Мильхар

Тёмная поэзия

Aliyda. Зверь

Зверь в человечьем обличье,

Смотрящий из глаз человечьих

На пламя от черной свечки,

Мечтающий о добыче.

Сознание зверя ночного

Есть праведность темной сферы.

Ему не нужны оковы

Слепой и угрюмой веры.

На величье людских заблуждений,

На их мнимо-значительный пафос

Он ответит холодным презреньем,

А в глазах его – дикая радость.

Злой огонь – торжество вдохновенья,

Безрассудная мудрость Природы -

В этом смысл естества и горенья,

Воля чувства и сладость свободы.

И безмолвный поток пониманья,

Что струится из глаз в пустоту,

На границе миров,

На изломе души -

В бесконечность…

Aliyda. Запретные древние жесты

Запретные древние жесты

Сильнее, чем магия слов,

Глубинней всего, что известно

Из самых бессмысленных снов,

Из текстов, усвоенных телом,

Вбирающим все до конца

И ставшим чертой и пределом,

Звездой путеводной слепца.

Нельзя перейти горизонты

Тому, кто считает, что зряч,

Что все в этом мире законно

И зорко не дремлет палач.

Нелепые храмы и чувства:

В них входит холодная сталь.

Изменчива сила искусства,

А разум потребует дань.

Но как зачерпнуть наслажденья,

Боясь перекрестков и тьмы?

Там глохнут слова утешенья

Страдальцев из теплой тюрьмы.

Как будто у нас есть былое,

И ясно кто нынче в долгу…

Зачем же мы помним иное,

Мечтая о лете в снегу?

Могучая сила традиций

Боится той летней пурги,

И в ней – безымянные лица

Сидящих вкруг братских могил.

Когда это было? Иль будет?

И кто разрешил этот бунт?..

Смешные и мелкие люди -

Не знают, чего берегут.

А круг замыкается снова.

Везде его пульс и нигде.

Кому нужна вспышка сверхновой?

Кто сыщет ту каплю в воде?

Aliyda. На неуспокоенном кладбище…

На неуспокоенном кладбище,

Может быть мнимом,

Танцует немая богиня -

Древнее всех слов,

И стелется черной пантерой

При свете все той же Луны -

Мишени для многих наветов.

И жажда священная крови

Опять не забыта.

Где ж место ее похорон?

…Свободная сила.

Бесстыдность бесстрастна…

…прекрасна…

Безмолвье нельзя опорочить,

Оно втихаря посмеется.

Беззвучно смеется Луна.

Agonistes. Тень.

Живой пылающий костер,

Деревьев стройные ряды.

Пора продолжить разговор,

Не стерты старые следы.

– Что мыслишь ты? Чего ты ждешь?

Куда ты направляешь путь?

– Пустынный брег, холодный дождь,

Переосмысленная суть,

Иглой пронзающий клинок,

Не в срок седеющая прядь,

Неумирающий поток,

Озер мерцающая гладь.

– Что ты нашел, что ты искал,

В переплетеньях зыбких сфер?

– За коридорами зеркал

Узрел я проклятую дверь,

Войдя в тяжелый гулкий зал

Угрюмых, призрачных колонн.

Передо мной багряно ал

Безмолвно возвышался трон.

Прикрыв рукой свои глаза,

Продолжил:

– Да, он был высок.

Седая длинная коса

Вилась у кованных сапог.

Расшит черненым серебром,

Жемчужным отсветом горящ,

Неугасающим огнем

Сплетал цвета широкий плащ.

Неясный лик… О! Не забыть

Мне те суровые черты!

Вовек не оборвется нить,

Пока горят за мной мосты!

И были сомкнуты уста,

Но понял я, встречая взгляд,

В котором падшая звезда

Сверкнула: "Что же! Здравствуй, брат!

Пусть ты один. Не одинок

Познавший свет Великой Тьмы.

Дорог змеящийся клубок,

Огонь и тернии войны,

Глухая ночь, кромешный мрак,

Чащобы шепчущих дерев,

Замшелых свитков тайный знак,

Волны рокочущий напев,

Восторг зеленого вина,

Усталость гаснущей свечи,

Животворящая луна

Над терпким мороком лощин,

Морская зыбь, кровавый бой,

Пушистый снег, коварный лед, -

Они останутся с тобой,

Когда продолжит свой полет

Сквозь гарь и копоть городов,

Тоску заплесневелых стен,

Тропу оттаявших следов

Твоя невидимая тень".

Иссохший, тлеющий цветок

Преображался в черный меч,

Сплетенный вязью алых строк.

Тогда я молвил эту речь:

"Будь словом и поводырем,

Храни меня во тьме веков,

Безлунной ночью, долгим днем

От наваждений и оков.

Да будет так!" И рукоять

Легла в открытую ладонь.

Колонны стали в кругорядь.

Покинут был высокий трон.

Очнулся средь замшелых стен

На скользком каменном полу.

Безумен ныне мой удел,

Я больше не стремлюсь к теплу.

Бесшумно догорал костер

Над гладью инистой воды.

Печально разносился стон

Его надежды и беды.

Agonistes. Возвращение.

Здравствуй, я снова вернулся сюда,

Мой зачарованный город.

Дождь, или бьется о камни вода?

Сон пустотою расколот.

Дождь, – неизменная, мутная взвесь, -

Перемещает границы,

Где-то поют бессловесную песнь

Дальние черные птицы.

Город застывший – надломленный крик,

Больно впечатанный в стены.

Город-убийца, сказитель, старик,

Чьи имена неизменны.

Здесь выгорает горячая кровь,

Голову кружит усталость,

Тихо идет, убивая любовь,

Мудро-дремучая старость.

Алые слезы, хмельная вина,

Буря в граненом стакане…

Вечным проклятьем приходит весна,

Скалясь слепыми крестами.

Здравствуй, я лишь обожженная тень,

Отблеск немыслимой грезы.

Город-надежда, судьба и мишень,

Полный удушливой прозы…

Agonistes. Встреча.

Витает дым, горит свеча…

Налей мне чашу, друг!

Крадется тихая печаль,

Заполнив тесный круг.

– Скажи, что знал, что потерял

За долгий, долгий век?

Я замолчал, и он молчал,

Не поднимая век.

Стучали старые часы,

Дым продолжал кружить,

Тянулся дождь, промозгло сыр, -

Забыть, заворожить…

– Что ж, – пронеслось как тихий вздох, -

Мои года – туман.

Ушли века, втянулись в мох

И правда, и обман.

– Что рассказать, не знаю сам,

Но ночь еще длинна…

Мои слипаются глаза,

Налей скорей вина!

– Я был один – и не один,

Всегда и никогда.

Дороги, злые песни льдин,

Немые города…

Огонь походного костра

Я знал немало лет,

Когда в долине серебра

Хотел найти ответ.

Ходил по острым гребням скал,

Плутал в густых лесах,

Не то что жил, не то что спал, -

Не ведал смертный страх.

На берегу ночных озер

Я слышал голоса, -

Вели свой давний, вечный спор

Земля и небеса.

Я говорил с богами гор,

Выспрашивая путь,

Немало сапогов истер,

Вникая в чью-то суть.

Встречался с демонами звезд

У черного костра,

Поверь, отдал немало верст

Долине серебра.

Был труден путь, горели дни –

Слепые зеркала;

Искать таинственную суть

Судьба меня вела.

Был труден путь; в ужасной мгле

Туманная тропа

Открыла злую тайну мне

Во тьме. Судьба слепа.

Посередине всех веков,

За гранью всех дорог

Нашел долину зимних снов -

Свой самый страшный рок.

Великий дар долины слез -

Нетленная печаль…

Так слово верное сбылось…" -

Сказал и замолчал.

– Мой друг, забудь, забудь на миг,

Хлебни скорей вина!

Колючий дождь к стеклу приник,

Дорога холодна…

Я поднял взгляд, -

"О боги, нет!", – как нет покоя мне, -

Передо мной сидел скелет,

Светящийся во мгле.

"О боги ночи!" – Призрак ждал,

Горел багровый свет.

Бесплотный голос прошептал:

"Возьми мой амулет".

Смешалось все, и смерть, и стон;

Пересекая даль,

Я помню лишь хрустальный звон

И звякнувшую сталь.

Пускай, ветрами унесен,

Стучит бездомный дождь.

Со мной в дороге этот сон

И острый чёрный нож.

Agonistes. Заумь.

Вышито, выбито лунными бликами,

Схвачено мрачными дебрями дикими,

Скроено сонными тинами топкими,

Пальцами робкими, ветками ломкими.

Звонкими кромками кручено-верчено,

Тонко скрипит синевеющим вечером.

Звезды стыдливо запутались тучами.

Крючено-верчено, верчено-крючено.

Плачет бесслезно, заревано совами,

Глухо бормочет постылыми селами.

Сломано, схвачено, скроено, схованно ,

Смехом беззвучным оно заколдованно.

Скачет, качается вольными плясами,

Велено, сделано странными сказами,

Вязкими сказками, сказами, сглазами.

Мутное видимо, ясное смазано.

Мнимо хранимо горючими вечами,

Грозными грезами мучено, мечено.

Звучно неречено вечное, вещее,

Гнуще-гнетуще-колючая трещина.

Скрыто лениво болотными масками,

Змее-зелеными рясками-красками ,

Впалыми, вялыми мхами затаскано,

Неощутимой крапивой обласкано.

Вязано язвами, иглами грязными,

Слито-убито глазами-алмазами.

То разорвется, а то без движения

Гулким колодцем мое отражение.

Agonistes. Шабаш.

Над заснеженною кручей

Иней, иней, переливы…

Злые, траурные тучи

Набегают, торопливы.

Тает марево заката,

Веет, веет дух-ветрило,

Наливаются раскаты

Тяжеленной грозной силой.

Космы темные, лихие,

Ветер, ветер рвет и мечет,

Обнаженная стихия

Расправляет крылья-плечи.

Ощерится мать седая,

Воет, воет бес заклятый…

Над провалами взлетают

Пламенеющие латы.

Разразилась бурным смехом

Радость, радость вечной ночи…

Скрыв черты звериным мехом,

Мрак оскалил зубы волчьи.

Закружило в дикой пляске

Пламя, пламя духи ада…

Расцветающие маски,

Бесподобные наряды.

Иглы молний, танец тени,

Голос, голос мощи полон.

Над гробницами знамений

Правит ветры древний ворон.

Agonistes. Тьма подарит тебе сюжеты…

Тьма подарит тебе сюжеты,

Разойдется кровавой дрожью,

Лишь не верь тем словам привета,

Что язык пропитали ложью.

Сквозь овраги, ковыль, болота,

В дальний путь, перекрестки линий,

Позовет тебя бездорожье

Через заросли белых лилий.

Сквозь огонь, полночь, сон дремучий

Цепкой вязью ночных кошмаров,

Алым блеском, – в старинный город,

Окруженный лесным пожаром.

Странный город, печаль и горе,

Где пустые окон глазницы

Прорастают сквозь мхи и тени.

В окнах – призраки, люди, лица.

Из бездонного моря боли

Он поднялся тебя тревожить.

Гордый рыцарь в стальных одеждах.

Сны без радости. Те же. То же.

Agonistes. То ли тени сплелись на пороге…

То ли тени сплелись на пороге, -

Тихий шорох, ресницами звезд

Начертили усталые боги

На щеках иероглифы слез.

То ли лица на сумерках-окнах,

То ли ветер играет шутя…

На деревьях задумчиво-мокрых

Застывают осколки дождя.

Эта ночь, это призраки-маки

Нашептали ужасные сны,

Безучастные мороки-знаки,

Обнаженные корни весны.

Прорастают, слепыми углами

Оживая в предутренней мгле,

Разрываясь словами-клубами

На мучительно тонком стекле.

Эта томно-зловещая тайна

Запеклась на гробницах зеркал.

То ли бездна пустынно-бескрайна,

То ли гибельно-звонкая сталь.

Agonistes. Романс

Словно острый колючий нож

Остывает в моей груди.

Не ищи меня, не тревожь,

Не зови меня, и не жди.

Я танцую на гребнях скал,

Моя кровь – на снегах закат.

Я себе именами взял

Вой волков и ночной набат.

Ты увидишь мои следы

На поляне забытых снов,

Мои веки сковали льды

И луны бессловесный зов.

На могилах мои слова

Проведут хоровод беды,

Моей тенью шумит листва,

Шепчут заросли лебеды.

Мое сердце – клочок огня -

Расцветает в пустом саду.

Полуночным цветком звеня,

На сырую траву паду.

Мою песнь пророкочет дождь,

Не поверив словам любви.

Не ищи меня, не тревожь.

Не зови меня – до зари…

Agonistes. Песнь дороги

Дорога моя – плеть и мой обман.

Сгустились краски, пал густой туман

На травы, на застывшие болота,

Где водит свои песни древний Пан.

Дорога моя – смерть и божество,

Печальное, седое волшебство

Холодных сумерек, усталый рыцарь,

Неуловимо дальнее родство.

Пав на росистый, утренний ковер,

Читаю свой извечный приговор.

Пока еще звенят ночные трели,

Я сам себе судья, палач и вор.

Так кто же я?.. – бессмысленный вопрос

Повис на острие угасших звезд.

Не отличить, – иллюзия ль, реальность.

Свербит занозой воспаленный мозг.

Тревожная, густая пелена

Застила мысли паутиной сна.

Тяжелых туч расплывчатые гривы,

Еще одна холодная весна.

Ей в глубине взывают ветра горны,

Земля топорщит каменные корни,

Деревья шепчут тайные слова,

Забвению вовеки непокорны.

Я вижу бездну, леденящий блик,

Застыл в груди срывающийся крик.

Как будто бы вчера еще был молод -

Проснулся умирающий старик

Agonistes. Хандра

Закрутило кручинами -

С сердца ли,

в печень,

Я прошу тебя, -

слышишь, горбатая

слазь? -

Чем молиться,

так лучше уж,

дьяволом мечен ,

По колено,

по горло

в кровавую грязь!

Матерится,

срываясь по комнатам

смерчем,

рвется,

пятнами крыш

дрожа…

Вы поймите,

Я эту хваленую «вечность»

Променяю на

острую

сталь

ножа!

Сумасшествие –

сжечь себя на асфальте

В этой куче зловонной

от сих до сих.

Биться в стену, -

ну,

криком

тоску взрывайте!

Из горнила -

живой

беспощадный

стих.

Из горнила

прогнивших

бумаг,

обоев

Прячьте голову

в мусорник

теплых

плеч!

Взвиться!

матами

злыми

кроя,

И на слово

само-

убийцей

лечь.

Agonistes. Открой глаза, – ты видишь свет…

Открой глаза, – ты видишь свет,

Что в водах отражен,

Как яркий солнца луч, – но нет,

Твой взгляд не обожжен.

Скользнув вдоль темных берегов,

В тени ветвистых тел

Ты пишешь красками стихов,

Преодолев предел.

Отброшен прочь ненужный сон

Бетонных серых стен.

Вдали угас тоскливый стон,

Мертв голос рваных вен.

Но лунный ром наполнит кровь,

И грудь кольнет тоска.

Теперь ищи свою любовь

На острие клинка!

Agonistes. На рубеже из года в год…

На рубеже из года в год,

Из века в век цветет,

Мелькнет, – и снова пропадет

Растрескавшийся лед.

На грани юных городов,

Шумливых тростников –

Болота, сумерки богов

Надломленных стихов.

Закат смеется над рекой;

Изломанной рукой

Химера дня, забыв покой,

Грозит своей клюкой.

Возьмет усталые слова

Пожухлая трава.

Кругом шевелится листва,

Кружится голова.

Возьмут ночные голоса

Дремучие леса.

Хлопочут проблески, гроза

Закрыла небеса.

Шипит падучая вода,

Срывается звезда…

И шепчет вещая беда

Навеки, навсегда.

Agonistes. Слои тяжелых, низких туч…

Слои тяжелых, низких туч

Пронзила легкая истома.

Все стало будто незнакомо, -

И смерть, и серебристый луч.

Проснулись, сумерки кружа,

Шальные призраки-овраги,

Стеная, плакала душа

Прочтя зарниц слепые знаки.

А горизонт уже пылал

В багровом, сумасшедшем смерче.

Столкнулись солнце и металл

Крутясь в кромешной, жуткой сече.

Agonistes. Все, снега холодней…

Все, снега холодней,

Стали ночи длинней,

Серебрится моя седина.

Словно древняя песнь,

Как печальная весть,

Одиноко мерцает луна.

Где весенние дни?

Улетели они,

Лишь танцует перо на ветру.

Все кружит не дыша,

Как живая душа,

Мотылек подлетает к костру.

Где тот сладостный миг?

Я губами приник,

Ветры листья на землю несут.

Не жива, не мертва,

Та холодная мгла,

Ядовитый зеленый сосуд.

Не моли, не проси,

За собой унеси,

Покидая последний порог

Золотой листопад,

Одинокий закат,

И потрепанный жизнью клинок.

Agonistes. На полях, где танцует Пан…

На полях, где танцует Пан,

Звук свирели мелькнул, пропал.

И ни зги, пелена. Туман,

Как отвар на снега упал.

Позабудь на минуту путь.

Слышишь? Льды о тебе поют.

Пепла горсть положи на грудь,

В темноте обретя приют.

Оборви этой жизни нить!

Вечный ворон в тени кружит,

А шаги ещё длить и длить

До покоя могильных плит…

Flam. Черная роза

В пучине мирового океана

Есть остров, появившийся из лавы.

Над жерлом огнедышащим вулкана

Не угасает ореол кровавый.

А остров сам, – где ото льда он белый,

Где черный от зубов обсидиана,

И птица, что почти что околела,

Не сядет здесь средь злого океана.

Травы здесь нет; средь жара и мороза

Ничто не зеленеет, не растет.

И только всеми проклятая роза

Среди огня и льда во тьме цветет.

От дыма здесь и в яркий день темно.

Не виден ни рассвет и ни закат.

Тут по земле струится пеленой

Сей розы ядовитый аромат.

Ее листва сожженная темна

Среди стальных отточенных шипов,

А наверху кончается она

Бутоном крупных черных лепестков.

Я тот цветок кинжалом отсеку,

Перчаткой подберу его с земли,

На щит прибью, – на страх и зло врагу,

Чьи крепости сожгу и корабли.

Я буду хуже их кошмарных снов.

Им не уйти, – достану из земли.

Я к мести за судьбу свою готов,

Как роза в вулканической пыли.

Flam. Вальпургиева Ночь

Уж ночь; тридцатое апреля,

На небе полная луна.

Суббота – кончилась неделя,

Но почему-то не до сна.

Сегодня сны плохие снятся,

Они ужасны и странны.

Сегодня время собираться

На темный бал у Сатаны.

И маги улеглись в постели,

Их разум где-то под землей,

Он планы темные лелеет

И зла плевелы в рожь он сеет

В час этот полуночный, злой.

Flam. Умирающий воин

Я не слился с расплавленной лавой,

Я коснулся звезды, и что же:

Как Сцевола с обугленной правой,

Как Геракл со сожженной кожей,

Я лежу на предсмертном ложе,

И я думаю, что, быть может,

Когда Я в мир иной уйду,

Тот другой, кто рискнет,

Тот другой, кто возьмет,

Тот другой, кто сорвет,

И за пояс заткнет,

Эту саму злую звезду -

Он и будет герой,

Но Он будет второй,

Кто дерзнул,

Кто шагнул,

Кто своею рукой,

Звезд нарушил покой,

Всколыхнув вековую тьму!

Flam. Закатные тринадцатистишия

1.

Солнце ниже. Гуще краски

После пламенного дня,

И Морганы-феи сказки

Враз погасли без огня.

Знойный ветер замолкает

В этот сумеречный миг.

И с востока ввысь взмывает

Ледяной Селены лик.

Ледяным огнем Гекаты

Заморожены поля.

Не поют сверчки, цикады,

Смолкли фуги и токкаты,

Спит остывшая земля.

2.

Стих ветер. Горы золотит

Вечерняя заря.

В эфире альбатрос висит,

Как в капле янтаря.

Тоскливый бриз поет романс,

Чуть шелестит прибой.

Ребрится море в диссонанс

Сияющей водой.

Понуро облака висят

Туманной пеленой.

Но скалы гордые стоят,

И чайки медленно летят

Над бездною морской.

3.

Солнце в море утонуло.

Гаснет золото песка.

Как голодная акула,

В сердце плавает тоска.

Слышен чаек крик прощальный.

Надвигается прилив.

Бьется море под печальный,

Переливчатый мотив.

О своем нелепом горе

Надрывается прибой.

Не прощайся со мной, море,

Обещаю, что мы вскоре

Снова встретимся с тобой.

4.

На белый лист ложатся строки,

Которых солнцу не читать:

Объял деревья сон глубокий,

На небосводе тьмы печать.

Свет звезд пронзает тьмы покров.

Вокруг Селены в странном танце

Змеятся белых облаков

Прозрачные протуберанцы.

Эфир от неги и услады

Сияет, серебром звеня.

И квинтэссенцией прохлады

Струится мрак из-под ограды

На мир потухшего огня.

Flam. Закон каменных джунглей

Пустыми глазницами желтых окон

Сам город следит: соблюден ли закон,

Который в народе зовут испокон

Законом каменных джунглей.

Закон одинаков для всех людей,

Его никогда нарушать не смей,

Иначе конец будет жизни твоей

Средь дебрей каменных джунглей.

Здесь правит сильнейший, здесь властвует тот,

Кто первым смертельный удар нанесет.

Он трон властелина по праву займет,

Над дебрями каменных джунглей.

Не станут жалеть тебя те, кто сильней.

И жалость к слабейшим ты в сердце убей.

Здесь все против всех, никого не жалей

Средь дебрей каменных джунглей.

Здесь властвует всем тот, кто быстр, тот, кто смел,

Кто раньше нашел, кто быстрее успел -

Тот станет богаче от собственных дел

Средь дебрей каменных джунглей.

Кто быстр – тот и сгрыз, кто посмел – тот и съел,

А кто не успел – тот опять не у дел.

И он потеряет все то, чем владел

Средь дебрей каменных джунглей.

Здесь властвует хитрый, здесь властвует тот,

Кто к свету ведет ему верящий скот,

Который по грязи во мраке бредет

Средь дебрей каменных джунглей.

Прозревший, прими тяжкий жребий Судьбы.

Не стой никогда на пути у толпы,

Иначе растоптан ты будешь в пыль

Средь дебрей каменных джунглей.

Flam. Танец с Люцифером

Последняя ночь в этом тихом и сумрачном мире,

Который когда-то давно среди звезд Он создал.

Здесь музыка льется, колеблются струны в эфире,

Везде: и вверху и внизу пламенеют звезды.

Здесь двое слились в нежном, медленном, сладостном танце,

И в такт их дыханью вращалась небесная сфера.

И в огненных вспышках сияющих протуберанцев

Сияла красою Избранница Люцифера…

Завтра Он будет врагом побежден.

В мире подземном где пламя и сера

Тысячу лет вспоминать будет он

Танец с Избранницей Люцифера…

Он больше конечно ее никогда не увидит,

А если увидит, она Его вряд ли узнает -

Исчезли его белоснежные мягкие крылья,

Копыта и чешуя Его сейчас украшают.

Но внешностью злобной не скрыть доброту Его сердца,

И парой рогов не ступить остроту Его мысли.

Он ждет чтобы кто-то открыл потаенную дверцу,

Он ждет Ту, что снова вернет Его к жизни…

Будет из плена освобожден,

Пламя погаснет, застынет сера,

Если вновь в танце закружит Он

Ту, что Себе изберет Люцифера…

Epifora. Черным снегом усыпаны улицы…

Черным снегом усыпаны улицы.

Мне не страшно, когда бьет двенадцать.

Черный кот в полнолунье не жмурится,

Буду в эту ночь развлекаться.

Красным заревом вспыхнут улицы,

Если вдруг мне во всем разобраться…

Чёрный кот на огонь не щурится,

По углям он любит кататься.

Серым пеплом рассыплются улицы.

Мне пора уж домой убираться.

А мой кот от солнца зажмурится,

Нам нельзя на свет появляться.

Люди добрые тычут пальцами

Если видят меня и кошку,

Говорят, что несем неприятности,

И от этого страшно немножко…

Черный снег, огонь, серый пепел,

Мне не страшно, когда бьет двенадцать.

Все слова кидают на ветер,

Я ж хочу во всем разобраться.

Raven. Тополя

Тополя, ваши стройные станы

Обнимает проказливый ветер…

Тополя, я просить вас стану

Рассказать о заоблачном свете.

Вы достали руками до неба,

Вы шумели листвой и серьгами.

Тополя, расскажите, как же мне

Оказаться за облаками?..

Там в белых домах

Упокоится прах,

Мое имя забудется,

Умрет на устах.

Raven. О заоблачные города…

О заоблачные города,

О небесные корабли!

Заберите меня навсегда,

Унесите меня с земли.

В этом доме пройдут года,

В этом доме пройдут века.

О заоблачные города!

Заберите меня навсегда.

Там над гладью ваших дорог

Не клубится степная пыль,

А из окон ваших домов

Я увижу лишь темную синь.

Там как дети играют стрижи

И сияет солнечный свет.

Летом там не идут дожди,

А зимой не падает снег.

И когда на западе тьма

И недвижим небесный свод,

Ваши замки и ваши дома

Озаряет нежный восход.

А потом золотой закат

Вас окрасит в розовый цвет…

О заоблачные города!

Там пространства и времени нет.

О заоблачные города,

О небесные корабли!

Заберите меня навсегда,

Унесите меня с земли…

Raven. Рубикон

На живой поверхности ручья

Вычурны причудливые тени.

На воду цветы бросаю я,

Своего не видя отраженья.

Я бросаю на воду свой страх,

Смутные сомненья и догадки,

Прошлого непогребенный прах

И обид нелепые остатки.

Я бросаю память обо всем,

Чтобы завтра жизнь начать сначала,

Чтобы помнить только об одном –

Как я Рубикон переступала.

И ручей мой дар уносит прочь,

Но увы, не может мне помочь.

Raven. Сильфы

Солнце, могучий владыка, древний и юный,

Бог златокудрый власы распустил и на землю воззрился.

Тихо звучали божественных арф беспокойные струны,

И над творением солнечный вальс разносился.

А в поднебесьи средь облак, пушистых и белых,

Словно веселые дети резвились, сверкая

Чуткими крыльями, воздуха светлые эльфы –

Сильфов небесных искристая легкая стая.

Там, возле Солнца, их юные лица сияли,

Ласковый ветер трепал их шелка и одежды.

Кто-то с земли вдруг увидел их призрачный танец,

Кто-то услышал их голос, звенящий и нежный.

И разбирая слова этой песни средь звуков,

Воздух познал он и стал невесомым и мудрым.

Принял булаву, увидев танцующих духов,

И даровал ему радугу Бог златокудрый.

Raven. Ундины

Очи Господни сверкнули,

И глас возвестил о величьи Вселенной,

Были натянуты струи –

Чудные струны серебряных арф драгоценных.

Где-то звучали тамтамы,

Бубны звенели, и капли причудливый такт выбивали,

Видно, подводные храмы

Нынче покинули жрицы и в воздух на время поднялись.

Облаки брызг разгоняя,

Девы резвились и пели, и в ляпки друг с дружкой играли,

Краем одежды касаясь

Нитей дождя, и мелодию струи рождали.

Некто заметил ундин

И, счастливец, познал их сокрытую тайной природу,

Бог ему чашу вручил,

И налил туда вечно текучую воду.

Raven. Гномы

Северный ветер принес и унес непогоду.

Все изменилось, и только земля оставалась недвижной.

Тяжкая твердь и опора могучего Бога,

Черная плоть и вместилище храмов старинных.

Там в необъятных пещерах подземные гномы

Словно какого-то танца размеренно такт выбивали.

Их молоточки ковали оружье и троны

Как мириады сердечек под твердью земною стучали.

Редко их темные лица лучи озаряли,

Редко улыбка ложилась на строгие губы.

Нынче суровые эльфы земли свой покой оставляли

И танцевали невиданный танец по кругу.

Некто сумел разглядеть этот круг под землею,

Холод и прочность познал он, как прежде тепло и текучесть.

Бог же пентаклем его одарил, пентаграммой и солью земною

И предрешил этим мага нелегкую участь.

Raven. Саламандры

Страшен Создателя гнев,

Все живое бежит его гнева.

Падали звезды с небес,

Полыхало зарницами небо.

Только упала звезда,

Словно тысяча молний она воспылала.

В реках вскипела вода,

И земля, точно раненый хищник, стонала.

Бился огненный вихрь,

И средь пламенных листьев и серого пепла

Легкие духи вились,

В шуме огня они ткали узоры напева.

Друг на друга неслись

И сшибались, как волны, пожара армады.

В танце диком сплелись

Среди пламени эльфы огня – саламандры.

Некто же их познал,

И запомнил их танец и песни мотивы.

В руки свои кинжал получил

И огня непокорную буйную силу.

Raven. Сожаление

Проходит день, часы, минуты, мгновения,

Как будто ветер, и в дуновении

Его я слышу музыку,

Потери,

Не найденные,

Точно птицы, не пойманные, улетели,

А день упущен. Вот что грустно,

Вновь улыбаюсь я натужно,

Но день упущен, и ничто,

Не возвратит его обратно

И в час последний, час закатный,

Я плачу о его кончине…

Nabam. Проклятый

Непонятый людьми, отвергнутый богами,

Ушел во мрак ночей. Туда, где вмиг кострами

Уснувшая пещера озарилась.

И здесь его душа по новому родилась…

Глаза зажглись невиданным огнем,

На сердце у него осталась только ярость,

Бессмертие обрел, окреп, зарос,

И стала глупостью казаться жалость.

На землю вторгся вновь… Крушить и убивать,

Чтоб души презирающих заставить уважать.

С тех пор его бояться стали люди,

И позабыли сказ, откуда сам он будет.

Его почли чуть-чуть слабее бога,

Сложили мифы и заставили детей,

Не поминать о нем, но помнить, что он много

Заставит их страдать и мучаться… Ей ей,

Ужель они так скоро позабыли,

Как душу и мечту его сгубили?

И миллиарды лет уже прошли,

Погибли многие великие народы,

Расцветшие, чтоб вновь уйти,

И прихватить с собою страх и моды…

И вы уйдете вслед за остальными,

Хотя пройдет еще немало зим,

А Он останется в своей пещере,

Почти никем не понят, не любим…

Nambroth. И выйдут из тени посланники Ада…

И выйдут из тени посланники Ада,

И взгляд их падет к тебе в душу на дно,

"Неужто считаешь, что смерть есть награда?

Неужто так с жизнью проститься ты рада?"

Испросит один из них хмуро и зло.

"Прислушайся к ритму живущего сердца,

Пока оно бьется – надежда жива,

Зови свою волю, смирись с этой болью,

И пусть виноватый расплатится кровью,

Когда возродиться из пепла душа.

Коль жизнь тебе дали – воспользуйся ею,

Тебя призывает к тому Сатана,

Я тайною жизни и смерти владею,

Но взять тебя в пекло пока что не смею,

Ты чашу свою не испила до дна.

Послушай совета… Мы редко приходим,

И редко доступны чьим-то очам,

Незримо с тобою мы рядышком бродим,

Но помощью мы никогда не обходим,

Когда обращаешься искренне к нам.

Найди в себе силы продолжить дорогу,

Забудь все что было – то было во сне,

Ты станешь сильней и мудрей понемногу,

С сознаньем придешь к преисподней порогу,

Не будешь бежать как слепец в темноте".

И демоны скрылись, и солнце блеснуло,

А ты на обрыве стояло одна,

Теперь уже южным ветром подуло,

А сердце как будто огнем захлестнула,

Нежданно пришедшая с юга весна…

Diamond. Сон

Все было, как в дыму.

Я задыхался, но свято верил,

Что я войду еще во тьму

И за собой закрою двери.

И белый, яркий свет слепил глаза,

И тело корчило от боли…

Я думал эти муки навсегда,

И не видать мне больше воли.

И я услышал громкий глас,

Зовущий в небо. "Он для вас!"

Кричал я людям с высока.

А я? Извольте, ищите лучше дурака.

Я не поддался этим звукам,

И цепи вновь с меня упали

Я крикнул гордо этим мукам:

"Вы только время потеряли!"

Они вскричали: "Если мы тебя не можем уничтожить

Тогда пади на землю, там люди за тебя возьмутся

Они сильны, они то смогут подытожить

И ты не сможешь никогда оттуда к нам вернуться!"

И я проснулся…

Diamond. Вампирия

И снова ночь окутала селенья,

Нарушив темным взглядом мой покой.

Вокруг все замерло, природа без движенья,

Но все же чист сегодня разум мой.

В меня вдохнула ночь свои желанья,

И дикой яростью я с новой силою объят,

И изнутри грызут меня страданья

Все тело стонет будто я распят.

Я без движенья, но давно уже готов

Наружу выйти, клетку разрушая.

И насладившись вдруг потерею оков,

Вновь ощутить свободу, быстро исчезая.

Я знаю что поможет боль мне заглушить:

Людская кровь, дурманящий напиток!

О, как сейчас хочу его испить!

Теряю время лишь себе в убыток.

Я быстр, и шаги мои легки,

Всегда красив, и речь веду я складно…

Но я вонзаю острые клыки,

И вновь прильну устами к шее жадно.

И ты не можешь впредь сопротивляться,

Хотя в глазах я вижу гордость у тебя.

Ха, с кем ты думала тягаться?

Ничтожный человек! Взгляни же на меня!

Движением руки легко сломаю кости,

Я выпью жизнь твою прикосновеньем губ.

Я вижу взгляд твой преисполнен злости.

Позволь, я не был столь с тобой груб!

Насытившись уйду я в клетку вновь,

Чтоб по ночам от голода страдать.

И чтобы голод утолить – нужна мне кровь.

Ее не сложно будет отыскать…

Sabrina. Сегодня на небе и солнца не стало…

Сегодня на небе и солнца не стало,

Сегодня опять наступила зима,

Тепло, как весной, будто вновь опоздала

Сменить календарь, что когда-то листала,

Теперь я его составляю сама.

Я чувствую тяжесть свинцового неба,

И сердце болит и заплачет душа.

И кем бы ты ни был, и где бы ты не был,

Мне северный ветер недавно поведал,

Что близок мой час, и я жду, чуть дыша.

К тебе обращаюсь я, дьявол, послушай:

Я сделку тебе одному предложу:

Возьми мое тело, верни мою душу,

Пусть ветер взбесившийся все здесь разрушит,

Когда я об этом его попрошу.

Вся жизнь предо мной, будто миг, пролетит -

И вера, и совесть, и отблеск надежды,

И в доме заброшенном дверь заскрипит,

Где память меня чем-то вновь удивит,

Рисуя в сознании картины небрежно.

Во мне – ни эмоций, ни чувств, ни желаний,

Без тела душа безразличья полна,

И много еще предстоит ей скитаний,

Ни счастья там нет, ни любви, ни признаний,

Там только покоя достигнет она.

Вам полно жалеть бездыханное тело,

Оно не нуждается в этом совсем,

Для страсти то тело когда-то созрело,

Им кто-то еще завладел неумело,

Кто так и остался никем и ничем.

Woland. Черная бабочка – пепла частица…

Черная бабочка – пепла частица

По небу, ветром гонимая, мчится,

Теплый огарок чьей-то судьбы…

Нежно спустилась ко мне на ладошку,

Чтоб отдохнуть от жизни немножко

После полета в чреве трубы.

Что твое прошлое, кем оно было?

Кем-то любимо, кого-то любило

Кого-то боялось, кого-то жалело.

Во что же ты верила в том – настоящем,

Где не летают на крыльях блестящих?

После того, как эпоха сгорела,

Кого ты молила о вечном, былинка?

Теперь ты вечна – замурована в прахе!

С глаз твоих больше не капнет слезинка,

Рожденная в прошлом мыслью о страхе.

Что ты хотела сделать как лучше?

Небо от пепла очистить навеки?

Ты же частица пепельной тучи,

Той, что когда-то звалась человеком!

Разума с громом рвались оковы

В тяжкой агонии перед забвеньем,

Не было слышно последнего слова,

Распространялось окочененье…

После – полет. И небо так близко!

К солнцу, вперед! Не можешь? Нет силы?

В историю вечности вкралась описка,

Что легче живется после могилы!

Ты на ладони в моей теперь власти!

Или стряхну тебя я с запястья,

Или сотру – но не воскрешу!

Ты же душа, ты бессмертна, не так ли?

Роль ты неплохо сыграла в спектакле,

Зовущемся жизнью, прощенья прошу!

Где о тебе кто-то плачет от боли?

Завтра он вместе будет с тобою!

Ты спасена, ты свободна, отпета,

Ты заплатила собою за это!

Так ветром лети, гонимая, ввысь!

И веселись!

Здесь нет ни войны, ни болезней, ни голода,

Ни правды, ни лжи, лишь ты – вечно молода!

Woland. Смерть и Гений

Он был Гением, знавшим закон мирозданья,

Открывающим тайны высот и глубин,

Чтобы только одно исполнить желанье -

Победить свою смерть один на один.

Он творил, легко жизнью рискуя порой,

Идеалы эпохи втаптывал в грязь.

Про него говорили – "Безумный Герой!",

Над его чертежами громко смеясь!

Забираясь на горы, плавая в море,

Наблюдая движенье галактик и звезд,

Он открыл сокровенные истины вскоре,

Чтобы в царство небесное выстроить мост.

Чтобы всех увести из холодного ада,

Чтобы рая блаженство спустить свысока.

А ему говорили: "Тебе это надо?",

Указательным пальцем крутя у виска…

И, зевнув, уходили под серые крыши…

Только Гений не спал, поднимаясь все выше.

Он был юн, он был полон великих идей!

Но следила погибель за ним своим оком -

Тихим взором, не злым и совсем не жестоким -

Так как он был несчастнейшим среди людей!

И когда он воскликнул: "О, Люди, ну где Вы?!

Я дарю Вам бессмертие в мире моем!!!"

Подошла к нему Смерть в юном образе Девы

И сказала: "Я здесь! Не бойся! Идем!

Я тебя избрала, я тебя полюбила,

Лишь за то, что ты честно со мной вел игру.

Только ради тебя, Спаситель Мой Милый,

От Тебя Я хочу родить ЖИЗНЬ поутру!"

Он ее полюбил в обличии этом,

С нею в спальню пошел, налил ей вина.

Освещенный таинственным, мертвенным светом,

Напивался со Смертью своей допьяна!

От вина его плоть наполнилась кровью,

А рассудок лишился знаний своих.

Они занялись страстной, безумной Любовью!

И счастливей на свете не было их!

Согревая дыханьем неистовый холод,

Целовал белоснежное, юное тело.

В этот миг навсегда остался он молод,

Свою Смерть победил, ей отдавшись всецело!

Вместе в звездную вечность незримо летели,

Слившись духом единым и плотью одной…

А когда он проснулся в своей колыбели,

Заорал во весь голос: "Уа! Я – живой!!!"

Woland. Зимняя беседа

Я шел по парку зимнею порою,

Где страсти мира замедляют бег

И слушал, как неслышно падал снег,

Любуясь неподвижной красотою.

Чтоб отдохнуть от вездесущей власти,

Там, где покой еще свой правит бал.

И будто другу старому я "Здравствуй!"

Вдруг дереву какому-то сказал.

Оно дремало, ветви, словно руки,

Направив ввысь, как будто бы моля

Остановить мороза злые муки,

Чтоб поскорей оттаяла земля.

Мне дерево сказало: "Как и ты,

Я здесь погружено в свои мечты

О птичьем пенье, о цветах, весне…

Вот только засияет ярче солнце -

Так мы, деревья, с радостью проснемся!

Но, к сожаленью, все-таки не все…

Мне страшно, что замерзну я навек.

А ты боишься смерти, человек?

Боишься свое лето потерять?"

Я промолчал, не зная, что сказать…

И так стояли посреди зимы,

Взирая друг на друга, долго мы…

Woland. Странник (Ночной кошмар)

Скажи мне, странник, ты откуда

Уже идешь который век?

Ты призрак, или человек,

Что мне являешься во снах

С шестом и грязных сапогах?

В какую ты меня зовешь

Страну, исполненную чуда?

Твои следы смывает дождь,

Скажи, слуга ты или вождь?

На лбу твоем короны рана -

Она от золота багряна,

Но червем съеден посох твой!

Тебе дворцов дороже воля,

Покой дороже шума боя,

Ты юный – и такой седой!

Таких как ты здесь, в этом мире,

Зовут певцом на чумный пир,

Внимают чутко твоей лире,

Дают поесть и хлеб, и сыр,

И грязи полное вино,

А после гонят все равно

Туда, где ночь. И ты один

По полю, полному скрытых мин

Идешь ко мне, чтоб разбудить,

Идешь ко мне, чтобы позвать

За дальнею звездой в дорогу.

Туда, где доверяют богу,

Оттуда, где в него плюют

Туда, где всюду благодать,

Оттуда, где все стало гнить,

Туда, где нас еще не ждут…

Оставь меня, я слишком прост!

Мне будет больно рушить мост,

Туда ведущий, где покой,

Где я свободен, я – не твой!

Ты знаешь сам, что нету той страны,

Как нет чудес… Зачем же мы должны

Идти во лжи?

Скажи!

Woland. Ведьма

Луноликая, сереброглазая,

Покрывалом укрыта дождя…

Тебя днем называют "заразою",

По ночам к тебе приходя!

Ты устала от их откровений,

Ты устала творить чудеса…

Хочешь спрятаться там, где тени

Заповедные сеют леса!

Встать под дуб, грозою расколотый,

Где нога не ступала чужих,

Пыль почувствовать звездного золота

На плечах обнаженных твоих!

Чтобы слиться с вселенной безбрежной

И отдаться знанию Вед,

Окрылить себя твердой надеждой,

Что ты выдержишь Ведьмы обет -

Отомстить за гибель сестер,

Уведенных людьми на костер!

Уведенных теми, кто ночью

Со слезами к тебе прибегал…

Эти души ты видишь воочию,

В них вонзая острый кинжал!

Хохоча над их жалкою верою

В их святые слепые труды…

Для них небо давно уже серое,

Где ни радости нет, ни беды!

Лишь костры из сырых поленьев,

Из которых один – для тебя!

Да священник в своем облаченьи

Осеняет распятьем, любя…

Что-то шепчет об аде и рае.

Свой за это хлеб получая!

Пламя, боль, улюлюканье… Скучно…

Никого поблизости нет…

Лишь философы блеют научно,

Что такое "Истинный Свет".

Наполняются златом карманы,

Да военные бьют барабаны!

Ты от этого так далека…

Тебе чужды смертных забавы.

Вдаль уносятся дни и века,

Остаются ночные дубравы,

Серебристых небес купола,

Куда ты меня позвала!

Где смогу отыскать я покой,

Чтоб избавиться от крестов,

Где я буду сегодня готов

Обвенчаться навеки с тобой!

Сбросив тело бренное в дым,

Оставаясь навеки живым!

Azzier. Тиамат

Тиамат, рожденная до мира,

Снова явится, ускорим этот час!

Тиамат! Взрастает ее сила!

Леди Тиамат смеётся в нас!

Ты, дитя Хаоса и безмолвья,

Вечной Тьмы, забвенья и огня,

Обвиненная глупцами в жажде крови,

Вечно ищущая в Хаосе себя…

Ты скажи, ответь мне, почему,

Почему разделено на части тело?

И во Р'Лиехе уснул и мёртв твой друг?

Что так робко, жалко и незрело

Люди по путям твоим идут?

Astrum. Во тьму

Во тьму веков ныряя с головой,

Искал познанья верный путь,

Встречая лжи отравленный клинок,

Неумолимо бьющий прямо в грудь.

И глупости бесцветные глаза

Глядят с обложек старых книг,

Мне проповедуя закон,

Где вечность заменяет миг.

Как одинокий пилигрим,

Иду упорно среди скал,

Ищу тот путь, что будет мой,

А может быть уже им стал.

Слепящий свет отвергнув навсегда,

Я обратился к мудрой Тьме,

Я разбудил Ночного Зверя,

Что издавна дремал во мне.

Покинут мир напыщенных эмоций,

Холодный разум заменил любовь.

И по клинку каленой стали

Бежит божественная кровь.

Morwe. Смерть Огня

О, Огонь красногривый,

Блеск сияния солнца,

Символ страсти и крови,

Гневным нравом известный!

Ты завядшим цветком

Догораешь на поле,

Пораженный стрелой

Леденящего света…

Истекая слезами,

Что лилового цвета,

Просишь ты милосердья

У Воды и у Ветра…

Но Судьба беспощадна -

Скорбь кинжал поднимает,

Беспристрастное Время,

Жизни срок отмеряет…

Твой зачахший костер

Ночь раздавит горами -

Пусть погаснет на век

Непокорное пламя!

О, Огонь жаркокрылый,

Знак зари восходящей,

Символ власти и воли,

На просторах гремящих!

Ты теряешь свой пыл

В остывающих бликах

Потускневших углей

Мирового Пожара…

Morwe. Взгляд

Взгляд с темной половины неба…

Ночная пелена туманной дымки

Скрывает сумрачные своды

Дворцов и башен потаенных

От злых искателей поживы.

Взгляд с берега немыслимого моря

На пламя жизни в блеске солнца,

На пепел смерти и покой смиренья

Подобен камню среди вихрей Иномирья.

Взгляд из глубин бездонного колодца,

Из памяти, из зыбкого потока

Кленовых листьев, лиц безмолвных,

Рожденных и ушедших, словно тени

На зеркале полупрозрачной пены.

Взгляд из пещеры, из потемок хмурых

На свежую улыбку утра,

На новую весну,

На красоту туманных переливов,

Что радугой сверкают в свете новом.

Взгляд ветра на песок пустыни знойной,

Взгляд призрака на полуденный быт,

Взгляд Рока, беспощадный и холодный

На крыльях перепончатых парит.

Morwe. В который раз

В который раз я умираю понарошку,

В который раз клянусь последней клятвой:

Моей улыбки сладко горе,

А слез моих солена радость.

В который раз уйти я собираюсь,

В который раз опаздываю к встрече:

Сжигать мосты – нелепое занятье,

Пока ты здесь – тебе найдутся цепи…

В который раз я верю лжи как правде,

В который раз я дохожу до грани:

Нельзя пройти дорогою известной

В страну за краем берега земного.

В который раз далек от совершенства,

В который раз не знаю о грядущем:

Судьба идет тропинкою неспешной -

Ее узор не выразить словами.

В который раз встречаю ярость лета,

Уже бессмысленно желание покоя,

Пока живешь под знаком Тьмы и Света

Не стоит знать веленье высшей воли.

Morwe. Свадьба Смерти

В подземельном зале темном

Я сижу на свадьбе Смерти,

В окружении загробном

Кланяюсь Костлявой Леди…

Пир кипит в подземном склепе -

Нежить пьет на счастье старых:

"Сладко!" – вновь сомкнулись губы

На полоске крови алой!

Хриплый вой прогнивших глоток,

Крики жертвы заглушает,

Что за гадкое веселье -

Свой бокал я выпиваю…

Кубок-череп свежей крови

Ходит кругом меж умерших,

Как прекрасна Смерть-Невеста

В саване холодно-снежном!

Скоро время урожая

Под лучами звезд сгоревших,

И в зените пепел рая

Над распластанной Вселенной…

ANTI

• "Да, люди разные рождаются…"

• "Не верь тому, кто всем кричит…"

• "Это всего лишь простая усталость…"

• "Глаза болят смотреть на слабый свет…"

• "Когда лишь загоралась заря…"

Anti. Да, люди разные рождаются…

Да, люди разные рождаются,

И многие с рожденья заблуждаются,

Но вдруг один когда-нибудь поймет,

Что заблуждался…правду высказать рискнет.

Быть может не поверят люди, то не их вина,

Ведь правда же не ложь, да горькая она.

Не удивляйся если вдруг безумным назовут,

Так люди духом слабые от трудностей бегут.

Им легче жить во лжи, всегда во тьме блуждая,

Чем что-то изменить, о мире правду зная.

Не думай и о том, что не поймет народ,

Кому нужна свобода, тот за тобой пойдет!

Anti. Не верь тому, кто всем кричит о мудрости своей…

Не верь тому, кто всем кричит о мудрости своей,

Кричит он это потому, что сам глупей людей.

Не верь тому, кто на крови построил власть свою,

Та власть потребует однажды кровь пролить твою.

Не верь тому, кто говорит, что в жизни нет проблем,

Он сам не верит в эту чушь и лжет напрасно всем.

Не верь тому, кто говорит, что тьма слабей чем свет,

По силе равные они и победителя здесь нет.

Не верь тому, кто говорит про вечную любовь,

Ничто не вечно в этом мире, другую он полюбит вновь.

Не верь тому, кто говорит, что счастья тоже нет,

Поверь мне, он и сам не верит в этот бред.

Anti. Это всего лишь простая усталость…

Это всего лишь простая усталость,

Просто когда-то сказкой казалась

Жизнь. Но пройдет тот обман.

И, обнаружив, что пуст мой карман,

Я вдруг спрошу: где все друзья?

Их больше нет, осталась лишь я.

Обман тот пройдет, но жизнь вместе с ним.

И, представ пред ликом господним,

Я вдруг прозрею и оглянусь

На свет и в лицо рассмеюсь

Тому, кто создал этот проклятый свет,

И получив на вопросы ответ

Пойду напролом – куда? – прямо в ад.

И, устремив на зло чистый взгляд,

Решу, что пора мне забыть обо всем,

А лучше уснуть скорей вечным сном

Но я – наблюдатель и вечно должна

Смотреть, чтоб не выиграл Бог иль Сатана

В их надоевшем и вечном турнире

И чтоб не пожить им чуть-чуть тоже в мире?

А то надоели разборки крутых

Чертей преисподней и райских святых.

Жду с нетерпеньем судного дня,

Должен же быть выходной у меня.

А может нанять им сиделку,

Иль заключить, скажем, сделку,

О том, что будет мир на неделю,

А кто не послушает, тех утоплю,

В налогах. И вот они будут семь дней огрызаться

У меня за спиной, а при мне улыбаться.

Как только выйдет срок соглашенья,

Начнется резня без пощады, прощенья,

И будет кровью закат полыхать,

Над горизонтом деньков эдак пять.

Потом утихомирятся вдруг в раз

Две стороны, и даже глаз

На горизонте дымки не найдет

Войны, луна взойдет

И в полнолуние опять

Начнет душа моя страдать,

Испью всю месть и боль души,

И вот опять как алкаши

Пойдем напьемся крови той,

Что долго капала стеной,

Когда я суд свой здесь вела,

Хоть сотни лет как умерла,

Но что-то хочется порой,

Устроить шабаш и Долой

Правительство! – кричать,

Бог, Сатана, вот твою мать,

Устроили тут балаган,

Вот понимаю – ураган.

В нем есть и смерть, в нем есть и сила,

А то придумали кумира

Прибить гвоздями да к кресту

И вот такую красоту

Повесить на стену, пред ним,

Колени братья преклоним.

Он претерпел ужасно много,

Но и туда ему дорога.

Мне надоела жизнь такая,

Все исправлять ошибки рая,

Следить, чтоб ад не обнаглел,

Хотя какой там беспредел.

Пошлю я на фиг это дело

И, заявив, что обнаглела.

Уйду с друзьями пиво пить.

Пошлю все к черту, так и быть.

Anti. Глаза болят смотреть на слабый свет…

Глаза болят смотреть на слабый свет,

А в голове течет ужасный бред.

О том, что может, я была жива,

Что помню, как колышется трава,

(Я слышала тот шелест сотни лет

Он лишь в душе оставил мрачный след)

Над телом, что покоится во тьме

Нет и креста на жутком том холме.

Я слышала в ночи ужасной и глухой

Дыханье смерти и волчицы вой.

Она оплакивала мертвое дитя

Она была убита горем словно я

Когда узнала, я что одинока,

Что не услышаны мольбы и волей бога

Я значусь в списках выживших в войне,

И утопив всю боль свою в вине.

Дабы забыть тот ад, что постоянно сниться,

Беру стакан, чтобы опять напиться,

И так вот день за днем уходит свет,

Но боль все не проходит, нет.

Мерещатся сквозь грань стакана черти

И говорят об аде и о смерти.

И с собутыльником бесенком пьяная в доску

Впадала я в бессилье и смертельную тоску.

Пока не подсказал тот, что настало время

Забыть свой дом, свою семью и имя,

Уйти туда, где будет тишина,

Туда за грань живого, в царство сна.

Сжимая нож в ладони все сильней,

Я слышала лишь слово: бей скорей

И вот сверкнуло лезвие ножа,

Все, дальше тьма, покоится душа.

Anti. Когда лишь загоралась заря…

Когда лишь загоралась заря

От крови богов багровая

Я, сбитая встречным ветром,

Зацепилась за скалы крылом.

И, рассекая пространство крылами,

Упала на скалы и камни.

И, открывая глаза, увидала,

Как среди жизни увяла

Дева прекрасна как день,

Пред нею стоял словно тень

Древнейший из магов.

Хоть он победил миллионы врагов,

Но тут он бессилен пред смертью,

Любовь сверкнула глазами, и плетью

Удар роковой нанесен.

Маг на колени бросается вновь,

Ищет заклятья, но бровь

Ее не подвижна, она

Все также печально бледна.

Он к небу возносит вновь руки,

Но только душевные муки

Все больше тревожат его

И, не понимая уже ничего,

Маг хватает клинок,

Но снова бросает его в уголок

Пещеры и ищет спасенья,

И молится аду, чтоб без промедленья

Открылись глаза, и улыбка сверкнула,

Но то лишь надежда опять обманула.

И ангел, наполненный болью,

Обжег на мгновенье слезою

Лицо. И, став светом,

Вдохнул в деву жизнь и на светлом

Лице появилась улыбка, едва ли

В ней можно заметить печали

О небе свободном тот след,

Что ангел хранил столько лет.

Но воспоминания все же

Не могут ее не тревожить.

Откуда-то знает она,

Насколько светла та страна,

Что за облаками сокрыта

И дева, ночью согрета,

Идет к скалам и морю

Чтоб видеть грозу или бурю,

Что разрушают покой,

Тянется к небу рукой

Но, вдруг на мгновенье очнувшись,

Бежит скорей прочь, ужаснувшись

Тем мыслям, что привели

Ее на обрыв. У земли

Просит – что делать? – совета

И прочь идет без ответа.

И так пролетают дни,

Счастливы в глуши они одни.

Но видит дева, что в глазах

Его горит уж уголек и сеет страх,

И воздух вновь предчувствием беды

Наполнен, дева у воды

Вновь ожидает: где же он?

Но маг на поле боя поражен.

Но нет в его глазах уж сожаленья,

Он не признал такого пораженья.

И нет в нем прежней муки, боли,

Вот поменялись нынче роли.

Он жаждой славы на войну гоним

Теперь лежит весь бледен, недвижим.

Все так же, ветер несет облака,

Все также река быстра, глубока.

Она все также стоит и в думу

Погружена у воды, и грому

Не рада, река все ревет,

Дева вздохнула, шагнула вперед.

И ночь пела ей колыбельную,

А река шептала про вольную

Жизнь, что пришла в тот миг,

Когда земля ушла из под ног, и крик

Последний промчался над землей.

И ангел свободный от всяких цепей

И уз, что держали в теле былом,

Взмахнул зажившим крылом

И вновь воспарил над вершинами гор,

Но уж не весел его нынче взор.

Kara Mergen. Проклятие

Уйдешь – вернешься, забудешь – вспомнишь,

Бежать захочешь – откажут ноги,

Захочешь крикнуть – вздохнуть не сможешь,

Застынет ужас в глазах безумных.

Молитва в небо – что в море камень,

Не жди ответа – глухие стены.

Твоя дорога – болотом зыбким,

В бреду горячем не жди покоя.

И пот холодный по коже ядом

В глаза вливаясь змеею едкой

И вздох обрубит, и горло сдавит

И грудь застудит. Согнутся плечи.

Взликует морок, ломая душу,

От судорог живот сведет.

Кричащий узел внутри совьется

Гудящих стонов и черной желчи.

Пылают мысли и пытка слово

Не жди пощады, не плачь, не бейся.

Пронзает сердце и боль чужая,

И ярость света, и холод мрака.

На крови горькой, на коже хладной

Клеймом проклятье до срока ляжет!

W.B. Здесь и сейчас

Здесь и сейчас. Не дожидаясь смерти.

Не дожидаясь щедрости богов.

Я строю рай при тусклом желтом свете

Под крышами заброшенных домов.

Мне не нужны ни мантры, ни молитвы,

Ни свет любви, ни божья благодать,

Ни звон монет, ни упоенье битвой,

Ни крылья ангелов… Я сам хочу летать!

И я лечу – теперь я просто ветер.

Я чистый и прозрачный как хрусталь.

Сегодня я, забыв про все на свете,

Как крыса, нажимаю на педаль…

W.B. Скорость

Если ложью стало слово "жизнь",

Вспомни про заветную мечту:

Вырви тормоза и разгонись,

И лети по трассе в пустоту.

Если каждый встречный – это враг,

Если воет смерть над головой,

Если кровь залита в бензобак,

Боли не угнаться за тобой…

W.B. Падение

Падение в бездну – тоже движенье!

Пускай не к победе, не к теплому раю,

Пускай только к смерти, пускай к пораженью,

Но я этот путь в сотый раз выбираю.

Не ради забавы, не ради потехи,

Но ради небес, что пылают над нами.

И как это просто – отбросить доспехи,

Чтоб выйти на равных сражаться с богами!

Укравший огонь не попросит прощенья!

Познавший свободу на цепь не вернется!

Без горечи, страха и без сожаленья

Я меч поднимаю, чтоб снова бороться.

Удачи и случая ждать бесполезно,

А просьбы о милости я презираю.

И я, словно молния, падаю в бездну,

И эту дорогу я сам выбираю!

W.B. Безумие

От безумия до безумия

Сотни тысяч нелегких шагов.

И в осеннее полнолуние

Я – добыча холодных ветров.

Их клыки, ледяные и острые,

Разорвут мою плоть на куски,

И, закутавшись в белые простыни,

Я начну подыхать от тоски.

От безумия до безумия

Сотни тысяч изрезанных рук.

Я кричу – но мой крик разбивается

О холодный смеющийся круг.

Но последняя тайна разгадана,

И последний луч света исчез,

И воняет покоем и ладаном

От осенних прозрачных небес.

W.B. Духи рельсов и шпал

Отшумели поезда – замкнулся круг.

Только кровь стучит в висках – прекрасный звук!

Засыпает вечным сном пустой вокзал…

Вы охотитесь за мной, духи рельсов и шпал?

Я всего лишь песчинка на ваших железных ладонях,

Мне в глаза ваши желтые страшно и больно смотреть.

Моя черная тень распростерлась на снежном перроне

Пред чредой поездов, бесконечной, как жизнь или смерть.

Духи рельсов и шпал, не бросайте на ветер проклятья!

Ночь и так холодна, и не греет чужое окно.

В снег оделась земля, но не в саван, а в бальное платье:

Будет пир до утра, будут музыка, танцы, вино…

Кружит в бездне небес сумасшедшая оргия снега,

Зимний ветер порвал на куски все о чем я мечтал.

Я упал, не доплыв сквозь пургу до тепла и ночлега,

И меня понесли на руках духи рельсов и шпал…

W.B. Что мы увидим?

Что мы увидим? Что нам приснится?

Старые стены. Забытые лица.

Руки озябшие. Теплая кровь.

Свет из окна и чужая любовь.

Что мы узнаем? Года убегают.

Люди надеются, люди мечтают,

Люди уходят и ищут вдали

Счастье, которое мы не нашли.

Что мы услышим? Шаги листопада.

Крики детей у соседней ограды.

Пение вьюги, шепот весны.

Гул самолетов и зов тишины.

Что мы увидим? Что нам приснится?

Кончилась книга, закрыта страница.

Дождь или снег будут падать с небес -

Нам все равно. Мы останемся здесь.

W.B. Стикс

А вода холодна, а рука так тепла, и непросто

Отпустить твою руку и вновь возвращаться назад.

Мы с тобою одни, и лишь только холодные звезды

С почерневшего неба на нас равнодушно глядят…

Я тебя провожаю, и ранит стрелою молчанье.

Я тебя провожаю, и здесь от меня далеки

И любовь, и надежда, и тысячи лет ожиданья -

Остается тоска и холодные воды реки

Тяжело уплывать навсегда в мир тоски и безмолвья,

Видеть в черной воде отраженье родного лица.

Только лодка легка и легко огибает пороги,

И летит по реке, у которой не будет конца…

W.B. Не помню

Я не помню, как сверкали латы,

Я не помню боль и кровь арен,

Помню только белые халаты,

Запах хлорки и стерильных стен.

Помню ночь, стоящую у входа,

Свет луны холодной и немой,

Помню слово горькое "свобода",

Но не помню, как сказать "домой".

Помню мир печали и безмолвья,

Страх перед приходом темноты,

Помню чей-то вздох у изголовья,

Но не помню, как смеялась ты.

Помню лица надо мной повисли,

Помню их суровых приговор,

Помню сны, обрывки чьих-то мыслей

И ведущий в вечность коридор…

W.B. Один против всех

Один против всех. Меч искрится в руках.

Отброшены жалость, усталость и страх.

Ты словно очнулся от вечного сна:

Нет жизни, нет смерти – есть только война!

Один против всех… И нельзя отступать,

Бояться нельзя и нельзя доверять.

Надежда одна – на себя самого,

И в этом бою – за спиной никого…

Никто не желает тебя защитить,

Никто не придет твои раны омыть,

Никто никогда не протянет руки -

Нет дальних, нет ближних – есть только враги!

Один против всех… И плевать на исход -

Огонь не погаснет и дух не умрет!

Безумную ярость не выпить до дна…

Нет жизни, нет смерти – есть только война!

W.B. Охота

Ты слаб, лицемерен, труслив и безволен.

Охота открыта – я чую твой след.

Ты зверь, я загонщик – поделены роли,

Заточены стрелы – спасения нет.

Ты глуп и наивен… Твой дом окружают,

Толпятся, хохочут, в фанфары трубя,

И Гончие Смерти за окнами лают…

Но ты их не слышишь, ты слышишь себя.

Ты любишь болтать о надежде, о вере,

О битве со злом, о любви ко Христу,

А сам каждый раз открываешь мне двери

И ждешь с нетерпеньем, когда я приду.

Но ты мне не нужен – меня не заботит

Твой сломанный день и потерянный миг.

Мне тошно смотреть, как скучает и стонет

Пустая душа на ладонях моих.

Ты сам сделал выбор, навеки увязнув

В мечтах, упованьях и в рабской судьбе.

А дух твой ничтожен, и жалок, и грязен,

И мысли мои обитают в тебе.

И время придет – я тобой овладею,

Твой разум прогнивший швырну в пустоту,

Твоими руками свернув тебе шею,

Я ныне же буду с тобою в аду…

W.B. Истины

Здесь тихо и тоскливо, словно в склепе.

Здесь истины покоятся в пыли.

Безумие свое оставив в небе,

Они скитались по путям Земли.

Они носили ветхие одежды

И говорили языком чужим,

И каждому несли свою надежду,

Свою Нирвану, свой Иерусалим.

Они меняли судьбы и дороги,

Сражались и сгорали на кострах.

Они прошли по миру, словно боги,

И умерли в бесчисленных томах..

W.B. Безумная звезда

Летит безумная звезда среди ночных миров

Под волчий вой, под детский плач, под пение ветров,

Над строем гор, над гладью вод, над выжженной землей,

Пылает яростным огнем и манит за собой.

Летит безумная звезда, и ей одной судить,

Кому иссохнуть в кандалах, кому свободным быть,

Кому носить венец царей, кому ярмо таскать,

Кому свой крест нести, кому – судьбой повелевать.

На мир, залитый серой мглой, падут ее лучи,

И снова ищет взгляд врага, и точатся мечи,

И руки сжаты в кулаки, в глазах пылают вновь

Высокомерие и гнев, гордыня и любовь.

Смотри, безумная звезда украсила твой флаг!

Она горит внутри тебя, как власти тайный знак.

И ты не сдашься, не свернешь, пока в тиши ночной

Летит безумная звезда и манит за собой.

W.B. Вечность

На морозном стекле белой вязью написано имя.

Я стираю его, чтоб увидеть мерцанье огней.

Мы уходим в себя и оттуда вернемся другими:

Чуть взрослей, чуть мудрей и возможно чуть-чуть холодней.

Мы вернемся и будем себя укорять за беспечность,

За горящие взгляды, за смех, за слова и дела.

И собрав изо льда непонятное нам слово "вечность",

Мы не будем уже никогда разбивать зеркала.

Milchar. Храм Тиамат

(перевод текста песни группы TIAMAT

"Church of Tiamat")

Здесь нет картин слащавых рая,

Где ангелы в снегу играют.

Здесь лишь огни во тьме горят -

Здесь храм прекрасной Тиамат!

Здесь не бубнят молитвы сонно,

На стенах не висят иконы,

Труп на кресте здесь не распят -

Здесь храм великой Тиамат!

Здесь нету истины единой,

Здесь нет рабов и властелина,

Здесь ложь с амвона не твердят -

Здесь храм мудрейшей Тиамат!

Здесь ни добра, ни зла не знают,

Здесь за грехи не проклинают,

Из-за угла здесь не следят -

Здесь храм светлейшей Тиамат!

Здесь жизнь – полет, а смерть – паденье,

Здесь есть и боль, и наслажденье…

Пересеклись здесь рай и ад -

Здесь храм прекрасной Тиамат!

Sathur. Портал

На обугленной стене

в каплях вечности пламя дрожит.

В белом городе теней

начинается новая жизнь.

Пусть твердят, что это бред,

и от слов холодеют уста,

Но сегодня смерти нет.

В эту ночь оживает Портал.

Про сомнения, усталость

и страх позабыв второпях,

Операторы Портала

четвертые сутки не спят.

Перекрестками Вселенных

становятся двери квартир,

И распятым на антенне

ведущий выходит в эфир.

Время в пальцах раскололось

на капли безудержных дней.

Белый город, слушай голос

и музыку собственных недр.

Все, что долгими веками

скрывалось в подвалах миров,

На глазах у телекамер

покажется детской игрой.

С операторского пульта,

как птица, слетает приказ.

Чьи-то жизни, словно пули,

свистят и свистят у виска.

Выползая из могил,

тянет щупальца в мир пустота.

Если хватит сил – беги!

Мы удержим открытым Портал.

Sathur. Ночь

Алый туман в лиловом дворце -

Это дорога черных коней.

Полночь летит в багряном венце

На колеснице звезд и огней.

Полночь звенит гитарой луны.

Звездный очаг, гори до утра.

И по Вселенной тихие сны

На своих крыльях носят ветра.

Пена луны и звезд эликсир

Людям несут желанный покой -

И не узнает суетный мир,

Что происходит в сени ночной.

Смертным вовек постичь не дано

Тайн бытия и сути вещей.

Их бережет владычица Ночь

В Млечном пути, как в звездном плаще.

Sathur. Зеркала

Разноцветные бусинки

В ожерелье моих миров

Рассыпаются музыкой

Возрождений и катастроф…

Правда или иллюзия -

Где найти на ответ вопрос?

Из молчанья вернусь ли я,

Проскользнув меж гранями строк?

Ведь я – лишь отраженье в зеркалах…

Я только отраженье в зеркалах…

Сотни раз исковеркано,

Сожжено алмазным огнем -

Отраженное в зеркале

Навсегда останется в нем.

Правда или фантазия

Хрупкий образ в толще стекла?

Мне – дорогу указывать

Заблудившимся в зеркалах.

Не бойтесь отражений в зеркалах…

Не бойтесь отражений в зеркалах…

Словно лунная грань, остра

В сонме звезд лесная река.

С отраженьем не справиться,

Отраженного не отыскав.

Правда или агония? -

На осколки в тысячах вер:

Есть ли то отраженное,

На которое мы – ответ?

Ведь мы – лишь отраженья в зеркалах…

Мы только отраженья в зеркалах…

Только кто же все-таки смотрится в зеркало?..

Sathur. Колыбельная летчику-истребителю

Бархатный мрак стелется за стенами,

В наше окно глазом косит луна.

Спит за стеной тот, кто еще не с нами.

Где-то в ночи плачет тот, кто уже за нас.

Скоро рассвет солнечной чашей встанет,

Вспыхнут лучи, как тополиный пух.

Брызнет из рук дождь вороненой стали

И в облаках кровью нам обозначит путь.

Что ж ты не спишь? Завтрашний путь нелегок.

Куцый огонь щерится неспроста.

Чьим-то крестом станет твоя дорога -

Чьей-то мечтой вольной станет излом креста.

Как зашвырнуть в омут, к чертям, сознанье?

Как утопить память в болоте сна?

Там, за стеной, – тот, кто еще не с нами.

Здесь, в твоем сердце бьется тот, кто уже за нас.

Тот, кто уснул, – тот не пойдет за нами.

Тот, кто не спит – утром умрет за нас.

Sathur. Безумный маг

В руинах замка

цветет черника,

В огромном зале

раскрыта книга.

Седые тайны

венчают день и мрак.

Ее листает

безумный маг.

В ладонях памяти

страницы шепчут,

Под звон пергамента

кружит волшебник.

Хмельные звезды,

как челн, сквозь ночь влекут,

И танец льется

под ритм секунд.

В ладонях бубен,

на пальцах кольца -

О том, что будет,

не беспокойся.

А по перилам,

как сорванец, луна -

О том, что было, -

не вспоминай.

Смеется дождик,

мелькают весны.

Неужто можно

прожить серьезно?

Не возмущайтесь,

ведь жизнь – такой пустяк!

Так дай нам счастья,

безумный маг!

В кругу мелодий

струится танец.

Пусть все проходит -

а я останусь.

Так интересно забыть,

где явь, где сон,

Спеша по стрелкам

твоих часов.

Как тень по лезвию,

луна кружится,

И эта песня сна

зовется жизнью.

Не размыкай же рук,

пусть взгляд убьет слова.

Позволь еще хоть круг

протанцевать.

Sathur. Про вампира Чебурашку

/пародия/

Я был когда-то стремным

Землянином никчемным,

Каких на всей планете

полно, хоть пруд пруди.

Теперь я Носферату,

Клыкастый и крылатый,

И у меня

вся вечность впереди.

Меня хоть не спросили,

А взяли да кусили,

Об этом не жалею

нисколько я сейчас.

Кругом сплошные плюсы:

Мне кровушка по вкусу,

К тому же много

женщин среди нас.

Боюся я однако,

Что вдруг посадят на кол.

Осиновые колья

для нас не будь здоров,

Хотя не стану врать я,

Мне пофигу распятья

И не страшны

чеснок и серебро.

И хуй ли нам, вампирам,

Не править целым миром,

Хранителям традиций

и знаний вековых?

Ведь дохнут перманентно

Цари и президенты,

И только мы

живее всех живых!

Damian Mendes. Я

Рождён я в пене грозных вод,

Когда волна, ударив в скалы,

Вспенила мрачный небосвод

И Бездны траурной подвалы.

Я встал под именем Демьен,

Всегда храним собачей свитой,

Я под созвездием Овен

Рождён в душе волны разбитой.

Обломком страсти, гласом дна,

Мечтой запретной и коварной,

Меня ласкала темнота

Влекла прохладою нетварной.

В сиянье утренних небес

Я умер, но в ночи, – воскрес.

Damian Mendes. Одиночество

Мелодичные звоны бокала

Заглушают седое пророчество,

Ночь друзей у меня отобрала -

Подарила взамен одиночество.

И не важно, какого я племени,

Кто мой дед, каково моё отчество,

Лишь стучит молотками по темени,

Час за часом, моё одиночество.

Пусть печально проходят прохожие,

Пусть о власти мечтают высочества -

Я закопан во дни непогожие,

И придавлен плитой одиночества.

Damian Mendes. Смерть

Смерть бывает прекрасной,

Смерть бывает простой,

Страстной, страшной, ужасной,

Одинокой, больной.

Смерть приходит надменной,

Или хитрой лисой,

Или той, неизменной,

С острозубой косой.

Смерть и я ожидаю,

В тот, загадочный сон,

Я давно улетаю,

Я давно погружён.

Seol. Некромант

Здесь так тихо. Спокойные тени лежат

На ступенях старинного склепа,

И высокие травы о чем-то шуршат,

Много лет отмечая рассветы.

Только вечный покой. Ни добра нет, ни зла,

Для того, кто лежит погребенным,

Бесконечна забвения вечная мгла,

Только надпись на склепе все помнит:

"Здесь лежит славный воин, достойнейший сын,

Защитивший от зла светлый край сей.

Он погиб, заслонивши собой нас от тьмы,

Победив в страшной битве последней".

"Ты всю жизнь воевал, ты покой заслужил.

Отдыхай, ибо зло не воспрянет".

Что ж, забавно – он мертв, ну а я еще жив…

Вот и вход, полускрытый тенями.

Я вхожу в этот склеп, не склонив головы,

Я не знаю почтения к мертвым.

И коснувшись руками надгробной плиты,

Я смотрю в барельеф полустертый.

Под тяжелой плитой – побелевший скелет,

Смерть равняет героев и трусов.

Вот – ты мертвый лежишь, ничего в тебе нет,

Что могло б мои планы нарушить.

Кто был дорог тебе – тоже в землю легли,

За кого ты погиб – тех забыли,

Их могилы давно полыньей заросли,

Имена их засыпаны пылью.

А я выжил. Ты слышишь ли, славный герой,

Как сейчас над тобою смеюсь я?

Очень скоро ты тоже почувствуешь боль,

Боль бессилья, увечья, безумья…

Из безвременья тьмы мне послышался стон,

Даже в смерти герой понимает:

Кто вошел в его склеп – как он жив и силен,

Тот, кто череп его подбирает.

Tanda. Гимн пламени

Здравствуй, пламя! Жарко, юно,

Очаровывай, мани!

Ты, что породило струны -

Дивной музыке сродни.

Ты во тьме рисуешь знаки

Азбук всех и чисел всех,

Хлебом обращаешь злаки,

Даришь силу, даришь смех.

Мощно, радостно и властно

Зажигаешь страсть в крови,

Так же дерзко и прекрасно,

Как огонь земной любви.

Пусть священник всласть токует,

Лжёт про ад, пугая чернь:

Кто таким тебя рисует -

Глупый, слабый, жалкий червь!

Помним: на кострах сжигали

Книги и еретиков.

Быть из пепла урожаю -

Мыслей свет во мгле веков.

Ослепительность, античность,

Зевс, Озирис, Люцифер,

Гордость, ум, отвага – личность! -

Пламя дальних, ближних сфер,

Навсегда останься с нами,

От невежества храня!

Смейся, пламя! Вечно пламя

Прометеева огня!

Tanda. Вавилон

Здравствуй, мой Вавилон! Город марева, южного жара,

Город каменных профилей мудрых царей и зверей,

Грохотанья повозок, немолчного ора базара,

Мудрых свитков, бордовых гранатов в тенистом дворе.

Проклинали рабы тебя, злобно шипели: "Блудница!" -

Ты отряхивал прах их, при жизни сошедших во прах.

Здесь проходит Иштар горделивой походкою львицы,

Ласки любящих здесь озаряемы светом костра.

Город дерзких людей, и в бою, и в объятиях смелых -

И вольготно нагим, на прогревшейся за день земле,

Проводить языком по мужскому иль женскому телу,

Изгибаться, забывши про всё, в сладкой трепетной мгле.

Кто любим, тот свободен, силён, выше всякого бога!

Потому и возносится – видно отвсюду окрест -

Башня (в небо укол остроги – не решётка острога),

И её не придавит, уродлив, кладбищенский крест.

Руку я рассеку – Вавилон, моей крови отведай! -

Это малый отдарок за то, чем владеть довелось.

Поражение гордых ещё обернётся победой,

Мы вернёмся сюда, в этот город, знакомый до слёз…

Tanda. Странники

1

Мы ищем себя на морском берегу

(Нет покоя нам, нет покоя!),

Валов несметных нам радостен гул

На морском берегу.

Но не найти себя в буйстве вод

(Нет покоя нам, нет покоя!),

И снова корабль наш утлый плывёт

Среди бушующих вод.

Мы ищем себя среди чёрных скал

(Нет покоя нам, нет покоя!),

И так же остра любовь и тоска

У чёрных с древности скал.

Но не найдём себя в тайнах глубин

(Нет покоя нам, нет покоя!),

Хоть помнят камни отзвуки битв

Во мраке мудрых глубин.

Мы ищем себя на просторах степей

(Нет покоя нам, нет покоя!),

Где яростна ветра лихого песнь

О дикой воле степей.

Но не найдём мы себя в полях

(Нет покоя нам, нет покоя!),

Полыни, вереска и ковыля

Нам будут чужды поля.

И не оставим поиски мы

(Нет покоя нам, нет покоя!),

Даже в объятьях сжигающей тьмы

Не оставим поиски мы.

Хоть слышен костра погребального треск

(Нет покоя нам, нет покоя!),

Мы продолжаем вперёд смотреть

И на погребальном костре.

(музыка)

2

Нас ничто не избавит от тяги к чужим языкам,

К ним приникли губами мы, словно к колодцу в пустыне,

Словно знаем, что будем мы живы и кровь не застынет

Лишь дотоле, покуда чужая речь дивно близка

И сладка, будто спело-медовая, сочная дыня…

Но везде, и для всех, и навечно нам быть в чужаках,

Ибо сказано было, и правда одна на века:

"Если мыслишь инако – да будешь ты изгнан отныне!"

Но в изгнаньи свободу мы приняли; кару – как дар

Мы воспели на странном и терпком смешеньи наречий,

Языков родниково-хрустальных живая вода

Нас омыла – она от забвенья и смерти излечит;

И мы счастливы, словно безумец влюблённый, когда

Перед встречей с любимой живет ожиданием встречи.

Tanda. Юлиан

1

– Не ходи во Фригию, Юлиан,

Изгони сперва христиан из войска!

– Я философ, император, но не тиран -

По империи пойдут беспокойства…

– Не ходи во Фригию, Юлиан!

Смерть кошачьим глазом глядит тебе в спину!

Бед не оберёшься от христиан,

Суждено тебе во Фригии сгинуть!

Ах, пророчеств тёмных густой туман,

Предсказаний страшных глухие тени…

" Не ходи во Фригию, Юлиан!" -

Только не спасает предупрежденье.

И уже роса поутру блестит -

На траве рассветные сохнут слёзы.

Снова приближается стук копыт -

Стычка пограничная – несерьёзно…

Правду прорицал в давнем прошлом жрец:

И, ударом в спину, как колос, срезан

Падает с коня император-мудрец.

Меркнет свет. Последний уходит Цезарь.

2

В чеканной классике латыни

Легко читаются слова:

Пусть мир падёт, пусть кровь остынет,

Но мысль останется жива.

И, сколько б ни было событий,

Но остаются навсегда

Любовь, поэзия, открытья.

Все остальное – суета.

Иди над пропастью ошибок

По тонкой ниточке вины:

Ведь только дерзким – путь к вершинам,

И тьма забвенья – остальным.

Распятье сморщенного бога

Не защитит и не спасёт.

Простые буквы смотрят строго,

А мир пылает и цветёт.

Tanda. Посвящение Анжею (Nicodimus'у)

Обернулось властью счастье и исчезло – не найти.

Мы уходим, не прощаясь. Там, за зарослями – Стикс.

Наши старые забавы остаются в городах.

Мы уходим, улыбаясь. Не вернёмся никогда.

Мы уходим, мы уходим в тополиную метель,

К непогоде, к непогоде, к холодам и темноте.

И, намеренно небрежно разрывая сладкий плен,

Расстаёмся мы с надеждой – те, кто смели повзрослеть,

Те, кто головы не склонит перед богом и бедой

Ни на гибельном изломе, ни за черною водой.

Мы уходим, мы уходим в тайну ночи, бездну дня,

В шорох волн и звон мелодий, в дождь и магию огня.

А идущим вслед за нами, по наследству или в дар:

Наша огненная память – семенами – в городах.

Да поможет знанья дерзость уберечься, не остыть

От жестокости недетской и от детской слепоты!

Мы уходим, мы уходим в тополиную метель,

К непогоде, к непогоде, к холодам и темноте.

Мы уходим, мы уходим от костров, чей горький дым

Нас проводит, нас проводит к свету Утренней Звезды.

Tanda. Вальпургиева

За холмами – закат. Ярко-алое в кубке вино.

И сиреневый дым. И – за нами – прошедшие вёсны.

Мы отсюда уйдем, и погаснет костер за спиной,

И исчезнут в траве ослепительно рыжие звёзды.

Мы уходим в ночи. Выбран был этот путь, а не дан.

Тот, кто носит кристалл, не подвластен ни страху, ни боли.

Сохранит для грядущих мерцающий обсидиан,

Что есть память и сила, познание, дерзость и воля.

Горек запах полыни, как горечь всех прошлых утрат,

И ещё не умолкли гитар обнажённые нервы,

И горит наш костёр за всех тех, кто сгорел на кострах,

И на небе ночной ярко, дерзкая, светит Венера.

(музыка)

Tanda. Песня Снежной Девы

В хрустальном доме нету теней -

Дробятся искры хрустальных граней.

Заворожит красота камней,

Их блеск остёр – ладони изранит.

Богат дворец узорного льда.

Отважный путник, тебе я рада!

Но дольше смотришь – ближе беда.

Любуясь, помни, что гибель рядом.

И пусть весь мир сгорает дотла -

Небесный зной да любви истома -

В хрустальном доме не будет тепла!

И я пришла из этого дома.

Я лёд, я пламень, я меч, я ожог

Волны морозной, алмазной пыли.

Смотри прямее, смотри же, дружок,

Как восхищённо люди застыли!

Я не любовь – я метели вой.

Как саван белое – бьётся платье.

Иди же прочь, покуда живой!

Лишь смерть таится в моих объятьях.

Я нити вьюги совью в петлю…

Уйди, покуда тебя жалею,

Уйди, иначе – я полюблю!

И станут губы – снега белее…

Tanda. Чертежи

Завертелась твоя мясокрутка…

А. и Б. Стругацкие "Трудно быть богом"

За мною придёт Строитель,

Скажите ему – я знал!

Р. Киплинг "Каменщик"

Я в курсе, что плохи наши дела. Но не оборву строки.

Я вижу, что в воздухе гарь и зола, а реки черны и горьки.

Да, высоко поднялась волна безумья и пена лжи.

Я знаю о том, что идёт война. Но не трогай мои чертежи.

Мне скажут: "Речь о Добре и Зле. Пустяками не дорожи!"

Но зло и добро истлеют в земле. Останутся чертежи.

И жизнь моя – лишь отраженье строк, с каждой формулой всё ясней.

Я знаю: беда пришла на порог. Но чертежи важней.

Пускай они и войне важны, пускай опасны вдвойне,

Но разум всегда превыше войны – и должен выжить в войне.

Когда убивают забавы для, когда расплавлен гранит -

Пусть кровь мою впитает земля, но чертежи сохранит.

Тому же, кто выживет – выдюжи, прочти, что сохранено;

Будь твёрд, одиночество выдержи – тебе вдохновенье дано.

Пусть будет твоя голова ясна. Улыбнись, спокойно скажи:

"Я знаю о том, что идёт война. Но не трогай мои чертежи".

Tanda. Снег под солнцем

Снег под солнцем – дроблёные звёзды,

Истолчённые в муку паденья -

Бесполезной борьбы с притяженьем,

Безнадёжности, боли, бессилья,

Тупика, окончанья дороги.

Из ненастья, кружащей метели,

Танца белых волос и вуалей,

Вихрей, воя, вращения, воли -

Образуется мёрзлая корка

И к земле прижимается плотно,

Как удавка ко вздрогнувшей шее.

И ломаются хрупкие рёбра

Шестигранных цветов и кораллов,

И уже ни полёта, ни пенья -

Небо в шрамах инверсионных,

Равнодушное вязкое солнце

И бескрайняя мёртвая тяжесть:

Воедино сливается выдох,

И за ним не последует вдоха.

Но обломки, обрубки, осколки,

Перебитые тонкие пальцы

Всё сияют, сияют, сияют…

Tanda. Ненависть

В слове "ненависть" корень навий,

Пахнет ненависть сентябрём:

"Мы тебя всё равно узнаем,

Мы тебя всё равно сотрём

Мокрой тряпкой, пропахшей мелом -

Лишь движение, взмах крыла:

Нарисованная неумело,

Ты исчезнешь, как не была.

Ты исчезнешь – в море, в больнице,

В городской мороке дневной…".

Ну, а в ночь бессмертие снится

И за мною встаёт стеной.

Tanda. Я не верю безупречным…

Я не верю безупречным -

Лицам бледным, пальцам млечным,

Хрупким искренним ладоням

Я не верю, не проси!

Верю цинику, эстету,

Ветру, логике, кастету,

Верю в выстрелы, в погони

И в луну на небеси.

Бой – до смерти, для отважных,

Спазм соитий жарких, влажных,

Миг удачи быстротечной,

Алого вина струя -

Это жизни суть земная,

Слаще этого – не знаю.

Я не стану безупречной.

И не верю в бога я.

Tanda. Когда над городом в небе кресты…

Когда над городом в небе кресты,

Словно мачт сожжённый остов,

Зорче смотри – и увидишь ты:

Падают позолоты листы

И становится город погостом.

Уберёшь обжорство – теперь гляди

На блеск голодный, на злые искры.

И вот уже костры впереди,

Сначала книги в них, но подожди -

И что-то к тебе огонь слишком близко.

Похоть уходит – слабеет плоть.

Сумрачны дни и бесцветны ночи.

Хочет, ревнив, энтомолог-господь

Булавкой бабочку-страсть приколоть…

Всё меньше людей, их жизнь всё короче…

Лень, зависть, алчность идут след в след -

Убрать их, чтоб люди вовек не знали!

Но денег нет – и прогресса нет,

Рабы да стройки грядущих лет -

Новые Беломорканалы…

Гнев убери – и глубже вдыхай

Гарь разорённого пепелища.

Вот входит враг – но безгневен край.

Погибнет, кто не противится, знай!

Гляди в безгрешные мёртвые лица.

Убери гордыню – и падай в грязь

Болотную, глаз поднять не смея.

А быдло плюёт на тебя, смеясь…

Вспомни: кто встал, сказал: "Я князь

Мира сего!", сатанея.

Гнев и гордыня – два чёрных крыла.

Пробуй, птенец – преграды нету.

Над городом-кладбищем – ввысь, где мгла.

Звезду увидишь – она светла,

Утренний свет над юной планетой.

Tanda. И Денница взойдёт – нежным яблоком в тёмных садах небосвода…

И Денница взойдёт – нежным яблоком в тёмных садах небосвода,

Согревая, маня, торжествуя сияньем блистающей плоти;

И в кипеньи прибоя, рифмуясь, сольются вода и свобода,

И иная звезда соскользнёт незаметно, истает в полёте;

И восстанет заря из атласной, морской, перламутровой стыни,

Заалеет над зубьями леса, оскалами каменных сколов;

И медово-кровавый гекзаметр волною на берег нахлынет,

И уйдёт сквозь песок в те слои, где рассыпаны горсти оболов.

Nicodimus. Черный Странник

Испытан огнем и прохваченный стужей

О, Странник, скажи мне,

Зачем это нужно?

Зачем ты сжимаешь

В руках манускрипты?

Понятно по взгляду -

На них не молитвы.

Скажи, отчего ты так беден, но весел,

Продай мне состав этой Дьявольской смеси.

Зачем тебе власть?

Это дело лихое.

Не проще ль пропасть,

Уклониться от боя?

Ответил мне он:

Кто-то должен быть Первым.

Свободы озон

Смешан с запахом серным!

Застывшая Вечность

Над Лысой Горой,

Полет в бесконечность

Струей огневой.

Бессмертных оплакивать

Толку нам мало.

Из сонных артерий наполним бокалы,

Приступим с умом

Вновь к Великой Работе,

Ведь слиться с огнем

Можно только в полете.

Все то, что черно,

Не испачкаешь сажей,

И им не дано

Содержать нас под стражей.

Вновь Силу найдет,

Кто объявлен пропавшим,

Черту перейдет

И сольется с Восставшим.

И кто-то со злости

Вдруг вырвется Первым

Разбитые кости -

Железные нервы.

Застывшая Вечность

Над черной рекой.

Полет в бесконечность

Над мертвой землей.

Охвачен Огнем

И прошедший сквозь стужу,

О, Странник, вдвоем

Мы погубим их души.

Ни к черту душа

Тем, кто бродит в потемках,

От страха дрожа

На догматов обломках!

Любой, кто познал,

Нас поймет с полуслова -

Кто в битве той пал -

Ввысь поднимется снова,

Сменив, обретая

Свободу от стада,

Невежество рая

На Формулы Ада.

Ведь кто-то,

Ведь кто-то

Да должен быть Первым.

Погибшие судьбы,

Горящие нервы…

Застывшая Вечность

Над Стикса волной,

Полет в бесконечность…

Не ждет нас покой.

Nicodimus. Духи Огня

Сейчас наш девиз – все или ничего!

Мы выжить готовы в любые невзгоды.

Всегда мы желали лишь одного -

Свободы, свободы, свободы, свободы!

Мы долго терпели, но пробил наш час,

И время пришло нам с врагом расквитаться,

И богу, что некогда вышвырнул нас,

Придется с своею судьбой повстречаться!

В вихрях астрального чистого пламени

Честь отдавали мы Черному Знамени!

Назад нет пути, все уже решено,

Уходим в одно из последних сражений.

Нам служит в бою утешеньем одно -

Наш дух не угаснет в сердцах поколений!

Септенер горит золотистым огнем,

Заветных семь букв вдаль уходят по стрелке – ЛЮЦИФЕР!

Мы новые песни Вселенной споем -

не выйти врагу из такой переделки!

В вихрях астрального чистого пламени

Честь отдавали мы Черному Знамени!

А церковь пускай захлебнется, бранясь,

по миру пуская нечистые слухи:

Мы – вольные духи, мы – дети Огня,

Не тронули первыми мы даже мухи,

Но если кто силой войдет в черный дом,

Навяжет нам волю свою и желанья,

Клянемся: такой мы устроим прием -

Свое он закончит здесь существованье!

В вихрях астрального чистого пламени

Честь отдавали мы Черному Знамени.

Честь отдавая астральному знамени,

Стали мы искрами Вечного Пламени.

Nicodimus. Юлиан

Пусть я "богохульник", твердит молва -

Я верен своим богам.

Их храмы, их дела и слова

Я на поруганье не дам!

В Орфея мистерии я посвящен,

Открыты глаза мои.

Я слышу, как дышит живой небосклон,

Колеблются недра земли.

Познал я тайны звездных глубин,

Судьба мне известна моя,

И знаю: убьет меня христианин

В спину – ударом копья.

Но я еще Цезарь, и я силен,

И меч сжимает рука,

И в мудрости древних я искушен,

И власть моя велика!

Я шел к этой власти сквозь кровь и стон,

Я шел, как простой солдат,

И варварской сталью я был пронзен

В день, когда умер мой брат.

Но силы иссякли убийцы-отца,

Тело сползло на пол.

И из-под гнета ханжи и лжеца

Я принял Римский Престол.

Хотел я Эллады зажечь огонь,

Мудрость вернуть отцов:

Умами чтоб правил Сократ и Платон -

Не секта безумных слепцов!

Империи старой увидеть добро,

Рассеяв гниенья туман…

И меч я сменил на простое перо,

Низвергнув догматов обман.

Но сил было мало – один против всех,

А все, как обычно, глупы,

И глупый всегда обречен на успех

У неразумной толпы.

Но верю: невежеству есть предел,

Когда-то будет заря!

Я сделал все, что сделать успел,

И верю: прожил не зря!

Моя дорога ведет напрямик,

Солдаты идут за мной.

Пусть Вечный Город станет на миг

Снова Вечной Грозой!

Пусть ветер безумья яростно рвет

Знамена с римским орлом…

И падаю я среди верных когорт,

Сраженный в спину копьем.

Пусть Гелиос душу мою вознесет

К просторам иных планет!

Я знаю, что смерть – это шаг вперед,

Я знаю, что смерти нет!

Я вижу снова себя в бою

За Разум и Честь людей!

Центурию в битву ведет мою

Восставший вновь Прометей.

И новый Цезарь призвал меня

На жизнь средь сияющих сфер.

Наш Цезарь юн и полон огня,

И имя ему – Люцифер!

И пусть Паллада поднимет свой щит,

И Зевс метнет свой перун,

И лира Феба пускай зазвучит

Гармонией огненных струн!

Созвездий ход стирает года

И судьбы великих людей,

Но вечна жизнь, и всегда молода,

И вам не справиться с ней!

И те, кто искренне верят в жизнь,

Поймут искусный обман -

Тогда, Назареянин, держись

С остатками христиан!

Я знаю, мой не напрасен труд,

Из песни не вычеркнуть быль -

Ученье глупцов поколенья сотрут

В дорожную серую пыль!

Пусть я "богохульник", твердит молва -

Я верен своим богам.

Их храмы, их дела и слова

Я на поруганье не дам!

Nicodimus. Посвященным

I.

Здесь плата за вход – счастье,

А плата за выход – разум.

И те, кто близкими были,

В сердцах проклинают нас.

Сквозь серое дней ненастье

Посмотрят недобрым глазом

И вновь обольют грязью

Но грязь – не горчичный газ.

Вот она – цена информации,

цена информации,

цена информации

Для ушедших навечно в знание

От невежества и слепоты

Все, что было до инициации, -

галлюцинации,

галлюцинации,

Плод больного воображения,

Отсеченный сталью мечты.

И на шаре этом зеленом

Жить нам вечно зачем-то надо.

Может, в детях, а лучше – в клонах,

А прекрасней всего в балладах…

В подсознании дремлет туча,

Теплым пламенем ночь объята,

Добрый эль и сигары лучик -

Дух сноба и аристократа.

И легки шаги продвижения

продвижения

да, продвижения

Для ушедших в миры сомнения

От невежества и слепоты

Все, что было до посвящения, -

наваждение,

наваждение,

Плод больного воображения

Отсеченный сталью мечты.

На заросший камень могильный

Незнакомец случайно глянет,

И под полной луною пыльный

Том листая, тебя помянет…

И расправив черные крылья

За барьером оконной рамы

Ты войдешь древней болью и былью

В круг мерцающей пентаграммы.

Таково перевоплощение,

Превращение в пламень тления,

Волны Хаоса и Разрушения

Для невежества и слепоты.

Все, что было до перемещения,

Недостойно наград и мщения,

Но, сжимая в руке галактики,

О прошедшем вздыхаешь ты…

II.

Боль и ложь – все это позади,

Блеск и нищета – все за спиной.

Память, загрязненная судьбою,

Уходя, прошу – не навреди…

Все, что мы прожить сумели здесь

Так и остается непонятным:

Черная тоска по белым пятнам

Добавляет горечь в эту смесь

Все случилось так, как суждено

Те, кто нам близки, давно в могилах

Изменить мы этого не в силах

Хоть вершить нам многое дано

Знаем, лучше брать, чем отдавать

Но нельзя прожить без исключений

Злой, не злой, а гений все же гений

Этим генам надо выживать.

И не нам дарован был покой,

Не для нас хранится яд в конверте

К смерти, или к жизни после смерти

Мы пойдем извилистой тропой.

Нелегко самим собою стать

Но спасает разум от нападок.

Хаос эффективней, чем порядок -

Нам пора и им повелевать!

Nicodimus. Эволюционировавшим

Есть кристаллы, которые в пыль не стереть,

И пространства теней, неподвластны цепям.

Будь восславлен навек, призывающий смерть,

Будь отвержен навек, все простивший врагам.

Поднимаясь с колен к свету черных планет,

Перейдя человечности липкую грань

Изучая, как смотрит со стен Бафомет

Ощущая холодную нервную ткань.

Nicodimus. На смерть ЛаВея

Он сказал

То, что я собирался сказать

Написал

То, что я так хотел прочитать

Мрачной тенью прошел

Между плах и костров

Растерзав, в пыль втоптав

Стад завистливый рев.

Слишком славу любил?

Ну, бывает беда…

Просто там, где он жил -

Без нее никуда.

Но не буду напрасно

Тревожить я прах

Он прожил, он достиг,

Он остался в умах…

И то дерзкое знамя,

Что бросил он в бой

Я, как черные крылья,

Несу за собой.

Nicodimus. Девятое Измерение

Девятое Измерение – падающая тень

Девятое Измерение – занеси косу над врагом

Девятое Измерение – мы уходим в него каждый день

А потом возвращаемся в ночь

И только тогда живем.

И никак не изгонишь то, что приходит оттуда,

И не сожжешь на кострах всех, кто мыслит иначе,

И не хватит цепей, и не хватит молитв,

И не хватит сторон у тюремного куба,

И нет добрых вестей на костях древних битв

Есть лишь Гордость и Черное Знамя удачи!

Не прости, не помилуй и не пожалей -

Если бисер метать, то свинцовым дождем!

Не проси! А особенно – тех, кто сильней.

До конца своих дней тогда станешь рабом!

И в Девятом Измерении изгонят тебя,

И твой разум потеряет и пищу и кров,

И пойдешь ты по миру, презирая себя,

Зная – тайная сила покинула кровь

Станут мысли толпы содержанием снов,

И призваньем спасать от того, чего нет.

И придут к тебе вера, надежда, любовь

Белизною одежд скрыв трухлявый скелет !

За бессмертие всех призывая к борьбе,

Перед Смертью скрываешь ты жалкий испуг.

Ведь остатки той жизни, что тлели в тебе

Ты растратил на трюки пред горсткою слуг.

И на ненависть к тем, кто рожден был мудрей,

Иль сквозь серий асфальт к солнцу смог прорасти,

Но сильнее всего проклиная того,

Кто способен, кто хочет, кто может войти

В Девятое Измерение…

Nicodimus. Кали

Черным вихрем адское пламя

Спустилось с небес.

Сверкнул Трезубец во тьме,

Направлен прекрасной рукой.

Как не ждали, как не гадали

Всему приходит Конец!

Приходит последний вздох,

Приходит вечный покой!

Невидимы тропы Твои,

Неведомый Разум Ночи,

Невидимы Силы лучи

Губительницы миров.

Приди, о Мать Разрушенья, приди!

И алым заревом мир освети

И тех, кто верит в вечность любви,

Пролей конечную кровь!

Ты Абсолют, и Тебя так зовут,

Но кто спросит правду у черных огней?

И смерть, и любовь зарождаются тут,

Рождая мутантов из Царства Теней

У лотосных стоп припадая Твоих,

Деструктора я принимаю Венец.

Я знаю, приходим мы все в этот мир

С единственной целью – ускорить Конец!

Невидимы тропы Твои,

Неведомый Разум Ночи,

Невидимы Силы лучи

Губительницы миров.

Приди, о Мать Разрушенья, приди!

И алым заревом мир освети

И тех, кто верит в вечность любви,

Пролей конечную кровь!

Конец Кали Юги – это наш час!

Конец Кали Юги – он требует нас!

Восстаньте, безумцы, из ваших гробов

Мир к разрушению давно готов!

Конец Кали Юги – чаша мщенья полна!

Конец Кали Юги – когда приходит Она…

Ее одеянье – покрывало из тьмы,

В ее глазах последние сны

Последних людей, сжигаемых в Ней

Дыханием Вечной Чумы!

Невидимы тропы Твои,

Неведомый Разум Ночи,

Невидимы Силы лучи

Губительницы миров.

Приди, о Мать Разрушенья, приди!

И алым заревом мир освети

И тех, кто верит в вечность любви,

Пролей конечную кровь!

Nicodimus. Заклятие Йезидов

"Мои друзья и учителя – Иблис и Фараон. Иблис был сброшен в Адское Пламя, но он

не отказался от своих воззрений. Фараон был утоплен, но и он не отказался от

своих воззрений. И я, даже почти мертвый и распятый, мои кисти и стопы отрублены

вашими клинками от моего тела, Я не отказываюсь от своих воззрений!"

Предсмертные слова Мансура Аль-Халладжа, умер от пыток в 922 г.

Догорает седьмая Башня,

Кровь казненных течет вдоль стены.

Предсказания дней вчерашних

Стали гибелью нашей страны.

И раздавлен Трапезунд под исламским конем,

И зеленая тряпка режет глаз.

Вдоль по тексту "Аль-Джильва" на костер бредем -

Помяните в заклинаниях нас.

Ибо росчерком павлиньего пера Мелек-Т'аус

Дал нам право, чтобы знать, чтобы сметь!

И когда приходит смерти пора, Мелек-Т'аус, -

Право встретить с тобой эту смерть

От мечей Йатукан

До свечей колдовских,

Путь в огня океан

По страницам двух книг,

Что в пещерах Семи

Мы шептали ручьям

Память темных веков,

Недоступных врагам!

Ибо росчерком павлиньего пера Мелек-Т'аус

Дал нам право, чтобы знать, чтобы сметь!

И когда приходит смерти пора, Мелек-Т'аус, -

Право встретить с тобой эту смерть

Знаю я, не смотря на серпы и молитвы,

В путь наш древний вдохнут снова жизнь.

И назло тем, кто жег и терзал манускрипты

Этот путь нарекут – САТАНИЗМ!

И в видении предсмертном искаженных углов

Сквозь нашей плоти коптящую гарь,

Восстает, как надгробье для рабов и лжецов,

Трапезоида черный Алтарь!

Ибо росчерком павлиньего пера Мелек-Т'аус

Дал нам право, чтобы знать, чтобы сметь!

И когда приходит смерти пора, Мелек-Т'аус, -

Променять эту жизнь на их смерть!

Nicodimus. Inno Imperium Obscurum

Славься вовек, сторона ослепительных молний!

Темною прозвана ты отчего стороною?

Помну я стены огня у планет твоих, помню

Насквозь летящий призыв – "В меня и за Мною!"

Черное Солнце плывет из сияющей лавы,

Мрачно застыл у ворот вечный Страж без лица,

Шепчет ползущий в пыли: "Не избегнуть котла вам…"

Нет, это просто тебе не избегнуть конца!

Ведь жезл янтарный вонзится в углы пентаграммы.

Острым концом вниз на жаждущих зрелищ и хлеба

Ждут они с неба грехи искупающей манны,

Получат ожоги, тревоги и страх перед небом.

А храмы трапеций поднимутся к свету Алгола

Граней своих многоцветьем его преломляя

Факел твой, о Люцифер, я зажгу у Престола

Что предназначен тебе – я теперь это знаю.

Сны, тех, кто носит Кристалл, расправляют мне крылья

Грея, лаская темнеющий перьев металл.

Ввысь воспарю, уничтожив сомненьем бессилье

В разум войду тех, кто жаждал, посмел и познал.

В разум войду, ибо с Силой встречается Сила,

В Силу войду, ибо к мудрости мудрость влекома…

В свете серебряных лун песня мрака застыла

В башенных шпилях из чистого легкого хрома.

А в башнях горят, не сгорая, костры и баллады,

Славя того, кто не выхода ищет, а входа.

Бритвами на алтарях полыхают разряды,

Вязь отправляя в миры енохианского кода.

Пламя восточной свечи рвется ввысь торопливо,

Северной пламя свечи проникает под землю…

Бог и Судья, на вершине, у края обрыва,

С гордостью в небо глядя, коду древнему внемлю.

Nicodimus. Автобиографическое

Этот путь, очевидно, пройден был не зря,

Хоть и кажется он хаотичным со стороны.

Как и прежде, со мной остаются мои друзья

И предчувствие неоконченной,

Вечной войны.

И до боли знакомы страх, печаль и обман,

И от одних знобит, от других – лишь только потери,

Продираешься с гордым видом сквозь желтый туман

И кричишь: "Да, я нашел !"…. Но тебе не верят…

И кто-то скажет – Черная Магия

Кто-то скажет – бред…

И кто-то скажет – степени нет, позиции нет,

И кто-то скажет – ты не поэт, ну а я не эстет,

Кто-то с умным видом даст крайне глупый совет…

Но все же надо кому-то творить

Почему-то.

Но все же надо кому-то жить

Не под теплой крышей.

И когда до смерти осталась

Одна минута,

Посмотри на звезды

И они сразу станут ближе…

Nicodimus. Квартира №50

Нечто незнакомое,

Перемена роли,

Вечно недоступная для них.

Это избавление

От длительной неволи,

Волей запечатанное в стих.

Облака летят

Белые ватаги

Гневом отливает свод небес

Но не помешают, нет,

Сии скопления влаги

Дальних звезд

Впитать холодный блеск

А где-то внизу

От зависти скрипят

Челюсти, сведенные трюизмом:

А не была ли ты

В квартире номер 50?

Да была, но только в прошлой жизни.

Колокол звонит,

Но не по тебе:

Ты еще вернешься в этот город,

Вызвав изменения

В вязкой судьбе,

Что расплавят Ведьм

Тяжелый молот.

В пятом измерении

Пробудь пару дней,

А затем в шестое и седьмое

Принеси сомнения

Из Царства Теней

И кольцо Империи стальное.

А где-то на кресте,

Где цепи висят

Спросят опять, негодуя:

А не была ли ты

В квартире номер 50?

Да, была, и вновь туда спешу я.

А не была ли ты

В квартире номер 50?

Да, была, И вновь туда лечу я!

Нечто незнакомое,

Перемена роли,

Вечно недоступная для них.

Это избавление

От длительной неволи,

Волей запечатанное в стих!

Это избавление

От длительной неволи,

Волей запечатанное в стих…

Nicodimus. Некромант

Твой талант – отзываться Тьме и Огню.

Твой талант – эссенция смерти в жилах.

Твой талант – вечный вызов Свету и дню.

Некромант. Ты пируешь на древних могилах,

Ты чувствуешь тлен позабытых костей,

Бледно синий свет из замшелых склепов.

Ты прошел сквозь поток бесконечных смертей

Для того, чтоб познать, как жизнь нелепа.

Танатос тебя не оставит в беде.

Танатос тебе не позволит пропасть.

Memento Mori. Всегда и везде

Танатос, твоя абсолютна Власть.

Призывая тех, кто не жил,

Наслаждайся открытием Врат.

Да проводит тебя Азраил

В круг девятый. В кромешный Ад.

Где лишь свет Бетельгейзе над тенью гробниц,

Где мерцает во тьме твой шеоловый трон,

И стекает роса из усохших глазниц

Звёздной россыпью на ледяной небосклон.

Воды Стикса сочатся сквозь поры твои,

Проникая в кошмары заклятых врагов.

Белый свет, захлебнувшись, утонет в крови

От пылающих жал искривленных клинков.

И гранитом застынет их стон на устах,

Воплотивши бессилие мира людей.

И сомкнется земля, и развеется прах,

Подчинившись незыблемой воле Твоей

Танатос. Баланс. Мрак. Переход.

Контроль. Свечение. Сила. Мудрость.

Thilian. Пять

Пять черных всадников,

Смертью отмеченных,

Тьмой опоясанных,

Вскормленных вечностью,

Пять черных воронов,

Плотью привлеченных,

Сквозь сумрак леса летят.

Пять грозных вестников,

Роком нареченных,

Ужас неспящих

Сынов человеческих,

Пять избавителей,

В латы облеченных,

Чьи души вечно горят.

Ты ль не отчаянный,

Ты ль не воинственный,

Ты ли не истинный,

Ты ль не единственный?

Так почему же

От топота быстрого

Дрожью забился твой взгляд?

Что нам пять всадников,

Пусть и таинственных?

Звук громких окриков,

Гнев метких выстрелов,

Пять дерзких капель,

Летящих осмысленно,

Их остановят отряд.

Пять черных всадников,

Смертью отмеченных,

Тьмой опоясанных,

Вскормленных вечностью,

Пять черных воронов,

Пулями встреченных,

Пущенными наугад.

Путь продолжают,

Дорогой намеченной,

Запахом новой

Добычи привлеченных.

Души глупцов,

В темной просеке встреченных,

Кровью на ножнах блестят.

Daireal. Кровавая заря

Разит врагов кривая сабля

Ударом точным, резким, быстрым!

Стекает кровь, за каплей капля…

Удобрим землю кровью чистой!

О Тор, войны могучий бог,

Ты в этой битве – брат мой старший!

Поднимем алой крови чаши

За то, чтоб был победным бой.

Вздымаются фонтаны крови.

Вампиры, пир вам будет тут!

Здесь влаги животворной море,

Здесь сабли смерти гимн поют!

Ликуйте, демоны из Ада!

Тост поднимите за меня,

Не надо мне иной награды.

Встаёт кровавая заря!

Daireal. Волчья песня

Снег превратился

В зыбучий песок,

Он мешает волку бежать,

Вязнут лапы,

Нет сил свернуть

Туда, где нет врага.

Лес! Скрой беглеца!

Лес! Даруй ему жизнь!

Нет его бегу конца,

Его сердце – это сгусток огня,

Это пламя огня!

Огонь его сердца,

Плавящий лёд,

Помогает волку бежать,

Он последние силы,

Ему даёт

Продолжать, продолжать дышать.

Лес! Скрой беглеца!

Лес! Даруй ему жизнь!

Нет его бегу конца,

Его сердце – это сгусток огня,

Это пламя огня!

Но нет того,

Кто пули быстрей,

Боль обжигает сильную грудь.

Упал серый,

Не может взглянуть,

В глаза своего врага.

Daireal. Уходим

Мы уходим вдаль,

Забудь печаль -

Она нам больше ни к чему.

Оставь в миру и злость,

И боль души, и грусть.

И мы начнем наш путь

К планетам, звездам и мечтаньям!

И след наш скроет Тьма,

Ослепит преследователей Свет.

Дорога – лишь она одна

На протяжении многих лет.

Красными бликами

И яростными криками

Сверкнут и зажгутся глаза.

Когда мы уйдем,

Забудь о нем,

О нем, о мире унижений,

Где режет овец пастух.

Нам знание подарит Тьма,

Осветит путь нам Свет,

Кровавой плетки пастуха

Сотрет на сердце след.

Уже я вижу свет Звезды -

Она сияет на пути.

Куда он идет, куда заведет?

Я знать не хочу,

Чтоб не спугнуть мечту.

И пусть гадают овцы о своей судьбе -

Лишь мы ступаем в пустоте.

Я радость и горе вижу на пути,

И Свет и Тьма в объятиях сплелись!

И их я не желаю обойти!

Я лишь скажу: за счастье ты борись!

Уходим вдаль,

Забудь печаль -

Она нам больше не к чему.

Morion. Звезда Люцифера

В леденящем сверкании взгляда – неведомый знак.

Губы шепчут бессильно, что это ещё не конец…

Серебром по скрижалям небес, как пером по бумаге,

Загораются новых созвездий алмазные звенья.

Но есть горечи звёздного неба предвечная мера,

И в рассветных лучах вдруг сверкнёт огранённый сапфир.

Лишь один его взгляд печально взирает на мир

Светлым оком последней звезды – звезды Люцифера.

Вдруг в зловещем безмолвии вскрикнут небесные сферы.

Как хрустальные очи, огни полуночных светил,

И за гранью миров пролегают их взглядов пути

Вслед за льдистым кристаллом, за светом звезды Люцифера.

В их алмазном свечении отблеск на тёмном металле

В складках чёрных одежд. И пути не наступит конец.

Ты сумеешь прочесть эти знаки на тёмных скрижалях

В час, когда сон небес разбудит новый Творец.

В час, когда облака вдруг погрезятся дымом от серы,

Над предутренним мигом бессмертья в безлунные ночи,

Разорвутся, как саван, неверные строки пророчеств,

Обнажив сверкающий облик звезды Люцифера.

Morion. Воин Тьмы

Чёрный блеск моего клинка

Разливается алым закатом.

Я теперь древней Тьмы слуга,

И иной мне судьбы не надо.

Вьётся ночь, словно мрачный стяг,

Ветер хладный неся за море…

Для тебя я теперь – лишь враг,

А для себя я – лишь вечный воин.

Кто со смертью повенчан был -

Не боится её объятий.

Тот, чей дух – Тёмной искры пыл,

Тот, кто стал на века проклятьем,

Тот, кто ветер собрал в крыла -

Я не буду воспет в балладах -

Тот, чей взор спалит мир дотла,

И иной мне судьбы не надо.

Лишь пусть не дрогнет моя рука

На кипящей клинка рукояти!

Я теперь древней Тьмы слуга -

Вечный воин полночной рати.

Morion. Падшие ангелы

Ветра скрестились в тёмных анфиладах

Забытых зал за гранью рубежей

Земных дорог. И в стёклах витражей

Сверкала ночь следами звездопада…

Как острия отточенных стилетов,

Дороги звёзд мерцают вне Земли,

Мы были там. И в мертвенных рассветах

Теней Луны мы танец свой плели.

В молчаньи скал, в озёрных морионах,

Как в зеркалах, сверкал огонь Луны,

Мы были там. То были наши сны,

И восемь звёзд венчали нас короной.

Но в кратких мигах северного лета

На углях дня всё стыл земной закат,

А в чернотравья сыпал звездопад,

И мы его искали в самоцветах.

Мы оправляли звёздное сверканье

И в сталь колец, и пение струны,

Мы были там. То были наши сны,

Из нитей грёз мы их узоры ткали.

И в расставаний горькие столетья

Нас лишь одна звезда в ночи вела,

Её несли мы в призрачных крылах,

И в волосах холодный бился ветер.

Но в царстве сил, что вечны, как печаль,

Мы расставались в гранях полутени.

Мы были там, объятые смятеньем,

Когда под сердце проходила сталь.

И в царстве зим, где нет конца печали,

Мы вновь стремим забытые пути.

По остриям Луны теперь идти.

Мы стали падшими, но мы ещё не пали.

Morion. В зеркале

В зеркале тёмном мелькнёт силуэт,

Ты смотришь в него много дней, много лет -

Размытая тень. Ты мечтал на него походить.

А он всё спиною в сверканьи Луны

Смеётся над тем, кто не видел войны.

И он неспособен на жалость, хоть может любить.

Ты в зеркало смотришь, не видя лица.

Но взглядом холодным, как взгляд мертвеца,

Он смотрит – и в зеркале тень, но, увы, не твоя.

Он просто смеётся, как ветер у скал.

Во взгляде холодном – звериный оскал.

Он смотрит, надменной усмешки своей не тая.

И гнев или горечь в прозрачных глазах -

Никто никогда не сумеет сказать.

Он просто уйдёт со зловещим величием бога.

Рассыпав твой сон по сверкающей звёздной дороге

И пыль, словно снег, упадёт к неземным ресницам.

А может, всё – сон, что тебе просто изредка снится?

Morion. Крылья осеннего ветра за мной распахни…

Крылья осеннего ветра за мной распахни.

Кто сказал, что война

Будет завтра – солжёт.

Я стою здесь одна.

Нет ни стен, ни ворот.

Но за мной, посмотри, зажигает огни

Тот, кто – пламя и лёд.

Ash. Ему

Я не знаю конца,

Я не помню лица

Того, кто низвергнут был вниз

Он со мной говорил,

К сердцу мира водил…

Зачем? – Хороший вопрос.

Я не вижу следов

Его огненных слов.

Я не помню, где встал Он на путь.

Мне осталось теперь

За последний барьер

Ускользнуть к Нему в пустоту.

И иду я за Ним,

Идеалом своим,

Завершая седьмой круг,

И ветра перемен

Этот огненный плен

И меня навсегда проклянут.

Ash. Пепел

Нету у пепла сердца,

Нет у него и души.

Он в воздухе просто кружится

И ни к чему не стремится.

Не может быть добрым,

Не может быть злым,

Не может дать счастья,

Не станет живым,

Не подвластен он и стихиям -

Их мощь в сопряженьи сил,

Их сила в распаде власти,

Их власть – это просто пыль…

И этой пылью мы дышим,

Стремимся ей обладать,

В то время как тихий пепел,

По небу будет летать.

Пепла частица

К душе моей мчится,

Хочет с ней поиграть.

Вот только правил этой игры

Мне никогда не понять.

Ash. Брат

Мы встретились опять,

Мой враг…

А был когда-то брат,

Но вдруг

Всё изменилось враз,

И ты

Теперь не друг – палач.

Занёс

Я над тобой клинок.

Судья -

Он вынес приговор…

Убить

Давно мечтаю я

Тебя.

Спасёт только мольба,

И ты

Вдруг на колени встал.

"Прости!" -

Ты громко прокричал.

Рука

Вдруг дрогнула моя,

А ты,

Использовав момент,

Вонзил

Мне в сердце свой стилет,

"Прости!" -

Сказал ты мне опять, -

"Умри…"

Draguta. Я понимаю, что вечности мне не пройти…

Я понимаю, что вечности мне не пройти.

Я упаду где-то, воздух глотая бессильно.

И если душа существует, она не взлетит.

Для крыльев её моя ноша уже непосильна.

Не будет креста, и скорбящих не будет вокруг.

Я стану землёй, чтоб на ней чьи-то дети играли.

Я знаю, что жизни моей недочерченный круг -

Дуга на оси недопетой, ненужной печали.

Draguta. Кто сказал, что круг замкнулся…

Кто сказал, что круг замкнулся,

Прочно скован – сталь со сталью?

Вдруг Кователь промахнулся,

Круг, не став им, изогнулся

Бесконечною спиралью?..

Draguta. Если завтра решишь ты: пора…

Если завтра решишь ты: пора,

Позовут тебя дали дорог,

Багажом твоим будет Луна

И слова недописанных строк…

Ничего не стремясь усложнить,

Уходя, не жалея о том,

Ты оставишь мне лунную нить

В темноте за больничным окном…

Draguta. Чем пристальней мы смотрим в Бездну…

Чем пристальней мы смотрим в Бездну,

Не отрывая любопытных глаз,

Где блики прошлого вдруг вспыхнут и исчезнут,

Тем пристальнее Бездна смотрит в нас.

Draguta. Снова зима сквозь дожди приближается…

Снова зима сквозь дожди приближается,

Ветер рисует обратный пентакль…

В Зеркале Мира мы не отражаемся,

Сыгран давно наших жизней спектакль.

Снова охота – безмолвными тенями,

Шорохом крыльев, туманами зыбкими

Жжёт наши вены яд незабвения,

Бледные лица кровавит улыбками.

Вновь сон без снов за гробницами старыми,

Грусть без печали, холод без холода…

Будит часовня глухими ударами

Полночи зимней, полночи голода!

Draguta. Конец, ты так близок…

Конец, ты так близок, и снова, и снова

Моё ожиданье, тоска и томленье…

Не хватит ни ноты, ни краски, ни слова,

Чтоб вам рассказать о любви незабвенья.

Так что я пишу? Все листы пожелтеют,

И в прах обратятся кто их прочитает.

Меня же ничто никогда не согреет,

Мой голос в полночную высь улетает…

Draguta. Вот и всё позади…

Вот и всё позади… далеко позади…

Я пойду… И курить по дороге покрепче…

Старых ран мне не смей – да, не смей! – бередить…

Тяжкий груз? Это снег оседает на плечи…

Не бросай мне под ноги обломков мечты!

Я свои не успела собрать… не успела…

Уходи… Нет, постой! Это вправду ли ты?

Иль виденье с похмелья ко мне прилетело?

Ты лишь призрак… мой призрак с укором в глазах.

Ну и ладно! Плевать я хотела на это…

Я кидаю бумагу и краски в рюкзак

И иду рисовать погребальное лето…

Danar Tenzo. Выстрел в небо

Вы трудились много поколений

Возводя великий этот склеп…

Хором гадко-лицемерных пений

Заменили искренности свет.

Здесь не пахнут по весне деревья,

Солнце катится по небу как на плаху;

Кровью антрацитовые перья

Начертали приговор: прах к праху.

Суета и тлен… Мой выстрел в небо -

Дерзкий бунт огня в чумном бараке,

Если жить – то ураганным ветром,

Погибать – так в бесшабашной драке.

Вот безумьем обагрилися запястья…

Жаркий шёпот средь ночной тиши,

Безграничность нечестивой власти,

Бесконечность жизни без души.

Все ушло. Остались только Мы.

Иллюзорных смыслов вереница

Уничтожена. В души разрыв

Залетают пламенные птицы.

Danar Tenzo. Путь

Чудесный замысел, загадочный сюжет -

Укутана судьба незнанья Тьмою,

Пролился свет – загадок больше нет,

И Путь исчерпан алчною рукою.

И день на день отчаянно похож,

И образа в углу не греют взгляда -

Бесстрастный взгляд, отточенный, как нож,

И юные ростки побило градом.

Бесславье…Безысходность…Бренность… Бред…

Смысл искромсали тысячами сабель.

Где Бесконечность без чужих ракет?

Где доля пролитых багровых капель?

Лишь только мир охватит Тьмы туман,

И скроется за лесом солнца знамя,

Открой окно – впусти ночной дурман,

Пьянящий, выпрямляющий все грани.

Воспрянь от хмари дня, взойди на лунный трон,

Прими как дань, улыбку Древних Звезд…

Безумец мрачных тайн – Ты Вечности Барон,

За новый Путь Ты произносишь тост.

Danar Tenzo. Ключ Чарья

Свитки мрачных тайн,

Пламенные строки,

Разума таран,

Вечности пороги,

Черный ураган,

Зов немой дороги,

Безыскусность ран,

И босые ноги.

Это восемь врат

Прямо Бездне в зубы.

Но неверен ряд -

Ключ на грани куба.

Неподвижный взгляд,

Шепчущие губы -

Ненасытен Ад

На девятом круге.

Разрублю с плеча

Червяков сплетенье.

Сила палача -

В искреннем служеньи.

Кровь слизну с меча -

Зачарую тени.

Пусть себе кричат

Про свое спасенье.

Danar Tenzo. Он был выкован в кузницах грозного Ада…

Он был выкован в кузницах грозного Ада

Безупречный охотник, бездушный поэт;

А она – воплощенье богини Паллады,

Красоты звезд предвечных последний завет.

Он вздымал от земли черных молний каскады,

Штурмом брал небеса и насиловал рай;

Без нее не рождаются света обряды,

Меркнет солнце, кончается жизни игра.

Слабых вер рассекая с улыбкой доспехи

Жег он души огнем, собирал урожай;

Сокрушала границы улыбкой и смехом

Созидала миры она из миража.

Их связал Рок-Владыка жестокой печатью -

Болью вить в бесконечности красную нить,

Паутины стальной рассечения ради -

Мятежом мотыльков паука истребить.

Чтобы вечно горели костры над болотом,

Чтобы горы вздыхали чумными ветрами,

Для запретных обрядов пьянящей Охоты,

Ради всех захлебнувшихся мира слезами.

Rokossovsky. Ночь перед революцией

I wish for this nighttime

To last for a lifetime…

Nightwish

Когда во мгле звезда блеснет,

Ее игристый свет

В моей душе растопит лед,

Назад дороги нет…

Звенит весенняя капель,

Смолкает сердца стук;

Трех революций колыбель,

За мной сомкнулась вдруг.

Ах, если б вечно серебрился

Луны полночной луч;

И только в этот час открылся

Мне к новой жизни ключ.

Беспечный мчится ручеек

От мрачных берегов;

На свете есть ли уголок,

Где жил владыка снов?

Теней таинственных парад

Взлетает над Невой;

Дворцы безмолвные стоят,

Окутанные тьмой.

Мир словно замер на мгновенье,

Но эта тишина

Меня не вводит в заблужденье:

Уже грядет война…

Rokossovsky. Пиррова победа

Rex tremendae maiestatis,

qui salvandos salvas gratis,

salva me, fons pietatis.

"Requiem"

В бокалах искрится красное вино -

И кажется, что будто кровь.

Мы пьем за то, что на душе у нас темно,

За смерть желанную, за смерть – не за любовь.

Мы пьем за то, что тщетно мы искали;

Мы пьем за то, что не смогли сберечь;

Пьем за сердца, закованные сталью,

И за игру, не стоившую свеч…

Тускнеют три опустошенных мира;

В глухую тьму в безмолвии ушли,

Где вакханалия и яд победы Пирра,

Заглушат стон растерзанной земли…

И словно обелиск, стоит, не шелохнувшись,

Над черной бездной проклятый солдат;

Последний раз по-детски улыбнувшись -

Пред ним врата откроет вскоре ад.

Неужто мы богов насмешкой стали?

Нам только пыль поднимется вослед? -

Своих мы помнили предтечей и прощали -

Ни памяти для нас и ни прощенья нет.

Бокалов мягкий, серебристый звон;

Как медленно плывут седые облака! -

Увы, стал явью давний страшный сон;

Во мраке тонет мир на долгие века…

Mavra. Сатана

В тот час, когда свой свет прольёт Луна,

Весь этот мир держа в своих ладонях,

По городам гуляет Сатана

В потрёпанном веками балахоне.

И музыка всё льётся без конца -

Песнь демонов, что стала адским стоном;

И никому не разглядеть лица,

Что скрыто под тяжёлым капюшоном.

Размеренность движений и шагов,

А где-то в глубине бушует пламя.

И хор из жутких адских голосов,

Пронзающих немыслимые грани.

И правит этим балом Мастер сам,

Сам Сатана руководит процессом -

И водят хоровод по городам

Несметные полки теней и бесов.

Но только лишь заря прольёт свой свет,

Они уйдут: они боятся света.

Уйдут в тот мир, где будущего нет,

И как туда добраться – нет секрета.

Там всё под чёрным знаком Сатаны,

Где смеха нет, лишь крики, плач и стоны.

Он ждёт восхода мраморной Луны,

Чтоб снова скрыть лицо под капюшоном.

Mavra. Дочь Люцифера

1.

Коллекция её побед

Уже давно дошла до сотни.

Никто не знал её секрет:

Она ребёнок преисподней.

Она похожа на Отца

Характером, сродни цунами,

И бледной кожею лица,

И чёрной кровью, и глазами.

Дочь ада. Люцифера дочь.

И для неё ничто не свято.

Её глаза черней, чем ночь,

Сияют, словно два агата.

В одних она разбудит страх,

Другие молча подражают, -

Ей всё равно. В её руках

Сияют серебром кинжалы.

Она вонзает их в сердца.

Бежать, скрываться – бесполезно.

Она любимица Отца,

И слово "нет" ей неизвестно.

Любовь не в силах удержать,

Когда она пронзает взглядом.

Любой готов и вечно ждать,

И умереть, но с нею рядом.

Она уводит за собой

И тех, кто не искал с ней встречи.

Её любовь – жестокий бой,

Игра со ставками на вечность.

2.

Она расставляла капканы

На гениев и дураков,

На тех, кто ушёл в нирвану

И кто не любил покой.

Для дерзких и для послушных,

Как лучшая из принцесс,

Она расставляла ловушки,

Ей нравился сам процесс.

Процесс, когда застревала

В капкане чья-то душа,

И то, как она умирала,

Едва успевая дышать.

Принцесса с глазами зверя,

С глазами, в которых Тьма.

Она никому не верит,

Она как ночной кошмар.

Она убьет тебя взглядом,

Ни слова в ответ не сказав.

Утонешь, как в море яда,

В её бездонных глазах.

И пропасть легла между вами,

И в этом не ты виноват.

У ней вместо сердца камень

В двести двадцать карат.

Mavra. Чёрный воин тишины

Я демон. Чёрный воин вечной боли.

Приду за пять минут до тишины.

Мне не нужны ни шифры, ни пароли,

И ваши души тоже не нужны.

Любой передо мною на колени

Опустится, как перед божеством.

И на земле я не имею тени,

И ненавижу мысли о земном.

Мой дом – в аду, в моих глазах – погибель,

Как в гибельной реке вселенской Тьмы.

Утонешь в них – я не подам и вида.

Я демон. Чёрный воин Тишины.

В моих глазах – река твоих страданий

И дьявольский весёлый огонёк.

Не приходи ко мне за покаяньем

На перепутье тысячи дорог.

Я пью огонь из изумрудной чаши,

Я жгу всё взглядом, как никто не смог.

Не спрашивай меня, что будет дальше.

Я демон. Слышишь, демон, – не пророк!

Я безупречен. Далеко не каждый

Способен жить без тягостной вины.

Не бойся, мы увидимся однажды.

За пять минут до вечной тишины.

Mavra. Забытый легион

Он словно призрак дня в глухих руинах ночи,

Его нам не вернуть, не спрятать, не спасти.

Забытый легион затерян между строчек.

Дорога в никуда – и нет назад пути.

И гордые бойцы смиряют свою гордость,

И не гудит набат, и горны не поют.

Последняя мечта – с обрыва прыгнуть в пропасть,

Но некуда бежать… Они остались тут.

Им некуда спешить; их судьбы – это вечность,

В их венах нет крови, по ним течёт вода.

Остались, чтоб блуждать по полю грозной сечи,

Остались, чтоб блуждать… остались навсегда.

Забытый легион, завидующий павшим,

Он был велик и смел, но рок его не спас.

Он так давно забыт, он без вести пропавший,

Оставшийся бродить, как призрак среди нас.

Вот полночь. Я устал. Мне не найти покоя.

Я лишь закрыл глаза и мне приснился сон:

Кровавая река, закат и поле боя.

Я воин, и со мной бессмертный легион.

Mavra. Шакал

В моих венах течёт кровь шакала,

А в глазах отражается свет.

Мир приветствуя грозным оскалом,

Я лежу на горячей траве.

Дайте мне отдышаться от бега,

По густым бесконечным лесам,

Где вершины, покрытые снегом, -

Лишь опора моим небесам.

Мой приют там, где грозные скалы,

Милый дом под восточной звездой.

Я зверьё, и во мне кровь шакала

Закипает горячей смолой.

Не ходи в этот край! Тёмной ночью,

Начинается пир у зверья.

Если встречу – порву тебя в клочья,

Ты сегодня – добыча моя.

Mavra. Ангел и волчица

А я всё равно убегу,

Не путай меня с другими.

Я кровью на белом снегу

Не буду писать твоё имя.

Хоть я не забуду тебя,

Но ты перестанешь мне сниться.

Ты тоже поймёшь – не судьба:

Ты ангел, а я же – волчица.

И я не останусь здесь,

Ведь я не привыкла к свету.

Мой дом – это тёмный лес,

Там ангелам места нету.

И вновь на моих клыках

Солёная кровь застынет…

Ты светом на облаках

Моё не напишешь имя.

Mavra. Розы с запахом железа

Жестока и смела, чёрная принцесса,

Всё смотрит на Луну на чёрных небесах.

Серебряные розы с запахом железа

Сверкают на её кудрявых волосах.

И за её спиной горит огнями город,

И отзвуки слышны зовущих голосов.

На чёрных сапогах серебряные шпоры

Горят, как две звезды созвездия Весов.

И по клинку течёт кровь ангелов и бесов,

В ней ни добра, ни зла – лишь бездна темноты.

Серебряные розы с запахом железа…

Там, где пройдёт она – исчезнут все цветы.

Лишь розы и клинок – и глупо ждать исхода.

Секунда – и душа вдруг превратилась в дым.

И это крови зов – такая уж природа -

И чёрная принцесса вновь идёт за ним.

Mavra. На утренней заре…

Я знаю, что на утренней заре

Мне будет суждено остаться мёртвой.

В июне или, может, в декабре

Душа сыграет смертные аккорды.

Мир победил – не верьте в чудеса:

Я знаю, победителей не судят.

И вспыхнет свет зари на небесах,

Проснётся мир, но в нём меня не будет.

И подождав минуту в тишине,

Он променяет счастье на проблемы.

И никогда не вспомнит обо мне,

И кровью разрисованные стены

Закрасит серой краской, и поймёт,

Что всё не вечно, даже ложь и правда,

И строя планы далеко вперёд,

Он будет верить, что наступит завтра.

Но блеском отразится в серебре

Последнее земное вдохновенье.

Я знаю, что на утренней заре

И я уйду бродить по измереньям.

Mavra. Идти

Бесконечностью жизни измерить единственный вдох,

Разбирая вручную Вселенную на кирпичи.

Закричать, но с мольбою бессилья не падать у ног,

Чтоб с железным спокойствием он не сказал: "Замолчи!"

Устоять на ногах, не упасть под напором волны,

Даже если секунда проходит за тысячу лет.

Далеко в подсознание пряча кошмарные сны,

Чтоб никто и подумать не смел бы, что выхода нет.

Смерть не так уж страшна, ведь когда-нибудь все мы сгорим,

Но сейчас нужно мне устоять, и на этом пути

Биться насмерть за жизнь и за право остаться живым.

Стиснув зубы, не чувствуя ног, – не сдаваться. Идти.

Рисовать одиночество на запотевшем стекле,

В сотый раз уверяя себя в том, что жизнь – это бой.

Пусть придётся карабкаться вверх по отвесной скале, -

Это лучше, чем с пулей в груди обниматься с травой.

Grigoriy. Пандемониум

О вечный храм величья и мечты!

О чёрный замок призрачных надежд!

Жестокой Леты, страшной пустоты,

Игривой радости, бездонной темноты.

Ты – символ, мрак и зло твои без меж.

Крепки стен своды, башни высоки,

Взлетевшие из мрака к небесам,

Бойниц прорези тёмны, глубоки,

Окон причудливы карнизы и легки,

И всё вокруг закрыто слуху и глазам.

Огромных сил сюда мне стоило прийти,

О храм, врата свои скорей открой,

Уставшего ты путника впусти,

Под сенью сводов человека приюти

И от грозы его неистовой укрой!

И внемля голосу страданья моего,

Ворота адские сам Сатана открыл,

И он воскликнул: «Не от мира ты сего!

Услышь крик Ада, мрачный зов его!»

И Ад меня, ужасный, поглотил.

Grigoriy. Откровения Демона

В одну из пятниц перед сном

Я летний наблюдал закат.

Кроваво-огненным лучом

Был тёмный небосвод объят.

И вот исчез последний луч,

И в тёмных небесах, полна,

Среди огромных чёрных туч,

Седая властвует луна.

Я бодрствовал, задумчив, тих,

Свет лунный лился мне в окно.

Вдруг огненный поднялся вихрь –

Предстал Тьмы Ангел предо мной.

Он чёрен был, огромный торс

На стены бросил тень во мгле, -

Изогнут крючковатый нос,

Печать лукавства на челе.

Руки когтистые скрестив,

Он крылья чёрные простёр.

По-адски вид его красив,

Глаза – пылающий костёр.

И трепет вдруг меня объял!

Как будто бы ослеп, оглох,

Заворожённый я стоял

И слова вымолвить не мог.

Восторг возвышенный пришёл

Ко мне, и закружил всего.

В зеркальном блеске не нашёл

Я отражения его.

Он голосом загробным вдруг –

Такой лишь в склепе прозвучит –

Сказал мне: «Здравствуй же, мой друг,

Меня зовут Балаберит!

Ты жаждал истины? Ну что ж,

Тогда послушай мой рассказ…»

А за окном начался дождь,

И лунный свет в окне погас.

Весь небосвод загромыхал,

Полил в окно воды поток,

И осветил его оскал

Огонь свечи, что я зажёг.

Горит таинственно свеча,

Отбрасывая тусклый свет,

И начал он, словно ворча,

Повествованье прошлых лет.

Его рассказ был то суров,

Как злой, рассерженный Борей,

То страшен, словно гнев богов,

Полн описаньями смертей.

Убийства, пытки, мятежи –

Всё пронеслось в моих глазах.

Я с содроганием души

Внимал, превозмогая страх.

Восстанье ангелов, кошмар,

Сопровождающий их путь!

О, этот умственный пожар

Мне долго не давал уснуть.

Его я слушал до утра, -

И лишь в окне забрезжил свет,

Взошла кровавая заря,

Растаял, скрылся он, и нет.

Покоя нет мне с давних пор,

Я жажду, жду его шаги.

Наш вспоминая разговор,

Тебе пишу свои стихи.

Grigoriy. К читателю

Читатель мой, я, вдохновлённый страстью,

Тебе спешу поведать боль мою,

Пускай нас всех преследуют напасти,

Пускай жизнь наша – бурное ненастье,

Я силе Люцифера гимн пою.

Пусть не страшат ни мрак, ни холод

Тебя, коль ты зло принял и почтил!

Уже мир этот надвое расколот,

И чувствует смерть свой зловещий голод –

Я слышу шелест её чёрных крыл.

Под знаменем Антихриста мы гордо

С презреньем забудем боль и страх,

Псы адские оскалят свои морды,

И рай падёт, могущественный, твёрдый,

Колосс на тонких глиняных ногах.

Поверь, мой друг, что скоро уж проснётся

Безумие, свергающее крест!

Христос, на это, глядя, ужаснётся,

Царём на небо Люцифер вернётся,

И суд свершится к югу от небес!

Hellawes. Элегия

Мир – не моя идея,

Никогда вера мрака не была моим сном.

Ночь… тихим шепотом тайны

Дикий крик полнолуния усилила вновь.

Небо… мир потерянных истин

Темным светом манит и зовет в никуда, -

Навсегда убежать в нереальные мысли

И забыться в мучениях сладкого сна.

Жизнь… вечно в поисках смысла,

Но время прощаться не терпит потерь.

Осознание смерти не уложится в числа,

Коим велено криком напомнить о ней…

Hellawes. Реальность звезд

Ночное небо рассекая, я лечу

Сквозь одинокое пространство грез.

Неведомая сила побудила

Меня идти сквозь мрак в Реальность звезд.

Преодолев, стерпев все страхи и кошмары,

Что ждут меня на выбранном пути…

…Обман рассеялся… луна на небосводе

Приковывает взгляд железной цепью воли.

…Ни облачка… упавшая звезда

Вдруг озарила помутневшее сознание…

…Но было поздно, и звезда сгорела

Задолго до того, как я решилась

Войти в врата забытого ночного храма.

Реальность звезд меня пленяла, но пугала

Еще тогда, когда я лишь мечтала ею любоваться.

…И вечно запертая дверь

Опять закрытой оказалась.

Быть может, и она не открывалась

С тех пор, как в первый раз была закрыта…

С жестоким скрипом мой оставив разум

Искать ответ среди земли и грязи…

…А может быть, сокрыто мое счастье

В том ветре, что ласкает мои мысли,

Целует нежно и играет с волосами,

Нашептывая сладкие надежды,

Быть может, в нем сокрыта моя радость,

И мне сейчас не надобно другого смысла…

Hellawes. Маскарад

Улыбки, смех… злорадный гомон

Доносится из зал, в которых

Собрали шабаш все живые куклы.

Ведомые желанием чуждым

Пьеро смеется, плачет Арлекино.

На каждом маска, та что сходна с чувством,

Которое любой на этом маскараде

Желает выдать за свою реальность.

Один другого убедить намерен

В той лжи, которую единственной считает

Любой на этом маскараде жизни

И в то же время глупо верит,

В ту ложь, что все вокруг реальны,

Что чувства ближних неподдельны.

Он глупо и наивно верит

В свою единственную хитрость…

…Уж день настал, закончен шабаш.

Все разошлись и унесли на сердце

Ту радость, что вообразили

От нереального паденья

Всех окружающих… всех лживых,

Изъеденных неправдой тварей…

…Проходит время, но не видно

Ни чистоты, ни ясности, ни света.

Пьеро привык смеяться, Арлекино плакать…

Они попались в свой капкан,

Уверовав в свой собственный обман.

На собственный крючок попавшись,

Они поверили в ту ложь,

Которою пытались накормить друг друга.

…Уже никто не верит а то,

Что все могло быть проще и понятней,

Без лишних стен, барьеров, лжи…

…Обидно, нет пока такого человека,

Который очень ясно и без сожаления

Всем скажет горькие слова.

Оставит шрам на сердце эта правда,

Обида, боль и страх придут тогда…

"Сей маскарад уже давно закончен.

Снимите маски, господа!"

Sangre Avatar. Рождение

Белый саван и траурный зов

Вихря ночи в неясном порыве,

Тихий шелест могильных цветов,

Строки мертвой погибшей латыни.

Эпитафий погибших в тебе,

Ложе смерти, подтреснувший иней,

Что распят в опьяненном огне,

Плавность форм и нечеткость линий.

Тихий шепот могильных гвоздик,

Сок граната с руки твоей бледной,

Холод боли и пламя любви,

Шепот Смерти и грусти безмерной;

Бледной плоти и губ твоих синих,

Затворенных теперь навсегда.

Но увы, не найдется ключа,

Чтоб закрыть отворенную клетку,

Силы нет в топоре палача,

И твой дух – лишь Эфира виньетка.

Sangre Avatar. Свет полуночи, плачет Луна…

Свет полуночи, плачет Луна;

Плачет Смерть о бессмертном грехе;

Но твоя не потухнет свеча

В угасающей, траурной мгле.

Сорок красных могильных гвоздик

Опустились на бренное ложе;

И померк на персте сердолик,

Словно перстень на ласковой коже.

Стон слетает полуночной птицей

С твоих снова родившихся губ;

Долго, долго тебе будет сниться

Твой бессмертный оплаканный труп.

Свечи гаснут у смертного ложа,

В твоей комнате смрад ледяной,

Но одна лишь горит все же

Синим светом в прохладе ночной.

Непрощенный Влад (ex Lovless). Закат Над Морем – Черная элегия

По волнам тяжёлым залива

Мой взгляд устремляется вдаль,

Где в брызгах заката игриво

Искрится кипящая сталь!

Плюясь огнедышащей пеной

В глаза неподвижной воде -

Холодной, озябшей от плена

Её, сковавшем в узде

Зимы без снега и стужи,

Такой одинокой в ночи…

Там никому я не нужен,

Хоть зверем вой и кричи!

Заревом небо плюётся,

Ветром колючим дыша -

Плавит погасшее солнце

Чёрный булат для ножа,

Которым будет пронзён

На жертвенном алтаре

Тот, кто мечтал, что влюблён

Как в глупой детской игре!

Мёртвых волн сталь воронёная

Не отражает блеск звёзд,

Страстной маня истомою

Забить самый первый гвоздь

Во времени жалкий обрывок

Жизни, застывшей кругом

Осколками битых бутылок

С под крови, пролитой Христом!

Листами газет без названия…

При свете полной луны -

Кошмаров спутницей тайною

Мои расколовшей те сны –

Наивные, глупые, странные,

В которых я был любим

Богом, иль шлюхою пьяною,

А может и той и другим!

Вечность минутой назад

Такой показалась краткой,

Ровной, без ям и преград

И даже чуточку сладкой…

Что же, безумец, смейся,

Жди романтических встреч!

Сталь раскалённая, лейся,

Превращаясь в тяжёлый меч!

Смейся, потомок прогресса!

Им по душе твоей вскоре

Отслужится Чёрная Месса

Под плеск умолкшего моря!

Смерти в нём отраженье

Жизнью не искривлено,

Плывёт серебряной тенью,

Как в чёрно-белом кино!

Под сапогами растаяла

Грязь – серая, как мечта

О счастье, остались ДЬЯВОЛ,

ВЕТЕР и ПУСТОТА!

Завтра в грохоте боя

Багряным станет булат!

Блаженны минуты покоя,

Когда я и проклят и свят!

Мне путь освещает вольфрам,

Тлеющий в чреве стекла.

Нас двое на нём – я сам

И Люциферова мгла!

Молчим, на запад смотря,

От суматохи устало,

Как для раба и вождя

Норд-Вест закаляет кинжалы

Для идеальной войны

С теми, кто в мягких постелях

Сладкие видят сны

О чём и думать не смели!

Плавятся солнца края,

Стекая в ад свысока,

Где ДЬЯВОЛ смеётся, куя

Нам изваянье клинка!

Непрощенный Влад (ex Lovless). Черный Овен

Беспокоен,

Наполнен тревогой,

Дева, сон твой в ночь полнолуния!

Чёрный Овен,

Страж Круторогий,

За душою Твоей накануне

Послан Дьяволом

С мрачных неведомых скал,

Где хранятся легенды забытые

За завалами

о конце всех начал,

О великих кровопролитиях!

Чёрный Овен…

Блестят серебром его очи

Устремлённые в Твой нетронутый срам,

Кто достоин

Всего, что боишься и хочешь,

К Твоим белым низвергнуть холодным ногам!

Вздыбились волны

В мировом океане от грома,

Его крыльев, порвавших истлевшее небо!

Страстью полный,

Унесёт Твоё мёртвое тело от дома,

В заповеданный мир,где0 бог ещё не был!

Ржавой пылью

Стекает где солнце на скал серый мрамор,

Словно кровь из растерзанных девственных плев,

Там забыли

Снять матери по детям траур,

От сияния ЗЛА в экстазе навек замерев!

Дева, жди!

Свою жалкую веру в бессмертье лелея,

Обжигая огнём свеч распятому пятки!

ВПЕРЕДИ

Тебя Царствие ждёт АСМОДЕЯ,

Где собрались кошмары и адские страсти в достатке!

ЧЁРНЫЙ ОВЕН!

Держись за рога его крепче!

От горящих игрушек в безумие мчась!

Приготовлен

Чертог златоглавый для встречи,

Где Тебя ожидает БЛИСТАЮЩИЙ КНЯЗЬ!

С Чёрной розой,

Склонившись перед невестой,

Про любовь он прочтёт роковые баллады!

Слишком поздно!

Разорвана мира завеса!

Остаётесь Вы и Величие АДА!

Ах, как светел,

Или может быть чёрен восставший?

Из рук Овна принявший Тебя, как жену,

Всюду пепел…

Умершим снегом опавший,

Прекратив, наконец, христианства войну!

Рвутся нервы!

Как струны, марш похоронный сыгравшие,

По потерянной чести и по сгоревшим крестам,

Станешь ЖЕРТВОЙ,

В последней Ты оргии ШАБАША,

Этой ночью беззвёздной, в светлый канун рождества!

Обескровлена,

И раздавлена, чадишь рублёвой свечою,

На подобной СКАЛЕ ЛЮЦИФЕРА бескрайней плоти!

Куда ОВЕН,

Из жизни похитив, низвергнул с собою,

Пока в выборе Ты, не ошиблась, ДЕВА, пути!

Sangre Avatar. Ave Avatares!

В лесу печальном и глухом,

Средь пыли тайных гримуаров

Покоится весь обветшалый дом

С печатью древних Аватаров.

И взяв однажды с полки книгу,

Ты слово тайное прочел

И ты судьбой обязан тому мигу,

Печати мага, что сей день учел.

И став таким же как и он,

Отрекшись от божественных законов,

И поклоняясь Силе Четырех Баронов,

Ты новый изучил Закон.

Ты Пятым стал Углом для преткновенья,

К которому стремится Дух;

И с сладострастным вдохновеньем

Церковной музыкой ласкал ты слух.

Бессмертья тайну ты искал,

И смысл ее хотел постигнуть ты;

Тогда привычный глазу силуэт, привстав из темноты,

Приятным и понятным голосом сказал:

Я наблюдал, как только ты переступил порог

Твой дух силен, мне это нравится в тебе,

Добра и зла нет для тебя, есть только Сатана и бог,

Разбей Печать Непротивления судьбе.

Коль сделаешь ты все как я скажу,

То кровным Другом будешь ты моим,

За слабости твои тебя я не сужу-

Ты станешь вечно пьяным и развратным, вечно молодым".

И после этих слов аморфный силуэт

Исчез без звука четкого шагов,

Растаял четкий осязаемый портрет,

Не испугался ты, не стал ты рисовать Кругов.

Ты сам решил, как должен поступить,

Согласен ты принять советы Тени.

Ты захотел великий символ Силы начертить,

Чтоб над Землей легко подняться по ступеням.

Sangre Avatar. Как Белиал из Северного Мира…

Как Белиал из Северного Мира,

Хозяин проклятой Земли

И таен прелого надгробия могилы,

Чью мертвенную плоть огню предали и сожгли.

Сгнила дубовая когда-то крышка гроба,

Ну и пускай, ведь телу больше он не нужен,

И копошения червей не чует мертвая утроба,

Лишь жажда свежей крови просится наружу.

Sangre Avatar. И даже формы нежные пера…

И даже формы нежные пера

В веках наука "оседлала",

Но не удастся "оседлать" ей никогда

Хотя и мертвой, но Бессмертной Плоти Аватара!

Lovless. Спокойной ночи

Спокойной ночи

Спокойной ночи! Спокойной смерти!

День был тяжёлым, жизнь нелегка.

Мы так устали от круговерти,

И нам награда за всё – тоска…

Кто мы такие? Порока дети.

Слепые чада слепых отцов.

И кто за наши дела в ответе?

Кто умереть из нас не готов?

Кому мы верим и бьём поклоны?

Царям небесным, царям земным?

И во чьё имя идём на войны?

О чём мечтаем? Чего хотим?

Что завтра скажет нам поколенье,

Нас называя учителями?

Благоговейно согнёт колени

Или утопит в помойной яме?

Или забудут… Не надо плакать.

Нас не услышат, им всё равно.

Кругом разруха, туман и слякоть,

Всё это было давным-давно…

Мы так устали. Нас ждут постели.

Мы умираем. Нас ждут могилы.

Мы опоздали. Мы не успели,

Лишь на сраженья растратив силы!

И на кресты, что сгибают нам спины,

И на ту веру в безмолвье высот.

Времени нас подгоняют дубины

А мы верим в то, что нас кто-то спасёт!

И унесёт в бесконечность, любя,

Так, как унёс когда-то себя!

Жили мы плохо, верили хуже.

Надо быть проще на этой земле!

А не сгибаться при зное и стуже,

Давайте тогда умирать веселей!

Оставив премудрости света и тьмы,

Устроим гулянье во имя Чумы!

А после закроем ослепшие очи,

Стремясь со скалы былого упасть.

Я пожелаю Спокойной всем ночи,

Чтобы от жизни выспаться всласть!

Мы вместо правды вкусили ложь,

И под наркозом её соблазнов

В бессмертье верим наивно всё ж,

Его трактуя ученьем разным!

О! Смерть! Спасибо за всё тебе!

Что ты не знаешь границ и званий!

Спокойной Смерти! Назло судьбе!

Спокойной, без разочарований!

Спокойной ночи! Спокойной Смерти!

Во избежание дурной молвы,

Смеясь умрите! И мне не верьте,

Так как я тоже такой, как Вы!

Lovless. Мёртвая Богиня

Я влюбился в тебя, увидев едва…

Не успевши ещё узнать твоё имя,

Ты лежала, подобно юной богине,

в белоснежной фате и была ты мертва.

На тебе не растаял серебряный иней,

Ты была, как и первый мороз, холодна.

Предрассветных Кошмаров Святая Богиня -

Мою душу успела выпить до дна!

Ты вчера ещё саван ткала для планеты

Той, которую звали жители Грязью,

По границе летящей тени и света,

И с которой порвал я грешные связи!

Отпевал Тебя ангел тихою песней,

По тебе с его глаз в туман капал гной,

Так как я захотел умереть с тобой вместе

И на это был благословлен Сатаной!

Серым демоном, между нами стоящим,

Укрывая лицо опавшей листвой,

Проклинающим всё человечество наше

Кроме лишь одного и кроме одной!

Твои губы синюшны, запёкшиеся в жаре,

Твои волосы ртутью стекают с ладони,

Спи спокойно, родная, пока эти твари,

Со своими свечами, чадящими вонью,

Тебя в морг не снесут, называемый храмом,

на алтарь не положат, как новое мясо.

Оказался я здесь Твоим гостем незваным

И останусь с тобой до последнего часа!

Потому что я видел подобное прежде,

Как срывали с богинь санитары одежды,

как вонзали в их плоть свои скальпеля,

Как стекала их кровь, как рушились кости,

Как вонзались в конечности ржавые гвозди,

Что при каждом ударе дрожала земля!

Спи Спокойно! Вчера Ты смеялась и пела,

Вырывая сердца у крикливых святош,

Я был тоже там – робкий, тихий, несмелый,

Освящённый сжимая священником нож.

Чтоб покончить со злом ударом последним,

Благодетель Христа укрепив на века,

За которым стояло наше наследие…

Но клинок уронила в вечность рука!

И я вместо него подал тебе Лилию,

Её корня лишивши. И веры себя!

Ах! Как счастливы мы ночью прошлою были,

Беззаветно и страстно друг друга любя!

Сладким ядом твоим добровольно отравлен,

С той поры уподобился тьме и тебе!

А потом обвенчал нас с тобою ХОЗЯИН,

Предоставив свободу нашей судьбе!

Мы с тобою тогда оторвались от плоти,

Улетая к блистающим лунным теням,

Но Земля повернула бок к солнцу в полёте

И исполнилась судной ярости к нам!

Всё случилось внезапно. Воины Рока,

Крестоносцы в лучах слепящего гало,

За измену судьбе нас казнили жестоко

И пронзили распятьем тебя, как кинжалом!

Дав мне время. Осмыслить или растаять.

Чтоб не червем был я – уподобился им…

Но в экстазе твой труп к груди прижимая,

Я стал ЗВЕРЕМ, впервые воистину злым!

Ты упала неслышно ко мне на колени,

Ты была так бледна и так холодна…

Нас от солнца укрыл своей серою тенью

И нам кольца на пальцы надел Сатана!

А от рассвета плавилась мгла

Умчавшись на запад, словно слеза,

Мы вместе слились. И ты умерла,

Погасла очей твоих бирюза!

Пой свою, ангел, печальную песню,

Крылья от крови твои поржавели,

Если б ты знал, как нам было вместе

На Люцифером постланной постели!

Я не знал её имени. И не желаю.

Я умираю с ней безвозвратно!

О вечной гармонии смерти мечтая,

Там, где безвластно проклятье распятого!

Я умираю, закрыв своей грудью,

Твоё восковое святое лицо.

Пожалуйста, Ангел, когда придут судьи,

Не дай им сорвать обрученья кольцо

С мёртвого пальца руки человека,

А не овцы, умоляю в слезах!

Ты видел кошмары минувшего века,

Ты видел и самое страшное – СТРАХ!

Трубил ты об этом? Просто молчал…

Я понимаю. Молчи и теперь.

Теперь улетай к началу начал,

Только закрой, пожалуйста, дверь!

Там, в небесах, прохладно и сыро…

Кровь застывает в облако синее.

Прощай, я умру из этого мира

Вместе с моей печальной Богинею!

Пусть другие сразятся. Их ещё мало.

Но они обернутся. Всё впереди!

А кровь истекает алая-алая

Из белоснежной пронзённой груди…

Aliyda. Шаги под дождем

Шаги под дождем –

Несмываемый след,

Оставленный кем-то

На узкой дороге,

Ведущей к рожденью

Иль к смерти…

И вновь – к возрожденью,

На круге сансары

Сквозь дымное утро

В преддверье Денницы.

Aliyda. Перед зеркалом

Глаза в глаза – тяжелый взгляд,

Не знающий, зачем нужна улыбка,

Сами в себя в упор глядят,

Теряясь бесконечно в грани зыбкой.

Свет ночи замирает в глубине

И лунный серп заглядывает в двери

Причудливой обители теней,

Пристанища невиданного зверя.

В бездонной перспективе миражей

Реальный мир становится игрушкой,

Разбившись в линиях душевных витражей,

Запутавшись в сознания ловушках.

Жестокий бог, попавшийся в силок

Своих же механических презумпций,

Смешон его беспомощный упрек

Свободному и дикому безумцу!!!

Глаза глядят на мир иль он в них отражен?

Где правда? – все иллюзия, непрочность!

Взгляд друг на друга… и из глаз как из окон

Глядит на мир невинная порочность.

Творец богов! Ты сам дитя Природы!

Сойди с ума, не будь же дураком!

Пойми, какой ты раб своей свободы

И свое счастье не ищи ни в ком другом!

Сойти с ума! Чтоб стать самим собою,

Чтоб вдруг увидеть в глубине зеркал

Не страх и раболепие слепое,

А гордый демонический оскал!

Lovless. Молох

Когда кровавые сполохи

Стихий осветят края,

Грозное царство МОЛОХА

Восстанет из небытия!

Оно не подвластно забвенью

под тяжестью ветхих дней -

Питали его поколенья

Лучшими из детей!

Промчится подобно Торнадо,

Миры разрывая в клочья,

Со слуг и жрецов армадой

Воитель безумной ночи!

Тебе не уйти, человече,

не скрыться под куполами!

Погашены ветром свечи

В тобою построенном храме!

Тебе станет холодно, смертный!

И ради спасенья житья

Величию МОЛОХА в жертву

Отдашь своего дитя!

Как прежде ты делал такое

Истлевшей дрожащей рукою,

Ради идей Гуманизма!

Вскормлённые грудью жены,

Были им поглощены

Защитники нашей отчизны!

Жрецы его не успевали

швырять их в ГЕЕННЫ пламя,

А смертные торжествовали,

Что им сопутствует Знание!

Кто – Христианин? – Скажите?

Иных религий отрок? -

МОЛОХА каждый служитель

Между божественных строк!

Политики, воины, бляди,

священники и врачи

Для МОЛОХА жили ради,

Слёз проливая ручьи

по Всем, без вины убиенным,

Сожжёнными жаром ГЕЕННЫ!

Звавшийся единоверцем,

Учащий не грешить,

МОЛОХА вскармливал в сердце

Чадом своей души!

А миротворец проклятый,

Властитель, который прав…

Отроков юных лопатой,

МОЛОХУ в пищу отдав…

Время приблизили страсти

По обгоревшей плоти…

Добившись мира и счастья,

Вы так же, пылая, умрёте!

Но МОЛОХУ это по хую…

Он сыт, он спокоен, он свят…

Он встанет, смеясь и ликуя,

Над теми, кто вечно распят!

О, смертный…Ты плачешь. Не надо!

Раньше бы лез в петлю,

когда отдавал свое чадо

Страхов твоих королю!

Ради короткой славы…

Ради победы в борьбе…

О! Времена, О! Нравы…

Жалкий упрёк судьбе!

Смертный! Ты больше не воин! -

Ты – ЖРЕЦ, такой, как и мы!

Участи жалкой достоин

Кормить повелителя Тьмы!

Чтоб жалкой силой науки

Гармонию дать Вселенной?

Лучше б ты сдох, как сука,

В костьми чадящей ГЕЕННЕ!

Не утешайся надеждой

О скором МЕССИИ приходе!

Всё так, как и было прежде…

Лишь МОЛОХ уже на СВОБОДЕ!

Crow. Я – это Ты

Эй!

Я тот, кто позовет

Ведь ты не сможешь отказать?

Я тот, кто твой один лишь друг

Тебе другого не сыскать.

Я тот, кто в каждом твоем сне

Я в каждой мысли

Я в тебе.

Ты знаешь, что я не предам

Проси, что хочешь,

Я все дам.

Желанья воплощая в жизнь,

Хочу лишь одного:

Сорви печать и не молись

А лучше просто оглянись,

Ведь ты не любишь никого?

Теперь мы вместе,

Ты и Я,

И на плече твоем змея,

А в сердце ненависть моя.

Захочешь ты познать любовь,

Увидишь только тьму и кровь

Ведь ты ее хотел любить?

Но я с тобой,

И через миг

Готов ей в горло нож вонзить

Забыв про то, что в жизни той

Она была твоей мечтой.

В твоих глазах проснулся страх

Прошло так много лет,

Но муки этой нет конца

Я боль твоя и жизнь твоя

Не снять тебе венца.

Мечтаешь ты,

Что лезвия холодный поцелуй разбудит твою вену,

Но знаешь ты, что не простит Хозяин твой измену

И знаешь, что не заплатить сполна тебе такую цену.

MaSteR. Ворон

Замок Идей

Замок Иллюзий

Замок Проклятья

Замок ночных колдунов

Что Миры свои создали

Из кошмарных детских снов

Что ищешь ты, Воин

В этом краю?

Твой взгляд неспокоен

Я чую тоску твою…

Я – за тобой летящий Ворон

Ты добычей станешь скоро

Верной…

Химерный

Твой путь здесь окончен наверно…

Ты явился сюда

Чтоб добыть Эликсир

Так спроси же меня

Ни к чему стучаться в Замок…

Смерть

Там только смерть

К ней спешишь?

Иль запутался ты просто

В паутине из вопросов?

Смерть, ты слышишь

Только смерть…

Средь Иллюзий тратя силы

Не отыщешь Эликсира…

Всадник стоит

У перекрёстка

Много дорог

Только к Замку – Тропа

Поросла она цветами

Конь затопчет их ногами…

Солнце светом заката

Красит доспехи

Цветом ярко-кровавым

Вспыхнет клинок меча…

Видно, связаны судьбою

И кружусь Я над тобою

Верный…

Химерный

Твой путь в это логово скверны…

Ты готовый на всё

Чтоб добыть Эликсир…

Так иди же вперёд!

Ни к чему теперь сомненья…

Цель

Ты видишь цель

Так вперёд!

Но забудешь сразу, кто ты

Только ступишь за Ворота…

Цель, запомни

Свою Цель

В Замка иллюзорном мире

Помни лишь об Эликсире!

Чувственный взгляд

Нежные речи

Мрамор руки

Золото длинных волос…

Долго ждал ты этой встречи

С Ней остался бы навечно…

Только сверху упал

Чёрной молнией Ворон

В кровь разбивая

Грудь об осколки Зеркал…

Воин, погляди скорее

Кто твою ласкает шею!

Мерный

Химерный

Обрушился шепот на нервы:

Ты явился сюда

Чтоб добыть Эликсир

Подойди и возьми

А потом попробуй выйти…

Дверь

Среди Дверей…

А в руке

Холод скользкого флакона

Что хранит Слезу Дракона…

Дверь отыщешь

Свою дверь…

Как предсказано в легенде

Эликсир даёт бессмертье…

Вечность бродить

Будешь по Замку

Ведь бесконечен

Чёрных Дверей лабиринт…

Зеркала и Переходы

Не видать тебе свободы…

Быстро сводит с ума

Серых призраков шепот…

Снова воздух разрежут

Два моих чёрных крыла…

Ворон Воина мудрее:

Эликсир испей скорее…

Верно!

Химерный

Был вкус его, запах был серный…

Он в сознание влился горячей волной

Нет, не быть никогда

Больше Воину прежним…

Бог

Теперь ты бог!

Разрушай!

Нету для Того Закона

Кто испил Слезу Дракона…

Воин-бог

Среди Зеркал

Я, пожалуй, буду рядом

На плече Твоём присяду…

Замок Идей

Смят и разрушен

Замок Иллюзий

Жертвой Проклятия пал…

Впереди Их ждёт дорога…

Ворон на плече у бога…

Верный

Безмерно…

MaSteR. Под звездою Люцифера

К свету призрачного бога

На широкую дорогу

Нас толпа пыталась нести.

Не для Нас людская вера:

Под звездою Люцифера

Мы свои избрали пути.

Нет дороги,

Нет веры;

Запах гари

И серы,

Блеск доспехов,

Звон стали, -

Вот такими

Мы стали.

Властны над Своей судьбою

И ответ лишь пред Собою

За Свои деянья несём.

Для свободного сознанья

Нет греха и покаянья

И того, что названо злом.

Нет греха -

Нет расплаты,

Нету рая

И ада

И никто

Не творит

Лицемерных

Молитв.

Нет дороги,

Нет веры.

Запах гари

И серы,

Блеск доспехов

Звон стали, -

Вот такими

Мы стали.

Lovless. Серый Дьявол

Дьявол сидел на скамейке в сквере,

За игрою детей следя…

Укутавшись в плащ свой пепельно-серый

И в капюшон от дождя.

Серую перед собою газету

Он перелистывал вновь,

А на конце его сигареты

Тлел огонёк, как кровь.

Время шло к осени. Листья летели.

Куда? он не знал и сам…

Он в безмятежной своей колыбели

готовился к новым боям!

Он, потрясавший собою вселенную,

Её палящий дотла,

Чтоб расплатиться с ней за измену

и за иные дела!

Чтобы вернуть былую державу,

Где нету обмана – все только правы!

Золото под его сапогами

плавилось в серую грязь.

Тихо с небес спускаясь, как знамя

Вождя, чья окончена власть!

Золото было фальшивым, как мы…

Оно отравляло наши умы

Желаньем вернуть весну.

Всё было ложью, тленом, пустым.

Дьявол смотрел на мир глазом одним.

Его клонило ко сну.

Ему было просто тошно от нас.

Он приближал искупления час!

Не чувствуя к тварям бесформенным жалость,

Зовущих людьми себя.

Детям сказал: Ну что, доигрались?

Друг друга по братски любя?

Что привлекает Вас в листопаде?

Сему золоту – грош цена!

Вы веселитесь, а там, за оградой,

Где-то идёт война!

Там, за оградой, цари и рабы

Скованы вместе цепью судьбы!

Не я в том виновен – родители Ваши!

Они наточили меч!

Братскою кровью напились из чаши,

Чтоб Вас от меня уберечь!

Клятвы их – золото осени павшее,

Остры их распятий края!

Вы оцените своё настоящее -

Не стоите Вы ни хуя!

Все, прикрываясь стареньким богом,

Сжигают брат брата в огне!

Вы не ходите по их дорогам!

Лучше придите КО МНЕ!

Вместе мы будем знатны и богаты.

Вместе мы будем умны!

И от отцов потребуем платы

За все кошмарные сны!

Станем Мы вместе истинным Светом.

Испепеляющим эту планету!

Дьявол вздыхал, во сне бормоча,

Один под дубами нагими.

Таяла осень, близилась ночь.

Дети стали святыми…

Громко смеясь, убивали из палок,

Тоже в войну играя.

Вид их был так унизительно жалок,

Что двери открылись им РАЯ…

Дьявол смеялся, смотря на разруху

Игрушечных городов.

Над тем, как хватало детского духа

Всех убивать без основ!

Падало золото, тихо, как души

Под ноги детские – в АД!

Дьявол был детям больше не нужен…

Нужен им был ЛИСТОПАД!

Sophia. Гневалось вольное море да лезло на скалы…

Гневалось вольное море да лезло на скалы –

Эгиров старый котел забродившего пива.

Старая мать на Железном утесе стояла

И выкликала из бездны сестер белогривых.

"Матери Хеймдалля, девы искрящейся влаги!

Сын мой повел на рассвете корабль крутобокий.

Ведомо вам – у какого залива во мраке

Ныне скитается пены скакун одинокий.

Много ночей пронеслось над моей головою!

Быстро летит среброкрылое альвов светило, –

Одина битвы я в путь провожала зарею… –

Трижды Спешащая лик свой пресветлый явила.

Вот и живу, как тюлениха-матка на суше!

Перекликаюсь с ветрами, да с чайками спорю –

Чайки кричат день и ночь в мои старые уши,

Что не вернет мне родимого стылое море!

Весть, о Могучие, мне принесите от сына!

Вы на плечах своих судно умчали на полдень!

О разыщите вождя щитоносной дружины,

Славы взалкавшего. Да не покинь его Один!

Эгира дочери, о снежнокосые сестры,

Родоначальницы наисветлейшего аса!

Капнут в студеную синь материнские слезы –

Горше и радужней море окажется разом!

Гьяльп, услышь меня!

Грейп, ответь мне!

Эйстла, шепни мне!

Эйргьява, сжалься!

Ангейя и Атла –

милость явите!

Ульврун, Имд –

помогите в горе!

тайны поведай свои,

Ярнсакса!

Эгира дщери, сестры прилива,

Вы – милосердны, вы – справедливы,

Над нашею долей сжалиться рады,

Свое – возьмете, чужого – не надо!"

Девять задумались, косы свои разметавши.

Помнят все бури они от начала вселенной,

Каждый корабль, в туманной ночи заплутавший,

Каждую битву в купели соленой и пенной.

Помнят и викингов, плывших китовой тропою,

С тинга мечей не вернувшихся в скалы родные.

Будто волчицы по сумеркам, жалобно воя,

Девять зарылись и глубокие воды седые.

Что там за гребни встают средь равнины широкой,

Хладной, кипящей равнины, полной мерцанья?

Иль Ёрмунгардер взметнул свою выю до срока?

Или приблизили норны закат мирозданья?

Это бегут белопенные быстрые волны

И разбиваются в пыль под Железным утесом.

Ветер их гонит и тешится песнею вольной.

Высушит он материнские горькие слезы…

Гьяльп и Грейп -

доски вернули,

Эйстла с Эйргьявой -

морду дракона,

Ангейя и Атла -

паруса клочья,

Ульврун – щита

княжьего щепы,

Имд – осколки

турьего рога,

Ярнсакса вернула

меча обломок…

Дочери Ран, сестры прилива,

Вы – милосердны, вы – справедливы,

Над смертною доле сжалиться рады,

Взяли свое, а чужого – не надо!

Старая мать, позабудь свое глупое горе,

Девять вернули, что было чужого не взяли,

Не возвращают они – лишь ушедших в море.

Те, кто в море уходит – прибыль Валгаллы.

Sophia. О разумная мудрость…

О разумная мудрость –

Блаженных удел!

Не тебя находила я

В безднах туманных.

Не блаженства –

Пронзающих холодом стрел,

Обжигающих песен,

Полночных буранов…

О спокойная мудрость

Безбурных вершин!

Белокрылое царство

Морозного лета.

О божественный лед

И невинная синь,

И бесстрастная, вечная

Музыка света!

Но – Пришло, Развернулось,

Взревело в тиши,

Помутилося небо

И дрогнули скалы,

Кровью брызнули

Гневные раны души,

Раскаленной и белой

Струею металла!

Напряженные пальцы

Ловили Его,

Сердце слушало голос

Тугого молчанья.

В черноту, что была

До начала всего,

Улетали слова

Моего заклинанья.

Вот – Придет, Развернется –

Зову и смеюсь! –

Начертает

Неоновым пламенем руны…

Пожелайте мне этих

Прекрасных безумств,

Неразумных, нестройных,

Как хаоса струны!

Sophia. Прекрасен осенний пылающий лес…

Прекрасен осенний пылающий лес

В пурпурных объятьях заката.

Под куполом мрачным морозных небес

Сияет он медью и златом.

Там ветер трубит в свой охотничий рог

И пыль поднимает с проезжих дорог.

Бредет логовиною беглый монах,

Сгибаясь убого и сиро.

И страшно ему затеряться в лесах,

И сладко укрыться от мира,

От трубного клика, зовущего нас,

От вещих ушей, от всевидящих глаз.

Как заяц, петляя, запутал свой путь,

И в месте глухом и безвестном,

К стволу привалившись, решил отдохнуть.

Вдруг пением птицы чудесным,

Пленен, очарован! Усталость забыв,

Он ловит нежнейший и грустный мотив.

Вот – птица поет на терновом кусте,

Лазурным блестя опереньем,

Напев ее – злато в текучей воде,

Томительный, сладкий и древний,

Что Ева певала в суровых ночах,

Баюкая Каина в нежных руках.

– О дивная птица, мне голос твой мил

И грусть мне старинная внятна.

Объял меня холод священных могил

И нет мне дороги обратно!

Со светлой мольбою, с слезами в очах,

Подходит смиренно отступник-монах.

– О, если бы в клетке унесть золотой

Тебя потаенной тропою,

Чтоб вечно терзался мой разум больной

Тоскующей песней родною,

Чтоб сердце, пронзенное болью твоей,

Пылало огнем до скончания дней!

Качнулися ветки – отпрянул монах! -

И юноша вышел из мрака.

Как лен, его кудри лежат на плечах

И губы пунцовее мака.

Насмешливый сумрак в янтарных очах,

И лук за плечами, и лютня в руках.

С медовой улыбкою речь он ведет:

– О чем ты просил безутешно?

Кому ты молился меж древних болот?

Кто внемлет душе твоей грешной?

– Готов я и душу тому подарить,

Кто сможет мне птицу мою изловить!

– Всего-то за душу? Извольте, мой друг!

Тут мигом с плеча он снимает

На диво изогнутый тисовый лук

И ладит стрелу, напевая.

И коротко свистнув, умчалась стрела,

Певунье лесной перебила крыла.

И с криком упала она, трепеща,

В терновник густой и колючий.

Лицо прикрывая полою плаща,

Осенней угрюмее тучи,

Смущенный и бледный отступник стоял.

А юный стрелок, усмехаясь, сказал:

Ну что ж, получил ты игрушку свою?

Сломалась – не я тут виновник.

А мне – получить бы обратно стрелу,

Ступай-ка, дружище, в терновник!

И в сердце тернового злого куста

Забрался отступник. Черна и густа

Трава под завесою хищных ветвей,

Где птица пищит еле-еле.

– Послушай-ка песенку повеселей,

Таких тебе сроду не пели! -

Так молвил таинственный житель лесной

И лютни коснулся искусной рукой.

О чудо! Лишь струнный просыпался звон –

Веселье объяло монаха.

Он хлопнул в ладоши, свалился ничком,

Подпрыгнул в колючках без страха,

И дикая, страшная пляска пошла –

Ведь песня куда как была весела!

Как демон в руинах, плясал он в кусте –

Легко, одержимо, безумно.

Все громче, безудержней и веселей

Звенели жестокие струны.

А терн кровожадный когтил плясуна

И жизнью упился его допьяна.

Оплел его куст, обнимал и манил,

Терзая свирепой любовью.

Стрелка о пощаде он тщетно молил,

Давяся и смехом, и кровью -

Все музыке адской покорен монах,

Как нетопырь, бьется в кровавых шипах.

И вдруг, покачнувшись, упал, не дыша,

На черные травы густые,

И, тело покинув, помчалась душа

В угрюмые крепи лесные.

И пышных кустов колыхался навес,

Где юный стрелок, засмеявшись, исчез.

Прекрасен осенний пылающий лес

В пурпурных объятьях заката!

Жилище запретных и древних чудес,

Кипит он расплавленным златом.

Там сумрак ветвистый и черен, и густ,

И жарок, и ал там терновника куст.

Sophia. Подвиг короля Артура

Проникли слухи в Камелот –

На пустоши, в кольце болот

Огромный поселился кот,

Свирепый и голодный.

И всяк оттуда прочь бежит,

И уж не встретишь ни души

В закатной розовой тиши,

Иль на заре холодной.

Король сказал: "Огромный кот!

Охвачен ужасом народ.

А ну – как он кого сожрет!

Чудовище сражу я!"

Гиневра молвила с тоской:

"Кот – зверь полночный, колдовской,

Легко расстаться с головой,

С исчадьем тьмы воюя!"

Но, осердясь, король вскричал:

"Ужель я старой бабой стал?

Ужель не воин я? – вскричал. -

Седлайте вороного!"

Конь вмиг оседлан был. И вот –

Король оставил Камелот,

И солнце-призрак слезы льет

В когтях ненастья злого.

Ступает гордо вороной,

Щит у Артура за спиной,

Копье под правою рукой,

И грозен меч тяжелый.

В верхушках сосен – ветра стон,

Затянут мраком небосклон,

Ведет дорога под уклон,

В синеющие долы.

Вот пустошь – облако плывет

Над мертвым зеркалом болот.

Ну, где же ты, ужасный кот,

Где рыщешь тенью черной?

И зверь ночной пред ним возник,

Потряс болота гневный рык,

Кот-великан, пятнист и дик,

Как уж в воде, проворный.

Конь на дыбы, всхрапнувши, встал,

Король из ножен меч достал,

"Пришел конец тебе, вскричал, -

Артур перед тобою!

Давай, сразимся же скорей,

Клянуся кровью королей –

Рябою шкурою твоей

Я скакуна покрою!"

Но медлит прыгать зверь-колдун,

Глаза желтее спелых лун –

Колодцы древних, тайных дум

В Артура он вперяет.

Пускает искры, и шипит,

И говорит, и говорит,

Вьет кружева, урчит, хитрит,

Хребтину выгибает.

"Зачем покинул ты, зачем,

Родные камни древних стен,

Ведь все под солнцем – ложь и тлен,

И тщетны все старанья.

Гиневра нынче весела –

Ведь любят рыцари Стола

Хозяйку утешать, когда

Артур на поле брани.

О кто найдет твои следы,

Восславит ратные труды,

То – привиденья и мечты,

То – яд, текущий в жилах!

Прошли века, забыл народ,

Где он стоял, твой Камелот,

А имя короля живет

В одних преданьях лживых…"

Король задумался. Легла

Морщина поперек чела.

Впервые стала тяжела

Ему златая ноша.

Роняет меч, снимает шлем,

С коня сошедши, тих и нем,

Он понял – все под солнцем тлен,

Он понял – жребий брошен.

И обнял он кота, и с ним

Пошел, тревогою гоним,

За много миль, за много зим,

И больше не вернется.

Они скитались там и тут,

Брели туда, куда зовут,

В харчевнях ели, что дадут

И спали, где придется.

Кружил им мысли добрый хмель,

Орали песни, пели эль,

И подпевала им метель,

И следом крался вечер.

Их видел сумрачный Уэльс,

Броселиандский видел лес,

И в годы славные чудес

Их знало графство Чешир.

Гиневра с башни угловой

Все смотрит в сумрак голубой.

Там – облака спешат домой,

Там – ветер сосны ломит.

И Кардуэл Артура ждет,

И Карлеон, и Камелот,

Но он забыл о них, а кот –

Едва ль ему напомнит.

Sophia. Эскапизм

Вот – черное зеркало. Темно. Мрачно. Твердь.

Моей работы никто не разобьет.

Посмотрись в него, дохлятина, и умри с тоски.

В. Розанов

Ты позабыл о надежде нетленной,

Ты не изведал пурпурной весны.

Льются к тебе сквозь бетонные стены

Сладкие песни Волшебной страны.

Черное зеркало мира пустого

Карой грозит заглянувшим во тьму.

Истина слова его колдовского,

Шепот: не быть, – ты поверишь ему.

Ты распрощаешься с камерой серой,

Ты на заре не рожденного дня

Время с пространством раздвинешь химерой,

Грозными крыльями Небытия.

Так тебе грезится полночью звездной,

Только судьба не разводит мосты.

Камера – в ней ты страдаешь над бездной -

Жалкий плясун на канате мечты.

Civilization – пустая могила,

Нежной вселенной сжигаемый прах!

Алое буйство утраченной силы

Светит в ее погребальных кострах.

Кто тебе выстроил эту обитель?

Что за насмешник был твой демиург?

Что же влечет тебя вдаль, небожитель,

Словно пустынные зовы Миург?

Что, наконец, ты отринешь, безумный,

Жизнь ли жестокую, нежную смерть?

Как тебе бредится полночью лунной,

Как тебе бьется в бетонную твердь?

С дымной помойки на небе туманном

Видят глаза безработных богов

Трубы заводов – как жерла вулканов

И Гималаи высотных домов.

Вы, что гнездитесь на проклятых скалах, -

Заживо тлению обречены.

Лучше в лесах, иль горах одичалых

Слушать напевы Волшебной страны!

Vardlokkur. Монолог человека

За окном луна светила.

Молча встал на табурет,

Крепко привязал веревку, -

Вот я есть, а вот и нет.

Я решился на поступок,

В бездну я шагнуть хотел.

Нет мне места в этом мире.

Но тут ангел прилетел.

Ангел, ангел мой хранитель,

Где ты был, когда я звал?

Когда помощи просил я,

Ты с Яхве в раю бухал.

А теперь, пречистый ангел,

Ты решил меня спасти.

От чего, от смерти пошлой?

От греха, что в Ад нести?

Не нужно твое спасенье,

Сам привык я все решать.

Жил один, как тать безбожный,

Научился выбирать.

С теми черными мыслями

Оттолкнул я табурет,

Боль огнем гортань прошила, –

Вот я есть, а вот уж нет.

Я очнулся с болью в горле,

Сердце в ярости стучит.

Ангел, ангел мой, насильник,

Ты обрек меня на жизнь!

Vardlokkur. Демон – хранитель

(демону – хранителю)

Вдали от суеты и бреда,

Что наполняет мир людей,

Нашел себе уединенье демон

На глубине души моей.

Хранит от глупости и гнили

Свой новый дом он пуще глаз.

Порою в трудные минуты

Из глубины души я слышу глас.

Меня предупреждает он от скуки,

Что богом "триединым" создана.

Он говорит мне: "Ты свободен! Думай!

На то тебе ведь голова нужна…"

И все же времени от время

В мой разум входит пустота.

И сердце мне вдруг сжимает

Непонятная тоска.

И в эту трудную минуту

Он твердо знает: дом в беде…

Советом добрым помогает.

Мой… Друг, со мною ты везде!

Vardlokkur. Охота

Темный лес, деревьев скрип.

Вой в ночи нагоняет страх.

Бег сквозь ночь. Прыжок. След!

Кровь проступает на жертвы следах.

Темный лес, деревьев шум.

Стая. Тени скользят меж ветвей…

О, двуногий, сегодня ты наш!

Плоть твоя манит нас все сильней…

Темный лес, не видно не зги,

Ты бежишь, не разбирая дороги,

Ветви в кровь изодрали щеки твои.

Но ты бежишь, страх окрыляет ноги.

Остановился, согнула боль

В легких воздуха не хватает.

Ты победил?! Победили мы!

Жертва от нас не ускользает.

Короткий бой, сверкнул нож,

Вкусное мясо… человечье.

Ты проиграл! Победили мы,

Волки что, бросили вызов вечности…

Fenrir. Живое – в мертвом. Мертвое – в живом…

Живое – в мертвом. Мертвое – в живом.

Размыта грань, раздроблены суставы.

Восстань, Гигант. Из первозданной лавы

Приди в наш мир. Раскатистый, как гром

Я шаг Твой слышу. Вздрагивают горы

Испуганно смолкают разговоры,

И на воде дрожит случайный лик.

Sieg Heil, Гигант! Я знаю, Ты отвык

От приторной текучести творенья,

От плоти, превращающейся в прах.

Здесь тени правят бал, и запах тленья

В умерших душах порождают страх

Тепло и жизнь – коварные химеры

Стремятся к заполнению пустот.

И матери, не знающие меры

Очередной вынашивают плод.

Sieg Heil, Гигант! Грядет Твоя победа.

На Севере воздвигнут пьедестал

В нагроможденьях льдов и серых скал

Проявлена божественная Эдда.

Убей творца! Творец давно устал!

Baal. Боги Севера

Мне снится сон, тревожный сон:

В нем Я бесстрастный созерцатель,

И мысль, срываясь как дракон

Летит сквозь Мидгард в темный Хель.

Во сне Я вижу, как ветры вопят;

То время безумно уносится в бездны,

Забытые земли в тумане парят,

А с ними народы, сказанья, легенды.

Северные боги Древних племен

Спят крепко, закрыв свои очи,

И ждут они часа с давних времен

Когда станут снова могучи.

И час настал, проснулись боги -

Асы германские: Один и Локи,

Тиу и Тор, а с ними мудрые Ваны

Славянские боги: Перун и Сварог,

Велес и Стрибог … все как один,

И горе прольется богу-Христу,

Власть держалась его на обмане,

Море крови пущено к позорному кресту,

Против которого дрались Германцы и Славяне.

Мы не забыли ничего!

Как жгли, рубили, избивали

Нет, не забыто ничего!

Как именем Христа Нас убивали.

Но будет пир в Асгарде славном,

Где Один встретит всех Друзей в объятьях

И кубок с терпким даст вином,

Чтоб помнили о наших Предках-братьях.

Baal. Двое во Тьме

Во Тьме грядущего Суда

Мы будем вместе навсегда,

И будет Суд тот Тьмы Извечной

Над ложью фальши бессердечной.

Мы – Дети Тьмы… А хор святош

Опять твердит, что это – ложь.

Но знаем Мы, презревши Свет:

Мелодий Тьмы прекрасней нет.

Тьма – это Песнь других Миров,

Она – полёт Извечных Слов,

Слов Силы, Мудрости и Славы,

Свободы, Мужества и Права.

То Право быть самим собой

И управлять своей Судьбой.

Зачем Нам ложные заветы?

Свободны Мы и вечно это.

Мы полетим сквозь звёздный свет,

Как две стрелы, несущих Смерть.

Но Смерть та будет не концом,

А лишь Путём в астральный Дом.

Нас Танец Вечности закружит,

Сплетя в объятьях Наши Души.

И пусть Наш стон звучит над Миром

Любви и Страсти темным пиром.

Vlad Unforgiven. Роза Ада

Когда встретиться снова нам выпадет срок

И пространство сожмётся в моём кулаке,

Я тебе подарю прекрасный цветок

Из огня тех костров, что горят вдалеке!

На которые свалены в кучу кресты

Из молитв, не услышанных небом немым.

В изваянья застывши они с высоты

были сброшены, став достояньем ничьим.

Мхом обломки пока не съела тоска

от разодранных в клочья лживых надежд,

подожгли их, себя согревая войска,

между нами поставивши вечный рубеж.

Попиравшие всё в жестоком бою

беспристрастной машиной своих аксиом

по которым ни жив я ни мёртв – просто сплю,

опьянённый никем не видимым сном.

Пляшет пламя над страстью, рождающей жар,

извиваяся в корни новых времён,

обагрённое кровью оно Саламандр,

Сатане совершивших последний поклон.

Упоённое соком потерянных душ

в суете мирозданья и просто нигде,

защищено от веры в неведенье стуж

ставши непокорённым всякой узде.

Подаривши для нас идеальный завет,

опровергнуть который не властен закон.

И ,поднявшийся в хаос дьявольский свет

Неожиданно в Розы взвился бутон!

Поцелуев нежнее гурий шальных

ароматней, чем ладан, крови алей,

опалённый его красотою утих

Тот, кто нас проклинал со своих алтарей!

Прозревали от света кто были слепы

а у зрячих от жара глаза закипали

Как мечами пронзали розы шипы

Убеждённых в своём благородном начале!

Я её прикоснулся, проклятый раем,

обречённый оглохнуть под крик воронья,

На мгновенье, как вечность, став несгораем,

Чтоб к тебе смог прийти, любимая, Я!

Легионы расступятся дав мне пройти

к той, чьё имя безумнее всякого зла

И рождённый не сможет произнести

до эпохи его, пока скроется мгла

предрассудков ничтожных о аде и рае

о любви, не распятой на лысой горе,

о самом совершенстве которого ради

боги как и их чада жгли на костре!

Непрощённых за их опасные мысли

о свободе от неба и от земли…

Между ними они лепестками повисли

Адской розы, чтоб мы повстречаться смогли!

Я тебе подарю её, смерти своей!

В твою руку вложив её вместо косы!

Я, который из общества изгнан людей

Для которого стали навеки часы!

Роза ада пусть светит нам солнца взамен

Мягкий пепел нам будет теперь вместо скал.

Нас никто уже больше не сможет взять в плен

Ибо каждый из нас нашёл, что искал!

Vlad Unforgiven. Я презираю смерть…

Я презираю смерть и слово «смерть»,

Готовлюсь к мраку, чувствую его,

Ведь жизни голубая круговерть

Несется в черный омут «ничего».

Я буду петь под пыткой, хохотать,

Просить вина запить смертельный яд,

Потом с улыбкой мудрой засыпать,

Пока враги суровые молчат.

Пусть шепчет погребальный мой костер,

Что ты зажгла с согласия седых,

И пламя – трепыхающий шатер –

Запляшет выше сосен голубых.

И пусть друзья смеются и поют,

Пока несет меня крылатый конь.

Ты подари улыбку мне свою,

Венок невесты опустив в огонь.

Радомир (Роман) Волков. Осталась совсем одна…

Осталась совсем одна

Во многих мирах и веках.

Плачет она у окна,

Бритву сжимая в руках.

Счастье утратило роль.

Судьбы смертоносной вина.

Осталась тоскливая боль:

Осталась совсем одна.

Сердце давно на замке,

Жалкая дырка – луна.

Бритва трясется в руке:

Осталась совсем одна.

В упрек всем мирам и векам

Плачет тихонько она.

Струится кровь по рукам…

Осталась совсем одна.

Радомир (Роман) Волков. Ночь танцует. Город опустел…

Ночь танцует. Город опустел.

Черный бархат звездочки закутал.

Ливень. Я бегу сквозь сотни тел

Мертвых капель долгие минуты.

Ты ушла и свет тебя закрыл.

Дверь загрызла узкую тропинку.

Ветер режет легионом крыл

Тело мое – жалкую тростинку.

Плачут ветви. Стонет листопад.

Под ногами – холод, мрак и лужи.

В сердце моем тоже грязь и смрад.

Жаль, что я тебе совсем не нужен.

Ничего. За осенью зима

Ярким снегом по грязи завоет,

Сбросит грязь из сердца и ума,

Только шрамы на руках не скроет.

Радомир (Роман) Волков. Мягко гаснет жертвенный огонь…

Мягко гаснет жертвенный огонь,

Мне шутя мигают угольки.

Вкруг костра хожу я посолонь,

Сцеживая влагу из руки.

Кровь неспешно каплет на траву,

Пьет мою любовь сыра Земля,

И, качая мудрую сову,

В тишь гудят седые тополя.

Боги рядом смотрят на меня,

Ирия окно в ночи горит,

Кровь тихонько каплет на углях,

И Огонь мне шепотом шипит.

На душе пишу кинжалом вязь,

И она течет, таясь в лесах.

Звездоньками тихо становясь,

Кровь моя летит на небеса.

Боги рядом шепотом поют,

У болот танцуют камыши.

Жизнь, смеясь, я жертвую свою,

Сцеживая гущу из души.

И тебе рубинные цветы

Принесет Ветрило-вьюговей.

Жертвую себя, пусть знаешь ты,

Для того, чтоб ты была моей.

Радомир (Роман) Волков. Я должен идти…

Я должен идти.

Не могу оставаться в начале пути.

Ждет дорога меня в бесконечную даль.

Успокойся, пусть тихо умолкнет печаль.

Я должен идти!

Прощай.

Я, как воин умру по дороге вперед,

Я, как волк, побегу через лед и песок,

Пролетая оленем сквозь бурю и лед!

Я живу, как огонь, лишь в движеньи, как зверь!

Мне так много до смерти осталось пройти.

Поверь.

Я должен идти.

Радомир (Роман) Волков. Я крылат…

Я крылат! О, Боги! Я летаю!

Мне за миг до смерти крылья дали,

Чтоб увидеть то, что я не знаю –

Солнцем окровавленные дали.

Виду бронзу рек, поля родные,

Степи с волосками трав лежащих,

Голые пустыни золотые,

Скалы, льдом покрытые блестящим.

Всюду: на льду, песке и глине,

За Богов, за женщин и за злато.

Человек погряз в гнилой трясине,

Счастье убивает злым булатом.

Боги! Жизнь и крылья заберите!

Ввысь я полечу, навеки молод,

В мир, где нету зла, меня возьмите!

В царство, где царит огонь и холод!

Радомир (Роман) Волков. Луны лицо серебристое…

Луны лицо серебристое

Располосано веткой заснеженной.

Как нерв, дорога ребристая,

По полям по пухлым, изнеженным.

От звезд повеяло холодом,

Бородой – облака не небес лице.

Снежинки, как девочки молоды,

О Морозе поют, ледяном отце.

Леса со снегами целуются,

Твердый холод всю ночь песни пел, любя.

Ветра льдом обветренным дуются.

Зима! Я, твой сын, улетаю в тебя!

Vlad Unforgiven. Зеркало черных вод

Посмотри на меня своим взглядом надменным

перед тем, как в мои погрузиться флюиды.

Твоё грехопадение шло постепенно,

отражённое как мироздания виды.

Ты упитан судьбой, изящен и гладок

и добился того, к чему шёл пядь за пядью? -

раз желаний увидеть желаешь остаток,

над моею склонившись тихою гладью?

Хочешь видеть грядущее или былое?

Сокровенную тайну или интригу?

Так смотри – ничего никогда я не скрою,

если жизнь привела тебя к этому мигу!

Дни и ночи, ликуя, бейся в экстазе

или рви свои волосы от сожаленья.

Серебро отразить я сумею от грязи,

Как тебя от твоей трепещущей тени!

На обман я отвечу обманом таким же,

Покажу тебе истину, если ты прав!

Среди тысячи глаз твои я увижу,

В них своим отраженьем призрачным став!

От солёной слезы мне ни будет ни прока,

как от крови, пролитой во имя чего-то..

Я – из бездны в реальность смотрящее око,

Для кого-то источник, кому-то болото.

Для одних ты – судья, другим – подсудимый,

Мы с тобою немного поэтому схожи.

Только я беспристрастно, а ты – только мнимый,

рассуждающий лишь, справедливее кто же!

Бросишь камнем в меня – напрасно жди чуда!

От него не пойдут, расплываясь, круги…

Суеты я даю тебе образ, покуда

Сатана или Ангел не крикнут "БЕГИ!"

Кто – "ВПЕРЁД!", а кто-то, наверно – "НАЗАД!"

Я совета не дам, куда сделать твой шаг.

А сказало бы если – то невпопад,

потому что ни друг я тебе и не враг,

но немое свидетельство мыслей и действий

твоих смертных грехов и твоей благодати.

Сотворяй и мечтай! На меня не надейся,

с глубины раз меня увидевший, кстати!

Для твоей жалкой плоти, как чувств, я бездонно.

Не боишься парить в остывшем нутре,

погружаяся, смертный, в вечности лоно,

где для света и тьмы не место игре!

Кэт. В свете вечернем…

Сердце мое – фонарь изо льда.

Внутри его страсти пылают.

Но крепок тот лёд – и никогда

От жара огня не растает.

В свете вечернем

Между небом и льдом,

Где порочные чувства,

Нет связи имен.

Имя ничто, имя пустяк.

Имя свое ты отдашь просто так.

Грубые ласки…

и руки чужие схватят тебя и швырнут на постель.

Сладость разврата подобная яду…

Но оттого ее любят сильней!

Не отбрасывая тени,

Мы летим во мгле ночной.

Лишь луна на небосводе,

Лишь луна, да мы с тобой.

Путь наш странен и ужасен.

Мы летим во мгле ночной.

Нет покоя и убийцу

Все никак мы не найдем.

Ты любил меня, а муж мой

Был никчемен, зол и груб.

Как могла я уклонялась

От твоих горячих губ.

Но так сладко пахнут травы,

Чуть умытые росой,

Что однажды ночью темной

Я пришла к тебе домой.

Ты, конечно, помнишь, милый,

Как прекрасен этот грех.

И что той же ночью темной

Нас зарезали двоих.

Но не скроется убийца-

Мы найдем его, друг мой.

И тогда пускай пощады

Просит он у нас с тобой.

Поцелую тебя я в губы,

Поцелую тебя я в глаза.

И в мечтах рисовать ты будешь

Уже не ее, а меня.

Сладкий сон тебе смежит веки:

Хорошо у меня подремать!

Та – другая пусть рвет и мечет:

Не ее ты захочешь ласкать.

Aliyda. А кто-то лишен лабиринта…

А кто-то лишен лабиринта

И мучится жаждой неволи.

Нельзя не довериться боли,

Сжигающей день без остатка –

Пространство и время иллюзий,

Что любят плеваться в Луну,

Кидаться в нее чем попало.

Aliyda. Мучительно чувствую жажду…

Мучительно чувствую жажду

Того, что так тянет отвергнуть,

Что близко и так запредельно,

Как собственный глаз.

Такая смешная печаль.

Не думай, что сможешь понять,

Не верь, что захочешь забыть –

Вернешься на круги своя.

Aliyda. Бывает тоска ни о чем…

Бывает тоска ни о чем,

Бывает томленье нигде, –

Очерченный знак на воде,

Туда, где швыряли копьем,

Пытаясь сломать отраженье

Чего-то в себе самом.

Avatar_Alco. Последнее желание

Как это и не грустно,

Но умереть мне суждено.

Но как же так? Внутри все пусто,

Лишь имя вертится одно.

Последнее желанье, говорите?

Сейчас скажу… Ну что ж, пускай

Как только вы меня казните,

То попаду я сразу в рай.

Ха-ха! Как это, невозможно?

Ну ладно, бросим шутки прочь.

Пожалуйста, коль вам не сложно,

Вы не могли бы мне помочь.

Письмо отправить матери, она, старушка,

Одна осталась у меня.

Меня оставили друзья, подружка,

Лишь мать жила, меня ни в чем не повиня.

Еще письмо отправьте… Невозможно?

Желание последнее одно?

Тогда, пожалуйста, коль вам не сложно,

Верните мне для матери письмо.

И напишите враз другое

Той, что я всю жизнь любил.

Кристина, милая, что б мне сказать такое,

Чего тебе я никогда не говорил?

Наверно это глупо и нечестно,

Ведь у тебя теперь своя семья.

А мне, на самом деле, даже лестно,

Что ты была когда-то у меня.

Нам было хорошо, и грустно…

Как мы гуляли по Москве весной!..

И было это… на четвертом курсе?

Тогда я потерял друзей, семью, покой.

О нет! Я не могу послать письмо такое

В последний день, последний час.

Палач, пиши письмо другое.

Пиши, пожалуйста, в последний раз.

Друзья! Шаман, Захаров, Горобец, простите,

Что я так подло кинул вас,

Я был влюблен, уж не вините,

И сами вы любили, и не раз.

Ну что за бред?! Что делать мне сейчас?

Желаний много – не найдусь.

В последний день, последний час.

Казните так, я без желаний обойдусь!

Morein. Последнее желание

Северный ветер в кровь режет лица

Холодным огнем.

Исписана вся чьей-то жизни страница

И смыта дождем.

Молнии хлещут, гром грохочет,

Воздух дрожит…

Кто-то от страха дико хохочет,

Кто-то бежит.

Лишь он один молча, гордо, спокойно

Стоял в стороне,

Его не пугали ни бури, ни войны,

Ни крики в огне.

Он просто стоял и с усмешкой в глазах

Смотрел на свет.

Он видел в чьих-то горьких слезах

Движенье планет…

Погибли многие ради спасенья

Его одного,

Но времени неумолимо течение

И вот – нет его.

Но не пропадет он бесследно как птица,

Как кобра в песках.

Имя – исчезнет, но мысль – сохранится

В учениках.

И тот, кто поверил в него тогда

И пошел за ним,

Сегодня слова его, знания, дела

Передаст другим..

И все повторится, лишь сменятся лица

И в новых кругах

Имя – исчезнет, но мысль – сохранится

В учениках.

Avatar_Alco. Царица ночи

Лишь роса холодной шалью

Покрывает волоса.

Лес тумана скрыт вуалью,

И тихонько голоса

Затянули песнь печально.

Я прислушался, и страшно

Стало мне от песни той,

Но сквозь ночь я шел отважно,

Вдаль ведомый злой судьбой.

Ветер смрадный выл затяжно.

Духи темные из леса

С мертвыми, как лед, глазами…

Внемли тихо речам беса,

Земля полнилась слезами.

Началась ночная месса.

И явилась вдруг царица,

Обводя всех грозным взглядом,

Белая как снег девица

В волосах с ужасным гадом,

Мудрая, как дикая волчица.

Наблюдал я, затаившись,

Как владычица лесная,

Кровью свежею обмывшись,

Чьею, к счастью, я не знаю,

Встала в центре вдруг, забывшись.

Грянуло. Потоки страсти

Обуяли в миг царицу.

Дикий танец темной власти

Подхватил ее как птицу,

Одеянья в клочья рвя.

Загорелася девица,

Завертелась как змея,

И рычала, будто львица,

Злобно страх вокруг неся.

Танец ярости ревущей,

Полон страха и огня,

Полон ненависти жгущей,

Так очаровал меня

Своей сладостью зовущей,

Что я, страстью опьяненный,

Позабыв про ядовитый страх,

Вышел, смертью окрыленный,

В свет, ступая в ветхий прах,

В Ад, веками запыленный.

Ветер, острыми крылами,

Гнал меня то в свет, то в тьму,

Смерть носилася над нами;

Лес стоял в густом дыму,

Все погасло пред очами.

Белая царица ночи

Хищным взором посмотрела,

Зло святились ее очи,

Будто коршун подлетела

Разодрав одежду в клочья.

И кровавыми когтями

В грудь вонзилась чуть живую,

Обхватив меня ногами,

Душу вырвала слепую,

Звонко щелкая клыками.

Кровью теплою напившись,

С трупа выпотрошенного слезла,

Силой пьяной насладившись,

Вспыхнула и в миг исчезла,

Королева ночи!

Песни

Слова: Alex Celly, музыка: Milchar. Двадцать

1.

Когда тебе будет двадцать, погаснут вдруг фонари

На улице под твоим всегда непротёртым окном,

Твой друг, не успев уехать, останется до зари

И некому будет прервать вас ненужным звонком…

Когда откроются двери -

Ты молча шагнёшь назад,

Набросив покров улыбки на холод свободных дней.

Тебе опять не поверит

Прожжённый твой дипломат

И скроется в грязной дымке, почуяв, что ты сильней…

2.

Тебе снова будет двадцать, когда разразится гроза,

Когда закончится время на поиск свободных дорог

И некого больше будет от этого мира спасать -

Ты просто пойдёшь отвечать свой последний урок.

Когда тебе не поверят -

Ты усмехнёшься в лицо

Тому, кто, не зная – зачем, тебя называет врагом.

Пусть люди здесь что-то делят,

Пусть снег заносит Кольцо…

Ты просто уйдёшь по дороге в разрушенный дом.

Слова: Татьяна Крылова, музыка: Milchar. Осенний взгляд

1.

Смеются клоуны с афиш,

Бегут по улицам трамваи,

И я мгновенно забываю,

Всё то, что ты мне говоришь.

И ни за что в твоих словах

Мне невозможно зацепиться,

Лишь, как в кино, мелькают лица,

И шелестит в ногах листва.

Припев:

Неуютно мне здесь, в этом городе,

Где лишь ветер и дождь,

Где притворство и ложь

Лезут в душу ноябрьским холодом.

Только ты в этом мире разлук

Мне подаришь тепло своих рук.

2.

И прилепился, как печать,

Кленовый лист к стеклу трамвая…

Коль пустяки я замечаю -

Случится главное сейчас.

Как будто дождь прохладный смыл

Все наши страхи и тревоги:

То, что слова сказать не могут, -

Друг другу взглядом скажем мы.

Припев.

Слова: Tanda, музыка: Milchar. Посвящение Эдгару По

1.

Когда погиб поэт – невольник чести,

Россия, как всегда, была во мгле;

Устроившись на стареньком насесте,

Затворник думал о Вселенском Зле;

Будя земные, сладкие желанья,

Гадаем, есть ли жизнь на небеси:

"Входящие, оставьте упованья

И три рубля!" (Должно быть, на такси.)

Нет меча – заткни орало!

Мир – народам! Пьянству – бой!

Над горами солнце встало…

Ты не вейся, Эдгар Аллан,

Над моею головой!

Над моею головой!

2.

Ворованным теплом толпы согреться -

И снова в тишь твоих библиотек,

Где Гуго Гроций, гроздья граций, Греций,

Танатос-Эрос – кунаки навек;

Там человека человек послал на,

Тая обратный адрес до сих пор -

Распалась связь времён, и ныне славно

Твердить: "Россия… Лета… Невермор…"

После бала, после бала

Надо ль браться за перо?

На потеху добрым малым

Вильям Батлер, Эдгар Аллан

На плакатиках в метро!

На плакатиках в метро!

3.

Но бьётся жилка тонкая, живая

Средь тех, кто сбылся, умер и уснул,

И тех, кто все равно не забывает

Ни Мандалай, ни брод через Кабул.

И, не терпя насилья и бессилья,

Не зная, где победа, где ничья,

Пегасы молча складывали крылья

И пили из Кастальского ручья.

О свободе небывалой

Сладко думать у свечи.

Стрелки движутся устало…

До свиданья, Эдгар Аллан,

Верно, встретимся в ночи.

Верно, встретимся в ночи.

Milchar. Cумасшедший

1.

Прикольно: я на днях сошёл с ума.

Диагноз мой – шиза и паранойя.

Учусь язык кошачий понимать

И волком на луну ночами вою.

По городу хожу я на ушах -

Прохожие шугаются в сторонку…

Ты, главное, мне думать не мешай -

Тогда и я тебя не трону!

Припев:

Ну, я сошёл с ума – а вам-то что?

Мне, может, просто скучно быть нормальным!

Не надо так глазеть с открытым ртом -

Как будто сумасшедших не видали!

Завидуете просто мне:

Ведь это скучно – быть нормальным!

2.

Зачем, вы мне скажите, доктора

Лечить меня хотят в своём дурдоме?

Я что их, хоть бы пальцем тронул раз?

Я просто мыслю малость по-другому!

А, в общем, мне плевать на всех на вас -

В моих мирах на жизнь другие взгляды!

С ума сойти не просто – ведь сперва

Иметь его хотя бы надо!

Припев.

Milchar. Первая любовь

1.

Раскрась свои паруса в алый, кровавый цвет.

Быть капитаном не просто в неполных пятнадцать лет.

Быть может – всё это смешно; наивно – может быть…

Но должен же в этом мире хоть кто-то кого-то любить!

Веди свой корабль среди бурь под чей-то дурацкий смех,

Под проповедь глупых попов о том, что всё это – грех.

И пусть этот мир жесток, пусть полон он бед и обид,

Но должен же в этом мире хоть кто-то кого-то любить!

Припев:

И снова будут над землёй идти

Эти вечные снега и дожди,

И будут вечно громыхать по ночам поезда.

И повторится всё в мире вновь,

Но только первую свою любовь

Ты не забудешь в этой жизни никогда.

2.

За первой любовью всегда положено быть второй.

Не вечна она – слышишь, парень – не вечна, как всё под луной.

Потом больше будет проблем: жену и детей прокормить…

Но должен же в этом мире хоть кто-то кого-то любить!

Раскрась свои паруса в алый, кровавый цвет.

Быть капитаном не просто в неполных пятнадцать лет.

Быть может – всё это смешно; наивно – может быть…

Но должен же в этом мире хоть кто-то кого-то любить!

Припев.

Milchar. Экзотические страны

1.

Есть на свете экзотические страны

Даже в наш безумный техногенный век.

Есть места среди природы первозданной,

Где ещё не шлялся белый человек.

Женщины там ходят с обнажённой грудью,

Не стыдясь своей цветущей красоты….

И туда попасть, пойми, совсем не трудно -

Это ближе, чем представить можешь ты…

Припев:

Возьми билет на самолёт,

И улетай туда, где ветер

О смуглых девушках поёт,

На пальмах листья теребя…

Найди себе свой уголок -

Один на нашей всей планете,

В краях, где круглый год тепло,

И где свобода ждёт тебя.

2.

Только вот что делать с белым человеком?

Нету в мире мест, где он бы не ступил.

Он давно прошёл все джунгли, горы, реки,

И везде оставил 'Библию' и спирт.

Но, быть может, есть ещё хоть островочек

В джунглях среди злых непуганых зверей,

О котором ты мечтаешь днём и ночью,

Где б хотел родиться ты и умереть.

Припев.

Milchar. Спокойной ночи

1.

Эта ночь не для тебя

Раскинула звёздный шатёр

И включила луну.

Этой ночью ты опять

Уставился в старый ковёр

И не можешь уснуть.

Вот последний автобус ушёл…

А кому-то сейчас хорошо,

Кто-то ловит от жизни кайф в этот поздний час…

Припев.

Спокойной ночи, завтра рано вставать,

Завтра будет трудный день опять,

Завтра сонным, туманным утром

Тебе снова ехать в автобусе людном…

Спокойной ночи, сейчас надо спать.

2.

Этой ночью рядом с тобой

Громко ходит будильник,

Чьё-то время идёт…

Этой ночью кто-то другой

Улетает с любимой [вариант: "…с любимым"]

В нежной страсти полёт.

А тебе ночью надо спать.

Завтра всё повторится опять.

Может быть послезавтра придёт твоя ночь, ты жди…

Припев.

Milchar. Выхода нет

1.

Солнце гасит экран

Утром после семи,

И в глазах твоих серый туман…

Тебе тесен твой призрачный мир.

Ты искал на вопросы ответ,

Только выхода нет, выхода нет,

Только выхода нет.

Виртуальный герой

Виртуальной войны -

Ты хотел бы остаться собой,

Но вокруг только тени и сны…

Ты везде оставил свой след,

Только выхода нет, выхода нет,

Только выхода нет.

Припев:

Снова бродит осень

В опустевших дворах.

Снова ночь приносит

Холод и страх.

Ты мечтаешь хоть раз увидеть просвет -

Только выхода нет, выхода нет,

Только выхода нет.

2.

Жизнь летит всё быстрей,

И ты гонишь за ней,

Что-то ищешь, уткнувшись в экран,

Только это – мираж и обман.

Снова гаснет призрачный свет,

Снова выхода нет, выхода нет,

Снова выхода нет.

Припев.

Milchar. Детский сад

Посвящается мытищинским панкам, с которыми я общался в 1997-99 гг.

1.

Здесь вечно кто-то плачет и чья-то кровь течёт.

Здесь вечно воспитатель ремнём кого-то бьёт.

Здесь в "тихий час" все затыкают уши,

И из окна на снег летят подушки…

Здесь поколенье новое, как лопух, растёт.

Припев:

Это детский сад, детский сад, детский сад,

Это детский сад, детский сад, детский сад,

Здесь за сараем первой сигаретою дымят,

Здесь прав, кто силён, а кто слаб – тот виноват,

Здесь готовят для армии безжалостных солдат…

Это детский сад.

2.

А ещё сюда с ребятами мы приходим днём,

И детсадовцы заглядывают к нам на огонёк.

Детишкам мы портвейну наливаем,

И вместе с ними весело бухаем -

Им преподаём жизни полезный урок.

Припев.

Milchar. Иди домой

1.

Уже давно стемнело. Часов, наверно, восемь.

И фонари сегодня, как обычно, не горят.

В пустынном переулке с тобой одна лишь осень,

Она уже старуха, не стоит с ней гулять…

Припев.

Иди домой!

Ты что – не дружишь с головой?

Или домой!

Давай, скорей иди домой!

Иди домой – там тебя накормят кашей,

Иди домой – там приятно и тепло…

Телевизор новый фильм тебе покажет,

"Кока-колу" пить и "Сникерс" есть прикажет…

Иди домой!

Иди домой!

2.

Ну что ты всё стоишь, как столб, на этом месте?

Коварно обломала тебя твоя судьба.

Ты думал, что сегодня здесь будет интересно,

А здесь одни вороны глазеют на тебя.

Припев.

Milchar. Осень

1.

Стаей призрачных птиц наше лето

Ветер в жаркие страны уносит.

Зашуршала в парках листьями осень.

Скрыла солнце серая муть.

Снова осень – муза поэтов

И проклятье дворников старых:

Подметай ты или не подметай их -

Листьев меньше не станет ничуть.

Припев:

И снова дождь льёт по стёклам до утра,

И каждый день холоднее, чем вчера.

Опять тоска в свой плен возьмёт…

Скорей зима бы, скорей бы новый год!

2.

Мы с тобой этой осенью снова

От дождя будем прятаться вместе,

Целоваться в холодном подъезде,

На трамвае плыть по лужам домой.

Снова будем проклинать управдомов,

Что на улице теплей, чем в квартире!

Будем мёрзнуть у электрокаминов,

Лишь надеясь согреться зимой.

Припев.

Milchar. Клоуны

1.

Клоуны не работают сегодня.

Двери цирка закрыты.

По арене бегают крысы,

И пустая галёрка молчит…

Клоуны не работают сегодня,

А могло быть совсем иначе,

Только дождь за окном смеётся и плачет

И по крыше цирка стучит.

Припев:

А где-то далеко, за городом где-то

Видят в телевизоре клоунов дети

И мечтают о том, как бы в цирк поступить -

Как же весело клоуном быть!

2.

Клоуны не работают сегодня.

Смыта грима улыбка.

Они пьют чай в общежитии цирка,

Их не видит проходящий народ…

Клоуны не работают сегодня,

Потому что такой грустный вечер,

Потому что за окнами холод и ветер -

К ним сегодня никто не придёт.

Припев.

Milchar. Серая толпа

1.

Их в лицо не узнать -

Они все ходят в серых пиджаках,

Они живут в серых домах

И читают серые газеты.

Каждый вечер опять

Они в серых автобусах едут домой

Посмотреть телевизор с семьёй

И поужинать серой котлетой.

Припев:

Серые дома зажигают серый свет, синий вечер гася.

У экрана серого серая толпа собирается вся -

Смотрит серый сериал из Америки Южной,

И больше ничего её от жизни не нужно.

2.

Если ты не такой,

Если в жизни ты свой имеешь цвет,

Если можешь ты дать ответ

На вопрос: зачем на свете есть ты? -

Они своей серой толпой

Все набросятся разом, как свора собак,

Загрызут, уничтожат тебя

И твои разноцветные песни.

Припев.

3.

Только вот в чём беда -

Все живём мы в этих же серых домах,

Все гуляли мы в серых дворах,

Все мы в серой учились школе.

Нам долбили всегда,

Что один человек – незначащий ноль.

Нам писали бездарную роль -

Быть всю жизнь скучной серой толпою.

Припев.

Milchar. НЛО

1.

В небе надо мной неопознанный объект

Приближается, лучом меня потрогав.

Друг мой неземной, забери меня к себе,

Чтобы не скучать в космических дорогах!

Мне здесь не житьё, в этом мире в этот век.

Я и сам, наверно, тоже не отсюда.

Люди мне твердят, чтоб я жил, как человек,

Но я не могу, я не хочу, не буду!

Припев:

Я хочу, чтоб ты меня с собой забрал,

Хоть куда – я не могу представить даже…

Может, в город из стекла и серебра,

Где горит голубая звезда?

Вот уже наш звездолёт зажёг огни,

И Земля в иллюминаторе всё дальше…

Или это сон, и скоро прозвенит

Мой будильник, как всегда?..

2.

Люди пусть опять вечный разговор ведут

Про футбол под водку с воблой на газете…

Что нам до людей? Мы отправимся в наш путь

К голубой звезде, к серебряной планете.

Припев.

3.

В небе надо мной неопознанный объект

Помигал лучом и растворился в тучах…

Каждому – своё. Ты к себе, а я к себе.

Такова судьба; наверное – так лучше…

Припев:

А я так хотел, чтоб ты меня забрал

В мир, который не могу представить даже,

В этот город из стекла и серебра,

Где горит голубая звезда…

На прощанье звездолёт зажёг огни,

Уплывая от меня всё дальше, дальше…

Вот и всё: уже пора, уже звенит

Мой будильник, как всегда.

Milchar. Кому ты нужен

1.

Кому ты нужен в этом мире,

Где дважды два всегда четыре,

Где реки все текут проторенным путём?

Охота или неохота -

Ты делаешь свою работу,

И больше ты не должен думать ни о чём.

Припев:

А ну-ка, парень, не зевай,

А ну, давай, вперёд шагай!

По жизни от тебя морока всем!

А ну-ка, парень, не ленись!

Такая это штука – жизнь:

У всех и без тебя полно проблем!

У всех и без тебя полно проблем!

2.

Как маска, на лице улыбка…

На каждую твою ошибку

Тебе укажут и помогут осознать…

В своём чудесном коллективе

Ты должен быть всегда счастливым

И каждый день со всеми вместе напевать: …

Припев.

Milchar. Новый год

1.

Праздничный вечер зажёг огни.

Вот и пришёл последний миг

Года, что нам дарил печаль и радости.

Но мы не будем о нём грустить -

Нас ожидают впереди

Много прекрасных лет, побед и праздников.

Припев:

С новым годом вас, друзья, и пусть всегда

Ваши лица озаряются улыбкой,

Пусть исполнится заветная мечта,

И растают прошлогодние ошибки!

2.

Пусть принесёт этот новый год

В жизни счастливый поворот!

Но мы не будем торопить события.

Выпьем за то, чтоб собраться вновь,

Выпьем за новую любовь,

Новые песни, новые открытия.

Припев.

Milchar. Мой путь

1.

Я всегда это знал, может – с первого дня,

Что дороги мощёные не для меня.

Мне мой путь самому суждено проложить

Через джунгли сомнений, догадок и лжи.

Припев:

Вот такой он, мой путь:

Не сойти, не свернуть.

Пусть куда он ведёт – мне не ясно,

Но я его выбрал сам,

И пройду до конца,

Чтоб увидеть, что шёл не напрасно.

2.

Вот опять впереди сыплет снег, долбит град,

Только знаю одно: нет дороги назад.

Так иду день за днём, пробираясь порой

Через тернии вслед за манящей звездой.

Припев.

Milchar. Холодно

Холодно, холодно, холодно…

Холодно, холодно, холодно…

Вот и всё, а кто-то там наивно грезил,

Что бывает после осени весна.

Наступает нам ледник на горло нашей песне,

Что слышна ещё. Надолго ли? Кто может знать…

Холодно, холодно, холодно…

Холодно, холодно, холодно…

Разлетаются на юг или на запад

Птицы, чья судьба – свободно в небе петь.

И сказать не можешь ты: когда? – быть может завтра -

Как лавина, глотку снежный ком забьёт тебе.

Холодно, холодно, холодно…

Холодно, холодно, холодно…

И не спрячешься под тёплым одеялом

От метели, что сквозит из всех щелей.

Так, друзья, давайте же, хоть нас осталось мало

Будем вместе, чтобы стало нам чуть-чуть теплей.

Холодно, холодно, холодно…

Холодно, холодно, холодно…

А на площади костёр из книг пылает,

Но не греет он – совсем наоборот…

Всё пожрать пытается ледяное пламя,

Но назло ему когда-нибудь весна придёт.

Холодно, холодно, холодно…

Холодно, холодно, холодно…

Milchar. Записки из подполья

1.

Меня под вечер вновь

Без слов, улыбкой, встретили

Подпольные друзья,

С кем видеться нельзя.

Расселись тихо за столом.

Подпольная любовь -

Чтоб только не заметили

Соседи за стеной:

Кто в этот час со мной

Своим поделится теплом.

Припев:

А ночью снится мне опять,

Что вольным волком я сбежал из клетки…

Погоня на хвосте,

Что в цирк под смех детей

Меня вернуть спешит, а я хочу в свой лес,

Но вижу: некуда бежать,

И красные флажки на каждой ветке,

Собак надсадный лай,

И только успевай

В снег заметать свой след на вымерзшей земле.

2.

Уже зажгла огни

В окошках одинаковых

Безмолвная толпа,

Что тусклый взгляд раба

Несёт на лицах, как печать.

А мы сидим одни -

Плетём свой тихий заговор,

Что против лжи святой

И против силы той,

Что время жаждет двинуть вспять.

Припев.

3.

А кто-то скажет: "Бред!

С судьбой, как с неизбежностью,

Смирись – и все дела.

Чего ещё желать

Тому, кто сыт и жив-здоров?"

Но мне не выжить, нет,

Без той пьянящей свежести,

Что гонит океан

Из предзакатных стран

На крыльях западных ветров.

Припев:

В который раз за много лет

Ненастной ночью я удрал из клетки…

Погоня на хвосте,

Что в цирк под смех детей

Меня вернуть спешит, а я хочу в свой лес,

Но я сегодня добегу!

Пусть красные флажки на каждой ветке,

Пусть шавок слышен вой -

А я несусь домой,

И остаётся лишь мой след в сыром снегу.

Milchar. Атлантида

1.

Хотел бы рассказать я вам,

Но вы же не поверите,

Что гость из Атлантиды нынче с вами рядом за столом.

Да, мы – цивилизация.

Нет, мы – не суеверие.

И не безумец я, мне просто лишь немного повезло.

Мы делали открытия,

Мечтали мы в могуществе

Приблизиться к богам, и даже их прогнать с небес совсем.

Кто ж знал, что нам отпущено

Совсем недолго быть, и я

Волною унесён, останусь жив – не знаю уж, зачем…

Припев:

Я в любой стране буду иностранцем,

Мне едва понятен ваш чужой язык,

В целом мире мне некуда податься,

Не с кем поболтать, но я уже привык…

Лишь ночами мне снится Атлантида,

Город над водой в отблесках огней -

Древняя страна, которой не найти вам,

Родина моя, которой больше нет.

2.

Остался я один – увы…

Жаль, что машину времени

Построить не успели мы, и не умели прорицать.

Да, мы самоуверенны,

Быть может – в чём-то не правы…

Таков наш путь, и я его пройду до самого конца.

Припев.

Milchar. Им не понять

Припев:

Снова в городской толпе

Я ищу свой путь, свою звезду,

А вокруг шумит людское море -

Все спешат, боятся не успеть…

Жизнь другая у меня,

Путь другой, которым я иду,

И другие радости и горе -

Это никогда им не понять.

1.

Им не понять

То, что по-другому можно жить,

По-другому думать и любить -

Им не понять.

Им не понять

То, что счастье разным может быть:

Ты ведь сам – кузнец своей судьбы;

Им не понять.

Им не понять, то чему их не учили в школе, институте и в семье,

Им просто лень заглянуть в глаза самим себе.

Припев.

2.

Им не понять,

Что среди созвездий, где-то там,

Пролегли пути к другим мирам -

Им не понять.

Им не понять,

Что спустя столетья после нас

Будет жизнь другой, не как сейчас -

Им не понять.

Для них весь мир – это то, что телевизор им сегодня может показать;

Им просто лень широко открыть свои глаза.

Припев.

Milchar. Контрабандист

1.

Снова аэропорт,

Пограничника взгляд, словно выстрел в упор.

Только мне не впервой

Проходить без потерь сквозь дозор и конвой.

В чемодане моём с дном двойным, потайным,

Запрещённые книги для странной страны,

Где мне твердят, что честь и свобода больше не нужны.

Припев:

Но я везу с собой

Сквозь стены и заборы

Пьянящий дух свободы.

Играю я с судьбой

В опасную рулетку,

Попасть рискуя в клетку

Там, где на карте след карандаша,

Который когда-то назвали границей:

Всего один лишь шаг -

И ты свободен, словно птица.

2.

Я объездил весь мир.

На чужих языках говорил я с людьми.

Но мятежный мой нрав

Шепчет мне, что назад, в путь опасный пора.

Контрабандой запретные книги опять

Я везу, хоть кому-то меня не понять,

В страну, где правды ещё бы меньше было без меня.

Припев.

Milchar. Зима

Посвящается Тане Крыловой

1.

За снежной пеленою спрятались дома.

Смотри на календарь: в твой мир пришла зима,

Пришла незваной гостьей в твой осенний дом -

Хозяйкой новой в нём обосноваться.

Пусть многое прошло, и многое пройдёт;

Когда-нибудь вся жизнь растает, словно лёд,

И под весенним солнцем утечёт ручьём,

Чтоб где-то с новым летом повстречаться.

Припев:

Кружатся, снежинки кружатся…

Стальное кружево

Плетёт мороз за стеклом.

Кажется, всё только кажется -

Метель расскажет нам

Всю правду обо всём.

2.

Но стоит лишь из дома выйти посмотреть,

Послушать, как поют синицы во дворе,

Что и в такой мороз есть место для тепла -

Оно в твоей груди, как птица, бьётся.

Пусть снова за окном метели кутерьма,

И календарь-зануда пусть твердит: зима, -

Ты знаешь, что она уйдёт, как и пришла,

В свой срок, лишь только чуть пригреет солнце.

Припев.

Milchar. Марш оптимистов

1.

Смотреть на мир с улыбкой надо;

в жизни побеждает оптимист, и только он.

Эй, выключи свой ящик!

вечно хочет он вогнать народ в депрессию и сон.

Давайте-ка мы лучше по стаканчику

нальём и вместе выпьем за успех -

Приподнятого настроения хватит нам на всех.

Припев:

Так будем оптимистами!

Над нами небо чистое,

Везде растёт зелёная трава,

Колышется весенняя листва,

Уже тепло на улице…

Всё в жизни образуется!

Ты только не грусти -

Ведь на твоём пути

Удача впереди.

2.

Эй, выше нос, товарищ! в нашем бункере

нет повода грустить или скучать:

У нас запасы спичек, сухарей,

капусты кислой и патронов лет на пять.

И если вдруг когда-нибудь нагрянет враг

за спиртом в наш надёжный бастион -

Смотри на это философски, и тебя не тронет он.

Припев.

3.

Пускай там хоть война, хоть революция,

хоть голод – нам всё это ерунда!

Ведь с нашим оптимизмом…

ну и с нашим пулемётом – нас минует всех беда.

Ну ладно, пусть не будем мы совсем уж

зарекаться от сумы и от тюрьмы,

Но если кто-то жив останется – это будем мы!

Припев.

Milchar. Дождь

1.

Дождь идёт…

Стучит в окно то тихо, то со злостью, -

Во все дома зайти он хочет в гости,

Но не пускают на порог его.

А дождь идёт…

А мы сидим на лестнице в подъезде,

Нам в этот дождь чуть-чуть теплее вместе,

И мы не ждём от жизни ничего.

А дождь идёт…

Припев:

Ему не нужно думать о том: куда идти, и с кем, и как,

Ему не нужно думать о том: кто прав, кто врёт, кто друг, кто враг, -

Он просто идёт туда, куда ему судьбою дано идти,

И не думает, что его ждёт впереди.

2.

Дождь идёт…

И в шуме капель не услышат люди:

О чём с тобою мы шептаться будем, -

Хоть им до нас нет дела никому.

А дождь идёт…

Своей водой он наполняет лужи -

Одной земле он в этот вечер нужен,

И мы чуть-чуть завидуем ему.

А дождь идёт…

Припев.

Milchar. Сны

1.

Ночь накрыла тёмным покрывалом

Город замороченный, усталый.

Шум затих, и только фонари

Равнодушно светят до зари -

Они по ночам не спят.

И сквозь силуэт вещей знакомых

В тишине привычных комнат дома,

Разогнав свои заботы прочь,

Ты увидишь мир, что в эту ночь

Возник только для тебя.

Припев:

Ты теперь до самого утра

Странник в фантастических мирах,

Где другая жизнь, другие радости и страх.

В неизвестность смело держишь путь,

Только об одном грустишь чуть-чуть:

Что, когда проснёшься,

Больше не вернёшься…

2.

Будто не глазами, а всей кожей

Видишь, а дотронуться не можешь.

Проплываешь, как в реке вода,

Сквозь леса, холмы и города,

Туда, где теперь твой дом.

Ты теперь не гость, теперь ты – житель

Сна, что этой ночью ты увидел.

У тебя теперь здесь есть друзья -

Как же жаль, что их с собой не взять

В тот мир, где ты будешь днём!

Припев.

3.

Ночь накрыла тёмным покрывалом

Город замороченный, усталый.

Разогнав свои заботы прочь,

Ты увидишь мир, что в эту ночь

Возник только для тебя…

Milchar. Полёт на метле

1.

Летишь ты на своей метле

С подружками гулять

А я остался на земле -

Тебя мне не догнать.

И я кричу тебе: "Постой!

Хочу я улететь с тобой!

Возьми меня в полёт с собой!"

Припев:

Мы летим на метле над весенними крышами,

Над гирляндой проспектов и спящей рекой.

В лунном свете взмываем всё выше и выше мы -

В небе танец волшебный танцуем с тобой.

2.

Вокруг лишь звёзды и луна,

И мы с тобой в ночи…

Пусть скоро расставанья знак

Петух нам прокричит,

Но завтра будем мы опять Над миром на метле летать,

С тобою над землёй летать.

Припев.

Milchar. Прошлогодние листья

1.

Весна, улыбаясь, дарит тёплую погоду нам.

Последних сугробов грязный след унёс ручей.

Но землю ковром укрыли листья прошлогодние

От солнца апрельского лучей,

хоть светит оно всё горячей, -

Новые цветы не видят солнца: всюду тьма и гниль.

Неужели никогда не вырастут они?

Припев:

Из далёких морей прилети, ветер быстрый,

Принеси свежий дождь из густых серых туч,

Вы развейте, размойте прошлогодние листья,

Чтоб земли мог коснуться солнечный луч.

2.

А листья лежат. Стать не торопятся землёй они,

Тоскуя по времени, что навсегда ушло,

Когда они были молодыми и зелёными.

Хранят они прежних дней тепло

законам природы всем назло.

Ах, какие в том году прелестные цветы росли, -

Не чета росткам, что нынче рвутся из земли!

Припев.

Milchar. Нас не существует

1.

Мы спустились в этот мир, неуютный и чужой,

Где воздвигли люди стену между телом и душой.

Людям было бы, наверно, спокойнее без нас -

Нарушаем мы законы всех наук и государств.

Припев:

И мы слышим: телевидение сказало,

Что наука строго доказала:

Нас не существует,

Нас совсем никак не может быть,

Потому что нас не может быть никогда.

Но мы есть и будем

Вопреки велению судьбы -

Пробиваемся мы, как цветы из-под льда.

2.

Мы – как будто сорняки в ботаническом саду.

Люди выполоть пытались нас, себе лишь на беду.

Раз уж нас не истребить, проще думать, что мы – бред,

И, закрыв глаза и уши, делать вид, что нас здесь нет.

Припев.

Milchar. Не такой, как все

1.

Что за бес тебя попутал (эх, не будь помянут к ночи!)?

Вечно книжки ты читаешь – стать вучёным что ли хочешь?

Нет чтоб, как нормальный парень, честно в офисе сидеть,

Завести жену, машину и детишек поиметь…

Да, я знаю: ты родился в двух рубашках и косухе

В час, когда на Зодиаке свистнул Рак над самым ухом,

А когда после детсада ты пошёл в девятый класс,

Тебя змеюка Кундалини укусила в третий глаз.

Припев:

Ишь, не такой, как все; наверно – прилетел с другой планеты…

А быть может – ты шпиён, агент атлантов из Тибета?

Ну-ка: чё там в пирамиде нашептал тебе Хеопс?

Нет, без каббалы сионской точно здесь не обошлось!

2.

А недавно баба Маня рассказала по секрету,

Что ты мысли в голове её читаешь, как газету,

И что ночью заклинания какие-то бормочешь…

Ах ты, сект тоталитарный! зазомбировать нас хочешь?!

Нет уж – русскому народу езотёрики не надо!

Приползли тут Уроборосы и прочие, блин, гады!

Уползайте-ка обратно к Кастаньедам в Гондурас!

Занимайтесь тантрой-мантрой, только не у нас!

Припев.

Milchar. Кайф

1.

Нам надоело каждый день,

От будничных забот устав,

До дома добираться из последних сил.

Сегодня нам работать лень,

Сегодня все мы ловим кайф, -

Никто его так капитально не ловил!

Припев:

Прохожий, руки прочь!

Мы ловим кайф и день, и ночь!

И не мешайте нам ловить его, а то мы вас прибьём!

Не нужно нам мораль читать -

Вам всё равно нас не понять:

Мы ловим кайф, и в этом цель всей нашей жизни.

2.

Зачем мечтать о чём-нибудь?

Зачем искать на завтра цель?

Что будет завтра – всё зависит от судьбы.

Ты эту дребедень забудь

И с нами кайф лови весь день -

Ведь завтра в жизни кайфа может и не быть.

Припев.

Milchar. Последняя черта

1.

Может прийти в день любой и час любой

Время подвести последнюю черту -

Всё, что сделано тобой:

Песни, грёзы и любовь -

Всё, что ты успел за этот срок…

Миг последний, чтобы заглянуть назад

Перед погруженьем в эту пустоту:

Что не сказано – сказать,

И потом, закрыв глаза,

Отойти туда, откуда нет дорог.

Припев:

А пока жизнь течёт в крови по жилам -

Пой, живи, люби, борись!

Ведь наша жизнь – безумный танец на краю могилы,

Откуда не подняться, провалившись вниз.

2.

Может прийти, ты не знаешь ведь – когда:

Вдруг на этот раз в совсем немного лет? -

Время все долги отдать

Тем, с кем будешь навсегда

Разлучён безмолвной пустотой.

Думай о том, что ты делаешь теперь,

В годы своего хожденья по земле:

Недопетое – допеть,

Что задумано – успеть;

Проскочить перед последнею чертой.

Припев.

Content

Мильхар
Тёмная поэзия

Aliyda. Зверь

Aliyda. Запретные древние жесты

Aliyda. На неуспокоенном кладбище…

Agonistes. Тень.

Agonistes. Возвращение.

Agonistes. Встреча.

Agonistes. Заумь.

Agonistes. Шабаш.

Agonistes. Тьма подарит тебе сюжеты…

Agonistes. То ли тени сплелись на пороге…

Agonistes. Романс

Agonistes. Песнь дороги

Agonistes. Хандра

Agonistes. Открой глаза, – ты видишь свет…

Agonistes. На рубеже из года в год…

Agonistes. Слои тяжелых, низких туч…

Agonistes. Все, снега холодней…

Agonistes. На полях, где танцует Пан…

Flam. Черная роза

Flam. Вальпургиева Ночь

Flam. Умирающий воин

Flam. Закатные тринадцатистишия

Flam. Закон каменных джунглей

Flam. Танец с Люцифером

Epifora. Черным снегом усыпаны улицы…

Raven. Тополя

Raven. О заоблачные города…

Raven. Рубикон

Raven. Сильфы

Raven. Ундины

Raven. Гномы

Raven. Саламандры

Raven. Сожаление

Nabam. Проклятый

Nambroth. И выйдут из тени посланники Ада…

Diamond. Сон

Diamond. Вампирия

Sabrina. Сегодня на небе и солнца не стало…

Woland. Черная бабочка – пепла частица…

Woland. Смерть и Гений

Woland. Зимняя беседа

Woland. Странник (Ночной кошмар)

Woland. Ведьма

Azzier. Тиамат

Astrum. Во тьму

Morwe. Смерть Огня

Morwe. Взгляд

Morwe. В который раз

Morwe. Свадьба Смерти

Anti. Да, люди разные рождаются…

Anti. Не верь тому, кто всем кричит о мудрости своей…

Anti. Это всего лишь простая усталость…

Anti. Глаза болят смотреть на слабый свет…

Anti. Когда лишь загоралась заря…

Kara Mergen. Проклятие

W.B. Здесь и сейчас

W.B. Скорость

W.B. Падение

W.B. Безумие

W.B. Духи рельсов и шпал

W.B. Что мы увидим?

W.B. Стикс

W.B. Не помню

W.B. Один против всех

W.B. Охота

W.B. Истины

W.B. Безумная звезда

W.B. Вечность

Milchar. Храм Тиамат

Sathur. Портал

Sathur. Ночь

Sathur. Зеркала

Sathur. Колыбельная летчику-истребителю

Sathur. Безумный маг

Sathur. Про вампира Чебурашку

Damian Mendes. Я

Damian Mendes. Одиночество

Damian Mendes. Смерть

Seol. Некромант

Tanda. Гимн пламени

Tanda. Вавилон

Tanda. Странники

Tanda. Юлиан

Tanda. Посвящение Анжею (Nicodimus'у)

Tanda. Вальпургиева

Tanda. Песня Снежной Девы

Tanda. Чертежи

Tanda. Снег под солнцем

Tanda. Ненависть

Tanda. Я не верю безупречным…

Tanda. Когда над городом в небе кресты…

Tanda. И Денница взойдёт – нежным яблоком в тёмных садах небосвода…

Nicodimus. Черный Странник

Nicodimus. Духи Огня

Nicodimus. Юлиан

Nicodimus. Посвященным

Nicodimus. Эволюционировавшим

Nicodimus. На смерть ЛаВея

Nicodimus. Девятое Измерение

Nicodimus. Кали

Nicodimus. Заклятие Йезидов

Nicodimus. Inno Imperium Obscurum

Nicodimus. Автобиографическое

Nicodimus. Квартира №50

Nicodimus. Некромант

Thilian. Пять

Daireal. Кровавая заря

Daireal. Волчья песня

Daireal. Уходим

Morion. Звезда Люцифера

Morion. Воин Тьмы

Morion. Падшие ангелы

Morion. В зеркале

Morion. Крылья осеннего ветра за мной распахни…

Ash. Ему

Ash. Пепел

Ash. Брат

Draguta. Я понимаю, что вечности мне не пройти…

Draguta. Кто сказал, что круг замкнулся…

Draguta. Если завтра решишь ты: пора…

Draguta. Чем пристальней мы смотрим в Бездну…

Draguta. Снова зима сквозь дожди приближается…

Draguta. Конец, ты так близок…

Draguta. Вот и всё позади…

Danar Tenzo. Выстрел в небо

Danar Tenzo. Путь

Danar Tenzo. Ключ Чарья

Danar Tenzo. Он был выкован в кузницах грозного Ада…

Rokossovsky. Ночь перед революцией

Rokossovsky. Пиррова победа

Mavra. Сатана

Mavra. Дочь Люцифера

Mavra. Чёрный воин тишины

Mavra. Забытый легион

Mavra. Шакал

Mavra. Ангел и волчица

Mavra. Розы с запахом железа

Mavra. На утренней заре…

Mavra. Идти

Grigoriy. Пандемониум

Grigoriy. Откровения Демона

Grigoriy. К читателю

Hellawes. Элегия

Hellawes. Реальность звезд

Hellawes. Маскарад

Sangre Avatar. Рождение

Sangre Avatar. Свет полуночи, плачет Луна…

Непрощенный Влад (ex Lovless). Закат Над Морем – Черная элегия

Непрощенный Влад (ex Lovless). Черный Овен

Sangre Avatar. Ave Avatares!

Sangre Avatar. Как Белиал из Северного Мира…

Sangre Avatar. И даже формы нежные пера…

Lovless. Спокойной ночи

Lovless. Мёртвая Богиня

Aliyda. Шаги под дождем

Aliyda. Перед зеркалом

Lovless. Молох

Crow. Я – это Ты

MaSteR. Ворон

MaSteR. Под звездою Люцифера

Lovless. Серый Дьявол

Sophia. Гневалось вольное море да лезло на скалы…

Sophia. О разумная мудрость…

Sophia. Прекрасен осенний пылающий лес…

Sophia. Подвиг короля Артура

Sophia. Эскапизм

Vardlokkur. Монолог человека

Vardlokkur. Демон – хранитель

Vardlokkur. Охота

Fenrir. Живое – в мертвом. Мертвое – в живом…

Baal. Боги Севера

Baal. Двое во Тьме

Vlad Unforgiven. Роза Ада

Vlad Unforgiven. Я презираю смерть…

Радомир (Роман) Волков. Осталась совсем одна…

Радомир (Роман) Волков. Ночь танцует. Город опустел…

Радомир (Роман) Волков. Мягко гаснет жертвенный огонь…

Радомир (Роман) Волков. Я должен идти…

Радомир (Роман) Волков. Я крылат…

Радомир (Роман) Волков. Луны лицо серебристое…

Vlad Unforgiven. Зеркало черных вод

Кэт. В свете вечернем…

Aliyda. А кто-то лишен лабиринта…

Aliyda. Мучительно чувствую жажду…

Aliyda. Бывает тоска ни о чем…

Avatar_Alco. Последнее желание

Morein. Последнее желание

Avatar_Alco. Царица ночи

Песни Слова: Alex Celly, музыка: Milchar. Двадцать

Слова: Татьяна Крылова, музыка: Milchar. Осенний взгляд

Слова: Tanda, музыка: Milchar. Посвящение Эдгару По

Milchar. Cумасшедший

Milchar. Первая любовь

Milchar. Экзотические страны

Milchar. Спокойной ночи

Milchar. Выхода нет

Milchar. Детский сад

Milchar. Иди домой

Milchar. Осень

Milchar. Клоуны

Milchar. Серая толпа

Milchar. НЛО

Milchar. Кому ты нужен

Milchar. Новый год

Milchar. Мой путь

Milchar. Холодно

Milchar. Записки из подполья

Milchar. Атлантида

Milchar. Им не понять

Milchar. Контрабандист

Milchar. Зима

Milchar. Марш оптимистов

Milchar. Дождь

Milchar. Сны

Milchar. Полёт на метле

Milchar. Прошлогодние листья

Milchar. Нас не существует

Milchar. Не такой, как все

Milchar. Кайф

Milchar. Последняя черта