Майк Коуни

Кот по имени Сабрина

Посвящается Сабрине

Хотите верьте, хотите нет, но некоторые события этой книги произошли на самом деле. Тем не менее все персонажи, кроме Сабрины разумеется, вымышлены. Всякое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, случайно.

Глава первая

Мужчина висел на веревке под скалой на мысе Китовая Челюсть.

Капитан Кен Виггинс, кругленький, подвижный, опустил бинокль. Нет, он не ошибся. Там, у скалы, висел мужчина. Он болтался на старой, связанной множеством узлов веревке, орудуя молотком и прилаживая к скале какие-то сколоченные из досок то ли лестницы, то ли трапы. Что за идиот? Он может сверзиться. Скала высотой футов сто и спускается почти вертикально осыпающимися глинистыми складками к каменистому пляжу. Если веревка перетрется или развяжется один из узлов, ничто уже не спасет глупца. У перил скопились пассажиры, оживленно переговариваясь и тыча пальцами в сторону висящего смельчака.

Долгое плавание на островном пароме «АПЧУК» и необходимость постоянно лавировать между кишащими в водах залива лодками выработали у капитана Кена несколько строгих правил безопасности. И самое первое — никогда не рисковать. Болтающийся на скале дурень подвергал опасности себя, рисковал благополучием собственной семьи, деньгами своей страховой компании и жизнями ребят-спасателей, которым придется спускаться на вертолете и поднимать его изуродованное тело до начала прилива.

Испортить такое прекрасное утро, когда и вода спокойная, и приливная волна низкая! Но теперь уже не до размышлений. Сотрясаемый праведным гневом, капитан Кен потянул за бечевку корабельной сирены, и, отраженный скалой, резкий звук усилился, повторенный тревожным эхом.

Мужчина вздрогнул, нога его соскользнула с выступа, и он, словно паук на паутине, повис, уцепившись за конец веревки. Молоток и дощатые трапы, увлеченные потоком глинистых обломков, ухнули на камни пляжа. Пассажиры парома в едином порыве отшатнулись от парапета, ахнули и, выгибая шеи, устремили взгляды вверх, на капитана Кена, вероятного убийцу, который преспокойно стоял на откидном мостике.

— Что вы натворили, — прокричал кто-то из пассажиров.

Обиженный этим возгласом, капитан Кен спрятал глаза за окулярами бинокля и принялся обозревать пустые воды океана в поисках прогулочных катеров. Ни одного. И вообще не было ничего такого, что выручило бы его из глупого положения, в которое он сам себя загнал. И какого черта он влез в это дело? Два месяца до пенсии — и до сих пор ни единого прокола. Ни перевернутой парусной лодки, ни помятого борта, ни даже царапины о торчащие из воды рифы. Тем более ни одного пловца, попавшего под гребные винты и перемолотого в начинку для гамбургера. Не так уж и много капитанов на этих берегах, которые могли бы похвастать подобной удачей. Боже, какой провал! Делая вид, что разглядывает прибрежную полосу рифов, он украдкой кинул взгляд на жертву своей неосмотрительности. Бедняга, казалось, терял последние силы. Веревочная петля плотно затянулась под мышками, сковав его руки, а носки ботинок скользили по скале, тщетно пытаясь нащупать точку опоры.

Нужно было срочно найти какой-то выход. Немало решений приходилось принимать капитану парома. Вот теперь еще одно. Но на сей раз цена каждого слова его команды была неимоверно высока. Беспечные пассажиры в футболках и бейсбольных кепочках, стоявшие на палубе, и понятия не имели, каких усилий стоило капитану сохранять внешнее спокойствие.

Капитан Кен повернулся к своему первому помощнику и единственному офицеру на судне (нельзя же всерьез считать офицером механика Кена Вонга).

— Надо вызвать по рации полицию из Воскресной гавани, Кен. Этот олух, кажется, здорово влип.

— Да, да, сэр.

— Если бы мне платили по доллару за каждую глупость, какую я видел за всю свою жизнь… — Но он уже, как оказалось, обращался сам к себе. Первый помощник Тэлбот, как всегда проворный, метнулся в рубку и уже говорил по рации. Жаль, что «первый» еще не произведен в капитаны. У него уже был диплом, но приходилось ждать, когда капитан Кен уйдет на пенсию или же его хватит удар после подобного стресса. Только после этого парень сможет заполучить под свою команду корабль.

«Первый» это заслужил. Он был отличным служакой. Только вот имя неудачное. Как-то странно быть капитаном на корабле, где каждого из членов экипажа зовут Кен. Капитан Кен был почти уверен, что именно из-за этой несуразности главная контора охотно занималась любыми паромами, будь то «СКОКУМЧУК», или «ДЕМЧУК», или же «УПЧУК», но никогда не брала в расчет их паром — «АПЧУК».

— Что вы собираетесь делать? — Пассажиры становились назойливыми до неприличия. Они наседали. Не хватало еще ему закончить карьеру на мятежном корабле. Слава Богу, что паром, обогнув мыс, уже входил в Воскресную гавань, и вскоре дергающаяся в воздухе фигура исчезнет из виду.

Мысли о пенсии не оставляли его. Через два месяца он будет выкинут на свалку общества. Будь жива Метти, она бы его поняла, но бедняжка скончалась два года назад. И детей у них не было. Что стал бы делать человек, оставшийся последним в роду Виггинсов? Он всегда был бережлив и владел немалым имуществом в Провансе. Однако правительство могло бы лишить его всего, ибо ответчик не явился в суд.

Ладно, к черту неприятные мысли! Он все продаст с торгов, а остатки растранжирит по мелочам.

Но капитан Кен был по природе ответственным человеком и так, с бухты-барахты, придумать, на что бы растратиться, не мог.

Так что будущую расточительность надо хорошенько спланировать.

Фрейн Поттер, висевший на веревке, нащупал наконец точку опоры и вместе с этим обрел уверенность. Опасность была не так уж велика. И утес ему не казался слишком отвесным, как это виделось с парома. Каким же идиотом показался, наверное, он пассажирам! Дай-то Бог, чтобы на пароме не было местных жителей. Приступая к работе, он конечно же знал, что паром должен пройти совсем близко. И даже желал этого. Пусть они увидят бесстрашного человека, спокойно занимающегося своим делом на головокружительной высоте. Фрейн Поттер — бесстрашный герой, висящий над пропастью. Он погружен в работу и не замечает праздных зевак.

Вот тут-то и взревела сирена с «АПЧУКА».

Все вышло так неожиданно, что нога соскользнула с крохотного выступа, обламывая хрупкие пластины камня. Он задел заготовленные дощечки и рейки, и все это хозяйство с фохотом покатилось вниз, рассыпаясь и разламываясь. Веревка натянулась и сковала его руки. Желая выглядеть солидно, он все время попыхивал трубкой и от неожиданности глотнул такой клуб табачного дыма, что чуть не задохнулся. Долго еще ощущал он во рту и в горле горечь от никотина. Нет, хватит баловаться трубкой, пора снова вернуться к сигаретам. И пусть Грег пугает его раком, сердечными спазмами и прочими гадостями.

Грег. Сын должен был стоять где-то поблизости, на вершине скалы, и в любой момент прийти на помощь.

— Грег!

Грег мог спуститься к берегу и подобрать молоток, бумажный мешок, ощетинившийся гвоздями, трубку и все остальное. Отец и сын, они работают в паре. Грег хороший сын, отличный парнишка.

— Грег!..

Нет ответа.

Этот поросенок удрал куда-то. Чего ждать от четырнадцатилетнего оболтуса! Наверное, затаился в заброшенной пляжной кабинке, пожирая глазами какой-нибудь грязный журнальчик. Слишком легко попадают в руки современным детям подобные непотребные листки. Когда он был поменьше, то довольствовался рисуночками в старом медицинском учебнике, который отыскал в сыром подвале. Долго еще в доме стоял запах плесени.

— Грег!

А Грег в этот момент донимал расспросами о потерянном щенке заведующего городским питомником Берта Слейда.

— Он коричневый и маленький, — толковал Грег, — и откликается на Блюбоя.

— А есть у него на ошейнике бирка?

— Бирка?

— Имя и адрес владельца. Каждая собака, сынок, должна иметь бирку. Не то как же я, по-твоему, узнаю, кому она принадлежит?

«При чем тут какие-то бирки?»

— Я же говорил вам, как он выглядит! Вот и ответьте, видели вы его или нет.

— Собак тут крутится видимо-невидимо. Одни приходят, другие уходят. Коричневый щенок? Да таких сколько угодно.

— Ладно, покажите мне своих собак, и я сразу его узнаю.

Слейд усмехнулся, шевельнув своими противными усишками.

— Я не могу тебе этого позволить, сынок. Эдак ты укажешь на любую собаку, а в загоне есть очень ценные экземпляры. Породистые. У твоей собаки есть родословная?

— Родословная? Да он чистопородный лабрадор! Когда мы его покупали, нам дали какие-то бумаги.

— Ты не ответил на мой вопрос о бирке, сынок. Есть она или нет?

— Кажется, нет.

— Ну в таком случае… — И Слейд вернулся к бумагам на своем столе. Грег оглядел крошечный офис, похожий скорее на тюремную камеру. Два обшарпанных металлических стола, выкрашенных под дерево и стоящих один напротив другого, будто вскорости сюда ожидают двойника Слейда. На каждом столе стопки аккуратно сложенных бумаг. На крюке, прибитом к двери, висел темно-синий непромокаемый плащ. Вентилятор размеренно вертел шуршащей головой из стороны в сторону, будто зритель на теннисном матче. Бежевого цвета бюро, набитое папками с тайными записями на собак, украденных Слейдом. Невысокий книжный шкаф с плотно стоящими томами Энциклопедии дикой природы, купленными на распродаже. Прикнопленная к стене вырезка из журнала, на которой красовалась Мисс Январь, не очень грудастая, но зато бедра что надо. Правда, морда чуть собачья, да нельзя же иметь все. И наконец, деревянный барьер, отделявший Грега от всего помещения и возведенный для того, чтобы оградить Берта Слейда от разъяренных владельцев украденных животных.

— Мне нужен мой щенок! — Статья в «Ридерз дайджест» как раз и рекомендовала тихое, но настойчивое упорство.

Похититель щенков медленно поднялся. Высокий, в синем мундире. Странные глаза за маленькими, как у Джона Лен-нона, стеклами очков. Обгрызенные кончики усов. То ли он сам их жевал в задумчивости, то ли там завелись какие-то прожорливые насекомые. В детстве Слейда наверняка дразнили занудой.

— Хватит отнимать у меня время, сынок, не то я вызову полицию.

— Я знаю, он у вас. — Пора выложить главный козырь. — Миссис Киттивейк-Трамп видела, как вы его схватили.

— Твоя миссис Китти-Митти ошиблась.

Слейд откинул подъемную доску барьера и начал теснить Грега. Костистое лицо его побагровело. Грег отскочил с угрожающим криком:

— Это еще не все, мистер Слейд!

Мальчик обежал питомник с наружной стороны. Должна же быть где-то лазейка! Бетонная стена загона, выкрашенная в зеленый цвет, имела около девяноста футов высоты, чтобы даже антилопа не могла ее перескочить. Единственной брешью в сплошной стене были обшитые досками ворота, в которые обычно въезжал фургон с неправедно добытым уловом.

Крошечная дверца, врезанная в полотно одной из створок ворот, заперта. По ту ее сторону залаяла собака, чей злобный лай подхватила целая свора. Один из собачьих голосов показался ему знакомым.

— Блюбой!

В ответ раздался радостный лай сразу нескольких собак. Неужто Блюбой такое распространенное имя?

Чуть дальше по аллее возвышалась над стеной на несколько футов кирпичная труба. Крематорий. От трубы оторвался похожий на собачий хвост дымок и поплыл, уносимый ветерком. Негодяй Слейд в это самое мгновение кидал в топку Блюбоя!

Здесь стена выходила на главную улицу как раз между питомником и магазином скобяных товаров. Магазин был двухэтажный. Во двор питомника смотрели два небольших окошка.

Грег вошел в магазин, переждал, пока оба продавца одновременно повернулись к нему спиной, и помчался вверх по лестнице, где висела табличка «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Здание было старое, коридор пыльный и в паутине. Свет пробивался лишь из оконца в дальнем конце коридора. По обеим сторонам тянулся ряд дверей, а вдоль стен были навалены кучи скобяного лома. Грег толкнул первую справа дверь. Она была забита картонными коробками. Судя по этикеткам, там хранились большие банки с белой краской, хотя кто знает, не запрятано ли там что-нибудь тайное. НЕЧТО ЗЛОВЕЩЕЕ, ВАТСОН. Окно было грязное. Он протер стекло.

Вдоль дальней стены загона тянулся ряд клеток. Дело было поставлено на широкую ногу. Собак двадцать растянулись в безвольных, безжизненных позах, и только одна поджарая, похожая на волка, металась взад-вперед по клетке, кидая злобные взгляды на стоявшего неподалеку Слейда.

Блюбоя не было.

Прямо под окном к стене прилепился еще один ряд клеток. Но видны были только их крыши. Может, это клетки для кошек, кроликов или антилоп? Или же для самых породистых собак, таких как Блюбой? Если только…

Крематорий. Приземистый кирпичный домик в углу двора. Нет, нет, не может быть! Блюбой исчез всего несколько часов назад. Даже такой сноровистый убийца животных, как Берт Слейд, не сумел бы так быстро управиться. К тому же — надежда на выкуп. Прежде чем вызволить животное, нужно было заплатить питомнику пятьдесят долларов. Слейд не стал бы убивать собаку, пока есть хоть малейший шанс получить от владельца деньги.

Слейд стоял у задней двери в контору с калькулятором в руках, приглядывая за юношей в грязной футболке, который разгружал ящики с «Визги» («Визги» — для собачьей миски!») из грузовика компании «Корпорация корма». По случаю такого важного занятия он натянул на голову синюю фуражку.

— Эй, ты что тут делаешь, бездельник? — раздался за спиной Грега властный окрик.

«Спокойно, только спокойно. Действуй осторожно».

— А, здравствуйте! — Грег медленно повернулся на голос. — Не могли бы вы мне помочь? Я искал туалет.

— Ну, здесь ты его вряд ли найдешь. — Это был хозяин магазина Уэйн Миссельмен. Да, день сегодня явно не самый удачный. От Уэйна, коренастого здоровяка, так и веяло угрозой скорой физической расправы.

— Да? Значит, я ошибся.

— Тогда проваливай. — Миссельмен схватил Грега за руку. — Это частное владение.

— Теперь и я это вижу.

РАЗВЕ ТАК ОБРАЩАЮТСЯ С ПОКУПАТЕЛЯМИ, СЭР? КОМИТЕТУ ПО КОНТРОЛЮ БУДЕТ ИНТЕРЕСНО УЗНАТЬ ОБ ЭТОМ. Грег поспешил убраться, сбежал по ступенькам, прошмыгнул через магазин и выскочил на улицу. Теплое июньское солнце взбодрило прохожих, и они сбросили с себя дары овечьей шерсти. По Хай-стрит, сверкая из-под ярких хлопчатых одежек обнаженной розовой плотью, валила толпа Щелкающих фотоаппаратами туристов. Грег отвязал от дерева свой десятискоростной велосипед, вспрыгнул на разогретое солнцем сиденье и, мрачно насупившись, покатил к дому. Какое неудачное утро! Просто Дюнкерк. НО МЫ НИКОГДА НЕ СДАЕМСЯ!

Миссис Киттивейк-Трамп с яростью рванула одуванчик и вспомнила Англию. Дряблые складки на ее лице собрались в хмурый пучок. Там, в старом добром Дорсете, одуванчики никогда не цеплялись так крепко за матушку-землю. А почему? Да просто потому, что тамошние фермеры возделывали почву Дорсета несколько тысячелетий! Они лелеяли землю, делали ее мягкой, отзывчивой, благодатной. Не то что эта затверделая, необработанная. Мистер Киттивейк-Трамп, пожалуй, единственный фермер, который когда-либо распахивал эту землю, но даже и его участок был не ахти какой ухоженный. Во-первых, по-настоящему он никогда и не был фермером. А во-вторых, вместо того чтобы работать самому, нанимал людей, тракторы, бульдозеры. Киттивейк-Трамп был не из тех, кто пачкает руки. Он умел лишь приказы отдавать. Да упокой Господь его душу.

Стебель одуванчика порвался. В земле оставалась по крайней мере четверть корня, который в любой момент мог снова возродиться, будто хвост ящерицы. Ну ничего, у нее в сарае припрятана штука, которая с этим справится. Первоклассное средство. Заметив в витрине магазина скобяных товаров необычную бутылочку, она сразу смекнула, что это средство достойно ее внимания. «Жидкая смерть» вот как назывался этот адский коктейль, и он действительно убивал все, чего касался. Им легко можно было отравить весь бассейн Амазонки. Для одуванчика достаточно и одной капли.

Миссис Киттивейк-Трамп приступила к болезненной процедуре распрямления. Руки на колени. Медленное разгибание хрупкого, артритного позвоночника. И внутренний крик боли. Говорят, что нашли лекарство от старческих болестей. Не эвтаназию же имеют в виду?

Эх, лучше бы ее и вовсе не было! Но настроение вдруг поднялось от мысли, что удастся провести хищных деляг, которые продолжали засыпать ее брошюрами и рекламными проспектами. И она, посмеиваясь, зашаркала по дому в поисках «жидкой смерти». Украшенная черепом и скрещенными костями бутылка нашлась в садовом сарае на самой верхней полке, подальше от детей. Женщина попыталась открутить пробку, но та, защищенная каким-то секретом от любознательных детских рук, не поддавалась.

Семьдесят лет существования на земле научили миссис Киттивейк-Трамп здоровому цинизму. Она поплелась из сарая в поисках ребенка, который наверняка сможет справиться с секретной крышкой. Невдалеке обозначилась фигурка велосипедиста. Кажется, это был Грег Поттер, сын ее занятного соседа, будущего владельца фермы по разведению лам. Грег производил впечатление хорошего мальчика. А Поттер, хотя и несколько сумасбродный, был неплохим отцом. Какая жалость, что жена Поттера умерла. Кстати, как ее звали? Памела.

Миссис Киттивейк-Трамп двинулась к калитке, держа в вытянутой руке бутылку с «жидкой смертью». В ногах у нее мотался бульдог Полевой Маршал. Она вышла к дороге и прочистила горло, намереваясь позвать Грега.

Дорога огибала крошечный полуостров — мыс Китовая Челюсть. Когда-то здесь было владение одного человека, а теперь стояло восемь частных домиков. Пять выстроились в ряд у воды, три, в том числе и дом миссис Киттивейк-Трамп, были рассыпаны в отдалении от берега. Все вместе они представляли собой небольшой поселок, угнездившийся на окруженном утесами травянистом плато. Из каждого дома открывался прекрасный вид на море, зато все они ловко укрывались от взглядов соседей. Внимание старой дамы привлек паром, направлявшийся обратно в Ванкувер. Другой такой же, но переполненный туристами, выныривал из Воскресной гавани, намереваясь обогнуть остров. Ревущее радио и обертки от батончика «Марс» — напасть, от которой не избавиться теперь целую неделю.

— Здрасте, миссис Киттивейк-Трамп!

Грег уже поравнялся с ней. Опять она задумалась.

— Стой! Я буду тебе очень благодарна, Грег, если откроешь мне эту бутылку.

Она смотрела, как он без всяких усилий отвинчивает крышку. Он протянул ей бутылку и не уезжал. Явно что-то хотел сказать, но не знал, как приступить к делу. Нынешние дети просто безъязыкие. Вот что получается, когда целый день таращишься в телевизор. Слова куда-то исчезают, а мозги превращаются в грибной суп.

И тут она заметила, что собаки рядом с ним нет.

— Щенок не нашелся?

— Мистер Слейд сказал, что ничего о нем не знает…

«Бедный мальчик. Молодые люди такие простодушные — все у них написано на лице. А глаза голубые, как у Памелы. И она еще послала его к Слейду, как теленка на скотобойню».

— Чего еще ожидать от муниципального чиновника? Вот куда идут наши налоги! Ты слышал, говорят, собираются сносить наши сушилки для хмеля? Позор! — Она поймала себя на том, что уже кричит, будто на многолюдном собрании, и немножко пригасила силу голоса, поубавила децибелов. Перед ней же был Грег Поттер, а не члены Общества пайщиков. Мальчик прислонил велосипед к калитке и глядел на нее испуганными глазами. — Надеюсь, ты упомянул мое имя?

— Это не помогло. Он сказал, что вы ошиблись.

— Бесстыжий человек! Да я никогда в жизни не ошибалась! Входи в дом, Грег. Расскажешь все подробно.

Домик, выстроенный еще первым поселенцем, был самым старым на полуострове. Киттивейк-Трамп купил его за бесценок, как идущий на слом, но старая дама находила в нем некое очарование. По стенам вились и цвели клематисы, отчего здорово подгнивала старая обшивка, но кого эта ерунда могла волновать? Да некому все это завещать, разве что кузине из Макклсфилда, как ее там, Гвен, кажется? Побоку кузину. Она оставит все Обществу пайщиков и спасет сушилки для хмеля. Сушилки для хмеля имени Агнес Киттивейк-Трамп.

— Как вы себя чувствуете, миссис Киттивейк-Трамп?

Она удивилась, обнаружив, что сидит в гостиной, а Грег с беспокойством взирает на нее. Опять она витала в облаках. В последнее время это случалось слишком часто. Она смутным взором обвела комнату, пытаясь взбодриться. Над камином задрал голову олень, вид у него был такой же напыщенный, как у Киттивейк-Трампа, когда он завязывал галстук. Рядом тронутая молью голова лося, убитого Киттивейк-Трампом. Сотни изукрашенных табличек, собранных пресловутым Кит-тивейк-Трампом, мерзким барахольщиком. Слишком много воспоминаний, скопившихся в одном месте. Мемориальная гостиная полковника Гектора Киттивейк-Трампа. Господи, как же ей все-таки не хватает этого старого хрыча.

— Тебе нравится эта комната, Грег?

— Очень красивая.

Маленький лгунишка. Но у него есть такт, в этом ему не откажешь. И он наверняка голоден. Мальчики всегда хотят есть. Она встала и пошла на кухню.

— Бутерброды. Грег, ты любишь бутерброды с ветчиной? — Надо было поскорее прикончить ветчину, пока она не стала водянистой и окончательно не потеряла свой вкус. И пока Грег выкрикивал из гостиной подробности посещения питомника, она наготовила гору бутербродов.

— Напор, Грег. — Она села. — Мне это нравится.

— Но я не нашел Блюбоя.

— Ты сделал почин. Устроил прецедент, как они говорят. Встретился лицом к лицу с врагом и заставил его задуматься. Теперь он наверняка станет суетиться. — Она понизила голос: — Происходит что-то странное, запомни мои слова, молодой человек. Здесь нечто большее, чем можно увидеть глазами. Этот собачий фургон нынче утром остановился прямо у моих дверей. Помню, я еще подумала: Слейд, мерзавец, что-то слишком рано явился. Тогда-то он и схватил Блюбоя, это же яснее ясного. Поверь, он ловкий похититель. А потом он уехал.

— Но что мне делать?

— Приводить в действие тяжелую артиллерию, как сказал бы Кей-Ти, этот кровожадный вояка. Вовлеки в это дело своего отца!

— Мне бы не хотелось отрывать его. Он сегодня работает на скале. — Он вдруг встрепенулся. — Ой, я же обещал помогать ему, а сам отсутствовал целую вечность!

— Ладно, беги. И заключи с ним сделку. Ты один час помогаешь ему, а затем он тратит час на вызволение щенка. Это будет по-честному.

— Да. Спасибо, миссис Киттивейк-Трамп.

— А если ничего не получится, возвращайся сюда. Чего я не переношу, так это грубого обращения официальных лиц с населением. Разве это мы заслужили, отдавая жизни в двух мировых войнах? И кстати, утром у вашего дома крутилась полиция, эти государственные мошенники.

Она смотрела ему вслед. Какой милый молодой человек! Как жаль, что отец у него такой странный.

Фрейн Поттер сидел на низком стуле, раскидав по полу длинные нескладные ноги и с наслаждением хрумкая маринованным луком. На столе рядом с ним стояла банка с остатками лука, плававшего в коричневом соусе, краюха хлеба домашней выпечки, миска с двумя крутыми яйцами, кусок выдержанного сыра и стакан домашнего пива. Фрейн был мучеником и заложником стремления к полной экономической независимости, чему исполнился почти год. Чтобы уж быть окончательно точным, все началось двадцать шестого июня, когда он купил кур.

Жизнь была бы положительно хороша, если бы не удручающий разговор с полицией. МЫ ПОНИМАЕМ, ЧТО ЭТО БЫЛ НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ, МИСТЕР ПОТТЕР. ВЫ НЕ БУДЕТЕ ПРОТИВ, ЕСЛИ МЫ ОСМОТРИМ ВСЕ ВОКРУГ? Вот почему пришлось вести их на вершину скалы и растолковывать всю идею подробно, а они глядели на него, будто он был слегка не в себе. ВРЯД ЛИ СТОИТ ГРОБИТЬ СЕБЯ ИЗ-ЗА НЕСКОЛЬКИХ КУСКОВ ДЕРЕВА, ВЫ СОГЛАСНЫ, МИСТЕР ПОТТЕР? Смешно, но все, что бы он ни затеял, людям кажется странным. Но придет день, и он всем им докажет!

Он потянулся к стакану и отхлебнул пивка. Отличная пена, превосходный цвет, прекрасный аромат. Как же обидно, что вкус отвратительный. Ему пришлось смирить свою гордость и купить немного готового солода в магазине. Тот ящик солода, который он раздобыл в аптеке («бесценный источник витамина В»), был невероятных размеров и рассчитан по меньшей мере на вместилище гуманитарной помощи в страны «третьего мира». Ничего, он его скормит Грегу. Парень слопает все.

Именно в это мгновение Грег и вошел. Он был бледен и задумчив — очевидный признак нехватки витамина В. Фрейн критически разглядывал сына. Он точно знал: некое недовольство Грегом у него есть, но какое, припомнить не мог.

— Ты опоздал на обед, — сказал он.

— Я поел у миссис Киттивейк-Трамп. — Тем не менее он схватил кусок хлеба и принялся его жевать, одновременно отрезая себе сыру.

— Ты не должен объедать ее.

— Она сама угостила. Я и подумал, что неудобно отказываться.

— Бедная старушка живет на пенсию.

— А что тут делала полиция?

— Обычное дело. — Фрейну не хотелось обнаруживать свое смущение. — Лучше ответь, где ты болтался, когда я болтался там, на скале? Я взывал о помощи. Не ровен час, мог бы и удавиться. Ты же обещал быть сегодня поблизости, никуда не отлучаться.

— Прости, па. Так получилось.

— Ладно, забудем. У нас еще полдня впереди. — Фрейн одним глотком, чтобы не успеть ощутить клоповый вкус, допил пиво, поднялся рывком и смахнул на засыпанный опилками пол хлебные крошки. Бодрыми шагами он вышел на залитый солнцем задний двор, который в журнальчике «Харроу-смит» наверняка назвали бы диким садом с буйно цветущими маргаритками и одуванчиками. Пройдя двор, Фрейн углубился в заросли на склоне.

Небольшое владение Фрейна, которое еще надо было обустраивать, прилепилось у самой верхушки скалы на плоской площадке около десяти акров и в сотне футов над уровнем моря. Кроме дома здесь стоял обнесенный проволокой запущенный загон, вытоптанный и выклеванный догола шестью красными род-айлендскими курами. В этом загоне он когда-то держал лошадей и собирался в ближайшем будущем выращивать лам не только ради прибыли, но и для удовольствия. Тут же, на склоне, прилепился легкий летний домик, который, казалось, только и ждал следующего землетрясения, чтобы разрушиться окончательно.

Участок был давным-давно расчищен, но в заболоченной почве у дороги прижилось несколько хилых деревцев красной ольхи и тянулись вверх пихты и земляничные деревья, запустившие глубоко в расселины скалы цепкие плети корней. У подножия скалы стояла скамья, сложенная из камней, на которых еще сохранились параллельные бороздки — свидетельство ледникового периода. Фрейн гордился этим очевидным доказательством древности своей земли. Геологией он не особенно увлекался, но все же однажды попытался отколупнуть от скалы пластину, надеясь отыскать какие-ни-будь окаменелости. Однако осколки камня брызнули в лицо, кусочек попал в глаз, надолго остудив его интерес к седой древности. С тех пор он довольствовался демонстрацией скамеечного камня случайным гостям, предоставляя им самим размышлять о глубинах времени.

— Ты здорово продвинулся, па, — фальшиво восхитился Грег, оглядываясь вокруг.

На вершине скалы лежала бетонная плита четыре на восемь футов. На ней для грядущих поколений были выцарапаны имена ФРЕЙН и ГРЕГ. К плите были прикручены болтами две параллельные полоски рельсов. Они продолжались и дальше, вниз по склону, укрепленные на тесно положенных шпалах. Каждый такой отрезок странной железной дороги тянулся на пять-шесть футов и скреплялся со следующим крепкими петлями с протянутым сквозь них штырем, что позволяло каждую секцию перемещать, вращая ее как на шарнирах. Благодаря этому необычная железная дорога легко, зигзагами спускалась с почти вертикального склона и обрывалась пока на полпути к подножию скалы. Как раз в этом месте и произошла та утренняя неприятность, которая так раздосадовала Фрейна, что он прервал работу и вернулся в дом подкрепиться домашним пивком.

— Остальные блоки рельсов рухнули на пляж, — огорченно произнес Фрейн. — Я не удивлюсь, если они здорово покорежены.

— Лучше бы забрать их, пока не начался прилив.

— Эта работка как раз для тебя, Грег. Придется тебе притащить их по лестнице.

Левее по склону круто спускалась вниз деревянная лестница, огибавшая летний домик и оканчивавшаяся почти у самого пляжа на травянистой площадке. Когда-то в далеком прошлом тут произошел оползень, сделавший ровную площадку недосягаемой для самой высокой приливной волны. На этом крошечном островке суши торчал наполовину вросший в землю, ободранный остов шлюпа длиной четыре фута. Выветренная временем серая древесина, засоренная ветками, тряпками, слоем гниющих листьев земляничного дерева, трухлявая палуба. Обрывки голубого брезента, когда-то покрывавшего кубрик и каюту.

Лодка была одной из отличительных особенностей пейзажа, но покоилась здесь так давно, что ее уже не замечали, как траву, камни, деревья.

— Знаешь, па, — сказал Грег, — вместо того чтобы тащить блоки на самый верх, а потом снова спускать тебе до нужной высоты, давай-ка обвяжем их веревками и будем подтягивать по мере надобности.

Фрейн с сомнением выслушал предложение сына, покачал головой, но признал его разумность. Он вздохнул.

— Пусть так. — Всегда он был окружен людьми с более острым, чем у него, умом. Вот и Памела быстро соображала. Грегу досталась ее сообразительность.

— Жди на площадке, а я спущусь вниз, на пляж, и привяжу конец веревки к рельсам. Потом ты сможешь поднять их, куда тебе надо.

Грег весело поскакал вниз, оставив Фрейна в одиночестве обозревать морские просторы. День был прекрасный, сейчас бы пойти под парусом, будь закончена лодка. Но пять лет назад, в день смерти Памелы, он потерял всякую охоту достраивать лодку. Однако когда-нибудь он непременно возьмется и завершит работу.

Мимо островов скользили парусные лодки, полз буксир, тащивший за собой цугом длинную вереницу связанных бревен. В открытые просторы Тихого океана стремился построенный на Тайване корабль с бушпритами и старинным, как на клипере, носовым украшением. Наверное, идет на Таити, с завистью отметил Фрейн.

Как-нибудь он и сам отправится этим путем.

Глава вторая

Никаких иллюзий относительно работы в Ванкувере у Фрейна Поттера не было. Когда требовалось ответить в анкете на вопрос о месте работы, он чаще всего, горько улыбаясь, писал «мелкий государственный служащий». Это было похоже на сознательное самоуничижение. Сразу же приходило на ум дотошное копание в мелочах, рабская зависимость от всяческих инструкций, виделись склоненные лысые головы, скучные очки в роговой оправе и тягучие перерывы с питьем остывшего кофе. И все же он чуть-чуть лицемерил сам с собой. Если быть по-настоящему честным, надо числить себя не мелким, а, на худой конец, МАЛОВАЖНЫМ ЧИНОВНИКОМ, хотя, может, даже чуть более важным, чем, например, Берт Слейд.

С другой стороны, у него не было никакого желания становиться НАЧАЛЬНИКОМ. Начальники вынуждены брать работу домой, томиться на ленчах с промышленными магнатами и вдобавок всегда держать язык за зубами, опасаясь выдать какой-нибудь секрет. По крайней мере, лениво размышлял Фрейн утром в пятницу, мне не грозит выговор за то, что подвел правительство.

Вот тут-то он и ошибался.

Должность Фрейна, обозначенная на дверной табличке в его конторе, звучала длинно и многозначительно: «суперинтендант по транспортным средствам Юго-западного региона». Работа включала в себя надзор за парком автомобилей руководителей и других высоких чиновников и вдобавок ответственность за еще более обширный парк грузовиков и специальных фургонов. Под его началом было около семидесяти единиц транспортных средств, предназначенных для многоцелевого использования.

Однако в понимании Фрейна это был постыдно мизерный парк. Он следил за подведомственным ему транспортом, записывая погрузку-разгрузку, перегоны, заботясь о профилактическом ремонте, занимаясь несчастными случаями и поломками и все это занося на дискету. На столе у него стоял невероятно мощный компьютер, которому он дал прозвище Рыболов. Сноровистый Рыболов мог за доли секунды проделать любую, самую канительную работу, и служба в бюро по транспортным средствам была просто оскорбительна для его суперинтеллекта.

Сегодня Фрейн намеревался составить первую справку о средствах, необходимых на будущий финансовый год. И это будет лишь капля в океане расходов правительства. Он посидел мгновение, с неприязнью глядя в белый экран Рыболова, постукивая пальцами по дискете.

Затем, повинуясь мгновенному импульсу, запихнул дискету обратно в конверт, а его сунул в картонную коробку. Подкравшись к двери на цыпочках, он выглянул наружу. Все спали. Он вернулся к столу, отпер ключом левый верхний ящик и вытащил другую коробку с дискетами. Там было ровно двадцать две штуки. Одну за другой он скормил их Рыболову, утопив в неимоверной кладовой его памяти. Потом опять сложил дискеты, запер коробку в стол и набрал пароль, известный только ему, — «Фрейн Поттер».

Рыболов теперь обладал полной, чудовищно обширной информацией самого сведущего из всех известных человечеству уникального бюро по транспортным средствам.

Вся система управления заложена в цепкую память Рыболова. Фрейн занят был ее разработкой последние несколько лет. Все транспортные средства уместились на двадцати двух дискетах. Тут были легковые автомобили, грузовики, фургоны, мотоциклы, пожарные машины и все мыслимые на земле самодвижущиеся колесницы. Были тут и автобусы, и вагоны-платформы, и тракторы, и трейлеры, и зерноуборочные машины. Сюда входили танки и частные лимузины, пушки и бульдозеры, а кроме того, огромные чудовища с вращающимися лопастями, которые ходят по дну морскому, собирая водоросли. Все транспортные средства, известные Фрейну Поттеру, попали в его реестр.

Сегодня лишь малая толика этого гигантского призрачного парка машин будет использована на пользу провинции Альберта, которая объявила себя независимой и приступила к вооружению своих воинских формирований. Спешить не надо. Нельзя допустить ни малейшей ошибки или каких-либо организационных накладок. Ставкой в этой глобальной игре была судьба нации.

Зазвонил телефон.

— Поттер слушает.

— Па, я нашел ошейник Блюбоя в мусорном ящике за живодерней. Уверен, что это его ошейник. Ты же помнишь ошейник Блюбоя, ну тот, с маленькими золотыми шипами? Так вот, его я и нашел в мусорном ящике за живодерней. Ты и представить не можешь, что я вообразил!

— Что?

— Нет, скажи, что ТЫ собираешься с этим делать?

— Послушай, Грег, я же просил не звонить мне в офис.

Я занят. Мне надо быстро и точно соображать. Я не имею права ошибиться. У нас тут готовится крупная операция.

— Но ты же говорил, что всего-навсего руководишь бюро по транспортным средствам.

— И это правда, Грег. Но сегодня у нас большой день. Вряд ли ты осознаешь, насколько важно бюро по транспортным средствам для будущей жизни всех и каждого.

— Да, ты говорил об этом, когда хотел оттяпать у Общества пайщиков индейское кладбище, чтобы устроить там стоянку для грузовиков. А я говорю сейчас о настоящей, сегодняшней жизни. Блюбой пропал три дня назад, и вот первая ниточка, за которую можно потянуть. Тебе надо пойти и поговорить с мистером Слейдом. Он похититель домашних животных, и его надо отдать под суд.

Упорный мальчишка!

— Ну ладно. Я загляну к нему по дороге домой.

— И не ходи вокруг да около, как ты умеешь. Скажи ему прямо. Или он освобождает Блюбоя немедленно, или его ждет кара.

— Кара?

— Его величества закона.

— Ты опять был у миссис Киттивейк-Трамп?

— Ну и что из того? Она по крайней мере сочувствует мне. Иногда мне кажется, па, что ты НЕЛЮБИШЬ Блюбоя.

После того как Грег повесил трубку, Фрейн стал раздумывать над обвинением сына. Надо сознаться, это чистая правда. Он действительно не обожал Блюбоя. Во-первых, щенок стоил кучу денег. Тут были и счета от ветеринара, и лекарства, всяческие мисочки, корзиночки, ремешки и прочие штучки. Меньше чем за два месяца эта щенячья любовь и преданность вытянула из его кошелька около шести сотен долларов.

А во-вторых, Блюбой не давал ни минуты покоя. Он все время лаял, ел и писал повсюду. У щенка была отвратительная привычка облизывать лицо, стоило на минутку задремать у телевизора. Какая гадость просыпаться, ощущая на щеках, губах и на лбу слюнявый собачий язык. Блюбой и ночью не давал покоя. Щенок спал в постели с Грегом, а за тонкой перегородкой стояла как раз кровать Фрейна. Во сне Блюбой жил бурной жизнью, сучил лапами, всхрапывал, повизгивал, бешено чесался — и перегородка тряслась так, будто за ней беспрерывно работал мощный генератор. Фрейн стал страдать от бессонницы. А вдобавок еще этот ужасный запах. Стоило щенку намокнуть, как от него несло псиной, но особенно противным был запах щенячьей еды, от которой исходила, по мнению Фрейна, трупная вонь. Еда эта называлась «Визги». И что они кладут туда? Согласно этикетке на банке, «Визги» — «совершенно натуральный продукт, содержащий только мясо и побочные мясные продукты». Здесь, как утверждал Грег, нет консервантов, поэтому открытые банки с собачьей едой непременно должны были стоять в холодильнике, отчего молоко, сыр, масло и все остальное приобретало вкус «Визги». В сущности, весь дом был пропитан запахами Блюбоя и «Визги». Приходя домой, Фрейн попадал в едкий туман собачьих миазмов. Он даже стыдился приглашать в дом незнакомых людей.

Отогнав от себя неприятные мысли, Фрейн вернулся к судьбе Альберты. Надо было прежде всего разработать тактику действий военной артиллерии. Вскоре начнется бой. Армия могла без существенных потерь противостоять мятежу почти полдня, хотя группа подкрепления Фрейна и потерпела неудачу на побережье. Тактический ядерный удар и вызванный им оползень в ущелье Лягушачьей Кобылы привели к потере шести танков, двух пушек и, самое печальное, их экипажей. Теперь все это было погребено под тридцатью футами взорванной гальки. Трудновато найти оправдание такой ужасающей потере. Штаб должен был предвидеть, что мятежники Альберты ударят именно по этой уязвимой территории. Напевая себе под нос, Фрейн вставил новую дискету и быстро рассчитал смету восстановления утраченных и привлечения дополнительных транспортных средств.

Но сердцем он все-таки был не в работе. Может, у Грега что-то не в порядке с обонянием? Или он так принюхался к Блюбою, что и не замечает его? Или же просто терпит из любви к щенку?

А теперь вот Блюбой исчез, но Грег никак не может с этим смириться. Нельзя винить мальчика. Он не виноват. Любовь к животным заложена в его генах — унаследована от матери.

Памела…

Фрейн вдруг очнулся и с испугом обнаружил, что уже половина пятого. Он выключил Рыболова и быстро прибрался на рабочем столе. Пришло время отправляться домой, ехать на пароме и встречаться со Слейдом. Какая отвратительная перспектива!

Берт Слейд принимал душ.

Душ был одним из его маленьких завоеваний. Он сумел убедить начальника конторы по контролю за животными, что по характеру их работы душ просто необходим. Теперь он мог пользоваться душем каждый день, а иногда и два раза в день.

Он обнаружил, что хороший горячий душ зимой, а холодный — летом прибавляет бодрости, а всяческие немочи и недомогания уходят из организма.

Вытираясь насухо полотенцем, он слышал хриплый, сердитый лай автоответчика. Еще не время, пусть подождет. Он опустил крышку унитаза, открыл пластмассовую бутылочку и капнул на пальцы тягучую жидкость — раствор «Вечнозеленого». Этот эликсир изобретали семнадцать лет в лабораториях жизненной промышленности в Лурде. Доказано было, что «Вечнозеленый» способствует здоровому росту волос, если ежедневно втирать его в голый череп минут пятнадцать, не меньше. Для Слейда неопровержимым доказательством действенности эликсира было то, что он никогда не видел лысого француза. Даже мерзкий городской казначей ле Брассер красовался буйной шевелюрой. Благодаря искусству облаченных в белоснежные халаты ученых жизненной промышленности всего через четыре месяца жидкие волосенки Слейда наверняка превратятся в густую и буйную поросль.

Через двадцать минут отдохнувший и чувствующий приятное легкое покалывание кожи черепа Слейд нажал кнопку своего автоответчика.

«Послушайте, Слейд, я не знаю, в какую кровавую игру вы играете, но мне кажется, что вы прячетесь, скрываетесь от меня, не желая платить должок. Сегодня опять грузовик пришел порожним. Что происходит, черт возьми?» Это был грохочущий бас Джаспера Сойлента из «Корпорации корма».

Сколько раз он втолковывал Сойленту, что дело вовсе не в его злых намерениях, а в сезонных колебаниях. К несчастью, этот дурак обладал властью. Продолжая напевать, Слейд поднял трубку, чтобы перезвонить ему, но тут же снова положил ее на рычаг.

К стойке неуверенными шагами и со слабой, застенчивой улыбкой подходил мужчина. В нем было около шести футов росту. Кроткие его глаза обещали куда меньше неприятностей, чем разговор с этим наглецом Сойлентом. Посетитель походил на человека, с которым нетрудно будет управиться. Это сулило легкую добычу.

— Чем могу помочь вам, сэр? — Начинай всегда вежливо, зато потом, когда станешь резким и даже грубым, они будут считать, что это их вина.

— Мне… Мне кажется, тут был мой сын. Он потерял своего щенка.

— О? — Побольше сочувствия в голосе. — Прискорбно слышать.

— Такой коричневый. Чистопородный лабрадор. Отзывается на кличку Блюбой.

Наморщить лоб, изобразить задумчивость.

— Давайте глянем. — Теперь просмотреть карточки, желательно пустые. — Нет, простите. Тут у меня такая собака не значится.

— Но вы помните, мой сын приходил? Его зовут Грег Поттер, с мыса Китовая Челюсть.

— Грег Поттер… Грег Поттер… Да, припоминаю. Худенький такой мальчик лет четырнадцати.

— Верно.

— Да. — Здесь надлежит сделать паузу. Теперь посмотреть долгим, молчаливым взглядом. Разговор мастерски был заведен в тупик. Теперь Поттеру остается лишь пробормотать извинения за то, что отнял время. А затем он отвалит с сознанием честно исполненного родительского долга.

Но Поттер продолжал торчать на месте. Его узкая, безвольная челюсть отвердела.

— Мой мальчик, Грег… Он говорил мне, что нашел в вашем мусорном ящике ошейник Блюбоя.

— А с какой стати он сует свой нос в мой мусор? — Это было грубым просчетом. Он недооценил врага.

А тот напирал:

— Что он делал у вашего мусорного ящика, не имеет никакого отношения к делу. А дело в том, что там был ошейник Блюбоя!

— Простите, могу я на него взглянуть?

— Ну, у меня с собой его нет, но…

— Ладно… — Улыбка и пожатие плечами. В конце концов, мальчишка всегда мальчишка. Может, и ошейника вовсе не было. — Это серьезное обвинение. Вы, надеюсь, понимаете, мистер Поттер? Внимательно ли вы разглядели ошейник? Можете поклясться, что он принадлежал собаке вашего мальчика?

— На самом-то деле я его не видел. Сын позвонил мне в офис. Я еще не был дома. Но когда доберусь до дома, будьте уверены, разгляжу его как следует.

Подозрения подкрепились. Этот чудак, не имея в руках доказательств, а только по словам сына вздумал предъявлять претензии.

— Непременно сделайте это, мистер Поттер. И помните, я всегда готов помочь вам. Звоните не колеблясь. Или попросту заходите на чашечку кофе. Дверь моего офиса всегда открыта. В часы приема.

— Э-ээ, да, спасибо. — И униженный посетитель по имени Поттер выкатился вон.

Но для человека по имени Поттер этот день вовсе не был наполнен сплошными неудачами. Фрейн стоял и с восхищением наблюдал, как первая груженная дровами вагонетка продребезжала вверх по деревянным рельсам и исчезла за выступом скалы. Через некоторое время вагонетка появилась вновь, но уже пустая. Грег разгрузил ее. Она бесшумно заскользила вниз с крутого склона по натянутому тросу и остановилась у ног Фрейна.

Полная победа! Теперь нет недостатка в дровах. Печь будет пылать всю зиму, день и ночь напролет, и без всяких затрат. Три года он довольствовался бревнами, унесенными приливом и прибитыми к берегу. Они, несомые высокой волной, то утыкались в прибрежный песок, то уносились новым приливом дальше.

Фрейн дошел до кромки воды и запрокинул голову. Теперь он мог видеть на вершине скалы Грега, махавшего руками.

— Эй, там, наверху, все в порядке? — прокричал он.

— Прекрасно, па! — Грег отошел от края скалы, поднял колун и принялся расщеплять большие куски дерева на дрова.

Единая команда. Отец и сын. Фрейн гикнул от распирающей его радости. Хоть раз в жизни удалось ему превратить мечту в реальность. Много лет носился он с идеей подъемной дороги на скале, и вот теперь она стала явью, ею можно пользоваться. Конечно, нужна была еще немалая доводка. Хорошо бы создать коммуникационную систему, например компьютерную связь, которая позволит Грегу точно знать, когда накопился достаточный груз и можно давать команду к подъему дров. А может, колокольчики с электронной сигнализацией? Это было бы намного веселее. Один звонок — включить лебедку. Два звонка — стоп! Пять звонков — внимание, опасность…

О, никогда не следует забывать об опасности. Ни в коем случае не стоять у подножия скалы под груженой вагонеткой, когда груз поднимается вверх и в любой момент может отказать лебедка или порваться трос.

А человек, стоящий вверху, всегда должен быть начеку и по прибытии груза успеть остановить лебедку. В ином случае вагонетку притянет к барабану и трос, не выдержав, лопнет. А нагруженная вагонетка начнет скатываться назад, постепенно набирая скорость… Фрейн встряхнулся, освобождаясь от страшного видения. Грег никогда не допустит, чтобы такое случилось. Но во избежание неприятностей все же надо поставить автоматический выключатель, чтобы тормозить прибывшую наверх вагонетку. А что? Прекрасная мысль!

— Па! — донесся сверху слабый крик.

— Да?

— Что ты там внизу делаешь? Где следующий груз?

Опять замечтался. Фрейн навалил в вагонетку короткие деревянные кругляши и дернул трос — сигнал к началу подъема. Трос натянулся, и вагонетка начала медленно скользить вверх по скале. В этой точке склон был градусов семьдесят, но к середине пути угол уменьшался до сорока пяти. Лебедка, казалось, без труда справлялась с подъемом.

Пора было распиливать следующее бревно. Фрейн огляделся в поисках циркулярной пилы — Тараторки. Как всегда, она куда-то подевалась. Ну конечно, Тараторка лежала на боку около заполненной водой каменистой выемки, фыркая и слабо подергиваясь, будто овца со сломанной ногой.

Фрейн дал имя циркулярной пиле, как это делали средневековые рыцари, давая имена своим мечам. Тараторка разговаривала с ним дребезжащим басом, всякий раз грозя оттяпать какую-нибудь конечность. При каждом неуклюжем движении Тараторка лягалась, как норовистая лошадь. Тараторка упрямилась и никак не хотела поддаваться, заставляя Фрейна дергать за веревку стартера и раз, и другой, и третий. Если Тараторка, перепиливая бревно, натыкалась вдруг на гвоздь или застрявший в расщелине камешек, она вгрызалась в них с яростью, выплевывая искры, а после требовала утомительного лечения переломанных зубьев.

Фрейн перешагнул через гладкий ледниковый валун и вновь завладел Тараторкой. Из-за неполадок в стартере он избегал частого выключения Тараторки и, перекатывая очередное бревно, откладывал ее в сторонку, где бедняга продолжала фыркать и дрожать вхолостую. Крутясь на месте и елозя по камням, Тараторка медленно, но верно сползала к морю, как черепаха, отложившая яйца. И задержать ее могла лишь цепочка ледниковых валунов. Стоило Фрейну поднять пилу, как она заглохла.

— Чертова тарахтелка! — Он придавил ее ногой к камню и принялся дергать веревку.

— Опасные штуки эти пилы. Ужасны, как сама преисподняя. У моего друга пила, подпрыгнув, отхватила нос.

— А? — Вздрогнув, Фрейн отпустил веревку. Перед ним стоял, улыбаясь, низенький плотный человечек. Фрейн выпрямился и откинул со лба волосы. — Добрый день, — вежливо сказал он, спохватившись.

— Какое у вас тут интересное устройство, — продолжал незнакомец, кивая на подъемник. У него были коротко стриженные волосы и очень голубые глаза, а весь его облик излучал предельное самоуважение. Фрейн решил, что это не меньше чем владелец крупной дереводробильной мельницы, начавший с самых низов, с мытья полов например, а теперь ушедший на заслуженный покой.

— Спасибо. Мы отапливаем дом дровами. А я люблю быть независимым во всем, насколько это возможно разумеется. Никогда не знаешь, что тебя ждет.

— Чертовски верно замечено. Морская соль не разъедает стенки печи?

— Она чугунная.

Незнакомец снова кивнул, наблюдая за вагонеткой, которая бесшумно проделывала свой спуск со скалы.

— А что вы используете? Лебедку в пол лошадиной силы?

— В три.

— Ого! Должно быть, этого вполне достаточно. Какое усилие выдерживает трос?

Парень становился слишком назойливым. Но спрашивал он, кажется, с самыми добрыми намерениями.

— Тысячу фунтов. Это больше, чем нам когда-либо потребуется.

— Достаточно много. — Он улыбнулся и облегченно вздохнул, будто ответ Фрейна снял с него груз сомнений. — Значит, это ваш дом там, наверху? Недостроенный?

— Ну, видите ли, там действительно многое надо еще сделать…

— Но зато прекрасно задумано. А там парусная лодка? Не имеете ничего против, если я взгляну на нее? — Не ожидая ответа, он зашагал по пляжу. — Тут у вас интересный пляж. Взгляните на этот след времен ледникового периода. Надо же, бороздки прочерчены так прямо, будто рельсы. Держу пари, вам это нравится до чертиков, я прав?

— Нравится… Но что сталось с носом?

— С каким носом?

— Носом вашего друга, который отсекла пила.

— Ах, вы об этом. Его жена положила нос в мейсенскую кружку с колотым льдом. А затем повезла и его и нос в больницу. Они там пришили нос на место. Просто удивительно, до чего дошла медицина. А это на скале осадочная порода. Вероятно, тут есть редкие минералы. Какое, однако, великолепное место!

— Нам тут нравится. Послушайте, я должен объяснить насчет лодки…

Незнакомец остановился и протянул руку:

— Кен Виггинс. Рад познакомиться, мистер Поттер.

— Фрейн. — Ладонь у мужчины была твердой и сухой. — Откуда вы знаете мою фамилию?

— Мне сказала старая сова там наверху. Она что-то толковала по поводу лам. Будто вы их разводите. Но я ни одной не вижу. Интересные животные эти ламы.

— Да, но пока это всего лишь мечта.

— Ламы — это деньги. Итак, Фрейн, давайте ближе к делу.

— Что? — Фрейн начал подозревать, что его дурачат. Этот человек никогда в жизни не был владельцем дереводробильной мельницы. Он просто прилично одет, чистое, но поношенное платье, хорошо поставленный голос, самоуверенность, ловкое умение быть на «ты» с техническими терминами… Этот человек похож на чудака миссионера, который ходит от двери к двери, вылавливая клиентов. Вот и Фрейна заманили в ловушку. — Признаюсь, Кен, давненько я не захаживал в церковь, — быстро проговорил он. — Занят, знаете, воспитанием мальчика-подростка и всякой всячиной.

— Понимаю. — Кен дружески сжал его плечо. — Я и сам никак не доберусь до церкви.

— Я не говорю, что не верю в Бога. Просто у меня широкие взгляды.

— Очень разумное отношение к религии.

— Я пытаюсь воспитывать моего сына Грега в этих принципах. Мы оба ничего не имеем против церкви. Там зачинается немало добрых дел.

— Фрейн, с чего это вы взялись толковать о религии?

— Я думал, ВЫ хотите об этом поговорить, Кен.

— Необязательно. Попозже, возможно, если пожелаете. Но сейчас я хотел бы подойти к цели моего визита. Должен признаться, — он немного поколебался, — я хозяин моторного судна «АПЧУК».

— Да-а?

— Парома.

— А-а, парома.

— Фрейн, я хочу попросить у вас прощения. Пару недель назад я проходил тут мимо мыса и видел, как вы строили на скале свой подъемник. Хотя, признаюсь, я тогда не понимал, для чего вся эта, простите, возня. Но по причинам, в которые мне сейчас не хотелось бы вдаваться, я включил сирену. Думаю, именно из-за этого вы потеряли равновесие, что могло кончиться довольно плохо. — Розовое лицо капитана Кена приняло багровый оттенок. — С моей стороны это было по меньшей мере безрассудно, и мне жаль, что моя оплошность чуть не привела к беде. С тех пор я не знал покоя, но не имел возможности извиниться лично. У нас был простой, и я жил на материке…

Фрейн смутился:

— Пожалуйста, не беспокойтесь. Я уже обо всем позабыл.

— Я смотрел на вас в бинокль и заметил, что вы курите трубку. Я тоже курю трубку. Это гораздо безопаснее, чем сигареты. В знак моего искреннего раскаяния я принес вам небольшой подарок. Пожалуйста, примите. — Он порылся в кармане и протянул Фрейну изящную коричневую коробочку.

— Не стоило беспокоиться. — Фрейн открыл коробочку. В ней на белой атласной подушечке лежала трубка из тыквы-горлянки. — О, я не знаю, что и сказать! — Крутой изгиб черенка гарантировал, что теперь в рот не попадет ни единой горчащей табачинки. Отполированное дерево матово поблескивало, а вкрапления белой глины сулили легкую и приятную затяжку. — Великолепно, — сказал он. — Необыкновенно прекрасно. Большое спасибо, Кен.

— Не стоит благодарности. Теперь давайте взглянем на вашу лодку. Она футов тридцати трех — тридцати четырех, если не ошибаюсь?

— Тридцать четыре. — Они перелезли через каменные завалы и оказались на плоской травянистой площадке. Недостроенный шлюп выглядел плачевно.

— Насколько я понимаю, строите сами? Лодка такого размера — немалый труд. — В голосе капитана чувствовалось вежливое сочувствие.

— Моя жена умерла пять лет назад, и с тех пор я почти ничего не делал. — И зачем он все выбалтывает постороннему человеку? — Я собирался оставить службу и поплыть с Памелой и Грегом. Может быть, даже вокруг света. На это ушло бы несколько лет. Памела была учительницей. Она могла бы учить Грега в пути.

— Ух! Ах! — Капитан Кен поскреб перочинным ножом обшивку, потыкал лезвием в швы. — Она довольно прочная. Но какой-то необычной формы.

— Я ее сам спроектировал. По форме она должна была напоминать яйцо. Это немного замедлило бы ее ход, но придало бы прочности. Она легко перенесет шторм.

— Плосковата для такой высокой мачты.

— Может быть. Как-нибудь просчитаю. — Фрейн приставил лестницу к корпусу лодки и, раздвинув брезент, забрался в кубрик. — Внутри еще полно работы.

— Воды тоже полно. — Они разглядывали отсыревшую и довольно безобразную внутренность кубрика. — Вот почему обшивка так плотно пригнана. Разбухла. Вам обязательно надо вычерпать воду. Иначе все сгниет. Наверняка уже кое-где подгнило.

Фрейн вздохнул. Обязательно. Непременно. Сплошные обязанности.

— Вы правы.

Капитан Кен медленно проговорил:

— Если бы здесь трудились двое, вы бы могли достроить лодку очень быстро. Сейчас у меня завал работы, полно заказов. Но скоро я выхожу на пенсию. Моя жена тоже умерла несколько лет назад. Помогу вам, если не возражаете.

Фрейн с удивлением воззрился на капитана:

— Но… я не смогу вам платить.

— И не требуется. Мне нужна практика: когда-нибудь я тоже займусь постройкой лодки. Прошу у вас только ночлега и чего-нибудь пожевать. Каждый выходной я в вашем распоряжении. А с сентября все дни полностью, если к тому времени мы ее не закончим.

Фрейн колебался. Здесь какая-то ловушка. Но голубые глаза капитана Кена смотрели на него так ясно и дружелюбно, что он помимо воли промямлил:

— Спасибо. Большое спасибо.

Итак, мечта о лодке стала на микрон реальнее.

Глава третья

Грег, стоя на вершине скалы, размышлял о сути работы в единой команде. Они с отцом, казалось, понимали это по-разному. Для Грега идеалом такого единения была их футбольная команда. Крепкая компания парней, игравших вместе и имевших одну общую цель. Конечно, у них был капитан. Но он не подавлял их, потому что очень скоро мог бы обнаружить, что перестал быть капитаном.

А сейчас эти проклятые поленья. Весь день потерян. Стоишь на скале и ждешь, пока задергается ненавистный трос. А потом, включив двигатель, ждать целую вечность, пока вагонетка поднимется наверх. После этого ее еще надо разгрузить и расколоть бревна. ДОЛЖЕН ВАМ СООБЩИТЬ, СЭР, ЧТО В НАШИ ДНИ СТЫДНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ДЕТСКИЙ ТРУД. МЫ ЖИВЕМ В БОЛЕЕ ПРОСВЕЩЕННЫЙ ВЕК, МИСТЕР ПОТТЕР. Обещала забежать Пандора, но он очень надеялся, что этого не произойдет. Слишком унизительно стоять тут и подчиняться приказам капитана Блада.

А как же Блюбой? Щенок пропал довольно давно, и даже след его начал остывать. Отец размазня, и его посещение живодерни наверняка превратилось в жалкую комедию. ДА, МИСТЕР СЛЕЙД. НЕТ, МИСТЕР СЛЕЙД. Я ПРОСЛЕЖУ, ЧТОБЫ ГРЕГ ВАС БОЛЬШЕ НЕ БЕСПОКОИЛ, МИСТЕР СЛЕЙД. Тьфу! Они наверняка уже называли друг друга по именам. ПОКА, БЕРТ, ОТЛИЧНОЙ ОХОТЫ, БЕРТ!

Если быть честным, его отец все-таки во многом отличный парень. Но Блюбой, кажется, был бельмом у него на глазу… Странная тишина наступила. Где следующий груз? Что случилось с отцом? Напала пума? Но криков не было слышно. Его скосило пролетающей ракетой? Нет, и грохота не было слышно. Лежит, придавленный вагонеткой, сомкнув синие губы? БЕРЕГИТЕ СЕРДЦЕ, МИСТЕР ПОТТЕР. О ужас!

— Па! Па!

Никого не видно. Грег по тросу спустился пониже, где выступ скалы не мешал видеть пляж. Отца не видать. Тараторка неподвижно лежала на боку. Где отец? Унесло приливной волной? Он бы слышал плеск воды о скалу.

Вот же он! Старый дурень шел вдоль берега, болтая с каким-то напыщенным маленьким человечком. Вот тебе и команда! Со взрослыми так всегда: важны все, кто угодно, только не те, кто рядом. Он, Грег, может тут состариться, пока отец вспомнит о нем. Ладно, хватит!

Раздосадованный, Грег спустился еще ниже со скалы и умчался. Отец спохватится, обнаружит, что он пропал, — а уже поздно. Так ему и надо! А его не будет долго. Очень-очень долго.

Отец: ТЫ ВЕРНУЛСЯ, СЫН. НАКОНЕЦ-ТО.

Сын: РАД ВИДЕТЬ ТЕБЯ СНОВА, ОТЕЦ. КАК ТЫ ЖИЛ?

Отец (помаргивая слезящимися глазами): ТЫ ИЗМЕНИЛСЯ, СЫН.

Сын: Я ВЫРОС, ОТЕЦ.

Сценка была приятной. Грег шел, рассеянно поглядывая по сторонам. Почти у берега из воды высунулась коричневая мордочка. Не Блюбой ли это, подумал Грег, сам не веря в такое чудо.

Но то была вовсе не собака. Маленький морской лев. Совсем крошка.

Грег замедлил шаги. Предельная осторожность. Главное — не спугнуть малыша. Не больше щеночка — наверное, ровесник Блюбоя. Галька хрустнула у него под ногой. Он подкрался поближе. Морской лев, не моргая, следил за ним черными глазками.

— Эй, малыш, — прошептал он.

Зверек не сделал и попытки скрыться. Он крутил головой и вдруг жалобно проблеял, как ягненок. Потом оглянулся назад, словно желая показать Грегу что-то на воде.

— О черт!

На мелководье так, что на поверхности торчала макушка и часть плавника, лежал огромный кит-убийца.

— Ох! — Грег попятился. Зверюга был громадным и лежал слишком близко, ткак что мог одним рывком добраться до мальчика. Он отступал до тех пор, пока не приткнулся спиной к твердой стене утеса.

Детеныш морского льва смотрел на него, продолжая жалобно блеять.

Вылезают ли киты-убийцы на сушу? В Воскресной гавани был аквариум. Миниатюрный океан, главной достопримечательностью которого считался просторный бассейн с двумя китами-убийцами. Эти животные легко выпрыгивали из воды, и он сам видел, как они клали головы на бетонную платформу, где стояли дрессировщики. Но могли ли они, помогая себе плавниками, выползать на берег?

Нет, конечно же нет. Хищник притаился здесь, ожидая, когда этот маленький морской лев поплывет назад. Но морской лев был тоже не промах. Он ждал, пока уплывет кит.

Кит конвульсивно дернулся, голова его поднялась над водой, и злобные глазки уставились на морского льва.

Грег ужаснулся. В конце концов он дотянется до бедняжки. Все-таки киты-убийцы МОГУТ выбираться из воды. Он видел это по телевизору. Они проделывали это, скользя по плавучим льдинам и хватая тюленей.

Детеныш морского льва с надеждой поглядел на Грега и снова заблеял.

Он не казался слишком тяжелым. Хотя и не такой легкий, как Блюбой. Получится ли метнуться туда, схватить его и убежать, прежде чем кит успеет кинуться на них? Если у малыша есть хоть немного ума и сметки, он сам продвинется немного вперед и будет вне досягаемости кита-убийцы.

— Сюда, морской лев! Ко мне!

Никакой реакции. Наверное, окаменел от страха. Что делать?

Тачка! Грег понесся по пляжу обратно. Тачка стояла у подножия скалы, нагруженная доверху поленьями, которые отец собирался перевалить в вагонетку, пока его не отвлек новый приятель. Парочка уже, наверное, в доме. Сидят, старые хрычи, попивая пивко и вспоминая войну. Грег наклонил тачку, вывалил дрова и поскакал вдоль берега. Резиновые шины подпрыгивали на камнях. ДЕРЖИСЬ, МАЛЫШ, МОРСКАЯ ПЕХОТА УЖЕ В ПУТИ!

Здесь ничто не изменилось. Морской лев, казалось, был обрадован его появлением. Теперь нужен отвлекающий маневр. Зачерпнув пригоршню камешков, Грег принялся яростно швырять их во врага. Но гигант даже внимания не обратил на эту жалкую шрапнель. Его острый плавник заколыхался над водой и продвинулся еще ближе к берегу. Кит явно напрягся для последнего рывка. Нельзя было терять ни секунды. Грег вцепился в рукоять тачки.

— А-ааааа! — завопил он и отчаянно покатил тачку впереди себя. Добежав до омываемого прибрежной волной морского льва, он отпустил тачку и схватил маленькое существо поперек живота. Малыш оказался гладким, скользким и на удивление тяжелым. Поднимая его, Грег перевернул тачку, которая с грохотом повалилась набок. — Дьявол! — Он опустил зверька на камни, поднял тачку и, опять приподняв малыша, бережно уложил его в широкий лоток. Вцепившись в рукоять тачки, мальчик во весь опор понесся прочь.

Лишь вдалеке от опасного места он остановился и оглянулся. Кит-убийца все еще лежал в мелкой воде близ берега, не понимая, что произошло. Сбитый с толку, он сердито фыркал. Набежавшая на берег волна, поднятая проходившим невдалеке паромом «АПЧУК», закачала громадное тело кита. Он стал медленно отплывать назад на глубину. Вскоре остался виден только кончик его спинного плавника. Длинная полоса ряби на воде отметила его путь к прибрежному рифу, где он резко повернул и ушел в открытое море.

— Порядок! — обрадовался Грег. — Убирайся подальше, скотина! — напутствовал он хищника.

Мальчик подкатил тачку к отмели, поднял зверька и положил его в воду.

Тот взвизгнул, напрягся, перевернулся и выпрыгнул на сушу.

— Здорово напугал он тебя? — Грег растерянно смотрел на маленькое животное. — Ну и что нам теперь с тобой делать?

— Неудивительно, что малыш явно был потрясен всем случившимся.

Морской лев бочком подобрался к нему, понюхал ноги и доверчиво прижался к ним. Успокоившись, он устроился поудобнее и замер, глаза его устало закрылись. Грегу в нос ударил терпкий рыбий запах, совсем не похожий на слабый запашок собачьей смеси «Визги». Грег, привыкший к морским запахам, даже не поморщился, он замер в неподвижности, умиленный таким доверием. Древняя связь между человеком и обитателем моря. Глянув на собачью мордочку морского льва, он вдруг почувствовал прилив нежности и любви, к чему, правда, примешивалось глухое чувство вины. Все-таки Блюбой еще ждал его где-то.

Но бывают ли морские львы домашними животными?

ЭТО ПЯТНЫШКО, МОЙ МОРСКОЙ ЛЕВ. ДАЙ ЛАПУ, ПЯТНЫШКО.

Да, Пятнышко хорошее имя. На носу зверька и впрямь было темное пятно, будто он совался в печную трубу. А еще его можно будет обучить держать на кончике носа мячики и хлопать ластами. Возможностей куча. Они могли бы плавать вместе. Или устроить представление. Морские львы, как и дельфины, невероятно умны. Пятнышко можно научить загонять в сеть лососей.

Грег: ЭТО ЕЩЕ ОДИН ШАГ К НАШЕЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ И ОТДЕЛЬНОСТИ, ПА.

Отец (нахмурившись): НЕ УВЕРЕН. НЕ ПОНИМАЮ, СЫН, КАК МЫ БУДЕМ ДЕРЖАТЬ ТАКОЕ ЖИВОТНОЕ В ДОМЕ? ЗВЕРЕК ПРИВЫК К СВОБОДЕ, МЫ ДОЛЖНЫ ВЕРНУТЬ ЕГО В РОДНУЮ СТИХИЮ — В МОРЕ.

Грег: НО ОН ЕЩЕ МАЛЕНЬКИЙ! ОН ПОГИБНЕТ!

Отец: ТАКОВ ЗАКОН ЖИЗНИ ДИКОЙ ПРИРОДЫ, ГРЕГ.

Нет, так не получится. Нужно приучать отца к этой мысли постепенно. Но пока Пятнышку надо найти убежище. Летний домик? Нет. Там слишком много барахла, чтобы держать морского льва, да еще не дрессированного. Нужен водоем, закрытый и скрытый от любопытных глаз.

Прохладный, где-нибудь не слишком далеко от дома, но подальше от проторенной дорожки.

Лодка!

Морской лев может пожить некоторое время в шлюпе, как его называет отец. Он до бортов наполнен водой. А малыш, если захочет понежиться на солнышке, сможет выбираться на крышу кубрика. Лодка была идеальным местом. Мимо нее никто никогда не ходил.

Весело насвистывая, Грег снова поднял Пятнышко и перевалил скользкого, тяжелого зверька в тачку.

Прошло немало времени, прежде чем малышка оправилась от потрясения и могла собраться с мыслями. Послеполуденное солнце пропитало воду в лодке теплом, дрожь бедняжки понемногу утихла, и она принялась размышлять над тем, что с ней произошло.

Странное существо спасло ее от смерти, что сделала бы и ее мама, будь она рядом. Это существо не было похоже ни на одно из тех, кого ей приходилось встречать в море. Оно могло подчинять своей воле необычные вещи. Была такая штука, на которой ее везли по камням. И сейчас она оказалась в непонятной пещере. Какое-то неясное чувство подсказывало ей, что и эта необычная пещера связана со спасшим ее существом.

Существо…

Ей почему-то хотелось, чтобы существо появилось снова. Оно накормит ее и согреет, успокоит своим присутствием. И накатила на нее печаль: она вспомнила маму. Но существо будет заботиться о ней вместо мамы. Существо…

Что же это было за существо?

Некое смутное воспоминание говорило ей, что это существо звалось человеком. Кажется, она даже видела человека, который передвигался, вытянувшись во весь рост, где-то далеко от воды, над камнями. У морских львов был предупредительный крик, означавший приближение опасности — человека. И крик этот был похож на тот, что остерегал их от орки — кита-убийцы!

И все же именно человек спас ее от орки.

Это было непонятно. Но она непременно докопается до смысла. А тем временем неплохо бы обследовать новую пещеру.

Едва проснувшись, Фрейн понял, что на него навалилась тяжелая беда. Он чувствовал себя так, будто его раз пятнадцать прокрутило в лопастях «АПЧУКА». Он полежал неподвижно, потом попытался подвигать осторожно по очереди каждым мускулом, чтобы определить, какой из них действует. Минут через пять ему удалось выяснить, что открывать и закрывать глаза он может почти безболезненно. Большего пока и не требовалось.

Но сегодня, увы, утро понедельника, и надо было успеть на паром, который отвезет его на работу. Он попытался повернуть голову, чтобы взглянуть на стрелки будильника, но со стоном отказался от этой безнадежной затеи. Что же было причиной такого внезапного и полного неповиновения собственного тела? Пару дней он пилил бревна и поднимал их на скалу. А прошлым вечером выпил с капитаном Кеном несколько кружек пива, чтобы отметить постройку подъемника. Допустим, последняя партия домашнего пива вышла немного… как бы это сказать… тяжеловатой. Но все же он не делал чего-то такого необычного, чтобы так раскваситься.

— Па! Па? Как ты себя чувствуешь?

В поле его зрения вплыло озабоченное лицо Грега. Мальчик был уже одет и готов идти в школу.

— Который час?

— Почти половина девятого.

— О Господи.

— Слегка перебрал, да?

— Грег, у меня НЕТ никакого похмелья. Я страдаю от ужасной боли в мышцах, и, возможно, мне не пошел впрок вчерашний маринованный лук. Лучше нам его выбросить. А капитан Кен ушел?

— Примерно час назад. Он не хотел тебя беспокоить. Только велел поблагодарить за ночлег. Ему, кажется, тоже не пошел впрок маринованный лук. Я слышал, как ночью его выворачивало. Ну ладно, я побежал в школу. До встречи.

— Ага. — Хорошо, что хотя бы Кен не опоздал на паром. Милейший человек. Как прекрасно они провели этот уикэнд, и работали втроем как сплоченная команда. Они пилили, грузили, кололи и заготовили примерно три кубометра дров… Он определенно заслужил день отдыха. Во всяком случае, у него есть отгулы. Через минуту он встанет и позвонит в офис.

Он услышал, как за Грегом захлопнулась дверь, и осторожно перекатился на кровати. Кряхтя, он опустил ноги на пол, уперся руками в колени и поднял себя. Затем, шатаясь, направился в душ, открыл краны, отрегулировал воду и застонал от тягучей боли. Позже, одевшись и проглотив чашку кофе, он позвонил в офис.

— Джон, я не могу сегодня прийти. Кажется, потянул спину или что-то вроде этого. Двигаться — сущая смерть. Я говорю с тобой из постели.

Голос на другом конце провода сочувственно крякнул:

— Спина серьезная штука. Не шути с этим, Фрейн. Мы прикроем тебя. Ты закончил смету?

— Найдешь ее на моем столе. Все сделано.

— Спасибо. Позаботься о себе.

Фрейн положил трубку и осторожно сел. Сегодня никакой работы. Полная свобода. Это было восхитительное чувство, сразу взбодрившее его. Утихла головная боль, почти пропала ломота в костях. День разворачивался перед ним как чистый холст, на котором можно было создавать любую картину. Может быть, он залатает дыру в проволочной ограде курятника, а затем покрасит забор загона для лам. А еще надо бы вычистить лодку. Пожалуй, с лодки он и начнет. Не ждать же, пока Кен выкроит для этого время. Но сначала он почитает газету. Нельзя отставать от жизни, не знать, что происходит в мире.

Час спустя звякнул дверной колокольчик.

За дверью стоял человек в голубой форме, и, приглядевшись, Фрейн узнал Берта Слейда. Утопая в густой траве колесами, поодаль стоял фургон, на котором было написано «ДЕПАРТАМЕНТ ПО КОНТРОЛЮ ЗА ЖИВОТНЫМИ ВОСКРЕСНОЙ ГАВАНИ». Что теперь нужно этому человеку?

— Есть какие-нибудь новости о нашем щенке?

— Увы, мистер Поттер, никаких. Мы рассылаем запросы и, как только что-то выяснится, непременно дадим вам знать. Можете на меня положиться.

— Хорошо.

Наступило тягостное молчание, нарушаемое лишь криками чаек и рокотом электрической косилки миссис Киттивейк-Трамп.

— Но не это цель моего прихода, — вымолвил наконец Слейд.

— Не думаю, что по роду вашей деятельности, мистер Слейд, наши места могли вас заинтересовать. У нас тут больше нет животных.

Слейд даже подпрыгнул:

— А куры?

— Я как раз собирался залатать дыру в ограде. И потом, куры — это птицы.

— Мои полномочия распространяются и на птиц, мистер Поттер.

— Но кому помешали куры? Кто-то подал жалобу?

— Насколько мне известно, мистер Поттер, никто.

— Значит, все в порядке?

— Я просто желал подчеркнуть, что ваше первоначальное утверждение было не совсем точным. У вас ЕСТЬ животные, на которых распространяются мои полномочия. А коли у вас есть куры, то могут быть и другие животные.

Чтоб он лопнул, этот парень, с его многозначительными намеками!

— Какие же?

— Морские львы, мистер Поттер.

— Морские львы?

— Должен вас предостеречь. Держать взаперти в частных владениях диких животных категорически запрещено.

— Знаю и без вас, болван вы эдакий!

— Враждебность не лучший способ улаживания дел, мистер Поттер.

— Убирайтесь из моего частного владения, Слейд!

— Вы предпочитаете разговаривать с полицией?

— Полицией? С чего это вдруг? Объясните, что я такое натворил!

Слейд вытащил небольшой блокнот и раскрыл его.

— Примерно в полдень в прошлую субботу пассажир моторного судна «АПЧУК» видел на пляже в районе ваших владений человека, державшего морского льва. Затем этот человек положил морского льва в тачку и покатил по пляжу в восточном направлении. В этот момент мыс скрыл его от глаз свидетеля.

— Но почему вы пришли ко мне? Это мог быть кто угодно.

— Единственный выход на пляж через ваши владения.

— Значит, кто-то нарушил границу и вторгся в мои владения. Но я не собираюсь возбуждать уголовное дело. Моя земля — не тоталитарное государство. Ответьте, мистер Слейд, на кой ляд мне морской лев?

— Согласен, мистер Поттер. Но, может, морского льва похитил ваш сын?

— Грег? А что ему с ним делать? — Фрейн заметил, как забегали бледные глазки Слейда. — Вы подкапываетесь под моего сына из-за щенка?

Слейд растерялся:

— Ваш сын действительно отнял у меня немало времени, но я не злопамятный человек. Вы окажете мне большую услугу, если попросите его больше не беспокоить меня по поводу пропавшей собаки. Я не могу отвечать за каждое пропавшее домашнее животное в Воскресной гавани. Уверен, вы меня поймете.

— Не беспокоить вас? — Вот гадкий мальчишка! Он сам не понимает, что только играет на руку этой хитрой лисе. — Думаю, он уже успокоился.

— Ничего подобного. Он подключил даже миссис Киттивейк-Трамп. А вам прекрасно известно, что это означает. Письма в газету «Санди харбор ревю», град вопросов на собрании Совета, ненужное волнение среди владельцев домашних животных… Ваш мальчик доставил мне немало забот.

— Я не знал.

— Я вызвал его, мистер Поттер, и миссис Киттивейк-Трамп тоже. Это всем нам облегчит жизнь. Клянусь, я и не собирался будоражить полицию из-за какого-то морского льва. Это милое и безобидное животное. Мне бы хотелось думать, что мы найдем с вами общий язык. Иначе говоря, будем действовать сообща, единой командой.

Последнее слово, брошенное Слейдом как бы между прочим, сработало как выстрел. Фрейн насторожился. Грег, расстроенный потерей Блюбоя, взял к себе морского льва. Он, вероятно, держит его в летнем домике, в ванне. Это просто никуда не годится. Грег обязан отпустить животное. Слейд прав. Приходить к согласию — это и значит работать сообща, в одной команде. Слейд предлагает уладить конфликт.

— Я поговорю с Грегом и старой дамой, мистер Слейд.

— Обо всем?

— Уверяю, они вас больше не побеспокоят.

— Спасибо, мистер Поттер. — Слейд коснулся ладонью фуражки, изобразив дружеское приветствие. Фрейн наблюдал, как он выводит свой фургон из тенистых кустов на яркий свет солнечного утра. В конце концов, не такой уж он плохой парень.

Ладно. Но что же такое он, Фрейн Поттер, наобещал ему? Теперь, когда Слейд уехал, Фрейну стало не по себе, ибо он взялся за невыполнимое дело. Надо же было взять на себя разговор с миссис Киттивейк-Трамп!

Все в нем сжалось при одной только мысли о столкновении с миссис Киттивейк-Трамп. Она затопчет его. Как увесистой дубиной, будет размахивать Обществом пайщиков. Сейчас она подстригает кусты, он слышал, как хищно щелкают ножницы, и вовсе не собирался подставляться под их безжалостные клешни. К ней лучше не подступаться. Но какой выход?

А еще предстоит нелегкий разговор с Грегом, и вопли, и слезы, и неизбежные горькие воспоминания о Памеле. Каждая стычка с Грегом непременно вызывала в душе Фрейна печальный образ жены. Отчего?

Но какой же все-таки выход?

Минуточку, минуточку.

Что имел в виду Слейд?

Вот: прекратите дело с собакой, освободите морского льва, и я сделаю так, что полиция не станет вмешиваться?

Или так: перестаньте интересоваться собакой, и можете оставить у себя морского льва?

Что же на самом деле сказал Слейд? Я ВОВСЕ НЕ ЖАЖДУ, ЧТОБЫ ПОЛИЦИЯ ЗАНИМАЛАСЬ ЭТИМ ПАРШИВЫМ МОРСКИМ ЛЬВОМ. Это означало, что Грег может оставить зверя у себя, а Слейд закроет на все глаза. При условии, что замолкнет миссис Киттивейк-Трамп. Значит, дело только в ней. Итак, отделим морского льва от старой дамы. Фрейну нравились простые решения. Сложность приводила его в уныние.

Но при всех прочих условиях нельзя сбрасывать со счетов и морского льва.

Как же он раньше этого не сообразил? Если бы морского льва не было, миссис Киттивейк-Трамп могла бы прижать Слейда к стене, а именно на это он и нажимал. Натянув ботинки, Фрейн с трудом продрался сквозь кусты и по каменным ступеням спустился к летнему домику. Сейчас он во всем разберется. Он облокотился на перила и устремил взгляд на море. Превосходный вид. Когда-нибудь он построит вдоль скалы несколько домиков и превратит все это в дачное место. Скажем, дюжину домиков. Вдобавок будет давать напрокат целую флотилию алюминиевых моторных лодок с полным набором снастей для рыбной ловли. И шлюп для вечерних прогулок с музыкой и коктейлями. Со всем этим вполне мог бы управиться и Грег.

Он набил новую трубку из тыквы-горлянки, зажег ее и принялся смаковать ароматную канцерогенную отраву. На лето он наймет студента, чтобы тот руководил верховыми прогулками на ламах. Пожалуй, лучше всего подойдет здоровая улыбчивая девушка в белой рубашке и джинсах. Смелая, доброжелательная. Прогулки на ламах — редкость. Остров превратится в страну чудес. А рядом с домом ресторан, где кормят только домашней стряпней. Землю на востоке он расчистит для огорода. Может быть, заведет нескольких свиней…

Его сладкие мечтания оборвал пронзительный свисток «АПЧУКА», который чуть не наскочил на катер-самоубийцу. Затолкав весь свой грандиозный план на задворки сознания, он вошел в летний домик. Да, здесь надо хорошенько проветрить! Воняет как в хлеву. А может быть, морским львом? Вот почему этих животных нельзя держать дома. Они воняют. Избавившись от собачьей мерзости, сын решил завести другую.

Но морского льва здесь не оказалось. Сначала он проверил ванную комнату. Ванна была полна пауков, но никого покрупнее в ней не нашлось. Он прошел по комнатам. Единственным признаком жизни было ласточкино гнездо и рассыпанные повсюду похожие на крупу сухие мышиные какашки. Одно из двух. Либо пассажир парома видел случайного прохожего, либо Грег просто переносил бревно, показавшееся тому морским львом. Грег хороший мальчик.

А посему пошел он к дьяволу, этот лиса Слейд. Миссис Киттивейк-Трамп может вытворять с ним все, что пожелает.

Он опять вскарабкался на вершину скалы. Как-нибудь надо собраться и починить ступени, они уже обваливаются. Он остановился на вершине, обозревая свои владения.

— Доброе утро, мистер Поттер!

От загона для лам донесся похожий на визгливый крик чайки голос миссис Киттивейк-Трамп. Фрейн приветливо помахал ей рукой и вдруг, охваченный дружественными чувствами, потопал через заросли к дороге.

— Прекрасный денек, миссис Киттивейк-Трамп.

— Отдыхаете, мистер Поттер?

Глупая старая форель. Зато ее косилка выключена и не страшна, а бульдог, кажется, спит.

— Всего лишь один день. Я должен кое-что устроить по хозяйству, а вы же знаете, сколько сил и времени оно съедает.

Лягушачьи глазки внимательно разглядывали его.

— Новая трубка?

— Друг подарил. В эту субботу.

— Мне нравятся мужчины с трубкой. Кей-Ти всегда курил трубку. Я приучила его к трубке, когда он еще был младшим офицером. Он всегда жаловался, что никто с ним не считается. Кури трубку, говорила я ему. Это придает мужчине солидности. Кей-Ти получил чин полковника только благодаря трубке. Я и сама покуривала трубку, но мои бронхи… Мокрота положила конец курению. Вы были военным, мистер Поттер?

— Ну как бы вам сказать…

— Не думаю. Я не хотела вас обидеть. Но эта трубка не для военного, такие курят штафирки. Зато у вас самый подходящий для трубки профиль. Длинный нос, тяжелая челюсть. С этой трубкой вы похожи на Шерлока Холмса. Очень язвительный профиль. Вам непременно надо достать войлочную шляпу. А как насчет похитителей домашних животных, а?

Мысли этой старушенции выписывали такие зигзаги, что за ними трудно было уследить.

— Мне кажется, что Грег ошибся.

— Ошибся? Не верьте этому. Я сама была свидетельницей преступления. А вдобавок ошейник. Я ведь кое-что разнюхала — знаете, тут вопросик хитрый подкинешь, там носом поведешь, вот и на след выйдешь — и могу вам сказать, здесь скрыто намного больше, чем та видимость, что лежит на поверхности. Я видела, как этот ужасный Слейд приходил к вам сегодня утром. Надеюсь, вы не насторожили его.

— Я уверен, что он даже и не подозревает, что мы близки к цели.

— Близки к цели? Нет, мистер Поттер, мы еще ох как далеки от этого. Немало узелков придется развязать. Во-первых, Сойлент! Джаспер Сойлент. Негодяй, который разрушил уникальную ветряную мельницу Сиграм, чтобы построить свою ужасную фабрику по производству кормов. Просто бельмо на глазу. Он явно замешан в этом деле.

— Да? — Фрейн пыхнул трубкой, легко сделал глубокую затяжку. Она, пожалуй, его и впрямь затянет в свои шпионские сети. — Джаспер Сойлент? А это еще кто?

— Он и Слейд закадычные друзья. Запомните мои слова, мистер Поттер. Когда всплывут их мерзкие делишки, имя Джаспера Сойлента будет навеки опозорено! Я лично прослежу, чтобы Алисия Эйвери пропечатала его на первой странице «Санди харбор ревю!»

— Вот это да!

Позже, вновь закуривая трубочку, Фрейн припомнил тот разговор. Все конечно же ерунда. Бредни старческого ума. И все же что-то здесь было… Он вытащил полное собрание рассказов о Шерлоке Холмсе, репринт первого издания в «Стренд мэгэзин», и принялся разглядывать портреты великого детектива. Сам он стоял перед зеркалом с трубкой во рту. Да, здесь было неоспоримое сходство. Жаль, что волос маловато. Но под шляпой будет незаметно. Губы его чуть раздвинулись в тонкой и умной улыбке.

Впрочем, все это чепуха.

Глава четвертая

Следующим субботним утром Фрейн Поттер стоял в ванной комнате перед зеркалом, любуясь своим отражением.

— Па?

— Чего ты хочешь? — Проклятый мальчишка. Если человек не может обрести покой в своей собственной ванной, то где вообще он может найти его?

— Шевелись! Ты же хотел, чтобы я помог тебе сегодня утром, и я обещал, а то днем мы сговорились встретиться с Пандорой. Давай поэтому побыстрее покончим с делами. Не то ты скажешь, что я и днем тебе нужен. Поспеши, па!

— Я спешу, спешу!

— Нет, не спешишь. Ты сидишь там и куришь. Я же вижу, как дым просачивается в щелку под дверью. Ты разве не знаешь, что устраиваешь себе этой поганой трубкой?

— Я НЕ сижу и курю. Это вообще не твоего ума дело. Но коли на то пошло, я стою и курю. И нечего меня остерегать. Я прикинул все «за» и «против» и пришел к выводу, что полковник медицинской службы — осел. Если же ты и впрямь желаешь быть полезным, то пойди к лебедке и опусти вагонетку вниз, а я буду следом через минуту.

У Шерлока Холмса никогда не возникало никаких опасений. Доктора Ватсона могла еще беспокоить игла, но насчет трубки он никогда не волновался. Фрейн снова занялся увлекательным созерцанием собственного отражения. Выглядел он отлично. Просто чертовски здорово! Такой результат стоил некоторой неловкости в том шикарном магазине…

Он никогда раньше не покупал шляпы. Пришлось здорово покрутиться по Виктории, пока набрел на нужный магазин — маленький, но бахвалящийся твидовыми штучками, выставленными на витрине. Назывался он, кажется, «Ангус Мак» такой-то. Чувствуя себя ребенком, впервые пришедшим в книжную лавку для взрослых, он толкнул дверь.

— Могу вам помочь, сэр?

— Спасибо, я просто покопаюсь.

Когда глаза привыкли к полумраку помещения, он понял, что это не то место, где просто копаются. Товар был укрыт за стеклянными витринами, украшенными чучелами фазанов. Здесь каждый точно знал, чего он хотел, и сразу отсылал продавца к нужной полке.

— Может быть, я все-таки могу сориентировать вас, сэр?

— Да. Можете направить меня к шляпам.

— А для какого случая требуется джентльмену шляпа?

— Что?

— На какой случай шляпа? Может, вы ищете, например, подходящую шляпу для свадьбы? Или на каждый день, нечто вроде котелка?

— О нет. Мне нужна шляпа, в которой подкрадываются к животным. Скажем, к волку.

— Тогда из войлока. — Продавец хихикнул, довольный своим прилавочным каламбуром.

— Или к лосю.

— Сожалею, но шляпы из лосины у нас нет, — продолжал свои шуточки продавец.

— А какую вы мне только что предлагали?

— Котелок. У нас прекрасный выбор котелков. Они, знаете ли, снова в моде.

У Фрейна голова кругом пошла.

— В этой штуке подкрадываться?

— Нет. Котелок — городская штучка.

— А-аа…

Наступила неловкая пауза, которой гордился бы сам Берт Слейд. Оба они, казалось, не могли найти нужных слов для продолжения разговора. Фрейн чувствовал, что поначалу он нащупал те самые слова. Когда же вышла промашка? Брови продавца игриво двигались, словно бы приглашая к решительным действиям.

— Войлочную, — твердо сказал Фрейн, обливаясь краской. Ужас как все это неловко. Он надеялся увидеть на прилавке кучу шляп, порыться и небрежно бросить, что, мол, покупает вот эту.

— Вы имеете в виду, — уверенно проговорил продавец, желая, очевидно, привести дело к концу, — подобную той, что носит Шерлок Холмс? — По его губам проскользнула насмешливая ухмылка. Или это только показалось?

— Да, — опешил Фрейн. — Думаю, он носит именно такую.

— К нам поступила прекрасная партия войлочных шляп. Как раз такой модели. — Продавец взял двумя пальцами ярлычок. — Видите? Так и называется — «Шерлок».

— Ну-ка. — Фрейн примерил. В самый раз. — Я беру ее.

— Очень популярная модель, — соврал продавец.

Это были поистине трудные десять минут, и Фрейн, выкатившись на улицу, почувствовал, что изрядно взмок.

Но теперь, разглядывая себя в ванной комнате, он понял, что мучился не зря. Войлочная шляпа была достойным дополнением к его профилю. Она к тому же скрывала некоторую яйцеобразность головы. И отвлекала внимание от ушей.

В дверь начали барабанить.

— Па, умоляю!

Пришло время проверить свой новый облик на мальчике. Он пыхнул трубкой и распахнул дверь:

— Что ты об этом думаешь, Грег?

Эффект был неожиданным. Сын отшатнулся и неуважительно хрюкнул:

— Ты выглядишь, па, намного лучше. в штанах.

Ладно, надо дать мальчику время привыкнуть. Фрейн натянул выцветшие джинсы, клетчатую рубашку и тяжелые ботинки. Затем он выскочил под лучи утреннего солнца и заторопился вниз по ступеням к берегу, удивившись на ходу сильному рыбьему запаху, шедшему от площадки старого оползня.

Ночной прилив приготовил неожиданный подарок — отличное еловое бревно примерно сорока футов длиной и такое прямое, что жалко было распиливать его на растопку. Но сделать это было надо, и как можно быстрее, пока плывущие на своей зловещей черной лодке собиратели бревен не заметили его. У них были законные права на все плавучие бревна в округе, и они легко определяли по отметке на комле, откуда каждое приплыло. Поэтому первым делом надо было отпилить комель и быстро поднять его на утес. А потом, если даже они и явятся, всегда можно сказать, что это дерево он срубил на своем собственном участке. И те не смогут его отобрать.

Разве что силой. Эти ловцы бревен отъявленные беззаконники. Но у него на этот случай есть Тараторка — он дернул шнурок, и пила угрожающе затряслась, — он будет биться насмерть. Он отпилил толстый конец бревна, расколол его на четыре части, погрузил поленья в вагонетку и стал смотреть, как она скользит вверх. Тараторка предупреждающе зашипела, и он, не оборачиваясь, понял, что она допрыгала до обреза. Он вернул ее и принялся размечать бревно на ровные отрезки в один фут, чтобы потом пилить не останавливаясь.

Целый час он работал без остановки и отправил наверх пять полных вагонеток дров. Но пока руки трудились, голова его тоже не отдыхала. Там начал складываться отличный план.

Нынешняя система малоэффективна. С каждым днем в поисках прибитых к берегу бревен ему придется все больше и больше отдаляться от подъемника и катить уже добычу на тачке. Это будет изнурительная работа, к тому же колеса тачки станут застревать в каждой расселине между камнями.

Вот если бы у него была маленькая, но мощная моторка…

Во время прилива он скатывал бы бревна в воду, а потом буксировал их прямо к основанию железной дороги. Так, пожалуй, можно бы собирать древесину на милю вокруг. Местные пляжи были завалены бревнами, которых хватило бы ему с лихвой.

Излишки он складировал бы на верху скалы и, купив грузовик, мог бы торговать, снабжая древесиной всю Воскресную гавань. «Фрейн и сын». А то нанять на лето одного студента для буксировки, а другого для пилки дров. Отличных парней-здоровяков в обкорнанных джинсах. А вечерком они собирались бы в доме, который он непременно построит, и, хорошенько поужинав, позевывали бы у очага и потягивали домашнее пивко. Пять-шесть студентов, Грег и он сам. Он компьютеризирует маршруты перевозки и оптимизирует программу… Он…

Что за черт!

Его мечтания грубо оборвал ужасный треск и грохот. Во все стороны разлетались ровно распиленные деревянные кругляши и, грохаясь на камни, рикошетили толстые палки. Он бросился на землю рядом с бревном, которое размечал.

Что-то ударило его по затылку и оглушило.

Лежа на земле с гудящей головой и размышляя, не ловцы ли бревен на него напали, он увидел краем глаза, как мимо по железной оси пронеслись колеса.

Очень они походили на колеса от вагонетки.

Грег был абсолютно уверен, что Пятнышко начинает к нему привязываться. Он лихо раскалывал деревянные кругляши и при этом с удовольствием вспоминал утреннюю кормежку, после которой Пятнышко доверчиво положила голову ему на ноги и задремала. Неразлучная пара — мальчик и морской лев. ИНОГДА МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТА МАЛЫШКА МОЖЕТ ЧИТАТЬ МОИ МЫСЛИ.

Ему пришлось оставить Пятнышко, чтобы заняться отцом и вытащить его из ванной. Зрелище было странное. Дверь распахнулась, и папаша предстал совершенно голым в нахлобученной на голову шляпе Шерлока Холмса. С каждым днем в старике проявляется все больше и больше странностей. Может быть, ему нужна женщина? И первым шагом к этому была шляпа? СЫН, ХОЧУ ПРЕДСТАВИТЬ ТЕБЕ ТВОЮ НОВУЮ МАМУ. Придется втолковывать отцу, что это делается по-другому. В наше время не носят шляпы под Шерлока Холмса. Он очень надеялся, что отец не наденет ее, когда придет Пандора. Она верит в наследственность.

Пандора… Придется объясняться. Девушка ожидала, что после утреннего обжимания в ратуше вечером он поведет ее в кино. А он растранжирил все деньги на еду для Пятнышка, втягивающую в себя все похлеще пылесоса. Лучше всего было бы объяснить все Пандоре ПОСЛЕ прижиманий, но тут могли возникнуть трения. ТЫ ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ ВЫБОР, ГРЕГ, ИЛИ Я, ИЛИ ЭТО ЖИВОТНОЕ.

Зато у Пятнышка теперь есть подходящая еда, спасибо за это дрессировщице из малого океанария некой Рейчел. Она дала полную информацию и вдобавок ко всему в деле с похитителем домашних животных Слейдом приняла сторону Грега, хотя обычно взрослые стоят друг за друга стеной. Жаль только, что она не так привлекательна: двухметрового роста и лет под девяносто.

Но сейчас надо бы придумать, как вычистить лодку. Поглощая пищу с одной стороны, Пятнышко напруживала полную лодку — с другой. По этой части бегемот — младенец в сравнении с морским львом.

Ветер переменился и принес на вершину скалы ощутимый запах морского льва. Эх! Стоит отцу унюхать его — он наверняка заподозрит что-то неладное. Может, у Пандоры будут какие-нибудь стоящие соображения? Женщины — доки по части уборки, но от Пандоры жди всякого. Она, чего доброго, и против Пятнышка ополчится.

Все оказывалось не так просто.

Он рассеянно оглядывался вокруг, словно ища поддержки. В отдалении показалась миссис Киттивейк-Трамп, проверявшая свой почтовый ящик. Вот возможный союзник. Кстати, трава в загоне для лам достаточно высокая, чтобы скрыть небольшого морского льва. Если соорудить нечто вроде клетки, то можно передвигать ее по загону, увеличивая при этом и плодородие почвы. Интересно, можно ли использовать рыбий навоз?

Медленно, будто разыскивая какой-то адрес, приближался автомобиль. Старый коричневый «ниссан». Считается, что владельцы подобных авто лишены амбиций. Греге любопытством разглядывал машину. Она поворачивала на подъездную дорожку, ведущую к владениям Поттеров. Пересекла полосу скошенного тростника и остановилась перед входной дверью. Водитель вылез из машины. Неуклюжая, похожая на жирафу женщина.

Это была дрессировщица из малого океанария некая Рейчел. Все-таки явилась настучать на него отцу!

Никогда, никогда не доверяй женщинам.

Много лет назад Рейчел приехала на мыс Китовая Челюсть. Как же давно это было! Место это ей показалось очень милым. Тут на мысе, припомнила она, был крошечный парк, откуда открывался вид на море и Ванкувер вдали, а затем дорога резко поворачивала назад в сторону Воскресной гавани.

Дом Поттера стоял как раз недалеко от парка. Номера на доме не было, зато у дороги торчал почтовый ящик, на котором блестели золотые буковки полуосыпавшейся надписи — «ОТТЕ». Сам дом был серым, с плоской крышей и со странными выступами-пристройками, резавшими волны густой высокой травы, как маленькие авианосцы. Из загона у дверей на нее свирепо посматривали куры, а когда она, выбравшись из машины, ступила на землю, трава щекотно обволокла ноги.

Прежде чем постучать, она немного постояла. Дверного звонка, кажется, не было. Продранный толь обнажил серую от дождей фанеру около двери. В траве свиристели сверчки, в курятнике кудахтали куры, удивленно крикнула пронесшаяся над «ниссаном» чайка. Вокруг, словно конфетти, порхали маленькие разноцветные мотыльки. Внезапно Рейчел почувствовала, что это место ей очень нравится. Оно создавало ощущение расслабляющей свободы и необязательности. Люди тут не спешили жить и не стремились сделать много. В таком доме женщина должна бы ходить в домотканой одежде натуральных цветов и печь домашний хлеб. Рейчел постучала в двери, и звук этот быстро впитала тишина.

Безрезультатно подождав немного, она обошла дом с тыльной стороны, попутно заглядывая в окна и с удовольствием замечая приятный беспорядок. От задней двери бежала еле заметная в траве тропинка, ведущая к странному зданию на вершине скалы.

ФУНИКУЛЕР ПОТТЕРА.

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ КОМПАНИЯ.

(Ф. Поттер, президент, Г. Поттер, управляющий)

Основана в 1992 году.

«Наш кабель никогда не рвется».

По бетонной скале тянулись деревянные рельсы, которые резко убегали вниз по скале. Строение было с крышей, но открыто с четырех сторон. Рядом лежала беспорядочная груда распиленного леса, а у самого обрыва торчала прикрепленная болтами к скале лебедка. Она гудела, трос дрожал. Казалось, рядом никого нет, лишь неподалеку лежала деревянная кувалда, будто отброшенная в сторону только что скрывшимся каторжником. С легким порывом ветра ударил в ноздри знакомый запах морского льва.

Доверху груженная дровами вагонетка, словно призрак, вынырнула из-за склона и, влекомая натянутым тросом, заскользила по рельсам. Что же произойдет дальше? Ей было интересно посмотреть, как вагонетка разгрузится сама собой.

А вагонетка остановилась под лебедкой, притянутая до предела накрутившимся на барабан тросом. Электрический мотор гудел уже с натугой. Крюк на конце троса потянул вагонетку, потом сорвался, барабан уже крутился вхолостую, а вся эта груженая махина вновь понеслась вниз, под уклон. Последнее, что видела Рейчел, это стремительно набиравшая скорость вагонетка.

Ей и в голову не могло прийти, что такое произойдет. Вся отлаженная система с лебедкой, тросом и вагонеткой выглядела надежной. Этого просто НЕ МОГЛО случиться! Затем она услышала раскатившийся далеко внизу грохот. И поняла, что произошло нечто серьезное. Слева она увидела ступени лестницы и поспешила вниз.

Фрейн очнулся в своей спальне. Занавески были раздвинуты, и в комнату струился яркий дневной свет, поэтому первой его мыслью было, что он просто проспал. Может, это очередное похмелье, тем более что в горле неприятно першит? Затем постепенно к нему стали возвращаться воспоминания недавних событий: треск, удар по черепу, разбросанные по всему пляжу обломки вагонетки. Кто-то помогает ему подняться по ступеням. Незнакомая женщина. А Грега нигде не видно, хотя именно сейчас он нужен больше всего. Но кто же эта женщина? Она была явно сильной и выносливой. Целая вечность ушла на то, чтобы взобраться вверх по этим ступеням.

— Я не смогла найти бренди или чего-нибудь в этом роде, поэтому сварила просто чашечку кофе. — Вот она, высокая, с пепельными волосами, небрежно завязанными в хвост. Она протягивала ему чашку.

— Что произошло?

Она улыбнулась:

— Ваша машинерия потерпела аварию. Весь груз упал со скалы прямо на вас. Я бы сказала, вам очень повезло.

— А я бы сказал, что мне очень НЕ повезло. А где Грег? Он должен был управлять всем механизмом. Вы знаете, что произошло? Мальчишка не следил за вагонеткой, и она уткнулась в лебедку. Я его однажды уже предупреждал, да что там, я его тысячу раз предупреждал! Но разве он слушает? Нет. Слишком много думает о девочках.

— Я не видела Грега.

— Держу пари, этот свинтус с испугу сбежал. Он прячется где-нибудь поблизости. Дайте только мне его найти! Уж я сверну его тощую шейку.

— Он уже достаточно пострадал, вам не кажется?

— Нет, еще недостаточно. Погодите, он узнает, что такое настоящее страдание. Но откуда вы знаете его?

— Встретилась с ним на прошлой неделе в малом океанарии. Я там работаю.

Встретилась? Это замечание заставило Фрейна приглядеться к ней получше. Она сидела на краю кровати, прямая, как палка, руки на коленях. Ростом она была, кажется, не менее пяти футов, почти такая же высокая, как он. Длинное лошадиное лицо и очки, которые соскальзывали с ее вислого носа, будто лыжник, преодолевающий трамплин. Она совсем не красилась. Лет сорока? Или около того. Просторный серовато-коричневый шерстяной свитер, слишком плотный для такого жаркого дня. Коричневая юбка до лодыжек. Странная, не совсем подходящая подружка для Грега.

— Мне повезло, что вы оказались поблизости, и большое спасибо за помощь, но кто вы?

— Знакомая Грега.

— Да, но… Вы ему в матери годитесь… О, простите. Я не хотел намекать…

— Понятно. — Она вспыхнула. — Я объясню.

— Вам жарко. Почему бы не снять свитер?

— Нет-нет, — встрепенулась она. — Мне удобно, спасибо.

— Ну я мог бы предложить вам пива.

— Нет, спасибо.

Разговор, казалось, затухает, как прогоревший костер. Постой, постой, он забыл. Осталась парочка вопросов.

— А что привело вас к нам в дом, мисс э-ээ…

— Рейчел Уизерспун.

— Фрейн Поттер. Итак?..

— Я забеспокоилась. Грег пришел в океанариум за кое-какой информацией, а я поначалу не сумела удовлетворить его любопытство. И… м-м-м, характер его вопросов меня несколько насторожил. Видите ли, из морских львов не очень-то получаются домашние животные.

— Учту.

— Это дикие животные, понимаете?

— Я бы так не сказал.

— Поэтому мне и показалось, что надо прийти и повидать вас обоих. И потолковать об этом.

— Очень интересная тема для разговора, — пробормотал Фрейн, совсем сбитый с толку. И тут в его затуманенной голове что-то стало проясняться. — Вы хотите сказать, что у нас в качестве домашнего животного живет морской лев?

— У меня создалось такое впечатление после разговора с Грегом.

— Этого не хватало!

— Так вы содержите морского льва, мистер Поттер?

— Может быть. — Сначала Берт Слейд, а теперь эта Уизерспун. И постоянная вонь, идущая от лодочной площадки. А невероятное количество еды, которое Грег якобы поглощал на прошлой неделе? И как он старался прокрасться незамеченным, и эти его бегающие глаза… — Да,— мрачно проговорил он. — Может быть, у нас и впрямь есть морской лев. Но это все, что я знаю, мисс Уизерспун.

— Ой, кажется, я нечаянно выпустила воробышка, теперь не поймаешь!

— Мы это выясним!

Фрейн решительно спустил ноги на пол.

Пятнышко уловила исходившую от Грега волну страха. Ее человеческий друг склонился над ней и затягивал небо тонкой тучей, делая ночь. Он дрожал, и мозг его трепетал так же, как мозг ОРКИ! Он говорил с ней, и она пыталась уловить его мысли. Ее огорчало, что она не может до конца понять его разговоры, а они были намного интересней, чем у морских львов.

— А…ва. а, Пяа. шшшко. Ооними-иии…

— Да, — ответила она, надеясь, что правильно поняла. Может быть, она должна дать ему понять, что ей больше не нравится этот водоем? Он становился отвратительным. Там плохо плавать. Вода противная.

Она шлепнулась в воду, покрутилась и ластой плеснула в Грега вонючей водой.

— Ух! Э-эх! — Он подполз к краю скалы и уставился на нее. — У-ух! Ках-ях-хах! — И сделал своими длинными плавниками жест, означавший, кажется, ПОЙДЕМ! Она послушно вылезла наружу, и они снова оказались рядышком на гладком камне. Она чувствовала, что страх за себя сменился у него беспокойством о ее водоеме.

Теперь она ощутила голод и принялась толкать его носом, ища на его теле пищу.

— Би-иии! — тоненько кричала она.

Он уже собирался принести еду, которая лежала за камнем, как вдруг что-то произошло. Голова его наклонилась набок. Он прислушивался. Опять тот же страх!

Внезапно тонкую тучу стащили с неба, и снова был день. Над ней стояли два человека. Мысли, которые шли от одного из них, навевали тревогу.

— Грег! — взревел он. — Чем ты играешь? Ты убьешь меня. — Он неотрывно глядел на Пятнышко. — Это что? Что это? — Слова его были ей непонятны, а мысли теперь стали злыми.

Но от другого человека шли совсем другие волны. Дружелюбные и жалостливые. И этот человек не был самцом. Он думал о себе не так, как Грег или другой самец. Этот человек был что-то вроде самки.

— Нет, — тихо произнесла она. — Успокойся, малышка. Мы не хотим тебя обидеть. Как ее зовут?

— Пятнышко, — ответил Грег.

И тут что-то необъяснимое произошло с сердитым человеком. Пятнышко ясно уловила, как изменились его мысли. Они перетекли во что-то совершенно иное. Таинственные, неуловимые изменения. Такого никогда не случается с морским львом. Если морской лев взъярен, он держит в себе ярость, пока его не отвлечет что-нибудь или же не смоет сон.

— Киоот, ма-ышшка, — сказал он.

— Изншшшиии, — сказала другая.

А потом они все затараторили разом. Пятнышко тем временем с напряженным вниманием вслушивалась в непонятную речь и разглядывала каждого, пытаясь распутать этот клубок мыслей. Но они так много говорили, эти люди. Наконец они закончили и переставший быть сердитым человек ушел, чтобы вернуться с той знакомой штукой, в которую ее клал Грег, спасая от орки. Теперь они перевалили ее туда снова и все вместе поволокли вверх, вверх, вверх. К небесам. Наконец они наклонили эту штуку, и она легко выскользнула в океан травы.

Затем они побрызгали ее водой, одновременно незлобиво полаивая на нее и друг на друга. Она почувствовала, что они счастливы, поэтому и она тоже вся наполнилась счастьем.

— А ведь это вполне возможно, — сказал Фрейн.

— Еще бы, — сказала Рейчел.

Они смотрели, как Грег и Пятнышко резвятся на траве. Грег бегал кругами, а Пятнышко неуклюже подпрыгивала, стараясь не отставать, и блеяние ее было так похоже на человеческий смех.

— Так, с морским львом, кажется, все устроилось. Теперь разберемся с аварией. — Фрейн осмотрел лебедку и включил двигатель. Мотор ожил, чихая и хныкая. — Ну по крайней мере не сгорел. Но почему же вагонетка рухнула так далеко от скалы? Я был уверен, что стою на безопасном расстоянии. Я всегда аккуратен и не работаю близко к включенному подъемнику.

— Вагонетка слишком разогналась. — Рейчел выглянула из-под навеса, перегнувшись через край скалы. — Когда я подбежала, она уже так неслась, что просто улетала с обрыва.

— Улетала… — Фрейн проследил взглядом недавний путь вагонетки. — Да, все может быть. — Он представил, как груженая вагонетка сначала медленно разворачивалась, разбрасывая бревна, а потом… Счастье, что он стоял на ярд правее. Конечно, будь у вагонетки крылья, она бы и до него долетела…

— Вас могло убить, Фрейн.

— Но не убило. Хорошо, что рядом не было капитана Кена. Мне бы от него не поздоровилось. Он просто помешан на технике безопасности.

— Капитан Кен?

— Мой друг. Он плавает на «АПЧУКЕ» или ходит, как у них это называется. Капитан Кен собирается помочь мне закончить постройку лодки.

— Сначала ее надо вычистить. Там полно грязи. — Она замялась. — Я заметила выведенное на корме название. «ПАМЕЛА И ФРЕЙН ПОТТЕР».

— Моя жена. Она умерла пять лет и семь месяцев тому назад. Мы проводили отпуск в Англии и увидели спасательную шлюпку, которая называлась «ГРЕЙС И ГАРОЛЬД СВИНТУС». Так и осталось неизвестным, кто такие эти Свинтусы. Но нам понравилось, что лодку называют именами мужа и жены. А Грег пошел еще дальше. Он предложил назвать нашу лодку «ПАМЕЛА И ГРЕЙН ПОТТЕР И ИХ СЫН ГРЕГОРИ». Но это, как нам показалось, было уж слишком. — Он помнил ту маленькую рыбацкую деревушку на юго-западе Англии. Солнце заливало светом спокойную воду и голубой корпус спасательной шлюпки, сверкая на золотых буквах ее длинного названия. Памела сидела на корме крохотного туристского моторного катера, придерживая края соломенной шляпы, потому что как раз в этот момент с моря налетел легкий ветерок. Открытая радостная улыбка и длинные, длинные ноги. О Господи!

— Мне… мне надо идти.

— Не хотите остаться пообедать? Как раз пришло время поесть. После всего, что вы сделали для нас, это самое малое, чем мы можем отплатить за вашу доброту.

— Если это вам не доставит слишком много беспокойства…

— Пустяки! Э, у нас все по-простому. По-холостяцки. Вы не против?

— Великолепно!

— А что будем делать с этим, будь он неладен, морским львом?

— Я могу забрать его в наш малый океанарий, а Грегу выдать бесплатный сезонный билет.

— Очень мило с вашей стороны. Но я не уверен, что это будет Грегу по душе. Понимаете, он недавно потерял собаку. Я… вел себя ужасно, кричал. Почти так же, как недавно, когда мы нашли его в лодке. Вы видели, как эти двое забились в угол? Мне бы надо научиться сдерживаться.

— Вы тогда просто не оправились от шока, Фрейн.

Он с сомнением покачал головой, наблюдая за резвящимися в высокой траве Грегом и Пятнышком. Надо бы собрать сено и продать его… А в морском льве есть что-то собачье… Кажется, ему понятно, почему Грег так быстро привязался к нему. Милый зверек. И не так уж плохо он пахнет, особенно после того как они полили его из шланга.

— Это большая ответственность, — услышал он голос Рейчел. — И, строго говоря, незаконно.

— А что же вы посоветуете?

— Как бы теоретически? — На мгновение ее улыбка кого-то ему напомнила. Ей надо почаще улыбаться.

— Совершенно верно. Будем считать, что мы дали животному временное пристанище, и оно в любой момент вольно возвратиться обратно в море.

— Боюсь, что это может быть вопросом всего нескольких часов. Морские львы все-таки не домашние животные.

— Думаю, — пробормотал Фрейн, — есть морские львы и МОРСКИЕ ЛЬВЫ.

— Грег, ты осознаешь ответственность за то животное, которое остается с тобой?

— Угу.

Они сидели за столом, жадно поглощая хлеб, сыр и маринованный лук. Грег пил пепси, а Рейчел нажимала на домашнее пиво. Фрейн расстраивался, что не может предложить гостье ничего повкуснее. А Грег, с отвращением проглотив этот сгусток солода, поклялся в рот его больше не брать. Даже ради великого коммерческого успеха.

— А морские львы едят солод? — спросил он у Рейчел.

— Может, это и будет ей полезно.

«Стоит держать здесь это животное хотя бы по той причине», — подумал Фрейн.

— Но учти, если Пятнышко заболеет от такой кормежки, — погрозил он пальцем Грегу, — возиться с ней придется тебе.

— Я справлюсь у мисс Уизерспун, что делать в таком случае.

— Пожалуйста, Грег, называй меня просто Рейчел, — сказала она.

— А морские львы болеют?

— О да. Чаще всего от паразитов. Легочные черви, анкилостомы, всякие другие черви, которых они подхватывают у рыб. Бывает и воспаление легких, и это уже очень серьезно. Ведь дыхательная система для них жизненно важна. Если заведутся легочные черви или начнется пневмония, их нельзя держать вместе с остальными морскими львами. Они начинают задыхаться, перестают есть, и происходит обезвоживание организма. От всего этого у морского льва может возникнуть стресс. А многие начинают страдать болезнями почек.

Фрейн с удовлетворением заметил слабую тревогу в глазах Грега.

— А почему в малом океанарии морские львы не болеют? — спросил мальчик.

— Раз в год мы гоним глистов.

— Значит, и мы будем изгонять глистов у Пятнышка. А кожа? Она всегда у нее должна быть влажной?

— Необязательно. Морские львы в цирке нечасто купаются и прекрасно себя чувствуют. — Она мгновение подумала. — Ты мог бы устроить такое приспособление, чтобы она могла принимать душ, когда ей вздумается. Видел, как Уолтер в моем представлении обливается водой? Что-нибудь в этом роде. Рычаг, на который она может нажимать.

Грег только успел запихнуть в рот последний бутерброд с сыром, как за дверью послышалось блеяние Пятнышка.

— Идем, па. Надо сколотить для нее клетку.

Фрейн почувствовал, что ситуация катастрофически выходит из-под его контроля. Целью этого разговора было напугать Грега трудностями, а вовсе не искать решения, как бы оставить морского льва у себя.

— Клетку? А я-то думал, что мы согласились отпустить ее в море, куда она, естественно, стремится.

— Конечно, но надо же ей дать шанс привыкнуть к нам. Хоть несколько дней. Мы просто устроим временный загончик из оставшейся от курятника проволоки.

На губах Рейчел обозначилась еле заметная ироничная полуулыбка. Грег вскочил со стула. Рейчел тоже встала. Фрейн, глотнув напоследок пива, покорно поднялся вслед за ними:

— Ладно.

К полудню загон был закончен: неровный четырехугольник между домом и вершиной утеса — двенадцать на шестнадцать футов и четыре фута высотой. Пятнышко с большим интересом наблюдала за работой, обнюхивала шесты, совала нос в сумку с инструментами и, уколовшись, с визгом откатывалась. У каждого из них законченный загон вызывал разные чувства.

— Ну вот, — удовлетворенно вздохнул Фрейн.

Не такая уж и плохая работа. Парочка шестов, правда, могла стоять и прямее, и воротца как-то скособочились, но в целом, если особо не приглядываться, все нормально. Одно его смущало: морской лев пока еще был на воле.

— Запихни ее в загон, Грег.

Грег, по мере того как работа близилась к концу, все больше и больше мрачнел.

— Запихнуть? Пленница она, что ли?

Его вспышка обескуражила.

— Ну, я просто…

Рейчел быстро пришла на помощь Фрейну:

— Отец прав. Должны же мы проверить, нравится ли ей загон. И вовсе мы не собираемся оставлять ее там навечно.

— Я считал, что ее надо помещать туда, когда нас нет дома, — пояснил Грег. — А в море она вовсе и не желает возвращаться. Уж это точно. Я же говорил вам, что она здорово напугана китом-убийцей. Верно, Пятнышко? Видите, кивает.

Она все понимает. И даже может читать мои мысли. Нет, она не обычный морской лев.

Он отодвинул задвижку, подтолкнул Пятнышко в загон и захлопнул за ней воротца. Она вскрикнула, завертелась на месте и вдруг бросилась на ворота. Они задрожали, но выдержали. Тогда она просунула нос сквозь прутья и поддела задвижку. Воротца распахнулись. Пятнышко выскользнула наружу. Они смущенно глядели на нее.

— Это случайность. Не заблуждайтесь, — сказала Рейчел. — На самом деле морские львы не такие уж умные, хотя бы по сравнению с собаками.

— Ничего. Мы приладим другую задвижку. Такую, что изнутри не откроешь, — Что я говорю, подумал Фрейн. Наоборот, чем больше мы дадим ей свободы, тем лучше. В конце концов она отыщет дорогу к пляжу и доберется до воды. — Приладим другую, понадежней, — вслух проговорил он.

Грег с удовлетворением разглядывал загон.

— А когда мы еще наладим для нее душ, будет просто отлично! Теперь надо подумать о еде. Мне самому кормить ее не по карману. — Он с надеждой поглядел на отца.

Фрейн вдруг вспомнил Блюбоя. Собака была у них всего два месяца, а стоила ему в неделю долларов сто, включая и еду и ветеринара. Может, через годы это и окупилось бы, но ему давно уже было ясно, что от домашних животных выгоды никакой, одни расходы. Тем более глупо вкладывать денежки в морского льва.

— Ты ожидаешь, что я буду платить за еду?

— Теперь, когда Пятнышко стала членом нашей семьи, конечно. Это твоя обязанность, па.

Рейчел расхохоталась:

— Главное, не покупайте еду в рыбном магазине, Фрейн. Лучше всего иметь дело с консервным заводом Восточной гавани, как это делаем мы.

— А это этично? Ведь таким образом мы обходим посредника.

— У них полно всяких отбросов. Для Пятнышка в самый раз. В особенности когда начнется миграция сельди. Они все равно это выбрасывают. А деньги, которые вы сэкономите, сразу снимут все этические проблемы.

— Звучит заманчиво. — Он все еще колебался. — У нас действительно не так много денег, Рейчел. Конечно, когда я развернусь, как планирую, мы станем богатыми… Да просто богатеями.

Глава пятая

— Душ, Пятнышко!

Это становилось утомительным. Пятнышко уже приняла душ. Шкура ее была влажной, и ей ужасно хотелось немного погреться на солнышке, пока не наступил вечер. Но Грег, кажется, собирался заставить ее мокнуть всякий раз, как ему вздумается, а не когда захочет этого ОНА.

— Душ, Пятнышко!

Она уже достаточно понимала человеческий язык, чтобы догадаться, что ее не хвалят. А мысли улавливала отлично, и почувствовала, что он начинал раздражаться. Рядом с ним стояла человеческая самка с огромными грудями, которая недовольно на него косилась.

— Грег, да она просто бестолковый морской лев, и всего-то.

— А я тебе говорю, что она необычный морской лев!

— От нее воняет. И я устала. Давай лучше пойдем на Башенный холм.

— Хватит, Пандора! — Они оба умолкли, волны мрачных мыслей пронеслись у них в головах, а Пятнышко, воспользовавшись паузой, быстро откатилась от рычага душа. Она очень сильно любила Грега, но люди иногда становились такими утомительными, не хватало им легкой веселости морских львов. По вечерам, впуская ее в дом, Грег был обычно в хорошем расположении духа, но все его существо излучало предельную осторожность. Она потихоньку шлепала в его спальню, запрыгивала на кровать, и они засыпали вместе, полные приятных дум о дружбе.

Грег был молод, и потому мысли его струились легко и казались светлыми. Но чем старше становились люди, тем тяжелее были идущие от них волны мыслей и чувств. Фрейн, отец Грега, постоянно излучал несчастье, но в те моменты, когда он делал свою птицу, вокруг него разливался свет радости. Каждый вечер он издавал громкие шумы в маленьком домике, прижатом к боку большого дома, и каждый раз, когда он выходил оттуда, в его голове стояло, постепенно истаивая, изображение невиданной птицы.

Мрачность, разлитая в мыслях Фрейна, иногда, и особенно по ночам, становилась опасной. В ту ночь Пятнышко проснулась от резкого укола в боку под передним плавником. Грегу за последнюю неделю удалось вышелушить из ее шерсти почти всех паразитов, но этого, который казался ей не меньше омара, он упустил, и теперь тело горело от его щипков. Потершись спиной о стену, она принялась яростно чесаться задними плавниками. Грег, что-то бормоча, резко брыкнулся во сне.

Внезапно распахнулась дверь, и в глаза полыхнуло ярким светом.

— Что происходит, Грег? Стена трясется, будто ее долбят отбойным молотком! — И тут Фрейн увидел Пятнышко. — Бог мой! Ты притащил к себе в постель МОРСКОГО ЛЬВА!

Грег очнулся ото сна.

— Да-а…

— Ты совсем рехнулся? По ней же блохи ползают. И вонь. Мы ее никогда не выветрим.

— Блюбой всегда спал со мной.

— Но морские львы в доме у меня спать не будут, и точка! Быстренько убери ее отсюда, пока я не вышвырнул вас обоих. И никогда больше не приводи ее сюда. Никогда. Ты меня поражаешь, Грег!

На следующее утро, когда Грег, как обычно, куда-то убежал, Фрейн вышел из дома, и в голове его роились опасные решительные мысли.

— Пошли, Пятнышко. Пора возвращаться туда, откуда ты явилась.

Фрейн обвил ее руками. Она сопротивлялась, но он уже поднял ее и опустил во что-то глубокое. И тут же все затряслось и зарычало. Коробка, в которой оказалась Пятнышко, была тесной и с высокими бортами, но она ухватилась ластами за край и выглянула наружу. Коробка резко накренилась, и висевшее над ней белое лицо Фрейна стало удаляться.

— Ты едешь вниз, Пятнышко. Увидимся у подножия скалы.

Что происходило? Коробка медленно и плавно скользила в воздухе, в этом сухом мире, и маленькие деревца мелькали по сторонам. Пятнышко ничего не понимала, но инстинкт подсказывал, что она в опасности. Когда кончится сухой мир, она окажется в мире мокром… Коробка так наклонилась, что едва не опрокинулась. Она закричала от страха. Коробка продолжала неумолимо опускаться. Неужто она никогда не остановится?

Наконец раздался мягкий толчок, коробка замерла, и Пятнышко узнала пляж. Это было плохо. А Фрейн уже появился рядом и помогал ей выбраться наружу. Где же он был, пока она погружалась в одиночестве? Все это было необъяснимо, а потому казалось странным и пугающим.

— Давай, Пятнышко. Двигай. Вон туда. Уверен, что ты еще не забыла. — Теперь он силой тащил ее к волнам. Она пыталась вырваться из его объятий, но он был сильнее. Чайки бестолково вились над ними и кричали. В отчаянии она цапнула руку Фрейна. — Эй! Ты чего? — Он отпустил ее, но тут же она почувствовала сильную боль в боку от удара ногой. — Давай, будь ты проклята! — Она обнаружила, что находится уже у самого обреза воды, и завизжала от страха. Орка! Орка! Волны колыхались, будто скрывали под собой какую-то ужасную тайну. — Это море. Твоя стихия, не забыла? А там вдали плывет «АПЧУК». Он накатит на тебя волны и освежит память.

Он опять крепко держал ее, пригвоздив к камням. Всему конец. Внезапно волны взревели над ней, как тысячи китов-убийц. Разверзлись огромные челюсти, пена сверкает белыми зубами, и тяжелые валы кидаются на нее со свирепым ревом. Фрейн кинул ее и отбежал, оставив наедине с хищными волнами. Они обхватили ее, перевернули и потащили, колотя по камням. Они вздымались вокруг нее, стараясь уволочь в море. Она отчаянно дралась, била плавниками, и на мгновение они отступили, оставив ее на мокрых прибрежных камнях. Когда они собрались с силами и снова кинулись на нее, она развернулась к ним спиной, упруго оттолкнулась и с криком прыгнула подальше на камни пляжа. Там было только одно спасение, и звали его Фрейн. Мгновенно забыв о недавнем предательстве, она, трясясь, доверчиво прижалась к его ногам.

Весь гнев уплыл из него.

— О Боже милосердный! Прости, девочка. Я не понимал. Грег был прав — ты здорово напугана. Давай-ка опять заберемся в вагонетку. Я отправлю тебя назад, домой. — Он поднял ее, и через минуту вагонетка начала скользить вверх, снова погружаясь в сухой мир.

Это было не менее страшно, но на этот раз Пятнышко простила его, снисходя к человеческой глупости. А человек суетился, стараясь возвратить ее дружбу. Он даже пустил ее в маленький домик и разрешил полежать рядом, пока возился со своей птицей.

— Как тебе это нравится, Пятнышко? — Птица стояла у стены домика. Ее крылья были солнечно-белыми, как у чайки. — Это наш секрет, Пятнышко. Твой и мой. Грег об этом не знает. Он всегда ворчит, что я попусту теряю время, когда надо достраивать дом или еще что-нибудь. Знаешь ли, Пятнышко, Грег иногда очень напоминает свою мать. — Внезапно в его голове проявилось ясное изображение другого человека, окутанного таким тяжким облаком грусти, что Пятнышку захотелось завыть. — Он хороший мальчик, но занудлив.

Фрейн аккуратно поднял птицу и понес ее к обрыву. Пятнышко прыгала следом, заражаясь возбуждением Фрейна и радостно блея. Фрейн крепко привязал птицу к вагонетке, будто опасаясь, что она улетит, и действительно в мыслях его птица уже парила высоко в сухом мире. Она почувствовала себя накрепко спаянной с этим человеческим существом, и сближала их птица.

— Контакт, Пятнышко, моя юная леди! — закричал он и толкнул птицу.

К изумлению Пятнышка, птица ожила. Она заскользила к краю скалы, а когда достигла того места, где земля резко обрывалась в сторону моря, вдруг взлетела в воздух. Фрейн завопил, и его голова была теперь переполнена молодой радостью. Теплый ветерок подул от моря, и птица на мгновение зависла, как гигантская чайка. Крылья ее горели на солнце. Она клюнула головой, нырнула и снова замерла в сухом мире без всякой опоры. Она делала гак несколько раз, то зависая, то вновь ныряя, будто кидаясь на мелькнувшую внизу рыбу, а потом тихо заскользила к морю и замерла. Теперь она плыла по воде, несомая волнами.

— Нос бы потяжелее, а, Пятнышко? Чуть больше веса в носу, вот что ей требуется. Оставайся тут, а я спущусь за ней.

Еще через несколько минут она увидела Фрейна сидящим в животе маленького, послушного человеку кита и отталкивающимся от воды тонкими, хрупкими плавниками. Он доплыл до птицы, перегнулся и привязал ее к хвосту человеческого кита, а затем поплыл назад и вскоре скрылся под нависающей скалой. Потом он появился на склоне в своей коробке. Зажужжала, задрожала рядом какая-то штука, наматывая на живот длинную кишку. И наконец над обрывом поднялась хвостом назад длинная птица.

Фрейн подобрал камень и приладил его внутри головы птицы.

«КУРОРТ ПОТТЕРА. КОТТЕДЖИ ДЛЯ ОТДЫХА ПОТТЕРА. ПОТТЕРСВИЛЛЬ. ПРОГУЛКИ НА ЛАМАХ, РЫБНАЯ ЛОВЛЯ И ПЛАНЕРЫ». Он подтолкнул птицу, она рванулась вперед и поднялась в воздух. На этот раз она парила. С чуть опущенной головой, она летела прямо и уверенно, уплывая далеко в море, пока не превратилась в крошечный белый крестик на волнах.

— А-ааа! — победно завопил Фрейн и вдруг несколько раз залаял по-собачьи.

Теперь его не было гораздо дольше, однако наконец он и его птица вернулись.

— На первый раз достаточно, — сказал он. — Надо будет починить лодочный мотор. Первым делом нужен быстрый спуск на воду. Завтра утром с этого и начнем. Теперь, Пятнышко, дорогуша, уберем нашу игрушку, пока не вернулся Грег и снова не завел шарманку о моих диких выдумках. Но посмотришь, Пятнышко, однажды, и будет это очень скоро, мои планы свершатся. В Поттерсвилле будет все!

— Я же вижу, Грег, что тебе эта затея тоже не нравится. Ну предположим, нам встретится кто-то, кто меня знает.

Грег хмуро поглядел на Пандору. Иногда она становилась настоящей занозой.

— Кому какое дело? Мы просто прогуливаемся по дороге, петляющей в сторону мыса. Там вряд ли кто-нибудь ходит пешком. Обычно все катят на машинах. Поэтому Пятнышка никто и не заметит.

— Да не о ней я беспокоюсь! Представь, увидят меня и тебя с детской коляской.

Ее губы истончились и побелели. Грегу это было хорошо знакомо. В ней зреет чувство противоречия. Это надо пресечь в зародыше, иначе нарвешься на полный отказ. Стоит только Пандоре заупрямиться, она ни за что не отступит, считая малейшее согласие постыдной слабостью. Я САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА, ГРЕГ. НИ ТВОЯ, НИ ЧЬЯ-НИБУДЬ. ЗАРУБИ СЕБЕ НА НОСУ! Просто напыщенная индюшка.

— Ну, ради Пятнышка. Ей надо увидеть мир.

— Тогда сам и тащи эту коляску. Я тебе не нужна.

Может быть, поможет откровенное признание?

— Пойми, Пэнди, ты мне нужна. У меня не хватит смелости катить эту проклятую коляску на виду у всех. Это и впрямь будет выглядеть по-дурацки.

Ффу! Она улыбнулась:

— Ладно. Пошли.

Она хотела, чтобы он признал свою зависимость от нее, вот и все. Ей требовалась хоть маленькая, но победа. Теперь она была удовлетворена. Пятнышку, кажется, здесь удобно. На всякий случай он закутал ее по шейку в одеяло. Шлепая по дороге рядом с ними, она стала бы только обузой, и коляска была как нельзя кстати.

Пандора уже не дулась, и у Грега поднялось настроение. Они шагали по дороге к мысу, потом медленно, с достоинством пересекли небольшую автостоянку, чтобы взглянуть на море. МУЖЧИНА, ЖЕНЩИНА И МОРСКОЙ ЛЕВ. МУЖ, ЖЕНА И НЕСКОЛЬКО МОРСКИХ ЛЬВОВ… БОРЬБА ЗА ОХРАНУ МОРСКИХ ЛЬВОВ. НЕТ — ПЛОХОМУ ОБРАЩЕНИЮ С МОРСКИМИ ЛЬВАМИ! УГРОЗА ИСЧЕЗНОВЕНИЯ МОРСКИХ ЛЬВОВ!

— Как ты думаешь, Пэнди, Пятнышку хорошо? Мне кажется, она чуть бледновата.

— Она прекрасно себя чувствует. Не тормоши ее, Грег. Она просто спит, вот и все.

— Но так она ничего вокруг не увидит.

Пандора кинула на него быстрый взгляд и отвела глаза. Определенный знак, что сейчас ляпнет какую-нибудь гадость.

— Грег, тебе надо смириться с мыслью, что в один прекрасный день Пятнышку придется вернуться в море.

— Но зачем думать об этом СЕЙЧАС?

— С тех пор как здесь появилась Пятнышко, ты живешь в нереальном мире. И с каждым днем все больше походишь на своего отца. Иногда я просто в отчаянии от твоих выдумок, Грег!

Вот чем кончилось! Поразительно, как женщина умеет все перевернуть без всякой видимой причины. Если мужчине хорошо, то ему просто хорошо. Его чувства не меняются просто так и вдруг. Нельзя дать Пандоре разойтись.

— Нет, ты совершенно права насчет…

Занудный, металлический голос позади заставил его умолкнуть.

— …и если вам повезет, мы увидим вон там, ярдах в пятидесяти от этого мыса, небольшое стадо китов-убийц. Выходите, дамы. Будьте осторожны, здесь камни. Все возвращаются обратно через пятнадцать минут.

Вот тебе на, туристский автобус! Сотни… нет, ТЫСЯЧИ маленьких старушек, все одинаковые, вылезли, кряхтя, из автобуса и зашаркали в их сторону. Миллионы маразматических старушечьих глаз уперлись в коляску. Бесчисленные корявые пальцы указывали на них.

— Пандора, давай-ка уматывать отсюда.

Но она исчезла. Ее нигде не было видно. Неужто, застыдившись, она предпочла смерть и сиганула вниз?.. СКАЛА, ИЗВЕСТНАЯ ПОД НАЗВАНИЕМ ПРЫЖОК ПАНДОРЫ, ГДЕ, КАК ГЛАСИТ ЛЕГЕНДА, ОДНАЖДЫ МОЛОДЕНЬКАЯ ЖЕНЩИНА…

— О, какой хорошенький ребеночек! Дорис, иди посмотри на младенца! О… О… О! А ты уверен, сынок, что ребенок здоров?

— Это не мой ребенок. Я только что его здесь нашел. Наверное, его кинула мать. Я просто проходил мимо, и вот…

— О, какой позор! Ты слышала это, Гвен? Что вытворяют некоторые люди!

— Мальчик нашел брошенного ребенка!

— Брошенный ребенок! Подкидыш! — Их собралось вокруг уже неисчислимое множество. Еще немного — и они заберутся в коляску. Те, что ближе всего, поглазев, потеряли всякий интерес к ребенку и отошли, но их место немедленно заняли другие. Скорей бы их созвали всех к автобусу, где они собьются в кучку и затараторят, прикрывая рты артритными кулачками.

— Моя дорогая, ты ВИДЕЛА этого младенца?

Нет, надо было срочно что-то предпринять, а не то они позвонят в больницу или сиротский приют.

— Я, кажется, узнал ребеночка. Это дитя миссис Киттивейк-Трамп. Она живет там, ниже по дороге. Вероятно, она оставила его тут, чтобы подышать морским воздухом. У него болезнь Дженкинсона.

— О, болезнь ДЖЕНКИНСОНА. Это все объясняет.

— Да, она поражает кору головного мозга, — смело заявил Грег. — Я отвезу его к ней. — Вцепившись в ручки коляски, он понесся вперед.

— Стой! Стой! — Всполошившись, они зашаркали вдогонку. — Водитель! Водитель! — верещали они, понимая, что пешком за ним не угнаться.

Пандора притаилась за углом:

— Что ты наболтал этим старушкам?

Он пронесся мимо нее. Неужели она и в самом деле хочет, чтобы он остановился и принялся объяснять, что произошло?

— Беги! — Позади захрюкал мотор. Они завели машину. Крики старушек приближались. Водитель, свинья, с ними заодно. — В кусты, Пандора! Мы срежем дорогу и окажемся позади дома миссис Киттивейк-Трамп!

— Она не будет против?

Дьявол!

— Может быть, но…

— Но что? Почему мы бежим, Грег? Что там произошло? — Она остановилась, уперев руки в бока и вприщур глядя на него. — Что ты сделал этим старушкам?

Рев автобуса усиливался. Он разгонялся. Грег опять побежал. Детская коляска грохотала по кочкам.

Впереди замаячили деревья. Они столпились у поворота дороги на мысу Китовая Челюсть, а с их верхушек открывался отличный вид вокруг. ЕГО ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ ПРОЕХАЛИ ПОД ДЕРЕВЬЯМИ, НИЧЕГО НЕ ПОДОЗРЕВАЯ. НИ ОДИН НЕ ДОГАДАЛСЯ ПОДНЯТЬ ГЛАЗА. Но сейчас не время лезть на дерево. Он оглянулся через плечо. Пандора, которая наконец осознала серьезность происходящего, неслась следом как угорелая. И еще дальше катил пронзительно гудящий автобус. Ладно, среди деревьев он его не сможет преследовать. Ветви хлестали его по лицу, а он бежал зигзагами, толкая впереди коляску, колеса которой подпрыгивали на корнях. Это походило на кошмар. Пятнышко, проснувшись, тревожно блеяла.

Вот он выдрался из гущи деревьев, влетел на задний двор дома миссис Киттивейк-Трамп. Теперь через овощные грядки. Пес по кличке Полевой Маршал с удивлением уставился на него. Старушки, на счастье, нигде не было видно. Надо обогнуть дом. Пандора, хрипло дыша, спешит за ним, все еще пытаясь на бегу что-то спросить. Теперь через длинный двор и снова на дорогу. В загоне для лам стоит отец и преспокойно беседует с Рейчел, а ее «ниссан» припаркован рядом со старым грузовиком «тойота». Никогда еще он не был так рад увидеть их.

— Привет, Грег. Привет, Пандора. Ну и взмокли вы. Рейчел приехала проведать Пятнышко. Мы-то все гадали, куда это вы запропастились. Повезли малышку на прогулку в детской коляске? Я знал, что она когда-нибудь пригодится.

Грег вытащил из коляски морского льва.

— Пандора, не могла бы ты отвезти коляску обратно в сарай? — Впервые она не стала перечить. Автобус на всем ходу свернул к их дому. Но на родной земле Грег чувствовал себя в безопасности. Постарайся выглядеть спокойным, не дыши так тяжело, не хватай судорожно воздух. — Пятнышко в отличной форме, Рейчел.

Появился автобус, издавший, казалось, победное фырканье. Тормоза взвизгнули. Водитель вышел наружу, сопровождаемый кучкой старушек, тех, которые были достаточно шустрыми и успели вскочить в автобус.

— Это тот мальчик? — Геронтологический взвод осторожно шаркал по траве. — Похож на того мальчика.

Грег взглянул на отца и заметил, как тот бледнеет.

— А? — промямлил этот недотепа. — Что происходит?

Водитель подбежал к Грегу и схватил его за руку.

— Вы говорите, что это тот самый мальчик?

— Но где младенец?

— Мальчик, где ребенок?

Грег считал, что теперь-то отец догадается, что к чему, но бедняга был совершенно сбит с толку и растерян. Его сын подвергся физическому насилию, а он и с места не сдвинулся. У водителя была железная хватка. Старушки все прибывали, оттесняя отца, от которого, впрочем, не стоило ожидать защиты. Он был обречен. Единственной надеждой оставалась старушка, которая пронзительно кричала:

— Может быть, это не тот мальчик! Может быть, это не тот мальчик! — Но остальные и внимания на нее не обращали.

— О Боже, что ЭТО? — возопила одна из них, увидев в траве Пятнышко.

— Какой УЖАС!

— Это морской лев, — спокойно сказала Рейчел.

Звук ее голоса, казалось, успокоил их.

— Вот оно что. Вот оно что.

В этот момент еще одно появление отвлекло внимание старушек.

— Убирайтесь с моей земли! Это частная собственность!

— Грег увидел невдалеке приземистую фигуру миссис Киттивейк-Трамп, которая пыталась остановить поток старушек, вытекавших из-за деревьев.

— Вот они! — закричали окружавшие Грега воинственные старушенции. — Скорее сюда!

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — спросил Фрейн.

— Меня наняли на день, — оправдывался водитель. — Ко мне это не имеет никакого отношения.

Кажется, подул счастливый ветер перемен. Грег обнаружил, что тиски разжались и его руку отпустили.

— Миссис Готтферд с этой беготней сильно переутомилась.

— Я предупреждала вас, водитель, если что-нибудь случится с миссис Готтферд, вы будете отвечать лично!

Грегу, впрочем, казалось, что миссис Киттивейк-Трамп была в большей опасности, чем некая миссис Готтферд. Армия старушек, наступая, готова была затоптать ее. Миссис Киттивейк-Трамп пятилась перед ними, широко раскинув руки, будто пытаясь удержать стадо коров. Они уже просочились в ворота и выкатились на общинную землю, а миссис Киттивейк-Трамп своих позиций сдавать не желала. Они увидели толпу на лужайке для лам и загалдели:

— Это тот мальчик? Он похож на того мальчика.

Окружавшие Грега сороки застрекотали в ответ:

— Водитель считает, что это тот самый мальчик.

Водитель побагровел и рявкнул:

— Я никогда не утверждал, что это тот мальчик!

Но он обращался к их спинам. Несказанно обрадовавшись появлению своих спутниц, старушки заспешили им навстречу. И уже через мгновение сбились в единое стадо, ахая, хватая друг дружку за рукава и подолы и галдя наперебой.

— Теперь вы понимаете? — Водитель повернулся к Фрейну, ошибочно полагая, что он самый разумный тут человек. — Прошу простить за все. Я и представления не имел, из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор. Собирался попить кофейку в автобусе, а тут они все разом завопили, стали орать о ка-ком-то мальчике, похитившем ребенка. Сейчас, во всяком случае, они уже утихомирились. Несколько часов подряд были тихие, как овечки. Никогда не знаешь, что щелкнет у них в мозгу в следующее мгновение. Лучше уж я буду обслуживать футбольные команды и школы. Это безопаснее.

— Могу я предложить вам пива?

— Нет, они уже возвращаются в автобус. Через минуту начнут жать на гудок. — Он поспешно ушел, и через несколько секунд автобус с грохотом уехал.

Фрейн смотрел вслед удаляющемуся автобусу, потом повернулся к Грегу, рядом с которым уже стояла Пандора.

— Так в чем же дело?

За Грега ответила Пандора:

— Это было ужасное недоразумение, мистер Поттер.

— А ты что скажешь, Грег?

— Пандора права. Это было ужасное недоразумение, вот и все.

Отец беспомощно глядел на них. Дети иногда напоминают экзотические специи. Неужели они считают, что тремя-четырьмя словами можно объяснить все, что происходило здесь последние несколько минут? Вот идет миссис Киттивейк-Трамп. Может, от нее он сможет добиться чего-нибудь путного. Но она не отрывала загоревшегося взгляда от Пятнышка.

Ах, черт, это должно было в конце концов случиться! Две недели им удавалось держать в тайне присутствие в доме морского льва, но вечно это продолжаться не могло.

— Ха! Я вижу, у вас тут морской лев. Вам чертовски повезло, что Кей-Ти помер. Он бы мгновенно сделал из него чучело и водрузил на полку!

— Добрый день, миссис Киттивейк-Трамп, — сказал Фрейн. — Что это была за суета?

— Не имею ни малейшего понятия. Я знаю только то, что их невозможно сдержать. Никогда не думала, что я возмечтаю призвать на помощь Киттивейк-Трампа. Предупредительный выстрел поверх голов, и они быстренько сообразили бы, с кем имеют дело. Я отлично помню тот день, когда он без посторонней помощи разогнал целую деревню и до полусмерти отлупил зачинщика! Этот морской лев домашний?

— Ну, э-эээ, строго говоря, это дикое животное, но он тут застрял на некоторое время. По своей собственной воле, конечно. Мы не сторонники того, чтобы держать в неволе диких зверей.

— Моего последнего мужа такие пустяки не занимали. «Стреляй от души, — говаривал он, — и не попорть морды зверя». Кровожадная свинья. Юную Пандору я знаю, а кто же другая дама?

— Рейчел Уизерспун. Миссис Киттивейк-Трамп, наша соседка. — Какая неловкость! Он изворачивался и так и сяк, пытаясь создать у Рейчел благоприятное впечатление о своих соседях, а теперь эта старая балаболка явилась во всей красе.

А что еще эта взбалмошная старушенция сотворит в следующее мгновение?

И миссис Киттивейк-Трамп оправдала его самые худшие опасения:

— Морские львы не контролируют функции собственного тела. Они просто лежат и мочатся, то есть сочатся. Вам лучше поскорей избавиться от него, пока все здесь не провоняло. Вот, пожалуйста. Что я говорила?

— Вы имеете в виду крокодилов, миссис Киттивейк-Трамп, — вмешалась Рейчел.

— Откуда вам, милая дамочка, знать, что я имею в виду? Вы умеете читать мои мысли? С чего это мне взбредет в голову думать о крокодилах? Уверяю вас, я уже много часов и не вспоминала о крокодилах!

— Пятнышко может читать мои мысли, миссис Кигтивейк-Трамп, — осмелился заметить Грег.

— Я просто хотела сказать, что вы ошибаетесь, считая, что крокодилы… э-ээ, сочатся, — волнуясь, продолжала Рейчел.

— Я в жизни не ошибалась!

— То есть морские львы, — лепетала Рейчел. — То есть крокодилы сочатся. А морские львы нет. Вот что я имела в виду.

— Вы не имеете ни малейшего представления, о чем толкуете, милая дамочка, — поджала губы миссис Киттивейк-Трамп.

— Пятнышко понимает каждое мое слово, миссис Киттивейк-Трамп, — бубнил Грег.

— Ага, она опять это сделала! Я же говорила!

Фрейн бочком отошел в сторонку и притворился, что поглощен созерцанием напорной трубы. Все остальные говорили одновременно. Что сегодня со всеми произошло? Почему они такие возбужденные? Почему они не могут договориться, когда в их распоряжении все богатство английского языка? Как можно ожидать, что различные нации на земном шаре достигнут обоюдного согласия, если кучка не очень глупых людей не может сделать этого здесь, в загоне для лам? Должен ли он стать посредником и привести всех к согласию?

— Во всяком случае, — медленно и отчетливо проговорила миссис Киттивейк-Трамп, — не это я пришла обсудить.

— А что вы пришли обсудить? — Рейчел говорила довольно резко. Прекрасно. Он и не подозревал этого в ней.

— Не ваше это дело, молодая леди.

— Мисс Уизерспун пользуется нашим доверием, — поспешно сказал Фрейн.

— Да? В таком случае… Это насчет собаки.

— Блюбой! — закричал Грег, — Вы нашли Блюбоя!

— Нет, но, как говорится, у меня есть кое-какие наводки. Несколько ключиков. Кивок там, шепоток тут. Розыскная работа не такая быстрая и очень утомительная. — Она разглядывала их немигающими, выпуклыми глазами. — А заговор сгущается.

— Ну?

Она огляделась. Поблизости никого не было, ни единого строения, если не считать напорной трубы. Она вперила в трубу подозрительный взгляд, затем кивнула, явно удовлетворенная обзором.

— Вечером, — понизила она голос, — мы нанесем визит в здание «Корпорации корма», которым владеет Джаспер Сойлент. Затевается отличная и фа!

Фрейн ощутил необъяснимую дрожь. Это было странное возбуждение.

— Там они делают собачью еду «Визги». Почему вы хотите пойти туда именно вечером?

— Вечером можно увидеть больше, мистер Поттер.

— Мне кажется, что при свете дня виднее.

— Это зависит от того, что вы хотите увидеть.

— Ну а что хотите увидеть вы?

— Никто из нас об этом еще не знает, мистер Поттер, но я уверена, что мы узнаем, когда увидим.

— Я не увижу, миссис Киттивейк-Трамп.

— Пожалуйста, кто-нибудь разъясните мне, о чем мы беседуем? — жалобно попросила Рейчел.

— Грег и миссис Киттивейк-Трамп, кажется, полагают, что временное исчезновение Блюбоя означает не просто потерю заблудившегося щенка, а нечто более… э-эээ…

— Более зловещее!

— Помолчи, Грег!

— Рассмотрим факты, мистер Поттер. — Миссис Киттивейк-Трамп властно подняла вверх палец, — Первый. У нас есть свидетель, который видел, как собаку Блюбоя схватил мужчина Слейд. Этот свидетель — я сама. Второй. В тот же день собака Блюбой исчезла из живодерни. Третий. Все две недели, прошедшие с того момента, я документировала передвижения мужчины Слейда, и он за этот период сделал несколько визитов к членам фермерской общины как на острове, так и на материке, а также наведался на живодерню в Виктории.

— Откуда вы это знаете? — спросил Фрейн.

— Я ехала за его фургоном в моем «мини-купере». И наконец, пятый. В трех случаях…

— Следующий пункт четвертый.

— Как я говорила, пятый. В трех случаях визит к члену фермерской общины заканчивался ленчем с человеком по имени Сойлент в ресторане «Карета и четверка» в Воскресной гавани. И каждый раз ИЗ РУК В РУКИ ПЕРЕДАВАЛИСЬ ДЕНЬГИ!

— То есть вы имеете в виду, что они платили по счету?

— Я не имею в виду, что они платили по счету, мистер Поттер.

— Они ускользнули, не заплатив?

Миссис Киттивейк-Трамп издала взрывной горловой звук, отчего Пятнышко вздрогнула, будто услышала рев орки.

— Разговаривать с вами, мистер Поттер, то же, что толковать с моим последним мужем, да упокой его Господь. У вас талант упускать нить разговора. Сойлент платил Слейду. В двух случаях они уходили вместе, похихикивая и выказывая другие знаки того, что они добрые приятели, а по счету все-таки платили. В третьем случае Слейд остался, выпил еще чашку кофе, одновременно внимательно проглядывая рекламные страницы в «Ванкувер сан». Затем он оплатил счет и ушел.

Фрейн резко выдохнул:

— Знаменательно!

Она кинула на него недовольный взгляд.

— Что именно кажется вам знаменательным, мистер Поттер?

— Я думал, что вы полагали, будто это знаменательно.

— А мне кажется, я могу все объяснить, — проговорила Рейчел.

— Объясните, пожалуйста.

— Слейд покупает у фермеров убитых животных и продает их «Корпорации корма», а они, в свою очередь, используют их в собачьем питании «Визги». Малый океанарий тоже продает своих погибших зверей «Корпорации». Ни на что большее они не пригодны.

— Эта ерунда о фабриках клея не что иное, как миф, — вскипела миссис Киттивейк-Трамп. — Как вы думаете, сколько фабрик клея на северо-западе Тихого океана? Очень немного, уверяю вас.

— Убитые животные?

— Мертвые животные, — поправила Рейчел. — Это профессиональный жаргон.

— Я думаю, мы все понимаем, что делает мужчина Слейд, мисс Уизерспун. Ясно, что он берет плату с обеих сторон, но это отдельный вопрос. Будем следовать логике. Парочки мертвых животных в неделю едва ли хватит, чтобы поддерживать такое огромное производство, как «Корпорация корма». А снабжает их, кажется, только Слейд. А теперь пункт четвертый. Что еще, кроме мертвых животных, входит в состав «Визги»?

И она испытующе поглядела на каждого из них — по очереди. Впрочем, Пятнышко отвела глаза.

В их головах зрели чудовищные подозрения.

Глава шестая

Приятно видеть, как взрослые выказывают хоть малость здравого смысла, подумал Грег. Воинственный отряд собрался в полночь в доме Поттеров. Здесь были: его отец, Рейчел, миссис Киттивейк-Трамп и он сам. По всем признакам отец наконец-то отнесся к делу с явной серьезностью. Он провел предыдущие пару часов в неподвижности, попивая пивко и посасывая трубку, в плотно нахлобученной на самый лоб шляпе.

Но было и небольшое разочарование — Пандора.

— Да вы все с ума посходили, — заявила она. — Я удивляюсь вам, мистер Поттер. Повезет, если все вы не окажетесь за решеткой. — И она унеслась прочь. Впрочем, ее можно понять, она еще не пришла в себя после старушечьей гонки. Пандора оказалась не такой бойкой, как то можно было заключить по ее виду и манере поведения.

И вот они здесь, четверо решительно настроенных людей, забравшихся в тесный «мини-купер» миссис Киттивейк-Трамп. Фрейн сидел рядом со старой дамой, а Рейчел, скрючившись под низкой крышей машины, поместилась вместе с Грегом на заднем сиденье.

— Сзади места хватает? — кинула через плечо миссис Киттивейк-Трамп.

Фрейн осторожно проговорил:

— Мне кажется, надо бы ехать чуть помедленнее, как вы считаете, миссис Киттивейк-Трамп? Мы въехали в город, а тут действует ограничение скорости.

— Ограничение скорости касается неумех и кретинов, мистер Поттер! А для думающего водителя — это не что иное, как оскорбление и еще один пример государственной политики ущемления свободы граждан!

— Полиция, должно быть, думает иначе.

— Со МНОЙ лучше пусть не связываются! — Скрипнув колесами, она резко повернула направо и повезла их вдоль городских предместий к небольшому промышленному району, где теснилась горстка захудалых фирм и размещалась «Корпорация корма».

Грег дрожал от возбуждения. Он был сейчас среди взрослых и на равных участвовал в обсуждении важных материй вроде политики государства. Солидный налогоплательщик или, по крайней мере, сын налогоплательщика, выполняющий свой долг перед обществом. Жаль только, что Рейчел, кажется, немного напугана. У Грега было подозрение, что она здесь только ради отца. Она влюбилась по уши и теперь старалась доказать, что станет достойным партнером на длинном и трудном жизненном пути. ГРЕГ, У МЕНЯ ЧУДЕСНЫЕ НОВОСТИ ДЛЯ ТЕБЯ. Нет. Психологически это невозможно. Для начала Рейчел примерно на четыре фута выше отца. И к тому же она похожа на тираннозавра. Спать с таким страшилищем? СЕГОДНЯ РАННИМ УТРОМ В ДОМЕ НА МЫСЕ КИТОВАЯ ЧЕЛЮСТЬ БЫЛИ НАЙДЕНЫ ОБЕЗГЛАВЛЕННЫЕ ОСТАНКИ ЧЕЛОВЕКА. ОБНАРУЖИЛ ИХ СЫН ПОТЕРПЕВШЕГО ГРЕГОРИ ПОТТЕР. ГОВОРИТ ГРЕГ: Я УСЛЫХАЛ КАКОЙ-ТО ТО УЖАСАЮЩИЙ ЗВУК, ДОНЕСШИЙСЯ ИЗ СПАЛЬНИ ОТЦА. К ТОМУ МОМЕНТУ, КАК Я ЗАРЯДИЛ РУЖЬЕ, УБИЙЦА СКРЫЛСЯ В КУСТАХ. ПРИМЕРНО ТОГДА ЖЕ У НАС В ДОМЕ ПОЯВИЛАСЬ МИССИС УИЗЕРСПУН.

— Грег, ты уснул? Мы приехали. — Машина остановилась.

Щурясь, он вылез наружу. Вокруг было до жути темно.

Миссис Киттивейк-Трамп вытащила фонарик и со щелчком зажгла его, осветив бетонную стену с парочкой окон, серую дверь и огромную вывеску «КОРПОРАЦИЯ КОРМА».

Рейчел подалась назад:

— Послушайте, это выглядит очень странным. Что мы тут надеемся найти, если говорить серьезно?

— Всего лишь несколько ответов, — мрачно откликнулась миссис Киттивейк-Трамп.

— Ответов на что?

Грег, играя взятую на себя роль главного смельчака, начал теснить Рейчел, отчего ей поневоле пришлось двигаться вперед вместе с остальными.

— Ответы на загадку исчезновения собак, милочка, — жестко произнесла миссис Киттивейк-Трамп. Грег отдал должное старушке: умела она отбрить одним словом. Должно быть, из-за того, что постоянно решает кроссворды.

— Но исчезла только одна собака!

Теперь они разговаривали шепотом, прокрадываясь вдоль стены к задней части здания и следуя за лучом фонарика.

— Хватит. Нельзя допустить, чтобы Блюбой до сих пор оставался в клетке. Но уверена, одной собакой дело не ограничится.

— Неужто вы ожидаете увидеть целый ряд собак, раскачивающихся на крюках в морозильнике?

— Т-шш, вы напугаете мальчика.

— Ничего я не испуган! — Интересно, за кого принимает его миссис Киттивейк-Трамп? Тем временем луч ее фонарика уперся в дверь.

Она подергала за ручку. Дверь была заперта.

— Это кое о чем говорит.

— Это говорит только о том, что они принимают элементарные меры предосторожности. Мы в малом океанарии тоже запираем двери на ночь, миссис Киттивейк-Трамп.

Грег отметил резкий тон Рейчел. Она откололась. Нечего было брать ее с собой. Это дело не для трусов. Отец прошептал:

— Вон там еще одна дверь. Если и она заперта, нам придется придумать другой ход.

— Взломать, хотите сказать? — ахнула Рейчел.

— У меня есть карточка «Америкэн экспресс», — вмешалась миссис Киттивейк-Трамп.

— Намерены подкупить полицию?

Миссис Киттивейк-Трамп, не отвечая, разглядывала другую дверь. Это была маленькая калитка, врезанная в огромные раздвигающиеся ворота на грузовой платформе.

— Кредитные карты можно использовать и по-другому, как вы сейчас убедитесь. Подержите фонарик, мистер Поттер… — Они окружили старую даму, которая совала кредитную карточку в щель рядом с замком. Тонкая пластина вошла легко, и вскоре они услышали тихий шлепок упавшей на бетонный пол по ту сторону двери пластмассовой карточки.

— Зачем вы это сделали? — недоуменно спросил Фрейн.

Теперь миссис Киттивейк-Трамп стояла на коленях, освещая фонариком пространство под дверью.

— Чаще всего косяк двери делается с выступом, на профессиональном языке это называется ограничитель. Но коли карта «Америкэн экспресс» проскользнула внутрь — значит, на данной двери ограничителя нет. А это полностью меняет дело.

Сегодня происходят самые невероятные превращения, думал Грег, глядя, как миссис Киттивейк-Трамп коготками скребет низ двери, будто кошка, норовящая пролезть внутрь. В конце концов и отец проникся серьезностью ситуации.

— Но если они найдут завтра утром карточку, то обо всем догадаются?

— Совершенно верно, мистер Поттер.

— Это все равно что оставить свою визитную карточку, — заметила Рейчел.

— И что за беда!

Вот сейчас они вцепятся в глотку друг дружке, подумал Грег. Тонкая пленка взрослых церемоний прорвется, и они станут грызться, как бешеные собаки. Вот так всегда бывает со случайно набранным войском. А измучив себя взаимными попреками, они конечно же начнут искать козла отпущения. И этим козлом отпущения несомненно окажется он.

Требовался отвлекающий маневр.

— Я попытаюсь открыть дверь главного входа.

— И какая в том польза? — Нервы у отца явно сдают. — Нам надо достать оттуда эту чертову карту!

— Помнишь «Похищенное письмо», па?

— Это где дамочка во время пожара хватает самое ценное, верно? Ты думаешь, нужно позвонить Сойленту и сказать, что тут пожар? Какую чушь ты несешь, Грег!

Эх, трудно с людьми, далекими от литературы!

— Нет, это когда письмо лежало на самом видном месте.

— Ах да, на каминной доске. Глупейшая история. Я бы в первую очередь поискал именно там.

— Но ты же не подергал парадную дверь.

— Не такие они идиоты, чтобы оставлять дверь незапертой.

— А если они надеялись, что мы подумаем, будто она заперта?

— Какой ты наивный, Грег! — покачала головой Рейчел. Да, не женского ума дело разгадывать ход мыслей преступников. Но тут с земли донесся до них хриплый голос миссис Киттивейк-Трамп.

— Пусть попробует, мистер Поттер. Отсюда попасть внутрь мне не удастся.

— Ступай, Грег, но, ради Бога, не уходи далеко.

В полутьме промелькнула какая-то тень, и в воображении Грега возникло видение огромного сторожевого пса. А если он побежит? Долго ли сможет собака его преследовать? Или, может, остановится у границы владений, не смея ступать на чужую территорию? Или же будет гнаться за ним всю ночь, пока сердце у него в груди не разорвется? МИСТЕР ХОЛМС, ЭТО СЛЕДЫ ГИГАНТСКОЙ ОХОТНИЧЬЕЙ СОБАКИ!

Но перед ним была дверь, и никакого сторожевого пса. В окнах по обеим сторонам двери темно. Все идет отлично! Его пальцы судорожно сжали дверную ручку. Он осторожно повернул ее.

И она поддалась!

Ого-го!

Теперь быстро назад.

— Парадняя дверь открыта.

— Опять твои шуточки, Грег? Поверь, это не смешно.

Ну это уж слишком.

— Па, я серьезен как никогда и говорю тебе: они забыли запереть дверь. Так бывает. И ты иногда забываешь запереть нашу дверь. Наверное, и сегодня забыл.

— Ты уходил последним.

— Мы уходили все вместе, толпой. А ты командовал. Вот ты и отвечаешь за дверь.

— Этого еще не хватало! Дом, вероятно, уже полон бездельниками подростками, которые цедят мое пиво.

— У подростков больше здравого смысла, па, чем ты думаешь.

— Умоляю, перестаньте спорить, и давайте достанем карту миссис Киттивейк-Трамп! — Рейчел, несчастная женщина, уже перешла на визг.

Тайная армия двинулась вперед и замерла у парадной двери. Грег тихонько толкнул ее. Она заскрипела и распахнулась.

— Вот и все. — Но они испуганно шарахнулись в сторону. Слабый отсвет фонарика играл на их растерянных лицах. Слишком много свалилось на них за эти несколько минут. Они были жертвами нервного шока.

Отец попытался изобразить командира:

— Ну э-ээ… Э…

— А, будь что будет! — Миссис Киттивейк-Трамп толкнула дверь и вошла внутрь. Трепетный луч фонарика вонзился во тьму.

В тот же миг их оглушил ужасающий вой, смешавшийся с визгом Рейчел и воплями Фрейна.

— Сигнал тревоги на случай кражи со взломом!

Каким-то образом они оказались около машины и, толкаясь, в мгновение ока забились внутрь. В панике Грега пихнули на водительское место. Он завел двигатель, резко выжал педаль сцепления, и мотор заглох. Он опять завел машину и медленно покатил вперед, готовясь уже дать газ…

— Где миссис Киттивейк-Трамп? — крикнула Рейчел.

— Должна быть за рулем, — предположил Фрейн.

— Тогда потерялся кто-то другой. На переднем сиденье пусто!

— Грег? Ты здесь, Грег?

— Здесь я!

— Кого же тогда нет?

— Фрейн, кажется, за рулем Грег!

— Зачем он туда сунулся? Грег же не умеет водить!

— Но это означает, что миссис Киттивейк-Трамп нет в машине!

— Останови машину, Грег!

Эк их разобрало со страху!

— Машина стоит, па. Я жду старушку.

Передняя дверца распахнулась.

— Все в порядке. Я нашла карту. Гони, Грег! Сигнал тревоги уже дошел до полиции, — Миссис Киттивейк-Трамп с силой захлопнула дверцу.

Грег выжал сцепление, наполняясь обожанием и благоговейным трепетом. Какая старушенция! Он вывернул к воротам. Какой пример им всем! Она преспокойненько вошла в здание, когда остальные разбежались, как овцы! Он украдкой бросил мимолетный взгляд на сидевшую рядом старую даму. Она как ни в чем не бывало запихивала карту в кошелек.

На заднем сиденье раздался исступленный вопль, совершенно не уместный в этот героический момент.

— Грег не может вести! У Грега нет прав!

— Грег всего лишь ребенок!

Миссис Киттивейк-Трамп обернулась назад. Грег при слабом мерцании приборной доски увидел ее помрачневшее лицо.

— Заткнитесь вы там! У нас нет времени останавливаться и менять водителей. Разве вы не понимаете, что это единственная дорога к городу? Нас здесь мигом застукают.

Нет, они наверняка не понимали, успел подумать Грег, и тут же увидел дальние огни машины, мчавшейся навстречу. Он резко развернулся, выключил фары и заглушил мотор.

На заднем сиденье недоуменно загалдели:

— Что за игры, Грег? Зачем ты остановился? Почему выключил фары?

Теперь и они услышали приближающийся противный звук сирены.

— Чтобы полиция нас не заметила, — коротко бросил Грег.

Сзади донесся зловещий шепот.

— Но так поступают ПРЕСТУПНИКИ! — еле слышно произнесла Рейчел.

Полицейская машина пронеслась мимо. Сирена выла. Мигалка разбрызгивала разноцветные лучи по всей округе.

— Неплохо, — сказала, проводив машину взглядом, миссис Киттивейк-Трамп, — Кажется, деньги налогоплательщиков не пропадают даром. Жаль, что я не могу сейчас похвалить их за оперативность.

— Поехали, Грег, — устало пробормотал Фрейн.

— Ты согласен, чтобы вел машину я?

— За эту ночь я уже насладился водительской лихостью миссис Киттивейк-Трамп. Думаю, что и Рейчел не в состоянии сейчас сесть за руль.

Грег глянул на них, когда задом выезжал из ворот. Они прижались друг к другу, и Рейчел, кажется, плакала на плече у старика. Они были похожи на беженцев, спасавшихся от зверского погрома.

Чувствуя себя героем, он покатил домой.

Да, человечество несовершенно, размышлял Грег, и доказательством тому раздрай между их сплоченным воинством во время обсуждения происшедшего этой ночью. Среди них было разве что два по-настоящему разумных человека — он и миссис Киттивейк-Трамп.

— Сегодня мы столкнулись с врагом, — сказала отважная старая дама, — и разгадали его планы.

Но тут в разговор вступили оба жалких труса: отец и Рейчел.

— Нам здорово повезло, что мы как раз НЕ встретили врага, — пролепетал отец. — Он затаился. Но почему?

— Потому что не смог устоять перед нашим напором и защитить свои позиции.

— Не собираетесь ли вы вновь сунуться туда? — ахнула Рейчел. — Тогда обойдетесь без меня.

— Было бы большой тактической ошибкой бить дважды в одну цель, — парировала миссис Киттивейк-Трамп. — Нет, в следующий раз мы ударим в самое солнечное сплетение!

Это почему-то особенно всполошило обоих трусливых сообщников. Они принялись кричать, перебивая друг друга. Фрейн поперхнулся пивом, и Рейчел продолжала словесную схватку одна. Грег никак не мог уследить за всеми извивами ее необыкновенно длинной речи, но самую суть ухватить удалось. Она больше не желает участвовать в деле, которое перешло все границы реального. По ее мнению, руководство ни к черту не годилось, а стратегии и вовсе не было. Что же касается ближайших целей, то и они требовали немедленного пересмотра. Короче говоря, она выходила из игры. Это была сильная речь, и она здорово смутила Грега.

Но миссис Киттивейк-Трамп разрубила этот узел одним махом:

— Среди нас нет места трусам. Если боитесь, то и убирайтесь, скатертью дорога, милочка!

Инстинкт мужчины-защитника всколыхнул Фрейна:

— Это не трусость, а здравый смысл!

— Мистер Поттер, вы пугаете меня. Украли, можно сказать, члена вашей семьи, а вы пытаетесь утопить свое горе в пиве! Это негоже! Соберитесь, мужчина! Уверяю вас, окажись на вашем месте Кей-Ти, он не стал бы красться ночью и дрожать у запертых дверей, а взял бы свою двенадцатизарядную, встретился лицом к лицу с мерзким Сойлентом при ярком свете дня и влепил бы ему меж его бегающих глазок из обоих стволов.

— Но еще не доказано, что Сойлент негодяй.

Она гордо выпрямилась:

— Уверяю вас, что, прожив на этой земле семьдесят лет, я с первого взгляда легко смогу разгадать мерзавца. Хватит болтать ерунду. Хорошенько отоспитесь, и завтра утром вам все увидится в другом свете. И снимите вы эту шляпу, мистер Поттер. Откровенно скажу, не вижу я в вас тех качеств, которые дозволяют носить ее. Грег проводит меня. Он-то стоит дюжины таких, как вы. Пошли, Грег!

Грег смущенно топтался рядом с миссис Киттивейк-Трамп, ежась от холодного ночного воздуха. Старая дама сжала его руку колючими пальцами.

— Грег, они, как и многие в наше время, испорчены цивилизацией. Никогда им не приходилось оказываться один на один с разъяренным клыкастым диким кабаном. Но если призадуматься, то этого им и не хватает. Ведь иногда с человека только надо содрать овечью шкуру, и под нею окажется свирепый волк!

— Надеюсь, так оно и есть, миссис Киттивейк-Трамп.

— Ничего, это лишь временная слабость. Мы должны простить им сегодняшнюю трусость. Они придут в себя и станут в наши ряды. А нам тем временем следует разделиться. Ты должен вести свою линию расследования. Предлагаю на первый случай невинный визит на фабрику средь бела дня для изучения обстановки. Я же стану разрабатывать другую линию.

— Солнечное сплетение?

— Займусь презренным Слейдом. Он трусливый, мелкий человечек, боящийся потерять работу. А в моих руках, как члена Городского совета, его судьба, жизнь и смерть. Я немного на него поднажму. И попомни, Слейд мгновенно расколется.

Подбодренный ее словами, Грег вернулся к тем двоим, сломленным, хныкающим и накачивающимся пивом за столом в гостиной.

Все-таки странно, как накатывает нежданный страх, хотя отправляешься не на ночной разбой, а являешься среди бела дня вполне невинным посетителем. Едва открыв дверь «Корпорации корма», Грег сжался, ожидая, что вот-вот завоет сигнал тревоги и на него набросится свора одетых в униформу охранников. УВЕРЕН, ЧТО ЭТО ОДИН ИЗ НИХ, ПО КЛИЧКЕ МАЛЮТКА ПОТТЕР. Я ЕГО ЗНАЮ. Он неожиданно для себя слишком громко хлопнул дверью и несколько мгновений стоял неподвижно, чувствуя дрожь в коленках и бросая по сторонам испуганные взгляды, готовый рвануть обратно, как попавшийся в ловушку кролик.

Зал был просторный и совершенно открытый, так что любой входящий мог обозреть все производство разом. Это как раз и было подозрительно. Зачем делать вид, что ты ничего не скрываешь, если скрывать нечего? Вверх и вниз, мимо станков, механизмов и прессов, словно извивы американских горок, тянулись конвейерные ленты с консервными банками. На широких роликовых дорожках под лотками упаковочных машин застыли картонные коробки с яркими полосами гордо горевших надписей — «ВИЗГИ» ВСЕГДА — ЛУЧШАЯ ЕДА». Ничего не двигалось. Можно было подумать, что цех закрыт и рабочих распустили в самый разгар дневной смены.

— Могу вам чем-то помочь?

За столиком неподалеку сидела девушка. Она выглядела немногим старше Грега. Впрочем, Грег ничего не имел против женщин, которые были старше него. Пандора тоже старше на два месяца. Эта девушка и Грег, кажется, были единственными живыми существами в этом пустом зале. Нежданная, но приятная встреча двух юных душ и тел. Будущее мира, его надежда.

— Мне хотелось бы приобрести немного рыбы. Оптом. Для животного. Я туда пришел?

Она едва заметно улыбнулась.

— Какой рыбы? Большого тунца или другой?

— Я имел в виду не рыбу, а рыбные отбросы. Главное — побольше и подешевле.

— А, понимаю. Тогда вам подойдет то, что остается от консервов «Отборный лосось». Не уверена, как на это прореагирует мистер Сойлент. Но мне все равно. Я тут временно. Летняя подработка, а потом снова школа.

Она была замечательно хорошенькой и сидела так близко! Грег уже позабыл свой первоначальный страх и чувствовал себя на подъеме, будто игрок, которому валит хорошая карта.

— Вы тут совсем одна?

— Да. Это так СКУЧНО! Я никого не вижу, кроме Фила, который развозит продукцию на грузовике, да самого мистера Сойлента. Он является каждое утро. А сегодня, полагаю, будет чуть позже. У нас прошлой ночью произошла кража со взломом, и копы буквально вытащили его из кровати. Они как раз уходили, когда я приехала. Мистер Сойлент был всклокоченным и ужасно возбужденным. Готова поклясться, такое здесь произошло впервые.

— И много взяли?

— А что тут брать? Собачью еду?

— А чего же мистер Сойлент всполошился?

— Он полагает, что кто-то хочет добраться до него самого. Так заботится о безопасности своей фабрики, будто это Форт Нокс. Ты бы, — она незаметно перешла на «ты», — ты бы видел наш морозильник! Такая немыслимая комбинация замков и запоров! Похлеще, чем на банковском сейфе. А там всего лишь запасы мяса.

— Ты шутишь.

— Идем, покажу. — Девушка встала. По сравнению с Грегом она была крошечной, пухленькой, с круглыми щечками и широко распахнутыми голубыми глазами. Грега охватила мгновенная страсть. ГРЕГ ПОТТЕР, ВЫНУЖДЕН НАЛОЖИТЬ НА ВАС САМОЕ СТРОГОЕ НАКАЗАНИЕ, КАКОЕ ТОЛЬКО ПОЗВОЛЯЕТ ЗАКОН. МОЛОДЫХ ЖЕНЩИН НУЖНО ЗАЩИЩАТЬ ОТ ТАКИХ МУЖЧИН, КАК ВЫ. Она вела его между сверкающими непонятными механизмами к тяжелой двери с рычагом вместо ручки. Под рычагом тускло мерцали два циферблата.

— Теперь ты мне веришь?

— И можно войти посмотреть, что там внутри?

— А там и нет ничего, кроме парочки коровьих и лошадиных туш. Да их и не различишь, с них содрана шкура. К тому же там довольно грязно.

— Все равно покажи.

— Тогда отвернись. Мистеру Сойленту не понравится, если я покажу незнакомцу комбинацию цифр на замке.

— Давай познакомимся. Меня зовут Грег Поттер.

— А меня Белинда Бауэ. Ты живешь на острове, Грег?

— Да, на мысе Китовая Челюсть.

— А я с Кэмлупс… Вот, — Она потянула за рычаг. Дверь медленно распахнулась. Всего лишь за несколько минут Грег добился того, что накануне стоило ему целой ночи тревог и огорчений. Все, оказывается, зависело от правильного выбора времени и действий. А теперь…

Он не был уверен, что увидит именно то, чего ожидал.

Или, чтобы быть уж совершенно честным, боялся обнаружить среди свисающих с крюков громадных туш в сверкающих капельках замерзшей воды тельца животных и помельче. С содроганием представлял себе окровавленные собачьи, кошачьи тушки, а то и ободранные тела енотов и дикобразов, превратившихся просто в мясо для гигантских безжалостных мясорубок Корпорации.

Его преследовал ночной кошмар, где одна из тушек вдруг начинала дергаться, едва он окликал ее по имени…

Поэтому он испытал настоящее облегчение, когда увидел в морозильнике лишь одну небольшую тушку, да и то размером с овцу. В остальном все было так, как он и представлял себе. Противно, но не слишком. Всего лишь восемь коровьих туш. Права была миссис Киттивейк-Трамп, утверждая, что для такого производства этого маловато. И он повторил это Белинде.

— Сезонное производство, — пояснила она. — Больше всего мяса поступает зимой.

— А почему зимой? Коровы простужаются и больше умирают?

— Не знаю. Может, фермеры продают старые запасы?

— А ты не заглядывала в отчеты?

— Они так много покупают. Я и половины всего не знаю.

Да, не подкопаешься. Надо бы копнуть глубже.

— Мистер Сойлент владеет еще и лососевым консервным заводом. Почему бы ему не делать консервы в одном месте?

— Это противозаконно. Нельзя совмещать производство консервов для животных и людей, — снисходительно улыбнулась Белинда.

— Аты не боялась, что откроешь эту дверь и вдруг увидишь на крюках человеческие тела?

— Что ты! Никогда и не думала! Но теперь…

— Что тут происходит?

Они испуганно обернулись. Перед ними стоял мужчина с блокнотом и ручкой, будто собирался намедленно записать их фамилии и адреса. Грегу этот дядька показался чуть ли не вековечным старцем и уж по крайней мере таким же старым, как и его отец. Но в остальном он нисколечко не походил на отца. На Джаспере Сойленте был отлично сшитый угольночерный дорогой костюм, галстук цвета бургундского вина, а сам он, несмотря на стоявший на улице изнуряющий летний зной, казался свежим и овеянным ароматной прохладой. Его крутой открытый лоб почему-то напомнил Грегу кашалота. Густые седоватые волосы были аккуратно подстрижены и уложены рукой опытного парикмахера. Тонко вырезанные аристократические ноздри соединялись с уголками губ суровыми складками, и всем своим обликом, каждым дюймом своего роста этот человек производил впечатление уверенного и удачливого бизнесмена. Он повторил:

— Я спрашиваю, что вы здесь делаете?

— Я показывала этому джентльмену морозильник.

— А, понимаю. Джентльмен, если не ошибаюсь, желал выяснить содержимое наших консервов?

— Что-то в этом роде. Я точно не знаю. — Теперь пришла очередь Белинды изображать из себя невинную овечку, и она это ловко проделала. Ее наивно расширенные глаза встретились со змеиным взглядом Сойлента.

— Закройте дверь, миссис Бауэ. Ну и что джентльмен желает купить? При больших закупках мы предлагаем значительную скидку и бесплатную перевозку. Впрочем, я уверен, что мисс Бауэ уже поставила вас в известность.

— Она очень мне помогла, спасибо. Я всего лишь…

— Простите. Мое имя Джаспер Сойлент. А ваше?

— Грег… э-эээ, Грег Поттер. — Грег ощутил крепкое пожатие холодной руки.

— И какой у вас бизнес, мистер Поттер?

— Ну, сказать по правде, я пока учусь в школе. А сейчас вот на каникулах.

— О, студент. Сту-дент… — Холодная хватка стала чуть жестче. — Какое совпадение! Прошлой ночью, мистер Поттер, произошла странная история. Двери нашей фабрики взломали и отключили сигнал тревоги. Полиция предполагает, что преступники тоже были студентами. Кажется, им известно, КТО они. Дело, по-моему, только за отпечатками пальцев.

— Отпустите мою руку!

— Что вы тут делаете, мистер Поттер?

— Он пришел купить немного рыбы, мистер Сойлент.

— Рыбы? Какой рыбы, мисс Бауэ?

— Рыбьи отходы. Он сказал, что ему нужны отходы.

— О, отходы. И большой заказ?

— Послушайте, я всего лишь хотел достать рыбы, чтобы накормить морского льва. Наверное, ошибся и пришел не туда. Мне надо бы обратиться на ваш консервный завод.

Джаспер Сойлент задумался.

— Итак, Грег Поттер, вам всего-навсего нужен корм для морского льва. Но почему же это КОЕ-КОГО так задевает?

Черт, он разговаривал со Слейдом! ПОТТЕР ВАШ, СОЙЛЕНТ. ДЕЛАЙТЕ С НИМ ЧТО ПОЖЕЛАЕТЕ. Нет, нет, быть того не может. Да и Слейд не мог с уверенностью утверждать, что морской лев живет у них в доме. Тогда зачем все выбалтывать Сойленту? И станет ли он слушать? Что делать? Продолжать игру? А если он все выложит начистоту, не запрет ли его Сойлент здесь, в морозильнике?

Нет, хотя бы потому, что есть свидетель — Белинда. Но ведь Сойлент может засадить сюда их обоих. МОЛОДАЯ ПАРОЧКА ЖЕЛАЛА УЕДИНИТЬСЯ. ВЫ ПРЕКРАСНО ЗНАЕТЕ, КАК ЭТО БЫВАЕТ, ОФИЦЕР. ДУМАЮ, ДВЕРЬ САМА ЗАХЛОПНУЛАСЬ. ТРАГИЧЕСКИЙ, НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ. ДА, ТРАГИЧЕСКИЙ.

Не будь трусом!

— Вы интересуетесь морскими львами, мистер Сойлент?

— Не совсем. Мне кажется, интересуетесь вы.

— М-мм… м-мм… — Думай, думай. Скорее! — Мистер Слейд интересуется. Вот!

Сойлент, не выпуская его руки, другой обнял мальчика за плечи и мягко, но настойчиво стал подталкивать к двери.

— Ловкая выдумка насчет мистера Слейда. Браво! А теперь я прошу вас подождать немного, пока я вызову полицию. О, простая формальность. Но на ручке двери остались отпечатки пальцев, и я думаю, полиция желает отсеять невинных людей…

Он резко повернулся, подошел к столу Белинды и поднял трубку.

В мгновение ока Грег оказался на велосипеде. Он вертел педали как сумасшедший. Ракетой пролетев мимо окон фабрики, он мельком видел, как Сойлент со спокойной улыбкой провожал его взглядом.

Глава седьмая

Ни Фрейн, ни Грег не могли понять, почему Пятнышко так панически боится оставаться в просторном проволочном загоне. Стоило ее запереть, как она начинала пронзительно кричать и биться о сетку, а когда открывали воротца, бедняжка одним махом выпрыгивала наружу, как прыткая скаковая лошадь со старта.

— Для нее это тюрьма, — утверждал Фрейн. — Не забывай, Грег, она дикое животное.

— Ты просто рада нас видеть, правда, малышка? — не соглашался с отцом Грег.

На самом деле они оба ошибались. Проволока загона Пятнышку напоминала сеть, а сеть — смертельную ловушку…

МАМА!

Я ТУТ.

НО ЧТО-ТО БЫЛО НЕ ТАК. ГОЛОС МАТЕРИ КАЗАЛСЯ СТРАННЫМ. В НЕМ ЗВУЧАЛИ И ЛЮБОВЬ И ПЕЧАЛЬ. ПЯТНЫШКО КИНУЛАСЬ ВПЕРЕД, РАСТАЛКИВАЯ БОКАМИ СУЕТЯЩИХСЯ РЫБ. И ВДРУГ РЕЗКО ОСТАНОВИЛАСЬ. ЧТО ЭТО? ЧТО-ТО ВРЕЗАЛОСЬ ЕЙ В НОС, НЕ ПОДПУСКАЯ К МАТЕРИ. НИТИ. ТЕПЕРЬ МАМА НОСОМ ДОТРАГИВАЛАСЬ ДО ЕЕ НОСА, НО ЧТО-ТО НЕ ДАВАЛО ИМ СОЕДИНИТЬСЯ, БЫТЬ СОВСЕМ ВМЕСТЕ. И ГЛАЗА МАТЕРИ, ПЕЧАЛЬНО ГЛЯДЯЩИЕ НА НЕЕ. И МЫСЛИ ТОЖЕ ПЕЧАЛЬНЫЕ.

Сеть. Безнадежность.

МАТЬ ПОДНИМАЛАСЬ К ПОВЕРХНОСТИ, ПЛОТНО ОКРУЖЕННАЯ ПЛЕЩУЩИМИСЯ РЫБАМИ. ПЯТНЫШКО ПЛЫЛА РЯДОМ, ВНУТРЕННЕ НАПОЛНЕННАЯ ПЛАЧЕМ. МАТЬ И ПЯТНЫШКО ОДНОВРЕМЕННО ОКАЗАЛИСЬ НА ПОВЕРХНОСТИ. НО МАТЬ, ЗАКУТАННАЯ В СЕТЬ, ПРОДОЛЖАЛА ПОДНИМАТЬСЯ. СБИВШИЕСЯ В КУЧУ РЫБЫ СУДОРОЖНО РАСКРЫВАЛИ РТЫ. МАТЬ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛА. ОНА РАСКАЧИВАЛАСЬ В НЕБЕ И ВДРУГ ИСЧЕЗЛА В ЖИВОТЕ ОГРОМНОГО СОТВОРЕННОГО ЛЮДЬМИ КИТА. ЕЕ НЕ СТАЛО.

Она больше не вернулась.

Однажды кто-то забыл запереть загон. Ничего не подозревавшая Пятнышко просто так подтолкнула носом задвижку, и воротца неожиданно распахнулись.

Свобода!

Вскоре она* добралась до дороги, откуда видны были деревья и заросли кустов. Она втянула ноздрями свежий морской воздух и оживилась. Ее провозили уже здесь в коляске, и в нос ударили знакомые запахи. Не задумываясь, Пятнышко кинулась через дорогу в кусты. Внезапно она почувствовала страшный голод. С самого раннего утра, когда Грег наполнил кормушку, она ничего не ела. И еще один запах пощекотал ее нос. Не рыбий, но вкусный, похожий на еду. Она устремилась туда.

Вынырнула из кустов около дома. Он был слишком ярким, как и все человеческие вещи, от этих непривычных цветов у нее болели и слезились глаза. Но тут явно была еда, она это чувствовала. Рядом с дверью стояла миска. Она замерла, стараясь уловить волны чужих мыслей или звуки.

Ничего. И никого вокруг. Она заскользила по высокой траве и сунула нос в миску. Еда была странной, но не противной.

— Гав! — В этом бессловесном звуке слышалась ярость. Проснувшийся зверь внимательно приглядывался к Пятнышку. Они молча обменивались мыслями. — Ты кто?

— Я морской лев. А ты кто?

— Я собака. Ты трогаешь мою еду. Это большая обида. — Он направился к ней, раскачиваясь на кривоватых ногах и разинув большую, как ковш, пасть. Шерсть на загривке вздыбилась, и от этого он казался еще крупнее.

Пятнышко встречалась с чудищами и пострашнее.

— Если в тебе нет дружелюбия, отойди.

— Нет, уходи ты. Это мой двор.

— Я знаю одного самца морского льва. Он тоже всегда хотел казаться грозным, как и ты. Но я его не боялась, как и тебя. Ты не посмеешь меня укусить, потому что опасаешься ответного укуса. Я такая же большая, как и ты, но вдвое свирепее.

Собака притормозила.

— Для непрошеного пришельца ты слишком болтлива. Не выказываешь уважения. Нарушитель границы чужого двора не должен быть так строптив. Отверни голову, морской лев. Покорно повернись боком и позволь тебя обнюхать. Если мне понравится твой запах, я, может быть, позволю тебе остаться.

— Не хочу, чтобы ты меня обнюхивал. Ты охотничья собака, по-человечески — лабрадор?

Кажется, это ему очень не понравилось. На нее накатили волны его раздражения.

— Я был всегда английским бульдогом, воплощением мужества и цепкости, но теперь люди считают меня просто старым псом. Они глядят на меня с презрением, и говорят, что я и гроша ломаного не стою, и гонят прочь, когда я чешусь. Как же я низко пал в глазах людей!

— А не все ли равно, что о тебе думают люди?

— Как же! Ведь они мои хозяева!

— Хозяева над тобой большие собаки.

— И они тоже. Иногда мне кажется, что все сильные — мои хозяева. Но люди хозяева по-иному. Они купили меня и заботятся обо мне, кормят. Они дали мне имя Полевой Маршал.

— Слишком длинное имя.

— Но так меня обычно не зовут. Это боевое имя, которое придумал хозяин. Моей хозяйке оно никогда не нравилось. Она говорила, что так можно называть трактор, а не собаку. Когда хозяин умер, я очень опасался, что хозяйка переменит мне имя. Иногда она и впрямь зовет меня по-другому. Наедине кличет Брехуном. Если она когда-нибудь назовет меня Брехуном при всех, со мной как с настоящим псом будет покончено навсегда.

— Она не станет, — уверенно сказала Пятнышко. — Разве ты не заметил, что наедине с собой человек ведет себя совсем не так, как среди других? Хотя это смешно.

— Совершенно нормально. Мы, собаки, поступаем так же. С хозяевами мы покорны, будто они самые главные на свете. Но с другими собаками… — Он вздохнул, в его голове промелькнули картинки прошлого. — Я был когда-то в собачьей стае. Веселое времечко! Оказавшись вместе, мы мгновенно забыли обо всех хозяевах. Сплотились и стали словно бы одной большой и сильной сверхсобакой. Мы носились в поисках наших собачьих забав. Приятнее всего было охотиться за другими животными. Кошки. Овцы. За всеми, кто попадется. Даже за другими собаками, если они из чужой стаи. Но люди разогнали стаю. Им не нравились наши забавы. Мы убили немало овец. А мне всегда было не по себе, когда оказывался дома, на цепи или взаперти. — Он вдруг гордо распрямился. — Но сверхсобака всегда тут, во мне, и люди ничего не смогут с этим поделать. Пусть выводят домашнюю породу, тренируют! Под шкурой мы, собаки, всегда принадлежим себе, и только себе!

— Мне бы тоже хотелось ощущать себя чем-то большим, чем просто морским львом. Но сверхзверем я себя никогда не чувствовала.

— Это потому, что ты никогда не охотилась в стае. — На какое-то мгновение его выпученные глаза остановились на ней, на морде появилось хитрое выражение. — Послушай, а почему бы нам с тобой не объединиться в стаю? Прямо сейчас! Нас будет двое. Ты мне кажешься подходящим морским львом.

— А на кого мы будем охотиться?

— На всех. К примеру, на лам.

— Что такое ламы?

— О них часто толкуют люди. В их мыслях ламы напоминают овец, только повыше и с длинными шеями. Моей хозяйке они явно не нравятся, и она, думаю, не будет против, если мы поохотимся на этих лам.

— Они больше тебя?

— Ничего. Можно прыгнуть и схватить за горло.

— Но если их шеи слишком длинные, как мы допрыгнем до горла?

— Собакам известен секрет охоты на лам. Пока голова их поднята, нападать не стоит. Надо следить и ждать. И довольно скоро лама устанет стоять с вытянутой шеей. Она начнет опускать голову все ниже, и ниже, и ниже. Тут не зевай! Прыгай!

Трепет возбуждения пробежал по телу Пятнышка, когда она вообразила картинку, возникшую в голове Полевого Маршала. Это казалось намного веселее, чем ловить крохотных рыбок около рифа.

— Мы прыгнем неожиданно!

— Сразу всей стаей!

— Но мне почему-то кажется, что двоих мало для настоящей стаи, а, Брех… ээ-эээ, Полевой Маршал? Нет ли поблизости других собак?

— Должны быть. Тут через дорогу жил прекрасный юный щенок Блюбой. Но его похитил отвратительный Слейд. Опасайся Слейда, молодая… Э-ээ… Как тебя зовут?

— У меня очень скромное имя — Пятнышко.

— Неплохое имя. — Полевой Маршал, довольный своим великодушием, разлегся на солнышке. — Давай потолкуем об именах. Мое полное имя Полевой Маршал Сэр Бернард Лоу Монтгомери из Аламейна и с мыса Китовая Челюсть. Так записано в документах. Ну как тебе это имечко? А мою хозяйку зовут просто миссис Киттивейк-Трамп.

— Знаю. Я с ней сталкивалась.

— А твоего хозяина как зовут? Или хозяйку?

— У меня нет ни хозяина, ни хозяйки. Я сама по себе.

— И что это означает?

— Ну если бы ты был собакой, которая сама по себе. — Она уловила волну сомнения, идущую от Полевого Маршала. — Но все же это не совсем так. Морские львы всегда сами по себе. Мы не зависим от людей.

— А не тот ли ты морской лев, которого держат в клетке там, за дорогой?

— Ну да. Но я убежала. А ты нет.

— Я? Не убежал? Ладно, я покажу тебе, как я не убежал, юная задавака Пятнышко. Пошли!

— Куда?

— В мир! Охотиться на могучих лам!

Его возбуждение немедленно передалось и Пятнышку. Она почувствовала, как что-то внутри нее дрожит, словно выпуская наружу великого морского льва.

— На могучих лам! — эхом отозвалась она, и два страшных зверя поскакали, потащились по дорожке к садовым воротам.

Трепетная дрожь не оставляла Пятнышко с того момента, как она стала частью своры. Она улавливала возникающие в голове Полевого Маршала картины охоты на лам. В высокой траве медленно двигались величественные животные, потом склонялось к земле солнце, и постепенно склонялись шеи лам, и тут же стремительный прыжок — и мгновенная смерть жертвы. Пир плоти. Мясо немного похоже на рыбье, только теплее и краснее.

— Они наверняка пасутся на поле по другую сторону дороги, — объяснил Полевой Маршал. — Когда моя хозяйка думает о них, в ее голове всегда возникает то поле.

Загон, решила Пятнышко. Она тоже ловила в голове Фрейна картинки животных с длинными шеями, когда он думал о том поле.

— А если люди заметят, что мы убиваем лам, и им это не понравится?

— Свора должна всегда оставаться незаметной. Такой уж обычай.

— А мы все еще свора?

— Мы свора с того самого момента, как ушли от людей. Погоди. Приближается машина. Спрячься за этим кустом. Пригнись.

Машина протарахтела в облаке жаркой пыли.

— Пошли.

Полевой Маршал двигался так быстро, что она с трудом за ним поспевала. Но вскоре они добрались до высокой травы, и Пятнышко, плюхнувшись в мокрую, заросшую травой канаву, стала ловкой и проворной. Пес дышал возбужденно, со свистом.

— Это твой охотничий клич?

Ответа не последовало. Подражая своему товарищу, Пятнышко покрутилась на месте и со вздохом улеглась на землю. Несомненно, это обычный охотничий ритуал. Трава, высокая и сухо шелестящая, сходилась над их головами, защищая от палящих солнечных лучей. В канаве было прохладно и приятно. Время шло.

— Полевой Маршал?

В ответ слабый храп и ровное, тяжелое дыхание. Он умеет быть терпеливым. Пятнышко наполнилась обожанием. Полевой Маршал лежал с закрытыми глазами, его чуткие ноздри ловили запах лам. Прошло еще время.

— Полевой Маршал?

— Гав-гав! Что-оо?

— Ты учуял ламу?

— Еще нет. Имей терпение, Пятнышко. Главное в охоте — затаиться и ждать. Этим мы сейчас и занимаемся.

— Ой, а у меня это хорошо получается?

— Ты делаешь это прекрасно, Пятнышко. Теперь затихни и лежи смирно.

— Но разве мы не должны идти по следу?

— Еще одно важное охотничье правило — дай жертве самой приблизиться. А когда она будет на расстоянии прыжка, кидайся. Кстати, никогда не убивай беременную самку.

— Не буду, Полевой Маршал.

— Хр-хр-хрр. Хр-хр-хрр. Хр-ррр.

Прошло еще какое-то время. Пятнышко снова почувствовала голод. Хорошо бы ощутить сейчас вкус ламы на языке. Жужжание пчел и стрекотанье кузнечиков, казалось, убывало вместе со светом. Время уже пришло. Длинные шеи давно должны были склониться.

— Пятнышко!

Это был человеческий голос, раздавшийся совсем неподалеку. Грег.

Он хороший человек, спас ее от ужасного моря. Сквозь полумрак она уловила его беспокойство и подавленное чувство потери.

— Пятнышко! Где ты, малышка?

Но теперь она была в своре. И нити, связывавшие ее с человеком, оборваны. А Грег — всего лишь назойливый человек из далекого прошлого, который мешает охоте и распугивает лам.

— Пятнышко! — Его голос удалялся. Он шел к мысу Китовая Челюсть, выкрикивая на ходу ее имя.

Она НЕ станет отзываться. Она великий охотник. Пятнышко толкнула Полевого Маршала носом под ребро.

— Должно быть, пришло время глянуть на лам с опущенной шеей.

— Га-аав!

— Я сказала, что пришло время охоты, разве не так?

— Так-то так, но я продумываю дальнейший план. Мы поодиночке обойдем загон и двойным захватом возьмем его в клещи. Ламы, звери застенчивые, будут, конечно, уходить все дальше и дальше, пока не собьются все вместе в центре загона. Тогда я подам сигнал — и мы ворвемся в самую гущу стада. Не нападай, Пятнышко, прежде чем не услышишь мой лай. Тут и кидайся на самую слабую особь. Тем самым мы, как санитары, оздоровим стадо лам.

— А вдруг самой слабой окажется беременная самка?

— Тогда… — пес задумался на мгновение, — тогда, Пятнышко, все запутается. Но не дай высоким идеям перепутаться с задачей момента.

— Недам. — И она, подчиняясь кивку Полевого Маршала, заскользила по тянувшейся вдоль дороги влажной канаве. Вскоре она добралась до пересечения с другой канавой, которая тянулась к морю, и двинулась по ней. Голос Грега сюда не долетал, и это ее радовало. Не хотелось отвлекаться от вечерней охоты. Ерзая по сырой траве, она наконец добралась до вершины утеса и стала ждать сигнала.

И вот до нее донесся дребезжащий лай английского бульдога.

Вперед! — скомандовала себе Пятнышко, выскакивая из канавы. Она неуклюже подпрыгивала, пытаясь взглянуть поверх высокой травы. На ходу она издавала резкие, воинственные крики. Скоро, совсем скоро, лакомясь свежим мясом ламы, она объяснит Полевому Маршалу, что это настоящий охотничий крик морских львов. Она раздвигала траву, надеясь увидеть поблизости головы лам на устало склоненных шеях. Позади раздался осторожный шорох. Пятнышко напряглась для последнего прыжка.

— Ты видела их? — Это был запыхавшийся Полевой Маршал, усыпанный семенами травы.

— Нет.

— Как же! Штук шесть, а то и семь. И пятнистый детеныш, которого ничего не стоило схватить. Они прошли в двух шагах от меня, но я уже не такой прыткий, как прежде. Будь ты рядом, мы бы уж не оплошали. Но ты была далеко.

— Я нацеливалась. Но быстро не умею.

— Нацеливаться мало, Пятнышко. — Пес опустился на землю и тяжело дышал, высунув язык, — Надо еще видеть цель.

— Но как я могу ее увидеть, когда трава выше меня?

— Верно, Пятнышко. Ты и сама все понимаешь.

— Но…

— Хватит болтать. Мы и так потеряли много времени. Следуй за мной. — И он затрусил на запад. Становилось совсем темно, и Пятнышку пришлось поднажать, чтобы не потерять во тьме бледное пятно короткохвостого собачьего зада. Они уже оставили позади половину огромного каменистого пространства, когда пес, подняв одно ухо, неожиданно остановился.

— А что теперь? — Пятнышко стала уже сомневаться в военном плане Полевого Маршала. Ее просто ломало от голода, и она уже готова была взбунтоваться. — Почему ты остановился? Когда мы поедим?

— Тихо!

— Но почему? Я хочу обсудить наши дела.

— Я сказал: тихо! — И огромная разверстая пасть оказалась прямо перед носом Пятнышка.

Издалека донесся еле слышный призыв: «Полевой Маршал!»

— Человечий голос, — встрепенулась Пятнышко.

— Это моя хозяйка. — И в мыслях пса вдруг замелькали совершенно новые картинки. Исчезло видение свежего дымящегося мяса ламы, пропала воинственная свора, а Пятнышко стала далекой и незнакомой. Теперь он видел в ней не сотоварища-охотника, а просто морского льва. Воинственный короткохвостый пес, виляя задом, заспешил на зов, оставляя за собой отчетливые волны заискивающего раболепия.

Скрываясь в траве, Полевой Маршал залаял.

— Тише, — оборвала его Пятнышко.

Но он уже едва понимал ее и, обернувшись, вперился ненавидящим взглядом. А в его голове возникла человеческая рука, держащая миску с едой, и другая рука, ласково скользнувшая по холке. Мелкая приятная дрожь пробежала по лохматому собачьему телу. Пятнышко недоуменно смотрела на размягченного пса, который совсем недавно был свирепым и безжалостным охотником. Обрубок его хвоста непрестанно крутился, а из громадной пасти неслось радостное повизгивание.

— Полевой Маршал! Где ты, собачка?

— Надо идти. — Он уже трусил к дороге. Вдалеке над аккуратно подстриженной живой изгородью виднелась голова миссис Киттивейк-Трамп. — Время ужинать.

Позади миссис Киттивейк-Трамп со стороны мыса Китовая Челюсть вспыхнули два ярких, слепящих глаза. Пятнышко почувствовала себя застигнутой врасплох посреди человеческого мира.

— Но… Когда я тебя опять увижу?

— Завтра… возможно. После завтрака. Или чуть позже. Может, днем. — Он ускорил шаги и уже несся вдоль дороги.

— А…

— Полевой Маршал! Где ты, мальчик?

Сверкающие глаза метнулись навстречу.

— Полевой Маршал! Осторожно, эта человеческая штука опасна! — Пятнышко послала ему вслед мысленное предостережение. Она знала, что некоторые человеческие вещи убивают животных. Полевой Маршал, одурманенный людьми, все, наверное, забыл.

А человеческая штука взревела. Она остановилась, и ее белые, сверкающие глаза вперились в бегущую по дороге собаку. Из живота этой штуки появился мужчина. Он чем-то взмахнул…

Сеть!

— Полевой Маршал! Берегись! — Пятнышко скатилась в канаву. Сеть! И бедняга Полевой Маршал с ходу влетел в нее, а человек издал торжествующий вопль.

Полевой Маршал тоже вопил, но от ужаса.

— Пятнышко, прячься! Это коварный Слейд!

Затем его грубо кинули в живот человеческой штуке, дверь захлопнулась, и сразу, будто отсеченная, оборвалась нить его мыслей. Слейд нырнул в голову страшной штуки, она снова взревела и растаяла в сумерках, полоснув напоследок по траве лучами своих слепящих глаз.

Пятнышко, дрожа, вжалась в землю. Она успела уловить бродившие в голове Слейда жестокие, пугающие мысли. До нее, как сквозь туман, донеслись отдаленные человеческие крики:

— Слейд, негодяй, бандит! Разве ты не узнал мою собаку? Ты дорого заплатишь за это, свинья!

Когда совсем стемнело, Пятнышко выползла из канавы и стала осторожно продвигаться к краю утеса. Покорившись неумолимой тяге древнего инстинкта, она медленно, но верно тащилась через каменистый пляж. Вот уже она лежит в оставшейся после отлива теплой луже под сенью огромного валуна. На нее навалился тяжелый сон, и снилась ей мать.

Глава восьмая

Мазь лаборатории Лурда творила чудеса. Слейд разглядел на лбу слабый пушок, пробившийся словно молодая травка на газоне. Со щек, от густых бакенбардов, волосы ползли вверх, дугой заполняя пустынный купол головы. Он повернулся так, чтобы свет падал сбоку. Да, случилось нечто большее, чем просто заросшая лысина. Волосы спускались уже до самых бровей, придавая прежде безвольному лицу зверский вид.

Женщинам такое нравится. Не пройдет и месяца, как они все будут принадлежать ему. Может, чуть позже, скажем через годик, он возьмет отпуск и закатится на какой-нибудь средиземноморский курорт, а там запросто подцепит богатую вдовушку. И начнется новая жизнь. Он навсегда распрощается с этой Воскресной гаванью.

Однако пора было заняться бульдогом. С ним он явно промахнулся. Прошлой ночью в сумеречном тумане у пригородной дороги бульдог показался чего-то стоящей, прыткой молодой псиной. Сегодня утром при свете дня стало очевидно, что эта дохлятина лишь пародия на собаку. Не-ет, не та это собака, за возвращение которой хозяин отвалит награду. Такую мерзость и искать-то никто не станет. От эдакой уродины хозяин еще и рад будет отделаться. Есть единственный способ избавиться от пса. Сжечь.

Крематорий был гордостью Берта Слейда. Медные части печи сверкали как новые. Дрова аккуратной поленницей подпирали стену. Вдоль противоположной стены тянулся короткий конвейер: стальная рама на колесиках и электрический мотор. Подарок Джаспера Сойлента.

Слейд мечтал оборудовать крематорий по последнему слову техники. Мысленно он уже видел, как к его крематорию тянется вереница хозяев со своими питомцами, закончившими свое бренное существование на земле. И все будет сделано как надо. Торжественная музыка и несколько простых, задушевных слов, а усопший питомец будет лежать в сделанном со вкусом, хотя и недорогом картонном гробике. Осиротевшие близкие будут стоять рядом с поникшими головами. Незаметное прикосновение к кнопке — и вот уже гроб катится к черным занавесям, за которыми автоматически распахиваются створки пылающей печи… Конечно, и плата соответствующая.

Слейд смял в ладонях газету, навалил сверху растопку и разжег печь. Как всегда, в предвкушении кремации настроение его поднялось. Что-то очищающее, возвышающее и даже жизнеутверждающее было в этом процессе. Но прежде осужденному полагался последний завтрак.

Он открыл банку «Визги» и вывалил содержимое в миску. Затем добавил несколько капель жидкости из зеленой бутылки и тщательно все перемешал. Заперев бутылку в утопленный в стену сейф, он вышел из крематория с полной миской. Отвратительный бульдог спал себе как ни в чем не бывало. Слейд просунул миску в клетку и быстро захлопнул дверцу, заперев ее на задвижку.

Полевой Маршал фыркнул.

Открыв один глаз, он стал разглядывать смертоносную смесь.

Берт Слейд вернулся к себе.

— Вон он идет, — сказала миссис Киттивейк-Трамп. — Говорить с ним буду я. — Не очень-то она надеялась на твердость городского казначея Луи де Брассера. Французы отступают при первом же напоре. Стоит вспомнить хотя бы линию Мажино!

Мошенник Слейд входил в свой офис через заднюю дверь. Вороватый взгляд его настороженно скользил от старой дамы к казначею и обратно.

— О, миссис Киттивейк-Трамп. И мистер ле Брассер. Какой сюрприз!

— И мы к вам с сюрпризом, добрейший мой. Проверка отчетности.

Кажется, он побледнел.

— У вас есть для этого какие-то основания? — Его попытка сохранить самообладание выглядела жалкой.

— А нам и не надо оснований. Мы представляем Городской совет, то есть ваших работодателей.

Ле Брассер, как она и предполагала, начал юлить.

— Это просто-напросто обычная процедура, Берт. — Он уже шел на попятный, струсил, даже акцент стал более заметным. — Все городские ведомства регулярно подвергаются такой проверке.

— Что-то не припомню, когда вы в последний раз проводили свою регулярную проверку?

— Верно, прошло несколько лет. Вот мы и решили сделать это сейчас.

— Но должна же быть хоть какая-то побудительная причина!

Миссис Киттивейк-Трамп нетерпеливо хмыкнула. Доверься ле Брассеру, и он смешает все карты, вместо решительного напора начнет суетиться, оправдываться. Типично бухгалтерский ум, норовящий всему дать объяснение.

— Никаких особых причин, Слейд. Позвольте заняться документами.

Умный наблюдатель сразу же понял бы, что ничего у них из этой проверки не получится. Во-первых, потому что оба аудитора явились сюда по совершенно разным причинам, что и определяло их подход к выбору документов. Для Луи де Брассера это была профессия. За время своей долгой карьеры ему приходилось проверять бесчисленное множество больших и малых предприятий, он с душой погружался в чтение финансовых отчетов и отдавался этому скучному занятию почти с религиозным восторгом.

Опыт же миссис Киттивейк-Трамп ограничивался лишь одним событием, произошедшим много лет назад в одной из британских колоний, когда она заподозрила слугу в том, что этот негодяй выпил ее виски.

Во-вторых, и цели проверяющих не совпадали. Ле Брассер, получив неприятный, тревожный, бросающий тень на весь Городской совет сигнал от одного из членов совета, обеспокоен был лишь одним: очистить свое ведомство от любых подозрений в недозволенной, незаконной деятельности.

А миссис Киттивейк-Трамп горела желанием пригвоздить этого беспардонного, ускользающего, как угорь, Слейда к позорному столбу, хорошенько припереть его к стенке.

— Уважаемая миссис Киттивейк-Трамп, ваше заявление бездоказательно.

Но стальную решимость миссис Киттивейк-Трамп не так-то просто было разрушить.

— Ле Брассер! Выполняйте свой служебный долг!

— Берт, вы же знаете, что мы имеем на это право. — Тон ле Брассера был слишком дружеским. — Пожалуйста, выложите на стол ваши учетные книги. Будьте так добры.

Миссис Киттивейк-Трамп не отрывала от Слейда внимательного взгляда, пытаясь заметить в его движениях или выражении лица малейшие признаки паники. Его глаза метались туда-сюда, точь-в-точь как у того мошенника слуги. Губы под наглыми усами кривились и дрожали. Впервые она заметила на лбу у него странный пушок. Явный атавизм. Эволюция наоборот. Он возвращается к состоянию примата. Она знавала шимпанзе, как две капли воды похожего на Слейда.

Наконец он взял себя в руки, пожал плечами, метнул на нее злобный взгляд, рывком открыл верхний ящик с дискетами и швырнул на стол пару книг и связку брошюр:

— Берите.

— Ле Брассер, просмотрите записи.

Казначей мягко возразил:

— На это уйдет уйма времени, миссис Киттивейк-Трамп. Думаю, вы можете оставить нас вдвоем.

— И позволить ему втирать вам очки? Ни в коем случае! Я намереваюсь оставаться до конца и убедиться, что проверка будет тщательной и полной. Это моя святая обязанность перед всеми жителями Воскресной гавани!

Прошло не менее часа, а ле Брассер, аккуратно перебирая бумаги, так, кажется, и не удосужился найти хотя бы малейшее нарушение. Терпение ее истощалось. Что за человек! Почему он возится с проверкой всяких протоколов, когда и младенцу ясно, что здесь не подкопаешься? Изредка он задавал какой-нибудь ничего не значащий вопрос, и Слейд давал такое же чепуховое объяснение, которое ле Брассер с готовностью записывал в свой блокнот. Это какое-то издевательство! Они были похожи на парочку отлично спевшихся выпивох, обсуждавших последний футбольный матч! Проверка отчетности оказалась простым притворством.

Ведь наверняка есть документы, которые Слейд утаил. У такого мошенника несомненно был двойной счет и по две книги записей на каждый случай. Она сама принялась выдвигать ящики, а Слейд свирепо поглядывал из-под нависших век.

— А ЭТО что такое, мистер Слейд?

— Это «Ванкувер сан», миссис Киттивейк-Трамп.

— А вы всегда читаете «Ванкувер сан»?

— Бывает, почитываем.

— Вас видели за чтением этой газеты семнадцатого июля потягивающим коктейль в кафе «Карета и четверка». Что имеете сказать по этому поводу?

— Хотел бы я знать, кто вам наболтал такое?

— Ага! Значит, признаете?

— Признаю? Да я ничего подобного даже и припомнить не могу.

— Довольно удачный провал в памяти, а, мистер Слейд?

— Мистер ле Брассер, — обратился Слейд к казначею, — вы не могли бы внести немного порядка и здравомыслия в ведение этого дела?

— Не вижу ничего предосудительного в том, что вы читали газету в указанный день, — мягко заметил казначей.

— И я тоже! Таково мое правило!

Миссис Киттивейк-Трамп не медля кинулась в бой:

— Тогда, может быть, вы потрудитесь объяснить ЭТО, мистер Слейд!

— Это красный кружок в колонке объявлений.

— Ваш красный кружок?

— Да, нарисовал его я!

— Этим кружком в колонке «Домашние животные» под рубрикой «Ищу» обведено объявление некоего господина из Ванкувера, который ищет щенка пекинеса. Потрудитесь объяснить, мистер Слейд!

— Что ж тут особенного? Чиновник из контроля над животными из Ванкувера позвонил и спросил, есть ли у нас подходящий кобелек для случки. Тот, кто дал объявление, его друг. Я полагаю, наша контора, миссис Киттивейк-Трамп, призвана давать жителям нашей округи и соседних городов исчерпывающие сведения о животных. Круг наших обязанностей не должен замыкаться лишь на контроле за животными. Мы должны налаживать обмен животными, работая в тесном контакте с различными экологическими организациями и обществами защиты животных. В этой связи я хотел бы упомянуть о предложении насчет крематория. Уже несколько месяцев я…

— О, прекратите, Слейд! Я устала от вас. — Она с новой энергией принялась перекапывать содержимое бюро. Ее заинтересовали скрепленные листки бумаги с длинным списком имен. Она потрясла этой тонкой пачечкой. — А как вы объясните ЭТО, мистер Слейд?

— Это регистрационный список владельцев породистых собак, миссис Киттивейк-Трамп. С его помощью я отыскиваю владельцев оказавшихся в моем питомнике собачек без опознавательных знаков.

— Я тут вижу имя мистера Поттера и его погибшего Блюбоя.

— Вполне возможно, если собака была зарегистрирована.

— А вы не знаете?

— Как же я могу помнить все имена? Это очень длинный список. В нем и Ванкувер, и Виктория, и остальные острова Гольф. Собаки довольно часто следуют за своими хозяевами на пароме и могут попасть в собачий питомник даже на другом конце страны.

— «Миссис Киттивейк-Трамп». А это зачем тут? — Она пробежала глазами вдоль списка. — И дальше — «английский бульдог Полевой Маршал». Как вы это объясните, мистер Слейд?

Она впилась в него взглядом. О, да он побледнел!

— Бульдог? Ваш?

— У меня есть бульдог, что ж тут странного? Необыкновенно породистый. Ручаюсь, в вашем списке таких найдется не много.

— Вот тебе раз!

Она ехидно улыбнулась.

— Да, мистер Слейд. Да. Собака, которую вы сцапали прошлой ночью, моя. А теперь покажите-ка мне записи в вашей бухгалтерской книге. — Она выхватила у ле Брассера книгу и сунула ее под нос Слейду.

Это, к ее удивлению, просто потрясло Слейда. Он ткнул трясущимся указательным пальцем в последнюю запись и выкатил глаза. Он волновался так же, как тот вор-слуга. Но ничего особенного миссис Киттивейк-Трамп в записи не разглядела. Огорченная, она швырнула книгу на стол.

— А теперь, пожалуйста, верните мне мою собаку…

Но Слейд несся к двери.

— Ле Брассер! Держите его!

Все случилось столь неожиданно, а выкрик миссис Киттивейк-Трамп был таким повелительным, что ле Брассера подбросило с места, и он кинулся прямо в колени Слейда. Нет, не зря казначей в далекой молодости выступал за регбистов Парижского гоночного клуба. Оба они повалились на пол. Слейд, оказавшийся внизу, катался по полу, лягался, пытаясь освободиться от сплетенных, словно осьминожьи щупальца, рук ле Брассера.

— Прекрасная работа! — закричала миссис Киттивейк-Трамп. — Поистине великолепно, сэр!

Слейд перестал дергаться. Стараясь соблюсти хотя бы в тоне голоса видимость достоинства, он прохрипел:

— Вы не будете возражать, если я встану?

Тем временем ле Брассер, головой застрявший между колен Слейда, начинал понимать глупость своего порыва. С чего это он так грубо навалился на Слейда? Никогда еще не проводил он проверки таким странным образом. По меньшей мере, это непрофессионально. Если в Обществе узнают, его враз лишат лицензии. Как он мог позволить, чтобы паранойя этой безумной старухи овладела им, Луи ле Брассером? Бормоча извинения, он поднялся на ноги и помог подняться Слейду.

— Почему вы отпустили его? — возмутилась старуха.

— А почему вы хотели, чтобы я задержал его?

— Он убегал!

— Я просто хотел возвратить вам, миссис Киттивейк-Трамп, вашу собачку.

И все же, размышляла она, в его глазах что-то промелькнуло. Смертельный страх? Панический ужас? Он же подпрыгивал, как испуганный шимпанзе. В науке о поведении животных это, кажется, называется мозаичными движениями. Нет, здесь что-то неладно.

— Тогда мы идем с вами, мистер Слейд, и во всем убедимся собственными глазами.

Вопреки ожиданию, в собачьем питомнике все выглядело вполне благопристойно. Мошенник Слейд быстро направился к клетке в дальнем углу, где лежал Полевой Маршал, с испугом и отвращением глядевший на миску с каким-то мерзким варевом.

— Какой ужас! Мистер Слейд, чем вы его кормили?

— «Визги». Лучшего качества. — Слейд рванул дверцу, молниеносным движением выхватил из-под носа пса миску, будто теперь, когда явилась хозяйка, Полевой Маршал был снят с довольствия.

— Моя собака такой элитной породы, что не может питаться каким-то «Визги», мистер Слейд. Я полагала, что вы кормите собак более приличной едой.

Полевой Маршал чувствовал, как внутренне дрожит этот осознавший свою вину человек. Пес тяжело выпрыгнул из клетки и в знак обожания лизнул ногу хозяйки. Слейд еле успел увернуться от этой идиотской собаки, норовившей и его обслюнявить.

— Сначала Блюбой. Теперь Пятнышко. Стоит оставить на тебя зверя, как ты, па, все делаешь не так.

— Но это были ТВОИ звери, Грег. Не могу же я следить за ними каждую минуту. Ты же знаешь, мне и на работу надо ходить. Нет у меня летних каникул.

— Ты глава семьи. И отвечаешь за все, что происходит здесь, в твоих владениях. И потом, когда все это произошло, ты был дома, а не на работе. Я отлучился всего на несколько часов навестить Пандору, и, когда вернулся, в доме была неразбериха, а Пятнышко исчезла. Я уже целую неделю пытаюсь выяснить, что же произошло. Мне кажется, здесь все не так просто. А вы как думаете, Рейчел?

— Не понимаю, Грег, почему ты во всем обвиняешь отца? Пятнышко, наверное, решила вернуться назад в море. Раньше или позже, но это должно было случиться.

— Забавно, что такие вещи случаются, когда за все отвечает мой предок.

Фрейн переводил беспомощный взгляд с мальчика на женщину и обратно. Пятнышко небось уже соединилась со своими сородичами. Он, можно сказать, сделал одолжение бедному животному, забыв запереть дверцу загона.

— Ладно, сынок, давай забудем. Ты собираешься сегодня к Пандоре?

— Пожалуй. Мы хотели прочесать окрестности. Пожалуйста, па, не спали дом в мое отсутствие.

— Надеюсь, ты возвратишься в лучшем настроении.

Боже, что за мальчик! Он совершенно отбился от рук. Ему просто необходима неусыпная материнская опека. Работающий отец мало что может сделать. Во дни молодости Фрейна отец был непререкаемым авторитетом, его боялись и уважали.

Но Грег, казалось, смотрел на него с насмешливой снисходительностью, граничащей со слегка завуалированным презрением. Как, например, сейчас. Где он дал промашку? Мальчишка умчался, хлопнув дверью.

— Что же все-таки произошло с Пятнышком, Фрейн?

И Рейчел туда же. Ей-то следовало быть на ЕГО стороне.

— Откуда мне знать?

— Но когда Грег упомянул о Пятнышке, у вас был такой виноватый вид. Ну да ладно. — Она поднялась, не спуская с него взгляда, — Мне, вероятно, незачем больше здесь появляться, коли морской лев исчез.

Фрейн поразился внезапно охватившему его чувству досады.

— Ну, по крайней мере, помогите мне покрасить гостиную и кухню. Ведь это была ваша идея, не так ли?

— Мне неприятно замечать, что Грег стесняется приводить свою подружку.

После перепалки с Грегом работа успокаивала. Фрейн, проводя паяльником по деревянной стене дома, с удовольствием наблюдал, как взбухала волдырями старая краска и как она после этого легко, словно омертвелая кожа, сдиралась клочьями с доски. Рейчел трудилась рядом, зачищая стену железной щеткой и наждаком. Он чувствовал, как все его существо наполняется радостью. Да, это опять была слаженная работа сообща, в единой команде. Уютный разговор, уютная тишина, подчеркнутая долетавшими из телевизора звуками футбольного матча. Вскоре придет время посидеть за пивом. Последнюю партию, кажется, удалось сварить без неприятного скипидарного привкуса. Жизнь была положительно хороша!

— У вас вид счастливого человека, Фрейн.

— Верно. Мне действительно весело. Отрадно чувствовать, что ты не стоишь на месте. У меня есть цель. — «Ориентирован на цель». Так и отметил в своем отчете консультант пару месяцев назад, когда отдел кадров подослал его вынюхивать, соответствуют ли своей должности их работники. — «Фрейн Поттер — служащий, ориентированный на цель». — К счастью, тот профан не указал, на какую именно цель.

Тут же наплыло и еще одно воспоминание из более ранних времен. Теплая вода искрилась от яркого солнца, и мягкий песок ласкал ноги.

— Вы ориентированы на цель? Мне так никогда не казалось, Фрейн.

— Позвольте, Рейчел, поведать вам, как у меня появилась цель. Но это одна из тех длинных историй, которые надо рассказывать за кружечкой пива.

— Мне было бы чрезвычайно интересно послушать.

Они отложили инструменты и уселись за стол, откупорив бутылки.

— Несколько лет назад я катался на сёрфе. Было то на скромном гавайском пляже. И там я наткнулся на одного парня, у которого, как мне показалось, очень правильная линия жизни. Он был похож на апостола. Мы покачивались на воде, поджидая подходящую волну, и беседовали. Он, не таясь, выложил мне свою жизненную философию в одной фразе. Вот его точные слова: «Я в процессе отторжения от ориентированного на цель общества». А, каково? Мне жутко понравилось. Именно к этому я всегда стремился, но не мог найти слов, чтобы выразить свое сокровенное желание. И вот внезапно слова нашлись. Они светились как… как золотые дублоны, которые вдруг нежданно сверкнули бы на песчаном дне. Я почувствовал, что и мне надо сказануть что-то подобное, и рассказал ему об одном знакомом, который чувствовал примерно то же. Он просто уплыл на острова Кука и живет там уже несколько лет, полеживая на пляже и обучая аборигенов ладить лодки.

Но Апостол отнесся к моему сообщению с полным презрением.

«Именно от этого я и хочу бежать, разве не понятно?» — сказал он и пояснил, что жизнь человека с островов Кука считает никудышной, потому что у того было по меньшей мере две цели: обучение аборигенов и строительство лодок. Хуже того, он вмешался в естественный ход событий, ибо аборигены были вполне счастливы, строя свои собственные лодки, форма которых оттачивалась веками до появления этого человека. Но все же он был немного лучше обыкновенных миссионеров. Те, считал мой Апостол, и вовсе подонки. Тогда я спросил своего нового знакомого, чем же ОН занимается?

Он сказал, что ест апельсины, которые крадет в соседней роще. А когда не ест апельсины, то лежит под натянутым между кустами брезентом и медитирует. Раз в неделю он тащился в город, получал пособие по безработице, покупал там бифштексы и фаршированные овощи, чтобы немного разнообразить свое меню. Это была прекрасная, наполненная жизнь, которую омрачала только одна вещь. Лесник, обнаружив натянутый брезент, всякий раз срывал его с кустов и выкидывал. «У них есть самолеты-разведчики, — поведал мне Апостол, — и, как только им удается засечь в зеленых кустах голубой квадрат, они посылают лесника. Общество, ополчающееся против отдельной личности, нездорово».

Я спросил, почему бы ему не достать зеленый брезент, и он ответил, что в магазине такой не сыщешь. Тогда я спросил, почему бы ему не скопить денег из пособия и не приобрести какую-нибудь лачужку, чтобы выращивать собственные апельсиновые деревья? Он возразил, что так дело не пойдет, ибо ожидание и сбор урожая и будет той самой целью, которая вернет его к безудержным крысиным гонкам, от чего он и бежал. Я понял, что ничего не смогу ему посоветовать, потому что он мыслит гораздо глубже меня. И тогда-то решился спросить его, не пришел ли он к решению загадки человечества о смысле существования, пока лежал под брезентом и медитировал.

Он расплылся в широкой безмятежной улыбке, обнажив редкие зубы с застрявшими кусочками апельсина, что сделало его бородатое лицо похожим на влажную пещеру. Улыбнулся и гаркнул: «Да!»

В ту же самую секунду накатила большая волна, он захлопнул рот и прыгнул на нее, взлетел на гребень, будто оседлал, и покатил к берегу, а я остался стоять там, где и был. Опомнившись, я попытался заскользить вдогонку. Но все походило на сон, потому что отливная волна была такой мощной, что я не смог сдвинуться и на дюйм. А Апостол возвращаться ко мне и не думал. Он вылез на берег и удалялся, унося с собой под брезент великую Тайну Жизни.

Уже потом я кое-что вспомнил: на нем не было плавок! Все время, что я с ним беседовал, он под водой был совершенно голым.

Удивительно, Рейчел, как это меня враз расхолодило. Вид его голой задницы, казалось, лишил значительности все, что он мне тут наговорил. Я не стал догонять его и смотрел, как он пробирается между кактусами в дальнем конце пляжа, стараясь не уколоться. Я знал, что даже если он и нашел Ответ — а я уже сомневался, нашел ли он его, — то все равно толку от него не будет. Он был слишком уязвим. Если до него не доберется лесник, то уж кактус непременно достанет, коли он не натянет на себя что-нибудь, а я и вообразить не мог, что он это сделает.

Рейчел смотрела на него поверх пенящегося стакана с пивом.

— Это ужасно печальная история, Фрейн. А у вас есть свой ОТВЕТ?

— У меня не будет ответа до тех пор, пока я буду планировать свою жизнь наперед. Я привык думать, что цель — это надежно и определенно, как счет в футбольном матче. Но теперь начинаю понимать, что любая цель — это настоящая напасть. Она никогда не дает покоя. Мой недуг некоторым образом сходен с болезнью миссис Киттивейк-Трамп. Только она убегает в прошлое, а я — в будущее. Потому-то мы оба не преуспели в настоящем.

— Что ж, попытайтесь жить сегодняшним днем.

Она подождала ответа, но его, казалось, уже занимало нечто другое. Он вперился в телевизор, который, до сих пор не замечаемый ими, балабонил в углу комнаты.

Фрейн только что услыхал такое, чему и поверить не смел. Его ориентированный на цель мир самым неожиданным и необъяснимым образом терпел крушение, будто только что из облаков вынырнул ядерный снаряд, нацеленный прямехонько на мыс Китовая Челюсть.

— Что случилось? Вы побелели.

— Во-во-во, — Не в состоянии выговорить ни слова, он ткнул пальцем в телевизор.

Рейчел взглянула на экран. Ничем не примечательный молодой интервьюер мучил невзрачного, но, как обычно, речистого политикана вопросами о какой-то растрате. Впрочем, если быть честной, она узнала и министра финансов Джеймса Хепплуайта, и намозолившего глаза журнал иста Дэвида Хейна, который сейчас толковал о перерасходах, взвинченном бюджете и политических прикрытиях.

— Поправьте меня, если я что-то не понял, господин министр, но почему мы здесь, на студии ЧЕК-ТВ, услыхали о несчастном случае лишь сегодня, когда все произошло несколько недель тому назад, как вы только что сказали?

— Трагично. Очень трагично. Но мы не могли раскрывать все детали, ибо это вопрос национальной безопасности. Все это особенно трагично, ибо молодые люди и женщины — да, да, женщины, ведь мы не должны забывать о той роли, которую играют женщины в защите великой нации — погибли при таких ужасных обстоятельствах. Мы у них в величайшем долгу, вы, я уверен, согласитесь со мной, Дэвид. Они герои, такие же герои, как если бы они погибли на поле боя.

— Да, но мы говорили о гигантском оползне, господин министр. Вы полагаете, что хоть кто-то должен был видеть это?

— Такова моя точка зрения. И я хотел бы воспользоваться случаем, чтобы заверить вас и каждого из нашей обширной аудитории, Дэвид, что Федеральное правительство — надежный тыл. А трагедию с государственной точки зрения можно трактовать и как крайнюю необходимость.

— Но согласитесь, господин министр, довольно странно, что все это вдруг происходит именно во время дебатов о бюджете, когда превышение расходов этого года было предлогом для увеличения расходной сметы будущего?

— Я понимаю это как дань системе. Система работает, Дэвид, — и этот несчастный случай только доказывает ее устойчивость. Люди имеют право знать, и это неотъемлемое право будет неукоснительно поддерживаться.

— Но, господин министр, мы на ЧЕК-ТВ не совсем понимаем, почему в первую очередь решается вопрос провинций. Там ведь были армейские средства передвижения. Шесть танков и два орудийных расчета.

— Да, Дэвид, и не будь превосходной координации между федеральными регионами, не говоря уже о великолепной работе добровольных организаций, последствия несчастья возросли бы во много раз. Кто мы такие, чтобы заботиться о цене, когда на карту поставлены человеческие жизни?

— А кто же мы на самом деле, господин министр? Если быть справедливым, можно признать, что спонсируемый провинциями проект добывания водорослей успешно выдержал испытание, и получилась уникальная в своем роде подводная лодка по сбору придонного урожая. Вы можете это прокомментировать?

— Да, я могу с гордостью констатировать, что подобное в Британской Колумбии произошло впервые, и это подводит нас к созданию невероятно конкурентоспособной индустрии по добыче водорослей. А водоросли, как мы оба понимаем, наше будущее. Пусть меня обвинят в непоследовательности, но…

Фрейн, спотыкаясь, двинулся в угол комнаты и выключил телевизор. Это было ужасно. Сбывались самые худшие кошмары.

— О Господи, о-оо Господи!..

— Фрейн, что произошло?

Узел надо было разрубить немедленно.

— Я должен позвонить по телефону. — Он принялся дрожащими пальцами крутить диск. — Джон? Это Фрейн. Надеюсь, не помешал?

— Фрейн! — прогудела в ответ трубка. — Чем могу помочь тебе?

— Джон, у нас с тобой небольшая закавыка. Может, это и ерунда, но никогда точно не знаешь, что из чего выйдет. Кстати, ты смотрел ЧЕК-ТВ? Интервью министра финансов.

— С чего бы мне вдруг интересоваться министром финансов?

— А, ничего. Мне просто подумалось, что он устроил неплохое шоу, вот и все. Во всяком случае, ты же помнишь, надеюсь, тот день, когда я заболел и ты взял у меня со стола дискету с бюджетом?

— Да.

— И ты все ввел в основной компьютер, верно? Ничего не перепутал?

— Все, насколько помню, было прекрасно. Хотя там была не одна дискета. Я нашарил у тебя в столе еще двадцать две штуки, и на всех были записаны какие-то перевозочные средства. Я все и засунул в компьютер, чтобы не потерялось. Ты везешь громадный воз, Фрейн. Большая, просто непосильная работа.

— С-спасибо. Эй, а почему ты считаешь, что я делаю большую работу?

— Ну как же, все эти дискеты! Тебе удалось собрать непомерное количество сведений. Правда, я глянул только мельком, но подробности, Фрейн, были фантастическими. Фан-тас-ти-ческими! Я как раз собирался поговорить с тобой об этом. Ты же записал и маршруты, и организацию, и чертежи. Ну все-все! Я и понятия не имел, какая работа проведена. Нам надо подумать, Фрейн, о твоем повышении.

— Джон, хотел бы предупредить, что там могут быть ошибки.

— Э, дружище, нам к этому не привыкать.

— Я имею в виду большие, очень большие ошибки, благодаря которым может немного раздуться бюджет.

— Брось! Мы же с тобой знаем, что бюджет — это всего-навсего некая сумма предположений. Лучше чуть раздуть, чем недодуть, ха-ха! Я всегда увеличивал людские ресурсы, чтобы не промахнуться.

Фрейн кинул на Рейчел затравленный взгляд:

— Джон, когда я сказал «немного», то имел в виду… миллионы.

— Послушай старого боевого коня, Фрейн. К тому времени, когда будут вовлечены все объекты и субъекты, все покатится по разным уровням, вмешаются непредвиденные факторы, будут включены списки пожеланий и требований и все такое прочее — глядишь, и набежит миллиончик.

— Возможно, мне следовало сказать «миллиард».

— Миллиард? Прости, что спрашиваю, но как может выйти миллиард в бюджете, который всегда не наскребал и нескольких сотен? Я не ослышался, ты ведь сказал «миллиард»?

— Прости, Джон, точной цифры я не припомню. Да и сейчас это не важно. Мне кажется, выходит миллиард плюс-минус несколько миллионов.

— Будто и не ты говоришь, Фрейн. Я привык, что ты всегда идешь верным курсом. А значит, все, что делаешь, — верно. К тому же подобная ошибка не могла остаться незамеченной. Но, черт возьми, бюджет уже опубликован! Мне тоже показалось, что он чуть крутоватый. Однако так всегда бывает. И все же как это произошло?

Фрейн почувствовал, что начальник начинает в нем сомневаться. В голосе Джона послышалось глухое раздражение.

— Не знаю, как и объяснить. — Он прикрыл трубку ладонью и шептал Рейчел — Что мне сказать?

— Если вы говорите с одним из тех слуг народа, то объясните на примере. Так они лучше понимают.

— Позволь привести тебе один пример, Джон. Ты помнишь скандал о фальшивой конторе, которую организовал Руперт Скеггс пару лет назад? Пятнадцать воображаемых служащих, которым платили зарплату и командировочные. Рента, офисная мебель, оборудование. И за все платили из бюджета, но на самом-то деле ничего и не было.

Пример, казалось, развеселил Джона. Он захихикал.

— Точно! Ведомство побочных интересов. Предполагалось, что оно будет оценивать неординарные предложения, требования и жалобы отдельных личностей и групп населения, а потом давать рекомендации министерствам и координировать распределение фантов. Какой хай подняла общественность, когда ведомство расформировали! Никто и не подозревал, что оно и вовсе не существовало. Не припомню, чтобы когда-нибудь так ругали правительство.

— Джон, парк перевозочных средств фальшивый. Я его сотворил.

— Ты хочешь сказать… что это обман? — Последнее слово он произнес благоговейным шепотом, в котором сквозил ужас.

— Нет, ничего подобного. Я просто забавлялся. Дискеты были игрой, не больше. Мое маленькое хобби. Никакого отношения к бюджету. Во всяком случае, до сего дня.

— Ты имеешь в виду… Сколько было таких дискет?

— Кажется, двадцать две.

— Двадцать две!

— Но это же был большой парк перевозочных средств, Джон! А теперь эти сведения на твердом диске. Расчеты были подробными и… э-эээ, совместимыми с реальными финансами. Теперь эти расчеты проникли во все подсистемы, а министр, кажется, слепо им верит.

Все было именно так. Весь ужас необратимой ситуации дошел наконец до его начальника. А Фрейн почувствовал облегчение. Вместе с признанием ушло и чувство вины. Так бывает, когда, резко проснувшись, избавляешься от неприятного сна. Он улыбнулся Рейчел. Долг свой он исполнил.

Но Джон, казалось, думал иначе:

— И что же ты предлагаешь делать?

— Делать? Но слишком поздно делать хоть что-нибудь.

— Э нет, Фрейн. — Теперь в голосе босса явственно слышалось раздражение. — Никогда не бывает слишком поздно. Не забывай, все те деньги, которые ты сочинил, уже сидят в одобренном бюджете. Позволь предложить тебе три варианта. Первый: мы действительно тратим эти средства на танки и пулеметы и вторгаемся в Альберту. Второе: оставляем их себе и уподобляемся Руперту Скеггсу. И третье: сознаемся, что это была ошибка, и находим козла отпущения.

— Ко-козла отпущения?

— Боюсь, что без него не обойтись. Если ты, конечно, предпочитаешь третий вариант.

В какой-то момент лавры Скеггса показались Фрейну невероятно привлекательными. Но он не поддался слабости и попытался собраться с мыслями.

— А мы не могли бы каким-нибудь образом все прикрыть? Положить, скажем, деньги в резерв на будущие непредвиденные обстоятельства?

Но идея о козле отпущения, кажется, прочно засела в голове Джона.

— Если уж средства массовой информации вцепились во все это, то поздно прикрывать. Кто-то должен взять ответственность на себя. И чем быстрее, тем лучше. — Добавив еще несколько неприкрытых угроз, он швырнул трубку.

Фрейн рухнул на стул, чувствуя себя опустошенным. Словно издалека, до него долетел голос Рейчел:

— Вы не хотели бы рассказать мне все подробно?

Но он не мог вымолвить ни слова. Лишь через несколько минут в голове зашевелились какие-то мысли. Лучше бы они и не появлялись. Мозг разрывался. Безработный. Без копейки денег. Один из множества несчастных. В Воскресной гавани для него наверняка не найдется работы. А в Виктории сидит правительство. Его теперь и на шаг туда не допустят. Мизерное пособие. Поношенная одежда и благотворительные столовки, а Грег в приюте. Продать дом и отправиться бродяжничать, пьянствуя в придорожных забегаловках? ДВЕ МОНЕТКИ ЗА ЧАШКУ КОФЕ, ПРИЯТЕЛЬ? Вдруг есть какой-нибудь монастырь, куда он мог бы уйти, принять обет молчания и провести остаток жизни, переписывая древние религиозные книги? Скупые солнечные лучи будут проникать сквозь узкое оконце, падать на холодный каменный пол, скользить по грубым доскам дубового стола, у которого сидит он с гусиным пером в руке.

— Фрейн, могу я вам чем-нибудь помочь?

А может быть, они с Грегом достроят лодку, уплывут на какой-нибудь тропический остров и станут жить под голубым брезентом? Грег будет карабкаться на деревья и собирать апельсины или, на худой конец, кокосы, а он станет охотиться на кабанов с луком и стрелами, кончики которых обмакнуты в яд, извлеченный из корней особых растений. Вечерами они будут готовить барбекю и пригласят аборигенов, которые примут их в свое племя и напоят из тыквенных бутылей замечательной КАВОЙ, крепким напитком, сделанным, кажется, из свиного молока. Он станет учить аборигенов строительству лодок, и они сделают его своим вождем.

— Вы можете рассказать мне все не таясь, Фрейн.

Да, пришло время серьезно подумать о будущем. Он потратил слишком много дней своей жизни на бесплодные мечтания. Потеря государственной службы открывала неплохие горизонты. Такую удачу глупо упускать. Теперь у него будет достаточно времени, чтобы претворить в жизнь все то, о чем мечтал.

— Я вам когда-нибудь рассказывал, Рейчел, о своей идее превратить это место в курорт? — спросил он…

Глава девятая

Каждое утро после похищения Полевого Маршала Пятнышко просыпалась с неприятным предчувствием беды. Ночью, пока она спала под облюбованным валуном, море подкрадывалось к ней, пытаясь проглотить. Утром мрачный глаз солнца выглядывал из-за скалы, низко мел холодный ветер, кидая в глаза песок.

Повизгивая, она забилась под нависающий утес. Что это за жизнь для морского льва? Подбирать объедки из прокисших луж у берега и проводить в одиночестве дни и ночи. Должно же быть что-то другое, непременно должно быть. Но куда она могла отправиться? Кому доверять? Теперь она убедилась, что мир наполнен плохими людьми, охотниками с сетями, такими же смертельно опасными, как та, в которую попалась ее мать. Страшно доверять людям, потому что никогда не знаешь, кто из них окажется плохим. Даже Фрейн и Грег небось создавали лишь видимость дружелюбия, а на самом деле замышляли что-то дурное.

И собакам доверять небезопасно. Поначалу Полевой Маршал казался верным другом, и она даже опечалилась, когда Слейд накинул на него сеть. Но ведь двуличный бульдог уже накануне был готов покинуть ее. Всего лишь одно слово человека — и он превратился в жалкое покорное животное. Ладно, и собак побоку.

В ближайшей каменной лужице мелькали крошечные рыбки, и она на какое-то время забыла свои печали, хватая все, что попадалось ей на глаза: креветку, малюсеньких бычков, даже анемоны. Слегка повеселев, она перебралась на солнечное местечко. Сегодня она сделает новую попытку. Сегодня она соберется. Сегодня она найдет приятелей, которые стоят ее дружбы, и начнет новую жизнь.

Но сначала надо убраться с пляжа. Ей пришлось ютиться в этом опасном месте из-за еды. Она выбрала легкий путь — и ошиблась. Пятнышко дотащилась до подножия утеса и обнаружила наконец узкую тропинку, вьющуюся по склону вверх.

Но тропинка оказалась слишком крутой, на животе ее не преодолеть.

Пятнышко обреченно поползла обратно к пляжу. Она даже позволила морю укрыть ее с головой. Сразу же пропали земные звуки… И она услыхала пощелкивание и фырканье орки. Сердце ее похолодело. С криком она ринулась обратно, к безопасному берегу, и, тяжело дыша, рухнула на песок. Спустя некоторое время она зашевелилась и двинулась на запад, бездумно купаясь в последних мерцающих лучах заходящего солнца. Она потеряла следы времени и расстояний, и ночь медленно укутывала ее холодным и влажным покрывалом.

— Ух!

Странный хрюкающий вздох встревожил ее и насторожил. Она подняла голову и огляделась. Звук послышался снова. Какой-то стон, будто ворочается во сне грузный морской лев. Она проблеяла, но ни одной доступной ее пониманию мысли не прилетело в ответ.

И тут она увидела нечто повисшее на выступе скалы. Эта штука была ей чем-то знакома, но разглядеть получше не удавалось. Внезапно непонятная штука с треском грохнулась на землю, и Пятнышко вскрикнула от страха. Это была гигантская человеческая птица! Но… Она беспомощно раскинулась на песке, крылья были сломаны, а из прорванной кожи высовывались острые кости. Птица уже не казалась грозной. И Пятнышко снова вскрикнула. На этот раз с облегчением.

— Пятнышко?

В человеческом голосе было столько боли, столько страдания! И мысли совсем не таили угрозы. Но Пятнышко все же не двинулась с места. Это был Фрейн. Он лежал, придавленный птицей, и боль в ноге и спине завладела всеми его мыслями. Пятнышко на какое-то время отдалилась от людей, и теперь вдруг ее потянуло к Фрейну.

— Пятнышко. — У него был такой слабый голос. — Иди сюда, малышка. Ну, не бойся.

Если она поверит ему, не засунет ли он ее в сеть?

— Пятнышко, пожалуйста. — Он не хитрил. — Мы все так беспокоились о тебе, Пятнышко. Искали везде. Нам так тебя не хватало. Мы уж думали, что ты вернулась обратно в море.

Она по-прежнему оставалась там, где была. Теперь она могла его разглядеть. Запутавшееся в обломках птицы беспомощное тело. Он тоже видел ее. И она уловила в его мозгу отчетливую картинку — свое изображение. Он думал о ней хорошо.

Она ощутила наплыв жалости и двинулась к нему.

Рейчел постучала снова, но дом был пуст. По эху, отзывающемуся на стук в дверь, всегда можно определить, есть ли кто-нибудь внутри. Такое впечатление, что нажимаешь кнопку отключенного звонка — никакого отзыва. Где же Фрейн? Это был его последний рабочий день. Не остался ли он в Виктории на вечеринку? Ведь она не предупреждала, что придет сегодня вечером.

А где Грег? Ну, с ним все ясно. Небось на Тауэр-Хилл с Пандорой. Она поразмышляла о красоте невинной юной любви, воображая парочку, застывшую рука в руке на фоне закатного неба. Рейчел, которой не довелось испытать такое самой, все представляла наивно и возвышенно.

Сонно кудахтали куры, и это было единственным свидетельством существования жизни во владениях Поттера. Рейчел обогнула дом и направилась к задней двери. Она оказалась незапертой, но женщина колебалась. Ей казалось неудобным вот так, без разрешения войти в чужой дом. Это граничило с фамильярностью, которую могли не гак понять и истолковать. В конце концов, Фрейн мог оказаться дома и просто сидеть на кухне, ничего не видя и не слыша, глядя в пустоту отрешенным взором и зажав в руках стакан и полупустую бутылку «Джонни Уокера». Безработный. Человек, выброшенный обществом на свалку. Нарисованная ею картина была настолько убедительной и ужасной, что Рейчел громко воззвала:

— Фрейн!

Никакого ответа. Даже пьяного бормотания. Глубоко вздохнув, она толкнула дверь и вошла в кухню. Стол прогибался под горой немытой посуды. Может, все-таки ждали ее прихода? Одно очевидно: несчастье, свалившееся на дом Поттеров, не повлияло на аппетит его обитателей. Но разве это могло успокоить? ОСУЖДЕННЫЙ С АППЕТИТОМ СЪЕЛ ПОСЛЕДНИЙ ОБЕД.

— Фрейн, вы наверху?

Тишина. Она начала подниматься по лестнице. Каблучки громко постукивали по дощатым ступеням. Она оказалась в спальне и включила свет. Очевидно, то была спальня Фрейда. Она видела ее впервые и, раздражаясь на себя, почувствовала, что неприлично вспыхнула. Вид этой грубо сколоченной кровати всколыхнул непристойные, как ей казалось, желания. Что с ней происходило? Сорок лет, Господь свидетель, четыре десятка лет! Четыре долгих ОХ! Немолодая, неприступная твердыня.

Вернула ее к действительности фотография в серебряной рамке на прикроватной тумбочке. Фрейн смотрел прямо в камеру, в глазах его играло солнце, прижавшись к Фрейну, сидел крошечный Грег, а с другого боку… женщина с темными волосами до плеч и чем-то восточным в нежном треугольном лице и чуть раскосых глазах. О, как она посмела даже в мыслях соревноваться со всем этим? Ее пронзило мгновенное чувство стыда и отчаяния. Она отдернула руку от фотографии, будто получила удар тока.

И все же были моменты, когда она ясно осознавала, что Фрейн нуждается в ней. Он всегда, казалось, радовался ее приходу. И теперь, как сказал бы Грег, в самый черный час он наверняка ждет ее помощи. Но где же он? Или она опоздала? РАССУДОК ЕГО ПОМУТИЛСЯ, ЭТО ОЧЕВИДНО. Она опустилась на кровать и крепко зажмурилась, пытаясь развеять стоявшие перед мысленным взором ужасные видения, которые брали ее мозг на абордаж, как заправские пираты…

ТРАГЕДИЯ НА МЫСЕ КИТОВАЯ ЧЕЛЮСТЬ. СЕГОДНЯ УТРОМ НА ЗАБРОШЕННОМ ПЛЯЖЕ ПОЛИЦИЕЙ НАЙДЕНО ОДЕТОЕ ТЕЛО ЧЕЛОВЕКА СОРОКА С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ. ОТРЯД ПОЛИЦЕЙСКИХ ПРИЕХАЛ ПО СООБЩЕНИЮ ПАССАЖИРОВ ПАРОМА «АПЧУК». ПОДОЗРЕВАЮТ САМОУБИЙСТВО. «МЫ ПОДОСПЕЛИ КАК РАЗ ВОВРЕМЯ, — СКАЗАЛ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ПОЛИЦИИ. — К ТЕЛУ ПОДБИРАЛИСЬ КРАБЫ».

У стены стоял книжный шкаф, и она заставила себя прочесть названия, чтобы хоть как-то отвлечься от страшных мыслей. По книгам, которые читает человек, всегда можно понять его характер. «ЭЛЕКТРОНИКА В ДОМЕ», «КОНАН-РАЗРУШИТЕЛЬ», «ЛАМЫ ДЛЯ УДОВОЛЬСТВИЯ И ПОЛУЧЕНИЯ ПРИБЫЛИ», «СТРАННОЕ ПОСЛЕДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ДОНАЛЬДА КРАУНХЕРСТА», «ПУШКИ НА СТОЛОВОЙ ГОРЕ», «ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЛОТОСА 1-2-3», «КЛЫК-ГНОМ», «ЯГУАРЫ РВУТ МОЮ ПЛОТЬ» и много-много других. Широта интересов доказывала глубину личности…

ТАИНСТВЕННАЯ ЖЕНЩИНА КАК-ТО СВЯЗАНА С НАЙДЕННЫМ ТЕЛОМ. ОБНАРУЖЕННОЕ НА МЫСЕ КИТОВАЯ ЧЕЛЮСТЬ ТЕЛО ОПОЗНАНО. ЭТО ФРЕЙН ПОТТЕР, МЕСТНЫЙ ИЗОБРЕТАТЕЛЬ И ФИЛАНТРОП. ДО НЕДАВНИХ ПОР ПОТТЕР БЫЛ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫМ ГОСУДАРСТВЕННЫМ ЧИНОВНИКОМ, КОТОРЫЙ ЕЖЕДНЕВНО ЕЗДИЛ В ВАНКУВЕР. ГОВОРИТ ЕГО СЫН ГРЕГ: «ОТЕЦ, ДОЛЖНО БЫТЬ, СПРЫГНУЛ С ПАРОМА. ОН ПРОСТО СБРЕНДИЛ ОТТОГО, ЧТО ЕГО УВОЛИЛИ». ГРЕГ ЕГО ЕДИНСТВЕННЫЙ РОДСТВЕННИК И НАСЛЕДНИК, ХОТЯ СОСЕДКА, МИССИС КИТТИВЕЙК-ТРАМП, УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ПОТТЕРА В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ ВИДЕЛИ ВМЕСТЕ С ЖЕНЩИНОЙ. «ЗАПОМНИТЕ МОИ СЛОВА, — ГОВОРИТ МИССИС КИТТИВЕЙК-ТРАМП, — ОНА ПРИЧИНА ВСЕГО».

Глупости! Рейчел встала и, чтобы хоть что-то делать и двигаться, пошла в ванную. В одном углу притулилась проржавевшая до основания белая эмалированная душевая кабинка. Раковина, довольно чистая, четко разделяла комнату на две половины — Фрейна и Грега. По обеим ее сторонам лежали две горки туалетных принадлежностей, тут же висели и два стенных шкафчика. Сразу было видно, что здесь обитают две совершенно противоположные личности. Грег выжимал зубную пасту сверху тюбика, а Фрейн — снизу. Лезвие бритвы Грега было в застывшей мыльной пене. Фрейн предпочитал электробритву. Щетина на зубной щетке Грега была скошена, как будто он драил ею металлическую посуду. Фрейн же был владельцем аккуратной электрической зубной щетки с целым арсеналом насадок и приспособлений. Конечно, все могло быть и наоборот.

Что это?

Глухой, размеренный звук, идущий снизу. Такой дробный стук могли издавать пятки, судорожно бьющие по стене, когда тело повисло на веревке, прикрепленной к потолочной балке. Под телом должен быть стул, который отбросили ногой. Голая сорокаваттная лампочка свисает с потолка, и тень болтающегося тела скользит по влажным, засаленным обоям. Туда-сюда.

Рейчел поспешила к лестнице. Шум, как теперь казалось, доносился от входной двери. Ночной вор-взломщик. Или, может быть, банда подростков, рвущихся отведать пива Фрейна.

— Кто это? Что вам надо? — Голос ее был визгливым от страха.

Бум… Бум… Бум…

— Это вы, Фрейн? — Невинная жертва нетрезвого водителя, который умчался с места происшествия, несчастный полз по лугу, оставляя за собой кровавую полосу. Он стремился к единственному человеку, на чью помощь мог надеяться. — Держитесь! Я иду!

Она распахнула дверь. В сумеречном свете она увидела тело, растянувшееся у самого порога. Голова бедняги безвольно покачивалась, а весь он казался бесформенным мешком. От него веяло запахом смерти.

— Фрейн! — Она упала на колени и осторожно взяла голову в руки, — Что с вами случилось? — Он был таким холодным и таким… волосатым!

— Пятнышко!

Она с удивлением глядела на морского льва. А Пятнышко изогнулась и принялась бодать ее в ногу.

— Пятнышко, ты вернулась! — Она облегченно заплакала. Но тревога не проходила. Пятнышко снова боднула ее. — Где Фрейн, малышка? — Ответа она конечно же не ждала.

Но из горла морского льва вырвался пронзительный крик, будто бессловесное существо пыталось ответить. Сердце Рейчел заколотилось. А Пятнышко развернулась и зашлепала со двора, оглядываясь на нее, словно звала за собой.

— Погоди, Пятнышко. Я возьму фонарик.

Рейчел всегда на всякий случай держала фонарик в машине. Она зажгла его, и яркий луч заскользил по высокой траве, всполошив кур. Полусонные птицы испуганно залопотали, закудахтали. Пятнышко ждала ее у задней двери.

— Веди, малышка.

Пятнышко поскакала к вершине холма и остановилась у начала рельсов подъемника, заглядывая вниз со скалы.

— Там, внизу?

Пятнышко коротко заблеяла.

Рейчел колебалась. Она, кажется, не так все поняла. Пятнышко просто заблудилась. Она не могла найти путь со скалы, чтобы вернуться к морю, и ждала ее помощи. Но вагонетки не было на месте, а Фрейн всегда был так аккуратен. Он боялся, что прилив смоет вагонетку, и каждый раз после работы поднимал ее наверх, на скалу.

Вдруг она сорвалась? И тут Рейчел увидела такое, от чего кровь похолодела в жилах. Кабель был до отказа намотан на барабан, а оборванный конец ощерился метелкой волокон. Она кинулась вниз, луч фонарика метался впереди. Добежав до ступеней лестницы, она заставила себя бежать помедленнее. Стоит поскользнуться, скатиться вниз кувырком — и помощь уже придется оказывать ей. С лестницы она спускалась осторожно, а когда наконец добралась до пляжа, снова понеслась что есть мочи.

Прилив достиг самой высокой точки. В некоторых местах ей приходилось бороться с волнами, которые плескались у самого основания скалы. Море было темным, холодным и казалось хищным зверем, поджидающим добычу. Впереди маячило что-то светлое, бесформенное. Она никак не могла разглядеть, что это.

— Фрейн? Вы там?

Волны тащили и переворачивали кучу сломанных деревянных подпорок, оплетенных обрывками проволоки, какие-то доски. И — о ужас! — в этой каше было затиснуто человеческое тело! Голова, на счастье, оказалась над водой. Она направила неверный луч на шевелящуюся массу. Это был Фрейн. Она упала на колени и обняла его за плечи, пытаясь поднять. Он крупно дрожал, а голова безвольно моталась. Бровь запеклась кровью. Но лицо было еще теплым, и Рейчел уловила слабое дыхание. Он был жив!

Приливная волна все поднималась.

У нее не хватило бы сил тащить беспомощное тело к ступеням. К тому же неизвестно, как высоко поднялась вода. Она посветила на скалу фонариком. Деревянные рельсы спускались почти вертикально, упираясь в гальку пляжа. Нижняя оконечность светилась в полутьме, выбеленная соленой водой. Выше уже все чернело ночной темнотой, и потому было неясно, до какого уровня затоплена скала. Вода могла быть и выше футов на шесть или по меньшей мере на три. Сумеет ли она продержать голову Фрейна высоко над поверхностью воды до отлива? Это часа два, а то и дольше.

Предположим, ей это удастся. Но Фрейн может и не выдержать столько времени. Его надо срочно везти в больницу.

Отчаянным напряжением всех своих сил она отбросила обломки в сторону, освобождая его ноги. Первый раз в жизни ее порадовало, что она такая большая и сильная. Впервые изящная гибкость и хрупкость, которым она так завидовала в других женщинах, оказались бы никчемными. Она выволокла его из воды и усадила на камень спиной к скале. Он не издал ни звука. Голова его упала набок, как у тряпичной куклы.

А что теперь? Планер перевернут, стенки вагонетки разъехались. Так, сначала надо найти подходящий камень. С трудом, но она все же нашарила то, что нужно. Камень был прямоугольный, около восемнадцати дюймов длиной и в ширину дюйма четыре. И она принялась бить им, как молотком, по стенкам вагонетки, пытаясь хоть как-то соединить их. Вагонетка зашаталась и свалилась с планера. Огромным усилием она перевернула ее и поставила у спускающихся почти вертикально рельсов.

Взбираться наверх было не так трудно. Тяжело дыша скорее не от напряжения, а от страха за жизнь Фрейна, она карабкалась по шпалам как по приставной лестнице. Если не поспешить, Фрейна может унести в море. Она вспомнила, как еще в детстве мама говорила, что седьмая приливная волна самая большая. Добравшись до вершины скалы, она хотела было поскорее вызвать «скорую помощь», но седьмая волна может накатить в любую минуту… Она побежала к машине и вытащила из багажника буксирный канат. Ухватившись за оборванный конец кабеля, она снова начала спускаться. Барабан послушно раскручивался.

Фрейн был там, где она его оставила. И крабов вокруг нет. Они нападают только на мертвецов. Что ж, хороший знак. Она прикрепила крюк кабеля к кольцу вагонетки. Теперь очередь Фрейна. Господи, хоть бы пошевельнулся! Она просунула руки ему под мышки и попыталась поднять отяжелевшее тело, но теперь мешали упершиеся ей в грудь его локти. В конце концов она приладилась, обхватив его вокруг талии, приподняла и прислонила к вагонетке, а затем накрепко привязала буксирным канатом. И снова пришлось взбираться наверх. Добравшись до лебедки, она нажала кнопку пуска. Канат заскрипел и стал медленно наматываться на барабан.

Прошли долгие, тягучие минуты, пока вагонетка показалась над обрезом скалы. Лицо Фрейна было призрачно-бледным в свете фонарика. Она рухнула на землю у навеса и зарыдала. Теперь, когда Фрейн был вне опасности, мужество оставило ее.

— Как вы себя чувствуете? — Распластавшийся на больничной койке, он был таким бледным и беспомощным. Зато теперь он в полной безопасности и уж по крайней мере день или два не сможет творить глупостей.

Он попытался улыбнуться:

— Прекрасно.

— Не так прекрасно, Фрейн. У вас сломана правая нога, два треснутых ребра и сотрясение мозга. Вы, простите, безумный идиот. Ни капли чувства ответственности и совсем нет уважения к людям, которые вас любят. Я, естественно, имею в виду Грега. Что вы за отец? Сплошное беспокойство. Нет, я умываю руки. Можете сколько угодно летать с горы.

Он сделал виноватое лицо, но был явно доволен.

— А где Грег?

— Он провел ночь у Пандоры и сейчас едет сюда.

— Уже утро? — Он с удивлением глянул в окно. — С того момента, как планер вышел из повиновения, я мало что помню. Пятнышко! Точно, я разговаривал с Пятнышком!

— Пятнышко спасла вам жизнь. Она привела меня к месту катастрофы.

— Милая дурашка Пятнышко.

— Нельзя быть таким легкомысленным, Фрейн. Вам безумно повезло. Просто случайность, что Пятнышко оказалась рядом. Это чудо, что она такое преданное и смышленое животное. Еще немного — и прилив поглотил бы вас. И было бы поделом! Никогда в жизни ничего глупее я не слыхивала. Взрослый человек пытается летать на самодельном планере. Это простительно разве что задержавшемуся в своем развитии ребенку, насмотревшемуся фильмов о Супермене!

— Да не плачьте вы, Рейчел!

— Я и не плачу. Меня от вас тошнит! Вы только и мечтаете о чем-то невероятном, а сами ничего, ну ничегошеньки не делаете. Вы нелепый неудачник, Фрейн! Я больше не собираюсь иметь с вами дело. Но советую впредь поступать более разумно. А вот и Грег.

Грег быстро вбежал в палату:

— Привет, па.

— Привет, Грег.

— Эй, как себя чувствуешь?

— Порядок. Спасибо.

— Хорошо.

Наступила неловкая тишина.

Что от них ждать, подумала Рейчел, мужчины! Вот и разговаривай с ними, втолковывай, волнуйся. Грег, мельком взглянув на отца, преспокойно уселся и принялся щипать виноград, который она принесла.

— Может, мне оставить вас одних? Думаю, вам о многом надо переговорить.

— Нет, — поспешно сказал Фрейн.

— Нет, — одновременно с ним буркнул Грег.

— Ладно. — На самом деле она и вправду не отказалась бы смотаться на время домой. Эта ночь измотала ее, и, должно быть, выглядела она ужасно. Пара часиков сна и горячий душ не помешали бы. Но сначала нужно было кое-что уладить. Она больше не может трястись, не зная, что он еще натворит. Нет, вы только посмотрите на них! Фрейн отрешенным взглядом уставился в пространство, будто уже планировал полет на Луну. Грег преспокойно и бездумно лопал виноград. Э нет, минуточку. Кажется, в глазах у него засветилась какая-то мысль.

— Значит, как я догадываюсь, сегодня мы не сыграем в мяч, па? — Парень покачал головой, — Вот жалость!

— Грег, твой отец очень болен.

— А выглядит он не больнее, чем всегда.

Фрейн проговорил:

— Я был круглым дураком.

— Нет, па, совсем нет.

— Да, Грег, именно так.

— Рейчел совершенно права. С этого момента все пойдет по-другому, сынок. Будем смотреть реальности в лицо. Сначала определение практической цели. Потом решение финансовых вопросов, ну и, конечно, твое образование. Время мечтаний закончилось. Я потерял работу — и это несчастье только на пользу. Случившееся заставило меня твердо и пристально взглянуть на нашу жизнь и наши устремления. И я принял трудное решение, не без душевной боли — сознаюсь. Но пришло время разумных поступков.

— Так какое же решение, па?

— Мы будем делать то, что должны были сделать давным-давно. Закончим лодку, продадим усадьбу и поплывем вокруг света!

Глава десятая

— Она красива, как картинка, Фрейн. — Капитан Кен отошел к краю площадки и любовался издали изящными линиями «ПАМЕЛЫ И ФРЕЙНА ПОТТЕР». — Аккуратная лодочка. Даже жалко покрывать дерево краской. Но это необходимо. В тропиках краска единственная защита для корпуса. А белый цвет — это не только шикарно, но и полезно: сохраняет прохладу.

Тропики… Грега охватила дрожь великих свершений. Фрейн и Грег Поттеры, моряки мира. ПУТЕШЕСТВИЯ С МОИМ ОТЦОМ, автор Грег Поттер. Грегори Ф. Поттер. 462 с. с иллюстрациями, в твердой обложке, цена 34,95.

— Когда отплываем, па?

— Надеюсь, не позже следующей весны.

— Следующей весной? Но лодка-то уже готова!

Капитан Кен, слишком древний старик, чтобы помнить и понимать горячее нетерпение юности, расхохотался.

— Только с виду. Но дело идет споро. Вчера прибыли паруса, а завтра покроем суриком дно. Испытывать ее будем недельки через две. И уж потом примемся за внутреннюю отделку. А там работки хватает. Закончим только к октябрю, не раньше. А это не лучшее время для начала кругосветного плавания. Нет, гораздо разумнее повременить и готовиться к отплытию примерно в апреле.

Апрель! Да это чуть ли не следующий век! Целый год школы. Но по крайней мере можно отсрочить прощание с Пандорой, которое сулит немало сложностей. Сказать последнее прости не так-то просто.

Хоть Пятнышко радует. Он ласково потрепал ее по голове. А она неотрывно и понимающе наблюдала за всеми приготовлениями лодки к окончательному спуску на воду. Преданная подружка Пятнышко. Корабельный морской лев. А вот Рейчел жалко. Она была до того ошарашена известием об их намерении пуститься в путешествие, что устроила истерику прямо в больнице. Неловкая сцена вышла. Она кричала на отца и плакала. Наконец-то показала свое истинное лицо. Никогда он не подозревал, что она женщина такого сорта. Вот Пандора — та не единожды закатывала ему сценки и похлеще. Но Рейчел? Она всегда походила больше на… мужчину. И вдруг взорвалась. Отец ужасно огорчился. Старик явно влюблен, хотя это и кажется невероятным. Нелепо, неуклюже, как-то по-своему, но таков уж его старик.

Зато теперь он выглядел молодцом. Гипс с ноги сняли, и он скакал, как молодой козлик. После того как его выкинули с государственной службы, отец словно воспрянул духом. Сейчас он забрался в кубрик и драит все внутри песком, а голова небось забита полинезийскими девушками. У, похотливый козел!

А капитан Кен оказался отличным парнем. Они с отцом возились бы еще сто лет, если бы капитан Кен не приходил помогать им каждый уик-энд. Может, он тоже поплывет с ними? Было бы неплохо, ведь капитан всю жизнь провел в море. Бедняжка Блюбой, ему путешествие не светит. След его, кажется, окончательно потерялся, несмотря на упорные поиски миссис Киттивейк-Трамп.

— Капитан Кен, вы ведь хорошо знаете жизнь порта?

Старый морской волк, возившийся с рулевым рычагом, поднял глаза и хитро сощурился.

— Ты имеешь в виду гулянки в портовых кабаках, дружок?

— Нет, я имел в виду людей. Рыбаков, докеров и всех прочих. Вы слышите новости, всякие разговоры.

— Нечасто удавалось услышать что-нибудь путное.

— А про «Санди. Отборный лосось» вы что-нибудь знаете?

— Да, они покупают улов прямо у рыбаков. Есть у них и своя собственная лодка. Называется она «МИРАНДА». Иногда я вижу, как она проплывает впритирку к торговым рыбацким лодкам прямиком в пролив. Это даже не лодка, а хорошо экипированный маленький корабль. Прекрасных линий.

Плывет между рыбацкими лодками…

— А зачем ей толкаться среди лодок? Ведь это не грузовое судно и не должно заниматься перевозкой лосося, верно? Я-то думал, что рыбаки выгружаются прямо у доков консервного завода.

— Откуда мне знать, Грег? Может, они там назначают цены, и, если рыбаку не подходит, он вправе разгрузиться где-нибудь еще. А почему тебя это интересует? — Он вдруг понимающе закивал: — Ах да. «МИРАНДОЙ» владеет Джаспер Сойлент. У тебя ведь навязчивая идея насчет состава собачьей еды.

— Да, мне интересно, из чего получается конечный продукт, — сдержанно ответил Грег. Зря он завел этот разговор. Взрослые такие тупые; пожалуй, только у миссис Киттивейк-Трамп светлая голова. — И кое-что здесь никак не вяжется.

Капитан Кен лишь усмехнулся.

Именно эта ухмылка и заставила Грега выложить все.

— Послушайте, — горячо начал он, — я считаю, что они подмешивают в «Визги» всякие отбросы. Все, что под руку подвернется. Девушка на фабрике сказала, что они производят «Визги» только зимой. А вы знаете, чем в это время занимается «Санди. Отборный лосось»? Они потрошат сельдь для рыбного рынка Японии. Готов спорить, все сельдяные отбросы пихают в «Визги», а вдобавок и лососевые хвосты и головы. Они намешивают туда всякую гадость. А сами пишут на банке: «Мясо и субпродукты». На самом-то деле там нет ничего, кроме протухшей рыбы.

— Неправда. Они все отходы вываливают в море. Я сам видел это с борта «АПЧУКА». Вода у консервного завода так и бурлит. Вот то, что они загрязняют море, — это точно. А в результате гибнут мальки.

— Дураки они, что ли, выбрасывать то, что можно использовать? Нет, не убедите, все идет в «Визги»!

— Грег, они, как и любая другая компания, закупают на фермах умерших животных. Это верно.

Грег вздохнул. Ему-то все ясно, а капитан Кен думает по старинке, небось вспоминает единственную знакомую ему компанию, которая честно, под государственным контролем, выпускала какие-нибудь консервы из кенгуру. Вот и весь его хваленый жизненный опыт. Пора встретиться с Пандорой и послушать нормальные речи. Пусть эти ветераны занимаются своим ремеслом, а он отваливает.

Грег сбежал по ступеням. Пятнышко, отфыркиваясь, хлопала плавниками следом.

Пандора стояла в загоне для лам среди стелющейся под ветром высокой травы — словно Венера, выходящая из моря, только, к сожалению, одетая. Прекрасную картину портила квадратная, грудастая фигура миссис Киттивейк-Трамп, о чем-то толковавшей с Пандорой.

— А, Грег! — обрадовалась старушка. — И морской лев с тобой? Я как раз расспрашивала эту молодую даму, удалось ли тебе что-нибудь разузнать о делишках мошенника Сой-лента.

— Я уже говорил вам о морозильнике?

— А как же! И мне показалось это весьма важным. Но посетил ли ты, как я советовала, «Санди. Отборный лосось»?

— Вообще-то мы собирались… э-ээ, заняться этим сегодня днем.

— Мы? — зловеще прошипела Пандора. Непонятно почему, но она ко всей этой затее тайного расследования относилась с явной враждебностью и даже в спорах, которые возникли после ночного рейда в «Корпорацию корма», приняла сторону отца и Рейчел.

— Возьмите с собой морского льва, — посоветовала старушка, — Животные чуют такие вещи, которые от людей ускользают. Но помните, подкрадываться надо с подветренной стороны. Так всегда говаривал Кей-Ти, а он не ошибался, этот старый негодяй. Стоит мошенникам только уловить запах морского льва, и они тут же смоются.

Пандора напряглась:

— Но…

— А вы идете, миссис Киттивейк-Трамп? — быстро спросил Грег.

— Нет. Сегодня днем я намерена обследовать весь остров. Охвачу Ванкувер, пригороды и все прилегающие промышленные районы.

— За один день такое расстояние вам ни за что не объехать.

— Я и не собираюсь садиться в машину, Грег. Мое путешествие будет мысленным, по страницам старых номеров «Санди харбор ревю» и «Ванкувер сан». Если хочешь, я довезу вас до «Санди. Отборный лосось». Мне как раз по дороге.

— Спасибо. А можно закинуть на крышу в багажник детскую коляску? — Глаза Пандоры уже грозно потемнели, как небо перед тайфуном, и потому Грег поспешил к сараю, быстро выволок коляску и водрузил ее на крышу «мини-купера». Затем, чтобы задобрить Пандору, он втиснулся вместе с Пятнышком на заднее сиденье, оставив ей роскошь переднего места.

Она этого не оценила и за всю поездку не вымолвила ни словечка, а напряженным затылком недвусмысленно выражала упрямое несогласие. Грозное молчание продолжалось и после того, как они вылезли из машины и запихивали Пятнышко в детскую коляску так, чтобы видна была только ее усатая мордочка. Когда Грег поднял верх коляски, скрывший морского льва совершенно, Пандора наконец заговорила:

— Грег, я хочу, чтобы ты ответил на один вопрос. Только честно. От этого, может, зависят наши будущие отношения. Станность какая-то — везем в коляске морского льва на консервную фабрику, где собираемся поймать мошенников. Зачем ты затеял все это именно сегодня?

— Сегодня суббота. Вокруг никого.

— Да при чем тут суббота? — Ох уж эти женщины! Стоит, постукивает каблучком.

— Пойми, Пандора, нужно приспосабливаться к обстоятельствам…

— Мне НЕ надо приспосабливаться, Грег. Мне НИЧЕГО этого не надо. А почему твой отец опять начал строить лодку? Отвечай!

Такой неожиданный поворот ошарашил его.

— Лодку?

— Ходят слухи, будто он украл у налогоплательщиков миллиард долларов и собирается удрать. Уплыть на лодке. На той самой, что он строит вместе с капитаном парома. Ну, которая стоит у вас на площадке у лестницы.

— Ах, ЭТА! Слушай, что мы стоим? Давай будем идти и разговаривать. — С ней ухлопаешь весь день без толку.

— Грег, я требую ответа: собираешься ли ты ехать вместе с ним? У тебя, между прочим, есть долг перед женщиной!

— Пандора, если я и уеду, то не навсегда же.

— А как же я, ты подумал об этом?

— Не кричи, вон там кто-то идет. — Мимо тащилась пара, которая явно устала от долгой совместной жизни.

— Я всегда думаю о тебе, ты же знаешь. — Тот, на дороге, попытался обнять спутницу, но она увернулась. Женщины. Как они умудряются включать и выключать любовь, будто это водопроводный кран? А степень любви к парню у них зависит от настроения.

— И ее бросишь? — вдруг взвилась Пандора, ткнув рукой в сторону коляски.

— Молодой негодяй, — хмуро бросил мужчина, проходя мимо. Женщина, пожав плечами, отвернулась.

— Пятнышко поедет с нами.

— Ах, значит, вы все-таки едете. Вот ты и признался. И надеешься, что я буду, как дура, дожидаться твоего возвращения? Так что подумай.

— Послушай, Пэнди, с чего ты завела этот разговор сейчас?

— А потому, что можешь ловить своих мошенников без меня. Мне и без них тошно. — Она резко развернулась и двинулась к пляжу следом за удаляющейся парой. — Я хочу обдумать свою дальнейшую жизнь, Грег. — Последние слова она выкрикнула, тяжело плюхнувшись на валун. Подперев рукой подбородок, она угрюмо уставилась в сторону моря. К счастью, она сидела спиной к нему, и он мог сделать вид, что не замечает этой горестной позы.

Ладно, ему без нее даже лучше. Правда, с детской коляской он выглядит достаточно глупо. А вот уже и видна консервная фабрика. Громыхают и клацают на ветру гофрированные стен ки железных лачуг, теснящихся над водой среди горы отходов. Добро пожаловать на красивейший берег Тихого океана! Издалека каждого, у кого еще не пропал аппетит от бьющей в нос вони, призывно манила наглая надпись «САНДИ. ОТБОРНЫЙ ЛОСОСЬ». Скрепленные цепями конец в конец громадные бревна образовали тихую обширную бухту. К одному из бревен была пришвартована черная лодка с невысокой рубкой и зашитой досками кормой. «МИРАНДА».

Стараясь приблизиться как можно незаметнее, Грег медленно толкал коляску к высокой сетчатой ограде с широкими двойными воротами, запертыми на тяжелый висячий замок. АГА, ЗАКАЛЕННАЯ СТАЛЬ С ПОДВИЖНЫМ СЕРДЕЧКОМ. НА ЭТО У НАС ИМЕЕТСЯ ИНСТРУМЕНТ. Просунув лезвие перочинного ножа под засов, словно рычаг, он попытался оторвать задвижку. Она не поддавалась. Грег с раздражением лягнул ворота.

— Что это ты здесь вытворяешь?

— А? — Никого не видно. Может, это голос совести? Нет, минутку, вон он выглядывает из-за куста у дороги. Старик. Такой древний, что кажется частью пейзажа, сливается с белесым бревном, на котором восседает. — Да я просто хотел узнать, есть ли там кто-нибудь.

— Могу сказать. Там нет никого. Сегодня выходной, ясно?

Грег поплелся к дороге, прикидывая, что же теперь делать.

Пляж тянулся вправо. Дорога по обочинам была обложена большими камнями, служившими защитой от размывания дорожного полотна. Вдали все в той же позе сидела на валуне Пандора. А здесь на бревне у дороги — Старый Моряк, впившийся глазами в маленький красный поплавок, который мелко подпрыгивает на волнах. Слева металлическая сетчатая ограда десять футов высотой. Она тянется вдоль пляжа и заканчивается на каменистой круче над водой.

— Ловится что-нибудь? — Он вскарабкался на отвесный берег и присел рядом с Моряком на бревно.

— Нет. — Его тусклый взгляд ничего не выражал. — Я помню времена, когда ловил шесть, а то и семь штук кижучей за утро. С рыбы и жил. Но теперь все не так. Нет, не так.

— Да, плохо.

— А были денечки, когда вода кипела от рыбы. Кипела. Руками можно было ловить. Кижуч, лобан, чавыча. Всего полно. Но все нынче не так. Не так.

— Все промысловики выловили?

— Нет. Рыба тут. Но изменилась. Должна была измениться. Эволюция, понимаешь? — Выговорив такое научное слово, Моряк со строгой важностью поглядел на Грега. — Эволюция и борьба за выживание. Так-то вот. Они теперь глубоко плавают, потому что те, кто шнырял на мелководье, уже выловлены и съедены. А которые на глубине, выжили, плодятся и размножаются. Ты-то, молодой человек, что-нибудь слыхал об эволюции?

— Кое-что.

— То-то! А ты бы видел, какие громадины крабы там, на глубине. Знаешь, почему они такие большие?

— Из-за эволюции?

— Нет, из-за еды. Они пожирают всю эту дрянь, которую вываливают у консервной фабрики. Знаешь, как убить краба?

— Кинуть в кипящую воду?

— Нет, так ты сваришь и все дерьмо внутри его. Не-ет. Надо взять его вот так, — он вытянул старческие руки с безвольно повисшими ладонями, — чтобы клешни были подальше от пальцев, а затем, — он вздернул руки над головой, будто епископ на амвоне, голос его зазвенел, — ты бьешь его обо что-нибудь острое. — Он расплылся в улыбке, проделав мысленно всю эту процедуру. — Об угол ящика. Или о нос лодки. В общем обо что-нибудь такое. Он разламывается, и пожалуйста — выковыривай мясо. Это будет большой кусок, идущий от клешни. Но иногда клешни продолжают двигаться. — Его пальцы шевелились, словно дополняя скупой рассказ. — Я таким манером ого-го сколько крабов поубивал.

Ну почему старые люди так любят вбивать в тебя без разбору все, что знают? Может, надеются таким образом обрести чувство бессмертия? Неужели он, Грег, будет когда-нибудь таким же? ПОСЛУШАЙ-КА, СЫН, КАК КОРМЯТ МОРСКОГО ЛЬВА. НИКОГДА НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО В ЖИЗНИ МОЖЕТ ПРИГОДИТЬСЯ.

Вдобавок ко всему, словно желая совсем доконать Грега, Пандора обернулась в его сторону и через весь пляж пустила в него долгий, печальный взгляд. А старый дурень все махал руками. Потом положил одну ему на плечо, а другую патетически устремил в море. Ну и картинка! Они сейчас изображали идиотский кадр из фильма «Детство рейли». Но погодите-ка. Это старческое словоблудие можно использовать для дела.

— Наверное, вы многое знаете о том, что здесь делается.

— А вот еще есть такая рыба. Тут нужна уже дубинка с шипами. Держи ее в левой руке, не забывай про шипы и — бах! бах! — Старый хрыч довел себя до неистовства. Только бы сердце его не лопнуло прежде, чем он все выложит.

— Уж повидали вы здесь всякой всячины, верно?

— А как же! Я помню время, когда тут пришвартовывались торговые парусники. Тогда здесь была мельница. Так много мачт, будто на воде вырос густой лес. Видишь вон то кольцо в камне? Аккурат там они и приставали. Кормой. И разгружали древесину. Да-а.

— Но и сейчас небось случается такое, о чем можно порассказать?

Выцветшие глазки вдруг хитро засверкали.

— А чего ты хочешь выведать, молодой человек? Все спрашиваешь и спрашиваешь.

ПРОСТОЕ ЛЮБОПЫТСТВО, ПРАВДА, ПРАВДА.

— У меня школьное задание — сделать проект лососевой консервной фабрики.

— В мое время мы изучали дельные вещи. Читать, писать и все такое прочее. А нынче бывают дети, что и свое имя правильно не напишут.

Пошел к черту, старый болтун!

— А зачем им нужна «МИРАНДА»?

— «МИРАНДА»… — Наконец ему удалось направить старика в нужное русло. — «МИРАНДА», она никогда днем не выходит. Слыхал такое? — Старик горестно покачал головой. — Они сказали, что я слишком стар. Эти ублюдки вышвырнули меня.

— А почему «МИРАНДА» выходит только ночью?

— Ха! Потому что хорошими делами не занимается. Вот почему. — Он вздохнул. — Знаю, о чем ты думаешь, молодой человек. Вот, мол, старый дурень. Ага! Угадал? Ты думаешь, что я сижу здесь часами, перебирая прошедшие годы, и ничего вокруг не замечаю? Эге, — согласился он, — насчет этого ты прав. Но ужение рыбки не единственное мое занятие. Если сидеть и без конца глазеть на поплавок, сдвинуться можно. Вот я и захватил с собой кое-что. Для развлечения.

Грег с растущим беспокойством смотрел, как Старый Моряк, сторожким взглядом окинув пляж, потянулся к большому рыболовному ящику. Влип! Старый хрыч сейчас вытащит какой-нибудь замусоленный эротический журнальчик и станет смаковать детали. Что делать? Он мог бы смотаться, но бежать под взглядом Пандоры, когда старый дурень, чего доброго, кричит вслед, зовет вернуться… ЭЙ, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК, КАК ТЕБЕ ЭТИ ДАМОЧКИ? ХА-ХА! И все же оставаться не стоило. Пандора могла потерять терпение, подойти и застать их склонившимися над лакомой картинкой, как стервятники над добычей.

— Послушайте, мне нужно…

— А как тебе это, молодой человек? Хи-хи-хи! — захихикал Моряк. — Держу пари, эта штука тебе понравится!

И он вытащил из ящика радиоуправляемую модель быстроходной моторной лодки. Она была примерно восемнадцать дюймов в длину, красно-белая, с проволочной антенной. С трудом поднявшись, он зашаркал к обрезу воды и поставил лодку на волну. Потом заспешил обратно к бревну и принялся нажимать кнопки на ручной панели управления. Лодка, поначалу вихляя кормой, выпрямилась и поскакала по волнам. Вот это да! А старый дурень прыгал, как маленький, кричал от радости, корявые пальцы его тыкались в кнопки, и лодка неслась по поверхности воды, как обезумевший водяной жук.

— Эге-гей! Смотри-ка, сынок! Ого-го!

Он довольно искусно оседлал волну, и лодка взлетела на самый гребень. У старичка был несомненный талант. Лодка плавно изменила курс, выскользнула из-под очередной волны и опять вспорхнула на бурунный гребень набегающей волны. Это было захватывающее зрелище. Лодка вдруг ринулась к чайкам, клевавшим плавающие на воде отбросы, и разогнала их. Птицы поднялись в воздух с гневными криками.

— Э-ээ, вы не будете против, если я попробую?

— Пробуй, молодой человек!

Взяв панель управления, Грег послал лодку к мирному семейству уток. Они мгновенно нырнули, а он водил лодку кругами, выжидая их появления. Стоило одной из уток показаться над водой, как он устремил лодку к ней и заставил бедняжку нырнуть снова. Это и на самом деле было здорово. Старичок оказался весельчаком. Когда игра с утками надоела, Грег повел лодку к «МИРАНДЕ».

И тут совершенно неожиданно она вышла из-под повиновения, бессильно заскользила по воде и остановилась. Он поиграл пальцами на кнопках, но лодка замерла, безвольно покачиваясь на волнах. Испортил! На счастье, старик ничего не заметил, он опять окаменел, бессмысленно уставившись на поплавок. Надо поскорей вытащить лодку. Он уже готов был кинуться в воду, когда старик вдруг заговорил:

— Где лодка?

— Там, у консервной фабрики.

— А почему она не двигается?

— Встала. С ней такое часто случается?

— Такого НИКОГДА не бывало. Что ты с ней сделал, молодой человек? — Моряк, охая, поднялся на ноги. Голос его сорвался на визг. — Почему она не двигается, а?

— Может, сломалась?

— Грег, что здесь происходит? — Только Пандоры тут не хватало.

— Он упустил мою лодку! Этот юный обормот сломал мою лодку!

— Грег, чего ты стоишь? Достань лодку этого старого господина.

— Но как? Скажи, Пэнди, как?

— Ты потерял, ты и доставай. Плыви, если надо.

Очень мило с ее стороны.

— Влезать в эту воду? Ты думаешь, я псих?

Вдруг его запястье захватили железной хваткой. Он испуганно обернулся. Это был мужчина. Все та же унылая пара.

— Что натворил этот свинтус? — грозно прорычал мужчина. Он, кажется, был уверен, что поймал вора.

Моряк, ободренный неожиданной поддержкой, опустился на бревно и обнял голову грязными ладонями.

— Он потерял мою лодку и хотел сбежать, — завыл он. — Я не могу купить себе другую. Они выкинули меня с работы без пенсии, как пустую банку из-под пива. Я любил эту лодку. У меня была любимая собака, но она умерла. Лодка — единственное, что у меня осталось. И в левой руке постоянные стреляющие боли. Вот и сейчас заболит. — Он всхлипнул и, к счастью, забормотал что-то неясное, ибо с каждым его словом вина Грега возрастала до чудовищных размеров.

— Ты, молодой свинтус!

— Достань его лодку, Грег. Иначе не отвяжешься.

— Эй, чего вам надо? Что вы влезаете не в свое дело? — Грег обнаружил, что орет во всю глотку. — Лодка просто сломалась, вот и все. Она сломалась и начала дрейфовать. Скоро додрейфует до берега.

— Том, надо что-то делать. — Женщина впервые открыла рот. — Может быть, лодка для бедняги единственное средство к существованию.

— Но я даже не вижу ее, — пробурчал мужчина. — Она уже, наверное, за горизонтом.

— Это ИГРУШЕЧНАЯ лодка. Поймите вы. ИГРУШЕЧНАЯ!

— Не болтай глупостей. Зачем старику игрушка?

Кажется, впервые в своей жизни Пандора стала на сторону правды и справедливости.

— ЭТО игрушечная лодка. Я видела, как они играли с ней.

Железная хватка ослабела.

— Ладно. Но тогда почему такая паника?

Ну и глупый вопрос. Да, не сунь он носа в это дело, никакой паники и не было бы.

— Хватит. Я сейчас обогну забор и достану вашу лодку. — Грег с сомнением вглядывался в то место, где забор заканчивался крутым обрывом над глубокой, футов двадцать, водой. Незадача! Смертельный номер. У основания каменного утеса кипел пенистый бурун. Прыгать глупо, а слезть почти невозможно — не за что ухватиться руками.

На помощь ему пришла Пандора.

— Здесь спуститься невозможно. Не смей и думать, Грег. Может, за лодкой отправить Пятнышко?

Ловко придумано! Они вытащили Пятнышко из детской коляски и опустили на дорогу.

— Морской лев, — удивленно пробормотал Том. Так звали мужчину, и он все больше проникался к Грегу уважением и доверием. — Ты видишь, Роуз, морской лев?

— Морские львы гоняются за лососем, — вдруг встрепенулся Старый Моряк. — Этого морского льва надо бы пристрелить!

Пятнышко запрыгала следом за ними к отвесному берегу. Теперь они разглядели игрушечную лодку, качавшуюся на волнах у самого носа «МИРАНДЫ».

— Видишь эту маленькую лодочку, Пятнышко? — Грег указал рукой в сторону лодки. Пятнышко, казалось, следила за его жестом. — Мы хотим, чтобы ты поплыла и принесла ее нам. Просто аккуратно возьми в рот и принеси сюда. Ну как ты хватаешь свой мячик.

— Нельзя требовать от морского льва, чтобы он понимал человеческую речь, — пожала плечами Роуз.

— Как только в воде окажется морской лев, на милю вокруг не станет рыбы, — ворчал Старый Моряк.

— Давай, Пятнышко, прыгай!

Но Пятнышко не двигалась с места, боязливо поглядывая на воду.

— Странный морской лев, — поразился Том. — Не хочет плавать. Давайте-ка подбодрим его.

Грег и опомниться не успел, как Том уперся носком ботинка в зад Пятнышка и подтолкнул ее. Издав вопль ужаса, она сверзилась с откоса и с громким всплеском ударилась о воду. Оказавшись в воде, она стремительно обогнула утес, понеслась к берегу и вылетела на камни пляжа, блея от ужаса.

Грег кинулся к ней, опустился рядом на колени, обнимая бедняжку за шею.

— Все хорошо, Пятнышко. Все хорошо, малышка. — Подошли остальные. Этот бесчувственный тип с недоумением разглядывал дрожащего морского льва.

— У нее была травма, — объяснил Грег. — Ее преследовал кит-убийца. С тех пор она боится воды. Мне казалось, что она все позабыла и сумеет преодолеть страх. Но ничего не получается.

— Вы ее толкнули силой и откинули назад, к прежнему страху, еще на несколько месяцев, — строго выговорила Тому Пандора.

— Ну простите. Я же не знал. Позвольте помочь вам положить ее обратно в коляску.

— К дьяволу морского льва и его страхи! — взвился старик. — Как быть с моей лодкой?

— Я поплыву, — решился Грег, глядя, как они бережно заворачивают Пятнышко в одеяло. Пусть он потонет. Так им и надо. Его смерть будет будоражить их совесть всю оставшуюся жизнь. Он снял брюки, невольно покрасовавшись своей мальчишеской фигурой. Пандора скромно отвела глаза. Он кинулся в объятия ревущего буруна. Вода оказалась ледяной. Океан никогда не был местом для курортного купания. К тому же слишком много медуз и прочих гадостей. И чудовища крабы. В окрестностях было немало приятных озер, где можно с удовольствием поплавать, а не бултыхаться среди всех этих мерзостей.

— Чего медлишь? — крикнула Пандора.

Сейчас он по-настоящему сочувствовал Пятнышку. Это было ужасно. Он вытянулся во всю длину своего тощего тела, медленным брассом обогнул утес, с тревогой оглядывая поверхность воды — не покажется ли голубой плавник португальской рыбы-пастушка. Эта рыбка могла парализовать человека одним прикосновением ядовитого жала. Боль, насколько он слыхал, была невыносимой. И это всего лишь одна из опасностей, подстерегавших в океанских водах.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он достиг плавучего заграждения бухты. Черное, гниющее, сочащееся гадкими струйками днище платформы, на которой стоял корпус консервной фабрики, нависало над головой. Его передернуло. Отбросы, которые они кидали в воду, так и притягивают Белую Громадину. ЧЕЛЮСТИ! КВИНТ, ГЛЯНЬ, ВОН ОНА! ПРИБЛИЖАЕТСЯ! О БОЖЕ, НУ И ЧУДОВИЩЕ!

Какой страшный водоворот!

Грег поспешно вскарабкался на бревно плавучего заграждения. Нагнувшись, выхватил из воды лодочку и побежал по бревну к невысокой проволочной ограде. Перепрыгнув на следующее бревно, он быстро пробежал по нему и добрался наконец до берега. И отпрянул назад. Нет, не акулий спинной плавник испугал его. Над головой нависла рычащая тень.

— Ты что тут делаешь, гаденыш?

Высокая фигура загородила ему дорогу к забору. Воображаемые зубастые челюсти еще мельтешили в его глазах, и прошло лишь несколько секунд, прежде чем он пришел в себя и узнал Джаспера Сойлента в неизменно безупречном костюме.

— Я… Я только достал лодку.

Выставляя игрушку, как пропуск, он попытался проскользнуть мимо Сойлента, но тот преградил ему дорогу.

— Кажется, я тебя где-то видел?

— Это лодка вон того старика. Он любит ее.

— А как же ты собирался выбраться отсюда?

— Перелезть через забор. — Как это Сойленту удалось превратить его в сопливого, хныкающего хлюпика?

— Нет, сегодня тебе не удастся перелезть через мой забор. Пойдешь вместе со мной в офис. — Его руку крепко сжали. — Мы ведь встречались раньше, верно?

— Я не помню.

— Думаю, прекрасно помнишь. Ты тот самый мальчишка, которого я поймал, когда он совсем недавно что-то вынюхивал в «Корпорации корма». Правильно? Ну, поглядим, что скажет полиция на этот раз.

— Эй, что там у вас происходит? — Это кричал Том. Как нельзя кстати. — Почему вы задерживаете мальчика?

— Он нарушил границы частного владения!

— Мы это знаем. Он доставал лодку вон того старика. Отпустите его.

Все еще цепко держа за плечо Грега, Сойлент зашагал к воротам.

— Как неосторожно было посылать мальчика. Он же мог пораниться о металлические трубы оборудования.

— Какое там оборудование? Он всего лишь подплыл к бревнам и вернулся. Мы отсюда все видели. Отпустите его немедленно, иначе вызовем полицию!

Негодяй понял, что игра проиграна.

— Послушай, маленький ублюдок, — прошипел Сойлент, — если я еще раз поймаю тебя шпионящим в моих владениях, ты получишь по заслугам. Разберусь без полиции. Понял меня?

Глава одиннадцатая

Фрейну было приятно, что Рейчел явилась на церемонию спуска лодки на воду.

— Не стану повторять, что затея ваша чистое сумасшествие, — заявила она. — И коли уж вы ввязались в это, не мне вас переубеждать. — Денек этот сентябрьский был просто великолепен. И прилив высокий. Волны плескались у самого обреза высокой площадки.

Во время предыдущих отливов было сооружено нечто вроде эллинга — наклонный стапель для лодки. На воду лодку намеревались спустить при помощи гидравлического тарана. Взятый в аренду компрессор приглушенно тарахтел неподалеку. Шланг от него тянулся к тарану, который упирался в днище лодки. Она должна была скользнуть в воду носом вперед. Почему-то это считалось у моряков хорошей приметой.

Команда спускающих на воду состояла из капитана Кена, Грега, Пандоры, миссис Киттивейк-Трамп, Рейчел и Фрейна. Пятнышко лежала рядом. Прекрасная команда, радовался Фрейн, с гордостью оглядывая стоящих вокруг лодки. Здесь его друзья, сын, и у всех весело на душе, хотя Пандора, по правде говоря, выглядела слишком мрачной для такого торжества. И Рейчел почему-то не очень одобряла идею путешествия. Поэтому именно ей он предоставил честь открытия церемонии спуска судна на воду. А что? Смелое решение! Так, может быть, она ощутит, что значит быть владельцем корабля.

Кажется, наступил момент торжественной, но теплой речи.

— Друзья, — начал он, — мне бы хотелось поблагодарить вас за помощь, за участие в приближении этого чудесного мгновения. Я чувствую… что вы все чувствуете… что…

— А меня-то вы за что благодарите? — удивилась миссис Киттивейк-Трамп. — Я вообще ничего не делала. Откровенно говоря, если желаете знать, я считаю чистым безумием вверять свою жизнь и жизнь собственного сына этому утлому суденышку. Вы проверили кингстоны? Я могу вам такого порассказать о кингстонах, что у вас волосы встанут дыбом.

Может, она и права.

— Кен, вы проверили кингстоны?

— Все проверено, шкипер.

— Возвращаясь к сказанному, хочу поблагодарить всех… кроме миссис Киттивейк-Трамп… и Пятнышка… и Пандоры, за вашу…

— Я помогала красить днище, мистер Поттер.

— Да-да. Короче, всем-всем спасибо. А теперь я прошу нашего доброго друга, то есть подругу, мисс Рейчел Уизерспун совершить церемонию спуска на воду. Рейчел!

Нервно сжав пальцами горлышко бутылки купленного на распродаже шампанского, Рейчел шагнула вперед.

— С какой силой надо ударять, Фрейн? — спросила она. — Мне бы не хотелось сделать дыру в лодке.

— Лупите изо всех сил! — крикнул капитан Кен, пятясь на всякий случай. — Лодке ничего не сделается.

— Отлично. — Она развернулась с бутылкой в руке. — Да будет благополучно плавание корабля по имени «ЮЖНЫЙ КРЕСТ» и…

— Стой! — Фрейн кинулся к Рейчел. Ну вот, ни на минуту нельзя расслабиться. Именно в тот момент, когда думаешь, что все устроилось, что-нибудь непременно разладится. Рейчел всегда не нравилось название лодки. Она твердила, что оно слишком длинное. — Имя этой лодки «ПАМЕЛА И ФРЕЙН ПОТТЕР»! — твердо сказал он, понимая, что рискует разрушить всю радость праздника.

— А как же я? — вдруг закричал Грег. — Вкалывал не меньше, чем остальные. Разве меня не надо увековечить?

— У вас, мистер Поттер-младший, глупейшее имя, — язвительно заметила Пандора. — Коротенькое, как перочинный ножик.

— Зеленая лампочка не горит! — прокричала миссис Киттивейк-Трамп, которая была ответственной за работу компрессора. — И разве он должен так странно жужжать, когда работает? Нет, вся эта новомодная техника не по мне.

Рейчел, приглашенная распорядительница церемонии, упрямо сжав губы, стояла на своем:

— Фрейн, вы меня не переубедите.

— Эй, шкипер, что-то не нравится мне шипение шланга. — Капитан Кен склонился над тараном. — Тут какая-то неполадка.

— Одно к одному! — схватился за голову Фрейн. — Что во всех вас вселилось? Задумана была торжественная церемония, а тут… — Какая-то пародия! Разве они не понимают, что спуск на воду не просто забава, а великий момент изменения его и Грега судьбы? Да, они сбрасывают путы враждебного общества и отправляются на поиски чего-то настоящего!

— Ваша беда, Фрейн, что вы живете прошлым, — резко сказала Рейчел.

— Работает! Работает! — радостно завопила миссис Киттивейк-Трамп. — Начинайте церемонию, девочка!

— Люди обычно называют лодки именами своих детей, — пробурчал Грег, — а не своими собственными.

— Отдает самовлюбленностью, — хмыкнула Пандора.

— Но так было решено много лет назад! — отчаянно закричал Фрейн.

— Ничьего мнения не было спрошено. Я не помню, чтобы кто-то соглашался. А вы, Рейчел, помните?

— Моя точка зрения, кажется, никого здесь не интересует.

— Состоится, в конце концов, церемония? Вы же начали! И зеленая лампочка горит. Я не вижу сверкания в ваших глазах, девочка!

Фрейн растерянно молчал. Он чувствовал полную беспомощность. Все рушилось, выходило из-под его контроля. Так сложно было все организовать, но команда оказалась не спасательным кругом, а тяжким грузом, который тащит на дно. Слишком большая и неуправляемая. Ему нужен был помощник, на которого можно положиться. Но даже у капитана Кена не все ладилось с тараном. А ведь таран, пожалуй, самое главное звено. Может быть, ему следовало заранее прописать сценарий церемонии, отпечатать, раздать каждому по экземпляру, определив их роли и удостоверившись, что они знают их назубок? Но все казалось таким простым.

И тут стало рушиться по-настоящему. Гидравлический таран изошел ядовитым шипением, и «ПАМЕЛА И ФРЕЙН ПОТТЕР» вдруг сама собой заскользила со стапелей, не дожидаясь окончания торжества.

— Дьявольщина! — удивился капитан Кен.

Это уж было слишком.

— И это все, что вы можете сказать? — взъярился Фрейн. Неужто здесь нет никого, кому бы он мог доверять?

— Я ее дожала! — в восторге кричала миссис Киттивейк-Трамп. — Теперь она пошла!

— Мне жаль, Фрейн. Но ЭТО не самое важное. И по справедливости вина за все лежит на прокатной фирме.

«ПАМЕЛА И ФРЕЙН ПОТТЕР» вылетела на воду, зарывшись носом и подняв бурун пены, но быстро выпрямилась и стала замедлять ход. Вскоре она замерла на месте, лишь послушно покачиваясь на волнах.

— Может, ее надо к чему-нибудь привязать? — спросила Пандора.

— Так не полагается, — важно заявил капитан Кен. — Мы подплывем к ней на «ЗОДИАКЕ», вот и все.

— Но сначала его надо ведь надуть, я права?

— Умница, Пандора! Но это не так уж сложно. Мы воспользуемся компрессором.

Теперь все взял в свои руки всеведущий капитан Кен. Он излучал спокойствие и силу. Пока все вокруг суетились, теряли головы, он становился бастионом здравомыслия и безупречного знания корабельной науки. Под его руководством Грег и Пандора вытащили из рюкзака «ЗОДИАК» и разложили на камнях. Капитан Кен вставил в резиновую лодку рейки каркаса и прикрепил воздушный шланг. «ЗОДИАК» начал взбухать и принимать обтекаемую форму.

Фрейн опустился на бревно, обхватив голову руками.

Все покатилось не так. Его лодка уплывала, подхваченная приливом, но никто и не думал ее спасать. Рейчел теперь смертельно обижена, и он вдруг понял, что очень не хочет этого. Грег и Пандора беспрекословно, быстро и точно исполняли все приказы капитана Кена, а попробуй командовать он, Фрейн, начались бы споры, пререкания и перебранка. У него нет команды. Бескровный мятеж. Он сидит тут отверженный, и не хватает только каторжных гирь на ногах. И в довершение миссис Киттивейк-Трамп снимает весь этот кавардак и разгром на пленку.

Вдруг он обнаружил, что Рейчел сидит рядом.

— Простите, — тихо проговорила она.

— Это моя вина. Вы правы. Я должен расстаться с прошлым. И в конце концов, разве не для этого затеяно мое путешествие?

— Все будет хорошо, Фрейн.

— Лодка уплыла слишком далеко.

— Мы поймаем ее через минуту.

— Чего мне больше всего не хотелось бы, так это воевать с вами, Рейчел. А мы в последнее время делаем это слишком часто. Сам не знаю почему. А потом вы долго не приходите.

— Но вы же считаете, что плывете к закату, Фрейн, и я вам не попутчица. Разве не так?

— Ох, не знаю. — Он повернулся и посмотрел на нее. Она тоже смотрела ему в глаза пытливо и пристально. Странная радость вдруг охватила его. Он хотел было заговорить…

«ЗОДИАК» взорвался с ужасающим грохотом.

Это уже было полное фиаско, и Грег с жалостью глянул на отца. Старик не был силен настолько, чтобы устоять против непредвиденных неприятностей и бед. Как это всегда бывает между взрослыми, они тратили очень много сил и энергии на взаимные обиды и обвинения, когда надо было проводить срочную операцию по спасению «ПАМЕЛЫ И ФРЕЙНА ПОТТЕР», или как ее там называть. А лодка тем временем быстро удалялась, уносимая тягой отлива. УДИВЛЕННЫЕ ПАССАЖИРЫ КОРАБЛЯ ОБНАРУЖИЛИ, ЧТО ШЛЮПКА ПУСТА. В КАЮТЕ НА СТОЛЕ РЯДОМ С НЕДОЕДЕННЫМ УЖИНОМ ВСЕ ЕЩЕ ПЕНИЛАСЬ ОТКРЫТАЯ БАНКА ПИВА.

Даже миссис Киттивейк-Трамп оказалась не на высоте. Она дезертировала перед лицом врага. Врагом в этот момент был отец.

— У меня нет ни времени, ни мужества помогать вам больше, мистер Поттер, — просипела старая дама, до смерти перепуганная взрывом «ЗОДИАКА», что, вероятно, вызвало в ее памяти грустные воспоминания об индийском восстании. — Я ухожу. Мне надо поспеть на паром до Ванкувера, который отходит меньше чем через час. А там дело у меня намного важнее, чем вся эта катавасия. Удачи вам. — Она передала панель управления компрессором Рейчел и деловито потопала вверх по ступеням.

— И скатертью дорожка, — процедил сквозь зубы отец, не отрывая дикого взгляда от удалявшейся «ПАМЕЛЫ И ФРЕЙНА ПОТТЕР». — Что же нам теперь делать?

Жалкий тип, подумал Грег. Когда надо что-то решать, он становится настоящей размазней. Зато добрая подружка Пандора не растерялась.

— Чего застыли? Бежим! — крикнула она.

И вся компания ринулась вдоль берега, пытаясь нагнать лодку. Грег, тащивший за собой Пятнышко в тачке, которая дергалась и прыгала на камнях, начал отставать. Выискивая дорогу поровней, он отклонился от прямого пути, задержался и пропустил начало жаркого спора о том, чтобы стянуть надувную шлюпку «ЭЙВОН».

— Я отказываюсь принимать участие в этом преступлении, — решительно говорила Рейчел.

Преступление? Грега ее слова заинтриговали.

— А как же ночной поход к «Корпорации корма»? Там вы принимали участие, и немалое! — парировал отец. Отличный выпад!

— Против моей воли. — Да, Рейчел пошла на попятный. Не такой она была вначале. Как же обманчиво первое впечатление.

— Хорошо, что же вы предлагаете?

— Мы поступим так, как делают все нормальные люди. Найдем хозяина и попросим его дать нам на время его шлюпку.

— А как мы найдем хозяина?

Пандора, которая снова доказала, что она чертовски умна и решительна, выступила вперед:

— Я найду хозяина! — И стала быстро карабкаться по крутому откосу. Мелькали лишь крепкие икры и белые трусики. Жаль оставлять такую девушку соломенной вдовой.

— Я рада, что хоть кто-то из нас выказал толику здравого смысла, — сказала Рейчел. Остальные промолчали, даже капитан Кен, этот бедолага. Ясно, он сокрушен и подавлен неуправляемым спуском на воду «ПАМЕЛЫ И ФРЕЙНА ПОТТЕР» и неудачей с лопнувшим «ЗОДИАКОМ». Они мрачно взирали на платформу, где стояла шлюпка «ЭЙВОН», и беспокойно озирались на свою дрейфующую к горизонту лодку. Время шло.

Показалась спускавшаяся вниз Пандора.

— Хозяин запрещает ее брать!

— Но почему?

— Я не очень поняла. Это каким-то образом связано с его газонокосилкой и какой-то собакой, которая гоняется за овцами.

— Тогда все решается само собой. — Капитан Кен решительно вскочил на платформу и принялся отвязывать носовой фал шлюпки. — Держи конец, Фрейн. — И они вместе потянули шлюпку к воде. Грег нежно приподнял Пятнышко, поставил ее на землю и поспешил за ними. Все-таки капитан Кен был человеком действия. Такие люди не мямлят, а подчиняются зову сердца. Как же не хватало его в том походе к «Корпорации корма»!

Капитан Кен вел шлюпку так, чтобы не пропороть дно об острые ледниковые борозды придонных камней. Фрейн тянул за канат. Грег и Пандора уложили в шлюпку упиравшуюся Пятнышко, затем забрались сами. Рейчел все еще колебалась. Что ж, этого можно было ожидать.

— А штука безопасна? — Ага, чувство самосохранения пересилило боязнь преступления! — Она не взорвется, как та, другая?

На нее замахали руками.

— Та взорвалась у капитана Кена при надувании. А эта уже надута.

— Та, другая, была фирмы «ЗОДИАК». А эта — «ЭЙВОН».

— Та ссохлась. А эту вода охладила и сделала эластичной.

— Эй, Пандора, не Я взрывал «ЗОДИАК»! — запротестовал капитан Кен. — Просто на компрессоре был испорчен ограничительный клапан.

Рейчел наконец забралась в шлюпку, капитан Кен последовал за ней и сел на весла, как и подобало главному на корабле. Быстрыми, ловкими гребками он устремил уворованную шлюпку к уплывавшей лодке.

Они перепрыгнули на борт пойманной лодки и привязали ее канатом к крепежной утке на корме шлюпки. Рейчел поджала губы и с независимым видом скрылась в недостроенной каюте. Пандора прыгнула следом. Соединились голубки, подумал Грег, теперь они в уединении преспокойно могут потолковать о безграничной глупости мужчин. Отец нажал на кнопку дизеля «Янмар», ожидая самого худшего. Но мотор чихнул, провернулся и начал тихо, уютно тарахтеть. Японцы работают на совесть. Ободренные неожиданным успехом и упоенные неповторимым мигом мужской товарищеской солидарности, отец и капитан Кен посмотрели друг на друга и понимающе усмехнулись. Лодка лениво скользила по спокойной воде. Впереди показались ангары и кучи отбросов ненавистной «Санди. Отборный лосось».

— Ветер достаточно свеж, чтобы наполнить паруса, — сказал спустя какое-то время капитан Кен.

Изрядно повозившись, они все же вытащили из новых голубых сумок паруса, развернули и подняли их. Грег сжал в руке румпель, повернул руль и изменил направление хода лодки. Ветер ударил в паруса, и лодка, резко накренившись, заскользила в неожиданно наступившей тишине, потому что отец вырубил мотор.

— Дай-ка мне румпель, Грег. — Отец решительно оттеснил его от руля.

Ну вот, только-только началось самое интересное! Обиженный, Грег отправился на переднюю палубу и сел, прислонившись спиной к крыше каюты. И так будет всегда: старик пользуется авторитетом взрослого. Пришло время проявить характер и взять управление всем этим стадом в свои руки. К сожалению, в путешествии никакого стада не будет. Только он и его старик среди пустынных вод, простирающихся на миллионы миль вокруг.

Единственной его послушной скотинкой была Пандора, но и ее он покидает, оставляя, может быть, другому самцу-оленю. Эту грустную мысль усугубила еще свежая картинка карабкавшейся на утес девушки. Столько усилий, стараний победить ее своевольный характер — и все впустую, все остается в прошлом. Он без борьбы уступает поле боя.

— Что, Грег, ждешь не дождешься, когда начнется путешествие? — Это был капитан Кен, высившийся над ним в полный рост. А он-то думал, что старый пень отсиживается на кубрике. Там же, на кубрике, была и Пятнышко. За нее можно не волноваться. Преданный зверек подаст голос, если что не так.

— Все идет путем. — Надо же выказать хоть какое-то уважение. — Хотелось бы только, чтобы спуск на воду прошел чуть-чуть лучше. Плохая примета, когда что-то не ладится с самого начала. — Он кинул быстрый взгляд на капитана. Тот как-то странно улыбался. — Разве не так?

— Ну, видишь ли, бывает всякое. Но то, что произошло, кажется, больше имеет отношение к названию лодки. Впрочем, давай-ка считать, будто подвели механизмы. Оттого и случилась небольшая авария. Только отцу ни слова!

— А «ЗОДИАК»… тоже? — Старый пень вроде бы не такой простак.

— Нет, то действительно была авария.

Хитрая старая лиса. Сейчас самое время кое-что выяснить, пока капитан Кен в настроении поболтать.

— Тут вот какое дело. Эта лодка станет моим домом надолго. Э-ээ, как вы думаете, капитан Кен, она надежна?

— Может, она и не океанский лайнер.

— То есть?

— Парусов слишком много для ее веса. Во время бури она будет крениться. Но это ничего. На случай зимних штормов мы положим в трюм какой-нибудь груз. А в остальном я считаю ее хорошим судном. Хотя еще рано говорить. Надо будет устранить еще много мелочей, но ничего серьезного.

— Вы когда-нибудь проделывали подобное путешествие?

— Как-то раз я плыл из Портленда в Муреа, а затем в Новую Зеландию. Это заняло несколько месяцев. Мы были вдвоем, я и моя жена.

— И на что это было похоже?

Старый морской волк захихикал, уставившись голубыми глазками в пустынный горизонт, где лишь маячил быстро приближавшийся «АПЧУК».

— Самое главное — совместимость. Такого рода путешествия утомляют, и со временем вы начинаете друг друга раздражать, а тогда…

— Набрасываешься на другого, будто бешеный пес? — ОН ГРУЗНО ЗАШАГАЛ К ВАНТАМ, И С КИНЖАЛОМ В ЗУБАХ ПОЛЕЗ КО МНЕ, ВОЛОЧА СВОЮ РАНЕНУЮ НОГУ. Я ОБЕРНУЛСЯ К НЕМУ ЛИЦОМ С ПИСТОЛЕТОМ В КАЖДОЙ РУКЕ. «ЕЩЕ ОДИН ШАГ, ИЗРАЭЛЬ ПОТТЕР, И Я ВЫШИБУ ТВОИ МОЗГИ!» Да, веселая картинка.

Один со свихнувшимся маньяком в миллионе миль от берега. Грег украдкой глянул через плечо. Отец, зажавший в руках руль, а в зубах трубку, выглядел вполне вменяемым. Но кто может знать, как скажутся даже на здоровом мужчине месяцы одиночества и оторванности от мира? В особенности на хиляке, у которого ни хватки, ни крепкой почвы под ногами. Вот.

— Все проще. Берете курс на цивилизацию и стараетесь отдохнуть один от другого. Останавливаетесь в гостинице на пару ночей, принимаете душ. Потом идете в бар потолковать с людьми. Едите свежие фрукты. И запасаетесь провизией.

— Тогда ладно. Но вы слыхали о каких-нибудь нелепых случаях на море? Вы же великий странник, капитан Кен. Представьте, только представьте себе, что у двоих человек вышла вся еда в тысяче миль от земли. Что тогда? Значит, кто-то кого-то должен съесть? Я хочу спросить: есть ли выход?

— У тебя какие-то сомнения по поводу этого путешествия?

— Зато отец слишком уверен.

— Тогда все будет как надо.

— Было бы забавнее, поплыви с нами еще кто-то. Вы, например. Пандора. Может быть, Рейчел. Просто чтобы разбавить нашу компанию. Вам не кажется, что ветер усиливается? Интересно, знает ли отец, как управлять во время тайфуна.

— Вон идет мой старый корабль. — Вид «АПЧУКА» мгновенно вытеснил все остальные мысли из головы капитана Кена. Грег терпеливо ждал, поглядывая на этого сентиментального морского волка. Да, вечная, неумирающая любовь к родной посудине.

— Вы знаете нового капитана?

— Это мой прежний первый помощник, Кен Тэлбот. — «АПЧУК» приближался, и стал уже виден стоящий на мостике и машущий рукой капитан Тэлбот. Капитан Кен помахал в ответ. Морское братство. Вонючий дым окутал их. — Грег, сходи на корму и принеси мне бинокль, — попросил капитан Кен.

Грег поднялся и, аккуратно ступая, двинулся по узкой палубе. Одна рука балансирует в воздухе, другая цепляется за поручень. «АПЧУК» медленно прогрохотал мимо. Неужто там, на палубе, машет ему миссис Киттивейк-Трамп? Грег на всякий случай тоже помахал.

«АПЧУК» ушел вперед, направляясь в Ванкувер. Своим массивным корпусом он заслонял «ПАМЕЛУ И ФРЕЙНА ПОТТЕР» от налетевшего ветра, но теперь сильный порыв ударил в паруса, и лодка накренилась. Плавучая бревенчатая изгородь изогнулась на воде и вздыбилась.

Последнее, что услышал Грег, был предупредительный крик Фрейна. И тут же его ударило по голове концом бревна. Краем глаза он увидел поднявшуюся вдруг вертикально плоскость воды, которая поглотила его. Больше он ничего не чувствовал.

Глава двенадцатая

Ей нравилось, когда люди сбивались в стаю и делали что-то сообща. Тогда волны их мыслей воскрешали в мозгу Пятнышка приятные воспоминания о тех хороших временах, когда они вместе с матерью плавали вокруг больших камней их лежбища. И не было еще безумного ужаса, которым позже наполнял ее даже запах моря.

Но что это было? Какое дело? Все их помыслы витали вокруг того первого убежища Пятнышка в сухом мире. Люди толпились около длинного бокастого дома, быстро и счастливо лепеча. Но вскоре все пошло совсем не так, а самое страшное произошло в тот момент, когда вдруг бокастый дом заскользил в воду. Он обернулся человеческим китом! И как неожиданно.

Люди всполошились.

— Зачем вы это сделали, Кен? — спросил Фрейн.

— Этого не должно было произойти, — пожал плечами Кен, но в голове у него родилась совсем другая, коварная мысль. Люди могут говорить одно, а думать другое. Замечательное свойство.

Мысли остальных мелькали и смешивались, а капитан Кен между тем сунул в лежавшую на земле бесформенную гладкую шкуру трубку, похожую на змею. Та зашипела, и шкура стала раздуваться со зловещим ворчанием, как живот у Пятнышка, когда она его наполнит до отказа. Внезапно почти совсем раздувшаяся шкура взорвалась со страшным грохотом. Она умерла. И стало совсем спокойно.

Но люди, а это ясно чувствовалось по их заметавшимся мыслям, думали по-другому.

— Ох, что же нам теперь делать? — закричал Фрейн.

— Материал, должно быть, прогнил, — сказал капитан Кен. — Такое случается, если он долго лежит на солнце.

— Но он вовсе не лежал на солнце!

— Послушайте, Фрейн, этому «ЗОДИАКУ», судя по виду, по меньшей мере лет двадцать от роду. Лучше уж, чтобы он взорвался сейчас, чем посреди Тихого океана. Поверьте, мало приятного оказаться на тонущей шлюпке среди акул.

Теперь страх пронизал Грега.

— Акулы? Па, там акулы?

— В центре Тихого океана, Грег, нет никаких акул. Они не удаляются от континентальных шельфов, держась поближе к еде.

— Но МЫ тоже еда! И потом, почему это лодка непременно должна тонуть?

Снова мысли людей перепутались, стали тяжелыми и сложными. Лодке в них не было спасения. Капитан Кен сказал:

— Ее может протаранить кит.

— Протаранить? Кит?

— Но это вряд ли случится.

Фрейн сказал:

— Скорее всего, среди ночи по вине пьяного вахтенного на нас наткнется либерийский грузовой корабль.

— Па, что ты несешь?

Затем миссис Киттивейк-Трамп, которая с момента взрыва шкуры не открыла рта, сердито бросила какие-то слова и ушла. Остальные люди снова занялись человеческим китом. Грег и Пандора вдруг схватили Пятнышко и запихали ее в тачку. Она заблеяла от испуга и ярости, но Грег, не обращая внимания на ее сопротивление, помчал тачку по тряским камням.

Но худшее было еще впереди. Поговорив наперебой, они все набились в живот маленького человеческого кита, которого называли Эйвон, и поплыли по смертельно опасному морю. Пятнышко чувствовала, как подтопкой шкурой Эйвона перекатывались волны. Если орка захочет напасть, спасения не будет. Вскоре ее снова подняли и перенесли на спину гораздо большего человеческого кита. Это был ее старый дом!

Она пригляделась ко всем непонятным штукам, похожим на плоские камни, узкие долины и острые пики. Теперь стало понятно, что все это устроили люди для своей пользы и удобства. На камнях они сидели, на пики взбирались, по долинам ходили над водой, а иногда вдруг в самой середке долины обнаруживался люк, открывавший вход в глубокую темную пещеру. Как же глупа она была, когда ничего такого не замечала, попав впервые в сухой мир!

А от людей исходили невеселые мысли. Они разделились на группки и хмуро разошлись по всему телу человеческого кита. Такое, как она заметила, среди людей случалось нередко. Одни вдруг могли на какое-то время невзлюбить других себе подобных!

— Это вскоре станет нашим домом, Пятнышко, — скэзал ей Фрейн. — Как тебе такое нравится, малышка?

Дом был, правда, маленьким, но зато безопасным. Море не могло перебраться через стенки этой шлюпки, как они ее называли. Иногда оно пыталось захлестнуть легкий дом высокой волной, но шлюпка каждый раз взлетала на гребень и оставалась неприступной. Да, шлюпка очень умная человеческая вещь. Успокаивающие мысли Фрейна мягко укачивали Пятнышко, и она, омываемая ими, задремала.

Проснулась она, разбуженная целым потоком человеческих мыслей. Подняв голову, Пятнышко увидела совсем близко огромного человеческого кита, который громко дышал и носом легко разбрасывал волны. На его спине было полным-полно людей. Это их мысли пробудили ее. Сначала они были четкими и обрушивались водопадом, но постепенно, по мере удаления большого человеческого кита, мысли таяли и становились почти неразличимыми.

И тут же шлюпка заколыхалась, и одно из больших белых крыльев затрепетало, а потом с треском накренилось почти до самой воды. А волны уже лизали стену шлюпки, карабкались на ее спину. Все сильно накренилось, и люди уже кричали во весь голос.

Сквозь весь этот шум ураганом пронеслась мысль Грега и вонзилась в ее мозг.

— О-оох!

Мысль эта была почти звериной, без слов. Только боль и страх. И тут же оборвалась.

Пятнышко краем глаза увидела Грега, который вдруг обмяк и валился навзничь. Море мгновенно забрало его, слизнув со стенки шлюпки. Он исчез в волнах.

Довольное добычей, море ушло из шлюпки, и люди начали успокаиваться.

— Все целы? — спросил Фрейн.

И почти в то же мгновение в его мозгу взорвалась ужасная мысль, перешедшая в крик:

— Где Грег? Кто-нибудь видел Грега? О ужас!

Вновь поднялась суматоха, и люди принялись бегать, что-то выкрикивать, указывая в море. Пятнышко забилась в угол, чтобы на нее не наступили. Все случилось так быстро. А страшнее всего, что она не могла уловить ни одной мысли Грега.

Грег спал на дне моря.

Орки всегда хватают спящего.

ПРОСНИСЬ, ГРЕГ! — возопило все ее существо.

Бесполезно. Она знала, что так будет, потому что люди не умеют ловить мысли. Это была еще одна их слабость, этих странных животных.

И все же она попыталась снова.

ПРОСНИСЬ, ГРЕГ!

Ей наверняка удалось бы докричаться до него, если бы страх не сковывал даже мысли. Если бы у нее было мужество…

Грег был ее лучшим другом. Грег разговаривал с ней. Грег спал рядом. Если она сейчас не поможет Грегу, орки схватят его, и она больше никогда не увидит своего друга.

Но если она бросится спасать его, орки могут схватить их обоих…

Не думай об этом.

Думай о прекрасных временах, когда вы играли в траве, спали рядом на кровати, вспоминай добрые слова, забавы с прыгающим мячиком, прекрасную еду и нежные мысли.

Подумай обо всем этом и спаси друга Грега. Доберись до края шлюпки. Так, правильно. Главное — не думай. Даже не смотри на коварно поджидающее море. А теперь просто прыгни. ПРЫГАЙ!

— Я приятно удивлена, что вы верите мне на слово, девушка, — толковала миссис Киттивейк-Трамп. — Ведь это могла быть и жареная утка, как говаривал лопух Брассер.

Алисия Эйвери расхохоталась:

— Я верю вам. Вы всегда каким-то образом оказываетесь там, где что-то происходит. А в Воскресной гавани мало чего происходит. Боюсь, что когда-нибудь «РЕВЮ» выйдет с пустыми страницами.

— Это и случится, если будете игнорировать очевидные вещи, милая девушка. Уже в прошлых номерах вы могли бы пригвоздить этого мошенника Слейда. Я сделала пару телефонных звонков, чтобы подтвердить кое-какие свои подозрения. Теперь намереваюсь использовать свои связи в Ванкувере. Но это требует моего присутствия. Жаль, если по-настоящему крупная рыба уплывет от нас.

— А разве в Воскресной гавани осталась еще хоть одна крупная рыба, которую вы не выловили, миссис Китти вей к-Трамп?

Старая дама свирепо провожала глазами проплывавшие мимо полуразрушенные лачуги фабрики «Санди. Отборный лосось». Постепенно взгляд ее смягчился, черты лица расправились.

— Размазня Поттер догнал наконец лодку. Это они. И с ними их морской лев.

— Поттер? Это отец Грега, того мальчика, о котором вы мне рассказывали?

— Прекрасный мальчик. Не повезло ему с папашей-мечтателем. Они собираются в путешествие то ли вокруг света, то ли еще куда-то. У Грега, скажу вам, голова работает, зато у отца соображения ни на йоту. Иногда я жалею, что этого мучителя Кей-Ти прибрал Господь. Он бы уж сумел вбить толику разума в пустой котел Поттера. Ведь этот растяпа и работу недавно потерял. О чем-то это говорит?

Алисия Эйвери с любопытством разглядывала «ПАМЕЛУ И ФРЕЙН ПОТТЕР». Лодка была уже совсем близко.

— Ну и забавной формы эта лодка. Ох… Смотрите!

Как только корма «АПЧУКА» миновала лодку, ее подхватило внезапным порывом ветра и накренило набок. Мачта резко качнулась. Алисии показалось, что какая-то фигурка взлетела и мелькнула в воздухе, и тут же люди в лодке забегали, беспорядочно махая руками. Кто-то спешно отвязывал надувную шлюпку, но упустил конец веревки. Шлюпка уплыла.

— Человек за бортом! — завопила миссис Киттивейк-Трамп. Кто-то возник на капитанском мостике «АПЧУКА». — Человек за бортом, кретин! — Неужто они все оглохли?

Лопасти винта «АПЧУКА» с бешеной скоростью завертелись в обратную сторону, под кормой вскипела пенистая вода. Паром задрожал и остановился.

— Спускайте спасательную лодку! — волновалась старая дама.

— Я уже отдал приказ! — крикнул вновь испеченный капитан Кен Тэлбот, ревниво следивший за своим авторитетом. — Команда, по местам!

К сожалению, из всей команды на палубе оказался лишь первый помощник офицер Кеннет Мак-Ферсон, поскольку матрос-механик Кен Вонг торчал внизу у своих фырчащих машин. Возможно, и одного офицера хватило бы, будь он получше знаком с кораблем. Но первый помощник был новичком в команде и тратил драгоценные секунды, мечась по радиорубке и лихорадочно соображая, где должно быть его место. В конце концов он неуверенными шагами направился к спасательной шлюпке. Кеннет Мак-Ферсон не видел, что произошло, и потому решил, будто капитан Тэлбот просто-напросто проводит одно из учебных занятий.

Миссис Киттивейк-Трамп грубо подтолкнула его к спасательной шлюпке и сама принялась отвязывать ее от крепительной утки.

Помощник капитана догадался, что дело нешуточное, и одновременно понял, что старушка ввязывается не в свое дело, узурпируя его власть.

А миссис Киттивейк-Трамп кипела энергией. Она боролась и со шлюпкой, и с офицером, свирепо пнув его в живот. Веревка соскользнула с головки крепительной утки, и спасательная шлюпка, накренившись и зачерпывая воду, повисла на крепежной балке.

— Ну, сумасшедший, что вы наделали? — вопила миссис Киттивейк-Трамп. — Вяжите этого человека! — кричала она, обращаясь к скопившимся на палубе пассажирам. Зевак было человек тридцать. — Хватайте его, или он и на вас набросится! Знаю я этих маньяков!

— Но на нем мундир, — робко откликнулся кто-то. — Разве он не из команды корабля?

Тупая толпа!

— Не видите, что ли, это просто почтмейстер! Уберите его с дороги, пока он не натворил глупостей! На карту поставлена жизнь человека!

Взбудораженная толпа ринулась вперед и оттеснила первого помощника. Страсти накалялись. Уже появились желающие выкинуть этого ненормального за борт, чтобы немного охладить. Но миссис Киттивейк-Трамп проявила великодушие.

— Просто заприте его в туалете, пока не разберемся, — властно сказала она. — Теперь нам требуются трое сильных мужчин, чтобы подтянуть лодку. Кроме того, кто-нибудь полегче, готовый спрыгнуть в лодку и вычерпать воду. Там под сиденьем должен быть кингстон. Я знаю эти спасательные лодки до самого донышка. Во время Второй мировой войны меня на такой же точно подорвали миной.

— Что там внизу происходит? — донесся с мостика крик капитана Кена.

— Не обращайте внимания, он просто пьян. — Миссис Киттивейк-Трамп перегнулась через борт, давая указания мальчику, который сражался с кингстоном, стоя по колено в воде. — Крути против часовой стрелки, дурачок. Ты же, наоборот, затягиваешь еще туже! — Брызнул фонтан воды. — Вот так! — Уровень воды в шлюпке быстро падал. — Добровольцы! В спасательную лодку! Нельзя терять ни секунды! Спускайте и остальные!

Спасательная шлюпка уже покачивалась на воде, и команда из шести человек мгновенно взялась за весла, направляя шлюпку в сторону кружащейся на воде «ПАМЕЛЫ И ФРЕЙНА ПОТТЕР».

А миссис Киттивейк-Трамп с чувством выполненного долга вернулась к Алисии Эйвери.

— Нет, от этой команды помощи не дождешься. Здесь похуже, чем на греческом круизном корабле. Каждый за себя — своя рубашка ближе к телу.

Алисия что-то строчила в записной книжке.

— Вы не совсем справедливы, миссис Киттивейк-Трамп. Они старались изо всех сил…

Ее заглушило взволнованное жужжание взбудораженных пассажиров.

— Вот он! — крикнул кто-то. — Кажется, это мальчик! И собака. Его поддерживает собака!

— Это морской лев! Только посмотрите, морской лев!

— Вот это да, — бормотала Алисия, быстро записывая в книжечку. — Что за история!

— Это Пятнышко, — ахнула миссис Киттивейк-Трамп. — Будь я проклята, Пятнышко!

Серые волны накатывались одна на другую, порывы шквального ветра срезали высокие пенные макушки. Морской лев и мальчик поднимались и падали вместе с волнами, заслоненные крутым гребнем, они на какое-то мгновение исчезали из виду, а белые барашки смыкались над их головами.

Затем они возникали вновь, морской лев яростно работал ластами, поблескивая черными глазами, а мальчик безвольно лежал у него на спине. Поначалу казалось, что он был без сознания, но вдруг голова его приподнялась, и они увидели, как тело его содрогнулось от кашля. Его руки обвили шею морского льва, а когда спасательная шлюпка приблизилась, на бескровном лице мальчика даже появилось нечто вроде улыбки.

Спасательная шлюпка подошла к пловцам. Сильные руки схватили Грега и втащили его на борт. Сопровождаемая плывшей рядом Пятнышком, шлюпка достигла борта «АПЧУКА». Грег продолжал надрывно кашлять, каждый раз изрыгая фонтан воды, но, кажется, остался невредим. Он слабо улыбнулся.

— Привет, миссис Киттивейк-Трамп! — крикнул он тихим голосом, — Кажется, я ухнул через борт. А Пятнышко меня спасла. Как вам это нравится?

Он протянул руку, чтобы потрепать морского льва по голове. Пятнышко отпихнула носом его руку, повернулась, нырнула и исчезла.

Миссис Киттивейк-Трамп печально смотрела ей вслед. Рано или поздно такое должно было случиться. Все же Пятнышко — морской лев. Она превозмогла свой страх перед морем. Со временем Грег это поймет и успокоится.

— Пятнышко! — отчаянно закричал Грег.

— Эй, люди, поднимайте мальчика! — прикрикнула она на сидевших в шлюпке. Тем временем «ПАМЕЛА И ФРЕЙН ПОТТЕР» подплыла к парому, и толпа пассажиров «АПЧУКА» ринулась по палубе к ней. Грегу помогли подняться на борт. Всех охватило безумное веселье.

— Грег! — Фрейн уже оказался рядом и прижимал сына к груди.

— Пятнышко исчезла! Па, она уплыла!

— Все будет в порядке. Теперь она в своей стихии. Уверен, она иногда будет приплывать к нам в гости.

— Как ты, Грег? — Вокруг него собрались все. Они хлопали мальчика по плечу, хватали за руки.

Первой пришла в себя Рейчел. Уняв дыхание, она переводила взгляд с застывшей в объятиях счастливой пары на всхлипывающую Пандору, на безумно бледного капитана Кена и миссис Киттивейк-Трамп.

— Нам нужно серьезно поговорить, — сказала она. — Все зашло слишком далеко.

— Смотрите! — крикнул кто-то. — Что там такое?

— По-моему… — начала было Рейчел, но никто ее не слушал. Все взгляды были прикованы к находящимся примерно в пятидесяти ярдах строениям «Санди. Отборный лосось». Там разворачивалась непонятная драма.

— Это Пятнышко! — закричал Грег.

На бревне-волнорезе прямо перед «МИРАНДОЙ» угнездился морской лев. Из рулевой рубки катера вышел человек в безупречном угольного цвета костюме и щегольском галстуке оттенка бургундского вина. Он ступил на бревно и угрожающе размахивал багром, пытаясь спихнуть Пятнышко в воду.

— Он, Алисия! — мрачно вымолвила миссис Киттивейк-Трамп. — Тайный организатор всей аферы.

— Джаспер Сойлент? Но это уважаемый бизнесмен.

— А почему он так жестоко обращается с бедным животным?

Пассажиры, видевшие героический поступок Пятнышка, начали возмущаться. Поднялся негодующий ропот.

— Но почему вы считаете, миссис Киттивейк-Трамп, что он желает ей зла?

— Потому что он настоящая свинья!

Пятнышко ловко передвигалась с бревна на бревно вдоль проволочного сетчатого забора. Сойлент преследовал ее, не переставая кричать и тыкать багром. Некоторые пассажиры, возмущенные происходящим, уже лезли в лодку, устремляясь на спасение животного.

— Должны же быть у него какие-то причины.

Пятнышко добралась до ворот и начала тереться о забор.

Сойлент отбросил багор и схватил ее за задние ласты, пытаясь стащить с бревна. Началась борьба. Пятнышко, прочно утвердившаяся на бревне, имела явное преимущество. Уперевшись передними ластами, она свирепо ощеривалась.

И раздался отчаянный вопль. Сойлент отпустил ласты Пятнышка и балансировал на бревне, размахивая руками, будто превратился в ветряную мельницу. Затем, словно в замедленной съемке, он качнулся, опрокинулся назад и с громким всплеском упал в воду. Толпа восторженно завопила. Через минуту его голова появилась на поверхности, и до них донесся отчаянный вопль. Руки тонущего цеплялись за бревно, но оно оказалось слишком толстым, и обнять его было трудно. Спасательная шлюпка неслась к нему полным ходом.

Пятнышко тем временем подцепила носом щеколду на воротах, и они распахнулись.

— Она этому у нас научилась, — похвастал Грег.

— А что там еще? — изумился другой пассажир.

— Еще один морской лев!

С другой стороны бревна возникла голова огромного морского льва. Он перевалился через бревно, проскользнул в открытые ворота и шлепнулся в воду.

— Вот тебе на!

Все зашумели, перебрасываясь удивленными репликами:

— Маленький морской лев, наверное, в воде услышал сигналы другого… Но как эта малышка догадалась открыть ворота?.. Разве это не самое разумное животное, которое вам приходилось видеть?..

— Нет, посмотрите, там их много!

Теперь из темной воды одна задругой поднимались головы других морских львов. Они выныривали из-под платформы «Санди. Отборный лосось», проскальзывали в ворота и уходили в открытое море. Могучие сивучи и калифорнийские морские львы размером поменьше, самцы, самки и даже несколько детенышей, толкаясь, старались побыстрей протиснуться в узкие ворота.

— Откуда они? Словно из преисподней! Их же здесь сотни!

Недоуменные вопросы не иссякали:

— Но что они там, под платформой, делали? Их заперли? Они были в ловушке?.. Почему не могли выбраться до сих пор?

— Там внизу огромная клетка! — крикнул Грег. — Она сделана из сетки, которая свисает с бревен до самого дна. — И тут его осенило: — Они покупали морских львов у рыбаков, в чьих сетях те всегда запутываются. А потом на «МИРАНДЕ» привозили их сюда и запускали в загон. А кормили отбросами с консервной фабрики. Кишки, головы и все такое!

— О чем толкует этот мальчик? — раздался чей-то недоуменный голос.

— Держать вот так морских львов незаконно. Слишком серьезные обвинения ты, сынок, выдвигаешь. Надо все выяснить, а не обвинять людей с бухты-барахты.

— Мальчик говорит правду! — взвилась миссис Киттивейк-Трамп. — Теперь все связалось. Джаспер Сойлент — отъявленный негодяй! — Она с презрением смотрела, как несчастного затаскивали из воды в спасательную шлюпку. — Выкиньте его! Скормите рыбам!

Среди пассажиров нашлись ее сторонники.

— Выбросьте его! — завопили они.

— Погодите. Не надо спешить, — раздался спокойный, рассудительный голос. — Еще ничего не ясно. Что Джаспер Сойлент собирался делать со всеми этими морскими львами?

Грег почувствовал себя на гребне славы.

— Их добавляли в «Визги»! — закричал он.

Мгновенно обрушился водопад негодующих голосов. Круг зрителей превратился в разъяренную толпу. Едва ли нашелся здесь человек, который хотя бы в прошлом не покупал «Визги» для домашнего животного и таким образом не оказывался как бы соучастником убийства морских львов.

— Но им надо же было подмешивать какое-то мясо, — робко заметил кто-то. — Собаки все-таки хищники. Нельзя кормить их кроличьей едой.

— А субпродукты? А мясные отходы? А сдохшие лошади? Мало? Нет, им надо было убивать морских львов!

— Дешевое мясо. Между прочим, здесь и люди иногда тонут.

Такое чудовищное обвинение невозможно было оставить без возмездия. Тем более после того, как все они были свидетелями героического поступка Пятнышка. Смертный приговор! Но самое простое — взвалить исполнение приговора на кого-нибудь другого.

— Повесить его! — завопили они, требуя решительных действий от команды спасателей, которые везли вымокшего Сойлента. — Вздерните ублюдка!

И вот тут капитан Тэлбот принял самое смелое решение в своей жизни. Послышался сухой металлический щелчок, а затем громкоговоритель взревел его голосом:

— Внимание, команда спасательной шлюпки! Внимание, команда спасательной шлюпки! Вы должны доставить пассажира на берег. Не надо плыть к кораблю! Повторяю: не надо плыть к кораблю!

Разъяренная толпа разом, как один человек, повернула головы и с ненавистью воззрилась на маячившую на капитанском мостике фигуру Тэлбота. Воцарилась зловещая тишина, будто люди ожидали лишь сигнала, чтобы взорваться яростными воплями.

И тут послышался тихий голос капитана Кена:

— Похоже, что я ушел на пенсию как раз вовремя. Не хотелось бы мне быть на его месте.

Рейчел и Фрейн стояли, прижавшись друг к другу. Слишком уж большим испытанием оказались для них последние события.

— Теперь понятно, почему Пятнышко не хотела есть «Визги», — проговорил Грег. Он обвел глазами накаленную толпу. — Нужно, чтобы хоть один решился…

— Не подталкивай, — прошептала Пандора.

Но для взрыва хватило и малой искры, а вернее, всего четырех слов. Они вырвались одновременно из нескольких глоток:

— Вздернуть капитана на мачте!

Долго переваривать эту простую мысль не пришлось. Толпа пассажиров всколыхнулась и ринулась к трапу, ведущему на мостик. Капитан Тэлбот нырнул в радиорубку, подпер дверь стулом и послал в эфир призыв о помощи. Безопаснее было бы самому кинуться в воду и поплыть за этой помощью.

Но толпа, достигнув сходней, наткнулась на неожиданное препятствие. Миссис Киттивейк-Трамп, женщина с большим жизненным опытом подавления бунтов в собственном доме, предвосхитила события.

— Назад, идиоты! — рявкнула она.

— Уберите с дороги эту старую дуру! — кричали задние, налегая на передних.

Но самые первые, только взглянув в страшные дула глаз миссис Киттивейк-Трамп, в смущении попятились. Кому-то отдавили ноги, кто-то получил подзатыльник, в гуще толпы возникли мелкие стычки и потасовки. Однако пыл угас. Сбившаяся в дикую стаю толпа начала распадаться на кучки, группки и отдельных пришедших в себя людей.

— А теперь послушайте! — прогремела миссис Киттивейк-Трамп. Наступила тишина. — Сегодня мы оказались свидетелями злодейства. Но злодей вовсе не наш капитан, который просто исполнил свой долг и попытался защитить жизнь человека, пусть и настоящего злодея. Давайте не терять чувства справедливости. Злодей — он! — И старая дама ткнула узловатым пальцем в сторону берега, где выбирался из шлюпки мокрый и помятый, сразу потерявший весь свой лоск и гонор Джаспер Сойлент. — Вот та скотина, которая готова была кинуть жизни сотен морских львов в пасть ненасытного идола Наживы. Он делал это раньше и продолжал бы делать и впредь, если бы не смелость и настойчивость Грега Поттера и героизм его маленького друга морского льва Пятнышка!.. Да, Джаспер Сойлент нарушил закон, но это еще полбеды. Я сама это делаю каждый день, когда веду машину. Мерзко, что он нарушил законы морали и человечности. За это он заплатит сполна. Наша дорогая подруга Алисия Эйвери, редактор «Санди харбор ревю», сегодня с нами и опишет всю эту печальную историю в своей статье. Имя Джаспера Сойлента будет опозорено навеки!.. И если вы думаете, что все это сойдет ему с рук, то жестоко ошибаетесь. Продукция его фабрики все еще стоит на полках магазинов. Объявим ей бойкот! Пусть стоит, пока не вспухнут банки с поганой едой, пока сами продавцы не выкинут эту гниль на помойку. А что касается самой фабрики «Санди. Отборный лосось», то у нее есть акционеры. Это многие из вас. Вышвырните разбойника Сойлента из совета директоров. На улицу! Отнимите у него офисы на острове и изгоните даже из парков Ванкувера. Пусть спит под газетами и питается в столовках для бедняков!.. На прощание позвольте дать вам совет. — Здесь гулкий голос миссис Киттивейк-Трамп немного сел. — Мы выплеснули свою ненависть, теперь давайте вспомним о любви. Все мы на этой планете братья животных, поэтому будем помнить о наших братьях и соседях. Давайте не будем считать себя выше остальных живых существ только потому, что они не такие, как мы. Давайте беречь наших животных так же, как они берегут друг друга.

Она указала рукой на консервную фабрику.

Морские львы уже исчезли. Все, кроме двоих. Пятнышко и ее мать бок о бок лежали на большом бревне, нежно обнюхивая друг друга. И пока пассажиры с умилением взирали на эту трогательную картинку, крупная самка морского льва залаяла, перекатилась через бревно и мягко ушла под воду. Мгновение поколебавшись, Пятнышко последовала за ней.

Глава тринадцатая

— В повестке дня у нас несколько пунктов, мистер Слейд, — сказала мэр Аманда Кропторн. — Во-первых, вы, надеюсь, отчитаетесь перед нами о достижениях вашего ведомства за это лето, а потом мы обсудим те вопросы, которые возникнут после вашего отчета.

Берт Слейд посылал улыбки каждому члену Совета Воскресной гавани. Что за сборище старых идиотов, сидящих под фотографиями в рамках еще более древних кретинов! В комнате было жарко, и двое из членов Совета, кажется, задремали. Еще трое с бессмысленными лицами восседали на стульях. Единственными живыми и бодрыми казались здесь сама мэр и миссис Киттивейк-Трамп, эта старая рыбина. Да еще ле Брассер. Кстати, что здесь делает ле Брассер? Он не член Совета. Просто заказчик, работодатель.

Слейд прочел приготовленный отчет, скучный набор цифр и статистических данных, которые вряд ли кому-нибудь могли быть интересны. Да они и не разбирались в его деле. Он отчитывался только ради оправдания полученного жалованья. Читал автоматически, а в голове бродили совсем посторонние мысли. Он заметил, что ле Брассер читает «Санди харбор ревю». Да, старину Сойлента они угробили окончательно. И его фабрика закрыта. Человека просто выбросили на улицу. Но разве они станут поверять свою победу человеческими несчастьями? Теперь ему надо искать новый рынок для сбыта своего сомнительного товара.

Неожиданно для себя он обнаружил, что добрался до конца отчета. Пора было подпустить жалобные нотки.

— В прошлом году конторе по контролю над животными была выделена одна штатная единица. Но на бумаге. По сей день это решение не выполнено. Наступило лето, миссис Кропторн. Объем работы возрос. Я не могу справляться со всем в одиночку. Если я немедленно не получу помощника, то снимаю с себя ответственность за все возникающие обстоятельства. — Старые идиоты должны призадуматься.

Миссис Кропторн, однако, ухватилась за невольную оговорку. Прямая, сухопарая пятидесятилетняя зануда, она медленно покачала головой:

— Что за обстоятельства, мистер Слейд?

— Ну, бурно размножающаяся популяция собак, миссис Кропторн. Плодятся, как кролики. По всем аллеям и закуткам Воскресной гавани. Сбиваются в стаи и режут овец. Нападают даже на младенцев в колясках. Просто катастрофа!

— А кошки?

— Что — кошки?

— Они тоже бурно плодятся?

— Еще бы! Скоро мирные жители будут бояться выходить на улицу по ночам!

— Может быть, расплодившиеся собаки сами займутся кошачьей колонией, — заметил ле Брассер. — Я имею в виду конкуренцию популяций и установление природного баланса. Вы ведь об этом толковали, мистер Слейд?

— Вы упомянули кроликов, — сказала миссис Кропторн. — Неужто предвидится кроличье нашествие?

Кажется, они попались на уловку. Обсуждение покатилось по боковой дорожке. Довольный, Слейд пояснил:

— Мое ведомство никогда не занималось кроликами. На рост их популяции природные факторы имеют большее влияние, чем какие-либо ведомственные усилия. К тому же кролики находятся под юрисдикцией департамента сельского хозяйства.

— Крысы, — задумчиво произнес ле Брассер. — Самой неприятной проблемой могут оказаться крысы.

— Эти существа подпадают под юрисдикцию департамента общественного здравоохранения.

— А как же… э-ээ… говечки? — Вечно этот француз коверкает слова!

— Овечки? Ну это зависит от фермеров. Конечно, если я получу сообщение об отбившейся от стада овце, то безусловно расследую этот инцидент.

— Моя мать как-то сказала мне, что нет ничего ужаснее, чем бешеная овца, — заметила миссис Кропторн. — С тех пор я панически боюсь бешеных овец. Иногда я прогуливаюсь с моей собачкой Рыжиком по полям мистера Блэкстоуна и если вижу, что какая-то овца ведет себя странно, то держусь от нее подальше. Большинство и понятия не имеет об исходящей от овец опасности. Пожалуй, надо будет включить в повестку дня следующего заседания. Я никогда не прощу себе, если в пределах Воскресной гавани пострадает от овцы хоть один ребенок.

— В этом деле вам потребуется квалифицированная помощь, — радостно подхватил Слейд. Все играло ему на руку. — Опытный помощник. Такая работа не для любителей. Овцы могут быть очень коварными. О, они очень изобретательны!

— Простите, но я имел в виду не овечки, а собачьи говечки, — смутился ле Брассер. — Я говорю о том, что собаки гадят даже на тротуарах. Это попадает на подошвы ботинок, а потом в машины и дома.

Слейд почувствовал, как у него от раздражения вспыхнули щеки.

— Мы уже обсуждали это прежде, мистер ле Брассер. Мое ведомство не отвечает за поведение собак, пачкающих тротуары.

— Но ведь вы называете себя ведомством по контролю над животными. Выходит, пусть животные сами себя контролируют?

— Кстати, — вмешалась миссис Кропторн, — именно вы, мистер Слейд, возражали против термина «собаколов». Лично я всегда полагала, что это прекрасное старое слово. В Воскресной гавани собаколовы существовали уже лет сто назад. Общество охраны животных даже прислало нам по этому поводу письмо миссис Киттивейк-Трамп, написанное в весьма сильных выражениях.

— В то время я носила совсем другую шляпку, — кокетливо заявила миссис Киттивейк-Трамп. — А письмо я написала под давлением членов моего Общества. Генерал Армитаж возмущался, что прогресс совсем обезумел. Я ужасно тревожилась за его здоровье.

— Мы не могли устоять перед таким напором, — смущенно пробормотал ле Брассер.

— Но, может быть, мы получим поддержку от вас, мистер Слейд? Мы живем в трудные времена. Постоянно находимся под пристальным вниманием общественности. Существует так много статей расходов. Образование, освещение улиц, матери-одиночки… Я уверена, мы понимаем друг друга. Любое предложение об увеличении штата было бы… — Миссис Киттивейк-Трамп повысила голос, и он долетел до ушей всех присутствующих. Члены Совета согласно закивали. Времена действительно были трудными. Надо было затягивать пояса.

— И дом для своенравных девочек. Не забудьте дом для, так сказать, своенравных девочек.

— Не забудем, доктор. И добавьте еще поездки и отлучки, — невинно улыбнулась миссис Киттивейк-Трамп.

Слейд ощутил слабый укол тревоги. Атмосфера неожиданно сгустилась, он чувствовал, что его незаметно загоняют в угол. Глазки миссис Киттивейк-Трамп по-ястребиному впились в него.

— Поездки?

— Некоторым могут показаться излишними ваши постоянные отлучки. Но ведь вам приходится отлавливать сетью собак, возвращать их хозяевам, а бездомных кремировать, верно? Короткая поездка туда, короткая — обратно. Банка керосина…

Старушка копалась в портфеле, вытаскивая какие-то бумаги. Что же происходит?

— Ваша аудиторская проверка в моей конторе подтвердила, что все поездки были абсолютно законными! — рявкнул он.

— Возможно. Но не потрудитесь ли вы объяснить Совету вот ЭТО?

— Если желаете. Думаю, миссис Киттивейк-Трамп имеет в виду некоторые поездки, которые я совершал в Ванкувер с целью налаживания контактов с сотрудником контроля над животными на материке Арнольдом Шульцем. Это одно из важнейших направлений моей деятельности. Нам нужно было многое обсудить.

— Например? — спросила миссис Киттивейк-Трамп. — Собаки? Вы говорили о собаках?

— И о кошках. Немного о кроликах. И об овцах.

— Для этого не нужно столько слов и времени, Слейд. Животные есть животные. Они рождаются, они живут, они умирают. Вот и весь контроль. Что еще можно к этому добавить?

— А… э-ээ… говечки? — робко вставил ле Брассер.

— Чиновники контроля над животными обсуждают методы этого контроля, миссис Киттивейк-Трамп. — Что они задумали? Это какая-то инквизиция!

— Ну да, решаете, как размахивать сетью. Слева направо или справа налево. Ладно, Слейд, оставим пока эту тему. — Миссис Киттивейк-Трамп вытащила газету, развернула ее на колонке «Домашние животные». — Улика «А». Копия «Ванкувер сан» от десятого мая, найденная в вашем офисе во время проверки. Красным кружком обведено «нужно» и «щенок пекинеса». Кажется, вы немного побледнели, Слейд?

Он молчал.

— Да, Слейд. Я навестила в Ванкувере даму, которая желала иметь щенка, и обнаружила, что он у нее уже есть. И как вы думаете, кто выполнил ее желание? Правильно, ваш друг Арнольд Шульц. Он продал ей высокопородного щенка пекинеса за три сотни долларов. Слышите, Слейд? А так совпало, что за день до того некая семья в Воскресной гавани потеряла щенка пекинеса. Я отыскала их объявления в прошлых номерах «Санди харбор ревю». И это улика «Б». — Она обвела торжествующим взглядом членов Совета. — Довольно странное совпадение, не так ли, дамы и господа? Да, Адмирал. Вы хотите что-то сказать?

— Я как-то раз нашел брошенного котенка, бедного маленького попрошайку, который хныкал у меня под дверью. Я накормил его хлебом и напоил теплым молочком. Он вырос в отличного сильного кота. Когда люди теряют своих домашних животных, они обрекают их на бродяжничество. Это недопустимо. Совершенно недопустимо.

— Но это едва ли имеет какое-то отношение к делу… — начала было миссис Кропторн.

— Не имеет? А как бы вам это понравилось, мадам, будь вы в детстве предоставлены сами себе?

— Именно это я и имел в виду, когда говорил о доме для своенравных девочек, — обрадовался доктор. — От нас зависит, оставить ли несчастных бедняжек на панели или поместить их в хороший дом и направить на благородные деяния. Статистика доказала…

— Придержите язык, болтун! — грянула миссис Киттивейк-Трамп.

— Прошу порядка, — твердо сказала миссис Кропторн. — Миссис Киттивейк-Трамп, вы сейчас выдвинули серьезные обвинения в адрес ведомства по контролю над животными в Воскресной гавани и Ванкувере. Не могли бы вы привести какие-нибудь доказательства?

— Да вы только гляньте на мерзавца! Он дрожит как лист. Вина написана у него на лбу. Какие еще нужны вам доказательства?

— Это нечестно! — завопил Слейд. — Нет никаких доказательств, что это была одна и та же собака!

— Уверяю вас, миссис Кропторн, — с напором произнесла миссис Киттивейк-Трамп, — что мы имеем дело с хорошо организованным преступлением. Слейд и Шульц, эти жулики, действуют заодно. Поначалу я подозревала, что самое большое негодяйство Слейда в том, что он, используя муниципальный грузовик, собирает и продает скелеты животных на фабрику «Чаппи». А те из нас, кто прочел «Санди харбор ревю», знают уже, какими гадостями они занимались. Но стоило мне копнуть немного глубже, и передо мной открылась вся бездна его преступных деяний. Слейд и Шульц составили список всех ценных собак в Ванкувере и на нашем острове, а кроме того, подробный перечень перспективных покупателей. Обнаружив покупателя в одном месте, они сверялись со списком и крали подходящую собачку — в другом. Вы знаете, что сказал мне этот мерзавец во время проверки? Он заявил, будто в его обязанности входит полное удовлетворение потребности людей в животных. Вы понимаете, к чему он клонил? Так им с Шульцем удобнее обделывать свои гадкие делишки!

— Прекратите клеветать! — взвился Слейд. — Своими домыслами и намеками вы оскорбляете Совет!

— О, вы прекрасно знаете, Слейд, что доказать мне свои слова трудно, — спокойно возразила миссис Киттивейк-Трамп. — Кто из бывших владельцев может поклясться, что это именно их щенок? Щенки быстро растут. Они привыкают к новым хозяевам. Вы все продумали. И тем не менее позвольте представить вам улику «Г».

— Следующим по порядку должен идти номер «В»…

— Как я уже сказала, улика «Г». — Она встала, подошла к двери и распахнула ее. — Входи, Грег. Извини, что заставила тебя ждать. Это Грег Поттер, — обратилась она к членам Совета. — Местный житель. Садись, Грег.

Грег сел, в глазах его горел заговорщический огонек.

— Местный житель? — возмутился Слейд. — Нарушитель спокойствия, вот кто это! Он у нас в питомнике немало натворил.

— Некоторое время назад Грег потерял щенка ценной породы лабрадор, — проговорила старая дама, вновь обращаясь к Совету. — А вот улика «Д». Показания другого жителя Ванкувера, который купил щенка лабрадора после того, как мистер Шульц известил его о наличии собачки данной породы в питомнике Слейда. И произошло это ровно через три дня после пропажи щенка, принадлежавшего Грегу. А вот и долгожданная улика «В». — Миссис Киттивейк-Трамп снова двинулась к двери. Члены Совета, окончательно проснувшиеся, с нетерпением ждали продолжения захватывающего сериала. Они слышали приглушенный разговор за дверью, какие-то шумы и шорохи, а затем дверь распахнулась — и на пороге явилась старая дама с молодой собачкой на поводке. — Вот собака, проданная в Ванкувер!

— Блюбой! — позвал Грег.

Ушки собаки поднялись, хвостик нерешительно вильнул раз-другой…

— Блюбой! — закричал Грег.

Собака ринулась вперед, вырвав поводок из руки миссис Киттивейк-Трамп, пронеслась по залу и кинулась в объятия Грега, мгновенно облизав все его лицо.

— Мои улики исчерпаны. Доказательства представлены, — торжественно заявила миссис Киттивейк-Трамп.

Для Фрейна выдалась не очень удачная неделя. Казалось бы, все шло хорошо. Лодку свою он поставил на якорь и время от времени наведывался к ней на деревянной плоскодонке, которую предоставил ему хозяин шлюпки «ЭЙВОН». Этот человек оказался необыкновенно сговорчивым. Он даже простил воровство шлюпки, узнав о его причинах. Да и все были необыкновенно милы. Капитан Кен и Рейчел вели себя великолепно. Миссис Киттивейк-Трамп излучала уверенную силу. Грег не унывал. Он повсюду искал и обнаруживал знакомый запах Блюбоя, в каждой комнате, в каждом уголке. Впрочем, в доме уже давно не воняло отвратительной собачьей едой, сомнительным «Чаппи». Да и Пандора была сама нежность.

Тогда почему же всю неделю ему не по себе? Почему глаза его туманились невысказанной печалью? Почему самые простые вещи требовали от него напряжения всех сил? Почему, наконец, его больше не радовали грандиозные планы?

Ведь цель его была проста. Он хотел всего-навсего докончить строительство лодки и отправиться на ней в далекое плавание. Сегодня была суббота, и капитан Кен собирался привезти на грузовике свинцовые чушки для балласта. Они должны были поднять груз на скалу с помощью подъемника, а потом доставить к лодке на взятой взаймы весельной шлюпке.

Они опустят груз на дно трюма, настелят в каюте пол, и с плотницкими работами будет покончено. Освободившись, они сядут пить пиво и непринужденно болтать, а Рейчел обещала забежать и приготовить еду. Впереди маячил чудесный уик-энд.

Почему же именно его прихода он опасался?

Раннее солнечное утро позднего лета. Девять часов. Миссис Киттивейк-Трамп спозаранку уже занялась подравниванием живой изгороди. Около нее остановился фургон для перевозки лошадей. Водитель, вероятно, спрашивал дорогу. Пандора тоже явилась пораньше, и они с Грегом отправились на мыс. Блюбой крутился у их ног. За всем этим Фрейн наблюдал из окна.

Но внутренним взором он видел по-прежнему, как Грег тонет. И это было так живо, будто происходило в этот момент, прямо здесь, в гостиной…

Нет, идея плавания вокруг света была безумной затеей.

Как он мог до такого додуматься? Никогда не был моряком. Почти ничего не знал о морских судах и лодках. Самым длинным морским путешествием, какое он предпринимал в своей жизни, было плавание на «АПЧУКЕ» от Воскресной гавани до Ванкувера. Однажды его надул на восемьдесят пять центов автомат по продаже сладостей, не выдавший батончик «Марс». Если он не сумел сладить с каким-то автоматом, как же станет он руководить экспедицией в Тихом океане?

Первое же столкновение с морем преподало ему горький урок. Он испытал лишь малую толику таящихся в океане опасностей, и все чуть не обернулось гибелью сына. А ведь не было еще ни сорокафутовой волны, ни кашалотов, ни рухнувших мачт.

Да у них просто не будет ни единого шанса выжить!

Его великолепный план не что иное, как безответственное безумство и безумная безответственность. Это было равносильно самоубийству. Но имела ли жизнь ценность для него самого? Да, неделя выдалась не лучшая, но все же он не считал ее бесполезной.

Конечно нет. Хотя бы потому, что пришло твердое решение отбросить даже мысль о путешествии…

Но как он объяснит это капитану Кену и Рейчел, которые помогали ему и поддерживали его в этой безумной мечте? И что ему теперь делать со своей жизнью? Не осталось ни одной ясной цели.

Всего лишь на мгновение ему показалась притягательной идея воровства апельсинов и бездумного полеживания под брезентом. Он поспешно выкинул из головы эту глупую мысль, пока она не успела обрасти изощренным, ветвистым планом.

Тут послышалось знакомое тарахтенье коричневого «ниссана». Приехала Рейчел. А с ней и капитан Кен. Она устроилась поджидать его у парома. Ох, хватит ли ему сил сознаться, что морская затея умерла в нем окончательно?.. Выпивка. Вот что ему нужно. Кружка доброго пенистого пива. Всю эту неделю он был так расстроен, что и думать позабыл о своем любимом домашнем вареве. Да, депрессия — это преддверие ухода.

— Фрейн! Ну как поживает наш неустрашимый моряк?

Он попытался улыбнуться в ответ:

— Давненько не виделись. — На самом деле прошло всего четыре дня. — А я собираюсь отведать пивка.

— В такой час? — Рейчел не преминула выразить свое обычное неодобрение.

Капитан Кен хитро, заговорщически улыбнулся:

— А почему бы и нет?

— Ладно, — вдруг согласилась Рейчел. — Может, это и к лучшему.

Это звучало подозрительно. Они явно что-то задумали. Неужто собираются прочесть ему нравоучительную лекцию? Горячая волна непонятной вины ошпарила его. Он уж готов был мысленно согласиться со всеми их дурацкими требованиями — завести на лодке аварийный радиопередатчик, поставить штормовой кливер и укрепить фары для оповещения прибрежных патрулей. С мрачным видом он наполнил пивом три стакана, взяв самый мутный, с осадком, себе. Зато осадок питателен.

— Присядьте, Фрейн, — мягко проговорил капитан Кен.

— Что? Зачем? Кто-нибудь умер?

— Что-что?

— Обычно, когда человека просят присесть, ему собираются сообщить что-нибудь неприятное, например о смерти ближайшего родственника. — Фрейн понял, что несет невесть какую чушь, и попытался взять себя в руки. — Но мои родители умерли много лет тому назад, и я перенес это мужественно.

— Давайте все сядем, — предложила Рейчел.

— Так-то будет лучше, — согласился капитан Кен.

— А я хочу постоять. — Непонятное упрямство овладело Фрейном. Если он позволит себе сесть, все будет потеряно. Чудище сцапает его. Медведи полезут из всех углов и трещин в полу.

— Послушайте, Фрейн, будет гораздо лучше, если вы все же сядете, — твердо сказала Рейчел. — Мы собираемся обсудить все за круглым столом. Но что же получится, если двое сидят, а один стоит? Да ничего не получится!

— Коли вы сидите, то и я сяду, — покорился Фрейн.

Они обошли вокруг стола и сели одновременно. Фрейн внимательно следил, чтобы никто не сплутовал. Удовлетворенный, он расслабился.

— Вам не понравится то, что мы собираемся сказать, — начал капитан Кен.

— Что? Мне показалось, будто вы утверждали, что никто не умер!

— Вы правы, этого мы не говорили.

— Ладно, тогда кто же умер? Ведь не Грег, правда? Минуту назад с ним было все в порядке! — В волнении он вскочил с места, опрокинув свой стакан с пивом.

— Ради Бога, успокойтесь! — гаркнула Рейчел. — Никто не умер!

Капитан Кен схватил его за руку и вновь усадил на стул:

— Встряхнитесь, Фрейн. Вы сами на себя не похожи.

Дрожащей рукой Фрейн схватил стакан Рейчел и сделал большой глоток. Затем он, окончательно сломленный и обессиленный, плюхнулся на стул. Эта неделя его доконала. А теперь вот и новая напасть.

— Сжальтесь, откройте самое худшее, — бормотал он. — Я больше не могу оставаться в неизвестности.

— Фрейн, новость не такая уж и плохая.

— Тогда скажите! Скажите же, наконец!

— Я скажу ему, — взяла на себя Рейчел. — Фрейн…

— Я готов!

— Мы хотим, чтобы вы оставили эту проклятую затею с кругосветным плаванием.

Его мозг разорвался от мыслей, разбившихся вдребезги и разлетевшихся на ранящие осколки, как бутылка, грохнувшаяся об асфальт. Они настороженно и мрачно наблюдали за ним. Что это сейчас Рейчел сказала?

— Что-о?

— Нет, только не спорьте, пока я не закончила. Это сумасшествие. У вас в этом деле нет ни малейшего опыта. Грег еще ходит в школу. Лодка слишком мала. Все в этой идее не так.

— Верно, это безумие, — поддакнул капитан Кен. — Вы не изучали навигацию, вы почти ничего не знаете о дизельных моторах, вы плавали только на восьмифутовых плоскодонках, и — давайте смотреть правде в лицо — вы склонны к несчастным случаям.

— Именно безумие, — продолжала Рейчел. — Вы совершенно непрактичны, вы не умеете пользоваться радио и ничего не смыслите в правилах плавания в открытом море, или как это там называется.

— Совершенное безумие, — упорно толковал капитан Кен. — У вас никакой подготовки.

Черт подери, неужто они думают, что он какой-то лунатик? Он взвесил все «за» и «против», как сделал бы любой разумный и ответственный человек.

— Это НЕ безумие. Заладили одно и то же — безумие, безумие… Обыкновенная идея. Предположение, которое надо тщательно обдумать и, как полагается, принять или отвергнуть. Прикинуть, что перевесит — порыв или благоразумие.

— Ох, если бы так… — вздохнула Рейчел.

— Так или не так — еще не известно, — засомневался капитан Кен.

— Так, так, — покивал Фрейн. Парочка опять обменялась мимолетными взглядами. У, интриганы! — Была заявлена идея, а вы привели несколько убедительных возражений. Я очень взволнован. Вы приняли все так близко к сердцу, и я вам благодарен. Я счастлив иметь таких друзей, как вы.

— Вы не насмехаетесь над нами, а, Фрейн?

— Нет, я серьезно взвешиваю, э-ээ, все «про» и «контра» и склоняюсь к мысли, что вы правы. Я серьезно подумываю оставить затею кругосветного плавания. — О, что он несет! — Я же хотел уйти в море во что бы то ни стало. Да и вы, я видел, одобряли и помогали мне.

Кажется, они пришли к соглашению. Молча попили пивка. Потом капитан Кен спросил:

— Если вы, Фрейн, в плавание не идете, что станете делать здесь? Наладитесь на материк?

— Он мечтает превратить эти места в курорт, — вставила Рейчел.

Умела она иногда так сказануть, что он чувствовал себя будто неразумное дитя под опекой снисходительного взрослого. Сейчас ему не до курорта!

— Да, конечно. Но на эту затею нужна куча денег. А у меня никакого капитала.

Капитан Кен вдруг задумчиво протянул:

— Это не так трудно, как вам кажется. Если есть хорошая идея, всегда найдутся и люди, которые ее поддержат.

— Кто же, интересно, меня поддержит?

— Хотя бы я.

— Вы?

— У меня на материке есть кое-какая недвижимость. Мне она не нужна. Оставлять некому. Ни жены, ни детей, увы. Я бы хотел все продать, а деньги вложить во что-то стоящее.

— И вы вложите?.. — Что тут происходит? — Вы ВЛОЖИТЕ…

— Надо только кое-что здесь сделать. Мне хотелось бы иметь в этой усадьбе свою каюту. И во всем принимать участие. Ваша лодка, можно сказать, закончена, и мне нужно подыскать новое занятие. Но не волнуйтесь, я ведь мастер на все руки.

Такого просто быть не могло. Он, наверное, снова упал со скалы и ударился головой. Фрейн пытался собрать разбегающиеся мысли, прилагал неимоверные усилия, но ничего не получалось. А они улыбались, и глаза Рейчел так и сияли. Сейчас она была очень красивой. Может, это и было самым главным.

— О Господи, я не верю.

— Давайте-ка все осмотрим, — деловито сказал капитан Кен, — и вы по ходу дела расскажете, что и как собираетесь тут устроить.

Старый план так засел в голове, что ничего не пришлось воскрешать.

— Дом мы оставим там, где стоит, но главный вход будет с этой стороны. Тогда все, въезжая, сразу будут попадать в лучшую, самую красивую часть территории. Может быть, тут насадить аллею деревьев? Как раз на заболоченном месте у дороги. А там я устрою большой пруд с утками. Рядом с домом у нас будут огороды и теплицы.

Появились Грег и Пандора.

— Что здесь происходит? — недоуменно спросил Грег. — Чего это ты тут расхаживаешь, па, тыча во все руками, будто агент по продаже недвижимости?

— Грег… — Фрейн колебался, — Ты не очень огорчишься, сынок, если мы отложим наше путешествие на некоторое время?

— Вот те на! Что изменилось, па?

Пандора выступила вперед и быстро затараторила:

— Не слушайте его, мистер Поттер. Я с ним поговорила как женщина, и он уже почти согласен не уезжать. Он переменил свое решение после того, как чуть не утонул. Теперь его и уговаривать не надо.

— Это правда, Грег?

— Ну, э-ээ…

— Вот и хорошо. А мы тут решили превратить эти места в настоящий курорт.

— То есть с хижинками, барбекю, лодочными прогулками, верховыми прогулками на ламах и все такое прочее?

— Нечто вроде этого. И капитан Кен к нам присоединяется.

— Отлично! А Рейчел?

Фрейн неуверенно поглядел на Рейчел:

— Я даже не знаю… Надо будет подумать, обговорить…

Наступило неловкое молчание, которое наконец нарушил капитан Кен:

— Давай-ка, Грег, займемся работой. Если следующим летом собираемся устраивать лодочные прогулки, надо перенести на пляж свинцовый балласт. Идем с нами, Пандора, поможешь.

Они ушли, и снова нависла тягостная тишина. Фрейн исподлобья глянул на Рейчел. Надо что-то сказать, эта немота становится неприличной. Сглотнув, он спросил:

— Так вы все-таки хотите войти к нам в дело, Рейчел?

— В качестве кого, Фрейн? У меня не так много денег, а совсем недавно были немалые траты.

— Да не нужны мне ваши деньги!

— Тогда чего же вы хотите?

— Ну, понимаете, двое мужчин… Нужна женщина, чтобы придать делу некоторую… э-ээ… законченность, смысл.

— Вы предлагаете мне работу?

Почему она все усложняет?

— Да нет же, Рейчел! Я что, должен произнести это по буквам?

— Да, Фрейн, должны. Послушайте, мне уже сорок, я несуразно высокая, да и, честно говоря, ни фации, ни координации. Я давно уже не надеюсь, что кто-то пожелает, чтобы я была рядом с ним. Я махнула рукой на свое будущее. Но, признаюсь, радуюсь этому лету как самой счастливой поре в моей жизни и не хочу, чтобы все это оборвалось. А теперь вы вселяете в меня надежду, говоря, что все продолжается. Это пугает меня, потому что все хорошее в моей жизни всегда кончается довольно быстро. Я хочу быть абсолютно уверенной, что правильно поняла вас. Не желаю оказаться идиоткой.

— Рейчел, пожалуйста, выходи за меня замуж.

— О Господи, Фрейн! Что же я реву?

— Мне нужен прямой ответ, ибо я тоже не очень удачлив.

— Да, дорогой. Да.

Те, остальные, издали с сомнением наблюдали за всем происходящим. Капитан Кен невозмутимо попыхивал трубкой, а Грег прямо подскочил от удивления.

— Эй, чем они там занимаются? Они же ЦЕЛУЮТСЯ! С ума сошли, что ли?

— Когда-нибудь ты все поймешь, Грег, — тоном умудренной опытом женщины произнесла Пандора.

— Я понимаю, что они делают, понимаю, зачем они это делают, — раздраженно ответил он. — Но я не понимаю, почему именно ОНИ это делают? Они же такие древние! Как эти горы. А она и вовсе высотой девять футов. Такое невозможно БИОЛОГИЧЕСКИ!

— Поздняя любовь, — вздохнула Пандора. — Очень мило.

Неправдоподобная пара тем временем несколько опомнилась.

— Этот курорт должен заработать, и я добьюсь своего, Рейчел! Теперь я рискую деньгами других людей. Больше никаких фантастических планов! Наступило время практических свершений.

— О да. Это мне кое-что напомнило, Фрейн. Я привезла тебе нечто практичное и полезное. Не совсем подарок. Скорее свой взнос в дело. Идем.

Заинтригованный, Фрейн поспешил следом за ней.

— Да это же грузовик капитана Кена! — воскликнул он. — А зачем здесь лошадиный фургон? Я думал, ты его подхватила у парома.

— Нет, ему надо было взять с собой кое-какие вещи. Свинец для лодки, что-то для устройства каюты. И конечно, вот это. — Она отодвинула задвижку на задней двери фургона и откинула борт. — Выходи, мальчик.

Высокое, белоснежное, благородное животное важно шагнуло на дорогу.

— О Рейчел…

— Красивый, правда? Его зовут Рикардо.

— Не знаю, что и сказать.

— Давай отведем его в загон.

Тут как раз подоспели Грег и Пандора.

— Черт! — только и мог выговорить Грег.

— Я благоговею, — прошептала Пандора.

Рикардо снисходительно позволил провести ладонью по своей великолепной шубе.

Появилась миссис Киттивейк-Трамп. Она разглядывала ламу с несвойственным ей пиететом.

— Замечательно красивое животное, мистер Поттер. Заграничное качество, сказал бы К-Т, упокой Господь его душу.

— Но… — Фрейн вопросительно поглядел на Рейчел.

— Если бы ты и не попросил меня выйти за тебя замуж, я все равно осталась бы здесь работать. Кем угодно. Но капитан Кен утверждал, что ты наверняка сделаешь мне предложение. Я… я не верила ему.

Они спустились по осыпавшимся ступеням к пляжу и зашагали вдоль воды, держась за руки. Мимо проплывал «АПЧУК», в небе парил легкий, как чайка, планер. Матерчатые крылья переливались в солнечных лучах красными и желтыми цветами.

— Я пока еще не очень хороший работник, — покачал головой Фрейн и вдруг задумчиво добавил: — Памела и я были очень счастливы. Я почему-то чувствую себя виноватым.

Лодка, удерживаемая якорем, мягко покачивалась на поднятых «АПЧУКОМ» волнах.

— О Фрейн.

Длинное название исчезло с кормы лодки. На его месте Рейчел прочла новое — «ПЯТНЫШКО».

— Должно было пройти какое-то время, — проговорил Фрейн. — Сейчас оно наступило. Я надеюсь, тебе нравится название?

— Я люблю его.

Взгляд его устремился к планеру, который теперь уплывал в сторону скалы. Пилот застыл в паукообразной раме под яркими шелковыми крыльями.

— Это выглядит соблазнительно.

— Даже и не думай! — погрозила пальцем Рейчел.

Коротко об авторе

Майк Коуни родился в Англии. Писатель опубликовал сорок коротких новелл и шестнадцать романов, переведенных на восемь языков.

С 1972 года Майк живет на острове вместе с женой Дафной и несколькими кроликами. Он финансовый директор островной компании и в качестве консультанта работает по договорам с отдельными фирмами. Интересы его обширны: и плавание на кораблях, и путешествие по железной дороге, и строительство домов, и европейская история, и футбол, и мистические истории, и водная аэробика, и вкусная еда, и магия телевизора.

«Кот по имени Сабрина» и «Морскому льву здесь не место» — два первых романа из жизни Британской Колумбии.

Кроме того, Майк Коуни является автором написанных с юмором фэнтези из времен короля Артура — «Карлик Клык» и «Король королевского острова». Его роман «Бронтомек» получил в 1976 году премию BSFA за лучший роман. В настоящее время в Европе создается сценарий по его роману «Волна Паллахакси».

Коротко об иллюсtраторе

Родившийся в Калгари Лес Харпер учился на живописца, но на случай неудачи в живописи изучил и основы искусства гравюры, гравировку по металлу, шелкографию и литографию.

Он работал в Западной Канаде и как свободный художник, и по договорам и сотрудничал в газетах, переезжая с места на место. Работал Л. Харпер и в типографии и даже был художественным редактором. Как штатный художник Королевской правительственной типографии Британской Колумбии, он написал немало картин для прибывающих в страну высоких сановников и для членов королевской семьи. Кроме того, им проиллюстрировано немало официальных изданий, созданы эскизы памятных медалей, логотипы государственных учреждений и многое другое — в том числе и Устав Догвуда.

Л. Харпер — директор совета Общины искусств и член Группы XIV. Он является членом Международной группы графиков и действительным членом Сообщества островных иллюстраторов. Лес Харпер был участником многих конкурсов и не раз получал награды. Он активный организатор семинаров молодых художников.

Недавно Харпер, как иллюстратор детских книжек, оказался одним из трех художников, ставших участниками передвижной выставки Национальной недели книги. У него неиссякаемый интерес и к церковному искусству.

Content

Майк Коуни
Кот по имени Сабрина

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Коротко об авторе

Коротко об иллюсtраторе