Бекеш Пал

Горе-волшебник

Приходите к нам в РУВОК!

Кто из нас будь то ребёнок или взрослый, — не мечтает о чуде? Не обязательно о том, как бы попасть в тридевятое царство-государство, одолеть многоглавого дракона или разбудить поцелуем спящую красавицу. У каждого своё представление о счастье и мечта, соответственно, своя. Но без сокровенных желаний, без стремления к лучшему, светлому не проживёшь.

Венгерский писатель Пал Бекеш (1956–2010) эту истину очень хорошо понимал. Именно поэтому, будучи литератором многосторонним, мастерски владея разными жанрами, от рассказов-миниатюр до сценариев и романов, основную часть творчества он посвятил литературе для детей и создал новый жанр — повесть-сказку. Одну из них вы держите в руках. В повести-сказке есть всё, чему положено быть в сказке: оригинальный, увлекательный сюжет, приключения и, конечно, чудеса. Юный читатель прочтёт её взахлёб — ведь невозможно предугадать, чем кончится дело, а узнать, какая участь ждёт полюбившихся героев, — не терпится. К тому же, основным персонажем сказки выступает ребёнок — самый обычный, не какой-то там силач-богатырь, мастер на все руки или умник-разумник семи пядей во лбу. Таким немудрено победить чудищ заморских, загнать джинна в бутылку, обхитрить многоопытных ведьм-колдуний и запросто получить руку принцессы да полкоролевства в придачу. А вот попробуй совершить чудо — то самое, «обыкновенное чудо», — если ты живёшь в спальном районе-новостройке, в блочном доме, ходишь в первый класс и о сказочной жизни лишь мечтаешь! Трудно? Да, нелегко, но ведь всё в жизни даётся трудом. Главное — захотеть.

Писатель Пал Бекеш и его герои — Жужик Шуршалкин, начинающий волшебник из Районного управления волшебства и колдовства (РУВОК), и мальчик Илюша Кирюша расскажут, как осуществить свои заветные желания. Твоя жизнь может стать ярче и увлекательней любой волшебной сказки, и не в каком-то далёком будущем, а здесь и сейчас. Пусть ты не столь прекрасен, как сказочный принц, а весь в веснушках-конопушках, или стесняешься имени, каким наградили тебя родители, — это ещё не препятствие на пути к подвигам и славе. Ведь свершение мечты потребует от тебя и определённых качеств: доброй души и храброго сердца, готовности помочь другому в беде, терпения и упорства в стремлении к цели. Но такие свойства характера заложены в каждом, не правда ли? Сказки Бекеша, лишённые скучной назидательности, убеждают в этом. К тому же книги этого писателя очень весёлые, смешные, полные искромётного юмора. Юного читателя позабавят комические ситуации, остроумные имена и прозвища, а взрослый сумеет по достоинству оценить богатство писательского языка, виртуозную игру слов, оригинальность замысла. Подобно истинно удачному произведению детской литературы, книги Пала Бекеша одинаково хорошо «доходят» в оба адреса: и к детям, и к взрослым, просто каждый читатель откроет в них своё.

Не случайно книги П. Бекеша переведены на многие языки, а на родине писателя выдержали по несколько изданий и давно признаны классикой.

«Горе-волшебник» — это, как вы догадываетесь, одна из литературных шуток автора. Не бывает волшебников плохих или хороших. Либо ты волшебник, либо нет. Дерзайте, пробуйте, мечтайте сотворить чудо! Стоит только захотеть, и всё у вас получится.

Татьяна Воронкина

Глава первая

Никаких старомодных зачинов типа «жил-был на свете» — сразу приступаем к делу! Первое место действия нашей истории — школа волшебников, время действия — нынешнее, герой — Жужик Шуршалкин, дипломированный волшебник. Точнее говоря, в данный момент он пока еще без диплома. Его удивительные приключения начались как раз во время торжественного вручения дипломов, которым обычно завершался учебный год.

Выпускники собрались в парадном зале, чтобы выслушать напутственные слова директора школы и главного волшебника, широко известного и за пределами Сказочной страны, Великого Рододендрона.

— Вы ведь не какая-нибудь мелкая нечисть вроде домовых или заурядных леших, — гремел зычный бас директора, — не чета бездарным знахарям и шарлатанам, с которых только и станется, что пробурчать: «фокус-покус» или «абракадабра», а там уж как бес на душу положит, чудо либо произойдет, либо нет. Вы — мастера своего дела, прошедшие всестороннюю подготовку, у вас вся жизнь впереди. Творите чудеса, пробуйте, дерзайте!

Жужик Шуршалкин, сидевший в последнем ряду, преданно взирал на любимого наставника, согбенную фигуру которого окутывала парадная мантия, расшитая золотыми звездами и полумесяцами, и чувствовал, как к глазам его подступают слезы.

Красотою наш герой не отличался: нос картошкой, уши оттопыренные и весь какой-то скособоченный; не будь на Жужике мантии до полу, было бы видно, что ноги у него косолапые, а если бы не нахлобученный на лоб колпак, волосы топорщились бы, словно иголки у ежика, и против этого бессильны были помады и подручные способы колдовства. И все бы не беда, он уже свыкся с тем, что нос расползается картошкой, уши торчат локаторами, походка косолапая, а волосы топорщатся ежиком. Другое огорчало Жужика Шуршалкина, а именно: словно на потеху всей школе, учение он закончил последним на курсе.

Жужик Шуршалкин был самым никудышным из всех учеников чародея, и за глаза его называли не иначе как «криворукий» да «недотепа».

Неудачи преследовали его. Что и говорить, такого горе-волшебника еще свет не видывал. Даже простейшие заклинания не застревали в его памяти. Конечно, забывчивость — не самый тяжкий грех, с кем не случается. В конце концов, нет такого врача, который бы держал в голове все хвори-болячки, и тем не менее это ничуть не мешает ему успешно лечить больных. Но в ремесле волшебника слабая память может привести к довольно неприятным последствиям.

Однажды, к примеру, на уроке элементарных заклинаний будущие волшебники учились превращать лягушку в принцессу. Поцелуем, естественно, как и положено. Великий Рододендрон запустил руку в карман своей необъятной мантии и извлек оттуда неказистую зеленую лягушку. Скороговоркой пробормотал над ней заклятие и поцеловал. Лягушка в мгновение ока обернулась раскрасавицей принцессой. Затем учитель продиктовал текст заклинания и заставил учеников повторить слова нараспев:

Колдовской реши вопрос:

Поцелуй лягушку в нос.

Раздувайся, квакша, ввысь

И в принцессу обратись!

Квак!

Вся сила заклинания сосредоточена была в заключительном «квак», но Жужик узнал об этом лишь впоследствии. Великий Рододендрон отправил учеников в сад ловить лягушек, и, когда все вернулись с добычей, началась тренировка. Задавала и выскочка Квази Мир пренебрежительно пробурчал волшебные строчки себе под нос, и тут как тут перед ним очутилась принцесса — вся в веснушках-конопушках, с косичками и в очках. Стоило на нее взглянуть, и сразу становилось ясно: такую зубрилку и выскочку мог сотворить только лишь зануда.

Следующий на очереди был Толстопузик. От его поцелуя лягушка, естественно, обернулась толстушкой, до того пышной и круглобокой, что стоило Толстопузику чуть подтолкнуть ее, как она сама покатилась к Великому Рододендрону. Словом, каждый старался как мог, и принцесс в классе все прибывало — одна другой уродливее и страшнее. Но ведь первый блин всегда комом.

Настал черед Жужика. Он извлек из кармана отловленную им лягушку — самую плюгавую, самую зеленую и самую тупую на вид.

— Ну, а теперь слушай меня! — сказал ей Жужик и прочел заклинание:

Колдовской реши вопрос:

Поцелуй лягушку в нос.

Раздувайся, квакша, ввысь

И в принцессу обернись!

Крак!

…то есть, я хотел сказать… — ломал голову Жужик, чуя неладное, — брек!.. Вернее… бре-ке-ке!.. — Тут он совсем запутался и на всякий случай чмокнул лягушку.

Лучше бы ему этого не делать! Лягушка в тот же миг обернулась принцессой дивной красоты, а незадачливый волшебник превратился в лягушку. Распластавшись на полу перед красавицей принцессой, крохотный и совсем зеленый, он тупо моргал выпученными глазами. А сердобольная принцесса, сжалившись над горе-волшебником, решила ему помочь. Взяла уродца на руки и поцеловала его. Теперь изначальное положение было восстановлено. Жужик в натуральную величину стоял посреди класса и горестно взирал на свою лягушонку. Ему не хотелось сдаваться, и он начал по новой. Результат оказался тот же: лягушка превратилась в принцессу, а он — в лягушку. Но и принцесса попалась упрямая: теперь она обернулась лягушкой, а Жужик — Жужиком, который снова поцеловал лягушку. Наверное, так продолжалось бы до скончания века, к вящему удовольствию кандидатов в волшебники и уродок принцесс, которые надрывались от хохота, если бы Великий Рододендрон мановением своей волшебной палочки не положил конец этому безобразию. С той поры и прозвали Жужика горе-волшебником, а злоключения неотступно следовали за ним по пятам.

Как-то раз Великий Рододендрон послал его в подвал за бутылкой с запечатанным в ней джинном. Жужик с готовностью сбежал вниз по приступочкам и огляделся по сторонам. От восторга у него захватило дух: в подвале хранились всевозможные колдовские приспособления. На полках красовались магические шары из цветного стекла, на подставках выстроились в ряд волшебные палочки всех размеров, в банках с формалином плавали летательные снаряды ведьм — что ни говорите, а такие вредоносные штуки, как помело или метла, лучше держать в обеззараженном виде, — и десятки колпаков и шапок-невидимок, семимильных сапог и скатертей-самобранок. Вдоль стен были расставлены джинны — расфасованные-рассованные по бутылкам и наглухо запечатанные. Жужик облюбовал зеленую пузатую бутылку, замшелую и покрытую паутиной, и смахнул с нее пыль. Подержал бутылку против света, чтобы убедиться, что она не пустая, и увидел возмутительную картину: джинн — крохотная козявка, и посмотреть-то не на что — небрежно прислонился к стенке бутылки и дерзко показывает ему язык. Жужик сердито встряхнул бутылку, чтобы отплатить за обиду, но мерзкий шибздик опять высунул язык — Жужик в жизни своей не видывал такого отвратительно длинного языка — и противным голосом пропищал:

— А тебе слабо меня выпустить, бе-ее!

— Ни чуточки не слабо! — отбрил его Жужик. — Захотел бы, так выпустил, но Великому Рододендрону нужна запечатанная бутылка.

— Будет врать-то! — отмахнулся джинн с беспримерной наглостью. — Скажи уж прямо: боишься, что обратно загнать меня не сумеешь, потому как волшебных слов не знаешь. — И он язвительно ухмыльнулся.

Кровь бросилась в голову Жужику.

— Что-о?! Это я-то не знаю? Да как ты смеешь?

— Даже у нас в подвале каждому известно, что на всем свете не сыскать такого неумеху, как ты, да еще с дыркой в голове вместо памяти! — не унимался джинн.

— Ну, это мы еще посмотрим! Вылезай оттуда, и я тебя так отделаю, что инвалидом пойдешь побираться! — С этими словами Жужик сорвал с бутылки печать, а джинну только того и надо было. Он мигом выбрался из своей стеклянной тюрьмы и пристроился на лестничной ступеньке.

— А теперь проверим, — ухмыльнулся он, — сумеешь ли ты загнать меня обратно!

— Запросто! — отрезал Жужик. Нахмурив брови, он пристально уставился в желтые глаза джинна. — Сейчас же полезай обратно!

— Еще чего! — хохотнул джинн.

— Не полезешь?

— И не подумаю!

Жужик вынужден был признать, что опять свалял дурака: недопустимым для волшебника образом позволил обвести себя вокруг пальца. Мошенник был прав, заклинание джиннов они еще не проходили, ведь это было темой сегодняшнего урока. Потому и послал его Великий Рододендрон за бутылкой.

Жужик принялся умолять и упрашивать, но джинн и ухом не повел; знай сидел себе на приступочке, болтал ногами да издевательски ухмылялся… на редкость пакостный джинн попался! Кстати, выбравшись из бутылки, он остался точно таким же плюгавым коротышкой, каким был в заточении. Когда ему надоело сидеть, на ступеньке и издеваться над горе-волшебником, он выскочил из подвала и принялся бить стекла в окнах. К счастью, в коридоре он налетел на Великого Рододендрона, и тот одним взмахом волшебной палочки загнал его в бутылку, а Жужика… впрочем, об этом лучше не вспоминать. Под конец учитель заметил, что нет худа без добра, так как выяснилось, что джинн был бракованный. Великий Рододендрон отправил Квази Мира за другим наглядным пособием, строго-настрого наказав ему прихватить бутылку иного года запечатки джиннов.

— Отрадно отметить, — продолжал торжественную речь Великий Рододендрон, — что, если даже и имели место мелкие промахи, в целом все вы оказались на высоте во время последней пробы сил — экзамена на звание волшебника.

— «Мелкие промахи» — это он про меня, — с горечью подумал Жужик, а курс взорвался аплодисментами и восторженными криками «ура». Для приличия он тоже несколько раз вяло хлопнул в ладоши.

— А теперь я должен вручить вам заслуженную награду за усердие: диплом волшебника и мага.

По очереди вызывая выпускников, директор вручил каждому переплетенный в искусственную драконью кожу диплом, где бисерная россыпь мельчайших буковок, выведенная не блекнущим тысячу лет соком развесистой клюквы и различимая лишь наметанным глазом посвященного, гласила, что обладатель сего документа профессионально освоил белую, красную, черную и зеленую магию, а также общественные науки.

— Квази Мир, — выкликнул Великий Рододендрон, и несносный выскочка с пылающими от волнения ушами направился к столу.

А Жужика мрачные воспоминания вернули к злополучному экзамену, к тому моменту, когда он вошел в экзаменационную пещеру и очутился нос к носу с драконом, грозно изрыгающим пламя.

Разумеется, это не было для него неожиданностью. Дракона вся школа знала как облупленного. Звали его Сигизмунд Самозванный, и он давно пребывал на пенсии. Тысячелетиями похищал он принцесс одну другой краше и колошматил рыцарей, рвущихся освободить несчастных девиц, а когда вышел на пенсию, подрядился в школу волшебников наглядным пособием, чтобы не сдохнуть со скуки. Многие поколения начинающих кудесников упражнялись на нем, осваивая навыки борьбы с подобной нечистью. За глаза все над ним потешались, поскольку ни для кого не было секретом, что подлинное имя его страшейшества — Рудольф Малый, и, чтобы не позориться, он взял псевдоним: Сигизмунд Самозванный, по его мнению, должно было леденить в жилах кровь.

Стало быть, встреча с драконом не была для Жужика сюрпризом. От одноклассников, которым уже удалось сдать экзамен, он слышал, что одним из заданий было обезвредить изрыгающего огонь дракона. Квази Мир, к примеру, превратил головы Сигизмунда в цветы, однако тщеславная душонка его этим не удовольствовалась; он материализовал из воздуха вазу и водрузил на стол роскошный букет из семи благоуханных чайных роз.

Толстопузик, храня верность себе, превратил головы Сигизмунда в вареники со сливами и слопал их за милую душу. Правда, потом самокритично заметил, что метод нуждается в усовершенствовании, поскольку в драконьих галушках оказалось мало слив и не хватило сладкой крошки, чтобы посыпать сверху.

Один из экзаменующихся связал головы Сигизмунда в такой тугой узел, что тот, бедняга, не смог и пошевельнуться, а другой ученик — явно с практической жилкой — колдовскими средствами заставил дракона изрыгать не огонь, а воду. И заявил, что он, мол, давно работает над этим изобретением, которое позволит использовать вредоносных драконов для нужд народного хозяйства: в поле — для орошения посевов, а в городе пожарные будут счастливы, получив шланг с семью ответвлениями.

Затем настала очередь Жужика. Он слегка побаивался Сигизмунда, поскольку тот имел на него зуб. К тому же не без оснований. Нынешний пенсионер в период расцвета своей драконьей карьеры отличался беспримерной храбростью и щелкал рыцарей-освободителей, как нормальный человек — тыквенные семечки. Однако было у него уязвимое место: дракон панически боялся мышей. А Жужик в начале учебы, когда до выпускных экзаменов было еще далеко, натравил на Сигизмунда троих белых мышей, чтобы покусали ему хвост. При виде белых чудищ с красными глазами-бусинками семиглавый дракон, в прошлом неустрашимый храбрец, вскочил на учительский стол и заорал истошным голосом:

— Караул, спасите! Мыши хвоста лишают!

Ученики покатывались со смеху, пока не явился на шум и крики Великий Рододендрон и мигом не навел порядок. Сигизмунд, припав к директорскому плечу, сквозь рыдания заявил, что тотчас же уволится, ни на минуту не останется в этих стенах, где не умеют чтить ни возраст, ни заслуги. Жужику пришлось публично просить прошения, но, хотя с тех пор прошли годы, Сигизмунд не забыл нанесенной ему обиды.

И вот Жужик стоял перед изрыгающим пламя семиглавым злюкой и лихорадочно прикидывал в уме, как его обезвредить. Ожидание затянулось, и Великий Рододендрон недоуменно смотрел на него. Тут Сигизмунд внезапно прекратил изрыгать пламя, широко разинул все семь пастей и устрашающе взревел.

Недотепа Жужик с перепугу выронил волшебную палочку. Он сразу же нагнулся, чтобы поднять ее, однако Сигизмунд оказался проворнее.

— Сейчас же отдай палочку!

— Перебьешься! — ухмыльнулся Сигизмунд всеми семью пастями. — Ладно уж, так и быть, верну, только сперва разгляжу как следует.

С этими словами он помахал палочкой в воздухе и буркнул нечто невразумительное.

А с Жужиком Шуршалкиным стало твориться нечто невообразимое. Он вдруг отчетливее и с разных сторон узрел экзаменационную комиссию, а в особенности Великого Рододендрона. Жужик глянул в висящее у доски зеркало и обомлел: у него было семь голов под семью колпаками, четырнадцать оттопыренных ушей, семь носов картошкой, семь пар глаз набухли слезами, а семь ртов скривились в плаче. Стыд и позор первому в мире семиглавому волшебнику!

Смеялась вся экзаменационная комиссия, покатывался со смеху Великий Рододендрон, не говоря уже о злопамятном Сигизмунде, который заходился от хохота. Переведя наконец дух, дракон торжествующе прорычал:

— Будешь знать, как белых мышей науськивать!

При слове «мыши» дракон невольно вздрогнул и оглянулся по сторонам и лишь потом расхохотался снова.

Жужик развернулся и, сгорая от стыда, выскочил из экзаменационной пещеры. Вернее, хотел выскочить, но семь голов не проходили в дверь, и одной из них он с такой силой стукнулся о притолоку, что из всех четырнадцати глаз искры посыпались. Бедняга кое-как протиснулся боком, чтобы бежать от позора.

— Жужик Шуршалкин! — донеслось до его слуха. Он вздрогнул и… направился за дипломом.

Великий Рододендрон пожал ему руку и тихонько, чтобы остальные не слышали, прошептал:

— Ты уж как-нибудь постарайся, сынок! Будь половчее…

Жужик кивнул и тоскливо побрел на место.

«При чем здесь я? — рассуждал он про себя. — Всему виной этот желчный старикашка, Рудольф Малый. Нашел время сводить счеты — на выпускном экзамене, тут кто хочешь растеряется…» Многое можно было бы привести в свое оправдание, но перед мысленным взором Жужика вдруг возникли Двенадцать правил волшебника, которые начинались со следующего пункта: «Неотъемлемым оружием волшебника является палочка». А он свою палочку выпустил из рук. Голова его вновь бессильно поникла.

Завершающим событием торжества было распределение. Церемония с незапамятных времен проводилась с таким расчетом, чтобы рабочие места были распределены сугубо беспристрастно — уж кому как повезет.

Несколько первоклашек втащили в зал два громадных медных котла, в один из которых были сложены бумажки с именами выпускников, а в другой — с названием рабочих мест. Затем Великий Рододендрон выпустил из клетки волшебного шмеля Очумеля. Сине-желтый полосатый шмель некогда считался кровожадным хищником, но теперь, утратив всю свою кровожадность, состоял в услужении при Фее удачи. Раз в год он появлялся в школе, на церемонии распределения. Снует туда-сюда меж двумя котлами и наугад выхватывает бумажки, соединяя имя претендента с местом работы. И на этот раз все происходило как обычно. Жужику показалось, будто волшебный шмель поглядывает на него, злорадно подергивая жалом. Да, ошибки быть не могло. И Жужик понял, что надеяться не на что, ему достанется самая скверная работа. «Объективность… скажут тоже!» — горестно вздохнул он. Всем известно, что волшебный шмель Очумель и дракон Сигизмунд заядлые радиолюбители, а стало быть, держатся заодно. «Волшебный шмель тоже затаил на меня злобу. Такого невезучего, как я, днем с огнем не сыскать».

Великий Рододендрон объявил результаты, и Жужик в очередной раз с горечью вздохнул: какая уж там объективность! Квази Мир — вот они, чудеса объективности! — остался ассистентом при кафедре теоретической фокус-покусологии. Толстопузик получил место в Заколдованном Лесу взамен старика, недавно уволенного на пенсию. Можно ли мечтать о лучшем? Жужик ярко представил себе, как напрочь лишенный фантазии Толстопузик ставит перед рыцарями-освободителями принцесс и пытающими удачи младшими сыновьями три тяжелейших испытания: сперва съесть вареник величиной с холм, затем проглотить пирожок с гору и закусить горным хребтом из галушек, а когда герой округлится что твой колобок, вольно ему вызволять из темницы принцессу, которая на ожирелого урода и смотреть не пожелает.

Наконец волшебный шмель обронил цидульку в руки Жужика. Ничего хорошего он, конечно, и не ждал, но результат поверг его в отчаяние. Хуже того места, какое ему назначалось, и вообразить было невозможно.

— Ну, что там у тебя, горе луковое? — с жалостью спросил Великий Рододендрон.

И Жужик Шуршалкин срывающимся голосом зачитал:

— Новостройка. Улица Фигля-Мигля Олеандрового. Районное управление волшебства и колдовства.

Великий Рододендрон сочувственно развел руками.

— Да, сынок, — сказал он, — видать, тебе на роду написано ходить в неудачниках. Впрочем, не расстраивайся! — Учитель ободряюще похлопал его по плечу. — Какая-никакая, а все же работа!

Глава вторая

Жужик Шуршалкин сошел со 101-го автобуса. Автобус, взметнув облако пыли, умчался, а Жужик огляделся вокруг и обомлел. Правда, он догадывался, что не случайно этот район считается самым кошмарным, но увиденная картина превзошла все его наихудшие опасения. Повсюду, куда ни глянь, бесчисленные ряды десятиэтажных домов, линейки окон, балконов, лестничных клеток, подъездов, проходов, входов и выходов. В единственном одноэтажном домишке, прилепившемся у подножья десятиэтажных великанов, размешались коммунальные учреждения. Домик имел форму дуги, вдоль фасада располагались конторы одна другой важнее и магазины, а у входа во фруктовую лавку висела доска искусственного мрамора со следующей надписью:

На месте этого дома находился дом, где с «33-го марта по 1-е апреля жил и творил Фигль-Мигль Олеандровый».

Между местными филиалами специализированной сети «Декоративные рыбки» и «Декоративные птицы» Жужик обнаружил полуоткрытую дверь; густая завеса паутины не позволяла ей распахнуться полностью. Помещению не полагалось ни окна, ни витрины, а над дверью на песчано-сером бетоне надпись полустертыми буквами гласила: «РУВОК», что означало «Районное управление волшебства и колдовства».

В узкой полутемной комнатенке посетителя ждали голый письменный стол со стулом и пустые полки вдоль стен. Все вокруг покрывал толстый слой пыли: сюда явно давно ничья нога не ступала, ни простого смертного, ни волшебника. На столе валялся пожелтевший конверт со словами, наспех накарябанными мелкими каракулями:

«Моему преемнику». Чуть поколебавшись, Жужик вскрыл конверт и обнаружил краткое, однако же берущее за душу послание:

«Мой злополучный Преемник, кем бы ты ни был! Могу дать тебе один-единственный совет: не садись и даже не стой. Бери ноги в руки и беги опрометью! Тут, брат, не до шуток. И никаких тебе фокусов-покусов или чудес! Нет здесь ровным счетом ничегошеньки. Вот я и решил бежать отсюда без оглядки. Осяду где-нибудь в лесозащитной полосе. Не теряй ни минуты! Если застрянешь, тебя разъест плесень и поглотит скука. Спасайся, пока не поздно!

Сочувствующий от всего сердца твой предшественник, некогда подававший надежды Буль Будвайзер».

Глава третья

Жужик Шуршалкин несмотря ни на что решил остаться.

Глава четвертая

Никому и в голову не приходило посетить Жужика в РУВОКе. Не зная, чем заняться, со скуки он старался совершенствоваться в ремесле. Заучивал новые волшебные заклинания, хотя скоро был вынужден признать, что и старые-то не помнит. Из дырявой, как решето, памяти заветные слова проваливались без задержки. Жужик соорудил себе ладный рюкзачок и положил туда «Справочник мага», чтобы был под рукой, когда понадобится. Но справочник не понадобился.

Ни на второй день, ни на третий, ни на четвертый никто даже не заглянул в РУВОК, хотя Жужик на всякий случай оставался там после работы. Более того, он даже ночевал на рабочем месте, а на двери написал:

«Постоянное круглосуточное дежурство.

По желанию клиента могу очутиться, где пожелаю или где меня пожелают».

Но никто никаких пожеланий не высказывал.

С тоски и одиночества Жужик писал длиннющие письма бывшим однокашникам и зеленел от зависти, когда получал ответ. Карьерист-выскочка Квази Мир и обжора Толстопузик жили как рыба в воде, как волшебник из сказки. Перечитывая их письма, Жужик все чаше возвращался мыслями к совету своего предшественника, Буля Будвайзера. Обитать в лесополосе этаким партизаном-волшебником и то было бы лучше. Душу его терзали сомнения.

Как-то вечером он сидел у полуоткрытой двери конторы и тоскливо смотрел перед собой. Взору его открывался фасад высоченного дома напротив. Точнее говоря, из двери конторы и видно было только этот дом, небо в кадр не вмещалось. В окне пятого этажа сидел мальчуган лет семи. Спрашивается, что уж тут такого особенного, если семилетний мальчик решил посидеть на подоконнике? На первый взгляд — ничего. Но если ребенок скучает на подоконнике как раз в тот момент, когда во всем микрорайоне, в каждой квартире звучат позывные вечерней сказки, это событие из ряда вон выходящее. Жужик немедленно принял решение: подняться на пятый этаж и поговорить со странным человечком. А то молчишь да молчишь целыми днями, не с кем словом перемолвиться. Жужик чувствовал — это его первый и последний шанс проявить себя в деле.

Он надел свое волшебное облачение, чтобы предстать перед незнакомым мальчуганом во всеоружии, и тщательно подготовился к полету. Хотя лететь предстояло недалеко, всего лишь на пятый этаж, а за годы ученичества он ух как налетался… Общее впечатление несколько портил рюкзак, но другого выхода не было, пришлось прихватить справочник с собой: кто знает, в какую историю влипнешь, если волшебные заклинания из головы выскочат.

Жужик набрал в грудь побольше воздуху и более-менее точно приземлился на подоконнике возле мальчика. Он ожидал возгласов удивления или восторга, чего мы вправе ожидать от темнокудрого и голубоглазого мальчика, рядом с которым вдруг появился кудесник. Но мальчик только взглянул на него, почесал нос и хмыкнул.

Жужик несколько опешил.

— Как прикажешь тебя понимать? — поинтересовался он.

Мальчик прижался спиной к оконной раме. Его уже переодели в пижамку, явно готовя ко сну. Вопрос Жужика не сделал его разговорчивее, в ответ прозвучало все то же:

— Хм.

Жужик прибег к другому способу. Щелкнул каблуками, склонил голову в легком поклоне и представился. Торжественность момента испортил лишь колпак, при поклоне сползший на глаза. Мальчик засмеялся. Жужик в растерянности сдвинул колпак на лоб и снова представился:

— Жужик Шуршалкин.

Но мальчик по-прежнему заливался смехом.

— А тебя как зовут? — волшебник не оставлял попыток завязать беседу.

Наконец мальчик отсмеялся и заговорил членораздельно.

— Илюша Кирюша, — сказал он и, стиснув зубы, угрожающе прошипел: — И не вздумай дразниться — расквашу нос!

Столь приятная перспектива заставила Жужика попятиться, при этом он совершенно забыл, что стоит на оконном карнизе, и, не зацепись лямка рюкзака за шпингалет, несдобровать бы нашему волшебнику. Потеряв точку опоры, он беспомощно трепыхался между небом и землей, пока мальчик не втащил его на подоконник. Необычность спасательной акции насмешила Илюшу Кирюшу до слез. Жужик почувствовал себя слегка задетым.

— Чем тебе не нравится твое имя? — спросил он, чуть отдышавшись.

— Дразнят меня…

— Почему?

— Говорят, так не бывает. Или Илюша, или Кирюша, что-нибудь одно.

— Что значит «не бывает», если тебя зовут именно так, а не по-другому! Не обращай внимания! Меня тоже в школе дразнили «растяпой», «недотепой», «криворуким». Если хочешь, тоже можешь называть меня каким-нибудь смешным прозвищем.

Илюша Кирюша улыбнулся.

— А ты, собственно, кто такой?

Жужик вытянулся в струнку и с готовностью ответил:

— Я волшебник.

Илюша Кирюша снова улыбнулся, но на сей раз насмешливо.

— Волшебников не бывает.

Жужик даже растерялся. Что за ерунду болтает этот мальчишка с несуразным именем?

— Вот же он, перед тобою! Дипломированный волшебник. Хочешь, диплом покажу?

— Никаких волшебников не бывает! — стоял на своем Илюша Кирюша.

— Про тебя тоже говорят, что так не бывает, но ты же есть! Почему же ты говоришь, что волшебников не бывает, когда я — вот он, перед тобой?

Илюша Кирюша по-прежнему недоверчиво смотрел на него.

— Ну ладно… Если ты и вправду волшебник, — наконец с сомнением произнес он, — тогда наколдуй мне что-нибудь.

— Пожалуйста, — высокомерно бросил Жужик. — Что тебе наколдовать?

— Сказку.

— Пара пустяков! — Жужик сдернул с плеча рюкзачок, извлек оттуда «Справочник для магов» и стал его листать. — Значит, так… — бормотал он. — Сено, сера, сервелат, сервиз, сервис, серп, сетка, сивка, — зачитывал он вслух ключевые слова. — Ага, вот оно, сказка! — и бойко отбарабанил волшебное заклинание:

— Фактор, трактор,

сектор, вектор,

гектор, лектор

и прожектор,

фруктор, фрахтор,

шахтер, махтер,

бухтер, бахтер

унд барахтер.

И в тот же миг на постели очутилась толстая книга с красивыми картинками — сборник сказок.

— Сказано — сделано! — сделал горделивый жест волшебник.

Илюша Кирюша смотрел на чудо во все глаза. Взял с постели тяжеленный том, полистал.

— Очень красивая книга, — сказал он и положил ее на постель. — Но у меня уже есть такая.

— Не беда! — пожал плечами волшебник. — Наколдую тебе другую, о какой ты и слыхом не слыхивал.

— Но мне нужна совсем другая сказка!

— Какая?

— Настоящая. Взаправдашняя.

— А это чем тебе не сказки? Чего тут только нет: и младший сын, который отправляется удачи искать, и привередливая принцесса, заставляющая женихов пройти самые невообразимые испытания, и бесстрашный рыцарь, готовый сразиться с семиглавым драконом, — все, чему полагается быть в сказках.

— Мура все это, — пренебрежительно отмахнулся Илюша Кирюша.

— Что значит «мура»? — оскорбился Жужик. — Какая же тогда сказка тебе нужна?

— Всамделишная.

— Заладил одно и то же. Объясни толком!

— Всамделишная сказка — то, что происходит на самом деле. Понятно?

Жужик непонимающе развел руками.

— Тогда, значит, никакой ты не волшебник, — насмешливо растянул рот Илюша Кирюша. Разве что фокусник.

Жужик вспыхнул от обиды, а мальчик продолжил:

— Сказка всамделишная, если все, что там делается, происходит со мной. Я хочу свою собственную сказку. Такую, где все обо мне и про меня.

Жужик аж рот раскрыл от удивления. Он заикался, мычал, подыскивая слова, но так и не успел найти, поскольку в комнату вошла высокая светловолосая женщина.

Всем известно, что сказочный персонаж не заметен для окружающих, его видят лишь те, кому он является. Все так. В общем и целом. Но Жужик, естественно, забыл сделать себя невидимкой, прежде чем взлететь на пятый этаж.

Так что женщина, конечно же, сразу увидела его. Она всплеснула руками и закричала:

— Боже мой, откуда ты взялся?!

Жужик тотчас смекнул, в чем дело, и спешно стал рыться в памяти в поисках подходящего заклинания, а женщина не унималась:

— Какой кошмар! Янош! Янош, иди скорей сюда! Здесь, у нас на подоконнике, кто-то посторонний!..

Призывы наверняка относились к ее мужу, отцу Илюши Кирюши, однако тот явно не торопился на помощь. Женщина выскочила из комнаты, а Илюша Кирюша делал отчаянные знаки Жужику — смывайся, мол, да поживее. Жужик наконец-то вспомнил соответствующее заклинание и тотчас стал невидимкой. Когда на пороге появились родители Илюши Кирюши, Жужика не было и в помине. Вернее, он по-прежнему сидел на подоконнике, но… невидимый для всех остальных. И тогда Янош, отец Илюши Кирюши, успокоил жену:

— Ну вот, дорогая, я же говорю, тебе померещилось.

— Клянусь тебе, здесь кто-то был.

— Полно выдумывать! Кто может забраться в окно на пятом этаже?

— Наверное, Мишка спустился по веревке…

— Какой еще Мишка? — насупил брови Янош.

— Мальчишка с верхнего этажа. Сорванец и озорник невозможный, с такого все станется.

— Пусть озорник, но он ведь не воздушный гимнаст, чтобы за окном на веревке болтаться! — пренебрежительно усмехнулся отец и добавил: — Идем, дорогая, детектив начинается!

Белокурая женщина и ее муж чмокнули сына, пожелали ему спокойной ночи, выключили свет и на цыпочках вышли из комнаты.

Мальчик и волшебник остались одни. Они молча ждали, пока родители усядутся у телевизора. В щель под дверью просачивался голубоватый свет экрана и доносилась тревожная дробь — музыкальное сопровождение вечернего триллера.

— Ты здесь, Жужик? — шепотом спросил Илюша Кирюша.

Мальчик впервые назвал нового знакомца по имени, и Жужику было очень приятно. Он доверительно подмигнул Илюше Кирюше, начисто забыв, что он невидимка.

— Ты здесь, Жужик? — повторил голубоглазый мальчик в небесно-голубой пижамке, приподнявшись в постели на локте.

— Конечно. Где же еще мне быть?

— Я тебя не вижу.

— Постой… сейчас… — С грехом пополам ему удалось снова стать видимым.

— Скажи… сказки по правде существуют?

— А как же иначе! — раздраженно оборвал его Жужик. — По-моему, мы это уже обсудили.

— Я не про то. — Илюша Кирюша уселся в постели по-турецки. — Сказки, конечно, есть. Но в других местах. В некотором царстве, в некотором государстве… А здесь, где я живу, они бывают?

Жужика так и подмывало ответить категорически: «Конечно!» Однако Великий Рододендрон учил, что волшебнику позволено врать лишь в том случае, когда это совершенно необходимо, чтобы сбить собеседника с толку. А сейчас был явно не тот случай.

— Знаешь, мне рассказывали много сказок, да и сам я теперь умею читать… правда, по слогам… но ни разу не видел ни принца, ни принцессу, и мама тоже не видела. А папа говорит, будто избушек на курьих ножках не бывает.

Подобные сомнения одолевали и Жужика — правда, лишь с тех пор как он попал в этот спальный район, но ведь Илюша Кирюша не относится к числу волшебников, значит, перед ним следует отстаивать честь мундира. Владея ремеслом с тысячелетними традициями, не заявишь же просто так, голословно, что сказки, мол, встречаются на каждом шагу.

Жужик вздохнул поглубже и приготовился соврать, когда вдруг поймал взгляд круглых небесно-голубых глаз и неожиданно для себя выпалил правду.

— Не знаю, — признался он.

Глаза Илюши Кирюши округлились еще больше.

— Не знаешь? Но ведь ты же волшебник!

— Правда есть правда: с тех пор как заступил на должность районного волшебника, я ни разу не сталкивался со сказками. Что, конечно, ни о чем не говорит! — поспешно добавил он.

Рот Илюши Кирюши горестно искривился. Уголки губ у Жужика тоже поехали вниз. Нет более грустного зрелища, чем малыш-первоклашка, над которым насмехаются из-за его чудного имени, и начинающий волшебник, которого прозвали недотепой! Сидят бок о бок на пятом этаже блочного дома, и обоим невдомек, где бы взять хоть малюсенькую, но взаправдашнюю сказку.

Жужик долго сопел, пыхтел и наконец кашлянул.

— Пошли! — решительно сказал он.

— Куда? — вяло промямлил Илюша Кирюша.

— Будем искать!

— Что?

— Сказку.

— Где?

— Здесь, где ты живешь.

— Но ты же сам сказал, что сказок здесь нет!

— Этого я не говорил. Сказал, что я еще ни разу со сказкой не встречался.

— Где же нам ее искать?

— Понятия не имею.

Илюша Кирюша вскочил на ноги.

— Пошли! — Лицо его сияло.

— Погоди! — остановил мальчика Жужик. — Нельзя знать, какие препятствия нас ожидают, а ты ведь не волшебник. Надо подобрать тебе охранное заклинание — оберег. — Жужик выудил из рюкзачка «Справочник мага» и уткнулся в него.

— Значит, так: обвес, обвод, обгон… пойдем дальше… обдираловка, обед, обезьяна, обелиск… ага, вот оно!

Волшебник ошарашенно умолк. Против слов «оберег от опасностей и бед» стояла обескураживающе короткая рекомендация: «Начинай, а там посмотрим». Жужик озадаченно вертел в руках всеведущую книгу и спрашивал себя: неужели все так просто? Не сказать, чтобы мудрый вопрос, однако же уместный и вполне естественный, в чем он тотчас убедился, поскольку увидел внизу страницы сноску: «Да-да, именно так просто — раз, два и… очертя голову». От удивления у Жужика челюсть отвисла, но затем он послушался указания сей мудрой книги. Начертал над головой Илюши Кирюши магические круги и несколько раз подряд пробормотал:

Раз, два… и очертя голову,

Раз, два и очертя голову!

Жужик поправил лямки рюкзака и встал рядом с мальчиком.

— Готово дело!

Илюша Кирюша хотел было взобраться на подоконник, чтобы отправиться тем же путем, каким появился волшебник, но Жужик вовсе не был уверен, что от его сомнительных заклинаний мальчик вдруг полетит, поэтому выбрал более надежный путь и подтолкнул его к двери.

— Нас увидят, — забеспокоился мальчик.

— Где им! Ничего они не увидят. Не заметят даже, что тебя нет в постели.

Жужик осторожно отворил дверь в большую комнату, Илюша Кирюша не отставал от него.

Белокурая женщина и Янош сидели перед телевизором, ничего вокруг не слыша и не видя. На экране лысый полицейский инспектор держал леденец на палочке и орал на толстяка подчиненного:

— Меня не касается, где взять, достань хоть из-под земли! Укради, наколдуй — твое дело!

«Наколдуй»… легко сказать! Улыбнувшись наивности инспектора, Жужик проследовал за мальчиком, и через минуту оба были уже за дверью.

— Что теперь? — спросил Илюша Кирюша.

Глава пятая

Осторожно крались они по выстланному линолеумом коридору, куда выходили двери квартир. По правде говоря, осторожничать не было никаких причин, но обоим приятелям так больше нравилось. Словом, они не шли, а прокрадывались. Илюша Кирюша тот даже перестарался — согнулся чуть ли не в три погибели, пока Жужик не велел ему вести себя естественнее: вдруг да встретятся на их пути сказочные приключения и не воспримут притворяшек всерьез. На Илюшу Кирюшу этот довод тотчас подействовал убедительно.

Однако до лестничной клетки они добрались без всяких приключений.

— Теперь куда?

Жужик пребывал в растерянности. Пять этажей сверху, пять этажей снизу — куда же податься?

— Лифт! — воскликнул он торжествующе.

— Что значит «лифт»? — В глазах Илюши Кирюши застыл вопрос.

— Войдем в лифт, а там видно будет, куда двигаться — вверх или вниз.

— Ничего не будет видно. Лифт испорчен.

И действительно, к черной дверце лифта был прикреплен клочок бумаги с надписью:

«ЛИФТ НИ РАБОТАИТ».

— Ага, значит, не работает, — пробормотал Жужик и потянулся к рюкзаку за справочником.

— Ни работаит, — деловито поправил его Илюша Кирюша.

— Да, конечно, — кивнул Жужик. — Это меняет дело.

Однако в справочнике, содержащем советы на все случаи жизни, не нашлось заклинаний применительно к лифту. Устаревшее издание, пора выпускать дополнительный том. А пока пришлось остановиться на волшебной скороговорке, действительной на все времена и случаи:

— Этцера, апропо,

антик, бантик, рококо,

бидермайер, ампер, бампер,

трали-вали, иго-го!

Дверца лифта тотчас распахнулась, и друзья вошли внутрь. До сих пор все шло как по маслу.

— А теперь? — Илюша Кирюша выжидательно смотрел на Жужика, а тот всякий раз, встречая доверчивый взгляд этих небесно-голубых глаз из-под черного, как вороново крыло, чубчика, чувствовал, что немедленно должен что-то сделать. Он быстренько произнес еще раз вышеупомянутое заклинание и для пущей убедительности добавил про себя, но так, чтобы было ясно, что взывает он к непокорному лифту:

— Отворись и затворись,

вези нас вверх, вези нас вниз!

Против этого даже лифт не смог устоять: закряхтел, задребезжал и затрясся, грозя вытрясти из пассажиров душу. Волшебника и мальчика швыряло от стенки к стенке, Илюша Кирюша разок даже полетел кувырком, а затем дверца лифта вдруг распахнулась, и приятели, едва держась на ногах, вывалились на лестничную площадку.

— Эх, ты, растяпа! — укоризненно произнес Илюша Кирюша.

Волшебник покраснел и смущенно пожал плечами. Ему подумалось, с каким злорадством высмеял бы его сейчас Рудик Малый, он же Сигизмунд Самозванный, всегдашний его недоброжелатель. Щеки Жужика вспыхнули еще жарче, когда он увидел напротив выхода из лифта крупную цифру «5»: они по-прежнему находились на том же самом этаже.

Волшебник и мальчик снова брели по коридору, но теперь уже у них не было сил таиться.

Вдоль коридора тянулся длинный ряд дверей, выкрашенных в буро-коричневый цвет. И вдруг произошло нечто странное, а точнее, нечто ужасное: одна из дверей неожиданно распахнулась, и какой-то неудержимой силой обоих втянуло внутрь квартиры.

Они очутились лицом к лицу с высоченным седобородым стариком. Не сводя с них мрачного взгляда, старик железной хваткой держал обоих за шиворот, и хорошо делал: ослабь он хватку, и приятели затряслись бы, как студень.

— Хаха-хаха-хаха-хааа… — наконец произнес старик. И повторил еще раз: — Хаха-хаха-хаха-хааа. — Затем воцарилось молчание.

Старик выпустил их, пригладил свою белоснежную бороду, после чего скрестил руки на груди и в третий раз, но уже более спокойным тоном произнес неизменное «хаха-хаха»…

Жужик собрался с духом, однако Илюша Кирюша опередил его. Выступив вперед, он представился:

— Меня зовут Илюша Кирюша. А это мой друг, Жужик Шуршалкин.

— Дипломированный волшебник, — поспешно добавил Жужик.

— Хаха-хааа, — кивнув, кратко высказался старик и сделал приглашающий жест.

Друзья вошли в комнату, почти пустую, а потому казавшуюся просторнее обычных комнат в малогабаритных квартирах. Прямо посредине возвышалось огромное украшенное искусной резьбой кресло, напоминавшее трон. Старик уселся в кресло и расправил бороду, чтобы выглядела пышнее и живописнее. Но тотчас вскочил, опустился на корточки и принялся шарить под креслом. Оттуда выкатилась корона, вся блестящая и переливающаяся. Старик дохнул на нее, потер рукавом, чтобы сверкала еще ярче, и водрузил на голову. С тем снова уселся на трон — король в полном блеске своего величия.

Жужик отвесил ему глубокий поклон, Илюша Кирюша последовал его примеру.

Король удовлетворенно пробормотал: «Хахаха»… Жужик растроганно смотрел на него. Отвернувшись в сторону, он смахнул предательскую слезинку. Кто бы мог подумать: в этой уныло-серой новостройке, и вдруг настоящий король!..

После некоторой торжественной паузы король прочистил горло и внушительно заявил:

— Сумбур Первый.

— Что? — удивился Илюша Кирюша.

— Сумбур Первый — это мы, — величественно прогрохотал король. — А вы кто такие будете?

Илюша Кирюша снова представился.

— Хаха-хааа! — вскричал король. Судя по всему, это было его любимое выражение. — Значит, это вы шныряли у меня под дверью каждое утро ни свет ни заря?

— Нет, мы сегодня в первый раз… — начал было Жужик.

— И подбрасывали мне газеты…

— Нет-нет, ведь мы…

— И ни слова не написали в защиту моего королевства!

— Ваше Величество, но…

— И не поместили объявление, какое мы, Сумбур Первый, вот уже которую неделю шлем в вашу газету, хахахаха-хоха-хааа! — Голос Сумбура Первого звучал по нарастающей, глаза вспыхнули грозным огнем, а все тридцать три зубца короны воинственно ощетинились.

— Но, Ваше Величество… — испуганно пролепетал Жужик. — Не знаем мы никакой газеты!

— Нет?! — рявкнул король.

— Нет, нет и нет!

— А не врете?

— Нам самим подбрасывают газету, — вставил Илюша Кирюша.

— И вам тоже?

— Ну да. Ведь я живу в одном доме с вами.

— И твой приятель тоже?

— Нет-нет, — поспешил вмешаться Жужик. — Я участковый волшебник, а сейчас временно нахожусь у Илюши Кирюши.

Из глаз старого короля внезапно покатились слезы, тотчас впитываемые бородой.

— Хаха-хаха-хаха-хааа, — рыдал Сумбур Первый. Одинокий, как перст, обливающийся горючими слезами, король являл собою столь жалостное зрелище, что оба приятеля наперебой принялись его утешать.

— Не горюйте, Ваше Величество…

— Не расстраивайтесь!

Илюша Кирюша сунулся было за носовым платком, чтобы осушить королевские слезы, но в кармане небесно-голубой пижамы оказалось пусто, так что Жужику пришлось наколдовать платок буквально из ничего. Платок получился великоватым, больше похожим на тряпичный половичок, однако и слезы у короля лились в три ручья.

— Успокойтесь, Ваше Величество! — утешал его Жужик, а Илюша Кирюша возил половичком по лицу короля. — Полно убиваться, расскажите-ка лучше, какая беда у вас приключилась.

Потоки королевских слез постепенно иссякли.

— Хаха-хаа, хоха-хаа, — тяжело вздохнул Сумбур Первый и повел свой рассказ. — Жил-был… — произнес он традиционный зачин, но тут взгляд его прошелся по пустым стенам, затем остановился на радиаторе отопления, и его королевское величество обреченно махнуло рукой. — Словом, когда-то мы жили вовсе не здесь. А главное, не в одиночестве. Не так давно обретались мы во дворце на курьих ножках, на другом берегу реки. Был у нас прославленный на тридевять земель королевский двор, где кишмя кишели рыцари один другого храбрей и мужественнее и придворные дамы одна другой краше. Были у нас повар, гофмейстер, конюший, придворный шут, с карасями пруд, весь в брильянтах золоченый прут — все честь по чести. Было королевство, было богатство, было сокровищ на все королевское братство — отец наш, незабвенной памяти Обормот Первый, оставил нам в наследство. А главное, была у нас замечательная дочка, принцесса Лореаль, всем красавицам красавица, из всех умниц разумница, старости нашей услада. Жили мы не тужили, когда в охотку устраивали себе охоты да рыцарские турниры, а то и просто пировали, есть-пить не забывали, иногда сражались с соседним королем в карты. Время от времени забредал на наш двор чей-нибудь младший сын… пройдет, бывало, три испытания, а мы ему в жены какую-нибудь из наших дочерей, у нас их была целая дюжина, и тут уж закатывали пир на весь мир, как оно и положено. Словом, жили бы себе поживали и добра наживали, пока не померли, кабы… — Сумбур Первый поднес к глазам половичок и обильно оросил его слезами. — …кабы в один черный день не начали строительство на наших королевских землях.

— Вопреки вашей королевской воле?

— Какая там воля, какое согласие! — выговорил сквозь рыдания король. — Нас взяли да снесли.

— Что значит… снесли? — шепотом спросил Илюша Кирюша.

— Значит, их дом сломали, — также шепотом пояснил Жужик.

— Снесли наш замок на курьих ножках, — неутешно рыдал король. — Понаехали бульдозеры, напустились бульдогами, и от веселой, привольной жизни и следа не осталось. На месте дворца построили химический завод, а в охотничьих угодьях разместили цистерны с серной кислотой. Газеты же отделались одной фразой: «Наш город получил новый химический комбинат!» Получил! От кого, спрашивается? А чего лишился?

Сумбур Первый содрогался от рыданий.

— И очутились мы на улице, почитай что в одном исподнем. Наконец, после долгих волокит-проволочек выделили нам несколько квартир, и весь наш двор перебрался сюда, в район новостроек. В последний раз мы видели своих верноподданных, когда прибыли сюда. Распрощались у автобусной остановки и разбрелись в разные стороны, квартиры свои искать. С тех пор ни с кем из них мы не виделись и не разговаривали. Попробуй отыскать человека среди тьмы тьмущей одинаковых дверей, коридоров, лестничных клеток и мусорных контейнеров! Куда девалась наша раскрасавица дочка, услада нашей старости — ума не приложу.

Сумбур Первый снова уткнулся лицом в половичок.

— Пришлось устроиться на работу, чтобы добывать средства на пропитание, но много ли возьмешь с короля, дворец которого снесли, а королевство стерли с лица земли без следа! В денежных вопросах мы худо ль бедно ль разбирались, поскольку в былые времена даже казначея не держали, дабы избежать казнокрадства, и собственноручно улаживали все финансовые дела королевства. А теперь мы, Сумбур Первый, стали служащим в районном Сбербанке! Король, у которого все королевство заключено в малогабаритной квартире! — Неутешный властитель распростер руки, указывая на пустые стены. — Расхаживать по улицам в соответствующем облачении нам теперь нельзя: народ нас не поймет, поднимет на смех, да и только. А для короля нет ничего страшнее, как сделаться посмешищем. Лишь у себя дома осмеливаешься быть королем; не жизнь, а сплошное раздвоение личности.

И придворным, наверное, тоже приходится туго… А уж мы, Сумбур Первый, старались как могли, лишь бы не выделяться из массы; на работе вели себя тише воды ниже травы, со всеми были приветливы, чтобы — упаси Бог! — не попасть в чудаки, а то и вовсе в классово-чуждые элементы. К чему же привели все усилия? К чему, мы вас спрашиваем? Хаха-хаха-хаха-хааа! В результате нас, Сумбура Первого, назначили профуполномоченным!

Потрясенные Илюша Кирюша и Жужик Шуршалкин внимали этой печальной истории.

— Хахахахахаа… — заикаясь выговорил несчастный король, — хоха, — откашлялся он, — самое грустное, однако, заключается в том, что мы, Сумбур Первый, пребываем в полнейшем одиночестве, тогда как мы привыкли к многочисленной свите, к окружению слуг и придворных и к обществу любимой дочери нашей, прекрасной Лореаль. Похоже, над нашей особой тяготеет злое заклятие, от которого нам не избавиться… вот разве что… — И он с надеждой взглянул на приятелей.

— Разве что… — подхватил Жужик и понимающе кивнул, хотя понятия не имел, куда гнет король.

— Что — разве что? — настойчиво допытывался Илюша Кирюша.

— Вот разве что кто-нибудь вызовется отыскать распрекрасную Лореаль.

— И кто это может быть?

— Странствующий рыцарь. Бесстрашный герой. Младший сын бедняка.

— Нет, — решительно махнул рукой Илюша Кирюша. — Таких не сыскать во всем нашем микрорайоне.

Уж можете мне поверить, Ваше Королевское Величество.

— Тогда, пожалуй, достаточно, если у этого человека есть небесно-голубая пижама, — решил схитрить Сумбур Первый. — По мне так и сойдет. Главное, чтобы он отыскал принцессу Лореаль.

— Уж не меня ли вы имеете в виду, Ваше Величество? — вытянулся во весь рост Илюша Кирюша. — В таком случае вверяю вам свою судьбу и обещаю во что бы то ни стало, хотя бы и ценою собственной жизни, отыскать вашу дочь, прекрасную Лореаль.

Опечаленный король взбодрился, поправил сползшую на ухо корону и сказал:

— Храбрый юноша! Сделай все, чтобы найти нашу дочь, а взамен я обещаю тебе руку прекрасной Лореаль и половину королевства! — Произнеся эти горделивые слова, король испуганным взглядом обвел свои владения, прикидывая, какая же часть малогабаритной квартиры тогда останется ему самому.

Однако Илюша Кирюша угадал эту вслух невысказанную мысль и ответил:

— Благодарю, великодушный король, но такие владения есть и у меня самого на пятом этаже. Чужого мне не надо! — и обратился к Жужику: — В путь, мой верный волшебник! За дело!

Жужик ухмыльнулся. «Мой верный волшебник» — это уж, конечно, слишком, но не в этом суть. Главное, что перед ними открылась перспектива, какая участковому волшебнику и во сне не снилась с тех пор, как он обосновался в этом микрорайоне. Он поправил лямки рюкзачка и коротко скомандовал:

— Вперед!

Сумбур Первый, стоя на пороге своей квартиры, растроганно махал половичком вслед волшебнику и мальчику, направлявшимся к лестнице.

Глава шестая

Друзья упорно взбирались по крутым ступеням, пренебрегая расшатанными перилами, выбитыми окнами и зловеще разверстыми пастями мусоропроводов, лезли, лезли и преодолели, должно быть, уже два этажа, когда Илюша Кирюша внезапно остановился и озадачил друга привычным вопросом:

— И что теперь?

Жужик Шуршалкин призадумался.

— Что ты имеешь в виду? — не ахти как остроумно вывернулся он, задав встречный вопрос.

— Не станем же звонить во все квартиры подряд и спрашивать, не здесь ли живет принцесса?

— Конечно, нет. Тогда нам и за сто лет не управиться.

Жужик и вправду не знал, как быть. Послюнив палец, он поднял его и стал прислушиваться к своим ощущениям. Затем ему пришло в голову, что этот способ применителен лишь в тех случаях, когда нужно определить направление ветра, но вряд ли поможет отыскать пропавшую королевну. Волшебник изо всех сил напрягал мозги и наконец радостно хлопнул себя по лбу.

— Знаешь что? Пройдем-ка мы сквозь стены! Станем с тобой стенопроходцами.

— Как это?

— Постой! — оживился Жужик и выхватил пособие для магов. — Та-ак… — принялся он листать справочник. — …стенгазета, стенд, стенография, стенокардия… стенопроходец!

Волшебной палочкой он начертил в воздухе несколько кругов и скороговоркой произнес:

— Где стенки состыкуются,

Там дырка образуется!

— Ну вот и готово!

— Думаешь, мы сумеем пройти сквозь стену?

— Запросто. Если пройти вот в этом месте, то попадем на кухню. Все будет о’кей, только делай, как я. Смотри внимательно! Оп-пля! — И с этими словами Жужик решительно врезался в стену.

Опомнился Жужик, сидя на полу; на макушке у него вздулась огромная шишка. А Илюша Кирюша заливался смехом и никак не мог остановиться. «Ну вот, — с досадой подумал незадачливый волшебник, — опять я промахнулся!» Он прижал волшебную палочку к ушибленному месту, чтобы утишить боль, и даже не стал упрекать приятеля за его неподобающее случаю веселье.

Пришлось начинать сначала. На этот раз Жужик не стал бодать стену лбом, а повел себя в высшей степени осмотрительно. Внимательнейшим образом просмотрел «Справочник для магов» от начала до конца и с конца к началу и наконец со словами: «Вот оно!» — радостно хлопнул себя по лбу. Лучше бы ему этого не делать: от боли из глаз посыпались искры.

Придя в себя, Жужик поднял волшебную палочку и взмахнул ею. Не прошло и секунды, как оба приятеля превратились в ежей. Ежик по имени Илюша Кирюша был облачен в небесно-голубую пижаму, а у ежика волшебника на голове был колпак, а на спине рюкзачок. Они ошеломленно разглядывали друг друга, но ситуация казалась настолько забавной, что оба не могли сдержать хохота. Друзья корчились от смеха и, будь у них колени, хлопали бы себя по коленям. Но коленей у ежиков не бывает, и за неимением лучшего оба катались со смеху. Когда веселье их несколько поутихло, ежик Илюша Кирюша укоризненно спросил:

— Ты это нарочно подстроил?

— Ну… как бы это сказать… — смущенно промямлил Жужик.

— Значит, опять промахнулся.

— Ничего подобного! Пройти сквозь стену мы и в таком виде сможем, зато теперь меньше бросаемся в глаза, — находчиво выкрутился Жужик.

— Ты уверен?

— На все сто! — тоном, не допускающим возражений, отрезал Жужик. — Следуй за мной!

Он подошел вплотную к стене и попросту перекатился сквозь нее.

В кухне не было ни одной живой души. Ежики перекатились в комнату. Там горел свет, но тоже было пусто. Они протопали в соседнюю комнату. Здесь вокруг стола сидели три почтенных господина и резались в карты.

— Подкинем даму, посмотрим, как вы отобьетесь, — игриво произнес один из джентльменов.

— Для вашей дамы у нас припасен король! — ликующе протянул другой, щуплый, плешивый и со щеточкой усов под носом.

— Против всякого короля другой король найдется! — не унимался первый. — Да не простой, а козырной!

— Козырной! — ощетинился усиками плешивый игрок. — Дело пахнет проигрышем…

— Проигрышем, проигрышем… — довольно замурлыкал третий.

Увиденной картины оказалось достаточно, чтобы сразу же сообразить: ни один из картежников не похож на прекрасную принцессу. Друзья пробрались в соседнюю квартиру. Здесь в комнате было пусто, и они без промедления прошествовали на кухню. У кухонного стола подбоченясь стояла низенькая, пухлая женщина, по столу оживленно топтались две курицы, квохча чистили перышки и клевали хлебные крошки. Низенькая толстушка в отчаянии без конца повторяла: «Ведь говорила же ему, купи потрошеных цыплят!»

— И эта не королевская дочка, — мудро решили ежики и отправились дальше.

Следующая квартира встретила их невообразимым гвалтом: запущенное на полную мощь надрывалось радио, голосили детишки и во всю глотку орал хозяин дома.

— Здесь нам нечего делать, — заметил Илюша Кирюша.

При звуках незнакомого голоса разбушевавшийся хозяин дома грозным взглядом обвел комнату и, увидев ежиков — одного в небесно-голубой пижаме, другого в колпаке и с рюкзаком, — без сил рухнул в кресло.

— Боже милосердный, — прошептал он, — ведь я сегодня еще и глотка не выпил!

— Пора сматываться, — сказал Жужик встопорщившему иголки Илюше Кирюше. — Не стоит ждать, пока он очухается. — И, прикрывая отступление, еще успел заверить ошеломленного хозяина: — Не расстраивайтесь, добрый человек! Мы всего лишь плод вашего воображения!

Лишившийся дара речи, «добрый человек» в изнеможении закрыл глаза.

По другую сторону стены супружеская пара преклонных лет восседала перед телевизором. Меж двумя креслами низенький столик, на нем поднос с крохотными бутербродиками и серебряная конфетница с цветными леденцами. Время от времени супруги с улыбкой предлагали друг другу угощение и с такой же милой улыбкой отказывались его принять. На экране мощные руки в черных перчатках душили очаровательную молодую блондинку.

Приятели хотели было прошмыгнуть мимо, но пожилая дама взглянула на пол и удивленно обратилась к мужу:

— Смотри, Одуванчик, ежики!

Старичок сдвинул очки на кончик носа и радостно подхватил:

— И правда ежики! — Затем неуверенно добавил: — У одного вроде бы рюкзак на спине…

— Совершенно верно, — одобрительно кивнула жена, — а другой в голубой пижаме. Скажи, Одуванчик мой, тебе это не кажется странным?

— В наше время ничему не приходится удивляться, — пожал плечами Одуванчик и, улыбнувшись, пододвинул жене поднос: — Скушай бутербродик, дорогая моя Мимозочка!

— Спасибо, дорогой! — Жена сделала отвергающий жест, и оба снова уставились на экран, где обворожительная блондинка находилась уже при последнем издыхании.

В следующей квартире друзья увидели дряхлую старушонку. Утопая в глубоком кожаном кресле, та вязала на спицах шарф красно-бело-синим норвежским узором, длиннющий шарф змеился вдоль стен всей комнаты. Жужик встретился глазами со старухой, которая смотрела прямо на то место, где они проникли сквозь стену, точно специально поджидала их.

Чуя недоброе, Жужик предостерегающе шикнул на ежика в голубой пижаме, на что Илюша Кирюша в полный голос ответил:

— Не бойся, я ее знаю. Ей хоть из пушек пали, не услышит — глухая.

— Когда глухая, а когда чуткая, что твой коршун, — лукаво усмехнувшись, проворчала старушонка.

Жужик задумался над сравнением. Кто бы мог подумать, что у коршуна не только зоркий глаз, но и тонкий слух. Вот уж поистине, век живи, век учись.

— Какими судьбами, зачем пожаловали, Илюша Кирюша и Жужик Шуршалкин? — продолжала старуха.

От неожиданности у ежиков приросли к полу все восемь лапок.

— Откуда ты нас знаешь, бабушка? — поинтересовался наконец Жужик.

— Твое счастье. Что назвал меня бабушкой, дорогой коллега.

— Что значит — коллега?

— Разве не узнаешь? — Старуха ни на миг не прекращала работать спицами.

Жужик внимательно вглядывался в морщинистое лицо, нос, украшенный мощной бородавкой, ехидно поблескивающие глазки; допотопные очки сползли на кончик носа и держались только на бородавке… Нет, ни одной знакомой черты!

— Может, повернешься в профиль? — попробовал он подъехать с другого бока.

— Слыхал когда-нибудь про самую страшную, самую грязную ведьму всех времен? Это я первой совершила перелет на помеле через Атлантический океан, это по моему первому посвисту поднимались в бой все лягушки и змеи на свете, готовые тотчас же очутиться там, куда их призывает долг. Прославленная и знаменитая бабушка Ирма — это я и есть.

— О, бабушка Ирма! — воскликнул Жужик, чувствуя себя, как начинающий писатель перед лицом мастера, каждую строку которого знает наизусть. — Неужели это вы? Прославленная и знаменитая?

— Она самая, — величественно кивнула бабулька.

В памяти Жужика мгновенно всплыли козни старой ведьмы, уже давным-давно ставшие достоянием истории. О ней с почтением отзывался даже сам Великий Рододендрон. У начинающего волшебника душа ушла в пятки. Ведь добрых волшебников и ведьм — по сути все-таки злых — помимо уважения к собственной профессии ничто не связывало. Более того, устремления их часто сталкивались, что, конечно же, до добра не доводило. Иначе говоря, оба лагеря терпеть не могли друг друга.

— Что вы здесь поделываете? — деликатно осведомился Жужик; какой-либо более уместный вопрос не приходил в голову.

— Да вот, подалась на пенсию, — ответила ведьма, ни на миг не отвлекаясь от вязания.

— Я много раз встречал вас в подъезде, вы лестницу подметали, — вмешался в разговор Илюша Кирюша.

— Иногда помогаю привратнику, — улыбнулась ежику в голубой пижамке прародительница всех ведьм. — Чтобы помело не гнило в бездействии. Но с колдовством я завязала — пора на заслуженный отдых. Живу, не тужу.

Иной раз внучки наведываются, подающие надежды юные ведьмочки. Одна радость с молодежью пообщаться, уму-разуму научить, опыт передать. Да не пугайся ты, Жужик, внучки только вчера здесь были, так что в ближайшие дни не появятся.

— А как получилось, что вы, бабушка Ирма, поселились именно в этом доме?

— Мое последнее место работы находилось в королевстве Сумбура Первого. Заодно с королевским дворцом снесли и мою избушку на курьих ножках и выделили квартиру здесь, как и прочим придворным. Пришлось переменить место жительства, да и сама я изменилась. Теперь я добрая.

— Добрая? — недоверчиво переспросил Жужик. — Величайшая ведьма всех времен — и вдруг добрая?

— Знаешь, на склоне лет всякие зловредные дела и козни уже не в радость, — вздохнула ведьма, а спицы в ее руках мелькали, как спицы в колесе. — Так, мелкой ворожбой иной раз себя побалуешь. Вроде пустяк пустяком, а на душе легче. Да, кстати… не хотите, к примеру, в змей оборотиться? — неожиданно предложила она. — Не стесняйтесь, я мигом устрою…

— Спасибо, в другой раз, — поспешно прервал ее Жужик. — Нам бы лучше обрести свой прежний облик… Лапой трудно управляться с волшебной палочкой.

— Только и всего-то? — Старая ведьма была явно разочарована. — Ладно, будь по-твоему! Когтистыми пальцами бабушка Ирма сдвинула к переносице очки, которые держались лишь на бородавке, и в то же мгновение ежики вновь превратились в горе-волшебника и мальчика в голубой пижаме.

— Как это у вас так ловко получилось? — заинтересовался Жужик. — Я даже не услышал, как вы произносили заклинание.

— Вопрос тренировки, — с доброй улыбкой пояснила бывшая злая колдунья. — С течением времени так наловчишься, что достаточно лишь подумать про себя, и готово дело. Сам увидишь, когда опыта поднаберешься. Ты ведь недавно окончил школу, верно?

— Только что, — нехотя признался Жужик. Все-таки неприятно, когда твоя неопытность за версту бросается в глаза.

— А как там старина Рододендрон? Все еще преподает?

— Конечно! Я тоже из числа его учеников.

— Большой плут и шельмец. Здорово увивался за мной в свое время. — Старуха застенчиво улыбнулась.

— Великий Рододендрон ухаживал за какой-то ведьмой?! — Жужик отказывался верить своим ушам.

— Не за «какой-то ведьмой», а за мной! — сурово оборвала его бабушка Ирма.

— П-прошу п-прошения! У меня и в мыслях не было обидеть вас, бабушка Ирма.

— И впредь не советую, юный коллега. Кстати, какое дело привело вас сюда?

— Мы разыскиваем одну принцессу, — поспешил с ответом Илюша Кирюша.

— Принцессу, говоришь? — От удивления старая ведьма даже перестала вязать. — Надо же, как интересно! Давненько я не слышала ни о чем подобном.

— Нам нужна принцесса Лореаль, младшая дочка Сумбура Первого.

— Как же, как же, помнится… — На лице бабушки Ирмы отразилась растерянность. — Вернее сказать, ни черта не помню! Ведь дочерей у этого Сумбура было видимо-невидимо, он их раздавал в жены направо-налево всякому, кто ни попросит, будь то заезжий рыцарь или бедняцкий сын. Нашего товару, говаривал бывало, не убудет. Каких только дочек в королевском семействе не было, тут тебе и Лепорелла, и Лимонелла, и Лазаретта, а еще Лавинна, Лазанья, Лабрадора, Лобелия… Но принцесса Лореаль… такую не помню.

— А между тем, — решительно вмешался Илюша Кирюша, — самая младшая и самая красивая из всех королевских дочерей как раз и есть Лореаль.

— Правильно, самая младшая, она же и самая красивая, — кивала головой старая ведьма. — Так уж оно искони повелось. Но я вашей беде помочь не сумею. Неведомо мне, где она обретается, эта ваша принцесса.

— Может, все-таки попробуете, бабушка Ирма? Что вам стоит? — решил подольститься к старухе Жужик. — Тряхните стариной да покажите нам, как творили чудеса в былые времена!

— Уж не воображаешь ли ты, горе луковое, будто я клюну на твою дешевую приманку? — проговорила ведьма грозным тоном, от которого у друзей едва не застыла кровь в жилах. — Чтобы какой-то свежеиспеченный волшебник со школьной скамьи вздумал тягаться со мной в хитрости!.. Да для этого тебе следовало бы вылупиться на свет несколькими тыщами годков раньше, птенец желторотый!

— Что вы, бабушка Ирма, где мне!.. Да я и в уме не держал… даже подумать не смел… Мне хотелось всего лишь…

— Знаю я, чего тебе хотелось, — смягчилась старуха. — Но вам ведь сказано ясно и понятно: помочь вашей беде не могу.

— Как же нам теперь быть? — жалобным голосом проговорил Илюша Кирюша. — Куда податься, где искать прекрасную Лореаль?

— Ну вот что, Илюша Кирюша, — сжалилась над мальчиком бабушка Ирма. — Один совет я вам все же дам. Ступайте-ка вы на десятый этаж.

— А потом? — тотчас ухватился за ее слова Жужик.

— Потом еще выше.

— Но ведь в доме всего десять этажей, — заметил Илюша Кирюша.

— А что у нас над десятым этажом? — вопросом на вопрос ответила старуха. — Ну-ка, пораскинь мозгами!

— Крыша.

— Правильно. Вот и полезайте на крышу!

— А потом?

— Действуйте по обстановке, — уклончиво ответила ведьма и с отрешенным видом углубилась в вязание. — Одна лицевая, одна изнаночная, — бормотала она себе под нос.

— В таком случае… — Жужик попятился к двери, увлекая за собой Илюшу Кирюшу. — Спасибо за подсказку, бабушка Ирма. Да благословят вас небеса!

— Меня благословят небеса? Ну, это ты, парень, загнул! — Спицы в руках колдуньи замелькали с волшебной скоростью. — Удовольствуемся обычным «до свидания». Тем более, что чует мое сердце: при твоей неловкости да невезучести не избежать нам с тобой новых встреч.

Последних слов ее Жужик уже не слышал.

— Уфф! — вытер горе-волшебник вспотевший лоб, когда они очутились за дверью. — Не хотел бы я встретиться с ней на тропе войны. Против нее никакая магия не поможет: разрежет на кусочки или измолотит в крошки.

— Что теперь? — задал Илюша Кирюша свой всегдашний вопрос.

Глава седьмая

Жужик страшно рассердился…

— Заладил одно и то же: «что теперь» да «что теперь»! Нет чтобы какую-нибудь стоящую идейку подбросить, а он только подстегивает да подгоняет!

— Кто из нас волшебник — ты или я? Вытащил меня из постели и превратил в ежика, а теперь качаешь права.

— Ну ладно, ладно, — примирительным тоном произнес Жужик и нервно подергал лямки рюкзака, — отложим ссоры до лучших времен. Пошли-ка лучше!

— Куда?

— На крышу.

— Помнится, ты только что говорил, на бабушку Ирму, мол, не стоит полагаться…

— Не искажай мои слова, Илюша Кирюша, иначе выведешь меня из терпения! Я сказал всего лишь, что не хотел бы иметь старую ведьму своим противником. Сейчас мы не противники, но союзники. Во всяком случае, надеюсь, что это так, — добавил он тише. Затем взял обиженного Илюшу Кирюшу за плечо и скомандовал: — Начнем, а там посмотрим!

Приятели взбирались все выше и выше по безлюдной лестнице и добрались уже до десятого этажа, когда вдруг путь им преградила тяжелая железная дверь.

Жужик толкнул ее плечом, но дверь не поддалась. Илюша Кирюша тоже толкнул ее плечом, но дверь не поддалась ни на миллиметр.

Тогда они оба уперлись в нее плечами, но дверь не дрогнула.

— Выхода нет, — горько вздохнул Жужик, — придется прибегнуть к волшебству. — Он снял с плеча рюкзак, чтобы достать «Справочник для магов».

— Мне заранее страшно, — съязвил Илюша Кирюша, но Жужик сердито зыркнул на него, и он предпочел заткнуться.

— Значит, так… — бормотал Жужик, перелистывая страницы. — Ага, вот оно: «Запертые ворота». Ну-ка, ну-ка… — И зачитал вслух: — «Проще всего применить таран, а если никакого стенобитного орудия под рукой не окажется, сгодится обычный лом. Если у вас при себе нет даже лома, рекомендуем подобрать к замку ключ, иными словами, воспользоваться отмычкой. Если уж и это не поможет, остается прибегнуть к заклинанию». — Жужик с возмущением уставился на книгу. — Ну, что ты на это скажешь? Кошмар, да и только! Такое ощущение, будто читаешь пособие для взломщиков, а не учебник для начинающих волшебников.

— Может, какое-нибудь самое общее заклинание подействует, — подсказал Илюша Кирюша.

— Попробуем, — Жужик поднялся из сидячего положения, выставил вперед волшебную палочку и грозно произнес:

— Открывайся немедленно, а то хуже будет!

— Это, по-твоему, заклинание? — оторопел Илюша Кирюша.

— А как же! Великий Рододендрон советовал прибегнуть к нему в крайнем случае, когда все способы испробованы, а результат — нуль. — И Жужик повторил волшебные слова: — Открывайся немедленно, а то хуже будет!

— Фиг тебе! — раздался вдруг чей-то голос.

— Кто это сказал? — испуганно огляделся вокруг Жужик.

— Я, — произнес тот же голос, — дверь. — Послышался препротивный лязг и скрежет, от хохота на двери ходуном заходила ручка.

— Ты смеешь противиться волшебнику?

— Ага! — гнусно хохотнула дверь. — Даже не подумаю открываться!

— Ах, та-ак? — взревел Жужик, грозно подбоченился и уставился прямо в замочную скважину. — А теперь слушай! — Он прокашлялся и зачастил скороговоркой:

— Эники, беники ели вареники,

Веники, зяблики грызли фундук.

Дерзость твоя не сойдет тебе с рук,

А ну, открывайся, сразу и вдруг!

— Не откроюсь! — железным хохотом отозвалась дверь. — Ни сразу, ни вдруг, ни на слово, ни на звук.

— Не открывается! — пожаловался другу Жужик.

— Сам вижу, — насмешливо ответил Илюша Кирюша.

Жужик стыдливо понурился, в душе проклиная тот день, когда ему вздумалось податься в волшебники. Ведь можно было стать, к примеру, пилотом дельтаплана, пильщиком или паяльщиком, философом, закройщиком обуви или, на худой конец, поставщиком битой птицы или сборщиком мусора, тогда не пришлось бы на каждом шагу краснеть перед каким-то сопливым мальчишкой.

— Ох, — вздохнул он. Ну чтобы забрести сюда какому-нибудь джинну, пускай хоть самому малюсенькому, с мой мизинец!.. Уж он-то живо управился бы с этой упрямой дверью!

И не успел он глазом моргнуть, как перед ним очутились два джинна, ни больше ни меньше, а в точности с мизинец Жужика Шуршалкина.

— Добрый вечер! — разом склонились оба в одинаково почтительном поклоне.

— Мы родственники, — сообщил тот, что по старше. — Отец и сын. Я — Джинн Папаша.

— А я — Джинн Сын, — расшаркался тот, что помоложе.

Мальчик и волшебник, онемев от изумления, смотрели на них во все глаза.

— Как вы здесь очутились? — спросил Илюша Кирюша, когда к нему возвратился дар речи.

— Мы — участковые джинны, — пояснил Джинн Папаша. — Патрулировали улицы и услышали, что нас зовут. Только и всего.

— Да, но я… — замялся Жужик. — Я даже не подозревал о вашем существовании, хотя назначен сюда участковым волшебником.

— О-о, ты еще много чего не знаешь, — сказал Джинн Сын, — поскольку до сих пор и носа не высовывал из своей конторы. А волшебнику место в гуще жизни, ему нельзя отрываться от масс…

— Хватит умничать, Сын, — одернул его Джинн Папаша. — Молод еще. — Словно оправдываясь, обратился он к Жужику: — Бывает, иной раз парня заносит, но со временем это пройдет. Хотя, конечно, в его словах есть доля правды. Мы, джинны, не расфасованные по бутылкам, всегда готовы оказаться там, где в нас нуждаются, и ни за какие коврижки не согласились бы отсиживаться в пыльной, пропахшей бумагами конторе.

— Сказать по правде, я не слишком близко знаком с джиннами, — со стыдом признался Жужик. — Мне всего лишь раз довелось иметь дело с джинном, и тот повел себя крайне нагло.

— Ты наверняка нарвался на одного из тех, что обитают в бутылках, а они все сплошь зазнайки. Но, — Джинн Папаша предостерегающе воздел палец, — не суди, да не судим будешь! Вы ведь тоже не все одинаковые, волшебник волшебнику рознь. Сравнить, к примеру, Великого Рододендрона и тебя…

— Нет-нет, — протестующе воскликнул Жужик. — Боюсь, что сравнение окажется… не в мою пользу.

— Ладно, — пожал плечами Джинн Папаша. — Я, собственно, говорил к тому, что нельзя всех джиннов стричь под одну гребенку.

— Что за халтура? — поинтересовался Джинн Сын.

— Ну и выражения у тебя! — напустился на него Джинн Папаша. — Скажет тоже — «халтура»! Неужели нельзя спросить по-человечески: не надо ли баклуши бить, очки втереть, дурака повалять или шило на мыло поменять?

— Почему ты считаешь, что твои выражения лучше? — Голос младшего джинна звучал задиристо.

Жужик понял, что лингвистический спор перерастает в ссору поколений, и быстренько указал на дверь.

— Вот в чем загвоздка…

— Не открывается, что ли? — сочувственно спросил Джинн Папаша.

— Нет.

— Открыть? — спросил Джинн Сын, по-прежнему не сбавляя боевого напора.

— Да.

Отец с сыном переглянулись, встали рядом, плечо к плечу, набрали полную грудь воздуха, поднатужились и дунули на дверь во всю мощь легких. Стальная нахалка заскрежетала, заскрипела, затем замок вдруг щелкнул, и дверь распахнулась. В темном прямоугольнике над крышей сияли звезды.

— Спасибо, огромное вам спасибо! — рассыпался в благодарностях Илюша Кирюша. — Вы самые замечательные джинны на свете!

— Пожалуй, это преувеличение, — скромно заметил Джинн Папаша.

У обоих джиннов кружилась голова: тяжеленная железная дверь оказалась крепким орешком для крохотных джиннов.

— Ну а теперь на радостях потешим себя пляской!

Папаша и сынок обняли друг друга за плечи и в честь удачно завершенной работы пустились в пляс. Пляска сопровождалась песней, оба джинна веселились в полное свое удовольствие. Песенка была незамысловатая, зато очень задорная:

— Джинны, джинны, джин-ля-ля,

Дверь открыли, оп-ля-ля!

Допев до конца, джинны повторили песенку еще раз.

Наплясавшись всласть, отец с сыном поклонились на прощанье.

— Понадобимся — зовите! — напутствовал Жужика Джинн Папаша, а затем оба добрых духа вмиг исчезли, словно их тут и не было.

— Вот это класс! — сказал Илюша Кирюша.

— Вот это класс! — откликнулся Жужик.

И друзья ступили на крышу.

Глава восьмая

Небо сверкало мириадами звезд, и легкий ветерок веял над просторной бетонной площадкой. Так приятно было наконец очутиться на свежем воздухе после жары и духоты, царивших на тесной лестнице. Но не успели друзья как следует отдышаться, как где-то в непосредственной близости от них грянул металлический голос:

— Долго же вы сюда добирались!

Друзья оглянулись по сторонам, но увидели только мощные центральные телеантенны и великое множество всевозможных трубок — больших и совсем крохотных, стальных и медных, прямых и причудливо изогнутых, а также антенн домашнего изготовления, рассчитанных на прием второго, третьего, четвертого, пятого, шестого, седьмого и еще бог весть каких международных каналов.

— Не иначе как дверь опять безобразничает, — шепнул волшебнику Илюша Кирюша.

— При чем здесь дверь? — прогремел все тот же голос. — Разуйте глаза, я стою у вас под носом!

— Вернее, мы стоим… — добавил более мягкий голос.

Жужик смотрел во все глаза, а Илюша Кирюша даже ладонь приставил ко лбу, но оба так ничего и не углядели.

— Скажи, родная, — опять вступил металлический голос, — попадались нам хоть когда-нибудь такие бестолочи?

— У них никакой фантазии, — мелодично вторила ему собеседница. — Верно я говорю, дорогой?

Илюша Кирюша и Жужик решили, что им мерещится, поскольку на глазах у них творилось нечто странное. Две центральных антенны грациозно склонились друг к другу и нежно поцеловали друг друга.

— Ты мой дорогой!

— Ты моя родная!

— Так… так это вы… разговариваете? — запинаясь, проговорил Илюша Кирюша.

— Конечно, мы! — выпрямились гибкие стальные трубки.

— Меня зовут Антон, — представилась та, что повыше. — А это моя возлюбленная супруга Антенна.

— Что ни час, то сюрприз, — выдавил из себя Жужик Шуршалкин, только чтобы хоть что-то сказать, и постарался придать своему высказыванию философское звучание. — Такова жизнь.

— Вот именно, — подхватил тему Антон. — И чем меньше знаешь, тем больше сюрпризов тебя подстерегает. Кстати, мы ведь вас ждали.

— Как это?..

— Примерно час назад получили сообщение.

— Но… каким образом?

— По беспроволочному телеграфу, — хохотнул Антон.

— Ты что-нибудь понимаешь? — шепотом спросил волшебника мальчик.

— Нет, — мотнул головой Жужик.

— Чего ж тут не понять? Про беспроволочный телеграф я пошутил, а на самом деле о вашем появлении нам сообщили провода, — объяснил Антон. — Великое Братство проводников. Благодаря хорошо налаженной связи нам известно обо всем, что происходит в доме и вокруг него. Члены нашего Братства докладывают обо всем на свете, как о важном, так и неважном.

— А кто они, эти члены Братства?

— Подойдите к краю крыши, только осторожно, чтобы не загреметь вниз, и вы их увидите, — зычным голосом произнес Антон.

Жужик и Илюша Кирюша плюхнулись на живот и поползли к краю крыши. Пока они проделывали эту деликатную процедуру, сзади вновь послышалось любовное воркование.

— О, мой дорогой!

— Драгоценная ты моя!

Возгласы сопровождались металлическим чмоканьем.

Вдоль стены дома, куда хватало глаз, повсюду колыхались провода, подобно зарослям лиан где-нибудь в джунглях, они проникали в каждую щель, в каждое окно, а оттуда, извиваясь, ползли вверх, на крышу, к Антону и Антенне.

— Здравствуйте, здравствуйте! — гудели провода.

— Как живете, как животик, Илюша Кирюша и Жужик Шуршалкин?

— Спасибо, хорошо, — отвечали волшебник и мальчик. А что еще ответишь на такой вопрос!

— Мы — проводники и полупроводники, провода и проволочки, — все мы члены единого Братства. Если хотите узнать что-нибудь интересное, обращайтесь к нашему главе или его супруге.

— А почему не прямо к вам? — удивился Жужик.

— Надо придерживаться субординации, — прогудели в ответ провода. — Негоже нарушать порядок. Наступит хаос, если просто так, за здорово живешь, минуя вышестоящие, направляющие и контролирующие органы, передавать новости. Ну, пока, пока, нужно работать! — И члены Братства понесли дальше слухи и новости.

Волшебник и мальчик осторожно пробрались от края к середине крыши.

— Теперь мне все понятно, — сказал вдруг Илюша Кирюша.

— Что тебе понятно? — спросил Жужик.

— Ясно, зачем бабушка Ирма отправила нас на крышу. Ведь Антону и Антенне известно все на свете. А раз так, то они могут сказать нам, где томится в плену принцесса Лореаль.

— Верно! — радостно воскликнул недотепа волшебник. — Как же я сам-то до этого не додумался! — И с этими словами он обратился к влюбленным: — Дорогие Антон и Антенна, несравненные, прекраснейшие…

— Терпеть не могу подхалимажа! — сурово обрушился на него Антон… — Зарубите себе на носу, что несравненной и прекраснейшей Антенне только я один вправе расточать комплименты, а вам подобные слова говорить запрещаю! Ясно?!

— Яснее некуда.

— Вообще-то мы хотели узнать, — выручил растерянного друга Илюша Кирюша, — где находится прекрасная Лореаль, младшая дочка Сумбура Первого.

— Только и всего, и больше ничего?

— Что значит «только и всего»? — изумился мальчик. — Это совсем не пустяк…

— Конечно, не пустяк. Потому и неинтересно. Мы с Антенной знаем все про всех и каждого и можем сообщить любую мелочь: кто чем завтракал, когда шнуровал ботинки, у кого сколько дырок на носках и пломб в зубах. Знаем, кто о чем думал утром, в полдень и вечером, что кому снилось во сне и чего ему даже и не снилось. Хочешь, мы все это расскажем и о принцессе Лореаль?

— Нет-нет! — воскликнул Илюша Кирюша. — Нет, — повторил он уже спокойнее. — Я хочу знать только, где она. Не сомневаюсь, что носки свои она штопает, и зубы у нее здоровые. А если принцессе захочется, она сама расскажет мне, о чем думает и что ей снится во сне.

— Ну что же, — разочарованно пророкотал Антон. — Будь по-твоему. Эй, Братцы-провода, отзовитесь!

— Мы здесь, Антон! — заполнился гудением воздух. — Как живете? Как животик?

— Заладили какую-то чепуху! — сердито громыхнул Антон. — Для вас задание, Братцы! Узнайте, где находится некая принцесса Лореаль, самая младшая дочь Сумбура Первого!

— Будет сделано, Антон!

— Придется немного подождать. Располагайтесь поудобнее, — бросил он друзьям и обратился к своей возлюбленной: — Ах, обожаемая моя!

— Ах, обожаемый мой!

Послышались металлические почмокивания.

Волшебник и мальчик уселись у подножия воркующей парочки и принялись ждать. Бетонная крыша дышала покоем и излучала приятное тепло, поглощенное за день.

Жужик поначалу напрягал мозги, чтобы заполнить паузу какими-нибудь умными речами, но поскольку вообще ни одна мысль не приходила в голову, он махнул рукой на это бесплодное занятие и погрузился в молчание. Воцарилась тишина. Какое-то время ничего не происходило. Впрочем, иногда оно и к лучшему.

— Поступают сведения, — вдруг прошептал Антон. — Провода несут, сейчас и мы узнаем.

И действительно, воздух заполнился негромким гулом.

— Нашлась принцесса Лореаль, — зашелестело издали.

— Говорите живей, где она? Да не вздумайте ничего утаивать. Илюша Кирюша и Жужик Шуршалкин — наши друзья.

— Принцесса заточена в угловой башне. В 111-й квартире на десятом этаже. Сидит и плачет, проплакала все свои прекрасные глаза.

— Почему она заточена? — спросил Илюша Кирюша.

— Этого мы не знаем, — прогудели провода, — мы с ней в разговор не вступали. И вообще, не факт, что она заточена. Просто сидит и не выходит, как будто заточена.

— Слишком уж хитроумно вы выражаетесь, — не удержался от замечания Антон. — В следующий раз прошу излагать только факты. Делать выводы — не по вашей части, предоставьте это мне и Антенне. Вам разрешается сообщить только, что принцесса сидит безвылазно, словно в заточении. Мы же обдумаем сказанное и в результате сделаем вывод, что она оттого сидит безвылазно, что заточена. Ясно? — завершил наставления Антон, и провода послушно загудели:

— Так точно! Слушаемся, Антон!

— Стало быть, принцесса Лореаль заточена в 111-й квартире на десятом этаже, — обратился Антон к просителям.

— Значит, мы должны ее освободить! — воскликнул Илюша Кирюша.

— В подобных случаях именно так и поступают настоящие рыцари, — одобрительно кивнула Антенна.

Жужик Шуршалкин поправил лямки рюкзака и в душе приготовился к первому в своей жизни подвигу. Освободить из заточения плененную принцессу для начинающего волшебника все равно, что для начинающего китобоя отловить первого в своей жизни кашалота.

— Идем скорее, — поторопил волшебника мальчик. — Ты слышал: прекрасная принцесса сидит в заточении и все глаза выплакала.

— До свидания, Антон и Антенна! До свидания, Братцы провода! — распрощались друзья.

— До свидания, Жужик Шуршалкин и Илюша Кирюша! — громыхнул Антон, мелодично звякнула Антенна, и дружно прогудели провода.

Глава девятая

Чуть погодя друзья стояли у квартиры 111 на десятом этаже. Обычная, крашеная коричневой краской дверь, как и все остальные, с «глазком» и прорезью для почты.

Илюша Кирюша подступил к двери чуть ли не вплотную и принялся изучать ее сантиметр за сантиметром.

— Что ты ищешь? — нервно осведомился Жужик Шуршалкин.

— Табличку с именем, бумажку с надписью — вообще хоть какой-нибудь признак того, что здесь живет принцесса Лореаль.

— Не доверяешь Братству проводов?

— Доверять доверяю, но жильцы обычно пишут свое имя на двери. Если не на табличке, то на кусочке картона фломастером.

— Не преувеличивай. Проще всего позвонить в дверь, да и дело с концом.

Друзья так и поступили. Послышался дребезжащий звонок, затем, чуть погодя, легкие шаги, и в круглом отверстие «глазка» появился чей-то глаз. Жужик и Илюша Кирюша тотчас заметили, что их разглядывают, поэтому отступили на шаг, наспех поправили на себе одежду, чтобы произвести на королевскую дочку как можно лучшее впечатление. Илюша Кирюша даже расчесал пятерней волосы, а Жужик открыл в своем подопечном новую черту: мальчик был не чужд некоторого тщеславия.

— Кто вы такие? — произнес за дверью нежный, мелодичный голосок, от которого на сердце стало теплее.

— Жужик Шуршалкин, дипломированный волшебник, и Илюша Кирюша, — представился двери волшебник.

— Мы разыскиваем принцессу Лореаль, краше которой нет в целом свете. Младшую дочку его величества Сумбура Первого, — нетерпеливо добавил Илюша Кирюша.

— Да ведь это же я и есть! — раздался за дверью радостный возглас. — Значит, вы меня разыскиваете! Вот здорово, а то мною давно никто не интересовался.

— Это же просто замечательно! — воскликнул Илюша Кирюша.

— Замечательней не бывает! — радостно потер руки Жужик.

Друзья ждали, что принцесса незамедлительно откроет дверь. В конце концов, ожидание это было вполне оправданным. Однако ничего подобного не случилось.

— Кхм-м… — смущенно кашлянул Жужик. — Может, впустишь нас, прекрасная Лореаль.

— И рада бы, да не могу, — отозвался из-за двери мелодичный голосок.

— Не может, — кивнул мальчик. — То же самое говорили и ребята из Братства проводов.

— А ты попробуй повернуть ключ, — на всякий случай посоветовал Жужик.

— Или отодвинь защелку, — предложил Илюша Кирюша.

— Знаешь, — шепнул мальчик волшебнику, — может, Лореаль самая что ни на есть распрекрасная принцесса на всем белом свете, но с мозгами у нее явно не в порядке.

— Нет здесь ни ключа, ни защелки, — грустно ответил голосок.

— Тогда как же ты выходишь и входишь?

— Никак. Никуда не выхожу и не вхожу.

— В таком случае ты действительно находишься в заточении.

— Совершенно верно, — подтвердил голосок. — В самой угловой комнате самого последнего этажа.

— Даже можно сказать, что ты томишься в плену? — волшебник пытался подобрать формулировку поточнее, чтобы скорее удалось найти соответствующий раздел в «Справочнике мага».

— Можно и так сказать, — печально отозвалась невидимая королевна.

— Горькая же тебе выпала участь! — Илюша Кирюша вмиг представил себе, каково ему было бы общаться с друзьями только через дверь.

— Горше не бывает! — расстроился и волшебник, убедившись, что в данном случае помочь способно лишь волшебство, однако предыдущие неудачи лишили Жужика смелости.

— Бедная я, разнесчастная, — расплакалась Лореаль за бездушной коричневой дверью. — Таким тяжким испытаниям не подвергалась ни одна принцесса. Даже в сказках. — Сквозь толщу двери на лестничной площадке было слышно, как барабанят ее слезы по устланному линолеумом полу прихожей.

Кап-кап-кап… Затем: кап-кап-кап-кап. И наконец и вовсе частой дробью: капкапкапкапкап.

— Нет, это невозможно выдержать! — разревелся Илюша Кирюша, и слезы его также заструились на пол: квап-квап-квап…

— Чудовищно! Невыносимо! Ужас! Кошмар! — вскричал Жужик Шуршалкин и громкими рыданиями подключился к общему хору, внеся странную ноту. Дело в том, что из одного глаза у него слезы текли крупнее, чем из другого, и звуки получались соответственные: хлюп-шлюп-хлюп-шлюп…

Долго плакали-убивались Жужик Шуршалкин, Илюша Кирюша и невидимая, но распрекрасная Лореаль.

— Надо ее вызволить! — воскликнул наконец Илюша Кирюша, и идея до такой степени воодушевила его, что он напрочь забыл о слезах. — Слышишь, Жужик? Давай освободим ее!

— Слышу, конечно, — всхлипнул волшебник. — А что еще нам остается? — и с этими словами он осушил свои слезы.

— Не печалься, прекрасная принцесса, мы тебя вызволим!

— Что ты сказал? — борясь с рыданиями, спросила Лореаль. — Я не расслышала.

— Оставь тоску-печаль, мы тебя вызволим! — во всю глотку заорал Илюша Кирюша, опьяненный столь благородным решением. — Я не я буду, а освобожу тебя с помощью моего верного волшебника! Верно, Жужик? — толкнул он друга в бок.

— Верно, — с трудом выдавил из себя Жужик. Эта ссылка на «моего верного волшебника» вновь задела его за живое. Однако волнение друга тоже захватило его.

— Вызволим принцессу, слово волшебника! Как сказал бы Великий Рододендрон: будешь вольной пташкой, точно удод среди берберов!

— Замечательно! — пришла в восторг прекрасная Лореаль. — Скажи, Жужик, а насколько привольно живется удоду среди берберов?

— Привольней некуда. Но в данный момент это к делу не относится. Собственно говоря, мы отправились искать тебя по просьбе твоего отца, всесильного Сумбура Первого, — продолжил волшебник.

— Значит, вы знакомы с моим отцом! О, как я счастлива! — неслись из-за двери восторженные восклицания. — В последний раз я видела его, когда мы расстались у подъезда дома. Мне досталась 111-я квартира. Дверь была распахнута настежь; я заглянула и спрашиваю: есть тут кто-нибудь? И вошла. В прихожей, в кухне, в большой и в маленькой комнате — ни души. Только я вошла в ванную, и вдруг что-то грохнуло. Я поспешила к выходу… Дверь закрыта наглухо, ключа нет и в помине, а без ключа ни выйти, ни войти. Стучу по трубам, зовя на помощь, но все напрасно: снизу мне тоже стучат в ответ, но соседям и в голову не приходит, что я не шутки или развлечения ради колочу в трубы, а от полной безысходности. Такова моя печальная история. Вы первые, кто позвонил ко мне в дверь.

— Необычный случай, — задумчиво произнес Жужик. — Ни с чем подобным я не сталкивался в специальной литературе.

— Что здесь необычного? — возразил Илюша Кирюша. — Дверь захлопнуло сквозняком, такое сплошь и рядом случается. Не так давно соседка наша целый день проторчала на площадке: она выглянула на шум, а дверь позади возьми и захлопнись.

— Случай необычный, потому что здесь не с кем сражаться.

— И не надо.

— Все не так просто, поскольку существуют определенные правила. Принцессу или какую другую красавицу можно освободить лишь при условии, если ее похитил злодей. Или какое-нибудь чудовище собирается ее заглотить.

— Во всем виноват сквозняк. Непредвиденная случайность.

— Против случайностей нет заклятия даже у самого Великого Рододендрона. На них попросту нет управы. А нам нужен кто-нибудь такой, с кем мы могли бы сразиться из-за ключа. Но, если я правильно понял, у этой двери вообще не было ключа. В том-то и беда.

— Не может быть! — в отчаянии воскликнул Илюша Кирюша. — У каждой двери есть ключ.

— Но где он? Вот в чем вопрос, — наморщил лоб Жужик. — Пока мы этого не узнаем, нечего и отправляться на поиски.

— Я слышу весь ваш разговор, — вмешалась невидимая Лореаль. — К сожалению, меня не похитили, не держат в заточении как пленницу, и никакой дракон не собирается меня проглотить. Есть от чего впасть в отчаяние.

— Отчаиваться не стоит, — заметил Илюша Кирюша. — Эка беда — никто не собирается тебя сожрать!

— Но ведь тогда вы не сможете ни с кем бороться из-за меня…

— Жужик, милый, придумай же что-нибудь! — умоляюще шепнул Илюша Кирюша.

— Милый Жужик, а не «мой верный волшебник»? Какая резкая перемена стиля! — съязвил волшебник.

— Пусть будет милый Жужик! Прошу у тебя прошения, только, пожалуйста, что-нибудь придумай!

— Попытаюсь… — Жужик не был злопамятным. Он принялся мерить площадку семимильными шагами и при этом ломал голову так, что та едва не сломалась.

— Есть! — вдруг воскликнул голосок за дверью.

— Что значит — есть? — хором спросили Жужик и Илюша Кирюша.

— Как же это раньше не пришло мне в голову? Великий Изготовитель ключей!

— Великий Изготовитель ключей? — вновь последовал вопрос хором.

— Вы не могли бы говорить не оба сразу, а поочередно? — занервничала принцесса.

— Хорошо, — ответили друзья хором.

— Великий Изготовитель ключей состоял при дворе моего отца, Сумбура Первого, и жил в самом дальнем уголке дворца. У него была удивительная мастерская, сплошь заваленная ключами. Каких только ключей там не было: больших и маленьких, с одним, двумя, тремя, четырьмя, пятью, шестью и даже с семью зубцами — и великое множество всяких замков. Там были подходящие ключи ко всему: к потайным дверям и секретным замкам, к захлопывающимся люкам, к крепостным вратам и малым воротам, и даже к Кремлевскому дворцу. Мастер мог отомкнуть любую потайную дверь и изготовил сверхпрочные замки к сундуку с сокровищами моего отца и замочек к моему дневнику. Надо отыскать этого чудодея.

— Отыщем! — решительно заявил Илюша Кирюша.

— Отыщем? — с сомнением вопросил Жужик.

— Найдите его! — взмолилась королевская дочь.

— Но где? — озабоченно допытывался Жужик. — Может, хотя бы посоветуешь нам, куда податься?

— Н-ну… — неуверенно начала принцесса. — Ну… — продолжила она, борясь со слезами, — не знаю. Возможно, он живет в этом доме.

— Нельзя терять ни минуты! — взволнованно вскричал Илюша Кирюша.

— Минутой больше, минутой меньше — роли не играет, — остудил его пыл Жужик. — И ты ничего не знаешь ни о ком из придворных? — снова обратился он к принцессе.

— Ничего. Вернее…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Внизу, подо мною…

— Не тяни! Что там, внизу?

— Иногда оттуда раздается такой странный стук…

— Но ведь ты только что говорила, будто бы на твой стук никто не отзывается.

— Верно. И все же там временами постукивают. Стук этот мне кажется странно знакомым, словно я его когда-то уже слышала.

— При дворе твоего отца?

— Вероятно…

— Вероятно или наверняка?

— Пожалуй, наверняка. Я потому так думаю, что до того, как мы поселились в этом доме, я не переступала порога королевского дворца. Значит, если что-либо мне знакомо, то я встречалась с этим при дворе моего отца. Я правильно рассуждаю?

— Вероятно, да, — повторил ее слово Жужик. — Тогда и начнем с нижнего этажа.

— Прощай, прекрасная принцесса, — склонился перед дверью Илюша Кирюша. — Преодолеем все мыслимые и немыслимые преграды и вернемся к тебе с победой.

Волшебник опустился на одно колено, чтобы — как учил Великий Рододендрон — поцеловать принцессе руку. В растерянности таращился он на коричнево-бурую дверь.

— Что ты там делаешь? — поинтересовалась за дверью Лореаль.

— Хочу, как положено, поцеловать тебе руку, но не знаю, как это сделать.

— Сию минуту, — с готовностью воскликнул нежный голосок, и из прорези для почты высунулась миниатюрная рука.

— Благодарю! — растроганно произнес Жужик и приложился к ручке с тонким ароматом французской косметики.

Юные рыцари двинулись вдоль прохода меж квартирными дверями. Пройдя несколько шагов, они оглянулись.

— До свидания! — дружно выкликнули оба.

— До свидания! Желаю удачи!

Маленькая ручка энергично махала под надписью: «ДЛЯ ПИСЕМ».

Глава десятая

Ну, вот и пришли, — остановился Жужик перед одной из коричнево-бурых дверей. — 9-й этаж, квартира 99, прямо под квартирой принцессы Лореаль.

Илюша Кирюша утвердительно кивнул и нажал кнопку звонка.

Дверь распахнулась, и у приятелей зарябило в глазах. Человек, появившийся на пороге, был облачен в длинный, белый обсыпанный рисовой пудрой парик и изумрудно-зеленые с золотым кантом панталоны до колен, а туловище между кудрями парика и панталонами прикрывалось ласточкиным хвостом пурпурного камзола. В руках странный человек держал длинный жезл со сверкающим золотым набалдашником, с которого свисали выкрашенные в бирюзовый цвет страусовые перья. Щеки незнакомца полыхали румянами, подведенные глаза отливали синевой, нос багровел от красного вина, на губах алела помада — пестрее мог быть разве что попугай.

— Как о вас доложить? — поинтересовался размалеванный чудак.

— Ш-шушик Ж-жужжалкин и И-илюша Х-хрюша, — запинаясь в растерянности, пролепетал мальчик.

— Значит, Плужик Стукалкин и Утюша Крякуша. — Хозяин квартиры дважды стукнул жезлом об пол.

— Не совсем так, — возразил волшебник, но у него тоже голова шла кругом. — Лужик Черпалкин и Лягуша Квакуша. Фу ты, черт побери! — с досадой воскликнул он.

— Не волнуйтесь, я все понял. — «Попугай» дважды стукнул жезлом и повернулся к посетителям спиной. — Следуйте за мной, — велел он и прошествовал в комнату. Затем еще раз прибегнул к помощи жезла и воскликнул: — Тружик Брыкалкин и Кладюша Беруша, черт побери!

— Почему это ты чертыхаешься? — рассердился волшебник. — Чем мы заслужили такой невежливый прием?

— Напротив, — возразило пестрое пугало, — прием по самому высшему разряду. Ведь ты сам, представляясь, добавил к имени титул «черт побери».

— Просто я запутался в словах.

— А я решил, что это какое-то звание. Знаете, о скольких знатных гостях довелось мне докладывать, сколько имен и титулов выговаривать? Язык сломаешь! А я и глазом не моргнул, когда низенький, пузатый властитель сарацинов заявил, что его зовут Иди-Ка-Ты Туда Не-Знаю-Куда. Я в точности так и доложил — не сбился, не спутал ни разу. Некий папский легат утверждал, будто бы он чуть ли не папа своему папе, потому как он папее самого Папы Римского. Я и об этом доложил, все честь по чести. Заявился однажды усатый плешивый тип и гаркнул, что он, мол, Генерал от кавалерии с большой дороги, из всех генералов самый генеральный генерал. Генерал так генерал, все было доложено, как надо. Помнится, побывали у нас красавица Порхай Баттерфляй, наследница Кох-и-Нора и славный рыцарь Запузырь Нарзанский, главный смотритель над королевскими замками, мамками, лазаретами и казематами, — слыхали вы про такое? А уж всякие там иностранцы косяками прут, хоть пруди ими пруд! Тут тебе и Внук Домодедович Шереметьев Второй, Ау Чи-хай, Муххамед аль Бука-Бяка, Менахем Знай бен Наших и Конрад фон Небах-Небетховен. Думаете, после всего этого меня может смутить такой титул, как «фу ты, черт побери»? Ваше дело говорить, наше — докладывать. Но если ты, Мужик Брюзжалкин, желаешь, титул можно опустить при докладе.

— Мое имя Жужик Шуршалкин, черт побери! — возмущенно вскричал волшебник.

— Я смотрю, ты требуешь доклада по полной форме. Кто вас, иностранцев, разберет!

— Кому ты собираешься докладывать о нас? — вмешался Илюша Кирюша. — Здесь же никого нет!

— Никого нет, — горестно подтвердил гофмейстер, — за исключением меня. А в одиночку я — все равно как выброшенная на берег рыба, как… если бы да кабы… даже не могу подобрать сравнения. Словом, как гофмейстер без короля.

— Все ясно: ты служил при дворе Сумбура Первого, — сочувственно кивнул мальчик.

— Совершенно верно.

— И ничего не знаешь ни о короле, ни об остальных придворных?

— Ничегошеньки.

— Сумбура Первого мы повстречали.

— Ах, как чудесно! Прямо-таки чудо из чудес! Ур-ра, значит, у меня снова будет король! Кстати, где же он?

— На седьмом этаже. Но мы сейчас заняты одним очень важным делом и нуждаемся в твоей помощи.

— К вашим услугам. Сделаю все, что в моих силах! — с воодушевлением воскликнул гофмейстер и отбил жезлом такты бравурного марша. Снизу тотчас же последовал раздраженный ответный стук.

— Рукояткой метлы в потолок, — со знанием дела отметил Илюша Кирюша. — Наши соседи снизу тоже всегда так делают.

Гофмейстер горестно развел руками.

— Но я ведь только дома могу стучать, — сказал он. — Не станешь же в таком виде разгуливать по улице, да и в ЗАГС не сунешься.

— Жениться собрался?

— Какое там! Я участвую в церемонии бракосочетания. Вытянешься по струнке у входа в торжественный зал и громогласно объявляешь: «Уважаемые брачующиеся! Церемония начинается, прошу пройти в зал». Ну а дома разоденешься по всем правилам этикета и стучишь себе… будто прием начинается, или бал какой, или аудиенция… Скажите, чем я могу вам помочь?

— Нам нужен Великий Изготовитель ключей.

— Зачем он вам?

— Мы нашли принцессу Лореаль…

— Ах, какое счастье!

— …Но она томится в заточении, в угловой комнате на десятом этаже…

— Ах, какое несчастье!

— …И вызволить ее из заточения может только Великий Изготовитель ключей.

— Значит, надо его отыскать! — оживился гофмейстер, и теперь наряду с нарумяненными щеками и накрашенными губами уши его тоже вспыхнули от чрезмерного умственного напряжения. — Но где он может быть — понятия не имею. Ничего-то я не знаю и сроду не знал. Никогда в мудрецах не ходил.

— Оно и видно! — буркнул себе под нос Илюша Кирюша.

— Кстати о мудрецах! — воскликнул вдруг гофмейстер. — Вам следует обратиться к Придворному Мудрецу, тот — большого ума человек! И живет где-то по соседству, в этом же доме.

— Где? — ухватился за подсказку Жужик.

— Не знаю! — с досадой грохнул жезлом гофмейстер.

— Да, с таким помощником далеко не уедешь, — скроил недовольную гримасу Жужик.

— Говорю же вам: ничего я не знаю и ничего не умею, — вконец расстроился гофмейстер. — Только докладывать о посетителях.

— Зато свое дело ты знаешь отлично, — ободряюще похлопал его по плечу Илюша Кирюша.

— Что верно, то верно, — присоединился к другу Жужик. — Извини, нам пора уходить.

— И я с вами! — просиял гофмейстер.

— Лучше бы тебе остаться, — принялись уговаривать его мальчик с волшебником. — На пути нас подстерегает немало опасностей, а вдвоем легче скрыться, чем втроем.

— К тому же в таком виде ты очень уж приметный, — добавил Жужик.

Бирюзовые перья у набалдашника огорченно поникли, а гофмейстер, стукнув жезлом, объявил:

— Господа Пшик Брызгалкин и Облади Обладюша, черт побери, удаляются!

Глава одиннадцатая

Что теперь? — Илюша Кирюша вопрошающе уставился на волшебника.

— С ума спятить можно от этих твоих бесконечных вопросов! — схватился за голову Жужик. Ему подумалось, что в таких случаях принято рвать на себе волосы, но вовремя спохватился: на голове у него колпак, сбросив этот неотъемлемый атрибут волшебника, тогда не только авторитета лишишься, но и выставишь на показ короткие, торчащие ежиком волосы. — Не беспокойся, что-нибудь да будет…

Столь действенного заклинания ему не удавалось произнести за время всей своей карьеры чародея, поскольку стоило ему только вымолвить эти слова, и тотчас случилось неожиданное.

Распахнулась дверь одной из квартир, и прямо на приятелей выкатился страшно взволнованный пухлый человечек.

— Прошу прощения за беспокойство, — голос его дрожал, а глаза горели от возбуждения. — Нет ли у вас какой-нибудь еды?

— Еды?!

— Да-да, — часто закивал головой пухлый человечек. — Все равно какой.

— Наверное, вы очень проголодались? — сочувственно спросил Илюша Кирюша, на которого тоже иной раз накатывали такие приступы голода, когда, казалось, готов съесть рагу вместе с костями.

— Нет, я вовсе не голоден.

— Тогда зачем вам еда?

— Дело в том, что я, — зарделся пухлячок, — хм… как бы это сказать… по роду занятий являюсь стольником.

— Ага… — кивнул Илюша Кирюша с умным видом, а сам потихоньку шепнул приятелю: — Что значит — стольник?

— Видите ли, — пояснил пухлячок, — это вымирающая профессия. В прежние времена стольники стояли у королевского или княжеского стола и перед трапезой пробовали по нескольку кусочков от каждого блюда. Крайне опасное ремесло, скажу я вам. Нам положено было вкушать яства прежде самого короля на тот случай, если они отравлены: тогда вместо властителя с жизнью расстается стольник. Так что наш брат стольник, с позволения сказать, был для короля всем на свете — желудком и душою, правой рукой и левой ногой…

— Можешь не продолжать, — ткнул пухлячка в живот Жужик. — Ты — стольник Сумбура Первого.

— Верно, — подтвердил пухлячок, и глаза его заволокло слезою. — Я состоял в услужении у Сумбура Первого, славящегося на тридевять земель своим отменным аппетитом. Увы, теперь его поглотил туман неизвестности, как некогда сам он поглощал индюшачьи грудки.

— Мы видели короля.

— Как? Неужели он жив-здоров, самый привередливый гурман на свете, самый прожорливый из всех королей, величайший чревоугодник? Ах, как же я счастлив! — ликовал представитель вымирающей профессии. — Теперь снова начнутся за пиром пир, и я буду стоять у шеренги блюд с яствами…

— С пирами придется повременить, — осадил его Жужик. — Прежде мы должны отыскать Великого Изготовителя ключей.

И друзья рассказали о своих похождениях.

— Нет, — сказал стольник, — не знаю я, где обретается Великий Изготовитель ключей. Ни о ком из придворных ничего не знаю. Но если бы у вас нашлось чего-нибудь пожевать, глядишь, пищеварительный процесс поспособствовал бы мыслительной деятельности.

Илюша Кирюша вывернул кармашки пижамы, хотя и без того знал, что там пусто.

— К сожалению, у меня ничего нет.

— У меня тоже.

— Кошмар какой-то! — всплеснул руками пухлячок. — Ведь этак и загнуться недолго. Я работаю при заводской кухне, стою у огромных котлов и с утра до вечера пробую одни и те же безвкусные общепитовские супы да тушеные овощи, — это я-то, который, бывало, стоял в королевской зале, по правую руку его величества, Сумбура Первого… рассказывать — так просто страшная сказка! Иной раз мною до такой степени овладевает желание отведать кушаний, что я прокрадываюсь в ближайший гастроном, своим консервным ножом вскрываю консервные банки и пробую, пробую…

Но каждый раз меня берут с поличным и заставляют покупать консервы, которые я понаоткрывал. Даже отобрали мой изящный серебряный нож — единственное, что мне удалось спасти из снесенного дворца. А ведь консервный нож для стольника — то же, что для солдата его ружье… без него я чувствую себя совершенно безоружным… Вы уверены, что у вас нет при себе ничего съестного?

— Постой-ка, — Жужик сорвал с плеч рюкзак и принялся шарить в боковых карманах. Память не подвела его: в пустых стенах служебной конторы, кроме послания от своего предшественника Буля Будвайзера, он обнаружил одно-единственное наследие прошлого — завалявшийся в ящике письменного стола мятный леденец. С вечера, отправляясь в экспедицию, он бросил леденец в рюкзак.

Сейчас Жужик с торжествующим видом извлек добычу.

— На, держи! — Он протянул стольнику леденец.

Глаза пухлячка блеснули. Торопливо развернув леденец, он сунул его в рот.

— М-ммм… — блаженно замычал он, сося леденец.

— Ну что, пришла тебе какая-нибудь дельная мысль? — с надеждой спросил Жужик.

— Пока нет, — ответил стольник. — М-мм! М-ммм!

— Зря пропал леденец, — с жалостью произнес Илюша Кирюша; пухлячок с таким смаком сосал и причмокивал, что во рту у мальчика собралась слюна.

— Я еще немножко подумаю, — утешил приятелей стольник. — М-мм! М-ммм! — Вдруг, перестав чмокать, он сказал: — Из той квартиры, что подо мной, доносятся странные звуки.

— Какие именно? — налетел на него Жужик, охваченный сыщицким инстинктом.

— Говорю же — странные. Как будто там ссорятся.

— Что же тут странного? — разочарованно произнес Илюша Кирюша. — Наши соседи, например, не переставая ссорятся.

— По-моему, эта ссора какая-то необычная. — Стольник вынул изо рта наполовину обсосанный леденец. — Все в порядке, не отравлен! — заявил он.

— С чего ему быть отравленным? — изумился Илюша Кирюша.

— Задача стольника — пробовать кушанья и определять, не отравлены ли они и хороши ли на вкус. Ну так вот, я определил, что леденец этот не отравлен. И очень вкусный. — Он протянул Жужику обмусоленный леденец.

— Я должен сосать его дальше? — на всякий случай спросил волшебник.

— Этого я не утверждаю, — протестующе вытянул руки пухлячок. — Я всего лишь выполнил свой долг. Правда, если тебе не хочется…

— Ни чуточки не хочется! — поспешно заверил его Жужик. — Досасывай сам.

— Спасибо! — стольник отправил леденец обратно в рот. — М-ммм!

— Ладно, пора прощаться, — сказал Илюша Кирюша.

— И я с вами, — подхватился было стольник.

Пришлось и этого добровольного помощника отговаривать от идеи разделить с ними трудности поисков, зато друзья пообещали ему тотчас же сообщить, как только принцесса Лореаль будет вызволена из заточения.

— Тогда закатим пир на весь мир, — возликовал пухлячок, — и я опять буду стоять во главе стола… М-ммм!

Друзья распрощались с ним и двинулись в путь.

Глава двенадцатая

Хорош тип, нечего сказать, — рассуждал Илюша Кирюша, пока друзья брели по бесконечным коридорам с этажа на этаж. — Накинулся на мятный леденец, как… — он замялся в поисках подходящего сравнения.

— Великий Рододендрон в таких случаях говорил: набросился, как дракон на горячую кулебяку.

— А как набрасываются драконы на горячую кулебяку? — поинтересовался мальчик.

— Как стольник на мятный леденец, — ответил волшебник, хотя смутно чувствовал, что этого объяснения недостаточно. — Ага, вот откуда исходят странные звуки! — И он потянулся к кнопке звонка.

— Тебе не кажется, что слишком поздно? — засомневался Илюша Кирюша. — И вообще, может, это обычная семейная ссора…

— Тогда я снова превращу нас в невидимок.

— Чтобы из меня опять получился ежик или курочка ряба? Нет уж! По-моему, избежать неприятностей можно куда более простым способом.

— Каким же?

— Убежать.

— Убежать?.. — Жужик прикидывал про себя, прилично ли волшебникам удирать с места действия. — Ну что ж, на худший конец сгодится, — наконец решил он и нажал кнопку звонка.

Перебранка усилилась, послышались даже отголоски борьбы — вернее, драки, дверь внезапно распахнулась, и на пороге выросли два запыхавшихся человека. Один был одет с головы до пят во все красно-желтое и шутовской колпак с золотыми бубенчиками, которые издавали резкий звон при каждом его движении. Другой был облачен в широкую черную мантию; костюм дополняли шляпа с квадратными полями и массивный черный жезл. Они стояли в дверях, тесня друг друга плечами.

— Здравствуйте! — фальцетом пропищал тот, что был в колпаке.

— Здравствуйте! — густым басом произнес тот, что был в квадратной шляпе.

— Не лезь со своими приветствиями! — взвизгнул Шутовской колпак. — Здесь я хозяин, мне и встречать гостей.

— Еще чего! — взревела Квадратная шляпа, и жезл угрожающе замелькал в воздухе. — Хозяин здесь я, стало быть, и гости мои!

— Щас как расплющу твою квадратную башку, — перешел к угрозам тип в красно-желтом, — и тогда науке твоей крышка!

— Умный уступает, осел страдает, — со страдальческим видом махнул рукой тип в квадратной тарелке на голове и отошел от дверного проема.

— Мы ведь только потому решили к вам заглянуть, — начал Жужик, — что жильцы сверху жаловались на какие-то странные звуки…

— Что здесь странного?! — удивился тип в шутовском колпаке и пригласил посетителей внутрь.

В комнате царил невообразимый хаос: повсюду разбросанные книги, бумаги, опрокинутые полки, расшвырянные там и сям музыкальные инструменты, какие-то обломки, обрывки, огрызки и прочий хлам.

— Да-а, видно, крепко вы схватились, — осторожно заметил Жужик.

— Это еще пустяки, — хвастливо заявил Шутовской колпак, — мы только начали. Вы бы видели нас в разгар баталий!..

— Позволено будет спросить, из-за чего же вы ссоритесь? — пытался сориентироваться в ситуации Жужик.

— Все как обычно, — пробурчала Квадратная шляпа, ползая по полу на карачках. — Очки свои ищу, — пояснил он. — Этот обалдуй куда-то их засунул. — Он поднял с пола валяющийся вверх дном бубен и, поскольку не обнаружил под ним того, что искал, положил обратно — точно так же, кверху дном.

— И все же, отчего у вас возникают ссоры? — допытывался Илюша Кирюша.

— Комнаты никак не поделим, — звякнул бубенчиками Шутовской колпак. — Нас вселили в коммунальную квартиру. Он — мудрец, а я — дурак. Официально, конечно. При дворе блаженной памяти Сумбура Первого он был Придворным Мудрецом, а я — Придворным Шутом. Но ведь всем известно, что при королевском дворе шут всегда был наимудрейшим, а мудрец — дураком из дураков. Вот я и вбиваю ему в башку, не жалея усилий, что он — болван, а я умник, поскольку у меня все шарики на месте, один даже лишний, и ум за разум заходит…

— Вот они! — вскричал вдруг тип в черной мантии и вытащил из-под цитры мышеловку, в которой и были защелкнуты очки. Мудрец высвободил их из тисков пружины и водрузил на нос. — Форменный дурдом! — вздохнул он и присоединился к разговору. — Вы только подумайте: при сносе дворца нам выделили одну квартиру на двоих. Поселить вместе именно нас — ну не дурацкая ли идея?!

— Очень даже мудрая мысль! — тотчас вмешался шут. — Так гораздо проще выяснить, кто из нас мудрей, а кто глупей.

— Оставим споры, — устало отмахнулся мудрец. — Умный уступает, осел страдает. — Он вновь скорчил страдальческую мину. — Одного понять не могу: всякий раз, когда изрекаю эту древнюю истину, я испытываю глубочайшее внутреннее страдание. Ведь умный-то я, и тем не менее я же и страдаю, а этот осел блаженствует. Сей загадочный факт следует изучить самым тщательным образом, — пробормотал он, затем задрал мантию и завязал на ней снизу здоровенный узел. — На память. Чтобы не забыть вплотную заняться этим вопросом…

— Сами видите, — ухмыльнулся шут. — Дурак — он и на должности мудреца дурак.

— А почему вы ссоритесь из-за комнат? — вернул разговор в прежнее русло Илюша Кирюша.

— Здесь две комнаты, — поучительным тоном произнес мудрец. — В одной — двадцать квадратных метров, в другой — десять. Так вот, если послушать этого дурня, то с меня вполне достаточно маленькой комнатушки. Спрашивается, куда мне девать все эти горы книг, энциклопедий, ящики с каталожными карточками, глобус и подзорную трубу? Зато шуту, чтобы дурачиться, много места не требуется. — Он с презрением покосился на соперника.

Шут тряхнул головой, и бубенцы отозвались возмущенным звяканьем.

— Бред, да и только! Придворный шут обязан всегда быть в форме, а разве можно отрабатывать сальто и ходить на руках в крохотной клетушке? Где, спрашивается, я должен изобретать и пробовать новые трюки, где мне хранить мои музыкальные инструменты, бубен и арфу? А этому старому дятлу самое место в дупле, такой и без воздуха обойдется.

Мудрец и шут сошлись, как боевые петухи, чуть ли не нос к носу.

— Тише, тише! — попытался их утихомирить Жужик. — Что это вы так распетушились?.. Значит, с того момента, как вселились сюда, вы не можете решить, где чья комната, так, что ли?

— Так! — впервые дружно ответили квартиранты.

— Но ведь у вас все время уходит на ссоры! Мудрец не успевает мудрствовать, а шут — валять дурака!

— Да, — согласно кивнули оба.

— А не мог бы ты углубиться в премудрости на своем рабочем месте?

— Рабочее место! — горестно махнул рукой мудрец. — Служу в детской библиотеке, целыми днями переставляю книги с полки на полку. И что меня ждет дома? Этот полоумный, без царя в голове, пыльным мешком по башке трехнутый придурок со своим визгом и воплями. Между тем человеку умственного труда полагается дополнительная жилплощадь. Я же на дополнительную не претендую, готов довольствоваться одной комнатой, но той, что больше!

— А нам, театральным бутафорам, по-твоему, легче? — взвизгнул шут. — Каждый божий день крути небесный свод, передвигай леса и города, возводи Лилипутию в «Гулливере», целый необитаемый остров в «Робинзоне», и при этом не вздохни лишний раз, не пикни, чтобы тебя не заметили! А кто меня встречает дома? Этот чокнутый упрямец, книжный червь с сухоткой мозгов и разлитием желчи! С таким соседом не покувыркаешься, не споешь, не помузицируешь — об активном отдыхе и не мечтай! — в отчаянии выкрикнул бывший придворный шут и зарыдал.

Мудрец тоже пустил слезу, и непримиримые противники заплакали в три ручья, уткнувшись в плечо друг другу. Шут утирал глаза черной мантией мудреца, а мудрец — рожками от шутовского колпака.

— …какая жалость…

— …что мы такие несносные…

— …неуживчивые…

— …не проявляем взаимопонимания…

— …вечно лезем на рожон…

— …сшибаемся лбами…

— …цепляемся рогами…

— …да и тех у нас нет…

— …какая жалость…

Примерно в таком духе горевали и убивались тоскующий мудрец и опечаленный шут, но тут Жужик Шуршалкин оказался на высоте положения.

— Послушайте! — обратился он к плачущим. — По-моему, все могло бы уладиться, если бы вам удалось отыскать Сумбура Первого и его двор.

— Да-да, — всхлипывая, подтвердили оба, по-прежнему уткнувшись в плечо друг другу.

— А вот мы его нашли, — похвастался Илюша Кирюша.

Мудрей и шут от изумления онемели, только, разинув рты, молча хлопали глазами. А Жужик рассказал им всю историю от начала до конца.

— Не знаете ли, где найти Великого Изготовителя ключей? — спросил он наконец.

— Нет, — горестным басом сказал мудрец, — должен признаться, понятия не имею.

— Нет, — писклявым голосом отозвался шут, — должен признаться, ума не приложу.

— Хотя… — почесал в затылке мудрец.

— Хотя?

— Пожалуй…

— Что — пожалуй?

— Возможно…

— Возможно?

— Не пудри людям мозги, мудрец великий! — цыкнул на него шут.

— Что-о?! Требую раз и навсегда оставить этот издевательский тон…

— Перестаньте ссориться! — вмешался Жужик. — Продолжай!

— Уф-ф… — сердито отдувался мудрец. — Этот бесноватый опять вывел меня из терпения… Одним словом, кое-кто мог бы вам помочь.

— Кто именно?

— Я его не знаю.

— Тогда с чего ты взял, будто он сможет нам помочь?

— Ходят слухи, что в нашем доме обитает маленький призрак, обладающий большой властью.

— Если у него большая власть, то почему он маленький? — взыграл в Жужике профессиональный интерес.

— Чего не знаю, того не знаю. Поговаривают, будто бы этот маленький призрак невидим, неслышим и недосягаем. Оно и понятно: как завязать контакты с существом, которое не видишь и не слышишь? Сложный вопрос, надлежит когда-нибудь на досуге с ним разобраться… — Мудрец завязал очередной узел на мантии. — Во всяком случае, мне еще ни разу не удавалось потолковать с этим невидимкой. Но ведь ты волшебник, — указал он пальцем на Жужика, — тебе призрак, может, и явится.

— Попытаем удачи, — Жужик извлек «Справочник для магов».

— Смотрите-ка, серьезная книга, философское произведение. На каком оно языке? — заинтересовался мудрец.

— На древнемагическом. Нацарапала древнекурица лапой.

— Нет, такого языка я не знаю, — с сожалением сказал мудрец. — Но выучу.

— Тс-с… — шут прижал палец к губам. Наступила такая тишина, что было слышно колыхание бахромы на шутовской одежде, а в тишине раздавался слабый, отдаленный звук: топ-топ-топ, вернее, шлеп-шлеп-шлеп, а еще точнее, кап-кап-кап и хлюп-хлюп-хлюп.

— Что это? — Голос Жужика охрип от волнения.

— Пустяки, — ответил Илюша Кирюша. — Где-то кран подтекает.

— Какое там «пустяки», — шепотом возразил мудрец. — Это он, маленький призрак большой силы. Ходит вокруг да около.

Жужик тотчас перелистал пособие для волшебников.

— Так-так… где же оно… вывих, выволочка, выгода, выдра, выдрючиваться, выжига… вызов призрака!

Шлеп-шлеп-шлеп — слышалось все отчетливее.

— Колдуй поживее, — поторопил волшебника шут, — он совсем близко, и, если сейчас упустим, кто знает, когда удастся снова его залучить.

— Думаешь, это так просто? — огрызнулся Жужик. — Вам и невдомек, какая пропасть этих самых призраков и духов существует на свете! Кого там только нет: дух какого-нибудь определенного места и бродячий призрак, полночный призрак и фантом средь бела дня, мираж в пустыне и призрак коммунизма, призрачный идеал и идеальный дух, уж не говоря о таком знаменитом призраке, как тень отца Гамлета. Как тут сориентируешься впопыхах?

— Тебе же говорят: маленький призрак, наделенный большой властью! — в отчаянии вскричал мудрец. — Смотри на «маленький» или «крохотный».

— Маленький, маленький… — в растерянности бормотал Жужик. — Пожалуй, подойдет заклинание для вызова пигмеев духа. — С этими словами он взмахнул волшебной палочкой, угрожающе загнул пальцы и, стараясь скроить мину пострашнее, забубнил:

— Призрак, призрак,

призрак-дух,

кто-нибудь

один из двух,

расшибись хоть в прах,

хоть в пух,

ростом будь

не больше мух,

перед нами не таись,

будь любезен, появись!

Сохраняя устрашающий вид, волшебник недвижно застыл в ожидании результата. Но никакого результата не последовало. Илюша Кирюша укоризненно смотрел на друга; Жужик старался избегать взгляда этих чистых небесно-голубых глаз.

— По-моему, я слишком тихо произнес заклинание, — смущенно сказал горе-волшебник. — Давайте попробуем все вместе, хором, это наверняка поможет!

Жужик и Илюша Кирюша встали посредине, мудрей — справа, шут — слева, все склонились над книгой, как хористы над нотами, и Жужик принялся дирижировать.

— Раз, два, три! — скомандовал он, и вся четверка дружно затянула:

— Призрак, призрак,

призрак-дух,

кто-нибудь

один из двух,

расшибись хоть в прах,

хоть в пух,

ростом будь

не больше мух,

перед нами не таись,

будь любезен, появись!

— Колоссальная кантата! Красотища! Красота! — раздался позади чей-то возглас.

Все четверо обернулись, но в комнате, кроме них, никого не было.

— Кавалеры королевы кувыркались на ковре, ковроделы, кто без дела, куковали на крыльце, — хихикнул тот же голос.

Приятели озирались по сторонам, но вокруг не было ни души.

— Должно быть, это маленький призрак, наделенный большой властью, — шепнул мудрец.

— Конечно, — возликовал голос.

— Такого маленького призрака мне еще ни разу не доводилось встречать, — заметил Жужик. — Кто ты?

— Капля-Кроха, — ответил голос.

— Ты знаешь слова только на букву «к»? — спросил Илюша Кирюша.

— Нет, не только.

— Послушай, уважаемый призрак… — начал было Жужик.

— Обращайся ко мне запросто, зови по имени. Для друзей я — Капелюшечка-Крошечка.

— Капля-Кроха звучит солиднее.

— Как хочешь, — ответил маленький призрак. — Я пожал плечами.

— Что?

— Сообщаю, что я пожал плечами. Поскольку я невидимка, время от времени мне приходится говорить, что я делаю.

— Понял… Словом, мы тебя вызвали для того…

— Вынужден разочаровать тебя, дружище Жужик! — воскликнул Капля-Кроха.

— В чем дело? — вконец растерялся волшебник. Невидимый призрак без конца перебивал его, не давая слово сказать.

— Неужели ты воображаешь, будто меня вызвал этот твой бессмысленный набор слов, именуемый заклинанием?

— А как же иначе?

— Да я находился здесь с самого начала и слышал весь ваш разговор.

— Тогда почему же ты не вмешался раньше?

— Бездушный вопрос, с души воротит! Я имею в виду, что ты совершенно не разбираешься в духах и призраках. Малюсенькому призраку вроде меня не возбраняется находиться где угодно, однако вступать в разговор он может лишь в том случае, когда к нему обращаются. Так уж оно заведено, и точка!

— Интересная мысль, надо ее обмозговать. — Мудрец завязал очередной узел на мантии, которая теперь едва доходила ему до пояса и напоминала скорее модный укороченный пиджачок.

— Капельный, крошечный, а какой колючий! — решил сострить шут.

— Кыш, королевская камарилья! — вспылил невидимка. — Дураки средь умных не в почете.

Шут обиженно поджал губы.

Глава тринадцатая

Жужик Шуршалкин и Илюша Кирюша в сопровождении маленького призрака шли по коридору вдоль ряда квартирных дверей. Волшебнику и мальчику временами казалось, что их только двое, однако словоохотливый Капля-Кроха следил за тем, чтобы о его присутствии не забывали. Собственную незримость он компенсировал тем, что был неумолкаем.

— Конечно, я отведу вас к Великому Изготовителю ключей, — говорил он, — хотя кретинизмом было бы отрицать, что вы ничего от него не добьетесь. Великий Изготовитель ключей сам находится в плену.

— О, это уж слишком! — простонал Жужик. — Его-то кто держит в плену?

Капля-Кроха помолчал, а затем загадочно ответил:

— Он.

— Кто именно?

— Трескун-в-Трубе.

— Впервые о таком слышу.

— Иными словами, Тарахтящий Тролль.

— Ты называешь его так, потому что букву «т» тоже очень любишь? — полюбопытствовал наблюдательный Илюша Кирюша.

— Мои пристрастия тут ни при чем. Это его имя.

— Расскажи поподробнее про этого Трескуна, или… как там его… Тарахтящего Тролля.

— Ай-ай… — Маленький призрак издал задумчивое «кап-кап-шлеп». — Он — единственный в нашем микрорайоне, с кем даже мне не совладать. Если бы кто другой держал Великого Изготовителя ключей в заточении, я бы его трах-тара-рах и отправил в тартарары. А так… кап-кап-шлеп… он же невидимка, этот Тарахтелка-Трескун…

— Но ведь ты тоже невидимка.

— Его не видно — только слышно…

— Тебя тоже только слышно.

— …и он носит панцирь.

— Что за бред?! — удивился Илюша Кирюша. — Невидимка — в панцире? Но ведь, если панцирь видно, значит, и Тарахтелку этого видно, раз он в панцире.

Жужик тщательно обдумал ход рассуждений мальчика, затем кивнул в знак согласия.

— Золотые слова, Илюша Кирюша! Молодец!

— Все не так просто… кап-кап-кап. Панцирь-то этот огромный, и никогда нельзя знать, в каком именно месте находится Тарахтящий Тролль. Обнаружить его совершенно невозможно. Ведь панцирь его образуют трубы, трубопроводы, целая система труб. В них-то и скрывается Тарахтящий Тролль, и, где бы он ни находился, повсюду раздается кошмарный грохот и треск, трух-тух и трах-тах. От треска этого спятить можно.

— Знаю, знаю, — побледнел вдруг Илюша Кирюша. — Я один раз слышал…

— Правда? — уважительно посмотрел на него Жужик. — Мне еще ни разу не доводилось слышать. Правда, я здесь совсем недавно. — Он повернулся в ту сторону, где, по его предположениям, стоял маленький призрак.

— Кошмар! — сказал мальчик, все еще бледный от страшных воспоминаний. — Как подумаешь, жуть берет. Мама заявила, что, если услышит еще хоть раз, немедленно займется квартирным обменом. Папа сказал:

«Спокойно, не трепыхайся, эка невидаль — трубы урчат!» Но видно было, что ему тоже не по себе. А соседка заверещала, как резаная, мол, лучше бы уж доживать век в коммуналке, чем сносить этот адский грохот. Мне тоже было очень страшно, только я не знал, что это Тарахтящий Тролль громыхает.

— Тарахтящий Тролль, или Трескун-в-Трубе, — добавил Капля-Кроха научной точности ради. — Против него я бессилен… кап-кап-кап.

Тем временем друзья спустились на первый этаж. Здесь, у двери в самом отдаленном уголке коридора, Капля-Кроха скомандовал:

— Стойте, ребята! — На черной поверхности двери сверкал большой медный ключ. — Здесь живет тот, кто вам нужен.

Изнутри доносились какое-то странное потрескивание и сдавленные стоны.

— Опять он его оседлал, — с уверенностью заметил Капля-Кроха.

— Кто? — спросил Илюша Кирюша.

— Кого? — спросил Жужик.

— Тарахтящий Тролль. Великого Изготовителя ключей.

— Что значит «оседлал»? — Мальчик испуганно прижался к волшебнику.

— Не в буквальном смысле. Но факт остается фактом: Тролль терзает Мастера, а я ничем не могу ему помочь.

Собравшись с духом, Жужик Шуршалкин нажал кнопку звонка. Чуть погодя в дверях появился человек с мученическим выражением лица.

Великий Изготовитель ключей был очень маленького росточка и выглядел до того истерзанным, что при виде его даже самое твердокаменное сердце преисполнилось бы сострадания. Черный рабочий халат мешком висел на его исхудалой фигуре, седая борода торчала беспорядочными клоками. Мастер глянул на посетителей и молча сделал приглашающий жест.

Вся троица проследовала за ним. Внутри урчание, фурчание, громыхание казались еще нестерпимее, в углу трубы отопления, по которым зимой циркулирует горячая вода, ходили ходуном.

Несчастный мастер, зажав уши руками, издал протяжный стон.

— О, Великий Изготовитель ключей! — попытался Жужик перекричать дикую трескотню Тролля. — Мы все видим, вернее, слышим, и все понимаем…

— Ой-ой-ой-ё-ой! — стенал Великий Изготовитель ключей.

— Нам нужна твоя помощь!.. Мы должны вызволить прекрасную принцессу Лореаль… — надрывался Илюша Кирюша.

— Ай-я-яй-яя-я-яй! — Лицо мастера было искажено неимоверным страданием, уши его двигались, точно у зайца, один глаз запал, другой готов был выскочить из орбиты; в бессильной муке он время от времени пинал ногой стену. Стена была сплошь увешана ключами с одним, двумя, тремя, четырьмя, пятью, шестью и даже семью выступами; тут же висели засовы, задвижки и замки, гигантские ключи от городских ворот и миниатюрные ключики и замочки для девичьих альбомов, ключи к замкам русским, немецким, английским и французским, ключ скрипичный и виолончельный, ключи от тайн и секретов, ключи к сердцам, компьютерным программам и трудным задачам, а также всевозможные производные от ключей: ключевые вопросы, ключевые фигуры и даже ключичные косточки. Каких только сокровищ здесь не было! А мастер, изготовивший их, лишь стенал не умолкая.

— С ним каши не сваришь и ключа не сварганишь! — прокричал во весь голос Капля-Кроха. — У него типичный невроз.

— Что-что? — переспросил Жужик.

— Невроз, говорю…

— А что это такое?

— Болезнь, которую напускает на людей Тарахтящий Тролль. Кто этой хворью заразится, делается невменяемый, как Великий Изготовитель ключей.

— Бежим скорей отсюда! — взмолился Илюша Кирюша. — Я не хочу сделаться таким…

— Тебе это еще не грозит, — перекрывая шум, прокричал ему Капля-Кроха. — Но, если долгое время слушать несмолкаемый трах-тара-рах, невроза не избежать. В нашем доме уже многие пострадали от… — остальные слова его потонули в оглушительной трескотне Тролля и душераздирающих стонах Великого Изготовителя ключей.

— Бежим отсюда! — прокричал во всю глотку маленький призрак.

Друзья пулей вылетели из квартиры. Треск и грохот слышались даже в коридоре, но покрытый линолеумом пол и кое-где обшитые искусственной кожей двери частично приглушали шум. Илюша Кирюша и Жужик Шуршалкин были угнетены и измучены, на обоих навалилась такая усталость, какой они никогда не испытывали.

— Мы всего лишь несколько минут провели наедине с Тарахтящим Троллем, — заметил призрак. — А представляете, каково терпеть этот стук-бряк непрестанно?

— Мама с папой станут такими же, как Великий Изготовитель ключей? — расплакался Илюша Кирюша.

— Н-ну… как тебе сказать… — замялся Капля-Кроха. — У всех по-разному. Некоторые подхватывают невроз моментально, других разбирает постепенно.

— Но заражаются все? — плакал мальчик.

— Что тут скажешь… Сейчас я развел руками, — пояснил невидимый призрак.

— Не хочу, чтобы мои родители заразились! — Илюша Кирюша схватил Жужика за руку. — Мы должны расправиться с этим чудовищем!

— Совершенно верно, — одобрил идею Жужик. — Чудища только для того и существуют, чтобы уничтожать их, — так учил Великий Рододендрон. Но… — замялся он. — Знать бы еще, как к этому Трескучему Троллю подступиться.

— Все равно как! — решительно заявил Илюша Кирюша, и даже слезы у него высохли. — Покончим с этим Тарахтелкой и избавим микрорайон от злой напасти. Тогда Великий Изготовитель ключей придет в себя, прекрасная Лореаль получит свободу, а мама с папой не заразятся этим… как его…

— Неврозом, — уточнил Капля-Кроха. — Тогда — в поход!

— Я — за, — одобрил Жужик. — Но куда нам идти?

— Я знаю, где вход к Трескучему Троллю, — сказал Капля-Кроха.

— Как, у него есть вход? — удивился Жужик.

— Не у него, а у панциря, в котором он скрывается. Вход в систему труб. Он находится в подвале, где котельная.

— Ура, идем туда! — оживился Илюша Кирюша.

— Идем, — эхом откликнулся Жужик, исполненный мрачных предчувствий.

— Идем, — отозвался Капля-Кроха. — Я вас проведу. Следуйте за мной, не привлекая к себе внимания.

— Но мы же не видим тебя!

— Ориентируйтесь на звук!

Готовые к борьбе, друзья бодро зашагали вслед за маленьким призраком, ориентируясь по звуку его шагов: кап-кап-шлеп…

Глава четырнадцатая

Подвальная дверь была распахнута настежь, и друзья только собрались было войти, как на пути их выросла огромная темная фигура: ни шеи, ни головы, ни рук, ни ног, ни хвоста — одна сплошная чернота.

— Куда это, куда это? — зловеще вопросила фигура, в голове которой не было ни малейшего намека на доброжелательность.

— В подвал, — с готовностью ответил Жужик. Чутье подсказало ему, что следует вести себя учтиво.

— Вот как, вот как, — проворчал в темноте еще более строгий голос, и над ними выросла еще одна черная глыба.

— В подвал, — повторило третье чудище.

— В подвал, видите ли, — язвительно протянул четвертый.

— Больше некуда, кроме как в подвал, — подтвердил пятый.

— Незваный гость… — вздохнул шестой.

— …хуже татарина, — подхватил седьмой.

Теперь уже семеро черных гигантов взяли пришельцев в плотное кольцо.

— Кто это? — клацая зубами, спросил Илюша Кирюша.

— Не знаю, — срывающимся голосом ответил Жужик. За время своей волшебной практики он впервые столкнулся лицом к лицу с недругом. Ведь в том, что они окружены не друзьями, а недругами, сомневаться не приходилось. — Нас обступили со всех сторон. — Голос его звучал хрипло, а не спокойно и уверенно, как хотелось бы Жужику.

— Фу, до чего мерзкие твари! — высказался Капля-Кроха, о присутствии которого друзья почти забыли.

Предводитель мерзких великанов оглянулся по сторонам: замечание невидимого призрака явно задело его за живое. Затем он с угрозой навис над волшебником и мальчиком.

— Значит, мерзкие твари?

— Именно, именно, — ответил Капля-Кроха. — Сейчас я кивнул, — добавил он в пояснение.

— Мы из старинного рода мусорных баков, — сердито и обиженно проговорил вожак черной банды, — и не потерпим оскорблений от каких-то выскочек.

Остальные возмущенно задвигались, и кольцо сомкнулось еще плотней.

— Чтоб ты знал, невидимый шибздик, мы ведем свой род от самого Бака Великого, знаменитого сборщика мусора, воспетого в легендах и сказаниях. Подлинность нашей родословной подтверждена грамотами. Летописцы и хроникеры, всегда склонные к грубому искажению фактов, намеренно дали сказке неверное название «Белоснежка и семь гномов». На самом деле она называлась — «Белоснежка и семь мусорных баков». Более того, правильно следовало бы говорить: «Семь мусорных баков и Белоснежка»! Да и вообще, если на то пошло, девчонку гораздо позднее приписали, этаким добавочным привеском… И нас, отпрысков старинного рода, ты осмелился обозвать «мерзкими тварями»?!

— Простите, мы еще не успели представиться, — попытался исправить положение Жужик. — Меня зовут Жужик Шуршалкин, а это Илюша Кирюша. А вас как звать-величать?

— Неграмотный, что ли? — рявкнул главный Бак. — Ведь ясно и понятно написано, — ткнул он себя в грудь. — Пусть читает любой и всякий, нам скрывать нечего!

И впрямь, поперек каждого бака вкривь и вкось были намалеваны надписи-имена.

Главный мусорный Бак носил следующее имя: ул. Фигля-Мигля Олеандрового, 6/1. Второго звали ул. Фигля-Мигля Олеандрового, 6/2, третьего ул. Фигля-Мигля Олеандрового, 6/3 и так далее.

— Вот и познакомились, — подобострастно хихикнул Жужик.

— Познакомиться-то познакомились, — угрюмо проронил главный Бак. — А теперь готовьтесь к смерти, потому как пробил ваш последний час.

— Но за что, почему?! — вскинулся Жужик.

— Вы ополчились на Тарахтящего Тролля, а мы — его союзники, и уже хотя бы поэтому должны поглотить вас. К тому же внутри у нас пусто — вот вам и вторая причина. Ну и наконец, мы терпеть не можем, когда нас оскорбляют, — за это вы должны быть съедены троекратно.

— Поумерьте свои аппетиты, — вмешался Капля-Кроха. — Слушайте меня внимательно, всеядное, выродившееся племя баков, слушайте, все семеро! Если вы посмеете хоть пальцем тронуть этих двух странников, вам придется иметь дело со мной!

— Хо-хо-хо, — грозно захохотал Фигль-Мигль Олеандровый, 6/1. — Соблазнительное предложение: мне еще не доводилось пробовать на вкус невидимых козявок.

Жужик поспешно выхватил «Справочник для магов», чтобы взглянуть, нет ли там каких способов борьбы против мусорных баков. Он открыл раздел «Враги», но обнаружил только драконов, ведьм, разбойников, злобных карликов, гномов и оборотней. Мусорных баков не было и в помине. Волшебник впал в отчаяние. Наконец он заглянул в сноски. Одна из них гласила: «Прочие чудовища», смотри «Выход из трудных положений». Пока отыщешь подходящее заклинание, подумал он, баки поглотят нас без остатка. И все же перелистал страницы. Нужная инструкция гласила: «Бей по кумполу, рази наповал!»

Жужик с обреченным видом засучил рукава мантии и принял боксерскую стойку. Илюша Кирюша последовал его примеру, и невидимый призрак, вероятно, тоже. Волшебник и мальчик встали спиной к спине.

— Драться, так драться! — издал боевой клич Жужик и с остервенением пнул Фигля-Мигля Олеандрового, 6/6. Тот взревел от боли.

Завязался бой. Ах, какая была схватка, какая славная схватка! Руки Илюши Кирюши били наотмашь, как цепом, Жужик Шуршалкин орудовал волшебной палочкой, как боевой палицей, незримый Капля-Кроха носился, как опустошительный смерч! Мужество их не знало предела. Мусорные баки наступали сомкнутым строем и несли ощутимые потери. Жалобно звякнул помятый бок Фигля-Мигля Олеандрового, 6/4, повисла на одном болте сбитая крышка Фигля-Мигля Олеандрового, 6/2, рухнул наземь и вывалил свое содержимое Фигль-Мигль Олеандровый, 6/7! Выродившиеся потомки Бака Великого падали, как подкошенные, но поднимались вновь, и вот уже у Илюши Кирюши зажегся фонарь под глазом, прожорливый Фигль-Мигль Олеандровый, 6/5 отгрыз полу у мантии Жужика, а Капля-Кроха с трудом переводя дыхание пожаловался:

— Ой, мне заехали по носу!

Вокруг трех героев затягивалась гибельная петля: как бы храбро они ни сражались, все же силы были неравны.

— Эх, сюда бы наших джиннов! — вздохнул Жужик. — Они бы задали жару этим ненасытным железякам.

В то же мгновение в подвале очутились Джинн Папаша и Джинн Сын.

Без вопросов, без лишних слов они сразу же ввязались в схватку, и против них не устоять было мусорным бакам. Ряды черных великанов дрогнули, и не прошло и минуты, как они, стеная и зализывая раны, разбежались куда глаза глядят. Впереди всех и проворнее прочих драпал наглый вожак, Фигль-Мигль Олеандровый, 6/1.

Жужик, Илюша Кирюша и Капля-Кроха настолько устали, что не в силах были слово вымолвить. Зато два храбрых джинна, обняв друг друга за плечи, пустились в пляс, распевая песнь победы:

— Джинны, джинны, джин-ля-ля,

пусть ликует вся земля!

Глава пятнадцатая

Друзья порешили, что позднее, в более подходящем месте, в соответствующее время и при благоприятных условиях известят заинтересованных лиц письмом, начертанным подобающей случаю вязью и с прочими приличествующими выражениями (как то: «между нами говоря», «кстати сказать», «к слову», «впрочем» и т. д. и т. п.).

Предполагаемое послание будет выглядеть примерно так:

«Дорогой Джинн Папаша и дорогой Джинн Сын!

Чрезвычайно рады победе, достигнутой в тяжкой борьбе. Сердечно благодарим за помощь.

С почтительным приветом

Илюша Кирюша, Жужик Шуршалкин и Капля-Кроха».

Глава шестнадцатая

Друзья столпились в самой глубине подвала перед громадной махиной котла и не без опаски разглядывали железное чудовище, от которого ответвлялось множество труб.

— Теперь твоя очередь, — сказал Жужику Капля-Кроха.

— Да-да, — согласно закивали Джинн Папаша и Джинн Сын.

Что же до Илюши Кирюши, то он положил Жужику руку на плечо и пристально посмотрел ему в глаза.

— За работу, мой верный волшебник!

Жужик едва не вспылил: он терпеть не мог, когда Илюша Кирюша начинал задаваться, да еще в присутствии посторонних. Но он не стал одергивать приятеля. «Теперь очередь за мной, — внушал он себе. — А ну, собрались с духом, и — вперед! Весь мир взирает на меня с надеждой». Жужик покосился по сторонам. «Весь мир» — конечно, это громко сказано, однако несколько пар глаз смотрели на него выжидательно, и он вытащил «Справочник для магов».

— Правда, здесь не сказано, что это заклинание предназначено против Тарахтящих Троллей, но, пожалуй, стоит попробовать. — Вскинув волшебную палочку, он вперил взгляд в котел и произнес скороговоркой:

— Колдуй, баба, колдуй, дед,

Меняй шляпу на берет!

Волшебник выжидательно замер, однако котел стоял как прежде. Он с сожалением развел руками.

— Что это было? — почтительным шепотом поинтересовался Джинн Папаша.

— Ничего особенного, — с озабоченным видом отмахнулся Жужик. — Просто разминка.

— Ага, понятно.

— Попробуем другое, — и Жужик снова уставился на котел:

— Берлин, Мюнхен,

Веймар, Фрайбург,

Йена, Ахен,

Вартбург, Гамбург,

Кельн и Дортмунд,

и Росток —

повалились быстро с ног.

Илюша Кирюша, Джинн Папаша и Джинн Сын мигом повалились на пол, а Капля-Кроха заметил:

— Я тоже упал.

Никаких других изменений не последовало.

— И это заклинание не годится, — заключил волшебник.

— Странное какое-то заклинание, — сказал Илюша Кирюша, отряхивая свою голубую пижамку. — Ни слова не понять.

— Один бродячий волшебник из Германии научил нас в школе, — объяснил Жужик. — А оказывается, у нас оно не действует.

— Может, стоило бы попробовать волшебство местного значения, то есть применительно к нашим условиям, — робко посоветовал Джинн Папаша.

— Если ты такой умный, тогда валяй, колдуй сам! — резко оборвал его волшебник.

— Ладно-ладно, молчу, — пошел на попятную джинн.

Жужик прошелся взад-вперед по площадке перед котлом, меряя железную громадину сердитым взглядом.

— Знать бы по крайней мере, с кем предстоит иметь дело, — рассуждал он вслух. — Что он собою представляет, этот Тарахтяший-Трескучий Тролль, грозный, злобный, да вдобавок заразный. Человек это или зверь, существо или сущность, мальчик или девочка? С чем его едят… а может, пьют? Одиночка он или их целая ватага? Обросший перьями или безволосый? Четырехлапый или сороконожка? Стоглавый или вообще безголовый? Семи пядей во лбу или без единой извилины? Ровным счетом ничего мне о нем не известно, а значит, бей наугад, пали в божий свет, как в копеечку, — авось попадешь в цель.

Вдали снова послышался устрашающий стук, треск и грохот, адский шум все усиливался, разрастался, возвещая о приближении Тарахтящего Тролля.

— Давай, колдуй поживее, — поторопил волшебника Капля-Кроха.

— Давай-давай! — подстегнул Илюша Кирюша.

— Давай-давай! — эхом откликнулись оба джинна.

— Да не подгоняйте вы меня! — отмахнулся от них Жужик и продолжил размышления вслух. — Значит, так. Первым делом подобрать заклинание, чтобы открыть дверцу котла, потом заставить Тролля выбраться наружу. Ну а когда он вылезет из котла и панцирь больше не будет ему зашитой, тогда-то он узнает у нас, почем фунт лиха. Раз по башке, бум по шее, трах поддых, вжик по копытам, и готово дело, с копыт долой!

Оглушительная трескотня в трубах становилась все громче и ближе. Волшебник лихорадочно листал спасительное пособие и вдруг наткнулся на знакомый, испытанный совет: «Начнем, а там посмотрим!» А сноска внизу страницы и вовсе служила прямым руководством к действию: «Да-да, проще простого — вперед, очертя голову!»

— Очертя голову! — с энтузиазмом воскликнул Жужик; если на тебя с надеждой взирает весь мир, старайся не подкачать.

— Очертя голову! — крикнул он для верности еще раз и с размаха плюхнулся на живот, так что бетонный пол под ним загудел. Но вот беда: падая, он зацепил длинную металлическую рукоятку, которая простиралась от дверцы котла аж до самой середины подвала. Что и говорить, бросок был не похож на плавный ласточкин полет, однако неожиданно возымел волшебное действие: прокопченная до черноты дверца котла со скрипом распахнулась. Судя по всему, рукоятка наподобие рычага служила именно этой цели. Несчастный Жужик кое-как поднялся на ноги и только начал было бормотать что-то в свое оправдание, как вдруг почувствовал, что в подвале царит гробовая тишина.

Умолк Тарахтящий, Трескучий Тролль, не пикнув, замерли Илюша Кирюша и Капля-Кроха, Джинн Папаша и Джинн Сын. И все они, разинув рот, уставились в распахнутое жерло котла.

Из темного проема высунулся, принюхиваясь, крохотный белый носик, затем показались красные глазки-бусинки, и на пол спрыгнула малюсенькая белая мышка с длинным хвостом. Блаженно потягиваясь, она радостно подрагивала усиками и явно чувствовала себя на седьмом небе.

— Спасибо! — прочувствованно сказала мышка. — Сердечно благодарю!

— Ты кто такая? — спросил Илюша Кирюша.

— Наверное, еще одна пленница Трескучего Тролля? — предположил Джинн Сын.

— Еще чего! — захихикала мышка. — Я и есть Тарахтящий Тролль.

— Ты?! — изумлению собравшихся не было границ.

— Ну да, — часто-часто закивала белая мышка. — И бесконечно признательная вам за то, что избавили меня от этой роли. Вы даже представить себе не можете, какая это тяжелая и неприятная задача — быть Трещалкой-в-Трубе, или Тарахтящим Троллем!

— Значит, это твои художества! — с угрозой вышел вперед Илюша Кирюша.

— Но я не виновата! Ни капельки, ни чуточки не виновата! — Белая мышь с испуганным писком забилась в угол.

— Ты всего лишь выполняла приказ, так, что ли? — Джинн Папаша и Джинн Сын также приготовились наказать виновницу. — Старая песня, сколько раз мы ее слышали!

— Не трогайте меня, умоляю! — дрожала всем телом крохотная мышка. — По прихоти судьбы, а не по собственной воле сделалась я тарахтящим чудищем. Я нырнула в котел, рассчитывая хоть чем-нибудь поживиться, потому как живот подвело от голода. А дверца возьми и захлопнись! С тех пор я и мечусь по трубам вверх-вниз в поисках выхода. Трубы-то железные, вот и грохочут, как сотни трещоток и барабанов, куда ни сунься. Судите сами, разве моя вина в том, что я всего лишь хотела выбраться из этого кошмарного лабиринта!

— Пожалуй, — произнес Илюша Кирюша по некотором размышлении, — она и правда не виновата.

— Вот и я говорю то же самое! — радостно пискнула мышка и завиляла хвостом, что мышам совсем не свойственно. — Спасибо, что вызволили меня, спасибо за все! — И с тем — глазками моргнула, усами шевельнула, хвостиком вильнула, да и была такова.

Маленькая группа долго стояла перед распахнутым котлом, молча переваривая случившееся. Первым пришел в себя Жужик.

— Ведь если разобраться, — наконец произнес он, — то я одолел Трескучего Тролля. Победил окончательно и бесповоротно! Ну, разве я не молодец? — И Жужик похлопал себя по плечу.

Глава семнадцатая

Великий Изготовитель ключей поджидал их в коридоре перед дверью. Лицо его разгладилось, аккуратно расчесанная борода сверкала белизною, и оба глаза встали на место: правый глаз не западал, а левый не выкатывался из орбиты. Он поочередно обнял каждого, а затем, на ощупь прихватив Каплю-Кроху, приласкал и его тоже.

— Гип-гип, ура! Этакое счастье мне и во сне не снилось! Все беды-напасти отступили, и я снова здоров, как прежде! Избавлением своим я обязан вам, за что бесконечно благодарен!

— В первую очередь — мне, — сказал Жужик, скромно потупясь, чтобы не встречаться взглядом с Илюшей Кирюшей.

— Что я могу ради вас сделать? — с готовностью вопросил Великий Изготовитель ключей, приплясывая на радостях.

— У нас к вам очень большая просьба, — начал Илюша Кирюша. — Нам нужен ключ от квартиры 111 на десятом этаже, где в угловой башне томится в заточении принцесса Лореаль.

— Принцесса Лореаль в заточении?! — ужаснулся Великий Изготовитель ключей. — Но как это могло случиться?

— Потом расскажем, — нетерпеливо произнес Илюша Кирюша. — Сделайте нам, пожалуйста, ключ, если можете…

— Сущие пустяки! — воскликнул мастер. — Ерунда, чепуха, мелочь, раз плюнуть, пальцем шевельнуть, глазом моргнуть, — приговаривал он, а сам тем временем сунул в прикрепленные к столу тиски болванку. Остальная компания изучала развешанные на стене надписи:

Где бороздка у ключа,

Не придумать сгоряча.

Не умеешь — не берись.

Дверца, дверца, отворись!

И чуть пониже:

Мастер ключик изобрел,

Ключик в скважину вошел.

Дверь открылась, вот-те на!

И принцесса спасена!

— Похоже на волшебные заклинания, — улыбнулся Жужик.

— Так оно и есть, но это профессиональные заклинания. Для слесарей и взломщиков. А сейчас прошу немного помолчать. — Великий Изготовитель ключей подпер лоб ладонью. — Жду, когда придет вдохновение, — пояснил он.

Все умолкли. Вдруг глаза Великого Изготовителя ключей засияли, он ткнул пальцем в потолок и торжествующе воскликнул:

— Гип-гип, ура!

— Пришло вдохновение, — обрадованно зашептались джинны.

В руках мастера замелькали стамески, пилки, напильники, и — не прошло и нескольких минут, как работа была закончена, и на ладони Великого Изготовителя ключей поблескивал новехонький ключ.

Вся компания высыпала в коридор и бросилась к лифту. Не будь джинны такого роста, как сказочный Мальчик-с-пальчик, всем в лифте не поместиться бы.

Через минуту-другую они уже стояли у дверей квартиры 111 на десятом этаже.

— Сначала надо позвонить, — сказал Илюша Кирюша.

— Зачем? Лучше сделаем ей сюрприз и войдем без звонка, — предложил волшебник.

— Нельзя, — возразил мальчик. — Без спроса входить неприлично.

— Но ведь прекрасная Лореаль бог знает с каких пор не видела ни одной живой души! Представляешь, как она обрадуется? — стоял на своем Жужик.

Великий Изготовитель ключей вставил в замок ключ, и тот повернулся без всякого труда. Дверь распахнулась, и они с шумом и радостными восклицаниями ввалились в большую комнату. Однако там было пусто. Мальчик, волшебник, джинны, маленький призрак и старый мастер застыли в растерянности.

— Кто там? — раздался вдруг испуганный голосок, и в дверях ванной появилась принцесса Лореаль, кое-как прикрытая полотенцем и мокрая, как русалка, потому что выскочила из ванны. Она действительно оказалась красавицей из красавиц, вся благоухала лимонным шампунем и мылом «Зеленое яблоко»; черные волосы ее блестели, белая кожа светилась, и капли воды сверкали на ней, подобно алмазам и брильянтам, а на голове красовалась крошечная золотая корона, с которой королевна не расставалась даже во время купания.

Илюша Кирюша подошел к принцессе. При виде их, стоящих рядом, волшебник, джинны, призрак-невидимка и старый мастер чуть не прослезились от восторга. Они были примерно одного возраста и роста (Илюша Кирюша, пожалуй, на миллиметр повыше, но это можно было определить только с помощью складного метра), волосы у обоих темные, а глаза голубые, как небо, и даже полотенце принцессы было точно такого же оттенка, как пижамка Илюши Кирюши.

— Благодарю тебя, о храбрый герой, мой славный освободитель, — нежным голоском промолвила принцесса. — Если бы не ты, мне бы, вероятно, никогда не выбраться из заточения.

Илюша Кирюша не мог выдавить из себя ни слова.

— Верно, — ответил вместо него волшебник. — Если бы не мы, сидеть бы тебе веки вечные в этой квартире. Однако, высокородная принцесса, радоваться будем потом. Отец твой, его величество Сумбур Первый, с замиранием сердца ждет встречи с тобой.

Триумфальным маршем двинулись они по лестнице. Об руку с Илюшей Кирюшей впереди шла прекрасная Лореаль, оставляя на линолеуме мокрые следы, за ними вышагивали волшебник и Великий Изготовитель ключей, завершали шествие Джинн Папаша и Джинн Сын. Где шагал Капля-Кроха — неизвестно, ведь был он невидимкой.

У 99-й квартиры на девятом этаже к ним присоединился гофмейстер и стуком жезла возвестил обо всех прибывших, о самом себе и вообще обо всем на свете.

Затем вынырнул из своей квартиры стольник и после бурных излияний радости пал к ногам принцессы, взмолившись:

— Не найдется ли у Вашего Величества чего-нибудь съестного? С незапамятных времен маковой росинки во рту не было!

Чуть погодя позвонили в дверь к мудрецу и шуту, которые, конечно же, присоединились к процессии, самозабвенно ссорясь на ходу.

На одной из лестничных площадок Жужик Шуршалкин задержался, сделав вид, будто завязывает шнурок на ботинке, и махнул остальным рукой: идите, мол, я вас догоню. Когда все скрылись из вида, волшебник торопливо позвонил в одну из квартир.

— Что стряслось, сынок, к чему такая спешка? — На пороге стояла тетушка Ирма.

— Я… это самое… — запинаясь пробормотал Жужик. — Зашел поблагодарить за помощь и подсказку. Если бы вы не послали нас на крышу и мы не встретили там Антона, Антенну и Братство проводов, нам вовек не отыскать бы прекрасную принцессу Лореаль…

— Значит, она нашлась, — подвела итог старая ведьма, не переставая вязать. Колдовские спицы безостановочно мелькали в ее руках, творя полосатый шарф, которому не видно было ни края, ни конца.

— Нашлась. И сейчас держит путь к своему отцу в сопровождении Илюши Кирюши и свиты придворных. Судя по всему, предстоит пир на весь мир, как и положено в таких случаях… Впрочем, что я вам объясняю, вы и без меня знаете все на свете.

— Не подлизывайся, сынок, терпеть не могу льстецов! — погрозила пальцем старуха.

— Кхм… вот, значит… кхм… — смущенно кашлянул Жужик. — Вот я и подумал, не окажете ли вы нам честь быть гостьей на этом пиру…

— Отвыкла я от подобных увеселений, — замялась тетушка Ирма. — Стара стала.

— Это вы-то старая? — рассмеялся Жужик. — Как только у вас язык поворачивается говорить такие слова, милая бабушка!

— Счастье твое, что обращаешься со старухой почтительно! — с довольным видом проговорила старая ведьма. — Ладно, сынок, ступай себе. А там и оглянуться не успеешь, как я средь гостей появлюсь.

Жужик — будь у него усы — скрыл бы в них улыбку, но поскольку усов у него не было, то и улыбаться не стал, а поспешил догнать остальных. В квартиру 77 на седьмом этаже, где жил Сумбур Первый, он подоспел аккурат к тому моменту, когда король пылко прижал к груди дочь, которую считал навеки утраченной, и разразился пламенной речью:

— Хаха-хаха-хаха-хааа!!!

После чего, позабыв о своем королевском достоинстве, его величество на радостях пустился в пляс вприсядку.

— Хаха-хаха-хаха-хааа! — повторил король и любезно пригласил всех в свои владения.

Жужику на миг показалось, что он обознался, но нет: первой переступила порог королевской квартиры тетушка Ирма!

Сумбур Первый водрузил на голову корону и с царственным видом уселся на трон. Возле трона встала прекрасная Лореаль, пред лицом его королевского величества предстали Илюша Кирюша и Жужик Шуршалкин, а свита выстроилась полукругом. Словом, восстановился надлежащий порядок.

— Илюша Кирюша, героический рыцарь, младший сын… А кстати, — отдавая дань сказочным традициям, как бы походя, поинтересовался король, — ты действительно меньшой сын?

— Да, Ваше Величество, я самый что ни на есть младший, потому как других сыновей у моих родителей нет, — нашелся с ответом наш герой.

— Тогда все у нас складывается как положено, — удовлетворенно отметил Сумбур Первый и бодро продолжил: — Мы, Сумбур Первый, благодарим за то, что ты нашел нашу дочь, прекрасную Лореаль, и готовы выполнить свое обещание. — Лицо его помрачнело, и голос утратил жизнерадостное звучание. — Ничего не попишешь — давши слово, держись… Итак, отдаем тебе руку нашей дочери и полкоролевства.

Жужика распирало от гордости за друга, но Илюша Кирюша явно пришел в смущение.

— Есть тут одна неувязка, Ваше Величество…

— Неувязка? — с надеждой ухватился за его слова король, которому ужасно не хотелось расставаться с новообретенной дочерью.

— Мне пока еще нельзя жениться. Я ведь первоклассник.

— Что ты говоришь! — Сумбур Первый ловко притворился огорченным. — Тогда тебе жениться и впрямь рановато. И вот ведь какое совпадение: принцессе тоже пора в школу, но, поскольку она пребывала в заточении, всем нам было не до того. А теперь с сентября она тоже пойдет учиться.

— В какую школу?

— В ближайшую. На улице Фигля-Мигля Олеандрового.

— Подумать только! — прикинулся удивленным Илюша Кирюша. — Туда же, где буду учиться и я.

— Ну что ж, это радостная новость! — король был готов радоваться любой благоприятной вести.

— Ваше Величество, у меня есть одна просьба…

— Проси что угодно, лишь бы я смог выполнить!

В былые времена короли иначе отвечали на подобный вопрос, подумал Жужик. «Нет такой просьбы, какую я не мог бы выполнить!» — вот был бы достойный ответ.

— Так как я не претендую ни на руку принцессы, ни на половину королевства, иначе на долю Вашего Королевского Величества придется слишком малая жилплощадь, а у меня самого есть своя отдельная комната…

Король с облегчением вздохнул, хотя и старался не выдавать своих чувств.

— …я прошу лишь об одной милости: позволить мне по утрам провожать прекрасную Лореаль в школу.

— Быть по сему! — благосклонно кивнул король. — Считай, что просьба твоя исполнена! — И с этими словами он поочередно заключил в объятия Илюшу Кирюшу, Жужика Шуршалкина, каждого из придворных, а под конец, чуть поколебавшись, и тетушку Ирму, которая мигом отложила спицы в сторону и кокетливо хихикнула. Потом в знак всеобщего единения все присутствующие обняли друг друга.

— Ну а теперь закатим пир на весь мир! Накрывайте на стол, пора подкрепиться! — распорядился король.

Наступило молчание, нарушенное негромкой репликой стольника:

— Ваше Величество, я дерзнул заглянуть в холодильник…

— И что же?

— Обнаружил там кусочек засохшего сыра и баночку йогурта, срок годности которого истек еще позавчера.

— Ай-ай-ай! — огорчился Великий Изготовитель ключей. — А я было настроился на пир горой.

— Я тоже, — разочарованно стукнул жезлом гофмейстер.

Остальные молча понурились.

— Не горюйте! — выступил вперед Жужик. — Наколдую я вам такой пир, что навек запомните! Где здесь стол?

— Вон там, — указал король на дверь в кухню.

Жужик прошел на кухню, до того крохотную, что там и одному негде было повернуться. Остальные столпились в проходе. Волшебник ударил волшебной палочкой по столику размером чуть больше ладони.

— Стелись, столик мой, стелись! — Никакого результата. — Стелись, столик, накрывайся, яствами уставляйся!

Поверхность стола по-прежнему оставалась пустой.

— Ни одно заклинание не исполнится, если столько глаз на тебя уставилось! — занервничал волшебник.

Свита послушно подалась назад, только Илюша Кирюша не двинулся с места, язвительно сощурив глаза. Жужику не оставалось ничего другого, кроме как продолжить попытки.

— Любительская, краковская,

докторская, смаковская,

сочная, молочная,

полтавская, копченая,

волшебству подчиненная,

на стол полезай,

а ты ешь, не зевай!

Ни колбас, ни прочих вкусностей не было и в помине. Жужик потер виски и, обращаясь к публике, пожаловался:

— Что-то я сегодня не в форме…

— Смотрите, смотрите! — вскричал вдруг Джинн Сын.

Чудо из чудес — столик ломился под тяжестью яств и питья!

Жужик Шуршалкин был удивлен больше всех, однако быстро опомнился и небрежно бросил:

— Ну, что я вам говорил? Кушать подано, приятного аппетита!

— Минуточку, минуточку! — выскочил вперед стольник. — Сначала надо попробовать, как оно на вкус да на отраву. — И принялся уписывать лакомства за обе щеки.

Довольный благополучным завершением дела Жужик отошел в сторонку. И все же ему было как-то не по себе. Оглядевшись, он встретился взглядом с тетушкой Ирмой.

— Так это ваша работа, милая бабушка?

— Подсобила маленько, — уклончиво ответила величайшая колдунья всех времен и народов, а ныне почетная пенсионерка.

— Да, но… ведь я и сам…

— Не могла же я не вступиться за честь мундира, — чуть ли не оправдываясь, сказала старая ведьма. — Этот трюк со скатертью-самобранкой тебе нужно еще как следует отработать, сынок.

Жужик стыдливо потупился.

— Не беспокойся, сынок, все останется между нами, — заверила волшебника тетушка Ирма.

— С едой все в порядке! — торжественно объявил стольник. — Ммм! Ммммм! Можно не сомневаться! — И он положил большущий ломоть ветчины на бутерброд с любительской колбасой.

Проголодавшуюся компанию уговаривать не пришлось, все накинулись… вернее, накинулись бы на угощение, если бы поместились в тесной кухоньке. В проходе возникла давка, пока не вмешался Сумбур Первый и властью своего королевского слова не навел порядок.

— В первую очередь к столу подходят женщины и дети! — рявкнул он. — Затем мы, Сумбур Первый! Ну а уж после нас — все остальные. Итак, смена первая: Лореаль, почтенная Ирма и Илюша Кирюша. Смена вторая: Сумбур Первый! Третья очередь: джинны, Капля-Кроха и Жужик Шуршалкин. Четвертая: мудрец, шут, гофмейстер и Изготовитель ключей. А напоследок — стольник!

— Но разве это приличествует моему высокому положению? — возмутился стольник. — Напоследок должен оставаться именно я, которому место в первых рядах служителей общему делу!

— Какой же это пир, — разочарованно вздохнул мудрец. — То ли дело, когда в добрые старые времена все мы, бывало, сидели за одним столом и, между прочим, для каждого находилось место!

— Эка вспомнил добрые старые времена! — горестно махнул рукой король. — Что было, то прошло, ничего не поделаешь. Все королевство с гулькин нос. Кухня — пять квадратных метров, сюда и холодильник-то с трудом удалось втиснуть, а что уж говорить о королевском дворе!..

Все дружно вздохнули и уныло повесили носы.

— Ни балов здесь не устроишь, ни увеселений, — сказал гофмейстер.

— Ни приемов, ни ученых диспутов, состязаний, — добавил мудрей.

— Ни тебе рыцарских турниров, ни состязаний менестрелей, ни театральных представлений, — перечислил свои претензии шут.

— Ни обычных пиров, ни свадебных — а ведь и до них рано или поздно дойдет дело, — сокрушался стольник.

— Ничего-ничегошеньки! — подвел итог Сумбур Первый.

Все мрачно умолкли, утратив даже охоту лакомиться яствами, когда вдруг молчание нарушила старая ведьма.

— Ладно, замолвлю словечко перед управдомом.

— Насчет чего? — поинтересовался Капля-Кроха. Он тоже повесил нос, как все, хотя, конечно, никто этого не видел.

— Насчет красного уголка.

— А что это такое?

— Просторный зал в цокольном этаже. Там проводятся всякие мероприятия. Ключ от зала хранится у управдома. А я с управдомом на короткой ноге, потому как в уборщицах состою, в коридорах и на лестницах полы подметаю.

— Этот самый зал, который у вас красным уголком называется, как раз то, что нам нужно, — размечтался его королевское величество. — Какие балы и увеселения можно бы там устраивать!..

— Приемы, ученые диспуты.

— Рыцарские турниры, состязания менестрелей, театральные представления.

— Пиры абы какие и свадебные.

— Все на свете.

— Не горюй, сынок. — Старая колдунья морщинистой рукой потрепала его величество по щеке. — Я все улажу. Во вторник, к примеру, если не ошибаюсь, между заседанием клуба пенсионеров и занятиями планерного кружка зал свободен. И я раздобуду ключ во что бы то ни стало! — тетушка Ирма вошла в раж. — Слово ведьмы, во вторник с полшестого до семи красный уголок будет наш! Голову даю на отсечение.

То-то было радости и ликования! Все пустились в пляс: дробным перебором сыпали джинны, жезлом отстукивал ритм гофмейстер, отбивал чечетку Капля-Кроха, кляли друг друга и тотчас отплясывали в обнимку мудрец и шут, даже старый Изготовитель ключей нет-нет да и притоптывал трясущимися ногами, а Лореаль с Илюшей Кирюшей порхали в танце от края до края всех королевских владений.

В самый разгар веселья взгляд Илюши Кирюши вдруг задержался на окне. Занимался рассвет. Мальчик бросился к волшебнику.

— Скоро наступит утро, — сказал он. — Нам пора по домам.

Жужик согласно кивнул.

Друзья подошли к королю и стали прощаться. Конца-края не было словам благодарности, обещаниям новых встреч и совместным планам на будущее!

Илюша Кирюша тронул принцессу за руку.

— Увидимся в сентябре, прекрасная Лореаль.

— До встречи в сентябре, храбрый герой, — ответила принцесса.

— Хаха-хоха-хоха-хааа! — разразился тирадой Сумбур Первый.

Придворные столпились в дверях, и, когда волшебник и мальчик отправились домой, подъезд огласился словами напутствия.

Глава восемнадцатая, или последняя

Илюша Кирюша натянул на себя одеяло; он очень устал, глаза у него слипались. Жужик пристроился на подоконнике — на том самом месте, где мальчик впервые увидел его.

— Как сказал бы Великий Рододендрон: ловко управились, не хуже, чем злая мачеха — с предпраздничной уборкой, — с довольным видом заметил волшебник.

— А как управляется злая мачеха с предпраздничной уборкой? — решил уточнить Илюша Кирюша, хотя язык с трудом повиновался ему.

— Честно говоря, не знаю. Да это не так уж и существенно. Главное, что сами мы потрудились на славу. Здорово, правда?

— Что ты имеешь в виду?

— То же, что имел в виду ты, когда просил сказку. Натыкаешься на сказочные приключения там, где меньше всего рассчитывал их встретить.

— Правда. И сказку я получил. Самую что ни на есть взаправдашнюю.

— Пора нам с тобой прощаться, Илюша Кирюша.

— Как — прощаться? — Небесно-голубые глаза мальчика распахнулись во всю ширь.

— Тебе надо поспать, — сказал Жужик, — иначе завтра ты и ног таскать не сможешь. Да и мне не мешало бы отдохнуть. Я до того устал, будто сразился за ночь с десятком драконов.

Юный волшебник потянулся, так что косточки хрустнули, и подумал: что там какой-то дракон по сравнению с непробиваемой железной дверью, что такое каморка в башне в сравнении с квартирой на 10-м этаже, полная опасностей пещера рядом с неисправным лифтом, а злобный чародей и черный маг по сравнению с Тарахтящим Троллем? И, вообще, как сравнивать сравнимое с несравнимым?

— Спокойной ночи, Илюша Кирюша, — сказал волшебник. — Приятных тебе сновидений. И не забывай: если я тебе понадоблюсь, всегда можешь застать меня на рабочем месте.

— Как же я могу забыть тебя, милый Жужик? — махнул рукой на прощание Илюша Кирюша. — Когда мы встретимся?

— В любой момент, как только пожелаешь, я появлюсь здесь. Ну а самое позднее — увидимся во вторник, в полшестого. В красном уголке снова состоится наша встреча со сказкой.

— Ладно, до вторника. — Илюша Кирюша прижался щекой к подушке и веки его сомкнулись. — Спокойной ночи! — И он улыбнулся во сне.

— Спокойной ночи! — улыбнулся в ответ волшебник и шагнул с парапета в воздушное пространство.

Его камнем понесло к земле.

— О, Великий Рододендрон! — с отчаянием взмолился горе-волшебник. — Опять я забыл произнести заклинание для успешных полетов! — И он лихорадочно стал ломать голову, пытаясь вспомнить какие-нибудь волшебные слова, заговор, наговор, уговор или, на худший конец, какой-либо фокус-покус.

— Что же со мной будет?! — с ужасом думал Жужик, глядя, как стремительно приближается земля. И тут ему кое-что вспомнилось. Вернее, это было единственное, что ему пришло на ум: те магические слова, с которых и начались все его приключения и которые выручали его в самые трудные моменты жизни: «Начнем, а там будь что будет. Да-да, именно так просто — очертя голову».

— Очертя голову! — прокричал Жужик, камнем падая вниз. — Проще простого — очертя голову! — Он проворно заработал руками, точно птица крыльями.

И что бы вы думали? Падение замедлилось, воздух обрел упругость, тормозя движение вниз, и Жужик Шуршалкин плавно воспарил в ночи. Мантия его развевалась, колпак сбился на сторону, и со своим рюкзачком на спине он напоминал усыпанного звездами и полумесяцами встопорщенного грифона.

Мягко приземлившись прямо у входа в Районное управление волшебства и колдовства, Жужик тихонько проследовал в контору. На столе по-прежнему валялось послание от его незадачливого предшественника Буля Будвайзера, где его, Жужика, призывали укрыться где-нибудь в лесополосе этаким партизаном-волшебником. Схватив конверт, Жужик сунул его в самый нижний и самый пыльный ящик стола, чтобы больше никогда не доставать оттуда.

Затем он подошел к раскладушке. Натянул на себя одеяло — точь-в-точь как Илюша Кирюша в своей постельке, и в следующую минуту уже спал сладким сном младенца. Последнее, о чем он успел подумать, засыпая, было весьма полезной идеей: надо будет составить дополнение к «Справочнику магов», где, исходя из собственного опыта, перечислить заклинания, необходимые в условиях обитания в районах-новостройках. Себе для памяти и будущим поколениям волшебников в назидание.

Послесловие

Вот теперь вы почти всё знаете, дорогие читатели.

Осталось только выяснить, как маленький волшебник Жужик Шуршалкин и его друг — обычный мальчик Илюша Кирюша — оказались в Москве. Ведь их город — Будапешт, столица Венгрии. В Будапеште много старинных домов, извилистых улиц — это типичный город старых сказок, здесь гуляют туристы из разных стран, а сказки от них прячутся — они не любят шумных толп.

А Жужик Шуршалкин служил волшебником не в старинных кварталах, а на окраине Будапешта, в скучном районе новых домов, в которых до его появления сказки не водились и не происходило никаких необычайных событий. Только в телевизоре, не по-настоящему…

Жил-был в Венгрии один сказочник. Звали его Пал Бекеш. Волшебное его уменье заключалось в том, что, написав на бумаге что-нибудь — сказку для детей, роман для взрослых, он тут же делал мир вокруг себя гораздо лучше, чем прежде. Ложь бледнела и исчезала, а правда, наоборот, становилась яркой и всякому видной. Жители Венгрии очень любили своего сказочника и горевали, когда его не стало.

Однако написанные Палом Бекешем книги не утратили своей чудесной силы. Венгры до сих пор их читают и дают читать своим детям, чтобы дети росли волшебниками и отличали ложь от правды.

Сказка «Горе-волшебник» была впервые напечатана в Венгрии в 1984 году. Значит, выпускник Школы волшебников Жужик Шуршалкин старше на целых тринадцать лет Гарри Поттера, знаменитого ученика английской школы волшебников. Они могли даже познакомиться где-нибудь. Жужик не так могущественен, как Гарри Поттер, и может перепутать заклинания, зато он умеет совершать чудеса в обычном мире; он обитает по соседству и готов сразу прийти на помощь маленькому человеку, которому стало одиноко и грустно.

Пал Бекеш бывал в разных странах, несколько раз приезжал он и в Россию, в Москву. А в Москве есть одна пожилая женщина по имени Татьяна Иосифовна Воронкина, она переводит с венгерского языка на русский. Благодаря ей любимая сказка венгерских детей «Горе-волшебник» стала достоянием детей, читающих по-русски.

Переводить книги, да еще сказки — дело непростое, без правильных слов-заклинаний ничего не выйдет. Если перепутать хотя бы одно слово, даже один звук в слове, то получится не прекрасная сказка, а глупая чепуха. Похоже на то, как юные волшебники на уроке у Великого Рододендрона превращали лягушек в принцесс и обратно.

Вот попробуйте сами перевести слово «Квак!» так, чтобы не вышло «Крак!».

Как бы то ни было, в 2003 году герои сказки «Горе-волшебник» заговорили по-русски.

Эту книгу — дар сказочника — можно перечитать еще не раз или подарить другу, или дать на время почитать взрослым.

Ирина Арзамасцева

Content

Бекеш Пал Горе-волшебник

Приходите к нам в РУВОК!

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая, или последняя

Послесловие