Елена Некрасова

Маленькие

I

γ

Куи бредет по пыльно-красной дороге, а зачем? Неохота даже мороженого, только распластаться на влажной простыне в ожидании заката, но часами лежать невыносимо, нарастает беспокойство. Вот и совершает свой ежедневный променад — в центр за мороженым и обратно в отель, на большее сил не хватает. Липкий пот выступает на теле, омерзительная жара пришла в Гоа на месяц раньше обычного, что творится с планетой?.. Он шествует в тишине, среди всеобщей «сиесты», разглядывая спящих по обочинам людей и собак. Детишки мерно посапывают, кое-кто на подстилках, но большинство прямо в мягкой пыли, старики похрапывают, выпростав из-под тряпья иссохшие, как у мумий, ноги, женщины спят, деликатно свернувшись калачиком, а молодые мужчины занимают самые выгодные места — в тени дерева, под телегой, возле груды кирпичей… Собаки смахивают на умирающих, пасти приоткрыты, дышат неровно, с хрипотцой. Им, в шерсти, совсем хреново. Бедняги почти все бездомные, но какие ласковые! Стоит встретиться случайно глазами, тут же подбегают, ластятся, идут следом. Так что лучше на них не смотреть.

Куи пожил три дня в самом лучшем отеле и чуть с ума не сошел. Там большая ухоженная территория, цветы, фонтаны, бассейн… но до чего ж наглая обслуга! Стоит выйти из номера, и начинается: «Ты откуда приехал, сэр?», «А какой ты национальности?», «А у вас там все такие?», «А зовут как?», «А сколько тебе лет?» Понятно, он им в диковину, не видели маленьких людей. Причем никакой культуры поведения, сдержанности, некоторые тянут руки: сэр, потрогать можно? Другие сразу лапают, без предупреждения, почти всегда за голову, детишек принято так ласкать… они сами как дети — непосредственны до безобразия. На пляже появиться вообще невозможно, торговцы окружают, навязывают свои линялые тряпки, а начнешь их отгонять, опять же лезут с расспросами: кто, откуда, вырастет он или уже нет… Помучился три дня и нашел отдаленную виллу, с красивым тенистым садиком, с милейшей хозяйкой Эрминией, там проживают три немца и русские молодожены, никто не лезет в душу. Горничные скромные, бармен общается только по существу, охранник молчалив, как сфинкс. Красота? Казалось бы. Но вечером выяснилось, что этот райский уголок полон москитов. Чудесные заросли поливают по несколько раз на день для поддержания свежести, и вот — оборотная сторона. Не успел он присесть в ресторане, как налетела туча кусачих тварей, облепили все голые части тела, полезли в рот и в глаза. Сердобольный немец предложил спрей, но Куи не может использовать эту гадость, кожа сразу же покроется сыпью, проверено. А кровь у него гораздо горячее и слаще человеческой, москиты ее обожают. И в комнате не укроешься, просачиваются прямо под дверь, целенаправленно, щели-то громадные. С перепугу он перебрался в голый отель у дороги, без деревьев, только две покосившиеся чахлые пальмы во дворе, груда кокосовой скорлупы и ржавый велосипед, который хозяин каждое утро предлагает арендовать по «хорошей» цене. И вообще никаких постояльцев, место уж больно противное. Ходит теперь по этой пыльной дороге туда-сюда, в самое пекло. Когда народа поменьше. Чтоб не приставали. А никто и не пристает уже, привыкли. Иногда зазывают посмотреть товар, но как-то вяло. Разобрались, что он не покупатель. Да и выражение лица у Куи неприятное: брови насуплены, губы втянуты; как сверкнет глазами на индусов — те отворачиваются… Католики, мать их… Носят кресты, на каждом автобусе пишется «Аллилуйя», повсюду придорожные храмики с Иисусом, они конфетки туда подкладывают, колой угощают. Инквизиция так постаралась, что бедолаги на Шиву с Кришной боятся взглянуть, но разве пересадишь народу мозги? Всё равно справляют свой культ, только с Иисусом. Эх, дикость и дикость повсюду… В Швейцарии бы осесть или в Германии, вот там спокойно… а надо в России, постановления Центра не подлежат обсуждению. Уже двадцать лет в России не было атов, все эти социальные передряги не способствовали нормальной работе, а материал накопился…

Ага, проехал на велосипеде чистильщик бассейна, помахал ему радостно. Кстати, в том пятизвездочном тоже попривыкли к странному постояльцу, в последний день было гораздо спокойнее. Только Куи накрутил себя, разозлился и уже настроился съехать. А если вернуться? Там бассейн, можно спасаться от жары…

Хоми с этими индусами как миленький бы общался, а после отчет в Центр накатал бы образцово-показательный. Всюду ему интересно, как в первый раз. А у Куи характер явно портится, такая скука заела… Хотя и в детстве было скучно, тоже был брюзга, он же Усиму. Буддисты считают, что жизнь есть страдание… это про род Усиму как раз сказано, живут же другие нормально, и люди, и аты… Взять Хоми, он что, страдалец? Может, и сам Гаутама был из рода Усиму? Вдруг он ат, кто его знает?.. Столько их кануло без вести, некоторые считались людьми, не подозревая о своем происхождении. Жутковатая статистика. Если ат не обучен сохранять свою душу, что ее ждет? Центру об этом ничего не известно, исследования ведутся, но глухо пока. Вот куда подевались души погибших атов, которые, в сущности, бессмертны? Не в людей же они вселились?! Великие ламы — и те научились отслеживать путь своих душ, планируют новое рождение, подбирают семью. А Центр ничего до сих пор не выяснил про своих. Да врут они, знают наверняка! Просто скрывают от простых тружеников, таких, как они с Хоми; наблюдайте, мол, собирайте информацию, ребята, пишите отчеты. Меньше знаешь — крепче спишь. Точно! Вопрос, который долго мучал Куи, вдруг разрешился — Центр врет. И главное, всех женщин забрали в Центр. Как можно работать в таких условиях. Только проститутки и остаются: семьи не создать, никакой женской ласки, ужасно обидно…

Для чего было устраивать этот кошмар? Океана ему захотелось… Волна сшибает, можно заходить только ранним утром, когда океан спокойный. А утром самый сладкий сон. Как-то около полудня Куи решился окунуться у самого берега, но засмотрелся на собачек, резвившихся на берегу, и его накрыло. Скрутило, потащило, перевернуло, шаркнуло коленями по дну, потом он ударился головой, в нос и в уши зашла вода… Куи потерял контроль и автоматически ринулся в глубину. Проплыл примерно с километр за несколько секунд, а когда пришел в себя и вынырнул на поверхность, оказалось, что рыболовецкие шхуны уже далеко позади. И вынырнул, как назло, рядом с катером, который возит туристов глазеть на дельфинов. Туристы заорали от удивления, руками замахали, пальцами в Куи тычут… еще бы, вместо дельфина выныривает в открытом море человек, да еще такой странный! Куи погрузился и двинул к берегу. А футболки и брюк на месте не оказалось, он же бросил одежду прямо на песке. Какой-нибудь слоняющийся торговец прихватил для детишек обновку. Это индусы берегут карму, чтобы не родиться крысой или не пойми чем. А эти — католики, чего им париться? Согрешил — покаялся, и все дела. Бог простит…

Нет, без бассейна жить просто мрак! Сосед-немец напугал Куи электрическими скатами, ядовитыми морскими пауками и какой-то рыбой-убийцей, ползающей по дну. Скат может проделать в тебе дырку размером в два евро, и — полный паралич, агония, смерть, почти мгновенная, но мучительная. Наверное, существует противоядие, но врачей-то нет на пляже. Пока всё спокойно, но в позапрошлом году было два смертных случая. Неприятное место этот Бенулим. Хотя и другие не лучше. Где много людей, меньше живности у берега, зато больше торговцев и шума…

Куи поселился здесь специально, на самом ближнем пляже от Маргао, чтобы разобраться с дельцем, в успех которого не верил с самого начала. И Хоми не верил, разумеется, но вида не подал — да, конечно, поезжай, разузнай… понимает, что, если Куи заклинило, отговаривать бесполезно. Эх, надо было сразу в Гималаи махнуть, так нет же, такое зло взяло — ну почему Хоми всегда лучше знает, как надо?! И уперся — хочу проверить информацию в Гоа! И к морю Аравийскому хочу, отдыха хочу, в Барселоне купаться было невозможно. Хоми только хмыкнул, но не возражал. Та еще информация — получена от молодого ата линии Биаму, неплохо, надо думать, погулявшего в Гоа… Парень заявил, что в церкви Святого Духа в Мармао хранится под стеклом штуковина (он так и выразился!), весьма похожая на Календарь Катастроф, утерянный после гибели Прародины, в 1499 году вдруг появившийся при дворе Мануэля Счастливого и вскоре утраченный бесследно. Ценнейшая реликвия У. Особенно для рода Усиму — созерцание золотого диска придавало Хранителям Знания стойкость и душевное равновесие. А нынешний плазменный Календарь разве может гармонизировать мятежную душу Усиму? Тем более что он находится в Центре. Вот если бы удалось заполучить настоящий… вряд ли Центр посмеет забрать его у Куи. Нет, заберут. Но по крайней мере его можно будет навещать время от времени…

К чему так обольщаться? Этот ат даже не прошел посвящение, ему и ста лет не исполнилось, не умеет нормально читать на языке моигу, особенно сакральные тексты. Но сердце юноши якобы дрогнуло, почувствовало что-то невыносимо родное, а фотоаппарата не было, создавать скан-проекцию он тоже пока не обучен и вообще спешил в аэропорт. Благополучно отбыл к своей мамочке, а через месяц вспомнил и сообщил в Центр. Бредятина. Дрогнуло сердце… Насмотрелся на девчонок, или травы покурил, или перегрелся… Куи уже прочесал всю эту церковь, никакой круглой «штуковины» здесь никогда не было. Один услужливый уборщик территории услышал разговор Куи со священнослужителем и стал уверять, что самолично видел золотой диск подходящего размера на нетленном теле святого Франциска Ксаверия, которое недавно выносили для всеобщего обозрения в Старом Гоа. Сам священник только плечами пожимал. И что же, действовать по наводке уборщика? Такого идиотизма давно уже не было. Но Куи вызвал такси и поехал в эту гробницу, жара стояла убийственная, ни дуновения.

А часовню открывают только три дня в неделю, и ни за какие деньги не удалось найти ключника, пропал и всё. Говорят — в воскресенье приходи, будет работать. Надо ждать два дня. Чего ждать?! Ничего там нет, это ясно. Какое унижение высокой расы! Ат ведет расследование со слов ребенка и уборщика! И некого винить. А какую стройную версию изобрел! Сам заслушался, излагая ее Хоми… Мол, неудивительно, что Календарь оказался в Гоа, наверняка король Мануэль подарил украшение своему любимчику Васко да Гама, а тот, скажем, правителю Малабара, с которым они первое время были дружны. Потому и не затерялся Календарь во время колонизации… ведь он хранился в надежном месте, во дворце. А затем его переместили в одну из церквей, поскольку вещь-то «португальская», католическая, хоть и непонятная. Стройно, но нет здесь никакого Календаря — Куи сердцем чует. Этот молокосос выдумал всё, чтобы выслужиться перед Центром, карьерист… или приснилось ему. Жаль, что несовершеннолетних атов запрещено проверять на искренность! А к уборщику Куи подключился в момент рассказа — искренность стопроцентная: видать, индус сам себе поверил не на шутку, даже клялся фиговым деревом, под которым они стояли. Может, и вправду видел что-то блестящее и круглое на теле святого…

Главное, Куи с самого начала чувствовал, что Календарем тут не пахнет. Из упрямства он притащился в Гоа, чтобы не идти на поводу у Хоми, который настойчиво отправлял его в Дхармсалу на семинар далай-ламы. Вбил себе в голову, что это благоприятно влияет на Куи, а что особенного? Ну да, последние годы он посещал эти сборища, и ему даже нравилось, особенно пение мантр, да и вообще хорошо там, спокойно, и в Шераблинке он желанный гость, собачки его любят… сглупил, короче. А теперь должен потеть, страдать и ждать воскресенья, чтобы убедиться воочию, что на теле нетленного Ксаверия нет ни хрена. «Оманипадмехум… оманипадмехум… Авалокитешвара…» Где взять силы пережить еще два дня? Ясное дело, Куи не буддист, смешно было бы. Но из людей они самые приятные, великие ламы Тибета. И пророчество о Будде Грядущем вполне согласуется с планами Центра… О, черт! Куи задумался и споткнулся об индуса, спящего на обочине. Упал, снова ободрал больное колено. Скорее в отель, надо срочно продезинфицировать рану!

χ

Хоми сидит у водопада, попивая имбирный чай. Крепковатый чаек заварили, жжет во рту. Всё ущелье густо усеяно монахами, их вишневые рясы разложены на камнях как подстилки. Денек сегодня выдался солнечный, даже жаркий, и монахи пришли понежиться. Кто загорает, кто стирается, кто моется-бреется… А Хоми дышит и не может надышаться, какой чудесный воздух! Завтра он отправится в сторону снежных хребтов, отойдет подальше от Дхармкоты, чтоб не привлекать внимания, и рванет ввысь уже по-быстрому… Эх, надо бы выйти на связь с Куи, а неохота. Когда тот улетел в Гоа, одержимый идеей Календаря, Хоми навел справки в Португалии. Действительно, вырисовывается интересная картина, но совершенно иная, чем вообразил себе Куи. Календарем владел Васко да Гама, он захватил его в числе прочих трофеев на арабском судне и не расставался с изящной вещицей до самой смерти, даже заказал несколько копий, которые дарил особо отличившимся приближенным. Так что неизвестно, что там видел парнишка — подлинник или подделку, Куи придется повозиться… Ладно, пусть сам разбирается с этим делом, ему полезно пошевелить мозгами.

Женщины, женщины… Когда выяснилось, что облик атов остается неизменным и жену они должны найти сами, многие были раздосадованы. Хорошенькое дело… и, главное, эти женщины должны их полюбить, а не просто так, не на материальные блага клюнуть, к примеру. Время поисков не ограничено, никакой обязаловки, м-да… судя по всему, большинство Аму так и останутся холостяками. Зуи и Рау сразу сошли с дистанции, даже слышать об этом не хотят, ворчат, что Бо-а-ра спятил на старости. Остальные пока озадачены, одно дело — секс, а семейная жизнь с обычными женщинами мало кого привлекает. Все как-то приспособились, разве что особо чувствительные натуры типа Сирау страдают от одиночества и хотят жить в паре. Сирау живет с карлицей, но это хоть естественно выглядит. Конечно, все понимают, что речь идет о Миссии, о Передаче Поля потомкам, фактически о новой земной расе… но энтузиазма поубавилось. Хоми не исключение. Тем более что он получил разнарядку в Россию. Сначала хотел попутешествовать по русским городам, уяснить обстановку, но вскоре отказался от идеи — уходит масса сил, защитный барьер слетает, жесткость пространства колоссальная. И пристрастился к сайтам знакомств — вот где обитает тьма одиноких женщин. Сейчас посидит, погреется немного на солнышке и снова за дело…

Эротические настроения подвигли его посетить пуджу, прямо потянуло в храм, еще бы — Шива, этот секс-символ индийского народа, излучает вполне определенные вибрации. Эх, только перевозбудился… Рыжий пуджари дудел в раковину, бил в барабаны, восклицал, улюлюкал и бодро скакал вокруг статуй Шивы и Парвати, а Хоми стоял с тлеющим огрызком ароматической палочки и думал, какая же дикость все эти ритуалы и как он, потомок высокой расы, низко пал. Потом «пожертвовал» прилипшие к рукам конфетки, которые полагалось съесть, фаллосу Шивы во дворе храма и до утра бродил по сайтам знакомств. Сначала ему показалось, что в провинции женщины скромнее и не такие циничные, как в больших городах, но нет, милых и добросердечных хватает везде, вот только при чем тут он? Во-первых, большинство из них всё равно не подходит по параметрам. Сигнал жизни слабоват, UR не дотягивает до нормы, интеллект не учитывается при выборе, но без него тоже как-то… Короче, найти женщину с К-7 и UR как минимум 40, да еще чтобы влюбилась, — это из области фантастики. Но затягивает.

И вот Хоми снова методично перебирает женские странички, он давно уже отключил сканирование кандидаток, зачем зря тратить энергию, всё и так очевидно. Если попадется интересная, можно будет проверить. Ух ты! Необъятная перезревшая мадам в неглиже: «Разовые встречи не интересуют. Не хочу заводить свой комбайн из-за одного одноразового колоска!:)» Это точно, такой комбайн уже не остановишь, выкосит всё подчистую.

А вот еще одна пожилая в темных очках: «Дама, обладающая нестандартной школой массажа. С особым шармом скучающая дома…» Да уж… Почему всё старухи попадаются? Настройки сбились, что ли? Он же искал от тридцати до сорока пяти. Хм, а этой и есть сорок три, как плохо сохранилась…

«Разрывается сердце на части

Где ты ходишь, небритое счастье?»

И дополнение: «В душе я художник, на деле — дизайнер одежды».

Так, дальше дамочка за роялем. «Всем надо худых, стройных, такое впечатление, что, если человек нормальный или полный, это не человек. Дорогие мужчины, да не красота главное, а душа человека. Красота имеет свойство увядать». Вот и написать ей, что мужчина в полном расцвете, с красивой душой, с умной яйцеобразной головой, метр тридцать ростом и без единого волоса на щуплом тельце желает познакомиться и создать семью. Если еще добавить, что скоро ему стукнет пятьсот земных лет и, в сущности, он даже не человек… а ну-ка посмотрим… М-да… у этой дамочки UR всего 3,5. А еще музыкантша! Как можно заниматься искусством при таком UR?! Сигнал YН почти на нуле и прерывистый, так она больна… хм, совсем недолго осталось. Видимо, не знает, что рак.

Не отключая сканирования, Хоми открыл страничку следующей «кандидатки». Совсем неплохо, UR почти тридцать, Сигнал — пятерка, К-6, интересная личность, чуть-чуть не дотягивает, но редкость всё равно… тридцать девять лет, что пишет? «Введу девственника нежно и без боли в мир секса (опыт большой). Страпон, фистинг, куннилингус, фут фетиш. Не люблю причинять боль, грубость и вульгарность. Мне нравиться выполнять активную роль по отношению к мужчине, нравиться когда мужчина в женском (чулочках и т. д. по желанию). Встречаюсь не за спасибо, щедро плачу. В таком деле для меня главное конфиденциальность с обоих сторон». Пишет с ошибочками… Хм, вот казалось бы… По всем показателям выдающаяся женщина, так… у нее какой-то талант ярко выражен… ага, голос есть, могла бы стать оперной дивой. Черт-те чем занимается, девственниками увлеклась, еще и приплачивает…

За последние пару недель Хоми перелопатил столько пошлости, что решил сначала читать анкеты, а уж после сканировать, избирательно. А вдруг это неверный путь? Человек не подозревает о своих возможностях, пишет всякую глупость. Вполне возможно, что странички, которые он сразу перелистывает, прочитав призывы типа «Ухоженная блондинка с ласковым язычком будет рада встрече со щедрым мужчиной…», достойны внимания. Ну, запутались женщины, истосковались по мужской ласке, мало ли… ошибочно думают, что торговать телом — нормальное дело. Нет, всех надо проверять, тем более если они денег не просят, а сами предлагают. Значит, есть энергия, Сигнал Жизни в порядке, интеллект имеется, UR тоже неплохой, раз могут заработать на жизнь…

Хоми открыл очередную анкету, хи-хи… а вот и прямо противоположный вариант. Текст пышет страстью и энергией, а на самом деле пшик, показатели почти нулевые. Кроме UR, это хоть двадцать с хвостиком.

«Я — солнце. Не желай меня! Не тронь!

Я светом взгляд померкнувший утешу,

осыплю лаской и теплом изнежу,

а прикоснешься — обожгу ладонь.

Что здесь ищу — сама не знаю!

Любовь? Надежду? Мечты?

Но сердце тихо замирает,

что в чате может будешь ТЫ!..

Женщина никогда не знает, чего она хочет, но не успокоится, пока этого не добьется…»

Эта точно не знает, чего хочет. Но плохо ей и одиноко, затяжная депрессия…

Ну, еще пару минут посмотреть, и самое время в кафе, а то закроется. Хоми перешел к следующей анкете и даже глазам не поверил! Да что глаза?! Сканер-то не обманывает! Сигнал Жизни восемь, UR-75! А коэффициент — чистая десятка! Даже у Иозефа из Шварцвальда чуть недотягивало, невероятно! Не может быть, быть такого не может… показатели превышают все нормы… и кто же она… учительница русского языка и литературы… деревня какая-то, Каменка называется. Мария Ивкина. А что пишет? Ничего особенного, обычную чепуху: «Хотелось бы встретить мужчину, с которым будет спокойно, комфортно и одновременно волнительно! Ценю порядочность и интеллект. Если они есть в наличии, об остальном можно не волноваться…» Так, так, так… тридцать восемь лет, детей нет, выглядит весьма просто, открытое лицо, улыбка хорошая — ну само собой, с таким-то К-10… стоит, прислонившись к большому валуну, на берегу реки. Поразительно. Далеко не у всех великих такие показатели, а среди простых людей Хоми лишь пару раз встречал… Всё, решено! Этот случай уникален, как бы там ни было, а ехать надо в эту Каменку.

µ

Сегодня Марья Ивановна на пятнадцать минут опоздала к началу урока. Только в молодости с ней случился подобный казус, ну это понятно — ночные прогулки, влюбленность… Главное, вчера легла не поздно, проверила сочинения, посмотрела полчаса телевизор. И не услышала будильник, хотя будильник она давно уже заводит по привычке — с тех пор, как стала жить в деревне, поднимается с петухами. Ничего не снилось, вроде… нет, пару раз за ночь она просыпалась в тревоге, как будто ярким светом светили в лицо, странное ощущение. Но откроет глаза — всё спокойно, темнота. Утром вскочила как ошпаренная, солнце било в окно, на часах — 8:15. Ужас! Позорище. Почти все ребята разбежались, еще бы — училка не пришла на урок…

Давление меняется, или магнитная буря, но всё время клонит в сон. Аномальная весна, даже по телевизору вчера говорили. Это ж надо, самое начало апреля, и такая жара. Листочки, конечно, пока не распустились, даже почек не видно, но двадцать два градуса на термометре! Обычно в это время снег лежит… Возможно, поэтому она такая вареная? А сегодня что-то особенное. После уроков еле дошла домой, в висках стучит, к ногам будто гири привязали. Мила тоже в последнее время жалуется на мигрень. А Нюрка заявила, что не верит во всю эту погодную чепуху, мол, просто мужиков вам не хватает, подруги. А где их взять? Пьянь одна, если ничейные…

По настоянию сестры Марья Ивановна даже на сайте знакомств завела анкету, а толку?! За целый год ни одного приличного человека… да и неприличных раз-два и обчелся. Столичным барышням чаще пишут, кому нужна деревенщина? Она просматривала чужие странички, есть весьма откровенные, причем независимо от возраста. Таким и комплименты шлют, и посещаемость высокая, а ее рекорд — пять человек за месяц. Марья Ивановна сама написала одному мужчине из Твери, вроде интеллигент, симпатичный, седовласый. Якобы мечтает жить на природе с понимающей подругой жизни. Ни ответа ни привета…

Только один неприятный мужик с обвислыми щеками ее несколько месяцев доставал. Ты, мол, женщина с виду спокойная… а готовишь — вкусно? Потому как если не вкусно, ничего не получится. А то была у него тоже учительница, так ни черта не умела, только шубу просила купить, чтоб в школе хвастаться… Уже два месяца Марья Ивановна не проверяла свою страничку на сайте, да и как? Сестра недалеко живет, всего полчаса езды до Махеровки, а время выбрать сложно. В Каменке есть один интернет-клуб, но там молодежь собирается. Не будет же она позориться перед учениками, они сразу вычислят, что училка ищет мужа…

Что творится со здоровьем? Хорошая погода, на огороде уйма работы, и домашние дела накопились, а она сидит и сидит…

Марья Ивановна взялась выбивать ковер, но голова вдруг сильно закружилась. А главное, с самого утра не оставляет дурацкое чувство, что кто-то за ней наблюдает, она то и дело озирается по сторонам. Это что, психоз? Мало того что день не заладился, не хватало ей еще нервного расстройства. Понятно — давление, переутомление, но совсем не вовремя. На носу госэкзамен, Любочка на золотую медаль идет… а остальные просто кошмар и ужас, хоть на тройки бы ребят вытянуть, мальчишек особенно. Может, и правда попить валерьяны, как Милка советовала? Вместо валерьяны налила себе пятьдесят грамм самогона, залпом проглотила, вроде полегчало. Марья Ивановна выпила еще рюмочку, устроилась у телевизора, внутри разливается тепло…

Новости пропустила, криминальный сериал неохота смотреть. Она стала переключать каналы, а в Каменке их всего-то четыре, губу не раскатаешь… И вдруг что-то странное она ощутила, и даже увидела… ее телевизор стал как будто немного квадратнее, выпуклее… неужели алкоголь так подействовал? Ой-ой, и он продолжает округляться, превращаясь в серовато-светящееся яйцо, на экране мелькают какие-то кадры, но уже смазанно… Марья Ивановна отяжелела, не в силах пошевелиться, пальцы судорожно сжимали пульт… было не страшно, даже покойно и тепло, будто ее обложили периной; она не верила в реальность происходящего, хотя сознание и фиксировало эти странности. Вот по яйцу пошли помехи, как будто антенну сорвало, вот снова появилось изображение, предельно четкое — овальный стол с сидящими людьми в зеленых костюмах, какие-то странные у них лица, сморщенные, как моченые яблочки, но главное, они внимательно смотрят на Марью Ивановну, явно ее рассматривают, она это чувствует! И она не может оторвать взгляд от телевизора… хотя этот висящий над тумбой объект в три раза больше ее телевизора, прямо дирижабль какой-то… «Пить меньше надо», — подумала Марья Ивановна, и сразу же веки потянулись вниз, «перина» начала окутывать голову. Скользнула мысль: «Завтра снова опоздаю, даже будильник завести не успела…» — и наступило глубокое забытье…

χ

Куи и Хоми прогуливаются вокруг озера Ревалсар, мирно беседуют. Пожалуй, давно им уже не было так хорошо вдвоем. Куи рассказывает о злоключениях на Гоа даже с юмором, ругает собственное упрямство.

— Понимаешь, они гениальны, эти папуасы! Сразу включаются в поиски, предлагают с кем-то познакомить, отвезти в нужное место, дают кучу советов… понятно, ни черта они не знают и не видели. Но мгновенно убеждают себя, что без их участия дело не выгорит, даже проверка IK не помогает. Они абсолютно искренни! А еще в такую жару попробуй каждый раз проверять, я столько сил потерял за неделю, даже страшно… Почему нигде нет свежевыжатых соков? Там я три литра в день выпивал, а здесь их нет, дикость какая-то… Так вот, не думай, что я сдался. Осядем в России, обустроимся… короче, я решил впасть в состояние U-Q, дней на пять.

— Тебе рано работать с путешествиями в прошлое, Ку. Или надо спрашивать разрешение Центра.

— А я не собираюсь! И так живем как крысы подопытные. Тошно жить.

— Снова начинаешь? Успокойся, хочешь, сам посмотрю, что там такое…

— Правда, посмотришь?! Слушай, я ведь не собирался в шестнадцатый век, я понимаю, что нельзя так далеко. Хотел просмотреть, что этот отморозок Биаму видел в Мармао — своими глазами, понимаешь? И видел ли вообще? Может, он карьерист и врунишка, а мне расхлебывать. Эти Биаму, сам знаешь… На руководящие посты кишка тонка, а все как один в Центре ошиваются, хоть поварами, хоть уборщиками, лишь бы в теплом местечке.

— Не выдумывай, твой друг Бри живет в Мексике, и он тоже Биаму, между прочим…

— Я ж не говорю, что все поголовно! Ладно, неважно… а ты сможешь посмотреть подальше, а, Хо? Ну, пожалуйста!

— Как сказать… в принципе, могу, но это U-Q дней на десять, и еще выходить столько же… гарантий никаких, ты знаешь. А у меня сейчас другая миссия, нельзя тратить столько энергии.

— Так я понимаю! Ты сначала с ней познакомишься, всё такое, начнете общаться… а потом скажешь, что надо в командировку, например. Разве плохо? Женщины от разлуки сильнее влюбляются.

— Посмотрим. Ха, легко сказать, влюбляются…

— Да ты не переживай! С такими показателями точно влюбится. Эх, мне бы так! Ну, ничего, главное, что начало положено, скоро и нам позволят… Бо-а-ра ничего не говорил про Усиму, точно? Может, ты забыл? Ну ладно, молчу…

Хоми стало немного грустно. Куи так радостно воспринял весть о женитьбе линии Аму, потому что уверен — будет и на его улице праздник. Хоми не собирается разубеждать партнера, пусть Куи как можно дольше пребывает в иллюзиях, но… было сказано, что программа рассчитана только на Аму. Во всяком случае, на ближайшие триста лет. Конечно, возможны поправки, судя по тому, как большинство Аму кисло отреагировали на женитьбу… но скорее всего разрешение получат линии Лу и Чуиму. А Усиму, с их скверным характером, уж точно в последнюю очередь…

Ай-яй-яй, паломники снова перекормили карпов, несчастные рыбины грузно зависли, высунув рты, и глотают воздух. Вода стала мутной, вся поверхность озера покрыта пленкой раскисшего печенья, а люди всё кидают и кидают им корм… некоторые рыбы уже агонизируют, от недостатка кислорода то и дело подскакивают над водой, и так высоко, на несколько метров, надо же… «Ом-мани-падме-хум, Ом-мани-падме-хум…» — распевая молитву, девушки сыплют с мостика печенье прямо на сдыхающих рыб.

— Куи, поднимемся к пещерам?

— Хочешь сделать подношение Падмасамбхаве? А что, флажки повесим, я бы тоже загадал желание…

— Шутишь, да? Просто надоело смотреть на мучения этих карпов. А наверху посидим, полюбуемся.

— Нет, лучше не надо. Слишком много сексуальных вибраций около этого Падмы. Тебе, может, и полезно. А мне что потом делать? Давай лучше на Шивалик, там погуляем.

— Ну давай. Стой! С ума сошел, прямо с места заводишься… тут же людей сколько! Отойдем хотя бы от озера.

Куи такой порывистый, уже собрался припустить с места и раствориться в воздухе, всем на удивление. Разве что карпы спокойно отнесутся к такому номеру…

µ

А Марья Ивановна и не рассчитывала. Больше месяца не заглядывала на сайт, и ни одного нового письма… зато сестру повидала. Хотя была мыслишка, что неспроста ей снятся странные сны. Но, видно, обычное переутомление. После дождя дорогу расквасило, автобус то и дело заносит, от жуткой тряски разболелась голова… или реакция на погоду? Сейчас два часа дня, а так темно, будто уже вечер. Дождь прекратился, но порывистый ветер то и дело бросает капли в стекло, с деревьев сдувает, наверное. Серые тучи, серые поля, серые облупленные строения, заброшенные, недостроенные… Безлюдье кругом, убожество. Автобусные остановки без козырьков, женщины кутают детей в целлофан, мужик пытается вытянуть телегу из кювета… Только солнышком и спасаются эти пейзажи, а когда пасмурная хлябь нависает, хочется выть. А что дома? Тоже разруха, корова не доена, рук на всё не хватает, и сил всё меньше. М-да, слишком низкий трамплин для прыжка в новую жизнь, ничего не получится, Марья Ивановна… Столичным-то барышням проще найти кавалера, хотя кто их знает, у всех свои проблемы. Спать ужасно охота, можно было б подремать немного, но позади нее Гришка с Фомичом шумно приканчивают вторую бутылку, а пересесть некуда. Гриша спивается, а ведь какой был мужик работящий… Нюрка кроет его последними словами, а сама-то? Спуталась с Костей, все это знают, ну и развелась бы по-честному, раз такое дело. Так нет, оба ей нужны, видите ли… А мужики пьют без закуски, Гриша то и дело утыкается головой в ее спину и бормочет извинения, Фомич пока держится, рассказывает про огород:

— …та гниль одна, гниль на гнилье… три года ж гниет, зараза, а в этом году проросло — так уже всё черное, и помидоры еще от той картошки позаражалися, зараза такая… Заехал бы, глянул, ты ж в ентом соображаешь.

— В ка-артошке? — Гриша еле языком ворочает. — Не… это Костян соображает… я ж продаю токо. И воще я это… не мое это, короче…

— Чё не твое? Ты фермер или хто?

— Я ж те говорю — Костян, брательник, занимается — вредители, всё такое, бля… а я по технике больше. Я воще думаю к ребятам на автосервис пойти. А к этой хренотени, бля, душа не лежит. Комбикорма, удобрения, бля, парники, индюки, я ж это… механик с дипломом, ёпт!

Гришка вдруг распалился не на шутку, орет прямо ей в ухо. Марья Ивановна попросила не материться так громко, и без того голова раскалывается….

— Всё-всё, из-зни, Маш, понял… молчу уже, просто, бля… наболело. Фомич, наливай…

Она сошла на центральной остановке: надо заглянуть в магазин, вдруг мед завезли? С прошлой недели обещают. А почему так много народа? Ярмарка какая-то… а, ну да, сегодня же воскресенье. Ничего интересного, китайцы приехали на двух микроавтобусах, разложили вещи прямо на земле, на кусках целлофана. Всё это ерунда… лето на носу, а у них одно зимнее — куртки, шапки, сапоги. А китайская обувь просто ужасная: были у нее одни туфельки, жесткие, как колодки, — наша обувь гораздо удобнее. Но люди толпятся, рассматривают. Понятно, вещи-то дешевые. Ага, там директриса что-то уже примеряет. Кстати, можно взглянуть на спортивные костюмы, старый совсем негодный…

— Добрый день, Анна Васильевна! Куртку приглядываете?

— Здравствуйте, Машенька. Маме хочу взять, примерить бы надо, только она сюда не дойдет…

Почуяв интерес, к ним подскочил бодрый паренек: «Очень хорошая порода! Без едкого вещества! Противоморозная! Триста!»

— Что?! Это что он сказал?

— Он еще разговаривает, остальные вообще ни бум-бум, только цену пишут фломастером. Скажите, а подкладка из чего? Не понимает… — Анна Васильевна для наглядности мнет подкладку понравившейся куртки, — ну, что там, внутри? Что это? Внутри?

— А! Пухи, пухи! Без едкого вещества! Триста!

— Хм, вроде и недорого… Жидковатый пух, правда. Но лучше, чем синтепон… даже не знаю… Всё-то у него без едкого вещества, а всё равно химия, ненатуральная ткань… сколько, интересно, вон та дубленочка? Вот эта сколько стоит?

— Майка из говядины? Очень хорошая, ворот из песцы! Пять тысяч! Уступаю!

Смешно, но Марья Ивановна китайский и на таком уровне не знает, да и вообще никакой язык, кроме русского… так что всё относительно. Снова вспомнился этот странный сон, в котором люди в зеленых костюмах обучали ее чему-то. А вот чему? Убей, не вспомнить. И язык был совсем незнакомый, как тягучая песня, отдельных слов не вычленить. Но кое-что она поняла… например, когда самый сморщенный человек показывал ей города древней страны. Все они разрушены, случилась катастрофа, кажется, землетрясение… а «зеленые костюмы» хранят память, и язык, и разные научные знания, потому что там была их родина… еще они показывали множество геометрических фигур, надписи какие-то, что-то умное объясняли-разъясняли, но без толку — ничего она не запомнила. Вот так и она своим ребятам про Раскольникова, про Онегина, про Обломова… нервничает, придумывает, как донести материал, достучаться… а он отскакивает, как горох. Главное, несколько раз уже снилось такое. Марья Ивановна сидела за партой, как ученица, и смотрела на большой экран, а там показывали виды этой загадочной страны — красивые здания, сверкающие под солнцем, будто сделаны из хрусталя, и великолепные парки с розовыми дорожками, и какие-то церемонии на морском берегу…

Ладно, спортивные костюмы таких цветов, что корова испугается…

В дверях магазина она столкнулась с Гришкой, еле держится на ногах, но снова с бутылкой. И какой-то пожилой мужичок с ним, не местный. Вдруг Гришка поменялся в лице, испугался, попятился за угол магазина. Что за оказия? Марья Ивановна обернулась — ну, ясное дело, сзади приближается воинственная Нюра, да еще с палкой в руке.

— Ах ты ж пьяная морда! Ах ты чтоб тебя!

Когда Нюра в гневе, ей лучше не попадаться под руку, и обычно Гришка дает стрекача. На этот раз прыти не хватило, растерялся, замешкался, и Нюрка огрела его от души…

— Ты чё? Ты чё дерешься?! — Гришка закрывается, пытается спрятаться за пожилого, сейчас и тому попадет.

— Я те покажу, чё! Посерёд дня уже заливаешься, да?! Хуль ты цемент во дворе развел, мудила драная?! Несушка в него угодила, а он тут ошивается! — она снова бьет мужа, от ужаса тот даже не успевает уворачиваться.

— Нюр, ну перестань! Хватит, убьешь же!

— И убью! А ну пошел!! Пошел домой, кому говорю!

Погнала мужа по дороге, народ хохочет, еще бы… жаль мужика, Марья Ивановна прямо расстроилась. Гришка добрый мужик, безотказный — всегда готов был подсобить, порой сам замечал, что в хозяйстве не ладится. Давай, говорит, Маш, забор тебе подправлю, а то покосился… И денег не брал, обижался. Ух ты! Какая крошечная машинка едет, никогда еще Марья Ивановна не видела такой игрушечной машинки… красная, чистенькая, блестящая, прям жучок. И народ заметил, все глазеют. Даже непонятно, как люди там внутри помещаются. Разворачивается на площади… хм, похоже, тот грузовик едет за ней, тоже разворачивается. Остановились у дома покойницы Шуры… родственники, что ли?.. Из машинки выходят дети? Вот это да!.. Нет, это же… лилипуты! Таких маленьких человечков Марья Ивановна видела только с мамой в цирке. Cколько им лет, интересно? Надо подойти поближе, все там уже столпились, даже Нюра с Гришкой вернулись. Смотри-ка, один совсем лысый, а другой повыше и сильно деловой, во как командует разгрузкой! Мебель сгружают, ящики, ух, какой сундук старинный… а стулья малюсенькие, под их рост приспособлены, ну дела! Неужели будут жить в Шурином доме? Этот повыше — в джинсах, пиджак зеленый у него, модник, видать. А лысый скрылся в доме и не показывается больше… Старуха Владиславовна взяла ее под руку, оперлась, ноги уже совсем не держат.

— Ай-яй-яй, Машенька, гляди, что творится… Шуркин дом лилипутам продали. Срамота, ей-богу, Шуркин дом лилипутам…

χ

Хоми гармонизирует пространство дома, но здесь всё хорошо, на удивление. RZ меньше пятидесяти, даже не верится. А если вынести бабушкино трюмо, круглый стол и этажерки, то жесткость снизится до двадцати… хотя нет, эти этажерки с красивой резьбой нейтральные, можно их оставить. Пускай Ку расставляет свои цацки…

— Хом, водитель просит еще сотню, говорит, два лишних километра накатали. У тебя есть наличность?

— В бардачке посмотри.

Марья Ивановна Ивкина тоже была среди зрителей. Хоми так смутился, что сразу же ушел в дом. Почему он не подумал, что может встретить ее? Оделся бы поинтереснее, и те туфли на каблуке надо было, а то Куи получился гораздо выше ростом. А он в спортивном костюме, лысый, кепку даже забыл надеть… Где эти серые туфли? Куда грузчики поставили чемоданы с одеждой? Ага, вот они. Хоми достал испанские туфли, но на улице такая грязища… как говорится, курам на смех. А, вот это подойдет! Он же придумал ухищрение, специально для знакомства — подложить в кроссовки высокие пробковые стельки, затянуть как следует шнурки, чтобы с ног не спадали, и рост увеличивается на десять сантиметров. Так, теперь серые джинсы и любимая курточка, как раз по погоде.

— Ты куда это вырядился? Слушай, ребята тоже просят накинуть по полтиннику хотя бы.

— А им-то за что? У них расценки фиксированные.

— Ну, не знаю… если хочешь, сам иди разбирайся.

— Я не могу, там она, понимаешь…

— Где она? Кто?

— Марья Ивановна.

— Да ты что?! А какая она? Ладно, сам просканирую. Я им сотню на двоих накину, хорошо?

— Мне что, жалко, по-твоему? Просто это не по правилам. Сам недавно возмущался индусами, а здесь народ тоже бедный и хитрый, только грубее и RZ часто зашкаливает, сам видел, а YН очень низкий. Будешь потакать, сядут на голову.

— Ладно, я понял, просто не хочу ругаться в день приезда, считай, что верю в приметы.

Хоми оделся, оглядел себя в трюмо… а, кепка еще. Это зеркало надо вынести, вибрации Du-5 не очень сильные, но неприятные. И они имеют свойство усиливаться в жилых помещениях. Но без большого зеркала тоже невозможно, вот вылетело из головы… в этом селе продаются зеркала, интересно? Надо узнать.

— Хо, она уже ушла, нет ее, почему ты раньше не сказал?

— Ушла? Это хорошо, тогда я прогуляюсь немного.

— А вещи кто разбирать будет? Совсем уже обнаглел.

— Ку, отстань, я устал с дороги, ноги затекли, надо размяться… прогуляюсь часок, хочешь — вместе?

— Нет, я лучше начну распаковываться.

Хоми идет по обочине, какая тоска… Покосившиеся хибары, сараи безрадостные, грязь и серость вокруг; встречаются добротные каменные дома, но редко и весьма безвкусные. Да, зажиточных сельчан здесь мало. Магазин уже закрылся почему-то, его отправили в другой, в километре от дома. С зеркалами тут проблема: говорят, только под заказ или в Дубровку надо ехать. Пока направление магазина совпадает с маячком дома Марьи Ивановны. Ясное дело, ему хочется пройти мимо, хоть мельком взглянуть, где она обитает. Солнышко проглядывает из-за туч, стало веселее идти, хотя прогулка сопровождается разноголосым собачьим лаем, Хоми надеется, что все они на цепи. Можно гармонизировать собак, но ведь они за каждым забором, слишком много энергии потеряет. Впереди на дороге мальчишки гоняли ржавое колесо, но увидели Хоми и встали как вкопанные.

— Привет, ребятки! Как жизнь?

Завизжали и бросились наутек, испугались незнакомца… Нет, на дальние расстояния на этих пробковых вставках ходить нельзя, от непривычного положения ступни ноют всё сильнее. Так, вот здесь надо сворачивать к дому Марьи Ивановны, он совсем недалеко, а магазин еще с полкилометра по дороге. И каким будет выбор? Ха-ха! Разумеется, Хоми пошёл по маячку. Сигнал усиливается — ага, вон тот, третий по левой стороне. Ну… ничего так, не хуже других. Двор чистый, ухоженный. А забор плоховат, весь покосился, тяжело жить одной… Вообще-то он не собирался останавливаться, думал, что пройдет мимо, создаст скан-проекцию и потом как следует рассмотрит, на досуге. Скан требует немалых энергетических затрат, а дорога и эта ходьба на подставках отняли много сил, да и вообще — суматоха последних дней… Ой… Сама Марья Ивановна — она вышла из сарая, несет полную банку молока, заметила, черт! Как он тут стоит и разглядывает, неудобно, надо что-то…

— Здравствуйте, хозяюшка! А вы мне молочка парного не продадите?

— Здравствуйте… а у меня корова-то одна, это вам к Мезиной, или к Сазоновым надо, они и творог на продажу делают, или к Скворцовым, их найти легко, рядом с вами как раз живут.

— Понятно. А мне всего один стаканчик, брат вообще не употребляет… Может, я у вас всё-таки буду покупать, если вы не против? А, извините! Иван Денисович Кашин, но лучше просто Иван.

— Очень приятно, какое имя у вас литературное… Марья Ивановна Ивкина. Ну, если не лень так далеко ходить… Стакан я вам и так налью, пейте на здоровье. А денег никаких не нужно, даже не думайте.

— Спасибо большое!

— Да вы заходите во двор, сейчас я принесу… Здесь выпьете или с собой дать, в баночке?

— М-м-м, лучше с собой, если можно. Баночку я обязательно верну.

— Да уж, такую ценность нужно вернуть обязательно…

Хоми возвращается домой и просто парит над землей, — как здорово получилось! И никакой боли в ногах, надо же… Милая деревенька, и эти куры, разрывающие мусорную кучу, и облаявший его старый пес, и тревожно гогочущие гуси, и вросший в землю остов машины, внутри которого расположился чумазый малыш… «Мя-яу!» О, худенький котенок вышел на дорогу, смотрит на Хоми и мяучит, бедняга. А, кстати! Ведь он уже собирался вылить молоко в ближайшую канаву. Ненавидит молоко, особенно парное, даже запах не переносит. Ну-ка, поглядим, что тут есть подходящее… потому что из банки котенок не сможет пить, да и ходить за молоком с ней удобно. Ага, вот обрезок резинового мяча, как раз в форме мисочки. Хоми осторожно наливает молоко, кыс-кссс, ну, иди сюда, киса, не бойся. Вку-усное молочко…

γ

Куи раздражается всё сильнее… глупо, он ведь знал, что так будет — Хоми приехал устраивать личную жизнь. Как ни назови — задание Центра, Миссия века, внедрение новой расы. Хоми заявился довольный — еще бы, в первый же день наладил контакт со своей избранницей. Выпил пару рюмок омеловой настойки, распаковал-развесил свой гардероб и стал придумывать новую конструкцию стелек в ботинки… на Куи ему наплевать. А он всего-то пытался немного поговорить о Календаре Катастроф, куда там! Вертится перед зеркалом, примеряет то одно, то другое и даже попросил у Куи напрокат сиреневую рубаху и купленный в Жероне пиджак, ни разу не надетый, между прочим… Займись, говорит, лучше местным объектом — К-8, UR-45, YН-0,91, зовут Григорием. Необычного, мол, человека здесь повстречал, есть в нем закавыка, что-то нераскрытое. Ага, интеллект в зачаточном виде, пьет мужик по-черному, а человеческие показатели отличные, видите ли, и какой-то скрытый дар… Давай, говорит, не затягивай, а то у него сигнал слабеет с каждым днем. Вот удовольствие! Да таких полно нераскрытых, были бы хоть показатели повыше… Ясное дело, Хоми решил нагрузить его всякой чепухой, чтоб Марью Ивановну спокойно обхаживать. Мол, подожди месяцок-другой, после займемся твоим Календарем. Потом как раз и начнется — новый дом будут строить, она забеременеет…

Хоми спит сном младенца, а Куи бродит по дому и не может успокоиться. Центр мог бы и ему разрешить завести семью; или дал бы другого партнера… Вот что теперь у них общего с Хоми? И как дальше? Втроем они жить не будут, это ясно. Значит, его держат в неведении относительно будущего, просто унижение… эти Аму обнаглели совсем. Кто вообще решил, что Усиму обязательно должен иметь партнера линии Аму? Непреложный закон, хоть ты тресни! И главное, как дальше… эти Аму сейчас переженятся, хотя не все, конечно… Хоми говорит, что многие отнеслись без энтузиазма, но только не Хо. Герой-любовник, кто бы мог подумать?

Куи постоял на террасе, поднялся на чердак, спустился в цоколь. Жаль, камина нет, только печь. Надо обязательно сделать камин. А дом, конечно, основательный, двухэтажный, оказался даже лучше, чем на фотографиях. Сын забрал маму в Москву, перестроил дом, но не удалось ей тут пожить, поэтому жесткость такая низкая… к тому же место хорошее и женщина была добрая. Хоми сказал, что с зеркалом какая-то проблема, Куи не чувствует этих тонкостей. Но с удовольствием бы вынес его завтра на помойку, ха-ха, вот визгу будет… Это ж теперь главный предмет в доме, алтарь, можно сказать, любовных фантазий. А терраса отличная, завтра он поставит кресла и столик; вид на реку и холмы, и церкви там-сям, эти русские церковки такое умиление, особенно на закате, попивать настойки и любоваться пейзажем… Но пора уже спать.

Не спится. Куи ворочается на новом матрасе — мысли, мысли, мысли… Календарь наверняка был захвачен в Мозамбике, потому что… хотя какая разница, как он попал к Васко? Важно другое — куда он потом делся. А если до самой смерти он не расставался с украшением, то надо отправляться в 1524 год, в 24 декабря… ну, допустим, похоронили его с Календарем. А потом что? Тело перевезли в Лиссабон, кто угодно мог сорвать диск по дороге или выкрасть из гробницы, ищи-свищи… нет, бесполезно. Если бы в состоянии U-Q можно было завладеть предметом, вытащить его из времени, другое дело… но невозможно. Физическое тело здесь, а матрица ничего не ухватит, были уже попытки. Нельзя повлиять на реальность, да и запрещено… Хотя общаться там можно. А если… ой-ой-ой, гениально! А если напугать этого Васко? Заявиться, скажем, году в 1499-м, Календарь уже должен быть при нем… да, по возвращении из первой экспедиции. Предсказать все его дальнейшие победы, титулы, личную жизнь, дату его смерти или смерти короля… И заявить, что, если он не спрячет Календарь в надежном месте, не зароет его, скажем, без свидетелей… но надо придумать такое место, которое пять веков точно никто не тревожил, побродить по Лиссабону, просканировать… или в Гоа пусть зароет, под тем фикусом, которому восемьсот лет. Да, сказать, что, если не сделает этого, на весь его род ляжет страшное проклятие, а он попадет в ад, например. Полная чушь, пошлет он меня к чертовой маме и забудет… но пророчества-то начнут сбываться! А он и не вспомнит ни одного, он же пират-отморозок, пришивал людям собачьи носы…

Другое дело, если появиться накануне важного события и дать полный расклад ситуации, чтоб всё стопроцентно сбылось. Скажем, предупредить о заговоре лоцманов в Мозамбике, всё равно он раскрыт, или о шкиперах, или об аресте в Каликуте. А через время снова явиться с требованием спрятать золотой диск. И останется только поехать и откопать Календарь, гениально! Идея классная, но U-Q пока запрещено. А Хоми устранился… Хо, между прочим, неоднократно нарушал Запреты, и ничего. А у Куи ни одного выговора, так что можно рискнуть ради дела. Глаза закрываются, надо поспать. А с утра он займется этим Григорием, даже отчет накатает. Хоми увидит, какой он покладистый. Хо освободили от этих дурацких отчетов о людях, вот же повезло…

Утро выдалось хмурое, моросящее мелким дождем. Спалось тревожно, снился дедушка Муиси, безмолвно помешивающий какое-то варево в котелке. Дед сидел у костра, в лесу, ночью, из котла поднимался густой белый пар, а Куи стоял рядом и задавался вопросами — почему Муиси не поднимет голову, не взглянет в его сторону? Наверное, обижен и не хочет мириться. А на что обижен? Возможно, эти вчерашние мысли про Календарь… да уж, нафантазировал, и ведь не так много выпил. Войти в U-Q, отправиться в шестнадцатый век, сперва удивить, а затем пригрозить Васко да Гама… такого вмешательства в Историю ему не простят. Тут пахнет не выговором, а потерей Индивидуальности, сунут в Копилку Знания, как щенка. Порядочные аты будут детишек пугать его именем… Да. Скорее всего дедушка злился именно по этому поводу. Куи не любит вспоминать родственников, пропавших без вести, тем более при таких обстоятельствах, как Муиси: вызвали в Центр, и поминай как звали… Бо-а-ра сказал, что последний звонок был из Парижа, якобы задержали рейс по погодным условиям, и всё. Исчез ат, как не было. Когда через пару дней Центр подключился к нему — сигналы на нуле. Но это их версия… Куи уверен, что Бо-а-ра уничтожил деда. Скорее всего потому, что тот занимался развитием интеллекта и речи у животных, а Центр считал это преждевременным. Ужас, столько потерь по линии Усиму, а Аму вообще все целы… нет, чушь, лишение Индивидуальности — крайняя мера, Бо-а-ра не имеет права единолично решать, только Три Собрания… Понятно, всех Усиму подводит характер, ввязываются черт-те куда и не хотят уступать, скандалят и нарываются на неприятности. Взять Леуми Усиму, это же хрестоматийный пример, в школе его проходят. Ввязался в поножовщину с негритянскими придурками, вошел в раж, а они его ударили по голове и закололи. И Леуми не успел сохранить душу. Где теперь его душа, спрашивается? Центр не в курсе…

Восемь часов, Хоми спит, а без него расстановкой не займешься. Ну ладно. Посмотрим на этого Григория… За окнами уже не моросит, но солнце проглядывать не собирается. А почему его волнует погода? Здесь можно работать только в GAT-1, без вариантов. Тем более наблюдать за человеком. Смешно! Наблюдать… Кто тут за кем наблюдает? Только высунешь нос на улицу — вся деревня сбежится, как вчера. Может быть, через какое-то время они успокоятся, попривыкнут… А, надо оставить предупреждение для Хо, чтоб не входил к нему в комнату, когда проснется. Комбарьер можно не ставить, выйти через красный туннель, меньше энергозатрат… Так…

Куи надевает на глаза темную маску. Шторы пока не висят, а перепады освещения в GAT нежелательны. Движение пойдет по маяку. Так просто, что даже неинтересно, всего метров триста отсюда… К-8, UR-45, YН-0,91 — 56738297896775510 9876543261100…

…Куи скользнул через красное и очутился в полнейшей темноте, что за дела… Фу, в нос ударил ужасающий запах! Затхлость, моча, кислятина какая-то… Скорее отключить обоняние, фу, забыл, как всегда. К тому же не задал дистанцию и очутился лицом к лицу с этим К-8, UR-45, YН-0,91. Вот тип, и кого тут исследовать?! Храпит на куче тряпья, в каком-то гадком сарае, где же дверь… можно выйти через стену, но что там окажется — вопрос. Может, дохлятина какая-нибудь, недаром так воняло. Куи ненавидит органическое разложение, к тому же оно оттягивает энергию, ослабляет GAT. Ага, наконец-то, вот она, дверь! И что мы тут видим? Безрадостный пейзаж. Ржавая рухлядь разбросана по двору, пустые клетки… дальше курятник, оттуда доносится квохтанье, кругом перья… еще длинная постройка с выбитыми окнами, закрытыми фанерой, тощий кот прогуливается по крыше… так, оттуда вышла фигуристая дама, жена Григория, видимо. Ну и что тут делать? Погода мерзкая, объект валяется в сарае, грязный убогий двор. Появился какой-то мужик пузатый, ты смотри, пристает к ней, сзади пристраивается, теперь схватил за грудь…

— Ну пойдем, пойдем по-быстрому… Нюр, ну давай, я уже соскучился! — он тянет женщину в сарай, откуда только что выбрался Куи… хо-хо, там же объект!

— Ну ты чё, ополоумел? Мне ж на работу надо… Ты куда меня тащишь? Там Гришка спит!

— Спит и спит… пойдем, Нюра, давай…

Она только для вида сопротивлялась, пошли в сарай, ужас. И в этой чудовищной вони они будут?.. Вот тебе и Россия, ужас, ужас… десять лет оседлости в этой дыре?! А ведь могли поселиться в Москве или в Санкт-Петербурге. Это нечестно! Хоми притащился сюда из-за бабы, а Куи на кой?! Он что, второстепенный ат, довесок?! Может, его планируют на роль гувернера при будущем ребенке? Или просто домашней прислуги? Да пошли они все к бу ашупе! Он уедет отсюда! Такое зло взяло Куи, ай-ай… кажется, произошел спонтанный выброс энергии, вот дурак, распустил эмоции.

А это кто такие? Две молоденькие девушки появились во дворе. Одна толстушка, ничего особенного, а другая очень даже… даже очень! Белокурые длинные волосы, личико такое нежное… Тициановское. В ней чувствуется что-то… а ну-ка, проверим… К-4… а UR-65! YН-7, вот это да, она необычная… Коэффициент маловат для исследования, хотя он окончательно формируется к двадцати годам, а девочке не больше шестнадцати. А интеллект, интересно… ого, 8/6/9! Вот у подружки, для сравнения… К-1, UR-11,5, YН-3,5. Да никакого сравнения, а интеллект… да ладно, и так понятно, можно не напрягаться. Они направляются к тому длинному строению, толстушка восхищенно подпрыгивает на ходу:

— Они такие лапочки, так уже подросли за неделю! Обожаю… — Они заходят внутрь, Куи следом… ага, там у них клетки с кроликами, а кругленькая девочка очень похожа на ту фигуристую Нюру — скорее всего, дочка. Она вытаскивает крольчонка, целует, прижимает к лицу…

— Ты мой пушистик, мой маленький ушастик… у… ты мой красавчик… смотри, Люба, какая прелесть!

Люба. Она с виду такая спокойная, а Сигнал Жизни очень высокий. М-да, эта девочка в его вкусе… ладно, губу раскатал… Таких молоденьких красоток не было в списке, и вряд ли будут. Хотя она невысокого роста, и, если идти по каналу интеллекта, может заинтересоваться… Всё! Это уже слишком, он начинает терять энергию.

— Между прочим, твоя мама предложила шить из них шапки-ушанки: якобы это выгодней, чем просто шкурки продавать.

— Ну а ты? Согласилась?

— Не-а… Вот чего ты с ним целуешься? Его ж скоро забьют и всё.

— Ну так и что? Я маленьких вообще больше люблю. Мне папа всегда котят оставлял, чтоб я с ними игралась, а потом уже топил, когда они подрастали.

— Кать, что это?

Девочки прислушиваются. Понятно, в соседнем сарае дело близится к развязке. Невнятное бормотание, стуки, сдавленный крик… хоть бы дверь прикрыли, любовнички. Девочки переглядываются, но зайти не решаются. А дверь вдруг распахивается сама и вываливается голый по пояс мужик, застегивая на ходу брюки…

— Дядь Костя? — удивляется Катя. — А чё вы там делали? Мы прям испугались…

— Здрасте… — бормочет Люба.

Хо-хо, теперь появилась Нюра с ведром и граблями.

— Мам? Я думала, ты на работе!

— Здрасте, теть Нюра…

— А дома у нас работы нет, по-твоему?! — эта Нюра почти набрасывается на дочь. — Отец твой пьянчуга там валяется, а вас с Колькой не добудишься! Мешанку приготовить надо, клетки три дня не чищены, давай. Давай, шевелись, Катерина!

— Чё ты орешь? Я отказываюсь? Поспать уже нельзя, у нас училка по математике заболела, я же тебе говорила… — обижается Катя.

Мужик пошел по хозяйству, хлопочет с деловым видом, то ящики ворочал, теперь заводит мотоцикл… А Куи не может оторвать взгляд от Любиных бедер, мода еще дурная — такие низкие брюки, что весь живот оголен, до самого причинного места… Ай-ай-ай, Куи, педофил ты, оказывается. А что прикажете?! Он здоровый ат в расцвете сил…

— Нюр! Я за мукой поеду! Тя подвезти на работу?

— Подожди, я оденусь. — Нюра идет к дому, но вдруг меняет направление, заходит в крольчатник и тут же выходит с коробкой, протягивает Любе: — На, отдашь Милке кролика, я ей обещала.

— Кролика? — удивляется Люба.

— Да дохлого! Да не бойся, он был в холодильнике… вишь какой красавец, венский голубой…

— Тяжелый такой… — Люба с опаской принимает коробку.

— Да бери, он не заразный! Из клетки брюхом свалился и зашиб себе чё-та. Ладно, девчонки, я одеваться, попейте молока…

— Кать, пошли со мной его относить?

— Тсс… тихо, пошли, быстро, пока она в доме…

Девчонки убегают со двора, Куи колеблется — его объект лежит в сарае. А он выходил в GAT по заданным параметрам, в этом случае отрыв от объекта грозит быстрой потерей энергии и возвратом в тело. До ста метров ничего еще, а дальше… Ладно! Всё равно надо будет возвращаться, а этот К-8, UR-45, YН-0,91 ничем не примечателен, девочка гораздо перспективнее…

Куи волочится за подружками по улице, именно так. Они идут медленно, Люба несет коробку с мертвым кроликом на вытянутых руках, ей противно. Куи потихоньку слабеет. Единственное, что неприятно в бесконтрольном возвращении — это черная воронка, которая всасывает тебя, противный скачок, сопровождающийся головокружением и легкой тошнотой, зато через секунду уже оказываешься в теле, не надо напрягаться, настраивать канал. Лишь бы рядом никто не оказался… Он вспомнил свой единственный промах, когда вышел в GAT на безлюдном пляже Муреа, вернулся внепланово и попал в тело собаки, которая прилегла ему под бочок, вот это был номер! Псина в ужасе заметалась по пляжу, Куи тоже струхнул, конечно…

Эх, пора домой, Хоми уже наверняка приготовил завтрак, он собирался сделать тонкие блины с творогом… Просто хочется увидеть, где живет Люба; а зачем? Параметры зафиксированы, выйдет в GAT завтра утром… ну ладно, ну просто охота. Кстати, он может давать ей уроки, как репетитор, — с таким 8/6/9 ей надо поступать в институт. Интересно, куда она собирается? Лучше бы в гуманитарный, больше возможностей для отвлеченных бесед. Вот интересно, он смог бы преподавать так называемые точные науки типа математики или физики? Особенно физики. Излагать с умным видом этот человеческий бред? Выдумали всякую глупость и забивают головы молодежи. Да, девочка очень даже, но пока не осознает свою силу. Куи отстал, даже не слышно, о чем они говорят, надо подтянуться…

— Люб, а ты этих лилипутов видела?

— Не-а, а что?

— Ничего, просто интересно… А ты вчера вечером чё в бар не пришла, мы ж договаривались?

— А, надоело…

— Ну и зря, между прочим! Я вчера с такими классными ребятами познакомилась, а Димочка там один вообще лапочка! Он такие анекдоты рассказывал, мы там все оборжались! У них лесопилка своя под Дубровкой, короче, ты в воскресенье приходи, только Димочка мой, поняла?

— Да на хрен мне сдался твой Димочка? Лучше кролика понеси…

— Ладно, давай. Ой, тяжелый!

Навстречу по улице идут две тетки, очень похожие… вот черт, это одна и та же, у Куи двоится в глазах, а это значит, что через пару минут закончится энергия.

Ага, вот и улица поплыла… всё, ему не успеть, надо возвращаться.

µ

У Марьи Ивановны побаливает спина, и уже не впервой. Вроде особенно не надрывалась, может, продуло… погода не радует. Тем более после аномальной жары, стоявшей почти весь апрель. «Пасмурно до глубины души». Эту фразу придумала Любочка, вчера она принесла дополнения к реферату и пирог, который сама испекла, хорошо посидели, такая умная взрослая девочка. Жаль, что на Толстовские чтения ее не удастся отправить, Милка отрезала — нет денег. Марья Ивановна заикнулась, что сама оплатит дорогу, а проживание-питание предоставляет Ясная Поляна, но Мила даже слушать не стала — не поедет, и окончен разговор. Ясное дело — Лукич воспротивился, вот же вредный старикан, блюститель нравственности! Внучка идет на золотую медаль, другой бы гордился!

В хлеву давно не чищено… а куры вылезли из курятника, нашли где-то дырку, и бродят теперь по огороду, склевывая помидорную рассаду, надо срочно найти и заделать лаз, но неохота. Вообще ничего не хочется, только спать и спать…

Сегодня она снова не выспалась, снились эти странные зеленые человечки, прямо болезнь, да и только. Они пригласили ее в подводное путешествие — мол, хотите увидеть остатки нашей цивилизации? И ведут на корабль, а дело происходило в каком-то южном городе, пальмы кругом… и, как всегда в этих снах, Марья Ивановна даже не думала отказываться — конечно, говорит, с удовольствием посмотрю. И вот они уже идут по причалу, такому длиннющему… да, а корабль по мере приближения теряет очертания, превращаясь в серебристое сплющенное яйцо, человечки проходят внутрь прямо сквозь эту серебряную скорлупу, а она не решается. Они смеются — не бойся, это воздух, воздух! И она тоже ступает, зажмурившись, и оказывается внутри этого корабля. Как там всё выглядело, Марья Ивановна не помнит, ее посадили в кресло, и стенка вдруг стала прозрачной… И они долго-долго плавали, якобы в Тихом океане, рассматривая подводные руины. Там были улицы с остовами домов, но улицы не как у нас, а кругами, и в самом центре — колоссальное сооружение из прозрачного материала. Такой огромный куб. Это стекло? Хрусталь? Нет, природный камень гууу, самый прочный минерал в нашем мире. Морщинистый карлик, который обычно ей всё объяснял, так протяжно провыл название камня, что она запомнила, надо же… Потом они приблизились к пирамиде, и Марья Ивановна прямо ахнула — там, внутри, на каждом этаже стояло множество одинаковых кресел, а в них сидели маленькие человечки с закрытыми глазами, ужас! Яйцевидные лысые головки, ручки и ножки тонюсенькие. Они умерли? О, много тысячелетий назад… Но как же они сохранились?! Морщинистый ответил, что сооружение герметично, и они как-то законсервированы. А их еще можно оживить? В этом нет необходимости, — был ответ. Их души не пропали, а тела — просто экспонаты музея, как вам объяснить? Вы же ходите в музеи, мы тоже… Полная чушь, короче. Во сне воспринимается за чистую монету, а начнешь вспоминать, невольно задумаешься — не пора ли обратиться к психиатру?

Марья Ивановна вышла на крыльцо, потянулась. Хорошо, свежо… Над Каменкой нависло серое небо, хотя тучи уже не такие плотные, как вчера. Солнца пока не видно, но появились еле заметные проблески, да и вообще посветлело. Величественное небо сегодня, переливается всеми оттенками перламутра, от серебристо-белого до сине-серого, и все цвета плавно переходят друг в друга, просто красота! Как бы Толстой описал такое небо, интересно? Наверное, как надежду на лучшую жизнь… как предвестье светлых перемен. А почему? Потому что солнце скоро проглянет? Кто его знает, может опять тучами затянуть… В этом небе неоднозначность, текучесть, хаос возможностей… но это перламутровое сияние восхитительно само по себе, и совершенно неважно, какая будет погода, ясная или дождливая… Любые ли чувства можно выразить словами? И нужно ли это?..

Она говорит ребятам, что русская литература может всё. Марья Ивановна сама придумала тему Любиного реферата — «Небо как символ жизни в романе Толстого „Война и мир“», а потом пожалела. Толстой надоел, лучше бы Бунина взяли… Толстой моралист и брюзга, и язык так себе… но детям такое не скажешь, разумеется. Тогда они вообще читать перестанут. Образы неба в романе однозначно-назидательные, Любочка выписала все отрывки, где говорится про героев под небом, составила картотеку, и Марья Ивановна даже расстроилась: получилось, что если герои совершают хорошие поступки — небо всегда ясное, а если плохие, то небо пасмурное и мрачное. Скажем, совершил Андрей подвиг, лежит раненый — и над ним голубое небо с высоко плывущими облаками, а Николай струсил на поле битвы — и оказался под небом серым, гнетущим. Звездное зимнее небо — образ чистой Сониной любви, и восторг Наташи в лунную ночь, и комета Пьера… Не говоря уже о Бородинском сражении, когда солнце проявляло патриотизм, ослепляя французов. А Люба так интересно повернула тему, молодчина…

Тьфу ты!

Петух истошно заорал. Кыш, брысь отсюда! Совсем обнаглели эти куры, уже по крыльцу разгуливают! А спина не проходит, а ведь нет и сорока… возраст-то немалый, между прочим. Марья Ивановна считает себя девицей хоть куда, но годы-то идут. Вон Нюрке тридцать семь, а скоро бабушкой станет, к гадалке не ходи. Катерина девица бойкая, за ней взрослые парни ухаживают, на мотоциклах заруливают прямо к школе, только ее на уроках и видели…

Марья Ивановна механически взяла веник, подмести во дворе не мешает. Жаль, что Люба не выступит в Ясной Поляне. Но за Любу она хоть спокойна, а вот остальные ребята… письменный ЕГЭ им не осилить. Разве что Невзорова заработает твердую тройку. Такие контрасты в этом выпускном классе: золотая медалистка и убежденные двоечники, причем по всем предметам. Уверены, что им нечего бояться, потому что учителя не ставят двойки в четверти, да уж… учителям тоже попадает, мол, не сумели заинтересовать, не нашли подход к ученикам. Математичка Полина в прошлом году три четвертные двойки вывела и чуть не лишилась работы — так в районо ее пропесочили, что месяц голос дрожал и глаза были мокрые. Эти бездельники прекрасно знают свои права, на то и расчет. Знают, стервецы, что и на экзамене выводится трояк, если все итоговые — тройки. Мало ли, разволновались деточки — и всё из головы повылетало… Обидно, что молодежь совсем не тянется к знаниям, вот курево и выпивка — это пожалуйста! Хотя у нее всегда были способные ребята, и на олимпиадах побеждали, и в институты поступали, а Зоя Свердлина стала журналисткой… М-да… забор, который подправлял Гришка, снова заваливается. Соседская корова, возвращаясь домой, норовит боднуть его рогами, прямo беда какая-то, не полюбился ей этот забор. Марья Ивановна вспомнила, что в сарае осталось несколько столбиков, надо будет вкопать и примотать проволокой… Что еще за крик?!

— Пожар!!! Пожар!!! Там пожар! Люди, на помощь! Пожар!!!

С ума сойти, это же Андреевна несется по лужам, она ходит-то обычно с трудом, что за беда приключилась…

— Какой пожар, что случилось?

— Пожар! Скворцовых дом горит!

— Что?! — Марья Ивановна не верит своим ушам, этого еще не хватало!

— Скворцовы горят! Пожар, люди добрые!! — Андреевна несется дальше по улице, а Марья Ивановна бестолково суетится, что же делать, чем помочь… да ничем она не поможет, не тащить же ведро воды через всю деревню! Набросив куртку поверх домашнего халата и прихватив на всякий случай пустое ведро, она спешит к дому подруги…

Толпа народа, полдеревни уже собралось, пылают деревянная веранда и часть крыши… Ужас! Из окна дома вырывается пламя — значит, и внутри уже горит. Кто-нибудь вызвал пожарных?! Говорят, позвонили с почты… но почему носят ведрами, неужели нет шланга? Электрик Валера качает из колонки воду и все по очереди набирают, стоят, просто идиотизм, а где Нюра?! И Гришки с братом тоже не видать, и Катерины… из соседних домов бегут с тазами и разными емкостями, но что могут дать эти капли, когда дом выгорает уже изнутри?! Шланг надо подсоединить, у Нюрки же скважина на участке и электронасос! Марья Ивановна устремляется во двор, так, так… Насос снят, уехали они куда-то, что ли?.. Ой, Колька прячется за сараем.

— Коля! А где мама с папой, где все?!

Ребенок весь трясется, зуб на зуб не попадает: «Н-не з-з-знаю… папа т-там… он п-пьяный только…» — «А где насос? У вас же был насос!» — «С-сломался, дядя К-костя в ремонт его…» Черт! Где же пожарные? Ага, Гришка там валяется, вот же пьянь бестолковая… нет, дом еще не полностью охвачен пламенем, но тазиками тут не поможешь, точно Гришка виноват… фу, весь в грязи, в волосах застряла солома, рожа заплывшая, сына бы пожалел… и еще закурить пытается, спичкой о коробок никак не может попасть, наверняка в доме бросил спичку и пошло… Наконец-то пожарные прибыли! Надо же, и лилипутская машинка вместе с ними, решили помочь? Нет, один всего лилипутик, который приходит за молоком, как же его зовут… Иван Денисович! Но как медленно шевелятся эти пожарные, еле поворачиваются, что за мужики пошли… Ага, вот и Костя с Нюрой подъехали, Нюра что-то кричит и рвется в дом, лучше к ней не подходить, шок, понятно…

— Какие деньги, мать твою?! Они же в несгораемом сейфе! Успокойся!

Слава богу, стали заливать. Хорошо, что Костя не мечется, встряхнул Нюрку за плечи, и та сразу обмякла. А ребятишек сбежалось на пожар! В школе их столько не увидишь…

χ

Хоми даже не почувствовал присутствие Марьи Ивановны, такой нервозный выдался день. А когда она приветливо поздоровалась с ним, заметался от смущения, в багажник зачем-то полез, неловко получилось… Хотел догнать и проводить, но опять спасовал — народа слишком много, и так все уже смотрят, пожара им мало! А он даже кепку не надел. Выехал осмотреть окрестности, а тут этот пожар случился. Рванул в Дубровку, поторопил пожарную команду и правильно сделал — телефон у них там не работал, пока нашел бригадира, пока тот отпирался — мол, людям зарплату задерживают, и денег нет на бензин, и техника устарела… Хорошо, что Хоми захватил деньги на всякий случай, была мыслишка насчет зеркала — вдруг встретится мебельный магазин? Отдал мужику эту пачку, и всё устроилось. Ну, вроде нормально… деревянная пристройка сгорела дотла, но дом не очень пострадал, хорошо, что погода сегодня безветренная, пламя могло бы на двор перекинуться, на все эти ветхие постройки…

Вчера пришло сообщение из Центра, что семейные Аму смогут выбирать место жительства по собственному усмотрению и также сами решать, оставаться с напарником или нет. А Куи достал уже… неправильно так думать, но думается. Пару дней Куи мрачнел и крепился, а вчера устроил истерику по поводу объекта Григория. Орал, что это наглость, что Хоми присмотрел красотку, а ему подсунул тупого придурка, от которого так несет, что приходится выключать обоняние! Хоми заметил, что исследовать деградацию таких мощных параметров тоже полезно. Но Ку только визжит на весь дом: почему это Хоми решает, чем ему заниматься? И пора уже поставить вопрос о равноправии на Совете! И заявил напоследок, что плевать ему на Центр, на Бо-а-ра и на все идиотские Правила, пусть лишают Индивидуальности и распыляют на атомы, но в душу гадить он им не позволит! Завтра же уйдет в состояние U-Q на полгода, чтобы выяснить историю Календаря. После чего хлопнул дверью и отказался от ужина.

И что теперь делать, спрашивается? На этот раз искренность Куи была стопроцентной, он явно собирается в U-Q. Хоми обязан сообщить в Центр, по Правилам… вот дерьмо! Куи вызовут на Коррекцию, и он ему не простит предательства, это ясно… Первый раз такой серьезный прецедент случился. В принципе — ерунда, ничего плохого ему не сделают. Подкорректируют поле, почистят немного, массажи разные поделают, красота… всем же ясно, что представляет собой род Усиму. Куи пока не проходил Коррекции, а некоторые Усиму — каждый год. А лучше ли будет, если Ку окончательно потеряет контроль над собой? Но всё это звучит неубедительно. Хоми противно, потому что раньше ему удавалось гасить опасные импульсы партнера, а теперь, выходит, он умывает руки. Его и правда больше заботит Марья Ивановна, чем бедняга Ку. А Ку это чувствует, и злится, и накручивает себя. И что, донести на него?! Пакость. С другой стороны, Хоми ему не нянька. Усиму должны сдерживать свою раздражительность, совершенствоваться, это Правило Эволюции. А Куи распустился до безобразия… Но всё равно Хоми чувствует вину. А если поговорить с ним о Перспективах? Что всего через двести пятьдесят лет их Священная Прародина У поднимется со дна океана? Хм, серьезное нарушение, Аму не должны разглашать дату Последней Катастрофы, глупая идея… эх, как раз 10-го Тилеу, в день рождения Куи! Его 550-летний юбилей совпадает с возвратом их материка. Куи почувствует себя избранником, особенным атом, возгордится… зато хорошее настроение обеспечено, всё равно Усиму гордецы, какая разница?

Но за такое нарушение Хоми может угодить в Копилку, вдруг Ку разболтает кому-нибудь? Ай! Какая-то толстуха чуть не сбила Хоми с ног, прямо танк, а не девица. А что вообще он тут делает? Торчит на пепелище на радость детворе. Вон, столпились напротив и смотрят, некоторые даже рты разинули от удовольствия, а он расхаживал с задумчивым видом, устроил им бесплатный цирк. Хоми сел за руль, где же ключ… в карман, наверное, сунул. Нет, пусто, хм… А в двери нет? Нет. И в багажнике. Наверное, выпал… а ведь могли и в землю затоптать, сколько народа вокруг бегало. А если так завестись? Черт, не получится, детки заглядывают в окна и уже поняли, что он ищет ключи. Вот визгу-то будет, если Хоми вдруг засияет изумрудным светом, потом приложит палец к замку зажигания — и машина заведется сама собой…

— Эй, ребятки, помогите найти ключи, я их тут где-то выронил. Кто найдет, получит пятьдесят рублей, договорились?

Смотри-ка, стоило обратиться, и все пустились наутек… Точно как прошлый раз, когда он поздоровался с мальчишкой на улице. Что за идиотская манера? Щупать машину и заглядывать внутрь, расплющивая носы о стекло, — это им кажется нормальным, а разговаривать боятся, прямо как зверьки. Ладно, ключи надо поискать, вдруг найдутся… Хоми ищет около машины, вот тут он суетился перед Марьей Ивановной, потом открыл багажник просто так, покопался для вида, потом задумался и не помнит…

— Э-эп… п-парень, а з-закур… не, это, пр-рикурить… ну, огня… ну, а?..

Надо же, к нему обращается объект Григорий К-8, UR-45, YН-0,91, да уж, подсунул он Куи объектик. Хоми разводит руками — у него нет ни спичек, ни зажигалки. Однако… На прошлой неделе YН равнялся единице, поразительно. Этот объект надо бы отдать Лифиу — она как раз изучает механизмы спонтанного сворачивания биопрограмм. Но Лифиу живет в Мексике, далековато. Как давно он не видел подругу детства! Лет пятьдесят уже, соскучился. Всё собирается съездить, и всё недосуг. И правда, надо поторопиться, скоро начнется переселение атов, живущих в Центральной Америке, совсем немного времени осталось до Первой Катастрофы. Лифиу, разумеется, переберется в Центр… Вот это да! Хоми вдруг осенило, и как он раньше этого не понимал? Первая Катастрофа произойдет тоже 10-го Тилеу! В последнее время он мыслит европейским календарем, ну конечно, это будет 20 июня! Так, затем в день рождения Ку поднимется Прародина, а остальные Катастрофы? Вторая, Третья, Четвертая… так-так-так… так и есть! Все Катастрофы будут происходить в дни рождения Ку! Эх, жаль, что нельзя ему рассказать, Ку узнает свою Миссию только через тридцать лет. Но неслучайно же он увлекся Календарем Катастроф, прямо заболел, даже Правила решил нарушить. Это надо обмозговать дома, в спокойной обстановке… Когда же все разойдутся?! Какой-то старик терпеливо дает Григорию прикурить, но что-то у них не выходит, спички сырые… Хоми выжидает, чтоб Григорий прикурил и отошел от машины, ключ найти не удается, всюду грязь, наверняка затоптали, так что придется заводиться своими силами. С другой стороны, чего бояться? Даже если этот Григорий попробует рассказать, что лилипут заискрился, кто ему поверит? Скажут — допился до белой горячки. Но тут еще старик… Ой! Еле увернулся! Огромный мужчина пронесся мимо Хоми. Ой! Громада бросилась на Григория и одним ударом свалила его на землю! Машет руками и орет как ненормальный: «Курить хочешь, сука?! Я те покурю, так покурю, блядь, запомнишь! Чтоб ноги твоей больше в доме не было, близко не подходи, убью!» Григорий пытается встать… ага, мужик подозревает его в поджоге, ну это логично. Тетка какая-то прибежала, хочет увести громилу, но не тут-то было, здоровяк брызжет слюной, желваки ходят под скулами, и даже слышно, как его зубы скрипят: «А ну пошел отсюда, вали отсюда, я сказал!»

— Ты чё? Ты чё? Ты чё это… — икая, бормочет Григорий. Он кое-как встал, придерживаясь за машину, черт, почти уселся на капот. Ведь могут испортить машину, если амбал снова начнет драться. — Нюр, чё он, я не понял?! Я чё, нарошно, бля, нарошно?! — Григорий явно ищет защиты у женщины, а она не реагирует, зато громила опасно приближается к машине…

— Ах ты ж гнида, не понял он… Нюрка терь со мной жить будет, терь понял?!

— Что ты сказал?! — Григорий даже икать перестал, и лицо сразу заострилось, просветлело, информация пробила брешь в его алкогольном угаре. — Я тя в дом пустил, а ты мою Нюрку… Ты с моей Нюркой жить будешь?!

Фу, наконец-то… Объект вскочил с капота и наступает на обидчика, но шансов нет, силы неравные, Хоми даже зажмурился, ой, что сейчас будет…

А Григорий уже кричит, срывая голос:

— Так ты с ним, значит, спуталась! С этим зэком, бля?! Ах ты ж сучка ты тупая! Так он же тя топором зарубит, как Зинку свою! Кровью умоешься!..

Вот! А ведь Хоми предчувствовал беду. Прямым ударом Григорий был отброшен на лобовое стекло, э-эх… и оно разбилось. Да и капот придется ровнять. Так тупо потерял контроль над ситуацией! Россия, бля…

γ

Рано утром Хоми куда-то уехал и даже записки не оставил. Начальника из себя строит, наверняка настучит, что Куи собрался в шестнадцатый век. Нет, это вряд ли. Если вести себя нормально и не орать, всё уладится. Надо идти своим путем, а Хоми ничего не сообщит, он добрый… Куи вышел на террасу, сделал свои приседания и комплекс для позвоночника. Настроение заметно улучшилось после чашечки кофе с рюмкой кизиловой настойки. Солнца по-прежнему нет, но небо красивое… насколько может быть красивым пасмурное небо. Не любитель он пастельных пейзажей, всей этой утонченной серости. Оттенки, полутона, приглушенная гамма… Палящее солнце, безоблачное небо, теплая лазурная вода и яркие цветы — вот его стихия… хотя в Гоа с жарой был явный перебор. Кстати, если уж решил действовать, с Гоа надо и начинать. Ведь точно известно, когда юнец Биаму видел диск в Мармао. Войти в U-Q и провести тот день в церкви Святого Духа… даже не целый день, а пару часов — всё там осмотреть, дождаться прихода Биаму. Он утверждает, что заехал в церковь по дороге в аэропорт, и времени было впритык. Значит, надо поджидать его в церкви. Вдруг он повел себя как идиот? Например, проявил повышенный интерес к Календарю — стал расспрашивать, что это за диск, откуда он у них, нельзя ли его купить… Сам же признался, что при виде «этой штуковины» почувствовал что-то невыносимо родное. Да, вполне мог любые деньги предлагать, малолетки часто швыряются деньгами, им плевать, что нельзя привлекать внимание. А служитель, скажем, продать побоялся, а потом пожалел. Они же бедные и хитрые, мог припрятать на всякий случай — вдруг и правда ценность? Убрал от греха подальше, чтоб не сперли. А потом поедет в Дели и сдаст в антикварную лавку, где тусуются богатые европейцы. Тем более что уже второй белый интересовался этим диском… Так что нельзя терять времени! Хотя искренность священника была стопроцентной, Куи проверял. А вдруг это был новый священник? И он действительно ничего не знает, они же посменно там служат, этого Куи не учел. А всё жара…

Гипотезы, домыслы… Нет, пока не увидишь своими глазами, как было дело, рассуждать не о чем! Плевать, что еще тридцать лет положено ждать U-Q, Календарь Катастроф нельзя упустить, и отдавать его другим тоже нельзя. Главное — не разозлить Хо. Так. Куи немного озяб на террасе, и небо мешает думать, уж больно оно текучее. И еще всполохи какие-то заметались, что-то сжигают… наверное, с другой стороны дома лучше видно… Нет, совсем не видать. Да ну, какая разница? Дурацкое любопытство — то одно, то другое, и уже устал… Действовать надо! Потренироваться, пока Хоми не вернулся домой. Записочку на дверь: просьба не беспокоить до… до 17:00. Пусть будет с запасом. Немного страшновато, первый раз он выходит в U-Q, и без присмотра. По Правилам надо поучиться на курсах, сдать экзамен, да ладно, ерунда! Говорят, что главная опасность U-Q — это повстречаться в прошлом с самим собой, у некоторых атов сдают нервы. Поэтому начинают с простого упражнения — входишь в U-Q на минуту назад, видишь себя лежащего, и, если не тошнит, — уже хорошо. В следующий раз отправляешься на пять минут назад, ну и так всё глубже продвигаешься. Когда доходят до собственного рождения и спокойно его наблюдают, первый этап считается пройденным. А Куи нечего бояться, как он может встретить себя в Мармао 9 января, если в это время был в Барселоне? Он устраивается на кушетке полулежа; чуть страшновато. Хм, а почему сразу в Мармао? Ринуться в серьезное дело, а вдруг с первого раза не получится… скажем, не сработает опция Pi и юнец обнаружит его присутствие? Можно потренироваться на короткой дистанции, вернуться во вчерашний день и понаблюдать за девчонками, тем более что объект Люба — К-4, UR-65, YН-7 — весьма перспективный. Время выхода из GAT зафиксировано, вернуться в ту же минуту и проводить ее домой. Так, задать опцию невидимости… поехали!

Куи дышит по инструкции, замедляет пульс, находит под языком точку U и давит что есть силы мизинцем — ага, вдалеке появилась мерцающая линия… ух! Воронка утягивает его внутрь, желтая линия разрастается до огромного шара, и знакомая боль пронизывает тело… надо же, точно такая, как будто он выдирает щипцами тот волос в носу… когда его тащишь, всё тело немного содрогается, Куи любит это ощущение, одновременно болезненное и приятное, вот так и сейчас… ой! Воронка раздалась и исчезла, желтое вдруг стало серым — и он стоит посреди улицы, прямо в грязной луже, и одна нога уже намокла. Идиот, он же в тапочках отправился в U-Q! Вот оно — вчера! А девочки ушли уже далеко, надо догонять. Интересно, интересно… это совсем другое состояние по сравнению с GAТ — там сразу понимаешь, что ты лишь носитель сознания, а тело осталось дома. Легкая субстанция, никаких тебе сил тяготения и телесного дискомфорта… предметы проходишь насквозь, почвы не чувствуешь, даже ногами необязательно перебирать, разве по привычке. А тут совсем другое. Предметы плотные, как в жизни, земля холодная, с неба моросит, ф-фуй, наступил на острый камень босой ногой, тапок остался в луже… А куда он потом денется, этот тапок? Если тапок был на ноге сегодня, то есть завтра, когда он выходил в U-Q… а сейчас, то есть вчера, тапок плавает в луже… просто безумие, ничего не понятно. Полная иллюзия жизни, но тело сидит дома. А вдруг не сидит?.. Вдруг он здесь целиком, вместе с телом? Перепутал опции, хрен их знает, перестарался… вот это номер… как тогда возвращаться?! Ерунда, не может быть, в руководстве пишут, что параметры U-Q сходны с реальностью почти на все сто… а в чем разница, Куи забыл. Навстречу прошлепала тетка в сапогах и чуть задела его рукой, размашистая бабенция, прямо мельница ходячая. Стоит, на руку свою пялится и озирается удивленно. У него тоже резиновые сапоги есть, мог бы надеть, во дурак! Зато теперь ясно, что он невидим, опция Pi сработала, ура! И он имеет некоторую плотность, раз она что-то почувствовала, а вот какую, интересно… Куи попытался поднять крышечку от пива — пальцы скользят по ней, чувствуют все изгибы, и ни с места, фиг тебе. А проволочку, она вообще ничего не весит… не, никак. Ну конечно! В этом же главное отличие U-Q — предметы реальны для органов чувств, а взаимодействие с ними невозможно. Но раз тетка почувствовала… а, плевать, потом почитает.

Черт, где девчонки? Упустил объект, бегом, бегом… Куи включает маячок, почему нет сигнала? Тьфу ты, забыл, в U-Q эти функции отсутствуют — и маяк, и скоростной режим, и скан-проекция… ага, вон они, закрывают калитку… закрывают! Как он пройдет во двор? Через забор придется лезть, а если там собака? Собаки сходят с ума от его невидимой персоны, рвут пасти, вот же злобные твари… От холода заныло в паху, хорошо, что всего полчаса заложил на первый раз. Тихо, вроде нет собак. Зато забор густо посыпан битым стеклом, надо будет предложить Хо такой дизайн… Куи перелез по дереву — забрался повыше и спрыгнул во двор. Включил смягчение, а оно не сработало, опять забыл, дурак… искры из глаз! Теперь он стоит под дверью, в дом не войти. Какое неудобство, человеком лучше быть, чем беспомощным атом в U-Q. А там крики, ругаются, похоже… Куи пританцовывает на крыльце, двенадцать минут осталось, бр-р-р, холодрыга, воспаление легких можно схватить, так и умереть можно в этом U-Q, а что будет с главным телом, интересно… О! Дверь открылась — женщина выставляет на крыльцо коробку с дохлым кроликом, так-так… проскочил внутрь у нее под рукой.

В доме гораздо теплее. Эх, нищета, чистота… иконки, букетики, портретики, салфетки повсюду штопаные. Высокий жилистый старик орет, потрясая конвертом, а эта женщина ее мама. Похожие черты лица, только совсем увядшие, и больные почки. Эх, люди, такой короткий срок, этой сорока нет, а энергия почти на нуле, без скана понятно. А тоже была красотка хоть куда… Старик еще ого-го, мощный дед, поживет. Но что их жизнь? Одно недоразумение, скачок из темноты в темноту. А им почему-то не страшно, носятся со своими идеями, все при делах, homo sapiens они, видишь ли… Хоми считает, что всё по Плану, композиции геномов усложняются, эволюция идет, всё такое… но верится с трудом. Поразительно, что они так задорно трепыхаются, к чему-то стремятся, дорожат разными глупостями. То старик орал, теперь женщина наступает на старика, семейный скандал у них нешуточный, послушать, что ли…

— Да перестань орать, будто ты не знал, что она в институт собирается!

— Милка, ты не зли меня лучше! Вот заряжу дробовик солью да стрельну в жопу модницы этой говённой, будет вам тогда Москва!

— Ты чё несешь?! Отдай письмо, помял уже всё!

Ага, девчонка подскочила к деду и вырвала конверт. Старик решил угробить внучку в этой дыре, но не выйдет, с UR-65 и YН-7 ему не справиться…

— Вон, в Юхнове техникум есть? Пускай туда поступает, если ей шить охота! А по мне баба и так шить могёт, ты чертежи изучала, оно тебе надо было? Токо язву нажила! Чучела кто тебя научил? Я!

— А я не жалею, между прочим! Хоть мир повидала!

— О-хо-хо! Вот вернется твоя Любка обрюхачена, будете удвох чучела набивать! Ихзамены…

Дед явно хочет завладеть конвертом, но толстуха предупредительно пнула подругу локтем, и та успела спрятать его за спину.

— Ты чё, дед, совсем сдурел, да? Я тебя трогаю?!

— Ты кому там нужна? Он, на мамашу свою погляди!

— Я со всякими лаборантами путаться не собираюсь, тем более детей от них заводить! Ты гондон хоть когда-нибудь видел?!

— Ах ты ж бесстыжая, ах ты ж… — бормочет дед, — вся в бабку пошла, мозги куриные, а слова ей не скажи…

А дед заметно поутих, опасается внучку. Бойкая девица эта Люба, вся раскраснелась, глаза блестят:

— Мне твои мозги не нужны, своих хватает!

— Дочка, ты не сдашь эти экзамены, ты почитай, что они пишут. Там рисунок гипсовой головы, живопись и какая-то композиция.

— Как это? На модельера? — удивляется Люба. — А голова зачем?

Куи доволен, с рисунком и живописью он ей поможет, эх… с вложением можно сделать из нее Леонардо. Но по мелочам лучше не нарушать. Куи давно собирается заняться живописью для души: что здесь хорошего, кроме природы? Ух ты, началось возвращение! Комната вытягивается, закручивается воронкой… домой, домой, попить чайку горячего!

µ

— Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит, ой… как же там… а! Летят за днями дни, и каждый день уносит… уносит, я правда учил… уносит это, ну как его… короче, это…

— Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем…

— А, точно! Я тогда это, Марьиванна, с самого начала прочту, ладно?

— Хорошо, Матвеев, только у Пушкина не каждый день уносит, а каждый час уносит. Дни летят, а час уносит…

— Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит,

Летят за днями дни, и каждый день уносит

Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем

Предполагаем жить, и блядь, как раз умрем!

— Тихо, тихо, я сказала! Успокойтесь! Как не стыдно, Матвеев… Да перестаньте вы! Рогов, не бейся головой о парту, последние извилины отобьешь. Ну всё, всё, успокоились… вам-то смешно… А мне каково за вас будет краснеть?

— А чё я такого сказал, Марьвановна?! Чё они ржут?

— Ты хочешь, чтобы я повторила? Ты зачем матерно выражаешься? У Пушкина так написано?

— А чё, неправильно? У меня вообще учебник спиз… украли, короче. Мне Ляхин прочел, я записал.

— Дима, прочти нам, пожалуйста, это стихотворение.

— Пора, мой друг, пopa! Покоя сердце просит —

Летят за днями дни, и каждый час уносит

Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем

Предполагаем жить, и глядь — как раз — умрем.

— Дальше читать, Марья Ивановна?

— А я почем знал?! «Блядь» тоже подходит по смыслу, между прочим, чё, не подходит, скажете? Даже больше! «Глядь» какое-то…

— Всё, разобрались. Не выступай, Матвеев, побереги силы для экзамена, комиссии будешь рассказывать, что больше подходит. Садись. Я сказала, успокоились! У нас осталось мало времени.

Марья Ивановна раздражается от звука собственного голоса, какой-то хрипучий он сегодня, как у вредной училки. Ребята почти в полном составе, только Катерина отсутствует. Три дня прошло после пожара, а она так и не появилась в школе, нашла уважительную причину. Сегодня надо к ним зайти, выпускные экзамены на носу…

— Открываем учебник и повторяем слитно-раздельное написание наречия, через пять минут буду спрашивать…

М-да… С первого раза никто не сдаст этот ЕГЭ, к гадалке не ходи. Одни наречия чего стоят — исключений больше, чем правил, надо зрительно запоминать. Значит, половина лета пропала. Литература еще ладно, «Выпьем с горя, где же кружка…» даже Рогов знает наизусть, для трояка достаточно. Главное, чтобы комиссия не нагрянула… В горле першит, Марья Ивановна простыла вчера на огороде, а потом еще Иван зашел за молоком и они проговорили у калитки больше часа, почему было не позвать человека в дом? Неубрано, застеснялась… Всегда порядок, а тут она затеяла генеральную уборку — подняла половики, зимние вещи на диване лежали горой… Разболеться еще не хватало, в пятницу Люба защищает реферат на межрайонной конференции, через две недели начнутся экзамены… Глупость, наверное. Вчера ее навещала сестренка и, сияя, сообщила новость — какой-то мужчина сорока шести лет, якобы физик из Дубны, хочет познакомиться с Марьей Ивановной, уже неделю пишет сообщения, и Зойка ему отвечает, от ее имени. Говорит, очень симпатичный, худощавый, пишет без ошибок. Разведен, взрослая дочь где-то учится — в общем, интеллигентный мужик, прямо даже чересчур, как заявила сестренка: «Я бы с таким не смогла, а тебе в самый раз подходит». И уже договорилась, что он приедет в воскресенье в Каменку. Марья Ивановна сначала ужасно разозлилась, тоже нашлась еще сваха, у них с Зоей вкусы абсолютно разные. Тогда сестра привела последний аргумент — показала распечатку его фотографий с сайта, и надо сказать, что мужик вполне… глупости. Только поставила крест на идиотском сайте знакомств, решила никогда больше туда не заглядывать, и сразу же соблазн. А на поверку окажется этот физик каким-нибудь проходимцем или альфонсом… Но самое глупое, что Марья Ивановна затеяла серьезную уборку, как будто специально для него. Ой, уже звонок…

— Ребята, минутку! Тихо, тихо, сели на места! Если есть вопросы по наречиям и вообще по билетам, я буду в школе еще часа полтора, договорились?

Ага, как же, вопросы у них… Невзорова замешкалась, явно что-то хотела спросить, но Зыкина схватила ее под руку и утащила из класса.

— Марья Ивановна, а у вас нет знакомого художника? Представляете, в Текстильный институт надо сдавать живопись и рисунок головы! Я прям не знаю, что делать…

— Нет, к сожалению. Надо узнать, может быть, тебе льготы положены, на медаль идешь всё-таки… хочешь, вместе позвоним из учительской?

— Да я уже звонила от бабы Зои, для медалистов есть льготы, но после сдачи экзаменов. Я вообще не думала, что на модельера нужно рисовать по всем правилам, так обидно! Ну ладно, побегу на автобус, мне в Дубровку надо, до свидания, Марья Ивановна!

— Люба, про пятницу не забудь, это сейчас самое важное, ты порепетируй дома свое выступление…

— Да знаю, не волнуйтесь!

Может, оно и к лучшему? Поступит девочка в нормальный институт, хотела ведь на журналистику пойти, теперь модельный бизнес придумала. Но отговаривать бесполезно, такой характер. Марья Ивановна собиралась проверить тесты по русскому, но солнце печет через стекло, надо зашторить окно. На крыльце понуро сидит малыш, начальные классы давно разошлись, странно… родители не приехали? Надо выяснить, этот мальчик наверняка из Быковки. Ну что за народ? То первоклашку не забирали до вечера, директриса вся извелась, а они стройматериалы сгружали, видите ли, то пьяный папаша приехал за ребенком на тракторе, задавил козу и еще орал, оскорблял всех подряд… Марья Ивановна выходит на крыльцо, Бог ты мой… это же Иван сидит!

— День добрый! А я вас тут поджидаю.

— Иван Денисович, что ж вы не зашли? Я собиралась проверять тетради, часа два могла просидеть. Ничего не случилось? За молоком вроде рановато…

— Так вы работайте, я только спросить хотел. У меня брат заболел, обычная простуда, но сильно расклеился. А вы говорили, что знаете отличное средство от насморка. Капли из аптеки не помогают, нос у него уже как свекла, сопли хлещут, а скоро день рождения. Вот такие дела.

— Ну конечно, я вам дам, только портфель соберу, я мигом…

— Ну что вы! Я не хотел вас отрывать, скажите на словах, мы сами приготовим.

— Я и дома могу поработать, даже лучше. Ребята разбежались, консультация им не нужна, так что пойдемте. Это средство нужно смешивать в определенной пропорции, там много компонентов. А на будущее я вам напишу рецепт…

Марья Ивановна даже обрадовалась, что Иван к ней обратился… вот сейчас они зайдут к ней, попьют чаю. Поразительно, какой он эрудированный человек, жаль, что природа так распорядилась, обидела генами. Зато умом не обидела. Любую тему может поддержать, знает несколько языков, классиков в подлиннике читает. Вчера они беседовали о французской поэзии. Они! Это он рассказывал ей о Бодлере, о Рембо, затем о политике немного поговорили, об Украине… а стоило заикнуться про ЕГЭ, оказалось, он и в этом разбирается. Спросил, почему дети до сих пор пользуются учебником Бархударова, когда все школы перешли на Бабайцеву. Да потому что новые учебники в Каменку не завозят, ответ простой. Хорошо бы попросить его в будущем году рассказать что-нибудь ребятам… но ведь они жестокие, засмеют. Хотя голос у Ивана красивый, низкий и бархатистый… Она считала, что у всех лилипутов высокие тонкие голоса, а у Ивана нормальный мужской, только внешность весьма необычная.

Вот даже сейчас — идут по улице, две девчонки навстречу: «Здрасте, Марья Иванна!» — а как только оказались за спиной, раздалось «гы-гы-гы» и «ой, не могу, ой, умираю»… Хотя, может, со временем попривыкнут и не будут так реагировать.

— Что-то вы грустная, Марья Ивановна. Устали, наверное?

— Разве грустная? Просто задумалась, не обращайте внимания… Ну, вот и пришли. Чаю зайдете попить? Только не отказывайтесь, Иван Денисович, у меня пироги, вчера напекла.

— Спасибо, не откажусь.

Они пьют чай, Иван рассказывает про сикхов, он недавно был в Индии, так интересно! Марью Ивановну подмывает спросить: каким ветром его занесло в Каменку? Кто он вообще? Ученый, писатель? Чем на жизнь зарабатывает? Но неудобно. Мало ли… Ведь не говорил же до сих пор. Есть в нем что-то уютное, особенно когда вот так, в домашней обстановке… От него исходит добрая энергия, она сразу почувствовала. Эрудиция тоже важна, конечно, узнаёшь столько нового, неравноценные они собеседники, прямо скажем… Вот с кем она общалась в последние годы? Только с Милой и Нюрой, да с каналом «Культура». Сколько ему лет, интересно? У лилипутов сложно определить возраст. Может быть, тридцать, а может, и пятьдесят. Одежда очень складная, шьет на заказ, наверное. Несколько лет назад показывали документальный фильм про лилипутов, как они выступают в цирке, как живут, вот детей у них не бывает, кажется, но семьи создают. А один вообще женился на обычной женщине, точно, она запомнила кадр — стоят рядом, как будто одного роста, потом камера едет вниз и видно, что лилипут на табурете. Кажется, они не любят это слово, называют себя маленькими людьми, а всех остальных большими…

— …и они никогда не стригут бороду и усы.

— Как это — никогда?

— Вот так. Заплетают и прячут под чалму. И последнее правило — носить огромные трусы. Ну, это не совсем трусы, длинная полоса ткани, которую сикх наматывает вокруг бедер. Древний обычай, чтобы меньше насиловать женщин. Считалось, что, разматывая эти многометровые трусы, воин вспомнит наставления учителей и победит похоть.

Остальные правила она прослушала, а переспрашивать неудобно, он так подробно рассказывал, вдруг обидится…

— Я только не совсем поняла, где живут эти сикхи? В горах?

— Сейчас по всей Индии живут, а вообще они родом из штата Пенджаб. Кстати, слово «пижама» пришло именно оттуда, это их национальная одежда — широкие белые штаны и рубаха. Иностранцам понравилось, спать удобно.

— Надо же! Я думала, это французское слово. Да… наверное, интересно путешествовать, знакомиться с разными культурами. А вы по работе или так, для впечатлений?

Ай-ай, ведь решила же не спрашивать, а язык сам потянул…

— И то и другое. Я изучаю составы почв, беру пробы грунта, минералов… но об этом скучно рассказывать. Короче говоря, просто научная работа.

— Так вы геодезист! Мой дедушка тоже был геодезистом, всю страну объездил.

— Ну, что-то в этом роде.

— Понятно… Ой, а что ж вы пирожки не берете? Вот эти длинные — с капустой, толстенькие — с рисом и яйцом, и ватрушки с творогом сейчас принесу, как же это я забыла… Угощайтесь!

Такое странное чувство: Марья Ивановна будто знает, что Иван откажется от пирогов, скажет, что недавно плотно поел или вредно ему… дежавю, одним словом. На кухне она мельком взглянула в зеркало — выглядит неплохо, даже мешочки под глазами подтянулись, а растрепавшаяся прическа молодит, зачем она зализывает волосы? Надо бы накручивать на бигуди… Она спохватилась только за ватрушками, потому что вопросы уже завертелись на языке, неприлично так любопытствовать. Он ответил, но как-то суховато — скучно, мол, рассказывать. А ей хотелось спросить: неужели в Каменке нашли какие-нибудь полезные ископаемые? А вдруг ему нельзя разглашать… ну и засуетилась от греха подальше.

— Вот, пожалуйста, с творогом и изюмом, кушайте на здоровье.

— Как аппетитно выглядят… а у меня аллергия на пшеницу, представляете? Такое невезение! Если я съем хоть один пирожок, сразу начнется. Так что извините, Марья Ивановна, буду ими любоваться, и вами тоже.

— Какая жалость… чем же мне вас угостить? А суп грибной будете? Хотя без хлеба невкусно, наверное…

— Да я не голодный, мы с братом только пообедали. Вы сами покушайте, а то пришли с работы, я вас заболтал… я лучше домой пойду, надо и честь знать.

— Ну что вы, Иван Денисович, мне с вами общаться одно удовольствие! Посидите немного, давайте еще по чашечке.

— Ну, давайте…

Марья Ивановна действительно проголодалась, съела уже пять пирожков, подумает еще, что она прожорливая… всё же надо спросить у него, полнейшая глупость, но вдруг тот камень существует в природе? Или раньше существовал? Она смотрела передачу про память генов, информация может передаваться из поколения в поколение, и однажды человек вдруг «вспоминает» события тысячелетней давности… В прошлые жизни она не верит, а вот идею этих информационных наслоений понимает. Иначе почему ей снятся зеленые человечки? Ладно бы любила фантастику… А кстати, как ей раньше это не приходило в голову? Иван чем-то смахивает на них: он не зеленый, ясное дело, но вот глаза похожи — миндалевидные и умные… и рост, и неторопливость движений, и даже то, как он прихлебывает из чашки. Они тоже пьют воду мелкими глоточками, хотя все маленькие люди так пьют, наверное… Вот это да, а вдруг те зеленые лилипуты предки нынешних? Нет, ерунда, лилипуты рождаются у обычных родителей, это порок развития. И у них не бывает детей, какие еще предки…

— Хочу спросить вас как специалиста, Иван Денисович… об одном камне, он называется гуу. Очень прочный минерал. Есть такое?

— К-как… вы сказали…

— Гуу, или гхууу, немного с придыханием.

— Но откуда вы… как вы о нем узнали? Это же… то есть я не уверен, кх-кхк…о-окх…

Вот дура! Иван прямо опешил, такую чушь сморозила… Чаем поперхнулся, бедняжка. Решила поддержать разговор, называется… молчала бы лучше.

— Я… ой, извините, что-то я…

— Да это я вам под руку сказала, похлопать по спине?

— Спасибо, уже нормально. Откуда вы знаете про камень?

— Да глупости, забудьте! Просто сон недавно приснился, очень реальный, как сказать… очень. Вот, и во сне я видела этот камень, и запомнила название…

— Во сне?!

— Ой, я так жалею, что спросила. Вы теперь думаете, что я того, тю-тю. В последнее время мне снятся странные сны, от переутомления, наверное… после экзаменов пройдет. Просто я видела один фильм по телевизору, научно-популярный, там говорилось, что такие вот яркие сны могут оказаться не простыми снами, а генетической памятью. Что гены хранят информацию, понимаете?

— А какие сны, Марья Ивановна? Можете рассказать хотя бы один?

— Ну, мне неловко… Зачем вам это… Ну, не смотрите так жалобно, вам правда интересно? Ну… во сне мне рассказывают историю древней страны, которая затонула, типа Атлантиды. Но это не Атлантида, я спрашивала, сказали — нет. Это люди зеленого цвета, небольшого роста, типа инопланетян…

Она рассказывает и вспоминает всё больше подробностей, и даже ответы сморщенного, а ведь казалось, что напрочь забыла. Иван слушает сосредоточенно, даже капельки пота выступили на лбу, интересно ему…

— А как звали самого главного, сморщенного?

— Нет, имен я точно не знаю или не помню.

— Да… поразительные сны у вас, Марья Ивановна. Про камень гуу я кое-что слышал, так что вы не думайте… на Земле его почти не осталось, это был метеорит… что-то у меня сильно разболелся висок, извините, пожалуйста. Я завтра зайду, мне эта тема очень интересна, про камень и вообще… завтра можно?

— А как же молоко? Вечером не придете?

— А… м-м-м, у моего брата… то есть к брату сегодня друг приезжает, а брат заболел, надо накрыть на стол, всё такое… Спасибо, чай был очень вкусный, до свидания, Марья Ивановна…

— Куда же вы, лекарство возьмите! И рецепт сейчас напишу.

— А, ну да…

Как странно, будто подкосило Ивана, мигрень вдруг разыгралась. Неужели от ее рассказов? Или от брата подхватил вирус, так обычно и бывает — вначале нормально себя чувствуешь, потом раз — и готово, свалился человек. Не дай бог вирус… Марья Ивановна должна поберечься, ей нельзя болеть. Надо помыть чашку Ивана и пока не пользоваться, и проветрить как следует комнату, мало ли… А еще свидание послезавтра, и, если она разболеется, придется отменить. Даже при небольшой простуде у Марьи Ивановны отекает лицо и слезятся глаза, зачем пугать человека… Честно признаться, она уже настроилась на эту встречу. Глупо, конечно…

χ

Хоми сказался больным, придумал висок, а ведь и правда чувствует себя неважно. Слабость накрыла, надо будет восстановиться дома, проделать Ао. Хотя почему дома? Там Ку достанет вопросами — что случилось, почему позеленел… Руки уже отливают природным цветом, и лицо наверняка. Вовремя сбежал! Отойти за село и в поле сделать упражнения. Ну да, за этими домами уже ни души… Первый раз при контакте с человеком произошла такая сильная потеря энергии. Еще бы! Расслабился, размяк… и тр-рах! Получил по башке, как говорится. И неудивительно: как ни прикрывайся Миссией, он не на шутку влюбился в Марью Ивановну, все мысли о ней, каждую минуту. Поддался эмоциям и потерял контроль… даже Ку хотел спровадить на Коррекцию, чтобы не мешал. А сегодня вибрации были очень сильными, она хотела понравиться ему, причем как женщина. Возможно, еще не поняла своих чувств, но влюбилась, это точно…

Вот он хвост и распушил — брахманы, вейши, шудры… про сикхов полчаса зачем-то разглагольствовал, она почти не слушала. И уже спланировал, как вечером придет за молоком, с кизиловой настойкой, например. Потом снимет барьер несоответствия, Вложение первого уровня разрешается, и… романтический момент настанет. А хрен тебе! Когда она спросила про камень гууу, Хоми чуть со стула не упал. Откуда знает?! Он мигом включил Проверку Искренности и скан воспоминаний, а большего идиотизма не придумаешь. Две опции одновременно и без настройки, чуть сознание не потерял. Искренность, разумеется, была стопроцентная, а чего он ожидал? А воспоминания Марьи Ивановны его окончательно подкосили, Хоми просматривал их одновременно с ее рассказом и не мог поверить — вот же сволочи! Подключаются, зомбируют человека, а ему ни слова! Главное, он специально не сообщал Центру о своей избраннице, думал, что вначале наладит контакт… ведь не факт, что она согласится выйти за него замуж. А они вон что! Решили подготовить Марью Ивановну, расписали ей всю историю, прямо по программе начальных классов. А если они использовали Вложения? Теперь неясно, сама она испытывает нежные чувства или это Бо-а-ра потрудился… да пошли они к бу ашупе! Надо срочно выйти на связь, что за наглость? Он не имеет права на личную жизнь? А наступит интимный момент, они тоже тут как тут?! Свечку держать… Проконтролировать ситуацию, потом будут просматривать скан на Совете… А он еще распекал Ку за самовольный выход в U-Q, а с ними так и надо! Мы, значит, должны соблюдать Правила, а им закон не писан! Если так, к чертям женитьбу и эту Марью Ивановну! Нет, на Вложения не похоже, она питает к нему чувства, она полюбила…

Хоми хотел подняться на холм с деревцом наверху, но энергия стала падать с каждым шагом. Он опустился на землю у подножия как подкошенный. И весь уже зеленый. Ну, ничего, сейчас восстановится. И сразу свяжется с Бо-а-ра, со «сморщенным», как она называла… Так трудно сосредоточиться… Давно он не волновался по-настоящему и никогда бы не поверил, как далеко могут завести чувства, а еще выговаривал Куи по всякому поводу, воспитывал. А сам превратился в клубок глупых эмоций, ну чем не человек? Такое негодование, такая обида! Не говоря уже о любовных грезах, в которых он проводил дни напролет… Он же Хоми Аму, зрелый хранитель главенствующей линии Знания! Хоми глубоко вздохнул, замедлил пульс, прикрыл веки. Пора приступать к упражнению…. Цык-цык…цык… птица какая-то…

Трескотня птицы напомнила цоканье берлинских светофоров, и сразу замелькали картинки — как они с Тиу сидят на набережной, пьют ром, он делает ей предложение… почему именно сейчас вспоминается эта короткая любовь? Тиу бросает камешки, круги расходятся по воде… она почему-то в свадебном платье… круги в глазах, желтые и зеленые, шарики, шары… а, это он стрижет куст в форме шара, ветки разлетаются… красиво получилось! Но слишком быстро, старая фрау кричит, что ему помогли бесы, Хоми гонят вон… Перстень Ри так и остался у старой гадины, надо будет вернуться, что-то придумать… Что происходит? Плывут утята… на поляне греется лось… мужик крадет кошелек в трамвае… Почему так много проекций? Это похоже на… не может быть! Он не может умереть прямо здесь, глупость какая-то… но сознание уплывает точно по схеме, описанной в главе ХХ67-12, видения сначала толпятся, затем постепенно бледнеют… Нет, стоп! Значит, надо как можно скорее сохранить душу, иначе… или попробовать спасти тело? Неужели не помогут Ао? Тело так ослабло, что Хоми не в силах надавить на точку Z, нет, он теряет время… а видения уже подернулись инеем, UT-эффект, это они тоже проходили. Становится холодно, он остывает… срочно сохранять душу! Неожиданное вышло чаепитие. Он еще задаст этим мерзавцам! Они узнают, что такое русский бунт… и можно будет потребовать новое тело чуть повыше, хотя бы как у Ку… и поплотнее: не для себя же просит, для женщины… Какое здесь открытое место… Сегодня-завтра его обязательно найдут, можно было бы закопаться, но уже нету сил. Так что первым делом надо связаться с Куи, сообщить координаты… Ничего, атам часто приходится переселяться, для Хоми это впервые, но так даже интересно. А Марья Ивановна ничего не заметит, и через пару дней Хоми уже вернется. Зайдет в гости и всё такое… да! Их роман только начинается, и всё будет хорошо… Так, это просто: провести языком по нёбу, направить сознание в точку U… вот уже вдалеке появилась мерцающая линия… так, включить код резервного тела КUreWXn000098765432150… Забавно, что придется провести пару часов в этой грубой болванке, но ничего… Сейчас он попадет прямиком в Центр… но почему забрезжил красный цвет? Странно, в руководстве описан зеленый канал, что это?.. Почему?.. Красная воронка утягивает его внутрь, неужели он перепутал опцию и задал экономичный режим?! О, черт, красный канал покрывает не более километра, а до Центра больше четырех тысяч, ему не добраться, что же делать?.. что же… куда же теперь?.. стадо коров… из животных проще выбираться, чем из людей… только… до них больше километра… ни… никого больше… сейчас уже будет поздно… а это что?.. одна корова отбилась от стада, надо решаться! Последним усилием Хоми бросил душу рыжей корове.

γ

Какой слой пыли! Даже там, где он два дня назад протирал, — на подоконниках, под диваном, что уж говорить об этажерке, на которой он расставил свою коллекцию… Каждую вещицу надо протирать, и этот бесконечный процесс уборки отнимает последние силы и раздражает ужасно. Окна затянуты сеткой, откуда берется пылища? У золотого Ганеши в складках жира залежи пыли, а в ушах скопилась черная грязь. А абиссинская баба хоть и черная, пыль на ней серая и пушистая, надо протирать каждый пальчик и снимать клочья с кожаных волос. Собственность получили, ха-ха! А уборщицу иметь не положено, это справедливо? Живут в самой страшной дыре, нельзя привлекать внимание, видите ли… а почему они тут живут? Из-за Марьи Ивановны, чтоб ей неладно! В городе взяли бы уборщицу — и никаких проблем. Куи не понимает, почему нельзя нанять женщину, внимание они и так привлекают, какая разница?

В горле еще першит, глупый выход в U-Q не прошел бесследно, сильно остыл. Хо поругался для вида, но как-то вяло. Про тапок, оставшийся в луже, ничего не стал объяснять, мол, курсы прослушаешь — поймешь.

Что-то он увлекся уборкой. Сейчас соберет этюдник и двинет, так и до вечера можно провозиться. И прическу надо поправить, после сна примялся затылок…

Местечко так себе, перекресток. Бешеная молодежь носится на мотоциклах и взвивает пылищу, кхе… фу… Но стоять нужно именно здесь: неизвестно, с какой стороны девчонка пойдет к дому. Хуже другое — что тут живописать? Серость. Гадкие избенки, хилые деревца, кабина от грузовика перевернутая… А что, пойдет для первого плана, что-то в этом есть… Сейчас… Левитан отдыхает. Вот зачем он набрал столько красок? Тащил тяжеленный этюдник, а что тут может пригодиться? Умбра, охра, сепия, белила, ну ультрамарин… ну еще парочка оттенков… Ван Гог нашелся, одного кадмия два кило прихватил… можно и так, только народ не поймет. Надо серенько, скромненько, вяленько. Неплохой вышел этюд, но сыроват. Детальнее прописать первый план и…

— Здравствуйте! А вы художник?

Вот черт, увлекся, не следил за приближением маячка. А объект уже тут.

— Ну, я… ну да, художник. Добрый день.

— Классно! А можно посмотреть? Так красиво… только забор бабы Тани слишком высокий получился. А можно спросить?

— Ну конечно!

— Вы по правилам рисуете? Или от себя?

— М-м-м… Странный вопрос. Настоящий художник всегда нарушает правила. Если того потребует замысел…

— Ну да, но вы их знаете? Гипсовую голову смогли бы нарисовать?

— Конечно, я же учился в Академии художеств.

— Да вы что! Класс! В Дубровке тоже есть один художник, так у него люди не выходят, он пейзажи только рисует. Ой, я вам не сильно мешаю?

— Нет, я уже закончил.

— А как вас зовут? Меня Люба.

— Очень приятно, меня Олег Денисович.

— А вы можете меня научить рисовать? Хотя бы чуть-чуть? За деньги, конечно, я с мамой договорюсь… просто мне очень надо, а времени почти не осталось.

— Ну… этому учатся много лет. А вам зачем?

— Я в Текстильный институт хочу поступить, а там нужен рисунок головы и живопись. Я вообще-то люблю рисовать, узоры там, одежду всякую придумываю…

— Но почему вы только сейчас спохватились? Еще и живопись…

— Я считала, что меня возьмут без экзаменов, раньше медалистов брали… Ну пожалуйста! Я способная, честное слово!

— Разве что азы… вообще-то глупо вас обнадеживать. Вы сами только расстроитесь.

— Да не расстроюсь! Наоборот, уже точно пойму, что не было шансов!

— Ну, не знаю…

— Ой, спасибо огромное! А когда начнем? Можно завтра? Только это, ну… а сколько будет стоить урок? Просто я с мамой должна…

— Нисколько не будет. Мне самому интересно — есть у вас талант или нет. Но если нет, я прямо скажу, не обижайтесь.

— Конечно, не обижусь! Даже не верится…

χ

А губы сами хватают траву, челюсти не останавливаются… и зрение так неудобно устроено, совсем потерял ориентацию… Вроде вот он — холм, под которым осталось тело, но в какой стороне деревня? Так и кружит по лугу, и жует, и жует… какой зверский аппетит у коров! Хочется постоять, собраться с мыслями, сфокусироваться. Солнце клонится к закату, скоро стадо погонят в деревню. Надо активизировать опции, связаться с Ку, кинуть SOS в Центр, пусть сами выйдут на связь, потому что эта тварь отнимает UR, он не в состоянии удерживать канал. Что ж ее так тащит, сколько нужно травы? Может, долго голодала, болела… Глаза облеплены мушками, Хоми уже замучился смаргивать, но это всё равно не дает результата, только слезы скапливаются в уголках. В бока то и дело жалят слепни, и-их! Как будто ввинчивают сверло, на мелкие укусы он почти не реагирует. Так, так вас! Хвостом! Он лупит хвостом по коровьим бокам, какое бессилие… Через секунду снова начнется — опустишь хвост, и облепят. Нет, главное, как выбираться? Теоретически всё просто — надо связаться с Центром, запросить новое тело. Лучше было бы прибыть в Центр лично, перейти в новое тело, пройти все реабилитационные процедуры… но будучи коровой?! И еще непонятно чьей… Ну да, у коров есть хозяева! Загонят в хлев, начнут доить, потом закроют на ночь. А вымя уже набрякло и побаливает, чуть не волочится по земле… Да, без дойки не обойтись. Ничего, Ку справится, надо только срочно сориентироваться на местности и двинуть домой. Хоть бы кошка, суслик какой подвернулся, так тяжело управлять этой тушей… А пока это и не удается… До чего противно, она хватает траву где попало, на зубах скрипит свежий кизяк, молотит говно и не морщится. А что это впереди? Черт, бык! Какой тяжелый взгляд у бычары. А вдруг у него сексуальный интерес? Этого еще не хватало! Пошла, пошла отсюда, быстро, поворачивай! Молодчина, нормально бежит. Так, теперь давай медленно, не-не, совсем медленно — будем осматривать местность. Слушается, ты смотри! Видимо, он окреп, можно попробовать опции… нет, рановато… Сейчас главное — управлять этой коровой. Она и так чувствует присутствие, тревожится. Блокировать импульсы тревоги, так… хорошая девочка… Куда тянешь морду? Всё, хватит жрать, а то лопнешь, и мне снова придется искать себе тело. Эх, попить не мешает, достал вкус говна, а воды поблизости нет… ладно, дома. Но в какую сторону идти? Глаза слезятся, как же навести резкость… Понятно! Церковь отлично видна, чего он развел панику? Деревня, дорога, остов каланчи, всё видно. А скотина объелась нешуточно. Бока так грузно висят, изнутри распирает, ой… Буа бу! А вдруг она беременна? И уже на сносях?! Потому и ест как ненормальная? Вот номер, надо скорее установить опции и проверить, еще не хватало ему отелиться… Но нет, энергии пока маловато. Первым делом — связь с Куи, иначе и домой не попасть.

Хоми вдруг вспомнил, стоп! Если будут искать корову, то могут наткнуться на его мертвое тело. Сморщенное, зеленое, а Марья Ивановна вообще с ума сойдет! Р-разворачивай! Хорошо, что недалеко ушел от холма. Конечно, самое правильное — вызвать Ку и забрать труп, но пока это невозможно, радиус сигнала метров сто, а то и меньше… Какая жалость! Тело сидит, глаза выпучены и уже побелели. А сколько морщин появилось, даже на гладкой голове!.. Человеческий облик ушел вместе с вибрациями LYU. Да, в таком виде его узнала бы одна Марья Ивановна, потому что видела сны. Ну и по одежде… Корова яму не выроет. Хоми попробовал рыть копытом, но туша не слушается, только волнуется и мычит. Слишком непривычное движение… Всё, всё, спокойно. Не стоит привлекать внимание, размычалась тут… Он аккуратно тронул тело ногой, оно упало навзничь, хорошо. Теперь можно немного прикрыть, благо рядом валяются бревна. Хоми подкатил одно, но никак… не получается, бревна сползают с тела. Он рвет губами траву, нужно набросать, прикрыть… не жевать! А какая вкусная, сочная трава! Ага, сухие ветки валяются, тоже пойдут в дело. Можно и затоптать, конечно, вдавить тело в землю. Потоптаться всей массой, почва мягкая после дождей… ну снова она глотает! Нет, жаль уродовать тело, даже кощунственно. А уже и незаметно почти. Утром Ку заберет его в дом, незачем разбрасываться материалом. Ну вот, можно идти. Только сначала немного поесть, подкрепить силы. Возможно, Хоми сможет активировать скан и выяснить, беременна ли его корова. Он запомнил, что возле бревен растут весьма аппетитные одуванчики…

γ

А Куи неплохой учитель. Правда, поначалу он допустил небольшое вложение, совершенно спонтанное и чисто теоретическое — жаль, не получилось чистого эксперимента… да наплевать! Люба оказалась весьма способной, сразу поняла, как строить рисунок, ухватила геометрию лица. Интересно, куда запропастился Хо? Хваткая девочка, вот уже пять часов корпит над бюстиком Эхнатона…

— Олег Денисович, а почему вы не рассказываете дальше про Нотр-Дам?

— А… а на чем я остановился?

— На тайне алхимии.

— Ну да… В стенах Нотр-Дама кроется великая тайна алхимии… Погоди, ты неправильно стала штриховать, надо мельче. И не так быстро, не спеши, вот… под таким углом, не меняй направление штриха, это важно. Ты уже устала, давай закругляться.

— Хорошо, я только до шеи дойду, ладно? А что это за тайна?

— Тайна жизни, как ее понимали древние жрецы. Их герметическая символика была близка… нет, неважно. Средневековая астроалхимия создала Нотр-Дам как шифровку для будущих поколений, понимаешь? Но кругом одни идиоты. Им разжевали микроэлементную структуру Древа Жизни и подали на блюдечке. И всё попусту. Я поражаюсь людям! Да что Нотр-Дам, достаточно примеров…

— Так интересно! Только я не совсем понимаю, что жрецы хотели оставить людям?

Ку рехнулся, что он несет? Кому?! Еще немного, и девочка решит, что он чокнутый придурок, как школьники выражаются…

— М-м-м, пожалуй, я взял сложную тему, в двух словах не объяснишь. Но мы к ней вернемся, если захочешь. Думаю, тебе надо сначала послушать о Древнем Египте, о шумерах, майя… Ну-ка, посмотрим, как дела. Нажим, нажим держи. Мельче не значит еле заметно… Куи, открой калитку, Куи, я корова, открой калитку! А вот здесь главная тень, видишь? И все остальные должны быть бледнее, открой калитку! Я корова, я корова!

— Какая корова? О чем вы?

— Не понял, какая корова?

— Так вы ж сами повторяете всё время: «Открой калитку, я корова, я корова!»

— Я?!

От ужаса Куи обмяк и в то же время отчетливо воспринял HY-сигнал Хоми.

«Открой калитку. Там стоит корова, это я, это я!» И он проговаривал это вслух, при девчонке! Так-так… но что же делать, что же… и что случилось с Хо? И как впустить корову, здесь Люба! А у них нет коровы, все это знают…

— Ой, вы и сами устали, наверное…

— Да нет, просто такая песенка про корову, иногда привяжется и не замечаешь… Хотя немного устал. Я к тебе завтра зайду и сообщу, когда будет следующий урок.

— А завтра нельзя позаниматься?

— Завтра не получится.

— Но тогда я сама вечером к вам забегу, почему вы должны…

— Ладно, договорились. Одну минуту подожди здесь, я мигом.

Надо предупредить Хо! Сигналы всё поступают, а Куи не может ответить в HY-режиме, для этого необходимо сосредоточиться. У калитки топчется корова, какой ужас! Куи громко шепчет: «Хо, это ты? Поброди пару минут, не стой так, ладно? У меня ученица, сейчас ее провожу…»

Куи проводил Любу до поворота, раскланялся на прощание, похвалил ее способности, помахал рукой. Снова перебор, но это от волнения. Так… Вокруг вроде ни души, — магазин на замке, на кирпичах пусто… Местные пьянчуги облюбовали кучу кирпичей и почти каждый вечер там собираются, но сегодня повезло. А Хоми где?! А, наверное, зашел в калитку, она же осталась открытой. Да, ждет во дворе.

— Хо, что за выдумки? Что происходит?

— Пойдем в дом, меня уже ищут наверняка.

— Кто ищет?!

— Ку, я корова, а у нее есть хозяева. Если не буду проходить в дверь, толкни сзади посильнее.

— Понятно…

И правда не войдет, очень пузатая корова. А пахнет как отвратительно, и копыта в грязи, утренняя уборка пошла прахом… Но нет, сама пролезла. Бока как резиновые — сжались и вылезли по ту сторону двери.

— Хо, где твое тело?

— Пить хочу, принеси воды в кастрюле.

Ишь, раскомандовалась. Толкни, принеси, никакого тебе «пожалуйста». И правда, нет предела худшему. Только утром накручивал себя за уборкой — пылища кругом, а что теперь? В гостиной развалилась корова, да еще насрала на пороге, пока протискивалась. Зачем Хоми стал коровой?! Наверняка из-за Марьи Ивановны… На вопросы не отвечает, даже и не пьет, как будто полощет морду в кастрюле. Как жить с коровой, спрашивается? Даже если она Хоми?

— Хо, я чуть с ума не сошел, когда тебя увидел! Может, объяснишь всё-таки?

— Фу, извини… Привкус во рту был гадкий. Я потерял свое тело, Ку. Надо заказывать новое. Свяжись с Бо-а-ра, пусть сюда присылают, иначе никак. Вот такие дела.

— Как потерял? Где?!

— Оно лежит под холмом, на котором мы сидели с тобой, помнишь? Я закидал ветками, съезди прямо сейчас, забери. А то будут искать корову и наткнутся.

— И его нельзя восстановить, ты абсолютно уверен?

— Абсолютно.

— Но что произошло? Можешь в двух словах рассказать?

— В двух не получится. Вернешься, тогда и расскажу.

— Хо, я боюсь… а оно целое? Я никогда еще не видел мертвых атов.

— Целое, целое… оберни одеялом и не смотри. Ты же знаешь, что без вибраций LYU мы зеленеем и сморщиваемся. Ку, давай быстрее, пока еще откроешь ворота, машину выведешь… давай, координаты К-6-11, ты не представляешь, как ноет вымя. Как вернешься, придется тебе меня подоить.

— Что?!

µ

Вот и воскресенье. Теплынь, настоящее лето на дворе. Можно и плащ не надевать, пожалуй. В три часа она должна встречать женишка на центральной остановке, на радость местным кумушкам. У сестры хватило ума договориться… Давно пора купить новый телефон, старый сломался еще зимой, и всё денег жалко. Позвонила бы ему сама, передоговорилась. Да хоть в Дубровке, там ее никто не знает, и ресторан недорогой. Вообще сегодня отличная погода, погуляли бы… В Каменке попробуй погуляй, разговоров на десять лет хватит. А ничего у них не получится, сердце чует. Неспокойно, тревожно как-то… Понятно, перед свиданием положено волноваться. Но бывает радостное волнение, окрыляющее, а у нее тяжелое. Да, надо еще зайти к лилипутам, занести молока. Что-то Иван Денисович уже четвертый день не появляется. Одно из двух — или она его испугала своими дурацкими снами, или заболел, заразился от брата. Хотя наверняка заболел, он и уходил-то нехороший… Оба там страдают, бедняжки, им бы горячего молочка с медом попить… Ведь собиралась еще в пятницу заглянуть, но конференция затянулась, пока доехала, уже стемнело, неудобно было тревожить людей. Вчера тоже не зашла, закрутилась с хозяйством, так что сегодня обязательно. Тем более что их дом рядом с остановкой… Можно было еще поспать часок-другой, зачем она поднялась в такую рань? Дел много, только они не ладятся. Разбила банку, пока собирала осколки, сильно ударилась ногой об угол сундука, теперь синяк обеспечен надолго, хоть прикладывай медь, хоть не прикладывай. Уже второе утро ее Зорьку доит Люда Осипова, так они договорились с соседкой. Доит и литр молока себе забирает, а Марья Ивановна может еще поспать. Но привычка-то вставать в шесть утра осталась.

Вот же беда какая приключилась с Осиповыми — корова как в воду канула! Сутки искали, милицию подключили, а что милиция? Только посмеиваются — смотреть, мол, надо за своими коровами. Первый раз такое приключилось в Каменке, коровы сами возвращаются, особенно молочные. Скорее всего, украли, конечно. Проезжал кто-то на подходящем грузовичке и загнал в кузов. Теперь и выпускать всем боязно без присмотра. Федор-то совсем разленился в последнее время, выгонит стадо и сразу по своим делам, а дела известные — набраться побыстрее с Гришкой и компанией. Что поразительно — у Осиповых пропала, у самой несчастной семьи. Сначала сын погиб, потом мужу трактором ноги переехало, теперь корова. Закон притяжения, что ли, такой? У Алексея язва к тому же, он без парного молока и дня прожить не может — во всяком случае, свято верит в его целебную силу. Люда так убивалась, прибежала вечером, рыдает: пропала кормилица, теперь хоть в петлю… Марья Ивановна говорит: да забирай весь утренний удой, мне много не надо. Хотя надо, конечно — творог делать, сыворотку… но соседка ни в какую — буду доить и литр забирать, а больше ни капли, ты, Маша, святая… Сегодня вроде праздник какой-то религиозный, Мила с Нюрой пойдут поправлять могилки, она тоже собиралась, а тут женишок подвернулся. Свинство это, давно пора уже покрасить мамину оградку; а в компании веселей — может, сходить? А что такого? До трех еще полно времени. К часу вернется, приведет себя в порядок. Обед она принципиально решила не делать, незачем баловать мужика. Неизвестно кому стол накрывать… Он тоже мог бы пригласить ее в ресторан, между прочим. А теперь ославит на всю деревню, еще с букетом припрется наверняка… Хотя что с него взять? Физик, голытьба научная, лишь бы человек приятный… Ни в какую особенную любовь Марья Ивановна не верит — ну, в своем случае. Откуда? Жизнь проходит на пятачке диаметром в километр, даже в Мирославль не вдруг поедешь, сперва хорошо подумаешь, потому как хроническая нищета. Нет, черт, слишком! Она сдернула с полки пакет, он так некрасиво торчал, думала, что пустой. А оказалось, что в нем блюдо! Вдребезги. Так она всю посуду перебьет, хватит. Надо идти на кладбище, даже символично — проведать маму перед свиданием…

Ужас, до чего бурьян разросся, никто не очищает тропинки, летом вообще будет не пройти. Да, запустение, ограды проржавели, даты на памятниках почти не различимы, фотографии тем более. И никого нет, пусто на кладбище… наверное, напутала она с праздником. Только Нюрка орудует, издалека видать. Марья Ивановна задержалась у могилки бабы Тони — надо же, совсем недавно похоронили, а памятник весь облупился. Дожди теперь такие химические, что ли? Или краска некачественная. Надо будет у физика спросить про дожди, надо же с ним о чем-то говорить. А Нюра уже заканчивает покраску, Милки что-то не видно…

— Привет, Нюр, дела идут?

— А то! Вишь, сколько стеблей повыдергала. Только у меня краски полно остается, две банки сразу открыла. Я на Милку рассчитывала, а она пришла, покурила и сразу домой — голова разболелась, магнитная буря у нее, видите ли. Возьмешь мою? Всё равно пропадет.

Вот черт, Марья Ивановна забыла взять наждачку, надо же сначала пошкурить, иначе выйдет сплошное уродство.

— А наждачка у тебя есть?

— М-м-м, сейчас… нет, Маш, я всю использовала, лысая только осталась, хочешь шпатель?

— Давай, попробую. Как твои поживают?

— Катюха за учебники наконец-то взялась, забоялась экзаменов. Колька гоняет с утра до ночи, а Костя за шифером в Мирославль уехал, звал меня с собой, но мы ж договорились на кладбище пойти. Мы веранду теперь новую строим, в три раза больше будет.

— Вот видишь, нет худа без добра. А Гришка как?

— А чё Гришка? Пьет беспробудно, где только деньги на водку берет… Я его с пожара не видала, баба Алена сказала, что он под магазином ошивается. И спит там же, на ящиках. Ничего, не замерзнет… Костя его уже не пускает, хватит. Спалит всё хозяйство, так и по миру пойдем.

— А где ж ему жить, Нюр? Это же его дом, куда ему деваться?

— Вот только не начинай мне! Хорошо быть добренькой, а вот поживи с таким, что запоешь? Жалко его тебе, да? Ну так забирай, мне не жалко!

— Ты чего так разошлась? Ты на меня не ори, на своих привыкла орать… У самой совесть нечиста, вот скажи? Гришка твой нормальный был мужик и работящий и пил не больше других, пока Костя у вас не поселился. Скажешь, нет? Сама хвасталась — два мужика, два мужика… Может, он потому и спился, что не выдержал. Хорошенькое дело устроили — выгнали из дому человека, а дети? Хорошо им видеть, что с отцом хуже собаки обращаются?

— Ой, Маша, ладно, не трави… Мне его жаль, конечно, но я же не виновата, так вышло.

— Вы бы в мамин домик его поселили, а то пропадет мужик.

— Да он же развалился весь, одна кухня осталась.

— Вот и пусть, всё лучше, чем на ящиках у магазина.

— Да придумаем что-то, не бери в голову. Сил уже никаких от твоей доброты. Смотри-ка, кого я тут обнаружила, Лёньку-подкидыша. Пошли, покажу!

— Кого?

— Его Гусевым подкинули, он со мной в классе учился, а потом сжегся. Видишь, памятник весь проржавел насквозь, труха одна. И фотки не было, я когда маму хоронила, точно не было. А сегодня прихожу — вот это номер! Лёнька, оказывается, наш сосед. Представляешь, он влюбился в одну девицу ленинградскую. Она в санатории отдыхала, у нас же санаторий был раньше в Дубровке, вот… а она ему мозги запудрила, чтоб на лошадях давал ей покататься. А девица эта, лошадница колченогая, тьфу вообще, ни кожи ни рожи, а он к ней присох, месяц ходил такой весь влюбленный, потом за ней поехал, в Ленинград. А через пару дней вернулся и сжегся. Ничё никому не рассказывал, но и так понятно, турнула она его… бензином себя облил и сжегся. Гусевы чуть умом не тронулись, а через год переехали жить в Мирославль. Видать, приезжали проведать, и фотку приделали… А пойдем, пойдем, я тебе еще одного покажу, Толика Сухова! Он меня девичества лишил, между прочим. А после в армию ушел, а я считай сразу с Гришкой познакомилась на танцах, в Махеровке. Тут вообще тьма моих ухажеров, если разобраться. Вон, видишь, свежая? Это Борька Тюрин, в том году со стройки упал и насмерть расшибся. Вообще он в Низинах жил, не знаю, почему его тут похоронили… я ему по мордасам давала, чтоб руки не протягивал, наглый был, ну вообще! А там дальше…

— Подожди, Нюр, ты мне про Толика доскажи. Он тебя девичества, так сказать, потом в армию ушел… а ты с Гришей стала встречаться, так?

— Да я Тольку не любила совсем, по дурости всё произошло. А в Гришку втюрилась с первого взгляда. А парень мне письма из армии писал, аж неудобно было…

— Он не от безответной любви умер, надеюсь? В Каменке страсти кипели, я смотрю.

— Можно подумать, сейчас не кипят! Только нам уже не пятнадцать. Короче, он из армии пришел облученный, потерял мужскую силу. Не говорил никому, конечно, позже выяснилось. Ну, запил, ясное дело, но лет пять еще протянул, потом умер.

— Да, Нюра… может, напишешь летопись Каменки?

— Спасибочки, я к славе равнодушная. Помочь тебе красить? А то провозишься, какая-то квёлая ты сегодня…

χ

Завтра у Ку день рождения, хороший праздничек получается. В лучшем случае они избавятся от коровы. Даже если переход пройдет нормально, недели две придется полежать в растворе, потом восстановить и корректировать все опции — к сожалению, интенсивная реабилитация возможна только в Центре. Бедняга Куи, измучался он за эти дни. Ездит за травой, доит его утром и вечером, убирает. Запах, говорит, в доме ужасающий. Если участковый зайдет, то сразу сообразит, где пропажа. Тогда придется стирать память, а Ку никогда этого не делал, распереживался, в окно выглядывал. Смешной, пытался поставить защитный барьер вокруг дома, но ему это не по силам. Молока у коровы уже немного, потому что Хоми старается, практически голодает. От еды одни проблемы — и молоко, и экскременты, но кушать надо, иначе энергия на нуле. Ку спросил: а если ты вдоволь наешься, хватит сил перейти в промежуточное тело? Тебе же в Центре будет комфортнее, восстановишься, всех повидаешь… Поразительно. Триста лет, и не знает элементарных Правил! Хоми прямо расстроился, что партнер такой дремучий, даже вспылил. И корова тоже возбудилась, так густо замычала, что Хоми испугался — не хватало еще, чтоб соседи услышали. Было потом что послушать, и Куи прав, надо держать себя… хотя Ку бездельник и неуч, даже школьную программу забыл. Ведь ребенку известно, что дальние каналы связи работают только в атских телах, в других организмах и опции-то не всегда подключаются, как вышло с этой коровой. Только скан с маячком и работают, даже на простую связь с Центром он сейчас не способен. Сегодня воскресенье, это плохо. По выходным приезжают китайские торговцы, народ будет толпиться на площади, а что делать? Глупо просить Бауи подождать до вечера, он уже скоро будет в Каменке, судя по маячку. А Куи каждая минута в тягость, да и Хоми тоже… «Куи! Ку! Можешь спуститься?» Не отвечает, может быть, заснул. Понятно, и встает раньше обычного, и общение в режиме HY отнимает силы… «Ку!!! Ты мне нужен, ты дома?» Куда же он подевался? Хоми вспомнил, что за пару часов до перехода в новое тело надо разместить на лбу коррелятор W-1, чтоб не просочилось что-нибудь от коровы. Можно даже часов на пять поставить, долговато он пробыл в гостях. Хрестоматийный пример: Ниму Биаму неделю использовал дятла и перешел без коррелятора, поспешил. А через год снова пришлось менять тело, потому что он не смог избавиться от непреодолимого желания обкусывать кору — как увидит дерево, становится сам не свой, мысли меркнут, только одно желание — поскорее впиться в нее зубами. А Хоми уже пристрастился к траве, особенно к одуванчикам, не хватало стать травоядным атом… «Ку!!! Сколько можно тебя вызывать? Спускайся вниз!»

— Ты чего разорался? У меня мозг уже опух, пять минут не можешь подождать?

— А почему не отвечаешь?

— Не мог, Бауи был на связи. Они под Дубровкой шину прокололи, напоролись на какую-то дрянь, а запасной у водителя не было.

— И что?

— Да ничего, всё уже в порядке. Просто я с ним общался, я же не могу одновременно… Хо! Звонят! Это точно милиция! Я их в дом не буду пускать, а ты сиди тихо, чтоб ни звука, на ключ тебя закрою…

Вот досада, как не вовремя пожаловали! И Бауи скоро подъедет, начнет саркофаг выгружать, надо бы его задержать… связь свыше ста метров Хоми не тянет, ай-ай… а Ку сейчас лучше не тревожить, и так весь на нервах. Как же нескладно! Что в голове у местных пинкертонов? Нешуточно взялись за розыск, кто бы мог подумать… Увидят, например, странный футляр и заставят открыть — заподозрят, что там говядина на продажу. Мол, лилипутская шайка орудует в Каменке. Значит, придется стирать память. А если Куи перестарается сгоряча? Милиционеры эти станут как овощи, и куда их? На улице полно народа, сразу поймут — заходили в дом нормальные, а вышли… ужас, что может быть… Ку получит Выговор и Запрет на три опции, он хоть и оболтус, а жалко…

Хоми так разволновался, что не услышал поворот ключа, и, когда дверь распахнулась, чуть не хлопнула его по морде.

— Фу-у-у… опять уделался… ну почему не в поддон?! Ты издеваешься?

— Ну, извини. Я потерял над ней контроль, расстроился, понимаешь… Там как, всё нормально? Они ушли?

— А это не милиция, это невеста твоя приходила, молочка тебе парного принесла. Будешь пить?

— Марья Ивановна приходила?!

— Вку-у-усное, смотри…

— Перестань кривляться! Что ты ей сказал?

— Что ты уехал в командировку на месяц, срочно вызвали.

— А молоко зачем взял?

— Так не хотел брать, она всучила. Я, говорит, по делам еще пойду, с молоком тяжело… А что? Пусть скиснет, кислое я люблю.

µ

Иван Денисович гораздо приятнее своего брата, как его… Олега. У этого Олега злые глаза. Улыбался и был с ней радушен, но даже как-то слишком, переигрывал. Интересно, он старше или младше Ивана? По виду чуть старше, хотя и волосы густые, и одевается по-молодежному… Вчера ей захотелось побольше узнать о лилипутах — ну мало ли, тронет в разговоре запретную тему, наступит на больную мозоль. Порылась в энциклопедиях, и оказалось, что слово «лилипут» буквально переводится как «маленький развратник», это ж надо! Она всегда знала, что слово заимствовано из сказки Свифта, но чтобы такое значение… понятно, что лилипутов это раздражает, но думать-то всё равно не переучишься. Главное, не сболтнуть.

Марья Ивановна вышла пораньше, чтобы занести молоко, но это заняло не больше пяти минут, до трех часов остается еще двадцать. Ярмарки почему-то нет сегодня, магазин уже не работает, не стоять же на остановке… и автобус может опоздать на полчаса, когда он вообще приходил вовремя? Остановившись в нерешительности, Марья Ивановна вдруг разозлилась — какого черта она согласилась? Легче было съездить в Дубну, чем принимать дома этого мужика. Вон, на перекрестке три кумушки расставили соленья, самые языкастые бабки… Разнесут теперь по всей деревне, что к ней жених приезжал. А что им еще? Стоят целыми днями, бизнес аховый, только языки и чесать. Ужасная глупость… и передумывать поздно. Ну как начнет расспрашивать всех подряд, где она живет?

— Здрасьте, Марьванна!

— Здравствуй, Митя…

Ага, и ученички. Главное, экзамены со дня на день, а она… вот зачем пошла в эту сторону? Там Нюрка живет, лучше бы к дому, сделать круг и вернуться. О боже, Нюрка с Костей на мотоцикле…

— Маш, ты к нам? А мы в Быковку едем.

— Нет, я просто… автобус встречаю, Зойкин деверь должен приехать, рассаду ему обещала и семена кой-какие…

Это ж надо как соврала с перепугу! Ну и ладно, если начнут болтать, Нюрка скажет, что родственник. Марья Ивановна посмотрела на часы — ровно три, можно двигаться в сторону остановки. А коллеги успевают читать современных писателей, как же она отстала от жизни! Стыдно, вон на конференции фамилии разные называли, обменивались впечатлениями, а она как из дремучего леса… Почему как? Зорька, куры, огород, домашняя толкотня… только две премиальные книжки прочла за последний год, и те не понравились. Наверное, время поменялось, восприятие… всё можно оправдать, а не понравилось. Как ни крути, жить одной тоскливо: ни поговорить, ни обсудить прочитанное, не говоря уже о прочем… А на площади прибавилось народа, неужели китайцы объявились? Машина дорогая, вроде джип… ты смотри, к лилипутам кто-то приехал! Надо же, еще один малыш, а с ним двое нормальных, выгружают шкаф, нет… комод старинный. Красивый, весь в завитушках…. И что такого? Привезли мебель, а зеваки уже тут как тут, как мухи на мед. Такой элегантный малыш, в белом костюме… а вдруг и он будет здесь жить? Прямо терем-теремок, лилипутская коммуна получается. Ой, автобус! Вот это удача — пока все глазеют, можно проскользнуть незаметно… Марья Ивановна видит, что автобус почти пустой, так… дочка Уваровых выходит, продавщица Катя… а вот и он! Без вариантов, с букетом. Марья Ивановна подходит деловитой походкой и сухо произносит:

— Здравствуйте, вы Владимир? А я Мария, будем знакомы.

— Очень приятно, а это вам!

— Спасибо, только не надо было… — Марья Ивановна кладет розы в сумку, которую специально для букета и прихватила, — так удобнее нести.

— Давайте я понесу!

— Владимир, здесь село, понимаете? И все друг друга знают… так что пойдемте быстрее, дома уже поговорим…

А быстро не получается, Владимир прихрамывает, ему тяжело. Говорит, нога была сломана. Почему она сразу взяла такой тон? Он не виноват, это Зоя сглупила — позвала человека в Каменку, и теперь получается, Марья Ивановна сама его пригласила и недовольна. На фотографии он выглядит мужественнее, но и в жизни ничего себе, вполне интеллигентное лицо. Разве что подбородок чуть скошен и губы тонковаты, а она писаного красавца, что ли, дожидалась? Перезрелая Ассоль, подавайте ей принца… Хорошо еще, по дороге никто не встретился, хотя наверняка их заприметили, ну да ладно.

— Вот здесь я и живу, не пугайтесь. Кругом убожество и деревенщина. Проходите…

— Что вы, Маша… можно вас так называть?

— Да пожалуйста, называйте.

— Я как раз мечтаю жить на природе, в деревне… вставать с петухами и рано ложиться.

— А что мешает вашей мечте? Продайте квартиру, такие дома дешево стоят. Еще на корову останется, да и вообще обзавестись хозяйством… У нас тут каждый второй дом продается, только никто не берет.

— Даже не знаю, что мешает. Инерция мышления… да и боязно — не знаю, с какой стороны к этой корове подступиться.

— Ну, я тоже не знала, жизнь заставила. Проходите в комнату, садитесь… не надо обувь снимать, больших тапочек у меня нет, а пол холодный.

— Сколько книг у вас! Наверняка больше, чем в местной библиотеке. А я в последние годы маловато читаю. Классика поднадоела уже… нельзя так говорить, особенно при педагоге, но что есть, то есть. Может быть, вы мне что-то интересное посоветуете?

— Вы думаете, у меня время есть книжки читать? Это звучит романтично — вставать с петухами… А на самом деле никакой романтики в деревенской жизни нет, для меня уж точно. Одна грязь и пьянь вокруг, а если дожди зарядят, и до магазина не дойдешь, вы видели дорогу.

— Женщине одной тяжело вести хозяйство, это я понимаю.

— А вдвоем легче, думаете? Да хоть впятером, результат примерно тот же. Особенно когда такие нищенские зарплаты. Вы посидите, Владимир, я чай заварю…

Да, она точно взбесилась! Приехал нормальный мужчина, про книги спрашивает, на совместную жизнь намекает, зачем его пинать? Затравила прямо мужика. Да и не в характере это у Марьи Ивановны. Обычно каждое слово взвешивает, чтобы не обидеть. И вдруг как с цепи сорвалась… Но с другой стороны — она говорит то, что думает. Даже веселее становится на душе, как будто в пинг-понг играет — ага, ты так? А я вот так вот! Может быть, недавнее вранье про деверя так странно на нее подействовало? Лгать и выкручиваться Марья Ивановна не умеет, а пришлось. Пришлось?! Вот это и раздражает, почему «пришлось»? Перед Нюркой ей неудобно? Перед бабульками? И так никакой жизни нет, еще и комплексы полезли. Сумку для букета взяла, деверя сочинила. А теперь за свою слабость отыгрывается на Владимире, режет правду-матку. А ему каково? Приехал знакомиться, приличный человек… А, букет надо поставить в вазу…

— Ну вот, чай будем пить. Угощайтесь яблочным пирогом, конфеты берите… Значит, вас в деревню жить потянуло… Дубна ведь тоже практически село, воздуха и природы достаточно, у меня дядя там живет, заядлый рыбак… вы любите рыбалку?

— Ну, если иногда, в хорошей компании… вообще-то не очень люблю.

— Мне кажется, можно любить или не любить, а любить не очень… ладно, я придираюсь к словам. Это профессиональное. Может быть, расскажете о себе, а то я болтаю, и всё не то…

— Почему не то? Вы искренний человек, Маша. Что думаете, то и говорите, всё правильно. Это я женихаюсь, хочу вам понравиться… я немного волнуюсь, так что вы меня извините, если глупости говорю. А о себе… я работал в лаборатории нейтронной физики, сейчас вышел на пенсию. Рановато, мог бы еще потрудиться на благо науки, конечно, но наука во мне не нуждается. Молодежь прозябает, есть очень талантливые ребята, и те сидят без дела, кроссворды разгадывают. Вот такая история… Просидел всю жизнь в институте, теперь надо научиться жить заново.

— Неужели этот ваш знаменитый институт, как же его… он же во всем мире известен…

— Институт ядерных исследований.

— Да, точно. Неужели его государство не поддерживает? Беда у нас с наукой, выходит.

— Да не то слово… Так с девяностых и покатилось — то самоуправление придумали, то хозрасчет, горбачевские идеи внедряли. Потом вроде и одумались, а толку? Всё равно ни опытных испытаний, ни мало-мальски значимых проектов не ведется. Похоже, всем плевать на науку — и академии, и министерству… вот, сел на своего конька… Разве вам это интересно?

— А почему нет? У меня свое, у вас свое… знакомимся. Вы писали, что у вас дочь в институт поступила в прошлом году, а в какой?

— Да в тот же самый, прямо династия получается. Отец был ученым, мама научным сотрудником, и жена покойная… теперь вот Лиза пошла по их стопам, и жених ее будущий физик. А какое у них будущее — это вопрос. Без дотаций наука не развивается, вот такие пироги. Пирог, кстати, замечательный у вас получился.

Видать, переживает мужик из-за своей науки. Как заговорил о ней, сразу сделался каким-то обиженным. Глаза потухли, и губы подрагивают. Решил кардинально всё поменять, в деревню перебраться, жениться… а здесь еще хуже заскучает. Жена у него умерла, значит. А Зойка сказала, что развелись…

— Ну, не знаю… Можно ведь преподавать студентам, не все это любят, конечно… но мне кажется, что деревенская жизнь вас разочарует. Физик-ядерщик пропалывает грядки? Не знаю…

— Да я читал пару лет. Часов было очень мало, зато отчетности много… ну, а потом и эти часы забрали. Так что буду нянчить внуков — самое милое дело.

— Эко вы! Сначала женихались, а теперь в дедушки записываетесь. Вы же молодой человек, до внуков еще далеко.

— Три месяца мне до дедушки осталось… Улыбаетесь? А я не шучу. У молодых свои принципы, раз уж случилось, то случилось, будут рожать. Они, конечно, на меня не рассчитывают, даже бабушек не хотят подпускать, говорят, что сами знают, как правильно развивать ребенка с пеленок. Но это они сейчас говорят, книжек начитались… Если честно, мне и самому не хочется жить вместе с молодыми, я подумывал к маме переехать, но там еще сестра живет, квартирка маленькая, будем толкаться. А у меня сбережений на домик хватает, детям квартиру оставлю…

Марья Ивановна не понимает, как дальше поддерживать этот разговор, ну пусть он сам его и поддерживает. Понятное дело, в основе лежит квартирный вопрос, а остальное — благие намерения… что тут сказать? Приличный мужчина без вредных привычек, и она женщина одинокая… Он не напрашивается, просто излагает ситуацию. Хочет купить дом, встретить подругу жизни, оставшейся… Да, вот такое сквозит настроение — карьера закончена, но жить-то надо. И при удачном стечении обстоятельств почему не жить вместе, в ее доме? Так было бы разумнее, экономичнее. Деньгам всегда можно найти применение: теплицу соорудить, поставить новый забор. Он этого не говорит, но ясно же… и что в этом дурного? «Просто встретились два одиночества…» — чтобы дожить безо всякой романтики. Романтика в книжках, будут читать и обсуждать прочитанное… Он и в молодости вряд ли был романтиком, видно же, что ученый сухарь. Всё научно рассчитал — в деревне жить здоровее, но лучше с интеллигентной женщиной, чтобы поговорить о том о сём, завел анкету на сайте знакомств, отобрал претенденток, наверняка еще у него есть в запасе… Это всё понятно, только на что она рассчитывала? На нечаянную любовь? Нищая сельская училка под сорок… Владимир понимает, что не могла она на такое рассчитывать, не имела никаких оснований. В лучшем случае — на порядочного и непьющего. Как же много у него родственников, так и сыплются тети какие-то, брат Виталий, племянники…

— …Вот такие пироги.

И что эти пироги прицепились сегодня? Прямо слово-паразит. А дочка часто «блин» употребляет.

— Владимир, а вы с другими женщинами уже встречались или пока только со мной? Вам же надо поскорее определяться.

— Ну, зачем вы так, Маша.

— Как?

— Ну, как будто я из меркантильных соображений… Я и один могу прожить, и жил почти десять лет, привык к одиночеству… но мы оба ищем спутника, разве нет?

— Тогда у меня вопрос: а почему раньше не искали? Вообще-то людям, привыкшим к одиночеству, тяжело перестраиваться, это и меня касается… Не обижайтесь, я вижу, что вы человек порядочный, и меркантильность ни при чем, вы ж не богачку разыскиваете, наоборот… просто я… ну да, видимо, я дура с претензиями, начиталась классики, размечталась. А любовь или дается человеку, или не судьба… так, наверное? А на сайтах искать любовь глупее всего, давно надо было уничтожить страницу.

— Странная логика, очень прямолинейная. Я думаю, если люди симпатизируют друг другу, со временем и чувства развиваются… тем более когда речь идет о взрослых людях.

— Давайте не будем обсуждать мою логику, зачем терять время? Чувства или сразу возникают, или уже никогда. Извините, что так… но через двадцать минут будет автобус на Дубровку, а следующий только в восемь вечера.

II

γ

Как же плетется, как трясется этот отвратительный автобус! Куи отвернулся к окну, пытается отвлечься, но тошнота не проходит. Запах пота и пыли, встряска за встряской… может, шины у него сдулись? Это же не колдобины, а ямищи и овраги… неделю назад отгонял машину по этой дороге и ехал вполне прилично, неужели так сильно размыло дождем? Хотя что приличного?! Сначала встречные грузовики обсыпали какой-то липкой трухой, потом мусоровоз не давал себя обогнать, Куи тащился за ним до самого сервиса, разглядывая всяческую дрянь. Так страшно разозлился, что чуть не наказал водилу, хотел лишить его потенции на пару лет, но сумел сдержаться. Ничего нет хуже России — Куи не видел, во всяком случае. Тут дело не в нищете. Эти русские — с претензией, все агрессоры! Казалось бы — работай или милостыню проси, питайся на свалке, в индийском автобусе стояли бы тихонечко, теснились, глотали пыль и радовались, что хоть едут. А эти? Орут друг на друга, пихаются, обзываются, а пуще всех визжит эта кондукторша. «Куда лезете? Автобус переполнен, ждите другого…» А дождешься точно такого же, народ же понимает. Задние двери сломаны, работают только на закрытие, на остановках пассажиры открывают их руками: выходить-то надо. Само собой, тут же и новые люди устремляются в автобус, билетерша вопит, водитель жмет на рычаг и дверь прихлопывает кого-нибудь, а то и больно защемляет. Тогда приходит очередь пассажиров, они грозят расправой водителю и напирают на пассажиров: «Проходите вглубь! Что, пройти нельзя?» — «Куда проходить? Влез, так молчи!» — «Сам заткнись, только тебе надо ехать, да?» И это повторяется на каждой остановке. Давятся, цепляются, орут… дернул же черт поехать с утра в автосервис! Днем автобусы ходят уже полупустые, но здесь другая опасность — работяги в сервисе к обеду мрачно напиваются. Трех месяцев не прожили в Каменке, а уже в пятый раз сдают машину, и с каждым разом поломки всё серьезнее. Надо срочно купить внедорожник, пускай Хо займется на досуге. Хватит. И дояркой поработал, и уборщицей, и нянькой, и учителем рисования… проявил инициативу, а толку от этой Любы? Смотреть и облизываться… Она малолетка, это Нарушение третьей степени, да и удовольствие сомнительное. Влюбить-то ее можно в себя, а дальше? С ее характером жди беды, заявит на всю деревню об их отношениях, замуж нацелится… решит, что осчастливит лилипута, ей же плевать на условности, еще бравировать будет. А дедок ее бешеный вломит чем-нибудь из-за угла… Нет уж, он рванет в Таиланд, к маленьким тайкам… чтобы не мешать, не брюзжать, не завидовать. Секс-туризм милое дело, никаких негативных последствий.

Выдержке Хоми нельзя не позавидовать. Как он прожил в России три года, вот как?! Да еще в смутные времена… это всё равно что пассажирам сейчас раздать оружие… И ни разу не вмешался, не потерял самообладания, даже не гармонизировал RZ-поля, хотя и не было смысла… Да что такое!! Чья-то рука дала ему по носу. Над головой Куи сплелось уже бессчетно рук, держащихся за всё подряд — за поручни, за потолок, упершихся в стекло и ищущих опоры. А как всё это невыносимо пахнет… и главное — пыль… Триста лет горя не знал, а вот теперь пожалуйте — от русской пыли опухает горло… Что-то снова разошлась билетерша.

— Там внутри вообще пусто! Вон мужик один расселся, эй, в синей майке, мужчина! Подвиньтесь к окну, совесть надо иметь!

— Куда я подвинусь?! Я тут с лилипутом сижу! Не видит ни хрена, лишь бы орать…

χ

Хоми стоит у окна и разглядывает площадь. Ничего особенного, вялотекущий денек… Детвора орудует в большой луже у магазина, мальчишки бросают кирпичи, девочка палкой помешивает грязь. На детей то и дело покрикивают алкаши — до них достают брызги. Компания покинула свои излюбленные бревна и теперь пьянствует под магазинным навесом, в тени. Жара в последние дни усилилась, даже ливень не оставил после себя свежести. А птицы по-прежнему заливаются, воздух прошит мелодичными трелями, и деловитым потрескиванием, и удивленными вскриками… И кругом цветет сирень, как будто сама весна дожидается их первого свидания, потому и не уходит. И сердце так стучит… странное ощущение, давно забытое. А Куи страдает от пыли и рвется на океан, он заслужил отпуск, пусть немного расслабится… а то совсем заскучал, взялся девчонку обучать рисованию, а зачем, спрашивается? Мол, у нее необычные параметры, в этой Каменке некого больше исследовать. Но кто исследует детей? До двадцати лет параметры скачут, бессмысленная трата сил. Понятно, Ку разозлился из-за Григория К-8, UR-45, YН-0,91, решил переиграть по-своему.

А тут корова… А девица попалась настырная, каждый день прибегала, канючила, пришлось Ку ходить к ней домой, раз уж пообещал. А там живет противный старик, вначале он только фыркал, потом расхрабрился и стал лезть с комментариями, торчал за спиной, ехидничал. Девица кричала на деда, дед на нее — в общем, попал бедняга Ку в переделку. Усиму не умеют гармонизировать биополя, это им не дано. Вернулся издерганный и злой, больше туда ни ногой! Но через пару дней отошел, девица разжалобила… Это даже неплохо, Усиму полезно практиковать сострадание. Так что пусть Ку отдохнет, а он тем временем попробует наладить отношения. Экзамены уже прошли, тут и он из командировки вернулся… Интересно, всем ли дурачкам поставили трояки? Или остались «хвосты» и Марья Ивановна переживает… Почему он застыл у окна? Давно пора выйти на улицу и отправиться к ней. Но первый выход почему-то тревожит, он несколько раз уже переодевался, смешно сказать, с утра сделал маску для лица… Почти месяц пробыл дома, две недели лежал в желе, а потом восстанавливал опции. Как же это муторно оказалось! Пять сантиметров роста, подаренных ему Центром, напрочь сбили все настройки. И сигналы стали чуть слабее — его предупреждали, конечно. Ничего страшного, но непривычно. М-да… чем меньше тело, тем четче работают опции. Но Хоми не жалеет, хотя вряд ли она заметит прибавку в росте. Центр принес извинения за «сны» Марьи Ивановны, якобы их транслировали безадресно, в качестве эксперимента. Программа включала десять лекций, только люди с высоким UR могли воспринять информацию, и кто же знал, что среди них окажется его избранница? Бо-а-ра лично заверил, что реципиенты вообще не фиксировались, просто часть Знания «впрыснули» в человечество… Ой, прямо у их калитки происходит что-то интересное, Григорий К-8, UR-45, YН-0,91 не дает прохода женщине, что-то ей предлагает настойчиво, тряпку какую-то… нет, хвост болтается и лапы висят…

— Вишь, какой мех? Токо это, отмыть надо…

— Да что ты мне тычешь?! Она разложилась давно! Убирайся со своей дохлятиной, а то меня сейчас вырвет…

— Да ты посатри! У нее ж всё целое — лапы он, морда, хвост какой! Отменная лиса! Хошь, я ее сам постираю?

— Уйди с дороги, кому сказала! — возмущается женщина.

— Ну, дай хоть двадцатку! Милка! Двадцатку ей жалко, бля…

В сердцах Григорий швыряет лису под забор, вот паразит! Теперь придётся относить эту падаль на свалку. Инцидент вывел Хоми из оцепенения, больше часа он проторчал у окна. Скоро вернется Куи и, если увидит лису, весь вечер будет брюзжать. Так, неужели снова переодеваться? Хотя… можно взять в сарае старую лопату, подцепить лису, отнести на свалку и выкинуть вместе с лопатой… а потом только руки помыть.

Хоми надевает соломенную шляпу, выходит во двор. Да уж, всю эту старую утварь, оставшуюся от прежней хозяйки, давно пора выкинуть. Из сарая пахнуло сыростью и ржавчиной, о нет… в белом костюме он туда не полезет, придется всё-таки переодеться. Но где могут быть эти лопаты? Он же помнит, были маленькие, и большие, и снеговые… Хоми оглядывает прохудившиеся тазы и ведра, ржавые тяпки, грабли, мотыги… в углу гора войлока и рваные гамаки, или это сети? Нет, гамаки… ха! Лопаты стоят у самой двери. Выкинуть-то выкинуть, а кое-что и пригодилось. Выбрав лопату с самым длинным черенком, Хоми направляется к лисе. Фу… она распространяет ужасное зловоние… Ему удается поддеть тушку на лопату — полдела сделано. Теперь на свалку… Хоми решает зайти со стороны шоссе, это крюк, зато не надо проходить мимо пьянчуг и брызгающихся детишек. Да еще с вонючей лисой на лопате… Ну, вот и свалка. Интересно, вывезут когда-нибудь это безобразие? Мусорные баки на улицах иногда меняют, а здесь всё стабильно. Знакомый мусор, со дня их приезда в Каменку валяется этот пружинный матрац или вот эти связки газет… Фу, наконец-то. Даже руки заныли от напряжения. Освободившись, Хоми машинально свернул на короткую дорогу и понял это, уже огибая магазин. Ай-ай, дети неутомимо плещутся в грязи. Он остановился в нерешительности. Если рискнуть пойти через лужу, костюму точно несдобровать… лучше вернуться на шоссе. А чумазые дети уже бегут в его сторону, что-то кричат…

— Лилипут усрался в пруд! Лилипут усрался в пруд…

Черт, они кидаются грязью! Набрали полные ладони и швыряют в него… ой! От неожиданности Хоми не успел увернуться. Раньше они разбегались, а теперь нападают! Ком грязи угодил ему прямиком в ухо, шляпа слетела, потекло за воротник. Да что же это! Теперь попали в грудь! Но им мало, ринулись за новой порцией… Как это глупо, даже обидно, откуда столько агрессии в этих детях? И что делать? Они будут преследовать его до самой калитки, придется бежать через площадь, под их обстрелом… Хоми принял решение: надо стереть память последних пяти минут, да! Пусть забудут, что увидели лилипута и напали на него. А он спокойно обогнет их по шоссе. Какая жалость, испортили костюм, теперь легкой стиркой не обойтись… Порядок. Дети задумчиво обмякли в луже, не могут пока сфокусироваться и продолжить игру. Стирание вызывает непродолжительную апатию, человек ощущает — что-то с ним не так… правда, детям несвойственна рефлексия, даже странно, что они почувствовали. Хуже другое. Получается, теперь надо быть начеку. При виде этих милых деточек ставить k-барьер… Нет, сегодня не надо идти к Марье Ивановне, неудачный какой-то день. И снова кольнуло подозрение — а вдруг просочилось? Что-то от коровы в его структуру? Дети ведь чувствуют, как зверьки… а корова — топорная, молочная душа, вот они и набросились. Нет! Совершенно исключено, целые сутки он не снимал коррелятор, хотя пяти часов более чем достаточно для разделения информационных полей. Но теория теорией… считается, что разницы никакой — что тигр, что корова, что мышь. Ставишь коррелятор, фильтруешься, и ты — снова ты. Но почему тогда эти мысли? Началось-то с глупого совпадения, посмеяться и забыть, но нет, не получается, в каждой мелочи теперь видится подвох. Надо взглянуть на ситуацию аналитически…

Хоми вошел в прихожую и отразился в зеркале. Что за вид?! И дело не в грязном костюме. Ай-ай, до чего неприятный субъект. Где его лучистые глаза, где осанка? Еще утром он представлялся себе вполне элегантным, уверенным в себе мужчиной. Пусть маленьким, но с массой других достоинств. А это сутулое и испуганное существо — это вообще кто?! Глаза-буравчики глядят исподлобья, на лице застыла гримаса обиды, лоб собрался в складки, прямо как у мопса. Хоми сбросил грязный костюм, умылся. Что же с ним происходит? Надо посмотреть на ситуацию спокойно, без эмоций. Кстати, эмоции его настигли еще до перехода в корову, что и привело, между прочим… Да, он потерял эмоконтроль. Так что коровьи сигналы ни при чем. Надо каждый день практиковать Эо, гасить эмоции, а он вместо этого волнуется, наряжается… еще и обиделся, когда припечатали грязью. А зачем он следил за коровой, спрашивается? Да просто от скуки, развлекался в желе. Ку выгнал скотину за калитку — и думать забыл. А Хоми настроил маячок, стало любопытно — с чьей же коровой он так сроднился? И стал следить. А она направляется к Марье Ивановне — ну точно, по тем же улицам, что и он! Не тычется в заборы, не плутает впотьмах, а очень целеустремленно прет… Ужас, что пережил. Сразу полезли гадкие мыслишки — видать, в корове застряли его структуры, нарушена целостность, как быть? Корова хочет к Марье Ивановне, а ему чего захочется? Травы? Быка? Вскоре выяснилось, что она шла к соседям. Ну, не ирония ли судьбы? Самые ближние соседи Марьи Ивановны. Однако из-за этого казуса Хоми терзают сомнения…

— Хо, ты дома? А почему калитка нараспашку?

Ага, вернулся. И не в настроении. Хоми не успел ответить, как взбешенный Ку ворвался в гостиную:

— Эти маленькие твари закидали грязью машину! Ты представляешь? Ублюдки! Всё, хватит, завтра улетаю в Бангкок… и вернусь только за вещами!

Значит, всё это чушь, коровьи вибрации… Просто дети решили объявить им войну.

— Да успокойся, меня постигла та же участь. Весь костюм в грязи, и даже в ухо попали, ты хоть в машине сидел. Просто мы отличаемся, а дети злые…

— Где они злые?! Везде нормальные дети! Будешь мне говорить… Это здесь одни выродки. Ты думаешь, нам починили глушитель? Хрен починили, посоветовали подоткнуть его тряпкой! Тряпкой! Потому что у них нет какой-то детали и неизвестно, когда будет. А еще помяли крыло и говорят, что так и было! Кстати, на обратном пути я опять зацепил глушак, он теперь волочится и дико тарахтит. Про этот «фольксваген» надо забыть, Хо, купи внедорожник. А еще лучше — мини-трактор. Всё, иду отдыхать, я чуть не сдох в автобусе, потом понервничал в сервисе так называемом, ты бы видел этот крысятник! Там вода течет по стенам, по углам шины гниют, одна опухшая харя вылезла, остальные работнички уже мертвецки пьяны, а еще ворота у них ночью украли — странно, что машина уцелела. А на закуску эти мелкие выродки! Да, кстати… Народ у магазина собирается, что-то должны завезти. Твоя красотка тоже там, между прочим…

µ

— Маша! Ну прямо девочка стала! Мы тебя не признали со спины, богатая будешь. Платьице такое цветастое, постриглась вроде… Да ты, наверное, влюбилась?

— В кого тут можно влюбиться, Зоя Афанасьевна?

— Так в лилипута, что к тебе повадился. Жанитца еще не надумали? Или зря люди болтают?

— Не знаю, что там люди… Он ученый, между прочим. И ходит за молоком, что за глупые сплетни?

— Ой уж за молоком, в такую-то даль? Ходит на край села, когда в любом дворе есть скотина?

Этот разговор не идет из головы, Марья Ивановна расстроена. Это ж надо придумать такое! Приезжего жениха никто не приметил, зато с Иваном Денисовичем решили их поженить. Главное, целый месяц его не было в Каменке, а вчера случайно встретились у магазина, пять минут поговорили — и на тебе! Эти кумушки в два счета разнесут новость по деревне, танками не остановишь. А в воскресенье она приглашена на день рождения к Ивану Денисовичу, нельзя не пойти. Да что, не жить теперь? Не общаться с интересным человеком? Нормальные люди поймут, а сплетники всегда найдутся. Деревня, одним словом. Отвратительно… Но сплетня уж больно любопытная… Марья Ивановна вспомнила шамкающий рот: «Жанитца не надумали?» А другая старуха развеселилась, заухала совой, оголяя беззубые десны: «Хо-хо… ну что ты, Муся, болтаешь! С лилипутом жениться, тьфу, мать честная! Это какой у него там?!» — и скрючила высохший мизинец…

Почему на Руси ничего не меняется? Ведь не дикари живут безграмотные, Пушкина с Достоевским изучают, куда потом всё девается? Как будто в других странах время идет, а здесь оно стоит. Сто лет назад, бабуля рассказывала, в деревне то же самое было. Грязь, пьянь беспросветная, мужики жен поколачивали, а ради забавы шли стенка на стенку, по большим праздникам целыми деревнями дрались. Так измордуют друг друга, что не узнать. У бабушки отца насмерть забили, просто так, не со зла… Но тогда у людей выбора не было. Ни школ, ни книжек, только нищета и побои, с детства к этому привыкали. Одна радость — в баньке попариться и вшей поискать. Сто лет прошло, разве что вшей поубавилось, и деревня на деревню не ходит. А у нынешних мужичков и сил-то нет подраться, выпьют водки с самого утра и ходят потом на полусогнутых. Пожалуй, в домах стало аккуратнее, раньше на это смотрели сквозь пальцы — подумаешь, грязь, чай, не баре. Но и сейчас порядок относительный — комнаты кое-как уберут, а снаружи черт ногу сломит. Даже Нюра со своим Костей, казалось бы — деньги водятся, целыми днями хозяйство налаживают, покупают что-то, пристраивают, а толку мало. Всё тяп-ляп, ни красоты, ни уюта. Не ладится в деревне житье… А ведь столько хороших людей, душевных, готовых помочь в трудную минуту, вот как Осиповым всем миром помогали или сестрам Лубяновым, когда у тех дом сгорел… Но почему большинство тянет не вверх, а вниз? Тут тебе и школа, и библиотека, и учителя в Каменке замечательные, и телевизор почти в каждой семье, столько интересного в мире! А молодежь берет пример с алкашей — сначала пиво, потом покрепче, вроде бравада и взрослость, а потом «фьить!» — и сами уже алкаши. И еще эти вечные сплетни и косые взгляды, вот что самое противное… Сами не живут и другим не дают. Вдруг вспомнилась одна передача по телевизору, там женщина и правда вышла замуж за лилипута, а кто смотрел косо — сразу в морду давала. И ничего, прикусили языки. Хотя она казачка, в станице свои понятия… А попробуй в обычной деревне пожить с лилипутом — прохода не дадут, а ученички и подавно… Что за мысли такие? Как будто впрямь под венец собралась.

Марья Ивановна крутит в руках старый футляр от очков, забытый Владимиром. Вот жених всем на зависть, а она его прогнала. За футляром вряд ли приедет, но и выкинуть не решается… Что же подарить Ивану Денисовичу? Нельзя без подарка. В Каменке ничего не купишь, в сундуке лежат новые кухонные полотенца и хрустальная конфетница, глупо… Разве что самогон? А пьют ли они с братом? Солений собрать, малиновое варенье… вот! Можно курицу вкусно приготовить, у нее хорошо получается. Отличная идея, вряд ли они сготовят что-то серьезное. Чеснок и зелень есть, перец тоже… обязательно нужен имбирь. Придется зайти к Нюрке в кафе.

Марья Ивановна спускается оврагом, неохота обходить, да еще по трассе. Машины уж больно пылят, а их сейчас много, дачники активизировались. Чертополох цепляется за подол, зачем она пошла в новом платье? Жара, нырнуть бы куда-нибудь… о море она и не мечтает. Надо хоть разок искупаться в речке, так и лето пройдет… И почему весна всегда обольщает? Как будто вместе с солнышком, зеленью и теплом сама жизнь изменится… Вспомнился Майков:

Уходи, Зима седая!

Уж красавицы Весны

Колесница золотая

Мчится с горней вышины!..

И что колесница? Прокатилась и укатилась бог знает куда… и никаких перемен в ее жизни не намечается, ни летом, ни зимой. Разве что удастся новую яму под туалет выкопать, Сашка Лосев обещал на неделе… И это лето, и еще двадцать лет пройдет — не судьба, видать. Другая бы накормила, приголубила, попался одинокий мужчина, не пьяница, не дурак… но что толку переливать из пустого в порожнее? Будто она жалеет. Нет, тут другое… она жалеет, что не жалеет. Если бы не этот физик, Марья Ивановна еще долго могла тешить себя иллюзией, что способна на компромиссы. А разве без компромиссов можно прожить? Это вопрос.

В кафе пусто, как обычно. Только один мужичок пристроился у стойки, Нюрке что-то рассказывает.

— Привет, подруга! У тебя имбирь остался?

— Здорово! Маш, погоди минуту, тут такое рассказывают, человек своими глазами видел! Верка-хромоножка выправилась и лет на тридцать помолодела! Вон, человек сам видел!

— Ага, теперь в Махеровке главная красавица!

— Это что, анекдот такой?

— Да чистый факт, она же теперь как святая.

Марья Ивановна пожимает плечами, что тут можно сказать? Глупость.

— Степаныч, ты расскажи еще раз, как было! — просит Нюра.

— Да так и было… — Мужик основательно затянулся папиросой, явно историю он рассказывает не «еще раз», а еще и еще… — Вчера днем Павел прибил Верку по пьянке, и она к сеструхе своей поползла, к Наташке, ну от… а по дороге с ней чудо случилось, Верка стала молодая баба и безо всякой хромоты, такие дела, утром сам ее наблюдал.

— Маш, ты же помнишь Верку, она кондукторшей работала? Пока совсем не охромела. Страшная, ужас! Лет пятьдесят ей, наверное, но выглядит на все семьдесят.

— А теперь самый сок, молодуха. Больше тридцати и не дашь. Даже батюшка сегодня приезжал, он у нас из Мирославля, наезжий, от… а в воскресенье служить че-то там будет по случаю Верки. От такие дела…

— Вы меня разыгрываете! Быть не может.

— Сам бы не поверил, если бы не видел собственными глазами. И Колян видел, напарник мой. У него своя идея, правда, насчет Верки. Говорит, что она эта, как же ее… во, блудница. Там в Библии блудница перед концом света должна появиться… не русская, короче, имя у нее такое…

— Вавилонская?

— А то! Вавилонская. Хотя шут ее знает, Верка не по этому делу вроде, какая она блудница? А он утверждает, что неважно, — ну, Колян, в смысле… мол, бесовские дела всюду делаются, шут его знает? И паспорта эти новые пластиковые, и номера ИНН — короче, кругом бесовские знаки. У вас лилипуты дома поскупали, у нас Верка молодухой заделалась, а в Гульбино вообще священника молнией убило, слыхали? Не, я лично ничё не утверждаю…

— А лилипуты при чем?! Они что, мешают кому-то? Обычные люди, просто маленькие.

— А шут их знает, вот че им тут надо… нет, я ж не утверждаю. Ну, бывайте, девчата, поехал, мне на лесопилку еще.

— Чепуха какая-то! Еще и лилипутов приплели. Чего только люди от скуки не выдумают…

— Степаныч, он мужик без фантазии, раз говорит — значит, сам видел, это уж точно.

— Ну да, без фантазии! Ладно, Нюр, у тебя имбирь есть? Мне совсем чуть-чуть нужно.

— Слушай, нет… я на днях как раз выкинула, он в пакете с овощами был, а они сгнили — ну я и выбросила все вместе. Мы эти приправы не очень-то употребляем, сама знаешь. А хочешь сушеный базилик?

— Ну, можно базилик.

— Слушай, а давай в воскресенье в Махеровку съездим? На Верку поглядим, заодно на рынок сходим. Я Костика попрошу, он нас отвезет и обратно заберет.

— Нет, я в воскресенье не смогу.

— Почему это? А ну-ка рассказывай, что у тебя за праздник намечается, зачем имбирь понадобился?

— На день рождения пойду к Ивану Денисовичу. Он меня вчера пригласил, и я обещала.

— Да ты чё! Ухажер появился? А кто таков? Ну рассказывай, не томи!

— Иван Денисович не ухажер, а лилипут, который берет у меня молоко. Очень приятный человек, ученый. Вот и всё, больше рассказывать нечего.

γ

Куи заказал такси на семь вечера, а можно было и на десять. Ехать тут не больше трех часов, еще полночи придется сидеть в аэропорту. Но лучше уж в аэропорту, чем с этой Марьей Ивановной. Он вообще хотел смыться утром и побродить по Москве, но Хо расстроился: «Посиди немного, неудобно же», — а что неудобно? Для того и праздник фальшивый устраивал. Совсем свихнулся, придумал день рождения, теперь подыгрывай ему. Хоми с утра хлопочет — вылизал полы, почистил ковры, пропылесосил обивку и даже сменил постельное белье. Теперь сервирует стол в гостиной. Из ресторана доставили такую еду, что и смотреть противно. Салаты, сдобренные майонезом, остывшая тощая курица гриль, увядшая зелень и помятые помидоры, торт с зеленым кремом… а, говяжьи битки! Сам себя будешь кушать? А что делать, мол, если людям такое нравится? Короче, скорей бы слинять. Куи оглядел себя в зеркале и остался недоволен. Собирался надеть джинсовый костюм и сиреневую рубаху, но пришлось отдать «имениннику». В Таиланде в таком всё равно жарко, а Хоми в самый раз покрасоваться. Ему прибавили пять сантиметров, и теперь они одного роста. А если Хо встанет на свои любимые стельки, то окажется выше, даже без волос. Ну и вообще он так переживает, так хочет выглядеть, что ладно уж… Куи не станет выпячиваться: надел серые льняные штаны и такую же рубаху и сандалии. Будет ниже ростом, подумаешь…

Хо звенит посудой, радио зачем-то включил. Прямо всё как у людей. Может быть, завести собаку? С ней можно гулять, воспитывать ее… а то одному становится опасно, детки активизировались. Вот чего они толкутся у калитки? Играть больше негде? Наверняка гадость замышляют, проверить их мысли? Хотя какие там могут быть связные мысли, дурость одна в голове… Что взбредет, то и сделают. Куи раскрыл окно и пригляделся к детишкам. Да вроде спокойно возятся в грязи, как раз вдоль забора тянется глубокая колея, заполненная дождевой водой, они и рады. М-да, шикарный чернозем, пятнадцать процентов гумуса. Главное богатство здешних мест — и никак не используется. Бестолковый народ, живет в нищете, когда столько земли пропадает. Вчера они с Хоми отъехали подальше от Каменки и бродили по полям — кругом вопиющая бесхозяйственность… Неприятное происшествие случилось на обратном пути, когда они выруливали на грунтовку: какая-то пожилая тетка кинулась под колеса, и откуда только взялась? Скорее всего, вылезла из кювета. Куи успел затормозить, скорость была невелика, но всё ж задел ее немного. Тетка свалилась, как мешок, и лежала, раскинув руки и выпучив глаза. Совершенно целехонькая притом. Что было делать? В милиции заведут дело, будет подписка о невыезде, пропадет Таиланд, да и ославят на всю округу, что самое противное… Хоми говорит — она же пьяная, сейчас приведу в чувство, и она сама уйдет. Привел, но перестарался. Я, говорит, совсем минимально гармонизировал, но G-канал почему-то не сработал, просто не открылся, и V-поток превратился в Е-поток. Мол, новое тело еще не вполне освоено, ошибки случаются, и, если так дальше пойдет, придется провести коррекцию в Центре… расстроился, само собой. А тетка помолодела нешуточно, вряд ли она себя признает в зеркале. И неизвестно, какие еще Вложения получила от Хоми эта крестьянка — они быстро сели в машину и уехали, пока та опомниться не успела.

Куи надоело окно, можно посмотреть телевизор. Аппаратура здесь работает отвратительно, не ставить же спутниковую антенну, на зависть народу, вот и приходится подключаться напрямую. Он садится в кресло, закрывает глаза. Куи предпочитает нормальный экран, да и глупо тратить энергию на просмотр человеческой дурости, но есть такая слабость… Мелькают картинки: сериал, мультфильм, гимнастика, говорильня про политику, врач вещает что-то о здоровье, причем у мужика сигнал жизни на нуле, непонятно, как он еще не загнулся… и знакомая волна пробивает все каналы. Черт, надо же отправить отчет! Только в России наблюдается столь мощное воздействие посредством одного и того же волнового носителя. Безобидная, казалось бы, мелодрама «Ирония судьбы, или С легким паром» содержит мощнейшее dma-излучение. Основная обработка населения происходит перед каждым новым календарным годом, это примерно девяносто пять кванутов. Но и в любое другое время вибрации составляют от двадцати до семидесяти кванутов, с ума сойти можно… Уже несколько десятилетий власть проходится по россиянам, прямо как катком их плющит. Потому они и бестолковы в общей массе, волны пронизывают всю страну — если не полная версия, так фрагмент или песенка. Мелодрама получилась душевная, народ ее сразу полюбил, тут Кремль и смекнул — ага, народное признание надо использовать. Таким методикам сам Центр позавидует… Куи проверял — в автобусе играла одна из этих песенок, и он просканировал несколько человек. Параметры понижаются очень значительно, особенно UR и YH, примерно на 0,02 единицы за минуту. И это понятно, в первую очередь бьют по тонким энергиям, оскотинивают народец… Может быть, прямо сейчас и состряпать отчет? Неохота.

Куи надоело плавать в телеэфире, чем бы заняться… и где эта Марья? Приглашена на четыре, уже половина пятого. Может быть, она вообще не собирается — ну-ка, проверим по маяку. Идет… минут через десять появится.

— Хо! Твоя скоро уже припрется! Ты лысину припудри! А то она вспотеет и заблестит от волнения. Слышишь, Хо?

Не отвечает, наводит последние штрихи… Куи пристраивается у окна, чтобы не пропустить учительницу. Дети ушли, теперь их крики доносятся со стороны свалки. Набросали в лужу какое-то тряпье… нет, странно… это… это… В канаве утопленник!

— Хо! Хо! Скорей сюда! Хо! У нас труп под забором! Хо, ты оглох?!

Куи бросается на первый этаж, ага, партнер в отключке — проделывает Ао для цвета лица, нашел время!

— Хо, там мертвец у калитки плавает!

— Что?!

— В луже, в канаве!

— Что ты несешь, что за бред! Имей совесть, она же сейчас придет…

— Да я не шучу, я его просканировал, абсолютный мертвяк, говорю тебе.

— Черт! Она совсем близко, идем, я ее отвлеку, а ты прикрывай труп, загороди как-нибудь, потом решим…

— Да он прямо у калитки, как я прикрою?

А, бесполезно спорить, Хоми уже рванул на улицу. Вот и праздничек получается… Всё равно труп вот-вот обнаружат, придется давать показания.

Куи выходит на крыльцо — ага, привет… Учительница охает над канавой, Хоми топчется рядом, как дурак.

— Горе-то какое… допился-таки, бедолага, ай-я-яй… Надо Нюре сообщить, или милицию сначала вызвать? Даже не знаю, как в таких случаях… ой, а вдруг он еще жив? Надо его перевернуть, давайте попробуем, надо проверить…

Значит, это Григорий К-8, UR-45, YН-0,90. Всё равно не жилец, но надо ж было так подгадить напоследок! Вот как ей объяснишь, что объект — мертвее не бывает? Переворачивают… лучше пока не высовываться, а то еще придется участвовать. Хо ради своей красотки старается, а ему пачкаться необязательно… Это что за дела?! Объект зашевелился, отфыркивается! Этого быть не может, вылезает из канавы… Хо его оживил! Идиот, это же Нарушение первой степени, это же…

— Ух ты! Живёхонек… Ну ты, Григорий, даешь! А мы уж подумали, что ты захлебнулся…

А мужик отплевался и пошел прочь, будто не к нему обращаются. Или не оживил? Наверное, просто задал траекторию, чтобы труп отошел подальше от дома. Так, проверим… Живой! И параметры изменились, Сигнал Жизни подскочил до десятки, UR тоже почти на максимуме, ну, Хоми…

χ

— Зачем ты его оживил?! Это же Выговор и три Запрета! Хочешь, чтобы Бо-а-ра засунул тебя в Копилку Знания?

— А ты отчет накатай, не стесняйся!

— Да при чем тут это! Сам ведь накатаешь, ты же честный у нас.

— А что было делать? Если бы ты его раньше заметил…

— А, это я виноват, значит?

— Не виноват, но у меня не было выбора.

— Подумаешь, стер бы ей память…

— Никаких манипуляций с Марьей Ивановной не будет, понятно?

— Это почему же?

— Потому!

— Ой-ой-ой, какие нежности… Я вообще не понимаю, что ты в ней нашел.

— Ты можешь заткнуться?! Ты видишь, что я разговариваю? У меня мозг уже дымится!

Куи совсем обнаглел, устроил разборку в режиме i-3, нашел время! Он показывает дом Марье Ивановне, отвечает на ее вопросы, а Ку ходит за ними и орет прямо в мозг. Какая подлость! Выбрал i-3, потому что аварийную опцию невозможно отключить, и купается в праведном гневе, и он прав, конечно… но издеваться зачем? Полнейшие говнюки эти Усиму…

— Ух ты, какой красивый камень! А как называется?

— Это камень тапу, он встречается только в Австралии, очень редкий минерал.

— А этот, розовый? Как будто оплавленное стекло…

— Это кяуту, минерал-хамелеон. Он меняет цвета в зависимости от температуры…

— Почему нельзя было сделать, чтоб мертвец отошел подальше и там лежал спокойно? Ты знаешь, какие у него стали параметры? Снова не рассчитал? Он же гений теперь! Кстати, ты названия минералов говоришь ей на моигу. У вас так далеко зашло?

— Это из-за тебя я ничего не соображаю! Всё, Куи, ты меня достал.

Надо срочно отослать его куда-нибудь, а то придется включать защиту fia. Какой позор! Хоми никогда в жизни не применял fia к атам. Чтобы Аму не справился с Усиму! Тем более с партнером… Даже от слабой дозы у Куи разболится голова, одолеет сонливость, и он проспит часа три. А если передоз? Тогда и на сутки может вырубиться и в Таиланд не полетит сегодня…

— Олег, слушай, я хлеб забыл купить, сгоняй, а?

— Да не волнуйтесь, Иван Денисович, можно и без хлеба. Тем более что у вас аллергия, вы говорили…

— Это точно. Но Олег не может без хлеба. Давай, а то магазин скоро закроется. И соль прихвати, у нас заканчивается.

Хорошо, что хлеб Хоми решил порезать в последнюю очередь, буханка лежит на кухонном столе, надо припрятать.

— Присаживайтесь, Марья Ивановна, поставить музыку? Шопен, Моцарт? Вот, выбирайте…

Куи зыркнул недобро, но ушел. Хоми припугнул его fia, это удар ниже пояса. И крыть нечем, Усиму лишены этой опции. Ну, ничего — проветрится, успокоится.

— Иван Денисович, мне кажется, ваш брат себя плохо чувствует. Он такой бледный и всё время молчит.

— А… нет, он в порядке. Много думает, потому и молчит.

— Он тоже ученый?

— Да, древними календарями занимается. В основном.

— Как интересно! А что это за маска такая? Она чем-то на вашего брата похожа, правда? Нос и губы прямо как вылитые.

— О, это очень древняя маска, с Юкатана. Была найдена в одном из брошенных поселений майя. Олег выменял ее у местного населения на рюкзак.

— Потому что на него похоже?

— Ну да, а я взял вон ту — видите, на коврике висит? Чем-то смахивает на меня.

— Точно! Подумать только — первобытное племя, а как скульптурно переданы лица! Прямо анатомически.

— Ну, народ майя не первобытное племя, Марья Ивановна. Их знания в сфере математики, астрономии, медицины намного опережали сегодняшнюю науку. Но эти знания утрачены человечеством. Скажем, в Барселоне есть так называемый Музей доколумбового искусства, и такое отношение весьма показательно для европейской цивилизации…

— Отношение современных варваров! Разбой у них считается культурой! Хлеба нет, я взял овсяные хлебцы. И не надо мне тут про Колумба! Ты прекрасно знаешь, что этот маньяк сделал с бабушкой Зиу!

— Ты чего так возбудился? Чего кричишь? Не обращайте внимания, Марья Ивановна, Олег вспыльчивый, но быстро отходит. Пойдемте, пойдемте, пора садиться за стол, выпить за мое здоровье…

— Не надо мне рот затыкать, лучше себя контролируй! А я не собираюсь больше отмалчиваться! Знаешь, что вытворяет сейчас твой мертвец?! С бобрами разговаривает! Он понимает язык животных. А до этого конь ему пожаловался, что хозяин полный придурок и надо дать ему копытом в морду, а объект тут же доложил хозяину и сам получил в морду от этого мужика! Пошел к реке смыть кровь и сидит там теперь с бобрами! И мне плевать, что она слышит, пусть послушает! Ей полезно!

Куи понесло, как неудачно всё складывается! Проветрился, называется. Выключил i-3 и орет открытым языком, бедняжка Марья Ивановна, она испугалась, думает, что он сумасшедший. Что же делать…

— Я пойду, Иван Денисович, я потом как-нибудь… я тут курицу… вот, возьмите, пожалуйста. Олег Денисович себя плохо чувствует, я не вовремя, правда… вы извините, но сегодня как-то… Мне очень жаль…

— Нет! Я прекрасно себя чувствую! Сами тут разбирайтесь, я уехал в аэропорт!

— У тебя такси через час с лишним.

— Такси уже ждет. Всего хорошего! Чао!

Марья Ивановна так разволновалась, что пришлось немного ее гармонизировать. Куи нагнал такую RZ, лучше бы здесь не находиться. Но стол накрыт, не перетаскивать же его… Ладно, сейчас Куи уберется, и полегчает. Громыхает чемоданом по ступенькам, а чемодан с него ростом. Он что, все свои вещи собрал? Может, решил съехать? Ладно, потом разберемся. Хоми приносит из кухни сливовую наливку, фу… хлопнул калиткой.

— Попробуйте, Марья Ивановна! Для аппетита.

— Ой, какой уж тут аппетит… Он говорил такие странные вещи… Что-то про мертвеца, уж не про Григория ли?

— Да, про него. Выпейте, Олег уже уехал, я вам сейчас всё объясню, только не знаю…

— Нет, что вы, можете не рассказывать, я не любопытная. Ну, давайте выпьем, ваше здоровье!.. Вкусная…

— Я в том смысле, что трудно будет поверить. Давайте за стол пересядем?

— А я тоже курицу приготовила, надо же… Думала, мужчины готовить не любят, всухомятку перебиваются. А тут деликатесы прямо… Вот еще огурчиков соленых принесла, варенье клубничное…

— Спасибо за заботу, Марья Ивановна. Мы с братом вообще-то любим готовить, хотя эта еда из ресторана. Мой брат, он… он так раскричался потому, что я оживил Григория, вот такое дело. Это не шутка, это правда.

— Хм, да…

Хоми засомневался, проверил барьер тревоги — скачок есть, но в норме. Гармонизация повлияла и на уровень удивления, до определенного момента Марья Ивановна будет воспринимать информацию без вреда для психики. А дальше должен подстроиться ее собственный UR.

— Марья Ивановна, дело в том… что мы с братом обладаем некоторыми способностями, от рождения. Сверхъестественными с точки зрения обычного человека.

— Как интересно…

— Можем лечить смертельные болезни и даже возвращать к жизни, ну, до определенного момента. Можем повлиять на ход событий, но всё это нарушает привычный порядок вещей, понимаете?

— Я? Ну, да… не совсем. То есть вы это скрываете? То есть… вы Гришу оживили?

— Да, оживил, не мог иначе поступить. Переступить и сесть за стол? А Олегу это не понравилось, потому что нельзя нарушать Правила.

— Но… я не совсем понимаю. Вы кому-то навредили этим, да?

— Мы потомки очень древней расы, на Земле нас осталось не больше тысячи. И у нас есть начальство, координационный центр, так скажем.

— Ну, а разве… а почему же не делать людям добро?

— У нас другая задача, мы просто наблюдатели, впитываем информацию и передаем ее в Цвеу… в общем, в такую единую библиотеку, и сейчас наша миссия состоит только в этом.

— Значит, в Каменке что-то… Нет, вы не думайте, я никому про вас не скажу, ни за что не скажу. А почему вы мне доверяете?

— Потому и доверяю, что не скажете. Вы, наверное, хотели спросить, почему мы приехали именно в Каменку? Что в ней такого удивительного, так?

— Да, в общем…

— А ничего. Я приехал сюда ради вас, Марья Ивановна.

— Как это?

— Увидел вас на сайте знакомств и влюбился, вот так. Можете теперь посмеяться надо мной.

— Я… скажите, а эти сны, значит…

— К этим снам я не имею ни малейшего отношения! Поверьте, честное слово! Наш Центр транслировал их в качестве эксперимента. Для статистики, я сейчас поясню. Только люди с очень высоким уровнем UR, ну… уровнем восприимчивости тонких энергий, могли подключиться к этой волне, понимаете? А потом проводился подсчет, и выяснилось, что на всей планете только восемьсот двадцать человек сумели принять сигнал, из них почти двести — россияне. А лидируют страны Южной Америки и Австралия.

— Надо же… всё это правда… А я так и знала, я чувствовала… И этот сморщенный зеленый… но почему они были все зеленые? Я с ними знакома, получается…

— Сморщенный — это Бо-а-ра, наш президент, ему стукнуло уже пять тысяч лет. Только вы не общались с ним лично, была создана интерактивная скан-проекция, способная реагировать на возможные вопросы реципиента. Это иллюзия общения.

— А вы… не иллюзия, Иван Денисович? Почему у вас с братом такие русские имена… вы ведь не русские, да?

— Вы правы, по-настоящему меня зовут Хоми, а Олега — Куи. Но это очень приблизительное звучание. В русском да и во всех других языках нет соответствующих звуков.

— А можете сказать что-нибудь на своем родном языке?

— Конечно. Я даже спеть могу. Но давайте сначала выпьем, Марья Ивановна…

µ

Подумать только, пробыла до темноты… Хорошо, договорилась с соседями, чтобы впустили Зорьку в загон, если та придет раньше. Бедняжка мечтает о дойке, а хозяйки след простыл… Так и есть, вымя переполнено. Увидела Марью Ивановну и замычала от обиды.

Так, накинуть молочный халат, нельзя томить скотину… а, взять фонарь, в хлеву перегорела лампочка. Ну, ну, бегу, моя хорошая, не плачь…

Марья Ивановна собиралась идти пешком, но Иван настоял — хочу, мол, доставить на машине прямо к дому. Сказал, что никаких следов алкоголя в его организме уже не осталось, как-то они умеют это делать… но сама она захмелела не на шутку, да и вообще — кому рассказать, подумают, что совсем сдурела, лечиться надо. Получается, в ее жизни есть тайна…

Ведро звенит под тугими струями, Зорька сегодня прямо ударник труда, молоко не кончается. А сколько пауков развелось этим летом, за вечер оплели всё вокруг! Пока она впотьмах пробиралась в хлев, лицом несколько раз попала в паутину. Теперь на глазах и на губах эти липкие нити, тьфу ты…

Какую странную песню он исполнил, разве это пение? Как будто всхлипы и вскрики. А потом они вместе спели «Дубинушку» и что-то еще… и Иван заявил, что ее голос идеально подходит для исполнения таких вот странных песен, якобы у нее особый тембр, а языку он ее обучит. Нет уж, увольте… Еще она зачем-то разоткровенничалась, что последние несколько лет мечтала родить ребеночка от любого приличного человека, рассказала, как на областном семинаре соблазняла женатого завуча из Тулы, а он испугался ответственности… Вот дура… До чего хочется спать, а молоко и не думает кончаться, хорошо полакомилась Зорька сегодня… скорее всего, пролезла в чей-то огород и наелась капусты. Ага, Гусевы новый забор ставят, у них и подъела…

Марье Ивановне снится, что она летит над каким-то большим городом, высоко над домами. Что за унылый пейзаж, как будто мир стал бесцветным? Скопища голых черных деревьев, всюду снег, но не пышный, а какой-то облезлый. И грязно-серые многоэтажки разбросаны там-сям, ульи человеческие. Дальше видны высокие острые здания, неужели Москва? Или Петербург: может, это игла Адмиралтейства? Как быстро настала зима, надо же… Уже смеркается, одетые в темное люди осторожно идут, боясь поскользнуться. Она пролетает вдоль длинного фасада, заглядывая в окна квартир. Пусто, пусто… вот мальчик смотрит телевизор… и опять пусто и темно… ну понятно, еще не вернулись с работы. Старушка стрижет старичка… еще одна пожилая женщина развешивает белье на балконе… А вон там светится окно, посмотрим… Марья Ивановна подлетает поближе, заглядывает. Вот это да! Не квартира, а настоящий аквариум! Комната доверху заполнена водой, а среди мебели плавают блестящие рыбы. Чего только не придумают… Она видит, как из дверного проема выплывает человек: ух ты, здесь и жильцы есть! Да это же Иван, ну конечно… он заметил ее, улыбается и машет рукой. Вот он уже совсем близко, их разделяет только стекло. Иван улыбается, но как-то странно… натянуто и неестественно. Или вода так искажает черты? Как же им поговорить, она не сможет войти в эту комнату, она и плавать-то не умеет… а Иван пытается что-то объяснить жестами, ничего не понятно… И вдруг Марья Ивановна так разозлилась, прямо бешенство нахлынуло, р-раз! Ударом ноги она разбила оконное стекло, пускай вылезает оттуда! Нечего кривляться за стеклом! Выдумал еще под водой разговаривать! Но почему же… она ожидала, что вода тут же хлынет наружу, а вода застыла, будто студень какой-то… В стекле зияет дыра, а вода ни с места. Марья Ивановна чувствует, что Иван ее предал, так обидно, она чуть не плачет. А Иван уже не улыбается, смотрит осуждающе — зачем, мол, хулиганишь? Хочешь померяться силами? Ты же дура деревенская, а я потомок великой расы. Он молчит, но именно эти слова жгут ей мозг, а лилипут, смерив ее напоследок презрительным взглядом, отворачивается от разбитого окна… Ку-ккаа-ррре-ку!

Ой, она спала одетая, даже постель не разобрала. Хорошо, что заголосил петух, сон уж больно противный. И главное, что про Ивана такая чушь приснилась. Выходит, что где-то в глубине души она ему не доверяет… нет, глупости, просто так много необычного, что мозг не успевает переварить…

Чтобы отвлечься хоть немного, Марья Ивановна решила навести красоту во дворе. Но мысли толпятся, вопросы одолевают еще сильнее вчерашнего — а если это вообще наваждение? Просто длинный-предлинный сон? Даже проверила, не стоит ли в буфете банка с клубничным вареньем, приготовленная в подарок Ивану. Такая рифленая банка из-под импортного джема в доме только одна, и если… но нет, нет ее. Да и курица, с которой она так долго возилась… и судок отсутствует, и сумка, в которой относила гостинцы. А ведь хотела забрать домой эту сумку, с чем теперь ходить в магазин? Олег так злится на нее, так сильно ревнует брата… А как же Гришка? Неужто правда его вчера оживили? А потом с ним что-то случилось, кажется… Олег так орал, трудно было разобрать слова. Надо сходить к Нюре, вдруг она в курсе… Ну нет, Марья Ивановна не должна лгать самой себе. Все эти вопросы стыдливо пытаются прикрыть один главный — была ли у них вчера близость с Иваном? Как же его зовут по-ихнему… не вспомнить, чудно как-то. Неужели это случилось? Она не уверена… Когда они спели дуэтом, Иван предложил шутя выпить на брудершафт, и они поцеловались, тоже как будто в шутку. И тогда у нее в голове всё помутнело, стены поплыли, а потолок опустился и укрыл чем-то мягким и приятным до одури, она испытала сильнейший оргазм, это точно… но не тот примитивный оргазм, над которым всегда ей приходилось трудиться, сомнительное удовольствие под чужое пыхтение и ненужные слова. О нет, вчера совсем другое… и можно ли сравнивать это с оргазмом? Но тогда с чем же… это было телесное ощущение, очень телесное. Как будто каждый сантиметр ее тела блаженствовал, каждая клеточка, но ничего похожего на секс с партнером — Ивана она не видела, даже не ощущала рядом с собой… а волны наслаждения накатывали и отступали, изредка мелькали странные пейзажи, какие-то вязкие, плывучие, будто природа плавилась от жары… А потом она очнулась в кресле, Иван сидел напротив, как ни в чем не бывало предложил ей рюмочку своей фирменной наливки. Она выпила и засобиралась домой, он не противился, только настоял отвезти на машине… И что всё это значило?

— Маша-а! Ма-аш! Ты чего не отвечаешь, не слышишь, что ль?

И правда, Людка Осипова уже давно покрикивает с огорода, только Марья Ивановна не сфокусировалась, что крики соседки обращены именно к ней.

— А? Извини, задумалась что-то…

— Оно и видно. Бродишь там как вареная уже три часа, не выспалась?

— Просто давление сегодня низкое, голова шумит.

— Ты ж ничего не знаешь, наверное? Гришка Скворцов совсем умом тронулся, с утра у магазина речь проповедовал. Мол, животные тоже люди, а он умеет по-ихнему говорить и мысли их понимает. Представляешь? До белочки допился мужик. Хотя, говорят, он был трезвый и шпарил как по писаному… Главное, лошадь Фомича от него не отходит, Фомич хотел ее увести, так она его лягнула. Гришка теперь на ней как прынц разъезжает.

— А Нюра знает?

— А то! Она ж милицию вызвала. А они поговорили с Гришкой и всё, еще за ложный вызов хотели с нее штраф получить.

— Надо же… а может, это правда?

— Что правда?

— Ну, что он язык зверей понимает…

— Да ладно! Гришка-то? Маш, ты чего? Это ж пьянь беспробудная, каких мало. А! Вот еще новость: какая-то старуха его пожалела и жить позвала — стыдно, мол, святого человека обижать. Ну, так то старуха, из ума выжившая, а ты чего?

— Какая старуха?

— Да мошкинская, говорят.

— Так он в Мошкино будет жить?

— А я почем знаю? Говорят.

γ

После ненавистной Каменки так приятно пройтись по набережной Патайи! Ночной ливень вымыл город, всё блестит и дышит свежестью… Эх, кабы не обжорство… Он терпеть не может острую тайскую кухню, нашел испанский ресторан и заказал огромную порцию парриллады, вот же хватанул! Официант порывался унести остаток, каждые пять минут подходил и спрашивал — можно забирать? Причем как-то утвердительно спрашивал, мол, ясное дело — кишка тонка. А Куи, прихлебывая пиво, отправлял в рот то гребешок, то креветочку… и всё доел, вроде как назло. Но объелся ужасно. Тело хочет упасть и не двигаться, и такое впечатление, что не только живот, но и мозг набит этими морепродуктами…

Скамейки все заняты. Куи присел на деревянный помост… о-о… даже сидеть тяжело… Двое мальчишек придумали игру: взбираются на камень и с визгом прыгают на помост, от чего тот начинает мелко и долго трястись, вот же паразиты… И еще толстая девочка, чинно восседавшая рядом с родителями, вдруг сорвалась с места и грузно полезла на соседнюю глыбу, дурной пример заразителен. Уф!.. Не удержав равновесия, плюхнулась, как мешок. Расшиблась, но вида не кажет, только сопит, толстуха с характером… Хватит. Лучше пройти подальше и сесть на парапет, чтоб не трясло…

Хотел немного поработать в музее, и уже второй день так. То ногу натер, то с горничной перенервничал, то пригрелся и заснул на солнышке, а потом было поздно… теперь вот обожрался и еле дышит. А вчера начались какие-то грандиозные распродажи, на улицах не протолкнуться, народ сходит с ума. Разве выгоднее купить десяток-другой уцененных вещей вместо нескольких нормальных? Одежду меняют, а мозг совсем испортился. Даже лучшие экземпляры вечно наряжаются, а время у них короткое. Зачем столько магазинов? Ведь они кругом, куда ни плюнь, а там висят эти тряпки, лежат… а они их щупают, поглаживают, перебирают, тащат в примерочные — и всё им мало, всё им что-то не то, не идеально. И постоянно хотят чего-нибудь новенького, необычного, мечутся по улицам, в руках пакеты, лица озабоченные. Снашивают одну одежду в поисках другой, так и стареют в этих магазинах. Некоторые еле ноги волокут, а туда же. Главное, это почище любого наркотика. Куи вчера тоже прошелся по нескольким бутикам, где всё должно быть по высшему разряду. И ни черта не подобрал себе, раньше одежда была гораздо лучше. Или казалось? Ну никаких критериев… То на классическое пальто прилепят дурацкую заплату, то изомнут рукава или штанины — мода у них теперь пошла всё мять. А с брюками что делают?! То они заужены, то расширены, то с пятнами или дырками, классики не сыщешь днем с огнем. А если что приличное попадалось — нет нужного размера…

И вот результат — приплелся в отель измочаленный и заснул, даже не приняв душ. Но шопинг продолжался и во сне — перед глазами проплывали идеальные вещи, одна за другой. Пиджаки правильного покроя и расцветки, мягкие, удобные брюки, туфли именно такие, как он любит… Тьфу ты! Как же эта дрянь вползает в мозг! Даже его накрыло. Главное, приволок с собой чемодан нормальной одежды — и в первый же день полез в магазины!

Понятно, политикам это на руку. Специально шьют плохие вещи, чтобы люди всё время думали — вот тут не хватает, а тут перебор, а там расцветка плохая, надо еще поискать…

Хоми плевать, он шьет одежду на заказ или покупает в детских отделах, а у Куи рост приличный, метр сорок три, и плечи пошире, в обычных магазинах можно найти подходящий размер, подкоротить, и готово… Хотя нет, новое тело Хо на пять сантиметров выше прежнего, значит… почти сто сорок, да и модником он становится не хуже Куи, просил купить ему серую шляпу, надо не забыть…

Фу, как пронзительно пищат попугаи, особенно если проносятся над ухом! Почему нет в жизни счастья? Прибыл в райское место, а вспоминается Лондон, и дался этот Лондон? Беспросветные дожди, царапающие лицо крупинками льда, сырость, пакость… как же он ненавидел Лондон! Но что-то сосет до сих пор, не отпускает… загадка прямо. Ностальгия. Бабушка Дыу жила в Лондоне и была назначена его опекуном К-3, так что полдетства, считай, он провел с видом на Тауэрский мост. И вроде думать забыл, но странное дело — вся эта неинтересная реальность стала вдруг набирать силу и разрастаться внутри. И пыль чердака, и гниловатый запах подвала, где он любил грустить в одиночестве; рельефы старой-старой мебели, а еще сколы на перилах, скрип деревянных ступеней, замусоленный угол стены со следами его ногтя, полусухое дерево на той стороне улицы; Клок обоев в туалете, оборванный в форме сосульки, ну прямо стоит перед глазами, и сами обои в мелкий цветочек… Тревожный сигнал, ностальгии еще не хватало… Хотя, если разобраться, в Лондоне он хорошо себя чувствовал — ну, брюзжал чуть-чуть, но это гены. Зато написал пять отчетов и освоил технику hin. Даже стихотворение чуть не сочинил, две строчки сложились сами собой:

Тумана плотное бельмо в глазах у города,

Его лицо искажено гримасой холода…

А дальше не пошло. Но какое было вдохновение! Он заехал в какой-то пригород, сбился с дороги. Серый, озябший городёнко, тихий до одури. А по улицам растекался туман, и Куи блаженствовал и грустил…

Но что за гадость! Пожилой трансвестит схватил его за ногу и предлагает погадать на картах таро. Куда он вообще забрел?! Однако, местечко. Слон с фонариком в заднице громко пукает на радость зевакам, кругом мусор, толстые крысы шныряют под ногами, подошвы липнут к асфальту, фу, скорее отсюда… В отель, отоспаться как следует, и пора на Уокинг-стрит, к малышкам.

χ

Хоми занял наблюдательную позицию у окна, утренняя «медитация» уже вошла в привычку. Площадь пустая, магазин на замке, даже старушки на обочине отсутствуют. Село как вымерло… только соседские куры хлопочут у канавы, неужели трудно починить курятник? На днях одна попала под трактор, другую загрызла кошка, Петровна причитала на всю улицу, а толку…

Григорий К-8, UR-45, YН-0,91 становится местной знаменитостью… тьфу ты, по привычке… У него теперь стопроцентные показатели — жаль, что на интеллект повлиять невозможно. Хм, самая таинственная штуковина этот человеческий интеллект — сколько исследований проводилось, выявлены все его уровни, а повлиять невозможно. Любые параметры поддаются коррекции, и восприимчивость, и Сигнал Жизни можно изменить, вот как с Григорием — был мужик на нуле, а стал стопроцентный живчик…

А интеллект не поддается Вложениям, в этом и закавыка. В молодости каждый ат задается вопросом — ну подумаешь, а если внедрить в людей все остальные способности? Наверняка со временем их интеллект начнет возрастать, но ничего подобного — обладая способностями, человечество себя уничтожит по-быстрому, и планету в придачу.

Но самое тревожное, что Хоми стали сниться бессвязные сюжеты — вполне человеческий синдром. Эмоции, эмоции одолевают… Вот сегодня, например, приснилась Барселона. Они с Ку сидели в парке Цитадели и любовались фонтаном — вернее, любовался только Хоми, а Ку безостановочно брюзжал. Сначала о противном запахе из-под земли, потом стал ругать какой-то ресторан, где были засаленные меню и неудачные креветки — мол, слишком большая голова и слишком мало мяса… И встык другой сон — Хоми участвовал в ритуале Вуду на острове Гаити, нужно было откусить цыплячью голову, а все зубы вдруг выпали изо рта, причем прозрачные атские зубы. Хоми поднимал их с земли, рассовывал по карманам и боялся, что его могут разоблачить по зубам. И страшно злился — что за специалисты сидят теперь в Центре! Тело подменили, а зубы прошляпили. Да… Куи в чем-то прав, возможно. Тесное общение с Марьей Ивановной не прошло даром, человеческие мотивы становятся всё очевиднее… а главное, он принимает их в расчет, то есть глупеет.

Вот опять глупое волнение — почему не пришла Марья Ивановна? Обещала заглянуть утром, после магазина. Хотя магазин сегодня на замке, и, возможно, ей сообщили об этом соседи. А идти специально ради него — много чести. Хоми оторвался от окна, взял Тугу: камень успокаивает. Ха, вчера получил сообщение от дяди Мигиу — он вырастил правильные грибы, и ему сразу открылось древнее наречие Бу, вот же выдумщик. Хоми не признает такие исследования: развлечься — одно, но делать выводы, наевшись грибов? А Мигиу с Центром не церемонится, катает отчеты, получает выговоры и снова за своё… Может быть, самому пойти к Марье Ивановне? Теперь даже повода нет, вот дурак — признался в тот вечер, что молоко было предлогом для знакомства… Два дня после «дня рождения» он не беспокоил Марью Ивановну, на третий не выдержал — купил цветы и зашел в гости. А у нее сидела соседка, так неудобно получилось… она смутилась, стала что-то говорить про молоко, всучила ему банку зачем-то. Понятно зачем: чтобы избежать лишних слухов — деревня, ученики… нет, так жить нельзя, надо увозить ее отсюда. Лучше всего в Швейцарию, там ей понравится. Куи тоже любит Швейцарию, только нужен ли им Куи? Да и захочет ли Марья Ивановна… Почему он так уверен, что она примет его предложение? А вот уверен. Но главное — не торопить события.

Хоми оделся очень быстро, прямо как раньше, мельком взглянул в зеркало. Всё равно, лучше или хуже он выглядит, людям незаметно. Дорогу кое-где расквасило, ну и плевать — если эта машина снова сломается, закажет внедорожник. Вчера Куи настойчиво напоминал ему, что надо купить новую машину. Куи, похоже, уже надоело отдыхать, он всё чаще выходит на связь, того и гляди вернется домой. Еще заявил, что ему открылся путь Календаря и он теперь знает, как его заполучить, но для этого надо сначала попасть домой. Бессовестный. Обещал отсутствовать как минимум месяц…

Удачно! Марья Ивановна подметает двор, можно сделать вид, что просто проезжал мимо. Нет, глупо — эту дорогу даже телеги объезжают, белыми нитками шито, как здесь говорится. Хоми выходит из машины, а Марья Ивановна уже заметила и сама идет навстречу.

— Иван Денисович! А я как раз в ваши края собиралась.

— А магазин сегодня не работает, вот я подумал…

— Это я знаю, но я же обещала зайти к вам…

— Правда? Я так рад, что не забыли меня.

— А вы куда собрались?

— Да я… просто решил узнать, всё ли у вас хорошо. И еще такое дело. Я нашел дома мобильный, это не новая модель, но вполне рабочий аппарат, вы ведь никак не соберетесь съездить в Дубровку за телефоном. А мне он совершенно не нужен, поверьте.

— Ой, мне неудобно… спасибо, но я таким не умею пользоваться…

— Да всё просто, я покажу, как звонить, а остальное вам не понадобится. Там деньги остались, пользуйтесь, пока не закончатся, потом я еще положу.

— Да что вы… нет, это слишком, я так не могу…

— Вы же прекрасно обходитесь без телефона, Марья Ивановна. Это в моих интересах, так что и не думайте отказываться.

— Спасибо огромное, Иван Денисович. Я забыла ваше настоящее имя, Ха… Хаом?

— Хоми. Но давайте как раньше, я буду Иваном, хорошо? И лучше без Денисовича, Денисович нужен для паспорта, чтобы было отчество, как у всех. Хоми так же часто встречается у атов, как Иван у русских, так что я — Иван.

— Иван, а может быть, съездим в Мошкино? Как у вас со временем? Мне бы хотелось поглядеть на нашего Григория, говорят, он творит чудеса.

— М-даа… начудил я, конечно…

— Ну почему?! Человек бросил пить, помогает животным, знаете, как его теперь уважают…

Марья Ивановна расписывает «ветеринарные» успехи Григория, а Хоми остается только молчать. Сразу ведь не объяснишь, каких дров он наломал. Хорошо еще, если обойдется. У этого Григория были вполне нормальные человеческие показатели, минимум агрессии, хорошая UR… Во дела, она сказала, что сегодня соседка Люда тоже отправилась в Мошкино, чтобы показать Гришке корову, ту самую! Потому что корова хоть и нашлась, но стала какая-то странная, неспокойная. Вечером, вместо того чтобы идти в хлев, направляется прямиком к дому, упирается, но главное, почти не ест, поэтому мало дает молока… Вот те на… Хоми ограничивал себя в еде, чтобы Ку меньше было с ним возни. Значит, рефлексы у коровы остались, ай-ай-ай… Даже интересно, что посоветует Григорий, ведь это не болезнь… Понятно, он просто гармонизирует Сигнал Жизни, сам того не ведая, и корова выправится. Но ведь говорит же он что-то хозяевам, объясняет причину болезни… забавно… Может, раскрыть Марье Ивановне тайну коровы? Нет, это чересчур. Мало того что в ее понимании он далеко не красавец, так еще и побывавший в шкуре соседской коровы, бр-р-р… несексуально, антисексуально. Хоми распахивает дверцу машины, желание дамы сердца — закон!

— Одну минуточку! Я только платье переодену, не ехать же в домашнем.

Ну и дорога, доедут ли они до Мошкино — вопрос. Только что, дребезжа и вихляя, их обогнал рейсовый автобус номер три, до отказа набитый людьми. И что? Через километр автобус съехал в кювет, чуть не перевернувшись. Хорошо, никто не пострадал. Мужики под руководством водителя силятся приподнять и вытолкнуть машину, но тщетно, колеса крепко увязли. Как можно гнать по такой дороге? Когда эта рухлядь номер три промчалась бок о бок, обдав их грязью, щебенкой и черным дымом, Марья Ивановна остроумно процитировала Гоголя: «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься? Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа».

Хоми ведет аккуратно, но этот участок дороги, если ее так можно вообще назвать, похож на поток застывшей вулканической лавы. Острые камни царапают днище, ямы одна страшнее другой, того и гляди снова сорвет глушитель.

— Мне кажется, у вас с братом совсем разные характеры, наверное, трудно жить с ним под одной крышей?

— Ну… вообще-то мы не братья, просто работаем вместе. Куи, то есть Олег, принадлежит линии Усиму, они все отличаются трудным характером. Поэтому я, как сказать… вроде как его научный руководитель. Усиму раздражительны, их партнерами могут быть только представители рода Аму, к которому я и принадлежу.

— Партнерами или воспитателями?

— А, бесполезно их воспитывать. Можно только удерживать равновесие. После Великой Катастрофы род Усиму стал Хранителем Священного Знания, это их и испортило. А сейчас и хранить-то особо нечего, всё собрано в Центре, Усиму получили почетный титул Собирателей Утраченных Знаний. Но чтобы раскопать что-то стоящее, надо приложить немало усилий, а они, как правило, все лентяи. Вот чем занимается Куи? Строит идиотские гипотезы, одна глупее другой, бездельничает уже тридцать лет, задирается. Хотя он еще молодой, ищет себя, так сказать.

— Неужели он моложе вас? Никогда бы не подумала.

— На двести лет.

— С ума сойти… А в чем же состоит ваша работа, если не секрет?

— Систематика, проверка человеческой истории, нейтрализация жесткости пространства, гармонизация локальных полей в свободное время…

— Нейтрализация жесткости, это как?

— Существует такой показатель — коэффициент жесткости пространства, он обусловлен локальными человеческими биополями. Поля животных тоже учитываются, но серьезно не влияют. К примеру — даже в зоопарке, в будний день, когда совсем немного посетителей, жесткость пространства определяется на девяносто пять процентов именно человеческим фактором.

— То есть животные… спокойнее? Я не совсем понимаю.

— Хм, скажем так — их биополя не производят тех сложных вибраций, из которых складывается коэффициент жесткости. Тигр, рвущий добычу, не сравнится с маньяком, замышляющим изощренное убийство.

— Но ведь маньяков не так много?

— Грубо говоря — почти все люди маньяки, одержимые разными глупостями. И энергии эти весьма живучи, к тому же подвержены интерференции, волны при встрече удваиваются, утраиваются, это понятно? Это губительно действует не только на самих людей, на нас тоже. Поэтому по возможности мы работаем с пространством, нейтрализуя особенно проблемные участки. Но пространство становится жестче, это факт. Еще лет десять назад мне удавалось охватывать почти километр, а в последние годы я не покрываю и пятисот метров, это в Европе. В азиатских странах радиус воздействия достигал вообще трех километров, а сейчас не больше двух. Остались только Гималаи, но там всегда была низкая жесткость, поэтому Центр и располагается…

Хоми осекся. Что-то язык совсем развязался. Сначала нажаловался на Куи зачем-то, теперь сообщил ей местоположение Центра.

— А в России?

— Что в России?

— Каков радиус воздействия?

— В Москве и пятидесяти метров не получалось, а здесь пока не пробовал.

— То есть, если я правильно поняла… если вы оказываетесь в нужном месте, то можете предупреждать разные неприятные события — войны, скажем… или нет?

— В принципе, это возможно. Но нам запрещено вмешиваться в Историю. А нейтрализация жесткости пространства и коррекция локальных полей не являются прямым вмешательством, это влияет на событийный план, разумеется, но неоднозначно.

— Неужели никогда не вмешивались? Зная ваш характер, трудно поверить. Вот и Гришку оживили, и Веру-хромоножку из Махеровки вылечили. Ну, признайтесь, ведь ваша работа?

— Так она выскочила прямо под колеса! Признаюсь. Но это еще не вмешательство в Историю, хотя и серьезное нарушение, за такое знаете что положено? Запреты на Способности от года до пятидесяти лет. А за вмешательство в Историю отправляют в Копилку Знания, так что лучше в такие дела не ввязываться.

Дорога резко вильнула влево, и сразу за поворотом открылась деревенька на холме. Чудная пастораль — у подножия пасутся овечки, дома утопают в зелени, вдали поблескивает река. Вот оно, Мошкино, в этих краях Хоми еще не бывал. Но дорога почему-то уводит прочь… а, понятно — еще один вираж, въезд будет с другой стороны холма. Деревенька домов на тридцать, не больше, но улица оживленная — телеги, машины, — неужели все эти люди к Григорию? Скорее всего, на базар — сегодня же воскресенье. Но нет, народ кучкуется у бревенчатого дома по соседству с разрушенной церковью, и маяк показывает, что Григорий находится там. На руинах собралась уже внушительная толпа, все со своей живностью. Причем… ну да, в основном живность-то здоровая, просто поглазеть им охота на модного целителя. Марья Ивановна впала в какое-то оцепенение — хм, да ей совсем дурно сделалось… Хоми быстро ее просканировал (а можно было и просто так догадаться!) — при скоплении народа они сейчас появятся вместе, да еще без всякого ветеринарного повода — тут уж не отмоешься: и каменских полно, и зюзинских, и даже махеровские тетки пожаловали. Как же она рискнула ехать, и сама ведь напросилась! Наверное, не ожидала такого наплыва. Да что теперь рассуждать, Хоми ставит защиту Р-2 — пускай будет двойка, раз она так волнуется. А вообще надо с этим кончать, увозить ее надо отсюда!

µ

Уф, отлегло… Когда она увидела такое паломничество, чуть сердце не остановилось. Умом, главное, понимает — надо жить открыто, не обращать внимания на сплетников и дураков, им лишь бы языки почесать. Тут другое — тут школа. Дети безжалостны ко всему необычному, у них так развит стадный инстинкт. Парадокс. С одной стороны, казалось бы, — ломают взрослые стереотипы, ерепенятся, не слушаются, никто им не указ… а с другой — их собственные детские стереотипы еще кондовее: шаг в сторону, и ты изгой. Вон, Миша Бычков признался честно, что равнодушен к футболу, — так его затравили, что в школу перестал ходить. Не все ребята агрессивно злые, но несколько человек всегда найдется, а остальные либо подхихикивают, либо просто молчат. Учителя не авторитет, в лучшем случае им не хамят открыто. В прошлом году пришла молодая историчка Ира Пукина, неделю даже не продержалась, так жестоко над ней измывались ученички — издавали разнообразные звуки, потом затыкали носы, выбегали из класса… Марья Ивановна ей на прощание посоветовала: смени фамилию, если собираешься работать в школе, иначе тебе спокойной жизни не будет ни в деревне, ни в городе. Поэтому Марья Ивановна старалась не выставлять на показ тесную дружбу с Иваном, но вот черт же дернул предложить ему съездить в Мошкино, прямо кураж какой-то случился, подумала — и что такого? Проведать Гришку, ведь не чужой… эх, лучше бы с Людкой Осиповой пошла пешком, три часа глотать пыль всё же лучше, чем вот так прикатить с лилипутом на всеобщее обозрение. Но вдруг отпустило. Да плевать на всех. Он уникальный, высокоразвитый человек, нет! Он даже не человек, он, как же это… ат! Марья Ивановна с достоинством выходит из машины, неторопливо оглядывает присутствующих, само собой, много знакомых.

«Добрый день, Марья Ивановна!», «Ой, Машенька на авто прикатила…», «Здравствуйте, как поживаете?», «Марьвановна, за мной будете, тут очередь у нас»… здороваются, раскланиваются, поглядывают, ухмыляются, а ей и правда наплевать.

— Иван Денисович, я зайду к Грише, поздороваюсь, вы со мной или здесь подождете?

— Я? Даже не знаю, лучше подожду…

— Да я всего на пару минут.

Она идет к калитке, толкает — закрыто. Две кумушки подсматривают в щель забора.

— А почему закрыто?

— Так народ ломится без очереди, потому и заперли. Сейчас вот мы идем, с Манюней.

Старая коза лениво жует, лежа в тени забора, хороша Манюня. Облезлая шерсть, сточенные зубы, да ей лет десять, наверное, козы вообще столько не живут.

— А можно я с вами зайду на минуточку? Только поздороваюсь с ним, мы тут мимо проезжали…

— Так ты утром приходи, вишь сколько теперь народу? Григорий Василич с двенадцати часов принимает, вот приходи пораньше и любезничай…

— Ма-аш! А ты какими судьбами?

Ух ты, и Людка Осипова здесь! Марья Ивановна даже не огляделась как следует, не поискала ее в очереди. Была уверена, что соседка давно прошла. Надо же, Люда погнала корову на рассвете, а до сих пор ждет.

— А я с Иваном Денисовичем на машине, он меня подвез. Твоя очередь скоро?

— За козой.

— Зайдем вместе, ладно? Я только на Гришку взгляну, а то меня не пускают.

— Ну конечно, зайдем. Кстати, с другой стороны дыра есть получше, идем, покажу.

— Он за деньги работает или так?

— А непонятно. Он сам не берет, а бабка эта, что его приютила, Потаповна, бизнес устраивает, всем намекает — человек трудится, ему питаться надо хорошо, всё такое. Ну, все дают сколько могут, кто деньгами, кто продуктами, кто вообще ничего.

— Ну и правильно, а как иначе? Он у нее живет, народ во дворе топчется.

— Не думаю, что ему из тех денег что-то достается.

— Да брось ты чужие деньги считать! Гришка как? При тебе он вылечил кого-нибудь?

— А то! Телку парализованную поставил на ноги, вот те крест! Своими глазами видела. Представляешь, он одних животных лечит, с утра женщина приходила, сынок у нее дебильный, за руку с ним ходит. Причем, как только руку отпустит, он сразу нервничать начинает и лает по собачьи, голова дергается, слюни текут, ужас до чего страшно. Как она убивалась, по земле валялась — мол, спаси-помоги, святой человек, моего сыночка! Всю жизнь на тебя молиться буду, все доктора от него поотказывались. Так Гришка сказал, что в людях не разбирается. А она ему — нешто он человек? Он же только лает и лает. Но Гришка даже слушать не стал — идите, говорит, мамаша, извиняйте. С людьми не работаю, не чувствую их совсем. Маш, да ты погляди, тут всё видно, а я лучше у калитки постою, наша очередь скоро…

И правда, здесь выломана целая доска и двор как на ладони, можно даже не отвлекать Гришку, так посмотреть — и хватит. Двор чистенький, но нищенское всё, убогое… вот это хозяйка хлопочет, видимо, еще какая-то женщина в спортивном костюме говорит по телефону — может быть, дочка… А Гришка сидит под навесом и уплетает за обе щеки, хрустит огурцом. И одет в джинсовую рубаху, и побрит, видела бы Нюрка этого красавца… У крыльца симпатичная бабулька, ну совсем одуванчик божий, вокруг головы пышная корона седых волос. Она то сядет на скамейку, то встанет, то сумку начинает оглаживать, то кофточку поправлять.

— Это кто там такой напуганный? — Гришка закончил обед, подходит к ней вразвалочку — смотри-ка, с достоинством.

— А? Что? А… так это курка моя, милок… — старушка не сразу поняла, встрепенулась и дрожащими руками пытается расстегнуть молнию на сумке.

— Да не надо раскрывать, мамаша, я и так вижу.

— Ой, беда, милок, нестись она у меня перестала, хорошая была курка, по яйцу в день справляла, это ж московка… — печалится бабулька, оглаживая сумку.

— Она это, страху натерпелась какого-то, — Гриша сосредоточенно смотрит на сумку, — в голове у ней стучит таким звуком, ну как об металл, и еще скрежещет так — джии-и-и — жуть… — его лицо передергивает, — а мыслей ваще никаких. А ну, мамаш, дай-ка… — Гриша немного расстегивает сумку, курица высовывает голову, — не, не ослепла… Так чё с ней было?

— Так это, она под котел попала, ну так то еще в мае… она за сараями гуляла, а там у меня старье всякое, так котел как-то сковырнулся да и накрыл ее, а я гляжу — нет и нет, ну думаю — утащили, а потом стала в сарае прибирать, котел подняла — ба-атюшки! Там сидит, нахохлилась вся… но потом ничего, отошла вроде, покушала.

— Понятно… — Гриша присаживается на скамейку, кладет ладони на голову курицы, закрывает глаза.

— Полечи ее сынок, ой, полечи… — бормочет старушка, горестно качая головой-одуванчиком.

— Всё, не боись, мамаша, улучшилась твоя курица.

— Вот, возьми, милок… — она сует деньги Гришке в карман, тот отдает их подоспевшей Потаповне.

— Там корова на очереди, — сообщает хозяйка, — может, выйдете за калитку, а, Григорий Васильевич? Куда ее во двор, а?

Гришка закуривает и направляется к калитке. Вот и славно, Марья Ивановна оставила наблюдательный пост, сейчас он сам выйдет. У калитки небольшая заварушка — хозяйка перепутала, первая на очереди была коза, но Гриша уже направился к Людкиной корове. Тетка визгливо отстаивает свои права, хотя Люда с ней не спорит, фу, скандалистка какая…

— Ты чё, теть, она ж старая совсем, — недоумевает Гриша, — у ней всё путем, ничё не болит, просто к смерти готовится.

Завидев «доктора», народ стал подтягиваться поближе, всем охота посмотреть. А где Иван? Машина стоит — ага, он сидит рядом на бревне, читает. Но что это с Гришкой? Он вдруг устремился куда-то сквозь народ… о боже, прямиком к их машине! — и бухнулся на колени прямо перед Иваном. И начал мелко креститься, что за ерунда… а теперь еще выкрикивает что-то бессвязное, и снова крестится и бьет поклоны, тычется в землю макушкой, а народ уже хохочет до одури. Ай-яй-яй, ведь Иван его оживил, неужели он запомнил? Выглядит так, будто Гришка серьезно повредился умом. Эх, не стоило сюда приезжать, никогда не доводит до добра любопытство, устроили бесплатный цирк… Иван положил руку Гришке на голову, и тот сразу затих, вроде успокоился. Встает, отряхивает брюки как ни в чем не бывало, возвращается… Ой, Иван! Он вдруг засиял, заискрился зеленым! Прямо как новогодний фейерверк, протянул вперед руки, и два искрящихся потока летят прямо сюда, ой… голова закружилась, что тут происходит, господи………………… Фу, скандалистка какая! Сказал же ей Гришка, что коза старая, будто сама не понимает. А Гришка подошел к Людкиной Рыжухе. Корова что-то занервничала, фыркает и мотает головой, пятится от него, не нравится ей осмотр. Хотя он к ней и не притрагивается, смотрит и только. Может, ей дым не по вкусу? Пить бросил, а курить нет — одну от другой прикуривает. А где же Иван? Неудобно, сказала, что на пару минут, а уже с полчаса прошло, наверное… Ай! Рыжуха метнулась вбок, потом в другую сторону, Люда выронила веревку, что за беда с этой коровой! А теперь развернулась и несется к забору, ай как боднула, прямо зашатался! Она тут всё разнесет, надо Людке уводить ее поскорее…

Вот черт! Корова идет прямо на нее, глаза налиты кровью, скорее в сторону! Уф… Рыжуха прошла мимо, уткнулась рогами в ствол дерева и застыла на месте. Гришка подходит к корове, склонился, как будто что-то шепчет ей на ухо, ну дела… сейчас лягнет — и поминай как звали. Рыжуха, смотри-ка, ложится на землю. А он приник лбом к ее лбу, ну дает Григорий… Рыжуха совсем затихла.

— Короче, она в истерике. Я толком не пойму, что ей надо. Говорит, что всё будет делать как раньше — и молоко, и всё такое…

— Как это — говорит? — удивляется Люда.

— Ну думает, те какая разница? Короче, дело такое — ее лилипут не устраивает, боится она его, короче, понимаешь?

— Ничего не понимаю, лилипут при чем?

— А я откуда знаю?! Сказала, что если этого маленького с клювом больше не будет, она тоже, это… жрать нормально будет, молоко давать, всё такое. Несет полную чушь, вроде этот лилипут залез к ней в брюхо, сидел там и мучал ее. Я почем знаю? Чё слышу, то и это… а так она здорова, ни глистов у ей, ничего такого.

У Ивана действительно кепка с длинным козырьком, клюв, надо же… но что всё это значит? Люда в полной растерянности, у нее дрожит подбородок, она вопросительно смотрит то на Гришку, то на Марью Ивановну.

— Маш, а вдруг он ее напугал случайно? Он же за молоком к тебе ходит, мало ли… Я просто не знаю, что и думать.

Марья Ивановна задумалась — вполне возможно, что Иван как-то повлиял на поведение коровы: такая сильная энергия, оживляющая мертвецов, могла повлиять, это точно. Взглянул разок-другой, и скотине оказалось достаточно, но как быть? Не докладывать же Людке всю правду…

— Гриш, а можешь сказать Рыжухе, что Иван Денисович больше не будет приходить, никогда она его больше не увидит. Люда, я думаю, что это какое-то недоразумение, но если Иван Денисович так волнует твою корову, я скажу ему, чтоб больше не приходил. Такие казусы случаются, у меня в детстве была кошка Мурка, но, когда родилась сестренка, она так ее возненавидела, чуть глаза не выцарапала. И кошку пришлось отдать подруге…

Подходя к машине, Марья Ивановна услышала за спиной фразу, сказанную вполголоса, но наверняка с расчетом быть услышанной: «А Лилипутиха-то стыд совсем потеряла». Плевать. Но почему Иван такой мрачный? Он ведь не слышал Гришкиных откровений, сидел в машине. Или слышал? Может, они за километр слышат или сразу к мозгу подключаются, что-то такое Иван рассказывал…

— Маша, можно я так буду к вам обращаться? Устал уже от этой официальности.

— Ну конечно, Иван, даже нужно, я же к вам без отчества теперь обращаюсь.

— Я должен вам признаться, Маша. Я вынужден был применить один прием, вы тоже попали под его воздействие. Не волнуйтесь, это неопасно, просто я решил быть с вами предельно откровенным. То, что я рассказываю, пока не укладывается в вашем сознании — это не страшно, со временем всё встанет на свои места. Но я не хочу манипулировать вами, другими людьми иногда приходится…

— Да что произошло? Уж не томите, рассказывайте.

— Григорий почувствовал мое присутствие — вернее, не мое лично, его притянули родственные импульсы, так называемые lyu-вибрации, которые питают физическое тело атов. А ваш Гриша теперь в каком-то смысле ат, его существование поддерживают именно lyu-вибрации, потому что человеческие исчезли в момент смерти. Впрочем, личность его осталась прежней, человек он добрый, совестливый, поэтому и способности употребил на доброе дело. Ну вот, это была теоретическая база, это понятно?

— М-м-м, вроде бы понятно… нет, не очень. Вы сказали, что его душа исчезла в момент смерти, и вы заменили ее на эти леу-вибрации, но…

— Душа — это импульсная структура другого рода, более автономная и устойчивая, мы называем ее «дигуа гумиу», то есть «отдельно идущая в потоке». А что такое lyu-вибрации? Они привязывают душу к физическому телу, пришивают ее, что ли… Причем у людей свои нитки, у атов — свои, это волны разной природы. Так вот, у Григория душа пришита нечеловеческими нитками, так яснее?

— Вроде. Значит, душа бессмертна?

— Смотря что считать бессмертием…

— Ладно, это сложная тема, видимо. Что же всё-таки приключилось?

— Когда Григорий вышел на улицу осматривать крупный скот, то почувствовал близкое присутствие родственных импульсов, а я, дурак, не поставил защитный барьер. Он бросился ко мне, и это выглядело со стороны весьма дико — был нормальный мужик и вдруг спятил. Упал на колени перед лилипутом и стал молиться, целовать землю, восклицать: «Учитель, спаситель, благослови и покарай за грехи!» Случился взрыв эмоций, он, конечно, не осознавал, что делает и что им движет, а народ развеселился, само собой. И что мне было делать? Чтобы не портить репутацию уважаемому доктору да и себя уберечь от лишних сплетен, я стер память последних трех минут всем присутствующим. И вы, Маша, попали под раздачу, каюсь.

— Фантастика какая-то… я действительно ничего не помню… нет, не помню. А вы слышали, что сказал Гришка про Рыжуху? Это корова моей соседки, ну, которая потерялась.

— Нет, я же сидел в машине.

— Ну, мало ли. Он сказал, что корова вас боится.

— Меня?

— Якобы корова ему сообщила, что вы залезали к ней в живот. Вернее, он так прочел ее мысли… как вам такое?

Иван молчит, не отвечает. Зря она ляпнула! Наверняка обиделся, зачем было передавать эту глупость? Корова дура, что с нее взять? Да и Гришка тоже… какие вообще у животных могут быть мысли? Так — чувства, впечатления, у людей редко встретишь связные мысли. Так что зря человека обидела, но сказать всё равно нужно было — в более мягкой форме, но надо. Она ведь пообещала, что Иван больше приходить не будет. А как иначе? Допустим, всё это полнейшая чушь, но у соседки больной муж, живут в нищете, без коровы совсем пропадут. После Гришкиного диагноза визиты Ивана будут раздражать соседей, отношения с ними испортятся, это к гадалке не ходи… С другой стороны, после всех этих исцелений, и оживлений, и стираний памяти… скорее всего, Иван как-то причастен к этому делу, Марье Ивановне стало неуютно. Если можно с такой легкостью стирать воспоминания у толпы народа…

— Да уж, час от часу не легче. Так и сказал? И соседка ему поверила?

— Ну… она растерялась, расстроилась, конечно, не знает, что и думать.

— Наверное, лучше мне у вас пока не появляться, чтобы не волновать соседей.

— Да, некоторое время лучше не надо… но я сама буду приходить в гости, могу каждый день, хотите?

— Еще бы! Ради такого дела я вообще готов распугать всех местных коров!

— Может, Гришка соврал для важности? Не знал, что сказать, вот и ляпнул первое, что в голову пришло?

— Не думаю, что соврал, скорее ошибся, неправильно понял… Маша, да вы просто молодчина! Я — это действительно первое, что пришло ему в голову, это идея! Ведь Григорий осматривал корову сразу же после стирания памяти, память-то стерлась, а мой образ мог остаться… ну как бы в подсознании.

— То есть он кое-что запомнил?

— Понимаете, его память устроена несколько иначе, чем у людей. Ее подпитывают lyu-импульсы, которые можно пригасить или заблокировать, но полностью уничтожить нельзя. Да, я почти уверен! После этой встряски — сначала воспринял меня как божество, потом получил от меня же сильнейший энергетический удар… Да! Блокировка сработала, но lyu-образ лилипута всё еще маячит в дельта-слое, причем наверняка в негативной зоне. И тут же, минуты ведь не прошло, он пытается узнать природу страха коровы. А дельта-слой подсовывает сознанию образ лилипута, и Григорий озвучивает вам свой собственный страх в полной уверенности, что прочел коровьи мысли. И тогда в задаче остается только одна неизвестная — в чем же истинная причина недомогания бедной коровы?

— Всё это так сложно… похоже, я запуталась в терминах. Вот если бы удалось вылечить Людкину корову… они живут очень бедно, а без коровы совсем пропадут.

— А что, можно попробовать! Гарантировать ничего не могу, но попробовать обещаю. Поработаю с ней дистанционно, а вы через пару дней поинтересуйтесь у соседки, как там обстоят дела с надоями.

γ

Куи решил принести из подвала еще одну этажерку: некуда ставить тайские сувениры. А в прихожей перегорела лампочка, оказывается, и в самом подвале тоже, тьфу ты… Чтобы их заменить, надо спускать со второго этажа стремянку, а лень. Темень почти абсолютная, хоть инфракрасную опцию включай. Нет, лучше вернуться за фонарем. Он выходил в GAT и растратил уйму энергии, собирался на полчасика, пробыл около трех. Поэтому состояние не ахти какое бодрое, сперва вообще испугался, что наступило истощение LYU. Проснулся, а глаза не открываются, тело как побитое, голова мутная — чистый похмельный синдром. Как будто он глушил самогон вместе с мужиками. Но вроде обошлось, а то устроил бы Хо ему взбучку… Нет, глупость! Что, одной рукой нести фонарь, а другой этажерку? Отложим до завтра. Как хорошо, что Хоми укатил со своей Марьей на неделю в Москву, есть счастье в жизни! Приехал домой — ну прямо как к себе домой — тихо, никакого террора… Можно лежать на ковре в гостиной и угощаться настойками сколько душе угодно, громко включать музыку, не убирать еду со стола… с GAT вышел перебор, конечно, хотя только на собственных ошибках и можно чему-то научиться. Хо считает, что и чужие сгодятся. Такой он правильный ат, так теоретически подкован, а вот влюбился в свою дурочку — и что? Тут же прокололся и стал коровой… Нет, Куи никогда не станет утверждать, что застрахован от ошибок, потом еще глупее себя чувствуешь…

Пора приниматься за отчет. Материал собран, а настроения нет, как обычно. Но надо себя пересилить… Сейчас попробует последнюю настойку, что там написано?.. Так, клюква плюс мандарин, понятно, кисловато будет… Лучше черешневую со зверобоем. Сливовую уничтожил Хоми.

Куи страшно доволен собой, потому что придумал новую форму отчетов, интересно, как отреагируют в Центре? Он сделает групповую скан-проекцию со ссылками на отдельные объекты, поодиночке их описывать нет смысла. Показатели этих придурков почти идентичны, личная история невыразительна, осознание минимальное. У сторожа, правда, UR чуть повыше, около семи, но это неважно. Здесь не осталось ничего интересного, Люба уехала поступать в институт, ее деда он уже сделал, мама сильно деградировала, но всё равно он ее сделал, самые лучшие показатели у Марьи Ивановны, но ее нельзя, художника из Дубровки тоже сделал, дальше что? Бо-а-ра требует по отчету в неделю, где брать материал? А вчера Куи осенило — можно делать mag-проекцию без комментариев, так и Центру веселее, и ему меньше возни. Или он должен углубленно изучать каждого местного ханыгу? Пусть сами тут поживут… Нет, если Бо-а-ра не примет отчет в таком виде, Куи вообще перестанет их отправлять, и плевать на все санкции, хуже не будет… Страшно вспомнить — он заснул прямо в GAT! А почему? Да потому, что тупость утомляет, скучно делается и сразу же хочется спать. Он даже не знал, что такое возможно — спать в тонком теле, это открытие… А если бы его не разбудил собачий лай, что тогда? Скорее всего, рано или поздно произошел бы спонтанный выброс из GAT. В каком состоянии, это другой вопрос… ладно, отделался легким испугом. Мужики что-то бубнили, речь становилась всё невнятнее, мысли тем более, и под это нескончаемое бу-бу-бу он и задремал. Теперь нужно для порядка просмотреть проекцию до конца, не отправлять же вслепую. Рука сама тянется за можжевеловой настойкой с перцем, это взбодрит. Глоточек — и за работу.

Куи вытягивается на диване, закрывает глаза, нужно соединить три потока di в точке moy. Так-так, это можно не просматривать — они ругают хозяина магазина за то, что перестал завозить дешевую водку, потом сторож приносит бутыль самогона, а бородатый заходится кашлем… фу, пропитые рожи, во рту гнилье, зачем ему понадобилась визуализация? Можно было обойтись одним звуком, но перенастраиваться неохота. Так… рыжий толстяк развивает тему апокалипсиса, а бородатый харкнул ровно в то место, где сидел Куи, от такой мерзости Куи чуть было спонтанно не выскочил из GAT. И тогда он пересел подальше от компании и стал думать о Календаре Катастроф, который лежит где-то в подземных туннелях Эквадора: после разговора с тайским астрологом у Куи не осталось сомнений. А он должен ждать еще целых тридцать лет, чтобы Центр разрешил заняться поисками, соблюдать Правила, отправлять эти пакостные отчеты… И так ему тогда стало тоскливо, что почти сразу же и заснул. А проекция осталась? Ура, есть! Только видимость немного ухудшилась, не страшно. Что там дальше?.. Тетка какая-то подходит, ее он уже не помнит, ладно, надо взять с захлестом… да, вот отсюда, с рыжего 2097967587…

— …да эти все с ежиком, как оно… крыш… крышаиты, кажись, буддисты, арабы, сектанты всякие, все идут в ад, она сама видала. Православные одни спасутся, так от.

— Чё видала?!

— Это, ну как мертвые идут в ад целыми колоннами, и каждую ведет ихний предводитель. Римский папа ведет этих… католиков, весь разодетый, типа святой, эти католики нашим Христом прикрываются. Верку ангел во сне забирает и всё ей показывает.

— Тьфу ты, так то во сне, во сне что хошь приснится.

— Это те что хошь, а Верка, она благодатная. А отец Гурий считает, ее специально проверяли.

— Это как это?

— А я почем знаю? Сначала важные церковники понаехали, потом ее в Мирославль свезли, от… а потом отец Гурий прилюдно объявил, что на Верку снизошла благодать, от такие дела.

— Да, дела… Ну, давайте, мужики, по маленькой…

— А в раю твоя Верка была?

— А то!

— И кто ж там есть, какой народ?

— Токо православные, я ж говорил. Правильный самогон. От же отрава тридцатирублевка эта в Махеровке, с Коляном в субботу по стакану выпили, два дня башка трещала…

— А чё вас в Махеровку понесло?

— Так лилипуту участок показывали, у Коляна ж там материн участок. Ну, будем здоровы!

— Сильно они деловые стали, скоро тут ваще земли не останется, всё себе поскупают, уроды. Китайцы лезут, терь лилипуты еще, скоро русскому человеку посрать негде будет.

— Так они ж это, вроде русские…

— Да жиды они хитрожопые, бля! Какие они, бля, русские?! А еще уродов своих наплодят, китайцы — те хоть люди, а это чё?

— Ва-ня!! Ванечка!!

Куи от неожиданности передернуло, di поток подскочил до сотни, это ж надо так истошно орать… Странно, что он не проснулся. Тетка всхлипывает, кричит, причитает, что-то вообще ничего не разобрать…

— Ой, беда, беда! Сынка моего не видали?! Ваней зовут, голова вот так у него… — тетка теперь вся затряслась, язык высунула, больная она, что ли… а, показывает, как выглядит ее сынок. Потеряла трясучего сына, понятно.

— Может, видали, а?! Такой высокий, ёжиком стриженный, он еще лает, когда боится, ой, горе мое!

— Да не видали, мамаша, — сторож наконец подал голос, — а может, он домой пошел?

— Да какой домой?! До Кручинино час ходу, он один не дойдет, здесь он где-то!

От теткиного крика все окрестные собаки подняли лай, ну и концерт… Мужики стали озираться, все напряглись. А, ну понятно. Несколько дворняжек примчалось к магазину, одна заходится прямо на том месте, где задремало его GAT-1, вот отчего он проснулся. И запомнил только конец истории — тетка бросилась в проулок, видать, распознала лай своего сынка. Ну да, здесь Куи почувствовал, что энергия на исходе, рыжий сплюнул и выругался, потом произнес: «Кругом одни уроды, аж настроение испортили…» Всё верно, после этого он вышел из GAT.

Куи отправил отчет, обновил ароматические палочки, открыл брусничную, со зверобоем. Раньше ему нравилось бывать в GAT, а сейчас это самая тяжкая повинность. Интересно, мучается еще хоть кто-нибудь из Усиму так же, как он? Похоже, чем-то он не угодил Центру. Хоми теперь не партнер, а так, сожитель. Но ему тут хорошо, а вот за что страдает Куи? Как будто человечьего дерьма наелся, даже дышать тяжело, и где выход? Отключай обоняние и зрение не отключай — мерзость та же самая. Нет, даже алкоголь не успокаивает, хотя пьет он всё больше и больше, так и спиться можно. Куи пытается размышлять о Календаре, но мысли путаются, он злится. На Хоми, на его Марью, на эту поганую деревню, на Центр, на себя, что ничего не может с этим поделать, что остается только страдать. Вот бы стереть память у всех этих придурков, просто идти по улице и стирать!.. И посмотреть, что тут начнется, хоть какое-то развлечение… А потом попасть в Копилку, и прощай жизнь. А нужна ему такая жизнь? Так хоть развлечься напоследок… Черт! Или послышалось? Кто-то позвонил в колокольчик, время почти полночь, невероятно. Может, корова случайно задела… какая корова в такое время? Очень странно. И нет никаких сил, чтобы просканировать местность. Ладно, послышалось. Нет, снова звонят! Куи подходит к окну, темень, фонарь, как всегда, не горит. Ну что за сволочь? Неужели детки балуются? Привязали веревку к звонку и дергают издалека. В полночь? Невероятно! Скорее всего, что-то зацепилось за этот идиотский колокольчик — ветка какая-нибудь, мало ли… сто раз говорил Хо, что надо его заменить на обычную кнопку. Завтра уже проверит, в чем там дело, надо ложиться… звонят! Гады. Ладно, на простейший скан энергии у него достаточно, хоть узнает, есть ли в радиусе двадцати метров какие-нибудь люди. Так… хм, нет. Только в соседних домах, и те спят. Очень странно. Куи берет фонарь, всё-таки надо проверить колокольчик.

Ночь окутала сырым холодом, неприятно прилипла к коже, бр-р-р… да уж, поистратил он энергии. Ведь середина лета, самая жара, ночи дают приятную прохладу, а у Куи зуб на зуб не попадает, стоило только ступить за дверь. Он направляется к калитке, не отключая скан: с уродами необходимо быть начеку. Всё чисто, снаружи никого. Словно вор, он крадется по двору собственного дома к калитке — разве это жизнь?! Лучше сдохнуть, чем так страдать! Первый ат самоубийца, хоть какая-то слава… А что? Стать коровой, как Хоми, или лучше быком, и отправиться на мясокомбинат в Боровиково… Заодно поймет, куда деваются несохраненные души, эта тема его всегда занимала. Как осточертела жизнь! А если души пропадают с концами, еще лучше. Лучше, чем валяться в Копилке Знания. Его знания всё равно пользы не принесут, разве только все узнают, как он всех ненавидел… Так. Что там со звонком?

Колокольчик висит, как положено. А к калитке прикреплен лист белой бумаги, Куи светит фонариком. Всё-таки детки. Приклеили, и давай звонить. А когда заметили в окне лилипута, дернули напоследок и убежали. Поэтому скан никого и не обнаружил. Снимается легко… фу, гадость, жвачкой приклеили. Таки детишки, чтоб им всем подохнуть. На листе большими буквами написано «Смерть лилипутам!» и нарисован череп с костями. А может, это алкаши, у них мозга ненамного больше, да и тот пропили…

Куи растерян и зол. Им объявили войну? После того что он услышал от местной пьяни, можно ждать неприятностей. Скоты! Все скоты. И взрослые, и дети.

Куи так взбудоражен, что стоит у калитки с листком в руке. Зачем тут стоять? Пойти и выпить. Собака еще какая-то залаяла поблизости, так истошно и хрипло, может, бешеная, надо домой. Аааааааааааааааааа!!!.. Огромное! Вонючее! Набросилось сверху! Сбоку! Со всех сторон! А!!! Оно сбивает с ног, Куи падает на землю, чувствует огромные руки! Это не собака! Но лает прямо в лицо! Что же это, что?! А-а-а-а! Помогите! Трещит рубаха, оно рвет одежду! Человек! Сумасшедший! Куи вспомнил! Тетка искала лающего урода, сынка своего трясучего! А!!! Куи не может выбраться из-под огромной лающей туши, не может применить силу… жалкие потуги, энергия почти на нуле… он только кричит… Люди-и-и!! И монстр ужасно испуган, лает отрывисто, трясет головой и дергается всем телом, Куи удалось было выползти, но трясун вцепился ему в ноги мертвой хваткой и лает, и кашляет, и плюется, чертов урод! Помогите! На помощь!! Люди-и-и!.. Ну конечно, помогут они… среди белого дня не помогут, а тут ночь и темнотища… Куи выронил фонарь, вот там он валяется, если бы ослепить придурка, посветить ему прямо в глаза, может, расцепил бы клешни… Но нет, не дотянуться до фонаря… Оуа-а-а!!! Какая боль!!! Голова! Он вцепился в волосы Куи! А!!!.. Уф, отвалился.

Всё хорошо. Куи тяжело дышит, сердце бьется в ушах, голову чуть не оторвали. Так… чудовище лежит тихо, что с ним, интересно? Не шевелится. Когда этот трясун схватил Куи за волосы, откуда только силы взялись? Всё произошло мгновенно. Пошел gi-поток, да такой мощный! Хм, может быть, активировалась точка Z… ну, разумеется! Боль активировала точку Z, и это спасло. Но Куи не контролировал поток — вполне возможно, что он убил придурка. Или парализовал? Или стер память? Хотя какая у него память, этот прием работает с нормальными людьми, а тут сумасшедший. А если он всего на несколько минут выключен и сейчас снова набросится? Черт, скорее в дом, ноги гудят, ох… не слушаются, но надо доползти до фонаря, не искать же калитку на ощупь. Куи поднимает фонарь, светит на затихшего трясуна. А если он его прикончил? Утром возле дома найдут труп, тогда им с Хоми точно не сдобровать. Ай-ай-ай… но нет, шевелится, вот и отлично…

— Дядя, дядя! А где моя мама?

Ишь, маму вспомнил, а голос такой жалобный, плачет, что ли, этот бугай?

— Иди отсюда! Иди в милицию, там и найдешь свою маму, понял?

— А вы кто?

— Никто! Набросился на меня, чуть не убил, теперь вопросы еще задает. Хорошо, хоть протрезвел.

— Я маленький еще, я не пью! Я даже в школу еще не хожу! Мне шесть лет. Ой, голова кружится…

— Шесть лет ему, в зеркало на себя посмотри! Всё, давай, давай иди куда-нибудь… — Куи захлопывает калитку, запирает засов.

— Дядя, ну дядя! Мне страшно! Мама, мамочка, и-и-и-и-и….

Ишь, разревелся. Ничего, не сдохнет. Почему такое невезение? Мечтал всех уничтожить, в итоге излечил слабоумного. На радость мамочке. Только бы Хоми не узнал, будет издеваться… Ну да, испугался! Дебила обычного испугался, потерял контроль, на помощь еще звал, идиот… а кто бы не испугался?! Отчет высосал все силы, вокруг темнотища, новолуние… Куи чувствует, что сейчас он уничтожит половину своих настоек, иначе не успокоится. Знал бы, водки обычной купил в магазине. Настойки ведь надо употреблять не торопясь, со вкусом, эх…

III

χ

Красный шар солнца, мягкие холмы, запах скошенных трав, протяжное «Му-у-у!» вдалеке… где-то там пасется и его Рыжуха. Нет худа без добра, верно люди говорят. Если бы не стечение обстоятельств, Хоми не совершил бы открытия, не получил бы почетное звание Улау Первой Линии и Пять Привилегий. Приятно, что и говорить! Теперь его имя войдет в Основной Учебник, другие десятилетиями занимаются научной работой, а у него мгновенное озарение получилось. Даже странно, что никому не приходило в голову более детально изучать биорезервуары. Хотя ничего удивительного… Если душа ата попадает в зверушку, главная ее задача — выбраться поскорее и без потерь. То, что в телах земной фауны могут застревать lyu-структуры атов, а инстинкты животных в виде w-лучей иногда проникают в их тела, давно известно. Предки создали коррелятор W-1, на том и успокоились. Он стирает lyu-структуры у животных и полностью блокирует проникновение их инстинктов в тела атов. Затем нужна реабилитация, настройка параметров, ао-гимнастика, ведь смена организма — это стресс. Никто не следил за упорхнувшей птичкой или за крысой какой-нибудь: считалось, что раз lyu-структуры стерты, животные возвращаются к нормальной жизни. А он столкнулся со своей коровой почти месяц спустя и, по счастью, узнал ее мысли. Спасибо Григорию. Потому что Рыжуху он встречал на улице много раз, ну и проходил мимо. И вот выяснилось — lyu-структуры стерты, а какая-то дрянь осталась. Причем неуловимая: Хоми долго не мог сообразить, что за ерунда — то есть, то нет, то вдруг появится в новом месте, блуждает по организму и заставляет клеточные органоиды выстраиваться в виде Y-U-L, пародия какая-то на lyu-структуры. Сначала митохондрии занимают ключевые позиции, потом подтягиваются лизосомы, рибосомы и прочая мелочь, а через минуту — раз, и ничего. Хоми назвал этот феномен блуждающими lyu-следами. Поразительное открытие! Эти следы не распознаются приборами, только индивидуальным сканированием. Кто бы мог догадаться?

В Центре, разумеется, проводили эксперименты с биорезервуарами и пришли к выводу, что, если коррелятор устанавливать за три часа до перехода, вероятность структурного обмена нулевая. Даже если душа ата застряла на месяцы, то пять часов работы коррелятора — и нет проблем. Правда, реабилитационный период увеличивается, но это уж как-нибудь… Главное, Хоми не понимал, как уничтожить следы, пробовал по-всякому, и это раздражало. Конечно, можно было сразу сообщить в Центр, специалисты разобрались бы со временем. Тем более что заблокировать следы не составило труда, он окружил корову U-коконом, и, как только начиналась перестройка органоидов в цитоплазме, u-лучи возвращали их в норму. Но U-кокон требует подпитки, а они скоро уедут… поэтому Хоми не сдавался, и решение было найдено, оно нашлось само! Оказалось, что воздействие u-лучей постепенно уничтожает этот блуждающий эффект, всё исчезло в течение двух недель! Самое смешное, что он до сих пор побаивается рассказывать об этом Куи. Он даже Бо-а-ра попросил не оглашать награждение в Открытом Доме, только род Аму в курсе его новых регалий. А если Ку пообщается с кем-нибудь из Аму? Маловероятно, он и своих-то сейчас избегает, даже со своей любимой бабушкой не желает разговаривать. Если Ку узнает про пять Привилегий, с ума сойдет… Надо поскорее уехать отсюда, лучше всего в Швейцарию, и никаких церемоний, здоровье дороже. Ку может выкинуть что угодно, навредить Маше, да легко! А она беременна, хоть и не знает об этом… надо выбрать удобный момент, сказать… столько проблем! Маше нельзя волноваться, а она переживает из-за всякой ерунды. Это сейчас она выглядит вполне безмятежно, собрала красивый букет, стихи ему читает про осень. Но стоит им вместе появиться в деревне, вся сразу съеживается внутри, и такие импульсы тревоги, что у самого Хоми возникают проблемы. Вчера, например, он принял свой собственный показатель RZ за жесткость пространства и заметался — думал, что рядом убивают кого-то, просканировал местность в радиусе километра, потом уже понял — ошибочка! Ничего себе… Его RZ никогда не превышала двадцати единиц, даже когда он злился по-настоящему, даже когда хотел уничтожить эту мразь на Самоа, но взял себя в руки. А тут RZ подскочила до пятисот, причем внезапно и где-то рядом, на пустой улице. Просканировал все дома, кусты и овраги, а это он сам, ужас! Докатился. А если у Куи возникнет такая RZ?! Страшно подумать, на что способен Усиму с таким показателем жесткости, в этой Каменке живой души не останется…

И еще неприятная новость, пообщался на днях с мошкинским мужиком, и тот рассказал, что Григорий переехал в Махеровку, сошелся с этой женщиной, бывшей хромоногой… Хоми почему-то всегда забывает ее имя, Вера. И ладно бы сошелся, это как раз понятно, lyu-вибрации срезонировали. Так оказалось, он забросил свою ветеринарную практику и стал проповедовать по селам. Мужик даже застеснялся — мол, зачем всякую ерунду пересказывать? Какой-то зуб на вас поимел Гришка, а я в чужие дела не лезу, своих хватает. Из мыслей мужика выудить удалось мало, но суть ясна — Григорий с невестой ополчились против них с Ку почему-то… хотя зачем лукавить, всё понятно. Он чувствует, что лилипуты как-то с ним связаны, не понимает, что происходит… а остальное уже не интересует, даже чтение мыслей животных — он постоянно думает о лилипутах, начинает их ненавидеть… хрестоматийная схема. Всё поправимо, завтра Хоми поработает над Григорием, стабилизирует барьер тревоги, но надо поскорей уезжать, это факт. Он уже сказал Маше, что можно уехать в любую страну, поселиться в собственном доме, среди природы, с приятными соседями. А у нее как будто столбняк — не реагирует, не задает вопросов. А через две недели начнется учебный год, и Маша явно собирается в школу. Говорит, что ей не найдут замену так скоро, никто не станет ездить в Каменку, потому что зарплаты только на автобус и хватит. Выпускники останутся без учителя и никуда не поступят, по ее вине. По ее вине, это ж надо! А через месяц ее живот будет светиться голубым светом, обычной одеждой не скроешь, надо заказывать в Центре. Ну даже если он всё ей расскажет — и что вчера она забеременела, и про голубой живот, — про сплетни Маша и сама понимает… что спокойной жизни ей ни в школе, ни в деревне теперь не будет, но даже если она с ним согласится и уедет, всё равно будет сильно переживать. Что же делать? Придется вмешиваться в Историю, другого выхода нет. Вторая Привилегия допускает нарушение Правил в низком диапазоне от нуля до тридцати. Один раз в году, так… надо привлечь какую-нибудь сентиментальную учительницу, мечтающую посвятить свою жизнь воспитанию сельских детишек, которая и так поехала бы жить и работать в деревню, то почему бы не в Каменку? Да! Надо найти замену, это единственное решение вопроса. Или нет, лучше это будет парень. Жалко девушку, будет тут как Маша — одна, без всякой помощи, без денег и без мужа, разумеется. Нет уж, пускай будет мужик. Ничего, испытания закаляют характер.

…Где бодрый серп гулял и падал колос,

Теперь уж пусто всё, простор везде, —

Лишь паутины тонкий волос

Блестит на праздной борозде.

— Знаешь, я и не припомню, чтобы в этих полях гулял бодрый серп. Говорят, лет двадцать назад тут кукурузу выращивали. Столько земли пропадает, а всё жалуются, что работы нет… У моей школьной подруги родственники в Германии живут, там в любой маленькой деревеньке идеальный порядок. Представляешь, трава в садике на пару сантиметров подрастет, они сразу выносят газонокосилку и ровняют. Дома как игрушечные, я на фотографиях видела.

— Маш, это действие коллективного разума, это как в улье. Все пьют и валяются, и я буду. Все покупают милую дребедень, и я нового утенка куплю и на клумбу в садике поставлю, чтобы соседи видели. И то и другое не хорошо и не плохо.

— Ты хочешь сказать, что пьянь подзаборная и добропорядочные люди… нет, я не понимаю, объясни.

— Они приятнее глазу, этого я не отрицаю. А по сути это слой DG-1, он един, понимаешь? То есть слой за гранью Осознанного Движения, и выпрыгнуть из него невозможно. Не нужно умиляться обывателями.

— Ну, не все же…

— Почти все. Это факт, я долго исследую людей. И опустившиеся люди тоже находятся в этом слое, есть исключения, но редко.

— Как Гришка?

— Что Гришка?

— Был пьяницей, а после оживления стал другим. Хотя, конечно, с твоей помощью. Я всё-таки не понимаю, почему аты не помогают людям проявить свои хорошие качества?

— Любого можно сделать сверхчеловеком, но это запрещено Центром. У Григория были очень хорошие параметры, поэтому Способности он употребил на доброе дело, но…

— Что но?

— Невозможно знать заранее, как будет вести себя человек, которому помогаешь, как ты выразилась… и что значит раскрыть хорошие качества? Ты имеешь в виду душевные качества? Доброта, гуманизм, взаимопомощь, что-то в этом роде? Тут мы не имеем влияния, даже если сильно захотим. Производя так называемые Вложения, мы наделяем людей Способностями, я рассказывал тебе про lyu-импульсы, помнишь? Это импульсы, поддерживающие жизнь в наших телах. Но они чужеродны человеку и, как правило, вносят дисгармонию, человек с lyu-энергией обычно плохо кончает — мания величия, сумасшествие, самоубийство, агрессивные действия, всё что угодно. Бывали случаи, когда наидобрейшие люди превращались в монстров, получив Вложение.

— Но у Гришки ведь нет агрессии? И не было, он всегда помогал, когда просили… если трезвый был, а теперь просто лечит животных.

— Ну да, конечно… бывают исключения, и очень хорошо, что Григорий лечит, он молодец.

Совсем ослабоумел, тему завел! Ведь на языке уже крутилось несколько страшных историй. А Гришку надо сегодня же изучить, что там у него щелкнуло, что за проповеди такие…

— А осень уже чувствуется, правда?

— Ты замерзла? Может, поедем домой?

— Нет, не волнуйся, погуляем до темноты. Так хорошо дышится сегодня…

Маша не хочет возвращаться домой засветло, бедняжка. Несколько бабок взялись поджидать ее у калитки, нарочито вежливо раскланиваются, притом беззастенчиво пялятся и ухмыляются. Машу прямо трясет, вчера она им даже сказала — зачем вы у моей калитки собираетесь? А они губы поджали, на несколько шагов отошли и снова смотрят, вот же народец… Хоми и так довозит ее только до поворота, чтобы не повстречаться с коровой, а вернее, с ее хозяйкой. Рыжуха уже очищена от lyu-следов, но соседка об этом не знает и будет недовольна, если встретит его у дома. Да, дела… сглаживать скачки тревоги у Маши становится всё труднее, можно сделать ее невозмутимой, будет улыбаться и солнышку, и старухам, и видеть красивые сны, но такое воздействие имеет и обратную реакцию, и вообще — Хоми дал себе слово не влиять на глубинные слои… А беременность! Он совсем забыл! При беременности вообще категорически исключаются любые воздействия, их же инструктировали! Его собственные импульсы могут войти в противоречие с lyu эмбриона и нанести непоправимый вред организму матери. Зачатие произошло с Передачей Поля, индивидуальные параметры ребенка сформируются только к четвертому месяцу, и, пока они не выяснены, даже минимальное отцовское воздействие исключается. А вдруг они с ребенком L-антиподы? Редчайший случай, но лучше перестраховаться. Ай, ай, вот дурак… уже готовился поднять ей барьер тревоги, он каждый раз проделывал это перед тем, как отвезти Машу домой.

— А у вас существует поэзия?

— Конечно. Я же пел тебе песню нашего народа, помнишь?

— Песни — это же другое… Я имею в виду настоящих поэтов, которые пишут о чем-то глубоко личном, выстраданном, ну… например, о несчастной любви. Вроде о своем, но это гениально и поэтому близко другим людям, понимаешь? Вернее, атам. Как у нас Есенин, или Лермонтов, или Блок… или Рильке.

— М-м-м… это бывает, но редко.

— Понятно… я так и думала. Поэзия — это всегда беспомощность, спутанность чувств, растерянность и страх смерти. А вы знаете, как устроен мир, вам легче живется. Не знаю… может, и не легче, яснее уж точно.

— Ха-ха! Ну, рассмешила! Неужели профессору живется яснее, чем дикарю? Допустим, он знает множество формул, для дикаря непостижимых, ну и что? Всё равно мир дикаря гораздо яснее. Наша цивилизация примерно как этот профессор по сравнению с вашей: мы многое знаем, мы умеем создавать энергетические коридоры и перемещаться по ним, даже в прошлое так называемое… и точно так же не знаем главной тайны! И даже не тайны мироздания, происхождения своего народа мы не знаем наверняка. Потому что наши методы дают сбои, есть слепые зоны во времени, где происходит обрыв канала. Есть так называемые пузыри тро-гамма, меняющие заданные направления, и всё это неподвластно нашим ученым. А выход в открытый космос сопряжен с огромным риском, сотни атов погибли только в нашей Галактике, и никто не знает, где их души! Даже я недавно чуть не погиб, причем прямо здесь, на этом поле… Так что не думай, пожалуйста, что мы какие-то сухари всезнающие.

— Как это чуть не погиб? Ты мне ничего не рассказывал.

— Я блуждал в игрушечной чаще

И открыл лазоревый грот…

Неужели я настоящий,

И действительно смерть придет?

— Это Мандельштам. Так что произошло?

— Очень глупо получилось, что тут рассказывать? Ходил-бродил, думал о своем, и о тебе думал, мы тогда еще не встречались, ну вот… и не заметил, как потерял всю энергию, чудом спасся.

— Ничего себе…

— А позже сочинил стихотворение, хочешь, прочту?

— Конечно!

— Конья тикси вира коча

Аатау, Аатау!

Омо уту аукау

Аатау, Аатау!

Вилька кото катута, огигия ак

Хадзо куди тааум, рупа адири

Аатау! Аатау!

Аудра куагуу, кадо катузи.

Такой вот стих.

— Ну надо же. А что значит атау? Я только это слово запомнила.

— Это рассвет. Но в нашем языке моигу каждое слово содержит, как сказать… как бы составной образ. Аатау — это не просто рассвет, а рассвет в долине, где колышутся высокие травы, а у поэта тяжело на сердце, и долина представляется ему бездной, из которой нет выхода. Эта тяжесть задается продленным Аа в начале слова. Вот что услышит ат в таком слове. А смысл стихотворения в том, что я неожиданно остался без давнего друга, который был частью меня, и потеря еще не осознана. Мои глаза стали чужими, ноги не слушаются, меня окружает трава, и боюсь, что в ней заблудится и не вернется домой моя душа. Вот, вкратце.

— Как грустно… у тебя погиб друг, мне очень жаль. А знаешь, этот стих легко спеть, слова такие певучие.

— Слова певучи благодаря своей многозначности. Вот смотри, вроде бы короткое слово «никсилеоуу», это пример слова-истории. Слово описывает нашу Прародину в момент катастрофы — страшный удар, земля раскалывается, опускается на дно океана, боль, смерть, пыльные вихри, всё в этом слове. И последнее, что мы видим, — вершины самых высоких гор поднимаются кое-где над водой. Конечно, не все слова такие сложные… огос ак!

— Что-что?

— Ты совсем продрогла! Это я случайно сказал на моигу. Маш, поехали, стемнело уже, Зорька дожидается. Или пойдем, в машине погреешься, я печку включу.

Всё, больше он не согласится гулять до темноты — дорога жуткая, ни одного фонаря… Кажется, еще и проколол шину. Уже при въезде в деревню напоролся на что-то. Нужен внедорожник, но Куи считает, что сейчас нельзя покупать новую машину, потому что люди стали относиться к ним агрессивнее. И отношения с Машей подлили масла… В этом он прав. Черт! На этот раз точно проколол, тьфу ты… Народ тащит из дому всякую рухлядь и вываливает на дорогу, а рухлядь-то с гвоздями! И битые кирпичи, и стекло… Это они так дороги к зиме укрепляют, думают — нормально, утрамбуется. Поразительно. Будто сами тут не ездят… Ну всё, Машин поворот, дальше она не разрешает. Впереди тьма-тьмущая, хорошо, что фонарь подзарядили.

— Маш, приехали.

Хм, уснула… Они много гуляли, но дело явно в другом. В деревне и так целыми днями на воздухе. Это беременность, плод уже влияет на организм, скоро Маша должна будет спать по четырнадцать часов в сутки, а ближе к родам вообще по девятнадцать. Надо срочно с ней…

— Маш, Маша, ты там? Иван Денисович, а Маша с вами? Маш!

— А? Что такое… Люда? Ты чего так… что случилось? С Лешей что-то случилось? Что?

— Маш, извини, это я виновата, я только Наде рассказала — ну, тетке, только ей одной рассказала, а у ей внук Мишка, в пятый класс перешел, и он мальчишек подговорил, теперь они тебя дожидаются! Ты не ходи сегодня домой, а я Зорьку подоила, ты у нас заночуй, мы со двора зайдем, с другой стороны, тихонько…

— Люба, я вообще ничего не понимаю! Ты можешь объяснить, что случилось? Перестань тараторить!

— Там пацаны прячутся, Мишка ими верховодит, хотят тебя землей закидать. Это я во всем виновата! Я тетке рассказала, что Рыжуха лилипута, то есть Ивана Денисовича, боится, ну от… и еще сболтнула, что вы с ним это… ну, дружите, а теперь он даже не провожает тебя, раз корова его боится… Маш, ну прости, ну язык без костей, она же мне тетка, родственница, я только ей!

— И что мне теперь делать?! В собственном доме не появляться? Это они тебе рассказали, что землей? А может, камнями? Может, вообще хотят убить? Я же просила тебя не говорить никому про эти глупости!

— Не, землей, точно. Щас расскажу, я Зорьку твою как раз загоняла. Сидят пацаны, пять или шесть, точно не знаю, курят прям под твоим забором, я спрашиваю — вы чего тут сидите, места другого не нашлось? А они мне — а чё, нельзя? Хотим и сидим, улица общая. Мы к тебе не лезем, тетя, и ты к нам не лезь. А я как Мишку увидала, сразу почуяла неладное. И как стемнело, подкралась поближе и слушаю. И Мишка им говорит, что надо земли набрать и училку забросать, проучить, чтобы не путалась с уродцами… Вы извините, Иван Денисович, я как есть говорю, дети злые, сами знаете. И еще он сказал, что вы наших коров портите специально, чтобы самим разбогатеть, а мы рабы у вас будем. Это ж надо такое придумать!

— Да уж куда ему! Люба, скажите, а с Рыжухой всё нормально?

— Да слава Богу, всё путем: и молоко, и вообще — спокойная стала, ласковая… Может, сама отошла, а может, и вправду вас боялась. Спасибо, как говорится, что уважили. Маш! Ну прости меня, дуру, я прям вся уже извелась из-за этих говнюков, ну как быть, а? Ну, хочешь в милицию завтра пойдем? Заявим на них.

— На детей? Ты в своем уме? Пусть хоть побьют меня сначала.

— Ой, Маш… А чё? Пусть милиционер им скажет, что если тебе какой вред причинят, то их в колонию упекут. Пригрозить-то можно, а?

— Ладно, завтра разберемся, иди домой, я заночую у Ивана Денисовича.

Вот и хорошо, вот и славно, Хоми не сомневался, что она так решит. Сейчас они поужинают, и Куи уже предупрежден — он сказал, что будет у себя, хочет пообщаться с Усиму из Эквадора, обсудить какие-то новые идеи по поводу Календаря. Вот и на здоровье, чем бы дитя ни тешилось… Завтра Хоми его обрадует, отдаст ему Пятую Привилегию, и Ку станет милейшим атом. Еще бы! Иметь полную свободу выбора деятельности — он о таком и не мечтал… Займется своим Календарем, даже не дожидаясь совершеннолетия. Не будет катать ненавистные отчеты: привилегия позволяет информировать Центр только о важных открытиях. А характер Усиму? Интересно, что будет раздражать Ку в условиях полной свободы? Конечно, глупо давать Ку Привилегию, он ее не заслужил, есть множество более достойных. Но Хоми так решил.

µ

Марья Ивановна не сразу сообразила, почему лежит на неудобном диване, шея болит — не повернуть, руку отлежала. Кажется, вчера… ну да, она у Ивана. Людка разболтала про корову, какие-то подростки подкарауливали ее у дома… пакость какая! Сегодня воскресенье, в среду надо быть на педсовете, через две недели начинается учебный год, и правда — хоть из школы уходи… В доме тихо, ни голосов, ни шагов… кажется, Иван поставил тарелки, она присела к столу и тут же отключилась. Больше ничего не помнит, и снов никаких. Но какая чистота и порядок в доме! И пыли не видать, вот молодцы…

— Маша, проснулась? Как спалось? Сейчас будем завтракать.

— Доброе утро, ой, это правильные часы? Неужели одиннадцать?!

— Правильные. Ну что ты так встрепенулась? Выспалась — и хорошо…

— Да ты что, Вань! У меня куры не кормлены, а Зорька? Люда наверняка ее не выгнала, думала, что рано приду, я же в полшестого встаю, с ума сойти… ой, как рука затекла, кисть даже не чувствую, прямо скосило меня вчера, так-так, потихоньку, надо домой…

— Маш, а завтрак? Знаешь, что я приготовил?

— Да какой завтрак… дома перехвачу что-нибудь. О боже! Я же борщ на плите оставила еще с утра! Думала, остынет, и вечером в холодильник поставлю… Ну всё, теперь он скис, ну что за невезение…

— Маш, ну как можно из-за борща так переживать, у тебя даже слезы на глазах, ну не знаю… так нервничать из-за борща какого-то!

— Из-за какого-то?! Я на неделю борщ наварила, а продуктов сколько ушло, а времени! Ладно, что я тебе это всё рассказываю, пока, увидимся…

— Стой! Да постой же, мне поговорить с тобой надо, это очень важный разговор.

— Про отъезд? Я же сказала, что подумаю, потом поговорим, вечером. Сейчас мне надо домой. Ну что? Что ты так смотришь? Позже обсудим, не обижайся.

— Маша, пожалуйста! Там уже митинг идет, у магазина, понимаешь? Всё оказалось хуже, чем я представлял. Я хочу тебя подготовить, сядь, пожалуйста.

— Ты о чем? Какой еще митинг…

Марья Ивановна хотела подойти к окошку, отсюда хорошо видна площадь, но почему-то вдруг сильно кольнуло внизу живота, что за черт, даже в глазах потемнело… лучше присесть. А Иван сильно волнуется: дерганый, нервный, она его никогда таким не видела. Что же случилось, Господи…

— Маша, тебе лучше остаться, правда. Понимаешь, сегодня утром я проверил Григория, результат оказался неожиданным… В общем, я ошибся.

— Я ничего не понимаю, при чем тут Григорий… Ты Гришку имеешь в виду?

— Зря я оживил его, и еще эта женщина из Махеровки, как ее…

— Верка-хромоножка?

— Ну да. И главное, я не отслеживал их поведение, а теперь ситуация запущена. Мне бы и в голову не пришло! Гришка вроде лечением занялся, Вера эта… честно сказать, про нее я вообще забыл.

— Вань, ты долго будешь загадками изъясняться?

— Извини. Значит, так… У Григория что-то щелкнуло после нашей встречи, к тому же он якобы прочел мысли коровы… и теперь мы с Олегом для него главные враги человечества, что-то вроде антихристов. Об этом он и вещает там…

— Что?! Гришка совсем спятил, какие враги? А может, выпил лишнего?

— Да пойми, он сейчас не пьет. А его параметры… ну, способности таковы, что он может оказывать на людей очень мощное воздействие. Какую бы чушь ни говорил, вот что опасно! А он чувствует себя Мессией, хочет искоренить Зло! Людям всегда требуется кого-то «замочить», чтобы жизнь наладилась. А русским людям особенно.

— Это точно… Какая гадость, вот дурак неблагодарный, ты ведь жизнь ему спас… А внушите им, что вы хорошие, можете так сделать?

— Мы не имеем права открыто противодействовать людям, особенно их массовым выступлениям. Можем стереть память последних минут, ну максимум нескольких часов, и то в целях самозащиты, если жизни угрожает опасность. А тут ситуация запущенная. Они с Верой ходят по деревням, предают нас анафеме, и местные священники их поддерживают, особенно один, протоиерей Василий…

— Да ты что! И Верка тоже?

— Они сошлись, их притянуло друг к другу, lyu-импульсы сработали. Такая вот получилась семейка. А на закуску еще и фокусы показывают, народ трепещет, само собой.

— Какие фокусы?

— У этой женщины, Веры, хорошо получается концентрировать zi-потоки, представь — взмах руки, и в воздухе появляется пылающий крест. Через пару секунд он исчезает, но этого более чем достаточно.

— Ну надо же… а еще что-то она может?

— Бумагу поджигать взглядом, сухие ветки — в принципе, всё сухое. Но такой фокус требует больших затрат энергии, восстанавливать силы долго приходится, поэтому его она редко показывает.

— А Гришка что делает?

— Ничего не делает, щеки надувает, фокусы у него не получаются. Зато он главный идеолог и вдохновитель.

— М-да… но я всё равно не понимаю, чего они хотят?

— Пока ничего особенного, хотят прогнать нас отсюда. Но агрессия нарастает, могут решиться и на убийство. Надо уезжать как можно скорее: по моим подсчетам, через неделю жесткость здесь увеличится втрое.

— Мерзость какая, не ожидала от Гришки… А может, обойдется? Потреплют языками и успокоятся…

— За последнюю неделю жесткость пространства выросла на пятьсот единиц, это показатель войны вообще-то…

— Какой еще войны?!

— Ну, я образно. RZ, то есть жесткость пространства, создается исключительно людьми. И такое значение наблюдается накануне войн или революций, серьезных массовых беспорядков. Я попытаюсь гармонизировать местность, но… если честно, ситуацию я запустил, да и Правила запрещают. При таком показателе жесткости это будет вмешательством в Историю. Я идиот. Упивался научными изысканиями, да что теперь… Кстати, Мошкинский лес вчера подожгли лилипуты, там видели нашу машину.

— Но мы туда не ездили!

— Маша, я пытаюсь тебе объяснить! Нас там не было, но нас видели. А еще мы с Олегом питаемся кровью младенцев, а в погребе прячем их тела. А в магазине расплачиваемся новыми купюрами, потому что грабим банки. Это дьявольский дар — мы же маленькие, вот и просачиваемся по вентиляционным трубам. И всё наше лилипутское отродье — это тайный клан Антихриста, мы хотим захватить землю и погубить людей. Видим в темноте, влезаем в домашний скот. Кое-что они правильно чувствуют, конечно, но выводы делают — сама понимаешь… В общем, я хотел поговорить с тобой, и этот разговор нельзя откладывать. Потому что есть одно обстоятельство, которое тебя удивит…

— Вань! Ну, родной мой, я всё понимаю! Я и сама чувствую себя здесь… сам знаешь как. Только давай не сейчас, давай поговорим вечером, спокойно… до вечера можно отложить? Хочешь, останусь ночевать? Мне домой нужно попасть, животные-то в чем виноваты? Зорька оголодала, куры не кормлены, я как на иголках…

— Ну, давай тогда вместе съездим, вдруг тебя обидеть захотят? Просто отдай животных соседке, что еще? Белье, платье на смену, кофточку… Остальные вещи можно не брать, всё купим на месте, книги любые тебе закажем. А нельзя позвонить твоей соседке? А за одеждой потом как-нибудь заедем…

— С ума сошел?! Это мой дом, между прочим! Ты вообще понимаешь, что ты… Вот так сорваться, всё бросить, уехать не пойми куда… Дикость! Это дом, в котором вся моя жизнь… Даже не в вещах дело: там фотографии, они мне дороги, представь! А документы? А дедушкины награды? Действительно, зачем возвращаться?! Для тебя это мусор, переступил и забыл!..

Марья Ивановна так разозлилась, сама от себя не ожидала. И куда делась расческа? Она уже обшарила всю сумочку… Волосы всклокочены… ладно, пригладить чуть — и сойдет. Наглый какой, что он о себе возомнил?! Что она, собачонка? Может, для них это и нормально — выбросил всё и поехал дальше?.. Нет, они просто людей в грош не ставят, раскомандовался! Нашел дурочку деревенскую! А еще говорил, что уважает ее мнение…

— И не нужно было врать, что ты меня уважаешь!

Эти слова она прокричала уже в дверях и хлопнула как следует. Ничего, пусть подумает. Вся эта история с Гришкой отвратительна, конечно, но так наседать тоже нельзя… Хм, калитка еще как-то хитро закрыта изнутри, засов такой длиннющий и туго идет, уф-ф… открыла.

Ночью пролился дождь, Марья Ивановна ступила прямиком в лужу за калиткой — сама виновата, надо под ноги смотреть. Накинулась на Ивана, наговорила ему, хлопнула дверью… а у него был такой взволнованный вид… Мужчины плохие дипломаты: как правило, они слишком прямолинейны. И всё же не верится, эти страхи про убийство… скорее всего, Иван немного лукавит, преувеличивает опасность. Хочет, чтобы она поскорее согласилась на отъезд. Ну, придумал Гришка про заговор лилипутов, ну, ходят они по деревням. А народу чем не развлечение? Это ж как цирк бесплатный, да еще эти трюки с огнем… Ну, допустим, на нее в деревне косо смотрят, это понятно. Но чтобы так серьезно, опасность для жизни… что-то не верится… Может, хлеба взять? Возле магазина толпится народ — видать, не подвезли еще хлеб. Ой, как много их там… а вдруг гречку дают? Хотя занимать очередь бесполезно, всё равно теперь не достанется. Она вдруг поняла: это же митинг! Точно, Гришка что-то выкрикивает, вот черт… человек сорок, а то и больше собралось. Ладно, без хлебушка обойдемся. Стоп. Иван сказал, что с ним теперь Верка ходит, интересно… Верку эту несчастную она хорошо помнит, неужели и правда стала красавицей? Жаль, отсюда не видно, или подойти послушать? А что такого… да наплевать, что же, прятаться теперь и в магазин не ходить? Пусть попробуют сказать ей что-нибудь, пусть только попробуют…

Марья Ивановна делает гордую осанку — живот втянут, грудь колесом, — мама покойная так всегда говорила, а ноги явно не хотят идти к магазину, шажки такие мелкие получаются, нет, ты пойдешь… Странное ощущение — умом она не боится и настроена вполне воинственно. Если так далеко зашло, отпор дать она сумеет. Решение принято, Ивана она не оставит, а если бы и оставила, репутацию всё равно не вернешь. Сколько уже передумано на сей счет, а ноги… нет, не ноги! Марья Ивановна чувствует себя раздетой догола, именно так. Все вокруг одеты, а она направляется к магазину абсолютно голая, ничего с этим не поделаешь, хочется сбежать. Но если тушеваться и прятать глаза, то заклюют еще быстрее. У Григория дикция плохая, каша во рту. Не владеет он ораторским искусством. А рядом с ним девица, ну если это Верка-хромоножка, неужели она… просто не верится. Марью Ивановну накрывает чувство нереальности или какой-то другой реальности, в сущности, очень похожей, но с подвохом… всё стало зыбковато-дрожащим, зато краски! Небо слишком синее, снопы янтарного света плотно застряли в ивовых ветвях. Эта ива, почти накрывшая магазин своими ветвями, да и сам беленый домик магазина… А дали-то, дали… столько оттенков, какая четкость вдалеке! Всё выглядит как-то иначе, глобальнее, что ли, будто мир обрел наконец высокий смысл, которого так не хватает. И полукругом стоящие люди, что-то в этом исконное, тихо так стоят… будто не Гришку слушают, а самого Иисуса Христа. Острые блики режут глаза — надо же, потекли слезы. Марья Ивановна хочет сосредоточить внимание на том, что говорит Гришка, слова почему-то неразличимы, речь доносится как мелодичный, но невнятный речитатив, вот как в церквях бывает… а всё равно хорошо, тепло как-то стало на душе, прямо благодать. И денек удивительный…

Марья Ивановна забыла о своем страхе, вот так бы стояла, и стояла, и слушала… но что такое? Почему он кричит? Выкрикивает что-то громко и отрывисто, будто лает! И народ зашевелился, а Гришка бежит, ой, прямо на нее бежит… Господи, плюхнулся ей в ноги, да что же это такое…

— Матушка! Люди добрые! Царица земная! Вот радость-то какая… Правда! Она внутри! Я знаю, она там! Люди добрые! Светоносная матушка пророчица пришла к нам!

Ужас! Марья Ивановна не может двинуться с места, Гришка голосит и целует ей туфли, позор какой, все смотрят… вот сволочь! Издевается, корчит юродивого, и как его осадить? Как реагировать на такое? Если бы он ее просто оскорбил, она бы… А девка тоже встала на колени и шевелит губами, а глаза-то вылупила, глаза совсем бешеные! Вот клоуны, вот же паршивцы… а Гришка прямо как заведенный кричит свои глупости и брызжет слюной, надо бежать отсюда…

— Матерь мудрости! Спасительница людей! Голубоглазая! Свет наш из глубин! Благослови и дай припасть…

Марья Ивановна срывается с места, народ гогочет ей вслед. В ближайший переулок, за магазин.

За спиной еще слышны крики и смех, ничего глупее не придумаешь, уф… кажется, никто ее не преследует, можно отдышаться… Она продолжает идти вперед, теперь и до Нюры недалеко, почему бы не зайти? Почти месяц они не виделись, хотя, скорей всего, Нюра на работе… Перекошенное Гришкино лицо и дикие вопли, и лобызания ног… вспоминать противно… Вначале у нее возникло ощущение, что он спятил по-настоящему, потом поняла, что Гришка издевается над ней, и растерялась… хотя… не похоже это на клоунаду, игру на публику всегда можно отличить, а его трясло как лихорадочного, лицо дергалось, желваки ходили вверх-вниз. И туфли он ей обслюнявил, как собака… Все смеялись, а она видела рядом глаза навыкате, и это были глаза сумасшедшего. Кстати, что он вещал? Она стояла там довольно долго, но ничего не помнит. Помнит, что думала о природе, что хороший денек сегодня… странно, а ведь шла специально, чтобы послушать… Может, Гришка ее загипнотизировал? Надо будет у Ивана спросить, странно это всё…

— Эй, подружка! Ты чё это мимо проходишь?

Нюра кричит, вот те на… задумалась и проскочила.

У Марьи Ивановны всё валится из рук, настроение отвратительное, за окном сумерки, а на душе полный мрак. К Ивану решила не ходить, сказала, что хочет побыть сегодня одна. И что она собирается взять с собой? Книги не возьмешь, а больше нечего. Сплошь рухлядь. Был бы хоть антиквариат… но нет, хлам и старье, Иван, как всегда, прав. А что ей дорого как память? А ничего, если разобраться. Сельсовет выделил дом, раньше тут проживала некая Клавдия Ефимовна, которую родственники вывезли в Израиль, так что стены ей тоже не дороги… а со стен взирают классики литературы. Достоевский, кстати, совсем позеленел, выкинуть рука не поднимается. Куда ни ткни, нищета из каждой щели. Дедушкины медали надо отдать сестре, дедушку они не застали в живых, просто семейная реликвия. А, еще перекошенные настенные часы, дверца не открывается, механизм давно заржавел, к ним и прикоснуться-то страшно: тронь — и рассыплются. Разве что фотоальбом увезти на память… Есть еще целая сумка фотографий с учениками, на что они? Глупо. И несколько в черной бумаге — мама в гробу, траурный митинг в честь отчима — тоже сестре отдать можно. Тьфу ты… как будто она всерьез собралась уезжать! А если посмотреть на их отношения с Иваном здраво? Мало того что с виду он лилипут и сплетни им везде обеспечены — ну не верит Марья Ивановна, что в этой Швейцарии люди такие толерантные… Люди везде одинаковые, хотя, возможно, она и ошибается… Но если бы только лилипут! Он человек совсем другого устройства, он ат, а не человек… Даже если его соплеменники земляне и хромосом у них такое же количество, всё равно совсем иная раса. Иван говорил, что происхождение атов не выяснено. И вообще они зеленые! А вдруг Иван дома ходит зеленый, как те человечки из снов? Решит, что жену можно не стесняться… этого она точно не выдержит!

Марья Ивановна кутается в шаль, какая сырость! Три месяца простояла жара, а стоило покапать дождичку, сразу запахло плесенью. Все вещи пахнут, особенно одежда. Шкафы забиты, тоже по принципу «жалко выкинуть», хоть на тряпки сгодится. А только на тряпки и годится, ничего не осталось приличного… Раньше она шила, покупала в Мирославле ткани или перекраивала старое, но швейная машинка сломалась, а в Каменке чинить некому. Раньше бы Гришку попросила — золотые руки, когда трезвый… Теперь к нему не подступишься, птица важная…

Она перебирает наряды — скоро первое сентября, придется надевать вечное малиновое платье. Хм, попался мешочек с мамиными комбинациями и ночными сорочками, она и забыла о нем. Всё хлопковое, натуральное, и расцветки необычные, сейчас таких не найдешь… Идея! Можно разрезать несколько сорочек и сшить широкий лоскутный шарф, можно с бахромой даже… Без машинки полдня уйдет, зато будет обновка. Да уж, шикарные наряды, в Мирославле стыдно показаться, не то что в Швейцарии…

И не стоило к Нюре заходить, такой неприятный осадок… В Каменке только две приятельницы, с Милой больше тем для разговора, но она всегда плохо себя чувствует, а Нюра вообще… спросила, зачем она связалась с лилипутом и как, интересно, он ее удовлетворяет по-женски, с идиотскими шутками-прибаутками… А после разоткровенничалась насчет своего Кости — мол, мужик он хозяйственный, но слова ему не скажи, с Нюркой не советуется, решил разводить соболей вместо кроликов — говорит, что они неприхотливы, — а им нужны специальные домики, и витамины, и много чего, и всё это Нюра должна узнавать и сама этим заниматься. И требует, чтобы Нюра уволилась с работы, а у нее кафе — единственная отдушина, и вообще — дружки к нему стали ездить все в наколках, что-то они явно замышляют… и всё в таком духе. И сильно она теперь о Гришке жалеет, потому что Гришка такой видный стал мужик, и уважаемый, и детям ведь родной, и сериалы они раньше вместе обсуждали, и всё у них было сообща… Марья Ивановна спросила — что ж ты не боролась за своего Гришку, если он такой хороший? Выкинули мужика на улицу, он мог вообще погибнуть, в канавах валялся. А зимой как? Ты об этом думала? Костик то-сё купил, Костик каменный забор поставил и новую веранду, а теперь Гришку назад захотела… Нюра только молча вздыхала с грустным видом. А когда Марья Ивановна спросила, знает ли она, что ее Гришка митинги по деревням устраивает, рассказывает всю эту чушь про лилипутов-антихристов, Нюра только зевнула — да какая разница, что он придумывает, тебя это сильно волнует? Тут Марья Ивановна не выдержала. Сказала, что такие придумки фашизмом попахивают, но Нюру, кроме мужиков, ничего не волнует, даже собственные дети, Люба в институт поступила, а ее Катя в баре будет прислуживать, и Коля к учебнику не прикасается… много чего сказала напоследок. Но Нюрка непробиваема: она даже не обиделась, только удивилась. Ты чего, Маш, так разоралась? Я, что ли, виновата, что они учиться не хотят? Сама знаешь, какие сейчас детки пошли, а у Катерины с трех лет одни мальчики в голове, какой институт? И на хрен тот институт, у тебя институт, а сколько ты получаешь? И вообще… я ж не знала, что у вас с этим лилипутом всё серьезно, ну извини, ты же толком не рассказывала… Ну и живите с ним на здоровье, чё так нервничать? А людям всё равно рты не заткнешь, сами потом успокоятся, когда языки начешут. Я только не представляю, Маш, как ты в школе теперь будешь…

Марья Ивановна тоже не представляет. Вернее, очень хорошо представляет… Она машинально кромсает ночные рубахи на лоскуты… кажется, перестаралась. Лоскутов хватит теперь на скатерть для большого стола, а почему бы нет? Вот и будет память о маме. Какая ирония судьбы — скатерть из маминых комбинаций…

Всё, надо ложиться, такая навалилась вдруг усталость, тело как чужое, даже рукой трудно пошевелить… и синие искорки летают по комнате, с глазами что-то странное происходит… похоже, до кровати не дойти, и она засыпает прямо в кресле…

γ

Куи выехал в Мирославль на рассвете, ливень застал его между Кручинино и Махеровкой, пришлось повернуть назад. Повезло еще, что не успел съехать с бетонки, когда разверзлись хляби небесные. Супердождище, настоящий тропический! Видимость стала почти нулевой, и он припарковался на обочине, чтобы переждать ливень, хотел помечтать — куда там! Что-то большое, грузовик или автобус — Куи даже не разобрал, пронеслось мимо, сорвало зеркало и угрохотало прочь, смерть прошла в сантиметре. Куи включил аварийную сигнализацию, хотя и полицейская мигалка не спасла бы ситуацию. Груженые и порожние монстры проносились в пелене дождя, а ведь за рулем часто нетрезвые водилы. Приходилось каждый раз вылезать из машины и отбегать к полю, трудно представить картину глупее. Промок до нитки, вымазал обувь в грязи, а дождь всё лил и лил, потоп продолжался часа два. Хорошо, что в багажнике нашлась рабочая одежда, замасленная, но сухая. Можно сказать, повезло: на грунтовке завяз бы по уши, а эвакуатор в эти края можно вызвать только из Мирославля… теоретически. Но что будет в реальности, это вопрос.

Переодевшись, он двинул домой, а по дороге решил посетить Кручинино — может быть, там найдется какой-нибудь магазин, в котором можно будет купить чемоданы. Маловероятно, но бывают же чудеса, да и крюк небольшой. Вчера они начали упаковывать вещи — не хватает трех чемоданов как минимум. Ну да, скопились вещички. Хо собирается почти всё оставить, взять только реликвии и образцы минералов. А у Куи две милые сердцу коллекции, и обувь он не оставит: мучиться потом, искать… И зачем оставлять этажерки Леонардо, их разобрать минутное дело… Нет, а реабилитационные примочки Хо? Он должен их взять с собой, иначе курс прервется. Значит, плюс еще один чемодан… Можно заказать эти несчастные чемоданы в интернет-магазине, но Куи захотелось съездить в Мирославль, вот и устроил себе приключение…

Всё равно настроение чудесное, душа поет! Хо дарит ему Привилегию Свободы! Кончились мерзкие отчеты, все унижения и ограничения, простые аты о таком счастье и не мечтают! Хо просто гений, мало что совершил открытие века, он гений щедрости! Эх… даже Марья Ивановна больше не раздражает, хочется сказать ей что-нибудь доброе. Бедный Хо, за эти два дня весь извелся, даже осунулся и похудел. А Марья Ивановна держит оборону, не приходит и не звонит, хочет сама принять решение, вот дура! А Хо не успел ей сказать, что она забеременела, и страшно переживает. Чисто бабский выпендреж, куда она денется? Лишь бы помучить мужчину…

Куи насвистывает ирландский мотивчик, любимую песню бабушки Дыу. Мир умылся дождем, утреннее солнце сияет, как при сотворении мира. На небе ни тучки, всё дышит свежестью — зелень лугов, синева неба… Какая благодать! Вряд ли им грозит реальная опасность: к оживленцам присоединилась еще кучка окрестных придурков, но Куи почему-то спокоен. Чтобы от трепа перейти к действию, нужно время, а они уедут из Каменки не позднее субботы. Но у партнера плохое предчувствие, у бывшего партнера, как приятно это звучит!.. А Хо уже дней десять знал, что свободен, ну конечно! Он мог бы отказаться от семейной жизни. Прощайте, душа моя Марья Иванна, не поминайте лихом… а ведь не использовал Привилегию, а, наоборот, обрюхатил училку. М-да, любовь — страшная сила. Или Хо сильно совестливый, его разве поймешь…

Так. Вот и Кручинино, никогда он не заезжал в эту деревеньку, ни одного двора приличного… Редкостная голытьба, дома завалены, и живут наверняка только немощные старики. Деревня в одну улицу, везде пусто, спросить не у кого… не, магазином и не пахнет. Вот этот горелый кирпичный сарай, возможно, был когда-то магазином… Эх-ма, Русь-бедняжка, слава Улу, что на днях они покидают эти загадочные места! Хо увезет Марью на женевские берега, идеальную бабу в идеальное место… Там хорошо, спору нет, и партнер предлагал ему поселиться поблизости, но Куи решил иначе. Он понял, что его мечты о собственном доме уходят корнями в лондонский дом бабушки Дыу, он просто купит дом своего детства! Вчера он позвонил риелтору, попросил разведать ситуацию с домом. Понятно, хозяева заломили втридорога. Сначала заявили, что их родовое гнездо не продается и разговор окончен — птенцы нашлись… А если в два раза дороже? Оказалось, если в три — нет проблем, и за минуту всё решилось. Дому четыреста лет, он требует капитального ремонта, зато его строила бабуля… Вот слетает в Эквадор, и непременно навестит ее в Гренландии, где она изучает память льдов или что-то в этом роде. Бабушка Дыу всегда обожала холод и открывала окна, а Куи страшно злился и закрывал — бр-р-р, как вспомнит эти вечные сквозняки… Так, прощай, Кручинино… Ой, кажется, кто-то живой! Точно, в последнем дворе бабка развешивает белье, стоп машина!

— Здравствуйте, уважаемая! Нет ли у вас магазина какого-нибудь? Вдруг я проглядел…

А она не старуха — тетка не больше шестидесяти, просто издали так выглядит. Сутулая, в платке и бесформенной кофте… ну-ка ради интереса… Он проверил возраст, ничего себе! Да ей сорок восемь, во жизнь…

— Был магазин да весь вышел, мил человек. Теперь в Мошкино ходим, ты прямо езжай. Ты, я гляжу, не здешний.

Куи чувствует, что-то не то, не так с этим участком, странно… а, понятно! У бабки сухой огород, трава и кусты высохли напрочь, только деревья нормальные. Кругом еще сочная зелень, по границе забора бушуют сорняки, а у нее во дворе всё жухлое, будто уже поздняя осень.

— А скажите… у вас растения чем-то болеют? Почему всё сухое, так странно…

— Ох, горе… Это сынок мой болеет, мил человек, чем-то мы Бога прогневили, видать… — тетка и ведет себя по-старушечьи, охает, пожимает плечами и это выражение «мил человек»… Куи старается сделать сочувственное лицо.

— Сынок мой Ванюша с грузовика упал и разум потерял, шесть лет ему было, с тех пор только лаял и лаял, как собака прям… — тетка смахивает слезу, — страшно так лаял и трясся…

— Да вы успокойтесь, вы не плачьте…

Это же мать лающего трясуна, вот влип! А если этот двухметровый малыш выйдет из дому и его узнает? Надо сваливать по-быстрому, черт дернул спросить… Куи сканирует участок: нет, в доме никого, за домом тоже.

— А теперь забрали сыночка, горе мое, горюшко… разум вернулся к нему, а сынок ушел…

— Как забрали? Куда?

— Так водят они его, и мой Ванечка как хвостик прямо… будто медом дорогу помазали, ходит и ходит за ними! Домой не дозовешься, все глаза выплакала! Ему скоро тридцать годков, а по правде — семи еще нету, горе мое… высоченный детина вымахал, разве я его удержу? И в школу не отдашь: куда его в школу, засмеют… Ой, мил человек, а ты это… ты часом не лилипут?

— Лилипут, мамаша.

— Каменский?

— Да, мы в Каменке с братом живем.

— Ой-ей, милок, то-то я смотрю, мал ты вроде… горе-то какое.

— Ну что вы, у нас всё хорошо…

— Да где ж хорошо? Спалить вас хотят, я слыхала! Всё зло, говорят, идет от лилипутов. Грех это, все под богом ходим, кто ростом обижен, кто чем… А самое страшное, когда разум у человека забирается. Ты компота хочешь попить? Яблочного? Теплый еще, я вынесу…

— Спасибо, не надо, я чаю попил, у меня термос в машине. А Ваню кто забрал?

— Так они забрали! Григорий и эта, как ее… Верка, которая хромая была. Он Ваню лечить отказался, прогнал нас… а теперь всем его показывает, потому что у Ванечки такая особенность получилась. Гришка говорит, что это Божья отметина и доказательство ихней правоты. Я, ей-богу, в толк не возьму, пошто они на вас взъелись? Не черти ж с рогами, и так вас Боженька обидел… Злыдни они… Хотя говорят складно, как в театре. А Ваня дитя малое, он разве что понимает? Ему интереснее туды-сюды шляться, чем с родной мамой тут… Я думала, забор новый справим, сарай он тот, вишь, упал? Ванечка сильный у меня…

— А какая у Вани особенность? Он может делать что-то необычное?

— Так особенность… если б хоть доброе, а то срам один, напасть прямо… Сядет на землю, и, где посидел, трава высыхает. Когда ходит, ничо не сохнет, а как сядет — такая вот оказия получается. Минутку посидит — и готово, весь огород мне обсидел, живого места не осталось, вся картошка пропала… как назло делает, так и тянет его! Ну выдь за забор и сиди себе на здоровье — так нет…

Куи поражен — хорошеньким даром он наградил пацана, даже не думал, что такое возможно… Значит, оживленцы таскают Ванечку за собой, и он своим задом производит эдакие плеши… нет, эдакие суши… Интересно, а как это можно применить в хозяйстве?.. А никак! Во всяком случае, ничего путного на ум не приходит. Совершенно бестолковый дар — просто сушить задом траву. А тетенька запричитала уже в голос, нашла свежие уши. Куи щупает карман брюк… а, черт, бумажник остался в мокрых брюках в машине.

— Я сейчас, мамаша, одну минуточку…

Опять назвал ее мамашей, язык сам как-то поворачивается. Где же джинсы… А, в багажник кинул… Так, тысяч тридцать есть, хватит ей… и в бардачке еще несколько пятитысячных купюр валялось…

— Вот, возьмите, пожалуйста! А у меня еще есть, это не последние.

— Ты что… ты мне… это зачем, милок?! Ты не думай, это я так… мы не нищие, я пособие на Ванечку получаю… Ой, милок, это ж сколько тут у тебя… не фальшивые? Я таких и не видела…

— Обижаете, я зарплату получил, то есть премию. А нам с братом и зарплаты хватает, он тоже нормально зарабатывает. Так что берите и не выдумывайте!

Куи пытается сунуть пачку ей в руку, а тетя явно на грани обморока: взгляд обалдевший, руки повисли тряпками… Куи затолкал деньги в отвисший карман теткиной кофты, набитый прищепками для белья, и, не давая ей опомниться, рванул к машине.

— Милок, а милок! Да погоди… Куда ж мне такие деньжищи огромные… А ты не передумаешь?

— Купите своему Ване что-нибудь полезное — велосипед там, не знаю… Придумал! Пусть он конструктор какой-нибудь собирает, «Лего» купите, да любой. Чтобы дома сидел, пока не поумнеет. Всё, мамаша, будьте здоровы!

— Что такое, милок, какую легу?

— Вы с продавцом посоветуйтесь, от чего семилетние дети балдеют, компьютер возьмите, игры всякие электронные. Или с учителями договоритесь, пусть на дому с ним занимаются… Или корову купите, поставьте новый сарай — деньги ваши, сами решайте. Всё, мамаша, я спешу, удачи!

Он отъехал от Кручинино с километр, когда сверкнула молния в зеркале заднего вида. Ух-у… сзади подбирается туча в полнеба, черная грозовая тучища. Куи прибавил скорость, теперь уж точно надо поспешить. В Мошкино есть продуктовый магазин, в который завозят всё что угодно, кроме нормальных продуктов. В прошлый раз он видел там офисный стол с креслом и огромные пляжные зонтики, так что есть шанс, что будут чемоданы, но денег уже нет. Вот оно, Мошкино, минут за двадцать до Каменки он доберется, раньше вряд ли хлынет… ну ни фига себе! На зеленом склоне холма Куи видит огромную надпись «ЛИЛИПУТЫ — ОБОРОТНИ», ее прекрасно видно с дороги, место выбрано правильное. И краски не пожалели, придурки несчастные. А, понятно! В Мошкино находится Гришкина «клиника» для скота, а на холме он гонит свою пургу, ха! Нагорные проповеди устраивает. Хотя он в Махеровке теперь базируется, у бабы своей… Куи оценивает тучу — весьма внушительная, но пока далеко, на пару минут можно выйти. Он взбирается по влажному склону, вот это да… Это не краска, а сухая трава. Ванечка задом высидел надпись! И на краску не пришлось тратиться…

Когда Куи въезжал в гараж, тяжелые капли падали на капот, расплываясь до размеров кофейного блюдца, а когда заскакивал в дом, хлынуло вовсю. Он обнаружил Хо под потолком гостиной, во дает! Решил проделать GTE по набору энергии, хоть бы дверь запер…

— Привет, Ку! Опять машина сломалась? Что на этот раз?

— Да всё нормально.

— А почему ты в робе и так рано вернулся?

— Да просто в сухое переоделся, вымок весь. А вернулся потому, что дорогу размыло. А ты чего не запираешься?

— От людей стоит k-барьер, не почувствовал? А Маша будет вечером.

— А… ну как, надумала ехать?

— Наверное. Сегодня у них был педсовет, и ей нашлась замена. Приехал какой-то парень, просится в их школу.

— Твоя работа?

— Ну…

— Ясно. Я наверху буду.

— Нет, подожди, надо поговорить. У нас проблемы, Ку.

— Что еще?

— Кстати, ты конфеты купил?

— Там же ливень, Хо, я вообще мог по уши завязнуть!

— Слушай, у нас проблемы.

— Это я уже понял.

У Хоми такой скорбный вид, что становится не по себе… Неужели… У Куи жуткое предчувствие. Неужели он сейчас скажет, что не может передать ему Пятую Привилегию? Что Центр запретил… или что сам передумал… Этого он точно не переживет…

— Ку, я отправил сегодня отчет. Ты знаешь, что перед тем, как покинуть место оседлости, нужно отправить в Центр форму DF-1, это стандартная процедура. Я думал, пронесет — они меня только что наградили, к тому же я первый ат, осуществивший Миссию… Ладно, ближе к делу… Средний показатель жесткости по региону девятьсот два пига.

— Да ты что?! Как в доминиканской тюрьме, помнишь?

— RZ увеличивается с каждым днем, гармонизация практически не дает результатов, эта парочка производит мощное излучение… А когда мы тут поселились, региональный показатель равнялся ста пигам. Короче, мы влипли. Они сопоставили параметры, в пятницу будет Инспекция.

— Хо… но ведь это ужасно, они узнают про оживленцев… Я чувствовал, что это плохо кончится! Вот бу ашупа… А ты можешь связаться с Бо-а-ра? Объясни, что твоя Марья беременна, что над ней тут издеваются — это же правда, Хо! Тебе надо срочно ее увозить, какая еще Инспекция? Старик хоть понимает, где мы живем?

— Я пытался это объяснить…

— И?

— Будет Инспекция.

— Он что-то заподозрил?

— Ку, я всё уже обдумал. Нам придется давать показания в режиме IК-1, утаить ничего не удастся. Я сам разберусь с этим делом, тебе лучше уехать. Вступишь в Пятую Привилегию и улетишь в Эквадор. Получишь другой статус, и ты уже не обязан давать показания, понимаешь? Что ты вытаращился? Не понимаешь? Я совершил ошибку… мягко говоря. Я нарушил Правила и должен был сообщить об этом Бо-а-ра. И ты был обязан сообщить, Ку! О моем преступлении. Но не сделал этого. Пойми, ты мне ничем не поможешь, а если дашь показания, только себе навредишь. Получишь как минимум Выговор и какой-нибудь Запрет.

— А ты? Почему ты не хочешь использовать свою Четвертую Привилегию? Если это освобождает от показаний, Хо! Тебя же могут сунуть в Копилку, лучше от этого будет твоей Марье? Ты в своем уме?! Надеюсь, ты никому еще не подарил Четвертую?

Куи поражен — если Привилегия освобождает от ответственности, какого черта?! Надо срочно вступать и валить отсюда!

— Я не могу, ты считаешь меня идиотом? Ты думаешь, что свобода равняется безответственности? Даже Бо-а-ра регулярно проходит тест W-Z. Просто в нашем случае достаточно моих показаний, я Аму и твой начальник, уж извини. И я совершеннолетний, в отличие от тебя. И скажу прямо — после Инспекции у меня наверняка отберут все Привилегии, кроме твоей. Если ты успеешь вступить, разумеется.

— Хо, я не знаю… Надо было его уничтожить, я же хотел! Ну почему ты такой добрый? Видишь, к чему это привело? Они нас ненавидят, Хо! А тебя могут засунуть в Копилку… Эх, зря я тебя послушался! Вот замочил бы гада, и было бы всё хорошо…

Куи осекся. Если бы он замочил Гришку, тот не прочел бы мысли коровы, Хоми не смог бы сделать открытие, не получил бы Привилегии, не подарил бы Куи… Выходит, для него всё сложилось, а для Хоми… Какой ужас! Ужас…

— Не думаю…

— А? Что? Ты про что?

— Что меня поместят в Копилку Знания. За женщину я получу Запрет на Способности — года на три, не больше. Она же не погибла, я просто хотел привести ее в чувство, но G-канал не сработал. Я сменил тело, отстраивал заново параметры — тут много смягчающих. Если бы сразу отправил отчет, вообще ничего бы не было, а тут сглупил… А с Григорием, конечно… Но даже если я заслужил потерю Индивидуальности, то, учитывая Миссию, в самом худшем случае меня лишат регалий, отберут Привилегии, дадут пять Запретов. У меня Маша беременна! Я первый ат, исполнивший Миссию. Кто будет воспитывать этого ребенка, если меня сунут в Копилку? Ну и пускай всё отбирают, будем жить с Машей как люди.

— М-м-м… если ты в этом уверен, не знаю… Верку вообще-то я сбил, это я был за рулем, помнишь?

— Сбил ты, а я облажался, как говорится. Это ерунда, а вот Григорий — Нарушение первой степени.

— Хо, мне так жаль… ты так старался выполнить эту Миссию, неужели Бо-а-ра… я не понимаю, как это? Отобрать все Способности? Ты даже не сможешь обрабатывать продукты f-мюонами? А как питаться? Это же вредно, можно быстро состариться… Ужас, до чего любовь доводит… А ты раньше никогда не нарушал Правила? Может, они это учтут?

— Давай не будем.

— Извини. Хо, я хочу признаться… я тоже отличился. На меня тут набросился сумасшедший, я испугался, что он меня придушит, и даже не знаю, как вышло… вдруг пошел gi+ поток. Понимаешь, навалился, как бегемот, и лаял еще… а потом схватил меня за волосы, и точка Z активизировалась сама собой, ну… то есть я потерял контроль от страха… А теперь он ходит с оживленцами и задницей сушит траву.

— Что?

— Сейчас расскажу. Давай только выпьем по рюмочке, а?

χ

Они явно перебрали, Ку особенно. Оказалось, все его «фирменные» настойки закончились, и он пристрастился к кедровой водке, купил ящик и держит у себя в комнате, постеснялся в кухне оставить. Это же надо, даже аты спиваются в России… Первую бутылку вообще не заметили, после второй Хоми предложил остановиться, в итоге выпили четыре. Никогда в жизни он столько не пил, да и Ку, похоже. Правда, пили неторопливо, с закуской, и закончили уже в сумерки, но день пропал. Хоми планировал заняться гармонизацией RZ-полей, за два дня можно было скостить единиц двести… хотя какая разница, всё равно придется отвечать. Хорошо посидели, и вполне вероятно, что в последний раз… По правде, ему грозит Копилка, можно уповать на милость Бо-а-ра… в любом случае, зачем расстраивать Куи…

Времени мало! Нужно было вступить в Привилегию сегодня, процедура занимает несколько часов, а Куи под конец совсем раскис, наверняка поздно проснется, а послезавтра уже приедут инспекторы…

Как назвать эту череду идиотских поступков? Затмением разума? Слишком поэтично. Остается слабая надежда… Возможно, существует какой-то дефект в новом теле, или домашняя реабилитация дала сбой, поплыли настройки… Но сам Бо-а-ра счел домашний режим приемлемым, и тело доставили в Каменку… Да! Все глупости он совершал уже в новом теле: сначала Е-потоком омолодил женщину — это случайность… но оживить труп и даже не осознать, что натворил!.. Скрыл тяжкое преступление… Куи был абсолютно прав! Чтоб не травмировать Машу, надо было поднять труп на ноги, минут на пять. Отошел бы подальше от их дома, делов-то… так нет, оживил, напичкал lyu-импульсами! Расчувствовался, пожалел мужика с хорошими показателями… Кстати, впервые он потерял контроль над чувствами в гостях у Маши, еще в старом теле. И это загнало его в корову… М-д-а… Крах теории, бракованное тело ни при чем. Просто он чувствительный недоумок, даже этих двоих не мог контролировать… Ку называет их оживленцами… Всё! Зациклился.

Но главное — любой ребенок знает, что lyu-структуры в человеческих телах представляют опасность! Люди используют Способности не во благо, в подавляющем большинстве… С чего он взял, что с Григорием будет иначе? Они интуитивно тянутся к Знанию Прародины, их посещают смутные образы, они страдают — разумеется, не находя ответов. Но человеческий разум делает неверные выводы. Они придумывают теории, создают нелепые учения, и хорошо еще, если это никому не вредит. Маша сегодня рассказывала, как кинулся к ней Григорий. Еще бы… Эйфория от родственных импульсов, у Маши ведь будет малыш… Он снова не решился сказать ей! А что сказать?! Что, скорее всего, ей придется уехать одной? Дорогая Маша, у тебя будет ребенок, я нарушил Правила, и меня накажут… но не переживай, всё будет хорошо. Тебе помогут, ты родишь представителя новой расы, человека с необычайными способностями и интеллектом, прощай, Маша, не поминай лихом… Так, что ли?! Она с ума сойдет… Нет уж! Подождем до пятницы, а вдруг…

Всё же алкоголь зло: он чуть не проговорился Ку, что Копилка Знания — это просто тюрьма. Преступники лишены тела, чтобы не навредить светлому будущему, но вкалывают ради его приближения… Хотя тема засекречена, все почему-то уверены, что в Копилке происходит потеря Индивидуальности, превращение души в некий информационный субстрат. Только линия Аму знает правду: однажды им устроили встречу с узниками — и врагу не пожелаешь такого! Веками томиться без тела в какой-то каше, в темноте, но в сознании! Выполнять задания Центра, заниматься всякими вычислениями, нудной систематикой… и ждать, когда поднимется Прародина: в этот день обещана амнистия. А если ученые ошиблись в расчетах и материк не всплывет? Никто не знает, сколько продлится заключение. Полный мрак, некоторые впадают в депрессию, тогда их встряхивают электронно-позитронным коктейлем, и будьте любезны… Ничего себе, скоро четыре утра! Надо немного отдохнуть, скоро проснется Маша, она привыкла рано вставать. Сегодня ее сестра с мужем приедут забирать корову. Маша хотела отдать Зорьку соседке, но сестра обиделась. Маша хочет, чтобы он познакомился с родственниками — якобы их сильно взволновал ее отъезд, и сестра хочет пообщаться… Можно представить, чего эта сестра наслушалась в Махеровке, там же Гришкина ставка… Маша просит их обаять, чтоб перестали волноваться и всем рассказывали, какой он прекрасный человек. Хоми сболтнул, что может предстать в облике двухметрового красавца, потому что Аму способны принимать любой облик. Маша страшно заинтересовалась, стала допытываться, не шутка ли это, требовала немедленно продемонстрировать. Пришлось объяснить, что превращение отнимает много сил, находиться в облике можно не больше часа, а близость с женщиной в состоянии М-2 вообще исключается: однажды по молодости он попробовал и еле выжил…

Хоми тихонько заглядывает в комнату. Спит… вокруг живота слабое свечение, для человеческих глаз пока незаметное. Но через три недели надо будет носить защитное белье. О! Надо срочно переслать Машины размеры, пусть инспекторы и доставят, раз такие дела, так… готово. Пожалуй, он приляжет в другой комнате, как-то неспокойно Маша спит, ворочается и постанывает. Сейчас пик полнолуния, надо бы поставить гамма-барьер…

— Ваня, Ваня! Не бросай меня…

Да что за напасть, теперь она всхлипывает, ей снится что-то плохое.

— Гриша, тону! Помогите!

Бу ашупа! Чуть не упала с кровати, он еле успел среагировать. Хоми осторожно трясет ее за плечи, потом сильнее… Как крепко спит!..

— Маша, просыпайся! Маша!! Это Иван, да проснись же ты!

— А?!

— Маша, это я! Тебе кошмар приснился? Ты металась и плакала.

Похоже, она плохо соображает, смотрит испуганно… нет, просто ужас в газах, как будто не узнает.

— О боже, Ваня… а у тебя жабры есть?

— Ты чего, совсем уже? Какие жабры?

— Нет, ты мне правду скажи… Включи свет, дай я сама посмотрю… За ушами такие красные щелки есть у тебя?

Да она вся дрожит! В комнате тепло, это нервное… Черт, Маша явно собирается его осматривать. Что с ней такое? Сто раз видела его лысую голову…

— Маша, успокойся, тебе нельзя так нервничать. Что ты выдумываешь? Жабры какие-то… Вот, смотри, где у меня жабры?

Она щупает за ушами, надавливает на разные места, потом проверяет шею…

— Ваня, мне такое приснилось, ужас просто… как будто не сон, а всё по-настоящему. Сейчас расскажу, только с мыслями соберусь…

— Маш, ты опять разволнуешься, ну приснился кошмар, подумаешь… К тому же сегодня полнолуние. Давай ты ляжешь спокойно, я тебя убаюкаю, поставлю гамма-барьер, и ты поспишь пару часов сном младенца…

Это было бы очень кстати — у Хоми слипаются глаза, он не спал несколько дней, держался на GTE, но организм уже на грани. Хоть пару часов, а потом снова можно подсесть на GTE…

— Не смогу заснуть, я должна тебе рассказать. Представляешь, мне приснилось, что я родила ребенка, причем на нашей горке. Совсем без боли, он будто выкатился из меня, а вы с Олегом стояли рядом, на это смотрели… Ребенок был гладенький, весь такой блестящий, а за ушками у него продолговатые дырочки. Я испугалась, но ты мне объяснил, что это жабры… что у атов есть жабры, у детей они видны, а у взрослых зарастают.

— Маш, будь спокойна. Никаких жабров у нас нет.

— Ты слушай дальше! Вдруг я вижу, что из-за горизонта огромными реками льется вода, и всё вокруг затопляет! А мы на горе сидим… До нас еще не достало, но Дубровка, Махеровка, Мошкино — всё уже под водой, представляешь? Тут Олег забирает у меня ребеночка и заявляет с такой наглой рожей: «Ну всё, нам пора, Марья Ивановна, счастливо оставаться…» И ты тоже криво так ухмыляешься… а потом вы ныряете под воду, и я понимаю, что меня просто использовали, и так ужасно обидно, я ведь даже плавать как следует не умею…

Эх, самое время ей рассказать… Нет! В пятницу будет ясность, тогда и… Дадут же ему время, чтобы поговорить с ней, попрощаться… А если нет?

— Ну, Маш, ты просто Олега не любишь. И нервы на взводе, вот тебе и снится всякая чушь. Думай о хорошем, представь, у тебя будет красивый дом, ты выйдешь на террасу с видом на озеро…

— Вань, я же не до конца еще рассказала! Эта вода всё прибывала и прибывала, но многие люди спаслись, кто на лодках плывет, кто на бревнах, кто на чем… Земли уже не видно, мой холм тоже затопило… я бултыхаюсь кое-как, но чувствую — всё, конец. А рядом проплывает большущая лодка с парусом, и в ней сидят Гришка с Любочкой… ну, моей ученицей. Я им кричу — спасите меня! А Гришка разводит руками — мол, мы только зверей спасаем… И я стала кричать что есть сил: «Спасите, спасите, люди, тону!» Но все гребут мимо, я уже захлебываюсь водой, даже в горле клокочет… и снова вижу — одна лодка совсем близко от меня проплывает, я за край уцепилась, слава те! Сейчас спасусь. И вдруг меня веслом по темени ка-ак огреют! Прямо искры из глаз, я руки разжала и пошла ко дну… успела только заметить, что это Нюра была… Такой вот сон. Это вещий сон, я точно знаю! Что-то должно случиться…

— Ну, не выдумывай, всё будет хорошо.

— Прямо всемирный потоп какой-то… Вань, а который час?

— Пять утра, давай-ка ложись нормально и засыпай. Твои когда приедут?

— К одиннадцати. Нет, я уже выспалась, лучше чайку попьем… ой, мне же пирог испечь надо, чем я буду их угощать? Дома нет ничего… Ваня, если честно, я ужасно проголодалась…

Куи так и не спустился к завтраку, вот у кого сон младенца! Обнимет подушку, свернется калачиком — и хоть из пушек пали. И дверь запер изнутри, Хоми не достучался. Пришлось оставить ему квантовое напоминание, чтобы срочно вступал в Привилегию. Если через час не проснется сам, оно его разбудит, и пусть не обижается. Ничего, все используют время от времени этот будильничек. Неприятно, зато надежно. А Ку утверждает, что если он просыпается от квантового каскада, то целые сутки потом страдает от блуждающей мигрени, а еще возникает светобоязнь и микросудороги… Почему бы не назвать всё это честным словом «похмелье»? Ничего, выпьет рассола и оживет. Во всяком случае, он прекрасно выспался, чего не скажешь о Хоми, опции уже отказывают… Когда Хоми накрыл на стол, он поднялся разбудить Ку. Подергал дверь, покричал для порядка и решил разбудить Ку в режиме i-3, но аварийный сигнал не сработал — полное истощение ресурсов, такого еще не было. Главное, это самый экономичный режим, который должен работать даже в случае отказа прочих опций. Надо отдохнуть, а потом протестировать тело. На полную диагностику уходит два-три часа, всегда жалко времени… Но отсутствие аварийного режима?! Что-то странное происходит с этим новым телом… Идиот! Завел машину и задумался вместо того, чтоб вывести ее из гаража, а Маша топчется у ворот…

Вчера прошел сильный ливень, но земля быстро сохнет, последние летние деньки… Можно представить, что творится здесь осенью. Маша уже собрала вчера чемодан. Хоми слукавил — сказал, что они должны выехать в Москву рано утром в субботу, там у него важные дела. А если пойдет дождь, он не сможет подкатить к Машиному дому, и вещи придется нести пешком, по грязи. Так что на случай дождя заночевать лучше у них, поскольку от них начинается асфальтированная дорога. Это важно: если его арестуют, нужно будет сразу поговорить с Машей, сообщить о беременности, успокоить ее, насколько возможно. Он скажет, что придется ехать без него, его вызывают на конференцию… но рядом будет надежный помощник, он поможет разобраться с бытом, откроет ей банковский счет и научит им пользоваться, поможет ускоренно освоить языки, французский и английский… а Хоми задержится на пару месяцев, потому что это очень важная конференция… а потом начнет проявляться Поле ребенка, и когда Маша узнает правду, отнесется ко всему гораздо спокойнее. Тьфу ты! Наехал на бревно какое-то…

— Маша, нормально себя чувствуешь? Выспалась?

— Нормально… голова кружится немного, может быть, дождь снова пойдет…

— Скажу тебе честно, я сейчас не в лучшей форме… три ночи уже не спал, работа накопилась. Давай мы часик с твоей сестрой пообщаемся, я больше не выдержу, ладно? Сразу извинюсь, совру что-нибудь… что надо срочно отчет сдавать в Центр, то есть доклад на международный симпозиум. Договорились? А я дома посплю пару часов, потому что допинги уже не работают.

— Какие еще допинги?

— Энергетические, не бойся. Твою сестру как зовут?

— Зоя.

— А по отчеству?

— Зоя Ивановна, мы же родные сестры.

— А, ну да… видишь, я плохо соображаю.

— Смотри, вон их машина! Раньше приехали.

— Это же «скорая помощь»…

— Ну да, он списанную в Мирославле купил, пока нет денег перекрасить.

Замызганный медицинский фургон, все стекла покрыты толстым слоем грязи, родственники сидят внутри, ну-ка… сестрица Зоя К-3, UR-18, YН-5, показатели ниже среднего, а еще сестра называется. А муж ее… о… понятно… Что?! Он машинально проверил Машиных родственников, и всё получилось! Но почему тогда не сработал i-3? Невероятно, скан — один из самых энергоемких режимов! Он жрет в сотни раз больше, чем несчастный аварийный… Ну-ка, попробуем еще раз включить аварийный… что за черт, опять не получается… о, черт!!! Он впечатался в зад этим родственничкам… и основательно так, вмятина будет хорошая… Маша окаменела, не шелохнется…

— Маш, только не волнуйся! Я задумался, странная штука, понимаешь… дам ему тысячу баксов, заодно и покрасит.

— Ваня, подожди, не выходи… а ты можешь стереть память, чтоб они забыли, что это мы их… можешь, а?

— Так он же денег получит.

— Ну и что — главное, сотри, я тебя умоляю!

— Я не уверен, у меня опции сегодня с ума сходят…

— Он выходит, ну давай же, давай!

— Маша, у меня тоже вмятина и фара посыпалась, он увидит потом всё равно.

— А ты уедешь, я скажу, что ты не смог, ну придумаю что-то, ну давай скорей!

— Ну ладно, рискнем…

Получилось без всякой заминки! Выходит, аварийный у него просто не работает… Впервые Хоми сталкивается с такой ерундой, придется направить запрос в лабораторию Сиу. Мужик так и застыл на подножке, притулился задумчиво… Хорошо хоть не упал, такое часто бывает, если стирать во время движения.

— Последние три плюс три вперед, давай выскакивай, я уехал! Вечером позвони, заеду за вещами!

Хоми сдает назад, резко разворачивает руль, ах ты ж… нет, что-то мешает, говно какое-то…

— Маш! Толкни сзади, я завяз! Толкай, газую!

Вот же невезение, осталась минута… Ну что там?.. Ну понятно, палка торчит… Всё, поехал! Вот бля! Газанул и влетел в кучу кирпича! Кошмар…

— Ой, Машка, это ты?.. Ой, а чё тут?

Они пришли в себя. Придется знакомиться. Хоми сдает назад, надевает кепку и ослепительную улыбку — он надеется, что это так…

— Здравствуйте, Зоя Ивановна! Я Иван… Денисович. М-да… небольшая авария, не вписался в поворот.

— Очень приятно… А мы вас не заметили, то есть как вы подъехали, прям странно…

— Погода сегодня сонная, давление…

— Это еще что за дерьмо! Вот бляди! Нет, ты глянь… Зоя, глянь сюда! Какая-то сука машину испортила!

Так, обнаружил вмятину, началось… Жена его успокаивает, неудобно стало перед Машиным хахалем. А, еще пирог на заднем сиденье лежит, надо захватить. Кирпичи вроде целы, но всё равно хорошо, что не заметили, — он даже не знает этих Машиных соседей…

— …да потому что страна такая блядская, одни мудаки кругом! Да не дергай ты меня! Куда ни плюнь, одни козлы, это люди, что ли?! Вот где это случилось, хрен найдешь теперь урода! Ударил, так оставь телефон, бля, в другой раз ведь сам нарвешься на неприятность! Вот же мудила… Как звери, ей-богу, чисто волчары… Вот в этой вашей загранице, как ее… там тоже так?! А вы куда собрались, кстати?.. Слышь, Марусь, он тебя куда увозит? Ты куда ее решил увезти, а?

— Сорок шесть градусов двадцать семь минут северной широты и шесть градусов тридцать одна минута восточной долготы.

— Чего? Марусь, он издевается, да?

— Нет, просто Иван Денисович ученый и…

— А, типа сильно умный, да? Типа ростом не вышел, так эрудицией взять решил…

— Извините, пожалуйста, я просто задумался. Мы в Швейцарию с Машей поедем, недалеко от Женевы.

— Ну да, мы тут не думаем, мы так, пролетарии, куда нам, бля, думать…

— Глеб, перестань! Чего ты к человеку пристал, он же извинился! Видишь, у него тоже машина побилась.

— А ты сразу защищать, да? Тебе сестру родную не жалко? Нет, ты посмотри на это!.. Ладно, молчу. Раз уж обещал, бля…

Похоже, что Маша собирается заплакать… Да уж, произвел хорошее впечатление… Сколько времени прошло? Почти пять минут, так-так… шесть назад и три вперед, пускай будет даже четыре, да хоть десять! Надо с запасом — зачем мелочиться, режимы-то в норме…

— Маша, я вырубил их на десять минут! Всё, ты пришла одна, всем привет! Держи пирог. Но если они собираются Зорьку засунуть в этот катафалк, дай ей антистрессовый препарат какой-нибудь, есть у тебя?

— Что?

— Понятно. У меня было кое-что в аптечке… Тьфу ты, Ку всё разбросал… Вот, на ведро воды четверть таблетки, и дай ей выпить перед дорогой. Я погнал, до вечера!

Этот инцидент даже взбодрил Хоми, он решил заняться тестированием аварийной опции, но только успел отъехать, как накатила зевота, да такой силы… При Маше стеснялся, а теперь расслабился… Поразительно, но Куи не оказалось дома. За те полчаса, что прошли с момента их с Машей отъезда, Ку проснулся и куда-то исчез. Мобильный, как всегда, разряжен, валяется на ковре. Ладно — организм истощен, и если связываться с Куи в HY, спать придется уже не три часа, а все десять. Хоми ставит защитный барьер, запирает двери. А жесткость в доме низкая, на десятку ниже вчерашней, Куи явно подобрел… Может быть, он решил вступить в Привилегию где-то на природе? Вполне логично, хотя дома надежнее. Если будут активные внешние раздражители, придется начинать всё сначала, терять время… Инспекция назначена на завтра, то есть сама процедура… А нагрянуть они могут в любое время, даже сегодня, кто их знает? Сообщили, что свяжутся, как прибудут в Москву… а когда? Сегодня, завтра?

Хоми вскипятил чайник, захотелось выпить имбирного чаю перед сном. А если заглянуть в справочник СИУ — вдруг там есть отказ аварийки… так… всю жизнь считал, что такого вообще не бывает, и на тебе… нашлось! Раздел двести пять, режим i-3. Так-так… действует не менее трех часов после прекращения всех физиологических функций… рассчитан на тысячу лет корректной бесперебойной работы, не требует специальной подзарядки, поскольку резервуары i-3 пополняются электронно-фотонной компонентой lyu-импульсов первого круга — ну, и это понятно… В пожилом возрасте рекомендуется делать профилактику путем… это неважно, его тело моложе некуда… После прекращения жизнедеятельности физического тела режим i-3 вскоре прекращает функционирование, поскольку… Всё это известно, так… В случае, если произошла полная разрядка резервуаров, для запуска режима необходимо обратиться в лабораторию СИУ… Что за бред! А как она могла произойти?! Вот у него и произошла эта полная разрядка, и как это понимать… идиотство… А, еще здесь ссылки какие-то. Посмотрим… так, случаи несанкционированного использования режима. Параграф первый. Если в течение пяти и более часов режим i-3 использовался вместо режима HY, может произойти полная разрядка резервуаров… Если режим использовался для многократной передачи сообщений на расстояния более десяти километров… Это тоже к нему не относится, что еще… Если ат подвергался воздействию внегалактических лучей без защитной одежды… Чушь какая… При сверхнекорректном возвращении из U-Q, если пребывание вне тела длилось шесть месяцев и более… Да уж… Ага, вот! При несоответствии параметров старого и нового тел (более 2 %), импульсный индикатор i-3 может давать сбои, это создает угрозу неконтролируемого замещения рабочих каналов GAT (1–5) и HY аварийным каналом i-3, что приводит к быстрой разрядке резервуаров. При обнаружении сбоев в работе индикатора следует обратиться в лабораторию СИУ для устранения неполадки. При первых признаках разложения обратитесь к лечащему врачу… Прекрасно! Информация черт-те где зарыта, ссылка в сноске, сноска в подпараграфе, а в руководстве, присланном из Центра, ни слова про возможные сбои в аварийной системе. Вход в новое тело он проделал по инструкции, а теперь выясняется, что из-за прибавки в росте у него полетела аварийка! Что резервуары i-3 просто высосал какой-то другой режим, а какой, интересно… Бу Ашупа! Хоми понял: спьяну он перепутал режимы! Вчера, когда язык уже плохо ворочался, они с Куи немного пообщались в мысленном режиме. Потом Куи отправился спать, и Хоми сразу же отключил НY-канал… То есть был в этом уверен… На самом деле он не отключил трансляцию мыслей, а перевел ее в аварийный режим! А индикатор не сработал. Он орал свои мысли прямо в мозг Куи! А тот сидел наверху тихо, делал вид, что спит… Хоми размышлял об аресте, о Копилке, это же запрещенная информация, Ку теперь знает всё… Еще один прокол. Нарушение второй степени, влип по всем статьям. Естественно, к утру аварийный сдох, читай первый параграф… И где Куи? Ему надо срочно вступать в Привилегию и уматывать как можно скорее! Нужно с ним связаться, проверим… режим HY работает! «Куи, Ку! Ты где? Я дома, ты сейчас где?» Не отвечает. А если проверить по маяку? Очень энергоемко, тьфу ты… поток di настолько слаб, что карта почти прозрачная… Ну ничего себе, что он делает в Дубровке? Это же двенадцать километров отсюда! И почему не отвечает? Дубровка по пути в Москву. Дождался, когда Хоми с Машей уйдут, и рванул в аэропорт? Немыслимо, тем более без вещей… Как странно — маяк совершенно неподвижен, что за чертовщина… Это значит только одно — Куи лежит без движения, и почему-то в Дубровке. Надо его найти!

Он отдает себе отчет, что делает глупость. Ну ничего — поедет тихо, а обратно Ку поведет машину. Главное, что Хоми поборол искушение завалиться спать, убедив себя в том, что Ку отправился в Дубровку вступать в Привилегию — дикое допущение… Трасса совсем пустая, но слишком много было энергозатрат, безумно хочется спать… черт! Всё же не рассчитал силы. Хоми едет с закрытыми глазами по встречной полосе. Если попадет в аварию, Куи точно несдобровать, будет один отдуваться… Что за оболтус, хоть бы записку оставил… нет, дальше нельзя! Надо отдохнуть пару часов, найти спокойное место и поставить напоминание. Хоми заметил съезд с трассы. Дорожный знак и выцветшая табличка сообщают, что дорога ведет в тупик, где расположена БАЗА ОТДЫХА ДСУ № 4 «Славянка». Место вполне подходящее, там он и припаркуется на отдых…

µ

Марье Ивановне приснился зеленый старик, он беззастенчиво ее разглядывал. Больше ничего не запомнилось, и никого… только странное сочетание острого взгляда и старых мутноватых глаз. Эти глаза напоминали болотца — стоячая вода затянута лягушачьей тиной, а цвет неопределим… бурый, как говорится. Глаза то раскрывались на пол-лица, то узко сощуривались, и Марья Ивановна оцепенела, не сумела ни пошелохнуться, ни отвести взгляда. Так они и смотрели один на другого, пока ее не разбудил телефонный звонок. Сестра сообщила, что Зорьку довезли нормально, вот уже и Зорьки след простыл, грустно… До чего грубый человек муж сестры, вроде не был таким… Утром ей удалось отвести его внимание от вмятины, но, когда стали грузить Зорьку в машину, вмятина во всей красе была обнаружена… что тут началось! Крик, мат, допрос соседей… Даже не постеснялся осмотреть инвалидный автомобиль Осипа Ильича, хотя все вокруг уверяли, что это рухлядь, а не машина, просто старику выбросить жалко. Достучался до деда, тот говорит: окстись, милок, она ж на кирпичах стоит, я колеса еще при Ельцине продал… нет, таки заставил деда отпереть гараж! Все улицы обегал, что-то высматривал, кого-то расспрашивал… Зоя предложила вызвать милицию, чтобы протокол составили и всё как положено — так он на сестру еще выматерился: не лезь, мол, своим бабьим умом, от этих козлов одни проблемы, никого не найдут, а вмятину зафиксируют и техосмотр потом дороже будет стоить… Что-то в этом роде проорал. А Зоя только посмеивается, привыкла уже. Ничего не нашел, разумеется, погрузили Зорьку, как она испугалась, бедняжечка… Марья Ивановна увидела, что в машине нет подстилки, а ведь говорила Зое, что обязательно нужен мягкий настил. Сама набросала сена, два ватных одеяла подстелила, попросила Глеба ехать поаккуратнее, а он только хмыкнул. Может, ей пятизвездочную скотовозку вызвать прикажете? Ничё, переживет… Но вроде обошлось — Зоя сказала, что не гнал и ямы объезжал. После их отъезда Марья Ивановна прилегла на кровать и сразу провалилась в этот сон… Что-то часто ей стали сниться Иван и его собратья, хотя что удивительного? Удивительно, что она еще в своем уме… кажется… Делает меньше обычного, а устает быстрее… Это нервы. Сегодня, понятно, был тяжкий день, хотя какой день? Часа четыре сестрица с мужем пробыли у нее, а выжали капитально. Пока Глеб занимался расследованием, Зоя проводила ревизию, это правильно… всё, что может пригодиться в хозяйстве, лучше забрать. Узнают, что дом пустует, могут влезть… Зоя всё допытывалась, как удалось так быстро оформить загранпаспорт, сколько заплатила. Марья Ивановна честно сказала, что ничего про это не знает, Иван обещал всё устроить, но сестра не поверила. Пожала плечами обиженно: не хочешь — не говори… Сейчас половина пятого, Иван еще отдыхает, наверное, часа через три можно будет позвонить. Не хочется оставаться в этом доме, скорей бы уехать. Дом кончился, остались стены, декорация… Разрушила быт собственными руками… А что разрушила? Ладно…

γ

Куи по инерции зашел в универмаг, пощупал чемоданы, один был даже в меру качественный… Нет, он уедет с одним-единственным чемоданом, никаких лишних шмоток, никаких штучек, и этажерка да Винчи закончит вековые странствия в паршивой Каменке, на свалке за магазином. Можно поймать попутку, но лучше пройтись, надо ведь как-то убить время… Даже самым медленным шагом от Дубровки до Каменки не больше трех часов, явится домой часам к восьми, там Хоми со своей чаевничают, а ему что делать? Лучше б она сегодня не приходила… Эх, как он мог бы сейчас ликовать! Вступил в Привилегию, смотритель Агуу ожидает его в подземном городе Галаквизы, и, если им удастся найти Календарь, Куи прославит свой род… а настоящая радость не приходит. Отчасти это свойство всех Усиму: к любому радостному событию они прибавляют «но», но в данном случае повод для расстройства нешуточный. Печальная будущность Хоми не выходит из головы, бедняга Хо… Интересно, он догадался, что транслировал свои мысли? Как теперь с ним говорить… Эх, надо было рвануть в «Шереметьево» и не думать… Нет, свинство, гаденькая трусость! А вдруг они никогда больше не увидятся, почти двести лет провели вместе — и даже не попрощаются? Схватил Привилегию и дал стрекача… Можно ли после этого жить спокойно? Нет, первое желание всегда самое верное, хотя, может быть, и не самое честное. Почему он сразу не заткнул Хо? Любопытство пересилило. Меньше знаешь, крепче спишь. Просто сперва он решил, что Хо обращается к нему, приготовился отвечать, но речевой поток был невнятен, Куи даже поразился — неужели Хо так пьян? Да еще врубил аварийку, самый противный режим. Уже хотел попросить Хо заткнуться, но вдруг понял, что это мысленный поток, неконтролируемый. Потому что шумы di зашкаливали, высокие частоты скрежетали, а вычленить из них хоть какой-то смысл не удавалось. Тогда он поставил мыслефильтр и постепенно узнал много интересного. И лучше бы ему этого не знать…

Ничего, он простится с партнером, может быть, выпьют по рюмочке, и вечером вызовет такси, или завтра рано утром, неважно…

Вступил в Привилегию Свободы, до сих пор не верится… Гостиничный номер оказался на удивление хорош, кроме чучела медведя, здесь ничто не раздражало. Куи не знал, как именно это будет происходить, просто активировал точку Z и ввел код соответствия, хотя можно было почитать справочник СИУ, подготовиться морально… Процедура оказалась сухой и формальной. Сначала его окутала белесая пелена, потом замелькали точки и палочки, потом они стали срастаться в простые фигуры, а те в свою очередь соединялись между собой в более сложные конструкции, и так три часа кряду. А в довершение к этой карусели поползли столбцы каких-то чисел и графиков, сверху вниз, справа налево и наоборот, потом диагонально, потом по спирали… и резкий голос стал перечислять его собственные параметры, как будто он их не знает… Закончилось тем, что бухгалтерия исчезла, пелена рассосалась, зато появилось лицо Бо-а-ра, без всякого экрана, просто так нависло над ним — жуткая картинка… Старик стал произносить поздравительную речь весьма сухо и без тени улыбки, а Куи мучительно соображал, нужно ли что-то отвечать, благодарить и расшаркиваться… от неожиданности он не понял, что это всего лишь запись приветствия, а не прямое подключение.

Он взял слишком быстрый темп, уже остались позади Верхние Сушки. Задумался и проскочил придорожную забегаловку, где теперь купить воды? У него сильная жажда… В Дубровке, сразу после процедуры, он выпил две бутылки минеральной, прямо-таки эффект обезвоживания… Километра через три будет Гнилая Балка, но тамошняя лавчонка может оказаться закрытой, деревня-то в несколько домов… Но какая бодрость в теле! Ноги сами наращивают темп, погода прекрасная… Еще чувствуется запах дождя, машин на трассе мало, солнышко нежно касается лица, вот и последние летние деньки… последние русские деньки, Куи очень надеется… Приглушенная зелень равнин, высокое небо, стаи барашковых облаков, ну чем не милые сердцу Нидерланды? Сентиментальное настроение… А пить хочется всё сильнее. Как он и предполагал, в Гнилой Балке магазин на замке. Дальше по курсу Синюково, там есть придорожный трактир, который точно открыт… во рту сухо, даже больно глотать. А может, это просто похмелье? И зря он грешит на процедуру: вчера они так накатили с Хо… Ужасно хочется пива. Точно. Хочется пива.

Миссия — это понятно… но почему нельзя было сделать всё правильно? Что такого в этой учительнице, чтобы сходить с ума? Загадка природы…

Куи прекрасно помнил этот трактир: вон там стоял, двухэтажный… но ничего нет. Эх, перепутал, не могли же здание снести под корень… В сторону Дубровки они редко выезжали — может, дальше… Нет, без пива он не ходок, придется ловить машину… Хотя можно проверить это Синюково, там должен быть магазин, название обнадеживает…

— Отец, тут пивка где-нибудь можно взять?

— Ишь, пивка ему… мамка не заругает?

Подслеповатый старикан принял его за подростка, вон еще деды сидят… Да ладно, делов-то, три улочки. Ага, купол церкви виднеется, там же и магазин наверняка…

В магазине была приемка товара, продавщица не хотела открывать, но Куи упросил выдать ему две бутылки на сотку, без сдачи. Это «Клинское», вкусом напоминающее протухшую мочу, еще и теплым оказалось… но после первых глотков горло возликовало, будто омылось целебным бальзамом. Да уж, точно похмелье… Куи присел на пустой ящик, валявшийся у входа в магазин. Перенес его под раскидистый дуб, чтобы не мешать разгрузке товара, откупорил вторую бутылку. Благодать!.. Хорошее дерево, лет двести еще простоит, если не превратится в какой-нибудь забор… Синюковская церковь тоже ничего, нарядное барокко, это же девятнадцатый век… начало, скорее всего, неохота сканировать. Почти реликтовое строение, учитывая, что в советские времена церкви не жаловали, тем более в глубинке… Вообще тут мило, дома аккуратные, центральная площадь даже заасфальтирована, почему он раньше здесь не бывал?.. Хотя с какой стати тут бывать? Интересно, действующая у них церковь? Можно заглянуть, вроде двери приоткрыты… Осталось полбутылки — еще бы одну, и в самый раз. Вот посмотреть со стороны — сидит на ящике мелкий такой ханыжка, попивает дешевое пиво рядом с магазином… а вчера? Если вспомнить их тосты, особенно после второй бутылки… Еще полгода такой жизни — и никто от местных не отличит. Он вчера разливал и поругивал Центр, горячился, что все Советники начиная с Бо-а-ра не уважают род Усиму, по всему это видно… а Биаму им известное место вылизывают, потому их терпят и допускают в самые кулуары, хотя и презирают… и всё в таком духе… Потом они пили «за здоровье всех Аму», «за здоровье всех Усиму», «за здоровье Маши и будущего ребенка», «за то, чтобы у них с Машей всё было хорошо», «за удачу», «за любовь», «за возвращение Прародины», помянули тех, кто в Копилке, потом уже чокались без всяких тостов… Чем не алкаши? Жаль, Марья Ивановна не застала эту картину, могла бы порадоваться, до чего они обрусели. Эх, еще бы холодного пивка и чтоб… Но здесь пиво не держат в холодильнике, где же этот бар придорожный… Может, в Свиридовке? В любом случае пора идти, мошкара какая-то налетела, все ноги обкусала. Странно, нет никаких следов, и мошек не видно… После пива разлилась такая приятная теплота, даже вставать неохота, и в то же время немного лихорадит, как-то зябко стало вдруг, хотя погода не портилась. А это еще что за резкие звуки… тьфу, бу ашупа! Так вот почему это покалывание, и RZ резко подскочило: к площади приближается Гришка-оживленец со своими апостолами. Гришка в белой рубахе, рядом с ним девица в каком-то бесформенном балахоне, за ними какой-то недоносок с трубой, из которой он выдувает фальшивые звуки, вот ряженые придурки… И еще человек двадцать следом… А где Ванюша, задом чудотворящий? Нет его… наверное, маманя купила что-то интересное. Они направляются к церкви, помолиться решили? Пусть зайдут, тогда и чухнуть отсюда… Черт, надо срочно ставить lyu-экран, иначе оживленцы почуют родственную душу и кинутся ноги ему целовать, обойдемся лучше без нежностей… Куи поставил вдобавок k-барьер, теперь в его сторону никто и не взглянет. Сидит он, к счастью, неброско, козырек опустил на лицо, но с барьером спокойнее…

А процессия топчется у входа, почему-то не заходят… что-то вертят там, разворачивают, простыню, что ли. И народу явно прибавилось, любопытные подтягиваются. Ффу-ты… жесткость зашкаливает… Так странно, ну казалось бы — подумаешь, дурачки деревенские развлекаются, что особенного? Он и на публичных казнях присутствовал, в GAT-1 наблюдал, как людей загоняли в крематорий, и на войны всякие насмотрелся, на японские лагеря… но так муторно не было. Вот что делают с пространством lyu-вибрации в неправильных телах, на своей шкуре прочувствовал… теперь понятно, почему Центр так серьезно карает lyu-Вложения в людей. Даже просто Вложения, а этого мертвяка Хоми фактически нафаршировал. Эх, хорошо стоят, выкосить бы всю компанию одним махом, а к приезду Инспекции всё нормализуется. Но нельзя, за такое из-под земли достанут. Что он там вещает, послушать, что ли…

— …а сегодня ночью мне было видение, огромный огненный спрут поднялся из океана, и у него десять щупалец, по пять с каждой стороны. Воды закипели по всей Земле, и всё сварилось! Всё! Киты и мелкая рыба, и рыбаки в лодках, всё живое погибло в морях, океанах и реках! А потом все стали умирать на земле, потому что вода была кипяток! И смотрю — летит с неба красный шар, я испугался, думал, что солнце падает… но шар распался и вышел Ангел с большим кувшином таким, ну типа обычного горшка с маленькой ручкой… Этот Ангел и показал мне план Сатаны. Сатана Россию хочет уничтожить самую первую, вот что он мне сказал! И десять щупалец этого спрута, сказал, расползутся повсюду, и это… короче, я видел своими глазами, как из щупалец полезли муравьи, потом присмотрелся, а это лилипуты! Просто я сильно высоко стоял на горе вместе с Ангелом…

Вот это номер… Хо был прав, он что-то улавливает. Спрут явно образ Священной Прародины, десять щупальцев — это Линии… lyu-импульсы доносят информацию в неразвитый ум, и выводы соответствующие. Но эта ахинея действует на людей, потому что идет на lyu-частотах, они чувствуют эйфорию, им хочется слушать и слушать… учительница говорит, что даже смысла не понимала, зато была совершенно счастлива. Да… у атов от этих lyu-испражнений прямо противоположный эффект. Сколько же придурков баламутили народ… бывают позитивные исключения, тот же Пифагор, случайно получивший Вложение при зачатии, но исключение на то и есть… Ух ты, у них спектакль начался, девица машет рукавами, а двое пацанов растянули простыню. Крест, наверное, будет выжигать… и куда смотрит здешний священник? Сектанты развлекаются на пороге храма Божьего, попирают ортодоксальную религию, так сказать… С ума сойти! Она выжгла фигуру, очень похожую на герб У! Круг, вписанный в квадрат, только квадрат на ножках, а в круге не хватает двух секторов, но в целом это герб Прародины! Да… выходит, что lyu-поля набирают силу… А что если… Зачем трогать остальных, если можно вырубить этих двоих? Народец разойдется, жесткость рассосется, без заводил этот народец тьфу, нет, нет… а почему бы нет? Если на сутки их выключить, или на двое суток… сегодня четверг, завтра Инспекция, в субботу инспекторы уже наверняка уедут… а если не уедут, шут их знает… да вырубить этих зомби на неделю! Что им сделается, они не люди даже, вот пусть и полежат, очнутся и снова начнут проповедовать… Сегодня же рвануть в Москву, первым рейсом улететь в Кито… Он вступил в Привилегию Свободы, показания давать не обязан, можно сделать Хо прощальный подарок, вдруг ему это поможет? Инспекция не найдет больших отклонений RZ от нормы, Хо почетный Миссионер к тому же… Так, допустим… А чем Куи это может грозить, например?.. Нарушение третьей степени, один Запрет, типа того… Ну, даже в самом худшем случае отберут какой-нибудь режим, максимум на пятьдесят лет, но это максимум! А Хоми грозит Копилка, разве можно сравнивать… Хо одарил его Привилегией! Идея… Хо ничего не должен знать, тогда ему будет нечего скрывать от Инспекции, он честно расскажет про любовь и подвернувшийся труп, про участие оживленца в открытии им lyu-cледов… а инспекторы увидят, что жесткость в норме, и не станут допрашивать с пристрастием. Потому что сунуть в Копилку дело нехитрое, а воспитать человека новой формации… как можно лишить ребенка такого отца, как Хоми? Невероятно…. тем более Хо так искренне раскаивается, неужели его не простят? А если Инспекция поинтересуется, почему так резко упала жесткость, Хо честно ответит, что понятия не имеет. Всё, решено! Сейчас он их сделает! И сразу же в Москву, придется исчезнуть по-английски, главное, что документы и UF-коды с собой, плевать на шмотки, коллекциями тоже придется пожертвовать…

Куи еще раз прокручивает сценарий. Он формирует di-поток в двадцать иу, делит его на две дозы, мочит этих двоих, стирает память остальным… на две минуты в радиусе двадцати метров, больше он не потянет, и спокойно уходит в переулок. Когда все очнутся, будет смятение и паника, потом начнут «скорую» вызывать, он в полной безопасности. Можно вызвать такси в Свиридовку, пока машина из Дубровки доедет, он успеет выпить холодного пивка…

Куи ощущает небывалый подъем, ломота прошла, голова просветлела, вот только испортилась позиция, невозможно направить потоки… а как хорошо стояли… Он хотел завалить их прямо из засады, не сходя с этого ящика. А теперь людей прибавилось, и фиг знает, метнешь дозу и попадешь не в того, органические объекты поглощают di-излучение без остатка, поэтому план придется менять. Ну, ничего… в принципе, даже понизится энергоемкость мероприятия. Подойти вплотную, раздать по дозе… ха, тогда можно стереть память минут на пять! Отлично, отлично… Он встает, походка пружинит; как пантера, готовящаяся к броску, Куи приближается к собранию, он здесь никому не интересен, эмоционально на нем не фокусируются, работает k-барьерчик… Первым будет Григорий, до него уже рукой подать, сейчас… Всё! Упал! Теперь ее… что такое… почему нет потока?! Бу ашупа! Он всадил в него обе дозы! Убил… а на бабу не осталось, сейчас ему не поздоровится, скорей-скорей стирать память! Есть! Уф… люди обмякли, опускаются на землю… черт, убил-таки Гришку, забыл располовинить di-поток, даже k-барьер слетел от такой неожиданности. Хорошо, стирание прошло без проблем, его бы на куски тут порвали… Это что? Где-то рядом машина завелась?! В этом дворе! Скрежет засова, кто-то открывает ворота! Он сделал всего несколько шагов от места происшествия, это невозможно! В радиусе двадцати метров все должны быть овощами, неужели… бу ашупа бу мопу! Забыл изменить стандартные параметры, радиус был всего три метра! На «поле битвы» всё спокойно, но каждую секунду могут появиться люди — из любого двора, из церкви, из-за поворота! И пока он будет их стирать, очнутся те придурки! Нельзя, чтобы запомнили лилипута, седьмая скорость, координаты… некогда вычислять, пусть будет овраг за их домом 18209876543210………………..

Куи сидит на склоне оврага, в высоких сорняках. Он никогда не передвигался по населенной местности так быстро, перед глазами скачут лиловые искорки, чуть подташнивает… надо прийти в себя, отдышаться. Траектория движения была ужасной, сплошные зигзаги, никогда не думал, что в этой пустыне жизни такая масса объектов… конечно, автопилот не даст размазаться о стену какого-нибудь коровника, но от этого не легче, ох… за семьдесят две секунды он сделал восемь километров, а вдруг это рекорд? Надо посмотреть… хотя ни один нормальный ат не станет идти на седьмой скорости по пересеченной местности. А что было делать? Так не везет… наверное, придется рассказать Хо, убийство — это серьезно, хотя он и вернул Григорию правильный статус… Хоми сообразит, как лучше поступить… и еще Верку не удалось вырубить… На формирование нового di-потока Куи потребовалось бы несколько минут, у рода Усиму эта функция самая медленная. Бабушка Дыу обмолвилась, что Бо-а-ра специально ее замедлил, причем втихую, без резолюции. Усиму чаще других вмешивались в Историю, типа профилактика. Вот интересно, снизилась ли жесткость? Пока нет сил измерить RZ… Ладно, чувствует он себя терпимо, головокружение вроде прошло. Со стороны оврага у них глухой забор, но обходить по шоссе неохота, лучше перелезть. Последнее время, если возвращался с прогулки без машины, он частенько так делал…

Дверь не заперта, Хо дома. Куи порвал штанину о колючую проволоку, сначала надо переодеться. Голоса в гостиной — значит, учительница уже на месте… говорят на моигу?! Бу ашупа! Неужели это инспекторы? Вот дерьмо, дерьмо какое…

— Добрый вечер, Куи Усиму. Меня зовут Пау Аму.

— Здравствуйте… м-м-м… рад знакомству.

Их трое, а Хо не видно… странные парни, молодые совсем… таких атов он никогда не видел, лица как у пластмассовых пупсов, ни единой морщинки… у этого, что жмет ему руку, твердая кожа, ожившие манекены какие-то…

— А мы вас поджидаем, чай вот организовали. Это мои коллеги — Боу Суиму и Риа Биаму.

— Э… спасибо. А где Хоми?

Ничего себе, это женщина?! Они же все одинаковые, гладкие и твердые, может, они искусственные?

— Мы настоящие, просто ты раньше не сталкивался с инспекторами. Присаживайся, Куи, будешь чай?

Бу ашупа! Она залезла в мысли! Да какого же… так, нет, надо выяснить…

— Ну я… вообще-то мы вас завтра ожидали. Разве Инспекция назначена не на пятницу?

— На пятницу, всё верно.

— Тогда почему она читает мысли? Мне неприятно, что читают мои мысли… и вообще мне нужно переодеться, я брюки порвал.

— Ты использовал скоростной режим? Седьмая скорость, зачем тебе это понадобилось?

— Я…

— От тебя пахнет пивом. Сколько ты выпил?

— Две бутылки Клинского… светлого.

— А потом решил погонять, да?

— А Хоми когда придет? Вы с ним связывались?

— Извини, но вопросы будем задавать мы. Так что произошло? Зачем понадобился скоростной?

— Это допрос?

— Почему допрос? Мы просто беседуем.

— В IK-режиме?

— Риа, отставить IK, он прав. Ты угощайся, это из кондитерской Дэбу, гостинец вам привезли.

— Спасибо… А Хоми в порядке? Я хочу с ним связаться.

— Хоми в полном порядке, он отдыхает в машине, мы проверили. И не стали его будить, пусть выспится. Разбирательство всё равно будет завтра.

— Я бы тоже хотел отдохнуть, вы не против?

— Нет, конечно. Но сначала ответь на вопрос, который я задал.

Куи в смятении, что говорить? Наверняка она не выключила Проверку Искренности, как быть, что теперь делать… черт, черт… надо потянуть время, но как можно не думать, если само думается, против них не поставишь барьер… можно мысленно повторять какое-нибудь дурацкое слово, дурацкое слово, дурацкое слово…

— Пау, я проверил режимы, в 18:46 использован di-поток. Силой в двадцать иу.

— Убийство?

— Похоже на то.

— Куи, что случилось?

— Я… дело в том, что сегодня я вступил в Привилегию Свободы, я имею право не давать показаний?

— Уже нет.

— Почему?

— Потому. Значит, ты принял Привилегию, что было дальше?

Всё, конец, его вычислили… теперь пойдет под раздачу вместе с Хо, ведь чувствовал, что не надо сюда возвращаться!

— Это произошло случайно, и я не убивал человека, я хотел только произвести di-анабиоз. Этот Григорий уже был трупом, понимаете? Это не живой человек, он давно умер…

— Куи, мы даже отключили IK, завтра ты будешь давать показания по всем правилам, и, надеюсь, они будут идентичны сегодняшним. А сейчас просто рассказывай связно, не волнуйся. Мы тебе верим.

— Я вступил в Привилегию в Дубровке, это такой поселок, в двенадцати километрах отсюда. И возвращался домой пешком, меня мучила жажда… поэтому я купил в Синюково бутылку пива, то есть две бутылки… И потом увидел этих двоих, они уже не совсем люди, понимаете? Они нафаршированы lyu-импульсами, это опасно! Они безмозглые реципиенты, получают обрывки Знания и проповедуют полную ахинею! Но я не собирался их убивать, так вышло… Григорий погиб, а она осталась невредима. Я не успел разделить di-поток.

— Их было двое?

— Григорий и женщина, Вера ее зовут. Григорий умер еще в июне, но был случайно оживлен… потому что Хоми выполнял Миссию, а учительница увидела труп и разнервничалась. Но у Григория были отличные показатели, кроме Сигнала Жизни… короче, в тот день, когда Хоми пригласил свою…

— Не будем сейчас о Хоми. С Хоми Аму поговорим завтра, продолжай. Григория ты убил. А что произошло с женщиной?

— Ничего, жива и здорова. Даже слишком.

— Кто ее оживил?

— Никто, она не умирала.

— Почему у нее lyu-импульсы?

— Она… была сбита машиной, мы хотели привести ее в чувство. Она не пострадала, просто пьяная была.

— Кто сбил?

— Я, но она кинулась под колеса, а Хоми хотел…

— Пау, я обнаружил Вложение gi+ второй категории, примерно две недели назад. Могу высчитать точнее, если надо.

Этот Боу, или как его там, все кости уже обглодал, всё роется и роется, гаденыш… IK-1 они якобы выключили, а сканировать, значит, нормально… и попробуй возмутись, только хуже будет…

— Куи?

— Да это… пацан один ненормальный на меня напал. Я просто оборонялся, а он… а вы не хотите пожить здесь пару недель, ребятки? Сами увидите каково. Можем с вами пари заключить: если не облажаетесь ни разу, куплю всем по мороженому.

— Понятно. Какие еще Вложения в людей ты произвел? Постарайся всё перечислить.

— Да никаких!

— Боу?

— Пау, я могу проверить только за месяц, для остального нужно сканирование в режиме U-Q. Завтра посмотрим.

— Куи?

— Да говорю, ничего больше не было.

— Уверен? Подумай, вспомни. Лучше бы это выяснилось сейчас.

— О чем думать? Я не склеротик пока.

Этот Боу с мутными глазами всё время двигает головой вверх-вниз, вверх-вниз, еле заметно, но уже тошнит от его покачивания… а босс натянул улыбочку и не снимает, а зубки мелкие, только два передних побольше, вылитая белка. Этот Пау Аму здесь главный, Аму всегда главные… интересно, бывают ли инспекторы Усиму? Маловероятно… наглая девка уплетает пирожные одно за другим и не подавится…

— Куи, Вложение gi+ второй категории — это Нарушение второй степени. Ты в курсе, наверное, что Центр начинает использовать человеческий генофонд и будет производить Вложения в некоторых людей, но строго по решению Тройного Собрания. А несанкционированные Вложения могут помешать Планам Центра, замедлить их осуществление как минимум. Ты ведь знаешь об этом?

— О Планах Центра? Я несовершеннолетний, как вам известно. Может быть, просветишь, для чего я пишу эти бессмысленные отчеты? Здесь живут простые люди с низкими показателями.

— Я уверен, ты догадываешься, что селекция людей проводится в преддверии Катастроф. Могу уточнить — Катастрофы начнут происходить скоро, уже через несколько лет. Изменения планетарного рельефа приведут к гибели большинства людей, власть Бо-а-ра будет легализована. Но Центр намерен использовать людей с подходящими параметрами для создания принципиально новой расы. Твоя задача — объективно фиксировать показатели, а не самовольно их улучшать, неужели непонятно, Куи?

— Я понятия не имел, что люди погибнут… А Хоми знает? Он говорил, мы им помогаем, цивилизация в тупике, ну ничего себе…

— Конечно, в тупике, всю планету нам загадили. Погибнут не все, примерно пятая часть населения останется. Государства и политические режимы исчезнут, Бо-а-ра примет руководство Землей. Но мы отвлеклись, Куи. Ты ведь знаешь свои обязанности? Не нарушать Правила, об инцидентах незамедлительно сообщать.

— Да не успел я, тут каждый день засада! Вы можете проверить, как всё было. Этот сумасшедший навалился всем телом и лаял к тому же…

— Ты сказал, это был мальчик. Зачем ты произвел такое мощное Вложение?

— Ага! Под тридцатник этому мальчику, бугай стокилограммовый! Он схватил меня за волосы, чуть голову не оторвал! И точка Z сама активировалась, не собирался я ничего такого!

— Ясно. Вернемся к сегодняшним двоим. Почему ты решил произвести di-анабиоз? Тебе грозила опасность? Они напали на тебя?

— Как сказать… непосредственная? Нет, не грозила.

— Тогда зачем? Ты ведь в курсе, что это Нарушение третьей степени. Без непосредственной угрозы жизни ат не имеет права применять к людям di-поток. Объясни цель своих действий.

— Я хотел… Пау, я бы хотел переодеть брюки, и мне нужно в туалет.

— Конечно, Куи, мы ведь не торопимся. Риа, будь добра, включи чайник, а то вода остыла…

У Куи закололо в боку, даже в обоих… видимо, он напряженно сидел. Надо держаться вальяжно, не показывать вида… как же он попал, как попал! Не доверился интуиции, а по правде, его подвел вещизм. Подумал, что, раз уж оказался рядом с домом, заберет кое-что нужное… Так, вот джинсы, и рубаху надо поменять, эта вся в репьях из оврага. Звонят в колокольчик! Хоми пришел! Нет… Хо не станет звонить, это учительница явилась. Черт, ее здесь только не хватало, пусть дома сидит и ждет звонка… а с другой стороны, не станут же они пытать его при училке, вот и передышка… На ходу застегивая пуговицы, Куи поспешил к лестнице…

— Не волнуйся, Риа пошла открывать.

— Спасибо, это скорее всего Марья Ивановна… Люба?!

— Ой, здравствуйте, Олег Денисович! Я так рада, что вас застала! А вы заняты… да?

— Да, у нас тут совещание, работаем… ну… ты как-нибудь заходи.

— А я сегодня утром из Москвы приехала, всего на три дня, и не знала, в Каменке вы или нет… мама сказала, что вроде в Каменке, тогда я сделала торт и сразу к вам. Я его оставлю, он вкусный, угощайтесь… Олег Денисович, я так вам благодарна, представляете, рисунок и живопись сдала на отлично! И у меня так хорошо получается, я прям сама даже удивляюсь! Огромное вам спасибо, и от мамы тоже!

— Не за что, кхх-кх… что-то с горлом у меня. Пойдем, провожу тебя до калитки.

— Ой, что вы, не надо, а завтра можно зайти? Я вообще теперь хочу быть художником. И еще у меня такая идея появилась, я даже маме боюсь говорить, хотела с вами посоветоваться. Так можно завтра? А то я скоро уеду…

— Приходи в воскресенье вечером. А сейчас я…

— Ой, спасибо! Извините, пожалуйста, за беспокойство, до свидания!

Откуда она взялась?! Почему такая тотальная невезуха? Куи вообще забыл об этой наглой девице, как с неба упала со своим идиотским тортом.

— Пау, у нее Вложение Е-потока третьей категории.

— Куи?

— Да, да, да! Я учил ее рисовать, это вышло случайно!

— Не слишком ли много случайностей?

— У меня нет опыта преподавания, я увлекся, и произошел Е-всплеск, это можно понять?! Просто увлекся!

— Боу, я бы тоже увлекся такой мандаринкой. А ты?

— Еще как, Пау…

µ

Смеркается… у Ивана разрядился телефон или специально отключил и спит до сих пор? У Марьи Ивановны тревожно на душе. Почему он не звонит? Сон гадкий к тому же приснился, даже два сна… Кроме чемодана набралась еще хозяйственная сумка и рюкзак. После раздумий упаковала мамин фарфоровый сервиз и лекарственные травы, всё лето их собирала, сушила… Она не находит себе места, за окном темнеет, ее Коконя лениво прокукарекал, теперь уже у Люды… Хочется чего-нибудь сладкого, но варенье надоело, шоколадку ужасно хочется… куда делся Иван? И номер Олега не записала, а уже четверть девятого… Если пойти сейчас, до темноты есть шанс обернуться, зато хоть какая-то ясность… Как странно, совсем на него не похоже… а вдруг что-то случилось? Или планы у них поменялись, решил ее в Каменке оставить… нет, что за мысли лезут в голову! Всё, сходит туда и назад, если Иван уехал по делам, вернется домой, хоть спать ляжет нормально. Потому что если он не позвонит в течение часа, она с ума сойдет. А по темноте ходить опасно, детки могут подкараулить. Иван выдал ей продолговатую штуковину на случай, если подростки поведут себя агрессивно. Нажмешь, говорит, на кнопку, и они сразу же успокоятся. А что сие значит… не хотелось бы проверять. Она захватила зонт на всякий случай, весь день дождь собирается и никак не прольется…

Марья Ивановна идет торопливо, сжимая в руке серебристый цилиндр, — какая она нервная оказалась, надо же… Мысли одна хуже другой мечутся в голове, он был уставший, мог потерять бдительность, вдруг на него неожиданно напали и избили… или того хуже… А она всё раздала, ждет его… Животных ей вернут, конечно, но разве можно жить как раньше? Тьфу ты, истеричка…

— Марья Ивановна-а-а!

С ума сойти! Люба! Вот это встреча…

— Марья Ивановна! А я к вам иду, я только сегодня приехала, ой… Вы так отлично выглядите, супер! А вы куда? Давайте я вас хоть провожу!

— Да я… я хотела зайти к Ивану Денисовичу, нужно кое-что выяснить… Ну и как тебе Москва? Нравится?

— Ой, не то слово… я после экзаменов у маминой подруги еще пожила две недели — нет, я вообще теперь не представляю, как тут можно жить!

— Мама говорила, что ты все экзамены отлично сдала, я тобой горжусь. Трудно было поступить?

— Ой что вы, вообще легко! Я всё-всё знала и совсем не боялась, я даже потом анализировала — там были такие вопросы, которых я точно не знала, но всё равно отвечала им всё правильно, причем была уверена в тот момент, что всё это знаю…. Я понятно говорю?

— М-м-м… вполне.

— А с рисунком и живописью просто класс! Там были абитуриенты, которые художественные школы в Москве заканчивали и с репетиторами долго занимались, а у меня лучше всех получилось. Это благодаря Олегу Денисовичу, он самый лучший учитель в мире! Ну, рисования. Я к нему тоже сейчас заходила…

— Правда? Они дома? Иван Денисович тоже?

— Ой, их там вообще полно, и все лилипуты, я прям растерялась. У них собрание какое-то…

Слава Богу… значит, к ним приехали гости, Иван просто занят. Странно, что он не позвонил, ведь договаривались… Он, наверное, считает, что она не сильно переживает, ну да… сама в последние дни ему не звонила…

— Что? Ты спросила о чем-то?

— Я говорю, вы не знаете случайно, где Катя? Я еще утром к ним заходила, и не было никого, и сейчас тоже зашла, и опять всё закрыто.

— Нет, не знаю. Маму ее на днях видела, вроде никуда уезжать не собирались.

Они приближаются к площади, Марья Ивановна в нерешительности… у них гости, Иван не позвонил — видимо, ее присутствие нежелательно… а тут она сама пришла, здрасьте-пожалуйте, зачем ставить его в неловкое положение, может быть, лучше вернуться домой…

— Ой, смотрите! Это ж дядя Костя едет! Дядь Ко-остя!! Дядя Костя, стойте!!! Дядь Костя!

Люба бросилась наперерез мотоциклу, вот же девка полоумная! У них через одного тормоза не в порядке, калекой остаться не хватало, ох, даже сердце перевернулось…

— Дядь Костя, здравствуйте! А где Катя? Я два раза сегодня к вам заходила…

— А я почем знаю?! На танцульках своих, где ж еще… Маша, это ты здесь?!

— Добрый вечер, Костя.

— Да кой, бля, добрый?! Лилипуты твои Гришку замочили, ты знаешь, бля, или не в курсе?

— Ты что… что ты…

— Типа не при делах? Ща народ подойдет, и валить их будем, ща токо мотоцикл поставлю. Сто пятая, бля, статья, мокруха! А ничё, сами разберемся… Братана моего завалил! Короче, я тебя предупредил, лучше дома сиди и не высовывайся, потому как сама понимаешь… а не была б ты Нюркина подруга…

— Костя, ты можешь нормально объяснить, что случилось?! Что ты выдумываешь, кого они убили?! За что вы их ненавидите?! Иван Денисович дома, его брат тоже, у них там гости!

— Гости, бля?! Вот вместе с гостями и сдохнут, твари… Ты чё орешь?! Я своими глазами видел, как твой уродец моего брата, бля, вот этими, бля, глазами! И Нюрка с кумом видели, понятно тебе? Он черный весь стал и сморщенный, бля, даже на труп нормальный не похож…

— Какой труп, Костя…

— Да труп, бля! В Синюково его порешил твой лилипут, бля! Час назад, бля… Ща Гришку сюда привезут, сама увидишь. Мочить гадов будем!

— Дядь Костя, вы совсем с ума сошли?! Я к ним заходила примерно час назад! Они с гостями сидят, тоже лилипутами!

— А ты вообще не вякай, писюха, бля… Мне до сраки, кто там сидит, Гришка мертвее некуда, это тебе не факт?! И убил его лилипут!

— Костя, подожди, что вы там видели? Можешь спокойнее? Ты же мог ошибиться…

— Ага, втроем, бля! Я кума в Синюково завозил, и только с главной свернули, двигатель заглох, бля, замкнуло его… короче, толкаем мотоцикл, а впереди толпень народа, и все на земле, бля, сидят, я те говорю, этот урод их загипнотизировал…

— Да с чего ты взял?!

— А с того, что лилипут твой выскочил и как подорвет, как ракета гребаная, бля, это ж точно черная магия, бля! А когда мы подошли, народ ни хрена вооще не помнил, а братан мертвый, бля, лежит…

— А «скорую» вызывали?

— Какую «скорую», нах?! Черный весь, говорю! Маша, шла бы ты домой, я те говорю, ща нарвешься на неприятность. Народ ща подтянется и всех, бля, нах…

— Если он так быстро убежал, почему ты уверен, что это лилипут? Вот почему?!

— Да потому шо он сначала нормально шел! Потом уже подорвался, или я этого урода в кепке не узнаю?

— А кто это был? Иван Денисович или его брат? Кто именно?!

— Да не разбираюсь я в твоих выродках, бля! Говорю, один из них это был, лилипут. Всё, я погнал, короче, я тебя предупредил.

Ужас какой, Гриша погиб… Марья Ивановна будто оцепенела, если это правда… если кто-то из них убил Григория…

— Марья Ивановна, пойдемте к лилипутам! Надо их предупредить, что мы тут стоим?

— Люба, а Иван Денисович был дома?

— Да откуда я знаю? Они все похожие, мне открыл такой странный, темный какой-то, но точно не Иван Денисович. А в комнате еще сидели, я не приглядывалась. Ой, смотрите…

О боже, большая толпа приближается к площади… в густых сумерках они сворачивают с дороги, даже хвоста не видно… кто-то едет впереди на телеге, а так все пешком, почти молча, и такой мерный шум исходит от них приглушенный, как улей гудящий вдалеке… о Господи, это ж Гришку везут, наверное… такой жути она никогда не испытывала, ноги приросли к земле, пальцы сжимают ремешок сумки… а из этой человечьей реки кое-где торчат вилы и палки, вот и сон в руку… Люба метнулась к калитке, звонит в колокольчик, во многих окнах горит свет… забор у них высокий, конечно, но что этот забор для толпы, вмиг перелезут…

— Марьиванна, не открывают! Что же делать? Может, не слышат… а вы можете им позвонить?

Она не взяла телефон, не взяла почему-то… о боже, толпа уже близко, телега встала посреди площади, народ собирается вокруг телеги… Люба трезвонит без перерыва и бьет в калитку ногами, а они не слышат… или специально не открывают?! Скорее всего! Решили дать отпор, подмогу вызвали, а они тут со своим куриным мозгом рвутся в дом… Может, Иван ей звонил, телефон, дура, оставила…

— Люба, пойдем отсюда! Пойдем, пока не поздно…

— Что вы, их же убьют! Там есть колючая проволока? Я не вижу, вроде нет… всё, я полезла!

— Люба, не надо! Они могут себя защитить, пойдем скорее! Я знаю, что говорю!

— Да не трогайте меня! Сами бегите, раз вам наплевать, что людей убивают!

Ох… Люба полезла на забор, она так звонко кричала, могла привлечь внимание… нет, вроде все кучкуются по центру, Верка-хромоножка выкрикивает что-то отрывочно, слов не разобрать, но понятно что… Бежать отсюда надо! Такой животный страх охватил вдруг… животный, точно! Он растет в животе, будто там его центр, а дальше ползет, сковывает тело скользкими щупальцами… Никогда не подозревала, что она такая трусиха никчемная, надо бежать… но как теперь бросить Любу?! Она никогда не простит себе, если с девочкой что-то случится… Они защитят ее, конечно… а вдруг их защита не действует на людей?! Господи, Люба уже стучит в двери, кричит…

— Люба! Люба-а! Вернись к калитке, засов открой! Засо-ов! Люба, открой мне!

Марья Ивановна понимает, что без Любы никуда не уйдет. Господи, ей не хотят открывать, это ясно… Сейчас она ей скажет, что у лилипутов есть специальное оружие, что они вообще не люди! Но не кричать же об этом во всеуслышание… а Люба всё равно не услышит, она так неистово колотит, бесстрашная всё-таки девочка… «Люба! Иди сюда! Засов отодвинь! Люба-а-а!..» О, черт! Силуэты приближаются, похоже, ее обнаружили, услышали…

— Что, не открывают любовнички, бля… зассали любовнички? Штанишки замочили? Мужики, здесь Лилипутиха!

Они стягиваются всё плотнее… палки, лопаты, огоньки папирос обступают кольцом…

— Люба-а!

— Что, сучка, попалась… сучка ты и есть, а еще детей учит, бля…

— Бабу бить нехорошо, ребзя… но руки ж чешутся!

— Это баба? Баба, та с нормальными мужиками… а эта, бля, каким-то высерам дает, они ее имеют и в перед и в зад, так что она не баба, бля…

— А может, она их жалеет, она ж интеллигентша гребаная, а чё? Дает и плачет. А они, бля, нормальных мужиков гробят, шоб самим тут расплодиться… ты не вниз смотри, ты сюда, бля, смотри!

— Чё молчишь, тварь? Знаешь, поди, что твой недоносок святого человека, бля…

Всё, сейчас ее растерзают! Нельзя кричать: если Люба откроет калитку, они ворвутся, и девочке тоже достанется… Лица ухмыляются, что-то бормочут, сплевывают, подступают всё ближе… сейчас в нее вопьются какие-нибудь вилы и всё… У нее же есть цилиндр! А вдруг не сработает, людей очень много… но это последняя надежда! Главное, не делать резких движений, а пальцы чужие, не слушаются…

— Да чё вы с ней разговариваете? Ща я ей вмажу, чтоб с выродками не путалась, сука…

— Не трогайте ее! Маша, ты цела? Да отойдите, бля, от нее, сказала! Маша, немедленно уходи! Лилипутам всё равно кранты, я тоже сначала не верила, а они Гришу моего убили! Гришеньку моего убили, своими глазами видела! Давай, тебе тут нельзя, ты им как красная тряпка, пошли я тебя выведу…

Нюра хватает ее под руку, но что за звук?! Лязг засова, это Люба, наверное, зачем она… А, будь что будет! Марья Ивановна нажимает на кнопку. Ну?! Что?! Никто не упал, все на местах… хотя как-то они резко замолчали… но это ближний круг, дальше слышатся выкрики и рокот толпы. Нюра тоже обмякла, Марья Ивановна высвобождает руку, надо быстрее, что там Люба копается…

— Люба, ты не просто тяни, а расшатывай как можно сильнее, вперед-назад! Давай сильнее, не бойся, я их обезвредила! Открывай!

Наконец-то! Марья Ивановна толкает калитку, а это не Люба.

— Олег, что делать?! Иван дома? А Люба где, вы впустили ее?

— Маша, зайди и дай мне закрыть сначала, вот же тугая дрянь…

— Пришлось воспользоваться вашей штуковиной. Возьми, она стала горячая.

— Этой воспользовалась? Если людей больше двадцати, ноль эффекта. А горячая стала, потому что не понимает, чего от нее хотят. Иван тебя не проинструктировал? Понятно…

— Значит… это ты их успокоил?

— Мы поставили защитный барьер, если они приближаются к забору ближе чем на пять метров, то забывают, зачем пришли.

— А если отходят назад?

— То вспоминают.

— Странно, а почему нельзя было… ладно, вам виднее. Олег, что случилось? Почему погиб Григорий? Они утверждают, что видели кого-то из вас, неужели это правда?

— Я убил, случайно. Всё?! Больше нет вопросов? Тогда идем в дом.

Ну, прямо от сердца отлегло, Иван не убийца! А этот прямо-таки бравирует, бессердечный он… хотя Люба его обожает. На площади стало гораздо шумнее, гомон усилился, истошные крики… неужели выстрелы? Или чем-то колотят по металлу? С крыльца видны огненные всполохи, змеевидные какие-то, странные… А, это Верка-хромоножка чертит огнем, боже-боже, если Олег не соврал, какое там месиво должно быть! Они кидаются на штурм, но авангард забывает свою цель и бестолково топчется под забором, а дальние напирают, оттесняют их… и сами же в таких превращаются! И сколько времени можно держать такую оборону?

— Маша, ты заходить собираешься? Шоу понравилось, да?

— Может, позвонить в милицию?

— Отличная шутка. Ха-ха-ха.

Ну да, наверное, глупость сказала… В гостиной за столом сидят трое, а Ивана нет… душевное у них чаепитие, прямо идиллия. Их убить собираются, а они пирожными угощаются под абажуром.

— Здравствуйте…

— А-а, это вы! Приятно познакомиться, присаживайтесь, Марья Ивановна. Чай будете с нами?

— А… спасибо, пока не хочется. А где Иван?

— Ивана здесь нет, отъехал по делам, а тут, сами видите… но это даже к лучшему. Вы не волнуйтесь, мы скоро вас к нему отвезем.

— Просто он обещал позвонить… а можно мне с ним поговорить по телефону?

— Ну конечно. Боу, проверь, Иван еще отдыхает?

— А, нет… если отдыхает, тогда не надо будить… А где Люба?

— Люба наверху, ей дали успокоительное. Девочка сильно понервничала, мы ставили защитный барьер вокруг дома, не смогли ей сразу открыть. Такой мощный барьер требует совместных усилий и концентрации, понимаете?

— Понятно.

Марья Ивановна присаживается к столу, ей пододвигают пирожные, услужливые все такие… Они все почти одинаковые и совсем не похожи на Ивана с Олегом… и на тех, которых она видела во сне. Глаза узкие, как у китайцев, а кожа непонятного цвета: вроде бы серого, но и не серого… такие блестящие лица, будто жиром намазались.

— Поговорите с Иваном?

Иван?! А звонка она не услышала…

— Алло! Вань, ты где? Я так волнуюсь…

— Маша, извини! Я только что проснулся, сам не понимаю, как это вышло. Я в машине заснул, съехал с трассы и решил вздремнуть пару часов, даже будильник поставил. И как провалился, а будильник только сейчас сработал — наверное, я перепутал время, когда выставлял. У тебя всё в порядке? Я скоро приеду…

— Как приедешь?! Они сказали, что отвезут меня к тебе…

— Кто сказал?!

— Твои друзья, тоже эти, ваши… я с ними сейчас сижу. Ой, Ваня! Подожди! А ты знаешь, что творится?! Тебе нельзя сюда ехать!

— Маша, успокойся, они тебе помогут, ты им полностью доверься, они не причинят вреда, ты делай всё, что они скажут. Маша, ты меня слышишь?

— Да поняла я, что помогут! Тут что-то страшное творится, война прямо…

— Маша, всё будет хорошо, успокойся. Я хочу поговорить с кем-нибудь из инспекторов, то есть… неважно, дай им трубку.

— Он хочет с кем-то из вас… это Иван.

Тот улыбчивый, который с ней говорил, и взял телефон… на своем языке общается. Хочется подняться наверх, посмотреть, как там Любочка, а вдруг Иван захочет что-нибудь ей сказать? Лучше подождать… а чай вкусный у них, с травами.

γ

Когда Куи понял, что Хо звонит учительнице, попытался связаться с ним в HY-режиме, а режимчик-то навернулся. Сначала он подумал, что весь ресурс ушел на установку k-барьера, переключился на аварийку — и тоже отказ! Выходит, что lyu на нуле, а чувствует он себя довольно бодро, это нонсенс… напрашивается только один вывод — ему вырубили все режимы связи. А что он собирался сказать Хо? Черт знает, тем более в нескольких словах…

Куи делает вид, что ему безразлично, но на самом деле внимательно вслушивается в разговор. Пау излагает суть происшествия, Хо задает какие-то вопросы, Пау объясняет… хм, он назвал убийство Гришки «досадной ошибкой», а действия Куи эмоциональным перегибом, смотри-ка, добрый какой… говорит, что инцидент почти исчерпан, Марья Ивановна в порядке… Хо явно рвется сюда, потому что Пау пожестчал — оставайся на месте, мы сами с тобой свяжемся, это приказ! Ого-го… а правда, чего он рвется? Мог бы оттуда посмотреть на этот водевиль. Или ему тоже отрубили режимы? Вдруг на время Инспекции положено отключать режимы, порядок такой… А может, не всё так страшно и его не лишат Привилегии? Куи напуган нешуточно: когда за окнами начался беспредел, Пау заявил, что Синюковское Нарушение и его последствия войдут в черный список РУИ. Со второго этажа хорошо просматривалась площадь, все поднялись, потом позвали Куи — вот, мол, полюбуйся на свои делишки. Труп лежал на телеге — суховатый такой, коричневый, как копченый гусь, руки торчат вверх, а пальцы хищно скрючены, будто собирался перед смертью что-то ухватить. Гнусный вид, кто спорит, а чего они хотели?! Lyu-импульсы подпитывали тело, а когда ушли, оно и скукожилось. И не его вина, между прочим, что Гришка имеет такой вид… Учительнице понравилось пирожное, и эта якобы женщина Риа достала еще коробку, сколько у них там пирожных, интересно? Поразительно, освоились тут за пару минут и хозяйничают, Куи тоже хочется попробовать кулинарный шедевр Дэбу, но из принципа даже не посмотрит… Пау закончил говорить с Хо, что теперь?

Бу ашупа! Кидают во двор что-то горящее! Он давно уже замечал всполохи в окне, но почему-то казалось, что они далеко. Наверняка Гришкина девка развлекается, вот же гадина! Куи идет к двери, выглядывает наружу… ну да, эти скоты решили их подпалить и начали обстрел огнем, в траве догорают какие-то куски, трава влажная, во дворе нет ничего легковоспламеняющегося вроде бы, дом кирпичный, крыша шиферная… О-па, что-то разбилось о стенку дома, черт… это же бутылка с керосином! Это уже серьезно, надо сказать им…

— Пау, поджигают двор, это ничего?

— Мы скоро выезжаем.

— На чем?!

— В гараже стоит наша машина.

— Ясно, я не заметил.

Учительница занервничала, за столом ей уже не сидится, мельтешит туда-сюда по комнате.

— Олег, он мне сказал, что мы скоро поедем, я посмотрю, как там Люба, хорошо?

— Он сказал, у него и спрашивай.

— А… извините, я не знаю, как к вам обращаться…

— Павел.

— Очень приятно. Павел, я бы хотела подняться к девочке…

— Конечно, посидите с ней, а мы вас позовем, когда будем готовы. Не волнуйтесь, она немного заторможена, но это скоро пройдет.

Ха! Ясное дело, заторможена. Они ее капитально почистили, хотя Вложение тьфу было — подумаешь, рисовала хорошо… Ну, всё равно ей повезло, в институт поступила… Причем сделали это явно ему назло, никакого вреда Прародине такое Вложение не может принести, тем более девчонка не дура, показатели отличные… ладно, неважно. Ради интереса он просканировал Любу, и фигушки. Даже самая элементарная опция отсутствует, это уже наглость, какое они имеют право? Это не может повлиять на разбирательство, вот он сейчас и спросит, хватит уже ползать на брюхе…

— Пау, вы отключили все режимы?

— Совершенно верно, отключили.

— Но… насколько я понимаю, Инспекция еще не начиналась.

— Она уже закончилась, Куи.

— Не понял?

— В связи с экстремальной ситуацией. Ты арестован, и режимы отключены.

— Что значит арестован?! А Хоми?

— Хоми Аму не арестован. Мы связались с руководством, изложили ситуацию, и решение принято.

— Что за бред?! Я ничего такого не делал! Хоми оживил труп, а я только… Я хочу поговорить с Бо-а-ра! Вы ему сообщили, что вся заваруха получилась из-за меня, да, так сказали?! Я требую, чтобы меня связали с Бо-а-ра! Почему Хоми здесь нет, почему я один должен был отчитываться?! Или… может быть, вы его вообще уже… Бу ашупа! Вы же могли имитировать его голос!

— Хоми Аму почетный ученый Священной Прародины и Первый Миссионер. А вот всех Усиму надо сажать в Копилку вообще без разбирательства, одни проблемы от вашего рода…

— Риа! Ты не права.

— Извини, Пау.

— Ага! Вы просто нас уничтожаете, да? Целенаправленно! Я сегодня вступил в Привилегию Свободы и требую разбирательства! Инспекция назначена на завтра, меня даже не проверяли в режиме IK!

— Разумеется, Привилегия Свободы у тебя остается, но воспользоваться ею ты сможешь только после отбытия наказания.

— Наказания? А где постановление Тройного Собрания?! Где резолюция? Покажите хоть один документ! Вы отрезали режимы и даже не даете мне переговорить с Бо-а-ра! На какое время отключены режимы?

— На двести пятьдесят лет, Куи.

— Что?! Какие двести пятьдесят, вы с ума сошли?

— Если прогнозы точны, то десятого Тилеу двадцать седьмого года Фиу мы обретем нашу Священную Прародину.

— Не понял, это же мой день рождения…

— Точно, Пау! Ему стукнет пятьсот пятьдесят, вот и получит подарочек, ха-ха-хи-хи!

— Риа, злорадство не красит девушку. Такое может случиться с каждым.

— Согласна, с каждым Усиму.

— Слышишь, ты… кривоногая сучка, у меня отключены опции, но плюнуть тебе в рожу я еще в состоянии. Намек поняла?

— Куи Усиму, сдерживайте свои эмоции.

— А зачем сдерживать?! Хорошенькое у вас разбирательство получилось, без суда и следствия забрали режимы на двести пятьдесят лет, а она еще издевается!

— Куи, в Копилке Знания режимы тебе не понадобятся.

— Что?! Какая Копилка?

— К сожалению, Центр принял именно такое решение. Но, как тебе уже известно, это не конец. В день обретения Прародины ты получишь новое тело.

— Да вы… не имеете права! Я буду жаловаться, вы кто такие? Да вы просто издеваетесь, запугать меня хотите, да? Приговор может вынести только Тройной Совет, а не какие-то инспекторы…

Куи вдруг понял, пазл сложился. Сволочи, подонки, убийцы, все они заодно! Центр просто истребляет Усиму! Трепыхаться бессмысленно, Бо-а-ра самый мерзкий убийца, старая тухлятина, плешивая крыса, он же ненавидит их род! Бабушка пыталась предостеречь, говорила, что надо быть осторожным и не высовываться… и он старался соблюдать Правила! Все его нарушения не страшные, у Хоми гораздо хуже, вот гады, даже на Привилегию Свободы им плевать, его просто подставили! Он Усиму, и, значит, его место в Копилке! Они вычислили, что он знает правду о Копилке, пусть невольно, какая разница?! И наверняка Бо-а-ра в курсе, что он собирался искать Календарь Катастроф! Куи совсем забыл, что несовершеннолетний не должен знать дату Последней Катастрофы, так почему нельзя было объяснить нормально?! Он подождал бы тридцать лет, он бы просто забыл… Хоми говорил, что Миссия должна быть согласована с Центром — видимо, нужно было согласовать с Бо-а-ра поиски Календаря… Черт, что теперь гадать, где он оступился… везде оступился, потому что он Усиму! Во время вступления ему зачитывали какие-то права и обязанности, а он не сфокусировался, подумал, что потом изучит, черт, черт! Они сообщили ему дату возвращения Прародины в насмешку, потому что бросят в Копилку! Бу ашупа! Это будет день его рождения… через двести пятьдесят лет! Надо что-то придумать — может быть, покаяться, попросить отсрочки, есть же у них исправительные работы, что угодно… всё что угодно, только не Копилка…

— Куи, нам пора ехать. Выведи машину из гаража, вот ключи. Боу, я думаю, надо стереть память всем, кроме Марьи Ивановны, начиная с 18.46 и на час вперед, на всякий случай. Как считаешь?

— В радиусе?

— Десять километров.

— Ничего себе!

— Есть другие предложения?

— Тебе виднее, Пау. Кстати, там уже шесть трупов, дети в основном.

— Ясно. Куи, чего ты ждешь? Выводи машину.

— Простите, у меня один вопрос…

— Куи, ты слышал? Там детишек топчут, все вопросы будут потом. Выполняй.

µ

Люба потихоньку приходит в себя, разбудить ее было непросто. В гостиной возникла перепалка, слышнее всего доносился голос Олега, вот вздорный характер… даже в такой напряженный момент не может не поскандалить. Сейчас всё стихло, как они думают выбираться?.. Около получаса прошло, никто их не зовет…

— Марья Ивановна, у меня такая слабость… я прям не знаю, мне кажется, я ходить не смогу…

— Ну а мы потихонечку, понемножку… Давай, попробуем сесть сначала… Видишь — получается… Нет, назад не укладывайся, дай-ка я тебе подушку подложу… Вот, посиди, потом и встать попробуем, это лекарство тебе такое сильное дали, ничего страшного…

— Пить очень хочется.

— Воды принести? Ладно, сейчас принесу.

О Господи! Она уже была в дверях, когда услышала грохот. Люба упала с кровати, да что же такое… обмякла вся, неужели сознание потеряла?

— Люба, Любочка, девочка! Давай, давай же, приходи в себя…

Марья Ивановна бьет Любу по щекам, пытается приподнять, ну до чего тяжелая, такая худенькая, а никак… дышит хоть? О Господи… дышит! Наконец удалось поднять ее на постель, вот так, ну что такое… Глаза вроде открылись и опять закрылись, надо позвать кого-нибудь! Одной не справиться, девочке совсем плохо…

Марья Ивановна устремляется вниз, в гостиную… никого нет! Как так? Где же они?.. О Боже, неужели решили уехать и оставить их на растерзание?! Она распахивает входную дверь — фу, слава те, все здесь, во дворе… Марья Ивановна видит машину на больших колесах, аты стоят чуть поодаль, Олег что-то выкрикивает по-своему… Она хочет подойти к ним и попросить помощи, но вдруг… о Господи… Появились ярко-красные лучи! Кажется, у них какие-то приборы в руках. Точно, лучи выходят оттуда. И они направляют их на Олега! Олег тоже становится красным, всё краснее и краснее, он уже искрится, о Боже, Боже, что это такое… будто облако красной светящейся пыли закружилось, облако оседает и тухнет… и лучи исчезли… Там стоят теперь трое, где Олег… Где же он, неужели?! Марья Ивановна отрывает от земли правую ногу, затем левую, уже лучше, лучше… она идет на непослушных ногах, идет, потому что… а они заметили, смотрят на нее… а она смотрит туда, где только что был Олег… там… там… кучка неостывшего пепла, ее сердцевина еще красная, о боже, о боже…

— Вы… вы его убили! За что?!

— Успокойтесь, никто его не убивал. Зовите свою девушку и садитесь в машину.

— Вы убили Олега! А Ивана… вы его тоже убьете?! Я никуда не поеду с вами!

— Марья Ивановна, послушайте! Вы общались с Иваном и должны понимать некоторые вещи. Олег полетит с нами в Центр, он здесь, в этом пенале, смотрите… Жив и здоров, на месте получит новое тело. Проблема не в том, что нам жалко тратиться на авиабилет, просто машина у нас небольшая, как видите. Надо отвезти домой вашу Любу, потом подхватить Ивана. У нас не хватает мест, вот и всё. Выглядит эта процедура не очень, я согласен, но мы же сказали, что сами вас позовем.

— Я… там Любе плохо, она потеряла сознание… она уже стала приходить в себя и вдруг упала, поэтому я…

Марья Ивановна говорит и почти не слышит себя, она сама сейчас потеряет сознание… Кому здесь верить?! Они сожгли его, эта кучка под ногами… Их главный достал из кармана продолговатый брусок и уверяет, что там находится Олег, ужас какой-то… Почему так тихо? Даже в доме был слышен шум толпы, а здесь тихо… неужели она оглохла?!

— Марья Ивановна, садитесь в машину, Любу мы сейчас приведем.

Слышит! Не оглохла, слава богу…

— Почему стало так тихо? Они разошлись?

— Притихли, мы стерли им память. Вот и Люба спускается, садитесь в машину, у нас мало времени.

Ничего себе — спускается! Да ее почти несут… девочка еле перебирает ногами, руки повисли как плети и голова мотается из стороны в сторону.

— Что вы с ней сделали?! Почему ей так плохо?!

— Чувствует она себя хорошо, просто заторможена. Это эффект двойного воздействия. Успокоительное плюс стирание памяти — зачем ей ненужные впечатления, согласны? В течение часа придет в норму, сейчас отвезем ее домой. Садитесь вперед, Марья Ивановна, покажете дорогу.

Любу усадили назад, она даже улыбается и тихонько мурлычет какую-то песенку… С ума сойти, какие яркие у них фары, видно, как днем. Открыли ворота, и сразу же несколько человек устремились во двор, они странно как-то себя вели… как слепые, двое сразу же столкнулись лбами, теперь стоят и держатся друг за дружку. Остальные сомнамбулы бесцельно бродят по двору, один улегся на скамейке… А там… О Господи! В свете фар она увидела площадь… Пространство кишит народом, как же они поедут?! Много сидящих и лежащих, другие перемещаются, переступают, падают, снова встают и явно ничего не соображают, это страшно… Выглядит как город умалишенных, а ведь так и есть…

— Там же люди, мы их сейчас подавим!

— Не волнуйтесь, у нас есть специальный сигнал, сейчас включим, и они разбегутся.

Марья Ивановна зажимает уши, она ненавидит резкие звуки, машина медленно трогается, пока нет никакого гудка… Народ отскакивает в стороны, освобождая им путь, а сигнала не слышно, она осторожно отнимает руки… Вот дура, наверняка у них беззвучный сигнал, ультразвуковой какой-нибудь — она читала, что есть отпугиватель бродячих собак, он вселяет чувство страха, и собаки убегают подальше от источника ультразвука… люди такое придумали, что же говорить об этих… Боже-боже, всё как в фильме ужасов, которые она терпеть не может: кишащий хаос вокруг, муравейник прямо… Нет — в муравейнике порядок, а это похоже на броуновское движение частиц, им в школе под микроскопом показывали… машина остановилась? Да, они встали. Боже! Возле той самой телеги, где Гришка, зачем?! Ужасный вид у покойника: руки торчат, как коряги, сам обгорелый, да еще весь цветами обложен, фу, не надо смотреть… а рядом на телеге Верка-хромоножка сидит… бывшая… сидит и раскачивается. Аты переговариваются на своем языке, зачем они тут остановились, когда всё это закончится?.. Павел приоткрыл дверь машины, неужели будут выходить?! Разве поймешь, что у них на уме… Иван просил им довериться, она обещала… а разве у нее есть другой выход? Жутковатый шорох исходит от этого скопления людей. Не слышно гомона голосов, только шарканье ног, какое-то сухое шуршание и шелест… Павел подошел к телеге, и Верка вдруг засветилась зеленым светом! Они решили ее убить! Да они убийцы, аты хладнокровные убийцы, а Иван… а что Иван, наверняка он такой же… Невероятно, как же ее угораздило попасть в эту компанию?! Ой… сильно закололо внизу живота, этого еще не хватало… Павел идет к машине, а Верка? Сидит вроде…

— Павел, я так больше не могу, я хочу вернуться домой, я никуда с вами не поеду…

— Что случилось, Марья Ивановна?

— Я не могу больше… всё это видеть, понимаете? Что вы с ней сделали? Она жива?

— Конечно, жива. Мы просто забрали то, что ей не принадлежит, убедитесь сами…

Боже правый… Верка-хромоножка такая же, как раньше — старая женщина, седая вся…

— Я… я… поймите, это всё не укладывается… я знаю, что вы не причините мне зла, но я…

— Давайте позже это обсудим, ладно? Сейчас нужно отвезти вашу Любу, где ее дом?

— А… надо развернуться, потом свернуть в переулок… туда… дальше я покажу.

Живот не отпускает, хотя резкая боль прошла… они продвигаются всё так же медленно, везде полно людей. Некоторые слоняются вдоль, но большая часть поперек, упираются в забор и заворачивают обратно, и опять… пожилая женщина лежала прямо на дороге, пришлось ее объезжать, наверняка мертвая была, лучше не думать об этом, не вспоминать и не думать… И никуда она не поедет, нет, с этими точно не поедет… Побудет немного с Любой, потом вернется к себе, а Иван…. если захочет, сам ее найдет, адрес и телефон он знает… почему она считает, что Иван другой? А главное, почему эти трое так неприятны? Иван сказал, что они друзья… про замену тел Ваня сам ей рассказывал, у Верки-хромоножки забрали эту энергию зеленую, как называется… неважно… но сердце подсказывает, что Ваня другой, а они… даже не злые, не то слово, но…

— Вот здесь остановите.

Калитка у Кузнецовых настежь, это хорошо, конструкция там нешуточная, Лукич постарался. Пришлось бы лезть кому-то через забор, чтоб открыть… Люба выглядит чуть лучше, взгляд оживился, заблестел. Почти без помощи выбралась из машины, но дом не узнает, озирается…

— Люба, ты меня не узнаешь? Пойдем домой, это твой дом.

Нет, не может идти, ноги подгибаются… эти двое вовремя подхватили, а то бы не удержала. Она идет к дому, Любу ведут потихоньку, открыта ли дверь? Мила с Лукичом наверняка дома, вряд ли они были в толпе, но если дверь заперта изнутри, придется на скамейке куковать, пока не спадут эти всеобщие чары… нет, открыто, очень хорошо. Марья Ивановна зовет на всякий случай: «Мила! Виталий Лукич! Вы дома?» Тихо… Понятно… Лукич похрапывает в своей комнате. Мила сидит на диване, в руке пульт от телевизора… жуткая всё-таки картинка эта остолбеневшая жизнь, особенно когда видишь близких людей…

— Вон там ее комната, давайте туда… Я с ней посижу, спасибо за всё… Вы идите, я не поеду. Передайте Ивану, пожалуйста, что я вернулась домой.

— Вы поедете с нами.

— Я не поеду, я плохо себя чувствую! У меня живот разболелся. И вообще я передумала.

Затараторили по-своему, не нравится им такое решение…

— Хорошо. Тогда сами сообщите об этом Павлу.

— Я могу позвонить Ивану, ой… мобильный остался дома.

— Существует субординация. Павел начальник, он несет за вас ответственность перед Иваном.

— Ладно, скажу…

Она взяла слишком быстрый темп, и снова заныл живот… а эти двое идут следом, прямо дышат в спину. Главное не мямлить, сказать убедительно. Она скажет, что пока не готова принять их реальность и что ей надо побыть одной.

— Павел, извините…

Что такое?! Они втолкнули ее в машину!

— Что вы делаете?! Выпустите меня!

— Сиди тихо, надоела уже. Это беременность так влияет или ты по жизни истеричка?

— Что… какая беременность?..

— Такая! Не резервуар, а сплошная проблема! Что смотришь? Не знала, да? Ничего, узнала и забудешь, твой любимый тебя обрадует. Пау, я стираю ее!

Марья Ивановна уже не слышит, она уплывает от противного лица, мир заволакивает зеленоватая пелена, мир гаснет…………………………………

О… какая тяжелая голова, неужели опять заснула? Господи, сколько времени?! Наверное, уже стемнело, страшно будет идти… А вдруг он звонил, а она не слышала? Мобильный должен быть под подушкой… она с трудом открывает глаза, как странно, где она? Едет в машине, как это могло… фары освещают пустую дорогу, за окнами темень, звучит негромкая музыка… или это сон? Впереди две лысые головы, это аты… Рядом с ней на сиденье дремлет еще один, все чужие, круглоголовые какие-то… Но как она оказалась в их машине? Она помнит, что ждала звонка Ивана, нервничала, и его номер был недоступен… ходила из комнаты в комнату… Упаковала в рюкзак сборы трав, а звонка всё не было, тогда она решила сама сходить к Ивану, пока еще не стемнело… и больше ничего не помнит. Куда ее везут?! Марья Ивановна легонько трогает соседа:

— Простите…

— А-а, Марья Ивановна, проснулись! Как самочувствие?

— Простите… а мы знакомы? Я ничего не помню… а где Иван?

— Он скоро к нам присоединится. Иван попросил забрать вас, мы приехали и застали вас спящей, с трудом разбудили, честное слово… Мы даже пообщались немного, но, как только вы сели в машину, снова крепко уснули, надо же… не помните нашего знакомства… Это всё нервы, Марья Ивановна!

— Вы стерли мне память?

— Ну что вы…

— Я чувствую — что-то не так… а где мои вещи?

— Вещи? Вы же сказали, что ничего не нужно.

— Я так сказала? Там стоял чемодан в прихожей…

— А вот и Иван, смотрите!

Точно! В свете фар показалась маленькая фигурка, это он! Фу… отлегло от сердца, слава те Господи, это он! А вон и красная машина стоит у ворот — это база отдыха «Славянка».

— Маша, Машенька, бедная моя… теперь всё будет хорошо, я заставил тебя волноваться, извини, пожалуйста, милая моя… Ты вся дрожишь, а руки как ледышки, тебе холодно? Включите печку, вы ее совсем заморозили!

— Вань, мне стерли память, наверное… я помню, как ждала тебя, а больше ничего не помню. И чемодан дома забыла…

— Да нет же, не волнуйся. Просто ты понервничала и заснула, обычный провал в памяти, так бывает. Поужинаем, ты отдохнешь, а завтра полетим в Женеву, будем с тобой гулять по набережной Монблан, выберешь себе самую красивую одежду… Там Гоголь гулял, и Достоевский с Толстым, и Тютчев твой любимый… а сейчас поедем в Москву, в хорошую гостиницу, ребята нас подвезут…

— А твоя машина? Лучше я к тебе пересяду.

— Машина не нужна, завтра вызовем такси в аэропорт.

Иван рядом, у него такие горячие руки, сразу стало тепло и спокойно… Надо же, всё правда… он ее любит, они поедут в Швейцарию… Зачем сказала про чемодан? Как будто о тряпках переживает… Сорвалось с языка: она так тщательно его укладывала, отбирала эти вещи… А ведь ни капельки не жалко, даже глупо тянуть старье в новую жизнь… Марья Ивановна чувствует себя под защитой, она и раньше это знала, но по-настоящему ощутила только сейчас. Иван надежный, заботливый… Его друзья тихонько переговариваются, а Ваня не участвует в разговоре, шепчет ей нежные слова… какой всё же мелодичный у атов язык… мягкий ход машины и музыкальная речь убаюкивают, какая она теперь соня… это нервы, нервы… ничего, в Швейцарии поправится…. а Достоевскому не нравилась Женева, считал ее мрачным городом, Гоголь тоже не в восторге от Женевы… про Толстого не помнит, кажется, он там издавался… всё это было давно, с тех пор мир изменился…

χ

Хоми разволновался, что Маше стерли три часа памяти, но дело сделано, пришлось подыграть… может быть, это и к лучшему. Главный Инспектор заверил, что негативных последствий не будет. И, что самое приятное, они выяснили, что Хоми и ребенок не являются L-антиподами, оказывается, существует столь ранняя диагностика… теперь можно гармонизировать Машино состояние, нервы у нее сдают, это точно. Пау верно заметил, что негативные воспоминания еще долго могут преследовать Машу: ее оскорбляли, она видела трупы. Особенно ее поразил процесс изъятия lyu-импульсов у Верки-хромоножки, а рядом был скрюченный Григорий, еще трупы по ходу машины, затем увидела подругу в невменяемом состоянии, не говоря уже о Любе… Бедная Маша, таких ужасов натерпелась, ну вот, снова уснула. Надо разузнать про Куи.

— А Куи вам не сказал, куда собирается? Про Эквадор ничего не говорил?

— Нет… Боу, ты не в курсе?

— Мы это не обсуждали, не до того было.

— Твой Куи хам и наглец! Обозвал меня кривоногой сучкой и заявил, что не обязан давать показания, хотя весь этот бардак по его милости. У меня кривые ноги, Боу? Только правду говори, включаю IK.

— О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дщерь именитая! Я не царь Соломон, но ты редкая красотка! А твоя IK на меня не действует а-ха-ха-ха!

Видимо, Риа младшая по званию и не может проверять искренность старших чинов. А ну-ка, если ее проверить… нет, не получается. Хотя она из рода Биаму, самого низкого по параметрам. Хоми наслышан об инспекторах, но живьем видит впервые. Известно, что в спецшколе их обрабатывают lyu-излучением гипервысоких частот, то-то ребятки выглядят как из инкубатора, мужчину от женщины не отличишь…

— Хм, странно. Я пытаюсь с ним связаться, а доступ запрещен.

— Имеет полное право, ты сам подарил ему Привилегию.

— Да, понятно… но всё же хотелось попрощаться.

— А, наплюй, ты знаешь этих Усиму. Вспомни Опуи, тот вообще двести лет не выходил на связь, эта Привилегия Свободы не хрен моржовый, ха-ха-ха-ха-а!

— Тс-с-с… Боу, ты ее разбудишь. А когда он уехал?

— Пау тебе не говорил? Пау, расскажи, я всё-таки за рулем, надо следить за дорогой…

— Мы подбросили Куи в Махеровку, где он вышел и был таков. А, передал тебе привет.

— Зачем ему Махеровка понадобилась?! Не понимаю.

— Да баба у него там, что непонятного?

— Риа, помолчи… хотя не исключено. Мы заезжали в Кручинино, произвели еще одно lyu-изъятие, потом Куи попросил подвезти его в Махеровку… да не переживай, найдется твой Куи, если захочет, конечно.

— Хоми, что ты себя накручиваешь! Да у него просто крышу снесло, ни за что получил Привилегию! У меня бы тоже снесло, о-ха-ха-ха-а-а!

До Москвы еще около двух часов, за окнами проносятся скучные пейзажи. Хоми включил инфракрасное зрение, хотя смотреть не на что. Отоспался он капитально, три дня можно бодрствовать. Инспекторы притихли, Риа спит, посвистывая носом, а Маша дышит совсем неслышно, зато сердечко колотится быстро-быстро. Видимо, Ку хотел поскорее расстаться с этой милой троицей, потому и сбежал. Главное, что всё обошлось. Хоми готовился к худшему, даже к Копилке, а Пау вручил ему почетный знак Первого Миссионера, и никаких санкций, даже Выговор не влепили. Никто, мол, не застрахован от ошибок, особенно после перехода в новое тело, Бо-а-ра это понимает. Пау сказал, что новое тело требует корректировки в лаборатории СИУ, поэтому, как только они устроятся с Машей в Женеве, хорошо бы слетать в Центр на пару недель; еще сказал, что выполнение Миссии снизило эмоциональный барьер, что Хоми слишком остро на всё реагирует. Это точно. Хоми пытался объяснить, что вид мертвого Григория мог стать для Маши плохим знаком, не хотелось портить их первое свидание. Пау удивился — а почему ты не стер ей память? А мертвеца не отправил под соседский забор? Что тут можно возразить, он прав. Куи тоже пытался его образумить… да… жалко, что не удалось попрощаться, ушел по-английски, в своем стиле. Ничего, Ку приедет к ним в Женеву — разыщет свой Календарь Катастроф, вот тогда и объявится. Такой уж характер, ему надо всем доказать, что не зря получил Привилегию…

Content

Елена Некрасова
Маленькие

I

γ

χ

µ

χ

µ

χ

γ

µ

χ

γ

µ

χ

γ

χ

γ

µ

χ

µ

II

γ

χ

µ

γ

χ

µ

γ

χ

µ

γ

III

χ

µ

γ

χ

µ

γ

µ

γ

µ

χ