Уильям Джойс

Тусиана. История зубной феи

Глава первая

ПЕРЕМЕНЫ, КОТОРЫЕ ПРИХОДЯТ С МИРОМ

Уильям-самый младший несся сквозь зачарованную деревушку Сантофф Клауссен верхом на большущем яйце-воине, подарке Истера Банниманда.

– Я не могу остановиться, иначе из меня сделают омлет! – прокричал мальчик через плечо своему другу Фогу. В новой придуманной яйцами-воинами игре фраза «сделать омлет» означала поймать игрока команды соперника и заработать себе очко.

Саша и ее брат Петер как раз находились в самом разгаре преследования и на полной скорости скакали на яйцах. Тонюсенькие ножки-спичечки воинов Кролика двигались так быстро, что рябило в глазах.

– Поберегись! Сейчас я из тебя омлет сделаю! – веселился Петер. Его длинный шест с наконечником в форме яйца находился в нескольких сантиметрах от Саши, и мальчик готов был осалить сестренку.

– Желток тебе в рот! – победно рассмеялась она. После чего нажала какую-то кнопочку, и неожиданно у ее воина выросли крылья. Девочка поднялась в воздух над остальными участниками игры и первой достигла финишной черты.

Уильям-самый младший пустил свое яйцо в галоп.

– Крылья, – простонал он. – Так нечестно! Этого нет в правилах!

– Я придумала устройство только вчера, – похвасталась Саша. – А в правилах, между прочим, не сказано, что их нельзя использовать.

И вскоре девочка помогала Уильяму усовершенствовать его воина. Ей нравился этот мальчик, который всегда храбрился и старался вести себя по-взрослому. Саше весьма симпатизировала его уверенность и твердый характер. Петер и Фог, заигравшись и представляя себя искусными наездниками, катапультировались на макушку высокого дерева, где устроили потайное убежище. Там они на пару решали такие сложные загадки Вселенной, как: почему в мире существует время идти спать и что сделать, чтобы его больше никогда не было.

Напротив опушки высоко в ветвях Корневища, самого большого дерева Сантофф Клауссена, подруга ребят Кэтрин наблюдала за их веселой игрой в личном домике. Звонкий смех переливчато звенел в воздухе. Много месяцев прошло со времен битвы у центра Земли, где Бука, Король кошмаров, был разбит объединенными силами Хранителей: волшебника Омбрика, его ученика Ника Северянина, их друга Лучика и неожиданно пришедшего на помощь Истера Банниманда, последнего из Пуука, древней расы гигантских боевых кроликов.

Король кошмаров, рыщущий по миру в поисках добрых снов маленьких детей, поклялся, что заменит все счастливые сновидения кошмарами, и ребята будут жить в постоянном страхе и ужасе. Но с момента битвы о нем не было слышно, и Кэтрин начала уже было надеяться, что злодей исчез навсегда.

Что касается самой девушки и ее друзей, их судьбы бесповоротно изменились. Лунный Малыш самолично назначил их «Хранителями» снов детей. Теперь Кэтрин не просто обычная девочка, но Хранительница, поклявшаяся защищать ребят не только в Сантофф Клауссене, но и на всем земном шаре. Невероятными усилиями им удалось победить, но нужно было также построить мир заново, ведь правление Буки закончилось.

Дети в деревушке теперь посвящали свое свободное время озорству и магии. Банниманд, который умел прокладывать под землей туннели с космической скоростью, построил несколько и для них. Таким образом, он связал Сантофф Клауссен с островом Пасхи и другими интересными местечками по всему земному шару, превратив ребят в бесстрашных первооткрывателей и путешественников. В любой момент они могли оказаться в африканской саванне и полюбоваться львами, гепардами или гиппопотамами. Омбрик научил маленьких жителей деревушки бесчисленному количеству языков и наречий животных, так что теперь у детей появилась возможность без труда болтать с самыми диковинными зверями, рассказывая о своих путешествиях и выслушивая их истории.

С завидной регулярностью ребята наведывались и на остров Пасхи, чтобы полакомиться новыми сортами шоколада. Благодаря туннелям они могли без труда успевать к обеду, преодолевая половину земного шара за несколько минут. Новой забавой служили и механические яйца-воины Кролика: раньше они составляли его армию, а теперь помогали детям строить всяческие хитроумные изобретения, вроде напоминающих собой яйца подводных лодок или замысловатого яичного пазла, где каждая деталь имела форму яйца (собрать такой пазл, честно говоря, практически невозможно).

И неважно, где дети странствовали и чем занимали свои дни, они всегда возвращались домой – в Сантофф Клауссен, который еще никогда прежде не казался им таким дорогим и любимым.

Кэтрин сидела в своем домике на дереве, положив руку на перья великой снежной гималайской гусыне, и наблюдала за кипящей жизнью деревушкой. Вечно зеленый лес, защищающий городок, окружал его плотным кольцом. Массивные дубы и виноградные лозы переплелись так тесно, что раз и навсегда образовали настоящую неприступную живую стену с толстыми темно-зелеными листьями. Огромные, размером с доброе копье, колючки, которыми были усеяны лозы, выросли упругими и пружинистыми, а на каждой из них сладко благоухали цветы. Кэтрин любила вдыхать их аромат полной грудью.

Вдалеке девочка заметила Ника Северянина, прогуливавшегося в компании Духа леса. Призрачная чаровница сейчас светилась ярче, чем когда-либо. Ее тончайшее, словно паутинка, платье украшали блестящие цветы, сверкавшие подобно алмазам. Разбойник о чем-то так увлеченно болтал с ней, что Кэтрин не удержалась полюбопытствовать. Она забралась на Кайлаш, и птица слетела вниз, на опушку, где Уильям-самый младший уже прикреплял только что сконструированные крылья яйцу-воину. Мальчик спешился и устремился к ней.

– Хочешь покататься с нами? – Мальчик почесал шею Кайлаш, и гусыня приветственно крякнула.

– Обязательно, но только позже, – улыбнулась Кэтрин, помахала друзьям и направилась в сторону леса. По дороге девочка задумалась, что дети давно не просили ее поиграть с ними и что еще дольше она не принимала предложений. Став Хранительницей, она сильно изменилась, для нее словно началась новая жизнь – больше не ребенок, но еще и не взрослая. Наблюдая за тем, как беззаботно Уильям с Сашей унеслись на яйцах, Кэтрин почувствовала легкий укол – детство кончилось. Но ее мысли прервал громкий басовитый хохот Ника Северянина и тонкий, напоминающий серебристый звон колокольчика, смех Духа леса. Девочка поспешила им навстречу, вспоминая, как впервые Северянин появился в их заколдованном лесу со своей бандой головорезов и с твердым намерением обчистить деревушку – слава о несметных богатствах Сантофф Клауссена гремела по всей земле. Дух леса, являвшая собой последний бастион защиты поселения, превратила разбойников Ника в каменные изваяния – отвратительных горбатых эльфов. А их предводителю удалось избежать подобной участи. Он оказался единственным из всех, кто нес в сердце добро.

Когда Кэтрин подошла к Нику и Духу леса, они стояли в самом удаленном и зловещем уголке зачарованного леса, где люди Северянина замерли навеки в каменном обличье. С помощью лесной чаровницы Ник расколдовывал своих бандитов. Дух поочередно касалась головы каждого, а разбойник произносил заклинание: «Из плоти в камень и обратно. Служи мне честно и безвозвратно».

Один за другим они оживали. Но, к несказанному удивлению Ника, его люди не обрели прежнего роста, оставшись маленькими полуметровыми эльфами с носами картошкой и детскими писклявыми голосочками.

– С возвращением, приятели! – Северянин похлопал каждого подручного по спине. Низкорослые разбойники разминали ноги, притопывая на месте, махали руками, чтобы восстановить затекшие части тела. Прибежавшие на смех Ника дети удивленно замерли на месте. Они привыкли играть среди этих каменных истуканов, а теперь видели их ожившими. Каланча-Вилл, старший сын старшины Уильяма, больше чем на метр возвышался над лилипутами-разбойниками, даже Уильям-самый младший радостно потирал руки – наконец-то нашелся хоть кто-то ниже его.

Пока детвора с интересом разглядывала оживших эльфов, а те преклонили колени перед Ником Северянином, бывшие головорезы пожелали взять себе другие имена, чтобы по-настоящему начать новую жизнь. Гришка-вонючка стал Гришкой Улыбашкой, а Серега Ужасный превратился в Серегу Хохотуна. Ну и все в таком духе, не буду докучать вам, перечисляя все имена бывшей разбойничьей шайки.

Признаться, для Северянина это оказался довольно запоминающийся момент. Сколько хитроумных делишек он провернул с этими головорезами! После чего и заработал славу величайшего разбойника, безжалостного, неуловимого, но всегда остроумного и мудрого. С тех пор много воды утекло. Ник преодолел себя, поборов искушение золотом Духа леса и кинувшись на выручку детям Сантофф Клауссена.

Бывший главарь разбойников повернулся и посмотрел на Кэтрин. Изменился не только он, но и эта маленькая девочка. Сейчас он это ясно чувствовал, правда, до конца не понимал всей глубины перемен. Что ж, это всегда к лучшему. И пусть эти гномоподобные бандиты, его бывшие соратники в грабежах и разбоях, еще ничего не знают о добре, но с помощью дружбы он всегда сможет наставить их на верный путь. Теперь Северянин знал – сила дружбы поистине безгранична.

Ник велел боевым товарищам подняться с колен, что они с радостью и выполнили.

Вот теперь мир на Земле действительно наступил.

Кэтрин взяла Северянина за руку, и вместе они поприветствовали бывших разбойников на пороге Сантофф Клауссена.

Глава вторая

ХРАНИТЕЛИ СОБИРАЮТСЯ ВМЕСТЕ

Несмотря на то что дети городка определяли битву у центра Земли исключительно как «Последнюю битву Короля кошмаров», Хранители прекрасно понимали, что Бука хитроумен и изворотлив и вполне может скрываться в засаде, готовый напасть в любой момент.

Лучик, загадочный потусторонний мальчик и любимый друг Кэтрин, регулярно пролетал по небу в поисках хоть малейшего знака присутствия Короля кошмаров и его подручных. Однажды он отправился в глубокую темную пещеру, где многие века томился, заключенный в ледяном сердце Буки, но все, что обнаружил, так это собственные воспоминания о тех мрачных временах. От Буки и его солдат-страшилок не осталось даже эха. Банниманд, в свою очередь, копая систему туннелей, опоясывающих земной шар, держал ушки на макушке, чтобы заранее уловить зловещие признаки появления Короля кошмаров. Омбрик же мог почувствовать даже малейшие волны черной магии, проникающие в мир. Что касается Ника, то бывший разбойник держался обособленно и ходил с загадочным выражением лица. Вместе со своими расколдованными соратниками он запирался в кабинете в глубине Корневища и работал, работал, работал. Над чем именно – никто, конечно же, не знал, но, судя по всему, работа велась интенсивная.

Каждый вечер дети требовали к себе мистера Кверти, светящуюся гусеницу, которая превратилась… в книгу. На свой страх и риск, чтобы спасти от Буки бесценные труды в библиотеке Омбрика, он съел книги все до одной и теперь мог с легкостью рассказать детям любую сказку, историю или просто поделиться интересными фактами. Страницы фолианта, который теперь занимал половину тела гусеницы, были белыми ровно до тех пор, пока мистер Кверти не начинал читать – тогда слова черными змейками бежали по бумаге.

Мистер Кверти

Чаще всего дети просили почитать им историю Кэтрин, которую девочка самолично записала на страницах. Только маленькой отважной Хранительнице было разрешено писать в книге. Но прежде чем гусеница приступала к чтению, рассказчица спрашивала ребят, не снились ли им кошмары. К счастью, со времени битвы ни один плохой сон больше не тревожил детей.

Нигде не было ни малейшего признака присутствия Буки. Даже солнце, казалось, светило ярче, а дни проходили беззаботнее, веселее, прекраснее, словно с исчезновением Короля кошмаров все зло бесследно растворилось на Земле. Но, несмотря на кажущееся затишье, Хранители знали – его черная магия настолько сильна, что ее не так-то просто искоренить, она пускает глубокие ростки, которые трудно выкорчевать даже через века.

Каждый день они собирались вместе, чтобы обсудить последние новости. Но никогда не назначали определенного времени, встречи были спонтанными, когда кто-нибудь чувствовал, что время пришло. Узы дружбы стали настолько сильны, что навсегда соединили сердца и мысли Хранителей. Каждый мог чувствовать то, что чувствовали другие. И когда приходило время собраться, все просто знали, что пора, поэтому оставляли дела и спешили к Корневищу, где за чашечкой чая обсуждали возможные знаки возвращения Буки.

Этим днем Лучику не пришлось далеко летать. Прошлой ночью светящийся мальчик остался в Корневище, чтобы проверить каждый уголок, и снова не обнаружил ничего подозрительного. Он мог не спать, летать без остановки и приглядывать за Кэтрин и Кайлаш. Это превратилось в привычку. Все чаще и чаще девочка и ее гусыня спали в похожем на гнездо домике на дереве, и друг оберегал их покой до самого утра.

Узы, связавшие Кэтрин и Лучика, были особенными – в отличие от остальных Хранителей они и вовсе не нуждались в словах, никогда не скучали в компании друг друга, а когда расставались, грусть затопляла их сердца. Но, несмотря на тоску, друзья твердо знали, что разлука не вечна. Ни девочка, ни светящийся мальчик не позволили бы произойти подобному. Снова и снова они устремлялись навстречу друг другу, какими бы отчаянными ни были обстоятельства.

Лучик прекрасно себя чувствовал, наблюдая за спящей Кэтрин. Сон был для него непостижимой загадкой, и в какой-то степени сновидения тоже. И это беспокоило его. Вроде бы подруга лежала в своей кроватке, но ее разум странствовал по бескрайней стране снов, куда, к сожалению, светящийся мальчик не мог за ней последовать. Ревнуя совсем по-детски, он бился над загадкой снов, и этой ночью удалось наконец отправиться за Кэтрин в доселе незнакомую реальность сновидений.

Лучик сидел позади спящих девочки и гусыни и смотрел на Луну. Его полнолицая небесная подруга ярко светила на небосводе. В мирные времена лучики – посланцы Лунного Малыша – никогда не прилетали к нему: не было ни срочных сообщений, ни важных известий. Поэтому он мог спокойно наслаждаться молчаливой красотой своей царственной покровительницы.

Внезапно на щеке Кэтрин что-то сверкнуло, отразив сияние Луны. Лучик наклонился к спящей девочке. Слеза! Это привело друга в недоумение. Что такое девочка могла увидеть во сне, что заставило ее плакать? О силе слез было известно. Это из них выковали алмазный клинок. Но те времена давно миновали. Прежде светящийся мальчик никогда не касался сонных слез. Не успев как следует все обдумать, он потянулся и аккуратно взял капельку на ладонь. Когда Лучик взглянул в мерцающую слезу, то чуть не упал с дерева, словно отброшенный назад. Но поймал равновесие и снова всмотрелся в каплю – внутри был сон его подруги. И то, что он увидел там, обожгло его душу. Впервые за всю свою долгую и непростую жизнь Лучик испытал безотчетный, необъяснимый страх. В своем сне Кэтрин видела Буку.

Лучик и сонная слеза

Глава третья

ЛУЧИКУ ПРИХОДИТСЯ ЛГАТЬ

Лучик прилетел в комнату собраний в Корневище последним. Он уселся на верхушку книжного шкафа, вдалеке от всех. Омбрик и Банниманд нависали над картой затерянного города – Атлантиды. Кэтрин перехватила взгляд светящегося мальчика и сразу же поняла, что он чем-то обеспокоен.

Северянин принялся хвастаться магу, какие славные вышли помощники из его бывшей банды разбойников. Брови старика поползли на лоб, признаться, он был значительно удивлен:

– Хорошая работа, Николас! Твоим ребятам еще предстоит постараться на благо всех нас!

Впрочем, конечно, никто не спросил, как чувствовали себя сами воины, превратившись из рослых мужчин в метровых карликов. Кэтрин видела, что Ник очень горд похвалой учителя, а тот, в свою очередь, доволен учеником. В сердце девочки разлилось приятное тепло от сознания, что оба друга счастливы.

Неожиданно ухо Банниманда закрутилось.

«Эти люди, и все их чувства, – размышлял Кролик. – Такие они странные. Их куда больше интересуют всякие там переживания, чем шоколад».

А вслух спросил:

– Заметил ли кто-нибудь из вас присутствие Короля кошмаров?

– Нет, – Северянин отрицательно покачал головой. – Старый хулиган не появлялся.

– И никому из ребят не снились кошмары, – отрапортовала Кэтрин.

Лучик промолчал. Он не мог согласиться с этим, ведь сегодня ночью видел, как его подруга плакала во сне, потому что ей явился Бука.

Пуука удовлетворенно подытожил:

– Так же как и в моих туннелях – ничего злого, или антишоколадного, или антияичного.

Омбрик подергал себя за бороду:

– Возможно, дети правы, – заметил маг. – И битва у центра Земли стала последней в жизни Короля кошмаров.

– А это возможно? – хмыкнул Ник.

Кэтрин повернулась к светящемуся мальчику. Обычно удавалось прочитать его мысли, но сегодня он словно закрылся.

«Лучик, – мысленно вопросила девочка. – Ты что-то видел?»

И впервые в жизни другу пришлось солгать.

Глава четвертая

ПРАЗДНИК, СИМФОНИЯ НАСЕКОМЫХ И НЕМНОГО БЕСПОКОЙСТВА

– Прошло восемь месяцев с тех пор, как мы в последний раз видели Буку. Мне кажется прежде, чем объявлять о полной победе, лучше побеседовать с Лунным Малышом, – справедливо заметил Омбрик. – А это значит, что пора отправиться в…

– …лунный ламадарий! – одновременно воскликнули Банниманд и Северянин.

Ламадарий располагался на высочайшей вершине Гималаев. Именно там впервые Ник встретился с лунными ламами и Лунным Малышом. Бывший разбойник готов был сорваться с места прямо сейчас. Он с удовольствием побеседовал бы с Йети, снежными воинами и защитниками ламадария. Они во многом помогли, когда он постигал тайны магического меча, который торжественно вручил ему Лунный Малыш. Это была реликвия, уцелевшая с эпохи Золотого времени. До нашего времени дошло всего пять подобных ценностей. И все они были разбросаны по земному шару. Одна принадлежа Истеру Банниманду – его наконечник на посохе в форме яйца оказался не простым украшением, а сильнейшим магических артефактом. Лунный Малыш рассказывал, что если собрать все пять реликвий, то с их помощью можно будет навсегда победить Короля кошмаров. Правда, сейчас казалось, что мир уже наступил и Хранители больше не нуждаются ни в каких магических артефактах. Иногда Ник, впрочем, задумывался над тем, как ему поддерживать свой уровень владения мечом и прочие навыки военного дела, если больше не будет никаких битв. Йети сослужили бы ему отличную службу в таком случае. Ух, как бы он потренировался вместе с ними! Снежные люди славились умением владеть любыми видами оружия.

Омбрик повернулся к Кролику. Ему даже не надо было просить того рыть проход, потому что после создания шоколадных яиц рытье туннелей было любимым времяпрепровождением Пууки.

– Туннель на подходе, – ответил Банниманд. – Он будет готов через двадцать семь полужелтков, то есть через один день по вашему человеческому времени.

– Умопомрачительно! – восхитился маг. – Жители Сантофф Клауссена, приглашаю вас отправиться вместе с нами к лунным ламам! А завтра состоится празднование по случаю нашего великого путешествия! Ждем вас вечером! Это будет грандиозное торжество!

Кэтрин от радости захлопала в ладоши.

«Кайлаш будет так рада вновь увидеться со снежными гималайскими гусями, – подумала девочка. – Впрочем, кто знает, скучает ли она вообще по гигантским птицам, которые гнездятся на скалах?»

Но воодушевление быстро сменилось тревогой – уколом шипа вернулись мысли о Лучике. Кэтрин перевела взгляд на друга, но тот на нее даже не взглянул. Вместо этого со всей присущей ему молниеносностью вылетел в окно и устремился в чистое синее небо. Лучик светился тускло, и тревога маленькой Хранительницы только возросла.

Утро следующего дня встретило жителей за приготовлениями к торжественному ужину и путешествию. Яйца, помощники Банниманда, занимались сладкими угощениями, муравьи, сороконожки и жуки убирались в Корневище в то время, как светящиеся гусеницы накрывали столы, которые через некоторое время будут ломиться от яств. Не стоит забывать и про остальных обитателей леса: белки всюду развешали гирлянды орехов, птицы наполнили свои кормушки семенами, так что вкусные запахи окутали Сантофф Клауссен и доносились буквально с каждого куста и деревца.

Этим вечером дети возглавили праздничное шествие, в котором принимали участие коротышки-разбойники Северянина, насекомые, птицы, Медведь, охраняющий зачарованную деревушку, джинн, конь Ника – Петрович и даже сам Истер Банниманд. Кролик, который, к слову сказать, был выше всех, важно вышагивал в первых рядах.

Луна светила так ярко, что жители были уверены, что Лунный Малыш, улыбаясь, явится им собственной персоной. Лунные мотыльки сияли, филины мага тихо ухали. Детвора запрыгнула на спину северному оленю и прокатилась по ночному небу, а Кэтрин верхом на гусыне сопровождала их. Мотыльки кружились вокруг, окутывая ребят зеленоватым свечением.

Внизу, на земле, коротышки Северянина вовсю угощались пудингом с вареньем и мармеладом, пудингом из лапши, шницелем из сладкого картофеля, мясом, приправленным ягодами бузины, и новым деликатесом Банниманда – шоколадом, сделанным из бобов какао древних ацтеков и синей сливы. Уплетая кушанья за обе щеки, разбойники не забывали расспрашивать Ника, какие блюда ему довелось отведать на обеде в лунном ламадарии (кстати, Йети – отменные повара) и что ему больше всего понравилось. Одним словом, превратиться из человека в камень и обратно – довольно трудное дело, вызывающее зверский аппетит.

Сверчки поднялись в воздух и исполнили, к всеобщему удовольствию, симфонию насекомых.

Наконец, когда вся еда была съедена, песни спеты, деревушка впала в сон. Но высоко в своем домике на дереве лежала Кэтрин, погрузившись в размышления. Лучик был сегодня единственным, кто не принимал участия в празднике. И, честно говоря, Хранительницу это очень сильно волновало. Как, впрочем, и то, что, когда она находилась в одиночестве, мысли все время возвращались к Королю кошмаров и его дочери – маленькой девочке, которую он нежно любил, пока силы зла не поработили его душу. В конце битвы у центра Земли Кэтрин показала Буке медальон с портретом его дочери. Она никак не могла забыть выражения лица Короля кошмаров – ей хотелось, чтобы и ее так же сильно любили, как Бука любил свою дочь.

Медальон

«Подобное чувство возможно только между родителями и детьми, между отцом и дочерью», – размышляла она. Кэтрин потеряла родителей, когда была совсем крошкой. Конечно, здесь, в Сантофф Клауссене, ее все любили и заботились. Омбрик и Ник стали для нее отцом и братом. Но ведь это не то же самое, что настоящая семья, верно? Интересно, увидел ли тогда кто-нибудь еще те боль, муку, которые она уловила во взгляде Короля кошмаров? А теперь еще и Лучик. Беспокойство продолжало нарастать.

«У него никогда не было родителей. И хотя он казался вполне довольным жизнью, теперь что-то изменилось», – размышляла Кэтрин. Она обязательно выяснит, что произошло, и снова сделает друга счастливым, а заодно, может быть, и себя.

Эта мысль успокоила сероглазую девочку, и вскоре, как и все жители деревушки, она уснула.

Тем временем странный ветерок промчался по Сантофф Клауссену и заставил крону дерева, где спала Кэтрин, тихонько зашелестеть. Если бы она проснулась, то почувствовала бы, что за ней кто-то пристально наблюдает. Существо древнее и могущественное, чьи поступки могут изменить мир раз и навсегда. И если бы Хранительница только открыла глаза, то поняла бы, что ее ждет.

Глава пятая

УДИВИТЕЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ НА ВЕРШИНУ МИРА

На следующее утро вся деревня собралась у входа в последний шедевр Кролика – туннель, ведущий прямо к лунному ламадарию. Под звуки фанфар Банниманд открыл дверь, которая своей формой напоминала… конечно же, яйцо, и первым ступил внутрь, где на подземной железной дороге их ждал совершенно удивительный локомотив. Поезда еще не были изобретены (через несколько десятилетий Пуука тайно поможет инженерам), поэтому сама железная машина да и вообще технология казались жителям Сантофф Клауссена настоящим чудом. Как и дверь, ведущая в туннель, сам поезд был выполнен в форме яйца. Каждая его гайка, окно, светильник повторяли своими очертаниями овальную продолговатую форму. Признаться, Кролик чрезвычайно гордился своим изобретением.

Омбрик, Ник и коротышки-разбойники, Кэтрин и Кайлаш, дети и их родители забрались на поезд. Изобретатель тем временем крутил и поворачивал всевозможные рычажки, рукоятки, которые тоже были в форме яиц. Дух леса помахала на прощание своей расшитой драгоценными камнями вуалью, и Банниманд завел двигатель.

– Ты не едешь с нами? – высунувшись в окно, крикнула Кэтрин призрачной чаровнице.

Та покачала головой: украшения в ее волосах зазвенели, а их переливчатый свет образовал вокруг ее головы золотистый нимб.

– Я создание леса, в нем и останусь. Петрович, Медведь, яйца-воины, джинн – все мы присмотрим за деревушкой, пока вы путешествуете.

Головки цветов, росших в прекрасном саду, согласно кивали, словно в подтверждение ее слов, а жители зачарованной деревни махали из окон поезда.

– До скорых встреч! Мы будем скучать!

Как только поезд начал набирать скорость, Саша наконец оторвалась от окна и повернулась к Кэтрин.

– Расскажи нам о лунных ламах! – восторженно завопила она.

– И Йети! – добавил ее брат Петер.

Но девочка их не слушала – Лучика не было с ними. В действительности она не видела его со вчерашнего дня. Хранительница задумчиво посмотрела вдаль, пока поезд не вошел в туннель. Где мог быть ее друг? Но когда последний вагон скрылся под землей, возник светящийся мальчик, который молниеносно запрыгнул в окошко. У нее сразу же полегчало на сердце.

Яйцемотив Банниманда

– Ну, пожалуйста, расскажи нам про Йети, – Уильям-самый младший тянул Кэтрин за рукав кофты. Девочка с улыбкой повернулась. Теперь, когда она знала, что дорогой друг с ними, у нее словно камень упал с сердца. Рассказчица пролистала страницы мистера Кверти в поисках нужных рисунков – когда-то она сделала портрет Верховного Ламы. Его круглое доброе лицо напоминало луну.

– Запомните, – начала она. – Лунные ламы – святые, они даже старше самого Омбрика! Всю свою жизнь посвятили служению Лунному Малышу: изучали историю его судьбы вплоть до мельчайших деталей и знают все о Лучике и о том, как он спас Малыша от Буки в эпоху Золотого времени… – и замолчала. Ей вовсе не хотелось вспоминать Короля кошмаров.

– Ламы живут во дворце? – напомнила Саша. Ей очень хотелось услышать продолжение.

– Не совсем. Место, где они живут, называется ламадарием, – Кэтрин перевернула страницу книги. На картинке дом лунных лам серебрился так, как если бы сама луна освещала рисунок.

Верховный Лама

– Ну а теперь давай про Йети! – Петеру не терпелось узнать про снежных гигантов.

– Йети, – протянула Кэтрин. – О, это удивительные создания! – но внезапно голос задрожал. – Они помогли нам победить Буку…

– Не могу дождаться, когда увижу всех собственными глазами, – мечтательно произнесла Саша. – Особенно Лунного Малыша.

– А горы, наверно, такие высокие… Выше облаков… – добавил задумчиво Фог.

Дети принялись оживленно обсуждать предстоящее путешествие и те чудеса, которые они увидят, не обращая внимания, что их рассказчица загрустила.

Она поднялась с сиденья – вновь стало не по себе, и шумная компания ребятишек нужна была ей сейчас меньше всего. Девочка не могла решить, где предпочитает находиться: с Ником и остальными взрослыми или все-таки с детьми. Даже Кайлаш не могла успокоить хозяйку и вернуть ей потерянное спокойствие. Пожалуй, не хотелось находиться ни со старым магом и остальными путешественниками, ни с весело гудящими ребятами. Единственный, кто сейчас был нужен, так это Лучик.

Глава шестая

КУРИЦА ИЛИ ЯЙЦО – НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАГАДКА

Пока дети вовсю обсуждали свою первую поездку в Гималаи, Омбрик и Банниманд бились над неразрешимой загадкой, которая уже давно не давала покоя ученым умам, – что же появилось раньше: курица или яйцо. Маг полагал, что это все-таки была курица. Кролик, конечно же, верил, что яйцо. Но надо признать, Пуука все-таки не был до конца в этом уверен, поэтому дать однозначного ответа не мог.

– Яйца – самые совершенные формы во Вселенной, – спорил он. – В конце концов, это же просто логично, что сначала возникло яйцо, а затем курица!

– Но тогда откуда появилось яйцо, если курица еще не существовала?! – распалялся Омбрик.

– А сама-то курица откуда взялась? – вспыхивал собеседник. – Из яйца!

Втайне каждый решил, что именно он выиграл спор. Но Омбрику пришлось согласиться с доводами Банниманда. Кролик был самым древним и мудрым созданием в этом мире. Мудрее самого мага. Поэтому не оставалось выбора – пришлось считаться с мнением своего упрямого оппонента. Признаться, Омбрик прекрасно помнил, что именно Кролик спас его, когда, будучи неразумным мальчишкой, жившим в Атлантиде, он решил испытать на себе действие сложного магического заклинания. И если бы не Истер Банниманд, эксперимент мог привести к самым печальным последствиям.

С тех пор как Омбрик снова встретился с Пуукой, он все время чувствовал себя школьником, которому приходится постигать азы науки. На редкость неприятное чувство, надо сказать. Правда, старый маг надеялся, что мистер Банниманд все-таки тоже чему-нибудь у него научился.

– Ты когда-нибудь прежде встречался с лунными ламами? – поинтересовался он у Кролика, желая втянуть того в разговор.

– И да, и нет, – ответил тот в своей загадочной манере. – Было довольно трудно поместить Гималаи на их сегодняшнее место. К тому же корабль лунных лам стремительно несся к Земле, и у меня совершенно не оставалось времени до столкновения. В любом случае такова история, но действительно ли мы можем утверждать, что знаем кого-то? Я имею в виду, что, конечно же, встречался с ними, разговаривал, читал их мысли, а они – мои. Но я ведь все равно не смогу предугадать, что они скажут в следующее мгновение или какие штаны наденут в четверг и почему. Верно? Смогу ли?

Омбрик оторопело заморгал и принялся переваривать полученную информацию. Разразившись бурной тирадой, Кролик замолчал, а старый маг кашлянул и пробормотал:

– Хм… Действительно… То есть конечно… Теперь понятно, почему лунные ламы направили нас к тебе, как только мы заговорили о потерянных реликвиях. – Омбрик перевел взгляд на роскошно сверкающий наконечник посоха Банниманда и скептически поднял бровь. – Правда, они сказали нам, что ты…

– …что я предпочитаю сохранять инкогнито и загадочность, – закончил за него Пуука, направляя поезд по объездному пути – длинной дуге. – И это истинная правда. Я бы даже выгравировал эти слова на камне. Но когда встретил вас… Никогда бы не подумал, что подобное возможно… Признаться, это самое неожиданное, самое удивительное, что со мной происходило. Как вы это говорите… Казус. – Он получал огромное удовольствие, используя новые слова и выражения, которые услышал в Сантофф Клауссене, и их называл «землизмами».

Старик улыбнулся другу:

– Ты мне тоже дорог, Банниманд.

Уши Кролика закрутились. Подобные человеческие выражения чувств сбивали его с толку. Но Омбрик был готов поклясться, что постепенно Пуука начинает привыкать к компании людей и даже наслаждаться ею, в маленьких дозах, разумеется.

* * *

Когда поезд стал подъезжать к Гималаям, Кэтрин обошла вагон за вагоном в поисках Лучика. Она натыкалась на болтающих коротышек-разбойников и веселящихся жителей деревушки. Бывшие подручные Северянина что-то увлеченно рисовали: то ли карту, то ли план – разобрать не успела, – потому что, смеясь, они закрыли от нее листы бумаги. Девочка решила не настаивать, во-первых, потому что ей нравились эти забавные человечки, а во-вторых, потому что искала светящегося мальчика и думала только о том, куда мог подеваться друг.

Неожиданно, как, впрочем, всегда и случалось, Кэтрин поняла – пришло время встретиться с остальными Хранителями, и почувствовала, что Лучик среди них, ждет ее. Она доверилась интуиции, которая подсказала, что нужно идти в головной вагон, или, как Банниманд называл его, яйцемотив.

Все уже собрались: Ник стоял позади друзей, рядом с дверью, Омбрик и Кролик увлеченно играли с кнопками управления поездом. У лобового стекла Кэтрин заметила Лучика – он сидел снаружи, рядом с дымовой трубой. Светящийся мальчик при появлении подруги не обернулся, но почувствовал ее присутствие. Поезд несся вперед, и потоки воздуха трепали его светящиеся волосы. Яйцемотив грохотал, но мерный шум убаюкивал, напоминая звук ударов венчика о миску, когда взбиваешь яйца.

«Быть может, Лучик скучает по битвам, ему не хватает азарта», – предположила девочка, наблюдая за тем, как ее друг наклонился вперед, подставив лицо стремительным потокам ветра. Ей стало интересно, а не затосковал ли по той же самой причине Ник – все-таки он был разбойником и привык отчаянно рубиться, не щадя ни себя, ни врагов. Поэтому перевела взгляд на Северянина. Тот что-то бормотал себе под нос с отсутствующим выражением лица. Кэтрин поймала себя на мысли, что Ник изменился. Да, он всегда был готов ввязаться в драку, по-прежнему любил мастерить для детей чудесные игрушки (например, этим утром преподнес Уильяму-самому младшему забавную поделку – круглые деревяшки с прикрепленной к ним проволокой. Стоило только потянуть за нее, как игрушка раскручивалась, опускаясь и поднимаясь. И назвал изобретение «йо-йо»), продолжал шутливо подтрунивать над Баннимандом, называя его человеко-кроликом, несмотря на то что Пуука неоднократно поправлял его. Как бы там ни было, чувствовались перемены, они витали в воздухе, но девочка пока не могла сказать, с чем они связаны. В моменты, когда предводитель разбойников думал, что его никто не видит, он становился более сосредоточенным, задумчивым, одним словом, непохожим на себя прежнего. Правда, он не выглядел меланхоличным или одиноким, как Лучик. Лицо Ника светилось воодушевлением.

«Что он задумал?» – недоумевала Хранительница и надеялась, что рано или поздно он, как обычно, обо всем расскажет. Если бы только светящийся мальчик был таким же откровенным.

Все эти перемены оказались не настолько благоприятными, как поначалу виделось. Мир, пожалуй, более трудное занятие, нежели война.

Ник, почувствовав, что Кэтрин смотрит на него, улыбнулся и заправил упавшую на лоб прядь волос за ухо.

– Готова снова встретиться с Лунным Малышом?

Девочка одарила его хитрой улыбкой и кивнула. Она почувствовала, что поезд начал подниматься в гору. Двигатель работал натужно, таща вагоны, груз и людей на вершину Гималаев. Цель была близка.

Глава седьмая

В КОТОРОЙ ЛУННЫЙ МАЛЫШ ЧЕСТВУЕТ ХРАНИТЕЛЕЙ ФАНФАРАМИ

Хранители обменялись взглядами, полными нетерпения. Даже Банниманд, который обычно оставался безучастным ко всему, что не касалось яиц или шоколада, горел желанием поделиться новостями о Короле кошмаров.

Последние несколько минут их путешествия поезд двигался по абсолютно отвесным рельсам, Кэтрин даже пришлось уцепиться за руку Северянина, чтобы не скатиться вниз и не вылететь из вагона. Наконец яйцемотив выехал из туннеля и оказался на вершине самой высокой горы в мире. Ослепительно-белый свет ударил в глаза пассажирам. Поезд неспешно подкатил к новенькой станции в форме яйца, пробежав мимо предместий лунного ламадария. Ламы уже встречали путешественников, стоя на платформе в своих развевающихся на ветру серебристых шелковых халатах. При виде Лучика, легко спрыгивающего с паровозной трубы, они дружно поклонились. Светящийся мальчик когда-то давным-давно был Хранителем самого Лунного Малыша, поэтому ему неизменно оказывали почет и уважение. Круглые лица лам, напоминающие полную луну и обычно выражавшие безмятежность, сейчас озарились радостью. Это доставило удовольствие Лучику, хотя он все еще держался в стороне от Кэтрин.

Старшина Уильям вместе со своими сыновьями и другими детьми и их родителями с удивлением разглядывали убранство убежища лунных лам: мозаики опалов и светящихся холодным голубоватым светом лунных камней. Саша чуть не выпала из окна поезда, так ей хотелось разглядеть знаменитую башню лунного ламадария, которая по совместительству являлась и космическим кораблем. Даже мистер Кверти, шурша страницами, ринулся к выходу из поезда, чтобы взглянуть поближе на диковинное место.

Раздался удар гонга, а затем сотни колокольчиков зазвенели на ветру. Ялу, вожак Йети, стоял рядом со снежным гусем на самом краю платформы и трубил в серебряный рог, выкованный из древних метеоритов. Гусь при виде Кайлаш и Кэтрин дружелюбно закричал, здороваясь с друзьями.

Когда радостные крики стихли, на платформу спустился Омбрик.

– Приветствую вас, мои дорогие друзья! – обратился он к присутствующим. – Мы явились, чтобы поговорить с Лунным Малышом… и поведать об историческом, как нам думается, событии.

Волшебник горел желанием как можно скорее увидеть Лунного Малыша, но мешала медлительность лам. Они никогда, ни при каких обстоятельствах, не спешили и, кроме того, были очень разговорчивыми. Но в этот раз, видимо, решили не тянуть комету за хвост, а сразу проводить гостей во двор ламадария. Йети выстроились по периметру двора, в центре которого помещался гигантский гонг. Дети с трудом могли сдерживать восхищение. Они увидят Лунного Малыша через несколько секунд!

Верховный Лама вышел вперед, невозмутимо улыбнулся и с ужасающей поспешностью ударил в гонг своим позолоченным скипетром. Ясный гулкий звук прокатился над ламадарием. Он рос, отражался эхом от стен, башен, звенел в вершинах гор, словно весь земной шар приветствовал небеса.

Гонг засверкал, превращаясь из металлического в практически прозрачный. Сейчас его поверхность больше всего напоминала стекло. Дети дружно ахнули, когда в центре появилась молочно-белая луна. Она ширилась, растягивалась, увеличивалась, пока наконец не достигла размеров самого гонга, а среди кратеров лунной поверхности не появилось лицо – самое доброе, какое вы могли себе когда-нибудь представить. Ламы в едином порыве поклонились, как, впрочем, и Хранители, и все, кто находился в этот момент во дворе ламадария. Когда они подняли головы, то увидели, что Лучик и лунный свет, что жил в наконечнике его алмазного клинка, радостно замерцали. Ник обнажил свой меч, салютуя Лунному Малышу, и обнаружил, что оружие светится, так же как и наконечник посоха Банниманда. Кэтрин выставила вперед кинжал как тогда, когда много месяцев назад поклялась сражаться против Буки, а Омбрик сложил руки на груди и еще ниже склонился в почтительном поклоне.

– Лунный Царь, – благоговейно начал маг. – Мы обыскали весь земной шар и нигде не нашли следов Короля кошмаров. Неужели он побежден?

Лунный Малыш

Изображение на гонге пошло рябью, как бывает с лунным светом, когда по небу бегут тучи. Голос Малыша, когда тот заговорил, оказался глубоким, словно прозвучал внутри каждого присутствующего.

– Мои отважные друзья, – произнес первый Хранитель всех детей. – Каждую ночь я посылал тысячи лунных лучиков на Землю, и каждый раз они возвращались с добрыми вестями. – Широкая улыбка озарила его лицо. Восторженные крики пронеслись по всему ламадарию. – Мир на пороге новой эпохи Золотого времени, – продолжил он. – Золотого времени, которое наступит на Земле. И вам, мои Хранители, предстоит охранять его. Это непростое задание, требующее сильного воображения и великих мечтаний.

Все посмотрели на Омбрика, Кэтрин, Банниманда, Северянина и Лучика: умудренный опытом, юная, существо из другого мира, человек, преодолевший себя и дух света. Да, им действительно под силу возродить эпоху. Но кто возглавит это историческое начинание?

Ко всеобщему удивлению, Ник сделал шаг вперед:

– У меня есть план!

Он спрятал меч в ножны, высоко поднял руку, а когда разжал пальцы, то все увидели на ладони маленькую бумажную коробочку, покрытую рисунками и схемами.

«Так вот над чем работали его подручные!» – догадалась Кэтрин.

– Это мой дар, – начал Ник, поймав взгляд девочки и поворачиваясь к Лунному Малышу. – Мечта для новой эпохи Золотого времени…

Глава восьмая

В КОТОРОЙ ПРОЯСНЯЕТСЯ БУДУЩЕЕ

Северянин закрыл глаза, вспоминая первый урок Омбрика – «сила магии в вере», и принялся повторять: «Я верю. Я верю».

Омбрик, Кэтрин и даже Банниманд присоединились к этому гимну веры, их примеру последовали и остальные гости ламадария. Коробочка на ладони Ника раскрылась, превратившись в чудо оригами, – волшебный бумажный город вырос на ладони бывшего разбойника. Брови Омбрика поползли вверх. Бывший разбойник становился гораздо более могущественным. Он уже был не простым воином или магом. И сейчас старый волшебник это прекрасно понимал.

Северянин повернул голову к Кэтрин, чьи глаза сияли – ведь она подарила своему другу эту мечту во время одной из первых битв с Королем кошмаров, когда все, казалось, было потеряно. Мечту, в которой он становился величайшим повелителем города, затерянного в снегах. Девочка несмело кивнула, а Ник продолжил.

– Я хочу построить новые центры магии и знания, – объяснил он. – Одного Сантофф Клауссена недостаточно, а если мы попробуем расширить его, то потеряем наш милый сердцу зачарованный уголок, изменения погубят деревушку. Что нам нужно, так это новые места, где бы горячие сердца и неугомонные умы собирались вместе – изобретатели, ученые, художники и мечтатели. Все они будут с радостью приняты. Нам необходимы города, где дети бы всегда чувствовали себя в безопасности и росли без страхов, развивая лучшие качества своих душ.

Бумажный город воспарил над его ладонью. В середине конструкции возвышалось нечто, напоминающее замок, окруженное мастерскими и домиками. Крошечный Николас Северянин шествовал по улицам города вместе со своими эльфами-подручными и конем Петровичем. За ними по пятам бежали северные олени и Йети.

Ник склонил голову и ждал ответа Лунного Малыша. Он думал, что будет нервничать, но, напротив, в душе воцарилось спокойствие и умиротворение, каких он, пожалуй, никогда раньше не испытывал. Сегодня бывший разбойник впервые в жизни поделился своей самой большой мечтой.

Лунный Малыш посмотрел на Северянина. Ему не нужны были слова, его излучающая любовь и доброту улыбка говорила сама за себя.

Глава девятая

НЕМНОГО ТАЙНЫ

Со всей этой сумятицей и шумом по поводу новой эпохи Золотого времени и городом, который построит Ник, Кэтрин поняла, что про нее все забыли. Взрослые Хранители оживленно обсуждали, спорили. Честно говоря, она не возражала. Это даже делало ее счастливой, напоминая о тех временах, когда Омбрик и Северянин не могли удержаться от дискуссии. Кроме того, наблюдать за тем, как беседует Кролик в своей специфической манере, всегда очень увлекательно. Он был настоящим энтузиастом, пока дело касалось шоколада и яиц. Выйдя из задумчивости, девочка обнаружила, что разговор давно перетек в другое русло. Банниманд рассуждал, что ему надо попробовать приготовить новый сорт конфет.

– Сладости несут в себе величайший философский и целебный потенциал, а соответственно могут послужить на благо Золотому времени, – произнес Кролик.

Жители Сантофф Клауссена без умолку болтали о потрясающих инновациях и технологиях нового города. Дети поддались всеобщему возбуждению и не находили себе места. Саша и Уильям-самый младший подошли к Кэтрин.

– Как думаешь, что все это значит? – спросила ее Саша.

Маленькая Хранительница на мгновение задумалась, а затем ответила:

– Это значит, что нам предстоит изобрести множество новых интересных штук, а еще больше – построить и сделать.

Глаза ребят расширились, когда они попытались представить, какое увлекательное будущее их ждет. Словно прочитав их мысли, Кэтрин добавила:

– Все будет… по-другому.

Прежде чем дети успели попросить объяснений, девочка поймала взгляд Лучика, направленный на нее. Светящийся мальчик полетел в сторону самой высокой башни ламадария, и Кэтрин бросилась за ним, необычайно волнуясь. С некоторого времени она перестала чувствовать его дружбу. Точнее, вообще ничего не чувствовала, словно он стал для нее чужим.

Ступени на колокольню оказались круче и отвеснее, чем Кэтрин себе представляла, поэтому подъем занял долгое время. Компас Северянина, который девочка не снимала с тех самых пор, как он подарил его, оттягивал шею, качаясь взад и вперед, и всячески раздражал. Но Хранительница не стала его снимать и без остановки продолжала восхождение.

«Надеюсь, Лучик не улетел», – подумала она, преодолевая подъем и выглядывая на площадку на вершине колокольни. Через последние ступеньки Кэтрин практически перепрыгнула. Сквозь арочное окно девочка увидела друга, который сидел к ней спиной и смотрел вниз. Она обратила внимание, что голова его практически уткнулась в колени – так низко он ее повесил. Свет, исходящий от алмазного клинка, теперь еле мерцал. Впервые за последние дни удалось почувствовать настроение светящегося мальчика – он был очень-очень грустен. Не удавалось вспомнить, чтобы друг так грустил. Кэтрин подошла ближе и заметила, что светящийся мальчик что-то держит в руках. Осторожно, беззвучно она вскочила на парапет, на котором он сидел, и придвинулась. В руке Лучика лежало нечто крохотное, разглядеть все еще не получалось. Тогда девочка придвинулась и ахнула – на ладони ее друга сверкала… слеза. Одна-единственная слеза.

Внезапно Лучик сообразил, что больше не один. Он молниеносно вскочил на ноги, чем немало удивил Кэтрин. Девочка последовала его примеру, а затем… неожиданно замерла, покачалась, расставив руки для равновесия. В следующее мгновение она сорвалась и камнем полетела вниз…

Глава десятая

ЗУБ СУДЬБЫ

Лететь навстречу своей смерти – довольно странное и неожиданное мероприятие. В голове обычно проясняется, ум становится острым. Время замедляется, а вы способны думать о миллионе вещей одновременно. Таковы были мысли Кэтрин в течение трех с половиной секунд ее падения, прежде чем она практически вступила в контакт с булыжной мостовой внутреннего двора ламадария.

«Нет! Нет! Нет! Я падаю! ПАДАЮ! Не хорошо! Может, я все-таки не падаю? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйстаааааа, пусть я не падаю! НЕВЕРНО! ПАДАЮ! Падаю и БЫСТРО!!! Быстробыстробыстро… Надо замедлиться… Не могу… НЕ МОГУ… Не хорошо… Так… Надо подумать… Как остановиться?… Я НЕ ЗНАЮ!!!! Так, так, так… НЕНАВИЖУ СИЛУ ПРИТЯЖЕНИЯ… ПРИТЯЖЕНИЕ! НЕНАВИЖУ!!! НЕНАВИЖУ!!!.. Черт, волосы попали в рот… Мои волосы… ФУ… Надо выплюнуть… Тьфу… Так… волосы изо рта вытащила… ПАДАЮ!!! Я ВСЕ РАВНО ПАДАЮ!!! Слеза?.. Почему Лучик держал в руках слезу?.. Он грустный… действительно грустный… ГРУСТНЫЙ! Я ПРОДОЛЖАЮ ПАДАТЬ!.. А где все?.. Здесь полно летающих людей… ЛЕТАЮЩИЕ ЛЮДИ, ПОМОГИТЕ МНЕ!!!! СЕЙЧАС ЖЕ!!! Я ВАШ ПАДАЮЩИЙ ДРУГ… ПАДАЮ БЫСТРО… Я НЕ ШУЧУ!!! Где все мои магические летающие друзья?.. Эй, вы там!.. Привет… падающая Кэтрин… кто бы мне подал руку… НЕМЕДЛЕННО! СЕЙЧАС!!! СЕЙЧАС!!! СЕЙЧАС!!! Это Лучик?.. Не знаю… О НЕТ! ПАДАЮ! ЗЕМЛЯ ПРИБЛИЖАЕТСЯ! ЭТО ПЛОХО! ПЛОХО! ПЛОХО! ПЛОХО!.. ЗЕМЛЯ… Позитивные мысли… котята… шоколад… мышата… семья… друзья… семья… любимая подушка… друзья… любимая подушка… Ник… Омбрик… ЛУНА… Банниманд… Ник… Лучик… ЛУЧИК! ЛУЧИК! ЛУЧИК! СПАСИ МЕНЯ!!!»

Кэтрин продолжала кричать и думать, что сейчас ей придет конец, как ее подбородок коснулся мостовой, и она остановилась. Лучик поймал ее за ногу. Вот теперь она была в порядке. Ну… или почти. Подбородком девочка касалась земли, а тело болталось в воздухе. На мгновение она потеряла дар речи. А когда попробовала заговорить, то поняла, что это непросто. Во рту словно что-то мешало, что-то маленькое и твердое вроде камушка. Кэтрин инстинктивно выплюнула его на землю. Но это оказался далеко не камушек, а… зуб! Ее молочный зуб лежал перед ней! И прежде чем она успела сказать «ой!», в ламадарии оглушительно зазвенели колокола, и все ламы и Йети бросились к ним.

– Подозрительно, – произнес Верховный Лама.

– Зуб… – добавил другой.

– …ребенка… – заметил высокий лама.

– …ребенка-Хранителя… – сказал упитанный лама.

– …выпавший зуб… – заключил лама-коротышка.

– ЗУБ… – с благоговейным трепетом снова воскликнул Верховный Лама. – … СУДЬБЫ!

Они принялись кланяться и распевать священные песнопения. Лучик тем временем аккуратно опустил Кэтрин на землю, затем помог подняться на ноги. Потрясенные ребята стояли друг напротив друга.

Больше всего, даже больше падения, Кэтрин потрясло выражение лица друга и то, что он пытался скрыть его. Но ничего не вышло, и ей удалось прочитать его мысли. Светящийся мальчик отчетливо понимал, что теряет Кэтрин – она взрослела, а вот мог ли он повзрослеть, Лучик не знал и не хотел оставаться позади, когда девочка превратится во взрослую девушку и пройдет мимо. Но сейчас он спас ее, и когда Кэтрин засунула палец в рот, чтобы потрогать десну на месте отсутствующего зуба, понял – их дружбе не страшны никакие преграды, и все будет по-другому. Все, что он мог сейчас сделать, так это счастливо улыбаться в ответ на улыбку подруги.

Глава одиннадцатая

В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ О ЗУБЕ И УЖАСЕ

Нику, Омбрику и Банниманду потребовалось несколько минут, чтобы перейти от планирования будущего Золотого времени к осознанию важности случившегося с Кэтрин – у их подруги выпал зуб.

Хранители собрались в библиотеке ламадария, когда лунные ламы с особой помпой продемонстрировали им «зуб судьбы».

Кролик был жутко раздосадован, что прервали его размышления.

– Если она не пострадала, тогда к чему вся эта суматоха? – спросил он, а его ухо возмущенно закрутилось. – Девочка ведь не потеряла его, а держала зуб в руке, и теперь вырастет новый. Признаться, это все очень естественно и… обыденно, друзья мои. Это вам не пропажа шоколадного яйца с трюфельной начинкой!

Верховный Лама тут же напомнил Пууке о падении Кэтрин и ее чудесном спасении Лучиком. Банниманд смутился, почувствовав легкий укол совести. Но, по правде говоря, он все равно не понимал, из-за чего весь этот сыр-бор. Конечно, Кролик нисколько не умалял трагично ужасного происшествия, но ведь зуб – это всего лишь зуб.

Ламы тем временем продолжали.

– Мы не теряем молочные зубы, – объяснил Верховный Лама.

– По крайней мере, за тот отрезок времени, который вошел в наши летописи, – добавил лама-коротышка.

– И у нас в ламадарии никогда не было ребенка… – заметил самый низкий лама.

– …у которого бы выпадали молочные зубы, – заключил самый молодой лама.

– Поэтому нас никогда не удостаивала своим посещением ее королевское высочество, – занервничал Верховный Лама.

Титул «ее королевское высочество» подстегнул всеобщий интерес.

– Ее королевское высочество – это кто? – не преминул поинтересоваться Ник. Если она живет на этом континенте, то наверняка в свою будущность разбойником он что-нибудь да крал у нее. Это заставляло задуматься. Омбрик даже наклонился, чтобы лучше расслышать ответ ламы.

Но тот настолько удивился невежеству гостей, что почти потерял привычное самообладание и хладнокровие.

– Как? Вы не знаете? Ее королевское высочество, королева Тусиана, собирательница и хранительница детских молочных зубов!

В этот момент брови всех собравшихся в комнате взлетели вверх. Всех, кроме Банниманда.

– Ах да, – заметил Кролик пренебрежительно. – Она не любит шоколад, считает, что он вреден для детских зубов, – и засопел. – Ради всех кондитерских, они все равно рано или поздно выпадут!

Но остальные, и особенно Кэтрин, хотели узнать больше.

– Как-то я читал про нее, кажется… – пробормотал маг, пытаясь припомнить, но чье-то покашливание прервало его размышления. Друзья обернулись. Книжная гусеница стояла рядом с круглыми, напоминающими своей формой луну, столами библиотеки.

– Мистер Кверти хочет что-то нам рассказать, – предположила маленькая Хранительница.

Тот поклонился и произнес:

– Историю королевы Тусианы читайте в томе шестом «Занимательных и Необъяснимых историй Востока».

– Ну конечно! Я должен был сам вспомнить! – Омбрик хлопнул себя по лбу и довольно закивал. – Мистер Кверти, дорогой, просветите нас.

Они уселись вокруг стола, а гусеница начала свою историю:

– Прежде чем рассказать историю королевы Тусианы, сперва послушайте о махарадже, его рабе Харуме и Летуниях.

– Летунии? – прервал его Ник.

– Летунии, – терпеливо повторил мистер Кверти, и изображение прекрасной крылатой женщины появилось на его странице. – Роста она была человеческого, с длинными изящными руками, стройными ногами и лицом в форме сердечка. Но особенно выделялись ее необычные крылья, а также большой лук самого причудливого вида.

– Она действительно умеет летать? – уточнила Кэтрин.

– Пожалуйста, позвольте мне рассказывать по порядку, – попросила гусеница. – Летунии – бессмертная раса крылатых женщин, которые правят городом Пунджам Хи Лу. Он раскинулся на высочайшей вершине горы в загадочной Восточной Земле. Армия благородных слонов стоит караулом у подножия горы. Людям воспрещен вход в джунгли, покрывающие отроги, ибо лес – это последнее укрытие диких зверей, место, где они могут скрыться от человеческой глупости и алчности.

Нос Банниманда задвигался:

– Не могу не согласиться, люди состоят из глупости.

Ноздри Северянина затрепетали, он хотел было вступить в спор с Пуукой, но мистер Кверти продолжал тихим голосом:

– Отец Тусианы был обычным человеком по имени Харум. В детстве он был продан в рабство и служил компаньоном у юного индийского махараджи. Несмотря на все различия, раб и хозяин стали верными друзьями.

Но махараджа был глупым, тщеславным мальчишкой, чьи желания всегда исполнялись. К слову сказать, это отнюдь не делало его счастливым, так как всегда хотелось большего, стоило мечтам сбыться. А Харум, у которого ничего не было и который ничего не хотел, наоборот, всегда был всем доволен. Втайне махараджа завидовал этому качеству, а раб завидовал умению повелителя добиваться своего.

Кэтрин подвинулась ближе к мистеру Кверти и заглянула в книгу – на страницах красовался махараджа, рядом с ним – Харум.

«Интересно, как раб мог стать отцом королевы?» – подумала девочка. Рассказчик перевернул страницу и продолжил:

– Махараджа любил охоту и без жалости уничтожал диких животных, а Харум, который не уставал любоваться непринужденной грациозностью леопардов и снежных барсов, был лучшим следопытом. Но ненавидел, когда убивали животных, поэтому всякий раз в решающий момент промазывал. Будучи рабом, он не мог остановить господина и прекратить его жестокие забавы. Тем временем его повелитель истребил практически всех зверей в своих лесах – трофеями они украсили стены дворца. Но одно животное избалованному мальчишке никак не удавалось подстрелить. В горной стране, где правили Летунии, жило загадочное существо, которое никто прежде не видел: ни раб, ни вольный житель, ни монарх, – летающий слон Пунджам Хи Лу.

– Летающий слон? – восхищенно воскликнула Кэтрин.

Мистер Кверти кивнул.

– Да, летающий слон. Махараджа был готов пойти на все, лишь бы заполучить его в свою коллекцию. Но каждый раз, когда он пытался пробраться в королевство Пунджам Хи Лу, армии защитников гнали его обратно. Мальчишка понял, что попасть в горную страну можно лишь хитростью.

В те древние времена люди еще не открыли для себя магию полетов. Но маги и предсказатели поведали махарадже секрет: дети могут летать в своих снах, и когда Луна светит особенно ярко, некоторые сны становятся реальностью. Просыпаясь, малыши часто не помнят, что им снилось. Вот почему утром ребята нередко оказываются в кровати родителей – они попросту туда перелетели.

– Но был еще и другой секрет, – мистер Кверти перешел на шепот, и Хранители невольно наклонились к гусенице. – Память о том, что произошло, хранится в зубах детей. Маги подали отличную идею – построить летающий корабль из выпавших молочных зубов и приказать ему взлететь. Махараджа тем же днем издал указ, согласно которому каждый молочный зуб, выпавший у ребенка, должен быть немедленно доставлен к нему во дворец. Приказу подчинились, и очень скоро правитель построил летающий корабль, равного которому мир еще не видел.

На страницах снова сменилось изображение. На этот раз глазам Хранителей предстал великолепный белоснежный корабль, сделанный из миллионов связанных между собой детских зубов. По бокам овальной гондолы находились крылья. Внутренности были убраны роскошными коврами и узорчатыми шелковыми подушками. С мачты свисал светильник, который освещал путь, когда садилось солнце.

– Тем временем махараджа приказал Харуму отлить из слитка золота лук и одну-единственную стрелу с рубиновым наконечником. Когда оружие было готово, повелитель велел рабу взобраться на борт и произнес заклинание: «Вспомните, вспомните, полеты при Луне, в ночи и при Звезде».

Как обещали маги, волшебный корабль поднялся в небо и пролетел над джунглями, минуя слонов, которые стерегли вход в королевство Пунджам Хи Лу.

Они опустились на землю. Город все еще спал. В предрассветных сумерках махараджа с трудом мог определить, где заканчивались джунгли, а где начинался город. Но Харум, привыкший выслеживать быстрых хищников в непроходимых лесах, увидел следы, которые могли принадлежать только летающему слону. Обычный человек не отличил бы различий, но опытный глаз раба заметил специфическую особенность – отпечаток пальца, который указывал назад, как у птиц.

Чтобы найти летающего слона, много времени не потребовалось. Животное мирно спало в гнезде в ветвях ююбы[1]. Махараджа поднял золотой лук и прицелился. Рубиновый наконечник стрелы вспыхнул в утренних лучах восходящего солнца. Харум отвел взгляд. Но внезапно со всех сторон яростно зазвучали горны. Жители королевства узнали о коварных планах мальчишки. Со сторожевых башен тут же слетели Летунии. Ветер свистел в их широких крыльях. Владычицы горной страны были до зубов вооружены: сверкающие на солнце мечи, острые, точно бритвы, кинжалы, небывалые летающие копья с малюсенькими крылышками. Это было одновременно и прекрасно, и жутко, поэтому раб и махараджа невольно замерли на месте, не сводя восторженных взглядов с пылающих гневом Летуний. Неожиданно правитель быстрым движением поднял лук и прицелился в одну из них.

Летающий слон королевства Пунджам Хи Лу

«Смотри-ка, Харум, награда выйдет даже больше, чем мы рассчитывали».

В этот миг вся жизнь раба переменилась. Он понял, что ни за что на свете не допустит, чтобы махараджа ранил Летунию. Харум приказал повелителю остановиться, но тот не обратил внимания. Тогда отважный следопыт выскочил вперед и принял на себя удар – стрела глубоко вонзилась ему в грудь, и он упал на землю. Потрясенный махараджа опустился на колени рядом с другом. Он попытался остановить кровь, но все было тщетно. Харум умирал.

Летунии медленно приземлились рядом с ними. Самая красивая из сестер, та, которую хотел убить махараджа, приблизилась к нему.

– Мы не думали, что люди могут быть такими самоотверженными.

Ее сестры кивнули, а она выдернула стрелу из груди Харума и, поцеловав кончик пальца, нежно коснулась им страшной раны. Раб пошевелился и открыл глаза. Все, что он увидел, это было лицо склонившейся над ним Летунии. Все что увидела Летуния – лицо отважного и храброго Харума.

С этого момента он больше не был рабом. Летуния взяла его за руку, и ее крылья мгновенно исчезли.

Остальные сестры с гневом набросились на махараджу. Они обнажили мечи. Харум догадался, что его господина ждет верная смерть, и остановил их:

– Он больше не причинит вам зла. Пожалуйста, отпустите его.

Летунии озадаченно переглянулись, но согласно кивнули. Правда, выдвинули условие – махараджа должен был оставить все, с чем пришел: золотой лук, стрелу с рубиновым наконечником, чудесный летающий корабль и… Харума, своего единственного друга. Но это еще не все…

– Ты должен расстаться со своим тщеславием и жестокостью! – приказали они.

У него было разбито сердце, но выбора не оставалось. Тем временем летающий слон проснулся в своем гнезде и, свесившись, коснулся хоботом лба махараджи, забирая пороки.

Прежде суровый и недобрый, тот стал подобным ребенку обезьяны. Честно говоря, у него даже вырос хвост, и мальчик стал ростом не выше мартышки.

Его тщеславие и жестокость никогда не будут забыты, теперь они хранятся у летающего слона, а уж слон точно ничего не забывает. Что касается Харума и прекрасной Летунии, они поженились и счастливо живут в Пунджам Хи Лу. Не прошло и года, как у них родилась прекрасная дочь. Самоотверженная, как ее отец. И чистая сердцем, как мать. Ее назвали Тусиана.

Тусиана ребенком

Глава двенадцатая

ИСТОРИЯ ТУСИАНЫ ПРОДОЛЖАЕТСЯ: ЗАГАДКА КРЫЛА И БЕЗУМСТВО

Мистер Кверти сделал глоток чая и продолжил:

– Дитя Харума и Рашми (так звали мать Тусианы), казалось, была самым обычным смертным ребенком. А поскольку в Пунджам Хи Лу больше не было детей, подобных ей, родители решили, что будет лучше, если их дочка вырастет среди людей. Поэтому поселили ее в маленькой деревушке на краю джунглей. Девчушку любили, всячески баловали и заботились о ней. Так продолжалось, пока ей не исполнилось двенадцать и она не потеряла свой первый молочный зуб. Тогда-то и начались все беды.

– Беды? – воскликнула Кэтрин.

– Именно, – кивнул мистер Кверти. – Когда у Тусианы вывалился первый зуб, у нее начали расти крылышки. К концу первого дня она уже могла летать со скоростью птички. Девочка долетала до верхушек самых высоких деревьев, где срывала зрелые и сочные манго, папайи, карамболи[2] для детей деревушки. Тусиана играла с птицами и дружила с ветром.

Но если ребята были в восторге от потрясающих умений маленькой волшебницы, то взрослые все больше настораживались и даже пугались этой полудевочки-полуптицы. Некоторые считали, что она злой дух и ее непременно нужно убить, другие – что следует поймать, посадить в клетку и выставлять на всеобщее обозрение, находились даже те, кто предлагал заставить девчонку полететь во дворец махараджи, где бы она поживилась драгоценностями.

Харум и Рашми понимали, что нужно во что бы то ни стало уберечь Тусиану, поэтому решили бежать и укрыться в глубине джунглей. Дети, обожавшие девочку-птичку, умоляли ее родителей остаться, но те были непреклонны. А взрослые жители деревни, напротив, исходили злобой и завистью.

Они построили гигантскую клетку, наняли лучших охотников и велели им поймать Тусиану. Среди них один выделялся странным обличьем. Он не проронил ни слова и с ног до головы был одет в лохмотья, скрепленные вместо ниток лианами. Жители деревни сторонились его, а остальные охотники считали чокнутым.

«Он знает джунгли лучше, чем кто бы то ни было, словно он не человек, а зверь», – перешептывались они между собой.

Но Харум и Рашми были не менее хитрыми, чем все охотники, вместе взятые. Отец девочки, лучший следопыт королевства, мог замаскировать любую тропу так, что никто бы ее не нашел. А мать могла разговаривать с дикими животными. Тигры, слоны и даже гигантские питоны помогали ей, останавливая или вовсе сбивая с пути преследователей. Но ведомые жаждой славы и денег охотники не сдавались.

– Интересно, почему взрослые порой поступают так странно? – спросила сама себя Кэтрин, но не очень громко, чтобы не прерывать мистера Кверти. Гусеница тем временем кашлянула и продолжила:

– Деревенские дети, в свою очередь, решили расстроить планы жестоких охотников. Обманув родителей, они отправили Тусиане письмо с предупреждением. Будучи необычайно мудрой, юная королева проводила дни на верхушках деревьев, прячась среди листвы, и только по ночам навещала родителей.

Прошла неделя безуспешных поисков загадочной девочки, и коварные жители деревни придумали еще более хитроумный план. Тайком они проследили за детьми и обнаружили, куда те наведываются – в убежище Харума и Рашми. На тропе, ведущей к их жилищу, жители деревни рассыпали золотые монеты для охотников, но явился только один-единственный, тот, которого все боялись. До этого молчавший охотник заговорил. Голос его оказался странным, писклявым, почти смешным, если бы не ледяные, наполненные ядом слова: «Схватите ее родителей, – прорычал он. – Пусть передадут своей девчонке, что я перережу им глотки, если она не появится!»

Жуткий план сработал. Жители деревни напали на лагерь Харума и Рашми. Силы были не равны, им пришлось сдаться. Но родители предупредили Тусиану, что, если с ними что-нибудь случится, она ни в коем случае не должна им помогать.

Хитрый охотник предусмотрел это и громогласно прокричал на весь лес: «Родители летающей девчонки умрут на заре, если она не явится!»

Обитатели джунглей бросились предупредить Тусиану, что маме и папе грозит смертельная опасность. Она никогда прежде не нарушала слова, данного родителям, но одна только мысль, что они находятся в руках этих жестоких и злобных людей, наполнила ее сердце гневом и решимостью, и девочка стремительно полетела на выручку. Тусиана стрелой мчалась с верхушек деревьев вниз, готовая поразить любого, кто только причинит вред ее родителям.

Но и ее родители были храбрыми и отважными. Харум, который за всю свою жизнь не обидел ни одного живого существа, был теперь готов на все, чтобы спасти дочь от плена. А Рашми, как и все Летунии, была великой воительницей. Как только Тусиана появилась, они вырвались из опутывающих их веревок и ринулись в бой. Девочка летала над ними, силясь поднять родителей над ревущей толпой, но у нее не хватало сил. Рашми сунула в руку дочери маленький мешочек.

«Храни его как вечную память о нас. Храни, и он спасет тебе жизнь», – умоляла мать малышку.

«А теперь улетай! – скомандовал отец. – УЛЕТАЙ!»

С сердцем, обливающимся кровью, девочка сделала, как велел отец, и отлетела прочь, но на мгновение замерла в воздухе, не зная, как поступить. До нее долетел рев разъяренный толпы, набрасывающейся на ее родителей.

– Улетай, – шепнула Рашми.

В отчаянии Тусиана летела не разбирая дороги, по ее лицу текли слезы. Она остановилась на безопасном расстоянии, и из ее горла вырвался крик – это кричала и рвалась ее душа. Он получился не столько человеческим, сколько звериным, наполненным болью и безысходностью. Звук долетел до жителей деревни и был настолько оглушительным, что все они немедленно потеряли слух. Все, кроме… загадочного охотника. В ответ он издал столь же протяжный вопль, в котором смешались ненависть и злоба. То был вопль животного, не человека. В тот момент Тусиана поняла – у нее появился заклятый враг, которого она должна убить или будет убита сама.

Но сейчас летающей девочке нужно было пережить горе, поэтому она поднялась высоко-высоко, в крону дерева, и спряталась в его густой зеленой листве. У нее больше не осталось слез, только глухая боль где-то в груди. Тусиана прислонилась спиной к стволу и провела так день и ночь. И внезапно открыла глаза, вспомнив про подарок, который ей оставила мать. Дрожащими руками она открыла мешочек. Внутри лежала маленькая шкатулка, украшенная гигантским рубином. Драгоценный камень покрывали письмена, и малышка догадалась, что это тот самый рубин с наконечника стрелы, которая когда-то давным-давно чуть не убила ее мать. В коробочке лежало несколько молочных зубов и письмо.

«Наша драгоценная дочка! Это твои детские зубики. Если во время сна спрячешь их под подушку или будешь крепко держать в ладошке, с тобой всегда будут воспоминания о самых счастливых днях, а самые сокровенные мечты исполнятся.

Но знай – один зуб не твой и обладает великой силой. Но чей он, мы не знаем. Используй его только в чрезвычайных случаях или когда тебе грозит опасность.

Твои любящие родители»

Тусиана не заплакала, даже когда дочитала письмо. Вместо этого крепко зажала в кулачке зубики и крепко уснула, черпая силу и утешение в снах, что они ей навеяли.

Глава тринадцатая

ПРОПАВШИЕ ЗУБЫ И НАЙДЕННАЯ ЦЕЛЬ

Тусиана жила в лесу. Она уже начала ненавидеть свои крылья, хотя когда-то считала их на редкость удивительным даром. Теперь же они виделись ей причиной гибели родителей. Горе и одиночество были безмерны. Животные делали все возможное, чтобы помочь девочке: приносили еду, устраивали из листьев уютные гнездышки на ветвях. Помогали и дети деревушки, но им приходилось быть вдвойне осторожными, чтобы не привлечь внимания взрослых.

А Тусиана все больше убеждалась в мысли, что она чужая всем: лес не может стать ее домом, а в деревню вход заказан. Она и не человек, и уж точно не зверь. В один из дней, когда было горше всего, девочка достала свой молочный зуб из мешочка, который теперь всегда висел у нее на шее, и крепко сжала его в кулаке. Яркие воспоминания тотчас же вспыхнули у нее в голове.

Шли одинокие, безрадостные годы. Тусиана заметила, что большинство детей деревни выросли злыми и недобрыми. Она начала собирать их выпавшие молочные зубы, чтобы в будущем напомнить им, какими добрыми они когда-то были.

Со временем ребята перестали отдавать родителям выпавшие зубы и прятали их под подушками, чтобы волшебная подруга могла их найти. Ей понравилась новая игра, и девочка решила оставлять детям в подарок сокровища, которые находила в джунглях. Тут пригоршню золотого песка, там россыпь сапфиров.

Вы себе даже представить не можете, какие это вызвало подозрения у взрослых! Только вообразите: сидит пятилетняя крошка за столом во время завтрака, а у нее на ладони лежит рубин. Или десятилетний мальчишка прибегает к родителям с карманами, набитыми изумрудами. Людские сердца вновь наполнились завистью и ненавистью. Силой они заставили детей показать, где прячется их подруга. Вскоре жители устроили новую ловушку в надежде поймать летающую девочку.

Однажды ночью она направилась в деревушку, чтобы заглянуть под подушки ребят. У мальчика по имени Акела выпали два передних зуба, и Тусиана приготовила для него особый подарок: парочку неограненных алмазов. Но когда влетела в открытое окно детской спальни, то не обнаружила там Акелу. Вместо него в комнате притаился охотник, убивший ее родителей. Из-за тонкой ткани шторы на нее смотрели глаза – нечеловеческие, горящие ненавистью и злобой.

Сердце Тусианы наполнилось гневом. Все, о чем она могла думать, так это о том, как ей расправиться с ненавистным убийцей! Но прежде чем успела что-либо предпринять, стальная дверь захлопнулась прямо перед ее носом, отделяя от охотника. Девочка догадалась – это была ловушка, она прилетела в спальню Акелы, где поставили умело замаскированную стальную клетку.

«Поймали! Поймали!» – радостно завопили жители деревни. Охотник тем временем приказал подручным выкатить ловушку из дома и отвезти в лес. Слуги ничем не напоминали обычных людей и выглядели так же странно, как и сам охотник: угрюмые, нелюдимые, с жадным блеском в глазах, казалось, пленение Тусианы их особенно порадовало.

Дети плакали, умоляли взрослых отпустить ее. Но все напрасно. Таинственный охотник обещал жителям деревни баснословные богатства, когда продаст диковинную летающую девчонку. Ослепленные жаждой наживы люди словно обезумели.

Тусиана металась по клетке, как птичка, пойманная в сеть, а охотник тем временем вместе с прислужниками медленно углублялись в чрево джунглей. Хитроумный охотник понимал, что дикие звери захотят помочь девочке, поэтому вооружил людей факелами – так ни одно животное не отважится напасть на них.

Факелы прикрепили и к крышке клетки, где томилась Тусиана. Охотник же нес самый большой с ярче всех горящим пламенем. Звери не решались приблизиться к зловещей процессии, но тем не менее не отступали ни на шаг, провожая свою малышку и выжидая удобного момента, чтобы напасть.

Спустя несколько дней караван приблизился к подножию горы, где родилась Тусиана, королевству Пунджам Хи Лу. Великие летающие слоны, охранявшие гору, были наготове и угрожающе покачивали массивными хоботами. Обитатели леса предупредили их, что злобный охотник движется к королевству.

Но тот и не думал нападать на слонов. Он приказал прислужникам поставить клетку на землю и, высоко подняв факел, выкрикнул в ночное небо: «Я принес Летуниям и королю летающих слонов, чье величество правит в Пунджам Хи Лу, настоящее сокровище!» Но никто не отозвался на его слова. В небе не появились ни Летунии, ни другие летающие слоны. Тогда охотник заговорил вновь: «Я привез вам дочь Харума и Рашми, Летунию-полукровку!»

Как только он замолчал, в воздухе раздался жуткий потусторонний свист, как если бы ветер завывал в ветвях деревьев. С горы подул ледяной ветер, он становился все сильнее, неистовее, свирепее, вырывая факелы из крыши клетки.

Тусиана догадалась, что ветер наслали Летунии, которые не верили ни единому слову охотника. Летающая девочка решила, что пришло время достать подарок родителей.

Ветер тем временем превратился в ураганный. Охотник, едва стоявший на ногах, и его слуги склонялись под этими порывами. Внезапно пленница поняла, что ее похитители больше не говорят человеческим языком. Вместо членораздельной речи у них вырывались отдельные звуки, больше напоминающие звериное рычание.

Внезапно хор голосов разнесся над поляной, они снова и снова повторяли один и тот же вопрос: «Скажи нам, охотник, зачем ты поймал эту девочку?» А затем один более сильный и звонкий, словно удар грома, вторгся в эту какофонию звуков: «Где ее родители? Зачем ты вздумал шутить с нами? Что тебе нужно, получеловек?»

Охотник с трудом поднялся на ноги под порывами ветра, в его глазах плескалась ненависть. Он высоко поднял свой факел и сделал шаг вперед, наклоняясь, чтобы устоять против натиска бури. Слоны угрожающе подняли хоботы, но отступили. Огонь вселял страх даже в таких могучих созданий.

Охотник дико захохотал, а затем сорвал с себя плащ. Под ним скрывалось тело уродливой гигантской обезьяны. «Когда-то я был махараджей! – прокричал он. – Но вы меня прокляли, и теперь я Король обезьян!»

Его слуги, как по команде, скинули плащи. На поляне теперь стояла маленькая армия до зубов вооруженных обезьян: в лапах они держали луки и стрелы.

Король сумел перекричать ветер: «Вы спрашиваете, где ее родители? Мертвы! И это я их убил! Что мне нужно? Месть! Я отомщу всем, кто превратил меня в мартышку!»

Затем швырнул факел в слонов, выхватил из рук одного из слуг лук и стрелы и прицелился прямо в сердце Тусианы. Прежде чем он успел выпустить стрелу, ветер утроил силу, и девочка догадалась, что нужно делать. Она крепко сжала коробочку в руке: «Мама, папа, помогите», – прошептала малышка, крепко зажмурив глаза… И увидела родителей в своих мыслях так ясно, как если бы они находились сейчас рядом. Узы, связывающие их, не давали забыть о том, чем они пожертвовали ради дочери.

Вдруг Тусиана вылетела из клетки. Произошло чудо – вместо одной летающей девочки в воздухе порхало несколько.

Король обезьян медлил, его рука дрогнула. Он не помнил, что такое любовь и что человек, которого он убил, был его лучшим другом. Воспоминания охотника были наполнены одной только злобой.

Мир снова повернулся против него. Летунии вылетели из своего дворца и закружились у него над головой. Это взмахи их крыльев насылали ветер, который сейчас превратился практически в смерч. Листья срывались с деревьев. Вздымаемые с земли клубы пыли кружились вокруг Короля обезьян, погасив его факел. Внезапно на небо вышла Луна, бросив один-единственный луч на землю, осветив поляну у подножия горы. В мгновение ока звери набросились на противника. Маленькие копии Тусианы присоединились к ним. Армия обезьян, истошно вопя, бросилась наутек.

Король пытался схватить одну из Тусиан, но у него не получалось. А затем крохотные, размером с фей, создания снова слились в одну Тусиану.

Девочка смутилась – она никогда не была такой сильной, но времени на размышления не осталось. Поэтому схватила охотника за горло и сжала. Ее силы удесятерились, Тусиана чувствовала, как пальцы буквально искрились энергией. Король обезьян в ужасе закричал.

На мгновение ей захотелось усилить хватку и оборвать жалкую никчемную жизнь бывшего махараджи. Но шкатулка засияла в руке, заставив остановиться. Она не станет его убивать, вместо этого отпустит на свободу, и пусть джунгли сами выносят ему приговор.

Тусиана швырнула Короля обезьян на землю, а сама взлетела вверх, к Летуниям. Когда она улетала прочь, то еще долго слышала отчаянные вопли охотника – звери, обитавшие в лесу, не щадили коварного махараджу.

История подошла к концу, и мистер Кверти закрыл книгу.

Кэтрин откинулась на спинку стула. Услышанное заставило девочку о многом задуматься, но неприятней всего была поселившаяся в душе зависть – Тусиана помнила своих родителей. Она могла хранить воспоминания о них в глубине своего сердца, маленькая Хранительница была лишена даже такой малости.

Глава четырнадцатая

ЛУЧИК ВСТРЕЧАЕТСЯ С НЕИЗВЕДАННЫМ

Лучик сидел снаружи у окна и слушал историю жизни Тусианы. Когда гусеница закончила рассказ, он вяло поднялся в воздух и облетел горы, окружающие плотным кольцом лунный ламадарий. Светящийся мальчик был чрезвычайно обеспокоен. Он всегда представлял себе жизнь чрезвычайно простой штукой. В его понимании мир делился на плохих и хороших: Кэтрин и Хранители были хорошими, Король кошмаров – плохим, ведь в его душе невозможно было найти даже грамма доброты или сердечности. И все же…

Лучика смущало то, что он видел в слезе Кэтрин. В ее сне у Буки была абсолютно человеческая рука, а все события происходили после того, как светящийся мальчик чуть не оказался превращен в Принца кошмаров. Король кошмаров держал медальон с портретом дочери. Но внезапно по нему пошла рябь, картинка расплылась, и вместо чужой девочки появилось лицо Кэтрин. А затем и ее лицо начало изменяться – оно становилось взрослее, жестче, мрачнее, вытягивалось и заострялось, приобретая все большее сходство с Букой.

Лучик боялся этого сна – уж слишком он был похож на вещий. Никто из Хранителей не находил ни единого знака появления Короля кошмаров на Земле, но светящийся мальчик знал – Бука жив, и он жил в снах его лучшей подруги. Что это могло значить? Что скоро Кэтрин повзрослеет? Что она станет одной из многих взрослых, жалкой тенью себя маленькой? Или ей грозит страшная угроза? Бука сумеет каким-то непостижимым образом завладеть ее душой? Подобные мысли не давали Лучику покоя, а кроме того, он ни с кем не мог ими поделиться. Поэтому этим вечером обратился к своему старейшему другу.

Несколько часов он ждал, когда взойдет Луна, а когда ночное светило появилось на небе, высоко поднял руку с зажатой в ладони слезой. Лунный свет в его клинке замерцал, и через несколько секунд Лунный Малыш откликнулся на призыв друга. Лунный свет пульсировал, лился, а затем померк, и светящийся мальчик прошептал голосом, который так редко использовал и который теперь даже ему казался совсем чужим:

– Моя Кэтрин тоже станет Темной?

Он отчаянно ждал ответа, напряженный, дрожащий на холодном ночном ветру, пока лунный свет не принес ответ, поражающий своей простотой и в то же время верностью: «Верь! Верь! Верь!» И впервые за всю свою бесконечную жизнь маленького лунного ребенка Лучик заплакал. Он и сам не знал, почему плачет и что за странное чувство, теснящее грудь и вызывающее слезы. Это было уж точно не счастье, но и не грусть. Не радость и не боль. Чувство древнее и могущественное, как сама Луна. Однажды Лучик узнает, почему заплакал, поймет, что этой ночью им был сделан первый шаг за порог детства. Признаться: странное это ощущение, когда понимаешь, что очень скоро вырастешь, станешь взрослым, особенно для того, кто был ребенком целую вечность. Но, к счастью, теперь Лучик знал нечто, что поможет ему встретиться с неизведанным. Вера. Как можно было забыть о ней? Если бы он вовремя вспомнил, то все бы сделал правильно. Слезы высохли. Он аккуратно смахнул их со щек, а затем собрал в ладонь и поднес прямо к глазам, так странно было видеть эти крохотные жемчужинки воды. Каждая светилась внутренним светом и, казалось, забирала все тревоги и волнения прочь. Лучик позволил своим слезам смешаться со слезой Кэтрин, а затем поднял клинок и обмакнул в них его кончик. И держал его так, пока слезы не превратились в алмазы. Теперь оружие светящегося мальчика содержало в себе боль и горечь не только Лунного Малыша, но и его собственные.

Лунный свет внутри клинка загорелся с удвоенной яркостью – печаль и тоска выковали мощное оружие.

В это мгновение он услышал, что Кэтрин зовет его, и теперь был точно готов к тому, что бы ни приготовила ему судьба.

Глава пятнадцатая

ЗАМЫСЛЫ, ПЛАНЫ И ПОДУШКИ

Нелегко заснуть, когда все жители Сантофф Клауссена, армия снежных людей, группа лунных лам и все лучшие друзья являются к тебе в спальню, чтобы пожелать спокойной ночи. Но еще сложнее уснуть, когда знаешь, что ночью к тебе прилетит полуптица-получеловек – волшебная королева Тусиана. А уж если ты и вовсе договорилась со своим самым дорогим другом сделать кое-что, чего тебе говорили ни в коем случае не делать, то сон вообще становится недостижимой мечтой. Поэтому Кэтрин уселась в своей огромной пуховой кровати в комнате, выделенной специально для нее лунными ламами. Сна не было ни в одном глазу, как, пожалуй, еще ни у одного двенадцатилетнего ребенка, пытающегося улечься спать. В который раз девочка слазила под подушку проверить, не укатился ли ее молочный зуб куда-нибудь на пол, когда Ник приоткрыл дверь и просунул голову:

– Все еще не спишь? – спросил он с удивлением.

Омбрик и Банниманд показались за Северянином. Она могла разглядеть лишь половину лица мага, борода которого торчала из-за двери, да уши Кролика.

– Может, тебе спеть древнюю мантру жителей Атлантиды «Спи-омн-омн-омн-усни-дремота приди»? Помогает, – предложил старик, но его тут же оборвал Кролик.

– Счет! Вот что лучше всего! Считай шоколадные яйца, прыгающие против часовой стрелки через шоколадную стену…

– Песня! – завопил Ник. – Мы все споем песню!

Друзья начали с жаром спорить по поводу предложения Северянина: «А я говорю, она должна быть про яйца! Опера сонных шоколадных яиц как раз подойдет!» – «Нет, нет, нет! Старая проверенная временем казачья колыбельная! Вот, слушайте – «Матушка, матушка, не перережь мне горлышко…» – «Ник, это отвратительно! Нет, мы должны петь «Накатывают шоколадные волны океана на яйца…»

Пока продолжались всеобщие препирательства, Лучик слетел вниз с карниза и одним движением клинка захлопнул дверь. Снаружи некоторое время все еще доносились крики: к гвалту присоединились голоса лам – они разумно порекомендовали просто оставить Кэтрин в покое, поскольку лежащий в темноте и тишине человек рано или поздно уснет сам. На этом споры и закончились.

Светящийся мальчик уселся у ног Кэтрин, опустившись на спинку кровати. Он все еще казался девочке каким-то… чужим, странным и далеким. Радостная улыбка, которая всегда играла на его губах, теперь сменилась (она не была в этом до конца уверена) более серьезным выражением лица, более взрослым, что ли. Ее друг не выглядел как мальчик. И то ли ламы оказались правы, то ли причиной была усталость, но Кэтрин почувствовала, что у нее слипаются глаза. Она приподнялась на локте, чтобы не смять подушку, под которой лежал заветный зуб. Девочка хотела довести до конца план, разработанный вместе с Лучиком. Идея пришла ей в голову, когда медлительные ламы рассказали еще больше подробностей о жизни королевы Тусианы. Конечно, потребовалось время, чтобы они сообщили все, что известно, но зато теперь Кэтрин знала, что волшебница не придет за зубом до тех пор, пока его обладательница крепко не уснет. И только тогда появится Королева зубных фей. Тусиана – единственная во всем мире, кто может оживить воспоминания, хранящиеся в детских молочных зубах, стоит ей только подержать их в своих магических пальцах. Но сложность состояла в том, что Кэтрин хотела получить зуб обратно.

– Ты должен сразу же забрать у нее мой зуб, – сказала девочка Лучику. Тот молча кивнул, потому что понимал, как это важно. «Она хочет вспомнить маму и папу, – думал светящийся мальчик. – И если удастся, то забудет о Буке».

Мальчик изо всех сил верил в это. Он никогда раньше не обманывал Кэтрин, не обманет и на этот раз, сделав все возможное, чтобы помочь своей дорогой подруге.

Глава шестнадцатая

В КОТОРОЙ МЫ УЗНАЕМ О НЕОБЫЧАЙНО СЕКРЕТНОМ ДЕЛЕ ПО СБОРУ МОЛОЧНЫХ ЗУБОВ

Века за веками королева Тусиана летала на магических сферах в окружении своих шести уменьшенных копий – зубных фей. Они приземлялись в кроватки ребят, которые оставляли под подушкой свои выпавшие молочные зубы, и загадывали желание – каждый раз оно оставалось неизменным: дети должны вырасти добрыми и счастливыми. Во всех деревнях, городах и джунглях Азии детвора знала – выпавшие молочные зубы нужно класть под подушку. Забрав его, фея оставит подарок, а зуб будет вечно храниться во дворце летающего слона в Пунджам Хи Лу, пока не понадобится вновь.

Тусиана любила проводить время у детских кроваток, поправляя сбившиеся во сне одеяльца, шепча волшебные слова надежды в уши спящих малышей. Ей нравилось подглядывать в окно, когда ребята просыпались по утрам и с радостными криками обнаруживали под подушками подарки – счастье детей для королевы фей стало бесценным сокровищем.

Но ей хотелось помочь всем детям на Земле, хотя было и не под силу облететь планету. С тех пор как Тусиана поняла, что драгоценные камни лишь разжигают в людях зависть, в обмен на зубы она стала оставлять мелкие монетки или ничего не стоящие безделушки. Монеты! Как же полюбили дети получать их! Но чем больше появлялось стран на карте, чем сложнее становились их экономические отношения, тем больше национальных валют изобреталось и тем больше требовалось от Тусианы и ее маленьких помощниц изобретательности и… времени. Даже всемером они сбивались с ног, чтобы успеть до рассвета.

Несмотря на то что летающая девочка каждый раз спешила и оставляла подарки под подушками детворы практически на скорость, ее присутствие странным образом успокаивало ребят. В то ужасное время, когда Бука еще рыскал по Земле и детей мучали кошмары, Тусиане приходилось работать еще больше, еще усерднее, еще самоотверженнее. Но теперь, к счастью, Короля кошмаров в подвластных ей землях давно не было видно, и уже много месяцев Зубная Королева не беспокоилась за сны детей.

Тусиана знала о Хранителях еще меньше, чем они о ней, и все же видела светящегося мальчика, который участвовал в битве с жестоким Королем кошмаров. И понимала, как он рисковал, спасая маленькую девочку, которая любила писать истории и рисовать. Эти двое почему-то особенно запомнились, и при виде их на сердце становилось теплее. Их преданность друг другу странным образом напоминала ей о великой любви, которую когда-то испытывали ее родители, поэтому она с большим нетерпением ждала этого вечера. Впервые королева получила сигнал из Гималаев, а точнее, из лунного ламадария. Там, верила она, получится узнать больше о храброй девочке, бесстрашно летающей на снежной гусыне.

Тем временем Лучик ждал Тусиану на верхушке башни ламадария. Светящийся мальчик вспомнил, когда впервые увидел женщину-птицу: он заигрался с лунным светом, когда мимо пронеслась крохотная птичка, больше напоминавшая колибри, и на какое-то мгновение они обменялись взглядами. Королева никогда не пробовала заговорить с ним, но всегда приветливо кивала, когда их небесные пути пересекались. Лучик чувствовал – она не хочет сближаться и, более того, не желает, чтобы остальные Хранители узнали о ней, поэтому предпочитал молчать, а кроме того, было кое-что еще, что смущало мальчика в Тусиане. Но когда Кэтрин попросила о помощи, он не мог отказать.

Лучик смотрел в ночное небо, мерцавшее тысячами звезд, в ожидании появления Зубной Королевы. Наконец увидел далекое сияние, вспышку, сначала голубую, затем переходящую в изумрудно-зеленую. Когда огонь достаточно приблизился, удалось разглядеть украшенную перьями голову, яркие зеленые глаза и добрую улыбку. Светящийся мальчик попытался было спрятаться, но Тусиана и ее шесть фей увидели его задолго до того, как он успел бы нырнуть в облака.

Зубная Королева мгновенно догадалась, что Лучик что-то замышляет. В течение столетий миллионы детей надеялись проснуться как раз в тот момент, когда она прилетает к ним под подушки. Тусиана приложила палец к губам, покачала головой, прося не вмешиваться. Тот медлил, не зная, что предпринять. С одной стороны, он обещал Кэтрин, с другой – не доверял этому крылатому существу и даже опасался его. Легонько вздохнув, светящийся мальчик кивнул, соглашаясь поступить так, как просила его Тусиана. Когда зубные феи влетели в спальню, он, не отступая ни на шаг, опустился на кровать Кэтрин.

Три феи, размером не больше воробьев, держали в руках золотые монеты. Бесшумно они подлетели к подушке и аккуратно забрались под нее. Еще одна приземлилась возле самого уха девочки и принялась наигрывать на крохотном серебряном музыкальном инструменте, напевая при этом колыбельную.

«Они поют, чтобы Кэтрин крепче спала», – догадался Лучик, которого чрезвычайно увлекало все происходящее.

Одна из фей стояла возле подушки на карауле, пока другая облетала комнату, не сводя глаз с Тусианы. Сама королева зависла в воздухе, с ее лица не сходила улыбка – она ждала, пока зуб не будет вытащен из-под подушки.

Наконец та пошевелилась, приподнялся один край, опустился другой, и три крохотные феи вынесли зуб Кэтрин. Тусиана подлетела к ним и аккуратно взяла бесценное сокровище. У нее на шее висел мешочек, из которого королева достала красную шкатулочку и спрятала туда зуб. На мгновение она закрыла глаза. Комнату наполнило свечение, исходившее одновременно и от зуба Кэтрин, и от шкатулки. Магия сработала. Лучик видел достаточно. Упрямый, как и сама королева, он решил во что бы то ни стало исполнить просьбу Кэтрин. Светящийся мальчик уже было приготовился отнять зуб, когда грустный вздох Тусианы заставил его остановиться. Лицо королевы стало невыразимо печальным, а все ее феи без исключения в унисон повторили вздох повелительницы. Он догадался – Тусиана смотрела воспоминания Кэтрин.

– Бедняжечка, – пробормотала королева. – Она совсем как я… потеряла родителей. Но у нее не сохранилось даже малейшего воспоминания.

Фея склонилась над лицом спящей девочки.

– Я подарю тебе воспоминания, о которых ты так мечтаешь, – прошептала она.

Лучик придвинулся как можно ближе к королеве, с волнением наблюдая, как та поднесла зуб ко лбу девочки. Теперь он понял – Тусиана не заберет его, наоборот, она подарит его подруге воспоминания. Светящийся мальчик был счастлив, он чувствовал, что теперь их с королевой связывают особые узы, и не хотел ее злить. Она практически положила зуб рядом со спящей Кэтрин, когда оглушительный рев разорвал ночную тишину.

Глава семнадцатая

НАПАДЕНИЕ ОБЕЗЬЯН

Десятки обезьян запрыгнули через открытое окно в спальню Кэтрин. Огромные, вооруженные копьями, кинжалами, они ворвались в комнату неистовым вихрем.

«Что за темная магия?» – подумала Тусиана, замерев от удивления на месте, когда одно из злобных созданий, громко крича, подскочило к ней с неимоверной быстротой, которая показалась королеве неестественной. Она мгновенно очнулась, спрятала шкатулку обратно в мешочек, расправила крылья, поднялась в воздух, крикнув фей, и обнажила мечи, готовая отразить нападение. Но нападавшие оказались проворнее.

От шума Кэтрин мигом проснулась и инстинктивно потянулась за кинжалом, лежавшем на ночном столике, но шестеро или даже восьмеро нападавших схватили ее за руки и ноги, придавив к кровати. Гигантская макака с почти человеческим лицом заткнула ей рот лапой так, что девочка даже не могла нормально дышать. Лучик находился здесь же, он крутился, как волчок, отражая атаки обезьян, но на место каждой выбывшей становилось еще семеро. В комнате все было перевернуто вверх дном, стоял гвалт и дикие крики обезумевших макак.

Тусиана готова драться!

Тусиана понимала – она во что бы то ни стало должна защитить девочку. Кэтрин изо всех сил брыкалась, пытаясь вырваться. Зубная Королева бросилась ей на помощь. Гибкие сильные обезьяньи хвосты сплетались вокруг тела маленькой Хранительницы, когтистые лапы норовили поймать Тусиану. От сильного рывка зуб улетел на пол. Королева и девочка вскрикнули почти одновременно. Кэтрин не намерена была потерять его, поэтому, двинув со всей силы локтем в морду обезьяне, вырвалась из цепкой хватки когтистых лап. Свалившись с кровати головой вниз, она поползла по полу, но каждый раз, когда дотягивалась до зуба, его отшвыривали прочь дерущиеся мартышки. На четвереньках Кэтрин преодолела половину комнаты, когда наконец схватила свое сокровище – зуб лежал у нее на ладони. Только тогда она решилась снова позвать на помощь, но в который раз лапа закрыла ей рот, а руки и ноги опутала веревка. Девочка дернулась, пытаясь скинуть путы. Тусиана и Лучик ничем не могли помочь – на них напала целая ватага обезьян, и они только и успевали отбиваться от их смертельных выпадов. Зубные феи взвились вверх, нацеливаясь на глаза приматов, но не успели: в окне появилось подкрепление – все новые и новые мартышки проникали в комнату. Их стало слишком много. Самая крупная обезьяна, по всей видимости, вожак, сорвала мешочек с шеи Тусианы и подняла его высоко над головой, после чего перебросила добычу одному из своих воинов. Тот незамедлительно выпрыгнул в окно, за ним последовали и остальные. Тусиана ринулась в погоню, ее крылья были недостаточно велики, чтобы позволить ей летать так быстро. Внезапно Зубная Королева замерла на месте. Она узнала лицо… Та обезьяна, что украла ее шкатулку… Гнев вскипел в груди королевы, не помня себя от злости, она метнулась вперед, наперерез вожаку обезьян с мечом наголо. Мартышки остановились, а затем превратились в сгустки тьмы. Черными тенями они кружились вокруг, неистовым смерчем сил зла. Постепенно одна за другой они улетали в ночное небо, пока наконец не исчезли полностью. Все, кроме одной.

Тусиана держала лезвие своего клинка у горла вожака и тяжело дышала. Внезапно дверь отлетела в сторону, и в комнату ворвались Ник, Омбрик, Банниманд, Ялу со своей командой Йети и даже сонные зевающие ламы.

– Я требую объяснений! – воскликнул Северянин, его меч серебрился в свете Луны.

Тусиана не ответила, но и не убрала клинок от горла врага. Хранитель сделал шаг вперед, и Зубная Королева совсем по-птичьи наклонила голову сначала направо, затем налево. Ник сделал еще шажок, и она распушила перья, словно говоря: «Не приближайся!» Одно из ее крылышек свисало плетью.

Тем временем загнанная в угол мартышка прохрипела что-то вроде: «На помощь!» Но ворвавшиеся в спальню замерли в недоумении, разглядывая летающую женщину, о которой столько слышали. Они ожидали увидеть что-то наподобие ангельского создания. А вместо этого их глазам предстала разозленная королева, поймавшая гигантскую мартышку. Маг второпях вспоминал диалекты, чтобы задать вопрос обезьяне.

«Какое же у нее человеческое лицо, – подумал он. – Как странно, однако».

В полной неразберихе Лучик оказался первым, кто обнаружил, что Кэтрин исчезла. Прежде чем он успел крикнуть Хранителям, они уже почувствовали тревогу светящегося мальчика.

– Кэтрин? – Северянин оглядывал комнату, разбитая мебель валялась брошенным ненужным хламом. – КЭТРИН?

Тревога сковала Хранителей, когда никто не ответил. Омбрик и Банниманд попытались мысленно связаться с девочкой, но натолкнулись на стену тишины. Ник обернулся к Тусиане и плененной ей обезьяне и, смерив их свирепым взглядом, выкрикнул:

– Эй, вы двое, что вы сделали с Кэтрин? А ну отвечайте, или клянусь всеми разбойниками, вам не дожить до утра!

Глава восемнадцатая

ВЕСЬМА НЕПРИЯТНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ В КОМПАНИИ ЛЕТАЮЩИХ ОБЕЗЬЯН

Кэтрин старалась не выронить зуб и в то же время отчаянно отбивалась, когда обезьяны пытались натянуть ей на голову омерзительно вонючий плащ. Последним, что она видела, было лицо вожака отряда, который сорвал с шеи Тусианы мешочек.

«Должно быть, это король обезьян из рассказа мистера Кверти», – подумала она.

Девочка почувствовала ледяное дуновение ветра и догадалась, что ее вытащили наружу. В голове теснилось столько вопросов, что Хранительница едва ли успела испугаться.

«Король обезьян вернулся, чтобы отомстить Тусиане, но зачем им я?» – недоумевала Кэтрин. Она чувствовала, как ее перебрасывают, толкают, кидают, пихают. Кроме того, ветер так неистово свистел в ушах, что создавалось впечатление, будто мартышки бегут с какой-то космической скоростью. Ее периодически подбрасывало, поэтому девочка могла предположить, что обезьяны передвигаются по земле, но временами ей казалось, что они летели. Кэтрин пальцем нашла крошечную дырочку в плаще и прильнула к ней. Мимо проносились облака, звезды. Обезьяны действительно ЛЕТЕЛИ! Причем очень высоко!

В этот момент край плаща соскользнул, и она увидела под лапами своих похитителей… дорогу, сделанную из теней. Кэтрин ахнула. Дорога напоминала звездный путь Лучика, с единственной разницей – если первый был соткан из света, то этот представлял собой пугающую чернильно-черную поверхность.

«Только одно существо во всем мире может сделать дорогу из теней», – догадалась Кэтрин и вздрогнула – вспомнила свой самый страшный кошмар.

Оглушительно крича, обезьяны неслись вперед, не сбавляя скорости. Маленькая Хранительница попыталась мысленно связаться с друзьями, но не смогла. Словно что-то блокировало ее мысли, не позволяло им вольно лететь. Дыхание девочки вырывалось клубами пара в ледяном ночном воздухе, на плаще появились крошечные сосульки. Мороз обжигал лицо, и Кэтрин, поняв всю тщетность попыток освободиться, пришлось снова укутаться в плащ.

От обезьян страшно воняло, кроме того, они выглядели гораздо более свирепыми, по сравнению со своими рисованными собратьями на страницах книги мистера Кверти. Девочка вспомнила, что когда-то хотела выучиться говорить на обезьяньем языке, но так и не научилась. Омбрик, безусловно, знал этот язык, а сама она предпочла выучить языки лунных мотыльков или белок – словом, те, которые могла использовать, ведь в Сантофф Клауссене никогда не водились обезьяны. Позже выучила язык великих снежных гусей.

«Кайлаш! – с тоской подумала Кэтрин. – Бедняжка, так будет переживать. И Лучик тоже!» Жуткое предположение сверкнуло в голове девочки – а что, если друзья ранены? Волна страха накрыла ее, и она отчаянно забилась в вонючем плаще, но обезьяны только сильнее скрутили руки, так что теперь двинуться было практически невозможно.

Температура поползла вверх, сначала медленно, а затем быстро. Морозный ветер потеплел. Кэтрин начала задыхаться под плащом. Живот скрутило, когда мартышки резко полетели вниз, а затем неожиданно снова подскочили вверх, видимо, оттолкнувшись от ветки. Плащ наконец слетел с лица Кэтрин, но похитители не обратили на это никакого внимания, продолжая перепрыгивать с дерева на дерево и перебрасывая девочку из лап в лапы. Временами казалось, что тонкие ветки не выдержат веса обезьян и они вместе с ней рухнут вниз, но ничего подобного не происходило. Мартышки были ловкими, сильными и прекрасно знали, за что нужно хвататься. Листья били девочку по лицу, когда несущий ее примат перемахивал на другую ветку, а затем передавал в лапы своих товарищей. Так, по цепочке, она двигалась от одной обезьяны к другой.

Похитители не переставая кричали, но, кроме этого отвратительного визга, до Кэтрин не доносилось ни одного звука. Куда запропастились все обитатели леса? Даже птиц не было видно в густых ветвях. Словно макаки стали единственными обитателями этих джунглей.

«Где остальные звери? Где слоны и тигры? Змеи и ящерицы?» – с ужасом размышляла девочка.

Внезапно, без предупреждения, обезьяна, несущая ее, разжала цепкую хватку, и девочка полетела вниз. Далеко улететь не успела, всего несколько десятков сантиметров. Ощупав себя и поняв, что не ранена, она поднялась на ноги. Разглядеть что-то сквозь густой подлесок было невозможно, но тем не менее среди деревьев были заметны руины, которые когда-то, по всей видимости, были великолепным городом. Джунгли постарались вовсю, чтобы разрушить строения, но Кэтрин смогла различить свидетельства прежней роскоши – позолоченные и серебряные скульптуры на потрескавшихся крепостных стенах.

«Куда я попала?» – подумала девочка. Она начала оглядываться, но куда бы ни падал ее взгляд, везде видела только армию обезьян. Странно, но мартышки притихли и держались теперь от нее на безопасном расстоянии. Кэтрин решила немного побродить, а заодно и обследовать местность. На первом же высоком здании, к которому подошла, девочка увидела заляпанную грязью мозаику. Узоры наполовину скрывала глина, плесень и мох. Она аккуратно коснулась мха и оторвала небольшой кусок. Под растительностью прятался орнамент из слонов – слонов с крыльями.

«Летающие слоны! – догадалась Кэтрин. – Я в Пунджам Хи Лу!»

Маленькая Хранительница не верила собственным глазам, ей казалось, что она спит и видит сон. Еще вчера мистер Кверти рассказывал об этом месте и Летуниях!

«Но где же сами Летунии? – Девочка вертела головой во все стороны. – Что случилось с городом? Где слоны, охраняющие гору?»

В раздумьях Кэтрин не заметила, что тени вокруг нее начали сгущаться, вырастая и становясь все темнее и темнее. И не обратила внимания на сотни обезьян, которые безмолвно сидели на полуразвалившихся крепостных стенах и наблюдали за происходящим.

Неожиданно мрачная тень подлетела прямо к ней, и девочка взвизгнула. Произошло то, чего она боялась.

– Бука, – произнесла Кэтрин, стараясь, не выказать страха.

Король кошмаров поприветствовал пленницу ядовитой улыбкой:

– Добро пожаловать, моя дорогая доченька, – прошипел он ледяным голосом.

Глава девятнадцатая

ПАНИКА В ГИМАЛАЯХ

– Где Кэтрин?! – прорычал Ник в лицо крылатой женщине. Северянин был почти уверен, что это странное существо приложило руку к исчезновению девочки. Но как ни удивительно, а магический меч, подарок Лунного Малыша, сейчас вовсе не пульсировал. Северянин почти забыл, что необычное оружие умеет отличать друзей от врагов. Меч знал – Тусиана не причинит вреда Хранителям. Но тем не менее он упорствовал, чувствовал, что этой женщине известно нечто очень важное, и был готов развязать ей язык.

Лучик опустился на кровать Кэтрин. В битве ее подушка была сброшена на пол, но три золотые монетки лежали на месте.

Зубная Королева перевела взгляд с пленника на Хранителей, но не убрала клинок от горла мартышки, готовая немедленно оборвать ее жалкую жизнь. Взглядом приказала своим феям оставаться на местах. Перышки Тусианы подрагивали, и Северянин не первый раз задался вопросом: от гнева или страха?

Разбойник знал этот взгляд. Детство он провел в лесах и много раз видел его прежде – это был взгляд загнанного животного, которому уже нечего терять и которое будет биться до конца. Ник помнил, что приближаться к таким зверям нужно медленно и аккуратно. Внезапно его озарила догадка: какими они сами показались Зубной Королеве, у которой была сотня причин не доверять людям? Ее окружали вооруженные до зубов снежные люди, двухметровый Кролик, маг и он сам – отчаянный рубака и воин. Тусиана крепко стиснула зубы, желваки ходили под щеками, но взгляд миндалевидных изумрудных глаз выдавал страх.

«Она наверняка чувствует себя воробышком, пойманным в клетку», – подумал Ник. Поэтому не спеша убрал меч в ножны и сделал шаг навстречу Зубной Королеве. Истошно верещавшая до этого обезьяна умолкла, когда Северянин, не сводя глаз с Тусианы, маленькими шажками начал приближаться к ней.

– Мы не причиним тебе вреда, – умиротворяющим голосом произнес Хранитель. – Но мы очень переживаем за нашу подругу – девочку, к которой ты прилетала сегодня ночью. Ты знаешь, что с ней произошло?

Королева вскинула голову, выдержала взгляд Ника. Казалось, женщина-птица принимала решение. Наконец произнесла:

– Исчезла. Забрали.

– Куда забрали? Кто забрал? – выпалил бывший разбойник, обрадовавшись успеху.

– Эта мартышка знает, – кивнула Тусиана на своего пленника.

Омбрик тоже сделал шаг вперед.

– Это Король обезьян? – спросил старый маг, вспоминая историю, рассказанную мистером Кверти.

Фея кивнула и хорошенько встряхнула примата, приказывая:

– Расскажи, что знаешь!

В ответ обезьяна плюнула ей в лицо.

– Никогда!

Северянин уже не мог держать себя в руках.

– Рассказывай! – взревел он. – Или умрешь!

Мартышка снова собралась плюнуть, но Тусиана оказалась проворней. Она схватила вожака за лапу и перевернула вверх ногами.

– ГДЕ ДЕВОЧКА? ГДЕ МОЯ ШКАТУЛКА? – отчеканила Зубная Королева.

– Исчезла. Забрали, – передразнил Король обезьян.

Ник обнажил меч и приложил лезвие к подбородку мартышки, но та и ухом не повела, как если бы висеть вниз головой со смертоносным клинком у горла было самым естественным для нее занятием.

Усы Банниманда закрутились. Будучи кроликом, он знал повадки животных не хуже Северянина. Но тот, как и все люди, позволил своим эмоциям взять верх. Пришло время для холодных голов, время для Пууки.

Кролик начал нажимать на локоть Ника, пока тот не опустил меч. Его оценивающий взгляд впился в обезьяну.

– Ты очень умен, – произнес он. – Достаточно умен, чтобы обдурить всех нас. Пробраться в ламадарий. Похитить нашего друга. И украсть у этой дамы ее сокровище.

Пока Банниманд говорил, он медленно доставал из кармана шоколадное яйцо. Запах банана, смешанного с молочным шоколадом, наполнил воздух. Кролик кивнул Тусиане, прося перевернуть мартышку и поставить ее в исходное положение. Как только обезьяна оказалась на задних лапах, она тут же потянулась к яйцу, которым Пуука ее милостиво угостил. Положив шоколадку в рот, Король обезьян закрыл глаза и восторженно зачмокал.

Лучик не сводил глаз с необычного ритуала. Он никогда раньше не думал, что можно ранить живое существо из плоти и крови. Бука был призраком, а Король обезьян – живым. Светящийся мальчик прочитал во взгляде Тусианы нескрываемую ненависть, как и во взгляде Ника, Омбрика. И сам почувствовал закипающую злобу, и это чувство ему не понравилось.

Пленник потянулся за второй шоколадкой, когда Лучик выхватил алмазный клинок и ринулся к нему.

– Что, хочешь еще? – спросил Банниманд, похлопывая по карманам, набитым шоколадом всех вкусов и разновидностей. – И получишь! Но сперва ответишь на наши вопросы.

Мартышка закивала и начала говорить на своем языке. Омбрик переводил:

– Король обезьян хвастается, что не настолько глуп, чтобы попасться на нашу удочку.

Глаза примата расширились – он никогда прежде не сталкивался с человеком, который бы понимал обезьяний язык.

– А ты действительно хитер, – произнес маг. – Но что-то мне подсказывает, что не слишком. Говори! Кто прислал тебя, чтобы похитить нашего друга?

– Никто меня не посылал, – король перешел на человеческий язык. Он высокомерно вскинул голову. – Я король и веду свои армии куда пожелаю. Меня нельзя «послать». А теперь приказываю, чтобы меня накормили!

– Армии? – усмехнулся Ник. – Да они бросили тебя.

– Вовсе нет! – огрызнулась обезьяна.

– Тогда куда же они делись? – спросил Кролик.

Король сплюнул:

– Они вернутся.

Банниманд достал новую шоколадку и поводил ею перед носом пленника.

Король обезьян

– Я больше не скажу тебе ни слова, человекокролик! – огрызнулся тот.

– Тогда больше никаких вкусняшек, – Кролик передал шоколадку Омбрику, который разломил ее надвое. Сильный запах бананов ударил в нос.

Король обезьян вытаращил глаза и просительно посмотрел на Пууку, но тот лишь отрицательно помотал головой.

– Я не могу сказать, – захныкал пленник. – Меня убьют!

– Кто посмеет так поступить с самим Королем обезьян? – Маг пытался найти нужный тон, а его голова готова была взорваться от обилия теснившихся в ней вопросов.

Вожак понял, что может поторговаться:

– Тот, кто вернет мне человеческое обличье и снова сделает махараджей. А вы сумеете меня расколдовать?

Северянину надоело тянуть кота за хвост. Чем дольше они препирались, тем дальше уносили Кэтрин. Одним прыжком он повалил Короля обезьян на пол.

– Ответь! – взревел Ник.

Мартышка глупо захихикала и указала кривым пальцем на Тусиану.

– Они ждут меня у нее дома. В Пунджам Хи Лу.

Зубная Королева затряслась от еле сдерживаемого гнева.

– Ты лжешь!

– Нет, нет, нет! – залепетала обезьяна. – Сейчас не вру!

– Глупец! – Северянин отшвырнул от себя пленника. – Ты жалкое подобие короля!

– И всегда таким был, – добавила Тусиана.

Тот неуклюже встал на лапы:

– Ничего! Придет время, и Король кошмаров сделает меня королем вас всех, вот тогда и увидим! А тебя, Тусиана, я убью, как и твоего отца!

Фея рывком обнажила меч и кинулась на мартышку. Как он смеет говорить подобное! Но Хранители не обратили внимания. Слова «Король кошмаров» эхом стояли у них в ушах. Ник недоуменно моргал, Лучик засветился ярче, усы Банниманда закрутились, а борода Омбрика пошла завитками.

«Бука вернулся!» – эта мысль пронзила их.

– Но зачем Королю кошмаров моя шкатулка? – оторопело спросила Тусиана.

– И для чего ему понадобилось похищать Кэтрин? – эхом откликнулся Ник.

Глаза пленника победно сверкнули:

– Он собирает армию, а девчонку превратит в Черную Принцессу!

Глава двадцатая

В КОТОРОЙ ЗУБНАЯ КОРОЛЕВА ПОЛУЧАЕТ НЕПРИЯТНЫЕ НОВОСТИ

Хранители, как по команде, замолчали, после чего взволнованно зашептались. Тусиана по-прежнему не сводила пристального взгляда с Короля обезьян, который довольно ухмылялся, гордо задрав голову и преисполнившись чувством собственной значимости.

Глаза феи сузились, ее обуял гнев такой силы, что она не могла больше сдерживаться. Зубная Королева вспомнила годы, что провела в скитаниях по джунглям, вспомнила чудовищную смерть родителей от рук разъяренной толпы. И виной всех бед в ее жизни была эта жалкая макака. Обезьяна отвела взгляд, но Тусиана схватила его за шею и силой повернула голову, заставив смотреть себе в глаза.

– Как? – вскричала она. – Как закон джунглей позволяет тебе творить подобное?! Как они отпустили тебя много лет тому назад?

Тот уставился на нее немигающим взглядом – глаза горели ненавистью.

– Тигры рвали меня. Змеи кусали меня. Каждое живое существо наносило мне раны, но я не умер, я должен был… УБИТЬ ТЕБЯ, – прошипела макака.

– Мой отец спас тебя, – тихо произнесла королева.

Пленник ничего не ответил, только прерывисто дышал.

Тусиана не понимала, как подобное существо может жить. Ее отец спас ему жизнь, а вместо благодарности спасенный мечтает о том, чтобы убить дочь спасителя. Неужели в этом махарадже со времен детства не осталось ни капельки доброты? И был один-единственный способ проверить это. Издав крик, фея широко раскрыла пасть обезьяне.

– У тебя нет молочных зубов! – воскликнула она. – Ты умрешь!

Макака завыла, вырываясь из ее рук. В этот момент к Зубной Королеве подскочил Ник и остановил уже занесенный для смертельного удара меч.

– Нет! – закричал он. – Нам он нужен. Обезьяна поможет спасти Кэтрин!

Тусиана презрительно посмотрела на Короля обезьян. Если эта макака и поможет кому-нибудь, то только себе. Наконец, разгневанная, она опустила оружие.

– Я улетаю. В Пунджам Хи Лу. Найду шкатулку и вашу девочку.

– Бука гораздо более опасный и хитроумный противник, чем ты можешь представить, – предостерег ее Северянин. – Ты просто не можешь отправиться туда в одиночку.

– Мы пойдем с тобой, – вмешался в разговор Омбрик. – Вместе мы сильнее.

– Бука меня вовсе не пугает! – усмехнулась Тусиана и запрыгнула на подоконник. Она уже собиралась взлететь и расправила крылья, но правое крыло, прекрасное радужное крыло, было сломано и теперь висело изумрудной тряпкой.

Глава двадцать первая

ЛУЧИК ВСТРЕЧАЕТСЯ С ЖЕНЩИНОЙ-ЗАГАДКОЙ

Кэтрин украдена Королем кошмаров – самое страшное, что мог вообразить Лучик, произошло. Неожиданно страх сжал его сердце. Светящийся мальчик никогда прежде не чувствовал подобного, и это его неприятно удивило. Он знал, что девочке так не хватало отцовской любви, а Бука, в свою очередь, потерял дочь. Станет ли очередная ловушка Короля кошмаров смертельной для маленькой Хранительницы? Лучик вспомнил, что увидел в слезе Кэтрин, и замотал головой, силясь отогнать дурные мысли.

Он уселся на верхушке башни лунного ламадария и посмотрел на Луну в поиске поддержки, но светило скрывали быстро бегущие облака. Дул неприятный холодный ветер, и у Лучика создалось неприятное ощущение, что за ним подсматривают и, более того, что его мысли читают. Временами он испытывал подобное, но только когда оставался один. И надо признаться, чувство было достаточно неприятным. Несколько раз казалось, что он видит лицо женщины в облаках, различает его смутные очертания в вихре кружащихся листьев и даже в пелене снегопада. Поначалу Лучик не вполне был уверен, не пригрезилось ли ему, но теперь даже задрал голову в надежде разглядеть знакомый профиль в небе. Он чувствовал: появление этой странной женщины каким-то образом связано с Кэтрин и Букой. Светящийся мальчик отправил мысли бежать по Вселенной, надеясь поймать отклик подруги, но девочка молчала. Только неясное, смутное чувство, что кто-то недружественный, выжидая, смотрит на него.

Он в нетерпении мерял шагами вершину башни ламадария. Нужно успокоиться, Лучик еще не готов ко всем новым странным ощущениям и взрослым мыслям, что лезли в его голову. Впервые в жизни он не знал, что делать. Как помочь Кэтрин? Стоит ли очертя голову лететь неизвестно куда и одному вступить в бой с Букой? Конечно же, Лучик был храбрым и отважным, но на этот раз чувствовал – ему не справиться. Он то и дело возвращался мыслями к женщине-птице – Тусиане, королеве с материнским сердцем, но повадками воина. Может быть, фея знает способ спасти девочку? Но теперь у нее ранено крыло, и она не может летать.

Он подумал о Кайлаш. Снежная гусыня всегда спала рядом с хозяйкой, но этой ночью осталась в своем старом гнезде вместе с другими снежными гусями, которых не видела очень давно. Она так любила Кэтрин! Внезапно ему в голову пришла идея, которую можно было назвать одновременно и наивной, и мудрой.

Дети Сантофф Клауссена сбились в кучку вокруг Кайлаш в ее гнезде. Чудовищные известия о похищении Кэтрин мгновенно распространились по ламадарию.

Когда Лучик вернулся к ребятам, то обнаружил, что Саша и Петер готовят седла, а Каланча-Вилл, пытаясь не выказать страха, помогает им. Ребята решили отправиться на помощь девочке, Кайлаш должна была отнести их в убежище Буки. Но странное дело – светящийся мальчик не посмеялся над ними. Кажется, он что-то задумал. Лучик подошел к гусыне и погладил ее перья. Птица издала тихий протяжный крик и нежно уткнулась головой в его плечо.

Светящийся мальчик верил – его план сработает. Он собрал снежных гусей, детей, и вместе они двинулись через ламадарий. Странное это было зрелище – Лучик, ведущий за собой дюжину или около того ребят, а также вереница семенящих великих снежных гусей. Маленькая армия прошествовала мимо Йети, натирающих до блеска оружие, затачивающих клинки мечей и готовящихся к грандиозной битве; мимо лунных лам, которые отчаянно листали древние манускрипты и пытались найти способ помочь Кэтрин; жителей Сантофф Клауссена, взволнованно перешептывающихся и обсуждающих произошедшее. Армия не остановилась даже, чтобы ответить на вопрос старшины Уильяма, куда это они направляются, пока не достигли спальни Кэтрин. Там обнаружили королеву Тусиану. Она сидела спиной к вошедшим – одно из ее радужных крыльев безвольно свисало, а Северянин, проявляя величайшую деликатность, на которую только был способен, спрашивал у женщины-птицы:

– Но ради всей магии мира, почему Бука охотился за тобой?

Она отвечала и голос звучал глухо:

– Когда мне удалось сбежать от Короля обезьян, я отправилась в Пунджам Хи Лу. Там я нашла Летуний, своих сестер. Как же они были счастливы вновь обрести меня, но, несмотря на все улыбки, я почувствовала их тоску. Летунии спросили меня о судьбе матери. И когда я ответила, самая старшая из Летуний грустно вздохнула: «Мы так и предполагали, но теперь узнали наверняка».

Глаза зубной феи наполнились слезами, но она продолжала:

– Сестры образовали вокруг летающего слона круг, и у меня на глазах одна за другой превратились в деревья, точнее статуи, вырезанные в стволах деревьев. Во все стороны потянулись ветки, сплетаясь друг с другом, образуя стенки гигантской корзины. И когда последняя начала обращаться вслед за сестрами, она промолвила: «Если одна из нас умирает, то все мы следуем за ней. Теперь ты здесь королева. Ухаживай за летающим слоном, он сохранит наши воспоминания, воспоминания о том, что было», – здоровое крыло Тусианы затрепетало.

– Слон не забудет, – продолжала она. – Это он коснулся магического зуба, который оставили мне родители. Это он увидел все воспоминания, заключенные внутри.

– Но кому принадлежал этот магический зуб? – воскликнул в нетерпении Омбрик.

– Тому, кто живет на Луне, – почти прошептала королева.

Ламы ахнули одновременно:

– Лунному Малышу!

– Ошеломительно! – воскликнул старый маг. – Тусиана владеет одной из пяти реликвий!

Но бывший разбойник не удовлетворился полученной информацией, ему нужно было знать все до мельчайших подробностей.

– Но какую силу дарует вам этот зуб, Ваше величество?

– С его помощью я могу видеть детские воспоминания. А когда эта мартышка меня поймала, – Тусиана указала мечом на Короля обезьян, который теперь был крепко связан толстыми веревками и скован для надежности цепями, – я попросила магический зуб о помощи, попросила даровать мне силы. Именно тогда у меня появились маленькие помощницы. Как видите, произошло настоящее чудо.

И словно в подтверждение слов повелительницы шесть ее уменьшенных копий слетели с канделябров, висевших на потолке. Они приземлились на плечи Зубной Королеве, по три на каждом, и почтительно склонили головы.

Омбрик смотрел на происходящее, поглаживая бороду и размышляя вслух:

– С помощью этой реликвии Бука поистине станет непобедим, а летающего слона будет использовать в своих целях.

Неожиданно Лучик почувствовал дуновение. Саша, стоящая в дверном проеме позади него, не смогла сдержаться и громко ахнула. Все тут же обернулись, а Тусиана поднялась на ноги. Королева показалась детям еще величественней, чем они воображали. Крылья женщины-птицы переливались зеленым и синим, широко поставленные глаза светились, головной убор напоминал мерцающие перья павлина. Тело защищал костюм из зеленых и синих перьев, отражающих свет, точно крохотные призмы. Комнату наполняло свечение, будто в воздухе появились мириады радуг.

Пока дети замерли от восторга, Кайлаш и другие снежные гуси сделали несколько шагов вперед. Гусыня принялась о чем-то оживленно рассказывать Тусиане. Лицо Зубной Королевы просветлело, когда она услышала, что гуси сумеют вылечить ее крыло. Надо добавить, что фея, конечно же, понимала все птичьи языки и диалекты.

Омбрик положил ладонь на плечо Северянину:

– Пойдем, мой друг, надо оставить королеву наедине с ее новыми помощниками. У нее серьезное ранение, потребуется время, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

– Но мы должно спасти Кэтрин! Каждая секунда на счету! – воскликнул Ник.

Банниманд покачал головой. Кролик, как и все, переживал за судьбу маленькой Хранительницы, но едва ли бы выказал эмоции. Да и зачем? Чтобы стать еще больше похожим на людей? Он и так позволил себе слишком многое… Поэтому спокойно промолвил:

– Я вырою туннель в любую точку земного шара, если понадобится. Но разумней будет выяснить, что нас там ждет и потребуются ли нам шоколадные яйца.

Несмотря на молодой возраст, Северянин побывал в слишком многих битвах, чтобы пропустить мимо ушей совет Кролика. Правда, это вовсе не значило, что он перестанет допрашивать Короля обезьян. Ник схватил пленника за лапу и потащил к двери, следом двинулись Пуука и маг.

– Мы вернемся, – бросил бывший разбойник на ходу Тусиане.

Снежная гусыня тем временем принялась лечить поврежденное крыло Зубной Королевы. Лучик и дети в стороне наблюдали за творившимся волшебством. С невообразимой аккуратностью птицы скрепляли перо за пером в сломанном крыле. И вскоре оно выглядело как новое. Женщина-птица медленно взмахнула им.

– Все еще болит, – откликнулась она, – но уже значительно меньше.

Затем королева подняла голову и посмотрела по сторонам. Увидев детей, Тусиана воскликнула:

– Вы должны быть в кроватях!

Уильям-самый младший замотал головой:

– Но мы беспокоились о нашем друге!

Она молча кивнула и попробовала снова замахать крылом – оно двигалось медленно, но уверенно. Тусиана перевела взгляд на кровать Кэтрин, а затем снова повернулась к ребятам. Присутствие феи успокоило их, как и каждую ночь. Уильям-самый младший даже улыбнулся:

– А мы из Сантофф Клауссена.

– И это лучший город в целом свете! – добавила Саша, но затем ее передернуло. – За исключением тех моментов, когда к нам прилетал Король кошмаров.

– Дети принялись без умолку рассказывать Тусиане о том, как Бука вместе с армией Страшилок напал на их деревушку.

– Кэтрин спасла нас! Она самая храбрая девочка на свете! – воскликнул Каланча-Вилл.

– И тогда мы впервые увидели Лучика! – добавил его младший брат.

Петер, Фог и другие мальчики поведали о битвах, которые им довелось видеть.

Тусиана, кажется, была впечатлена отважными маленькими путешественниками, а Уильям-самый младший осмелился попросить королеву:

– А можете ли вы, то есть не будете ли вы так любезны… исполнить мое желание, когда у меня выпадет молочный зуб? Сейчас у меня, правда, ни один не качается, но вы ведь можете сделать, чтобы он выпал? – При этих словах мальчик широко открыл рот, чтобы королева выбрала любой понравившийся ей зуб.

– Для этого мне не нужен твой зуб, – она попыталась не засмеяться. – Твое желание, мальчик?

– Я хочу, чтобы Кэтрин вернулась к нам! И чтобы с ней все было хорошо! – воскликнул Уильям-самый младший.

– И я об этом мечтаю! – добавила Саша.

– И я! – крикнул Петер.

Один за другим дети пожелали, чтобы маленькая Хранительница в целости и сохранности вернулась к ним.

Тусиана выслушала их, а затем сказала:

– Я попробую.

Наконец Уильям-самый младший, которого бы я звал отныне Уильям-самый мудрый, предложил повторить самый первый урок Омбрика. Королева встала в центр, а дети окружили ее. Вместе они взялись за руки и запели:

– Я верю! Я верю! Я верю!

Но Лучик не присоединился к ним. Он стоял в стороне в одиночестве. Его лицо белело в полумраке, словно простыня, и на нем, наверное, впервые в жизни читался безотчетный страх.

Ник ворвался в комнату, за ним по пятам Омбрик и Банниманд.

– Мартышка призналась! – с порога закричал Северянин.

– Мы знаем его план! – завопил старый маг.

– Пунджам Хи Лу? – воскликнула Тусиана.

– И как можно скорее! – отозвался Кролик.

Тусиана встала во весь рост, расправила крылья и обнажила меч:

– Летим!

Глава двадцать вторая

БЫТЬ ХРАБРЫМ

В Пунджам Хи Лу дул сильный, предвещающий беду ветер. Бука посмотрел вниз на Кэтрин. Она изо всех сил старалась не выглядеть испуганной.

– Думали, со мной покончено? – спросил Король кошмаров. – Нет, моя дорогая, это вы, так называемые Хранители, будете уничтожены!

Девочка помнила, что противник питается страхами, в особенности детскими, поэтому встретила холодный, пронизывающий взгляд черных глаз со всей возможной решимостью. Кэтрин напомнила себе о той встрече, когда она держала в руке медальон с портретом его дочери, один взгляд на который заставил Буку закричать от боли. С его помощью она победила и заставила мрачные армии Короля кошмаров бесследно исчезнуть. С тех самых пор тот вопль преследовал ее, и в этот момент ей даже стало его жаль. Это чувство придало Кэтрин сил, она уверила себя, что сумеет дождаться, пока Ник, Омбрик и другие Хранители спасут ее.

– Мы победили в Гималаях и у центра Земли, – невозмутимо произнесла девочка. – И победим снова.

Лицо Буки дернулось, он склонился к Кэтрин. Его плащ развевался на ветру черной тучей. Все время разговора Король кошмаров прятал правую руку, которая была обожжена в битве у центра Земли, да и вообще вся правая половина его тела казалась какой-то окостеневшей, словно под плащом повелитель Страшилок скрывал ужасную рану.

Она проследила взглядом за его рукой. Интересно, медальон был все еще при нем? Король кошмаров, казалось, прочитал мысли девочки и ухмыльнулся.

– Ты сыграла на моих слабостях, что ж, умница! – Он приблизил свое лицо еще ближе к пленнице. – Отныне слабостям больше нет места! Ваше новое Золотое время, – теперь почти шептал, – станет временем кошмаров!

Обезьяны завопили и принялись одна за другой спрыгивать с полуразрушенных каменных плит, на которых сидели. Одна из мартышек приземлилась прямо напротив Буки.

– Где ваш король? – озадаченно спросил он. Обезьяна что-то нечленораздельно пробормотала.

– Бросили? Вы его бросили? – ошеломленно воскликнул Бука. – Предали своего повелителя?! Тем лучше! Реликвия у вас?

Примат поднял вверх шкатулку. Она засветилась красным, и Кэтрин тотчас узнала этот свет – так светился меч Ника, посох Банниманда… Это был свет древней лунной реликвии! Девочка заставила себя отвести взгляд от чудесной вещи, чтобы Бука не догадался о ее значимости. Наверняка именно в этой шкатулке заключена вся сила Тусианы, и теперь Король кошмаров вознамерился завладеть ею. Надо отвлечь его, – решила она.

– Ты проиграешь! Как и всегда! – выпалила Кэтрин.

Тело Буки вытянулось, увеличилось в размерах. Он навис над девочкой, а затем наклонился к самому ее лицу. Кэтрин обдало ледяной волной, словно она оказалась зимой в Сибири. Слишком поздно осознала свою ошибку! Вместо того чтобы злить повелителя Страшилок, надо было уболтать его, позволить разглагольствовать всю ночь, чтобы дать друзьям время разыскать ее.

– Впрочем, – Кэтрин попыталась спасти положение, – что я могу знать. Вы Король кошмаров, а я всего лишь маленькая девочка.

Бука выдавил из себя улыбку:

– Верно рассуждаешь. Игрушка Лунного Малыша, конечно, пригодится, но я ищу нечто более значимое, более сильное, с помощью чего создам поистине несокрушимую армию.

– И что это? – спросила маленькая Хранительница самым мягким и обходительным тоном, на какой только была способна. Но Бука молчал.

Нужно заставить его говорить! Чтобы Король кошмаров случайно проговорился о своем плане! В отчаянии Кэтрин пыталась придумать такой комплимент, чтобы ему захотелось похвастаться и тем самым выложить ей все.

– Вы великолепно обводили нас вокруг пальца, ваше хитроумие на знает границ, как, например, тогда, когда пробрались внутрь джинна Ника Северянина или изобрели специальные доспехи для битвы у центра Земли, – начала она. – У меня даже не хватает воображения, чтобы представить, насколько смертельным и ужасным может стать ваше новое оружие.

Девочка задержала дыхание, ожидая, что ответит Бука. Глаза мрачного повелителя Страшилок зажглись недобрым огнем.

«Ну давай же! Сейчас его хвастовство пересилит благоразумие!» – молилась она про себя.

В этот момент молочный зуб, который Кэтрин сжимала в кулачке, засветился так же ярко, как и шкатулка Тусианы. Прежде чем она поняла, что происходит, он вылетел из руки. Солдат-обезьяна, ловко изогнувшись, поймал его и с поклоном передал Буке. Король кошмаров поднес зуб к голове и приложил ко лбу. Закрыв глаза, тот посмеивался, а на губах играла зловещая ухмылка – он читал воспоминания Кэтрин!

– Перестань! Не надо! – закричала девочка. – Это мои воспоминания!

Две мартышки схватили Кэтрин, крепко удерживая ее в тисках своих лап, чтобы она не бросилась на Короля кошмаров. Бука все еще не открывал глаз – он смотрел воспоминания. Когда же наконец разжал кулак – вместо белого жемчужного зубика на его ладони лежал черный, словно обуглившийся, зуб. Налетел ветер, и драгоценность рассыпалась в прах. Маленькая Хранительница бросилась за крупицами, уносимыми ветром, но не успела – поймала лишь пустоту. Силы оставили Кэтрин, и она опустилась на землю. Никогда еще не было такого острого чувства одиночества. Ладонь нащупала компас, который ей подарил Северянин, и отчаянно прижала его к груди. Это был первый подарок, который преподнес разбойник, и этим он был дорог. Стрелка указывала на одну-единственную букву – «Н», что значит «Ник». Однажды Кэтрин уже использовала его, чтобы найти в Гималаях Северянина и Омбрика, и сейчас девочка верила, что прибор покажет ей, где находится Ник. Вдруг он уже держит путь в Пунджам Хи Лу. Вместе Хранители смогут положить конец этому кошмару.

Но прежде чем девочка успела среагировать, Бука поднял свой длинный черный палец, и по мановению его руки компас вылетел из ее рук. Король кошмаров все еще не открывал глаз. Он пошевелил пальцами, и навигационный прибор упал к ногам Кэтрин.

– Ник не придет! – отчеканил он довольный собой. – Посмотри, стрелка не двигается!

Бука достаточно знал магию Омбрика, чтобы наложить заклятие на компас, а теперь еще и увидел воспоминания Кэтрин, благодаря чему получил массу ценнейших сведений о Хранителях. Король кошмаров полагал, что теперь ему не составит труда победить всех.

Девочка вновь схватила компас и уставилась на него, все еще не веря своим глазам. Стрелка бесполезно покачивалась из стороны в сторону, указывая в никуда. Почему они не спешат ей на помощь?

– Друзья оставили тебя, моя дорогая Кэтрин. Мне! – Голос Буки стал тихим и почти нежным, словно Король кошмаров пытался успокоить свою юную пленницу. – Твое место здесь! На моей стороне! Все знают, как ты мне напомнила о дочери, когда показала медальон. И это правда. Я потерял дочь – ты родителей.

Кэтрин задрожала.

– Нет! Пожалуйста! – плакала она. – Пожалуйста!

Девочка изо всех сил прижала компас к груди, там, где билось сердце. Она закрыла глаза и зашептала:

– Я верю! Я верю! Я верю!

Это было первое заклинание, которому ее выучил Омбрик, первое и самое великое, действенное, безотказное, незаменимое в минуты отчаяния и боли. Но откуда ни возьмись разум Кэтрин наводнили сомнения, точно чернильные капли они расплывались, заволакивая истину. Ей уже никогда не вспомнить родителей! Она никогда не узнает, так же ли сильно любили они ее, как Бука любил свою дочь. Тоска и безысходность затопили душу.

– Тебе ведь не хватает ее, не правда ли? – зашептал Король кошмаров. – Любви твоих родителей? Любви отца? Я могу дать тебе все это… – Его голос, тихий и обволакивающий, проникал в уши девочки, словно яд, гипнотизируя, отравляя сознание. – Тот медальон, помнишь его? На портрете твое лицо. Ты видела это в снах, я знаю.

Она почувствовала, как страх парализует ее. Когда-то уже это видела… в кошмаре… что она дочь Буки.

– Ты не можешь рассчитывать на родителей, – продолжал нашептывать предводитель Страшилок. – Они оставили тебя, когда ты была совсем крошкой. И что за родители могут поступить подобным образом? А твои друзья – Хранители – почему до сих пор не спасли тебя? – Он снова указал на компас. Стрелка указывала в пустоту. – Без меня ты останешься навсегда одинокой. Брошенной. Забытой всеми.

С этими словами Король кошмаров взлетел вверх, растворяясь черным дымом в ночи. Обезьяны, чьи крики до этого словно аккомпанировали речам Буки, замолчали. Кэтрин осталась одна.

Глава двадцать третья

В КОТОРОЙ ХРАНИТЕЛИ ЛЕТЯТ В ПУНДЖАМ ХИ ЛУ

Тем временем в лунном ламадарии Ник давал последние напутствия Тусиане:

– Если нападешь неожиданно, преимущество окажется на твоей стороне!

Зубная Королева и ее феи согласно кивнули и поднялись в воздух. Лучик последовал за ними, но на полпути обернулся, не сводя пристального взгляда с Хранителей. Тусиана издала трель, похожую на соловьиную, феи тоже остановились.

– Спешите! – крикнул Банниманд. – А мы пойдем под землей!

– Бука будет контролировать небо, – пробормотал себе под нос Омбрик. – Если нападем на него сверху и снизу, появится шанс. Готов поспорить – он не ожидает такого.

Королева коротко кивнула и махнула рукой, приказывая феям лететь вперед. Лучик, не мешкая, двинулся следом.

Поезд был готов, в вагонах разместились Йети, лунные ламы и жители Сантофф Клауссена. Если Хранители и удивились увидеть горожан, то не выказали этого. Впрочем, времени на пустые разговоры не было совсем. Каланча-Вилл, Фог, Петер и все дети (и эльфы Ника, кстати, тоже) уже расселись по местам. Банниманд прошествовал в яйцемотив, а Северянин, тащивший за собой закованного в цепи Короля обезьян, следовал по пятам. Кролик закрыл за собой дверь и завел двигатель.

– Вы еще пригодитесь нам, Ваше обезьянье высочество, – процедил сквозь зубы бывший разбойник. – Кто знает, на какую сделку придется пойти с Букой. Так что сиди тихо и не вздумай дергаться! – угрожающе закончил он.

Ник и Омбрик встали у приборной панели в то время, как Банниманд приготовился бурить.

– А ну-ка заводи свою бурилку, Банниманд! – крикнул Северянин. – Пора показать этому Королю кошмаров, кто такие Хранители!

Кролик повернулся к друзьям. В лапе он держал шоколадное яйцо внушительных размеров.

– Время высвободить своего внутреннего Пууку! – произнес он и подмигнул, а затем целиком проглотил шоколадку.

Бывший разбойник состроил гримасу старому магу:

– Ох, старина, никогда нельзя быть уверенным, какой сюрприз преподнесет нам наш ушастый друг, когда он вот так набрасывается на шоколад!

– Как-то он признался, что с удовольствием отрастит вторую голову, – весело усмехнулся Омбрик.

И действительно, Банниманд начал вовсю трансформироваться – он увеличивался в размерах с пугающей скоростью, и прежде чем Хранители успели вымолвить слово, Кролик принялся рыть породу. Во все стороны летела земля, куски скал, гранита. Двигался он ошеломительно быстро даже для Пуука. Все, что могли рассмотреть пассажиры поезда, это тучи грязи и мелькавшие уши.

В это же время борода и брови Омбрика начали завиваться – волшебник наконец-то услышал мысли Кэтрин. Он был поражен, насколько отчаялась девочка. Ник почувствовал это тоже, но истолковал по-своему:

– Никогда у нас еще не было такого рискованного плана, – заметил он.

– Николас, друг мой, у нас есть все, что нужно: храбрые сердца, острые умы, и, как ты правильно всегда замечал, в конце концов мы забывали о всяких планах и действовали так, как не могли бы даже предположить.

Северянин улыбнулся. Ему еще было чему поучиться у старого мага.

Глава двадцать четвертая

ГНЕВ, ОТЧАЯНИЕ И НЕМНОГО НАДЕЖДЫ

Кэтрин притянула колени к груди и крепко их обняла. Ей все никак не удавалось справиться с невыносимым отчаянием, которое ее охватило. На висках и верхней губе выступила испарина. Девочке казалось, что кошмар бродит где-то рядом. Впрочем, она не ошибалась.

Группа обезьян спрыгнула с разрушенной стены и кольцом окружила ее. Маленькая Хранительница попыталась зажать уши ладонями, но крики приматов только нарастали. Сердце учащенно забилось, казалось, его ритм вторил визгу мартышек.

«Где мои друзья? Они уже были должны догадаться, что я здесь!» – Кэтрин посмотрела на компас – стрелка не двигалась. Ник не спешил на помощь. Да к тому же молочный зуб теперь оказался навсегда потерян. Внезапно она почувствовала нарастающий гнев. Девочка вскочила на ноги и с презрением оглядела прыгающих вокруг обезьян. Макаки словно водили хоровод: ритмично двигались, оглашая джунгли своими криками.

– Прекратите! Прекратите! – завопила Кэтрин. Но приматы только зловеще заулыбались и продолжили обезьяньи песнопения.

Она опустилась на колени, сжимая в руках компас. Девочка потеряла всякую надежду.

«Где Ник? Где Лучик? Как они могут не спасти меня?» Отчаяние победило и гнев, и отвагу, и даже разум.

«Почему родители умерли, когда я была слишком маленькой, чтобы их даже запомнить? – вопрошала она саму себя. – Может быть, проще сдаться и стать темной принцессой кошмаров?»

На какое-то мгновение стало легче, и Кэтрин подняла лицо к небу, надеясь найти Лунного Малыша среди звезд. Но клубящиеся облака скрыли его добрый лик, словно даже он отвернулся от нее.

Не обращая внимания на обезьян, Кэтрин принялась рыть землю ногтями. Та оказалось мягкой и податливой. Девочка вырыла маленькую ямку, помедлив, положила в нее компас, а затем забросала горстями земли, сровняла место, чтобы никто его не нашел, и легла на получившийся холмик.

«Я еще ребенок и слишком устала бороться, – обреченно подумала Кэтрин. – Не хочу взрослеть».

Налетевший ветерок ласково коснулся лица девочки, и она обрадовалась этой секунде свежести во влажных, жарких, нестерпимо душных джунглях. И в этот самый момент вдалеке, в просвете деревьев, ей показалось, что она видит спешащую на помощь женщину-птицу.

Глава двадцать пятая

КОГДА ЗА ЧАСОВЫМИ НАБЛЮДАЮТ

Ветер и облака словно летели вместе с Лучиком и Тусианой в Пунджам Хи Лу. Второй раз за много дней светящийся мальчик почувствовал, что за ним наблюдают. И заметил, что Зубная Королева тоже настороженно посматривает по сторонам, словно ощущала чье-то присутствие. Он решил прибегнуть к телепатии и узнать, сможет ли фея читать его мысли.

«У тебя тоже чувство, что за нами наблюдают?» – спросил Лучик, подождал некоторое время и когда уже решил, что у Зубной Королевы нет дара, присущего всем Хранителям, она повернула к нему голову, наклонила набок, как делают все птицы, и ответила:

– Да, тихий мальчик, – при этом ее радужные крылья не остановились ни на мгновение. – Я чувствовала, что за нами наблюдают, много раз, – Тусиане пришлось перекрикивать свистящий ветер. – Она загадка, тайна. Но всегда здесь: в ветре, дожде, снеге, громе и молнии. Я не могу с уверенностью сказать, несет ли она добро или зло, так же как и не знаю, ради каких целей она собирается участвовать в грядущей битве.

Глава двадцать шестая

РАСПЛАТА

Когда хранители достигли Пунджам Хи Лу, то ощутили страшное, запретное, практически невозможное чувство. Они больше не хотели победить Буку или пленить его, заточив в подземной тюрьме. Нет! Друзья жаждали его смерти. Причин тому было не счесть: гнев, злоба, ненависть, желание реванша. Хранители словно поменялись местами с Букой и перешли на сторону зла. Каждый в отчаянии смотрел на небо, надеясь увидеть Лунного Малыша, который подсказал бы им, что делать, но штормовые тучи заволокли небосвод, не позволяя ни малейшему лунному лучику добраться до земли.

Хранители должны были сами выбирать свой путь.

Глава двадцать седьмая

МОЖЕТ ЛИ У ПУУКИ ВЫРАСТИ ШЕСТЬ ЛАП?

Путешествие прошло довольно сносно: первый вагон вылетел из туннеля прямо рядом с Пунджам Хи Лу. Ник выпихнул Короля обезьян наружу, приставив к его горлу меч. Омбрик выбрался следом за отважным учеником и его пленником. Банниманд сделал знак, чтобы они вели себя тихо. Но этого и не нужно было – Хранители в полном смысле слова потеряли дар речи. Тело Пууки было покрыто засохшей грязью и кусками горной породы, что делало его похожим скорее на статую, чем на живое существо. Одежда куда-то испарилась, явив миру широкое мускулистое тело высокого воина. В довершение всего съеденный шоколад позволил Банниманду отрастить шесть лап – по три на каждой стороне. Все безмолвно взирали на преображение ушастого друга.

Шоколад помог Банниманду отрастить шесть лап!

– Ничего себе! – присвистнул Ник. – Даже для меня это слишком… хм – замялся он, – …непривычно.

– Да не волнуйся! – весело откликнулся Кролик. – Когда потребуется, я быстро приму свой обычный облик. – Он шикнул на Северянина, поднеся ко рту сразу три лапы. Правда, разбойник посчитал это глупой предосторожностью – как их разговоры можно услышать среди странного монотонного напева, раздающегося в джунглях?

Хранители осмотрелись. Мрак, окутывающий лес, был полным – непроглядный, чуть ли не ватный, казалось, поднеси руку – и можно зажать его в кулак. Ни звездочки не сияло на небе, отовсюду дул ледяной ветер, который не имел направления. Тусиана и Лучик слетели к ним с верхних веток гигантского баньяна[3], растущего неподалеку.

– Впереди. На поляне, – зашептала Зубная Королева, – Кэтрин.

– Страшилки тоже? – спросил Ник.

Она покачала головой:

– Нет, только обезьяны. Целая армия.

– Наши реликвии не будут иметь такого эффекта на существа из плоти и крови, – забеспокоился Омбрик.

– Бука хитер, – заметила женщина-птица.

– Но мы справимся с ним. – Северянин крепче сжал рукоять меча.

– Обезьяны опасны, – продолжала Зубная Королева. – Они наполовину люди, наполовину животные и взяли худшее от каждого. Они не подчиняются закону джунглей. Армия, которую стоит бояться.

– Моя армия! – закричал Король обезьян.

– Заглохни, – прошипел бывший разбойник и швырнул пленника своим низкорослым подручным. – Сторожите его!

Ник откинул полу плаща и, используя светящийся клинок меча в качестве фонаря, повел за собой армию Хранителей в непроходимые джунгли, откуда доносились песнопения обезьян.

Холодный ветер набросился на них, не давая углубиться в чащу, но Тусиана прекрасно знала путь, поэтому полетела вперед, умело лавируя между сплетениями лиан и ветвей. Кажется, целую вечность они шли мимо гигантских тропических растений, продирались сквозь густые заросли кустарника, пока голоса мартышек не стихли.

Хранители готовы были поклясться, что наконец-то вышли на поляну: здесь, по крайней мере, тропическая растительность стала реже, и удалось рассмотреть высящиеся в темноте силуэты полуразрушенных зданий. Клинок Ника загорелся ярче, так же как и яйцо на посохе Банниманда. Один лишь Лучик тускло светился. У него был свой план, и ему нужно было оставаться незаметным.

Реликвии давали достаточно света, чтобы герои могли разглядеть армию обезьян: приматы заполнили собой все пространство. Они сидели на каждом камне, башенке, фрагменте стены разрушенного города Пунджам Хи Лу.

Тусиана расправила крылья и прошептала:

– Мы находимся прямо у Храма летающего слона.

Хранители двинулись вперед к грозно стоящим солдатам. Обхватив покрепче оружие, приготовились было к атаке, но, к их удивлению, приматы расступились, освобождая путь. Обезьяны оказались вооружены до зубов – в их лапах тускло поблескивали мечи, ножи и копья, а тела скрывали массивные доспехи.

Усы Банниманда задрожали:

– Должен сказать, что у Буки просто неистощимые запасы приспешников и прихвостней.

Северянин лишь фыркнул и подумал о том, с каким бы удовольствием рубил этих злобных мартышек.

По кивку Тусианы Лучик свернул с тропинки, по которой они двигались, и растворился в темноте.

Когда друзья миновали последних обезьян, они заметили один-единственный факел, горевший во мраке прямо перед ними, его пламя трепали порывы холодного ветра. У входа в Храм летающего слона сидела связанная лианами Кэтрин, а за спиной девочки высился Бука, на шее которого висела шкатулка Тусианы. Хранители замерли как вкопанные не в силах поверить увиденному. Налетел ветер, подхватив тучу листьев с земли, и безжалостно их закружил. Небо озарили молнии, расколов его на множество кусочков. Король кошмаров растянул губы в зловещей ухмылке, а затем отдал приказ – армия пошла в наступление.

Глава двадцать восьмая

БИТВА С ОБЕЗЬЯНАМИ

Обезьяны атаковали с таким ожесточением, которому удивился даже Северянин. Рукоятка меча сама обвила руку Ника, как всегда случалось во время битв, и с победным криком бывший разбойник бросился в атаку на визжащих макак.

– Делай свою магию, старик! – крикнул он на бегу Омбрику, надеясь, что у мага найдется парочка-тройка заклинаний на такой случай.

Меч только и сверкал, разя врагов, но тем не менее Северянин чувствовал, что слишком часто пропускает ответные удары.

«С людьми ты хотя бы можешь предугадать, а эти мартышки просто чокнутые», – подумал он.

Тусиана носилась над битвой, размахивая мечами и отбиваясь от пытающихся запрыгнуть ей на спину обезьян. Банниманд со своими массивными шестью лапами, конечно же, был смертельной угрозой для любого врага.

Лучик тем временем, оставаясь все время в тени, взлетел на вершину храма. Но кто же был с ним? Его сопровождали шестеро фей Зубной Королевы. Они только и ждали команды светящегося мальчика.

Над поляной стоял невообразимый обезьяний визг, казавшийся в ночи особенно зловещим. Но самым ужасным было то, что место каждого выбывшего воина сразу же занимал новый. Бессчетное количество обезьян все спрыгивало и спрыгивало с веток растущих вокруг поляны деревьев, словно саранча. Разящие мечи приматов не позволяли даже приблизиться к Кэтрин. И жара! Одуряющая жара, пришедшая на смену ледяному ветру, делала свое дело, изнуряя, подтачивая силы. Пот градом струился по лицу Северянина так, что он практически не видел происходящего – все время приходилось вытирать глаза.

Тусиана готова к атаке

Тем временем Йети вместе с жителями Сантофф Клауссена и подручными Ника притащили закованного в цепи Короля обезьян. Крепко привязав его к ближайшему дереву под охраной эльфов, снежные люди бросились в битву. Даже мальчики: Петер, Фог и Каланча-Вилл, вооружившись кинжалами Йети, ухватившись за лианы, влетели в самую гущу боя.

– Освободите меня! – заревел связанный Король, но его армия не обратила ни малейшего внимания на крики бывшего повелителя, теперь они подчинялись только Буке.

Омбрик, в свою очередь, делал все возможное, чтобы ослабить неожиданно поднявшийся ветер. Он оказался не простым, а магическим: лишал сил, выматывал. В какой-то момент ветер, казалось, перешел на сторону Короля кошмаров, оттеснив Ника, когда тот уже практически добрался до Кэтрин. Но затем новый порыв отбросил стрелы, пущенные в храброго разбойника, прямо в баньян. Даже гигантские Йети с трудом двигались под порывами разбушевавшейся стихии. Несмотря на все метеорологические заклинания, которые использовал Омбрик, природа и не думала сдаваться. Ураганной силы ветер вздымал клубы листьев, гнул кустарники, посылал оружие сражающихся мимо цели.

Несмотря на все умение, оружие, численность и магию Омбрика, Хранители никак не могли одолеть обезьянью армию, словно повелитель Страшилок созвал всех приматов мира себе на выручку.

Король кошмаров стоял неподалеку и со злорадством смотрел на поле боя. Он наслаждался устроенным хаосом, нимало не заботясь ни о жизнях Хранителей, ни даже о жизнях его собственных солдат.

– Браво! – выкрикнул Бука, когда обезьяны катапультировались, стараясь оседлать спину Тусианы. А когда Зубная Королева со всей силы ударила мечом нападавшую на нее обезьяну и создание рухнуло на землю, дико захохотал.

С неподдельным удовольствием он наблюдал, как три мартышки носятся за Серегой Хохотуном и Гришкой Улыбашкой. Поймав подручных Северянина, обезьяны принялись перебрасывать их друг другу, словно мячики, а остальные эльфы бегали за ними, пытаясь спасти беспомощных друзей.

Понемногу Хранители начинали уставать, они чувствовали, что силы их покидают. Ник заметил, что получает больше ударов, чем наносит. Никогда прежде подобного не случалось с великим разбойником. И даже Банниманд с трудом двигал своими шестью лапами, чтобы в который раз отразить атаку визжащего обезьяньего воинства. Наконец Омбрик поднял свой посох:

– Достаточно, Бука! Достаточно! Ты победил!

– Ни за что! – отозвался тут же Северянин, но и он уже не мог продолжать битву. Если бы магический меч сам не держался в его руке, точно его выронил бы.

Тем временем обезьяны обступили друзей, заключив их в кольцо и приготовившись убить.

Повелитель ликовал – все прошло как по маслу. Случилось то, что он планировал: Хранители и примкнувшая к ним жалкая кучка неудачников побеждены. Король кошмаров поднял свою черную руку, и солдаты-обезьяны замерли, выставив вперед мечи. Воины и Тусиана попятились. Банниманду и Омбрику пришлось даже поддерживать Ника под руки. Отважный разбойник еле стоял на ногах.

– Что ты хочешь? – выкрикнул старый маг, тяжело дыша.

– Летающего слона, – просто ответил Король кошмаров, как если бы это было само собой разумеющееся.

Фея сузила глаза:

– Он подчиняется только мне!

– О, я знаю, Ваше величество! Соизволите-ка напомнить, королевой чего вы являетесь? Ах да! Я и забыл! Кучи камней! Руин! Да еще нескольких фей-недомерок и летающего слона! Славное королевство, должен сказать! Да, кстати – а слона-то никто никогда не видел!

Она расправила крылья и зашипела.

– Достаточно слов, Ваше величество! – закричал Бука. – А ТЕПЕРЬ ЗОВИ СВОЕГО СЛОНА! Иначе я сделаю эту девчонку, – он указал на Кэтрин, – черной принцессой и порабощу ее душу навечно!

Тусиана шагнула вперед, угрожающе замахиваясь мечом. На лице Зубной Королевы читалось напряжение, было видно, что она готова в любую секунду броситься на Буку и растерзать его. Но на Короля кошмаров это не возымело никакого действия, наоборот, он лишь усмехнулся:

– Моя дорогая птичка, не старайся! Твои ножички не причинят мне ни малейшего вреда!

В этот момент Король обезьян сумел вырваться от стерегущих его эльфов Северянина и бросился к Буке.

– Повелитель! – простонал он. – Ведь вы попросите летающего слона вернуть мне прежний облик?

Тот перевел взгляд вниз, на ползающего у ног примата.

– Глупец! Я прикажу ему забрать этот облик у меня!

При этих словах обезьяны непонимающе загудели, теперь они выглядели почти комично – Королю кошмаров удалось их одурачить, и глупые создания, кажется, только сейчас это осознали.

– Причина в моем несовершенстве, – продолжал Бука. – Я до сих пор могу испытывать чувства. Человеческие. А это, знаете ли, не очень удобно. В этом моя слабость, – он взглянул на Тусиану. – Вы должны понимать меня, Ваше птичье величество, ведь вы наполовину женщина. Только подумай, на что ты окажешься способна, не будь у тебя этого уродства – чувств!

Зубная Королева молчала и смотрела на обезумевшего повелителя Страшилок.

– Если этот проклятый слон сделает их неуязвимыми, – Бука обвел рукой армию обезьян, – тогда поможет и мне!

– Вот каково твое желание, – пробормотала Тусиана, но он услышал.

– Да, и только так вы получите девчонку назад… живой!

Лицо Ника Северянина исказил гнев:

– Да он же станет всесильным!

Королева отвернулась от бывшего разбойника:

– Я не могу позволить ему причинить вред… ни одному ребенку на свете! – Женщина-птица опустила оружие, закрыла глаза и прошептала: – Летунии, простите!

Хранители смотрели на выточенные из дерева статуи, украшавшие пьедестал храма. Великолепные, замершие навечно скульптуры крылатых женщин высились вдоль стен сооружения.

– Если бы только они могли помочь! – произнес старый маг, и в этот момент массивные двери храма заскрипели, открываясь. Неожиданно ветер улегся, как по команде. Друзья с удивлением уставились в темный провал отворенного прохода. А затем земля гулко содрогнулась под чьими-то тяжелыми шагами.

Глава двадцать девятая

МРАЧНЫЙ СЮРПРИЗ, ИЛИ ЧЕГО СТОИТ СОЖАЛЕНИЕ

Время пришло. Ловушка открылась. В это мгновение каждый Хранитель знал, что делать. Летающий слон показался в проеме высоченных дверей. Его гигантские крылья были напряжены, хобот и массивные бивни угрожающе подняты. Одним точным ударом он отбросил Буку от Кэтрин и пригвоздил Короля кошмаров к земле. Тусиана бросилась к девочке, мечом перерубила связывавшие ее лианы. Шесть зубных фей, словно брошенные в цель дротики, ринулись к лежавшему Буке и стащили у него с шеи шкатулку своей королевы. Армия обезьян, быстро реабилитировавшаяся после заставшей их врасплох атаки, кинулась на врагов, готовая убить Хранителей на месте. Но их ждал еще один сюрприз.

– А ну-ка хватит ломать комедию! – выкрикнул Ник, подбрасывая меч и лихо ловя его. Прежде изнуренные борьбой Банниманд и Омбрик словно очнулись, превратившись в неутомимых воинов, какими и были. Они разили нападающих обезьян направо и налево. Йети, эльфы, жители Сантофф Клауссена – все бросились на выручку. Битва продолжалась, превратившись за какие-то нескольку минут в настоящую свалку. Разобрать, где сражаются Хранители, а где отбиваются обезьяны, было совершенно невозможно. Мелькали мечи, кинжалы, летали копья и стрелы.

Но на этом сюрпризы не закончились.

Тусиана бережно вынула из шкатулки, которую ей поднесли феи, реликвию, повесила ее на шею и тихо произнесла:

– Мама! Папа! Помогите мне!

Не успели эти слова прозвучать, как сотни, нет, тысячи фей, один в один похожих на Тусиану, стали отделяться от ее тела, вылетая прямо из нее.

Точно стая шершней, они сметали армию обезьян, их крошечные мечи и стрелы разили мартышек без жалости.

Ник Северянин всегда готов сразиться со злом

Бука пытался выбраться, но летающий слон крепко держал его своими бивнями. А тем временем Лучик на вершине храма готовился нанести решающий удар. Его алмазный клинок должен был свершить приговор Королю кошмаров.

Кэтрин сидела в стороне, одна из шести фей рассказала девочке о дерзком плане Хранителей. Теперь, когда она в безопасности, Бука должен был умереть. Через мгновение алмазный клинок Лучика, острее которого нет ничего на белом свете, проткнет сердце повелителя Страшилок снова.

Тем временем кругом царила полная неразбериха. Обезьяны, Йети, маг, жители деревни, Ник, Банниманд бились не на жизнь, а на смерть. Все, кроме Кэтрин. Она замерла на месте, не сводя глаз с поверженного Буки. Король кошмаров прочел ее мысли. А маленькая Хранительница, в свою очередь, прочитала страх в его глазах. Неожиданно это придало ей решимости, и девочка решила во что бы то ни стало узнать правду… пока не наступил конец.

Глава тридцатая

ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

Лучик заморгал. Он не мог метнуть свой алмазный клинок в цель. Что такое? Почему Кэтрин загородила собой Буку?

«Отойди!» – Он вложил в эту мысль все силы, пытаясь мысленно достучаться до подруги, но та не ответила.

Светящийся мальчик почувствовал – сейчас произойдет непоправимое. Молнией полетел вниз с верхушки храма, но беда была на подходе.

Кэтрин уставилась на обожженную руку Буки. Кроваво-красной теперь была не только кисть, словно гангрена, уродство добралось и до плеча. Но девочка смотрела не на это. Она не могла отвести глаз от медальона, который Король кошмаров все еще сжимал в ладони. Правильнее было бы сказать, что медальон словно врос в его пальцы, образовав с ними единое целое. Там хранился портрет пропавшей дочери Короля кошмаров. Но Кэтрин думала только о том, чье лицо увидит в нем? Неужели свое, как в том кошмарном сне? Ей потребовалась вся смелость, чтобы взглянуть. От портрета почти не осталось следа – Бука явно пытался его сорвать. Но тонких полосок бумаги хватило, чтобы убедиться, что на портрете действительно была изображена его дочь. Девочка почувствовала невыразимое облегчение и в то же время грусть. Она снова посмотрела в глаза Буки – в них стояли отчаяние и боль.

«Нет, даже самый последний злодей не заслуживает смерти, – подумала Кэтрин. – Мне так жаль его, ведь когда-то он был нежным, любящим отцом и даже настоящим героем. Прошлое может спасти настоящее и будущее».

На нее обрушился настоящий ураган чувств: тоска, сожаление, скорбь – и остальные не могли этого не почувствовать.

Внезапно Бука здоровой рукой коснулся руки Кэтрин. Глаза девочки расширились, прикосновение оказалось неожиданно нежным.

Лучик попытался оттолкнуть подругу от Короля кошмаров, но снова поднялся ураганный ветер. Деревья сгибались пополам, клубы пыли, листьев, оборванных лиан носились в воздухе. Небо почернело, тучи словно нанизались на верхушки деревьев, нависая прямо над поляной. Из бушующего вихря появилась длинноволосая женщина в плаще. Ее удлиненное лицо было необычайно миловидным.

Бука повержен

Частицы льда носились вокруг, молнии сверкали, окружая ее плотным кольцом. Медленно она стала двигаться по направлению к Кэтрин и Буке.

И так же неожиданно, как появилась, Мать-Природа исчезла. А вместе с ней и девочка с Королем кошмаров.

Армия обезьян бросилась наутек в лес. Потрясенные, Хранители и жители Сантофф Клауссена замерли на месте. Они потеряли Кэтрин! Все пропало!

Ник первым пришел в себя:

– Женщина в тучах – дочь Буки?

Мать-Природа

Омбрик перевел взгляд на Лучика. Ему не нужно было спрашивать, чтобы все понять. Тот замерцал в ответ. Но старый маг и не ожидал другого. Вместо этого повернулся к Тусиане, которая молча кивнула. Волшебник моргнул, давая знать, что ему все ясно. Но Северянин не мог просто так наблюдать за этой безмолвной беседой.

– Ну не тяни, старина! Говори!

Старый маг потянул себя за бороду один раз, затем другой, затем третий и наконец произнес:

– У нее другое имя, но мы знаем ее как Мать-Природу.

Левое ухо Банниманда завернулось в спиральку, затем то же самое сделало и правое.

– Я уже встречал ее прежде. Она не всегда благожелательна, признаться. Очень, очень непредсказуемая женщина!

Жители Сантофф Клауссена, Йети – все обступили Хранителей. Из-за тропического леса медленно выплывало красное солнце. Никто не сводил с него глаз, словно это было самым важным явлением в это мгновение. Их души затопило – нет, не гнев, не злоба, – сожаление и жалость, которые испытывала Кэтрин к Буке.

Тусиана озвучила мысли собравшихся:

– Мы не проиграли, но сбились с пути. Хотели убить, – тихо закончила она.

– Мы вели себя ничуть не лучше Короля кошмаров, – добавил Омбрик.

– А Кэтрин напомнила нам об этом, – тяжело вздохнув, заключил Ник.

Так они и стояли на вершине Пунджам Хи Лу, опустошенные, но твердо верящие в одно – сила духа маленькой девочки оказалась гораздо более великой, чем они могли предположить. Теперь оставалось только надеяться, что эта сила поможет Кэтрин пережить разгорающийся новый день.

Продолжение следует…

Примечания

1

Реально существующее дерево. Другое его название – китайский финик.

2

Желто-зеленый фрукт, который в разрезе напоминает звездочку.

3

Дерево огромных размеров с развивающимися из ветвей воздушными корнями.

Content

Уильям Джойс
Тусиана. История зубной феи

Глава первая ПЕРЕМЕНЫ, КОТОРЫЕ ПРИХОДЯТ С МИРОМ

Глава вторая ХРАНИТЕЛИ СОБИРАЮТСЯ ВМЕСТЕ

Глава третья ЛУЧИКУ ПРИХОДИТСЯ ЛГАТЬ

Глава четвертая ПРАЗДНИК, СИМФОНИЯ НАСЕКОМЫХ И НЕМНОГО БЕСПОКОЙСТВА

Глава пятая УДИВИТЕЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ НА ВЕРШИНУ МИРА

Глава шестая КУРИЦА ИЛИ ЯЙЦО – НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАГАДКА

Глава седьмая В КОТОРОЙ ЛУННЫЙ МАЛЫШ ЧЕСТВУЕТ ХРАНИТЕЛЕЙ ФАНФАРАМИ

Глава восьмая В КОТОРОЙ ПРОЯСНЯЕТСЯ БУДУЩЕЕ

Глава девятая НЕМНОГО ТАЙНЫ

Глава десятая ЗУБ СУДЬБЫ

Глава одиннадцатая В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ О ЗУБЕ И УЖАСЕ

Глава двенадцатая ИСТОРИЯ ТУСИАНЫ ПРОДОЛЖАЕТСЯ: ЗАГАДКА КРЫЛА И БЕЗУМСТВО

Глава тринадцатая ПРОПАВШИЕ ЗУБЫ И НАЙДЕННАЯ ЦЕЛЬ

Глава четырнадцатая ЛУЧИК ВСТРЕЧАЕТСЯ С НЕИЗВЕДАННЫМ

Глава пятнадцатая ЗАМЫСЛЫ, ПЛАНЫ И ПОДУШКИ

Глава шестнадцатая В КОТОРОЙ МЫ УЗНАЕМ О НЕОБЫЧАЙНО СЕКРЕТНОМ ДЕЛЕ ПО СБОРУ МОЛОЧНЫХ ЗУБОВ

Глава семнадцатая НАПАДЕНИЕ ОБЕЗЬЯН

Глава восемнадцатая ВЕСЬМА НЕПРИЯТНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ В КОМПАНИИ ЛЕТАЮЩИХ ОБЕЗЬЯН

Глава девятнадцатая ПАНИКА В ГИМАЛАЯХ

Глава двадцатая В КОТОРОЙ ЗУБНАЯ КОРОЛЕВА ПОЛУЧАЕТ НЕПРИЯТНЫЕ НОВОСТИ

Глава двадцать первая ЛУЧИК ВСТРЕЧАЕТСЯ С ЖЕНЩИНОЙ-ЗАГАДКОЙ

Глава двадцать вторая БЫТЬ ХРАБРЫМ

Глава двадцать третья В КОТОРОЙ ХРАНИТЕЛИ ЛЕТЯТ В ПУНДЖАМ ХИ ЛУ

Глава двадцать четвертая ГНЕВ, ОТЧАЯНИЕ И НЕМНОГО НАДЕЖДЫ

Глава двадцать пятая КОГДА ЗА ЧАСОВЫМИ НАБЛЮДАЮТ

Глава двадцать шестая РАСПЛАТА

Глава двадцать седьмая МОЖЕТ ЛИ У ПУУКИ ВЫРАСТИ ШЕСТЬ ЛАП?

Глава двадцать восьмая БИТВА С ОБЕЗЬЯНАМИ

Глава двадцать девятая МРАЧНЫЙ СЮРПРИЗ, ИЛИ ЧЕГО СТОИТ СОЖАЛЕНИЕ

Глава тридцатая ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

Примечания