри хлебнула воды, наблюдая за ним и пытаясь понять его мотивы.

— На самом деле замужем только Мариабелла. Аллегра, которая стала королевой после того, как мои родители отошли от дел, помолвлена, и если нам удастся ее уговорить, она когда-нибудь выйдет замуж. — Отставив бутылку с водой, Кэрри скрестила руки на груди. — Почему вас так заинтересовало мое семейное положение? Вы уже начали интервью?

— Я… — Даниэль смутился, но Кэрри продолжала смотреть на него в упор. — Ну, я провожу расследование.

Его слова подействовали на нее как ушат ледяной воды. Она должна была предвидеть такой поворот событий. Надо было прислушиваться к интуиции. Кэрри расслабилась вдали от замка и позволила себе мечтать, как любая другая девушка.

— Я думала, вы пригласили меня на пикник, потому что я вас заинтересовала. Я, а не мой статус. — Она отрывисто выдохнула. — Каков ваш план? Где вы прячете микрофон?

— Нет никаких микрофонов. Я клянусь. Если вы согласитесь на интервью, оно будет проходить в студии.

Заметив какое-то странное выражение в его глазах, Кэрри спросила:

— Что вы скрываете?

Даниэль вздохнул:

— У моего босса возникла идея на основе сказки «Принцесса на горошине». Он хочет…

— Чего он хочет? — задав вопрос, Кэрри уже знала ответ.

— Проверить принцессу на подлинность. — Даниэль поднял руки. — Я не мог ему возразить. Видимо, босс решил, что шоу в стиле «Принцесса на горошине» будет замечательным. Я пытался с ним спорить, но он настоял на своем. Он, к сожалению, главный.

Кэрри уныло рассмеялась:

— И как же вы собираетесь меня проверять? Заставите улечься на двадцать тюфяков?

— Честно говоря, не знаю. — Даниэлю было тяжело говорить об этом. — Мне очень жаль, Кэрри. Если бы я мог что-то сделать…

Она резко вскочила, схватила бутылку вина Учелли и бросила ее на мягкое одеяло. Та приземлилась с глухим стуком. Золотистый напиток искрился на солнце.

— Мне не нужно сдавать экзамен, чтобы доказать, кто я такая. Вы хотите знать, кто такая Карлита Сантаро? Посмотрите вот сюда. Все находится в этой бутылке. Моя душа живет не в каменном замке, а в этом прекрасном вине. Не будет никаких глупых испытаний.

Затем Кэрри повернулась на каблуках и ушла, запретив себе надеяться, что влечение к Даниэлю не принесет ей проблем.

Глава 5

Даниэль собрал оставшуюся еду, сложил одеяло. Ему еще предстояло выяснить отношения с разочарованной маленькой девочкой.

— Она сказала, что должна уйти раньше. Мне очень жаль, — объяснял он Аннабель.

Малышка надула губы и сердито посмотрела на отца. Сегодня он явно не был ее фаворитом.

— Но у меня для нее подарок. И ты сказал, что я могу отдать ей его.

— Я знаю, дорогая, но…

— Папа! Ты же обещал! — Она топнула ногой, и одна из бутылок с водой покатилась по траве.

— Белл, веди себя прилично. У тебя не получится…

— Ты обещал! — Гнев девочки сменился грустью, ее большие голубые глаза заполнились слезами. — Ты сказал, что сдержишь обещание.

Последние слова были произнесены шепотом и пронзили сердце Даниэля, подобно ножу. Год назад он обнимал плачущую Белл, сидя на ее кроватке. Она просто хотела ощутить уверенность в завтрашнем дне, поэтому Даниэль сказал, что всегда будет выполнять свои обещания. Иногда у него все же не получалось: не успевал домой к ужину, а являлся только через полчаса после того, как няня заканчивала мыть посуду. Потом перестал обращать внимание на более важные вещи, например не отвел дочь в детский сад в ее первый день.

Затем они переехали в Уинтер-Хейвен, и Даниэль заверил Аннабель, что их жизнь наладится. Однако у него никак не выходило быть хорошим отцом.

Он нагнулся к дочери. Выражение лица девочки было суровым, ее губы дрожали, а в глазах блестели непролитые слезы.

— Значит, я тебе обещал?

Она кивнула.

Даниэль выдохнул:

— Ну что же. Давай сложим вещи и пойдем.

— Домой? Но, папа…

— Нет, не домой. — Он взял нежную ручку Аннабель. — Мы пойдем и разыщем принцессу.

Малышка просияла:

— Правда?

Он кивнул, а затем взял одеяло и сумку-холодильник:

— Да. Ты ведь приготовила для нее подарок. И у меня для нее тоже кое-что есть.

— Тоже подарок, папа?

— Нет. Кое-что другое. — Даниэль начал подниматься на холм, таща за собой Аннабель, как на буксире. — Я должен извиниться.

Кэрри трижды перечитала одну и ту же страницу. Роман не был скучным, просто она никак не могла сосредоточиться на сюжете.

Ее мысли дрейфовали между библиотечной книгой, видом из окна и воспоминаниями о Даниэле Рейнольдсе.

Почему она постоянно о нем думает? Он хочет взять у нее интервью, чтобы получить возможность сделать хорошую карьеру в Уинтер-Хейвене. За это Кэрри не могла его винить. В конце концов, она тоже приехала сюда ради карьеры.

Звонок в дверь оторвал Кэрри от размышлений. Она отложила книгу и пошла открывать. Мало кто знает, что она живет в этом коттедже. Кто же к ней пожаловал в воскресенье вечером?

Через овальное стекло в двери она увидела знакомую диадему и рассмеялась. Аннабель Рейнольдс была по-прежнему в наряде принцессы. Вне сомнения, девочка пришла с отцом.

— Что вы здесь делаете? — спросила Кэрри, открыв дверь. Она старалась говорить непринужденно и держаться с достоинством, как настоящая принцесса. Но Даниэль Рейнольдс, должно быть, не воспринял всерьез ее властный тон, потому что сделал шаг в ее сторону и криво усмехнулся. — Откуда вы узнали, где я остановилась?

— Это несложно. В Уинтер-Хейвене живет не так много принцесс.

Она охнула и покраснела. Ей было невдомек, что в городе станут обсуждать арендованный ею коттедж.

— Мне очень жаль, что мы вам помешали, — произнес Даниэль, — но Аннабель хотела сделать вам подарок, а вы сбежали с пикника так быстро, что она не успела попрощаться. И я хотел перед вами извиниться.

Кэрри почувствовала себя виноватой. Она уже начала думать о Даниэле Рейнольдсе самое плохое, а он просто пришел извиниться и выполнить обещание, данное маленькой девочке. Кэрри наклонилась к Аннабель:

— Ты что-то мне принесла?

Девочка кивнула, и диадема подпрыгнула в ее золотистых кудрях.

— Угу. Подарок.

— Подарок? Как интересно! — Кэрри улыбнулась. — Наверное, по такому случаю нужно сначала поесть печенья.

— Я люблю печенье!

— Хорошо. Тогда заходи. — Кэрри шагнула в сторону и махнула рукой, приглашая Аннабель в дом.

Малышка побежала вперед и прокружилась по небольшой гостиной с уютной мебелью и несколькими окнами.

— Тут красиво. Как у… Как у Белоснежки.

Кэрри рассмеялась:

— Правда, похоже?

Даниэль наклонился к Кэрри:

— Гномы здесь тоже есть?

— К сожалению, нет. Сегодня у них выходной.

Он усмехнулся:

— А я-то думал, что увижу дворецкого и других слуг.

— Боже мой, нет. Мне нравится уединение. И я даже не против того, чтобы помыть посуду или убраться в ванной.

Кэрри говорила правду. Она много лет наблюдала, как люди делают то, что ей хотелось сделать самой, и втайне завидовала. Ей хотелось стать свободной.

— Но, вероятно, не все у меня хорошо получается, — добавила она.

— Вы тоже печете печенье? — спросил Даниэль, следуя за Кэрри на кухню.

— С выпечкой я не в ладах, но могу на скорую руку пожарить вполне съедобную яичницу, если потребуется. Изысканную еду готовить не умею.

— Я тоже плохо готовлю. — Он улыбнулся Кэрри и по-доброму посмотрел на нее. — Мы с вами вдвоем не выживем — умрем с голоду.

Его заявление подразумевало близкие отношения и совместное будущее. На секунду Кэрри представила, как они стоят на кухне и обсуждают меню на ужин, приходят к компромиссу и… целуются.

— Нам пришлось бы, хм, часто заказывать еду на дом, — произнесла она.

Его взгляд потемнел, он шире растянул губы в улыбке:

— Да.

— Возможно, мы стали бы спорить из-за того, что заказать: китайскую лапшу или пиццу. — Кэрри придвинулась к Даниэлю якобы для того, чтобы взять чашку с кофе, но ее рука замерла на полпути.

— Мы не будем спорить. — Его улыбка угасла, Даниэль сделал шаг в сторону Кэрри. Ей показалось, что в помещении стало жарче. — Потому что умный мужчина всегда уступает женщине.

У Кэрри перехватило дыхание и учащенно забилось сердце.

— Почему вы так считаете?

— Потому что счастливая женщина делает семью счастливой. И тогда ее мужчина тоже становится очень-очень счастливым.

Он подошел к ней еще ближе, и Кэрри вдруг задалась вопросом, не хочет ли он ее поцеловать.

Она неуверенно заговорила:

— Даниэль…

— Папа! Я должна подарить подарок принцессе Кэрри, — произнесла Аннабель.

Даниэль и Кэрри отпрянули друг от друга.

— О да. Подарок. Все правильно, дорогая. Я снова забыл. Извини, — смущенно пробормотал он.

Малышка протянула Кэрри ярко-розовый мешок:

— Вот. Это вам.

— Спасибо. — Кэрри взяла мешок и прижала его к груди. Она мысленно поблагодарила Аннабель за то, что та избавила ее от сумасшедшего и импульсивного намерения, которое могло иметь серьезные последствия.

— Во-первых, я обещала угостить тебя печеньем, — сказала Кэрри.

— Да… — Аннабель посмотрела на отца. — Пожалуйста.

Кэрри взяла с кухонного стола пластиковый контейнер, открыла его и протянула Аннабель:

— Бери сколько захочешь.

— Возьми два, — посоветовал Даниэль, махнув рукой. — Мы еще не ужинали.

— Я хочу вот это и… — Аннабель взяла шоколадное печенье, потом стала раздумывать, взять ли с присыпкой или с глазурью. Она взглянула на отца. — Папа, можно взять три? Пожалуйста!

Даниэль проявлял строгость еще несколько секунд, затем его взгляд стал снисходительным.

— Можно. Но потом ты должна будешь съесть свой ужин.

— Я съем! Я обещаю! — Аннабель схватила три печенья, уселась на стул и рассыпала крошки на кухонном столе.

Кэрри налила ей стакан молока, а себе и Даниэлю — кофе. Они расположились за столом, когда Аннабель уже съела почти все лакомство. Кэрри положила ярко-розовый атласный мешок на стол:

— Можно его открыть?

Аннабель кивнула:

— Угу.

Кэрри потянула шнурок, а затем остановилась:

— Хм, интересно, что здесь?

Даниэль поднял руки:

— Я не имею к этому никакого отношения. Поэтому, если в мешке обезьяна, я не виноват.

— Папа! Там не обезьяна. — Аннабель рассерженно округлила глаза. — Ты не разрешаешь мне завести обезьянку.

— На то есть очень веские причины. — Он лукаво посмотрел на дочь.

— Обезьяны веселые и смешные. Я хочу одну.

— Тебе не понравятся обезьяны. Они опасны, — сказала Кэрри. — У нас в замке какое-то время жила обезьяна.

— Правда? — Аннабель широко раскрыла глаза.

— Ее преподнес в качестве подарка посол из Африки. Когда мы гостили в ЮАР, моя сестра изъявила желание завести обезьяну, и вот уже через неделю в замке появилось это чудо-юдо.

— Что же вы с ней сделали? — спросил Даниэль.

— Мой отец сразу приказал отправить ее в зоопарк. Аллегра так разозлилась, что не разговаривала с ним целую неделю. Она навещала обезьяну в зоопарке целый год. — Кэрри сильнее потянула шнурок на мешке. — Очень хочу увидеть, что там. Хм, что же принесла Аннабель?

Кэрри легко переключила внимание девочки на мешок. Даниэль губами произнес слова благодарности, глядя на Кэрри поверх головы дочери, и у нее потеплело на душе.

Будет ли она когда-нибудь сидеть за кухонным столом вместе с мужем и ребенком, смеяться и обмениваться улыбками?

Открыв мешок, Кэрри достала оттуда пластиковую диадему, усыпанную блестящими камушками:

— Это же диадема! Как красиво.

— Я дарю ее вам, — объявила Аннабель, — потому что вы забыли свою в Учулли.

Кэрри сдержала смех, услышав, как девочка невольно исковеркала название ее страны.

— Я и правда ее забыла.

Девочка указала на украшение в руках Кэрри, потом коснулась своей головы и улыбнулась:

— Теперь мы с вами вместе принцессы.

Разве Кэрри могла устоять перед такой идеей?

Она надела пластиковую диадему и спросила:

— Как я выгляжу?

Малышка захихикала:

— Как принцесса.

Кэрри коснулась носа Аннабель:

— Ты самая красивая принцесса, какую я когда-либо видела, Аннабель.

Девочка просияла, слезла со стула и стала быстро кружиться по кухне, отчего юбка ее платья приподнялась, как колокол.

— Я принцесса! — кричала она.

— Ладно-ладно. — Даниэль, остановил дочь, положив руку ей на плечо. — Ты уже наелась печенья?

Аннабель неохотно остановилась:

— Можно еще одно? Пожалуйста!

— Нет, — отрезал Даниэль. — Нужно оставить место для ужина, иначе бабушка загрустит, если ты откажешься есть.

Кэрри убрала контейнер с выпечкой, чтобы не искушать девочку, и спросила:

— Хочешь посмотреть фильм? Или мультик?

— Мультик, — кивнула Аннабель и последовала за Кэрри в гостиную.

Девочка устроилась на диване и вскоре уснула.

— Снимите ее, — прошептала Кэрри Даниэлю.

— Что снять?

— Диадему. Даже принцессы не спят в диадемах. — Она улыбнулась.

Он вздохнул, потом шагнул к Аннабель, снял украшение с ее головы и положил его на журнальный столик.

— Я постоянно забывают о мелочах, — произнес он и вместе с Кэрри отправился на кухню пить кофе.

Даниэль провел по своим темным волосам, слегка взъерошив их. Это прибавило ему привлекательности и сексуальности. Кэрри упрекнула себя за то, что мечтала о поцелуях даже в присутствии Аннабель.

С тех пор как они познакомились, она только об этом и думала.

Кэрри встречалась с парнями. У нее их было немного: далеко не каждый осмеливался крутить роман с принцессой. И ни один мужчина не увлекал Кэрри надолго. Даниэль был другим: необычным и очень привлекательным.

— Самое смешное то, что я отлично выполняю свою работу, — произнес он, возвращая Кэрри в реальность. — Я ни разу не отказывался от рискованного задания. Без раздумий соглашался ехать в зону боевых действий и делать репортаж о боях, ночевать в палатке в месте, где произошло стихийное бедствие. Но воспитывать дочь в одиночку… — Он покачал головой и посмотрел на светлые кудри Аннабель. — Это самое страшное задание, какое мне когда-либо давали. Я постоянно боюсь что-нибудь испортить.

— О, вы не можете ничего испортить. Вы ее любите, а это самое главное.

— Разве?

Даниэль растерянно посмотрел на Кэрри, и ей захотелось заверить его, что впереди их с Аннабель ждет прекрасная жизнь со счастливым концом. Но она не могла это сказать. Даже принцесса не может подарить кому-то удачу.

— Очевидно, вы поступаете правильно, — произнесла Кэрри. — Аннабель прекрасная девочка.

— Да, в этом мне повезло. Но когда я думаю о тех днях, когда она вырастет, станет подростком и побежит на первое свидание, потом у нее будет выпускной вечер в школе, затем она выйдет замуж… Черт побери, я понимаю, что не готов к такой работе. — Даниэль обхватил руками белую керамическую чашку и стал покачивать ее вперед-назад. — Несколько месяцев назад Белль попросила меня заплести ей косу. Я мучился минут двадцать, а потом, когда ничего не вышло, стал искать информацию в сети. Любой отец на моем месте легко справился бы с таким пустяком.

Кэрри накрыла его руку своей ладонью. Он поднял на нее глаза, и ее сердце оттаяло.

— Вы очень стараетесь. Я не эксперт, — сказала она, — но мне кажется, у вас хорошо получается.

Даниэль улыбнулся:

— Спасибо.

И в этот момент прикосновение к руке Даниэля показалось Кэрри чем-то особенным. Она отчетливо ощущала костяшки его пальцев, пульсацию его вен, упругость кожи…

Отдернув руку, она поднялась:

— Хм, хотите еще, хм, кофе?

Никогда в жизни Кэрри не чувствовала себя такой взбудораженной. Она схватила его чашку и, не дожидаясь ответа, повернулась к кофейнику. Дрожащими руками Кэрри налила Даниэлю кофе, пролив немного на стол.

— Вы можете обжечься, — произнес Даниэль, оказавшись у нее за спиной.

Кэрри замерла, ее сердце учащенно забилось. Она попыталась в очередной раз напомнить себе, что Даниэль — репортер и ему не следует доверять.

— Извините. Я… испачкала стол. — Она потянулась к губке, но Даниэль остановил ее.

От его прикосновения по телу Кэрри словно пробежал электрический ток. Ей пришлось сосредоточиться на дыхании.

— Я больше не хочу кофе, Кэрри, — произнес Даниэль.

— О, ну ладно…

Он потянул ее за руку, и она повернулась к нему.

— Я не хочу кофе, — повторил он, его голос стал более тихим и чувственным.

В соседней комнате тихо работал телевизор; по озеру с тихим гулом плыл катер. Кэрри сглотнула и выдохнула:

— Что же вы хотите, Даниэль?

— Вот этого. — Он нежно погладил ее подбородок, и Кэрри едва не расплакалась. Затем он наклонился и осторожно коснулся губами ее рта.

Кэрри затаила дыхание и замерла.

— И еще я хочу вот этого, — прошептал он и на этот раз страстно припал к ее губам.

— Даниэль, — тихо произнесла она и обняла его за плечи, стараясь сильнее к нему прижаться.

Его язык скользнул в ее рот, и по спине Кэрри пробежала дрожь. Она ответила на его поцелуй, и Даниэль, вздохнув, запустил пальцы в ее волосы.

Когда Даниэль наконец отстранился, она могла поклясться, что слышала стон разочарования. То ли это была она, то ли Даниэль.

— Ну, вы точно хотели не кофе, — пробормотала Кэрри.

Он рассмеялся:

— Нет, не кофе.

— Вы сожалеете? — спросила она.

Он водил пальцами по ее щекам; глаза его потемнели. Кэрри чувствовала, что могла вглядываться в них целую вечность.

— Не знаю, — ответил он. — Я очень давно не ходил на свидания.

— Я тоже.

— И я никогда не ходил на свидания с теми, у кого брал интервью.

— А я никогда не встречалась с репортером.

— Значит, мы должны остановиться?

Кэрри смотрела в его решительное лицо, в глаза цвета штормового моря, на копну темных волос. Ей хотелось прикасаться к нему. Она шагнула в его объятия:

— Может быть, позже?

Он улыбнулся, а затем привлек ее к себе и снова поцеловал.

Глава 6

Даниэль и Кэрри не скоро прервали поцелуй.

— Мне очень понравилось, — сказал он, улыбаясь, — но я пришел сюда не для этого.

— Нет?

— Ну, может, это не совсем правда. — Он посерьезнел. — Я действительно хотел извиниться. Я просто должен был убедиться, на самом ли деле ты принцесса или только притворяешься.

— И как? Убедился?

Их взгляды встретились, и Даниэль увидел в ее больших карих глазах ответ, которого ждал весь день.

— Да, принцесса.

Она улыбнулась.

— Ну и что теперь? — спросила Кэрри.

— Я подумал, — он потянулся к ее руке, чувствуя необходимость коснуться ее, хотя понимал, что должен попытаться сохранить с Кэрри только деловые отношения, — что, возможно, мы могли бы совместно поработать над испытанием. Мой босс действительно зациклен на этой идее, но если мы его проконтролируем, то…

— Получим результат, который удовлетворит сразу всех. — Кэрри на секунду задумалась и провела пальцами по его ладони, не давая ему возможности сосредоточиться. — А если мы отнесемся к испытанию весело и непринужденно, то оно не будет казаться…

— Унизительным, — закончил Даниэль.

— Точно.

— Итак, мы договорились?

— Договорились, — кивнула Кэрри.

Даниэль сжал ее руку, затем поцеловал:

— Хорошо.

Он услышал, как Аннабель ворочается на диване в соседней комнате. Взглянув на часы, он понял, что пора расставаться.

— Мне очень не хочется об этом говорить, но нам придется скоро уйти. Моя мама приготовила ужин. — Он улыбнулся Кэрри еще раз. — Почему бы тебе не присоединиться?

— Это невозможно. Она меня не ждет и…

— Моя мама любит компанию. Ты ей понравишься.

Вскоре они сидели в машине Даниэля и направлялись к его дому. Аннабель проговорила всю дорогу. Короткий сон на диване Кэрри явно прибавил девочке сил. Даниэль не слышал ее веселую болтовню уже много месяцев, поэтому звук ее голоса согревал его сердце. Скорее всего, она начинает приходить в себя после смерти матери.

Или это связано с непринужденной манерой общения Кэрри Сантаро? Даниэль был вынужден признать, что принцессе удалось повлиять на Аннабель так, как не удавалось никому за прошедший год. Сегодня девочка одна убежала на игровую площадку. С тех пор как умерла Сара, Аннабель следовала за отцом как приклеенная, если они оказывались в общественных местах.

Аннабель погрузилась в свой волшебный мир и, видимо, чувствовала себя счастливой. В гостях у Кэрри она смеялась, разговаривала и танцевала. Принцесса играла с ней, участвовала в чаепитии с Уитни, устроенном на кухне ее коттеджа. Малышка хохотала, когда Кэрри, притворяясь важной персоной, восседала на стуле и держала чашку, оттопырив мизинец. Даниэль наблюдал за смеющейся дочерью и верил, что в конце концов у нее все будет хорошо.

Взглянув на Кэрри, он почувствовал сильное желание ее поцеловать. Проклятие. Каждый раз, думая о ней, он словно впадал в неистовство. Поцелуй на кухне, который сначала был сладким и неторопливым, быстро превратился в страстный и головокружительный.

Когда Кэрри застонала и прошептала его имя, Даниэль едва удержался от того, чтобы не схватить ее на руки и отнести в спальню. Если бы Аннабель не лежала в соседней комнате… Его дочь спасла его от необдуманного шага.

Он мог совершить серьезную ошибку. В сотый раз Даниэль приказал себе сосредоточиться на работе и не думать о красивой и интригующей принцессе.

— Я еще никогда не видела тебя такой счастливой, — сказала Фейт, когда в понедельник вечером из магазина ушел последний покупатель. Повесив на дверь табличку «Закрыто», она улыбнулась Кэрри. — Либо сегодня день твоего рождения, либо ты познакомилась с мужчиной.

Кэрри рассмеялась:

— Ну, сегодня не день моего рождения.

— О боже! Я должна это услышать. Давай выпьем кофе в кафе на углу, и ты мне все о нем расскажешь.

Сначала Кэрри хотела отказаться. Годы жизни в замке и школе-интернате, где все сказанное тобой слышат десятки человек и в конце концов информация просачивается в газеты, заставили ее стать осторожнее и не распространяться на тему личной жизни. Но ведь сейчас она далеко от Учелли. Кэрри в Уинтер-Хейвене, Индиана, и она — обыкновенная девушка, которая встретила симпатичного парня и хотела бы поделиться новостями с подругой.

— Отличная идея, — произнесла Кэрри. — Только возьму сумочку.

Через минуту они покинули магазин и направились в кафе, где уселись за столик в углу. Фейт заказала два холодных латте и одно шоколадное пирожное с орехами — девушки решили разделить его пополам. Поставив тарелку с пирожным перед Кэрри и вручив ей вилку, Фейт подперла подбородок руками:

— Ну, рассказывай.

Не успела принцесса и рта открыть, как перед ней остановилась седая, пожилая женщина. Ее стильная стрижка резко контрастировала с топом клюквенного цвета и толстым золотым ожерельем.

— Простите, вы принцесса Карлита? — спросила женщина.

— Да.

Незнакомка улыбнулась:

— Я так и подумала. Вы точная копия своей матери.

— Спасибо. Вы с ней знакомы?

Женщина кивнула:

— В свое время я владела небольшим продуктовым магазином на углу Мейн-стрит и Элм-стрит. В девяносто восьмом году я продала его Эрни Уоллеру. Когда ваша мать была здесь, он назывался «Магазинчик Ирмы». Я — Ирма. — Она прижала руку к груди. — Ваша мать приходила ко мне каждую неделю и всегда покупала чай и печенье.

Кэрри рассмеялась:

— Узнаю свою маму. Она по-прежнему любит по утрам пить чай с печеньем.

— Она была прекрасной женщиной и очаровала всех, с кем познакомилась. Наверняка она разбила сердце многим, когда уехала. — Ирма улыбнулась. — Мне кажется, в нее была влюблена половина горожан.

— Неудивительно, — ответила Кэрри. — Народ нашей страны очень любит мою мать. Она действительно хорошо ладит с людьми.

— Да, она быстро располагает к себе. И я знаю, что мое мнение разделяют многие жители. — Старушка подмигнула Кэрри.

Что-то в тоне Ирмы заставило принцессу насторожиться. Она попыталась отмахнуться от опасений, но не смогла.

— Когда увижу ее в следующий раз, обязательно передам привет, — сказала Кэрри.

— Мне будет приятно, — произнесла Ирма. — У вашей матери здесь было много друзей. Я всегда надеялась, что она вернется.

— Может, когда-нибудь она сюда снова приедет. — Кэрри улыбнулась.

— Скажите ей, что, если она надумает приехать, Ирма ждет ее на чашечку чая. — Женщина попрощалась, а затем вышла из кафе.

— Как мило, — заметила Фейт и улыбнулась. — Но нас прервали. Расскажи о своем парне.

Кэрри сделала глубокий вдох и произнесла:

— Он отец-одиночка, у него маленькая дочка, которая является самой очаровательным существом во вселенной. А он высокий, темноволосый и…

— Позволь мне угадать. Красивый?

Кэрри кивнула и покраснела, как школьница:

— Да, красивый. Очень.

Фейт наклонилась к ней ближе:

— Как ты с ним познакомилась?

— Он приходил в магазин на прошлой неделе.

— Чтобы накупить вин Учелли или просто очаровать принцессу? — Фейт усмехнулась и отломила кусочек пирожного.

— Ни то ни другое. Он, ну, просто хотел со мной познакомиться. — Кэрри не решалась рассказать подруге о том, что Даниэль заинтересовался прежде всего ее титулом.

— Как здорово! — Фейт принялась соломинкой размешивать взбитые сливки в напитке. — Чем он занимается? Если он доктор, то интересно, нет ли у него брата-близнеца.

— Нет, не доктор. — Кэрри теребила крошку от пирожного. — Он работает в шоу «Местная сенсация».

— О-о… — Фейт наморщила нос, потом попыталась скрыть неудовольствие. — Ну, это… интересно.

От ужаса у Кэрри засосало под ложечкой. За последние несколько дней она провела собственное расследование и собрала информацию. Ей стало известно, что принцип этого шоу — непредсказуемость и скандал. Другими словами, в нем обсуждались истории из жизни богатых и знаменитых людей. Она знала, что в прошлом Даниэль был честным и порядочным репортером, но сейчас у него трудный период в работе. Из желания ему помочь Кэрри решилась дать интервью. Однако на душе у нее становилось все тяжелее, а выражение лица подруги не предвещало ничего хорошего.

— Почему ты говоришь о шоу так, что мне становится страшно?

Фейт вздохнула:

— Я не хочу тебя разочаровывать.

— Скажи мне, пожалуйста, — попросила Кэрри, решив, что лучше ей знать всю правду до того, как она влюбится в Даниэля Рейнольдса.

«Слишком поздно, — подумала она. — Я уже влюбилась».

Она не слышала голоса рассудка, который твердил ей, что Даниэль — журналист и, следовательно, на него нельзя полагаться.

Несмотря на все доводы, ей хотелось ему верить. Возможно, Кэрри очаровала его любовь к Аннабель и теплые отношения с матерью. Казалось, Даниэль имеет неподдельный интерес ко всем ее словам, и этого качества она не встречала ни в одном репортере. Даниэль был особенным.

— Я смотрела это шоу, — начала Фейт. — И оно… Ну, скандальное. Там всегда заостряется внимание на какой-то одной проблеме, и ситуация рассматривается однобоко; новости освещаются не совсем правдиво. Мне очень жаль. Я хотела бы ошибиться. Но никогда нельзя знать наверняка. Может, твой парень другой. Может, они разовьют новые направления.

— Я ему доверяю, — произнесла Кэрри. После ужина она и Даниэль долго обсуждали испытание для принцессы, и, насколько она могла судить, он был на ее стороне. — Я думаю, все будет хорошо. В любом случае, мне кажется, пора съесть пирожное.

— Вот-вот, сестренка. — Фейт запихнула в рот кусок. — Мне нравится ход твоих мыслей.

Кэрри вернулась в коттедж у озера в одиннадцатом часу вечера. Еще около часа она смотрела передачу, название которой забыла сразу же, как только выключила телевизор. Она постоянно думала о Даниэле и о словах Фейт.

Кэрри требовался разумный совет, который она могла получить только у родителей. Она решила позвонить матери.

— Дорогая! Как приятно слышать твой голос, — произнесла через минуту Бьянка. Услышав голос матери, такой жизнерадостный и добрый, Кэрри заскучала по дому и семье. — Я знаю, что только ты можешь звонить мне так рано утром.

— Извини, мама, — произнесла Кэрри, только сейчас вспомнив про разницу во времени.

— Нет-нет, ты знаешь, я люблю рано вставать и наблюдать восход солнца. Это такое волшебное время.

Кэрри представила мать сидящей на одном из балконов замка. Бьянка, завернувшись в одеяло, пьет горячий чай и ест печенье. Она встречает восход солнца перед началом безумно напряженного дня. Для нее это стало традицией, и Кэрри была единственной, кто присоединялся к матери. Именно по утрам они вели самые сокровенные разговоры.

— Я тоже встаю рано, с тех пор как сюда приехала, — сказала Кэрри. — Я так рада, что ты рассказала мне о Уинтер-Хейвене, мама. Здесь очень красиво.

— Твой дом с видом на озеро? — Именно об этом озере Бьянка всегда отзывалась с грустью.

Тогда, много лет назад, она переживала сложное время: состоялись похороны королевы, и вся семья носила траур. Хотя мать Кэрри любила свою родину, она так часто вспоминала о спокойствии и мире в Уинтер-Хейвене, что у Кэрри сложилось ощущение, будто она сама там побывала.

— Да-да, мама, я живу в том самом доме, где останавливалась ты. И я каждое утро наблюдаю, как лучи рассветного солнца ласкают воды озера.

Мать вздохнула:

— Я скучаю по тем дням. Там было так красиво.

— Ты должна сюда вернуться, — произнесла Кэрри. — Ты же скучаешь по этим местам.

— Я… я не могу. Я счастлива в Учелли, — как-то неубедительно ответила Бьянка. — Значит, ты поехала туда потому, что я часто тебе рассказывала об этом городке?

— Да. Я хотела посмотреть, где ты жила. Судя по всему, ты была здесь весьма популярна, — поддразнила ее Кэрри. — Я встретила Ирму, которая владела продуктовым магазином. Она передает тебе привет.

— Ирма? — встревоженно переспросила Бьянка, а потом отрывисто рассмеялась. — Я ее помню. Очень милая женщина.

— Она пригласила тебя к себе.

— Хорошо. — Помолчав, она спросила: — Ты встретила еще кого-нибудь, кто помнит мой приезд?

— Семейную пару. Похоже, тебя хорошо знали. — Кэрри усмехнулась.

— Я не собиралась привлекать внимание. — Бьянка вздохнула. — Жаль, что ты поехала именно туда, Карлита. В США полно прекрасных мест.

— Здесь красиво, ты же сама говорила.

— Иногда я слишком много болтаю. — Она на мгновение задумалась, потом произнесла: — Дорогая, ты скоро вернешься? Твоя сестра готовится к свадьбе, и ей нужна твоя помощь. Я скучаю по тебе.

— Мама, Аллегра не может готовиться к свадьбе, потому что еще даже не назначена дата.

Когда Кэрри сообщила матери, что именно в Уинтер-Хейвене откроется первый магазин с винами Учелли, Бьянка обрадовалась и даже испытала гордость. Но с тех пор, как Кэрри решила приехать в Америку, чтобы поработать, отношение матери к ее затее изменилось. Может, она просто хочет, чтобы вся ее семья была в сборе? Мариабелла проводит в Штатах больше времени, чем в Учелли, а Аллегра постоянно поглощена различными мероприятиями. Кэрри в замке, вероятно, было очень скучно.

Кэрри чувствовала, что мать что-то скрывает.

— Кстати, я кое с кем познакомилась. — Кэрри не сдержала радости в голосе и улыбнулась. — Его зовут Даниэль.

— Замечательно! — весело воскликнула Бьянка. — Он симпатичный?

— Он великолепный и слишком хороший, чтобы быть правдой.

— Он порядочный человек?

Понятно. Мама хочет, чтобы ее дочь вышла замуж и нарожала ей внуков.

— Да. Но я не думала о замужестве, — ответила Кэрри и упрекнула себя во лжи. — Мы едва знакомы.

— Я знала твоего отца всего месяц до свадьбы. А в этом году уже сорок лет, как мы женаты. Я с трудом могу поверить, что прошло столько лет и я так постарела. — Бьянка рассмеялась. — Иногда самые прочные браки заключаются после недолгого знакомства.

— Не все сразу, мама. Сейчас я занимаюсь винным магазином. — Кэрри уселась на подоконник и посмотрела, как свет почти полной луны играет на поверхности озера.

— Я знаю, дорогая, и хочу, чтобы все мои дочери занимались тем, что приносит им радость. Но думаю, что ты отсутствуешь слишком долго. Я… Я скучаю по тебе. Вот и все.

Кэрри улыбнулась: не о чем беспокоиться. Ее мать просто по ней скучает.

— Магазин открылся совсем недавно. Уровень продаж уже очень хороший, но мне нужно остаться здесь еще на какое-то время, чтобы торговля и дальше шла гладко. Ты не успеешь и глазом моргнуть, как мы все соберемся дома, за столом, чтобы отпраздновать Рождество.

— Я с нетерпением этого жду, — тихо произнесла Бьянка.

— Я тоже. — Кэрри крепче сжала телефон, ее сердце заныло от тоски по родине.

— По возвращении ты снова будешь работать на виноградниках, да? — спросила мать.

— Надеюсь.

— Ты очень в этом преуспеешь.

Кэрри фыркнула:

— Скажи об этом папе. Он рассчитывает, что я изменю свое мнение.

— Он смирится. Он просто беспокоится за тебя и хочет, чтобы ты была уверена в своих желаниях. Мы всегда желали тебе только счастья.

— Спасибо, мама.

Наступило долгое молчание. Несмотря на то что Кэрри любила свою работу в Уинтер-Хейвене, она очень скучала по Учелли и своей семье.

— Я ненавижу прощаться, — наконец произнесла Бьянка. — Но сегодня я должна произносить речь на ежегодном заседании женского клуба.

Кэрри усмехнулась:

— Ты по-прежнему очень занята, хотя уже не королева.

— Королевы бывшими не бывают, — тихо и с оттенком грусти ответила она. — Независимо от того, как далеко уезжаешь из родной страны.

Глава 7

— Ну вот, мы молодцы. — Даниэль улыбнулся, когда Кэрри радостно на него взглянула. — Мой босс будет доволен. И ты тоже.

Они сидели в его автомобиле, только что вернувшись в магазин после длительного обсуждения плана действий.

— Спасибо. Я ценю, что ты помогаешь мне готовиться к интервью. Другие репортеры просто…

— Били бы в самое уязвимое место? — закончил Даниэль.

Кэрри кивнула.

— Я не такой, — произнес он, задаваясь вопросом, действительно ли так уж сильно он отличается от других журналистов. Не был ли он прежде профессионалом? Не ждет ли он возможности вернуться к такой работе?

Его отец и дед никогда не пасовали перед трудностями и шли на все ради ценного репортажа. Даниэль отдавал дань их традициям. Но сейчас он уже не был так уверен, что поступал правильно. Он просто работал по-иному, делая развлекательное шоу. Возможно, на его поведение влияло что-то еще.

Например, когда Кэрри смотрела на него так доверчиво, ему меньше всего хотелось ее разочаровывать.

Даниэль припарковал свой автомобиль в квартале от магазина «Полные бокалы», потому что все близлежащие парковки были заняты покупателями. Было очевидно, что небольшой винный магазин приобрел огромную популярность. Каждый турист, посетивший Уинтер-Хейвен, хотел купить вино Учелли. Приезжали даже из соседних штатов, судя по номерным знакам.

— Мне лучше поторопиться и вернуться на работу. Мы наняли двух временных помощниц, но уверена, что Фейт волнуется.

— Я тебя провожу, — сказал Даниэль.

Они вышли из машины и направились по тротуару. Стояла отличная погода, легкий ветерок приносил запахи озера.

Войдя в магазин, они увидели там более десятка покупателей. Фейт стояла у кассового аппарата и обслуживала клиентов. Две помощницы рассказывали про вина всем желающим.

— Еще раз спасибо, — произнесла Кэрри и нежно поцеловала Даниэля в щеку. Он подумал, что никогда не забудет этот поцелуй. — Мне нужно приниматься за работу.

— Поужинаем сегодня?

Улыбка, появившаяся на лице Кэрри, могла бы осветить весь штат.

— Да.

Даниэль немного постоял в углу, наблюдая за тем, как Кэрри общается с покупателями. Она была милой, оживленной и дружелюбной. На ней были черные капри, туфли на низком каблуке и ярко-розовая кофта с коротким рукавом, оттенок которой выгодно подчеркивал ее карие глаза. Темные волосы были распущены.

Ох, как она хороша! Даниэлю хотелось целовать ее снова и снова, до тех пор, пока из его головы не улетучатся все мысли и он не перестанет думать о работе и ожиданиях босса. До тех пор, пока в мире не останутся только он и Кэрри. Его заинтриговала эта принцесса, которая вела себя совсем не как особа королевского происхождения.

Но это означало, что Даниэль влюбился. Он обязан заботиться об Аннабель и карьере, а не рисковать душевным спокойствием. Кроме того, он не был уверен, что их роман закончится хорошо. Однажды у него уже были неудачные отношения.

Он должен был возвращаться на работу, но ноги словно приросли к полу.

Когда над дверью звякнул колокольчик, Кэрри обернулась и встретилась взглядом с Даниэлем. Она улыбнулась. У него стало легко на душе. Он давно не испытывал таких ощущений. И вот он уже шел навстречу Кэрри, словно она тянула его магнитом.

— Я не знаю, — говорила клиентка Кэрри — пожилая женщина в чрезмерно яркой, цветастой рубашке и таких же брюках.

Она повернулась к мужу, который внешне был ее полной противоположностью: высокий, худой, с головы до ног одетый в бежевое.

Даниэль усмехнулся. Мистер и миссис Миллер жили по соседству с его матерью. Мистер Миллер вечно жаловался на жизнь, а миссис Миллер — его многострадальная жена — отличалась огромной терпеливостью.

Миссис Миллер обратилась к мужу:

— Как ты думаешь, Уолтер?

Мистер Миллер нахмурился:

— Я думаю, на сегодня с меня хватит магазинов.

— Ты считаешь, что нашим гостям понравится это вино?

— Я пошел на улицу. Гости. От них одни проблемы. Налей им воды, — хмыкнув, он повернулся и вышел.

Даниэль сдержал смешок. Мистер Миллер никогда не был особенно дружелюбным. Даниэль вспомнил, как тот много раз жаловался его матери через изгородь, разделявшую их участки, на то, что на его территории много листьев, или на то, что от клена слишком много тени, или на то, что через его изгородь пролезла роза и расцвела.

Даниэль подошел к Кэрри, которая старалась сохранять спокойствие, общаясь с миссис Миллер. Пожилая женщина по-прежнему не могла решиться на покупку.

— Я могу лично поручиться за это вино, миссис Миллер, — сказал Даниэль. — На самом деле я пил его вчера вечером.

— Да? — спросила миссис Миллер. — И как оно вам?

— Очень понравилось. У него легкий фруктовый аромат и интересные вкусовые нотки. Я думаю, напиток идеально подойдет для ваших гостей. И у вас появится хороший повод для разговора.

Кэрри выгнула бровь и снова улыбнулась:

— Ты про бутылку, которую я оставила во время пикника? Не знала, что ты ее выпил.

— Я хотел узнать как можно больше о тебе и Учелли, — сказал Даниэль. — По-моему, лучше всего начать знакомство, выпив вина, которое ты так любишь и которое создавала собственными руками.

У Кэрри покраснели щеки.

— Рада это слышать.

— Вы работали на виноградниках? — спросила миссис Миллер и удивленно посмотрела на Кэрри.

Она кивнула:

— Да. Я начала там работать еще в детстве и занималась практически всем.

Миссис Миллер хмыкнула:

— Что же за принцессы интересуются подобным?

— Те, которые хотят трудиться, а не просто носить на голове корону, — ответил за Кэрри Даниэль. — Те, которые любят свою страну и очень гордятся плодами своего труда.

Кэрри улыбнулась Даниэлю, и в одно мгновение ему показалось, что его мир стал ярче.

— Спасибо, — прошептала она.

Он кивнул, а затем отошел в сторону, пока миссис Миллер выбирала несколько бутылок вина. У Даниэля возникло странное ощущение. Он сумел завоевать расположение Кэрри и добился разрешения на интервью. Он получил все, что хотел.

Даниэль рисковал своим душевным спокойствием и знал, что их с Кэрри отношения не приведут ни к чему хорошему, но впервые за долгое время ему было наплевать на последствия. Профессиональное наследие Рейнольдсов тяжелым грузом лежало на его плечах, и он больше всего хотел от него избавиться.

К нему приблизилась продавщица магазина.

— Вы, наверное, Даниэль, о котором я так много слышала, — сказала она и протянула ему руку. — Я Фейт.

Он пожал ее ладонь:

— Ваше лицо кажется мне знакомым. Вы ходили в школу в Уинтер-Хейвене?

Она кивнула:

— Я окончила школу семь лет назад.

— Ах, на несколько лет позже меня.

Не тратя время на предисловия, Фейт сразу перешла к делу:

— Знаете, Кэрри от вас без ума.

У него потеплело на душе. Даниэль был уверен, что на его губах играет глуповатая улыбка, как у пятнадцатилетнего подростка, собирающегося на первое свидание. Боже, он действительно увлекся Кэрри.

— Это чувство взаимно, — ответил он.

Фейт сунула ему в руки приглашение:

— В пятницу вечером я устраиваю вечеринку. Кэрри придет. И вы тоже должны. Она сказала, что у вас дочка, так что приводите и ее или еще кого-нибудь, если захотите. Там будут соседи по району. Для детей мы запечем зефир и раздадим им погремушки с сухими бобами.

— Звучит заманчиво. Спасибо за приглашение, — немного удивленный резким тоном продавщицы произнес Даниэль.

Фейт попрощалась с ним и отправилась помогать Кэрри обслужить миссис Миллер. В магазине появились новые покупатели. Даниэль помахал Кэрри на прощание и вышел на улицу. Возможно, несколько часов, проведенных у компьютера, заставят его не думать о Кэрри. Ему нужно было уточнить еще кое-какие сведения о ней, а потом приступать к подготовке вопросов для интервью.

Приблизившись к автомобилю, Даниэль почувствовал, как вибрирует его мобильный телефон. На дисплее высветилось имя бывшего редактора газеты Уинтер-Хейвена. Джо Руссо вышел на пенсию несколько лет назад и перебрался в Мичиган, где предался любимому делу — рыбалке. Разыскать его оказалось крайне непросто.

— Мистер Руссо? Спасибо, что перезвонили.

— Здесь льет как из ведра. Бьюсь об заклад, рыба клюет как сумасшедшая, а я торчу без дела. Чертов дождь.

— Я не отниму у вас много времени. У меня только пара вопросов. — Даниэль достал из автомобиля блокнот и ручку и прижал телефон плечом к уху. — Вы были редактором газеты, когда в город приезжала Бьянка Сантаро?

— Конечно, я. Я ее помню. Потрясающе красивая женщина, такую нелегко забыть.

— Охотно верю. Ее дочь такая же красивая. Я решил сравнить жизнь этих двух женщин в Уинтер-Хей вене. Карлита открыла здесь винный магазин, а Бьянка приезжала в отпуск. Что вы можете рассказать о ней?

— Вы имеете в виду то, что я публиковал, или то, что… не публиковал?

Даниэль насторожился:

— А что вы о ней не публиковали?

— Двадцать лет назад газеты были совсем другими, — объяснил Джо. — Особенно в маленьких городках. Мы не гонялись за сенсациями, а просто хотели сообщать хорошие, радостные вести.

— С визитом Бьянки связана какая-то неприятная история?

— Я бы так не сказал. Ходили слухи, домыслы…

От напряжения по телу Даниэля побежали мурашки. Он инстинктивно чувствовал, что сейчас узнает правду, которая все изменит.

К двум часам дня Кэрри жаждала отдохнуть. Она тяжело опустилась на один из стульев за прилавком и протяжно выдохнула:

— Сегодня самый суматошный день с момента открытия. Никогда бы не подумала, что будет столько покупателей.

Фейт уселась напротив Кэрри:

— О винах Учелли уже повсюду говорят. Это хорошо.

Кэрри нажала кнопку на кассовом аппарате, и тот сделал распечатку на тонкой полоске бумаги. Стоимость продаж вина была большой. Кэрри не терпелось позвонить домой и сообщить отцу об успехе их предприятия.

Маркетинговая политика, начатая несколько месяцев назад — размещение рекламы в местных журналах, установка ярких щитов на трассе на въезде в Уинтер-Хейвен и несколько целевых роликов на радио, — принесла свои плоды. Кэрри мысленно составила перечень дел, которыми ей предстоит заняться, чтобы еще больше увеличить уровень продаж. Она заказала новую рекламную продукцию — футболки с логотипом вин Учелли, подставки под бокалы, специальные упаковки. Также она решила устроить дегустацию вин и выступить на местной радиостанции.

Но прежде всего она отправится ужинать с Даниэлем. Кэрри улыбнулась, затем достала косметичку и поправила макияж, потом принялась укладывать волосы.

— Ой. Страстное свидание? — спросила Фейт. — С Даниэлем?

— Да. — Кэрри не сдержала радости.

— Он горячая штучка. — Подруга подняла вверх большой палец. — Он еще симпатичнее, чем в школе. И знаешь, забудь о той ерунде, что я тебе наговорила о шоу, в котором он работает. Я слышала, как он общался с миссис Миллер, и он показался мне изумительным.

Кэрри улыбнулась еще шире:

— Он и правда изумительный.

Фейт коснулась руки Кэрри:

— Я так рада за тебя.

— Спасибо. Я знаю, что покажусь странной, но мне так приятно заводить с кем-то… нормальные отношения. Как будто я обыкновенная женщина.

— Ничего странного я тут не нахожу, — тихо ответила Фейт. — Ты заслужила счастье. Ты великолепна, Кэрри, и принесла мне удачу.

— Спасибо. — Она была рада такой подруге. Фейт не видела в ней принцессу.

Подобные отношения были для Кэрри освежающими и дарили ощущение свободы, и она была уверена, что однажды сможет вести простую жизнь, о чем всегда мечтала.

Удастся ли ей обрести счастье с Даниэлем и Аннабель? Она немного помечтала об их возможном совместном будущем. Будут ли они радоваться и смеяться каждый день? Станут ли она и Даниэль обмениваться поцелуями за утренним кофе? Наблюдать восход солнца?

Может быть. Кто знает?

Над дверью звякнул колокольчик, и в магазин вошел высокий, степенный мужчина с короткими, зачесанными назад седыми волосами и глубоко посаженными шоколадно-карими глазами. На нем были футболка с короткими рукавами и облегающие джинсы. Он напоминал человека, который чувствовал бы себя комфортно и в дворцовом зале, и в рыбацкой лодке. Минуту он стоял у двери, пока его глаза привыкали к полумраку помещения.

Фейт поднялась было со стула, но Кэрри остановила подругу, коснувшись ее руки:

— Не нужно. Отдыхай. Ты сегодня много работала. Я сама его обслужу.

Она откинулась на спинку стула, довольно вздохнув:

— Я не буду спорить.

Кэрри пошла к покупателю. Она думала об ужине с Даниэлем и надеялась, что клиент быстро выберет то, что ему нужно, и уйдет.

— Здравствуйте, сэр, и добро пожаловать в магазин «Полные бокалы». Меня зовут Кэрри, и я помогу вам выбрать идеальное вино.

Однако мужчина даже не взглянул на бутылки, бокалы и графины. Его внимание было сосредоточено исключительно на Кэрри.

— Это вы?

— Ах да. Это я, — произнесла Кэрри. — Я принцесса Карлита Сантаро из Учелли. В нашей стране производятся все эти вина.

— Я слышал, что у вас прекрасная страна.

— Так и есть. Скалистые берега и много старинных красивых домов.

Мужчина рассмеялся, выражение его лица смягчилось.

— Это действительно вы.

— Я.

Очередной турист, пришедший посмотреть на местную знаменитость. Может, ей удастся уговорить его на покупку хотя бы одной бутылки?

— Итак, какое вино вы хотели бы приобрести?

Дверь магазина распахнулась, и к Кэрри бросилась миссис Делл — частая клиентка.

— У нас срочный званый ужин! Мой муж пригласил своего босса сегодня вечером. Какое из ваших вин гарантированно поможет ему получить повышение по службе?

Кэрри рассмеялась:

— Я уверена, мы что-нибудь вам подберем, миссис Делл. — Кэрри повернулась к мужчине: — Почему бы вам не осмотреться, сэр? Если понадобится помощь, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать.

Мужчина выглядел так, будто хотел что-то сказать, но потом посмотрел на миссис Делл и, казалось, изменил свое мнение.

— Я пока посмотрю вино, — ответил он и повернулся к стойке с продукцией. Кэрри обратила все свое внимание на миссис Делл.

Позже она пожалела, что сразу не поговорила с незнакомцем. Но пока она и не догадывалась, чем может закончиться этот странный визит.

Глава 8

Даниэль хмурился. Он шел к дому своей матери, тихо ругаясь себе под нос. Соседи, несомненно, решат, что он сумасшедший, но ему было наплевать. Он получил шокирующую информацию и впервые за все время журналистской деятельности пожалел о том, что провел такое тщательное расследование. Портфель с документами, добытыми с таким трудом, казался неимоверно тяжелым.

Сколько бы Даниэль ни обдумывал сложившуюся ситуацию, он так и не решил, каким образом можно осчастливить босса и в тот же момент избавить Кэрри от грозившего ей унижения. Он хотел, чтобы все закончилось благополучно.

Даниэль давным-давно перестал верить в счастливые финалы. Он знал, куда приводит вера в радостное будущее. Сначала его брак начал трещать по швам, они с женой подали на развод, а потом Сара погибла, а их маленькая дочь осталась с никудышным отцом, который так и не смог ей объяснить, почему мама больше никогда не споет на ночь колыбельную.

— Это ты, Даниэль?

Даниэль повернулся, услышав свое имя:

— Здравствуйте, мистер Миллер. Как поживаете?

— Отвратительно. — Уолтер Миллер нахмурился. — Бедро болит так, что еле хожу. Из-за артрита не могу работать в гараже. Еще и коронка на зубе слетела. — Сосед прижал пальцы к щеке и поморщился.

Даниэль подавил смешок:

— Ну по крайней мере вы в хорошем настроении.

Уолтер отмахнулся от слов Даниэля:

— Люди преувеличивают значение хорошего настроения.

— Желаю вам доброго вечера, мистер Миллер. — Даниэль уже собрался уходить.

— Подожди.

Даниэль остановился:

— Вам что-нибудь нужно, мистер Миллер?

Мужчина снова нахмурился, затем поджал губы, словно ему было тяжело говорить.

— Я хотел тебя поблагодарить. Ты помог моей жене выбрать вино. Она меня чуть с ума не свела своей медлительностью, пока выбирала.

Даниэль улыбнулся:

— Всегда к вашим услугам.

— И передай той принцессе, что мы с удовольствием выпили ее вино. Меня от него не тошнило.

— Уверен, она будет рада услышать вашу оценку.

— Пока я ел печень с луком, видел рекламу о том, что она будет участвовать в этом дрянном шоу.

Даниэль сдержал стон. Мэтт не тратил зря время.

— Зачем ты работаешь на такого мерзавца? — спросил мистер Миллер. — Я знаком с режиссером, — пояснил он.

— Это долгая история.

Мистер Миллер посмотрел через плечо на дом:

— Миртл оторвет мне голову, если услышит, как я отзываюсь о племяннике.

— Мэтт ваш племянник? — удивился Даниэль.

— Он сын моего шурина Чарльза. Пошел в своего отца. У этой семейки та еще репутация. — Мистер Миллер откашлялся. — Значит, ты на ней женишься?

Вопрос был настолько неожиданным, что Даниэль растерялся:

— Женюсь?

— Я заметил, как ты смотришь на принцессу. Ну же, мальчик, похоже, ты влюбился.

— Ух, мистер Миллер, вряд ли стоит…

— Позволь дать тебе совет. — Уолтер наклонился к нему ближе. — Жизнь в браке нелегка. Господь знает, что супружество самое сложное испытание, с которым мне пришлось столкнуться. Но если все сделаешь правильно, то не пожалеешь.

— Но я едва ее знаю и…

— И в чем дело? — Уолтер в отчаянии поднял руки, удивляясь упрямству Даниэля. — Если получаешь возможность стать счастливым, хватайся за нее. Господь свидетель, на свете мало счастливых людей. Это как вино.

Даниэль покачал головой, стараясь следовать за мыслью соседа.

— Что как вино? — не понял он.

— Любовь, — разочарованно выдохнул Уолтер. — Сначала ты считаешь, что она тебе не нужна. Затем тебе надо выбрать еще одну чертову бутылку вина, которая загромоздит кухонный шкаф. Но когда ты ее купишь, знаешь, что происходит?

— Хм, нет.

— Женщина, которую ты любишь, улыбается и поет, занимаясь ужином, потому что ты сделал ей приятное. Я даже откупорил бутылку и налил бокальчик моей Миртл. Вот это и есть счастливый брак, сынок. Когда мужчине не хочется рвать на себе волосы.

Даниэль усмехнулся:

— Ну, вы дали мне хороший совет, мистер Миллер. Спасибо.

— Не стоит благодарности. — Он снова к нему наклонился. — И я говорю серьезно. Только не рассказывай Миртл. Она будет меня целовать и обнимать, если услышит, что я сделал что-то хорошее.

— Я буду молчать. Доброго вам вечера. — Даниэль пошел прочь, слыша за спиной бормотание Уолтера о длине его газона.

К тому времени, когда Даниэль вернулся в дом Греты, уже стемнело, а он так и не придумал выхода из ситуации. Достав из холодильника бутылку пива, он уселся за кухонным столом.

— Я думала, что ты поужинаешь с Кэрри, — сказала его мать.

— Я отменил ужин. — Он посмотрел в окно и почувствовал себя тошно. — Сегодня у меня слишком много работы.

— Еда осталась. Хочешь?

Он кивнул, и мать поставила перед ним тарелку.

— Я знаю этот взгляд. Тебя что-то беспокоит. Хочешь поговорить об этом?

— Нет. — Даниэль помолчал, понимая, что ничего хорошего из его упрямства не получится. Возможно, просить о помощи — признак силы, а не слабости. — Да.

Грета сложила руки и по-доброму улыбнулась сыну:

— Я готова слушать.

Даниэль отложил вилку, у него пропал аппетит.

— Сегодня ко мне попала информация, ради получения которой любой репортер пойдет на что угодно. Она может повлиять на мою карьеру.

— Но?..

— Я еще ею не воспользовался. Папа назвал бы меня дураком.

— Твой отец был хорошим человеком, — произнесла Грета. — Но иногда и он ошибался.

— На это способен каждый, мама.

— Ему часто приходилось принимать решения. Иногда они были очень непростыми. — Грета теребила солонку. Даниэль ждал, понимая, что мать готова сказать ему нечто важное. — Я часто думала, что чувство вины стало реальной причиной инфаркта твоего отца.

— Чувство вины? За что?

— Он всегда рассказывал тебе только о хороших статьях. Ими он гордился. Но о тех материалах, которые его беспокоили и угнетали, он молчал. Я видела его задумчивость и пыталась его разговорить, но он просто отворачивался.

Даниэль всегда думал, что отстраненность отца обусловлена его характером. Но, видимо, он совершал поступки, в которых не хотел признаваться.

— Однажды он делал репортаж о кассирше банка, которая пропала без вести с большой суммой денег. Помнишь? Он писал об этом, когда тебе было примерно семь лет.

— Смутно припоминаю.

— Твой отец решил разыскать эту женщину. Она недавно родила ребенка. Так вот он добыл о ней информацию. В те дни он работал чуть ли не круглосуточно. А потом… — мать вздохнула, — он понял, что ошибся. Кассирша не была невинной жертвой, пострадавшей от рук похитителя. Она оказалась организатором этого грязного дела, а во всем обвинили ее начальника. Может, она надеялась таким образом отвлечь внимание от себя.

— То есть ее и не похищали. Она ограбила банк, — заключил Даниэль.

Он вдруг кое-что вспомнил из этой истории. Молодая женщина встретилась со своим парнем и ребенком в Мексике, где ее наконец поймала полиция.

Мать кивнула:

— В результате жизнь ее начальника покатилась под откос. Он был чист, обвинение и улики — все было сфабриковано, но он так и не пришел в себя после той истории. Газета продолжала выходить, а оправдательную статью размером с небольшой параграф напечатали в конце последней страницы. В результате тот человек покончил собой, и твой отец… — Грета вздохнула. — Он принял его смерть близко к сердцу. Он сказал мне, что если бы не был одержим желанием сделать тот репортаж, то все могло бы сложиться иначе. После того случая твой отец резко изменился.

— И он стал постоянно уходить из дома, — с горечью произнес Даниэль.

Он вспомнил, как отец с головой погружался в работу, стараясь придумать тему для следующего репортажа. Он проверял и перепроверял информацию для каждой ничего не значащей заметки.

— Верно. Он часто отсутствовал. Думаю, он все время проводил на работе, потому что пытался простить самого себя за ту историю. Ты боготворил своего отца, поэтому он не мог признаться тебе.

— Жаль, что он мне об этом не рассказал. Для меня папа всегда был отстраненным и загадочным. Он был прекрасным журналистом, и я хотел стать таким же.

Грета коснулась руки Даниэля:

— Ты такой же.

— Не уверен.

— Но я вижу, как ты мучаешься, решая, соглашаться сделать репортаж или нет. Ты даже не представляешь, как временами напоминаешь своего отца.

На лице Греты отразилась грусть, она сжала пальцы сына:

— Ты не должен выполнять работу любой ценой, Даниэль. Не должен быть главным репортером на шоу. Тебе не нужно добывать информацию ради сенсации. В жизни есть более важные вещи.

— Например?

— Например, дети. Если ты будешь хорошим отцом, то заслужишь уважение Аннабель. Мы должны жить ради близких людей, а не ради успешной карьеры.

— Я и живу ради близких.

Грета недоверчиво на него посмотрела.

— Ладно, я буду стараться. Но… Наверное, я не знаю, как это делается. — Даниэль вздохнул.

— Просто научись понимать желания дорогих тебе людей. — Грета улыбнулась. — Остальное получится само собой.

— Я не знаю…

Даниэль считал, что наладил контакт с дочерью — целый год трудился над этим, — и все же, их отношения часто заходили в тупик. Кэрри стала ему родной, но как только в руки попала ценная информация, в нем проснулся журналист, жаждущий славы. Неужели он действительно предпочитал успешную карьеру счастью и любви?

— Ты помнишь, как мы жили после смерти твоего отца? — спросила Грета. — Тебе было девятнадцать, и ты обвинил меня в его смерти. Наши с тобой отношения долгое время были очень напряженными.

Даниэль опустил голову:

— Я прошу у тебя прощения. Теперь я понимаю, что ты пережила.

Она накрыла ладонями его руки:

— Все нормально. Я не сердилась. Ты должен жить своей жизнью и делать то, что лучше для твоего ребенка. Семья и близкие люди, которых ты любишь, должны быть на первом месте. Остальное приложится. Будь смелым, Даниэль.

— Мама, я не могу. — Он покачал головой и попытался сдержать слезы. — Я ужасно боюсь снова все испортить. Мой брак не удался. Дочь едва меня знает. Мне страшно думать о новых отношениях… — Его голос надломился, слеза покатилась по щеке. — Не могу…

— Если ты будешь и дальше бояться принимать дары судьбы, то упустишь самое важное, дорогой. — Грета нежно погладила его руки и вышла.

Даниэль остался один в темной кухне, погрузившись в размышления. За сегодняшний вечер уже два человека посоветовали ему не отталкивать любимых.

Глава 9

Среда подходила к концу. После напряженного дня Кэрри обрадовалась, что накануне Даниэль отменил их совместный ужин, хотя по-прежнему по нему скучала. Завтра должно состояться так называемое испытание для принцессы, и Кэрри чувствовала бы себя лучше, если бы увиделась с Даниэлем и еще раз обсудила план.

Какая ирония судьбы, не правда ли? Кэрри использует шоу для того, чтобы доказать свое королевское происхождение, хотя жаждет отказаться от титула. Всю жизнь она восставала против правил, не хотела иметь с замком ничего общего. Она убегала из дома, чтобы работать на виноградниках, старалась стать как все…

— Нервничаешь из-за завтрашнего интервью? — спросила Фейт.

— Немного. Но я верю Даниэлю. Мы с ним договорились насчет испытания, и я знаю, что он мне не навредит.

— Он хороший человек, такие редко встречаются. — Подруга достала из сумочки зеркальце и поправила макияж. — Раз уж мы заговорили о великолепных мужчинах, ты уверена, что не против того, чтобы я ушла пораньше?

— Нет. Иди на свое свидание.

Фейт собиралась встретиться с парнем и захотела уйти пораньше, чтобы как следует подготовиться к важному событию. А Кэрри могла бы некоторое время побыть в одиночестве в магазине и выработать стратегию.

— Спасибо. Я ухожу. — Фейт улыбнулась, затем взяла сумочку и направилась к двери.

Кэрри осталась, чтобы закончить все дела. Она повесила на дверь табличку «Закрыто», затем направилась к кассе, собираясь подсчитать выручку за минувший день. Она как раз распечатала чек, когда над дверью звякнул колокольчик.

— Мы закрыты, — сказала Кэрри, не поднимая глаз.

— Я хотел бы поговорить с тобой, — произнес Даниэль.

— Привет. — Она широко улыбнулась, потом нахмурилась. — Что случилось?

Он провел пальцами по волосам:

— Я подумал, что тебе лучше не давать интервью.

— Почему?

— Не делай этого. Повышенный интерес СМИ может тебе не понравиться и…

Она сделала шаг в его сторону, встревожившись:

— О чем ты говоришь? Вернее, что ты скрываешь?

— Ничего. Просто… — Он вздохнул. — Просто откажись. Не хочу видеть, как ты в конце концов смутишься.

Кэрри преодолела расстояние между ними за несколько шагов. Упав в его объятия, она сразу же забыла обо всех волнениях. Даниэль пришел, потому что беспокоится за нее. Она ему небезразлична.

— Мне очень повезло, что интервью у меня будет брать такой способный репортер, — произнесла она.

Даниэль замер, услышав ее слова, а затем резко отстранился.

— Не знаю, можно ли меня называть способным. Сейчас я точно не пользуюсь большим спросом, — тихо и печально произнес он, в его тоне чувствовалась уязвимость.

— Даниэль, ты отличный журналист. Я видела несколько твоих работ и думаю, ты придумал прекрасный план. Так о чем ты волнуешься?

Тикали часы, висевшие на стене. Свет от фар проезжавших машин танцевал на винных бутылках, отбрасывая маленькие мерцающие искры на деревянный пол. Наступило долгое молчание. Когда Даниэль наконец заговорил, его голос был мягким, как свет звезд.

— После смерти жены я словно потерялся. Я опаздывал на работу, пропускал интервью, забывал о заданиях. Но настоящий конец моей карьере пришел во время одного прямого эфира. — Он помолчал, потом продолжил: — Это был день рождения Сары. После ее смерти прошло всего пять месяцев, и тот день выдался тяжелым, особенно для Аннабель. Она плакала все утро и умоляла меня не ходить на работу, спрашивала, где мама. Для меня это стало последней каплей. Напряжение последних нескольких месяцев, озабоченность и все мои попытки пробиться к дочери, волнения по поводу заданий — все это меня доконало. Я не понимал, что делаю. — Он язвительно хмыкнул.

— Что случилось? — спросила Кэрри, хотя уже знала ответ. Она чувствовала, что Даниэлю необходимо выговориться.

— Сначала я нормально вел прямой эфир. В какой-то момент нужно было давать сюжет о солдатах, возвращающихся домой с войны. Мы постоянно включали подобные вырезки в программу. Черт побери, я даже брал интервью у нескольких семей военных на протяжении многих лет. Но в тот день у меня сдали нервы. Я не смог смотреть на счастливое воссоединение, слезы и объятия детей с отцом и жены с мужем. Я сорвался на полуслове, на середине новости. — Он поднял руку, прежде чем Кэрри смогла прервать его. — Но хуже всего: когда режиссер приказал переключить камеру на другого репортера, я разозлился. Эмоции, которые я сдерживал все эти месяцы, вырвались наружу и… Я устроил истерику в прямом эфире. Я швырнул сценарий на пол, наорал на парня, рассказывающего о погоде, и выскочил из студии. В прямом эфире! Моя карьера была кончена. Меня продержали на работе еще несколько недель, но в основном из жалости. Во мне будто что-то сломалось, и я просто не мог вернуться в студию. В конце концов я уволился. Сюжет с моей истерикой был выложен в Интернет. Последствия не заставили себя ждать. Мне всюду отказывали, куда бы я ни подавал заявление. В конце концов я устроился в Уинтер-Хейвене.

— Я знаю. Я видела видео. — Кэрри по-доброму ему улыбнулась. — Я собирала о тебе информацию, помнишь?

— Ты… Ты видела?

Она кивнула:

— Возможно, это был не лучший твой эфир, но все, кто был в курсе, что тебе пришлось пережить, тебя поняли. И я понимаю.

— Но…

— Ты боролся, у тебя просто сдали нервы. Я знаю, каково это — жить под гнетом постоянного наблюдения, и могу только благодарить Бога за то, что мне удавалось сдержаться.

— Все это очень грустно. — На лице Даниэля появилась слабая улыбка.

Она сжала его руку:

— Я считаю, тебе потребовалось много мужества, чтобы собраться с силами и вернуться на телевидение.

Даниэль резко вздохнул:

— Не уверен. Мне просто требовалась работа.

— Да, но такую ли работу ты хотел получить? Тебе ведь не очень нравится заниматься развлекательным шоу. Почему ты до сих пор это делаешь?

Кэрри постоянно задавалась вопросом, счастлив ли Даниэль. Посмотрев его видеорепортажи в Интернете, она поняла, чего ему не хватает. В его глазах не было страстности. Даниэль еще не нашел работу по душе.

— Мне нужно обеспечивать дочь, — сказал он. — Я репортер в третьем поколении. И еще…

— Тебе страшно не оправдать чьих-то надежд. — Кэрри положила руку ему на плечо. — Я знаю, потому что сама через это прошла.

— Все не так просто, Кэрри. Ты не понимаешь. Я должен заботиться об Аннабель и не могу просто взять и уйти с телевидения. Работа в этом шоу — возможность восстановить мою карьеру.

— Разве не карьера отдаляет тебя от дочери?

Он пожал плечами:

— Я больше ничего не умею.

— Не говори глупости. Ты прекрасно справишься с чем-то другим, — сказала она.

— Я могу заниматься только журналистикой. А теперь я устроился здесь, Аннабель под присмотром…

— Но ведь Грета не живет с вами постоянно?

— Я делаю все от меня зависящее, Кэрри. Ты не представляешь, как мне бывает нелегко.

— Ты оправдываешь то, что на самом деле не может быть оправдано. — Посмотрев в его лицо, она осознала горькую истину. — Получается, работа для тебя важнее Аннабель? Важнее меня?

— Нет. Ну да. Но не так, как ты думаешь.

Кэрри хотела ему верить. Но Даниэль ясно дал понять, что будет защищать свою работу любой ценой. Неужели завтрашнее интервью для него всего лишь возможность подняться чуть выше по карьерной лестнице?

* * *

Аннабель не желала принимать отказ. Даниэль сидел на краю постели дочери, стараясь уложить ее спать. Он хотел уйти в гостиную, выпить пива и немного пострадать в одиночестве.

Кэрри расстроила его, спросив, что для него важнее: близкие люди или работа. Он подумал о документах, которые намеревался ей показать. Но, увидев ее улыбку, отказался от этой затеи.

Тихий голосок разума задал вопрос, на который Даниэль не желал отвечать. Неужели он решил поставить карьеру выше отношений с Кэрри?

Я не хочу эту книжку. Я хочу вот эту. — Аннабель сунула ему в руки библиотечную книгу «Принцесса на горошине».

Даниэлю показалось, что она весит тысячу фунтов. Он предложил Аннабель несколько других сказок, но девочка была непреклонна. Даниэль посмотрел на обложку: девушка стучалась в ворота замка. В сказке она превратилась в принцессу, за воротами замка ее ждала любовь принца.

— И жили они долго и счастливо, — тихо сказал Даниэль.

— Папа, читай, — нетерпеливо требовала Аннабель.

— Мы прочли ее уже трижды.

— Потому что она моя любимая. — Последнее слово она произнесла немного громче.

Девочка понятия не имела, какие страдания причиняет ему эта история. Она напоминала ему о Кэрри. Он встретил женщину, которая заботилась о его маленькой дочке, волшебным образом ей удавалось веселить Аннабель. Кэрри отличалась от других женщин. Она подарила ему надежду на будущее, в котором он уже успел разочароваться.

Мысль о документах не давала ему покоя. Будь он хорошим журналистом, вроде своего отца и деда, использовал бы полученную информацию себе во благо. Он сделал бы все, что потребовалось, ради рейтинга и репутации.

— Я устал, — сказал Даниэль и положил книгу на тумбочку у кровати Аннабель. — Завтра почитаем несколько сказок, Белл, я обещаю.

Слишком поздно он осознал, что слишком часто дает дочери обещания, которые на деле оказываются пустыми. Черт побери, ведь точно так же он недавно поступил с Кэрри: накануне обещал ей удачное интервью. Сказал, что не будет никаких сюрпризов и компрометирующих вопросов.

А в портфеле у него лежали сенсационные документы.

Аннабель нахмурилась, затем повернулась к отцу спиной и прижала к груди Уитни:

— Я больше не хочу читать.

— Белл… — Он протянул к ней руку, но девочка отпрянула.

— Спокойно ночи, папа, — решительно и печально произнесла малышка.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Аннабель притворилась спящей. С разбитым сердцем Даниэль вышел из комнаты.

В ту же ночь Кэрри накинула свитер на плечи и пошла по длинной каменистой тропинке к озеру. Ее спину мягко освещал свет из окон коттеджа. Дома ее ждал бекон на ужин. Серебристые лучи полной луны падали на гладь озера. Кэрри наслаждалась свежим воздухом. Как здесь красиво и спокойно.

Сегодня мать оставила ей сообщение на голосовой почте, умоляя вернуться в Учелли. Ее поведение казалось Кэрри бессмысленным. Всю свою жизнь Бьянка побуждала Кэрри приехать в Уинтер-Хейвен. А теперь, когда Кэрри наконец здесь, ее тянут обратно в замок.

Кэрри подумала о Даниэле. Если она вернется в Учелли, а ей придется это сделать рано или поздно, то она больше никогда не увидится ни с ним, ни с Аннабель. При мысли об этом ее сердце сжалось.

Кэрри начала воображать свое будущее с Даниэлем и Аннабель. Она осмеливалась мечтать о маленьком домике вроде того, в котором живет сейчас.

Кого она хочет одурачить? Она принцесса, а не обычная женщина, которая может поселиться в маленьком городке на Среднем Западе и до конца своих дней продавать вино.

Даже Мариабелла, которая год назад вышла замуж за американского бизнесмена и по полгода живет то в США, то в Учелли, до сих пор время от времени исполняет королевские обязанности. СМИ следят за этой удивительной женщиной, которая отказалась от короны ради возможности вести более спокойное существование.

Может, Кэрри тоже повезет и она сможет последовать примеру сестры?

Даниэль успокоил ее перед уходом и еще раз пообещал, что интервью пройдет в непринужденной обстановке. Он дал ей понять, что поддерживает ее. Кэрри улыбнулась, прогуливаясь по тропинке. Она немного озябла и обхватила себя руками.

Вдруг она услышала скрип шин по гравию и задалась вопросом, откуда идет звук: с подъездной дороги или с одной из трасс неподалеку. Хлопнула дверца, затем снова захрустел гравий. Кэрри обернулась.

К ней навстречу шел мужчина. Его фигура показалась ей знакомой, но она не могла точно сказать, кто это. Кэрри замерла на берегу озера и ждала.

— Карлита? — спросил мужчина низким и резким голосом.

Кэрри расправила плечи и попыталась игнорировать напряжение, сковавшие мышцы из-за волнения. Она была одна на берегу озера поздно ночью. Идея прогуляться вдруг показалась ей не слишком хорошей.

— Чем я могу вам помочь? — спросила Кэрри.

— Я хотел бы с вами поговорить.

— Послушайте, если вы из газеты и хотите сделать репортаж о местной принцессе, то мне нечего вам сказать. Зайдите ко мне завтра в магазин.

Он подошел к ней ближе, и когда лунный свет упал на его лицо, она поняла, почему мужчина показался ей знакомым. Это был один из недавних клиентов.

— Я не репортер. Я просто хочу с вами поговорить. Пожалуйста.

— Извините. — Кэрри отступила. — Мы знакомы?

— В каком-то смысле да. — Он протянул ей руку. — Меня зовут Ричард Паркер. — Секунду помолчав, он посмотрел в глаза Кэрри и произнес: — Я твой отец.

Глава 10

Даниэль стоял у письменного стола и пялился на открытую папку: в ней были документы, фотографии, выдержки из старых интервью. Тут же лежал лист бумаги с пометками.

— Ты готов, новичок? — послышался голос Мэтта.

Даниэль посмотрел на босса:

— Ну да.

— Ты раздобыл какие-нибудь пикантные подробности? Было бы здорово устроить скандал. Тогда наш рейтинг бы поднялся.

Даниэль закрыл папку:

— Нет, скандалов не будет.

— Ну тогда организуй что-нибудь интересненькое, и быстро, новичок. Тебе, как и мне, известно, что скандалы на телевидении необходимы. Поэтому откопай парочку скабрезных деталей.

Даниэль ощетинился и уже собрался отправить Мэтта куда подальше. Потом он подумал об Аннабель и о том, как сегодня утром она сказала Грете, что ей нравится жить в Уинтер-Хейвене. Тихий город, домашние животные почти в каждом дворе, любимая бабушка рядом. Всю прошедшую неделю Аннабель была счастлива и довольна. Даниэль наконец почувствовал, что его отношения с дочерью потихоньку налаживаются.

Разве он может рисковать благополучием Аннабель?

Потребности дочери для него важнее всего. Как только он отработает на шоу несколько месяцев, сможет перейти на другой телеканал. А сегодня ему нужно перебороть себя вне зависимости от последствий.

Он снова вспомнил слова Кэрри и взглянул на папку с документами. Карьера или отношения с близкими людьми?

— Ну что ж, начнем, — пробормотал Даниэль. — Нам нужно испытать принцессу. — Он вышел из кабинета.

Дверь в студию открылась, появилась Кэрри. Сердце Даниэля забилось чаще, он затаил дыхание. На ней было ярко-синее атласное платье до колен, с неглубоким вырезом и пышной юбкой. Черные туфли на высоком каблуке, подчеркивающие изящность ее ног. Кэрри завила темные волосы, и они ниспадали ей на плечи кокетливыми локонами.

— Вот это да, — произнес Даниэль и подошел к ней. Ощутив ванильный аромат ее духов, он захотел ее поцеловать. — Ты прекрасно выглядишь.

Кэрри улыбнулась:

— Спасибо.

Она пригладила платье и посмотрела на Даниэля с сомнением:

— Как только все закончится, я переоденусь в джинсы.

Даниэлю очень хотелось прикоснуться к ней, но он знал, что Мэтт и все члены съемочной группы за ними наблюдают.

— Ты красива в любой одежде, — произнес он.

Даниэль напрасно надеялся, что Кэрри улыбнется, услышав его комплимент. В ее глазах читалось беспокойство.

— Хм, где мы можем поговорить? — спросила Кэрри. — Я должна кое-что тебе сказать.

Тут только Даниэль заметил, как она бледна и напугана. Что произошло за то время, что они не виделись?

— Конечно, давай пойдем…

— Итак, ребята, шоу скоро начнется. — Мэтт хлопнул в ладоши, привлекая внимание зрителей в зале. — Скоро новый выпуск выходит на эфир, поэтому у нас нет лишней минуты. Я должен получить готовую запись завтра до пяти. За работу!

— Мне очень нужно с тобой поговорить, — взволнованно повторила Кэрри.

Даниэль оглядел студию. Оператор встал за камеру, режиссер занял свое место.

— Можно подождать? Они готовы начинать запись.

Она нахмурилась:

— Думаю, ждать нельзя. Это очень важно.

Мэтт подошел к Кэрри и Даниэлю и встал между ними, пресекая всякие разговоры. Включились софиты, ярко осветив студию, оформленную в бело-розовых тонах. Стояла мягкая белая мебель, на стенах висели репродукции картин итальянских мастеров в толстых золоченых рамах.

Потом Мэтт махнул рукой:

— Все готовы.

— Не думал, что все будет так безвкусно, — заметил Даниэль, обращаясь к боссу. — Мы договаривались, что интерьер отразит глубину и значимость твоей личности.

— Глубину и значимость. — Мэтт усмехнулся. — Да, я буду иметь это в виду. Если найдешь где-нибудь глубину и значимость, дай мне знать.

Затем он подошел к Кэрри и стал раздавать указания работникам на съемочной площадке:

— Итак, ребята. Первым испытанием для принцессы будет проверка ее умения вышивать. Потом… — Он покачал головой и хитро улыбнулся, отчего Даниэлю стало не по себе. — Остальное будет сюрпризом. — Мэтт снова хлопнул в ладоши. — По местам!

— Я готова, — произнесла Кэрри, обращаясь к Даниэлю. — А ты?

— Конечно. Помни, что шоу развлекательное. Я обещаю, что все будет в порядке.

Она усмехнулась:

— Я на это рассчитываю, Даниэль. Я рассчитываю на тебя.

Ассистент взял Кэрри за руку и повел к сцене. Мэтт стоял рядом, пока прикрепляли микрофон к ее платью.

Даниэль приблизился к Кэрри и прошептал:

— Хорошо, что нам не придется готовить еду.

— О, наша кулинарная деятельность закончилась бы катастрофой. — Кэрри рассмеялась. Услышав этот звук, Даниэль затаил дыхание. — В конце концов мы устроили бы пожар.

Их взгляды встретились. Она смотрела на него большими карими глазами из-под длинных темных ресниц. Ах, как она хороша. Кэрри не просто прекрасна. Она неповторима.

— Готовы, ребята? — спросил режиссер. Кэрри отвернулась от Даниэля и кивнула.

— Хорошо. Три… Два… Один. Начали!

Зачем она предложила проверить свое умение обращаться с иглой и нитками? Кэрри со злостью подумала об этом, когда в четвертый раз уколола палец.

— Ой, опять… — пробормотала она.

Камеры снимали ее неуклюжие попытки вышить цветок. То, что у нее получилось, походило на неровную букву Z.

— Очевидно, я не слишком искусна в вышивании.

Даниэль придержал пяльцы и видел, что Кэрри едва сдерживает смех.

— Я тоже не умею вышивать. — Он улыбнулся, затем положил пяльцы на столик между ними. — Я полагаю, вы не часто этим занимались, пока жили в замке?

Она кивнула:

— Не часто. Я не очень хотела вести себя как принцесса.

— Что вы имеете в виду? — спросил Даниэль.

— Гм… ну… я предпочитала жизнь за пределами замка. Мне нравился кемпинг, прогулки на лошадях, работа в саду и на виноградниках. Я не любила сидеть дома.

До сих пор все шло по придуманному ею и Даниэлю плану. Однако в мозгу Кэрри снова и снова кружилась одна и та же мысль: «Ты не принцесса и никогда ею не была».

— И я… — она постаралась сосредоточиться на процессе, — безусловно, не увлекалась делами, подобающими женщине.

— Похоже, вы весьма современная принцесса.

— Да, вы правы.

«В самом деле? Да ты даже не королевской крови», — злорадно подумала Кэрри.

Даниэль наклонился к ней, в его голубых глазах читалось любопытство. Она подумала о тайне, которую хранила. Поймет ли он ее, когда она признается?

Сердце Кэрри затрепетало. Она вдруг осознала, почему ей небезразлична реакция Даниэля; почему ей так важно сохранить его доверие.

Она влюбилась в Даниэля, который пытался поступать правильно, старался наладить отношения с дочерью, хотел быть честным со всеми. Он изо всех сил помогал Кэрри предстать перед зрителями такой, какая она была на самом деле, а не приписывал ей несуществующие достоинства. Он знал настоящую Кэрри, и она…

Ну, она полюбила его за это. Но пока еще не настало время раскрывать Даниэлю свои чувства. Позже она обо всем ему расскажет.

— Как бы вы охарактеризовали современную принцессу? — спросил Даниэль.

Мгновение Кэрри молчала, подбирая слова, затем произнесла:

— Современная принцесса — обычная девушка. Я не хочу быть похожей на Рапунцель и жить в башне, спрятавшись от людей. — Она и была обыкновенной.

— То есть вы стремитесь к предсказуемости, — заключил Даниэль. — Вы мечтаете найти тихую нишу, где заживете спокойно и просто.

Она кивнула. Он отлично ее понимал. Кэрри слышала сочувствие в его голосе и думала, что, возможно, после того, как все закончится, им удастся обрести то, к чему они оба стремились. Может, они будут вместе.

— Я вас понимаю, — тихо произнес Даниэль. — И думаю, вы заслужили такую жизнь, Кэрри.

Она не сдержала улыбки:

— Я тоже так думаю, Даниэль.

— Снято! — резко бросил Мэтт. Он шагнул вперед, на съемочную площадку, с каменным выражением лица. — Что, черт побери, происходит?! Зачем это сентиментальное дерьмо? Просто проводи испытание. Мы развеселим зрителей, поднимем рейтинг программы, и все. Ничего больше. Ты понял?

Даниэль стремительно поднялся из кресла:

— Не лезь в мою работу, Мэтт. Я сделаю так, как хочу. В конце концов, ты для этого меня нанял.

На лице босса дрогнул мускул. Он оглянулся на членов съемочной группы, ставших свидетелями его противостояния с Даниэлем.

— Отлично. Работай. Но окончательная редактура за мной. — Мэтт сошел со сцены и махнул ассистентам. — Смена декораций.

Через несколько минут фальшивые стены в студии были убраны, и откуда-то появился длинный обеденный стол, ломившийся от посуды и столового серебра. Под всем этим добром скатерть была почти не видна.

Мэтт стоял в стороне и самоуверенно ухмылялся. Он был уверен, что Кэрри не выдержит испытания с сервировкой.

Началась съемка.

Даниэль поднялся на сцену и отодвинул кресло для Кэрри:

— Присаживайтесь, мисс.

Она последовала приглашению. Даниэль взял со стола салфетку, развернул ее и положил Кэрри на колени.

— Благодарю, сэр, — чинно произнесла она.

— Всегда к вашим услугам. — Он расположился по левую руку от нее.

Оператор снимал их крупным планом.

Кэрри не находила себе места. Она понимала, что должна придумать способ обо всем рассказать Даниэлю. Может, после окончания шоу им удастся найти укромное местечко, чтобы поговорить. Она не хотела, чтобы Даниэль узнал правду завтра, после того как программа выйдет в эфир. Он был с ней честен и заслужил, чтобы она поступала с ним по совести.

Ассистент подал первое блюдо, разлил по бокалам вино и воду. У Даниэля, который часто ужинал в шикарных ресторанах, пока работал в Нью-Йорке, не возникло никаких проблем с выбором правильных столовых приборов. Кэрри, прежде посещавшая торжественные ужины, также без проблем справилась с задачей.

— Расскажите мне о вашей стране, — попросил Даниэль, протянув руку к булочке и ножу для масла. — Об Учелли.

— Учелли — красивая страна. — Кэрри слегка улыбнулась. — Она расположена на побережье океана. Королевский замок был построен несколько сотен лет назад на высокой скале. Он смотрит на наш край, словно доброжелательный родитель. Жители Учелли добрые и приветливые. Если вы приедете к нам, то обязательно заведете новых друзей.

Кэрри услышала, как в дальнем конце студии с мягким щелчком закрылась дверь. Из-за яркого освещения сцены она не могла видеть того, что происходит в остальной части студии, поэтому сосредоточила внимание на Даниэле.

— Учелли похожа на остров из «Утопии» Томаса Мора, — заметил он.

Кэрри рассмеялась:

— Наша страна небольшая, но замечательная.

— Похоже, Учелли — прекрасное место для туристов.

— Да, так и есть. — Кэрри посмотрела ему в глаза и задалась вопросом, посетит ли он когда-нибудь Учелли вместе с ней. Она не желала представлять тот день, когда расстанется с Даниэлем.

— Что привело вас в Америку? — спросил он.

— У меня было несколько поводов. Я всегда мечтала попробовать пожить в Соединенных Штатах, как моя сестра. И еще хотела внушить американцам любовь к нашему вину. Мы открыли первый магазин в штате Индиана, здесь, в Уинтер-Хейвене.

— Я слышал много интересного о винах Учелли.

Ходят слухи, что у вашего магазина неплохая прибыль.

Стоящий за сценой Мэтт отчаянно жестикулировал, побуждая их продолжать есть. Ассистенты держали наготове блюда, но не решались поставить их на стол. Кэрри игнорировала происходящее, сосредоточив внимание на Даниэле.

Однако она по-прежнему не могла не думать о тайне своего происхождения. Она в сотый раз задалась вопросом, правильно ли поступила, придя сегодня на съемки.

— Нам повезло, потому что в винный магазин заглядывает очень много туристов, — ответила Кэрри.

— И я уверен, что покупателей привлекает то, что принцесса Учелли, которая когда-то работала на виноградниках, теперь готова рассказать им все о напитках своей страны.

Кэрри поерзала в кресле, посмотрела в камеру, а затем снова на Даниэля:

— Я от всей души надеюсь, что вина Учелли будут хорошо продаваться вне зависимости от того, работает в магазине принцесса или нет.

«Принцесса? Ты имеешь в виду фальшивая принцесса?» — подумала она.

Кэрри отмахнулась от мрачных мыслей. Они ее отвлекают, а она должна сконцентрироваться на интервью.

Даниэль откинулся на спинку стула и отпил воды:

— Вы всегда работали на виноградниках?

— Время от времени, пока была маленькой, но потом стала работать постоянно.

Он усмехнулся:

— Теперь понятно, почему вы не умеете вышивать и не любите носить бальные платья.

Кэрри рассмеялась:

— Несомненно. Я люблю видеть реальные результаты своего труда. Мне нравится наблюдать, как растет виноград, как делается вино, которым будут наслаждаться люди. Я прошла через все должности на винодельне, а теперь решила заняться розничной торговлей и применить на практике свои знания в области продаж и маркетинга.

— Почему вы решили привезти вино сначала в Уинтер-Хейвен?

Даниэль задавал ей простые вопросы, на которые она могла отвечать без запинки. Кэрри немного успокоилась и расслабилась.

— Здесь есть все необходимое для открытия первого магазина. Городок небольшой, сюда приезжает много туристов, у которых растет интерес к винам Учелли. Местные жители не имеют возможности покупать европейские марки. Именно на таких людей и рассчитано наше вино. А еще об этом городе с нежностью и любовью отзывалась моя мать. У нее остались такие чудесные вос… — Кэрри не договорила.

Да, у ее матери было много воспоминаний. Неужели все рассказы Бьянки тоже оказались лживыми? Неужели самое радостное воспоминание связано с мужчиной, с которым она крутила роман?

Кэрри отвела взгляд от Даниэля, продолжая молчать. Нужно было чем-то заполнить паузу.

— Чудесные… Что? — подсказал он.

— Ах, воспоминания о прекрасном городе. — Кэрри покраснела.

Даниэль встревоженно подался вперед:

— Вы в порядке?

— Она в полном порядке! — крикнул Мэтт и вышел на сцену.

— Какого черта ты делаешь? Уйди из кадра. — Даниэль обратился к съемочной группе: — Прекратить съемку!

— Ничего не поделаешь. Я же сказал, что вас обоих ждет сюрприз. — Мэтт жестом приказал оператору продолжать.

Даниэль резко вскочил, но не успел ничего сделать. Мэтт уже заговорил. Что, черт побери, происходит? Даниэль распланировал интервью, а теперь босс нагло вмешивается в процесс.

— Вы не прошли испытание, принцесса Карлита Сантаро, если это ваше настоящее имя. — Мэтт ухмыльнулся. — Получается, что вы ненастоящая принцесса, да?

У Даниэля скрутило живот, когда он увидел бумажку в руках Мэтта, которая некоторое время назад лежала в папке на его столе. Не следовало оставлять документы без присмотра.

Кэрри удивленно открыла рот:

— Я… Как вы узнали?

Мэтт похлопал Даниэля по плечу:

— Наш бесстрашный репортер раскрыл правду. Я знал, что он что-то скрывает. Он слишком заострял внимание на сентиментальных штучках и отвлеченных беседах, уклонялся от ответов. Ты превзошел своего отца, парень.

— Как ты мог? — Побледневшая, Кэрри посмотрела на Даниэля. Она отодвинула кресло и поднялась. — Извините, но я должна идти.

Кэрри рванула со сцены. Даниэль последовал за ней. Мэтт прокричал операторам, чтобы те продолжали съемки, и вот три камеры повернулись к Кэрри и Даниэлю. В студии зажегся яркий свет.

— Кэрри, подожди!

Она обернулась:

— Как ты мог так поступить?! Как ты мог так меня подставить? Я тебе доверяла!

— Я не хотел никому ни о чем говорить, Карлита. Клянусь!

— Не называй меня этим именем! Я не Карлита. Я не третья принцесса Учелли. Я даже не Сантаро. Ты обо всем знал и использовал это против меня. Карьера для тебя важнее отношений с людьми, да? Я думала, ты изменился, но я ошиблась. Я ошибалась во всем. — Кэрри отвернулась и сделала пару шагов, а потом остановилась и затаила дыхание.

Перед ней стояла Аннабель и разочарованно на нее смотрела. Грета придерживала девочку за плечо.

— Ты не принцесса? — спросила Аннабель.

— Я… Мне очень жаль, милая. Я действительно не принцесса. — До того, как Даниэль успел к ней приблизиться, Кэрри выбежала из студии.

Тяжелые двери студии закрылись за ней с глухим стуком.

Даниэль остался внутри, не понимая, как все могло повернуться таким ужасным образом. Он обернулся к Мэтту.

— Что ты наделал?! — Он поборол желание выбросить босса в окно и опустил руки по швам, сжав кулаки.

— Я рассказал правду, поведать которую ты так боялся. Испытание, проведенное на шоу «Местная сенсация», доказало, что принцесса поддельная. Выпуск шоу будет действительно сенсационным. Не могу дождаться, когда мне позвонят из телекомпании Си-би-эс и попросят разрешения показать кадры из нашего шоу, в котором мы разоблачаем нашу маленькую красавицу.

— Ты этого не сделаешь. Ты использовал Кэрри для поднятия рейтинга программы.

— А что в этом плохого? Люди в нашей отрасли занимаются этим ежедневно.

— Но не я, — сказал Даниэль. Его отвращение к работе, боссу и всему телевидению достигло небывалых размеров. — Больше я этим не занимаюсь.

— Ага. Гарантирую, ты пожертвовал бы правую руку ради такого шоу, когда работал в Нью-Йорке. Я так и не понял, почему ты спрятал сенсационную информацию в папку вместо того, чтобы использовать ее по назначению.

— Так поступил бы другой Даниэль Рейнольдс — тот человек, каким я был прежде. Я наделал много ошибок в жизни. Но нынешний Даниэль увольняется прямо сейчас. — Он поднял руки и впервые с тех пор, как устроился в «Местную сенсацию», почувствовал себя хорошо. — Я изменился. И я устал притворяться.

Взяв мать и дочь за руки, он вышел из студии.

Глава 11

Кэрри сидела на подоконнике, тщетно стараясь успокоиться. Покинув студию, Кэрри вернулась в арендуемый коттедж, приготовила себе холодный чай и, завернувшись в одеяло, устроилась на излюбленном месте. Однако расслабиться ей не удалось. Она чувствовала себя напряженной и нервной.

Больше всего Кэрри расстроилась из-за того, что Аннабель видела сегодняшнюю безобразную сцену. Если бы Кэрри знала, что девочка наблюдает, она не сказала бы ни слова. Какой ужас! И, что еще хуже, Кэрри сама спровоцировала скандал. Во-первых, она согласилась на идиотское испытание для принцессы, а во-вторых, выпалила то, о чем хотела молчать.

Кэрри считала, что поборола в себе прежнюю импульсивность и, приехав в Уинтер-Хейвен из-за продажи вина, научилась поступать обдуманно. Очевидно, нет.

Даниэль дважды позвонил ей, но она включила голосовую почту. Сейчас ей не хотелось выяснять с ним отношения. Возможно, он просто надеется закончить с интервью и выяснить всю правду о ее происхождении, а затем обнародовать полученные сведения.

Кэрри закрыла глаза, уже представляя, что произойдет дальше. Магазин, возможно, будет работать, но уровень продаж, вне сомнения, упадет. И вина Учелли станут ассоциироваться с фальшивой принцессой.

Еще предстоял нелегкий разговор с родителями. Кэрри вздохнула, теребя мобильный телефон.

Пора что-то решать. Она вздохнула и набрала номер матери.

Бьянка долго не отвечала, и Кэрри уже собиралась прервать звонок, когда наконец услышала знакомое приветствие.

— Красавица моя, какой чудесный сюрприз! — Голос матери был наполнен добротой и любовью, и на секунду Кэрри задумалась, не перенести ли разговор на другое время. Но она не могла так поступить. Ей требовались ответы.

— Здравствуй, мама. — Она водила пальцем по узору на одеяле. Поколебавшись, она начала: — Я встретила еще одного человека в Уинтер-Хейвене, который тебя знает.

— Встретила? Как мило, — произнесла Бьянка немного сдержанно и напряженно.

— Он знает тебя достаточно хорошо. Ты помнишь Ричарда Паркера?

— Ричард… — выдохнула Бьянка. — Он связался с тобой?

— Да. И он сказал мне, что… — Кэрри закрыла глаза и вспомнила роковую ночь на берегу озера.

Перед ней стоял мужчина, его глаза были похожи на ее. Он открыл ей правду, которая изменила жизнь Кэрри.

— …он мой отец. — Она с трудом сдерживалась, боясь разрыдаться. — Это правда?

Ее мать долго не произносила ни слова. Слышалось только потрескивание на телефонной линии.

— Да.

Одно-единственное слово повергло Кэрри в шок.

Она до последнего момента надеялась, что мать опровергнет заявление Ричарда, назовет его сумасшедшим и пожурит ее за напрасные волнения.

Ее рука, в которой она держала телефон, подрагивала, по щекам катились слезы.

— Почему ты мне не сказала? — прохрипела Кэрри.

— Я не думала, что он узнает. Я так быстро уехала и… больше никогда с ним не общалась. Мне было легче вернуться к прежней жизни и обо всем забыть.

— Он знал обо всем с самого начала. И он уверен, что именно по этой причине ты так быстро уехала из США. Ты решила вернуться к Учелли, к мужу, и Ричард понял, что должен держаться от тебя подальше.

Когда Паркер во всем признался, Кэрри решила, что он солгал. Возможно, он просто хотел шантажировать королевскую семью и требовать денег.

Но их беседа затянулась, и через какое-то время Кэрри поняла, что перед ней человек, который очень любит ее мать. И сейчас он открыл ей правду только потому, что считал ее достаточно взрослой, чтобы справиться. К тому же Ричард всегда мечтал с ней познакомиться.

— Он больше никогда не выходил со мной на связь, — тихо произнесла Бьянка. — Мне всегда было интересно, как он поживает.

Кэрри слышала нежность в голосе матери. Их роман с Ричардом закончился два десятилетия назад, но любовь не умерла. Зря Бьянка ничего ей не рассказала с самого начала.

— Он женился, у него родилось двое детей. Он по-прежнему живет в Уинтер-Хейвене и до сих пор работает юристом. Но сейчас ему уже немало лет, и он подумывает о выходе на пенсию.

— Хорошо, — печально ответила Бьянка. — Прости меня за то, что я скрыла от тебя правду. Я не хотела, чтобы ты знала.

— У меня есть на это право, мама.

— Мне очень жаль, дорогая. Мне действительно жаль.

— А папа?

— Он знает. — Бьянка протяжно вздохнула. — Тогда я была готова оставить твоего отца. Я едва не отреклась от престола.

— Ты бросила бы Мариабеллу и Аллегру?

— Нет, никогда. Но я хотела большего. Я хотела того, чего у меня никогда не было. По иронии судьбы Ричард оказался единственным, кто заставил меня сделать правильный выбор.

— И ты передумала. — Кэрри немного сердилась на мать, но в то же время сочувствовала ей.

— Мое место здесь, дорогая. С человеком, которого я люблю. В стране, которая мне дорога. Я не понимала, насколько сильны мои чувства к твоему отцу, до тех пор, пока не потеряла его. И не только его, но и Учелли.

Ричард понравился Кэрри. Он был открытым человеком, полной противоположностью упрямого, страстного и вздорного человека, которого она на протяжении стольких лет считала отцом. Она могла понять, почему ее мать влюбилась в Паркера. Он напоминал тихое озеро.

— Жаль, что ты не рассказала мне раньше. Я могла бы давным-давно с ним познакомиться.

— Я так поступила по многим причинам. — В словах Бьянки чувствовалось неподдельное раскаяние.

К горлу Кэрри подступил ком.

— Я должна идти, мама. Мне нужно… Мне нужно время, чтобы все обдумать.

— Я люблю тебя, Карлита. Я думала, что так будет лучше.

— Я тоже тебя люблю, — тихо ответила она, вдруг вспомнив о том, что произошло сегодня в студии.

Закончив разговор, Кэрри еще долго сидела на подоконнике, наблюдая за тем, как лунный свет серебрит воды озера, и слушая пение ночных птиц.

Аннабель отказывалась разговаривать с отцом. Она лежала, свернувшись калачиком в постели, отвернувшись к стене, и притворялась, что спит. Когда Даниэль пригласил свою мать и дочь в студию посмотреть интервью с принцессой, он решил, что Аннабель будет довольна. Даже в самых мрачных фантазиях он не мог вообразить, что Мэтт раскроет правду о происхождении Кэрри и рассердит его дочь. Теперь Аннабель злилась на Даниэля за то, что он снова ее обманул.

Никто и не виноват, кроме него. Не нужно было оставлять провокационные материалы в папке на рабочем столе без присмотра. Он должен был найти способ предотвратить скандал, который навредил Кэрри. Сейчас Даниэль чувствовал себя еще хуже, чем после видео, запечатлевшего его истерику. По его вине пострадала женщина, которая была ему небезразлична.

— Хочешь, я почитаю сказку? — спросил он, пытаясь помириться с Аннабель.

— Нет, — приглушенно ответила она.

— Хм, давай поиграем в куклы.

— Нет.

Он старался придумать еще какое-нибудь занятие.

— Давай поиграем в «Бланки», — сделал он еще одну попытку.

Малышка повернулась к нему:

— Папа, у меня нет «Бланки». Я играла в нее, когда была ребенком. — Порывисто вздохнув, Аннабель снова отвернулась к стене.

Даниэль очень хотел выйти из комнаты. Ему всегда было легче сбежать, чем пытаться наладить отношения с дочерью. Потому что, если он начнет разрушать возведенные между ними стены, ему придется бередить старые душевные раны, которые по-прежнему болят.

Сделав шаг в сторону двери, он обернулся.

«Просто научись понимать желания дорогих тебе людей».

Неужели он не умеет слушать даже собственную дочь? Даниэль был настолько занят работой и зарабатыванием денег, что разучился общаться с Аннабель. Он посмотрел на ее изящное, любимое личико, которое она прижала к подушке. Ее ресницы дрогнули, она осторожно повернулась и теперь подсматривала, не ушел ли отец из комнаты.

Если он научится слышать Аннабель, то поймет ее внутренний мир. Ему следовало сделать это давным-давно. Их отношения не ладились, очевидно, потому, что Даниэль совсем ничего о ней не знал. Он уже потерял жену, но не может потерять дочь. Возможно, позже ему удастся помириться и с Кэрри. Нужно действовать постепенно.

Пройдя в угол комнаты, он расположился на крошечном стульчике у столика дочери. Оставалось надеяться, что хрупкая мебель не развалится от одного прикосновения.

Затем Даниэль усадил за столик две плюшевые игрушки Аннабель и начал с ними разговаривать:

— Добро пожаловать на мое чаепитие, Бу-Бу и э-э-э… Кролик. Кто хочет чаю?

Он слышал недовольное сопение Аннабель. Однако она не встала и не произнесла ни слова. Даниэль придвинулся к столику, чувствуя себя идиотом, но понимая, что сейчас на карту поставлено нечто большее, чем его смущение.

— Итак, Бу-Бу, вот твой чай. — Он взял пластиковую чашку и притворился, что наливает в нее горячий напиток. — Да, а ты хочешь печенье? Но только одно условие. У тебя в животе должно остаться место для завтрака.

Краем глаза он заметил, что дочь села, свесив ноги. В его душе затеплилась надежда.

— А тебе, Кролик, придется подождать своей очереди. — Он «наполнил» вторую чашку и заговорил более тонким голоском: — Нет, сегодня ты не получишь морковку. Извини, приятель. — Даниэль повернулся к третьей чашке и спросил: — Что скажете, ребята, налить ли мне чайку Аннабель? А вдруг она решит к нам присоединиться…

Плюшевые игрушки молча на него пялились.

Несмотря на то что Даниэль по-прежнему чувствовал себя глупо, он продолжал играть.

Он поставил третью чашку на стол, а затем изобразил шипящий звук, словно наливал чай себе самому. Ударив себя по лбу, он наклонился к Бу-Бу:

— Угадай, что я забыл? Я забыл одеться подобающим образом. На чаепитие нельзя приходить в обычной одежде. Аннабель говорила мне об этом, а я забыл. Разве я не глупый? — Он поднялся и направился к корзине, в которой дочь хранила одежду для игрушек. — Итак, ребята, что мне надеть?

— Надень вот это, папа. — Аннабель сунула ему в руки розовое боа. Пусть оно было ярким и смешным, но раз малышка хотела, чтобы он его надел, он так и сделает.

— Отлично! — Взяв боа, он повязал его на шею и снова уселся за столик. — Вы присоединитесь к нам, принцесса Аннабель?

Она кивнула, затем надела диадему и туфли:

— Да. Я люблю чаепития, папа.

Он улыбнулся и коснулся ее подбородка:

— А я люблю тебя, малышка.

Лицо Аннабель осветила улыбка, глаза девочки засверкали.

— Папа?

— Да?

— Я тебя люблю. Сильно-сильно. — Вскочив со стульчика, девочка крепко обняла отца, и у Даниэля стало легко на душе.

Глава 12

Работа в магазине стала для Кэрри спасением. Она погрузилась в любимое дело, и это помогло ей забыть о том, что скоро в эфир выйдет запись ее интервью. А потом ее спокойной жизни придет конец. Ее начнут преследовать репортеры, и долгие месяцы газеты будут пестреть издевательскими заголовками. И под перекрестный огонь попадет ее любимое вино.

— Ты сегодня очень тихая, — заметила Фейт, подойдя к Кэрри.

— Я просто думаю о том, что произойдет после того, как выпустят эту запись.

Кэрри рассказала о фиаско в студии. Фейт отреагировала с пониманием и состраданием, как и подобает настоящей подруге.

— Может, все не так плохо, как ты думаешь. — Фейт взяла Кэрри за руки. — Ладно, я вру. Но ты сильная и справишься.

— Я на это надеюсь.

— Знаешь, если ты собираешься управлять виноградниками, то должна стать более уверенной.

— Виноградники и вина, которые мы производим, совершенны. В них я уверена.

— Я имела в виду тебя. — Фейт серьезно посмотрела на Кэрри. — Ты замечательно справляешься и станешь отличным менеджером. У тебя получится любая работа, за какую ты возьмешься.

— Уровень продаж высокий потому, что люди находятся под впечатлением от визита принцессы. — Кэрри поджала губы. — Как только станет известно, что я — фальшивка, спрос упадет.

— Да, кое-кто покупал вино только потому, что оно имеет отношение к королевской семье. Но чаще всего его выбирали из-за высокого качества и благодаря доброму отношению замечательной продавщицы Кэрри. Я многому научилась, наблюдая за тобой.

— Правда?

— Ты умеешь выслушать людей, располагаешь к разговору, даешь дельные советы и не преследуешь цель продать как можно больше товара. Покупателям очень нравится такое отношение. Так что вино берут не потому, что ты принцесса, а потому, что ты хороший человек.

Всю жизнь Кэрри пыталась найти свое призвание и теперь оказалась в маленьком винном магазине. Никакая она не принцесса, а обыкновенная женщина, увлеченная работой.

Открылась дверь, и внутрь вошел Даниэль. У Кэрри чаще забилось сердце, но она напомнила себе, что он имеет отношение к шоу, которое через несколько часов разрушит ее жизнь. Именно он раздобыл сенсационную информацию о ее происхождении.

— Я не могу с ним разговаривать, — обратилась она к Фейт.

Если она рассчитывала, что Даниэль, услышав ее слова, поймет намек и исчезнет с глаз долой, то ошиблась. Он последовал за Кэрри в подсобку.

— Ты получил интервью, Даниэль, а теперь оставь меня в покое.

— Я не собирался делать ничего подобного. У меня не было намерения выдавать информацию.

— В самом деле? Разве не ты говорил мне, что цель шоу — доказать подлинность принцессы? Почему ты ничего мне не сказал?

— Я… — Он вздохнул. — Да, какое-то время я колебался, не использовать ли эти сведения в шоу. Но потом подумал, как много проблем это может принести тебе и твоему бизнесу, и решил молчать.

— Тогда откуда Мэтт обо всем узнал? — Она подняла руку, прежде чем он смог ответить. — Знаешь, твой ответ не имеет значения. Я надеюсь, ты заработаешь миллионы на этом скандале.

Он тихо выругался и покачал головой:

— Я не хотел, чтобы так получилось.

— Может, и не хотел. Но все записано на пленку. Работа важнее чувств людей, верно?

— Моя работа заключается в том, чтобы докопаться до истины, Кэрри.

— Ты можешь найти другую. Ту, которая не заставит тебя идти на сделку с совестью. — Кэрри отвернулась и стала собирать документы в стопку.

— Кэрри…

— Иди и делай свое сенсационное шоу, Даниэль. — Она махнула на дверь.

— Ты считаешь, мне нужна сенсация? — Когда Кэрри не ответила, Даниэль взял ее за руку и осторожно развернул. — Ты действительно веришь в то, что я хотел тебя подставить?

— Разве репортеры не охочи до скандалов? — Она покачала головой, сдерживая слезы.

— Раньше я был таким, — сказал он. — Я собирал интересные факты, добывал сведения… Но куда это меня завело? Я овдовел и потерял доверие дочери.

И я обидел женщину, которая действительно меня понимала. — Его голос надломился, и Кэрри едва не утратила решимость.

В дверь тихонько постучали. Фейт заглянула в подсобку:

— Кэрри, извини, что прерываю, но с тобой хочет посоветоваться старая клиентка.

— Мне нужно работать, — сказала Кэрри. — Ты можешь уйти через заднюю дверь.

Даниэлю потребовалось около тридцати секунд, чтобы решить, что делать.

Запрыгнув в автомобиль, он помчался в студию. До выхода шоу в эфир оставалось еще два часа.

Даниэль облегченно вздохнул, когда увидел в монтажной только одного сотрудника.

— Привет, Тед, как дела?

Тед Линч — трудоголик, проработавший в студии уже год, развернулся в кресле:

— Даниэль? Я думал, Мэтт тебя уволил.

— Ты ведь знаешь, что с ним трудно договориться, — осторожно сказал Даниэль.

Тед фыркнул:

— Определенно.

— Что ты думаешь об испытании принцессы?

— Честно? — Тед оглядел комнату, хотя кроме них двоих в ней никого не было. — Я думаю, что испытание — глупость. Я проучился в колледже, чтобы работать на телевидении и сделать мир лучше. К чему приведет подобное шоу?

— Ни к чему хорошему, — кивнул Даниэль и уселся в кресло. — У меня есть идея, как изменить мир. Если ты согласен мне помогать.

— Как?

— Ну, это немного рискованно. Могут возникнуть неприятности. В лучшем случае ты выиграешь «Эмми».

Тед разволновался и покраснел:

— Какого рода неприятности?

— Будем надеяться, что мы их избежим, — Даниэль удобнее устроился в кресле и вместе с Тедом приступил к монтажу.

За пятнадцать минут до того, как интервью с Кэрри должны были показать по телевидению, Фейт убедила подругу закрыть магазин и пойти домой.

— После просмотра приходи ко мне на вечеринку. Тебе нужно развеяться.

— Спасибо. Я приду. — Кэрри быстро обняла Фейт, а затем направилась в тихий дом у озера.

Налив красного вина Учелли, она свернулась калачиком на диване и включила телевизор. Она должна была посмотреть шоу «Местная сенсация», как бы ей ни было тяжко и противно.

Но как только на экране появилась знакомая заставка, Кэрри поднялась, схватила джинсовую куртку и вышла на улицу. Фейт жила на расстоянии полмили от ее дома, на другом берегу озера. Кэрри решила не садиться за руль, а прогуляться по свежему воздуху.

Приблизившись к дому подруги, она почувствовала аромат хотдогов и гамбургеров и в толпе гостей увидела несколько своих знакомых. Даниэля на вечеринке не было.

Фейт вышла к ней навстречу:

— Эй, ты раньше, чем я ожидала. Посмотрела шоу?

Кэрри покачала головой:

— Не смогла. Я не хотела видеть, как рушится моя жизнь.

— Может, все не так и плохо.

— А может, все намного хуже. Во всяком случае, думаю, что нужно подкрепиться.

Фейт рассмеялась и провела Кэрри к группе гостей, которые расположились в шезлонгах у костра:

— Ну, ты оказалась в правильном месте.

Взяв два гамбургера и кучу картофельных чипсов, Кэрри успокоилась или по крайней мере сделала вид, что успокоилась. Она сидела в шезлонге, потягивая красное вино Учелли, и болтала с гостями. Некоторые из них были клиентами магазина, некоторые — друзьями Фейт, но все они тепло ее встретили и относились к ней как к еще одной старой приятельнице.

Мобильный телефон свинцовой тяжестью лежал в кармане. Кэрри ожидала звонка в любую секунду. Единственный вопрос: кто позвонит первым — отец или какой-нибудь репортер.

Когда аппарат наконец ожил, она извинилась и удалилась в укромный уголок двора, чтобы спокойно поговорить.

— Здравствуй, папа.

Франко не тратил время на предисловия:

— Я разговаривал с твоей матерью. И я знаю, что тебе известно о том, кто твой настоящий отец.

— Мне очень жаль, папа. Когда Ричард пришел ко мне, я понятия не имела, кто он такой. — Кэрри не желала обижать отца. Она его любила и знала, что ему нелегко обсуждать с ней подобную тему.

— Хорошо, что ты с ним увиделась. Он имеет право знать о тебе. Мы давно должны были рассказать тебе, но не могли выбрать подходящий момент.

— Я понимаю, папа. — Она прикусила губу, собираясь с силами, чтобы продолжить. — У меня брали интервью для телевизионного шоу, и один из репортеров узнал правду. Сегодня вечером выпуск должен был пойти в эфир, а это означает, что СМИ начнут донимать нас в любую секунду.

— Мы с этим справимся, — ответил Франко. — Возможно, даже к лучшему, что все открылось.

— Как так? Эта история бросит тень на королевскую семью и плохо повлияет на продажу наших вин.

— Возможно. А возможно, люди просто убедятся, что даже королева является обычным человеком. Я давно простил твою мать, дорогая. Многочисленные обязанности тяжелым грузом лежали на ее плечах, и я не могу винить ее за желание ненадолго сбежать из замка. — Он помолчал секунду, потом прибавил: — И ты тоже ни в чем не виновата.

— Из меня вышла плохая принцесса, папа. Ты был прав с самого начала. Мне следовало серьезнее относиться к долгу перед семьей и давно заняться чем-нибудь достойным.

— Нет, дорогая моя, ты — идеальная принцесса. — Его голос смягчился. — Светская жизнь для тебя трудна. Мне не нужно было на тебя давить, но трудно стать хорошим королем и отцом.

— Ты правильно поступал, папа.

Франко рассмеялся:

— Даже я понимаю, что иногда бывал слишком суров с тобой. Я просто хотел, чтобы ты возвела прочный фундамент.

— А я тебе в этом только мешала.

— Если хочешь знать мое мнение, то я считаю, что ты поступала разумно. Ты старалась вести нормальную жизнь. Полученный опыт обязательно пойдет тебе на пользу.

Удивленная, Кэрри ответила:

— Надеюсь, так и будет, папа.

— Теперь, когда ты почувствовала вкус свободы, что ты решила? Вернешься в Учелли или останешься работать в США?

Отец предлагал ей все, о чем она когда-либо мечтала: возможность сделать собственный выбор.

Кэрри затаила дыхание, вдруг заметив Даниэля с дочерью.

— Не знаю, папа. Возможно, будет лучше, если вернусь.

— Выбор за тобой. В любом случае я хочу, чтобы ты продолжала заниматься виноградниками. Я видел отчеты о продажах, Карлита, и горжусь тобой.

От его похвалы у нее потеплело на душе.

— Спасибо.

— Признаюсь, я был немного упрямым, но теперь знаю: ты нашла дело по душе, и у тебя все получится.

Кэрри рассмеялась:

— Это заняло так много времени, что я не удивлена твоей настойчивостью. Но теперь я точно определилась. Я люблю заниматься виноделием.

— Тогда вперед.

— Но я ведь больше не принцесса.

— Ты всегда будешь моей дочерью, дорогая. И для меня останешься принцессой. — Франко говорил мягко и эмоционально, и на глаза Кэрри навернулись слезы.

— О, папа, я люблю тебя. — Ее голос надломился, она сдерживала рыдания.

— Я тоже люблю тебя, Карлита, — произнес он, и Кэрри догадалась, что он тоже с трудом удерживается от рыданий.

Они стали близки, словно их не разделяли тысячи миль. Пусть Ричард Паркер ее биологический отец, но настоящим отцом для Кэрри останется Франко Сантаро. Принцесса она или нет, она всегда будет его дочерью.

— Я люблю тебя, — снова прошептала Кэрри, понимая, что их отношения наконец действительно наладились.

Глава 13

— Принцесса Кэрри! — Аннабель подбежала к Кэрри и упала в ее объятия. Грета торопливо шла следом за энергичной внучкой. — Я по тебе скучала!

Сердце Кэрри оттаяло. Она наклонилась и крепко обняла малышку:

— Я тоже по тебе скучала, принцесса Аннабель.

Кэрри и пожилая женщина пожали друг другу руки.

— Я рада нашей встрече, — произнесла Грета.

— Я тоже. — Она улыбнулась, подумав, что при иных обстоятельствах ей удалось бы поладить с Гретой, которая стала бы идеальной свекровью.

— У меня столько дел на этой неделе, — сказала Аннабель, изобразив усталость. — Я ходила, как принцесса, играла с Уитни, а бабушка помогала мне делать пирожные. А вчера, когда я легла спать, пришел папа и… поиграл со мной в чаепитие!

— Правда?

— Угу. Папа пил чай с Бу-Бу и Кроликом. Уитни не пришла, потому что спала. Нам с папой было весело. Я надела диадему и туфли на каблуке.

— Кажется, вы приятно провели время.

— Папа был такой смешной. — Аннабель захихикала. — Даже Бу-Бу смеялся.

Значит, Даниэль наконец нашел подход к дочери и поиграл с ней. При мысли об этом у нее потеплело на душе. Кэрри представила, как она, Аннабель и Даниэль сидят за столом, пьют чай и едят сэндвичи. Кэрри одернула себя и заставила вернуться в реальность. Она не будет с Даниэлем. Ни сейчас, ни потом.

Он, несмотря ни на что, выбрал карьеру. И хотя Кэрри очень нравилось проводить время с Аннабель, она не может завязывать отношения с человеком, которому не доверяет.

Кэрри села в шезлонг, и малышка взобралась к ней на колени. Она уже привязалась к девчушке. Вероятно, это чувство никогда не исчезнет.

Карлита Сантаро — неуправляемый ребенок, на протяжении многих лет избегавший дома и семьи, полюбила это маленькое чудо. Она уже не могла представить, как вернется в Учелли, чтобы навсегда забыть озорное личико Аннабель. Эту утрату она будет переживать очень тяжело.

— Аннабель, я хочу попить. Подождешь, пока я вернусь?

Девочка кивнула. Кэрри вскочила и ушла прочь от гостей, решив спрятаться среди деревьев в глубине двора.

Потом она увидела Даниэля, и все мысли вылетели у нее из головы. Он подошел к столу, поцеловал мать в щеку, они о чем-то быстро переговорили. Даниэль обернулся и посмотрел на Кэрри.

В жилах забурлила кровь. Она с беспокойством наблюдала, как он направляется к ней. Кэрри вернулась к костру, насадила на вертел зефир и, наклонившись, притворилась, что поглощена процессом жарки.

— Я надеялся, что к моему приходу костер еще не будет разожжен, — сказал Даниэль.

Кэрри почти против воли взглянула на него, выругав себя за несдержанность.

— Почему? — спросила она.

На его губах играла улыбка, сердце Кэрри забилось чаще.

— Потому что тогда я мог бы похвастаться перед тобой своими удивительными навыками бойскаута.

— Ну, костер уже горит, а мне нужно следить за зефиром. — Она перевела взгляд на обуглившийся зефир.

— Думаю, его уже не спасти. — Даниэль взял вертел с двумя зубцами на конце и нанизал на них свежий зефир. — Вся хитрость в том, чтобы держать его подальше от пламени и медленно крутить над горячими углями. Нужно постоянно следить за ним, и в результате получится то, что нужно.

— Если бы все было так просто. — Она бросила сгоревшее лакомство в костер.

— Все просто, Кэрри. — Он вытащил вертел, а затем продемонстрировал Кэрри золотисто-корич не вый, идеально поджаренный зефир. — Для вас, миледи.

Осторожно сняв липкий десерт с вертела, она отправила его в рот. Сахарная масса мгновенно растаяла на языке. Почувствовав его невероятный вкус, она тут же вспомнила о губах Даниэля.

— Ну, спасибо, — пробормотала Кэрри.

Даниэль съел второй зефир, отложил вертел в сторону, отряхнул руки и поднялся:

— Мы можем поговорить?

Кэрри следовало ответить ему отказом. Она должна уйти и пообщаться с остальными гостями. Ей не следует обращать внимание на Даниэля.

— Я должна…

Она не закончила фразу, потому что не знала как.

Более того, она не знала, что делать дальше. Ее голос дрогнул от нерешительности.

— Пожалуйста, пойдем со мной. Я должен кое-что тебе сказать. — Даниэль протянул ей руку, и Кэрри не задумываясь приняла ее, но затем через несколько мгновений высвободилась.

Она не хотела снова им увлекаться и доверять ему. До них донесся мелодичный смех Аннабель, и ее сердце мучительно сжалось.

Какое-то время они шли молча, пока не оказались у качелей под ивой. Изящные ветви дерева развевались от легкого ветерка, образуя над качелями мягкий золотистый балдахин. Смеркалось. Во дворе была интимная атмосфера. Гости болтали и смеялись, их голоса сливались в однообразный шум.

Кэрри села на качели, а Даниэль встал рядом. Он взялся за штангу качелей и улыбнулся Кэрри.

— Боже, как я скучал по твоему красивому лицу.

Она вздохнула и поднялась:

— Не надо…

— Чего не надо?

— Делать вид, что все хорошо. Мы оба знаем — это не так. — Она хотела уйти, но он схватил ее за руку и притянул к себе.

Кэрри уперлась в его грудь. Ей было приятно вдыхать пряный аромат знакомого одеколона и мечтать о поцелуе. Она отвернулась и отступила.

— Извини. Наверное, мне не стоит так говорить, но я по тебе скучал. — Даниэль не отпускал ее руку.

Их взгляды встретились. — Все будет хорошо, Кэрри. Я обещаю.

— Возможно, сегодня все будет хорошо. Но я знаю, что ты выжидаешь время, чтобы устроить скандал, Даниэль. Например, надеешься встретиться с моим отцом и взять у него интервью. Или станешь терзать обоих моих родителей.

Кэрри запаниковала, ее голос стал хрипловатым. Ее хрупкий мир, выстроенный с таким трудом, рушился. Она едва успела доказать свою профессиональную состоятельность, как Даниэль уже разбил вдребезги все ее мечты. Несмотря на поддержку отца и его заверения, Кэрри слишком хорошо знала, к чему может привести скандал.

— Я видела предыдущие выпуски шоу и знаю, что произойдет.

— Я не собираюсь устраивать скандал. Поверь мне, — произнес Даниэль.

— Я доверяла тебе раньше, и к чему это привело? — Кэрри покачала головой.

— И к чему же?

Ох, как он ей докучает! Почему Даниэль не может просто оставить ее в покое? Пойти и сделать то, что собирался, и прекратить держать ее в неизвестности?

— Зачем ты спрашиваешь?! — в отчаянии воскликнула Кэрри.

— Ты посмотрела шоу сегодня вечером?

Она покачала головой:

— С меня достаточно того, что я в нем снималась.

— Ну, тогда это многое объясняет. — Он улыбнулся, и Кэрри захотелось стереть улыбку с его лица. Неужели Даниэль не понимает, что может погубить ее жизнь и бизнес?

— Для тебя это просто очередной репортаж. Еще одна галочка в перечне репортерских достижений.

— Вовсе нет. На самом деле я думаю, что интервью с тобой — самый важный репортаж в моей карьере.

Его спокойствие привело Кэрри в ярость. Даниэля явно не волнует, какие последствия будет иметь для нее шоу.

— Зачем только я на тебя полагалась?! — Она снова попыталась отвернуться, но Даниэль не позволил.

— Мэтт рылся в моей папке и достал оттуда результаты расследования. Я их ему не отдавал. Кэрри, я не сделал ничего, что подорвало бы твое доверие ко мне.

— Нет, неправда. Ты… — Она замолчала, пытаясь вспомнить те моменты, когда он лгал.

Даниэль всегда говорил ей правду и все же поставил в неловкое положение. Он подвел ее.

— Ты обещал, что все будет хорошо, — хрипло произнесла Кэрри. Ее голос дрожал. — Но все вышло иначе.

— Знаю. И мне жаль, Кэрри. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы компенсировать твои страдания и все изменить, — ответил Даниэль.

Где-то кричали ночные птицы, гости смеялись. Даниэль вздохнул, отпустил руку Кэрри и сел на качели.

— Давным-давно я нарушил самое важное обещание в своей жизни, и с тех пор все изменилось.

Кэрри расположилась рядом. Сейчас Даниэль выглядел потерянным и беззащитным. А вдруг она судит его слишком строго? Может, стоит его выслушать и попытаться понять?

— Почему? — спросила Кэрри.

Он отвел взгляд, и она прочувствовала его боль и сожаление.

— Я должен был быть там, — тихо сказал он, слова давались ему с трудом. — Я должен был остаться дома, как обещал, а не выходить на работу.

— Людям постоянно приходится работать сверхурочно, Даниэль. Ты не можешь себя за это винить.

Он покачал головой.

— Мне следовало вызвать няню. Черт побери, я должен был перенести встречу на другое время. — Он порывисто выдохнул. — На первом месте — семья, а не проклятая карьера.

— Но теперь ты заботишься о своей семье. Аннабель…

Даниэль повернулся к ней:

— Неужели ты не понимаешь? Меня не было там, когда она во мне нуждалась. Не имеет значения, что мы собрались разводиться. Когда Сара мне позвонила, я должен был проявить заботу о ребенке. И с тех пор я постоянно произносил фразу «Я обещаю», но обещаний никогда не выполнял. Я снова и снова обманывал собственную дочь. А теперь… — Он посмотрел в ее глаза. — Я подвел тебя. Не нарочно. Но разницы никакой. Я думал, что держу ситуацию под контролем, но оказалось иначе. Мне очень жаль, Кэрри. Ты не представляешь, как я сожалею.

Кэрри читала на его лице муку, ей хотелось протянуть к нему руку и успокоить его. Она желала верить Даниэлю и любить его всем сердцем.

— Ах, Даниэль, ты всего лишь человек и поступаешь так, как считаешь нужным. Никто не застрахован от ошибок.

— Ты была права. Карьера стала для меня важнее отношений с близкими. Я зациклился на репортажах, репутации, деле Рейнольдсов. — Последние слова были произнесены с легким сарказмом. — Я только об этом и думал, пока не встретил тебя. Я пытался исправиться, но этого оказалось недостаточно. Ни в ту ночь, ни после. — Его голос сорвался. — Я… их обманул, Кэрри. Боже правый, я их подвел. Мне очень жаль.

— Ты никого не подводил. Ты обыкновенный человек, вот и все.

Однако Даниэль не слышал ее и продолжал себя обвинять:

— Если бы я не уехал… — Он покачал головой. — Я должен был… Боже мой, я должен был поступить иначе.

Кэрри крепко обняла Даниэля и стала шептать слова утешения. Он снова и снова извинялся; его слезы намочили ткань на ее плече, но она продолжала обнимать Даниэля, позволяя ему выговориться и выпустить наружу страдания и боль, сдерживаемые в течение года. Если до возвращения в Учелли Кэрри не сможет наладить с ним отношения, то хотя бы сумеет утешить.

Через некоторое время Даниэль успокоился. Кэрри заметила, как его взгляд прояснился, будто принятие принесло ему облегчение.

— Прости… — сказал он.

— За что? За то, что позволил другу тебя утешить?

— Мы с тобой друзья, Кэрри? — Он пытливо посмотрел ей в глаза.

Друзья. Кэрри спросила себя, действительно ли это так? Если бы она ответила утвердительно, то солгала бы. Если бы она ответила отрицательно, то спровоцировала бы новые вопросы, обсуждать которые ей не хотелось. Поэтому Кэрри решила отступить и сменила тему:

— Ты через многое прошел. Я поддерживаю тебя, Даниэль.

Возможно, он заметил, как она увильнула, но не стал возражать.

— С этого момента я не стану давать обещаний, которые не смогу сдержать. Никогда. Я уже много раз подводил Белл и не желаю делать этого снова, — сказал он.

— Вы устраивали чаепитие, — улыбнулась Кэрри.

Кажется, Даниэль немного расслабился:

— Устроили. Я даже надел боа.

Кэрри рассмеялась:

— Ты? В самом деле?

— Да. Я решил, что настало время продемонстрировать моей дочери свою любовь. Я показал, что прислушиваюсь к ее желаниям. С тех пор как умерла моя жена, я считал, что не смогу стать хорошим отцом. Я часто отсутствовал, пока Белл была совсем маленькой, и едва ее знал. Я был чужаком для собственной дочери. Я не знал имен ее плюшевых игрушек, какую кашу она любит, названия ее любимой книги. Но после встречи с тобой я стал уделять Аннабель больше внимания.

— Из-за меня? — Кэрри осторожно раскачивалась. — Что же я такого сделала?

— Ты быстро проникла в ее мир и нашла с ней общий язык, хотя совсем ее не знала. И рядом с тобой она стала счастливее.

— Нам, девочкам, — Кэрри пожала плечами, — легче понять друг друга.

— Аннабель и я связаны, поэтому я подумал, что нам с тобой будет проще наладить отношения. Мне было ужасно трудно, я переживал. Я… — Даниэль покачал головой и выругался, — …боялся.

— Ты? — Кэрри окинула взглядом высокого, сильного мужчину, сидевшего рядом.

Того, кто, не боясь огня и боли, отправлялся на поле боя, чтобы сделать репортаж. В сознании Кэрри понятие страха к Даниэлю было просто неприменимо.

— Чего?

— Снова подвести тех, кого люблю. Я думал, что если не стану заводить отношений с женщинами и сосредоточусь только на работе, то мне будет легче. — Он посмотрел в ее глаза. — И мне было бы легче, если бы я не рисковал своим сердцем и не влюблялся.

Его слова охладили Кэрри, точно ушат ледяной воды. Она отпрянула:

— Влюбиться? Не говори о любви, Даниэль, если не имеешь это в виду.

Он поднялся и встал перед ней:

— Я искренен, Кэрри.

Как же она хотела ему верить. Но однажды он уже подвел ее. Она задумчиво посмотрела на оранжево-желтое пламя костра. Даниэль может погубить ее, а Кэрри не желает рисковать. Она убеждала себя, что Даниэль подбирается к ней только для того, чтобы получить новую порцию информации, а ее чувства ему не нужны. Кэрри встретила его взгляд и задала вопрос, который давно крутился у нее на языке.

— Скажи мне правду, Даниэль, — произнесла она. — Как быстро ты предашь меня и разрушишь мою жизнь?

Глава 14

Даниэль озадаченно смотрел на Кэрри. Разве она не знает о том, что он сделал?

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно произнес он.

— Ты хочешь встретиться с моим настоящим отцом? Так сколько должно пройти: день, неделя, месяц? — Кэрри прикусила губу, в ее глазах блестели слезы. — Давай покончим с этим, Даниэль.

— Я не пустил это в эфир.

— Что?

— Я не собирался выпускать интервью в эфир в том виде, в каком оно было сделано, — повторил он. — На самом деле записи скандала не существует.

Даниэль осознал, что Кэрри действительно не видела сегодняшнего выпуска шоу, иначе не говорила бы таких ужасных вещей.

— Я была там, Даниэль. Мне жаль, что я оказалась слишком глупой и не держала рот на замке, когда Мэтт разносил новость по всему миру.

— Ты не слышишь меня, Кэрри! Запись уничтожена. Интервью получилось пристойным. — Даниэль крепко сжал ее руку. — Поверь, все ненужные кадры я стер.

Ничего не понимая, Кэрри продолжала сопротивляться. Даниэль видел неверие в ее карих глазах.

— Как ты это сделал? — наконец спросила она.

— Я пошел сегодня в студию, отредактировал запись и отправил ее до выхода в эфир. Затем уничтожил все свои заметки. Я должен был сделать это сразу, как только понял, что полюбил тебя.

Даниэль улыбнулся. Слава богу, в монтажной оказался Тед, который с готовностью согласился помочь. Оказалось, Тед до смерти устал от стычек с Мэттом и его безнравственности, поэтому с радостью решил ему отомстить.

— Но… Тебя могут уволить.

— Я уже уволился. — Даниэль пожал плечами.

Он думал, что будет волноваться из-за перспективы потерять работу, но этого не произошло. Сотрудничая с человеком, который вызывает лишь отвращение, не построишь карьеру. Творчество превращается в заключение.

— На меня могут подать в суд, но думаю, Мэтт не станет этого делать.

— Они просто найдут способ восстановить запись и выпустить ее, — заметила Кэрри.

— Нет. Я и об этом позаботился.

— Как? Даниэль, журналистов нельзя остановить, когда они чуют сенсацию.

— Можно, если тебе известно что-то, что им не хочется обнародовать.

Даниэль не понимал, почему эта идея не пришла ему в голову прежде. Но лучше поздно, чем никогда. Теперь он готов пойти на все, лишь бы защитить Кэрри.

— О чем ты говоришь? — спросила она.

— Оказывается, мистер Миллер — твой клиент и сварливый сосед моей матери — кое-что знает о моем боссе Мэтте. Он племянник мистера Миллера и не оканчивал Гарвард, как любит заявлять. Он вообще не имеет высшего образования. Его выгнали из университета за плагиат курсовой работы. Владельцу телекомпании не понравится такая правда. И Мэтт об этом знает. Он получил работу только благодаря нужным связям. После разговора с одним из сотрудников я узнал, что Мэтт занимается темными делишками.

Тед поведал о некоторых грешках босса: проплаченные участники шоу, подстроенные скандалы, фальшивые интервью.

— Ты его шантажировал? — в ужасе спросила Кэрри.

— Скажем так, я убедил Мэтта, что в его интересах пойти на уступки. — Даниэль не сомневался, что бывший босс долго не продержится в телекомпании. Скорее всего, он уже рассылает свое резюме, подыскивая новое место.

У Даниэля было достаточно материалов, чтобы сделать сенсационный репортаж. Он мог продать его на один из государственных каналов. Кстати, таким образом Даниэль и восстановит свою репутацию, и сделает карьеру. Но сначала нужно было заняться другим.

— Я мог бы использовать эту информацию, чтобы получить возможность вернуться на телевидение, — сказал он. — Но я этого не хочу. Ты научила меня, как важно быть честным с самим собой.

— Я тебя научила? Как?

— Будучи честной с самой собой.

— Ведь я выдавала себя за принцессу. — Кэрри отвернулась. — Ты ошибаешься.

— Думаешь, кровное родство — единственное, что делает тебя частью семьи, пусть даже и королевской?

— Нет, но…

— Никаких «но». Ты принцесса. В моих глазах, в глазах горожан и жителей твоей страны. И особенно — в глазах Аннабель.

Эти слова разбили ей сердце. Кэрри не хотела снова разочаровывать маленькую девочку.

— Если ты будешь вести себя как принцесса, то мир станет воспринимать тебя так, — прибавил Даниэль.

— Вести себя как принцесса? — Кэрри вздохнула. — Ты же меня знаешь. У меня никогда этого не получалось.

— Ты была ею, когда села на самолет и отправилась в Уинтер-Хейвен, чтобы реализовать проект, которым дорожишь. Проект, принесший пользу Учелли. Ты делаешь то, что важно для тебя и твоих людей, то есть исполняешь роль посла. Разве не ты говорила Аннабель, что принцесса всегда старается заботиться о людях и отстаивает их права?

Кэрри покачала головой. Посол не стал бы устраивать скандал на телевидении; он сумел бы держать язык за зубами.

— Не знаю, прав ты или нет… — протянула она.

— Дочь так часто твердила мне об этом, что я могу повторить ее слова в точности. — Даниэль усмехнулся. — Быть принцессой не значит происходить из знатного рода или целоваться с принцем. Прежде всего ты должна стать хорошим человеком, заботиться о других людях и отстаивать то, что для тебя важно. — Его улыбка стала нежнее. — Ты сама об этом говорила, Кэрри, и была права.

— Возможно, но…

— Не опровергай свои слова. Ты отстаивала собственные интересы, когда тебе представилась возможность приехать в США и работать в винном магазине. Приняв участие в шоу, ты показала миру, что настоящая принцесса не должна вышивать или болтать по-французски. Принцесса может заниматься бизнесом. Я понял, что, как и ты, должен отстаивать самое дорогое.

Ее широко раскрытые глаза блестели.

— А что дорого тебе? — уточнила Кэрри.

— Семья. Люди, которых я люблю. Я хочу исполнять обещания, данные им. Это важнее, чем все остальное: чем любой репортаж, любая работа. — Даниэль пришел к этой мысли вчера вечером, когда сидел за маленьким столиком с Аннабель. Он мечтал видеть улыбку дочери, знать, что она счастлива. — Я дал тебе обещание, Кэрри, — сказал, что все будет в порядке, — и теперь его исполню.

Она прикусила губу:

— Что ты собираешься делать?

— Ну… — Даниэль улыбнулся и погладил большими пальцами тыльную сторону ее рук. — Думаю, что мне нужно жениться.

— Же… — Она покачала головой, боясь поверить в услышанное. — Что?

— Жениться. Хотя мне будет трудно найти невесту — ведь я безработный.

— Уверена, ты скоро устроишься. Ты очень талантливый. — Она отвернулась. — Твоя жена будет очень счастливой женщиной.

Он приблизился к ней, и она почувствовала тепло его тела.

— Неужели тебе так сложно научиться снова мне доверять? — прошептал Даниэль.

— Я доверяю.

Он выгнул бровь:

— Кэрри, дорогая, ты никому не веришь.

Она вздохнула:

— Ладно. Я с трудом общаюсь с людьми. А с журналистами…

— Тебе труднее всего, — закончил он.

— Да.

Даниэль поморщился. Он понимал, как у нее сложилось подобное отношение. Он заработал свою репутацию не слишком честно, как и некоторые из его коллег. В стремлении сделать интересный репортаж он не обращал внимания на тех, кто мог пострадать.

Но отныне будет иначе. Он стал другим человеком.

— Я был ужасен. Мэтт использовал меня, чтобы получить скандальную историю. Я тщился, что смогу его как-то сдержать, но ошибался. Он безжалостный карьерист, жаждущий славы и богатства любой ценой. Но больше я не хочу работать на такого человека. Я осознал, как сильно пострадаешь ты, твоя семья, Учелли, бизнес, если информация выйдет в свет. Поэтому и принял меры.

— Да, но есть же свидетели. Что им помешает продать новость в газету?

— Ничто. — Жаль, он не мог стереть воспоминания зрителей, как стер запись. — Но мы будем бороться, если такое произойдет. Вдвоем. Мы справимся с любой ситуацией.

Кэрри смотрела на него с сомнением:

— Даниэль, я не думаю…

Он прижал палец к ее губам, не давая ей закончить мысль:

— Ты никому не доверяешь, потому что никто не знал, какая ты на самом деле. Но я тебя знаю, Кэрри. Ты фантастическая женщина.

— Мы познакомились всего несколько недель назад. Как ты можешь быть в этом уверен?

— Ты решительная, сильная и пойдешь на любой риск, чтобы защитить самое дорогое. Настоящая принцесса, а не какая-то кукла с диадемой. Ты заботишься о любимых и оберегаешь их. К тому же ты честная и милая. И завоевала расположение Аннабель. — Он усмехнулся. — Если хочешь знать, завоевать ее расположение и согласие очень непросто.

— Согласие на что?

— На то, чтобы ты стала моей женой.

Кэрри в замешательстве открыла рот. Неужели она не ослышалась?

— Твоей женой?

— Ты — единственная принцесса, на которой я хочу жениться. — Секунду помолчав, он прибавил:

— Карлита Сантаро.

До Кэрри медленно доходил смысл слов Даниэля. Они проникали в ее душу и сердце. Она посмотрела в его голубые глаза и увидела в них искренность.

— Неужели этот мужественный и прекрасный человек хочет связать свою судьбу со мной, обыкновенной женщиной?

Он рассмеялся:

— Ты, моя дорогая, отнюдь не обыкновенная.

— И ты тоже. Как только мы встретились… Ну, может, во время нашей второй встречи, — она улыбнулась, — я поняла, что ты не похож на остальных. Увидев, как ты читаешь сказку дочери, я поняла: ты человек с добрым сердцем и щедрой душой. Человек, который сделает все возможное, чтобы защитить тех, кого любит. И ты защитил меня.

— Потому что я люблю тебя, Кэрри. — Протянув руку, Даниэль погладил ее подбородок. — Тебя, истинную принцессу.

Кэрри рассмеялась, ее душа переполнялась радостью, как весной переполняются цветами сады. Она пошла на риск, гораздо более серьезный, чем поездка в США, и выиграла. Мужчина, с которым она познакомилась и в которого влюбилась, на самом деле оказался принцем.

— О, Даниэль, я тоже тебя люблю.

Смеясь, он привлек ее к себе и поцеловал, страстно и нежно. Они едва сдерживались от нахлынувших чувств. Даниэль гладил ее по спине, и Кэрри с радостью к нему прижималась. Спустя какое-то время она отстранилась и спросила:

— Но ведь я больше не буду носить диадему.

— Мне все равно. Главное, чтобы ты носила кольцо. — Даниэль глубоко вздохнул, сунул руку в карман и вытащил оттуда небольшую черную бархатную коробочку.

Внутри было кольцо с крупным бриллиантом, окруженным более мелкими камнями. Даниэль обошел три ювелирных магазина, прежде чем нашел то, что хотел. Увидев выражение лица Кэрри, он понял, что старался не зря.

— Оно потрясающее, Даниэль…

— Я хотел, чтобы кольцо напоминало тебе об Учелли, — сказал он. — Бриллианты цвета шампанского имеют почти такой же оттенок, как вино «Пино Гриджо», которое свело нас вместе.

Кэрри прижала руку к губам, на глаза навернулись слезы. Даниэль действительно понимал ее. Как же ей повезло встретить человека, который полюбил ее такой, какая она есть.

— Оно само совершенство, — произнесла Кэрри.

Даниэль преклонил колено:

— Ты согласна? Ты станешь моей женой?

— Я… — Кэрри широко улыбнулась, потом кивнула и прошептала: — Да. Да, Даниэль, я стану твоей женой.

От радости ему захотелось кричать во весь голос. Поднявшись, Даниэль поцеловал Кэрри и надел кольцо ей на палец. Он поднес руку невесты к своим губам:

— Знаешь, я читал Аннабель много сказок. В конце каждой принц завоевывает принцессу, и они уезжают вдаль на породистом коне, озаренные лучами закатного солнца. Но, — он притворился разочарованным, — у нашей сказки есть одна проблема.

— Какая?

— Я не принц.

— Скажу тебе по секрету, — произнесла Кэрри, целуя его в губы, — что я тоже не принцесса. Но это нам не помешает.

— В чем?

Прильнув к Даниэлю, она положила голову ему на грудь:

— Жить долго и счастливо.

— Мы проживем долго и счастливо, любовь моя, — прошептал он и припал к ее губам.

Content

Ширли Джамп
Найти мужа за один день

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14