Андрей Прусаков

Путь чужака

роман

Глава 1. Игрок

Стас шел с работы. Не шел — летел, предвкушая, как включит комп и погрузится в мир Игры. Игры с Большой буквы!

Серые пятиэтажки купались в моросящем сумраке. Проезжавшие машины казались чужеродными насекомыми с горящими безразличными глазами, а люди… Люди были просто незаметны, безликими, серыми призраками скользя по тротуарам. Унылая мерзость вокруг. То ли дело — просторы Сияющей Саванны, буйство красок и экзотические животные! Вот где есть на что посмотреть, и по-настоящему интересно жить!

А какие квесты, какие приключения! Каждый день, да что там — каждую минуту ты свидетель или участник интересного, поучительного и захватывающего события. Вот идет человек. Прохожий как прохожий — ничего примечательного. А в Игре нет прохожих! Там каждый интересен по-своему. Каждый на чьей-то стороне. Одних привлекает Анклав Бессмертных, других — Лесное Братство, третьи воюют против тех и других на стороне Кровавого Союза. Встречаясь с врагом, бьешься насмерть за свою землю, мстишь за товарищей, вершишь историю мира!

Там в диких опасных дебрях встречаешь прохожего, незнакомца — но своего! — и радостно приветствуешь, как друга, а уж если тебе помогли или спасли от смерти… Такое не забывается. Сколько раз Стас помогал незнакомым людям, вступая в схватку с вражескими игроками, или жертвовал жизнью, давая друзьям шанс спастись. Сколько раз, видя плохо одетого или слабо вооруженного игрока, давал ему денег. Просто так, из жалости. Почему бы не помочь? В Игре Стасу нравилось быть щедрым. Наверно потому, что в жизни это редко удавалось. Хотя и в Игре деньги на дороге не валялись. Их зарабатывали в походах и сражениях, продажей собственноручно изготовленных вещей, для чего нужно месяцами «качать» избранную профессию и искать редкие ингредиенты.

Там встречаешь врага — ненавидишь! Вспоминаешь, как убивали тебя из засады, как вражий маг запредельного уровня издевался над тобой, превращая то в овцу, то в черепаху, а потом убил. Помнишь вражеские рейды на твою землю, когда вырезались все, от слабых игроков до самого последнего моба… «И ярость благородная вскипает, как волна!» Кстати, старые песни о войне отлично бы вписались в бэкграунд, на все сто!

Конечно, как и в жизни, в Игре случалось всякое. Бывало, и свои обманывали, предавали, бросали в беде… Ведь за нарисованными эльфами и гоблинами — такие же люди, игроки. Но эта жизнь проживалась легче, обиды забывались быстрее, а радость от побед и общения была в сто крат сильней! Почему? Стас не раз думал над этим и пришел к выводу: здесь люди не стеснялись жить, быть самими собой. Знакомые Стасу игроки позиционировали себя весьма любопытным образом. Тихий и незаметный Вовчик в Игре был огромным, бугристым от мускулов орком, брутальным грубияном, рассыпавшим скабрезные шуточки. И ник был соответствующий: «Пенетратор». Красивые и сексуальные эльфийки избегали его, как могли. Другой приятель, Николай, с которым Стас когда-то учился в техникуме, и в гетеросексуальной ориентации которого не усомнился бы никогда — тот вообще играл за гномиху с зелеными косичками, торчащими грудями и толстыми короткими ножками. Почему не за мужчину? На этот вопрос Коля отвечал, блестя глазами: нравится! Гномихи Стаса не прельщали ни в игре, ни в жизни, но вот что удивительно: с поклонниками у Коли был полный порядок! В очередь выстраивались. Даже на дуэли за нее, то есть него, бились! Эх, сюда бы старину Фрейда! Та-акой простор для исследований! Поле непаханое.

Стас взбежал по лестнице — лифтом пользоваться не любил — и открыл квартиру. Скинул ботинки, повесил куртку и — к компьютеру. Пока грузится, успеешь помыть руки и подогреть еду. Ел Стас за компьютерным столом, чем постоянно нервировал Таню. Но до прихода Тани был еще час. Целый час игры!

Пока комп с натужным гудением переваривал файлы, Стас перебирал в памяти, что следовало сделать в первую очередь. Раньше он записывал предстоящие дела на клочках бумаги, чтобы не забыть, но потом перестал, ибо это едва не кончилось скандалом. Найдя такой клочок на столе, жена прочла: «В субботу сводить Алуэтту в Бронзовый Лес. Не забыть бафнуть…»

Потом он долго и мучительно объяснял жене, что Алуэтта — всего лишь знакомая по игре, он даже не знает ее настоящего имени, Бронзовый Лес — не новый ресторан, а бафнуть — не то, о чем она подумала, а магическое благословление…

Вообще они с Танькой жили дружно. Два года назад сыграли свадьбу, и все было хорошо. А стало еще лучше, потому что, кроме Таньки, в его жизни появилась Игра! Как он раньше жил без нее — Станислав представлял с трудом. Да, бывало, поигрывал запоями, когда выходила очередная крутая игрушка, случалось, увлекался на месяц или полгода. Но все это было не то — как случайные девчонки перед настоящей любовью. Да, он влюбился в Игру, втрескался по уши, как мальчишка, и был счастлив.

Жаль, что Таня не разделяла его счастья. Он часто предлагал жене поиграть вместе, но она отмахивалась, говорила, что устала смотреть в монитор на работе, еще дома не хватает. И включала «Дом-3».

В принципе, его это устраивало. Жена смотрела телевизор, он занимался своим делом — все довольны.

Но оказалось, доволен только он. Таня стала заметно нервничать, когда Стас усаживался за компьютер и исчезал из дома. Именно исчезал, потому что с этого момента он не слышал и не видел ничего вокруг.

— Стасик!

— Что? — он повернулся в кресле и посмотрел на жену. — Что случилось?

— Не видишь?

— Что: новое белье?

Таня прошлась по комнате, как на дефиле. Фигура у нее была неплохой, особенно в узких трусиках и ажурном лифчике.

— Нет. Просто ты совсем не обращаешь на меня внимания.

— Почему не обращаю?

— Потому что эти игры для тебя важнее! Важнее, чем я!

— Почему важнее? — слабо запротестовал Стас, в душе понимая, что жена права. По крайней мере, в данный момент.

— Потому что с ним, — ее палец указал на компьютер, — ты проводишь больше времени, чем со мной. Ты очень изменился, Стас. Ты заболел своей игрой! По телевизору говорят, что дети болеют игровой зависимостью, но это — дети! А ты?

— А чем я хуже? — пошутил Стас. Он поднялся и обнял жену. — Ну, не дуйся. Хочешь, я сейчас выключусь, и мы куда-нибудь сходим?

— Уже не хочу.

— А чего же ты хочешь?

— Чтобы ты перестал играть!

— Я же не требую от тебя не смотреть телевизор, хотя мне тоже не нравится, что ты смотришь!

Лучшая защита — нападение, но положение было хуже, чем он ожидал. В душе Стас чувствовал, что виноват. Пожалуй, он действительно заигрывается временами, но отказаться от Игры… Нет! Должно произойти что-то серьезное, чтобы он бросил играть. Мировая война, например, или явление внеземного разума… Хотя вот на днях такое явление произошло: неожиданно выскочивший из кустов монстр рыкнул так, что Стас чуть со стула не упал. Вот это эффекты! Инопланетяне так не смогут.

Разборки продолжались.

— Ну, может быть у человека хобби? Вот Игра — мое хобби!

— Да не хобби это, а болезнь!

— Оденься — замерзнешь.

Таня покачала головой и ушла в другую комнату. Вернулась одетая.

— Нормальному мужику только покажись в неглиже — сразу про все забудет, а ты…

— А я ненормальный. Зато и на других в неглиже не смотрю. Цени.

Воспользовавшись паузой в игре, Стас соскочил со стула и сгреб Таню в охапку. Поцеловал и почувствовал: вовремя.

— Так это ненормально! — Таня уже улыбалась. — Что ты за мужчина?

— А-а, так лучше сидеть в порносайтах? Настоящие мужчины только там и находятся! — держа жену в объятьях, одним глазом Стас следил, чтобы какой-то не в меру ретивый моб не накинулся на брошенного в диком и опасном лесу персонажа. — А настоящие женщины там на картинках? Это же абсурд, Таня! Не уподобляйся дурочкам, которые мыслят стереотипами. Настоящие мужчины, ненастоящие мужчины… Тысяча людей — тысяча мнений, большинство из которых зависят от настроения, то есть не могут считаться объективными.

Тане нравились умные речи, Стас это знал и умел говорить умно, когда того требовала ситуация. Через минуту и несколько поцелуев конфликт благополучно затих, по крайней мере, так казалось Стасу. И он снова погрузился в Игру.

Всадник скакал через прерию, объезжая разгуливавших по ней монстров. Ярко-желтое солнце слепило глаза, редкие деревца раскачивал ветер, небо заволакивали надвигающиеся с востока тучи. Будет гроза. Плохо, но все лучше промозглой слякоти за окном. Боевой конь оставлял на земле отчетливые следы, вода редких ручьев расплескивалась копытами — да, разработчики просто молодцы! Стас мог минутами любоваться великолепными пейзажами, вырисованными и с мастерством, и с любовью. Не хватало лишь ощущений и запахов, но в будущем появятся и они! Стас не мог представить, что станет тогда с человечеством. Даже Танька будет играть, сто пудов!

Впереди показался город. Столица. Там он починит потрепанную в боях броню, запасется лечебными зельями и возьмет новый захватывающий квест. Перед городом раскинулись возделанные поля, на которых трудились прилежные мобы. Вот проскакал отряд стражников. Заметят врага — изрубят в капусту. Но Стасу нечего бояться. Здесь он свой. Вдалеке виднелись горы, за ними — вражеская территория. Оттуда приходят враги, а скоро он сам отправится туда, как только сколотит хорошую банду. И постарается, чтобы их надолго запомнили!

Вот и ворота. Рослые стражи с огромными топорами покачиваются, переминаясь с ноги на ногу. Ну, как живые! Стас проехал ворота и оказался в городе.

Красивая мощеная мостовая. Сотни домов, в каждый из которых можно зайти — и хозяин расскажет какую-нибудь историю. Десятки лавок, где можно купить и продать все, что угодно. Прохожие: медлительные, неторопливые мобы и вечно спешащие игроки. И заменявший шум города говорливый чат. Стас обожал столицу.

— Бафните меня, плиз! Мне в Сумеречные дебри идти! — умолял кучковавшихся у лавки магов игрок. Судя по одеждам, принадлежавший к гильдии асассинов. — Ну, бафните!

— С удовольствием, сладенький, скажи только куда? — ответил кто-то из магов, и чат взорвался веселыми смайликами. Стас расхохотался.

— Не унижайся, ты же асассин! — быстро набил он попрошайке, но тот сконфузился и убежал.

Стас поскакал дальше. Надо бы зайти на аукцион, глянуть, не появился ли приличный пояс, а то ношу рвань 359 уровня, стыдоба… Затем отправить приятелю кожу, содранную с убитого дракона. Приятель шьет кожаные доспехи, а кожа сумеречного дракона — отличный и редкий компонент. Вот он обрадуется!

Вот толпятся человек десять — явно собираются в рейд. Стас догадался куда: пещеры Последнего Крика. Иначе с чего бы каждый второй принял облик демона с огнедышащей пастью и рогами? Монстры-привратники принимают их за своих собратьев и не нападают. Но такой трюк стоит немалых денег.

— Сегодня в аду день открытых дверей? — пошутил Стас, останавливаясь перед отрядом. К нему повернулись. Ну, смотрите, не без гордости подумал Стас. Доспех — круче некуда, меч и вовсе легендарный. Обзавидуетесь!

— Вали своей дорогой! — наконец пропечатал один, по-видимому, самый авторитетный.

— Грубишь? — спросил Стас. Дуэли в этом мире были обычным явлением. — Смотри, рога поотшибаю!

На дуэль никто из них не решился. К нему повернулись спиной, давая понять, что разговор окончен. Стас усмехнулся. Нубы. Куда им до него! Хотя всей толпой, конечно, загасят. Как и в жизни, никакой чемпион не выстоит против толпы наглых подростков, если скопом накинутся. Вот это и нравилось Стасу в Игре: каким бы ты ни был крутым, исход схватки трудно предсказать. Потому что, кроме легендарного меча, должны быть мозги.

— Я хочу в Египет!

— Что? Зачем? — спросил он, не отрываясь от компьютера. Воин Стаса мощным ударом поверг на землю очередного моба.

— Как зачем? Посмотреть пирамиды, увидеть море!

— По телевизору посмотри!

— Это ты в компьютере смотри, а я хочу по-настоящему!

Стас пожал плечами:

— Денег нет, ты же знаешь.

— Меньше за играми сидеть надо. У Варьки вон, муж халтурит постоянно, зарабатывает. Машину купил, за границу каждый год ездят.

— Не у всех бывает халтура.

— Ты даже не ищешь!

— Я здесь халтурю, — улыбнулся Стас. — Знаешь, сколько у меня всего? Дом есть, с видом на море, денег куча.

Таня усмехнулась.

— Все шутишь? Разве это деньги? Разве на них можно что-то купить?

— Можно, — серьезно ответил Стас. — И еще как можно. Знаешь, какой на мне шмот? На триста тысяч!

— Ты бы лучше здесь триста тысяч заработал! Кушать-то ты в этом мире хочешь!

— И здесь тоже надо! Если не поешь — силы теряются, биться не можешь как следует…

Таня махнула рукой, горестно закатив глаза. Как ребенок! Правду говорят: мужчины от детей отличаются лишь дороговизной игрушек… С другой стороны, она не могла не признать, что, по сравнению с тем же Павликом, Стас всегда вовремя приходит домой и от него ни разу не пахло чужими духами. Он не просиживает ползарплаты в спортбарах, как его приятель Жорик, не приходит пьяным. Ее мама ценила Стаса, говорила, что ей достался примерный муж, за которого нужно держаться всеми руками, а если потребуется, то и зубами.

— Ну, если не в Египет, то хотя бы в Сочи съездить.

— Сочи — это вообще клоака. Море грязное, одни хачи вокруг. Ха, Египет! Хочешь, Боргестан тебе покажу? Вот где красиво!! Мне как раз в ту сторону лететь. Сейчас увидишь.

— Какой Боргестан!? Это все нарисовано, как ты не понимаешь?! — взорвалась Таня. — Ты что, уже неспособен нарисованное от настоящего отличить? Тогда тебе к врачу надо идти!

— Если уж на то пошло, — спокойно ответил Стас, убивая вражеского воина, — то изображение в твоих глазах не что иное, как отражение света в шариках и колбочках зрительного нерва. То есть процесс, фактически идентичный изображению на экране. Тебе нравится одно изображение, мне другое. Что же, из-за этого ссориться?

Он улыбнулся, на миг превратившись в прежнего Стасика, но только на миг. Через секунду он снова уставился в монитор. Глаза прищурились, скулы напряглись. Ладони крепко сжали мышь. Тело напряженно подалось вперед. Таня взглянула на монитор: увешанный броней воин ожесточенно рубился с толпой скелетов. Из динамиков слышались леденящие душу вопли и треск крошащихся костей.

— Нет, я когда-нибудь разобью твой компьютер! Провода перережу!

— Там высокое напряжение, — предупредил Стас. — Не нервничай. Скоро твой любимый «Дом-3» начнется… Ах, гад, ты магией! Сейчас я тебе покажу!

— Ты меня совсем не любишь! — пожаловалась Таня.

— С чего ты взяла?

— Тогда ложись со мной! — сказала она. Стас повернулся.

Жена возлежала на диване, требовательно глядя на него. Секс у них случался, как правило, по ее инициативе, и Стасу это нравилось.

— Ты чего-то хочешь? Секундочку, — он нажал несколько кнопок, встал со стула и подошел к ней.

— Нет. Только чтобы ты был со мной рядом. Ложись и давай спать. Я не высыпаюсь.

— А как же… — его рука легла на грудь Тани, но взгляд жены не потеплел.

— Нет, я устала.

— Хм, я не хочу спать. Я буду валяться рядом и попусту тратить время. Все равно не засну, ты же знаешь: я сова.

— Ты и так попусту его тратишь!

— Ну, не скажи! Еще немного — и шестидесятый уровень наберу!

Шутку не оценили. Жена поднялась:

— Стас, я уже не помню, когда мы вместе засыпали. Ты скоро с компьютером в обнимку спать будешь!

— Ну, Тань, не преувеличивай.

Таня сжала губы и стала раскладывать диван. Засыпая, она видела его сутулую фигуру, сидящую перед монитором.

В воскресенье, когда Стас в очередной раз отклонил предложение погулять, скандала избежать не удалось. Стас терпеть не мог ходить по бутикам. Он лучше поиграет. Выслушав упреки жены, Стас повернулся и уткнулся в компьютер. Ругаться он не любил.

— Ты вообще хоть что-то чувствуешь ко мне? — говорила Таня. — В последнее время я вижу только твою спину!

— Не преувеличивай.

— Я не чувствую, что ты меня любишь. Все твои чувства там, — Таня кивнула на компьютер. — Раньше ты таким не был. У тебя болезнь, зависимость, Стас.

— Ерунда. Я же не говорю, что все твои чувства забирает пилка для ногтей или телефон, хотя с ними ты общаешься часами…

— Ты ведешь себя, как бесчувственный чурбан!

— Таня, умоляю, не мысли стереотипами. Не слушай всякий бред. Не бывает бесчувственных мужчин или чувственных женщин. Все чувствуют одинаково! — Стас раздраженно бросил компьютер и повернулся к жене. — Вот откуда тебе знать, что я чувствую? Откуда кому-то знать, что в душе у другого? Вся эта говорильня: женщины — тонко чувствующие натуры, мужики — бесчувственные чурбаны, — все это бред сивой кобылы. Кто и когда измерял чувства человека? Где? Чем?? Это просто смешно! Как ты этого не понимаешь?

Он знал, что уходит от ответа, что Таня по-своему права. Но ведь и он закрывает глаза на ее недостатки, не обвиняет, не скандалит, а любит такой, какая она есть.

Стаса спас телефонный звонок. Он ухватился за трубку, и был готов говорить с кем угодно, хоть с тещей, только бы не спорить с Таней.

— Привет. В бар идешь?

Это был Жорик.

— Эээ… А что, сегодня…

— Сегодня же игра! Забыл?

Жорик был старым школьным приятелем, но после школы их пути разошлись. Стас поступил в институт, а Жорик загремел в армию, но это не помешало им встретиться через год, когда Жорик отслужил. С тех пор приятели встречались регулярно, на днях рождения, и между ними, когда проходили игры «Зенита». Как правило, они снимали столик в спортбаре, пили пиво, смотрели трансляцию и беседовали о своем.

— Забыл, — признался Стас, подумав, что Жорик позвонил весьма вовремя.

— Игра через полчаса. Столик я заказал.

— О-кей. Я буду! Сегодня игра, — сказал он, кладя трубку. — Я и забыл. Жорик уже ждет, поеду. Вот видишь, я способен оторваться от компьютера! Ну, ладно, не дуйся, я ненадолго.

Таня не ответила, но Стас догадывался, что она подумала. Ему стало неловко. По сути, получается, она права: что я в спортбаре, что за компом — один хрен, не с ней. Надо бы на выходных сходить куда-нибудь вместе, а то действительно сидим по углам… Эх, жаль, что Таня не играет и не хочет! Вдвоем было бы так интересно и даже романтично. Он бы охранял ее, помогал, оберегал, открыл бы весь этот мир! Заплатил бы и за второй аккаунт, чего там!

Слушая тяжелое молчание Тани, Стас оделся и вышел на улицу.

Спортбар был неподалеку, в соседнем микрорайоне, и Стас отправился пешком. Таня хотела иметь машину, но Стас был против. Зачем машина, если до работы и ему и ей недалеко, супермаркет тоже рядом? К тому же возись с ней, колеса меняй, масло… Нет, этот геморрой не для него. Стас не был белоручкой, умел забить гвоздь, ремонт в квартире делал сам, даже двери ставил самостоятельно. Но это была необходимость, а добровольно лезть в проблемы он не любил.

В бар он явился первым, сказал бармену фамилию и сел за заказанный столик. А через минуту подвалил Жорик, веселый, с синим шарфом на плечах. Как и приятель, Стас был болельщиком со стажем, но атрибутику не любил, а матчи смотрел по телевизору. Как обычно, взяли по пиву для разминки…

— Как сам, как семья? — спросил Жорик.

— Нормально, — махнул рукой Стас. Оба они прекрасно знали всю обстановку, так как регулярно созванивались по работе, но этикет есть этикет. — А у тебя?

— Тоже.

Матч еще не начался, но голос телекомментатора уже тонул в гомоне болельщиков и стуке пивных кружек.

— Стас, давно хочу спросить: твоя не ревнует?

— К кому?

— Ну… Вообще.

— Да не замечал. А что?

— А моя — зверь! И повода не даю, да и не женаты мы — а достала: куда идешь, да с кем, да что делать будете? Не понимает, что мужикам иногда просто поговорить надо. Вот думаю: может, изменить по-настоящему, а то обидно, когда ругают ни за что.

Жорик усмехнулся и хлебнул пива.

— Так что тебе с Танькой повезло.

— Ну, в общем и целом…

— Вижу: что-то ты не в духе. Мой аналитический ум подсказывает, что у тебя проблемы. Давай, делись, легче станет. Для того я и здесь.

— Ты здесь для того, чтобы попить пива и посмотреть футбол.

— Теперь я еще больше уверен в том, что у тебя проблемы. Знаешь почему? Потому что о проблемах не хотят говорить, а о них надо говорить — на этом весь западный психоанализ держится!

— Тоже мне, аналитик, — фыркнул Стас, вяло отмечая забитый «Зенитом» гол. Жора радостно завопил и затряс шарфом. А Жорик прав, подумал Стас, вот даже футбол мне пофиг. Не интересен стал. А когда-то на стадион ходил…

— А ты все играешь? — Жорик был единственным из приятелей Стаса, не игравшим и не признававшим компьютерные игры.

— Играю.

— Как тебе не надоест? Ааа, черт, левой ногой надо было бить, урод!

— Нет, не надоест, — улыбнулся Стас.

— Как ты можешь столько играть? Что там вообще интересного, не понимаю!

— Что интересного?! Ты хоть представляешь себе, какая это игра! Вот…

Жорик слушал вполуха, но Стас не мог остановиться. И лишь когда болельщики поутихли, он вдруг понял, что проговорил почти полтайма.

— Да, чувствуется, торкнула тебя игруха, — засмеялся Жорик. — Жуть. И все-таки, не понимаю: что такого в этих играх, чтобы сидеть за ними днями напролет?

— А что такого в телевизоре, что смотрят его днями напролет? Я вот не могу. Игры это действие, ящик — бездействие. Вот основная разница. Ты смотришь фильмы, а я в них участвую!

— Это понятно, — отхлебнул пива Жорик. — Но фильм посмотрел раз, ну два. Ты в своей игрухе месяцами сидишь. Как не надоест — не понимаю!

Стас аж привстал:

— Да потому что только здесь я такой, каким хочу быть! Понимаешь?? На работе, где меня гнобят начальники, я не могу позволить себе быть гордым и сильным — вылечу нахрен! А у меня семья! Это ты можешь делать, что хочешь, а у меня хренова туча проблем! Игра — все, что есть у моей души, здесь я — это я, понимаешь? Нет ничего, что давит, нет условностей! Да, там пиксели, рисунки, но есть еще кое-что… Отношения! Простые человеческие отношения, которые ушли в прошлое, в небытие, в задницу! А там это есть! И мы общаемся, любим, спасаем. И предаем. И зло есть, куда же без него? Но оно спонтанно, оно не вызвано влиянием чертовой окружающей среды, социума, коммунистов, демократов, курса доллара и цен на недвижимость! Здесь все зависит только от тебя! И каждый может получить пропуск в рай, такой рай, какой сам хочет найти!

Жорик забыл о футболе и замер с пивной кружкой в руке, словно собирался произнести тост, но забыл нужные слова. Зато у Стаса их было много:

— Там я нашел справедливость. В игре нельзя, имея кучу бабла, стать крутым — надо что-то делать, действовать, качаться, как у нас говорят. Причем качать не мышцы, а умения. Здесь постоянно учишься, с тобой всегда происходит что-то новое, каждый день новые встречи, эмоции. Многое здесь делается сообща, в команде. Так легче и так правильно! Так что я не один. Одиночкой не пройдешь игру, не побываешь в удивительных местах, не увидишь многих чудес.

— Ты спятил, чувак.

— Да, я спятил. И счастлив, что спятил не от водки и футбола.

Стас залпом допил бокал.

— Ладно, Жорик, пойду. У меня дел не меряно.

— Да ладно, какие там дела? Давай еще по кружечке. Матч же еще не кончился.

— Да там и так все ясно, — махнул рукой в сторону плазменной панели Стас. — Профу качать надо. Время не ждет. А вечером в инст идти.

— Куда идти?

— В инст. Инстанс. В подземелье, короче. Все наши соберутся, вся гильдия.

— Ты точно спятил, — засмеялся Жорик. — Интересно, тебе когда-нибудь эта хрень надоест? И что с тобой будет, когда надоест?

— Я об этом не думаю. Не надоест. А если надоест… Нет, такого не будет.

— Все когда-то надоедает, — глубокомысленно изрек Жорик. — Даже пиво! Веришь, иногда смотреть на него не могу!

— С трудом, — усмехнулся Стас.

Отклонив предложение Жорика довезти до дома — а Жорик, как всегда, уезжал из бара на такси — Стас отправился пешком. Идти недалеко, пару кварталов. Заодно от пива проветришься.

Стас шел, обходя лужи и ледяные наросты, на которых запросто навернуться и испачкать новые джинсы. И конечно, он думал об Игре. Путь к дому проходил мимо новых, недавно построенных многоэтажек. Вокруг было грязно, заборы, огораживающие стройку, убрали, но кучи строительного мусора остались неубранными. На другой стороне улицы располагались гаражи и редкий, доживающий последние годы, лесок. Скоро и это место застроят, подумал Стас. Длинная череда высоковольтных мачт убегала в темноту. На ближайшей колыхался прикрепленный каким-то безумным коммунистом красный флаг. Как он только туда взобрался?

Стасу вдруг захотелось в туалет, и он пожалел, что не сходил отлить в спортбаре. Потерплю до дома, подумал он, но организм яростно запротестовал. Понимая, что не дотерпеть, Стас посмотрел на другую сторону дороги. В лесок!

Согнувшись, он пересек пустынную улицу и рванулся к ближайшим кустам. Как назло, рядом горел дорожный фонарь. Стас выругался и пошел туда, где темнее, вглубь леска, попутно расстегивая штаны. Сейчас. Уже скоро. Д-а-а-а…

На душе полегчало. Стас блаженно выдохнул, застегнул ширинку, повернулся и замер. В шаге от него прямо в воздухе колыхалось расплывчатое черное пятно. Нет, я не пьян, мелькнуло в голове Стаса, я ведь выпил всего ничего. Тогда что это?

Странное образование не имело форм. Объемная черная клякса пульсировала, как живая, постоянно меняясь, но оставалась все тем же расплывчатым нечто. Оно не двигалось с места, и Стас, осмелев, сделал несколько шагов в сторону, чтобы лучше рассмотреть это чудо.

Было тихо. Нечто не издавало ни единого звука, ничем не пахло, и Стас сделал вывод, что это не живое существо. Тогда что это? Вдруг нога поехала на льду, и руки, пытаясь найти опору, коснулись черной кляксы…

Чернота заискрила. Крошечные искры забегали, выстраиваясь в странные спирали. И тут же поднялся ветер. Его потянуло к кляксе, как магнит к куску металла. Ветка хрустнула и обломилась — больше ухватиться было не за что.

Стас не мог повернуться — странная сила держала лицом к зловещей черноте. Ноги тщетно упирались в размякшую от оттепели землю. Нечто, тащившее его, не замечало усилий человека.

Он упал, пытаясь уцепиться за землю и снег. Не помогло. Вихрь тащил его с неумолимостью рока, но ни трава, ни кусты даже не шевелились. Голубоватая дымка окутала Стаса, скрывая силуэты горящих огнями многоэтажек. Он кричал, но крик отражался и звучал где-то рядом, словно Стас находился в огромной невидимой бочке.

Вот так и пропадают люди, мелькнуло в мозгу. Жуткая субстанция поглотила тело, а сознание окутала тьма.

Глава 2. Демон

Он очнулся. Последнее, что помнил Стас, была яркая слепящая вспышка, разорвавшая тянувшую его в себя черную «кляксу» на куски. Что было потом, он объяснить не мог.

Сейчас его окружала темнота. Ночь? Неважно. Главное, что есть притяжение, и он чувствует спиной твердь. Стас приподнялся и обнаружил, что находится в сложенном из бревен помещении, без окон, с нависавшей над головой низкой крышей. Бревна он рассмотрел не сразу, а когда глаза привыкли к темноте, удивился: где это я?

Тело странно ломило и казалось чужим. Стас пригляделся и заметил светлый контур двери. Ага! Надо встать и посмотреть, что снаружи. За леском, кажется, есть деревня, может, его нашли и принесли туда? Но почему не в дом, а в сарай?

Запахи буквально забивали нос. Стас не припомнил, чтобы в жизни ощущал сразу столько запахов. Причем мог сказать, из какого угла пахнет свежескошенной травой, а из какого — навозом.

Судя по тусклой полоске света, окаймлявшей дверь, снаружи вечер, либо раннее утро. Стас встал, едва не задев головой потолок. Немного кружилась голова. Чтобы не упасть, Стас протянул руку и коснулся стены. На ощупь сыровата, пахнет деревом и мхом. В темноте очертания тела казались странно большими, кулак и вовсе — с небольшую дыню. Стас хихикнул: прикольно. Покачиваясь, постоял, приводя вестибулярный аппарат в равновесие, и решительно шагнул к двери. Бум! Больно не было, но голова явно за что-то задела. Что за потолки здесь? Рука, наконец, коснулась двери, толкнула, и та открылась.

Он замер на пороге. Что это?

Свет огромной, явно не питерской, луны падал на постройки, стоявшие по периметру обширной поляны. Людей не видать. Огромные сосны подступали к селению, наполняя воздух острым, дурманящим ароматом. Где это я? Мозг лихорадочно просчитывал варианты, но висящая в небе луна влегкую отметала все. Не может в Питере быть такой луны — и все! На юге, в тропиках, где-нибудь в Бразилии — может, а здесь… Здесь вообще лето, а не зима!! Где я??

В одной из построек открылась дверь, и вышел человек. Вот! Сейчас все и выяснится. С людьми всегда общий язык найти можно, даже если это бразилец. Стас поднял руку, чтобы крикнуть, да так и замер с поднятой рукой, а крик застрял в горле. Что со мной!? Рука была жуткой, толстой, к тому же трехпалой!

В оцепенении Стас поднял вторую и убедился, что та — копия первой. Взгляд опустился ниже, и вместо привычных ступней Вова увидел жуткие приплюснутые копыта…

Сознание померкло.

— Да что это с ним?

— Ничего, он парень крепкий, выдержит. Иди, принеси воды.

Говорят. По-русски! Боже, приснится же такое! Улыбнувшись, Стас открыл глаза. Над ним нависла корова. Нависла — и смотрит. Внимательно так, пристально, не по-коровьи. Странная какая-то корова, с татуировкой на шее, и челюсти такие… огромные. Кто же здесь разговаривал? Стас поглядел направо, потом налево — никого.

Он находился в том же сарае, только теперь стало светлее, и хорошо видно все вокруг. Нависший над головой теленок коснулся плеча Стаса.

— Ты что? Пошел вон! — Стас отпихнул наглое животное и приподнялся. Он лежал на соломе, заботливо укрытый плотным покрывалом. Не оглядываясь на игривого теленка, Стас согнул спину и сел. У двери раздался шум, и внутрь ввалилось чудовище с деревянным ведром в руке.

Огромного роста, волосатое и бугристое от мышц, оно живо напомнило Стасу оборотня из фильма ужасов, и он невольно отшатнулся. Но у этого оборотня были рога. И широкие копыта вместо ног. «Или я сошел с ума, или ад все-таки существует…»

— Очнулся, Мечедар? — радостно воскликнуло чудище, показав ряд мощных, но отнюдь не острых зубов. В его пасть легко можно было закинуть батон.

— Очнулся, — раздалось за спиной. — Да только что-то с ним не то. Меня не признает.

Стас подскочил и оглянулся. Говорящий «теленок» оказался вторым чудовищем, также стоящим на двух ногах. Оба носили холщовые штаны. У вбежавшего в дверь существа, кроме штанов, на теле красовалась сплетенная из кожаных полос безрукавка, открывавшая бугрящиеся мышцами плечи. Второй носил стеганый, распахнутый на груди кафтан.

Стоя столбом, Стас переводил взгляд с одного монстра на другого, желая лишь одного: чтобы они исчезли, и кошмар закончился!

— По-моему, он нас не узнает, — сказал «теленок» в кафтане. — Что с тобой, друг?

Вопрос предназначался Стасу, но тот был в ауте. Время остановилось, чувства и мысли исчезли, оставив ощущение глубокого транса. Похожее состояние случалось с ним в армии, когда рядовой Мамаджанов выпустил половину обоймы в сержанта Баркина, а потом повернулся и навел ствол на Стаса Колодникова… Но это было давно. И в другой жизни.

— Мечедар, что с тобой? Ты узнаешь меня? Я твой брат, Скалобой!

Мощные длани чудовища протянулись и схватили Стаса за плечи. Он подумал: сейчас треснут кости, но ощутил лишь легкое потряхивание.

— Мечедар, Мечедар!

Стас понял: монстры не собираются его убивать или есть заживо, а принимают за своего, потому что… он такой же, как они!?

Он оттолкнул вцепившегося в него прямоходящего теленка и отскочил в сторону. Мощные длинные руки ощупали покрытый голой плотной кожей торс, литые бедра и перешли к голове. Перед лицом мелькнули лапы — руками их назвать язык не поворачивался — и Станислав замер, рассматривая их. Ладони большие и кажутся неуклюжими, а три пальца на кисти, казалось, не способны ни на одно осмысленное движение. Что можно делать такими культяпками? Даже в носу не поковырять! Каждый палец, толщиной в два человеческих, оканчивался тупым грубым ногтем.

Словно во сне, Стас вытянул лапу и коснулся головы. На подбородке жесткая борода, челюсть огромна, наверное, влезет арбуз, зубы большущие, но не острые. На макушке грива длинных волос, спускающаяся за плечи, шеи практически нет. Зато над ушами растут два самых настоящих рога!

Стас схватился за них, сполз по стене и завыл. Нет, это не может быть правдой, это сон, жуткий кошмар!

— Мечедар! Да что с тобой?

— Оставь его, пойдем. Зримрак предупреждал… Боги оставляют след на всяком, кто побывал в их чертогах. Будем надеяться, он придет в себя.

Чудовища открыли дверь и вышли. Стас остался один.

Следующие минуты прошли в лихорадочном, и более тщательном осмотре и ощупывании всего тела. Сомнений не оставалось: каким-то образом он стал рогатым демоном. Как такое могло случиться, и где могут обитать подобные существа, Стас не представлял. Помнил, как шел через кусты, помнил черный сгусток и сияющий свет… Если это не сон, то версий остается немного. Может, он умер — а это жуткое посмертие, где не черти со сковородками, а сам он… Но серой не пахнет, и вообще, мир, увиденный у порога, совершенно не походит на ад. С другой стороны, достоверно об аде не известно — оттуда не возвращались.

Второй версией была мысль о перемещении в параллельный мир, но фактически она не отличалась от первой. Не доказать и не опровергнуть.

Стас перепробовал известные способы проснуться: щипал бока, кусал за пальцы, в отчаянии стукнулся рогами о стену, оставив на ней глубокую отметину — ничего не помогало. Боль была, ощущения были. Не свои, иногда странные и чужеродные — но они были! Нет, не сон. Но что тогда делать?

Главное — успокойся, сказал он себе. Жив — это главное, а там поглядим. В конце концов, окажись он гигантским тараканом или амебой, приятного было бы меньше.

Стас протянул руку-лапу, в который раз задев себя по носу. Никакой координации! Как он сразу не заметил этот уродливый длинный нос, вернее, даже не нос, а форму черепа. Хм, вообще-то люди тоже не видят собственного носа, пусть тот и находится прямо перед глазами. Так уж устроено природой.

Стас скосил глаза, пытаясь разглядеть заросший щетиной подбородок. Красавец, нечего сказать. Зеркало бы сюда! А впрочем, не надо. Достаточно поглядеть на этих прямоходящих телят, чтобы понять, на кого он похож. Господи, за что это мне?! Так. Стоп. Не ныть! Я превратился в чудовище — это факт, но всякая палка о двух концах. Хорошо, что вообще жив. Если дать выбор: смерть как небытие или существование в таком виде, подумал Стас, большинство не отказались бы от такого шанса. Просто надо найти в своем положении что-то хорошее. Должно же быть что-то хорошее! Жив — это раз. Здоров. Да еще как здоров — думается, таким кулаком можно сваи забивать! Так, что еще? Еще одежда! Если есть одежда — значит, цивилизация. Отлично, совсем неплохо. Еще у меня есть имя Мечедар, и есть брат, которого я со всем старанием не отличу от остальных аборигенов. Ах, да! Самое главное: я же понимаю их язык! Черт его знает как — но понимаю! Так что ситуация отнюдь не безнадежна. Все могло быть много хуже. Или лучше? Нет, лучше думать, что хуже. Так лучше.

— Итак, я — Мечедар, — произнес Стас, вслушиваясь в звуки собственного голоса. Вроде не русские слова, но я понимаю, что говорю. Как такое может быть? Впрочем, какая разница, если меня понимают, и понимаю я?

Внизу живота потяжелело, и Стас понял, что хочет в туалет. Как они это делают? Оглянувшись на дверь, он подумал, что спрашивать об этом товарищей не стоит, надо разбираться самому.

Он отошел в угол, спрятавшись за огромной скирдой сена, расстегнул ремень и сунул руку в штаны. Хозяйство было на месте, на ощупь ничем не отличаясь от человеческого, разве что размером. Ну, это понятно.

Облегчившись, Стас надел штаны, перепоясался и почувствовал себя лучше. Шок первых минут прошел. Необходимость выжить и существовать в новом теле уже не вызывала сомнений. Стало легче и физически и на душе. Пусть похож на черта, хоть на дьявола — когда вокруг все такие, какое это имеет значение? У меня новое тело и новая жизнь — и не так уж это плохо, если предположить, что мог и дуба дать.

Воодушевившись, Стас немного подвигался. Пробежался по сараю и свалился, задев рогами о балку. Попрыгал и потряс ногами, ощущая скрытую в теле мощь. Килограмм двести, не меньше — и ни капли жира! — восхищенно думал он, ощупывая невероятные бицепсы. Любой бодибилдер и чемпион мира рядом со мной — жалкий недоносок. Гы! Предусмотрительно наклонив голову и разбежавшись, Стас нырнул в сено и нервно засмеялся. Чудеса!

Ладно, пора налаживать контакт с населением, а то жрать хочется. Интересно, что они едят? Стас поднялся и подошел к двери. Резким толчком распахнул и вышел.

Восходящее солнце проглядывало сквозь обступившие поляну сосны. На ярко-синем небе — ни облачка. Утренний туман отступал, припадая к земле, обтекая сырые, покрытые толстым зеленым мхом валуны. Земля повсюду была каменистой, красные цветы, лепестками напоминавшие ромашки, обильно росли по краям поляны, не выходя из тени огромных, в три обхвата, сосен.

Ходилось Стасу нормально. Странные, похожие на широченные копыта, ступни казались неуклюжими, но только казались. Держали они хорошо, и колени сгибались, как положено, а не назад, как у чертей на старинных гравюрах. Присмотревшись, Стас заметил, что и «копыта» имеют три пальца, только сросшиеся. Снизу их защищала такая толстая кожа, что можно танцевать на гвоздях. Впрочем, так только казалось. Он пересек поляну, направляясь к дому, возле которого утром видел аборигена. Наверно, они внутри.

Приблизившись, услышал голоса. Говорили двое.

— Круторыл спускался в долину и видел аллери.

— Много?

— Большой отряд.

— Что они делали?

— Ездили по селениям. Кого-то искали. Говорят, что из Ильдорна бежал какой-то ставр.

Стас остановился перед дверью и замер. Нелишним будет послушать и узнать, что у них тут творится.

— Сбежал? Чудеса!

— Да, ведь оттуда не возвращаются…

Пауза. Что-то хрустнуло.

— Пойду посмотрю, как там Мечедар…

Стас отпрянул от двери — и вовремя. В проеме явился «брат».

— Мечедар! — воскликнул он. — Я как раз шел к тебе. Как ты? Память вернулась к тебе?

— Очень есть хочется, — проговорил Стас, не желая расспросов. В его положении лучше расспрашивать самому. Но тогда точно подумают, что он сумасшедший.

Скалобой распахнул пасть и хохотнул.

— Узнаю брата! Ты мог потерять память, но не аппетит! Входи. У нас есть, чем тебя угостить.

Стас вошел. Это помещение было просторней, чем сарай, да и потолки повыше. Посредине комнаты располагался стол, столь массивный, что казалось, на нем мог спокойно танцевать слон. Вдоль стола тянулись лавки, грубо, но добротно сбитые, без спинок. Над головой покачивалась люстра с горящими масляными плошками. Впрочем, света было достаточно: он проникал в комнату из окон, расположенных по всему периметру дома. В отличие от привычных Стасу окон, местные начинались от самой крыши и были прорублены на уровне головы, не так, как в «земных» домах.

— Садись, — сказал Скалобой.

Стол не был пустым. Помимо тарелок с объедками, на нем стояло огромное блюдо с салатом из крупно нарезанных овощей, лежали фрукты, живо напомнившие Стасу огурцы, только изогнутые колесом и красного цвета, и малину размером с дыню. На железной подставке дымился котелок, и запах из него был наиприятнейший. Каша. Да, похоже на кашу. Ее-то я и съем!

И тут явилось третье лицо. Абориген со спускавшимися ниже плеч волосами, более бледной кожей и… грудью, черт возьми! Да, это была девушка. Длинное платье ниже колен, голубые глазки, цветные ленты в волосах, плавные движения. Возможно, даже красавица по их меркам. Стас улыбнулся, как мог, и получил ответный оскал. Что у них за пасти! Ужас.

Ничего, напоминающего мясо, на столе не было. Девушка поставила перед Стасом тарелку с дымящейся кашей, подала ложку и чашу, в которой, судя по запаху, плескалось что-то кислое — пахло лимоном. Одарив Стаса томным взглядом, девушка, покачивая бедрами, удалилась.

— А кто… она? — спросил Стас.

Рогатый демон усмехнулся.

— Хорошо, что она этого не слышит. Ты забыл ее имя? Будь осторожен, Черногривка очень ревнива…

Стас сунул ложку каши в рот и пожевал. Недурно. Быстро опустошив тарелку, он принялся за фрукты. Новая челюсть была превосходной. По сравнению со старой, в которой осталось едва ли пара здоровых зубов, эта напоминала мясорубку. Мощные зубы, как жернова, в три секунды перемалывали все, что попадало в рот. Наевшись, Стас выпил то, что налили в кубок, и откинулся к стене. Хорошо поел!

Терпеливо ожидавшие его аборигены переглянулись.

— Вернулась ли к тебе память, брат? — спросил Скалобой. Похоже, этот вопрос интересовал их прежде всего.

— Кое-что я помню, — уклончиво ответил Стас. — Но в голове туман. Например, не помню, как оказался в том сарае.

— Мы принесли тебя, — пояснил Скалобой, — потому что ты был без сознания.

Стас хотел спросить, почему он был без сознания, но сдержался. Цепкий ледяной взгляд второго чудища очень не понравился ему.

— Что ты помнишь, Мечедар? — спросил тот. — Скажи нам.

— А что я должен помнить? — вопросом на вопрос ответил Стас.

Демоны переглянулись. На физиономии брата отчетливо проступило отчаяние.

— Что ты видел в пещере?

Так. Значит, была какая-то пещера…

— Пещеру помню. Такая… Большая, — развел лапами Стас.

— Куда ты пошел? Туда, куда велел Зримрак? — спросил второй.

Не нравится он мне, подумал Стас. Допрашивает, как в гестапо. Кто он такой? Он зрительно сравнил свои бицепсы с конкурентом и приободрился. Дойдет до драки — я ему рога поотшибаю!

— Куда сказали, туда и пошел! — с вызовом произнес Стас. — Что ты все вынюхиваешь? Кто ты такой вообще?

Скалобой ахнул. Демон вздернул подбородок, его пальцы сжали рукоять резного посоха:

— Ты не в своем уме, Мечедар, если забыл, кто я.

— Я кое-что забыл… но быстро вспоминаю. И я в своем уме. Разве безумец может рассуждать, как я?

— Я помню тебя, ты мой брат, — сказал Стас Скалобою. Теперь он запомнил брата по зазубрине на правом роге и по одежде. Для начала и это сойдет. — Тебя я помню. И тебя тоже помню… Только имя забыл.

— Я Криворог, шаман и помощник Зримрака.

Интересные у них имена, подумал Стас. Шаман — это служитель культа. Ага. Пожалуй, с ним стоит быть повежливей.

— Так. А что мы делаем здесь? — спросил он как можно уверенней.

— Ты проходил испытание в пещерах. Мы ждали тебя тут, — пояснил Скалобой. — А когда ты не вернулся, пошли за тобой. Увидели, что ты лежишь без памяти, и принесли тебя сюда.

Не слишком понятно.

— Что слышно об аллери? — спросил он небрежно, хотя и понятия не имел, о чем спрашивает.

— Они были в клане, но ушли. Искали кого-то, — шаман повторил то, что Стас уже слышал.

— Кого?

— Какого-то беглеца.

— Угу, — Стас больше не знал, о чем спрашивать и что говорить. Еще ляпнешь что-нибудь… Не все тут просто, подумал Стас. Какие-то беглецы! Ничего себе. Интересно, что за аллери, о которых говорят так, будто это… враги, что ли? Но обычно враги так просто не разгуливают по селениям.

— И что нам делать теперь?

Ладонь брата сжалась в кулак. Таким кулаком можно свалить быка или небольшое деревце.

— Ты даже это забыл! Криворог, Зримрак обещал, что с братом ничего не случится!

— Зримрак не мог этого обещать, — хладнокровно парировал шаман. — Никто не может знать, что решат боги: дадут небывалую силу или отнимут последний разум.

— Разум у меня на месте. Немного потерял память, только и всего. Но я все вспомню!

Собеседники переглянулись. Слово взял Криворог.

— Ты сам захотел пройти дорогой Предков. Что там произошло, ведомо только тебе и им. Все знают, что духи могут наградить, а могут покарать нарушившего их покой.

— Не спорю. Но я делал все, чтобы… не прогневать предков.

— Ты сделал все так, как велел Зримрак?

— Да. И покончим с этим. Или я еще что-то должен?

— Ты ничего не должен. Теперь ты — вождь Буйногривых.

Ах, я еще и вождь! Ну, это другое дело! Стас приободрился.

Скалобой посмотрел на него.

— Ты всегда был смелым, и я гордился тобой, брат! И ты добился того, чего желал!

— Твой брат сделал то, что должен был сделать, — глубокомысленно проговорил шаман. — И пошел на испытание ради своего клана.

Стасу не понравилось, как смотрит жрец. Словно изучая, словно о чем-то догадываясь, что-то зная. Или чего-то ожидая. Интересно, чего?

— Значит, все закончилось? — спросил Стас. — И я теперь вождь?

Толстые морщинистые губы жреца сдвинулись. Стас дорого бы отдал, чтобы знать значение той гримасы.

— Это решит Зримрак.

— Почему Зримрак? Я прошел дорогой предков, а не Зримрак!

— Ты и впрямь кое-что забыл, Мечедар! — процедил шаман.

— Так напомни, — сказал Стас.

— Тебе напомнит сам Зримрак. Завтра мы отправимся к нему.

Шаман степенно поправил одеяние и вышел. Стас повернулся к Скалобою:

— Похоже, он чем-то недоволен.

Брат пожал плечами. Стас не знал, вправе ли он требовать ответ.

— Наверно, я сказал какую-нибудь глупость, — проговорил он.

— Нет. Конечно же, нет, брат. Просто ты что-то забыл. Я не знаю, что, ведь ты говорил со Зримраком один на один. Как и каждый перед испытанием. Но это не беда — меня-то ты вспомнил, значит, и остальное вспомнишь!

— Я так понял, что в пещеры мне велел идти Зримрак?

— Никто не может велеть идти в Пещеры Предков. Идут лишь избранные. Те, кто чувствуют в себе силу быть вождем. А ты хотел быть вождем.

Понятно. Решил идти сам, но по совету жрецов. В место, где легко погибнуть или чокнуться на всю оставшуюся жизнь… И все это за звание вождя. Интересное кино. А ведь я не знаю, каким был этот Мечедар — мелькнуло в голове Стаса. Они-то хорошо знают этого перца, и тотчас заметили разницу. Хорошо, что брат почти боготворит его, а то первый заорал бы: это не Мечедар, это демон! И меня сожгли бы на костре… Или что тут полагается за пребывание в чужом теле?

— Странно, ты не думаешь? Испытание я прошел, а этот… Круторог говорит, что я еще не вождь?

— Криворог, — поправил Скалобой. — Ничего, думаю, Зримрак не будет возражать. Он всегда благоволил тебе.

Однако. Испытания проводят, но вождем называть не спешат. А ведь несчастный Мечедар души лишился. Это не шутки. Быть вождем в его положении неплохо, но, похоже, здесь шаманы всем заправляют. А что может вождь?

Захотелось свежего воздуха. Станислав вздохнул и направился к двери, толкнул и вышел на поляну. Скалобой вышел следом. Солнце начинало клониться к верхушкам огромных сосен. Скоро ночь. Его первая ночь в незнакомом мире…

Стас вспомнил Питер, Таню, всех, кого знал и любил, и едва не заплакал. Как же так!? Ведь он больше их не увидит, никого, никогда! На глаза наворачивались слезы, и Стас, повернувшись к Скалобою спиной, зашагал к лесу.

— Ты куда, брат?

— Хочу побыть один. Не ходи за мной.

— Как хочешь, — Скалобой отстал. — Будь осторожен.

— Буду, — буркнул Стас, углубляясь в заросли. Лес не казался опасным. Высоченные, в три обхвата деревья росли в десятке метров друг от друга. Пространство между ними занимала высокая трава и кусты, невысокие, плотные, с синими, сладко пахнувшими цветами, вокруг которых вились стайки насекомых.

Стас прошел немного вперед и остановился. Заблудиться он не хотел. Сейчас приду в себя и назад… дружить с демонами. Интересно, если рассказать этим «телятам» о Питере и вообще о цивилизации, о том, откуда он явился? Что будет? Да, наверно, то же, что было бы с переместившимся в его мир местным аборигеном. Никто не поверит, и назовут сумасшедшим. А если и поверят — что это изменит? Ничего, если только у них не принято убивать чужаков и сумасшедших… А может, это все же сон, и все пройдет? Стас протянул руку, задумчиво потрогав нарост на стволе. Нарост дернулся и зашипел.

Как ошпаренный, Стас вылетел обратно на поляну. Дурак! Здесь тебе не Земля, не сосны и не цветочки. Уясни, что здесь все по-другому!

Он заметил нескольких местных, стоявших у одного из домов. Они переговаривались и смотрели на него. Интересно, они знали этого Мечедара?

Он решил подойти. Демоны смотрели спокойно, без агрессии.

— Приветствую, — осторожно начал Стас.

— Будь здрав, Мечедар, — ответил один, по виду старший, с длинной седой гривой.

— Будь здрав, — закивали остальные.

— Ну, как у вас тут? Все хорошо? — спросил Стас, рассчитывая получить хоть какую-то информацию. В его положении она была не на вес золота. На вес жизни.

— Неплохо, Мечедар. Охотимся, руду ищем. Как всегда.

Местные занимаются охотой. И руду ищут. Интересно, какую?

— Мечедар!

Голос, окликнувший Стаса, не предвещал хорошего. Стас повернулся и увидел косматого демона, быстрым шагом направлявшегося к нему. Что это за черт?!

Остановившись в шаге, пришелец засунул лапы за пояс и смерил Стаса вызывающим взглядом:

— Говорят, ты прошел испытание?

— Говорят.

— А еще я слышал, что боги отняли у тебя память.

— Кое-что помню, — осторожно сказал Стас. — А что?

Судя по виду, этот фрукт явно напрашивался на зуботычину.

— Ты не забыл наш спор?

— Ну… — неопределенно повел головой Стас. Такой жест можно было толковать как угодно.

Демон осклабился:

— Тогда готовься, Мечедар. Я побью тебя здесь и сейчас, и никто мне не помешает, не будь я Круторыл!

Абориген расстегнул пояс, и тот тяжело упал наземь. Стас заметил пристегнутые к поясу ножны с коротким мечом или кинжалом.

— Ты готов? Или струсил? — проревел косматый. Сказать, что Стас испугался, означало не сказать ничего. Огромный рогатый демон вызывает на поединок, отказаться от которого Мечедар, скорее всего, не мог. Ну почему именно сейчас?!

В юности Стас занимался боксом и айкидо, в армии служил на границе, так что постоять за себя мог. Но когда наезжает громила выше двух метров и под двести килограмм… Даже Тайсон убежит от такого. Но Стас бежать не мог. Во-первых, куда? Во-вторых, вождь не может быть трусом. Он может проиграть, но не бежать!

Стас хотел спросить о правилах, но не успел. Верзила ринулся на него. Удар увальня не был стремительным или хитрым, но увернуться Стас не сумел. Кулак косматого врезался в нос, и Мечедар опрокинулся навзничь.

— Поднимайся, трусливый хвост! Ты уклонялся от поединка со мной, но я знал, что когда-нибудь тебя достану, и твои друзья-шаманы не помешают мне!

Несмотря на чудовищный удар, несомненно расплющивший бы обычному человеку голову, а также падение — Стас почти не пострадал. Зубы остались на месте, голова не гудела, лишь соленый привкус во рту. Крепкие же у демонов черепа! Стас выпрямился и встал. Он понял: не стоит зацикливаться на размерах противника — здесь ведь все такие. Он забыл, что сам не меньше громилы, просто не привык и растерялся.

— Стой, Круторыл! — откуда-то возник Скалобой. — Отойди от брата! Теперь он вождь, ты обязан подчиняться ему!

Косматый демон расхохотался.

— Мечедар — вождь? Он станет вождем, когда побьет меня, понял? Он недостоин быть вождем, я должен быть им!

Он презрительно оттолкнул Скалобоя, да так, что тот едва не упал. Брат был поменьше ростом и явно послабей, но сжал кулаки и набычился.

— А ну, не трогай брата! — произнес Стас. Это испытание! Он должен его пройти. Эх, надо вспомнить молодость!

— Ага! — воскликнул Круторыл. — Ты встал!

— Иди сюда, засранец! — произнес, сжимая кулаки, Стас. Теперь он знал, что делать.

Дрался Круторыл бесхитростно. Замахивался и бил. Стас-Мечедар уклонился и сунул демону по почкам. Если почки там… Судя по реакции противника, удар он прочувствовал. Круторыл взревел, ударил снова и снова промахнулся. Стас ушел от атаки, хоть это было и непросто. Тяжелое тело, кроме силы и устойчивости, обладало значительной инерцией, и приспособить к нему «земные» приемы оказалось непросто. Тем не менее, Стас сумел перехватить руку Круторыла и, вращаясь, запустить противника прочь от себя. Агрессор не удержался на копытах и покатился по траве. Стас рыкнул и, подобно Кинг-Конгу, ударил себя в грудь:

— Что, еще хочешь? Или хватит?

— Я раздавлю тебя! — Круторыл поднялся и попер на Стаса, как танк. Нет, бросками такого не успокоить…

Снова увернувшись от замаха, Стас вошел в клинч и двумя короткими в челюсть заставил Круторыла пошатнуться. Вокруг все замерли. Размахнувшись, Стас ударил демона в нос, вложив в удар тяжесть подавшегося вперед тела. Напоминавший большую черную картофелину, нос косматого сплющился, разбрасывая кровавые брызги. Круторыл рухнул на траву.

— Нечестно! — вскочив, закричал он. Из носа текла кровь. — Ты дрался не по правилам!

— Правила устанавливает тот, кто побеждает! — произнес Стас. — Так что пошел ты… лесом!

Круторыл зарычал. Похоже, он еще не успокоился. Но среди окруживших место схватки демонов произошло движение.

— Круторыл, ты опять за свое!?

На поляне явился шаман, и ярость Круторыла угасла, испаряясь, как попавшая на сковородку вода.

— Впрочем, вижу: теперь все стало на свои места, — усмехнулся шаман. — И ты получил то, за чем пришел.

— Нечестно, — пробурчал Круторыл. — Ставры не должны так биться!

Стас не мог сдержать улыбки. Как маленький.

— Возвращайся в клан, — велел побежденному Криворог. — Заодно передашь Зримраку, что завтра я и Мечедар приедем. Пусть готовится.

Склонив бычью шею, Круторыл поднял пояс и ушел, косясь на Стаса налитым кровью глазом.

— Тебе не следовало с ним драться, Мечедар, — недовольно произнес шаман. — Надо было позвать меня! А если бы он побил тебя?

— И что, если бы побил?

Криворог вновь скривил губы.

— Ничего. Вождь не должен проигрывать — разве ты это не понимаешь?

— Я и не проиграл.

— Идем спать, — сказал Криворог. — Завтра в дорогу.

Почесывая бока и переговариваясь, аборигены расходились.

— Здорово ты его ударил! — восхищенно воскликнул Скалобой. Он возник тотчас, едва отошел шаман.

— Ничего особенного.

— Я думал, Круторыл убьет тебя! Он самый свирепый в клане!

— Чего ему вообще надо было? — Стас пощупал нос. Ему тоже досталось.

— Он хочет стать вождем! Но шаманам он не нравится. Они избрали тебя.

Вот как… Конкурент, значит. Эх, думать надо, много думать. Не все тут просто, не все.

Глава 3. Разговор

Сон не шел. Стас ворочался на лавке, но заснуть не мог. Рога цеплялись за лавку, а Скалобой храпел, как машина без глушителя. Больше всего Стаса напрягало отсутствие информации, и вследствие этого страх. Нет, так действительно двинуться можно. Сто вопросов — ноль ответов. И неясное, но стойкое чувство, что его обманывают. А если не обманывают, то недоговаривают что-то — это факт. Стас всегда доверял интуиции, и сейчас она сигнализировала об опасности. И никто не поможет. Он в чужом мире, и рассчитывать может лишь на себя. Вот храпит Скалобой. Младший брат, по всей видимости, любит старшего, то есть Мечедара. Этим надо воспользоваться, и как можно скорее. Узнать, что здесь и как. Прямо сейчас!

Стас осторожно привстал на лавке. Сколоченная из огромных толстых досок постель даже не скрипнула. Скалобой лежал рядом, Криворог поодаль, у противоположной стены. Не разбудить бы шамана. Говорить надо один на один, без свидетелей.

Стас коснулся руки Скалобоя, тот моментально проснулся. Стас поднес палец к губам, запоздало сообразив, что его жест может быть не понят или истолкован неверно. Рот брата приоткрылся, но прежде чем он успел что-то сказать, ладонь Стаса зажала ему пасть.

— Тихо. Иди за мной, — прошептал Стас. Скалобой с готовностью кивнул. Вскочив на ноги, абориген неслышно последовал за Мечедаром.

Оказавшись снаружи и аккуратно притворив дверь, Стас прошептал:

— Пойдем в лес. Надо поговорить.

— Хорошо.

Скалобой беспрекословно слушался. Это хорошо. Тем проще.

Они покинули поляну и вошли в лес. Черные, едва ли не сливавшиеся со тьмой стволы сосен обступили их. Стас не знал, водятся ли в этом лесу хищники, но судя по спокойствию брата, им ничто не угрожало. Вот и отлично.

— Что ты хотел мне сказать? — спросил Скалобой.

— Хочу поговорить с тобой. Как брат с братом. Чтобы никто не слышал.

— А что случилось, Мечедар?

— Не нравится мне Криворог. И я не хочу, чтобы он знал о нашем разговоре. Ты понял меня, брат?

Скалобой изумился:

— Отчего же, Мечедар? Криворог всегда помогал нашему клану. Он мудр и опытен.

— Я тоже не дурак. Но ты мой брат, а у братьев могут быть свои тайны, разве нет? Я скажу тебе кое-что, Скалобой. Я не такой безумец, каким кажусь.

— Значит, ты все помнишь? — обрадовался Скалобой. — Просто не хочешь, чтобы Криворог знал об этом?

— Не совсем так. Думаю, нам действительно стоит держать кое-что в тайне. Ты расскажешь мне, что знаешь обо всем, что здесь происходит, но шаману об этом — ни слова.

— Хорошо, — не совсем уверенно сказал Скалобой. — Что ты хочешь знать?

— Все. Предки лишили меня памяти, но дали мудрость, — «Хорошо сказал, — мелькнуло в голове Стаса. — Как в кино про индейцев». — В этом и есть их замысел: чтобы я по-иному взглянул на нашу жизнь.

— Я поражен, брат! Прости, но прежде ты никогда не говорил так… умно. Даже Зримрак не говорит так красиво! Я сделаю все, как ты велишь. Но с чего мне начать?

— Давай так. Я буду задавать вопросы, ты будешь отвечать.

— Хорошо, Мечедар.

— Как название этого места? Как вы называете себя?

— Ты и этого не помнишь!?

— Стоп, брат! Если ты без конца будешь изумляться, ночь закончится, а я так ничего и не узнаю. Представь, что я… чужестранец, попавший в вашу страну. Теперь говори!

— Мы живем в Великой Долине уже сотни лет и называем себя ставрами. Мы владели долиной раньше, но сейчас ей владеют аллери.

— Что за аллери?

— Уродливые чудовища. Они пришли с севера и захватили наши земли, разрушили многие селения и заставляют служить им.

При последних словах морда Скалобоя вытянулась, а уши обвисли, так что он стал похож на грустного ослика. Стас отметил, что уже может различать эмоции на телячьих физиономиях аборигенов. Печаль и радость, ярость и смех читались одинаково легко.

— Так. Следующий вопрос. Криворог назвал меня вождем. Вождем кого?

— Ты вождь нашего клана Буйногривых, владеющих этой землей. Ты ведь и пошел на испытание, потому что хотел стать вождем.

— У вас… то есть нас… вождями становятся? А не передают право по наследству?

— Нет, ты что! Так заведено у поганых аллери, у ставров все по-другому. У нас вождями становятся только достойные.

— Ага…

Стас поразмышлял. Из полученной информации выходит, что ставры устраивают какие-то испытания. Если их проходишь, становишься вождем, но только если тебя поддерживают шаманы. Любопытно.

— Слушай, если я — вождь, почему меня держали в том сарае? Не подобает вождям в сараях валяться, как ты считаешь?

Скалобой потупился:

— Криворог так велел.

— Почему?

— Перед тобой вождем хотел стать Гнилозуб. Он отправился в Пещеры Предков, но выйдя оттуда, обезумел, набросился на своих и многих убил. Ты, наверно, это тоже забыл.

— Забыл.

— Я боялся, что ты обезумеешь, и рад, что ты здоров! Жаль, что боги лишили тебя памяти, но это ничего, я расскажу тебе обо всем, что знаю.

— Главное, чтобы ты рассказал мне все, как есть, а не как говорят шаманы или кто-то еще. Понимаешь разницу?

— Ты непохож на себя, Мечедар! Ты стал другим.

— Я знаю, — сказал Стас. — Но я по-прежнему люблю тебя, брат.

Скалобой схватил его за плечи и сжал:

— Ты так давно мне этого не говорил! Спасибо, брат. Ты знаешь: я готов идти с тобой куда велишь, хоть на смерть.

«Славный парень этот Скалобой, — подумал Стас. — Наивный, добрый и верный. Мне бы такого брата».

— Я знал, что когда-нибудь ты станешь вождем! И ты стал!

— Все в наших руках, — проговорил Стас. — А теперь расскажи…

Возвращались в деревню засветло. Несмотря на бессонную ночь, Скалобой повеселел и не отходил от Стаса ни на секунду, обещая ничего никому не говорить и быть немым, как скала. Стас благодарно улыбался брату, ведь этот рогатый увалень стал для него спасением в странном и чуждом мире.

Спать хотелось ужасно, но голова ломилась от массы полученной информации.

Это место именовалось Скальный Приют, и было чем-то вроде базы для звероловов и лесорубов. Селение клана Буйногривых, к которому принадлежал Мечедар, располагалось внизу, в долине.

Из рассказа Скалобоя Стас уяснил, что ставры — миролюбивый и гордый народ, много столетий живущий в пределах Клыкастых гор. Подавляющее большинство кланов жили на Зеленых равнинах, через которые протекала река Блестка, впадающая в озеро Тенемуть. За рекой лежал Ильдорн — самый большой город в Долине и столица аллери. Раньше там жил самый могущественный клан, но после поражения ставров в войне, аллери решили основать на этом месте свой город. Той войны Скалобой не помнит — он тогда еще не родился на свет.

Гарнизоны аллери стоят во всех крупных селениях кланов. Захватчики заставляют ставров работать на них, самых непокорных заковывают в цепи и увозят в Ильдорн. По слухам, повелительница аллери Айрин возводит дворец, и многие ставры трудятся там. Иногда злые аллери приходят в селения кланов и забирают самых сильных ставров в рабы, клеймят их, продевают в нос кольцо и приковывают цепями. А тех, кто пытается бежать, ждет смерть.

В клане Буйногривых гарнизона нет. По-видимому, аллери считали, что клан не представляет опасности. И это хорошо, подумал Стас. Встречаться со злобными аллери ему не хотелось…

Шаманы пользовались в клане почетом и уважением, ведь они могли говорить с предками и предсказывать будущее. Слушая брата, Стас усмехался: кажется, это он проходил в средней школе. Темнота средневековая.

К слову, злые аллери шаманов не трогали. Ни один из шаманов никогда не попадал в цепи и не был убит. Скалобой объяснял это боязнью аллери вызвать на себя гнев предков — духов, обладающих огромной силой. Сдерживая улыбку, Стас кивал. Ясно. В свое время он почитывал историческую литературу и почерпнул то, что правящие классы всегда договорятся друг с другом. Практически никогда, если брать земную историю, правящая элита победителей не уничтожала правящую элиту побежденных. Они всегда находили общий язык, потому что цели у них одинаковы.

У Стаса чесался язык спросить: почему ставры не восстают на поработителей, но решил подождать. Что-то узнаю, что-то увижу своими глазами, подумал он, и вообще такого рода вопросы сложны, а Скалобой не тянет на сведущего в политике. При всем к нему уважении, брат — неопытный наивный юноша, со всеми вытекающими выводами. Слушать его можно и нужно, прислушиваться — нет.

То, что Стас считал зачатками демократии, оказалось пшиком. Вождем клана действительно мог стать любой при поддержке большинства ставров и, конечно, шаманов, но на вопрос, в чем роль вождя, Скалобой лишь пожал могучими плечами:

— Это честь. Большая честь и слава.

Говоря проще, вождь не был вождем в понимании Стаса. Несомненно, это усложняло адаптацию к реальности — в земной истории вождям, князьям и королям позволялось многое. С другой стороны, лучше быть хоть каким вождем и любимцем публики, чем никем.

Род Мечедара ничем не отличался от прочих родов клана, где многие были родственниками. Старшим в семье был Мечедар. Отец его умер, мать жива и живет в соседнем клане у сестры. Сам Мечедар, как и большинство ставров клана, занимался хозяйством, выращивая что-то на своей земле, иногда продавал товар на рынке…

По тому, что видел и узнал Стас, выходило, что попал он в эпоху, родственную земному средневековью. Впрочем, в России в глушь приедь — то же средневековье и увидишь. Подождем с выводами.

Стас вновь улегся на лавку, но пережитое не давало уснуть. Он лежал и завидовал Скалобою, захрапевшему, едва его голова коснулась лавки. Первые лучики солнца уже проникали через щели в дверях, падая на утоптанный земляной пол. Пусть солнце, пусть день. Надо хоть немного поспать. В конце концов, он вождь, а вождь может спать, сколько захочется…

— Вставай, Мечедар! Пора в дорогу.

Кто-то затряс за плечо, но Стас не пошевелился. Какой еще Мечедар, отвалите!

— Вставай, говорю. Зримрак ждет нас.

Какой там Зримрак? Память возвращалась медленно, но стоило приоткрыть один глаз, и сон как рукой сняло. Стас вскочил, в ужасе глядя на столпившихся перед ним косматых и рогатых чудовищ.

— Вставай, брат, пора, — ласково сказало одно из них.

Подкрепившись сырыми овощами, по вкусу напоминавшими огурцы, а по виду — полосатые дыньки, выступили в путь. Дороги через лес не было, была еле заметная тропка, то терявшаяся, то вновь проступавшая меж высокой травы. Стас шел вслед за Криворогом, шаман — за кряжистым проводником, вооруженным длинным охотничьим копьем. Скалобой пыхтел в спину брата, за ним шли еще четверо, таща увесистые мешки и свертки.

Лес редел. Все чаще попадались камни, огромные обветренные валуны и торчавшие из земли скалы. Путешественники стали спускаться по склону, сперва едва заметному, потом все более крутому.

Здесь было красиво. Красиво так, что привычная Стасу природа севера России казалась убогой и даже уродливой. Здесь высокие сосны сменяли небольшие изящные деревца с игольчатыми листьями. Прямо на камнях росли странные фиолетовые грибы. Стас хотел пнуть один ногой, но сдержался, глядя, как ставры старательно обходят их стороной. Крупные зеленые птицы вспархивали из-под ног, один раз Стас увидел огромного зверя, без опаски прошедшего в десятке метрах от них. Ни зверь, ни ставры не обратили друг на друга ни малейшего внимания. Из всего отряда только Стас без устали крутил головой, остальные шли, не оглядываясь.

Тропа вывела к обрыву. Дальше начинался спуск. Стас глянул — и закружилась голова. Он отпрянул.

— Что с тобой, Мечедар? — настороженно спросил Скалобой.

— Все хорошо, — наконец, выговорил Стас.

Без передышки отряд двинулся вниз. Ставры бесстрашно шагали по узкой, в полметра, тропе, с одной стороны которой тянулась отвесная скала, с другой обрывалась жуткая пропасть. Было страшно, но Стас заставил себя идти. Чувствуя взгляд брата, он старался идти как все, хотя изо всех сил хотелось прижаться к скале и замереть. Вниз Стас старался не смотреть, но брошенный мельком взгляд успел отметить зеленые холмы и перелески, перечеркнутые змейкой реки.

Стас пришел в себя лишь тогда, когда тропа расширилась, переходя во вполне безопасный уклон. Здесь сделали привал.

Ошалевший от экстремального спуска, Стас согнул дрожащие ноги, садясь рядом с братом.

— Помни о нашем уговоре, Скалобой. Никому ни слова.

— Да, брат. А ты научишь меня тому приему?

— Легко.

После ночной лекции Скалобоя многое прояснилось, и Стас чувствовал себя немного уверенней. И все же встреча с сородичами беспокоила его. Кто знает, какие отношения были у прежнего Мечедара с жителями селения? Какие тайны хранят эти крыши?

Стас глядел на раскинувшееся под ногами селение. Здесь не было так высоко, и голова не кружилась. Примерно пятый этаж. Островерхие крыши без труб тремя рядами сбегали с холма, на котором возвышалось заметно отличавшееся от прочих строение. Храм или дворец, подумал Стас.

— Пора идти, — подал голос шаман, и все поднялись.

В селение входили спокойно. Ожидавший бурной встречи Стас даже удивился: почему никто не встречает героя и вождя? Лишь головастые, с умильными рожками дети глазели на пришельцев, местные же деловито сновали меж домов, занимаясь своими делами. Дома мало отличались от человеческих: разве что двери пошире, и узкие, без стекол, окна. И никаких заборов.

Сопровождавшие Стаса ставры куда-то испарились.

— Скалобой, ты можешь идти, — сказал шаман. — Зримрак будет говорить с Мечедаром.

— Я подожду тебя у храма, — сказал брат, и Стас был ему благодарен. Криворог молча двинулся к видневшемуся в конце улицы зданию. Впрочем, улицей это можно было назвать условно. Просто полоска утоптанной земли меж расположенных без всякого плана домов.

Как ожидал Стас, его привели к тому высокому дому. Судя по массивным, снизу доверху украшенным затейливой резьбой колоннам, мощным каменным ступеням и неясному символу на гребне крыши, перед ним был храм. А ставр, показавшийся на крыльце, едва они приблизились, был главным шаманом. Длинные, ниспадающие до земли, одежды, невообразимый головной убор и измазанное разноцветной краской лицо. Как есть, шаман.

— Подойди ко мне, Мечедар, — произнес он. Голос был низким и чуть хриплым, он живо напомнил Стасу голос одного известного актера. Там, в его бывшем мире.

Стас подошел и понял, почему того называли Зримраком. Глазницы шамана были выкрашены черной краской, но искусственная чернота лишь оттеняла плавающую в глазах тьму. В один момент Слав почувствовал страх и неприязнь к этому существу.

— Говорят, ты не узнаешь тех, с кем жил бок-о-бок. Меня ты узнаешь?

— Тебя узнаю, — сглотнув ком, сказал Стас. — Ты Зримрак, шаман клана Буйногривых.

— Что еще ты помнишь? — сухо спросил шаман.

— Я многое вспоминаю. Память возвращается ко мне.

— Возвращается? — переспросил Зримрак, и Стасу показалось, что шаман не верит ему. — Пойдем в храм.

Он повернулся и вошел внутрь. Стас пошел следом, слыша за спиной дыханье Криворога. Помощник шамана притворил дверь, и стало темновато. Пропал дневной свет и оставшийся снаружи Скалобой. Зловещая тишина и гулко звучащие шаги били по напряженным нервам, и он едва сдерживался, чтобы не оглянуться.

Но вот они пришли. Узкий деморализующий коридор закончился круглым залом, в центре которого стояло нечто вроде алтаря. Стас в церковь не ходил, но сразу понял, что перед ним именно алтарь. Из прорези в крыше на него падал луч солнца. Пол здесь был не деревянным, как в коридоре, а каменным, на века, из полированных, тщательно пригнанных друг к другу плит.

Зримрак остановился и посмотрел на Стаса.

— Я не услышал слов.

— Каких? — холодея, произнес Стас.

— Тех, которые должно произносить, входя в храм.

Стас молчал. Откуда ему знать?!

— Ты забыл даже это?

— Забыл, — признался Стас. — Я многое забыл, предки забрали мою память.

В твоем положении лучше всего валить на предков, пронеслось в голове, с них никто не спросит…

— Мое имя ты помнишь. А молитву, которую всякий ставр знает с детства, ты забыл?

Зримрак был спокоен, но это было спокойствие удава, знающего, что жертва никуда не денется.

— Откуда мне знать, почему так решили духи? Или ты думаешь, что я шучу?

Зримрак склонил рогатую башку:

— Нет, шутить со мной здесь ты бы не осмелился. Но я впервые слышу о таком.

Шаман сделал паузу.

— Расскажи, что ты помнишь? Что было с тобой в Пещерах Предков?

— Я плохо помню, — сказал Слав. — Помню, куда-то шел, а больше… ничего.

Стоящий за спиной Криворог кашлянул. Был ли это какой-нибудь знак, Стас не знал, но почувствовал себя в ловушке.

— А наш уговор помнишь?

Вот. Что-то такое упоминал Скалобой.

— Нет, Зримрак.

— А имя своего отца?

— Корнехват.

— Помнишь, — кивнул шаман. — А род матери?

— Меднокожие, — не без труда вспомнил Стас.

— А кто три года назад помог тебе излечиться от укуса змеи?

— Не помню.

Зримрак усмехнулся.

— Забавно. Ты помнишь то, что знают все, и ничего, что знаем лишь ты и я.

Что он имеет в виду?

— Знаешь, почему одно он помнит, а другое нет, Криворог?

— Скалобой рассказал ему. Обо всем, что знал сам, — усмехнулся шаман.

Стас онемел.

— Это и есть правда, — сказал Зримрак. — Она в том, что ты забыл все, Мечедар, и это было бы не так плохо, если бы ты не стал лгать мне.

Стас наклонил голову. Ринуться вперед, сбить с ног шамана, потом разобраться с Криворогом — и бежать, бежать так далеко, как сможешь…

— Впрочем, ты испугался. Я понимаю. Наверно, тяжело ничего не помнить. Я помогу тебе, Мечедар. Я расскажу все, о чем ты забыл, прежде всего — о нашем уговоре. Думаю, предки неспроста сделали это с тобой. Теперь твоя память чиста, как лист. Запиши на ней то, что я скажу сейчас, Мечедар.

Очумевший Стас кивнул.

— Завтра я объявлю тебя вождем. Если Скалобой не напомнил тебе, скажу, что ты стремился к этому всю жизнь. И я сделал тебя вождем, я — запомни это накрепко! Поэтому ты будешь делать так, как велю тебе я. Всегда. Ты понял?

— Да, — сказал Стас. А что еще он мог сказать?

Криворог проводил его наружу. Скалобой ждал, сидя на голой земле.

— Мечедар!

— Все хорошо, брат.

Снаружи сияло солнце, и Стас почувствовал себя счастливым. Ничего страшного не случилось. Шаманы — тоже люди!

— Отведи его домой, Скалобой, — сказал Криворог. — Ведь он, наверно, дороги не помнит.

Глава 4. Вождь

— Вот наш дом, — Скалобой подвел Стаса к строению, мало чем отличавшемуся от остальных. Стены из мощных отесанных стволов, вырезанные над входом руны. — Заходи.

Внутри было прохладно. Жаркое солнце осталось снаружи, а здесь царил приятный полумрак. Отличный дом. Прихожей в привычном понимании не было. Впрочем, зачем прихожая тем, кто не носит обуви? Войдя, Стас оказался в помещении, одновременно напоминавшем и холл и кухню. Недалеко от двери располагался выложенный камнями очаг, разделенный на секции, видимо, чтобы готовить несколько блюд. На стене на вбитых крюках висели инструменты, из которых Стас уверенно опознал лишь лопату, рядом стояли ящики с какими-то грязными клубнями и огромная кадка с водой.

— Ты помнишь наш дом? — с надеждой спросил брат. Стас не хотел его разочаровывать и не ответил.

— Где моя комната?

— Наша, — поправил Скалобой. — Она вон там.

Сюда бы Холмса с его дедуктивным методом, подумал, входя в комнату, Стас. Он бы многое смог рассказать. Но Холмса нет, придется самому.

Он огляделся. Узкое окно, две застеленные облезлыми шкурами лежанки и… Меч! Меч тотчас бросился в глаза, потому что висел напротив окна, и солнечный свет играл на желтом, покрытым вязью рун, лезвии. Настоящий меч!

Стас с детства обожал холодное оружие, в Эрмитаж ходил исключительно в рыцарский зал, а от фильмов со схватками на мечах млел, как ребенок. И в Игре сражался исключительно мечами, мечтая научиться владеть ими по-настоящему, но мечты так и остались мечтами.

Клинок висел, опираясь гардой на два вколоченных в стену крюка. Стас подошел и снял оружие. Металл приятно холодил руки. Меч был небольшим, одноручным, оплетенная кожей рукоять отлично лежала в трехпалой руке. Лезвие не было прямым, его форма напоминала мачете, с той лишь разницей, что у мачете нет колющего острия. Стас встряхнул оружие в руке и со свистом рассек воздух. Даже не надо прикладывать силу для удара — лезвие само падает вниз. Этим мечом можно рубить дрова, а плоть и кости это лезвие просто не заметит…

— Это твой меч, — сказали за спиной. Стас обернулся. Скалобой смотрел на клинок, и Стас отметил, как он смотрит. — Меч нашего отца. Он сражался им в Последней Битве. Теперь ты сможешь носить его.

— А ты?

— Меч может носить только вождь. Завтра ты станешь вождем и будешь его носить.

Руны на полированном лезвии складывались в причудливую вязь. А ведь он и читать на местном языке не умеет.

— Ты знаешь, что здесь написано?

Скалобой качнул головой:

— Нет. Откуда?

— Плохо. Знать надо. Почему руны не выучишь?

— Никто и не даст. Тайна рун доступна лишь посвященным.

— Бред. Любой сможет, — Стас с сожалением положил клинок на место. — Если захочет. Хочешь знать, что тут написано?

Брат пожал плечами:

— Зачем мне? Пусть шаманы ведают или кузнецы.

Стас потрепал его по голове. Смешное чувство: будто гладишь по холке теленка.

— Дурак ты. Тот, кто владеет знанием, владеет всем.

— Я не хочу никем владеть.

— Тогда будут владеть тобой. Ладно, забудь, что я тут наговорил. Покажи, где умыться можно. И поесть было бы неплохо.

На обед был суп из фруктов, каша и целая гора хрустящих, как пережаренная картошка, корешков. И вновь никакого мяса.

— А кто готовит? — спросил Стас.

— Я, — скромно ответил Скалобой. — Кому же еще?

— А где мясо, брат? Что-то мяска хочется.

— Мясо? Какое мясо? — встревожился Скалобой. Он даже привстал. — Мы не едим мяса! Только мерзкие аллери жрут животных. Не удивлюсь, если они и друг друга жрут! Как тебе это только в голову пришло?

— Да что ты, братишка, успокойся. Пошутил я. Ты шуток не понимаешь?

Надо же. Выходит, ставры — вегетарианцы. Такие-то громилы! А вообще, самые крупные животные тоже едят траву, а хищники, как правило, небольших размеров. Но это касается Земли, а здесь… Кто знает, что здесь?

Едва пообедали, на порог упала чья-то чудовищная тень.

— Мечедар!

Казалось, от этого голоса дрогнули стены. Стас едва не вскочил, разглядев в дверях колоссальную фигуру. Этот ставр был всем ставрам ставр. Огромный, почти квадратный, он с трудом протиснулся в дверь, задев рогами за притолоку. Ярко-красная куртка без рукавов открывала узловатые бицепсы размером с мяч для регби, широкий кожаный пояс поддерживал местами прожженные кожаные же штаны. Взгляд гостя остановился на Стасе:

— Говорят, ты побил Круторыла?

— Он сам полез, — осторожно ответил Стас. Ручища пришельца хлопнула его по плечу:

— Этого горлопана давно пора было унять. Удивляюсь, почему ты раньше не сделал этого, когда Круторыл бегал по селению и говорил, что ты его боишься.

— Я не боялся. Я… Не мог.

— А-а-а. Понимаю. Здесь не обошлось без шаманов, клянусь небесной кузней предков! Что ты смотришь, будто не узнал?

— Это Огневар, — наклонясь к Стасу, шепнул Скалобой. — Кузнец.

— Впрочем, ходят слухи, что ты потерял память. Это правда?

— Да. Я многого не помню.

— Жаль. А что сказали шаманы? Они признают тебя вождем?

— Они скажут об этом завтра! — встрял Скалобой. — Мечедар станет вождем!

— Да, пожалуй, им некого признать, кроме тебя. Круторыл слишком своенравен, чтобы позволить ему править, — Огневар сделал паузу и поглядел на Мечедара. — А ты?

— А что я?

— Ты тоже позволишь им помыкать тобой?

Хороший вопрос.

— Никто не будет помыкать мной! — сказал Стас.

— Уверен? Многие так говорили.

— Время покажет.

Косматые брови кузнеца удивленно приподнялись:

— Ты изменился, Мечедар. Я не спрашиваю, что ты видел в Пещерах Предков, и что они сделали с тобой. Одно вижу — ты стал другим Мечедаром. У тебя другие глаза.

Возникла пауза. Стас молчал. Кузнец казался порядочным… типом, но кто знает, кому здесь можно верить? Разве что Скалобою.

— Значит, завтра, — Огневар поднялся со скамьи, и та жалобно скрипнула. — Ну, поглядим, какой ты вождь. Меч твоего отца ковал я. Он бился им в Последней битве, и я не хочу, чтобы его касалась рука труса.

Кузнец направился к выходу.

— Постой, Огневар.

Великан оглянулся.

— Скажи, что написано на мече? — спросил Стас.

Огневар покрутил шеей. Такую не переломишь и дубиной, подумал Стас. Настоящий монстр.

— Ты должен это знать. Разве отец не говорил тебе?

— Может и говорил. Но я потерял память. Скажи мне, Огневар.

Кузнец нахмурился:

— Нет. Вспоминай сам, — и вышел из дома.

— А что за Последняя битва? — спросил Стас, глядя вослед кузнецу.

— Битва, в которой аллери одолели нас, — тихо проговорил брат. — Ты родился за год до нее, свободным, а я — уже нет.

— Разве ты не свободен, Скалобой?

— Я свободен здесь, на земле клана. Но я не могу путешествовать, не могу увидеть мир, даже Великую Долину, которая издревле принадлежала ставрам. Аллери позволяют ездить лишь торговцам, в назначенные дни.

Стас кивнул. Понятно. Аллери нравились ему все меньше.

Этой ночью Стас спал крепко. Ему снились гуляющие по улицам Питера ставры, а он приглашал их домой и знакомил с Татьяной.

Зримрак стоял на каменном крыльце. Вымазанные черной краской глазницы смотрели в толпу. «Зачем ему этот макияж, — подумал Стас, — как папуас, ей-богу».

— Ставры! — произнес шаман, и на площади стало тихо. Уважают, подумал Стас. — Сегодня особенный день. Наш брат Мечедар прошел испытание и стал вождем клана! Слава вождю Мечедару!

— Слава! Слава вождю! — понеслось отовсюду. Стас смутился, глядя, как радуются ставры. Он ведь ничего не сделал. И, помня разговор со Зримраком, ощутил фальшь этого праздника.

— Сегодня будет пир! Несите столы и лавки! Достаньте из погребов вино!

Несколько дюжих детин бросились к замаскированному в земле погребу. Стас и не подозревал о его существовании, пока в неприметном пригорке не открылась дверь. Оттуда выкатились бочонки, явились кадушки и плетеные корзины с фруктами, овощами и кореньями самых невероятных видов и размеров. Вокруг радостно галдели, сотни рук за считанные минуты воздвигли столы и лавки, расставили утварь. Стас только диву давался. Да, по всему видно, что веселиться здесь любят!

Все расселись, а кому не хватило мест, рассаживались прямо на траве, но недовольных не было. Происходящее напомнило Стасу деревенскую свадьбу, на которой гулял много лет назад. Тогда тоже праздновали всей деревней…

Хмельной напиток быстро ударил в голову, и Стас ощутил, что значит быть пьяным ставром. Казавшиеся невесомыми раньше, рога перевешивали, стараясь уронить легкое тело наземь. Черт его знает, чем тут надо закусывать! Разносолов на столе хватало, а запахи носились такие, что Стасу не хватило бы фантазии их описать. Ставры веселились, огромные пасти хрумкали и чавкали так, что только брызги летели. Стас ожидал чествований, но ничего подобного не происходило, чему он, в общем, был рад. Да и чествовать его не за что. Ну, вождь. И что? Он пока еще ничего не сделал.

Вино было сладким и коварным. Стас не считал себя слабаком по этой части, но подвело тело. От кубка с вином могучие ставры хмелели быстрее, чем пятиклассник от стакана портвейна. Эх, знать бы раньше… Стас пил и ел. Чаши сталкивались над столом, роняя винные брызги. Мужчины хлопали вождя по плечу, девушки загадочно улыбались. — Здравствуй, вождь Мечедар!

Стас обернулся. Рядом стояла девушка. Черные косы тугими кольцами лежали вокруг стройной шейки, в ушах медные серьги с камушками. Аппетитные формы и чудная зубастая улыбка. Где он ее видел? Хотя до сих пор многие ставры были для него на одно лицо…

— Здравствуй.

— Ты так смотришь, — обиженно проговорила она, — словно не рад мне!

— Рад, конечно, рад, — забормотал Стас. — Э-э, хочешь выпить?

— Что с тобой, Мечедар? Это я должна угощать… но теперь не буду. Видно, ты и так здорово набрался! А говорил: когда стану вождем… Ну! Вспоминай, что обещал! — капризно потребовала красавица.

Вот засада! Этот Мечедар еще тот шалун! Стас думал, как бы отвязаться от настойчивой красотки и не нарваться на скандал.

— Минуточку! Я сейчас! — он осмотрелся, нашел Скалобоя и потянул за руку. — Брат!

— Чего, Мечедар?

— Кто она такая? — он кивнул на стоявшую неподалеку красотку. Хорошо, что вокруг шумно, и она не слышит.

— Это Черногривка! Помнишь, ты ее видел в лесном лагере? Она твоя невеста.

— Что??

Невеста! Этого еще не хватало! Стас посмотрел на Черногривку. Крутые бедра, полная, так и рвущаяся из шнурованного платья грудь. Ушки довольно милые. Ну, теоретически… Тьфу, ты. Нет, обойдемся пока! И без этого проблем хватает.

— Мечедар! — она уже стояла рядом. — Ну, поцелуй же меня!

М-м-м. Поцелуй был жарким. Черногривка обвила его шею и не отпускала. Ее мягкий, черненький носик прерывисто задышал.

— Черногривка, я… — Стас не без труда вырвался из объятий. Скалобой хохотал. Как бы от нее отделаться?

И вдруг… Стас не понял, что произошло. Все случилось внезапно. В хмельное веселье ворвался косматый ставр. Раздался крик, блеснуло лезвие ножа.

Лишь затем он увидал согнувшегося от боли Зримрака, и рядом — схваченного ставрами убийцу. В глазах Стаса он ничем не отличался от остальных, разве нечесаной спутанной гривой, да худым и грязным, покрытым шрамами, телом в лохмотьях, едва прикрывавших наготу. Кто это такой?

Гул затих. Ставры смотрели на шамана. Зримрак медленно выпрямился и отнял руку от бока. Она была в крови. Черногривка охнула, но шаман усмехнулся:

— Ты не смог убить меня, Яробор. И теперь мы будем судить тебя.

— Немного… не успел, — злобно проговорил убийца. — Жаль! Все одно, своей смертью тебе не умереть, Зримрак!

Его глаза блеснули такой ненавистью, что Стас испугался.

— Ты что: пророк? — шаман подошел к плененному ставру, и тот напрягся, пытаясь вырваться из захватов. Но его держали крепко. Зримрак не испугался. Окровавленная рука шамана прошлась по лицу преступника, оставляя красный след:

— Ты хотел моей крови? Вот она. Заприте его! А завтра будет суд!

Этот ставр явно пришел издалека и только затем, чтобы отомстить. Если Зримрак такой праведный, зачем его убивать — пронеслось в голове у Стаса.

— Тебе мало отбитых рогов! Ты и голову потерять захотел! — крикнул убийце Криворог. Замахнувшись, он обрушил посох на спину Яробора с такой силой, что тот бы упал, не держи его за руки.

И только теперь Стас обратил внимание: у преступника не было рогов! Вернее, были жалкие огрызки, переломленные или перерубленные когда-то. Стас вдруг почувствовал себя героем какого-то фильма, действия, где все — только актеры. Почему, откуда взялось это чувство? Он посмотрел вокруг и понял. Столпившиеся ставры не выражали эмоций криками и требованием казнить преступника. Они молча смотрели, и Стас не мог понять выражение их мордо-лиц. Как массовка, которой платят гроши, и которой безразлично происходящее на площадке.

— Суди меня, новый вождь! — усмехнулся в лицо Стасу безрогий. — Я помню тебя, Мечедар, помню твоего отца. Мы были с ним друзьями, а ты предал его и служишь шаманам!

— Хватит! Уберите его! — распорядился Криворог. Яробора потащили прочь.

— Судите! Судите меня, ставры! — орал утаскиваемый куда-то безрогий. — Судите за то, что я хотел сделать для вас! Не для себя, для вас!

Праздник был омрачен, и пир быстро закончился. Ставры разошлись, столы и лавки растащили, и площадь перед храмом опустела. Черногривка тоже ушла, чему Стас был очень рад. Он остался там, где пролилась кровь Зримрака.

— Пойдем, Мечедар, — дернул за рукав Скалобой. — Что ты стоишь?

— Скажи, брат: почему у него нет рогов?

— Он — безрогий, отступник.

— Что значит: «отступник»?

— Так называют тех, кто нарушает законы предков. За это отрубают рога и изгоняют.

— А что сделал он?

— Яробор? Он ничего не сделал. Мы уже забыли о нем. Аллери забрали его, и мы думали, что никогда не увидим его. А он, видимо, сбежал. Аллери недавно были здесь и кого-то искали. Должно быть, его.

— Так, выходит, он не преступник? — «Черт разберет их законы! — подумал Стас. — Безрогие — преступники, но получается, что не все?»

— Не клан лишил его рогов, а аллери.

— Зачем?

— Откуда мне знать?

— А как он попал к аллери?

— Не знаю. Знаю, что он тоже когда-то был вождем…

Стас пошел было к дому и остановился:

— А куда его потащили? В… — Стас хотел произнести «тюрьму», но этого слова в словаре ставров не было.

— В пустой погреб возле храма. Там сушат траву. Ты куда, Мечедар?

— Я должен с ним поговорить!

Скалобой привел его к погребу. Дверь охранял дюжий ставр с дубиной.

— Яробор там?

— Там.

— Открой и впусти меня внутрь.

Охранник замялся:

— Не велено.

Стас ожидал отказа и знал, что сказать.

— Что не велено? И кем?

— Зримрак приказал. Не выпускать.

— Первое, — как можно весомее произнес Стас. — Я не собираюсь его выпускать, я хочу войти внутрь. И второе: кто Зримрак и кто я? — он вытащил медный меч и сунул под нос охраннику. — Вождь я, а не Зримрак, поэтому выполняй приказ!

— Хоть ты и вождь, Мечедар, а нечего мне мечом грозить, — недовольно проворчал страж, но все же открыл дверь, отодвинув толстую деревянную задвижку.

— Он связан? — на всякий случай спросил Стас. Еще накинется!

— Да.

— Ну вот, а я вооружен. Бояться нечего. Ты, Скалобой, останься снаружи, — произнеся это, Стас полез в темноту.

Ступеньки были пологими — удобно. Стас подождал у входа, пока не привыкли глаза, и пошел вниз. Открытая дверь давала немного света, и Стас увидел безрогого, свернувшегося клубком в углу. Руки и ноги его были связаны.

— Эй, Яробор.

Пленник повернул голову. Как же он был худ!

— Это ты, вождь… Зачем пожаловал?

Стас осмотрелся и присел на ступени. Привыкшие к полумраку глаза разглядели аккуратные валики травы, разложенные вдоль стен, какие-то кадушки и бочки.

— Поговорить хочу.

— О чем нам с тобой разговаривать? Я преступник, ты — судья. И палач.

— Я не палач, Яробор. Я никого не казнил.

— Нет вождей, которые не слушают шаманов. Все вы — их слуги и палачи.

Стас не обиделся. Сейчас информация была важнее эмоций.

— Как ты оказался в плену? И почему хотел убить Зримрака?

Пленник засмеялся. Грязный и избитый, он хохотал, как сумасшедший. Хотя кто знает, как выглядят психи у ставров?

— Ты задаешь странные вопросы, вождь, — отсмеявшись, сказал он.

— Меня зовут Мечедар.

— Не-е-ет, — протянул Яробор. — Для меня ты — вождь. Просто вождь, без имени. Зачем имя тому, кем управляют? Он просто инструмент. Лопата, нож, топор…

Он ненавидит меня, понял Стас. Скалобой говорил, что Яробор исчез из клана очень давно. Мечедар был тогда мальчишкой. За что же меня ненавидеть? Только одно: за то, что я вождь. Вот тебе и честь, и почет, Стас Колодников.

— Почему ты меня ненавидишь, Яробор? Я не сделал тебе ничего плохого.

Пленник не отвечал. Согнувшись, он гладил пальцами худые колени. Когда Стас решил, что тот уже ничего не скажет, ставр заговорил:

— Когда-то вожди были тем, кем и должны быть — лучшими из лучших, тем, на кого хочется быть похожим, чью волю хочется исполнять, не раздумывая… Но, похоже, все они пали в Последней битве. Ни одного не осталось. А те, что остались, отдают своих братьев в рабство аллери.

Что тут ответить? Стас молчал.

— А помнишь, что ты обещал своему отцу? Помнишь?

— Нет.

— Не помнишь? А говорил, что запомнишь навсегда.

— Я потерял память.

— Ты не память — ты совесть потерял.

— Ты не прав, Яробор. Я не буду с тобой спорить. Но завтра ты убедишься, что не прав.

Стас поднялся.

— Иди-иди, служи своим шаманам, мальчишка.

Стас вытащил меч и перерезал путы пленника.

— Завтра ты будешь свободен.

Он вышел из погреба, слыша саркастический смех Яробора. Охранник тут же запер дверь.

— Все. Идем, — сказал Стас Скалобою.

— О чем ты с ним говорил?

— Не знаешь, что я обещал отцу?

— Ты о чем?

— Вот и я не знаю. А Яробор знает, но не говорит. Я что-то ему обещал…

Не успели они вернуться, как у крыльца послышались шаги.

— Вождь! — крикнул кто-то. — Выходи.

Не отдохнуть, раздраженно подумал Стас и вышел. У крыльца стоял Криворог.

— Зримрак зовет тебя, Мечедар, — сказал шаман. — Идем.

Через две минуты они были в храме. Вопреки ожиданиям Стаса, Зримрак был не в постели, а на ногах. Видимо, нож Яробора несильно задел его.

— Завтра будет суд, — сказал шаман. — Ты готов наказать преступника, Мечедар? Ты помнишь закон?

Вот дьявол! Как же он судить станет? Кодекса местного в глаза не видел.

— Не помню, — сказал Стас.

Шаманы переглянулись.

— Так я напомню тебе, — сказал Зримрак. Черные круги скрывали его глаза. — По закону предков покушавшийся на жизнь шамана должен умереть.

— Но он несильно ранил тебя, — изумился Стас. — Ты даже не лежишь в постели! За что казнить?

— Таков закон. Если ты вдруг забыл, напомню, что казнить его должен ты.

— Что?! Я?! — во рту мигом пересохло.

— Власть вождя — власть силы. Шаманы не казнят.

— Они осуждают, — съязвил Стас.

— И это не так.

Зримрак подошел. Он был одного роста с Мечедаром, и его глаза встретились с глазами Стаса.

— Ты изменился, Мечедар. Если б ты просто потерял память…

Он не договорил, но Стасу стало холодно. Чертов шаман что-то чует. Но о чем он может догадываться? Об инженере Колодникове в шкуре ставра Мечедара? О городе Санкт-Петербурге? Не надо бояться, ничего он не узнает…

— … это было бы полбеды. Но ты потерял много больше. Я не вижу в твоих глазах почтения, ставр. Или власть так изменила тебя?

Он боялся шамана, не понимая причин своего иррационального страха. Чего ему бояться? В конце концов, они даже не вооружены, а у него меч. Но почему Криворог постоянно стоит за спиной?

— Говори, Мечедар.

— Я не хочу никого казнить, — размеренно произнес Стас. — Я не палач и не стану пачкать кровью ставра меч моего отца!

— Хорошо, — неожиданно согласился шаман. — Тогда иди домой, Мечедар. Мы сами решим, что делать. Завтра тебя призовут.

В темноте наступившей ночи дома ставров казались монстрами, застывшими перед прыжком. Сжимая кулаки, Стас шел к дому и думал, что он все сделал правильно. Шаманы хотят смерти Яробора, но он не станет палачом! Теперь он все окончательно понял. Он вождь, не имеющий власти. Прикрытие и палач. И козел отпущения, наверняка. А что? Очень хитро и удобно. Шаманы всегда чистые и пушистые, даже если осуждают на смерть.

Он ввалился в дом и упал на постель. Свет луны, пробившийся через узкое окно, упал на тускло блеснувший клинок. Как у классика. Ружье должно выстрелить.

Теперь он ненавидел этот меч. Иллюзии треснули и разбились. Стали смешными, как одежда, из которой давно вырос. Меч создан, чтобы пить кровь, ничего благородного и возвышенного в нем нет и быть не может! И он правильно сделал, что…

— Какой же я идиот! — застонал Стас. Скалобой проснулся и приподнялся на постели:

— Что с тобой, брат?

— Ничего! — выдавил он. Незачем вмешивать в это брата. Скалобой молод и горяч, еще натворит бед. — Спи, давай!

— Что сказал тебе Зримрак?

— Что завтра будет суд.

— Жалко Яробора. Аллери убили его сына, вот его разум и помутился. Думаю, Зримрак простит его, ведь он его не сильно ранил.

— Думаешь? — зло повернулся Стас. Наивный ты парень. — Хорошо бы так!

Он уже знал, что сделает. Нет, мыть руки он не станет. Шаманы найдут способ обставить все так, будто действуют не от себя, а по приказу вождя или по воле предков. Старый, как мир, трюк. А смерть Яробора будет на его совести. Потому что мог — и не сделал.

— Я сделаю! — прошептал Стас, до хруста сжимая пальцы. — Сделаю! И будь, что будет.

На суд собралось все селение. На Мечедара смотрели не меньше, чем на преступника. Что решит вождь? И как накажут Яробора?

Стас прошел сквозь толпу, и перед ним почтительно расступались. Медный меч оттягивал пояс, и Стас чувствовал направленные на клинок взгляды. Море буйногривых голов заполнило площадь. Не такое уж маленькое селение. Человек… то есть ставров с тысячу. Взрослые и дети, мужчины и женщины затихли и ждали.

— Он покушался на жизнь ставра, на жизнь шамана! — голос Криворога трагически сорвался. Мастера-театралы, подумал Стас. — Омрачил наш праздник, попрал законы предков! Яробор достоин смерти!

Толпа зароптала. Стас не заметил гневных взглядов, не слышал осуждения преступника, и это лишь укрепило его в своем выборе. Почему ставры так добры к нему? Нападение с ножом — не шутка. Сегодня шаман, завтра ты.

— Погоди, Криворог, — проговорил Зримрак. Шаман морщился от боли, держась за пораненный бок. — Не в нашей власти решать, кто достоин смерти, а кто нет. Мы лишь можем сказать волю богов. А решает вождь.

Черные глянцевые глазницы повернулись к Стасу. В контрасте с серой морщинистой кожей они являли отвратительнейшее зрелище.

— Скажи свое слово, вождь. Все мы знаем, что Яробор виновен. Свое преступление он свершил на глазах у всех. Духи предков хотят его смерти, потому что так записано в нашем законе. Но последнее слово — твое, вождь.

Это была проверка. Крещение кровью. Приняв его, Мечедар станет заодно с шаманами. На это они рассчитывали, продвигая его к власти. Но ошиблись. Стас — не Мечедар!

Он глядел на ставров, буйногривые — на Мечедара. Стас откашлялся. Сердце колотилось. Он боялся не за себя, за Яробора. Никогда еще чья-то жизнь не зависела от сказанных им слов.

— Ставры. Я, ваш вождь Мечедар, скажу так. Яробор виноват, ведь все видели, как он напал на Зримрака и едва не убил. Но не убил же! Нельзя наказывать смертью за порез!

Криворог рыкнул. Брови Зримрака сдвинулись:

— Предки осудили его, Мечедар! От их имени я говорю: Яробор должен быть казнен!

— Разве наши предки жестоки? Будь они такими, на земле не осталось бы ни одного ставра! Предки не могут желать зла своим детям, ведь и вы не желаете зла своим!

Ставры одобрительно зашумели. «Что бы еще сказать? — лихорадочно думал Стас. — Проповедник из меня… Надо говорить, пока шаманы не опомнились!»

Яробор изумленно глядел на Мечедара. Поймав его взгляд, Стас воодушевился:

— Яробор заслуживает наказания, но никак не смерти. Спросите его, почему он напал на Зримрака? Почему не на меня, не на любого из вас? Будь он безумен, он резал бы всех! Но он выбрал Зримрака! Почему? Скажи нам всем, Яробой!

Судя по реакции, шаманам это не понравилось. Но возразить они не успели.

— Говори, Яробор! — крикнула толпа.

— Скажи нам!

Яробор поднялся с земли. Худой и грязный, он, тем не менее, выделялся статью рядом с рослыми стражами.

— Я… убежал от аллери только для того, чтобы отомстить Зримраку!

— Вот! — торжествующе крикнул Криворог. — Он убийца!

— Я хотел отомстить за сына! За то, что он погубил мою семью!

— Это ложь! — заявил шаман. — Я никого не губил!

— Ты сделал это чужими руками! Ты всегда так делаешь, тварь, недостойная называться ставром!

— Замолчи! — Криворог подскочил к нему, размахивая посохом, но Яробор не согнулся. Стас шагнул и оттащил от него шамана.

— Слушай меня, Мечедар. Ты не понимаешь! Яробор сбежал от аллери! Если они узнают, что мы отпустили преступника… Подумай, Мечедар! Хорошо подумай!

В словах Зримрака звучала угроза, но вряд ли кто-нибудь слышал ее. Похоже, эти аборигены бесхитростны, позволяя кучке негодяев делать, что те хотят.

Ага, уже не предками, аллери пугают! Эти ближе, страшнее.

— Я хорошо подумал, Зримрак! Я — вождь, и я решаю отпустить Яробора. А чтобы аллери не нашли его у нас, пусть уходит из деревни.

«Отличное решение, — подумал Стас. Пусть уходит. Лучше изгнание, чем смерть. А тут его шаманы достанут, рано или поздно. Как Зримрак пялится! Словно сожрать хочет! Ладно, посмотрим».

— Мудро! — крикнул Огневар, и его голос заглушил гомон односельчан. Клич подхватили.

— Правильно! Не убил — так зачем казнить?

— Верно, Мечедар!

— Слава вождю!

Стас приободрился. И чего он боялся? Что ему сделают эти ряженые? Я — вождь. Глядишь, самих из храма выкину!

Глава 5. Пленник

Утром явился шаман.

— Мечедар, Зримрак просит тебя прийти, — глаза Криворога бегали по сторонам, избегая встречаться с глазами вождя. Сегодня шаман не выглядел столь уверенно. Что, не по-вашему вышло, ехидно подумал Стас, знай наших!

— Зримрак? Хм. Кто по ком плачет, тот к тому и скачет, — как мог перефразировал русскую поговорку на местный язык Стас.

— Ты знаешь, ранен он. Просит тебя прийти.

Не особо он и ранен. Ну, ладно, чего ж не прийти? Делать все равно нечего. Тем более что просит, а не требует.

— А что случилось?

— Беда, — коротко сказал Криворог и ушел.

Стас пожал плечами и пошел за мечом. Ему нравилась тяжесть висящего на бедре клинка. Меч придавал уверенности. Раз беда, надо идти. Скалобой рано ушел в лес, так что завтракал Стас один. Наскоро закинув в пасть овощей, Стас похрумкал и отправился к храму.

Он ожидал неприкрытой злобы и угроз, но Зримрак вел себя на удивление спокойно. Словно вчера не сверкал глазами, когда отпускали Яробора.

— Срочное дело, вождь, беда.

— Что такое?

— Вчера должен был приехать торговец из клана Чернолапых, но его нет до сих пор. Он всегда едет через Кривую лощину. С ним что-то случилось, иначе он был бы здесь. Ты должен пойти и узнать, что там произошло.

Да я здесь в каждой дыре затычка!

— Почему это я?

— Потому что ты — вождь. Ты следишь за порядком.

«Типа шерифа, — подумал Стас. — Прямо квест какой-то. Пойди туда, узнай то…»

— Думаю, Яробор, которого ты отпустил, мог приложить к этому руку.

— Яробор? Нет! — Стас еще колебался, соглашаться или нет, но услышав про Яробора, решил идти. — Не мог он этого сделать. Он не разбойник.

— Ты так думаешь, — кротко ответил шаман.

— Как же я пойду? Я плохо помню дорогу…

— Возьми любого мальчишку, он проведет тебя.

Стас не хотел, чтобы весть о его «забывчивости» разнеслась по селению, но выхода не было. И Скалобой помочь не мог.

Придерживая болтавшийся на поясе меч, Стас вышел из храма. Первый же попавшийся мальчишка с восторгом согласился провести вождя к Кривой лощине. Как оказалось, идти следовало на юг, тропа петляла, обходя заросшие кустами холмы и рощи. Селение быстро исчезло из вида, но мальчишка не выказывал неуверенности или страха, из чего Стас сделал вывод, что здесь не знают о разбойниках и маньяках. Счастливцы…

— Вон там Поваленное дерево, за ним Муравьиный холм, а там и до Кривой лощины недалеко, — тараторил, размахивая руками, маленький проводник. Рожки на его голове были маленькими, и глядя на них и на копытца, Стас не мог сдержать улыбку: ну вылитый чертенок, только волосатый не в меру. Впрочем, на то они и Буйногривые.

— Как тебя зовут? — спросил Стас.

— Прутик, — ответил чертенок.

— Хм… — Стас подумал: каково будет жить с таким именем, когда чертенок вырастет.

— Но скоро у меня будет новое имя! — похвастался мальчишка.

— Какое?

— Не знаю. Какое отец даст.

Вот как у них. Имена дают не с рождения, а с определенного возраста, судя по чертенку, лет с двенадцати или старше.

Денек выдался хороший, хотя и жаркий. Тропа быстро исчезла, и Стас подумал, что ходят тут нечасто.

— Вот она, лощина, — сказал мальчик, показывая на заросшую кустами балку, по-видимому, когда-то бывшую руслом ручья.

— Можешь идти домой, — сказал Стас. Дорогу он запомнил хорошо.

Какой-то звук раздался внутри лощины, какой-то рокот. Зверь?

— Что это? — спросил Стас не успевшего уйти мальчишку.

— Не знаю, — ответил тот.

Шум приближался и рос, расщепляясь на отдельные, уже отчетливо различимые звуки. Кто-то ехал. Вот и пропавшие торговцы!

Из-за поворота выползло жуткое существо. Мощные толстые лапы, длинный рог. Смесь носорога с динозавром! Стас едва не бросился бежать, но увидел, что на жутком монстре восседал… человек!

Стас замер, а между тем из лощины выезжали все новые монстры со всадниками. Рот Стаса растянулся в улыбке. Люди! Здесь живут люди!

— Аллери!! — закричал мальчишка и исчез в ближайших кустах.

Аллери? Где? В голове что-то щелкнуло, и Стас понял. Догадка настолько ошеломила, что Стас не заметил, как подъехавший вплотную всадник поднял ногу. Удар окованной железом ноги в лоб опрокинул его наземь. Что…

Всадник поглядел на Стаса сверху и расхохотался. У него было узкое, обрамленное черной бородкой лицо и нос с характерной горбинкой. Итальянец, ошеломленно подумал Стас. Он попытался подняться, но набежавшие воины в стальных панцирях прижали его руки к земле.

— По какому праву носишь меч? — спросил чернобородый. Спросил спокойно, но Стас почувствовал: от правильного ответа зависит жизнь.

— Я вождь клана Буйногривых и имею это право, — довольно складно ответил он.

— Ах, вот как. Отпустите его.

Стас поднялся. Боже, здесь, в этом мире, есть люди! Несмотря на чувствительный удар, он нисколько не обиделся. Как давно он не видел человеческих лиц!

— Кто может подтвердить твои слова? — всадник говорил вполне сносно, но было ясно, что язык ставров — не его родной.

Стас вспомнил, что слышал об аллери. Они не позволяли ставрам носить оружие!

— Все, — растерянно сказал Стас.

— А шаманы?

— Да, шаманы! Шаманы могут подтвердить! — радостно проговорил Стас.

— Твое имя?

— Ст… Мечедар!

Один из воинов огрел Стаса древком по голени:

— Говори: «господин», ставр!

Дикое средневековье, подумал Стас. Ладно, простим, ибо не ведают…

— Господин.

— Ты пойдешь с нами, — велел всадник. — Отдай меч.

Почему бы и нет? Люди… Стас отдал клинок и последовал за всадниками, замечая, что ближайшие воины не сводят с него глаз. В руках у некоторых он заметил нечто вроде арбалетов.

Так вот какие они, аллери! Стас вспомнил, как Скалобой называл людей отвратительными чудовищами и едва не засмеялся. Конечно, такими же и ставры показались ему!

Отряд двинулся в сторону клана. Стас с интересом разглядывал шагающих рядом воинов, даже удивительные верховые монстры не вызвали такого восторга. Что он, динозавров не видел, что ли? Ну, рог во лбу — и что? Кстати, рог совсем маленький, в длину не больше ладони.

Люди интересовали его гораздо больше. Маленькие, едва достававшие до могучих плечей Стаса, аллери предсказуемо проигрывали ставрам в силе, но судя по вооружению и доспехам, выигрывали в науке и технологиях. А ведь в сравнении с их учеными, он, инженер Стас Колодников, вообще Леонардо и Архимед, вместе взятые! Это не примитивные ставры, едва научившиеся ковать медь.

Отряд прошел с километр, и Стас увидел идущего навстречу ставра. Этот при виде людей не стал сигать в кусты, как мальчишка, а остановился и спокойно ожидал аллери.

— А-а, это ты, Криворог, как кстати! — всадник обратился к шаману, как к старому знакомому.

— Я, господин Юргорн, — ответил Криворог и поклонился, косясь на окруженного воинами Мечедара. Стасу показалось: шаман улыбается.

— Скажи, ты знаешь этого ставра? Правда ли, что он ваш вождь?

Шаман показал зубы:

— Кто вождь? Он? Нет, никакой он не вождь!

— Вот как? Тогда все ясно. При нем был меч, шаман, и ты знаешь, что это значит. Мы забираем его.

— Как будет вам угодно, господин, — поклонился Криворог. — Я скажу об этом в клане.

— Эй, эй, погодите! — опомнился Стас. — Как это ты меня не знаешь? Меня избрали вождем! Я вождь клана!

— Он лжет, господин.

— Понятно. Чтобы спасти свою шкуру, — Юргорн поджал губы. — Но благодаря тебе мы узнали правду.

— Рад служить, господин.

Ах, ты, мразь! Стас рванулся к Криворогу, но накинутая на шею петля рванула назад.

— Еще шаг — и я размозжу тебе голову! — сказал чернобородый. В его руке свирепо отливала сталью шипастая палица. И ведь убьет.

— Руки назад, рогатый!

Стас послушался. Выбора не оставалось. Ловкие руки в момент скрутили запястья веревкой.

— Беглый не появлялся?

— Нет, господин. Если появится, мы сразу сообщим.

— Ты свободен. Иди, — махнул рукой завоеватель, и Криворог исчез. Вот они какие, аллери, думал Стас, ощущая, как впились в кожу веревки. А ведь мне говорили, предупреждали.

Отряд повернул назад. Стас брел, размышляя о том, что бы он сделал с шаманами, удайся ему побег. А то же, что сделал Яробор!

Картина вырисовывалась безрадостная. Шаманы в сговоре с аллери — это было совершенно ясно. Зачем? А затем, чтобы без проблем управлять сильными, но бесхитростными ставрами.

Ладно, бог с ними, со ставрами, ему-то что делать? Глядя на человеческие лица, Стас забывал, что находится в шкуре ставра, что на голове рога, а вместо ступней — копыта. И это было ужасно. Что бы он не говорил, чтобы ни делал, они никогда не признают в нем человека!

Он попытался заговорить с одним из воинов, лицо которого показалось не таким жестоким, но получил древком копья в живот. Похоже, его вообще никто не понимал, видно, язык ставров знали не все аллери.

Юргорн был главным в отряде, все его приказы исполнялись безоговорочно и быстро, что говорило о дисциплине и выучке. Да, теперь ясно, как маленькие аллери одолели больших и сильных ставров…

За время путешествия Юргорн ни разу не слез с животного. Он держался в седле уверенно и расслабленно, с каким-то ухарством. Прочие всадники выглядели намного напряженней и собраннее. Что позволено Юпитеру…

Меж тем холмы с перелесками уступили место скалам. Отряд стал взбираться в гору, и порядком уставший Стас думал лишь о том, чтобы посидеть. И действительно, взобравшись чуть выше, устроили привал на площадке у стекавшего по скале ручья.

— Стоять! — крикнул Стасу охранник, едва ставр приблизился к воде. Все же какие-то слова они знали!

— Я только попить, — попытался объяснить Стас, но в грудь уперлось лезвие копья:

— Стоять!

Похоже, на этом словарный запас стражей заканчивался. При Стасе постоянно дежурили двое, не спуская с него глаз.

— Йар свеарн дорст, — проговорил один из стражей, кивая на пленника.

— Аннен крам, — ответил другой, и они засмеялись.

Странный язык, чем-то похож на немецкий, подумал Стас, но не такие длинные слова. Интересно, что они говорят?

Пить хотелось ужасно, солнце пекло. Стас ожидал солнечного удара, но организм ставра был выносливей человеческого. Люди поили монстров-единорогов, пили сами, умывались и брызгались. Стас смотрел, не в силах сглотнуть застрявший в горле ком. Гады.

После привала отряд двинулся дальше. Куда они ведут меня, думал Стас, шагая по каменистой осыпи. В большой город, о котором говорил Скалобой? Или в знаменитый замок, где живет их королева? Ясно одно: придя туда, он не сможет бежать, по крайней мере, сделать это будет сложнее. Яробор сумел как-то выбраться, но больше о побегах никто не слыхивал. Тех, кого забирали аллери, считали пропавшими навсегда. Так говорил Скалобой. Скалобой, брат… Стасу стало так невыносимо жалко себя, юного брата, всех ставров, вынужденных подчиняться мерзкой игре, где неугодным уготована роль раба завоевателей. Яробор нашел силы восстать и бороться. Он проиграл, но стал героем. Когда-нибудь ставры поймут это.

А что может Станислав Колодников, он же ставр Мечедар? Не знаю, подумал Стас, для меня сейчас главное — выжить.

Жесткие веревки натирали руки, через боль Стас ежеминутно разрабатывал немеющие пальцы. А затем стал растягивать путы. Вспомнив про тупые, но твердые ногти, Стас принялся отщипывать от веревки по волокну, трепать и мочалить ее. Все это он делал осторожно, стараясь, чтобы не заметили стражи, тем более, что руки были связаны за спиной. Через час подобных усилий, стерев кожу до крови, ему удалось ослабить путы. Снять веревку Стас не мог, но был доволен тем, что она не режет руки. И тут он понял, что аллери делали со ставрами. Связали, но аккуратно, так, чтобы не разозлить. И вот они терпят, вот уже кажется, что не так больно, не так обидно… То же самое когда-то делали и с Россией, превращая народ в быдло…

Глазам открылся поразительный, завораживающий пейзаж. Отсюда, с горы был виден город, не похожий ни на что, когда-либо виденное Стасом. Словно гигантский цветок в обрамлении зеленеющих дубрав — таким был этот город из желтого камня. Он напомнил Стасу огромную морскую звезду, но не пяти, а шестиконечную, ступенчатую, с бугорками башен и разноцветными пупырышками куполов. Стен он не заметил. Город казался одним целым, литым, единым. Подобное сооружение на Земле назвали бы чудом света.

— Шевели копытами! — его грубо толкнули в спину, и Стас спешно зашагал вниз. Какой город! Неужели аллери построили его? Как инженер, Стас мог оценить грандиозность замысла и красоту исполнения. Супер! Подобное он видел только в фантастических, но никак не в исторических фильмах. Молодцы аллери!

Приблизившись на километр, Стас понял, что город не столь огромен, как кажется сверху, но все же велик. Мощные покатые стены наверху переходили в колонны, поддерживающие разноцветные купола крыш, над которыми вились длинные стяги.

С горы спускались долго. С этой стороны хребта отроги были круче и длинней. Кривые деревца цеплялись за камни, и ветер тихо пел в их ветвях.

Внизу протекала река. Стас увидел ее через несколько поворотов тропы, и увидел мост. Не каменный, как ожидалось — деревянный, но и он говорил об определенной квалификации строителей: река была немаленькой, на глаз не меньше Невы, и течение довольно быстрое.

Выраставший перед глазами город поражал воображение, был необычен и прекрасен, но чем ближе подходил к нему Стас, тем сильнее ощущал страх. Что будет с ним там? Пропадет, как пропадают все пленные ставры. Бежать! Надо бежать! Но как? Выхватить у стражей нож или меч вряд ли удастся. Они в ножнах на поясе. Но пока перережешь веревки, убьют раз пять. Эх, если бы руки связали спереди, а не за спиной!

Решение пришло, когда лошадь Юргорна ступила на мост. Оглянувшись, Стас заметил у идущего позади воина кинжал, заткнутый за широкий проклепанный пояс.

Достаточно шагнуть назад и протянуть руки. Легко. Труднее решиться.

Стас подождал, пока отряд не оказался на середине переправы. Сейчас или никогда! Он снова оглянулся. Воины размеренно шли, держа копья на плечах. Стас еще раз повернулся и поймал угрожающий взгляд воина: чего тебе? Сейчас узнаешь… Не поворачиваясь, Стас шагнул назад и пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Выхватив оружие, Стас развернулся и изо всех сил пнул схватившегося за копье стражника копытом. Тот кубарем влетел в идущего позади, и они рухнули на мост. В следующее мгновенье Стас вскочил на перила и кинулся в воду, вдохнув столько воздуха, сколько смог.

Нырял Стас хорошо, но плыть со связанными сзади руками еще не доводилось. Отчаянно бултыхаясь, Стас всплыл на поверхность и услышал крики столпившихся на мосту аллери. Как он и думал, никто не последовал за беглецом вплавь. Глотая воду и отплевываясь, Стас чиркнул лезвием по путам, и веревка распалась надвое. Свободен! Что-то плеснуло по воде, и он понял, что по нему стреляют. Он снова нырнул. Течение несло быстро. Не долго думая, Стас решил плыть к дальнему берегу, подальше от зловещего города аллери.

Он вынырнул, бросил взгляд на мост и выругался: аллери не собирались так просто отпускать пленника. Разделившись на два отряда, люди поскакали по обоим берегам вдогонку. И что теперь?

Правый берег более лесист, заросли приближались к самой воде, и Стас изо всех сил поплыл туда, рассчитывая успеть раньше всадников. В лесу можно спрятаться, на глади реки — нет. Лес их немного задержит, а кусты дадут беглецу шанс.

Тело ставра было в разы сильнее и выносливей. С другой стороны, по сравнению с человеческим, было не столь плоским и обтекаемым. Стасу казалось: в теле человека он плыл бы в два раза быстрее. Зато он почти не устал, когда выбрался на берег. И воды нахлебался вдоволь.

Погоню было отлично слышно. Перекликаясь, всадники ехали через лес. Зажав кинжал в огромной ладони, Стас побежал в противоположную сторону, не слишком удаляясь от реки. В случае чего прыгнет в воду и поплывет по течению. Пусть догоняют.

Спрятаться не удалось. Аллери мастерски прижимали его к реке, видно, не впервой такая охота. Беглеца увидели и поскакали наперерез. Убежать от верхового зверя было трудно: хоть они и уступали земным лошадям в скорости, но все же бегали быстрей человека и ставра. Стас снова бросился в воду.

Здесь река стала значительно уже, течение было еще сильней. Река уже не влекла — тащила, и Стас почуял неладное. Быть может, к другому берегу? Но и там уже блестели шлемы врагов.

Стас услышал шум и понял: водопад или пороги. К берегу, пока не упал и не разбился о камни! Борясь с потоком, Стас уже не думал, к какому берегу плыть — поплыл к ближайшему. Берег был близко, но острые скользкие камни не давали подобраться к нему. Стас стал терять силы, а далекий рокот приближался, перерастая в угрожающий рев. Отчаянно цеплявшегося за камни Стаса влекло к водопаду. Берега взметнулись вверх, почти отвесные скалы окружали беглеца, так что он видел лишь узкую полоску неба над головой.

Стас в отчаянии бил ножом по камням, надеясь, что лезвие застрянет в какой-то трещине и остановит его. Тщетно. Река повернула, и рев стал невыносим. Вода вспенилась и закружила.

И тут чья-то рука схватила его за волосы и потащила к берегу. Обессиленный Стас не вырывался. Бороться не было сил.

— Я вижу: ты тоже сбежал от них! — сказал втащивший Стаса на камни ставр, и тот узнал Яробора.

— Что ты тут делаешь? — изумленно спросил Стас.

— Прятаться лучше там, где тебя никто искать не станет! Под самым носом аллери, — усмехнулся Яробор. Стас слабо улыбнулся. Да, пожалуй, в чем-то он прав. Отдышавшись, беглец огляделся: место казалось безопасным. Повсюду виднелись скалы, за рекой высилась крутая скала, так что видеть их с другого берега не могли. Водопад шумел, заглушая слова. Идеальное место для укрытия!

— Как ты сюда проник? По воде?

— По воде сюда не пройдешь — течение слишком сильное. В скалах есть звериная тропка. Аллери не найдут нас здесь.

— Спасибо, что спас, — сказал Стас.

— Не за что. Ты тоже меня спас. Теперь мы квиты. Я рад, что вернул тебе долг.

— А я-то как рад!

Стас разжал закостеневшие пальцы. Звякнул металл. Яробор нагнулся и подобрал нож.

— Металл аллери, — пробормотал он. — Он много крепче нашего.

— Ясное дело… — Стас запнулся: слова «железо» не было в словаре ставров. — Металл аллери крепче меди.

— Хороший нож. Острый. Только мал для наших рук. Поганое оружие! — Яробор размахнулся и зашвырнул нож в реку. — Я ненавижу все, что делают аллери! Их магия поработила ставров!

— Это не магия. Наука. Учение. Оно не плохо, — сказал, устало присаживаясь на камни, Стас. — Плохи те, кто использует его во зло.

— Ты говоришь мудреные вещи. Я не слишком хорошо знал тебя, Мечедар — ты был мальчишкой, когда я с твоим отцом бился с аллери… Но ты изменился с тех пор, как прошел испытание. Ты не просто потерял память — ты стал другим!

Стас замер. Да, Яробор многое заметил, но что с того? Расскажи он спасителю о своем мире — все равно не поверит. Да и смысла нет.

— Знаешь, почему я тебя спас? — продолжал Яробор. — Потому что еще тогда, в клане, я видел, как ты на меня смотрел. Не так, как шаманы. И сейчас так же! Тебе все равно, есть у меня рога или нет!

— Ты прав. Мне все равно. Не такие уж они и красивые.

Яробор расхохотался. Пасть у него была, что надо:

— Ты большой шутник! Да, ты очень изменился, Мечедар!

— Не знаю, что тебе сказать. Я всегда был таким.

— Не-е-ет, — протянул Яробор. — Ты не был таким. Я был изумлен, когда ты осмелился противоречить шаманам!

— Я же говорил.

— Я думал, ты бахвалишься. Мечедар и был таким. Легко обещал — и легко забывал.

«Спасибо тебе, Мечедар, — подумал Стас. — Вот ты какой, оказывается».

— Но теперь я не знаю, что и думать. Старому Мечедару я не верил, тебе — верю. Особенно теперь, когда ты сбежал от аллери. Ты не захотел быть рабом. А почему они тебя взяли?

Стас рассказал о предательстве Криворога. Ставр не был удивлен.

— Я знал, что тебе не простят. Зримрак коварен и умен. Десяток вождей сменились, а ему все нипочем.

— И где эти ставры?

— Кто где. Кого изгнали, кто в рабстве, кто и вовсе исчез. Шаманы правят кланами, шаманы — не вожди. Неугодных они убирают.

— Я уже это понял.

— Жаль, что не смог я убить Зримрака! — сказал, взвешивая камень в руке, Яробор. — Но и он не смог убить меня! Так что еще поборемся!

— Ну, убьешь ты его — и что? — Стасу не нравился настрой Яробора. — Снова поймают и осудят. По законам клана ты отступник. И тебя казнят, как и собирались.

— Кто тебе это сказал?

Стас поглядел ему в глаза:

— Зримрак.

— А ты ему веришь?

— Ну-у-у, — после паузы протянул Стас. Яробор усмехнулся:

— Какие вы слепцы! Вот и ты беглец. Знаешь, если нас поймают аллери, то убьют.

Перед побегом Стас старался не думать об этом, адреналин заглушил страх, но сейчас слова ставра звучали как приговор.

— Зачем им нас убивать? — слабо запротестовал он. — Какой смысл? Отправят обратно в рабство.

— Нет. Убьют. Я знаю. Чтобы другие не сбегали. А новых рабов найти нетрудно. Шаманы дадут, сколько надо.

— И… что нам делать?

— Не попадаться им на глаза, — просто ответил Яробор.

— И сидеть здесь всю жизнь?

— Правильно говоришь. Но я и не сижу. Жевать тут нечего — голые скалы вокруг, так что приходится добывать еду каждый день.

При слове «еда» в животе Стаса заурчало. Да, поесть бы не мешало.

— Сегодня лучше не высовываться, — заметил Яробор. — А ночью можно.

Под скалой оказалось скромное убежище: постель из сухой травы и самодельный очаг. Яробор присел рядом:

— Вовремя ты в реку прыгнул. Попал бы в город — и поминай как звали.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Я был там.

— Но ты-то выбрался.

— Второй раз не выйдет, — скупо проронил ставр. — Давай поедим и спать. А ночью пойдем за едой.

Они поели. Яробор поделился со Стасом нехитрым ужином: кучкой зеленых, кислых, как лимон, плодов и большими мясистыми листьями, весьма недурными на вкус.

— Знаешь, что я думаю? — смачно пережевывая плоды, говорил Яробор. — Все зло от науки идет, от дьявольской магии аллери. Наши предки жили здесь, не зная этой науки, жили мирно и счастливо. Пока не пришли аллери. Они победили нас не силой, а наукой. От нее все зло.

Как инженер, Стас не мог с ним согласиться.

— Разве водяная мельница не лучше ручной? Ум и наука для того и даны, чтобы сделать жизнь легче.

— Легче — не значит лучше. Ты еще молод, Мечедар, ты не понимаешь. Чтобы тебя уважали, надо трудиться. Посмотри, как уважают в клане Огневара — он все делает сам: ищет руду, кует медь. А если один умеет только ковать, другой — только раздувать горн, третий — точить лезвие — как можно назвать их мастерами? Как можно их уважать? Умея такую малость — что ты вообще умеешь?

— Зато они могут делать больше!

— Больше не значит лучше.

Здесь Стас не стал возражать. Он знал, что такое массовое производство.

— Ставры хотят жить мирно и счастливо, но аллери не оставят нас в покое никогда. Им нужны рабы, которые будут за них работать.

Яробор замолчал. Его крупная косматая голова склонилась, словно придавленная непосильной тяжестью.

— Это неправильно! Никто не может заставить одного работать на другого! Ставры никогда не опускались до такого! Это… жестоко, но аллери так делают!

«Счастливцы, вы не знаете, что такое капитализм», — подумал Стас. Но объяснять это Яробору не имело смысла.

— Таков мир, — сказал Стас. — Тот, кто сильнее, всегда прав.

— Ты говоришь не как ставр! — резко развернулся Яробор. — Как аллери!

Глаза отступника сверкнули.

— Они оказались сильнее, но они не правы, Мечедар! Если ты считаешь их правыми, уходи, я не стану делить с тобой ужин!

— Я не то хотел сказать, — постарался исправиться Стас. Ссориться ему не хотелось, и без ужина остаться тоже. — Победителю всегда кажется, что он прав. Так он оправдывает свои поступки.

— Да. Здесь ты верно сказал.

Разговор скомкался, чему Стас был только рад. Он прекрасно понимал Яробора, но оказаться в центре боевых действий не хотелось. Еще войны ему не хватало!

Запеченные в золе корни напомнили Стасу картошку, как по вкусу, так и по виду. Он схватил горячий корень и, не чистя от золы, отправил в пасть.

— Я смотрю, ты здорово оголодал, — заметил Яробор, тщательно очищая запеченный корень. — Вообще-то с кожурой их не едят.

— Ничего, переварится.

Яробор оказался прав. Ночью Стас несколько раз бегал за камни, проклиная себя за глупость. Ну, кто мешал спросить, как есть эти чертовы клубни?

Утром, когда солнце только-только позолотило вершины скал, а тьма еще лежала в низинах, когда не проснулись птицы, и звери не покинули своих теплых нор, Стас и Яробор отправились в набег.

— Там, внизу, у аллери поля. Как ни странно, они тоже выращивают овощи. Мы придем туда и украдем немного.

— А охрана?

— Птицы! — презрительно отмахнулся Яробор. — Легко свернем им шеи!

Что за птицы, которых используют как охрану, Стас спрашивать, конечно, не стал. Увижу сам, любопытно даже.

Стас полез вслед за ставром на скалу. Сильные руки с легкостью втаскивали огромное тело наверх, и Стас в который раз подумал, что новый облик не так уж и плох. По крайней мере, если дело касается грубой силы.

Они одолели гребень, и лучи восходящего солнца ударили в глаза. Что было внизу, Стас не мог рассмотреть — в долине еще лежала тьма, да особо и не старался, главное — не свернуть шею на этих камнях. Скалы напомнили об одном вопросе.

— А где находятся Пещеры Предков? — спросил Стас.

Яробор покрутил головой:

— Кому ж это знать, как не тебе? Хотя… все, кто там побывал, мало что могут рассказать. Им завязывают глаза. Точное место знают лишь шаманы. Одно могу сказать: Пещеры в горах к северу от клана, а рядом водопад. Ты не слышал шум воды?

— Не помню. А почему знаешь ты? Ты тоже был вождем?

— Недолго. И не хочу об этом вспоминать.

Яробор помолчал.

— Боги лишили тебя памяти, Мечедар, но с чего бы это? Боги ничего не делают зря, а значит, зачем-то им это нужно.

— Зачем? — спросил удивленный рассуждением ставра Стас.

— Никто не скажет тебе этого, а шаманам не верь! Сам, душой найди ответ.

Поля аллери начинались за неширокой полоской леса, от которого их отделяла канава и невысокая изгородь. Яробор остановился и прислушался.

— А где птицы?

— Тихо! — одернул ставр. — Услышат!

Стас всматривался в пустынные грядки, на которых росли большие, напоминавшие тыквы, овощи, и вдруг увидел. Странная, высокая птица медленно, как хозяин, прохаживалась между грядок, изредка нагибая длинную шею к земле. Страус, подумал Стас, только карликовый.

Яробор поднял с земли увесистый камень, подождал, пока птичка подойдет ближе и метнул. Бросок получился и сильным и точным — камень угодил птице в голову, и она упала, взбрыкнув голенастыми ногами. Яробор выскочил из укрытия и упал на нее. Стаса передернуло от звука ломающихся позвонков. Когда он оказался рядом, птица уже не двигалась.

— Зажарим и съедим? — предложил Стас. Яробора передернуло:

— Не шути так! Собирай лучше!

Происходящее далее напомнило Стасу армию, когда он с сослуживцами воровал клубнику и дыни с расположенных рядом с частью колхозных полей. Вместе с Яробором он отрывал плоды от толстых завязей и оттаскивал в кусты.

— Куаааауууу! — Стас аж подпрыгнул. Оглянулся. В десяти метрах от них стояла другая птица и орала, как милицейская сирена. Вот так сигнализация!

— Бежим! — дернул за руку Яробор, и они побежали. Часть вынесенных за ограду овощей пришлось бросить, схватили по паре в руки.

Как Яробор находил дорогу в полутьме, Стас не понимал, тем не менее, через полчаса они вновь сидели в своем речном укрытии. Одну «тыковку» Стас выронил при бегстве, вторую донес.

— Ничего себе, птички, — сказал, отдышавшись, Стас. — Орут, как…

Слова «сирена» в словаре ставров не было, поэтому он промолчал.

— Да, сторожевые кау, — проговорил Яробор. — Они далеко слышат. Ладно, давай спать.

Глава 6. Раб

Тыквы оказались вкусными, особенно корки. Но Стасу жутко хотелось мяса. Ночью, во сне, он видел, как жена приносит цыпленка табака, и он одержимо впивается в нежную сочную плоть… Как они живут без мяса?

— Ты что, собираешься сидеть здесь вечно? — спросил Стас, обглодав корку так, что через нее можно было смотреть на звезды.

— Нет. Я собирался уходить до того, как выловил тебя в реке. Оставаться здесь опасно. Мне кажется, аллери догадываются об этом месте.

— И куда мы пойдем?

— Мы?

— А что? Ты не хочешь, чтобы я шел с тобой?

Яробор пошевелил плечами.

— Ты слышал о безрогих, Отступниках?

— Ну… — осторожно протянул Стас. — Кое-что, немного.

— Я иду к ним. Одному мне здесь не выжить.

— И я с тобой.

— Ты что, не понимаешь? У тебя рога целы! Что тебе делать среди тех, у кого их нет?!

— Но мне тоже некуда идти!

— Ха! Подумай, как они посмотрят на тебя, с целыми рогами!

Так же, как куча безногих посмотрит на здорового человека, настойчиво рвущегося в клуб инвалидов, подумал Стас. Примерно так же. Но рога то — не ноги…

— Если они захотят, пусть отрубят!

Яробор невесело засмеялся.

— Наверно, ты первый ставр, кто согласен лишиться рогов, да еще сам об этом просишь! Ты в своем уме, Мечедар?

Стас раздраженно взмахнул рукой:

— Если ты немного подумаешь, Яробор, то поймешь: главное — не рога, а то, что под ними!

— Отлично сказано, клянусь предками! Хорошо, мы идем вместе! Но идти далеко, приготовься, будет трудно.

Стас кивнул. Ему все равно идти некуда.

Днем отсиделись в укрытии, а вечером пошли. Путь и впрямь оказался нелегким. Крутые отроги, каменистые осыпи и бурелом. Яробор не искал легкого пути, объясняя, что аллери не должны видеть их.

Ближе к утру устроили привал. Хоть и было прохладно, костра не разводили. Стас заметил, что Яробор боится аллери, боится не как противника из плоти и крови, а как злобных сверхъестественных существ. Что же он видел там, за стенами замка?

Стас спросил. Яробор долго молчал, потом, наконец, заговорил.

— Ты хочешь узнать, что там, в замке? Да не попустят предки увидеть это!

Он продолжил, корча рожи и размахивая руками:

— Аллери злы и жестоки! Представь себе, они убивают животных и едят их, но мало того, выращивают их лишь для того, чтобы выкормить и убить! Не понимаю: как можно сначала вырастить, а потом убить!? Я видел их магию, видел, как огромные деревянные руки поднимали большой груз, видел то, что не могу объяснить словами! Нас они считают животными, и обходятся хуже, чем с тварями, на которых ездят! А еще видел, как одни аллери заставляют своих работать вместе со ставрами! Даже друг друга они ненавидят! Все это я видел вот этими глазами! Ты мне не веришь?

— Почему же? Верю, — сказал Стас. Типичное средневековье, только рабовладельческий строй задержался. Горе побежденным… И все же ему было стыдно за людей. Эти демоны находят это ужасным и неслыханным, а мы? А я?

— Странно, что ты поверил мне. Когда я рассказал об этом в клане, надо мной смеялись, думали, что в плену я сошел с ума. Но я не сошел с ума — я прозрел и понял, что нам надо бороться, биться с аллери! Иначе дети наших детей забудут, что когда-то ставры были свободными, и эта земля принадлежала им!

Стас почесал лохматую гриву. Жаль, что у ставров не принято стричься, кажется, насекомые уже завелись…

— Это правильно. Бороться надо. Но… ставры никогда не победят аллери.

— Это почему? Любой ставр втрое сильнее любого аллери! — пылко воскликнул Яробор. Вот чудак. Вроде все правильно рассуждает, а не видит.

— Одной силы мало. Чтобы победить аллери, вам надо стать такими, как они. Жестокими, умными, не знающими жалости. Только тогда они станут вас бояться, и вы сможете победить!

— Ты говоришь страшные вещи! — Яробор посмотрел на Стаса так, словно впервые увидел его. — Иногда мне кажется, что ты только снаружи ставр, а внутри кто-то другой.

— Внутри я аллери.

— Аллери? А-ха-ха-ха! — расхохотался ставр. — Ты большой шутник, Мечедар! Клянусь богами, у нас так никто не шутит!

Они миновали заросший кустарником пригорок, и глазам открылась долина, в глубине которой раскинулся город.

— Красивый…

— Он кажется тебе красивым? — повернул голову Яробор. — Да ничего уродливей я на свете не видел! Не попусти боги тебе попасть внутрь…

Стас хмыкнул. Ему это не казалось таким страшным.

— Нам надо пройти там, — указал Яробор. — Это земля аллери. Там они построили свои фермы и выращивают зверей на убой. Мы пройдем там ночью.

— Почему ночью? — спросил Стас. Ему надоели ночные переходы. Чего им бояться? Фермеров? Да те сами испугаются и убегут, стоит показать кулак размером с дыню. — Ты говоришь о войне с аллери, а сам боишься приблизиться к ним! Пойдем днем, да и все!

— Пойдем! — уважительно глядя на Стаса, согласился Яробор. — Ты прав, Мечедар! Не будем бояться! Я слышал: Безрогие убивают аллери. Если и мы убьем нескольких, они с радостью примут нас!

Не хватало еще убивать! Теперь затея идти к безрогим казалась Стасу авантюрой. Но куда еще идти и что делать? По сути, он — такой же отверженный, аллери в шкуре ставра.

Тем не менее, шли осторожно. «Сила силой, — думал Стас, пробираясь колючим кустарником, — а против арбалета никакие мышцы не помогут». Даже на толстой шкуре ставра здешние колючки оставляли царапины, но беглецы упорно шли чащобой, избегая открытых пространств.

Обходя длинную изгородь, Стас свернул в сторону и наткнулся на ребенка. Маленькая девочка стояла и смотрела на него, затем открыла рот и завопила. Стас схватил ее на руки, пытаясь закрыть отчаянно кусающийся и голосящий рот. Из кустов выпрыгнул Яробор.

— Сверни ей голову, чего ты ждешь! Сейчас все аллери сбегутся!

— Я не могу! — Стас знал, что не сможет убить ребенка. Мелькнула мысль, что легче убить ставра.

— Она совсем ребенок, Яробор.

— Бросай ее и бежим!

Из кустов явилась другая девочка, постарше, и, увидя ставров, завопила сильнее птицы кау.

— Она выдаст нас! Укажет, куда мы пошли! Я убью ее!

Не слушая его, Стас протянул ребенка старшей. На секунду та перестала орать, но когда Яробор двинулся к ней, закричала вновь. С неожиданной яростью Стас оттолкнул товарища.

— Ты что, Мечедар?! — заревел ставр едва ли не громче ребенка.

— Не убивай! — крикнул Стас. — Бежим!

Но было поздно. Вооруженные фермеры сбегались отовсюду. Перелесок наполнили голоса и звон оружия. Куда же бежать? Стас не чувствовал вины и потому промедлил. Его тут же окружили, направив острия рогатин в грудь. Он поднял руки. Яробор пытался бежать, но аллери накинули на ставра сеть, и он упал. Сверху навалилась целая толпа. Крики, проклятья, звуки ударов — и вот они связаны по рукам и ногам.

Их поставили рядом, и один из аллери, крепкий еще старик с седой бородой и шрамом через весь лоб, внимательно оглядел пленников. По-видимому, он был здесь авторитетом. Аллери переговаривались, но Стас не мог понять ни слова, и от этого было еще страшнее.

Они вчетвером держали Яробора. Старик подошел к ставру:

— Ты безрогий, значит, знаешь, как мы наказываем воров, — сказал он. Говорил он довольно сносно, Стас хорошо его понимал.

— Настанет время — и все вы умрете от рук ставров! — злобно произнес Яробор. — Скоро это время придет!

Седобородый расхохотался.

— Оно не придет никогда! Знаешь, почему? Потому что вы трусы и ничтожества, как и ваши отцы, бежавшие от нас в Последней битве!

— Неправда! Мы бились, а не бежали! Я сам бился там!

— Ты бился там? — седой фермер с ненавистью посмотрел на ставра. — Я тоже. Там погиб мой брат. Ты безрогий, значит — беглый преступник. Ты умрешь здесь и сейчас!

Старик обнажил меч, и Стас с ужасом смотрел на сияющую сталь. Старший подал знак. Один из людей копьем ударил Яробора под колени, заставив упасть на них, другой за волосы пригнул голову ставра к земле.

— Убей меня, но знай: это земля ставров, и она будет нашей! Будет новая битва…

Свистнула сталь, раздался звук, который Стас запомнил на всю жизнь — звук рассекаемых костей и плоти.

Голова Яробора упала к его ногам.

Аллери переговаривались, и Стас понимал, что решается его судьба. Яробор говорил, что их убьют, если поймают, но, в отличие от него, Стас пока жив. Мало того, люди смотрели на него скорее с любопытством, чем с ненавистью. Почему? Быть может, девочка рассказала им, что Мечедар не хотел ее смерти, а убить ее хотел не он, а Яробор?

— Кто ты и откуда? — на ломаном, но вполне сносном языке ставров спросил один из аллери.

— Ставр. Оттуда, — махнул куда-то в сторону Стас. Он не хотел называть имя, и боялся, что сойти за дурачка не удастся. Но либо трюк сработал, либо аллери было глубоко наплевать на его имя. Стас уже знал, что в их глазах ставры лишь тупые рабы, дармовая рабочая сила. Он чувствовал их недоумение, надеясь на удачу и здравый смысл. Старик зло стрелял глазами в сторону Стаса, но один из фермеров горячо заспорил с ним, и убийца Яробора сдался и кивнул.

Ошалевшего Стаса поволокли к домам. Его привязали к врытому в землю столбу спиной, так, чтобы ставр мог сесть. Веревка была короткой, и при всем желании он не мог дотянуться до нее зубами.

Стас бессильно опустился наземь и сидел так до вечера. Проходившие мимо мужчины презрительно разглядывали пленника, женщины опасливо обходили стороной, а дети кидались орехами и корками. Никогда еще Стас не чувствовал себя таким униженным. Он никто и ничто, с ним могут сделать все, что угодно, даже убить. Смерть Яробора потрясла его настолько, что Стас пребывал в какой-то прострации. Хотелось плакать и выть на поднявшуюся над деревьями луну. Даже луна была чужой на чужом небе, здесь все было чужим!

Охраны аллери не ставили, но Стас понимал, что за ним следят все. Попытайся он бежать — убьют. В этом он не сомневался. Неизвестно почему, его пощадили, и он будет сидеть у столба, сколько потребуется. Он не герой, и не хочет быть героем.

Скрючившись на голой земле, Стас кое-как заснул. Ночью, проснувшись от холода, он справил нужду и долго засыпал вновь. Что с ним будет? Эта мысль не давала покоя. Но была и другая: если не убили сразу, значит, не убьют и потом, значит, есть тому причина.

Утро было солнечным, но как назло, возле столба была тень, и продрогшему Стасу пришлось подергаться, разминая замерзшие и затекшие ноги.

— Эй!

Он не заметил, как подошла девочка — та самая, которую он спас. Стас не хотел верить, что Яробор мог бы убить ее. Но что он знает об этой земле, о многолетней вражде? Что он видел?

Девочка смотрела на него и улыбалась. Стас улыбнулся широко и как можно дружелюбнее, но девчонка, как ошпаренная, отскочила прочь. Чего это она? А, черт, забыл, какая у меня пасть!

— Не бойся, я не трону тебя, — сказал он как можно ласковей. «Еще бы! Мог бы и не говорить, — промелькнуло в голове. — Да и не понимает она тебя!»

Стасу хотелось хоть с кем-то поговорить. И хотелось есть. Желудок просто вопил от голода.

Девчонка с интересом разглядывала его, осторожно, не приближаясь, ходила вокруг столба. Стас сидел смирно, стараясь ее не спугнуть. Он видел, что девочке интересно потрогать его, но она боится.

Стас показал ей трехпалую лапу, схватился за палец и, оторвав, закинул в рот. Клацнули зубы — девчонка в ужасе выпучила глаза и открыла рот. Ставр только что съел собственный палец!

Стас усмехнулся. Старый, как мир Стаса, трюк. Он показал девочке целую руку и засмеялся. Она взвизгнула и захохотала.

Контакт был налажен. Через пять минут Стасу пришлось повторять фокус на бис перед кучкой ребятишек, жалея, что он не фокусник.

Дети визжали от восторга, а когда Стас показал, что хочет есть, принесли каких-то плодов. Ох, не тому он учился в институте…

И все они не подходили близко. Видимо, взрослые накрепко запретили им. Дети хохотали, глядя, как Стас трескает плоды вместе с кожурой и костями. Хрум-хряк. Стас знаками показал, что хочет пить. Кто-то из ребятишек убежал, и вернулся со взрослым. Мужчина нес ведро. Вот, все же можно найти общий язык с аллери…

Подойдя, мужчина поднял ведро и выплеснул содержимое на Стаса. Тьфу! Помои! Дети засмеялись. Мокрый и вонючий, Стас лишь бессильно мотнул головой. Свиньи! Не люди вы, а свиньи! Но таких слов в словаре ставров не было.

Днем, когда Стас подумал, что о нем попросту забыли, к столбу подошли четверо. Нацелив копья в грудь Стаса, его отвязали от столба и жестами велели вытянуть руки вперед, что Стас и сделал с превеликим удовольствием. Связанные за спиной руки затекли и требовали смены положения. Клац! Руки и шею соединили деревянные колодки. Вот тебе и разнообразие!

Стаса подняли и куда-то повели. Миновали селение с несколькими острокрышими домиками, огороды и ручей, и неожиданно вышли на дорогу. Стас понял, куда его ведут. В город! Что бы там ни было, лучше, чем остаться без головы.

Местность перед замком была равнинной, с редкими холмами, на которых возвышались какие-то башни или постройки. Весь лес вокруг города вырубили. С точки зрения обороны правильный ход: противнику негде спрятаться, и незаметно подойти к городу нельзя. По обе стороны дороги тянулись прямоугольники полей и садов. Все-таки аллери не полные паразиты, подумал Стас. Сеят сами, а не отбирают еду у ставров…

Из-за поворота показалась телега, доверху нагруженная мешками. Стас ожидал увидеть запряженных ездовых монстров, но груз тянули два ставра с обломанными рогами. Тяжело дыша, они тащили непомерный груз, а сопровождавший их аллери шел рядом, весело помахивая прутиком. Стас взглянул на них, перехватил угрюмый взгляд сородича, и сжал зубы. Не все так просто тут, не все.

Вскоре их нагнал отряд. С десяток пеших воинов следовали за всадником на рогатом монстре. Поравнявшись с ними, Стас невольно взглянул на командира. Юргорн! Стас похолодел: сейчас его узнают и убьют! И не убежать…

Но Юргорн лишь скользнул взглядом, даже не остановился, важно проехав мимо. Слава богу! Не узнал. Его кольнули копьем, заставляя идти быстрее, и Стас зашагал к городу, радуясь своей счастливой звезде.

Ильдорн медленно вырастал, матово-желтой громадой заполняя пространство. Вблизи стены уже не казались такими высокими — где-то с пятиэтажную «хрущевку», но над стенами виднелись и более высокие постройки. Камни были пригнаны к друг другу на совесть. Несмотря на большой, градусов в 60 наклон, взобраться по гладкой стене было непросто. Зато удобно стрелять со стен.

Вот и ворота, узкие и высокие. Укрепляющие стены……. Да, аллери кое-что смыслят в архитектуре. По крайней мере, для уровня средневековья.

Вход в город преграждали стражи, но фермеров никто не останавливал. Охрана в пластинчатых наплечниках проводила ставра равнодушными взглядами. Значит, не впервой, опасливо косясь на них, подумал Стас.

Они миновали ворота, оказавшись внутри. Стас заметил красивую арку и проход, за которым сновали люди. Много людей!

Ильдорн был красив особенной красотой, той, что выделяет Венецию, Рим или Лондон из множества других городов: своей непохожестью, уникальностью и духом. Здесь ступенчатые галереи со множеством лестниц и переходов затейливой вязью покрывали массивные стены, да и не стены это были — дома, расположившиеся в определенном порядке. Огромными ступенями они сбегали вниз с террасами, балконами и садами. Стас позабыл о тревоге и вертел головой, разглядывая это чудо.

Его провели через стрельчатую арку, и Стас невольно остановился: перед глазами раскинулась грандиозная стройка. Как он не видел ее с горы? Одна из стен была недостроена, сотни рабочих сновали по ней с тачками и носилками, тащили бревна и доски. В центре возвышалось огромное деревянное колесо-подъемник, внутри которого ходили ставры. Колесо крутилось, как гигантский ворот, и поднимало грузы наверх. Все рабочие были ставрами.

— Стой! — слово было произнесено на языке аллери, но Стас понял, когда его резко дернули за одежду. — Стоять!

Он остановился. Так вот куда его привели… К конвою подошел какой-то человек. Он поговорил с фермерами, после чего горожанин оглядел Стаса, похлопал по спине и бицепсам.

Их разговор продолжился. Местный делал кислое лицо, поглядывая на Стаса, указывал поверх его головы и сплевывал на пыльную землю. Фермеры горячились и размахивали руками. Наконец, местный отцепил от пояса увесистый кошель и отсчитал тускло блестевшие металлические пластинки. Довольные фермеры ушли, а человек подошел ближе. На нем были широкие кожаные штаны и белая рубашка, открывавшая загорелые, перевитые браслетами плечи. Лицо местного напомнило Стасу популярного актера из американских боевиков, с той лишь разницей, что у аллери имелась борода, а глаза были серы и жестоки по-настоящему.

— Что ты умеешь? — спросил он на языке ставров. Стас растерялся. Похоже, его только что продали в рабство, а теперь выясняют, на что годен новый раб…

— Да, в общем…

— Ясно, — произнес аллери. — Безмозглый, как и все. Иди за мной.

Они миновали гигантское колесо, и здесь Стас заметил стражей. Охрана окружала стройку неровной, извилистой цепью. В отличие от охранявших ворота, эти стражи были налегке: ни тяжелых кольчуг, ни наплечников. Из оружия — длинные копья и окованные железом дубинки.

В воздухе висел непрестанный гул: скрипели тачки и веревочные блоки, стучали колеса и молоты, грохотали камни. Кто-то вскрикнул. Стас обернулся и увидел надсмотрщика. Аллери в ярко-красной, хорошо видимой отовсюду, рубахе, хлестал какого-то рабочего длинной плетью. Теперь Стас понял, куда попал, и все красоты Ильдорна растворились и смазались, собравшись на кончике хлыста. «Оттуда не возвращаются» — говорил Яробор. И тотчас бросилось в глаза, как измождены и худы рабы, как устало они двигаются…

Колодки натерли руки и шею, Стас даже улыбнулся, когда мрачный аллери разрезал его путы. Колодки пали на землю. Отлично! Теперь бы пожрать… Но пожрать не дали. Тот же аллери повел Стаса к видневшемуся неподалеку тенту, под которым было нечто вроде помоста или нар, стояли ящики и лежали инструменты.

К удивлению Стаса, в теньке сидел не аллери, а ставр: молодой, мощный… и рогатый, как Стас.

— Вот, новый работник, — сказал сопровождавший Стаса страж. — Запиши его.

Сидевший в тени смерил новичка взглядом.

— С виду крепок, — сказал он. — Как звать?

— Мечедар.

— Мечедар, — лапа ставра ловко извлекла из лежащего рядом ящика перо и пергамент. Он что-то записал.

— Слушай, — обрадованно сказал Стас, — мне бы…

— Заткнись, — лениво прервал ставр. — Будешь говорить, когда тебе разрешат, или отведаешь плети.

«Круто, — подумал Стас, — а с тобой, холуй, я и вовсе разговаривать не буду!» Словно почувствовав его мысли, ставр поднял голову от пергамента.

— На колесо его. Для начала.

Аллери кивнул. Он что, подчиняется ставру? — изумился Стас. Поразмышлять об этом не дали, аллери грубо схватил нового раба за одежду и потащил за собой. Возмущенный Стас открыл было рот и едва не вырвался, но вовремя вспомнил про плеть. Здесь не двадцатый век.

Его подвели к висевшему на мощных деревянных опорах колесу. Внутри шагали с десяток ставров, приводя в движение обильно смазанную ось, к которой посредством огромных, окованных железом, шестеренок примыкали странные механизмы.

— Шагай! — его толкнули в спину, и Стас едва проскочил между огромными вращающимися спицами.

Рабы потеснились, давая место новичку. Стас уловил настороженные, и даже неприязненные взгляды. Все ставры тут были безрогими.

Он не сразу поймал нужный ритм, ступени вертелись перед глазами так, что Стас слегка ошалел и едва не упал. А падать нельзя. Да, здесь нужна сноровка! Наконец, он приноровился и побежал наравне со всеми.

Несколько раз колесо останавливалось, и ставры тут же садились на доски, утирая катящийся пот. Остановками командовал надсмотрщик, он же следил за погрузкой и выгрузкой материалов, которой занимались другие рабы.

— Откуда родом? — спросил долговязый ставр, бежавший рядом.

— Клан Буйногривых, — не без труда вспомнил Стас.

— Это где?

— Далеко.

Разговаривать не было ни малейшего желания — и без того в горле пересохло так, что Стас не узнавал собственный голос.

Вращая колесо, Стас вспомнил о Юргорне и догадался, почему тот его не узнал. Все просто. Для аллери все ставры на одно лицо. Как для русского китайцы, а для китайцев — уроженцы Зимбабве. Для того и нужны рабовладельцам ренегаты, которые могут отличить Мечедара от какого-нибудь Зримрака.

Работа остановилась с сумерками. Солнце зашло за стену, и Стас услышал металлический звон. Колесо остановилось. Покачиваясь от усталости, он вышел наружу. Что теперь? Куда?

Он увидел, как бросившие работу рабы устремились к какой-то повозке и выстроились в неровную, тяжело дышащую очередь. Нос Стаса уловил запах еды, и ноги сами понесли его к повозке. Он занял очередь одним из последних и, глотая слюну, провожал взглядом несущих еду счастливцев.

Простояв с полчаса, он получил свою пайку. Повар-ставр вытянул руку с половником, и Стас ждал, когда он положит еду в тарелку. Но тарелок не наблюдалось.

— Чего стоишь! — толкнули в спину. — Бери быстрей!

— Ладони подставляй! — гаркнул повар. Изумленный Стас вытянул руки, и в ладони вывалилась пара пригоршней вареных овощей. Тепленькие. И это все? Пинок в спину подсказал, что да.

Жрать! Челюсти Стаса выхватили и проглотили какой-то зеленый овощ. Недурно. Хотя посолить бы не мешало, а будь еще и кетчуп… Он огляделся и увидел, что, получив паек, ставры спускаются куда-то под землю. Он пошел за ними.

Бараки — если это можно было назвать бараками или жильем — представляли собой огромную, накрытую матерчатым тентом яму, в которую вели вырубленные прямо в земле ступени. Стас спустился туда, прижимая к груди ладони с едой.

Смотревший фильмы о зонах и ГУЛАГе, Стас ожидал увидеть череду многоярусных нар, но вместо них глазам предстал застеленный соломой пол, на котором поодиночке и группками сидели рабы. Ноги не держали, и потому Стас присел на первый же свободный пятачок. Ладно, поедим, а дальше видно будет. Он закинул в рот еще один овощ и проглотил, почти не жуя.

Осмотревшись, Стас заметил несколько бочек с водой и стоящие у стены кувшины. Ставры подходили к бочкам, зачерпывали воду и выливали в открытые пасти. Да, компота тут не дождешься…

Отхожее место заменяла вырытая в углу укрытия яма, запах из которой не мог перебить бешеного аппетита.

— Эй, новичок!

Стас повернулся. Перед ним стоял худой долговязый ставр. Кожа не такая светлая, как у Мечедара, грива заплетена в несколько маленьких косичек.

— Откуда ты взялся?

Может, местный пахан, подумал Стас, оглядывая ставра. Вон, двух зубов не хватает, и шрамов полно.

— Из клана Буйногривых.

— Ага…

Стаса внимательно осмотрели.

— Значит, из Буйногривых?

— Да, — ответил он, проглатывая остатки овощей. Для таких тел порции тут явно маловаты.

— А как сюда попал? — продолжал любопытствовать долговязый. Один его рог был отбит почти под корень, второй наполовину.

— Долгая история.

— А почему рога целы?

— Откуда я знаю? — раздраженно отмахнулся уставший Стас. Ему хотелось покоя и сна, и меньше всего — разборок с местными.

— А может, ты — лазутчик? Может, аллери подослали тебя? — нос долговязого приблизился к носу Стаса.

— Бред.

— Тогда почему у тебя рога? Здесь ни у кого их нет! — выкрикнул ставр. Вокруг стала собираться толпа. Стасу стало не по себе. Чертовы рога!

Некоторые ставры угрожающе заворчали.

— Не знаю я! Мне что, аллери просить, чтобы отрубили?

— Ты жирный и здоровый. Почему тебя поставили на колесо — самую легкую работу? — продолжал допытываться задира.

— Это верно! — поддержал его кто-то.

— Эй, есть здесь кто из Буйногривых?

Тишина.

— Никого? Странно. А есть ли вообще такой клан? Я о таком не слыхал. Где он находится?

Стас сжал кулаки. Откуда ему знать местную географию? Скалобой рассказывал только об округе, дальних земель он и сам не знал. Стас понял, что ему не поверят, и сейчас размажут по земле или засунут головой в сортир… Нет, главное — не бояться! Я не человек, я ставр, у меня кулаки как дыни, я здоровее этого гада, главное — опередить и встречным в репу!

— Успокойся, Остроклык. Если бы аллери подослали шпиона, он был бы безрогим, как и мы.

Голос принадлежал немолодому седогривому ставру. Судя по реакции окружающих, имевшему здесь авторитет. Толпа притихла и расступилась.

— Все странное кажется нам враждебным, — старик остановился. — Как твое имя?

— Мечедар.

— Теперь ты один из нас, Мечедар. Мне все равно, почему аллери оставили тебе рога, скажу одно: с рогами или без них — мы все здесь одинаковы. Мы рабы.

— Я не раб, — вырвалось у Стаса, и он чуть не стукнул самого себя по голове. Молчал бы лучше! Мы не рабы, рабы не мы — наслушался!

— Я же говорил! — возопил Остроклык. — Он заодно с аллери! Как Гнилосказ!

Седому стоило тряхнуть гривой, и шум утих.

— Здесь все рабы, — сказал он. — Почему ты считаешь себя свободным?

— Здесь все свободны! — возразил Стас. Разыгравшийся адреналин ударил в голову. Его понесло. — Рабами вас считают аллери. Но вам-то зачем так себя называть?

— Кто же мы, как не рабы? — развел руками Остроклык. — Ты что, сумасшедший?

— Можно казаться рабом, но быть свободным здесь! — ткнул себя в грудь Стас. В нем боролись жалость и презрение. Больше сотни огромных ставров позволяют помыкать собой коротышкам-аллери, на которых наступи — мокрое место останется! Что же это за народ такой!?

— А если в душе раб, то здесь таким самое место!

— Смелая речь, — сказал старик. — Здесь бывали подобные тебе, Мечедар, но они быстро забывали о своих словах, стоило попробовать плети надсмотрщика. Судя по тебе, ты ее еще не пробовал.

Стас не знал, что ответить.

— Идите спать, ставры, — махнул рукой старик. — Только во сне мы по-настоящему свободны.

Глава 6. Безрогий

Стас нашел незанятый, еле прикрытый соломой клочок земли и лег, свернувшись в позе эмбриона. Перегруженный впечатлениями мозг долго прокручивал пережитое, Стас вспоминал бегство, водопад, смерть Яробора… Лежать на утоптанной земле было неудобно, вокруг храпели ставры, воняла выгребная яма, но он все же заснул, и проснулся глубокой ночью, от холода.

Когда засыпал, было тепло, но с заходом солнца похолодало, и сейчас земля вытягивала из тела последнее тепло. Стас ерзал, перекатываясь с бока на бок. Мысли невольно возвращались к одному: своей судьбе. Он в чужом теле, под чужим именем, в чужом мире. Выжить удалось. Кое-как ассимилироваться тоже. Стасу даже нравились сильные, простоватые ставры. Пожалуй, все ставры, которых он знал, кроме, разве что, Зримрака, были достойными людь… Тьфу ты, личностями. В отличие от людей. Но теперь он в рабстве, и будет таскать на горбу камни, пока стройка не окончится, или не окончится жизнь. Надо что-то придумать. Что-то, что позволит выжить, бежать или… устроиться здесь.

Первое, что приходит в голову — это побег. Но Стас не видел ни одного убедительного варианта. Не стоит рисковать, не имея четкого плана, союзников, а еще лучше — друзей. И, по большому счету, куда бежать? В «родной» клан, который вовсе и не родной. Прятаться в лесах, как это делал Яробор? Искать таинственных «безрогих»?

Потом Стас вспомнил свою квартиру, уютную кровать, холодильник, в котором всегда было что-нибудь вкусное. Мясо по-баварски, баранина по-домашнему, кура-гриль. Стас сглотнул слюну. Дураки эти ставры. Мяса не едят. Они просто не пробовали…

Вспомнилась жена. Отсюда Таня казалась ему ангелом. Ее недостатки забылись, зато с особой силой вспоминались достоинства, как телесные, так и душевные. Боже, вернуться бы назад! Все бы отдал, чтобы вернуться! Только что у меня есть…

Стас заснул лишь под самое утро.

Звонок на работу заменял резкий и неприятный удар в било, подвешенное рядом со спуском в яму. Ставры выскакивали и быстро поднимались наверх. Никто не задерживался, даже чтобы умыться, и Стас последовал их примеру.

Наверху было хорошо. Солнце едва показалось из-за стены, его лучи окрашивали замок нежным апельсиновым оттенком. Свежий ветерок доносил запахи леса и полей, дыма, хлеба, чего-то еще неуловимо знакомого.

— Разошлись по местам! — крикнул надсмотрщик, и Стас вернулся на землю. Несколько солдат спустились в яму, проверяя, не остался ли кто внизу. — Работать, скотины!

Стас двинулся к колесу, думая, сколько километров за день наматывают ставры внутри…

— Эй, ты, подойди! — гаркнули над ухом.

Стас оглянулся. На него смотрел высокий аллери, без доспехов, в ярко-красной рубахе и кожаных штанах. На боку висела длинная плеть. «Надсмотрщик, — понял Стас. — Ну и рожа!»

Рожа и впрямь была выдающейся в прямом и переносном смысле. «Крысь» — мысленно назвал его Стас. Вытянутая челюсть, маленькие глазки, встопорщенные усы делали надсмотрщика личностью если не примечательной, то, по крайней мере, приметной.

Стас подошел. Идущие мимо ставры опасливо косились на «Крыся».

— Почему с рогами? — спросил он.

— Родился таким! — дерзко ответил Стас. В бараках привязались, теперь тут!

— Как смотришь, раб? — негромко спросил Крысь. Интересно, подумал Стас, если двинуть ему в голову, башка отлетит или лицо внутрь вдавится? Его мысли прервал звук взметнувшейся в воздух плети. Удар был очень болезненным, и Стас невольно схватился за ободранную плетью спину, а потом ринулся на обидчика. Тот был наготове. Конец плети, как живой, обмотался вокруг копыт, и Стас, как мешок, брякнулся наземь. Аллери захохотал. Подбежавшие стражи обрушили на спину раба удары древками копий, и Стас уже не помышлял о мести. Боль и страх заставили сжаться в комок и молиться, чтобы избиение закончилось как можно скорее.

— Хватит, — сказал надсмотрщик. — Подайте меч.

Сердце захолонуло. Сейчас его убьют! Стас поднял голову, и успел увидеть блеснувший на солнце клинок.

— А-а-а-а-а-а!

Хрясть! Один рог обломился и отлетел от удара. Аллери захохотали. Стас не понимал их речь, но понял, что им весело. Голова трещала.

— Не верти башкой, а то промахнусь! — предупредил Крысь. Стас испуганно замер. Свист и резкий удар. Замутило. «Сотрясение мозга, — подумал он. — Как же мне худо!»

Но это никого не интересовало.

— Вставай, раб.

Стас понял, что помогать не станут, могут лишь ударить плетью, и поднялся на дрожащие ноги.

— Называй меня «господин» и не смей поднимать голову! — втолковал Крысь. Стас покорно опустил башку. Наверно, сейчас самое время расхохотаться в лицо негодяю, а еще лучше плюнуть промеж глаз. Так сплошь и рядом поступают настоящие мачо, брутальные герои книг и фильмов. Но он не герой, у него ноги трясутся, башка раскалывается, и к тому же тошнит…

— Где работал вчера?

— На колесе.

Крысь помолчал, явно принимая решение.

— Нет, на колесо ты не пойдешь. Пойдешь дерьмо выгребать.

Охрана с копьями расхохоталась. Видимо, они неплохо знали язык ставров, и могли оценить шутку надсмотрщика.

Стаса отвели к ставру-распорядителю, передали повеление аллери, и тот молча выдал Мечедару дурно пахнущее деревянное ведро и лопату, тоже из дерева.

— Иди в яму, — указал Гнилосказ — так, кажется, называли ставры распорядителя. — Работы там полно.

Он усмехнулся.

— Выносить будешь вон туда! — трехпалая рука показала на участок стоящейся стены. — И вниз. Понял, безрогий?

Рога у ренегата были. Целые и невредимые. Теперь Стас понял, почему на него так смотрели рабы. И хорошо, что рога отшибли. Только бо-ольно-то ка-а-ак!

Работа оказалась нетрудной: черпай да носи. Лучше, чем бегать, как белка в колесе. Можно сказать, Крысь его пожалел. Надо же! Но почему-то благодарить надсмотрщика не хотелось, даже мысленно.

Дерьмо убирать Стасу приходилось: в армии как-то случалось чистить подшефный свинарник. Здесь дерьма было меньше, и Стас с удовлетворением отметил, что по сравнению со свиным, дерьмо ставров очень даже… Походит на коровьи лепешки и воняет не так сильно. И собирать удобно.

С полным ведром он ходил через стройку, стараясь рассмотреть все вокруг. Зайдя по лесам на самый гребень, Стас первым делом посмотрел вниз и понял, что прыжок со стены будет самоубийством. Слишком высоко, и по наклонной стене покатишься так, что костей не соберешь, не говоря о железных штырях внизу. Да, аллери не дураки. Но как же бежал Яробор?

За день Стас выгреб и вычистил яму. Голова болела, удар мечом по рогам оказался болезненным, но лишиться рогов лучше, чем лишиться головы.

На обед или, вернее, ужин Стас успел одним из первых, и получил гораздо большую порцию. Неплохо, и здесь можно жить! Он спустился в яму, присел на солому и стал есть. Сегодня к вареным овощам прибавились толстые коричневые стебли, волокнистые и пахнущие тиной, но Стас умял их за милую душу. Здесь надо есть все, что дают. Он видел, насколько истощены некоторые ставры, и ему стало жутко. Концлагерь какой-то!

— Теперь ты впрямь один из нас, — сказали над плечом. Старик, узнал вчерашнего спасителя Стас. А может, не старик, кто его знает, просто волосы белые.

— Я знаю, тебе худо. Но здесь все страдают.

Утешает. И на том спасибо.

— Мы не преступники. В наших глазах ты такой же ставр, как и все мы.

Так он о рогах! Стасу стало весело, и он бы рассмеялся, если б не болела голова. К черту ваши рога, едва не сказал он. Для него это не проблема, но для любого из ставров потерять рога — потерять честь, кажется, так говорил Яробор.

— Ничего, — ответил Стас. — Все хорошо. Только голова болит.

— Ты крепкий ставр. И ты крепок внутри, — уважительно произнес седой. — Многих сломило то, что сегодня сделали с тобой.

— А меня нет. Только голова болит.

— Я помогу тебе. Сиди смирно.

Старик протянул лапы, положа ладони на виски Стаса.

— Смотри в глаза!

Стас посмотрел — и раздирающая мозг боль стала утихать и, наконец, исчезла. Старик настоящий волшебник! Теперь Стас понял, откуда у седого авторитет.

— Спасибо, — выговорил он. — Как тебя зовут?

— Крепкорог, — ответил седой. — Теперь спи.

Следующий день был копией предыдущего, с той разницей, что на сей раз Стас таскал тачки с землей, и чистка выгребных ям казалась ему прекрасной и легкой работой…

Пока Стас не пытался с кем-то сойтись, хоть и чувствовал, что без друга тяжело. О чем он будет говорить со ставрами, лишь вызовет ненужные подозрения. Да и какие друзья и знакомства, когда после тяжелой работы и позднего ужина хочется лишь одного — спать.

Так прошла неделя. Но однажды вечером Стас услышал знакомое имя.

— Яробор…

— Что? — он вскочил с соломы. — Кто здесь сказал: Яробор?

— Я, — отозвался невысокий пятнистый ставр. — А что?

— Он был моим другом!

— Ты знал Яробора? — к Стасу повернулись несколько любопытных морд.

— Мы из одного клана! — Стас произнес это с гордостью.

— А-а-а, так вот откуда я слышал о Буйногривых! — сказал невесть откуда взявшийся Остроклык.

— Яробор был хорошим ставром, сильным и смелым, — сказал пятнистый. — Жаль, что он погиб.

— Откуда ты знаешь? — вскинулся Стас. — Ведь ты носа со стройки не высовываешь!

— Как это? — удивился ставр. — Яробор работал с нами, потом задумал бежать, и аллери убили его.

— Когда это было? — волнуясь, спросил Стас. Он догадался.

— Давно. С месяц, наверное.

— Это не так!

— Что значит: не так? — спросил Остроклык. Уже со всех сторон их окружали настороженные и любопытные физиономии.

— Я встретился с Яробором дней десять назад. Мы скитались вместе, а потом аллери поймали нас.

— Не может быть! — воскликнул пятнистый. — Яробор умер, когда пытался бежать. Его застрелили из арбалета!

— Ты сам это видел? — улыбаясь, спросил Стас. Ставр помотал головой.

— Нет. Так говорил Гнилосказ.

— Нашел, кому верить! Я был с Яробором три дня, а это значит, что ему удалось бежать отсюда! Понимаете? Значит, отсюда можно бежать!

— И где сейчас Яробор? — недоверчиво спросил Остроклык.

Стас рассказал все, как было, начиная с момента предательства шаманов. Яма притихла.

— Яробор дрался с аллери и убил с десяток, — с ходу присочинял Стас, и ему не было стыдно. В его глазах Яробор был героем, осмелившимся крикнуть в глаза аллери все, что думал. Стас этого сделать не смог, и хотел хотя бы так отдать долг смелому ставру.

— У вас было оружие?

— Он вырвал оружие у врага! Они долго не могли его убить и застрелили издали, как трусы!

По яме пронесся негодующий гул.

— А как же ты выжил? — спросил Крепкорог.

Стас поднял глаза и понял, что соврать уже не сможет. Да и не собирался он.

— А я и не дрался. Меня схватили первым, опутали веревками, и я ничего не мог сделать. А потом Яробору… отрубили голову и бросили к моим ногам. Я думаю, потому меня и не убили, что я не бился с ними, и еще потому, что у меня были рога. А у Яробора не было.

— Так вот как погиб Яробор, — промолвил Крепкорог. — Теперь мы знаем. Ты чудом избежал смерти, Мечедар.

— Да не об этом речь! Вы понимаете, что Яробор смог сбежать отсюда, он вырвался из замка! Кто-нибудь знает, как он бежал?

— А разве он тебе не говорил?

— Нет. И я теперь жалею, что не спросил!

— Отсюда не сбежишь, — сказал кто-то. — И не кричи, если не хочешь попасть в темницу. Многие аллери знают наш язык.

— Яробору просто повезло, — сказал Остроклык, зевая. Зубы у него были подстать прозвищу. Крокодил, только не Гена. — Если бы мы и знали этот путь, аллери давно перекрыли его.

Стасу пришлось согласиться. Усталые ставры разошлись по углам, и больше никто не вспоминал о Яроборе.

Через день в яме нашли труп. Утром один из ставров не встал, а когда его затормошили, то поняли: умер. Труп вынесли наверх, но надсмотрщик раскричался:

— Зачем притащили? Несите назад и сбросьте в выгребную яму — она как раз пустая.

Ставры заворчали. Вперед выступил Крепкорог.

— Господин, — сказал он, старательно глядя в землю. — Мы не можем этого сделать. Он такой же ставр, как мы все.

— Он такое же дерьмо, как и вы все! — рассмеялся охранник.

— Его надо похоронить, — упрямо сказал Крепкорог.

— Ты будешь указывать мне, животное?

Стоявший неподалеку Стас увидел, как аллери подошел к старику и рукоятью плети ткнул в морду. «В лицо, — мысленно поправился Стас, — в лицо. А у этих сволочей — морды!»

— Ты будешь указывать мне?

— Его надо похоронить, — упрямо проговорил старик. Стас почувствовал напряжение. Словно кто-то повернул рубильник, и строй ставров пронзил невидимый ток. Почувствовали это и охранники. К надзирателю подошел один из воинов, что-то шепнул.

— Ладно, — сказал старший. — Несите это дерьмо к стене и скиньте вниз.

— Этого мы тоже не сделаем.

— Что?!

На площадке стало тихо. Стас увидел, как подобралась охрана, как поднялись, целя в грудь ставрам, тяжелые арбалеты.

— Взять! — распорядился надсмотрщик.

Два воина схватили Крепкорога и потащили прочь. Старик не сопротивлялся.

— Кто еще хочет что-то сказать? — мерзко улыбаясь, аллери оглядел угрюмо молчащую толпу. — Никто? Тогда уберите это дерьмо туда, куда я сказал. И за работу!

Несколько ставров нагнулись, чтобы поднять мертвеца.

— Да вы что? — оттолкнул их Стас. — Оставьте!

— Эй, что там? — спросил надсмотрщик. Он подал знак, и несколько воинов, рассекая толпу, ринулись к Стасу.

— Бунтуешь? — спросил один, снизу вверх глядя на Стаса.

— Да вы что?! — крикнул Стас. — В вас что, ничего святого нет? Это же мертвый, его надо хоронить, а не выбрасывать, как мусор! Вы что, и своих так выбрасываете? Вы не люди, что ли?

Он слишком поздно понял, что слова «люди» в языке ставров не было, а было «аллери». Воины расхохотались.

— Мы-то люди, а вот ты…

— Говорливый какой, — сказал второй.

— Ну, — подтвердил третий, — может, тебе язык отрезать, ставр?

Стас замолк. Язык терять не хотелось, да и запал иссяк, когда он понял, что сморозил.

— Что там? — крикнул надсмотрщик.

— Пошли, говорун, — копья уперлись Стасу в бок и спину. Пришлось идти.

— Вот, — сказал страж, выведя Стаса из толпы. — Бунтовал.

— Вот как? — Крысь прищурился, разглядывая Стаса. — А, так это тот, кого продали вчера.

Продали? Они еще и торгуют ставрами, как скотиной! Впрочем, этого и следовало ожидать.

— Еще не привык, да? — ухмыльнулся надсмотрщик.

Он отвернулся и сказал что-то на языке аллери.

— Протяни руки, — сказал один из воинов. — Живо!

Стас медленно вытянул руки, в тот же миг воин с размаху заехал ему в пах. Стас вскрикнул и упал. Аллери засмеялись. Скорчившемуся от боли Стасу ловко надели колодки.

— Теперь вставай!

Согнувшись от острой боли, Стас следовал за воинами, тянувшими за веревочный поводок. Стас никогда никого не убивал, но сейчас, будь у него автомат… Это же просто фашисты!

Карцер оказался тесным и сырым, как и положено карцеру. На полу не было даже соломы, а свет исходил из крошечного окошка под высоким потолком, до которого Стас не достал бы даже в прыжке. Двери как таковой не было — вместо нее железная рама с решеткой, скованная достаточно надежно. Даже могучие мышцы Стаса не могли погнуть эту конструкцию. Зато Стас видел часть коридора и соседние камеры, в которых, правда, никого не было.

«Все камеры вселенной мало отличаются друг от друга, — слабо улыбнувшись, подумал Стас. — Что и неудивительно».

Растянуться во весь рост он не мог. Наверно, это и есть главное испытание для всех, кто здесь когда-либо сидел. Впрочем, аллери смог бы вытянуться. Отхожего места не было, из чего Стас сделал вывод о будущей прогулке. Он ошибся. Прошло несколько часов, наступил вечер — но никто не пришел и никуда не вывел. Превращать камеру в туалет не хотелось, но что тут поделать?

Интересно, надолго его упекли? Вряд ли: есть смысл долго держать взаперти здоровую рабочую силу? Так, подержат для острастки. Вспоминая случай с Крепкорогом, Стас даже себя зауважал. Вот кто бы мог подумать, что он, как декабрист, будет сидеть в крепости за бунт против власти? Но пришло время ужина, а в каземате было так же тихо. Никто не пришел, не принес еды, даже воды не было. А пить хотелось. Стас высунул язык и лизнул сырую штукатурку. Вот гады!

Мозг тотчас нарисовал картину мести: вот Стас хватает охранника, одним ударом размазывая по стене, берет ключи, вырывается наружу и… Все это похоже на плохой боевик, грустно подумал Стас. В реальности меня просто пристрелят. Да и убивать я не умею и не хочу.

Должен быть иной выход. Должен. Ведь, в отличие от ставров и аллери, он окончил институт, знает механику, физику, химию, сопромат, в конце концов. Он какой-никакой инженер, хоть и долго не работал по специальности. Но знания-то остались! И опыт цивилизации, до которой этой расти и расти!

Наступила ночь. Голодный Стас долго не мог уснуть, сжимал челюсти и материл аллери.

Утром раздались шаги, звякнула сталь. Продрогшего от сырости и закостеневшего в колодках Стаса выволокли из каземата на воздух. Серое, затянутое облаками небо оказалось под стать настроению.

— Будешь носить камни! — объявил Крысь. Стас покорно кивнул. А что еще оставалось?

Его поставили в пару к еле двигавшемуся, тщедушному ставру, почти старику. Вдвоем они насыпали камни в носилки и тащили к строящейся стене. По мере возможности Стас осматривал применявшиеся на стройке механизмы и соображал, на что способны местные механики. К вечеру картина была ясна, но Стас так устал, что после ужина, который он проглотил, не жуя, упал на солому и заснул.

Утро началось, как и всегда, но Стас решил: сегодня или никогда! Он должен выделиться, вырваться из этого стада, иначе смерть…

Как и вчера, он с тем же напарником потащил камни на стену, где их тесали и укладывали каменщики.

Крысь был заметен издали. Ярко-красная рубаха, не торопясь, двигалась по периметру стройки, и черная плеть взвивалась в воздух, подгоняя нерадивых. Стас подгадал, когда маршрут надсмотрщика проляжет рядом, вздохнул поглубже и решился.

— Господин начальник! — крикнул, остановившись, Стас.

Крысь медленно повернул голову. Белесые ресницы заморгали. Ставры знали — это недобрый знак.

— Почему не работаешь? — процедил он. Рука аллери потянулась к плети.

— Пошли, дурак! — толкнул в спину напарник. — Нас забьют плетьми!

— Господин начальник! — упрямо проговорил Стас. — Выслушай меня! Мне надо говорить с тем, кто управляет стройкой!

— Ха! — Крысь вразвалку подошел ближе. Конец плети, как гибкая змея, волочился по песку.

— Опусти носилки, тяжело же! — сказал Стас оцепеневшему от страха напарнику.

— Меня убьют, если я брошу! — едва не заплакал старик.

— Как хочешь, — Стас бросил свой край, и камни высыпались на землю. Трое ближайших стражей тотчас направились к нему.

— Пощадите, я не с ним! — упал на колени старик. — Я хочу, хочу работать!

Стас шагнул к Крысю:

— Я знаю, как можно строить быстрее! — в словаре ставров не было ни слова инженер, ни механик — ничего похожего по значению, и Стас замялся, подбирая слова:

— Я могу… улучшить эти… которые поднимают… Сделать другие.

— Что? Ты, грязный варвар! Что ты можешь знать об искусстве аллери?! — не дал договорить Крысь. Плеть прошлась по спине съежившегося Стаса. — Твое дело — носить камни, скотина!

Досталось и напарнику, но после первого же удара тот упал, и про него забыли. Главным блюдом был Стас. Плеть визжала в воздухе, с каждым ударом уходили силы и желание что-то объяснять…

Стас вскочил, через боль заставив себя прыгнуть, кубарем преодолел расстояние до Крыся, схватил надсмотрщика и вырвал плеть. Стражники нацелили копья, но Стас прижал заложника к себе, перехватив предплечьем шею.

— Назад! — крикнул он. — Или я сверну ему шею!

Охрана смешалась. Тактика действий при захвате заложника была им незнакома. У одного был арбалет, но стрелять он не решился. Загородившись заложником, Стас пятился, пока не уперся в стену. Теперь отступать некуда. Теперь идти до конца!

Придавленный могучей дланью, Крысь захрипел, и Стас ослабил хватку. Помрет еще. И я за ним следом…

— Чего тебе надо, зверь?

— Я не зверь, я… — Стас едва не сказал «человек», ведь на языке ставров человек звучало как «аллери». — Я ставр! Слушай меня, гад!

Окружившие их воины замерли, направив копья на Стаса. Стройка затихла. Бросив работу, ставры смотрели на действо, и некому было их бить.

— Мне терять нечего, рога я уже потерял! Если кто-то выстрелит или нападет, я раздавлю твою башку, как орех!

— Чего ты хочешь? — простонал надсмотрщик.

— Прикажи, чтобы сюда позвали главного строителя! Того, кто понимает в этих механизмах!

— Позовите… Свеарна! — пропыхтел Крысь. — Живо!

Очевидно, его приказы не обсуждались, и один из стражей быстро убежал.

Вскоре послышался шум, голоса, и отчетливей всех звучал высокий женский голос. Крысь забился под рукой, и Стас невольно напрягся. Что-то происходило. Что-то не совсем обычное, судя по реакции аллери.

— Что там? — спросил Стас, ослабив хватку.

— Повелительница! — выдохнул тот.

Голос приближался. Даже не зная языка, Стас догадался, что повелительница не в духе. А тут еще стройка остановилась…

Защелкали бичи, кто-то вскрикнул, и огромное колесо заскрипело, поднимая грузы. Где-то забухали дробящие камни молоты.

На площадку у стены вбежали воины. По сравнению с «вертухаями» они напоминали Стасу экипированных до зубов омоновцев, с той лишь разницей, что вместо автоматов и дубинок держали стальные мечи и кинжалы.

За ними явилась женщина. Рыжая, с черными, как смоль, бровями и яркими, четко очерченными губами. На щеке крупная родинка, впрочем, ничуть не уродовавшая ее довольно миловидное лицо.

Женщина остановилась. Ее глаза осмотрели Стаса как неодушевленный предмет, и остановились на сжатом в лапах ставра заложнике.

Она что-то спросила. Крысь ответил. Стас слушал, не понимая ни слова. О чем они говорят?

— О чем вы говорите? — резко выкрикнул Стас. — Молчать! Я хочу знать, о чем вы разговариваете!

Повелительница удивленно приподняла бровь. Меня осмелились прервать, — читалось на ее лице. Впрочем, чего еще ждать от этих ставров…

— Говори или откушу тебе ухо! — Стас щелкнул челюстью, и Крысь инстинктивно сжался.

— Она спрашивает: как ты смог взять меня в плен.

— Переведи: пусть она говорит по-нашему.

— Она не говорит на низших языках.

Низших! Ах ты, фашист недобитый!

Рыжая подозвала охранника. Что-то сказала. Тот подошел к Стасу.

— Повелительница спрашивает: чего ты хочешь? Зачем взял его в плен?

— Переведи: я хочу говорить с главным строителем, а надсмотрщик не дает!

Снова вопрос и презрительный взгляд. Если уж римляне рабов за людей не считали, то ставров здесь и подавно, подумал Стас.

— Повелительница спрашивает: знаешь ли ты, какое наказание за бунт?

— Скажи: я не бунтую! Я лишь хочу поговорить с тем, кто строит город!

Бровь женщины вновь поднялась. Она произнесла одно слово, и Стас ответил, прежде чем получил перевод:

— Скажи: я знаю, как улучшить все эти приспособления, чтобы стройка была закончена быстрее!

Воин перевел. На лице рыжей отразилось изумление. Тонкие чувственные губы пересекла недоверчивая усмешка. В этот момент на площадку вбежал невысокий коренастый человечек с обритой наголо головой и замер, склонясь перед повелительницей. Она что-то спросила. Толстяк ответил. Воин выслушал хозяйку и повернулся к Стасу:

— Это правда, что ты послал за главным строителем?

— Да, потому что я изобретатель и могу помочь и улучшить все эти приспособления! — еще раз повторил Стас. Только бы поверили!

— Хочешь, чтобы с тобой говорили, раб — отпусти надсмотрщика. Или тебя убьют вместе с ним, мне не нужны ни плохие слуги, ни бунтовщики.

Судя по тому, как задрожал Крысь, перевод был правильным.

Что оставалось? Лишь уповать, что его слова хоть немного заинтересовали хозяйку замка. А если нет… Стас оттолкнул Крыся. Освобожденный бросился к ближайшему воину, вырвал копье и замахнулся. Но слово, оброненное повелительницей, заставило его замереть. Он вернул копье и, сгорбившись, едва не ползком, ушел в сторону.

— Если ты солгал, ставр, я прикажу казнить тебя, а твою голову прибью к воротам.

— Я не солгал, — еле дыша, промолвил Стас.

— Проверь его! — велела хозяйка. Стас понял ее слова, увидав, как толстяк поклонился и торопливо извлек из кожаного тубуса какие-то бумаги.

Приблизившись не без опаски, главный механик развернул перед ставром плотный бумажный лист, на котором просматривался сделанный красной тушью чертеж, усеянный иероглифами и значками. Мать твою, алфавита-то я не знаю! Под сердцем екнуло, но надо идти до конца. Трехпалая лапа легла на чертеж, толстый палец заскользил по линиям.

Нарисовано было своеобразно, но Стас без особого труда разобрал эскиз подъемного механизма.

— Что это? — спросил механик.

Стас повернулся и указал на стоящий неподалеку механизм. Челюсть механика отвисла.

— А… это?

— М-м-м, — Стас не знал слова «зубчатая передача», но по чертежу понял, о чем речь и тремя пальцами изобразил сцепившиеся шестеренки.

Аллери замерли. Даже воины поняли: произошло нечто небывалое, какое-то чудо.

Главный строитель горячо забубнил, повелительница кивнула и отдала приказ. Надеюсь, не казнить.

— Ты удивил меня, ставр, — сказала она устами телохранителя. — Ты будешь помогать великому механику Свеарну. Такова моя воля.

Она ушла, оставив Стаса и великого механика стоять рядом друг с другом. Толстяк кривил губы. На его лице читались изумление и страх. Новый помощник явно не радовал Свеарна, но приказ повелительницы он не выполнить не мог.

Свеарн что-то приказал охране. Стаса окружили, связали руки и повели к знакомым дверям в основании огромной шестиугольной башни. Э-эй, а как же помощь? Стас оглянулся и увидел, как великий механик что-то приказывает какому-то щуплому парню, скорее всего, помощнику. Тот кивал, скрестив руки на груди, и презрительно поглядывал на Стаса.

Лязг запоров, прохлада и вонь. Снова камера. Уже не такая тесная, и расположена повыше. Значит, все же удача! А то давно бы оставили без головы! Наверно, великий строитель не слишком верил в гений варвара и решил подержать слишком умного ставра в тюрьме, чтобы не задавался. Ладно, все лучше, чем вкалывать на стройке.

Глава 7. Помощник великого механика

Утром явился Свеарн в сопровождении стражей. Великий механик поглядывал на Стаса опасливо, как на редкостное, привезенное издалека животное, от которого можно ожидать чего угодно, от укуса до лужи на полу. Стас прочувствовал это и решил, что с механиком стоит вести себя осторожно. Судя по важно выпяченной губе и богатой одежде, этот тип знал себе цену, и была она немаленькой. Нельзя казаться умнее его, понял Стас.

— Выходи! — сказал новый хозяин, и стражник отпер дверь.

Впервые Стас очутился на стройке не как раб. Ставры, многих из которых он знал, все так же таскали раствор и камни, изнемогая, вращали тяжелые вороты и, выбиваясь из сил, бежали в гигантском колесе.

Я помогу вам, братцы, дайте только время, подумал Стас. Силой не освободить, так попробую по-другому. Я заменю эти примитивные конструкции, и вам станет легче, да и стройка быстрей закончится. Стас не был виноват, но чувствовал вину. Такое было с ним в школе, когда дядя-моряк вернулся из загранки, привезя редкий по тем временам японский джип. Он прокатил Стаса до школы, да еще и дал порулить. Вмиг одуревшие одноклассники пораскрывали рты. Стасу было радостно, гордо и… неловко. Потому что в глубине души знал, что ничем не заслужил этой поездки на джипе и этой гордости за себя. Просто получилось, что счастье выпало именно ему.

Они прошли мимо гигантского колеса. Великий механик что-то говорил, показывая наверх. Стас старался понять. Он уже знал отдельные слова аллери — их язык был несложен, отдаленно напоминая немецкий четким, рубленым произношением фраз, но был и в меру мелодичен.

Слуга принес складной столик, и Свеарн разложил чертеж. Поглядывая на Мечедара, механик вел пальцем по линиям и что-то объяснял, но тут словарного запаса Стаса не хватало. Щелкнув пальцами, Свеарн подозвал слугу, тот стал переводить:

— Мы хотим закончить участок стены и начать строительство башни. Беда в том, что разборка и сборка колеса займет слишком много времени и рабочих рук, а нам необходимо переместить большое количество грузов. Если ты сможешь что-то посоветовать, — Стас видел, что Свеарн хочет проверить нового помощника, а точнее, загнать его в тупик. — Если сможешь решить эту задачу, ставр…

Стас задумался. Нужно решение, причем простое: уровень развития аллери не позволит изготовить шарикоподшипник или червячную передачу.

— Если изготовить шестерни долго, используйте ременную передачу. Ремни можно сделать из… кожи.

— Ха! Это я и сам знаю! — самодовольно подбоченился великий механик. — Только ремни там не выдерживают — рвутся!

— Смазывать пробовали?

— Конечно.

— Сделайте цепную передачу!

— Цепную? — удивился механик.

— Да. Из цепей. Они прочные и долговечные. Металл ведь у вас есть.

— Ты предлагаешь сделать цепь из меди?

— Нет, конечно! Медь слишком мягкая для таких нагрузок. Из железа!

Механик захохотал, переводчик тоже. Стас непонимающе воззрился на них: что тут смешного?

— Ты сумасшедший, ставр! Кто же будет делать цепи из железа? Ты хочешь разорить меня? Да ни у кого в Ильдорне нет столько железа!

Стас понял. Видимо, в этом мире железо дорого. Да, аллери ходят с железным оружием, но только сейчас Стас вспомнил, что доспехи и кольчуги воинов в основном — медные. И решетка в подземелье. И заклепки на строительных машинах. Еще он вспомнил, как за него расплачивались черными железными брусочками. Железо ценилось наравне с деньгами. Теперь ясно.

Да, медь много хуже. Стас напряг память, пытаясь вспомнить, насколько железо крепче на изгиб и кручение, чем медь, и насколько прочнее. Расчет он сделать сможет, но сравнивать подобные материалы ему не приходилось. В его мире ни арматура, ни гвозди давно не медные, и даже не бронзовые… Бронза! Вот если бы они знали бронзу! Но в каких пропорциях плавятся медь и олово, Стас не знал. Как искать олово — тоже. Не так уж просто двигать прогресс, подумал он, вот окажись на моем месте академик… Впрочем, не факт, что академик выживет в этом мире.

Утром, бродя по стройке, Стас едва не столкнулся со ставром, тащившим тачку с камнями. Лицо показалось знакомым. Остроклык! Завидя Стаса, Остроклык остановился.

— Так ты жив!

— Жив, — не зная, что еще сказать, ответил Стас.

— А здесь что делаешь? — ставр оставил тачку и подошел. От него несло потом и яростью.

— Механику помогаю. Свеарну.

— Да? Вот как? — Остроклык рыкнул и ударил Стаса в лицо. Стас упал.

— Ты предал нас! Ты ходишь с аллери, как приятель! Я всегда знал, что ты не наш, даже когда ты остался без рогов!

— Это не так! — поднимаясь, пытался возразить Стас, но охрана среагировала быстрее: удары плетьми свалили Остроклыка наземь, затем пошли в ход палки.

— Хватит! Не надо! — Стас, как мог, загораживал сородича и даже получил плетью по рукам.

— Будет, — велел явившийся механик, и стражи угомонились. Остроклык стонал и не мог подняться.

— В яму эту мразь! Утопить в отбросах!

— За что?! Он же ничего не сделал! — опешил Стас. Он понимал Остроклыка. Сам сделал бы так же. Если бы посмел.

— Подумаешь: ударил. Мне даже не больно!

— Ты — собственность повелительницы, а он поднял на тебя руку, — терпеливо объяснил Свеарн. — Значит, покушался на собственность аллери. За это полагается смерть. Взять!

— Великий мастер! Прошу, выслушай и рассуди! — Стас склонился так низко, как только мог, касаясь пыльной обуви механика. — Зачем казнить — это будет слишком легким исходом для него! Я думаю: он это сделал специально, чтобы умереть, но только бы не работать! Пусть работает, каждые лишние руки нужны нам, чтобы закончить строительство в срок!

Стас знал, на что сделать упор. Срок, установленный правительницей, был на исходе. Стас знал: механик беспокоится об этом, и упоминание об этом отрезвило толстяка.

— Ты прав, ставр. Я сохраню ему жизнь. Пусть работает на нашу повелительницу.

— Ваша мудрость и дальновидность поражают меня! — Стас уже знал, как общаться с этим аллери. Грубая лесть от «низшего» существа действовала почти магически. Казаться же умнее было опасно. — У меня появилась мысль, как можно быстрее поднять груз, и я жду вашего решения.

День прошел быстро, за ним еще один. Стас осваивался в новой роли, запоминал речь аллери и технические термины, без которых понять Свеарна было попросту невозможно. Несмотря на недопонимание и иногда недоразумения, великий механик был доволен и однажды удостоил Стаса дружеским похлопыванием по спине.

Он добился своего! Рискнул — и выбрался из рабства. Конечно, фактически Стас оставался рабом, но чувствовал себя много лучше тех, кто таскал камни или крутил рукояти подъемников. Стас давно не испытывал такого чувства победы!

Но что дальше? Быть на посылках у великого механика всю жизнь, строить башни и дома для аллери, которые считают его животным. Умным, но — низшим.

Вечерами Стас размышлял об этом, усевшись на клок сена в углу камеры. Огромная, неземная луна, ухмыляясь, заглядывала в узкое окно. Что дальше, ставр с душой аллери, что дальше? Кто ты есть? Зачем ты есть? Как же хочется есть…

В один из вечеров Стас услышал странный звук. Словно монотонное жужжание доносилось откуда-то снизу. Что это? Стас подошел к решетке и вслушался. В коридоре несколько камер, все с решетками и без дверей. Находись там кто-то, Стас давно бы услышал или увидел его. Но заключенных приводили редко. Стас видел лишь одного ставра, которого продержали сутки и увели. Они даже не успели поговорить.

Нет, звук доносился не оттуда. И это не крыса или мышь. Гудение напоминало голос. У него появился сосед!? Он прислонился ухом к одной из стен, к другой — ничего. До потолка не допрыгнуть. Пол был грязен, но Стас преодолел брезгливость, улегся и прижался ухом к камням. Так и есть! Внизу кто-то пел!

Стас поерзал по полу и обнаружил трещину. Один из камней в кладке расшатался и, применив силу, Стас вырвал его. Образовалась дыра, в которую свободно проходил кулак, но главное — звук стал гораздо ближе. Теперь он мог различать слова.

Скажи мне, скажи, отчего ты молчишь,

Когда я с тобой говорю?

Скажи мне, скажи, почему ты грустишь,

Когда на тебя я смотрю?

Скажи мне, скажи: ты — солнце мое,

А я — твоя верная тень.

Скажи мне, скажи, ведь ночь позади,

Опять наступает день.

Скажи мне, скажи, как радость и страх

Тревожили сердце и грудь.

Скажи мне, скажи, как пела весна,

И мы не могли уснуть.

Скажи мне, скажи, и вновь повтори:

Я буду твоей всегда!

Скажи мне, скажи, как песню любви

Журчала в ручье вода.

Скажи мне, скажи: тебя я люблю,

Ты вечно будешь со мной!

Скажи мне, скажи, как ветер шумел,

Когда мы прощались с тобой.

Скажи мне, скажи… Но лучше молчи

И просто смотри на меня.

Скажи мне, скажи, откуда печаль

Таится в каплях дождя?

Скажи мне, скажи… Уж ветер устал,

Повсюду настала тишь.

Скажи мне, скажи, что любишь меня!

Скажи мне, ну, что ты молчишь?

Хорошая песня, подумал Стас, и голос красивый. Воображение живо нарисовало прекрасную незнакомку, томящуюся в застенках башни. Черные, до плеч, волосы, зеленые глаза, милое личико… Стоп, подумал он. Это тюрьма для ставров, значит, и девушка — ставр. Рога и пасть до ушей. А жаль.

— Эй, там, внизу! — осторожно позвал он. — Эй! Здесь кто-то есть?

— Да? — откликнулся женский голос. — Кто здесь?

— Я, — сказал Стас. — Мечедар.

— Ты кто?

— Пленник, — Стасу не хотелось говорить «раб».

Наверно, собеседница находилась не прямо под ним, потому что Стас не всегда мог расслышать ее слова. Звук искажался и глох в покрытых плесенью стенах.

— Как твое имя, ты сказал?

— Мечедар!

За стеной помолчали. Стас хотел спросить ее имя, но пленница успела первой:

— Откуда ты?

У нее странный акцент, отметил Стас. Впрочем, я мало знаю о ставрах…

— За что тебя бросили сюда?

— За бунт. Я родом из клана Буйногривых, — привычно, без запинки ответил Стас. Лежать на камнях было не слишком приятно, да и холодно, из отверстия нужника воняло, но это мелочи. Теперь он не один, и есть с кем поговорить!

— Давно сидишь?

— С неделю. Уже надоело, — признался Стас.

— Я дольше, — сказала она. Сказала так, что Стас понял: речь не о днях, и даже не о неделях.

— Сколько?

Она не ответила. Стас понял, что этим не хвалятся.

— Не кричи громко! Услышит стража. Я слышу хорошо, — предупредила она, и Стас заговорил тише:

— Как тебя зовут? Не могу говорить с девушкой, не узнав ее имя.

— Не можешь? — удивилась она. — Где же так принято? В твоем клане?

— Да. Ну, ты скажешь, как тебя зовут?

Она замолчала.

— Ты хочешь это узнать?

— Конечно!

— Зови меня Белогорка, — сказала она.

Белогорка! Симпатичное имя.

— Из какого ты клана? — спросил Стас, вспоминая, как спрашивали его. Похоже, это у ставров ритуал.

— У меня нет клана. Он… уничтожен.

— Извини.

Разговор скомкался, и Стас обругал себя за необдуманный вопрос, который, к тому же, его не особо интересовал.

— Белогорка! — позвал он.

— Что?

— Почему ты здесь?

На этот раз молчание было долгим.

— Белогорка! Белогорка!

Стас звал ее долго, но девушка не отзывалась. Конечно, она слышала его, но видно, обиделась, если не хотела говорить.

— Я не хотел тебя обидеть. Просто спросил! Прости, если что не так!

Она не отвечала, и Стасу послышалось, что она плачет. Ладно. Ничего. Завтра поговорим.

— Спокойной ночи! — крикнул Стас и поднялся с пола. Все брюхо отлежал на камнях — надо у Свеарна хоть соломы попросить. А то, как советы спрашивать — как с равным говорит, а в остальном — как со скотиной обращается.

Следующий день пролетел быстро, а Стас только и думал о Белогорке. Как там она? И почему? Настал вечер, и Стаса отвели в камеру. Едва охрана ушла, Стас приник к отверстию:

— Белогорка! Отзовись!

— Да, Мечедар.

Отлично! Она ответила!

— Давай поговорим.

— Давай.

Он взял паузу, и Белогорка спросила первой:

— Я звала тебя. Ты не отзывался.

— Меня не было в камере.

— Как??

— Как тебе объяснить? Меня выпускают.

— Выпускают?

— Я помогаю великому механику.

— Свеарну?

— Откуда ты его знаешь? — воскликнул Стас.

— Тише. Знаю. В чем ты помогаешь ему?

— Я тоже немножко механик, — вообще-то, не без гордости подумал Стас, в отличие от Свеарна, у меня есть диплом.

— Ты?! — воскликнула Белогорка так, что теперь Стас испугался, что их услышат.

— Тише! Да, я. А что?

— Откуда? Ставры не знали науки до прихода аллери, да и сейчас не знают. Кто учил тебя? Где?

— Ну-у, то здесь, то там. Умные головы есть везде, — уклончиво ответил Стас.

— Но если тебя выпускают из камеры помогать самому Свеарну, — возразила Белогорка, — значит, ты очень многое знаешь! И все равно… Свеарн не стал бы слушать советы ставра. Я не понимаю. Он бы и близко тебя не подпустил. Всегда говорил, что ставры — немытые скоты.

Ах, он сволочь, подумал Стас. Как советы от немытого скота принимать — так он может… А Белогорка — умная девчонка. Но, какой бы ни была умницей, поверить в то, что может рассказать Стас. Не поверит. Как абориген из дебрей Африки не поверит в ядерную бомбу. Просто не представит.

— Попробовал бы не подпустить! — весело сказал Стас. — Когда сама правительница приказала ему.

— Правительница? — голос Белогорки сорвался. — Айрин? Она ему приказала?

— Я не знаю, как ее зовут. Я думал: мне конец, но она приказала Свеарну проверить меня.

— Расскажи, — попросила узница, и Стас рассказал о том случае.

— Вот как. Удивительно. И все же: откуда ты такой взялся? — произнесла девушка. — Откуда твои знания?

Что ей ответить? Учился в Технологическом?

— Как тебе сказать? Вообще я сообразительный. А мои знания… Они… — слова «интуитивны» ставры тоже не знали, а хорошая была бы отмазка. — Они словно приходят откуда-то. Извне.

— У тебя бывают видения? — оживилась девушка. — Расскажи мне! А ты можешь заглянуть в будущее, Мечедар?

— Ну, это вряд ли. Хотя, в какой-то степени… — Стас смутно представлял, что можно рассказать Белогорке о будущем, но прерывать разговор не хотелось. Вдруг, как вчера, обидится.

— Расскажи!

— Только я вижу… Не наш мир. Другой.

— Другой?

— Да. И он такой странный, что я иногда не смогу объяснить того, что вижу.

Стас чувствовал ее живой интерес, и его понесло:

— Я вижу города, огромные, как вся эта долина. Вижу дома, такие высокие, что самая высокая башня замка — травинка в сравнении с ними! Там дороги, широкие и гладкие, по ним едут странные телеги, в которых сидят люди…

— Люди? — прервала она. — Не ставры?

Вот дурак! Снова забыл!

— Ну да… Вроде бы люди.

— Так. А дальше?

Он передохнул, чуя, как внизу затаили дыхание.

— Я видел в небе… что-то похожее на птиц. Только из железа, — Стас чувствовал, как это глупо звучит, но в языке ставров слово железо и слово металл были одним. Медь называлась другим словом. А про алюминий здесь, конечно, и не слыхивали. — А внутри птиц сидели… тоже люди. Эти птицы летали очень быстро и легко перелетали горы. Еще я видел, как люди разговаривают друг с другом через океаны, легко, словно находятся рядом…

— У тебя странные видения, — помолчав, произнесла Белогорка. — Никогда не слышала ничего подобного! И ты странный, непохож на обычного ставра.

— Да, я такой, — улыбнувшись, ответил он. Приятно, когда тебя выделяют из толпы.

— Но я не сумасшедший! — спохватился он. Белогорка рассмеялась.

— Будь ты безумен, стал бы Свеарн беседовать с тобой? И сама Айрин? Да и я тоже чувствую. Я видела безумцев, когда…

Она замолчала, но Стас понял: когда она была свободной.

— Значит, ты строишь башню для Айрин?

— Я не знаю, для кого. Да и какая мне разница?

— Тебе нет разницы. А мне…

— А что тебе?

Она замолчала, но последние слова были сказаны горько, так горько, что Стас почуял: здесь пахнет недобрым. Смертью пахнет.

— Так что там у тебя? Что случилось? — он вспомнил, что так и не спросил о главном. — Скажи, почему ты в тюрьме?

Тишина. Лишь через долгие минуты прозвучал еле слышный ответ:

— Не спрашивай, если хочешь жить.

Весь следующий день Стас, как обычно, провел на стройке. По его наброскам и указаниям изготовили несколько примитивных приспособлений, ненамного, но все же повышавших производительность труда. Свеарн одобрительно морщил лоб и кивал. То ли еще будет, думал Стас, прикидывая, как быстро увеличат производительность его новые задумки, и сколько рабочих рук освободят.

За две недели он усовершенствовал подъемные механизмы, внедрил лебедки, эксцентрики и прочие мелочи, давно не кажущиеся чудом уроженцам Земли. Все кузнецы замка работали, не покладая рук, изготавливая необходимые детали. Стас лично руководил сборкой. Ставры смотрели на него с неприязнью, смешанной со страхом: многие считали его колдуном. Но со временем взгляды смягчились. Стас никогда не кричал на рабов, не бил и не позволял это делать стражникам. А те, в свою очередь, не смели трогать набравшего авторитет нового помощника Свеарна.

Судя по довольной физиономии Свеарна, дела шли неплохо и в срок. Башня росла. Ее опоясывали строительные леса, по которым с рассвета до заката сновали рабочие. Надо сказать, Свеарн неплохо знал свое дело и схватывал идеи Стаса на лету, но не все они принимались на ура. Архимедов винт для поднятия воды на высоту был презрительно отвергнут. Дешевле использовать ставров, отрезал великий механик.

При непосредственном участии Стаса соорудили новый подъемник. Собранный из усиленных медными обручами бревен, с противовесом из наполненной камнями клети, он не мог поднять большой массы, но этого и не требовалось. Зато вылет стрелы и вращающаяся станина позволяли с легкостью и быстротой перемещать груз.

Вечером усталого Стаса препровождали в камеру, но не так, как в первый раз. Он чувствовал все возрастающее уважение к себе. Питание стало лучше, порции больше — на нем перестали экономить. Сопровождавшие до камеры стражи не кололи копьями пониже спины, не били древками, как прочих, даже не ругались, и Стас довольно улыбался. Еще бы! Они видят, как часто великий механик беседует с ним. Именно беседует, а не орет и не бьет ногами. Беседует, почти как с равным.

Затем стража уходила. Наверху щелкали смазанные деревянные запоры, и в башне наступала тишина. И тогда Стас звал Белогорку.

Иногда она откликалась, иногда нет, и не желала разговаривать. Стас жалел узницу, ведь он все же покидал темницу каждый день, видел небо и солнце, дышал свежим воздухом. Белогорка была лишена этого, и Стас не понимал, за какое преступление можно так наказать? В конце концов, ее могли заставить работать на кухне или бежать в чертовом колесе — все это лучше, чем сидеть в крошечной камере, в четырех стенах. Ставры снаружи хоть как-то общались между собой, Белогорка сидела одна. И если бы не выходка Стаса, была бы одна страшно подумать какое время. Так и свихнуться недолго. Чем же она так для них опасна?

Долгое заточение не могло не оставить следа. Девушка могла вдруг, на полуслове, прервать разговор, неожиданно заплакать или перейти на шепот, будто бы их кто-то подслушивал. Несчастная. Но что он мог сделать для нее? Просить о снисхождении у механика, но ведь не механик посадил ее сюда. Нет, Свеарн этим не занимался, все его мысли — закончить стройку в срок. Однажды, оставшись наедине с рабочим, Стас спросил, не слышал ли он о девушке, томящейся в подвале башни. Ставр изумленно покачал головой. Он явно не знал ни о чем подобном и имя Белогорка слышал впервые. Спрашивать у стражи Стас не решился: а ну как обнаружат дыру, да заложат камнями, или просто в другую камеру переведут.

Ответ Белогорки на простой вопрос не давал покоя. Помимо любопытства, Стасом двигало желание помочь девушке, хоть чем-то скрасить ее существование. Ведь горе, разделенное на двоих, вдвое меньше.

Он говорил с ней каждый день, рассказывал о событиях снаружи, о строительстве башни. Лишь эта тема вызывала у Белогорки неподдельный интерес, но связи между узницей и возведением башни Стас понять не мог. И еще она спрашивала о правительнице, но Стас не видел ее с тех пор, как та дала ему шанс, приказав помогать Свеарну.

— Откуда ты знаешь Свеарна? — спросил он однажды.

— Так случилось, — она явно не хотела вдаваться в подробности. — Я… служила ему.

— Слушай! А язык аллери ты знаешь?

— Знаю. Немного.

— Здорово! Ты не могла бы научить меня?

— Зачем тебе язык аллери?

— Я же механик! Мне трудно говорить с великим механиком, не зная языка аллери. Я хочу его выучить. Я уже немного знаю.

— Правда? — оживилась Белогорка. — Скажи-ка что-нибудь!

Стас повторил то, что обычно говорил Свеарн, давая указания рабочим, и постарался соблюсти акцент. Девушка рассмеялась:

— Неплохо! Но не старайся передразнивать, просто говори.

— Я не передразниваю.

— У тебя никогда не получится говорить, как истинный аллери — ты другой, понимаешь? Говори, как можешь.

— Ладно. Так ты поможешь мне?

— Помогу.

С того дня Стас регулярно занимался языком. Белогорка говорила хорошо, иногда запиналась, но легко переводила любые фразы. Жаль, что под рукой не было ручки с бумагой и приходилось запоминать, но Стас худо-бедно справлялся. Способности к языкам у него были всегда, он на лету запоминал фразы из книг и фильмов, на каком бы языке они не звучали. Но заниматься серьезно не хватало сил. Лень.

Через неделю Стас изумил Свеарна, выдав безупречно построенную фразу. Даже переводчик открыл рот.

— Ты выучил наш язык? — хлопая глазами, спросил великий механик.

— Стараюсь запоминать, — скромно ответил Стас. — У кого мне учить? Вы — мой учитель.

Грубая лесть понравилась Свеарну. Он засмеялся:

— Видишь, Сторг, — Сторгом звали переводчика. — Ты учил язык ставров втрое медленней, выходит, ставр втрое умнее тебя!

Сторг неприязненно взглянул на Стаса.

— Если он так будет продолжать, ты станешь мне не нужен! — проговорил Свеарн. Это точно, подумал Стас.

Вечером, как обычно, его накормили и проводили в камеру. Когда страж ушел, Стас, как обычно, нагнулся, вытащил камень и услышал голоса. Не голос — именно голоса. В камере Белогорки кто-то был! Стас осторожно прилег и прильнул ухом к отверстию.

— Мне нравится приходить сюда и видеть, как ты вздрагиваешь! Как боишься!

Стас мог поклясться, что узнал этот голос. Голос правительницы Ильдорна.

— Знаешь, почему я не убила тебя до сих пор? Мне нравится видеть, как день за днем, без солнечного света и живого воздуха ты превращаешься в старуху!

Белогорка молчала.

— А помнишь, как ты умоляла меня о пощаде? Давай, попроси еще! Быть может, я пощажу и выпущу тебя!

Айрин расхохоталась так, что Стас понял: она никогда не выпустит пленницу! Что за тайну скрывает Белогорка?

— У тебя было много времени, но оно истекает. Готовься… к смерти.

Шаги правительницы затихли, и Стас услышал рыдания Белогорки.

— Белогорка!

Молчание. Плач затих, но Стас знал, что ему не почудилось. Еще бы! После таких-то слов!

— Белогорка! Ответь!

— Чего тебе? — медленно, мучительно отозвалась она.

— Ты плачешь! Почему?

— Не твое дело.

— Я слышал все! — крикнул Стас.

— Что ты слышал?

— О чем говорила правительница!

— Что ты мог слышать? Ты не знаешь язык.

— Я уже знаю достаточно, чтобы понять!

Она молчала.

— Я догадываюсь, почему ты здесь! Можешь не говорить, но я услышал достаточно, чтобы понять, почему ты здесь, — повторил он.

— Может быть, ты даже знаешь, кто я?

Стас умолк. Этого он не знал. Да и какая разница?

— Она угрожала тебе, — сказал он. — И знаешь, ты вела себя… как герой!

— Разве? Герои борются и побеждают, а что я могу?

— Я вытащу тебя отсюда! — вдруг сказал Стас. Сказал и умолк. Как это вырвалось — он сам не знал. Но слово прозвучало. В его мире настоящий мужчина должен отвечать за слова.

— Как? — горько усмехнулась Белогорка.

— Дай мне время!

— Его у меня нет. Айрин хочет убить меня. Она может сделать это когда угодно. В любой час.

— Она мне сразу не понравилась, — сказал Стас. — Лицо вроде красивое, но злое. И голос жестокий.

— Красивое лицо? — переспросила узница.

— Ну… Я не знаю, с кем ее сравнить. Тебя я не видел.

Белогорка невесело рассмеялась.

— Я не это имела в виду. Но забавно. Откуда тебе знать красоту аллери?

— А-а-а… — и снова он прокололся! Действительно, откуда — он же ставр!

— Мне так показалось.

— Знаешь, Мечедар, если бы я не знала, что ты ставр… Подумала б… Что ты — аллери.

— Почему?

— Ты необычный. Непохож на ставра. Надеюсь, не Айрин подослала тебя?

— Нет! — горячо проговорил Стас. Белогорка хихикнула.

— Да, наверно. Думаю, ты все же ставр. Можно найти аллери, говорящем на ставрском, но найти человека, не говорящего на родном языке… Шпион не стал бы говорить, что работает на Свеарна, и твои копыта так стучат по полу…

Спасибо, подумал Стас. Подозрения обидны, но он понимал, каково запертой в подземелье девушке, знающей, что ее хотят убить.

Белогорка вздохнула.

— Ты странный ставр. Странный… Мечедар, разве не пришло тебе в голову, что в темнице просто так не сидят? Что, если я — преступница?

— Нет. Я чувствую, что нет! — воскликнул Стас.

— Какой чувственный ставр!

— Ты зря смеешься! — зло сказал Стас. — Ты не знаешь меня. Совсем не знаешь! Ты не знаешь, на что я способен, что я могу, кто я такой!

Он загорелся, он говорил так, словно был, по крайней мере, магом, способным сровнять тюрьму с землей и обратить в бегство армию.

— И кто же ты такой? — тихо спросила она. — Вождь? Шаман?

— Я был вождем, но это неважно. Я — это я, — сказал Стас. — Я — ставр Мечедар.

Тут его осенило. Когда уходила Айрин, он не слышал ни стука засова, ни знакомого скрипа дверей. Не было даже сквозняка, свистевшего всякий раз, когда за Стасом приходили. Почему?

Потому, что Айрин приходила не снаружи. Изнутри. Сверху. К камере Белогорки вел отдельный ход. Это подтверждало, что Белогорка — пленница не из простых. Но почему ставры не знают ее имени? Еще она знает что-то, неизвестное даже правительнице.

Кто же она?

Подслушанный разговор не давал покоя. Каждый день мог стать для Белогорки последним, а он ничего не мог сделать. Или не смел?

Выжить. Надо выжить — твердил разум, но чувства кричали другое. Что, если завтра ее убьют, и он услышит ее последний крик? Ведь совесть — не разум. Она не забудет.

Помогая Свеарну, Стас присматривался к охране и сделал вывод, что бежать со стройки невозможно. Нужен иной путь. Нестандартный. Подземный ход рыть нет времени. Подогнать ближе к башне кран, пробить дыру… Нет. Шуму много, толку нет.

Проходя мимо палатки великого механика, Стас хотел зайти, но остановился, услышав разговор:

— Невероятно. Этот ставр знает больше, чем сам великий механик.

— Но как такое возможно?

— Не знаю. Но если он очень умен, он так же и очень опасен. Проклятье, этот ставр может занять мое место!

— Да как же это? — ахал собеседник. Похоже, помощник Свеарна Сторг разговаривал с каким-то аллери.

— Свеарн говорит, что он гений, а я дурак. Но, думаю, выскочка закончит, как и все. Когда его открытия иссякнут, Свеарн кинет его в яму к рабам, где ему самое место.

— А если нет?

— Значит, ты сделаешь так, чтобы это случилось. Если не хочешь, чтобы Свеарн кое о чем узнал…

Стас отшатнулся. Услышанного было достаточно.

Этот разговор стал последней каплей. Даже глядя на трехпалую ладонь, он забывал, что он — не человек, а ставр. Не человек, а знаниями и умениями выделяется, как Микеланджело или Тесла даже среди ученых аллери. И это породило зависть. Значит, об ассимиляции можно забыть. Ставров считают низшими существами, даже его открытия не изменят устоявшегося мнения. Это значит, что надо бежать. А если бежать, то с Белогоркой. Но как?

Глава 9. Побег

На стройке за ним почти не следили. Стас-Мечедар мог беспрепятственно ходить по площадке и лесам и даже давать указания рабочим. Свеарн был ленив и, видя в ставре толкового помощника, иногда не выходил из дома, а присылал помощника, которому Стас докладывал о происходящем на стройке.

Однажды Стас приметил свисавшую за стену веревку. Охранник, привыкший к особому положению Стаса, даже не смотрел на ставра, потом и вовсе отвернулся. Мелькнула мысль: сейчас! Взять, спуститься по веревке и бежать! До леса не так далеко.

Не страх остановил его. Стас не мог забыть Белогорку. Он дал ей надежду и не может бежать один. Пусть она смеялась над ним, пусть не поверила — он не уйдет без нее!

На всякий случай Стас поинтересовался у Свеарна, всегда ли стены башен именно такой толщины? Великий механик ответил утвердительно.

Стас рьяно взялся за расчеты. Исходя из высоты потолков и аллерийских стандартов, выходило, что камера Белогорки находится ниже уровня земли. А его, Стаса, обиталище — на четыре метра выше. Бедняжка, она даже не видит света, но ни словом не обмолвилась ему.

Он в который раз пытался разговорить узницу, но разговоры заканчивались одинаково.

— Ты должна мне рассказать! Я хочу спасти тебя, и должен все знать.

— Нет, не должна. И ничего не скажу. Я не хочу, чтобы ты погиб.

И тогда он понял: Белогорка погибнет, так и не увидев неба. Время идет, а он никак не решится!

Стас вспомнил дом и прежнюю жизнь. Все ясно, все расписано: работа, дом, выходные. Игра. В той жизни не было места риску, опасностям и лишениям. Самый сложный выбор был не между жизнью и смертью, а между марками машин или различными курортами, и никогда от его выбора не зависела жизнь человека.

Интересно, что делает Таня? Звонит по милициям, ищет по знакомым? А может, в его мире время идет по-другому? И вернись он сейчас, жена даже ничего не заметит. Вот только он не остался прежним.

На следующий день вместе с механиком Стас побывал в кузне, чтобы проследить за изготовлением металлических стяжек. Взгляд Стаса упал на кучку железных зубил для раскола каменных глыб. А ведь меня давно не обыскивают, подумал он и понял, что другого случая может не представиться.

Он придвинулся ближе, улучил момент, когда фигура Свеарна заслонила кузнеца, а Сторг отвернулся — и мигом выхватил одно зубило. Ладони взмокли, а сердце забилось. Он сильно рисковал. Но никто ничего не заметил.

Украденное зубило Стас спрятал в ямку под камень. Впрочем, камеру никто никогда не обыскивал. В голове еще не было никакого плана, но Стас уже знал, что не сможет оставаться здесь вечно. Он нужен Свеарну, пока способен генерировать идеи, пока от него хоть какой-то толк. Когда стройка закончится, кто знает, не закончится ли вместе с ней благоволение аллери? Если его отправят в яму к остальным, о побеге можно забыть. Надо думать сейчас, пока он относительно свободен.

Стройка продолжалась. В один из дней Свеарн отправил Стаса с поручением к интенданту в знакомой красной палатке.

— А-а, тот самый ставр, что знает механику? — проговорил Гнилосказ. Он разглядывал Стаса, словно видел впервые. — Зачем пожаловал, друг?

Стаса передернуло. Ишь ты, в друзья набивается! Он помнил, что говорили о Гнилосказе в яме.

— Свеарн приказал выдать медных гвоздей. Две сотни.

— Две сотни? — повторил Гнилосказ. — Ну, это можно. А больше ничего не нужно?

Стас подумал, что это насмешка, но ренегат не шутил.

— Посмотри на себя, Мечедар! В чем ты ходишь? Разве так должен одеваться помощник великого механика?

— Не твое дело, — сухо ответил Стас. Странная заботливость Гнилосказа ему не понравилась.

— Я думаю, и ешь ты не от пуза… Приходи вечером, поешь горячего, свежих фруктов…

Которых ты у своих урвал, подумал Стас.

— Неси, что сказано.

Как ни странно, Гнилосказ не обиделся. Он положил перед Стасом сверток и доверительно наклонился:

— Послушай. Тебе нужна новая одежда. Соответствующая твоему положению, — сказал ренегат. — Ты же советник Свеарна! Вот, посмотри, что я могу предложить тебе…

— Не надо.

— Я не требую платы!

— Нет.

— Почему, брат?

— Не брат я тебе, скотина рогатая, — сказал Стас, забрал гвозди и ушел. Он знал, что приобрел врага, но сердце пело. «Если у тебя есть враги, — подумалось ему, — ты не зря живешь на свете».

— Белогорка!

— Что, Мечедар? — голос ее был безразличен и тих.

— Какие у тебя глаза? — спросил Стас. Спросил спонтанно, думая, как вывести узницу из печального транса. — Какого цвета?

— Глаза? Зачем тебе? — в ее голосе прозвучал интерес.

— Наверно, красивые. Серые? Или синие?

— Синих глаз не бывает.

— Бывают.

Она не стала спорить.

— Так, какие? — не унимался Стас. — Скажи.

— Зачем?

— Знаешь, говорят: глаза — зеркало души. А душа у тебя красивая.

— Хорошие слова, но что ты знаешь обо мне, чтобы так говорить?

Она неожиданно замолчала.

— Белогорка! — позвал он.

— Молчи, сюда идут! Молчи, если хочешь жить!

Он затих, услышал скрежет замка и шаги.

— Держи факел, — голос правительницы. Стас услышал потрескиванье и учуял дымок.

— Твое время вышло, Элор.

Элор? Белогорка — Элор? Стас прислушался.

— Я решила: к чему ждать и отдалять неизбежное? Ты умрешь сегодня…

Пауза. Стас всем сердцем ощутил, что чувствует узница.

— Что вдруг такая спешка? — промолвила Элор. Голос девушки был тих, но крепок, и Стас поразился ее самообладанию. После такой-то «новости»!

— Хм. Расскажу. Все равно весть не выйдет за пределы этой комнаты. Сюда едет Мортерн.

— Мортерн? — воскликнула узница, и Стас понял, что она знает этого человека. И не просто знает…

— Да. Твой жених Мортерн. Он едет к тебе, а встретит меня. Ха-ха. Думаю, он не заметит разницы. Ведь вы виделись с ним пять лет назад.

— И он ничего не знает…

— Разумеется. Кто же ему скажет? — Айрин хихикнула. — Он не узнает, какая из сестер встретит его в новой башне? Какая взойдет на ложе? Ведь другая скоро умрет.

— Айрин, ты стала чудовищем. Ты ведь не была такой! Очнись, сестра.

Они сестры!

— Откуда тебе знать, какой я всегда была? Ты думала только о себе! Хватит, мне не нужны проповеди. Я такая, какая есть. И буду делать, что желаю! Я рождена править, и я стану править!

— Но ты не любишь Мортерна!

— А говорят, что ты умна! — Айрин фыркнула. — В этой жизни надо использовать все, что дает судьба, и не думать, что скажут или подумают другие! Я знаю: ты выбирала Мортерна из многих, отец позволил тебе выбирать — он всегда любил тебя больше, чем ты того заслуживала! Выбрала ты, а владеть стану я! А ты — труп, тебя нет, тебя давно отпели в храме!

Айрин рассмеялась, но смех звучал фальшиво.

— Знаешь, Айрин, а ведь ты боишься меня! — вдруг сказала Элор.

— Я?

— Да, ты! Ты приходишь все чаще. И смотришь так, словно ищешь прощения!

— Я? Ты сошла с ума! Чего мне бояться? Мне, правительнице Ильдорна?

— Я настоящая правительница! — крикнула Элор. — По праву и по завещанию отца! А ты — ничтожная завистливая тварь! Думаешь, можно спрятать правду, прикрываться покровительством Кен-Данара? От людей ты спрячешь правду, но не от себя! Ты всегда будешь помнить, кто истинная королева, до самой смерти!

— Ну, так правь отсюда, если сможешь! Я ухожу, а ты жди палача! Мортерн приезжает на днях, и я не хочу, чтобы от тебя остался даже твой мерзкий запах!

Дверь щелкнула. Тишина.

— Элор! — позвал Стас. — Отзовись! Теперь я знаю все! Айрин — твоя сестра.

Белогорка не отзывалась.

— И что? — наконец, сказала она. — Это ничего не изменит. Теперь ты знаешь, что я не ставр. Наверно, ты ненавидишь меня за обман. Прости, Мечедар, мне было так одиноко…

— Ты что, Элор! Конечно же, прощаю. Я помогу тебе. Я вытащу тебя отсюда!

— Слишком поздно, Мечедар.

— Сейчас! — Стас схватил зубило и камень. Удар, еще удар.

— Что ты делаешь?

— Почему ты сразу не сказала, что ты человек? — Стас бил, и стальной клин медленно входил в зазор между кладкой.

— Ты бы не стал со мной говорить. Ты же ставр, а я аллери. Ты знаешь, аллери не любят ставров, а ставры…

— А я другой! — крикнул Стас. — Мы оба узники. Значит, мы друзья. Я вытащу тебя отсюда!

Белогорка замолчала, а он с удвоенной силой принялся выковыривать камни. Кладка была основательной, крепкой, но Стас не собирался отступать. Я же силен как бык! Я смогу! Я не жалкий человечишко, а ставр! Пальцы Мечедара скользнули в отверстие, подцепив край камня. Рывок — и камень вылетел из пола.

— Одно не пойму. Как она сделала, что все поверили в твою смерть?

— Она рассказала мне. Она смеялась. Нарядила в мое платье служанку и выбросила из окна башни на камни. Я была возле отца, ничего не знала и не слышала. Он умер на моих руках. Потом пришли Юргорн и Криммерд и привели меня сюда. Это тайное подземелье, лишь отец и мы о нем знали. После смерти отца и старшей дочери правителем становится младшая. Так Айрин стала править Ильдорном. Никто так ничего и не узнал.

Стас надеялся, что охрана не услышит. Каждый раз, проходя мимо башни, он видел, что стражники сидят на ступенях, играя в кости, и даже не подходят к дверям. Несколько замков, дверей и решеток надежно отгораживают пленников — как и куда им бежать?

— Я не знаю, сколько времени я здесь, — продолжала Элор. Она говорила все быстрее, словно торопилась, что не успеет. — Тут темно, и я не знаю, сколько времени прошло. Айрин не говорит, а мне кажется, что целая вечность! Но она часто приходит. Я думала, она образумится, говорила, что прощу ее, но Айрин только смеялась. Потом она стала приходить и пугать смертью. Часто. Говорила, что завтра или сегодня. Ей это нравилось, но я привыкла. Иногда мне кажется: и впрямь лучше умереть…

Ее рассказ прибавил сил и ярости. Теперь Стас знал, что надо делать. Даже имея ключи от решеток, он не станет бежать туда, где сидит охрана. Нет. Силой не прорваться, да и он — не воин. Большая удача, что из камеры Элор есть другой выход. А дальше просто. Стоит Элор появиться на людях — и тайна раскрыта!

— Что ты делаешь? Остановись, Мечедар, они убьют тебя! Ты ставр, и хочешь погибнуть за аллери? Я обречена, но ты еще можешь жить.

— Не убьют, — бормотал Стас, выковыривая следующий камень. — Не обречена.

В образовавшемся отверстии он увидел темноту. Пробил! Теперь еще чуть-чуть!

— Отойди, Белогорка, камни могут упасть вниз!

Мгновением позже он понял, что назвал Элор Белогоркой, но поправляться не стал. Стас уперся ногами в стенку, застонал от усилия и выворотил из пола целый кусок. Отсыревший цемент — или что здесь использовалось в качестве раствора? — долго не сопротивлялся. Только бы успеть! Стас вбивал клин, ударами камня расшатывал кладку и вынимал очередной кирпич. Несколько камней отвалились и упали вниз. Дело спорилось. Он уже не думал ни о шуме, ни о чем другом, пока дыра не расширилась настолько, что в нее мог пролезть ставр.

— Элор?

— Да? — ее голос был взволнован.

— Я сейчас спрыгну.

Он зачем-то оглядел свою камеру, словно покидал что-то родное, поймал себя на этой мысли и чуть не рассмеялся. Да что ему терять? В любом случае, придется идти до конца.

Стас осторожно просунул в дыру ноги, втиснул бедра. Не застрять бы! В последний миг схватил лежащее на полу зубило — и обрушился вниз.

Падение было жестким. Человек мог ноги переломать. Стас приземлился на копыта, затем на пятую точку. Поднялся. Очень темно. Свет шел лишь через проделанную им дыру, зыбким серым столбом падая на неровный каменный пол. Где же узница?

— Ты где?

— Здесь, — ответила Элор-Белогорка.

— Я тебя не вижу.

Молчание. Глаза медленно привыкали ко тьме.

— Как же ты здесь? В такой темноте?

— Иногда приходит Айрин. С факелом. Он такой яркий, что я не могу на него смотреть.

Немудрено. Если сидеть в полной тьме. Ну, и сука эта Айрин!

— Подойди сюда, — сказал он. — Здесь светлее.

— Ты уверен, что этого хочешь?

Тьма звякнула, и Стас понял, что девушка прикована к стене. Как хорошо, что он схватил зубило!

— Мы теперь вместе.

Мрак зашевелился, и узница вышла на свет. Стас застыл. Даже в скудном полумраке зрелище было ужасным. Будь на его месте настоящий ставр — и тому стало бы не по себе от вида узницы.

— А ты думал: я выгляжу, как Айрин? — Элор заломила руки. Цепь звякнула. — О боги, даже ставр испугался меня! Зачем мне вообще выходить отсюда!?

— Ты всего лишь… немного грязна, — выдавил Стас, — когда мы выберемся отсюда…

Он ей льстил. Она была не только грязна и худа. Ее волосы спускались до поясницы, спутались и выглядели не лучше устилавшей пол гнилой соломы, одежда походила на старый рваный мешок, сквозь прорехи которого виднелось серое от грязи тело. Лица Стас рассмотреть не мог — волосы закрывали его. В камере Стаса было гораздо светлее: свет шел из коридора, попадая туда из окон, и было крохотное окошко. Здесь — каменный мешок без окон и дверей. Жутко воняло, и Стас едва сдержался, чтобы не зажать нос.

— Она не давала воды, чтобы умыться, — сказала Элор. — Немного, чтобы я не умерла от жажды.

Стас обошел камеру, глаза немного привыкли, и он увидел дверь. Вот откуда приходит Айрин!

— Это вход во дворец? — спросил он.

— Откуда ты знаешь? — изумилась Элор.

— Догадался. Иначе как приходит Айрин? Вопрос в том, как ее открыть.

— Она открывается изнутри, — сказала Элор.

— Может, выбить? — Стас поглядел на свои плечи. — Попробую.

— Ты выглядишь большим и сильным. Попробуй.

Стас никогда не слышал таких комплиментов, и ему было приятно. Понятно, ведь сложением он никогда и не отличался. В прошлой жизни.

— А там не услышат?

— Нет. Коридор за этой дверью тайный, о нем не знает никто, и охраны там нет.

— Хорошо, попробую, но сначала снимем цепь.

— Как же ты снимешь? Ох, я совсем забыла о ней!

— У меня есть кое-что, — он провел пальцем по кончику костыля и сжал зубы: стальной клин здорово затупился о камни. Как же он разобьет цепь? В любом случае, вариантов нет. Насколько знал Стас, цепи никогда не ковались из закаленного металла, а этими клиньями разбивали камни.

Он усадил Элор, ощупью нашел цепь и, как мог, установил на неровном полу. Взял клин, приставил к звену и ударил. Хуже всего, что работать приходилось в темноте. Один раз съездил себе по пальцам и едва не заорал. И все же цепь поддавалась, и после ожесточенных ударов сломалась.

— Все! — выдохнул Стас. — Осталась дверь. Допустим, я ее выбью. Что дальше?

— Дальше я знаю дорогу.

— Это хорошо.

Он передохнул и встал.

— У нас есть сказка, — неожиданно сказала Элор, — о звере, который спасает девушку от злодеев, а потом превращается в человека.

— Ну… — промямлил Стас. Он не знал, что тут сказать.

— Но чаще люди превращаются в зверей, чем наоборот, — продолжила она.

— Так, — Стас отодвинул девушку к стене. — Пора начинать.

Масса у него немаленькая, но нет места для разбега.

— Йэхх! — Стас прыгнул на дверь. Та заскрипела, застонала, но выдержала. Крепка! Он пробовал еще и еще, пока не выбился из сил.

— Ничего, Мечедар, ты сделал все, что мог, — она в первый раз коснулась его плеча. — Спасибо тебе, ставр.

— Я ничего еще не сделал, — возразил Стас. — Мы должны что-то придумать. Зубило тупое, но, может, попробовать пробить дверь и как-то открыть замок?

— Оставь все, как есть. Дверь ты не выбьешь, но этого и не нужно. Они сами откроют ее.

— Зачем? — автоматом спросил Стас и поперхнулся. Идиот. Ясно же.

— И что тогда?

— Тогда ты должен убить их. Иначе они убьют нас.

Черт! Ведь это было ясно с самого начала! Он не в сказке, он в реальности, и если хочет выжить… Но Стас не умел убивать. Не умел и не хотел. Но выбора действительно нет. Или мы — или они. Кто придет? Сама Айрин? Ее слуга? Или все вместе? И ему придется убить всех? И как он убьет? Камнем?

Он вспомнил рабов-ставров, обезглавленного Яробора. Иногда он готов убивать. И, наверно, может. Все могут. Но сейчас… Нет ни злости, ни куража, ни смелости. Жить хотелось, а убивать — нет.

Он сойдет с ума, если будет думать об этом. В конце концов, не обязательно убивать. Достаточно оглушить и запереть в камере. От этой мысли полегчало. Так он и поступит.

— Пока есть время, расскажи о себе, — сказал Стас. — О городе, об отце. Обо всем. Я очень любопытный ставр.

Элор кивнула.

Империя аллери лежала далеко на западе. Многочисленные и сильные враги теснили короля Бреннора, отца Элор и Айрин. Бреннор решил расширить владения на восток, где жили племена ставров, до того времени не потревоженные чужеземцами. Защищенная горными грядами, обширная земля ставров поразила короля красотой и изобилием. Он решил, что эта земля должна стать землей аллери.

Ставры так не думали. Их народ обитал тут издревле, и они не собирались уступать чужакам. Но имея хорошо обученную и оснащенную армию, аллери легко разбили разрозненные кланы ставров и основали Ильдорн.

Но ставры не сдались. Их вожди сумели объединить несколько сильных кланов, и двинули войско к городу. Тогда и случилась Последняя битва, в которой ставры потерпели сокрушительное поражение, а аллери взяли под контроль всю долину. С тех пор аллери стали господами, а ставры… Чтобы избежать волнений, побежденным было позволено жить, как прежде, лишь запрещено носить оружие. Кроме того, любого ставра аллери могли обратить в раба, если чувствовали угрозу или нуждались в рабочей силе. Ставрам запретили, как прежде, самим избирать вождей, их место заняли шаманы, сумевшие договориться с властью.

После рассказа Элор многое стало ясно, и кусочки сложились в ясную картину. Продажные шаманы! Ведь он чувствовал это, знал! В обмен на власть они торговали ставрами, как скотом, ссылая аллери тех, кто им мешал, непокорных, таких, как Яробор. Вот и все. Мир Безоблачной Долины лежал перед мысленным взором Стаса, мир рабов и господ, ставров и аллери. На чью сторону встанет он, пришелец из запределья, ставр с душой человека?

— Отец не был жесток к ставрам, — продолжила Элор. — Даже после Последней битвы, где он едва не погиб, он разрешил ставрам жить, где они хотят, лишь брал небольшую дань, а рабами делал лишь тех, кто не желал покоряться.

— А ты бы покорилась? — зло сказал Стас. — Когда запрещено добывать и ковать железо, путешествовать по долине, носить оружие? Когда любого могут взять и обратить в раба, как меня, когда я перешел дорогу шаманам! — Стас вспомнил разговоры в яме, и его понесло. — До вас никто в долине не заставлял работать на себя. Это чистый и честный народ, а вы сделали их рабами! Да вам учиться у них надо!

— Если ты ненавидишь аллери, зачем ты здесь? — сказала Элор.

— Я не ненавижу. Ставры не умеют ненавидеть. Многие из них уже смирились и не представляют иной жизни, кроме как жить рабами. Но ответь: разве это жизнь? Ты бы желала такого своему народу?

— Ты сказал то, о чем я думала, Мечедар. Если бы я могла, если бы снова правила… Я не знаю, каково быть рабом, но здесь поняла цену свободы.

— А я знаю!

— Подожди, Мечедар! Я скажу то, чему ты, может быть, не поверишь.

Он слушал.

— Мы изменились. Господство над ставрами изменило нас. Я замечала жестокость и злобу. Злые люди были всегда, но я видела иное. Неоправданную жестокость. Видела избиения и казни, издевательства и глумление над теми, кто не мог ответить, кто не имел никаких прав на этой земле. И я видела, как власть меняет людей, видела, какими они становятся от вседозволенности и силы. Айрин, Юргорн. Даже мой отец, — она замолчала, видимо, не в силах продолжить, но все же заговорила вновь. — Все аллери стали другими. Наша религия запрещает убивать без необходимости, но она была попрана в угоду вседозволенности и власти. Мне очень жаль.

Она говорила искренне. Стас почувствовал это, и вдруг всколыхнувшаяся злоба ушла, сменившись жалостью к несчастной узнице.

— Человек властвует над человеком во вред ему, — процитировал Стас. — Всякая власть развращает.

— Власть не развратит того, кто с детства знает ее вкус.

Стас хотел напомнить об Айрин, но его прервали:

— Тише! Идут!

Стас притих. Слух у ставров был отличный, но узница слышала еще лучше. Действительно, за дверью кто-то есть!

Взвизгнули несмазанные запоры, дверь скрипнула и открылась. На порог ступил человек с факелом. Не человек — настоящий гигант. Он едва ли уступал Мечедару в росте и массе — исполин среди людей. Такого надо вырубать первым, сразу, но Стас замешкался. Яркий свет факела вырвал из тьмы жуткое зрелище: грязную, всклокоченную ведьму в невообразимом рубище и с длинными когтями… Элор.

Услышав шорох, убийца повернул голову и воззрился на ставра, невесть как очутившегося в камере. Не доводя до расспросов, Стас ударил его, но не вложил достаточно силы. Великан устоял и бросился на него. Они сцепились. Как ни странно, аллери не кричал и не звал на помощь. Может, считал это зазорным, а может, был уверен в своих силах. Факел упал на пол и едва не погас.

Чертов толстяк боролся неплохо, и Стас испугался. Он позабыл о своих бицепсах и мощном торсе. Он никогда не считал себя героем и не умел тремя ударами раскидывать толпы негодяев. Будь Стас решительней, победа была бы за ним, но он проиграл заранее. Когда не поверил в себя.

Стас был выше и мускулистей, но бороться не умел — и скоро оказался на лопатках. С торжествующим ревом гигант вцепился ставру в горло. Кулаки Стаса молотили по бокам и голове аллери, но хватка человека не слабела. Будь Стас в своем теле, толстяк давно бы покончил с ним, но шеи ставров были мощнее. Стас боролся, как мог, он сумел сбросить толстяка, но, как никудышный борец, тут же упустил инициативу. Убийца вновь подмял его и заломил руку. Конец.

Что-то звучно шмякнуло. Хватка убийцы ослабла, и он кулем свалился на пол. Ведьма бросила окровавленный камень. Пошатываясь, Стас поднялся.

— Спасибо.

— Не за что. Ты сам сказал, что мы вместе… или умрем или выберемся отсюда, — сказала она. Вблизи ее голос звучал особенно красиво.

— Предпочитаю второе.

— Ты глупый ставр, Мечедар, — сказала Элор. — Мог сидеть себе в камере… и жить.

— Лучше умереть стоя, чем жить на коленях, — Стас сказал это без всякого пафоса, просто потому, что пришло в голову.

— О-о, да ты еще и поэт! — Элор взмахнула рукой с обрывком цепи. — Теперь идем! Бери факел.

— Хорошо, что он один, что она не пришла вместе с ним! — сказал Стас. Он поднял едва не погасший факел и взглянул на девушку. Из-за длинной, всклокоченной челки блестели живые глаза. Нет, не ведьма.

— Она бы не пришла.

— Почему?

— Она боится мертвых. Она и к телу отца не подходила.

Вот это номер! Убийца, боящийся мертвецов? Что-то подобное Стас видел в кино. Не люблю крови — говорил Председатель Клуба Самоубийц принцу Флоризелю. Поэтому он всех душил.

— Ладно, что теперь? — спросил он. Узница усмехнулась:

— Дверь открыта. Идем.

— Но куда? Ты знаешь, куда?

— Я знаю. У нас есть счастливая карта, только бы добраться до нее!

— Там могут быть ее люди? — спросил Стас, обшаривая тело трясущимися руками. Он не боялся мертвецов, но чувствовал себя не очень. — Странно, что он не звал на помощь.

Оружия при великане не оказалось. Вообще-то, зачем оно ему?

— Я знаю этого человека. Он не слышит и не говорит. Айрин знает, кому доверять.

Они вышли и заперли дверь. С другой стороны та выглядела по-иному: мощные запоры и окованные железом доски. Немудрено, что Стас не мог ее выбить. Каменная винтовая лестница повела их наверх. Происходящее напоминало какой-то фильм. Стасу казалось, будто он видит себя со стороны или играет в любимую игру. Свет плясал на примитивной каменной кладке, тени размытыми пикселями расползались под ногами. Какой недоучка это программировал?

— Стой. Дальше поведу я.

Стас тряхнул головой. Голос спутницы вернул его к действительности. К чертовой действительности! Он остановился, и девушка забрала факел.

— Дальше ход ведет в коридор дворца. Я не знаю, есть ли там стража, поэтому надо быть осторожными. Не стучи копытами, если не хочешь, чтобы нас заметили. Если удастся проникнуть в мою комнату, мы спасены. Оттуда есть подземный ход.

— Погоди! Я не понимаю! Почему мы должны бежать? Разве нельзя объявить, что ты — законная наследница?

— Кому? Людям? Меня ведь давно похоронили!

Оп. Ну, я и баран, подумал Стас. Ведь, правда.

— Посмотри на меня! Здесь нет зеркала, но я представляю, что выгляжу, как ведьма или сумасшедшая. Кто поверит мне? Даже те, кто помнят меня, не поверят и не узнают!

Стас не думал, что все будет так сложно. Что же делать? За ними никто не гонится, но Айрин ожидает отчета убийцы, и забеспокоится, не явись он вовремя. Сколько времени есть у нас?

— Но… Что тогда нам делать?

— Не теряй духа, ставр! Я же сказала: есть подземный ход! Надо только добраться до моих покоев!

Темные крутые лестницы, безлюдные коридоры. Они крались, как воры, боясь собственного дыхания, и дважды были на волоске. Элор едва не столкнулась с какой-то женщиной, неожиданно вышедшей из дверей. Идущий позади девушки Стас успел дернуть ее к себе и спрятаться за углом.

— Вот коридор, — сказала узница, выглядывая из-за угла. Она отпрянула и прикрыла глаза. — Я не могу там пройти. Слишком много света. Ничего не вижу!

— Я проведу. Где дверь?

— Посредине. Увидишь.

— Охрана есть?

— Нет, она этажом ниже. Но тут могут быть слуги. Или сама Айрин.

Стас выглянул. Этот коридор был широк и красив. Тонкие витые колонны поддерживали расписанный картинами свод, покрытые затейливой резьбой каменные стены были произведением искусства.

— Сама Айрин? — прошептал он. — Так, может, нам…

Договорить он не успел. Дверь, о которой говорила Элор, распахнулась. Стас отпрянул и толкнул девушку:

— Сюда идут!

— Здесь была ниша, сюда! — полуослепшая узница нащупала укрытие и втолкнула туда ставра. Он вместился с трудом.

— Тише!

Они прижались к стене. Не дыша, Стас видел, как Айрин и несколько воинов прошли мимо. Стас медленно выдохнул.

— Вперед, — шепнула Элор. Взяв девушку под руку, Стас пошел к двери. Толкнул, и беглецы ввалились внутрь.

— Запри дверь и закрой шторы! — приказала Элор. Стас так и сделал.

— Где тоннель? — спросил он.

— Там, за ковром, — махнула рукой Элор. Похоже, в полутемной комнате ее глазам стало легче. Она огляделась и безошибочно направилась к зеркалу.

— Подожди!

Стас не успел подумать — почувствовал: лучше бы ей не смотреть. Но не успел. Элор глянула — и распростерлась на полу.

Проклятье! Есть тут вода?

Стас осмотрелся. Эге, да тут есть кое-что получше! У широкой кровати обнаружился столик с накрытым ужином. Жареная птица, фрукты и салаты. Кувшин. Наверняка не пустой. Отхлебнув вина, Стас фыркнул, окатив брызгами лицо девушки. Старый проверенный способ. Она зашевелилась.

— Вставай, Элор, некогда лежать! Показывай, где тоннель! — он с легкостью поднял ее на руки. Пожалуй, какое-то время он может ее нести. Если будет показывать дорогу. Элор помотала головой. Из глаз ее лились слезы. Она не могла говорить, только плакала. Стас подумал, что никогда не поймет женщин. Там, в камере, вести себя так стойко, что позавидовал бы Штирлиц, и упасть без сил от вида себя в зеркале.

Стас положил девушку на кровать и пронесся по комнате, сметая в сорванную со стены портьеру все, что могло пригодиться. Оружия не было, зато нашлись свечи и ножницы, гребень и медное зеркальце, множество рубашек, платьев и белья. Не удержавшись, Стас на бегу высыпал в пасть тарелку с салатом. Есть ему хотелось не меньше, чем уносить ноги, а пока беглецов не хватились… Остальную еду он просто кинул в мешок. Превратится в кашу — и плевать. После тюрьмы и не такое съешь.

— Ну? Идем?

Элор уже сидела, медленно приходя в себя.

— Она пошла за тобой. И скоро будет здесь. Надо бежать.

— Да. Сейчас.

— Я взял все необходимое. Идем.

— Тоннель там. Сорви ковер, — указала она. Стас сорвал — и увидел обычную каменную кладку.

— А где дверь?

— Вот, — сказала Элор и повернула кованый набалдашник на кровати. Стена сдвинулась. Но не до конца.

— Надави на нее.

Стас надавил. Замаскированная дверь скользнула неожиданно легко. Внутри было темно.

— Возьми со стены факел. Идем.

— Ты сможешь идти?

— Да. Смогу.

Вниз спускались дольше, чем шли наверх. Тоннель был очень глубок. Постепенно спуск прекратился, и они пошли по прямой. Тьма отступала в бесконечность, пятясь от света факела. Звуки глохли, пожираемые застывшим в стенах временем. Тоннель был очень стар. Стас держал Элор за руку и старался идти не быстро, хотя ноги так и порывались перейти на бег.

Стас заметил, что стены тоннеля стали земляными, и обрадовался, догадавшись, что они — за пределами замка. Погони не слышно, остается лишь дойти до конца.

Было душно и влажно. Вода сочилась по стенам, скапливаясь на мокром полу, черные гнилые сваи обросли грибком. Когда же тоннель закончится? Он хотел спросить Элор, и почувствовал, как ее рука тяжелеет. Узница пошатнулась и упала.

— Что с тобой?

И так ясно. Нет воздуха. И самому трудно дышать этой влагой, пот струился по скулам, смешиваясь с капающей сверху водой. Стас поднял Элор на руки и понес. Ему стало страшно. Вдруг она умрет?

Ноги сами неслись вперед, и вот он в тупике. Где же дверь? Здесь должна быть дверь! Он осторожно положил Элор на землю и осветил стены. Ничего. Но этого не может быть! Ход прорыли для спасения, значит должен быть выход! Вот: еле видимый глазу контур на потолке, заросший белой плесенью. Стас воткнул факел в землю и уперся руками в люк. Не поддается! Он прыгнул, ударив в люк кулаками. Больно. Еще раз! С потолка посыпалась труха, и вывалилась ржавая ручка. Стас напрягся, потянул — и люк сдвинулся в сторону.

Свет. Такой яркий, что Стас зажмурился. В отверстие заглядывали кроны деревьев и… боже, как же замечательно тут пахнет!

Когда глаза привыкли к свету, Стас увидел контур прислоненной к стене медной лестницы. Очистив ступени от наростов, он не без труда оторвал ее от стены, поднялся и высунул голову из ямы. Никого. Похоже, тоннель выходил прямо в лес. Он быстро спустился вниз, поднял Элор на руки и вытащил наверх.

Было раннее утро. Роса блестела на траве и разлапистых папоротниках. Стас сорвал несколько растений и стряхнул влагу на лицо девушки. Вода и свежий воздух подействовали незамедлительно. Веки ее задрожали и, спохватившись, Стас накинул ей на глаза какую-то рубашку. Слишком яркий свет ослепит ее.

— Что это?

Стас придержал ее руку, схватившуюся за повязку.

— Подожди, тебе нельзя смотреть. Свет очень ярок.

— Мы выбрались? — спросила она. Через изодранное рубище просвечивало тощее и оттого кажущееся детским тело.

— Да.

— Пахнет лесом, — Элор улыбнулась, и Стас почувствовал, как его пасть растягивается до ушей. Да, они выбрались, им удалось!

Бросив взгляд на люк, он подумал, что погоня может быть близко. Айрин тоже знает о тоннеле.

— Надо уходить.

— Да, — он помог ей подняться и сесть. Элор, недвижно, как пугало, сидела с тряпкой на голове. — Я понесу тебя.

— Ты устанешь.

— Ты легкая.

— Мне надоела эта повязка! — Элор сорвала с головы рубашку и с криком зажмурилась. — Я должна видеть!

Она пыталась раскрыть глаза, но из них текли слезы. Сейчас свет был для нее невыносим, она пыталась разглядеть хоть что-то — и не могла. Стас насильно повязал ей глаза.

— Зрение вернется. Ты открывай глаза постепенно, не торопись, привыкай к свету, почувствуй через веки.

Элор успокоилась, и Стас осмотрелся. Придавить бы люк. Но ничего подходящего не нашел. Тогда он просто вытащил лестницу наружу и поставил люк на место. Это задержит погоню.

— Может, ты хочешь есть?

— Не отказалась бы. Но я потерплю. Надо уйти подальше от Ильдорна. Нас уже ищут.

Отсюда город не просматривался, но Стас знал, что идти надо на юг. Куда пытался и не смог пройти Яробор.

— Ты отдыхай, я понесу тебя, — Стас вновь поднял Элор на руки. В его широких трехпалых ладонях девушка казалась хрупкой, как соломинка.

Ориентируясь на солнце, он зашагал через лес.

Глава 10. Одни

Стас шагал, испытывая странные чувства. Он еще не забыл, кто он и откуда, помнил свой мир, но казалось, что он был там по ошибке, что вся эта мелочная жизнь и такие же мелочные желания — не то, для чего он родился. Это вообще не жизнь. Суррогат, подмена. И подмена сознательная.

Во что превращается человек, смыслом жизни которого становятся бездумная работа и шоппинг, а самым заветным желанием — безделье? Нет истинных чувств и стремлений, есть страх быть не таким, как все.

Игра отчасти заменяла мир, в ней он получал то, чего желал: драйв, борьбу и острые ощущения. Но компьютерные шишки и виртуальные смерти не вызывали эмоций, подобных тем, что он испытывал сейчас. Элор спала у него на руках, широкие копыта бегло меряли километр за километром, а сердце пело. Солнце, пробиваясь через кроны, сияло, как никогда. Что еще надо человеку?

Стас знал одно: голодный, измученный, загнанный, он не променяет свое положение на сытый телевизионный покой. Он стал другим. Он посмел и попробовал. Узнал цену себе и не мог сделать ее дешевле. Скидок не будет, господа!

— Чему ты улыбаешься, Мечедар?

Она проснулась и смотрела через полуоткрытые ресницы. Свет все еще беспокоил ее, но это пройдет.

— Миру.

— Я хочу есть, — сказала она, и Стас послушно опустил ее на землю. Теперь она неплохо стояла на ногах.

— Сейчас, — он развязал огромный узел, прихваченный из покоев Айрин. Сваленная в спешке снедь изрядно выпачкала несколько платьев и рубашек, но это пустяки. Зато у них была жареная птица, пирожные и фрукты.

Стас едва не прослезился, глядя, как Элор жадно жует и глотает. Вот сволочь Айрин, в какой раз подумал он. Ну, доведись встретиться! Пусть ты и женщина, а… Его ладони непроизвольно сжались.

— Как вкусно! Почему ты не ешь? — спросила Элор, вытирая рот найденным в узле платком.

— Не хочу, — не слишком уверенно ответил он. Живот предательски заурчал.

— Ешь! — приказала Элор. Стас пожал плечами и скромно сунул в пасть кусочек фрукта. Прожевал. Вздохнул, глядя на остальное: он легко проглотил бы все одним махом. Ей витамины нужнее.

— Еще ешь!

— Здесь и так мало.

— Если ты упадешь от слабости, я не смогу тебя нести.

Хорошая шутка. Стас улыбнулся и взял еще кусочек. Осмотрелся. Со всех сторон их окружали заросли. Это хорошо. Так спокойней.

— Как твои глаза?

— Лучше. Знаешь, Мечедар, я никак не могу поверить, что меня спас ставр, а не человек.

— Я тоже думал, что разговариваю со ставром, а не с аллери. И очень удивлялся: откуда ты так знаешь язык?

Они рассмеялись.

— Здесь, кажется, безопасно. Только вот чем-то воняет, — нос Стаса повернулся, безошибочно определив источник запаха. Стас опустил глаза. Баран я безрогий.

— Воняю здесь я, — спокойно произнесла девушка.

— Извини, я… Не должен был…

— Истина всегда звучит дерзко, — сказала Элор. — Ты прав, на что мне обижаться?

— Я знаю одно место, — чтобы как-то замять возникшую паузу, сказал он. — Мне показал его один ставр. Там, на юге. Там нас не найдут.

— Веди, — сказала она. — Я отдохнула.

— Ты сможешь идти?

— Свобода стоит того, чтобы идти к ней своими ногами. Как бы ни было трудно.

— Хорошо. Подожди, я только посмотрю, что еще у нас есть… Тебе надо одеться.

Стас закопался в узле и извлек несколько длинных рубашек.

— Надень. Это лучше, чем то, что на тебе.

Он хотел сказать, что отойдет, но не успел. Элор улыбнулась и одним движением сорвала лохмотья. Стас повернул голову так быстро, что едва не свернул шею. Судя по шуршанию и довольным вздохам, она оделась. Стас повернулся. Элор сидела в рубашке, пытаясь расчесать волосы найденным гребнем.

— Не хочу пачкать одежду, — объяснила она. — Мечедар, мне нужна вода!

Бывшая правительница быстро приходила в себя, и в ее голосе зазвучали повелительные нотки. Но Стас не обиделся.

— Найдем воду, — сказал он.

В этот день удача улыбалась им, словно отдавая старый неоплаченный долг. Через полчаса Стас и Элор вышли к широкому ручью, и девушка радостно бросилась к воде. Пока она плескалась, Стас смотрел по сторонам. Место казалось безлюдным, но кто знает…

Его взгляд раз за разом останавливался на девушке. Ничуть не смущаясь ставра, Элор стянула рубашку и терлась ей, как мочалкой. Худые плечи, тоненькая шея и талия, стройные ноги. Стасу никогда не нравились плоские модели, но фигура Элор всколыхнула давно забытые чувства.

Элор вышла из реки, и ставр поспешно отвернулся.

— Мечедар?

— Что?

— Почему ты отвернулся?

— М-м-м, — он не нашел, что ответить, и повернулся. Темные соски на маленькой груди приковали взгляд.

— Ты так смотришь, Мечедар… Почему ты так смотришь?

— Ты очень красива, — выдавил Стас. — Очень.

Помимо воли, взгляд упорно стремился ниже, в темные дебри волос.

— Что ты понимаешь в красоте женщин аллери, ставр? — Элор рассмеялась, но Стас не ответил. Она выжала мокрую рубаху, пошла к вороху чистой одежды и стала одеваться. Черт, так она выглядела еще соблазнительней!

Стас следил за каждым ее движением. Элор натянула новую рубашку и принялась расчесывать вымытые волосы. Темные волны струились по плечам, обрамляя тонкое лицо с серо-зелеными глазами. Она похожа на сестру, но красивей, чем она, подумал Стас. Теперь он понимал, почему Айрин так ее унижала. Она завидовала не только положению, но и ее красоте.

— Ты удивительный. Ты непохож на других ставров, — в который раз повторила она. — Ни на одного из тех, кого я знала.

— Это мне уже говорили. Но думаю, ты просто плохо знаешь нас.

Она тоже смотрела странно.

— Я думаю, и тебе стоит искупаться.

Это правда. О себе он и забыл, а вонять в присутствии королевы, пусть и бывшей, как-то…

— Да, думаю, стоит.

Он снял заношенную безрукавку, решив, что заодно ее постирает, и вошел в воду.

— Мечедар?

— Что?

— Почему ты не разделся?

— У нас так принято.

— Придя в эти земли, мой отец изучал обычаи ставров, и я вместе с ним. Ставры не знают стыда, ваши мужчины моются вместе с женщинами — разве нет?

— Д-да, — вынужденно признался Стас. Обычаи ставров он знал хуже, чем аллери.

— И они никогда не моются в штанах.

Ну ладно. Раз уж она его не стесняется, какого черта! Слишком много странностей вызовут такое же множество ненужных подозрений. Он снял штаны и зашел поглубже, но вода едва доходила ему до пояса. Стас плюхнулся на задницу, загреб со дна песок с илом и стал растирать себя. Благодать! Для человеческой кожи это было бы чересчур, для толстой кожи ставра — сплошное удовольствие.

Накупавшись и постирав вещи, Стас побрел к берегу и остановился, наткнувшись на откровенный взгляд девушки.

— У тебя есть женщина? — неожиданно спросила она.

— Н-нет, — он вышел на берег, прикрываясь мокрыми тряпками. В отличие от Элор, запасной одежды у него не было.

— Почему? — она обошла Стаса. — Думаю, ты красив… для ставра.

— С чего ты взяла?

— Благородный не может быть уродлив. Ты наверняка нравишься своим женщинам.

— Что ты понимаешь в красоте ставров, аллери? — спросил Стас.

Элор рассмеялась.

— Как жаль, что ты ставр.

Она произнесла это так, что у Стаса зашлось сердце.

— А если б я был аллери?

Элор молчала. Потом подошла и прижалась к его груди.

— Ты спас меня, Мечедар, ты рисковал собой. Никто в целом мире не сделал для меня больше, чем ты! Я обязана тебе всем. Тем, что вижу этот лес, и траву, и небо. Тем, что дышу!

Она прижалась сильнее, и Стас ощутил, какая она нежная и хрупкая. Хотелось обнять ее, сжать изо всех сил, но так он сломает ей позвоночник. Стас стоял как столб, еле поглаживая Элор по спине. Проклятье, ну почему я в этой шкуре!

— Я не думаю, что ваши женщины любят как-то иначе, — произнесла Элор.

— Я тоже так думаю, — сказал Стас, еще не понимая, что кроется за ее словами, и содрогнулся от сладкого прикосновения. Ах-х. Еще.

— Наверно, у тебя там все огромное…

— Да уж… должно быть…

Какая же она красивая! В груди защемило: он — ставр и похож на прямоходящего теленка. Как она сможет его целовать? Как любимую корову или лошадь?

— У нас есть легенда. Записанная в старых книгах.

Ее руки гладили его, он целовал ее голову.

— …Однажды бог в образе зверя спас одного из моих предков — девушку — от врагов. Потом она родила ребенка-героя. Я читала и удивлялась…

Он застонал. Колени подогнулись.

— Как такое возможно…

Мир перевернулся. Небо оказалось перед глазами, но Стас видел лишь Элор, склонившуюся над ним.

— У тебя красивые глаза, — сказала она.

— У тебя красивей.

Он еще думал, что все это — сон, что это невозможно. Но Элор стащила рубашку и сжала его бедра ногами. Он почувствовал ее плоть. Элор застонала. Стас хотел отпрянуть, но девушка обхватила его руками и прижалась изо все сил.

— Тебе больно?

— Пусть…

Она глухо застонала, погружаясь глубже, и Стас не выдержал. Его кулаки ударили по земле, оставив глубокие вмятины, тело выгнулось, едва не сбросив Элор на землю. Из груди вырвался хрип. Элор вскрикнула и распростерлась на его груди.

— Мне никогда не было так хорошо. Никогда. Знай это, ставр.

— Угу, — пробурчал Стас. Мир только что взорвался, осыпав осколками радости и цветами счастья. Он лежал, счастливый и шокированный тем, что случилось. Что это было и как это назвать?

— Ты умеешь любить. Не верю, что у тебя нет женщины.

— Теперь есть.

Она засмеялась.

— Все это похоже на чудо. Все, что с нами происходит.

— Это так.

Знала бы ты, кто я и откуда, подумал Стас, и ему стало горько. Ну, почему все так?! Местные боги смеются над ним, ржут в три горла! Это не просто «красавица и чудовище!» Это красавица с чудовищем…

И если она для него привлекательна и даже слишком, ведь внутри ставра Мечедара — Стас-человек, то он для нее… Что скажет любой человек, кого ни спроси? Что бы он сам сказал?

Да к черту все и всех! Если кто и посмеет сказать… Размажу в кровавую лепешку! Стас сжал трехпалую ладонь в кулак. Кулак был с голову Элор. Ему стало легко и спокойно. Теперь у него есть, за что бороться, есть то, зачем жить! Как он жил раньше, чем? Разве там были чувства? Была жизнь?

Теперь он не жалел ни о чем. Его мир, жена, друзья — все отдалилось, исчезло в безрадостной и безразличной дымке. К чему и вспоминать об этом? Прошлая жизнь — как детство, которого не вернешь.

Она приподнялась и заговорила:

— Знаешь, Мечедар, раньше я была влюблена в Мортерна. Когда он приезжал к нам, я любовалась его лицом, осанкой. Теперь он едет, чтобы разделить ложе с Айрин, но я не жалею. Пусть.

Он слушал, глядя на ее грудь.

— Нельзя любить того, кто ничего для тебя не сделал. Даже если он красив и знатен. Никто не заступился, когда сестра заточила меня в башню. Никто из тех, кто восхвалял меня и служил мне. Только ты, Мечедар.

Она вздрогнула от холода, и Стас понял, что пора одеваться.

— Нам надо идти.

— Да.

Собирались молча. Когда оделись, солнце взошло в зенит. Элор облачилась в платье, более уместное в городе, чем в лесу, но вариантов не было. Одежда Стаса сохла прямо на нем.

— А ведь нам надо на ту сторону, — запоздало вспомнил он.

— Пойдем.

— Нет, стой, — он подошел и поднял ее на руки. — Тебе не надо мокнуть.

Элор улыбнулась:

— Никто не носил меня на руках. До тебя.

— Для ставра это легкая ноша.

Он перешел ручей вброд. Штаны снова вымокли, но это были пустяки. Ориентируясь по деревьям и солнцу, Стас пошел на юг. Туда, куда указывал Яробор. Если там живут такие же безрогие, как он, его примут. Но как быть с Элор?

— Если мы убежим от Айрин, и она не сможет тебя достать — что ты станешь делать?

— Я? — Элор, казалось, впервые задумалась над этим. Раньше она не мечтала ни о чем, кроме спасения, теперь предстояло думать о будущем.

— Я не знаю. А ты? Что ты будешь делать?

— Думаю пробираться к безрогим.

— Безрогим? Это ставры?

— Да. Аллери превратили их в рабов и отрубили рога. По законам ставров, безрогий — преступник. Аллери так делали, чтобы беглецы не возвращались в кланы и не мутили народ. Но не все они преступники. В основном это те, кто сумел бежать из рабства в лес или горы. Как мы.

— Как ты, — поправила Элор. — И что дальше?

— Я буду там среди равных. Не раб, не слуга.

— Это хорошо. А потом?

— Не знаю. Трудно сказать.

— Значит, наши пути расходятся, — грустно сказала Элор.

— Почему? — воскликнул Стас.

— Ты безрогий, там ты будешь среди своих, а я? Думаю, они будут рады убить одного из своих мучителей.

— Никто тебя не тронет! — Стас не был уверен в своих словах, и Элор это чувствовала. — Ладно, тогда я не пойду к безрогим.

— А куда ты пойдешь?

— С тобой. Нет смысла вытаскивать тебя из тюрьмы — и бросить.

— Спасибо, Мечедар, — грустно сказала она, — но я не знаю, куда мне идти.

— Значит, надо сесть и подумать, — предложил он. Элор улыбнулась.

— Пожалуй. Я очень устала сегодня.

— Тогда здесь и заночуем.

Стас нашел укромную лощину, сломал несколько веток и сделал шалаш. Навыки походов и ночевок в лесу еще в пору студенчества не прошли даром. Можно развести костер, но пока тепло. Интересно, здесь зима вообще бывает?

— Значит, никто не поверит, что ты — это ты? — спросил Стас. — Но разве люди забыли, как ты выглядишь?

— Люди знают, что я мертва.

— Всякое бывает. Ты расскажешь, что сумела спастись, расскажешь все.

— Кому? Приближенные предали меня.

— Значит, расскажешь простым людям.

— Фермерам? — усмехнулась Элор. — Разве они могут что-то решать?

— Ты говоришь так, потому, что вам наплевать на них! — не удержался Стас. — Когда вы наверху, в своих башнях, в роскоши и богатстве — часто вы вспоминаете о фермерах?

— Каждому — свое! — немедленно парировала Элор. — Одни рождены править, другие…

— Копаться в дерьме? — прервал Стас. — Это неправильно! Все равны, все! Просто кто-то более силен и удачлив, чем другие. Более нагл и безжалостен. Но разве это дает право Айрин делать то, что она сделала?

— Ты… ты пугаешь меня, Мечедар, — Элор смотрела на него едва ли не с испугом. — Ты говоришь о вещах, которых быть не должно! Люди не могут быть равными! Бог создал нас разными, поэтому кто-то рожден править, а остальные — подчиняться.

— Где написано, что ты рождена править? У тебя на лбу?

— Мой отец правил, и его отец.

Стас почесал за отбитым рогом. Он не хотел ссориться с Элор, но перенимать ее взгляды на мир не собирался.

— Элор. Послушай. Правят всегда те, кто сильнее. Не род, не ум, ни что другое не позволят взять власть. В конечном счете, всегда действует сила. Потому что власть и есть сила. И держится она на насилии.

Стас говорил спокойно и размеренно, словно учитель для ученика.

— Не удивлюсь, если ты думала, что фермеры обожают своего короля. На самом деле им плевать, кто во дворце, они подчиняются силе ваших воинов. Не будь их — кто бы исполнял твою волю?

Элор опустила голову.

— Наверно, ты прав. Я никогда не думала об этом. Думала, наши подданные счастливы.

Стас только вздохнул.

— Ладно. Давай спать.

Они легли в шалаше, тесно прижавшись друг к другу. Им было тепло вдвоем. А утром двинулись дальше. Шли — и говорили.

— Как ты сказал: власть стоит на силе? А мое войско — один-единственный ставр.

— Зато какой! — пошутил Стас, но Элор даже не улыбнулась.

— Ты прав, Мечедар. Я думала над твоими словами всю ночь. Ты прав. Даже если меня признают и вспомнят — что я без силы? Ничто. Сестра все просчитала.

— И наш побег?

— Случайность. Счастливая случайность.

— Слишком много случайностей, — заметил Стас. — Даже наша дружба удивительна, ведь так?

— Значит, ты веришь, что все — не случайно? — Элор приподнялась на траве. — И то, что произошло — предопределение? Судьба?

— Не верю в судьбу. И не хочу.

— Во что же ты веришь, Мечедар?

— В удачу. В правду. В любовь.

Ее глаза заблестели.

— И в то, что ты станешь королевой Ильдорна. Если захочешь. Мы на свободе, и мы можем действовать, можем попытаться!

Черт возьми, а зачем тогда все?! Стас ощутил сильнейший азарт, он понимал, что ставит на карту жизнь, но хотел играть!

— Подумай, вспомни. Быть может, есть кто-то, кто поможет тебе, какой-то человек…

Она вскочила на ноги.

— Ты прав, Мечедар! Нам надо найти Мортерна! Он поможет, ведь он клялся мне в любви, — она осеклась.

Стас промолчал. Что ж, раз так, пойдем до конца. Раз обещал.

— Сестра сказала: он скоро приедет. Он часто приезжал, и в последний раз говорил с отцом о свадьбе… Мортерн поедет по Северному пути — это я знаю точно. Нам надо лишь встретить его. Едет он не один, с обозом, поэтому двигается медленно, и это недалеко отсюда. Мы успеем.

Некоторое время шли молча.

— А, кроме Мортерна, кто-нибудь сможет помочь тебе?

— Наверно, никто. Не знаю.

— А сам Мортерн надежен?

Элор остановилась.

— Что ты хочешь сказать? Я знаю его давно. Порта всегда хотела породниться с нами. Мы соседи. И никогда не воевали.

— Что за Порта?

— Ах, ты не знаешь! Порта — родина Мортерна. Она там, за горами, — Элор махнула рукой.

— Я вот думаю: Айрин может послать к нему гонца, и твой Мортерн…

— Ты что, Мечедар! Мортерн не предаст меня. Никогда!

— Почему ты так уверена? — Стас уже ненавидел неведомого Мортерна. За что? Ни за что. За то, что он есть!

— Я знаю. Он любит меня!

Стас набычился и замолчал.

— Что ты, Мечедар? — Элор пыталась заглянуть в глаза, но ставр воротил морду. — Ты… ревнуешь?

— Все. Идем искать Мортерна, — больше Стас не проронил ни слова.

Поднявшись на один из холмов, Элор сумела определиться на местности и уверенно показала на север.

— Там дорога. Идем.

Еда закончилась еще утром, и Стасу пришлось ломать голову, как прокормить спутницу. Толстые стебли водяных растений и дикие кислые плоды Элор есть не могла, в отличие от нее Стас ощущал, что в лесу не пропадет. Нос безошибочно находил съедобные листья или плоды, и ставр подкреплялся прямо на ходу. Ягоды утолить голод человека не могли, и Элор слабела на глазах, все чаще останавливаясь и отдыхая.

Стас устроил привал и отправился на охоту. Странная это была охота. Стас вновь поразился тому, что, в отличие от человека, лесные обитатели не принимали его за врага. Ни птицы, ни звери совершенно не боялись ставра, что превращало охоту в подлое убийство. Но делать нечего. Стас поймал животное, похожее на хорька и, брезгливо отвернувшись, свернул ему шею.

— Вот и еда.

— Что это? — брезгливо отодвинулась девушка.

— Мясо.

— Я не стану это есть.

— Надо. Сейчас я его освежую, вымою и пожарю — будет вкусно.

Стас непроизвольно сглотнул. Как же давно он не ел мяса!

— Я все равно не буду это есть.

— А-а-а, наверно, ты думаешь: мясо на деревьях растет? Или животные сами себя жарят и на тарелки ложатся? Как мило с их стороны!

— Я не стану есть эту тварь!

— Станешь! — Стас подошел и навис над сидящей принцессой. — Нам долго идти, а сил у тебя не осталось.

— Ты не смеешь мне приказывать!

Он нагнулся и в один миг прижал ее грудью к земле, но держал тяжелое тело на руках. Их глаза встретились. Она ждала. Да, она ждала!

— Я… смею!

Он поцеловал ее так нежно, как мог, едва коснувшись губами. А потом поднялся.

— Пойду, займусь мясом.

Сердце стучало, как сумасшедшее. Стас ликовал. Она не отвернулась, она смотрела ему в глаза!

Свежевать тушку ножницами было неудобно и трудно, но ставра всегда выручала сила. Кое-как справившись, Стас отправился к ручью промыть мясо.

«Смог бы я так? Смог бы полюбить совершенно иное существо, другое: с рогами и копытами?» — думал он, склоняясь над водой, вмиг побуревшей от крови. В компьютерных играх таких существ рисуют весьма соблазнительно, но за изображениями не стоит душа. Мужчинам надо видеть, чтобы полюбить, для женщин это не главное… Стас улыбнулся, домыл тушку и пошел к стоянке.

Через полчаса мясо жарилось на самодельном вертеле, а Стас глядел, чтобы не подгорело. Элор сидела рядом, глядя на его действия как на таинственный ритуал.

— Ты все умеешь, Мечедар. Я никогда не была одна в лесу, но с тобой я ничего не боюсь.

Стас улыбнулся.

— Ты такой смешной, когда улыбаешься, — засмеялась Элор.

— Скоро будет готово, — не зная, что ответить, сказал Стас.

Вопреки опасениям, Элор не стала ломаться, благосклонно приняв из рук Стаса лучший кусок.

— О-о, очень вкусно! — проговорила девушка, впиваясь зубами в мясо. — И необычно. Никогда… ничего подобного не ела.

Он смотрел, как она ест, и улыбался. Затем вид жаркого спровоцировал желудочный спазм. Как же есть хочется! Про себя-то он и забыл. Можно вернуться к ручью, нарвать съедобных кореньев, но стоит ли? Мясо выглядит так соблазнительно, что Стас не выдержал. Все равно она все не съест.

— Мечедар?

— А? — ноздри жадно ловили запах жареной плоти. Странный такой запах. В его мире аромат был вкуснее.

— Разве ставры едят мясо?

— М-м… Иногда.

Он жадно впился зубами в жаркое. Могучие челюсти вмиг раздробили хрустнувшие косточки, и мясо исчезло в желудке. Хорошо! Элор удивленно смотрела, как он ест.

— Ты не перестаешь меня удивлять.

Занятый очередным куском мяса, Стас только махнул рукой.

— То ли еще будет.

Объевшись до слабости в коленках, они лежали на траве. От хорька и костей не осталось.

Рука Элор коснулась Стаса.

— Какая у тебя грива…

— Я Буйногривый, помнишь?

— Помню.

Трехпалая рука протянулась к ней и замерла. В который раз Стас погасил возникшее желание. Элор возбуждала его так, как никакая из женщин. Что же это? Какая магия была на ней? Он не знал. Но чувствовал, как блаженная дрожь охватывает все тело. Нет, он не может. Почему — ведь тогда смог? А сейчас не может. Между ними есть преграда.

— Ты хочешь меня, Мечедар?

Он вздрогнул.

— Нет.

— Ты лжешь. Почему? Я чувствую твое желание. Женщины умеют чувствовать это. Почему же не возьмешь… то, что хочешь?

— Не могу.

— Не можешь? — она привстала. — Мне говорили, ставры не сдерживают себя, если хотят женщину.

— Тебе лгали.

— Или лжешь ты.

— Или я, — согласился Стас.

— Ты удивительный ставр!

— Я знаю.

— Нет, ты не ставр!

Теперь приподнялся Стас, но Элор с силой уложила его на лопатки.

— Ты — демон в обличии ставра!

Она сдернула рубашку, но в этот момент Стас ощутил, что…

— Ой, ой, — еле успел выговорить он, вскакивая и устремляясь к кустам. — Извини, мне надо…

Такого с ним не случалось давно. А если учесть предшествующие обстоятельства, то никогда в жизни.

Стас долго не вылезал из кустов. Элор фыркала, и он догадывался, что она еле сдерживается, чтобы не расхохотаться во весь голос. Чтобы он еще раз попробовал мясо, хоть кусочек! Да ни в жизнь!

Подобное было с ним однажды, когда на Новый год прапорщик Демьяненко приволок в каптерку семь литров самодельного местного вина. Тогда Стас был дембелем и потому пил с прапором на равных. В общем, они дружили. Но чертов уксус, который по чьей-то дьявольской фантазии назывался вином, оказался не по нутру даже железным дембельским внутренностям. И бой курантов Стас встречал в мусорной яме, битый час изрыгая из себя выпитое.

Наконец, он иссяк и, совершенно обессиленный, притащился на стоянку. Долго пил воду и, наконец, решил, что может идти. Элор старалась сохранять невозмутимость, но часто отворачивалась, и он видел, как ее плечи вздрагивают от беззвучного смеха. Какой ты мужчина, если не можешь рассмешить женщину, утешал себя Стас. Со стороны это действительно смешно. Но только со стороны.

Они двинулись в путь. Стас чувствовал себя препогано и молчал. Элор шла заметно бодрей. Свежее мясо и хороший смех — лучшее средство от усталости.

— А если мы его не встретим? — наконец, прервал молчание Стас.

— Встретим!

— Что ж, хоть какой-то план. А ты в нем уверена?

— А у тебя есть другой?

— Я не о плане. Я о Мортерне.

Она взглянула на Стаса:

— Ты опять за свое, Мечедар? Мортерн — наша надежда. Я должна в него верить.

Глава 11. Убийца

К полудню вышли на дорогу.

— Прекрасно! — радовалась Элор. — Это и есть Северный тракт. Теперь мы встретим его! Мортерн поедет здесь.

— Главное для нас — не встретить людей Айрин, — сказал Стас. Он не разделял восторгов девушки и чувствовал себя не в своей тарелке. Появись стража — они не успеют скрыться в лес.

— У тебя есть родные? — неожиданно спросила Элор. — Расскажи мне о них.

Стас запнулся.

— Они… умерли. У меня есть брат. Взрослый юноша.

— Как его имя?

— Скалобой.

— У вас забавные имена.

— Что есть, то есть, — улыбнулся Стас. Имена у ставров были говорящие и подчас смешные… для человека. Ставрам так не казалось. У детей были детские имена: Прутик или Цветочек, а став старше, ставр получал настоящее имя сообразно своему поведению, внешнему виду, выдающемуся поступку или наклонностям.

Стас вспомнил о Скалобое и загрустил. Где теперь брат? Не успел обрести, как вновь потерял. А ведь хороший он парень, добрый, правильный.

Пройдя с полчаса, они увидели повозку. Груженая сеном, она медленно катилась впереди. Беглецы ускорили шаг и догнали ее. Сначала Стас увидел возницу, восседавшего на копне — рыжего детину с плетью, затем и двигатель — запряженных в повозку двух безрогих ставров. Звеня цепями, прикованными к повозке, они угрюмо тащили ее вперед. Заметив путников, аллери свистнул. Ставры остановились. Плечи их понурились, грудь тяжело вздымалась. Стас сжал зубы.

— Ты кто? — спросил возница. Вопрос предназначался Элор, на Стаса он даже не смотрел. И напрасно.

— Я из Ильдорна, — Стас видел, что девушка импровизирует на ходу и пожалел, что они не продумали, что сказать таким случайным попутчикам. — Я горожанка. Из Ильдорна. Мой единорог сломал ногу в лесу, и я пошла пешком, — лгала она не слишком убедительно, но правдоподобно. — Подвези меня.

— Вот как. А это слуга? — он кивнул на стоящего с узлом за плечами Стаса.

— Да.

— Ладно, залезай, — рыжий подал руку, и Элор взобралась к нему.

— Пошли, — щелкнул он плетью, и ставры с трудом сдвинули воз с места. — Живей, мешки с отбросами! А ты рядом беги!

Стас промолчал, шагая рядом с деревянным колесом.

— Что-то мы медленно тащимся! — аллери взмахнул хлыстом, щелкнув по обнаженной спине одного из ставров. Тот застонал. Стас видел: они и так выбиваются из сил.

— Быстрее, ну же, скоты!

Стас кинулся назад и уперся в повозку плечом. Почуяв облегчение, ставры изумленно переглянулись. Стас толкал и толкал, утоптанная копытами и ногами дорога тянулась без конца. Со лба сочился пот, но силы еще оставались.

— Эй, ты что себе позволяешь!

Стас прислушался. Наверху, на сене, творилось что-то неладное.

— Тебе отрубят руки, мужлан!

— Да что ломаешься, девка! От тебя же не убудет!

— Пошел вон! Мечедар!

Крик ожег, как удар плети. Стас бросил телегу и полез наверх. Рыжий повернулся и рыкнул:

— Прочь отсюда, раб! — плеть взметнулась в воздух, но Стас перехватил ее и вырвал, отшвырнув в лес. Перепуганная, помятая Элор лежала, с ужасом глядя на схватку.

— Ах, бунтовать! — в руке аллери оказалась окованная железом дубина. Откуда она только взялась? — успел подумать Стас, и голова взорвалась болью. Удар свалил его наземь.

— Я проучу тебя, раб! — рыжий спрыгнул на землю и занес оружие.

Удар, сбросивший Стаса с телеги, пришелся по рогу, и лишь разозлил его.

— Не смей его бить! — воскликнула Элор. Рыжий на секунду повернул голову, и Стас вскочил так быстро, как мог. Дубина прошлась по его плечам, Стас закричал от боли, но вытерпел и ударил изо всех сил. Аллери отлетел так, как отлетали враги от героев дешевых китайских боевиков. Только тех дергали за веревочки, а этот — сам.

Элор ахнула. Ставры замерли. Стас подошел к лежащему ничком телу. Не лицо, а сплошной кровоподтек. Кровавая котлета. Стас замер над телом. Убил? Возможно. Он никогда не убивал. Там, в прежней жизни. Он многого еще там не делал. Дурацкие мысли лезли в голову.

— Убери его в лес, — приказала Элор.

— Да, — он взял труп за руку и поволок. Ставры провожали его глазами.

Стас вышел из леса, держа в руках ключ, найденный в кармане убитого. Он подошел к рабам и отомкнул цепи.

— Вы свободны.

Ставры переглянулись, растирая натертые до кровавых мозолей руки.

— Что нам теперь делать? — наконец, сказал один.

— Вы свободны! — закричал Стас. — Вы, что, не понимаете? Свободны! Бегите в лес! Живите, как хотите!

Они не понимали. Стас перехватил их взгляды. Они смотрели на девушку.

— Вы не рабы больше, — сказал он. — Идите.

Они не уходили.

— Ты убил аллери, — сказал другой ставр. — Они убьют тебя за это.

— Кто узнает?

— Она, — палец раба указал на Элор. — Выдаст нас. Надо убить и ее.

Стас оцепенел. Затем понял. Элор тоже была аллери, а значит — хозяйка. И свидетель. Стас поднял валявшуюся на земле дубинку. Оружие вселило уверенность.

— Никто ее не тронет. И она никого не выдаст!

— Я ничего не скажу, — проговорила Элор. — Можете мне верить.

Рабы посмотрели на Стаса.

— Бежим с нами, — сказал один. — Я слышал, на той горе собираются безрогие! Мы пойдем к ним.

— Я не могу.

— Она выдаст тебя! — сказал ставр. — Она аллери.

— Не все аллери злы. Идите, я остаюсь.

— Как знаешь, — ставры переглянулись и исчезли в зарослях.

Не стоило оставаться тут, и беглецы отправились дальше.

— Ты мог уйти с ними, — сказала Элор.

— Я не брошу тебя посреди дороги. Все, что угодно, может случиться. Теперь я убийца.

— Ты спас меня, спас королеву. Будь я у власти, его ждала бы смерть!

— Будь ты у власти, он не посмел бы даже приблизиться, — сказал Стас. — Сейчас власть у Айрин, но и она не может защитить своих подданных. Ни одна власть не может. Вот и вопрос: зачем она нужна?

— Без власти наступит хаос, не станет законов и…

— И все люди перебьют друг друга? — Стас усмехнулся. — Бред. Простые люди всегда договорятся. Они живут землей и лесом — им нечего отбирать друг у друга.

— Не будет власти здесь — придет другая власть, придет Порта. У земли должен быть хозяин!

Стас помолчал.

— Не буду спорить с тобой, Элор. Мы… очень разные и не понимаем друг друга. Вот скажи: если подвластный тебе человек плохо выполняет твои приказы, что ты с ним сделаешь?

— На его место придет другой. Я так велю.

— А кто велит тебе?

Элор не отвечала.

Дорога тянулась и петляла. Лес сменила лесостепь, деревья поредели и держались группками, то здесь, то там из земли торчали покрытые мхом скалы, маленькие и большие, как трехэтажный дом.

— Дикие края, — заметил Стас. — Здесь хоть кто-нибудь живет?

— Кажется, нет. Я здесь никогда не была, а люди не селятся так далеко от города.

Зато погода была превосходной, небо ясным, и шагалось легко, без проблем. По крайней мере, Стасу. Менее привычная к пешим прогулкам Элор шла медленно, и Стас был вынужден подстраиваться под ее шаг. Видно было далеко, и Стас первым заметил на горизонте движение.

— Там кто-то едет. Смотри!

Элор вгляделась, и лицо ее просветлело:

— Это он, Мечедар, он! Мортерн! Бежим! Эй! Эй! — Элор бросилась к выползавшему из-за скал отряду. Стас отбросил дубинку и осторожно последовал за ней. Бежать не стоило: еще подумают: безрогий преследует девушку. Сначала подстрелят, а потом разбираться будут. Да и будут ли? Ставром больше, ставром меньше…

Их заметили. Несколько всадников на единорогах отделились от отряда, направившись к ним. Элор радостно бежала навстречу им:

— Мортерн! Позовите Мортерна!

Воины переглянулись. Откуда неизвестной оборванке знать, кто едет? Один поскакал обратно, остальные окружили беглецов. Стас затылком ощущал тяжелые взгляды, чувствуя: неловкое движение — и его изрубят мечами.

От повозок скакал всадник. Один только взгляд — и стало ясно, что это командир. Мортерн. Стас внимательно рассмотрел человека, о котором так много говорила Элор. Да, пожалуй, красив. Густые черные волосы спускались до плеч, гордо поднятый подбородок указывал на породу. Лицо Мортерна было столь невозмутимым и бесстрастным, что почти не изменилось, когда он увидел Элор.

— Мортерн!

— Элор?! Ты как тут оказалась? В каком ты виде? Где свита?

В ответ Элор только ахала.

— Мортерн, я все тебе расскажу! Ты должен выслушать меня!

— Разумеется! Эй, разбить лагерь! Остановимся здесь! — Мортерн спрыгнул с единорога и подошел к девушке. — О боги, как ты исхудала! Я прикажу приготовить ужин!

— Это было бы неплохо, — благодарно улыбнулась Элор. — Благодарю, Мортерн!

— За что? Идем, — он подал ей руку в кожаной перчатке и словно впервые заметил ставра.

— А это кто? — палец Мортерна указал на Стаса.

— Это Мечедар, он помог мне бежать!

— Бежать? От кого?

— Я все тебе расскажу.

— Раб пусть остается в лагере, — милостиво разрешил Мортерн. Стас сжал зубы. Укололо не то, что назвали рабом, а то, что Элор ничего не сказала в ответ. А могла бы. Теперь за ним никто не смотрел, и Стас присел на траву. Отдохнуть не мешало бы. Аллери суетились — видимо, Мортерн привык, что его приказы исполняются быстро и точно. И вот взметнулся полосатый шатер, повозки выстроились в полукруг, а все всадники спешились.

Мортерн увел Элор в шатер, и Стас не мог знать, о чем они говорят, но надеялся, что посланник Порты не откажет в помощи.

О нем, похоже, забыли, но Стас был этому рад. Он послонялся по лагерю и сделал вывод, что посольство изрядное. Человек двадцать охраны, не считая слуг, и пять закрытых тентом повозок позволяли сделать вывод, что ехал Мортерн не с пустыми руками. А значит, с самыми серьезными намерениями. Элор спасена. Почему же ему так плохо?

— Эй, ставр! А ну, пошел прочь!

Грозный оклик охраны отогнал Стаса от шатра. Ему стало грустно. Все же он привязался к Элор и, наверно, не просто привязался. И дело не в том, что между ними было. Не только в этом.

Что они делают там сейчас? О чем говорят? Плотная ткань шатра непроницаема для взгляда.

Ты влюбился? — спрашивал себя Стас и не находил ответа. Что это за любовь и можно ли так любить? Совершенно расстроенный, он прилег на траву под одной из телег и заснул.

— Эй, раб! — кто-то пребольно пнул под ребра, и Стас вскочил, чтобы проучить негодяя. Светало. Перед ним стояли трое.

— Будешь таскать воду, — объявил один из аллери. — Ручей там.

Стас хотел их послать, но понял, что парни не станут повторять дважды. Их руки недвусмысленно лежали на рукоятях мечей, на губах змеились презрительные усмешки. Они тоже считали ставров за скотину.

Стас взял ведра и пошел.

— Быстрее! — раздалось вслед. — Бегом, скотина!

Звать Элор? Как-то глупо. И стыдно. Проклятье! Почему стыдно ему, а не им? Он побежал к ручью, а вернувшись, замер с ведрами в руках. Два воина выводили Элор из шатра.

— Негодяй! — донеслось до Стаса. — Подлый предатель!

Он все понял.

— Успокойся, Элор. Крики не помогут, — сказал, выходя за девушкой, Мортерн. Элор замахнулась, и он отшатнулся.

— Ты не благороден, в тебе нет ни капли благородства! — она пыталась добраться до лица Мортерна, но слуги держали ее за руки. — Ублюдок! Лжец!

— Заткните-ка ей рот! — велел посланник Порты. Челядь мигом исполнила приказание. — И собирайтесь в путь. Айрин ждет нас.

Ведра упали, выплеснув воду. Ведь чувствовал! Стас попятился, уходя за повозки. Не хватало, чтобы и о нем вспомнили. Он огляделся. Бежать, бежать, пока не поздно! Но как бросить Элор? Один я все одно ничего не сделаю. Но кто поможет?

Он отбежал метров двести, как за спиной раздалось:

— Стой, раб! Стой!

Но Стас лишь прибавил ходу. Впереди маячил перелесок, и Стас рассчитывал скрыться там. Но аллери не собирались отпускать раба. Он услышал стук копыт, обернулся: за ним скакали трое. Убьют. Точно убьют! Он бежал так быстро, как только мог, вбежал в перелесок, но в казавшихся издалека густых зарослях было не спрятаться.

Всадники настигали, верховые животные утробно хрюкали. Раздавят, как клопа. Ветки деревьев хлестали по лицу Стаса, но он не останавливался. Пока он на свободе, есть шанс и у Элор. Мысли о девушке прибавили сил, и он сделал последний рывок, не зная, что ожидает впереди.

Чахлый лесок кончился, и Стас выскочил на берег реки. Каменистый отрог был слишком крут, чтобы спускаться по нему на ногах. Покатишься — сломаешь шею.

Внизу бурлила река.

— Вот он!

Стас оглянулся. Ближайший всадник раскручивал над головой аркан.

— А-а-а! — он оттолкнулся и полетел вниз.

Ему повезло. Упади Стас на валун — и его изломанное тело поглотила бы река. Но он вошел в воду легко — глубина оказалась достаточной, чтобы не удариться о дно и не свернуть шею. Он вынырнул, глотая холодную воду. Река тащила быстро, и он со злобной радостью проводил взглядом застывших на обрыве воинов: что, взяли?

Через несколько минут Стас выбрался на берег и осмотрелся. Он находился у подножья горы, черной и высокой. Река огибала ее, уходя на восток, к городу.

Стас не заметил, как три тени медленно отрезали его от ручья.

— Ты кто такой?

Он вздрогнул. Повернулся: ставры. Все, как и он, безрогие. Беглецы! В голове стал складываться план.

— Чего молчишь? Откуда сбежал?

— Оттуда.

— Идем с нами к вождю!

Почему б не пойти? Идем! Стас карабкался в гору за проводником. Места здесь были обжитые, судя по тропкам и кучкам навоза. Здесь они и живут. Безрогие. Сколько у него времени? День? Сутки? За это время отряд Мортерна достигнет Ильдорна. Или встретит людей Айрин, что, в общем-то, одно и то же. И Элор умрет. На этот раз сестра не сделает ошибки.

Но что он сможет? Сейчас его приведут в лагерь ставров, таких же беглых рабов. Он может попросить их о помощи. Нет, не годится. Биться с аллери ради аллери они не станут. Что же делать?

Вот и лагерь. С десяток драных шатров из шкур, камней и валежника. Сколько тут ставров! Одни сидели у костров, другие слонялись вокруг, но при явлении новичка живо окружили Стаса.

— Откуда, брат?

— Из какого клана?

— Буйногривые, — отвечал Стас. Ставры разошлись, разочарованно переговариваясь. Стас догадался: они скучают по родным кланам и ждут хоть каких-то новостей. Видимо, из его клана здесь не было никого.

— Ага, это ты! — к Стасу подбежал ставр, и он узнал раба, освобожденного им в лесу. — Ты все же пришел!

— Ты его знаешь? — спросил проводник. Бывший раб кивнул:

— Да. Он освободил меня и Голошкура!

— Вот как? — проводник уже смотрел по-иному. Уважительно.

— Да. Он убил аллери, нашего хозяина! — явился, не запылился, Голошкур. — Привет, брат!

— Привет! — радостно сказал Стас. Хорошо, когда добро возвращается. Сейчас ему нужна поддержка!

— Что, убил хозяйку? — спросил Голошкур.

Стас замер.

— Нет, — медленно ответил он, чувствуя, что, если он хочет чего-то добиться, придется следить за словами. — Я просто сбежал. И я хочу говорить с вождем. Кто здесь вождь?

Ставры расступились.

— Я вождь.

Стас встретился с ним глазами. Ставр был немолод, седая грива заплетена в десятки косичек. Рогов нет, на морде — косой извилистый шрам.

— Мое имя Двупал. Как твое?

— Мечедар.

— Ты на вольной земле, Мечедар, — торжественно объявил Двупал. Стас глянул на его руку: на изувеченной кисти вождя было всего два пальца. — На горе живут те, кто не хочет подчиняться аллери, почти все мы — бывшие рабы. Многие из нас не могут вернуться домой, и потому у нас свой клан. Клан Безрогих!

Ставры рявкнули так, что Стас поежился. Они любили свой клан, но любили от безысходности, потому что им некуда было идти. Изгои, подумал Стас, бывшие рабы.

— Ты такой же, как все: безрогий и бывший раб, поэтому мы принимаем тебя, Мечедар!

Снова восторженный рев.

— Ты — один из нас. Живи и будь свободен!

Стас огляделся. Потрепанная одежда, худые изможденные морды — свобода давалась непросто.

— Свободен? — произнес он так, чтобы услышал не только вождь. — В чем же ваша свобода?

— В том, что это наша гора! Мы тут хозяева!

— Вы тут хозяева, потому что это дикий, заброшенный край, и он не нужен аллери. Но настанет время — аллери придут и сюда. И куда тогда вы пойдете?

Зацепило. Стас увидел, как ставры подтягиваются ближе, желая послушать новичка.

— Мы давно здесь, и аллери нас не трогают. А мы не трогаем их, — сказал кто-то.

— Мне говорили, что здесь ставры, а я вижу трусливых животных.

Вокруг гневно зароптали. Стас понял: если остановится — в лучшем случае его изгонят, в худшем — спустят с горы кувырком. И, не теряя времени, продолжил:

— Знаете, почему аллери не приходят и не трогают вас? Потому что они боятся! Вас боятся! А почему? Потому, что за вами — правда! Никто не может быть рабом — так говорили наши предки, почему же вы позволяете помыкать вами? Вы, сильные, могучие ставры? Да каждый из вас стоит десятка аллери!

— Верно!

— Правильно говорит!

Вот и первые голоса. Всегда найдутся те, кто поддержит. Даже самую бредовую идею. Воспитанный на коммунистических лозунгах, Стас знал, чем зацепить толпу.

— Вы сидите на этой горе. Сколько еще вы собираетесь сидеть, когда ваши братья сейчас умирают в цепях в Ильдорне и по всей долине? У вас было все, вся эта долина, а теперь вы сидите на горе и довольны, что аллери вас не трогают! Кем вы стали, ставры? Ваши отцы бились с аллери в Последней битве, а вы? Разве вы жалкие трусы?

— Нет!!

— Мы не боимся аллери!

Во-от. Уже теплее. Стас приободрился и, непроизвольно зацепив пальцы за жилетку, продолжил:

— Знаете, чем страшны аллери? Не стрелами и мечами! А тем, что учат вас быть покорными, слабыми, безропотными рабами! Потому что им это выгодно. А выгодно потому, что они боятся вас! Так говорил великий вождь Яробор!

Стас сделал паузу и дождался вопроса:

— Кто этот Яробор?

— Это герой, которого должен знать каждый ставр! Я имел честь быть с ним рядом, когда аллери убили его. Меня поймали сетью, но Яробор бился, как зверь. Он убил множество аллери, прежде чем погиб. Вот он — истинный ставр и истинный вождь! Я горжусь тем, что знал его! Это был великий воин, не знающий страха. Мы пробирались сюда, к этой горе, мы думали: здесь собрались лучшие, те, кто не боится, кто готов биться за свободу! Если каждый ставр, каждый клан поднимется — аллери не устоять! Так он говорил!

Стас умолк, давая возможность высказаться.

— Верно говорит Мечедар! — крикнул Голошкур. — Я давно хочу убить аллери своими руками!

— А я уже убивал!

— Смерть аллери!

Двупал качал косматой головой. Стас видел: вождю не нравится происходящее. А еще меньше то, что ставры слушают пришлого чужака.

— Мы не станем сидеть на горе, как трусливые птицы! — продолжал Стас. — У нас достало смелости бежать, хотя аллери убивают беглых. Так чего же нам теперь бояться?

Двупал поднял руку. Ставры умолкли. Он еще имел какую-то власть.

— Ты хорошо говоришь, Мечедар. Но что мы можем? Мы безрогие, отверженные…

Стас ждал этих слов. И хорошо, что сказал их вождь!

— Так докажите, что вы лучше, чем те, кто презирает вас, а сами пресмыкаются перед аллери! Что вам терять? Землю, которой вас лишили? Рога? Аллери обесчестили вас, почему вы терпите? Ваша жизнь так и закончится на этой горе, а ведь вы можете встать и изгнать аллери, освободить долину, сделать то, что не смогли ваши отцы! И ваши дети никогда не будут рабами! А если кто-то обесчестил себя преступлением, он может смыть вину кровью, пролитой за своих братьев!

Стас иссяк. Но сказанного было достаточно. Ставры подхватили его и понесли, Стас еле вырвался. Вокруг кричали. Огромные кулаки взлетали в воздух. Ставры ликовали, и Стас понял, что попал в точку. Изгои слишком долго жили, мучаясь от затаенной ярости. Старый вождь был слишком осторожен, и слова Мечедара зажгли толпу, как спичка — облитые бензином дрова.

Все они слишком долго ждали, слишком долго боялись и не знали, что предпринять. Стас знал.

— Мы должны действовать! Я поведу вас на аллери, как хотел великий Яробор!

— Что? Ты в своем уме, ставр? Как мы начнем войну, ведь у нас нет ни оружия, ни военных машин аллери. Мы все погибнем! — Старый вождь не желал сдавать позиций и власть. Его сторонники встали вокруг, явно не желая присоединяться к Стасу. Они поддержали Двупала одобрительным гулом.

— Если бы Яробор был жив, он плюнул бы тебе в лицо, — Стас чувствовал, что перегибает палку, но уже не мог остановиться. Его вновь понесло. — Те, кто хочет остаться рабом, пусть остается. Ведь на этой горе вы все равно рабы, пусть и без хозяев. Я зову вас стать свободными, бросить вызов аллери и судьбе!

Один-ноль, старик, удовлетворенно подумал Стас, глядя, как вождя покидают последние последователи. Нет, три-ноль. Разгром!

— Ставр — это звучит гордо! — размеренно, так, чтобы запомнили, произнес Стас. — Аллери — подло. Мы — не рабы! Рабы — не мы!

Окружавшие восторженно взвыли, и Стас ощутил себя Спартаком, собирающим рабов на восстание. Ему всегда нравилась книга Джованьоли.

— Верно, Мечедар!

— Точно сказал!

— Мы не рабы!

— С нами правда! Мы сильнее!

— На аллери!

Стас простер руку. Толпа вмиг умолкла, глядя на нового вождя, и Стас понял, что значит быть им. Сотни глаз вливали незримую силу, он чувствовал каждое движение толпы, ощущал единение — тот незримый ток, пронизывающий всех единоверцев.

— От моей бывшей хозяйки я узнал, что два десятка аллери идут сейчас по северному пути в Ильдорн. Мы нападем на них!

— Мы убьем их всех!

— Веди нас, Мечедар!

Пришлось поднять руку:

— Убивать всех необязательно. Эти аллери — послы Порты, могучей страны у моря. Если мы захватим их, мы покажем свою силу и заставим Айрин слушать нас.

— Почему бы просто не убить их?! — крикнул кто-то, и его поддержал с десяток голосов. Это было единственным, чего боялся Стас.

— Потому что я предлагаю обменять их на наших братьев, томящихся в рабстве в Ильдорне! А еще мы потребуем у Айрин оружия и еды!

— Так она и согласится! — язвительно вставил вождь.

— Согласится, — как можно увереннее отвечал Стас. — Порта — могучая страна. Когда они узнают, что Айрин отказалась от сделки и обрекла послов на гибель, они сами объявят ей войну!

Чтобы не впасть в бесконечную полемику, Стас призвал всех вооружиться, чем только можно, и через полчаса отряд выступил. Около сотни ставров следовали за ним. Некоторые хорошо знали местность, их Стас отправил на разведку. Он очень надеялся, что отряд, везущий Элор, не успел далеко уйти.

Конечно, вооружение оставляло желать лучшего: палки, самодельные дубинки и копья. Многие шли с голыми руками, но на их мордах не было ни капли неуверенности и, глядя на них, Стас не сомневался в победе.

— Мы видели их! — Один из разведчиков, молодой рыжий ставр, бежал со всех ног, размахивая руками. — Они там, за холмом!

— Вперед, — сказал Стас.

Глава 12. Посланник Порты

Все было кончено очень быстро. Стас даже не пытался командовать: орда ставров попросту не слушала команд. Месть и ярость владели ими, и ни стрелы, ни стальные мечи стражей не смогли остановить бывших рабов.

Схватка длилась минуты. Захваченные врасплох аллери пытались сдвинуть повозки в круг и защищаться, но ставры, с голыми руками бросаясь на мечи, посеяли ужас — и люди бежали. Их преследовали и добивали, и Стас не мог остановить эту бойню. Все же несколько всадников на единорогах ушли. Пешим ставрам их было не догнать. Зато обоз остался в руках повстанцев.

Не успевшие бежать, но сумевшие сплотиться воины ощетинились сталью, и опрокинуть их натиском не удалось. Мортерн и его телохранители стояли насмерть и, потеряв нескольких товарищей, ставры взяли людей в кольцо, внутри которого металась испуганная и ничего не понимающая Элор. Стас пробился в первые ряды:

— Стойте! Они нужны нам живыми!

Он опасался за Элор и вышел за кольцо окруживших аллери рабов:

— Сдавайся, Мортерн!

— Откуда ты знаешь меня? — не опуская меча, спросил посланник.

— Я многое знаю. Знаю, что ты посланник Порты и едешь к Айрин, чтобы… Неважно. Сдавайся, и тебе сохранят жизнь.

— Почему я должен верить тебе, раб?

Ставры угрожающе заворчали, и Стас испугался, что сейчас начнется резня.

— Дурак! Здесь нет рабов! Здесь свободные ставры! Мне нужны ваши жалкие жизни, чтобы обменять на наших братьев в Ильдорне!

Люди Мортерна переглянулись. На их лицах ясно читалось, что погибать в чужой стране, за чужую королеву…

Мортерн делал вид, что размышляет, но Стас догадался: это для воинов, чтобы подтвердили, что командир до последнего момента… Стас не сомневался, что тот сдастся: предатели трусливы.

— Ладно, если ты даешь слово…

— Ставры держат слово, — сказал Стас. — Мы — не аллери.

Это было сказано специально. Стас видел, чувствовал, что некоторым слишком хотелось пустить кровь ненавистным аллери, пусть и иноземцам.

— Бросайте мечи, — приказал Мортерн. Глядя на готовых к расправе ставров, воины медлить не стали. Мечи упали на траву, и торжествующие победители мигом схватили пленников. Стас бросился к Элор, оттолкнув стоящего на пути ставра.

— Это ты! — обрадовано вскрикнула Элор. — Я уже думала…

— Я, — трофейным мечом он разрезал ее путы. — Я привел их.

Вокруг царил праздник. Победители радовались, как дети, беззлобно делили оружие и копались в захваченных повозках. Стас не унимал их. Пусть.

Элор подошла к связанному Мортерну:

— Что, получил за меня награду? — она размахнулась и хлестко ударила по лицу посланника.

— Как ты смеешь? — привстав, прошипел Мортерн. — Я посланник Порты!

— А ты объяви мне войну! — Элор вскинула голову и расхохоталась так, что обернулись ставры.

— Негодяй! Мечедар, он сказал: ему все равно, кто правит Ильдорном. Если Айрин, значит, и подарки для нее! А лучший подарок — моя голова! Расчетливый ублюдок! Ты забыл, что говорил мне в Ильдорне!

Стас еще не видел Элор в таком гневе. Есть женщины, которых гнев уродует. Элор он красил.

— Предатель! — презрительно повторила она и вдруг склонила голову. — Кто мне теперь поможет?

Она едва не расплакалась, но сдержалась, не желая показывать слабость, и Стас это оценил.

— Я помогу, — просто сказал он.

— Кто это, Мечедар? — спросил кто-то за спиной. — О чем ты с ней говоришь?

Вокруг собирались ставры, и Стас понял, что победить — полдела, а вот ненависть, посеянная им, может иметь неожиданные и недобрые последствия.

Опьяненные победой и захваченным вином, ставры столпились вокруг предводителя, и Стас вовремя вспомнил завет одноногого Сильвера: не хочешь бунта — займи делом экипаж.

— Мы победили! — сказал он, обводя ставров взглядом. За спиной сжалась напуганная Элор. — Как я и говорил. Но это только начало. Теперь у нас есть оружие, есть заложники. И мы возвращаемся в лагерь! Похороните мертвых и тащите повозки к горе!

Большинство охотно принялось за дело, но некоторые ставры остались:

— Почему ты освободил эту аллери?

— Стоит ли ее связывать? — сказал Стас. — Она женщина, не воин. Она никуда не убежит.

— А я знаю ее! — встрял вездесущий Голошкур. — Это его хозяйка! Он шел с ней вместе, когда встретил нас в лесу.

— Вот как! — проговорил оппонент. — Ты призывал убивать аллери, а свою хозяйку пожалел!

Стас замер, чувствуя, как резко набранный авторитет так же стремительно тает. Что им ответить? Как объяснить?

— Что скажешь, Мечедар?

— Почему ты молчишь?

Он мог связать Элор и сказать, что это недоразумение. Но не мог, не хотел ее унижать. Ей и так выпало немало.

— Она не моя хозяйка.

— Но мы видели тебя с ней!

— Я и не отказываюсь. Да, я ее знаю, — признал Стас. — Но она не из этих аллери! Вы же видели — она была связана, она была рабыней, как и вы! Мы вместе бежали из Ильдорна!

— Я не рабыня и никогда ей не была! — гордо произнесла Элор и все испортила.

— Ты что, лжешь нам, Мечедар?

— Она говорит, что не рабыня! Кто же она?

— Какая нам разница, рабыня она или нет? — кричал ставр по имени Кривонож. Стас чувствовал, что тот был не рабом, а изгнанником: вором или преступником. — Она тоже аллери, и мы можем убить ее, если захотим!

Его поддержали. Ставры, рывшие могилы, бросили копать, присоединившись к спору. Весь отряд собрался вокруг пленников.

— Ты что-то скрываешь от нас, Мечедар.

— Почему ты развязал ей руки? Разве она — не пленница наравне с остальными?

— Нет, она не пленница!

Недовольный гул накрыл испуганно сжавшуюся девушку:

— Это почему?

— Чем она лучше их?

— Не все аллери одинаково злы, — пытался разъяснить Стас, но его не слушали.

— Все они негодяи!

— Меня пытали!

— А меня били плетьми!

Стас понял, что ошибся. Но сказанное не вернуть.

— Сначала ты говорил одно, теперь другое! — не унимался Кривонож. Он явно выбивался в лидеры. — Сначала: смерть аллери, отомстим за братьев, а теперь: не все аллери плохи! На чьей ты стороне, Мечедар?

Это был вызов. Вызов, который надо было принять. Там, в прошлой жизни, даже не в жизни, а в игре, Стас вызывал на поединок за меньшее, а здесь… Тут все по-настоящему.

— Ты хочешь сказать, что я — предатель? — Мечедар шагнул вперед, и ставры расступились. Меч оттягивал руку. Стас им пользоваться не умел, но видел немало фильмов и трюков. — Ты, жалкий кусок дерьма?

Стас нервно расхохотался и встал в стойку Конана. В глазах Кривоножа мелькнул страх. Он вряд ли владел оружием аллери. Со дня Последней битвы ставрам запрещалось носить оружие, да и воинским искусством они никогда не блистали.

— Подожди, Мечедар! — между ними встрял один из ставров. — Если правый убьет виноватого — хорошо, а если виновный — правого? Как нам узнать, кто прав?

— Верно! — поддержали его, и еще несколько ставров разделили противников.

— Трус! — крикнул Мечедар.

Ярость ушла, и Стас был рад, что их разняли. Но придется многое объяснить.

— Я скажу, почему развязал ей руки. Я…

Нет, второй ошибки он не сделает. Признаваться в любви в таком положении могут только герои дешевых боевиков.

— Элор, скажи им, кто ты!

Ставры притихли. Элор вскинула голову:

— Я королева Ильдорна. Настоящая королева. Та, что сидит на троне — самозванка.

Такое осмыслишь не сразу, и Стас воспользовался паузой.

— А если не верите, спросите у него! — Стас указал на Мортерна. — Он знает. Он собирался выдать Элор ее сестре Айрин, той, что сейчас на троне.

Кривонож вразвалку подошел к Мортерну. Меч замер у лица посланника.

— Говори: это правда? Ты знаешь ее?

Косясь на прижатый к горлу клинок, Мортерн выдавил:

— Да.

— Не Элор правила долиной, ставры, — быстро взял инициативу Стас. — Не она убивала ставров и обращала в рабов. Ее заточили в подземелье, а правила ее сестра Айрин. Элор на нашей стороне!

Ставры переговаривались. История Элор поразила многих. Простые и бесхитростные ставры изумились коварству и жестокостью родной сестры, и уже многие смотрели на Элор с жалостью и пониманием.

Кажется, пронесло. Стас стоял, не смея вытереть вспотевший лоб. Он понимал, что был на волоске.

— Идем в лагерь, — сказал Мечедар. — Здесь нельзя оставаться.

На этот раз его послушались.

Он посадил Элор на повозку и шел рядом, толкая повозку плечом. Он чувствовал ее страх и старался поддержать своим присутствием. Меч Мортерна придавал уверенности, но Стас понимал: он не сможет обратить клинок против ставров, да и один — не воин.

Он шел молча, думал и мрачнел. Сейчас он понимал, что за жизнь Элор заплатил жизнями ни в чем не повинных людей и ставров. За одну — десятками тех и других. И это было только началом.

Он использовал этих людей. Не людей — ставров, но для него не было разницы. Использовал — и добился своего. Но развязал конфликт, который не так просто остановить, который может стоить жизни еще многим.

Стасу стало страшно, но он понимал, что так просто не уйти. Он зажег их, сыграв на сокровенном — как теперь отступить? Ставры поверили ему, он обещал избавить их от рабства. А теперь сказать: извините, погорячился, не получится?

— Послушай, Мечедар, — к Стасу приблизился один из ставров. — Мы победили и захватили много добра — но что дальше? Что мы станем делать еще?

— А чего бы ты хотел? Еще убивать?

Ставр опешил.

— Нет. Я хочу вернуться домой. У меня в клане осталась жена. Но аллери увидят, что я безрогий и снова сделают рабом.

Стас поглядел на Элор. Язык ставров она знала хорошо.

— Знаешь, что говорил мне Яробор? — сказал Стас. — Если называешь себя рабом — ты и есть раб. Тогда чего ты хочешь от меня? Сам будь свободным. Будь! Понимаешь?

Ставр почесал за рогом и отошел.

— Подумай, подумай, — пробормотал Стас.

— Я бы отпустила всех ставров, — сказала Элор. — Раньше у нас не было рабов. Их нет и в Порте.

— Но твой отец решил по-другому.

— Он боялся, что когда-нибудь ставры захотят вернуть себе долину, — Элор перешла на язык аллери. — И решил, что лучше быть жестоким, чем отдать завоеванное.

— Говори на ставрском, — сказал Стас. — Могут подумать, что мы о чем-то сговариваемся. Ты же слышала — многие не доверяют мне.

Элор замолчала. Потом произнесла:

— Пока ты рядом, я не боюсь.

Стас лишь крепче сжал меч.

Тянуть повозки на гору не стали, бросили у подножия, но все, что в них лежало: сундуки, тюки и свертки — подняли наверх. Ставры, что остались в лагере, с изумлением глядели на победителей и плененных аллери.

— Мы победили, — просто сказал Стас Двупалу. — Все это — наше.

Тот покачал обрубками рогов:

— Ты ступил на опасный путь, Мечедар.

— Кто хочет, тот может уйти, — громко, чтобы слышали все, ответил Стас. — Здесь нужны те, кто готов биться за свободу, а не ждать, когда аллери подадут ее тебе на блюде.

Одобрительные возгласы, и еще очко в его пользу. Все-таки в красноречии здесь ему нет равных. Как и в интеллекте. Что ж, ставры не смотрят фильмов, не читают книг. Они понятия не имеют о лозунгах большевиков или о том, чем закончился бунт рабов в древнем Риме. Но он-то знает. И будет дураком, если не извлечет из знаний пользу.

Пленных посадили в круг и приставили охрану. Впрочем, Стас был уверен, что они не осмелятся бежать. Гораздо больше его волновали те, кто сумел ускакать. Куда они бежали? Обратно в Порту или к Айрин? А если к королеве, то что предпримет она? Обрадуется, что Элор попала в руки к бунтовщикам-ставрам? Скорее всего. Но ведь ей нужны доказательства ее смерти. И проучить наглых рабов она наверняка захочет. Не стоит ждать нападения. Надо действовать и отправить к Айрин гонца с требованием обмена.

Да, придумано неплохо. Но согласится ли королева? Так ли важна для нее жизнь посланника Порты? Был бы он ее любовником… Впрочем, зная Айрин, Стас не мог поручиться и за такой вариант. Нужен козырь, такой, чтобы крыть было нечем.

Думая над этим, он осмотрел захваченные трофеи. Великолепные ткани, дорогое вино, которое уже допивали победители, несколько прекрасных шуб, одежда из тонкой кожи, украшения из жемчуга и золота, стальные кинжалы. Взгляд Стаса остановился на деревянном сундучке, который, видимо, никого не интересовал. Стас поднял его и открыл, сорвав печать. Внутри лежал свиток. Ага. Стас развернул и понял, что прочитать не сможет. Язык он немного знал, грамоту — нет. А вот Элор могла бы.

Он направился к девушке, которую оставил на попечение Голошкура. Резвый и деятельный ставр нравился Стасу. В какой-то степени он мог ему доверять.

— Элор, ты можешь прочитать?

— Что это? — спросила девушка, принимая свиток.

— Я нашел его у Мортерна. Прочитай.

Элор развернула свиток:

— Это тайное послание Порты. Они предлагают союз против одного из королевств…

Стас широко улыбнулся. Вот и козырь! Хорошо, что не поспешил с гонцом. А сейчас — самое время!

— Спасибо, Элор! — Стас горячо обнял девушку за плечи. — Как ты думаешь: Айрин согласится на мои требования, если…

— Если ты скажешь, что свиток у тебя, и ты отправишь его к врагам Порты… она сделает все!

— Спасибо, Элор! — Стас радостно подмигнул проходившему мимо Голошкуру. — Теперь мы станем действовать!

Стас подошел к сидящим кружком пленникам:

— Кто из вас хорошо бегает?

Аллери переглянулись. Они были напуганы и осторожничали, не зная, чем вызван подобный вопрос.

— Мортерн, ты же знаешь своих людей? Говори. Или устроить состязания?

— Триверн очень вынослив, — сказал посланник, указывая на одного из воинов.

— Выходи! — приказал Стас. Аллери нерешительно вышел. — Идем со мной!

Сопровождаемый ставрами, Стас отвел аллери к обрыву.

— Там, — указал Стас на восток, — находится Ильдорн. Ты сможешь добраться до него?

— Да, — испуганно пролепетал человек. Он думал, его будут убивать.

— Как быстро?

— Не знаю. День или два…

— Слушай меня! Ты отправишься в Ильдорн, — сказал Стас. — Придешь к королеве и расскажешь, что ты здесь видел. Ты скажешь, что посланник Порты Мортерн в наших руках, и его жизнь и жизнь твоих товарищей зависит от ее решения.

Стоящие вокруг ставры молча глядели на пленника, и он сжался под их грозными взглядами.

— Наши требования таковы: Айрин выдаст нам всех, всех — слышишь ты! — всех рабов Ильдорна. Я знаю: их должно быть не менее двухсот. Запоминай! Я даю неделю. Если рабы не будут освобождены и приведены сюда, мы перебьем всех пленных! А если ей все равно, то одного отпустим в Порту, чтобы он рассказал, что королева Айрин могла выкупить посланника, но не стала. А своего гонца с этой бумагой я пошлю к противникам Порты. Знаешь, что в этом свитке? Война! И если он попадет в определенные руки, Порте придется несладко. Ты все хорошо понял?

— Да, — сказал аллери. Похоже, он проникся мыслью о войне Порты с соседями и очень этого не хотел.

— Повтори!

Запинаясь, аллери повторил.

— Отлично. Беги изо всех сил — долго мы ждать не станем! Проводите его до дороги, — распорядился Стас, и гонца потащили вниз.

— Мы будем ждать, — объявил он ставрам. — Думаю, королеве ничего не остается, как отпустить их. Наши братья будут свободны! А потом… Потом мы освободим все кланы!

Ставры зашумели, и Стас пошатнулся от ободрительных хлопков по плечам.

— Вождь, ставры хотят знать: что дальше?

С десяток ставров окружили Стаса, и в их глазах он увидел жажду борьбы. «Эти не успокоятся, пока не изгонят аллери, — подумал он. — Не хочу войны, но сейчас эти парни — те, на кого я могу положиться».

— Соберите всех, — сказал Стас. — Пусть все слышат.

Через пять минут ставры собрались вокруг вождя. Стас ловил на себе взгляды: настороженные и испуганные, горящие и дерзкие, растерянные и яростные. Все ждали его слова.

— Что вам сказать… Это только начало, — Стас волновался. От его слов зависит не только жизнь Элор. Он понимал, что переступил черту, и назад не вернуться. Ставры поверили ему, но начинать войну было страшно. У аллери была военная сила, укрепленный город, метательные машины — у него не было ничего. Лишь кучка отчаянных безрогих и разрозненные, контролируемые продажными шаманами, кланы.

— Это наша первая победа, — сказал он. — Но дальше будет труднее. Каждый из вас должен желать свободы для всех ваших братьев сильнее собственной жизни — только тогда мы победим.

— Ты красиво говоришь, вождь, — крикнул Кривонож. — Просто скажи, что нам делать? Я предлагаю идти на аллери! Мы нападем на их деревни и сожжем их, мы перебьем столько аллери, сколько увидим!

Его поддержали многие, и это не было плохо. Ставры желали действовать. Стас хотел того же. Но не сейчас.

— Что скажешь, вождь?

— Скажу, что аллери окружат и перебьют нас.

Недовольный гул.

— Смотрите сами: у аллери полно оружия — у нас его мало. У них есть город, где они могут спрятаться и откуда может прийти помощь. Наконец, их просто больше. Мы обречены, если нападем на них сейчас.

Стас поймал кураж и говорил все увереннее.

— Ждать и собирать силы — вот что я предлагаю. Только что мы отправили гонца к Айрин с требованием выкупа за пленных. Она должна освободить наших братьев-рабов в Ильдорне. Когда они придут сюда, нас станет вдвое или втрое больше — вот тогда и будем действовать. А пока станем укреплять лагерь — он будет нашей защитой, если аллери вздумают напасть.

— А если Айрин не послушает тебя? — спросил Двупал.

Самый тяжелый вопрос. Он не хотел думать о том, что в этом случае будет с пленными аллери. Но козырь должен сыграть свою роль!

— Послушает, — ответил Стас. — Я уверен. Но мы будем готовиться ко всему. Если Айрин пошлет против нас армию, мы должны быть готовы.

— А может, уйти в лес? — спросил кто-то.

— Нет.

Стас уже думал об этом, и пришел к выводу, что отступать нельзя. Да, в лесах легче спрятаться и уцелеть. Но не победить, а чтобы получить поддержку кланов, необходима победа. Только тогда к нам потянутся, и мы станем реальной силой.

— Нет. Мы не должны прятаться! Так говорил Яробор. Мы должны биться и одолеть аллери в открытом бою. Пусть они нас боятся! Эта гора — прекрасное место. Мы создадим укрепленный лагерь, и если аллери нападут — мы разобьем их!

Громкий клич прервал оратора. Ставры поддержали его так дружно и яростно, что Стас расправил плечи.

— Теперь пусть каждый из вас поклянется в верности. Не мне — друг другу поклянитесь. Нашей цели — сделать ставров свободными!

— Клянемся! Мечедар! Клянемся!

Стас не видел, но знал, как улыбается сейчас Элор, слушая эти крики. Да, он может быть вождем, а может, и рожден им быть?

Вдохновленный успехом, Стас развел кипучую деятельность. Он внимательно исследовал подходы к горе и сделал вывод, что естественные преграды защищают лагерь весьма неплохо, необходимо лишь перекрыть несколько тропинок, чем Стас и занялся.

Оставленные у подножия повозки под контролем вождя разобрали и подняли наверх. Одни ставры поднимали тяжелые камни для укрепления лагеря, другие укладывали их. К концу дня укрепления стали заметны и уже могли служить неплохим укрытием от стрел.

Несколько групп отправились ловить рыбу. Разведчиков Стас посылать не стал: с горы и так отлично просматривались окрестности — враг не подберется незамеченным.

Десятки костров усеяли плоскую, чуть скошенную вершину. Уставшие после насыщенного событиями дня ставры ели и быстро засыпали. Стас не выставлял охраны: если Айрин пошлет карателей, они не успеют дойти до горы к ночи, а если и дойдут, атаковать в полной темноте вряд ли решатся, если не полные идиоты.

Вызвавшийся идти за едой Кривонож не вернулся в лагерь, и Стас понял: сбежал. Это хорошо. Пусть крысы бегут.

Стас проверил охрану пленников и подошел к Элор. Ножны с длинным, обоюдоострым мечом Мортерна с непривычки колотили но ногам, и Стас постоянно его придерживал. Не привязать ли к спине, как у Конана? Стас мысленно усмехнулся. Он где-то читал, что носить клинок за спиной целесообразно лишь в длительных переходах. В случае внезапной атаки вытащить его не так просто, как в кино…

Девушка сидела неподалеку от пленников, но не вместе. С ними она не общалась, но и ставры не принимали Элор за свою. Голошкур околачивался неподалеку. Стас велел юноше присматривать за важной пленницей и следить, чтобы и волоса не упало с ее головы.

— Ну, здравствуй, — Стас присел рядом. Он нашел для Элор кусок плотной материи, и она сидела, завернувшись в него — ночи на горе были прохладными.

— Тебе не холодно?

— Ставры не пускают меня к костру, — пожаловалась Элор. — Но я понимаю. Я пленница.

— Ты не пленница. И никто не обидит тебя здесь. Голошкур присмотрит. Погоди, еще немного — и все изменится.

Они помолчали. Огромное звездное небо висело над их головами, и Стас пытался найти Медведицу. Не нашел. Зато сколько красивых и ярких звезд!

— Я слышала, как ты говорил, — тихо сказала Элор. — Ты рожден править, Мечедар.

— Кто знает, кто для чего рожден? — отмахнулся Стас, но в душе было приятно.

— Ты говорил о каком-то Яроборе. Кто это?

— Это ставр, которого я знал. Аллери отрубили ему голову.

— Это правда, что он убил множество людей?

— Откуда ты знаешь? — изумился Стас.

— Я же знаю ваш язык и слышу, что говорят в лагере. Так это правда? Он был вождем?

— Нет. Он не был вождем. Но был очень смелым. Очень, — Стас помолчал, вспоминая товарища. — На самом деле он никого не убивал. Убили его. Но… ставрам нужен герой, которого они бы любили.

— А ты? Ты собрал и повел их.

— Я не герой. Какой я герой? Я и драться-то толком не умею.

— Вождю не обязательно драться. Вождь отдает приказы.

— А умирают другие? Нет, Элор, я так не смогу. Того, что я увидел сегодня, мне хватило. Погибли люди, которые ни в чем не виноваты. У портийцев нет рабства, но они стали первыми, кого убили бывшие рабы.

— Ты сделал это ради меня, Мечедар.

— Что это меняет?

— Ты вождь, и ты не должен жалеть о случившемся. Вождь должен думать о своем народе.

— Элор, боюсь, это только начало. Что ты скажешь, если все ставры поднимутся?

— Если ставры сбросят с трона Айрин…

Стас схватил ее за руку:

— Элор, ты что, не понимаешь? Эту долину зальет кровь! Это будет новая война — вот что меня волнует!

— Ты удивительный ставр, — произнесла Элор. — Словно не из нашего мира, а откуда-то издалека. Ты умен, ты рожден править и быть вождем, я это вижу. Но запомни, Мечедар: вождь не должен сомневаться! Никогда. Все, что он делает, он делает правильно! Без этого нельзя править.

— Я не собираюсь править.

— Но сейчас ты — вождь. И запомни, что я сказала.

Элор отшатнулась, и Стас понял, что на них смотрят. Да, пожалуй, стоит повременить с разговорами. Несмотря на поддержку большинства, он не чувствовал, что Элор в безопасности, а раз так, не стоит лишний раз давать повод для кривотолков.

Какой-то ставр прошел мимо них, направляясь к кустам. Оттуда зажурчало. Ставр снова протопал мимо и исчез в темноте.

— Иногда мне кажется, что прежде я и не жила — столько всего перевидала за эти дни. — Элор улыбнулась. — Когда ты перестанешь меня удивлять, Мечедар?

— А ты хочешь, чтобы перестал?

Она снова улыбнулась:

— Нет.

Глава 13. Победитель

Утром с горы Стас осмотрел окрестности, жалея, что нет бинокля или хотя бы примитивной подзорной трубы. Никаких признаков движения. Что ж, для них это даже лучше. Больше времени на подготовку.

Стас очень надеялся, что Айрин примет его условия и поверит в реальность угроз. Как правило, люди судят по себе. Сам он не хотел убивать даже предателя Мортерна и с ужасом думал о том, что сделают с заложниками ставры, если Айрин не согласится. Пленники умрут, и он ничего не сможет сделать.

Стас ощущал себя вторым Спартаком, поднявшим рабов против их хозяев. Помнится, легендарный фракиец тоже прятался на горе. Вот только, в отличие от него, Стас не умел сражаться и не мог научить ставров. Костяк армии Спартака составляли гладиаторы — профессиональные убийцы, не знающие страха и владевшие любым оружием, а ставры… Ставры были могучими, но, по сути, мирными существами. Их кланы редко враждовали, убийства были редки. Потому они и проиграли в решающем бою. Не зная боевых построений, не имея дисциплины, вооруженные, чем попало — как могли они выиграть у обученной армии аллери? Без шансов.

Стас служил в армии, имел представление о дисциплине, и понимал: привить ее за считанные дни не удастся. Но с чего-то нужно начинать. Стас любил историю и знал тактики величайших армий мира. Монголы славились обманными маневрами, римляне дисциплиной и тактикой, македонцы бесстрашием и умением держать строй… Все эти качества упирались в национальный менталитет, хорошее вооружение и профессионализм. И давали эффект.

Но что делать ему? Стас едва не впал в отчаяние, понимая, что в случае тотального столкновения неизбежно проиграет. Выходит, до открытого противостояния лучше не доводить? Но как быть, если вместо запланированного и мирного обмена пленными, аллери ринутся на штурм? Позиция на горе выигрышная, но кто знает, не притащат ли аллери метательные машины?

Снедаемый сомнениями, Стас велел не прекращать строительство и затаскивать вверх как можно больше камней. Будем кидать на головы — пусть только подойдут!

Следующая мысль озарила, как вспышка. А что, если ему сделать машины? Метательные машины? Разве он, инженер и любитель истории, не сможет построить примитивную катапульту или требюше? Почему он раньше не сообразил?!

Немедленно собрав ставров, Стас объявил, что требуются толковые плотники и строители. Таковые нашлись, и Стас отправил их в ближайший лесок за деревом. Посоветовавшись с бывалыми ставрами, Стас вызнал, что тетиву в метательных устройствах может заменить одно из растений, длинные стебли которого из-за прочности называли медными. Они росли у реки, и несколько ставров отправились за ними.

— Эй, ставр! — это был Мортерн. — Чего это ты задумал? Не лучше ли отпустить нас, пока сюда не пришли воины и не развесили вас на деревьях?

Стас посмотрел на пленника.

— Знаешь, что, Мортерн? Ты имел шанс развесить нас на деревьях. А теперь заткнись, пока я не повесил тебя!

Слова противника лишь сильнее завели Стаса. Бегая по лагерю, он изредка встречался глазами с Элор и видел ее безмолвную поддержку. Она верила в него, ему это было важно.

Очень скоро срубленные стволы доставили в лагерь, принесли и медную траву. Не было чертежей и инструментов — лишь несколько топоров, ножей и бешеное желание успеть до прихода врага.

Стас выбрал место для машины и наравне с плотниками начал сооружать станину. Его не понимали, объяснения лишь более запутывали неграмотных ставров, многие смотрели на Стаса как на колдуна — так же, как ранее рабы в Ильдорне. Но остальных странные приготовления увлекли, и на Стаса смотрели с надеждой.

— Я построю метающую камни машину, — сказал Стас. — И мы сможем поражать аллери на расстоянии!

Некоторые горячо возражали. Они рвались схватиться с врагом врукопашную, и объяснить им значение и превосходство тактики над грубой силой было сложно. Стас и не объяснял, а наиболее горячих отправлял таскать камни и бревна.

У него не было времени даже на отдых. Пока ставры отдыхали, Стас считал свою армию. Вышло сто двадцать семь бойцов. Вроде бы и немало — но сколько будет аллери?

После обеда Стас устроил смотр и выяснил, что трофейным оружием — мечами и копьями — вооружены от силы тридцать ставров. Надо было что-то придумать, и Стас, вспомнив «Семь самураев», решил вооружить ставров хотя бы копьями. С этой целью ставры отправились в лес, чтобы найти молодые деревца и срубить для изготовления копий и дубинок.

Ставры были вегетарианцами, в их культуре отсутствовало понятие охоты на животных, вследствие этого — и любое метательное оружие. Они не знали луков и пращей, и это стало огромным разочарованием для Стаса. Даже такое примитивное оружие, как праща, могло здорово выручить в бою, не говоря о луках. Стас едва не плевался с досады, но что делать? Он и сам не умел пользоваться пращой, а если б и умел — обучить ставров за несколько дней нереально. Придется воевать с тем, что есть и теми, кто есть.

Выросший в мире бесконечных войн и обожавший стратегические игры Стас понимал, что теоретически даст фору в сто очков любому местному стратегу, но ему нужна армия, а не куча бестолковых силачей. Он утешал себя старинной аксиомой, что армия баранов под предводительством льва всегда побьет армию львов под главою барана. Но если там будет не «баран»?

День прошел быстро. Аллери не появлялись. Ночью Стас выставил посты и какое-то время лично проверял часовых. Ставры несли службу усердно. То ли им нравилось делать нечто новое, то ли прониклись идеями Стаса и верили ему, или просто поняли, что теперь все зависит от каждого из них. А, скорее, всего поровну.

На следующий день Стас понял, что не справляется. Он не мог быть одновременно в нескольких местах, не успевал следить и отдать своевременные приказы. Ну, что он за идиот! Давно надо назначить заместителей!

Узнав большинство ставров в деле, Стас без труда выделил лидеров в работе и назначил старшими. Древоруб возглавил плотников, Крепконог — собирателей и ловцов рыбы, Лютоглаз занимался охраной пленных и контролировал подступы к горе.

Теперь вождь вздохнул свободнее и вплотную занялся камнеметом. Станину изготовили быстро — плотники были отличными мастерами и схватывали на лету, но плохо представляли, что делают, так что Стасу приходилось все время им что-то объяснять. Стас никогда не строил метательных машин, но верил, что у него получится. Если успеет. И если принесенная звероловами трава окажется подходящей заменой волосу.

Многие ставры носили косички, и плести умел каждый. Стас объяснил, что требуется, и через несколько часов огромная коса из медной травы была готова. Ее закрепили на станине, продели изготовленный заранее маховик с ложем для камней, и самые сильные ставры стали закручивать косу в упругий жгут. Стас опасался, что жгут не выдержит и порвется, но медная трава держалась выше всяких похвал.

Не без замирания сердца Стас отдал приказ отпустить жгут. Маховик со стуком уперся в станину. Стас выдохнул, чувствуя сотни устремленных на него глаз. Не опозориться бы!

Катапульта или, проще говоря, камнемет, стоял на площадке, откуда хорошо просматривался склон. Ну, сейчас пульнем!

— Оттягивайте!

Двое дюжих плотников с трудом оттянули маховик, закрепив специальным замком. Жгут затрещал.

Стас схватил камень побольше и установил в ложе. Варьируя вес камней, можно варьировать дальность, но сейчас хотя бы выстрелить.

Стас взял молоток и выбил удерживающий клин. Тюммм! Маховик стремительно разогнулся, и ставры ахнули. Камень, который Стас поднял не без труда — а аллери не поднял бы вообще! — со свистом унесся вдаль и срубил растущее у склона деревце.

— Да-а-а! — возопил Стас и подпрыгнул. — Я сделал это!

Ответом была тишина. Стас непонимающе оглядел сподвижников. Соратники смотрели на него, как на полубога.

— Пустяки, — улыбнулся он. — Я еще кое-что придумаю. А пока пристреляемся!

По заданию вождя толковый Древоруб занялся сортировкой камней и, глядя на сияющие глаза ставра, Стас решил сделать из него канонира.

— Смотри. Чем легче камень, тем дальше он полетит, чем тяжелей — тем ближе.

Древоруб слушал и кивал безрогой башкой. Ему не терпелось пострелять.

Стас подумал, что хорошо бы изготовить запасной жгут, но затем отказался от идеи. Аллери не дадут много стрелять, да и сектор поражения камнемета ограничивался сотней метров. Если враг преодолевал их, то оказывался в мертвой зоне, и машина становилась бесполезной. Будь время, Стас мог бы изготовить несколько таких машин, каждая бы покрывал бы свой сектор, и тогда можно отбиться от целой армии! Но времени не было.

Закончив с машиной, Стас переключился на личный состав. Теперь ставры были вооружены, но даже римские рабы имели больше представления о строевой дисциплине и тактике. Поразмыслив, Стас решил организовать ставров в отряды по роду оружия, как в компьютерных играх-стратегиях. Копейщики станут сдерживающей силой против конницы. С их массой и мощными копьями в руках ставры смогут выдержать атаку всадников.

Он отобрал самых рослых и показал пару приемов, основным из которых был упор копья в землю перед налетавшим всадником. Лютоглаз первым понял его. Он один из всех был настоящим бойцом и звероловом. Его клан окружали леса, полные ловких и сильных хищников, и он с малолетства знал, как убивать. Лучшего командира было не найти, и Стас был рад, что Лютоглаз не рвался в лидеры. По сравнению с ним бежавший Кривонож был жалкой шавкой. Глядя в глаза Лютоглаза, Стас чувствовал, как холодеет внутри. У ставра был взгляд убийцы, хотя вел он себя спокойно, не выделяясь из общего ряда.

Предвидя наличие у аллери стрелков, Стас приказал изготовить щиты. Плотники использовали доски от разобранных повозок, связали их медной травой. Получилось неплохо. Для одного боя сгодятся, а дальше… Дальше Стас загадывать не брался.

Миновал и этот день.

— Аллери! Аллери идут!!

Крик дозорного всполошил лагерь. Ставры вскочили и столпились над обрывом. Стас еле пробился вперед.

С вершины просматривался отряд, человек в десять, направлявшийся к ним. Все были верхом. Разведка? Или парламентеры?

Стас нашел Лютоглаза:

— Собери самых лучших. Мы выйдем навстречу. Не надо показывать им наши укрепления.

Стас и девять вооруженных ставров спустились с горы. Всадники поджидали их у склона. Пики с развевающимися на ветру флажками покачивались у седел.

— Кто будет говорить с нами? — один из всадников в украшенном плюмажем шлеме выступил вперед.

— Я, — сказал Стас.

— Ты — их главарь? — аллери смотрел сверху, презрительно кривя губы.

— Я их вождь. Мое имя Мечедар.

— Хорошо, Мечедар, вождь безрогих, — аллери усмехнулся, уперев кулак в защищенный кольчугой бок. — Я посланник Айрин — Криммерд. Давай поговорим. Чего ты хочешь?

— Для начала слезь с единорога, — сказал Стас. Лютоглаз одобрительно фыркнул.

Рука Криммерда нервно сжала поводья. С первого взгляда Стас понял его позицию, и решил осадить зарвавшегося посланника. Если хочешь, чтобы уважали, поставь себя сразу — этому Стаса научила армия, и тут был точно такой случай.

— Слезай — или разговора не будет! — Стас при всем желании не смог бы прорычать так, как Лютоглаз. Криммерд соскочил на землю.

— Теперь поговорим, — сказал Стас. — Вы привели рабов?

— Я хочу видеть, что пленники целы! — заявил Криммерд.

— Они целы. Десять человек. Скольких привели вы?

— Двести девяносто рабов.

Ого! Это больше, чем Стас рассчитывал. Наверно, собрали не только тех, кто работал на стройке.

— Отлично. Ведите их сюда, а мы приведем пленников.

— Не слишком ли высока цена?

— Цена? Разве благородный аллери не стоит двух десятков дешевых рабов? Я не буду торговаться. Всех на всех! А в придачу это! — Стас показал свиток. — Здесь то, о чем тебе сказал гонец.

Криммерд ухмыльнулся. Что-то в его улыбке не нравилось Стасу.

— Откуда тебе, ставр, знать, что в этом свитке? Он написан на языке высокорожденных и зашифрован. К нему нужен ключ! Откуда вам знать его?

— Тогда почему ты здесь? — не растерялся Стас. — И торгуешься, как лавочник?

— Я хочу понять: стоит ли что-нибудь наш обмен? Быть может, остаться при своем?

Это было проверкой, и Стас попытался держать лицо.

— Я знаю, что в этом свитке, — твердо сказал он. — Ты правильно понял: у меня в лагере есть человек, читающий язык высокорожденных.

— Кто же? Даже Мортерн не знает ключа, да и не сказал бы тебе!

— Поверь: Мортерн бы рассказал, — усмехнулся в ответ Стас. — В нашем лагере — Элор, королева Ильдорна! Она прочла мне свиток!

Известие поразило Криммерда так, что он отшатнулся. Похоже, такого поворота он не ждал.

— Теперь веришь? Я жду здесь всех рабов, всех, до единого, и если они не придут, я пошлю свиток туда, куда посоветовала мне Элор. Соседям Порты.

— Она бы никогда не сделала этого!

— А что ей терять? — возвысил голос Стас. — Вы все у нее отняли! Разговор окончен.

Он демонстративно повернулся к Криммерду спиной и пошел вверх по склону. Стас понимал, что может получить стрелу в спину, но сейчас не боялся. Он чувствовал, что победил.

Первый отряд рабов прибыл к горе через час, и Стас велел отпустить пятерых пленников. Ставры радостно принимали соплеменников, усаживали у костров и угощали. Лагерь ликовал. Но Стасу было не до веселья.

— Почему так долго идут остальные? — спрашивал он Лютоглаза. — Может, Криммерд что-то задумал?

Лютоглаз угрюмо молчал.

— Мечедар!

Стас оглянулся и побежал. Ставры тащили с горы пленников и вместе с ними — Элор.

— Стойте! Отпустите ее!

Ставры непонимающе воззрились на него:

— Она же аллери! Она должна идти с ними!

— Она остается в лагере! — Стас вырвал ее руку из захвата охранника. — Иди, Элор! Голошкур!

— Я здесь!

— Я велел тебе не отходить!

— Но ведь…

— Она остается в лагере! — процедил Мечедар. — Она наш друг и брат! Что непонятно?

— Понятно, вождь, — смутился Голошкур.

— Отведи ее обратно и не спускай глаз!

Ободряюще кивнув девушке, Стас поспешил назад.

Все оказалось проще. Аллери не тянули время. Просто большая группа рабов не могла идти быстро из-за истощения и слабости. Подойдя к горе, многие из ставров просто упали у начала тропы, не в силах двигаться дальше. Безрогие спустились, чтобы помочь им.

Только тогда Стас отпустил остальных пленников.

— Ты еще пожалеешь! — повернувшись к Стасу, на прощанье процедил Мортерн. — Грязное животное!

Ставры зарычали, и аллери выхватили клинки. Посланник резво спрятался за спину Криммерда. Лютоглаз поднял копье, и ставры притихли. Могучий зверолов имел авторитет.

— Обмен закончен, — коротко сказал он. — Теперь убирайтесь!

Ставры яростно оскалили зубы, и Стас с изумлением понял, что скалится вместе с остальными.

— Еще не все! — процедил Криммерд.

Стас схватил свиток и швырнул ему под ноги.

— Забирай. Мы в расчете!

— Не-ет, — зловеще протянул Криммерд. — Вы вернули не всех! Я видел женщину на склоне.

Стас обмер.

— Она не хочет уходить. Элор останется с нами.

— Ты нарушаешь уговор, вождь! — воскликнул Криммерд. — Меняем всех — на всех! Эта женщина должна идти с нами!

— Уговор есть уговор, вождь, — произнес кто-то за спиной, и Стас понял, что формально Криммерд прав, и значит — он может потерять Элор. Стас посмотрел на аллери:

— Мы обсудим то, что ты сказал. А сейчас уходите.

— Мы подождем здесь, — заявил Криммерд, — и, если вы не вернете девчонку…

Он наполовину вытащил меч из ножен и с лязгом вогнал его обратно. Стас понял. Поняли и остальные.

— На что она тебе, Мечедар? — спросил Лютоглаз, поднимаясь по склону. Идущий рядом со звероловом Стас выдохнул:

— Не будь ее, с нами вообще не стали бы говорить. Элор перевела написанное в свитке. Кроме нее, это не мог сделать никто из аллери. И сделала она это добровольно, потому что хочет помочь нам. Суди сам, Лютоглаз, с нами она или нет?

— С чего бы аллери помогать беглым рабам? — задумчиво произнес зверолов, и Стас с тревогой смотрел на него. Слово Лютоглаза имело вес. Если он скажет, что Элор надо выдать…

— То есть, она не хочет уйти с ними?

— Нет! Они убьют ее, как только она окажется в их руках. Ей некуда идти.

— Тогда пусть остается, — сказал Лютоглаз. — Будь она врагом, хотела бы уйти с остальными. Но я видел ее глаза. С нами ей не так страшно.

Стас благодарно кивнул. Теперь Элор в безопасности.

— Они могут напасть, — сказал он.

— Они обязательно нападут, вождь, — сказал Лютоглаз. — Свиток и пленники у них, теперь их ничто не удержит!

Похоже, он был этому рад.

— Идем наверх, друг, — сказал Стас. — Надо готовиться.

Стас расспросил прибывших ставров и выяснил, что аллери немного: отряд человек в пятьдесят. Значит, будет подкрепление. Но сколько бы их ни было, отступать нельзя, да и некуда. Гора — отличное место для обороны, но она же и ловушка. Если их одолеют, бежать некуда. Но, может, это и правильно? Даже крыса, загнанная в угол, бьется, как лев.

Такие мысли владели Стасом, когда он обходил лагерь и осматривал посты, но ни словом, ни жестом он не выдал неуверенности. Он вождь, и в него верят!

Остаток дня прошел в тревожном ожидании. Аллери скрылись из вида, но никто в лагере не сомневался, что столкновение неизбежно. Ставров стало больше, но если считать, что большая часть защитников — измученные полуголодные рабы, невооруженные и не умеющие сражаться… Положение непростое. Но в глазах освобожденных светилась такая радость и решимость биться за свободу, что Мечедар гордился, что он — ставр.

Он приказал раздать прибывшим все запасы еды. В случае победы они добудут еще, а проиграют…

— Это ты!

Мечедар обернулся и узнал Крепкорога. Старик смотрел с изумлением:

— Я узнал тебя, ставр.

— Я тоже тебя узнал.

— Ты смог бежать! Как?!

— Длинная история. Не время об этом говорить.

— Мне сказали: ты вождь безрогих.

— Это так.

Старик обнял его:

— Я помню время Последней битвы. И помню, какими были ставры. Смелые, свободные! Я давно не видел их такими и думал, уже не увижу. Спасибо тебе, Мечедар.

Он не знал, что ответить. Никогда Стас не испытывал такой гордости и душевного подъема. В его прошлой жизни и близко не было ничего подобного.

Ему захотелось увидеть Элор. Так сильно, что, когда он подумал о ней, в груди полыхнуло пламя. Кто знает, увидятся ли они после атаки?

— Я стану молить богов за тебя, — прошептала девушка, едва он подошел к ней. Стас смотрел — и не мог насмотреться. Мятая, покрытая копотью костра одежда, худое лицо с темными кругами вокруг глаз — все это сейчас не имело значения. Элор была прекрасна.

— Спасибо, Элор. Ты… — он говорил на ее языке, не желая, чтобы их слушали другие, — ты только не уходи никуда отсюда, ладно?

— Хорошо.

— Там может быть опасно, — Стас кивнул в сторону укреплений. — Не ходи туда. И еще. Они могут стрелять!

— Не беспокойся обо мне, Мечедар, — хрупкие руки Элор сжали его запястье. — Со мной ничего не случится. Думай о них!

— Все это ради тебя, — поднимаясь, сказал Стас. — Элор, ты — лучшая из женщин на этой земле.

— Иди же. Удачи.

Элор отвернулась. Ее плечи вздрогнули. Стас повернулся. И увидел Остроклыка.

— Впереди бой, а ты говоришь с аллери на их языке, — ставр смотрел угрожающе. — Я никогда не понимал тебя, Мечедар. О чем вы говорили?

— Не твое дело.

— Да? — Остроклык подошел вплотную, так, что их носы едва не соприкоснулись. — Я не верю тебе, Мечедар!

— И что? — ладонь Стаса сомкнулась на мече.

Остроклык ощерился:

— Получается, я твой должник. Ты спасал меня от плетей, и даже вытащил из Ильдорна. Но все равно я тебе не верю! Не знаю, из какого ты клана, но ты чужак!

— Мне все равно, что ты думаешь, — стараясь держаться спокойно, ответил Стас. Его окатило холодом от дьявольского чутья ставра. — Иди и сражайся!

Остроклык щелкнул пастью и скрылся в толпе.

— Аллери наступают!

Ставры высыпали к обрыву, и Стас надорвал горло, призывая разойтись по местам, затем побежал к укреплениям.

Аллери было не так много, с горы казалось: не более двух сотен, но Стас понимал, насколько это внушительная сила. Две сотни обученных и вооруженных до зубов бойцов! Айрин решила разделаться с ними одним ударом, покончить с Элор и с бунтовщиками. «Посмотрим», — процедил Стас. Сердце его колотилось.

— Древоруб!

— Да, вождь!

— Заряжай! Быстро!

Чуть скрипнув, катапульта напряглась, готовясь метнуть заряд. Подняв руку, Древоруб ждал, и все ставры притихли, глядя на приближавшуюся цепь аллери.

Впереди, как положено, продвигались стрелки, за ними — воины в кольчугах. Стрелки еще не стреляли, но Стас приказал приготовить щиты: каждый боец на счету, и всякий раненый снижал шансы на победу.

Аллери шли плотным строем. На большую удачу трудно было рассчитывать. Стас положил руку на плечо Древоруба:

— Пора. Стреляй.

Древоруб крякнул и молотом выбил удерживающий маховик клин. Камень килограмм под сто с гудением полетел вниз и, врезавшись в плотный строй, разметал людей, как пластиковых солдатиков. Ставры оглушительно взвыли.

— Заряжай! Быстрее! — Стас боялся, что противник отступит или предпримет какой-то маневр, и хотел стрелять, пока была возможность.

Древоруб вымуштровал свою команду так, что Стас не успевал смотреть, куда падают камни. Для средневековой машины, катапульта стреляла с огромной скоростью, и Стас увидел, что аллери остановились в замешательстве. Ничего подобного они не ожидали. Мощь неизвестного оружия внушала им страх. Стас слышал, как всадники-офицеры гонят растерявшихся воинов вперед.

Воздух наполнился шелестом, и Стас не сразу сообразил, что это.

— Щиты! — заревел Лютоглаз так, что его услышали даже аллери. Ставры укрылись за щитами, защищаясь от падающих сверху стрел. Аллери могли стрелять только навесом — от прицельной, наносящей максимальный урон, стрельбы ставров защищали камни. Тем не менее, Стас услышал крики первых раненых. Битва началась.

Полагая, что стрелки хорошо проредили оборону врага, аллери бросились на штурм. Склон был не слишком крут, но быстро взобраться по нему было непросто. Катапульта выстрелила еще раз и замолкла. Дальше стрелять бессмысленно — мертвая зона.

Через щель в камнях Стас глядел на приближавшихся аллери. В голове не было и мысли о том, что это — люди и что он сам — человек. Нет. Впереди были твари — не люди!

Метров двадцать. Аллери сломали строй — изрезанный трещинами склон не давал идти рядами, и Стас видел лица приближавшихся воинов. Жестокие, хладнокровные лица. Он выдохнул:

— Метайте! — и, подобрав отложенный у ног камень, высунулся и первым запустил им во врага.

— А-а-а!

Рев ставров, крики раненых и грохот сотен полетевших вниз по склону камней едва не оглушили Стаса. Повинуясь инстинкту, он нырнул за валун, а стоявший у катапульты ставр медленно, как срубленное дерево, повалился наземь. Из груди торчала стрела.

Град камней ненадолго замедлил аллери. Привычным к смертям воинов нелегко испугать, к тому же у многих были щиты.

— Вперед! Убейте их всех!

Голос Криммерда.

Стас вытащил меч. Весь клан смотрел на него.

Аллери достигли первого укрепления, и там завязался бой. Несмотря на приказ, сидевшие там ставры не отступили.

Страшно. Но надо решиться. И не промедлить. Стас повернул голову и увидел Лютоглаза. Стоя с копьем наперевес, ставр ждал приближавшихся аллери. Нельзя, чтобы они добрались до вершины! Значит, сейчас! Давай, Стас!

— Впере-е-ед! — заорал Стас, поднимаясь над камнями. — Бе-е-ей!

Рев ставров заглушил последний крик. Безрогие лавиной перехлестнули гребень и обрушились вниз. Первые ряды аллери были сметены, дальше началась резня.

Крича от страха и ярости, Стас изо всех сил размахивал мечом, стараясь ударить первым. Копье аллери оцарапало грудь, и Стас, схватившись за древко, вырвал его у воина, ударом меча смяв шлем в гармошку. Это был хаос. Стас остервенело лупил мечом по щитам и головам, позабыв простейшие приемы фехтования. Кто-то спасал вождя, оттесняя бросившегося на него врага, кто-то падал, обливаясь кровью.

Бой превратился в разрозненные кровавые схватки, где каждый бился не за королеву или свободу, а за собственную жизнь.

Сцепившись, живые и мертвые катились вниз, но в рукопашной схватке ставры были сильнее. Ни один аллери не мог соперничать со ставром ни в силе, ни в ярости.

Стас не понял, когда все закончилось, и пришел в себя внизу горы, глядя на бегущих изо всех сил аллери. Победа. Победа-а-а!

Склон усеивали трупы. Стас посмотрел на окровавленный меч, и его затошнило. Он без сил опустился на камни, глядя, как ставры подбирают раненых.

Мы победили.

Только сейчас Стас понял, что скрывалось за книжными битвами, полными красивых движений и поз, исторических фраз и нестрашной смерти. Когда-то он, смакуя, перечитывал их, размышляя, где красивей, масштабней и круче: у Толкиена, Толстого или Сенкевича? Теперь он знал, что значит схватиться с врагом лицом к лицу, и понял, что никакой писатель не передаст этого так верно, как тот, кто это испытал.

Бок был мокрым от крови. Стас преодолел тошноту и взглянул на рану. Он с детства не любил крови, но детство кончилось давно. Рана оказалась нестрашной. По сути, глубокая царапина. Перевязать — да и все. Стараясь не смотреть на трупы, он встал и побрел в лагерь.

Глава 14. Выбор

Его появление изменило мир, не менявшийся десятилетия, как случайно брошенный камень породил лавину, которую не остановишь. Выбор был прост: бежать и исчезнуть — или идти до конца. Он выбрал второе.

Победа обошлась недешево. Погибли около сорока ставров, многие были ранены. Но несравнимо с потерями людей. Отряд Криммерда был разбит наголову, уцелели немногие. Но страшнее разгрома была весть о восстании ставров. Стас представлял, какая паника начнется в Ильдорне, когда туда вернутся остатки несостоявшихся карателей. И хорошо! Пусть боятся. Чем больше будет времени, тем больше он успеет. А успеть надо многое.

Прежде всего, привлечь на свою сторону как можно больше ставров. Для этого Стас решил отправить посланников в каждый клан. Но задумать — одно…

После битвы ряды восставших поредели, и это стало неожиданностью для вождя. Уходили многие. Одни — боясь мести аллери. Другие решили, что война закончена, и возвращались по домам. Стас убеждал до хрипоты, что это только начало, что останавливаться нельзя, что аллери не простят и не забудут… Миролюбивые по натуре, ставры не желали воевать месяцами, думая, что теперь люди оставят их в покое. Отряд мельчал. Но лучшие оставались.

Военный совет проходил на горе, возле огромного куска скалы, торчавшего из обветренной породы, как диковинный гриб.

— Надо, чтобы нас стало больше, — сказал Стас. — Если мы не сплотимся, аллери раздавят нас, и мы навсегда останемся рабами. Надо отправить гонцов в ближайшие кланы. Если они хотят стать свободными, они помогут нам. Только один клан — это тысяча ставров, сотни мужчин!

— Кто станет слушать безрогого? — возразил Давизмей — ставр из новоприбывших. — Ничего не выйдет.

— Надо попробовать! — горячо сказал Стас. — Время дорого. Надо действовать. Сидя здесь, мы ничего не добьемся!

— Давизмей прав, — проронил Лютоглаз. — Мы — безрогие, отступники… Нас не будут слушать.

— Значит, надо найти рогатого ставра, — Стас покачал головой. Какой бред! Но как сломать вековые устои? — Рогатые, безрогие… Ставры в кланах не хуже вас знают, что вы не бандиты, а рогов вас лишили аллери!

— Откуда им знать это? — сказал Давизмей. — Они слушают, что говорят им шаманы.

Информационная война! Ах, я баран безрогий! Точно! Как же я, пришедший из 21 века, мог об этом забыть! Тютя! Стас не скрывал возбуждения и вскочил:

— Значит, надо сделать так, чтобы слушали нас, а не шаманов! Рассказать всем о нашей победе! Рассказать, что мы несем свободу для всех!

— В кланах не станут слушать чужаков.

Стас поглядел на товарищей:

— Пусть идут те, кто оттуда родом. Пусть заставят себя уважать! Ставр остается ставром, даже если он безрогий.

— Ты умен, Мечедар, но как же ты не понимаешь, — Лютоглаз подернул могучими, как два валуна, плечами. — Мы, безрогие — отступники, и мы бились с аллери потому, что нам нечего терять. Ставры в кланах никогда не пойдут за тобой.

— Да, мы — отступники! — выкрикнул Стас. — Потому что первыми решились на бой с аллери и выиграли его! Но мы не выиграем войну, если нас не поддержат. А я верю: нас поддержат! Ты сам говорил, что многие ненавидят аллери!

— Ненавидеть мало, — проговорил старик Крепкорог. — Надо решиться убивать.

— Вот что, — сказал Стас. — Я сам пойду!

— Нет, ты идти не можешь, — сказал Лютоглаз. — Ты вождь. Мы найдем, кого послать в Черное Копыто.

На следующий день гонцы отбыли, и Стас стал ждать результата. Он лично проинструктировал ставров, что говорить, как отвечать на каверзные вопросы, и был уверен в успехе.

Прошел день. За ним другой. Агитаторы не вернулись. До клана Черное Копыто было недалеко. С учетом всех заминок и даже ночевки они давно должны были вернуться.

Стасу стало тревожно. Он верил тем парням и не думал, что те сбежали. Может, они повстречались с аллери? Он должен пойти сам и узнать! На этот раз ему не препятствовали, мало того, Лютоглаз и Давизмей вызвались сопроводить Стаса.

Отряд в двадцать вооруженных бойцов выступил из лагеря. За старшего оставили Крепкорога, как самого мудрого и повидавшего жизнь.

Привязавшийся к Мечедару Голошкур хотел идти с ним, и Стасу стоило огромного труда отговорить его. Элор был нужен охранник. Кроме Голошкура, Стас никому не доверял. Этот веселый молодой ставр напоминал ему Скалобоя. Глядя на него, Стас вспоминал свой клан и удивлялся: неужели он так прирос к этой шкуре и к этому миру, что уже тоскует по клану и родным?

В клан Черного Копыта прибыли вечером. Солнце еще не село, и в косых, уже не жарких лучах ставры увидели несколько распятых на крестах фигур. Они бросились к ним, повалили кресты… Спасать было поздно. Все трое мертвы.

Стас сжал зубы и зашагал в селение. Сейчас разберемся! Он решительно подошел к висящему на лобном месте рогу и затрубил, вложив в звук рвущуюся из сердца ярость.

Площадь стала заполняться. Ставры выходили из домов, идя на звук рога. Стас оглядывал их, пытаясь понять, что здесь случилось.

— Я хочу спросить, ставры! Всего один вопрос: кто это сделал? Кто убил наших братьев?

Тяжело говорить с толпой, особенно когда она смотрит на тебя и молчит. Почему они молчат? Боятся?

— Ладно. Я и так знаю, что это аллери! Но почему вы не помешали им? Ведь это ваша земля, и они не могут казнить здесь без вашего согласия!

Общаясь с безрогими, Стас немало узнал об обычаях разных кланов. Они во многом были схожи, и он знал, о чем говорил. Айрин была жестока, но не глупа, и не запрещала ставрам судить по своим законам, с тем лишь условием, что изгнанников отдавали им… как рабов.

— Что молчите? Кто ответит мне? Есть у вас вождь, или аллери тоже его распяли?

— Не кричи, безрогий, — толпа расступилась, и Стас увидел шаманов. Не двух, как в его клане, а трех, в традиционных балахонах и масках. — Чего ты хочешь от нас, отступник?

— От тебя, шаман, мне ничего не надо, — Стас встретился с ними глазами и понял, что те ничуть не боятся. Ну, еще не вечер… — Я со ставрами хочу говорить, с кланом.

— А мы и есть слово клана, его воля, — парировал выпад шаман. — Говори с нами — или уходи.

Проклятье! Почему они так уверены в себе? Только потому, что у них рога — а у меня — нет?

— Хорошо. Тогда ответь: почему убиты мои братья?

— Это сделали не мы, а аллери.

— Но на вашей территории! — закричал Стас. — Вы могли предотвратить убийство! Как вы позволили людям вершить здесь свой суд?

Он понимал: аллери сделали это намеренно, и вопреки законам, чтобы устрашить бунтовщиков. Все это Стас знал. Но хотел знать, как это случилось.

— Безрогий будет учить нас законам? — шаман не ответил — ужалил, но Стасу было плевать. Он не комплексовал по поводу рогов. Только вот в толпе нехорошо заулыбались.

— Да! Безрогие! Но такие же ставры, как вы! Спросите любого из нас — все мы лишились рогов в Ильдорне. Мы не отступники, мы сражаемся за вас, за вашу свободу!

— Мы и так свободны! — заявил шаман. — Разве нет?

К удивлению Стаса, шамана поддержали многие. Бедняги…

— Значит, ты сам решил казнить их, а не аллери?

Вопрос повис в воздухе, вмиг пропитавшимся ненавистью и страхом.

— Мы не враждуем с аллери.

— И потому разрешаете убивать! — Стас повернулся к народу. — Вы все разве не знаете, что раньше аллери не убивали преступников, а делали рабами? Почему же убили теперь?

— Потому что вы тоже убивали их, — сказал другой шаман.

— Да. Это так. Вопрос в том, зачем мы убиваем и зачем — они?

Стас думал: его поймут, и собирался сказать о необходимости совместной борьбы с аллери, но…

— Убийство есть убийство, — сказал шаман. Его голос возвысился. — Духи предков велят нам изгонять убийц. И вы — уходите!

Чем больше наглели шаманы, тем больше зверел Стас. Даже после боя у горы он пощадил бы пленного аллери, но сейчас не собирался щадить того, кто убил его парней.

— Ты изгоняешь нас? — переспросил Стас.

— Да! Уходите! Мы не станем помогать безрогим!

Стас оглянулся на своих. Кто-то понурил головы, но у некоторых горели глаза. С ним были те, кто верил своему вождю, и Стас решился. Это надо сделать, сказал он себе. Надо! Он шагнул и схватил шамана за балахон. Толпа ахнула. Один из его помощников сделал шаг, но отлетел от яростного удара ногой.

— Стоять! — крикнул Стас, выхватывая меч. Он приставил клинок к горлу шамана, и смотрел, как бледнеет лицо под слоем грима. — Убийство есть убийство, говоришь ты? Тогда вот тебе и суд!

— Ты сам признал, что осудил ставров на смерть, а не аллери! Что мог отказать людям, но не стал, значит — ты тоже убийца!

Стас знал, что шокирует всех, поднимая руку, тем более — меч на шамана. Но иного выхода не видел. Они должны понять! Толпа прихлынула, но безрогие обнажили мечи и подняли над головами дубины. Все смешалось.

— Я, вождь Мечедар, наказываю тебя, шаман, за убийство!

Он легко поверг растерявшегося шамана наземь и занес меч.

— Держите его!

Двое безрогих прижали шамана к земле. Они поняли, что задумал вождь, и злобно ухмылялись. Шаман не двигался и почти не дышал от страха. Мечедар ударил. Кто-то вскрикнул, глядя, как от удара рог отлетел ему под ноги. Еще удар — и опозоренный шаман завыл, в бессильной ярости катаясь по земле. Он стал таким же отступником.

Толпа безмолвствовала, оглушенная невиданным кощунством. Шаманы были неприкосновенны, и Стас это знал. Но как еще сломить поганую касту, продающую братьев аллери?

— Поднимите его! — воины вздернули шамана на ноги. Того было не узнать: перекошенная морда, когда-то грозно-надменная, а теперь расплывшаяся от пота и слез маска…

— Эй, ставры! — крикнул Мечедар, держа шамана за заплетенную в косички гриву. — Смотрите на него! Вот, он безрогий, как и мы. Если думаете, что он невиновен, примите его, пусть он снова будет шаманом!

И Стас с силой толкнул шамана в толпу. Ставры расступились.

— Что же вы? Только что вы поддерживали шамана, кричали нам «прочь»! А теперь что? Я не убил его, как он — моих братьев, я — не убийца, я просто отрубил ему рога! И вы отвернулись от него?

Шаман упал на колени и завыл, держась за обрубки. Толпа расступилась. Никто, ни один ставр не вышел, не встал рядом с отверженным, не пожалел и не поддержал.

«Что же вы за люди!» — хотелось крикнуть Стасу. Но перед ним не люди, а ставры — существа со своей историей и обычаями. Этого он не учел.

— Что изменилось в нем, ставры? Почему вы отворачиваетесь от него? — Стас не издевался, говорил совершенно серьезно. — Только из-за рогов? Ведь он остался тем же ставром! Вы слепцы, если не видите этого!

Ставры молчали. Глядя на озеро рогатых голов, на угрюмые, опасливые взгляды, Стас понял, что их не воспринимают как освободителей — лишь как шайку бандитов, которая чудом разбили аллери, а сейчас вершит непонятный никому самосуд.

— Что вы цените в себе: душу или это! — Мечедар поднял с земли обломок рога и запустил в толпу. Молчание. Даже безрогие замерли, только сейчас по-настоящему ощущая идею своего вожака. Равенство. Всех!

— Пока вы не поймете это, вы навсегда останетесь рабами! — сказал, как припечатал, Мечедар. — Не рога красят ставра, не грива, не богатство. А дела. То, что он делает, и делает не для себя! Мне, — он указал на шамана, — его позор не нужен, мне надо, чтобы вы проснулись!

— Ты не должен был этого делать, Мечедар, — угрюмо сказал Лютоглаз.

Отряд возвращался обратно. Происшествие в клане поразило всех, и многие не сдерживали эмоций, с обожанием глядя на вождя, не боявшегося даже шаманов. Но Стас был мрачен. Он хотел освободить ставров от шаманов, но оказалось: вековые предрассудки сильней. Можно убить шаманов или изгнать, но уничтожить обычаи предков, даже если они дурны и глупы…

— Ты поступил несправедливо.

— Несправедливо? Он распял наших братьев, забыл?

— Не он. Аллери.

— Нет, он! — Стас уже забыл, что когда-то боялся взгляда Лютоглаза, и вперил в могучего ставра глаза. — За ним было последнее слово! Он мог их спасти, но не стал!

— Ты опозорил шамана. Лишил его рогов без суда.

— Вот и посмотрим, как теперь станут его уважать! — усмехнулся Стас.

— Я говорил: мы для них — отступники. Твой поступок вызовет лишь злобу.

— Они — предатели, Лютоглаз! Предатели своего народа!

— Успокойся, Мечедар. Я думаю, ты допустил ошибку. Эти ставры уже никогда не поддержат нас.

— Ему голову отрубить надо было, а не рога! Он своих продал! Наших с тобой братьев! Что бы ты сделал, безрогий Лютоглаз? Ушел бы, когда этот подонок сказал тебе «вон»?

— Я не делал бы того, что сделал ты. Ты жесток, как аллери…

— Что ты сказал? — Стас запрокинул голову и расхохотался. — Ты прав, Лютоглаз, как же ты прав!

Он прервал смех.

— Подойдите сюда! — призвал он ставров. Отряд собрался вокруг них.

— Запомни, Лютоглаз. Запомните все! За свободу всегда платят кровью! Всегда! Мы сделали то, что должны были сделать! Мы безроги, но мы свободны. Помните это. Придет время — и безрогие не будут отверженными. У меня нет рогов, у тебя — так что, нам не за что уважать друг друга?

Ставры поддержали его кличем, и мечи взлетели в воздух.

— Я соглашусь с тобой, вождь, если это случится, — проронил угрюмый Лютоглаз, и больше Стас не услышал от него ни слова. Но ему было все равно. Он думал об Элор.

Она спасала его. В лагере, среди ставров, Стасу не хватало человеческого лица и улыбки. Он полюбил этот светлый народ, заслуживающий большей любви, чем правящие аллери, но он родился человеком, и Элор — единственная, кто понимает его. Понимает инстинктивно, по-женски, многого не зная, но чувствуя…

Стас не мог забыть все то, что между ними было, часто вспоминая тот день у ручья. Он не говорил с ней об этом, ждал каких-то знаков и слов… Но общаться было трудно. Мечедар был вождем, Элор — единственной аллери в лагере.

Он страдал без ее тела. Здесь он не мог позволить себе того, что было у них когда-то. Как ни любили его ставры, он понимал: открытая любовь к аллери может испортить все, чего он добивался с таким трудом. Да, Элор приняли в лагере, но девушку сторонились, считая едва ли не сумасшедшей — а как еще назвать добровольного пленника? Стас догадывался, как она страдает, и старался навещать чаще, но повседневные заботы отнимали много времени, и он чувствовал, что они не столь близки, как когда-то, в тюрьме Ильдорна. Чувствовал — но не мог разорвать этот круг.

Как повелось, вечерами собирался совет: обсудить дела и нужды, решить споры. Говорили о приближавшейся зиме, о нехватке еды и торговле с соседними кланами, о необходимости строить кузню, что мечей много, а топоров почти нет…

— Вождь! Мечедар!

Стас повернул голову. К нему пробирались несколько ставров, таща за собой девушку в светло-зеленом, вышитом красными нитями, платье.

— Смотри ты, какая невеста! — причмокнув, восхищенно сказал Голошкур. Может, для ставров она и привлекательна, но Стас не видел в ней ничего интересного… как мужчина. Внутри он оставался человеком.

Девушка плакала. Не просто плакала — рыдала, идя на подгибавшихся от страха ногах. Она очень боялась — это было ясно с первого взгляда. Но откуда она взялась?

— Вот, — доложил один из дозорных. — Сама пришла к нам. Невеста…

Он фыркнул и осклабился, оценивая ее фигуру.

— Почему невеста? — механически спросил Стас.

— Ты что, Мечедар, свадебного платья никогда не видел? — изумился кто-то.

— Ах, да, — спохватился Стас. — Конечно. Так что с ней? Почему плачет?

— Боится, — довольно проговорил дозорный. Похоже, ему она нравилась.

— Ладно, идите по местам. Мы сами узнаем, в чем дело.

Помимо Мечедара, на совете были все: угрюмый Лютоглаз, рассудительный Древоруб, старый Крепкорог, Остроклык и другие. Было видно, что дозорных разбирает любопытство, но, не смея ослушаться вождя, они ушли.

— Говори, не бойся. Здесь тебя не обидят, — сказал Стас. — Мы безрогие, но такие же ставры, как ты.

— Я не знаю, кого еще просить! — заплакала девушка. — Шаманы говорят: он наказан по закону, но я не верю! Прошу, помогите, верните мне его!

— Не плачь, и расскажи, что случилось, — ласково сказал Крепкорог.

Девушка с надеждой взглянула на старика и слабо улыбнулась. Похоже, она не надеялась встретить среди безрогих добрых и внимательных ставров.

— Моего жениха взяли аллери! А шаманы сказали, что он нарушал закон! Но он ничего не нарушал!

Она всхлипывала и непрестанно вытирала слезы.

— Просто повздорил с сыном вождя и побил его. Но никогда, никогда еще за это не изгоняли!

Стас понял, о чем она. Аллери нужны новые рабы — ведь прежних рабов он освободил — и аллери приказали шаманам искать неугодных. Мы все замешаны в этом, подумал Стас.

— Кто надоумил тебя идти к нам? — недоверчиво проговорил Лютоглаз, и под взглядом зверолова девушка съежилась, как в самый лютый мороз.

— Погоди, Лютоглаз…

— Пусть скажет нам! — отрезал тот.

— Я… Сама… Потому что никто… Не хочет помочь! Все боятся аллери! — наконец, более-менее связно заговорила она. — Я и подумала: безрогие — отступники и никого не боятся.

Она опасливо оглядела окружавших ее ставров.

— И решила прийти к вам.

— Ты что, предлагаешь Ильдорн штурмом брать? — угрюмо спросил Лютоглаз.

— Нет же! — горячо воскликнула она. — Мой муж на ферме, он не в городе!

Ставры переглянулись. Напасть на ферму? Невелик подвиг, подумал Стас. Там вряд ли есть профессиональные воины, и все же… Рисковать собой и всеми ради какого-то ставра и девчонки? Но ведь и мы виноваты. И вдруг понял: это тот случай, когда дела скажут за себя, и слух о том, что безрогие помогли простому ставру…

— Мы поможем тебе, — быстро сказал Мечедар. — Не плачь.

— Подожди, Мечедар! — встал Остроклык. — Ты хочешь, чтобы мы рисковали шкурой ради тех, что плюют в нашу сторону? Ты им хочешь помочь? Одно дело — освободить рабов, безрогих, как и мы… А сражаться за других я не стану!

— Никто не собирается тебя заставлять, Остроклык, — сказал Мечедар. — Здесь дело в другом. Ради чего мы здесь, ставры? Разве каждый из вас не хочет вернуться домой, и чтобы там его приняли, как равного? Если мы поможем ей, мы поможем себе. Почему ставры не идут к нам, почему не принимают за равных? Вы знаете: потому что считают нас разбойниками. Протянем им руку — тогда и они протянут ее нам!

— Он прав, братья, — сказал Крепкорог. — Это мудро.

— Нет, не прав, — возразил кто-то. — Остроклык верно сказал: почему мы должны рисковать? Ее беда — беда ее клана. Мы здесь причем?

— О чем вы говорите? — встал Древоруб. — Речь не о том, чтобы помочь аллери, нас просят помочь своим братьям!

— Где были твои братья, когда мы бились с аллери на этой горе?!

Некоторые ставры поддержали его, но Стас увидел, что их немного. В этом споре надо было ставить точку.

— Того, что было — не изменишь, Остроклык, — проговорил Стас. — Что, по-твоему, можно сделать, чтобы все ставры стали равными? Отрубить всем рога? Ведь у нас рога не отрастут…

Все рассмеялись, но Стас чувствовал: многие сомневаются. Остроклык яростно дрался в битве под горой, и его уважали. Сам Стас чувствовал к нему неприязнь, и ничего не мог поделать.

— Нет, всем не надо, — сказал Остроклык. Насмешка его не смутила. — Я готов идти с ней, чтобы убивать аллери, прямо сейчас, — кивнул он на девушку, — Но какова ее плата? Я ничего не прошу для себя, только… Пусть она лишится рогов, как и мы!

Ставры зашумели. Невеста сжалась, в ужасе схватившись за рожки.

— Ты зашел слишком далеко, Остроклык! — сказал старик Крепкорог. — Это глупо.

— Нет, это справедливо! Она нашла силы, чтобы прийти сюда, к нам, отверженным, так пусть станет одной из нас, и, клянусь: я отдам за нее жизнь!

Речь Остроклыка казалась диким абсурдом, но на ставров она произвела впечатление. Многие кивали головами, вполголоса высказывая одобрение. Среди обступивших костер ставров мелькнула хрупкая фигурка Элор. Стас посмотрел на девушку. Она поднесла к губам палец, и он понял, что та хочет что-то сказать. Стас кивнул.

— Позвольте мне спросить ее, — Элор вышла к костру, и девушка изумленно вытаращила глаза. Она многое слышала о безрогих. Говорили, что они без жалости убивают каждого аллери, но вот среди них девушка — и никто не трогает ее…

— Говори, Элор, — разрешил Стас, не обращая внимания на переглянувшихся ставров. Пусть думают, что хотят. Он верит ей.

— Скажи мне, — проговорила Элор на языке ставров, — если мы освободим твоего парня, и окажется, что аллери отрубили ему рога… Что ты будешь делать? Будешь ли ты любить его, как сейчас? Или забудешь, как забывают изгоев?

Тишина повисла над лагерем. Элор высказала то, что было на сердце у многих. Каждый второй оставил семью, многие хотели вернуться в кланы, но не могли, зная, что их снова выдадут аллери. Сотни испытывающих глаз смотрели на девушку, и она опустила голову, прижав руки к груди. Она плакала.

— Ты должна сказать правду. Будешь ли ты любить его, как прежде, если он станет изгоем? Да или нет?

Мечедар шумно вздохнул. Никто в лагере не представлял, что сейчас происходило, что от ответа простой, пришедшей издалека и неизвестной никому девушки зависело очень многое. Зависело будущее этой страны. Если и любовь не разорвет этот круг, то никому не по силам…

Она подняла голову. Две мокрые дорожки проложили путь из ее глаз, исчезая во всхлипывающей пасти.

— Я буду его любить, — промычала она, захлебываясь слезами. — Всегда-а-а…

Ставры торжествующе взвыли, и Стас понял, что никакие законы и предрассудки ни на Земле, нигде в галактике не перевесят эти несколько слов. Старик Крепкорог обнял девушку и плакал вместе с ней.

— Мы пойдем и сделаем это! — кричал кто-то.

— Мы освободим его!

— Теперь я спрошу вас, ставры, — голос Элор звучал негромко, но все враз утихли. Похоже, ее начинали уважать.

— Спросите себя: какая разница, будут ли у этого парня рога или нет, если вы уже помогли ему? Кто-то должен сделать первый шаг. Вы — свободные, так сделайте его первыми!

Простые слова прозвучали, как гром, и Стас в восхищении улыбнулся во всю пасть. Он мог говорить много, но сказать так просто, как это сделала Элор…

Элор улыбалась, и Стас с нежностью смотрел на нее. Она выручила его, простым вопросом разрешив давно тлевшие разногласия. Безрогие должны решить. Решить сами, без Мечедара и шаманов. Отвечать на злобу злобой — и остаться отверженными. Или — шагнуть.

Глава 15. Бегство

— Завтра ты уходишь…

— Да, Элор.

— Я буду ждать тебя, Мечедар.

Он молча обнял девушку.

— Я вижу: ты грустишь. Я знаю, это оттого, что ты одна.

— Я не одна…

— Тебе кажется, что ты одна, — мягко поправил Стас. — Не спорь, я это знаю. Здесь нет людей, и тебе тяжело. Но я всегда с тобой, даже когда не рядом.

— Спасибо за заботу, Мечедар, но здесь ты ничего не изменишь. Я довольна уже тем, что живу. И я помню о том, кому обязана. Береги себя, Мечедар…

Переход занял целый день. Сотня ставров остановилась в лесу у реки и сделала привал. По словам девушки, отсюда до фермы недалеко, и Стас решил дать всем отдых, а атаку начать утром.

Стас знал, как выглядят фермы аллери, помнил охранявших их диковинных птиц. И не забыл, что это фермеры убили Яробора.

Он заглянул себе в душу и понял: ему не жаль аллери. Не потому, что его держали на цепи, как животное, а дети бросались объедками — Стас не был настолько мстителен. Даже плети надсмотрщика в Ильдорне забылись. Но у каждого в отряде была своя боль. Стас слышал истории, после которых хотелось идти и рвать людей голыми руками. Он не знал, было ли то пережитком средневековья или особенностью расы аллери — он знал одно: ставры — не животные и не должны быть рабами! Если аллери не хотят это признать — надо их заставить!

Отправившийся на разведку Лютоглаз вернулся ночью и сообщил, что враг ни о чем не подозревает, но аллери много, гораздо больше, чем ставров.

— Рабы в сарае на окраине. Их охраняют, но конечно, не думают, что их станут отбивать…

Вспоминая тактики великих и сильные стороны ставров, Стас решил наступать со всех сторон, предварительно окружив селение. Таким образом, не дать врагам сплотиться и использовать метательное оружие, которого нет у ставров. Когда все смешается, сила и мощь ставров сыграют свою роль — в рукопашной у аллери нет шансов, а их стрелкам будет трудно взять прицел в таком хаосе.

На том и порешили. Никто из ставров не возражал, все признавали за Мечедаром дар полководца после победы над Криммердом. Единственным, что вызвало разногласия, был призыв Остроклыка убить всех аллери, и Стас был рад, что большинство не согласилось с ним.

— Мы идем не убивать, а освобождать, — сказал он. — Эти аллери не воины, а фермеры. К чему убивать их?

— Эти фермеры тоже мучают ставров, заставляют делать самую тяжелую работу, бьют, держат в кандалах! Разве ты этого не знаешь?

Стас мог добавить, что фермеры отрубили голову Яробору. Но не стал.

— Мы будем убивать тех, кто встанет у нас на пути, — сказал он, примиряя спорщиков. Не хватало ссориться перед боем. — Не трогайте ни женщин, ни детей. Они нам не враги и не соперники.

— Они вырастут и станут мстить! — не унимался Остроклык. — Когда убивают дикого зверя, убивают и детенышей.

— Пока мы воевали с воинами Айрин. Ты хочешь воевать с целым народом?

— Я не понимаю тебя, Мечедар. Почему ты так любишь аллери? — Остроклык испытывающе взглянул на Стаса. Ставры ждали ответа.

— Я не люблю аллери, Остроклык. Но я не убийца.

— Тогда…

— Будет так, как я сказал! — отрезал Стас. — Мы не воюем с аллери, мы освобождаем своих братьев.

Полночи вождь просидел без сна, задумчиво перебирая кольца и пластины доспеха, сработанного для него умельцами горы из двух трофейных аллерийских кольчуг. Подумать только! Ведь когда-то он представить не мог, что не в нарисованной вселенной, с магическими мечами и заклятьями, а в самом настоящем походе будет носить стальной доспех и меч.

Стас взял в руку клинок, любуясь полированным матовым лезвием. Как в играх все просто: взял меч и пошел размахивать. А как за ним ухаживать? Как хотя бы точить? Впрочем, для начала неплохо просто выжить.

Настало утро, сырое и теплое. Ночью шел дождь, и ставрам, спавшим на траве, пришлось несладко, но никто не роптал, вспоминая, что в рабстве приходилось много хуже.

Стас разделил отряд на четыре части. Одна часть наступала со стороны дороги, пресекая попытки позвать на помощь. Остальные окружали селение и по сигналу начинали атаку.

Еще одной целью Стаса были кузнечные и плотницкие инструменты, по словам бывших рабов в изобилии имеющиеся на фермах. Каждый получил задание унести как можно больше. Стас думал основать селение. Жизнь у костров порядком надоела, и не ему одному.

Все пошло не столь гладко, как задумывалось. Отряд едва приблизился к изгороди перед огородами, как птицы-охранники услышали ставров и подняли гвалт. И Стас подал сигнал. С яростным ревом ставры бросились вперед. Селение в двадцать-тридцать дворов было вмиг окружено, и началась бойня.

Стас не принимал участия в бою, да это и не требовалось. Он ожидал организованного сопротивления, но переоценил противника. Аллери были не готовы. Выскакивая из домов, полусонные и без оружия, они становились легкой добычей ставров, и бывшие рабы расправлялись с хозяевами быстро и жестоко. Стасу стало жутко, когда он увидел, как огромный ставр за волосы вытащил женщину из дома и одним ударом проломил ей череп дубиной. Он не успел помешать. Что ж, это — война. Быть может, проще думать, что здесь — не Земля, а аллери — не люди. А ставры — тем более.

В десять минут все было кончено. Оставшихся в живых аллери согнали в сарай для рабов, и это было счастьем для тех, кто уцелел.

— Передайте Айрин, — сказал Остроклык, подняв за шиворот одного из фермеров, — что это только начало! Так будет со всеми аллери, которые считают нас за животных!

Побелев, как лист бумаги, и беспомощно болтая ногами, человек кивнул. Стас был уверен, что тот передаст все слово в слово. Гонца отпустили, и он убежал под смех и гогот ставров.

Потерь почти не было. Лишь несколько вооруженных селян пытались отбиваться, а один засел на крыше и стрелял в пробегавших ставров. Стрелок убил троих, прежде чем до него добрались. И когда Остроклык сбросил его вниз и прикончил, Стас не сказал ни слова.

Освобожденных было пятеро, и девушка радостно повисла на плечах одного из них. Рога парня были на месте.

— Собирайте инструменты и все железо, — распорядился Стас. Потом посмотрел на стоящие у домов крытые телеги. — Кладите все на повозки!

Приятно грабить, когда у тебя ничего нет, а здесь всего так много! Вместе со всеми Стас таскал на повозки мешки с плодами и зерном, бочонки с соленьями, найденные в подземных погребах, утварь и все, что попадалось под руку. Нагрузили пять повозок и, толкая их, отправились обратно. Победа далась малой кровью, а добра было столько, что Стас подумал: не захотят ли ставры и дальше жить вот так, набегами и грабежом? Быть главой банды не хотелось, а на освободительную войну набег не тянул. Да, освободили пятерых братьев, но ни один не пошел с ними. Безрогих по-прежнему боялись.

Шагая рядом с весело катящими телеги ставрами, Стас думал, как отреагирует Айрин. Одно дело, когда гибнет отряд воинов, но гибнет далеко, можно сказать, на нейтральной территории. И другое — когда происходит набег и грабеж, гибнут люди недалеко от стен Ильдорна. Не исключено, Айрин нанесет ответный удар. И надо быть готовыми.

Поднимаясь на гору, Стас увидел фигурку Элор, стоявшую над обрывом. Он махнул ей рукой.

Всю ночь пировали. Припасов, отобранных у фермеров, было достаточно, чтобы безбедно прожить пару недель, а то и дольше. Столяры, плотники и кузнецы с радостью расхватали привезенный инструмент. Правда, для могучих и рослых ставров кузнечная кувалда казалась обычным молотком, а стамеска терялась в огромном кулаке — и все же это было немало. Стас видел, как горели глаза у соскучившихся по любимой работе мастеров, и прямо во время пира объявил:

— Хватит жить у костров, как дикари. Будем строить дома.

Его с восторгом поддержали. Ставры жили кланами, и начало строительства означало одно: у них будет свой клан!

Элор сидела на циновке из камыша, сплетенной для нее по просьбе Мечедара. Лагерь не спал, оглашая ночь звуками застолья. Где-то пели песни, кто-то плясал, и зрители отбивали такт копытами так, что тряслась скала.

Стас присел рядом с девушкой.

— Это ты, Мечедар…

— Ты все время одна, Элор. Сидишь тут и никуда не ходишь. Мне это не нравится.

— Я не все время одна. За мной хорошо присматривают.

— Это Голошкур, — сказал Стас. — Я приказал ему.

— Стеречь меня? — она усмехнулась.

— Что ты, Элор? Охранять, — ладонь Стаса ласково легла на плечо девушки. Она не отстранилась, но и не повернулась к нему. Что это с ней?

— От кого же?

— Здесь много тех, кто считает аллери врагами.

— И меня.

— Пока я вождь, никто тебя не тронет.

— Я не боюсь, — холодно произнесла наследница. — Я просто думаю: зачем мне это все? К чему? Разве ставры помогут мне занять трон? — она покачала головой. — Нет. Конечно же, нет. Рано или поздно Айрин пришлет большое войско, и всех вас убьют. Я не хочу умирать, тем более, умирать глупо. Я ухожу.

— Что?!

— Я долго думала, прежде чем решиться. В этой долине мне помощи ждать не от кого. Даже если ты соберешь всех ставров, ты не победишь.

— Это почему? Мы…

— Погоди, Мечедар. Подумай о своем народе. Ставры не приучены воевать. Ты не сможешь научить их дисциплине и владению оружием — аллери все это знают. Прибавь сюда неприступный Ильдорн, боевые машины и конницу.

Она была права. Только…

— Если это и так — как я скажу об этом ставрам? Они верят мне. Я поднял их на борьбу, я внушил им, что они должны быть свободными! И я должен идти до конца.

Элор вздохнула:

— Выход есть. Я поеду в Унголию. Если там поддержат меня, я отдам унголам часть долины, вот эти, далекие от Ильдорна, земли. С войском я попытаюсь выбить Айрин из города. Ты и твои ставры можете помочь мне, и я обещаю: все ставры получат свободу!

— Кроме тех, чьи земли ты отдашь.

— В Унголии нет рабства. Ставрам ничего не грозит.

— Дурной пример заразителен, и я слышал, что о ставрах не знают за пределами Ильдорна.

— Я заключу договор.

— У тебя ничего не выйдет.

— Почему? — удивилась она.

«Потому что интервенция ни к чему хорошему никогда не приводила, — подумал Стас, — но как это тебе объяснишь»?

— Я это чувствую, — сказал он.

— Я все равно уеду.

— Как? Одна? В дороге может произойти, что угодно!

— Я должна! Пойми же, Мечедар: я, наследница трона Ильдорна, не могу сидеть здесь вечно! Я должна править, и я сделаю все, чтобы править!

— Айрин тоже сделала все, чтобы править, — тихо сказал Стас.

— Это не моя жизнь, ставр! — крикнула Элор и, к счастью, крик ее потонул во всеобщем гвалте. — Ты умен, так пойми это! Нельзя жить чужой жизнью!

— Можно, — ответил Стас. — Если очень хочешь, и если есть, для кого жить.

Больше они не разговаривали. Стас тяжело переживал размолвку и не знал, что делать, если Элор решит уехать. Удержать ее силой он не мог — это вмиг разрушит их дружбу, отпустить в неизвестность не мог тоже. И ведь Элор права: ставры не станут биться за нее, чтобы она не обещала. Бывшие рабы не верили аллери. Что делать, Стас не знал.

Насущные дела брали свое. Приближалась зима, ночевки у костра уже не были такими приятными. Дни оставались солнечными и теплыми, но ночами холодало. Для начала требовались два-три крепких дома, и Стас погрузился в работу.

Он отдал должное прежнему вожаку безрогих, выбравшему отличное место для лагеря. Крепость, построенная здесь, будет крепким орешком. Конечно, голода защитникам не выдержать — но это в случае долгой осады.

Опытных в строительстве ставров имелось предостаточно, и стройка началась. Отверженные с радостью взялись за дело, рубили лес и таскали камни. Каменотесы тесали, кузнецы устроили кузню — день за днем гора шумела, как вулкан. Через неделю построили первый дом — приземистый и длинный, с узкими окнами и зубчатой крышей, напоминающий маленькую крепость. Не один Стас чувствовал, что аллери могут вернуться.

Каждый находил дело по душе. Стас никого не неволил, предоставляя заниматься тем, к чему лежала душа — а тунеядцев в этом народе не было. Одни ловили рыбу, другие устроили под горой огород, кто-то отправлялся в лес за плодами, кто-то строил. Ставры жили обычной жизнью, и эта жизнь сплачивала теснее, чем борьба. Все чаще Стас слышал о клане Безрогих — так уже называли себя они. «Клан — это здорово! — думал Стас, — Они привязываются к этому месту и друг к другу, становятся одним целым. Но это — уже не армия. Так и говорила Элор.»

Стас основательно занялся строительством. Его помощь и совет требовались везде. Отпущенные из Ильдорна рабы помнили его способности и часто просили помочь.

Со стороны ручья обрыв был отвесным, ходить за водой приходилось долго, и Стас решил строить подъемник. Дело продвигалось, Стас увлекся им так, что забывал о еде. Вскоре вместе с несколькими домами, напоминавшими приземистые башни, возник подъемник на противовесах. Катапульту разбирать не стали — напротив, Стас думал о других машинах: легче и проще, которые можно будет поставить на крыши…

Постоянные заботы и стройка отнимали все время, дни пролетали, как часы. Им двигали любовь к Элор и желание свободы для ставров. Стас переживал и метался, чувствуя в этой двойственности опасность. Нельзя служить двум господам, нельзя. Что, если, втянув в войну десятки кланов, он проиграет? Стас всегда ненавидел политиков, тех, кто вершил судьбы миллионов. Циничного теоретика Ленина, параноика Гитлера, полубога Мао. Теперь в его власти изменить целый мир. Стоит ли? Станет ли он лучше? Этого Стас не знал, знал только, что цена будет немалой.

— Вождь! Там аллери!

Стас вышел к обрыву. Под ним, у подножия, виднелись фигуры нескольких всадников. Ставры столпились рядом, готовые броситься на незваных гостей, но, похоже, тех было всего четверо. Для нападения маловато. Чего же им надо?

— Сюда они не взойдут. Надо спуститься, — сказал Древоруб, разглядывая пришельцев.

— Кто-нибудь, идем со мной, — сказал Стас и пошел вниз. — Эй, куда вы все? — крикнул он, видя, как толпа ставров ринулась за ним. — И десятка много. А то испугаются и ускачут.

— Что вам нужно?

— У меня послание правительницы Айрин, — возгласил один из всадников, еле сдерживая норовистого боевого единорога. Окованный железом рог выглядел внушительно и грозно.

— Говори.

— Мы хотим, чтобы нам выдали женщину, которая находится в вашем лагере!

Стас напрягся.

— Какую еще женщину?

— Нам доподлинно известно, что она скрывается у вас! Ее имя Элор.

— Зачем она вам? — спросил он как можно спокойнее.

— Она преступница! — заявил всадник. — Она бежала из тюрьмы Ильдорна. Если выдадите ее, королева Айрин простит все, что вы сделали, и дарует свободу. Вы сможете жить здесь, как вам хочется.

— Или? — спросил он, уже зная ответ.

— Или вы все умрете! — сказал посол, и ставры угрожающе заворчали. Никто не любит, когда угрожают.

— Попробуйте! — сказал Стас. — Один раз попробовали.

— Погоди, Мечедар, — сказал стоявший рядом Лютоглаз. — Почему бы нам не выдать девчонку, и аллери оставят нас в покое? Зачем она нам?

— Я просто им не верю, — сказал Стас. Надо было сказать хоть что-то. Ответить, что Элор дорога лично ему, он не мог. Не поймут. — Мы выдадим ее, а они не сдержат слова! Кто из вас верит аллери?

Его поддержали, но не все. Семя, посеянное аллери, давало всходы.

— Мы не обманываем. Так все и будет, — сказал всадник. — Выдадите Элор — будете жить, нет — умрете. Дадите ответ через час.

Он подал знак остальным, повернул единорога и поскакал.

Ставры вернулись в лагерь, и ультиматум Айрин в мгновение ока стал известен всем. Стас шел по лагерю, слушая, как спорят ставры.

— Выдать ее — и все!

— Зачем она нам нужна?

— Аллери нас обманут!

— А если нет? Что мы теряем?

Никто ничего не терял. Только он. Стас почти бежал к Элор. Вот она. Несколько ставров уже окружили девушку, готовясь вести вниз, едва поступит приказ. Голошкур растерянно озирался. Охранник чертов!

— Отойдите все! — приказал Мечедар. — Я хочу говорить с ней.

Ставры расступились. Элор шагнула к нему:

— Что случилось?

— Айрин прислала послов. Они требуют выдать тебя в обмен на прощение и свободу. Или… война.

— Вот как?

Если она и боялась, то ничем не выдала этого.

— И что вы решили?

— Говорят разное, — признался Стас. — Но будет так, как хочу я. А я тебя не выдам!

Элор слабо улыбнулась:

— Узнаю Айрин. Она хитра. Победить вас, столкнуть лбами без помощи войска.

— А если не выйдет?

— Она не отступит.

Стас кивнул. Да, это так. Запереть в подземелье собственную сестру, убивать невинных, чтобы взять власть — такая не отступит.

— Видишь, Мечедар, об этом я и говорила. Мне давно надо было уйти, а теперь поздно.

— Мы тебя не выдадим! — процедил он, с ненавистью глядя на гарцующих внизу всадников.

— Спасибо, Мечедар. Я всегда буду помнить все, что ты сделал для меня. Если можешь отпустить меня сейчас — отпусти. Если еще не поздно. Так будет лучше для всех.

— Ставры ждут твоего слова, вождь, — к ним подошел воин. — Тебя ждут.

— Голошкур, что бы не случилось, никому ее не отдавай! — сказал он молодому ставру. Тот кивнул. — Я сам приду за ней, понял? Сам!

Мечедар кивнул Элор и двинулся к площади. Место, где он и избранные собирались у костра, обвели каменным кругом-скамьей. Там принимали решения.

Подойдя ближе, Стас увидел, что площадь заполнена ставрами. Он и не думал, что судьба Элор волнует такое количество народа. Но, скорее всего, их волновали жесткие условия Айрин. И время. Один час.

В голове царил хаос. Идя к своему месту на скамье, Стас впервые не знал, что говорить. Какие аргументы привести, чтобы ставры не выдали Элор.

— Я говорил, и вы знаете, что она — законная наследница Ильдорна! Если мы выдадим ее Айрин, она умрет.

— Нам-то что? — выкрикнул кто-то, и Стас сжал кулаки, вглядываясь в толпу.

— Если Элор умрет, умрет надежда! Айрин не изменится, она останется такой же жестокой! Она обманывает вас, ставры. Сначала она уничтожит наследницу, затем вас!

Ставры зашумели. Если слова вождя и возымели эффект, то не столь сильный, как он ожидал.

— Почему ты так защищаешь ее, Мечедар? — вышел вперед Остроклык. — Что она для тебя? Не довольно ли того, что мы терпели рядом с собой аллери, а теперь должны рисковать ради нее?

— Ты же не боишься аллери, Остроклык! — парировал Стас. — Ты был смел, когда убивал фермеров, а когда пришли воины, ты испугался.

— Я их не боюсь! — проревел уязвленный ставр.

— Мы не о том, Мечедар, — сказал старый Крепкорог. — Все просто: стоит ли девчонка того, чтобы умереть за нее или нет. Будь она ставром, я не выдал бы ее ни за что, как не выдал бы никого из тех, кто меня окружает…

Стасу стало страшно.

— …но она — не ставр.

— Если мы не выдадим ее и поможем ей, Элор отблагодарит нас. Если ей удастся занять трон Ильдорна, она дарует ставрам свободу! Она обещала мне это и повторит хоть сейчас! Я верю ей!

— Может, это и так, Мечедар, — проговорил Лютоглаз. — Но я не знаю, как она займет трон. Сила у Айрин, и ее обещания более весомы.

Ставры загудели, поддерживая следопыта:

— Зачем она нам? Выдать — и дело с концом!

— Выдать ее!

Кто-то побежал в сторону пленницы, и Стас ринулся следом:

— Стоять!

Вслед за вождем ставры потекли на уступ у подъемника.

— Я не отдам ее аллери! — Стас встал рядом с растерянной Элор и вытащил меч. — Клянусь, не отдам!

Почуяв его ярость, ставры отхлынули. Стас огляделся: подъемник был в нескольких шагах. Огромная пустая бадья болталась в воздухе.

— Мечедар, что ты делаешь? — спросил Древоруб. Никто не ожидал от вождя такого, и ставры не знали, что делать. Стас инстинктивно понял: надо спешить. Он схватил Элор за руку, подтащил к подъемнику. Остроклык подскочил:

— Ты что собираешься делать?

Удар рукоятью меча по морде — и Остроклык покатился по земле. Ставры в растерянности взирали на происходящее.

— Хотите выдать ее, выдайте и меня! — крикнул Стас. — Айрин будет рада убить нас обоих!

— Мы не хотим выдавать тебя, но скажи, зачем она тебе, Мечедар? Зачем она нам? — Лютоглаз подступал все ближе, и Стас боялся, что дюжий ставр набросится на него.

Отступать было некуда. За спиной обрывалась скала.

— Говори, Мечедар! — сказал зверолов. — Ты что-то скрываешь. Я видел, как ты часто говоришь с этой аллери. О чем?

— Он что-то скрывает! — злобно крикнул Остроклык.

Несколько шагов отделяло от сжимавшегося кольца. За спиной судорожно дышала Элор.

— Держись за веревку и не бойся, — он подтолкнул ее к бадье, и Элор схватилась за веревку, в ужасе глядя вниз. — Она выдержит!

Прежде, чем кто-либо успел что-то сказать, он выбил запор с противовеса, и бадья заскользила вниз. Элор вскрикнула, но Стас знал: конструкция выдержит. Наполненная водой бадья весила больше, чем хрупкая девушка-аллери. Они могли остановить падение, лишь заклинив механизм, но между ним и ставрами стоял Стас.

Снизу раздался плеск. Все, она свободна! Он широко улыбнулся, и неожиданная улыбка остановила надвигавшихся соплеменников.

— Зачем ты это сделал, Мечедар? — спросил Лютоглаз.

Стас дернул рычаг, и возвращенная камнем-противовесом бадья взлетела наверх.

— Затем, что я ее люблю.

Простые слова сковали готовых схватить его ставров — те словно примерзли к скале. Он? Любит? Аллери? Глядя на изменившиеся лица, Стас подумал: скажи он всю правду о себе — поверят больше, чем в это.

— Скажете Айрин, что она сбежала! Или — что я ее отпустил!

Ставры переглядывались. С исчезновением предмета спора их решимость пошла на убыль. Что же теперь делать — читалось в их глазах.

— Простите меня, — сказал Стас, отступая к веревке. — Я не мог иначе.

— Мечедар…

— Если вы мне не верите, я не могу быть вашим вождем. Прощайте.

Он схватился за веревку и прыгнул, стараясь не смотреть вниз. Противовес, рассчитанный на бадью с водой, почти не действовал, и Стас почувствовал, как кишки похолодели и подскочили к горлу. Но кричать было поздно. Он обрушился в реку вместе с бадьей и чудом не разбил о нее голову. Отфыркиваясь, вынырнул и вспомнил о мече. Нельзя его терять! Стас снова нырнул и увидел лежащий на песчаном дне клинок. Превозмогая течение, доплыл и подобрал меч. Где же Элор?

Он выбрался на берег и побежал вдоль реки, рассчитывая, что девушка пойдет туда же. Он угадал. Через пару минут Стас увидел карабкающуюся по склону Элор и поспешил за ней. Быстро же она бегает!

— Эло-о-ор!

Она обернулась и замерла. Стас махнул рукой и взобрался за ней. С холма был виден кусочек лагеря на горе. Погони не было.

— Я иду с тобой! — объявил он, едва приблизившись.

— Ты оставил их ради меня?

— Я хочу быть с тобой, Элор, мне не важно, буду я вождем или нет!

Мир размылся и исчез. Исчезли ставры и лагерь. Они были одни, и у ног их лежал весь мир. В груди горячо бухало. Стас не знал, что можно так любить: проваливаясь в ничто, не слушая и не слыша, не говоря, не думая — просто чувствовать и жить этим чувством.

Она смотрела на него:

— Когда я была во дворце, меня охраняли, мне прислуживали множество людей, и я думала, что это преданность. Но нет равного тебе по преданности, Мечедар. Никого. Как жаль, что ты не человек!

— И мне жаль.

Стас был безумно рад. Пусть опасность, пусть нелегкий путь, но они снова вдвоем! Стас протянул руку, и Элор приняла ее. Ее узкая ладошка утонула в трехпалой лапе Мечедара.

— Идем, — сказал он.

Идя рядом с ней, Стас чувствовал, что становится другим. Уже стал. В старом мире он жил одним, здесь — совсем другим. Ни карьера, ни деньги, ни мечты о новой машине или Канарах… Как это глупо! Неужели он, Стас Колодников, столько лет жил всяким бредом? Работал, не производя, любил, не рискуя… Пусть он в чужой шкуре и ходит по краю — но здесь хочется жить, как никогда и нигде.

Глава 16. Путь в Унголию

Когда гора безрогих скрылась из глаз, беглецы устроили привал. Стас очень надеялся, что ставры не станут преследовать их, в противном случае у них не было шансов. Лютоглаз мог выследить кого угодно.

— Ты знаешь, куда идти? — спросил он.

— Да. У меня есть карта.

— Карта? — изумился Стас. — Откуда?

— Я нарисовала ее, — Элор сунула руку за пазуху и извлекла скрученный в трубочку свиток.

— Когда ты успела?

— А чем еще было заниматься в лагере? Кусок бумаги я нашла среди вещей Мортерна, перо и тушь — там же. Ставрам все это не нужно. Сидела и рисовала по памяти. У отца была подобная карта, в детстве я любила рассматривать ее и хорошо запомнила.

Стас бережно взял в руки плотную коричневатую бумагу, развернул. Несмотря на схематичность, изображения горных гряд, холмов, рек и обитающих животных были весьма красивы, и Стас сделал вывод, что у Элор есть дар к рисованию, чего нельзя было сказать о нем. Будучи обладателем пятипалой человеческой руки, Стас никогда не мог изобразить что-либо сложнее овала или квадрата и завидовал тем, кто мог рисовать, пусть на уровне газетных карикатур. Сейчас его здоровенная трехпалая кисть вообще не знала, как держать перо или ручку.

Судя по карте, долина ставров находилась на краю горного массива, настоящей горной страны, занимавшей всю нижнюю часть бумаги. Ильдорн, разумеется, находился в центре вселенной. Из долины имелось три выхода: один на юге, ведущий в неизвестность (бумага обрывалась), другой на северо-запад и третий на восток. На западе простирались леса и холмы, там Стас увидел два города, столицы одноименных королевств: Сартус и Порта. Других городов не было, либо они были настолько мелкими, что Элор, либо придворный картограф не стали их изображать.

Унголию он нашел на востоке. Один из проходов в горах вел в страну равнин и странных длинношеих животных, мастерски изображенных девушкой. Так, понятно. «Солнце на западе, значит, Ашхабад — на востоке» — вспомнился Стасу один из любых фильмов и, держа в руках карту, он сориентировался по солнцу, и в который раз вспомнил, что здесь все не так. Где здесь встает солнце, Стас знал, но где оно встает на карте?

— Да вот же, — пальчик Элор указал на виднеющийся из-за моря полукруг. Коря себя за ненаблюдательность, Стас перевернул карту. Так. Теперь ясно. Там будет север, там — юг.

— Идти надо туда! — указала девушка.

— Правильно, — не без удивления констатировал он. — Ты удивляешь меня, Элор.

— Чем же?

Он замялся. Не скажешь ведь, что из всех женщин, с которыми был знаком, ни одна не ориентировалась на природе. Да что там, в городе и с картой на руках многие терялись, как дурак в трех соснах…

— Тем, что решилась и прыгнула.

— Ты не оставил мне выбора, — улыбнулась она. — Хотя я догадалась, зачем ты тащил меня к подъемнику.

— Ты не боишься высоты?

— Нет. В детстве я часто забиралась на башни и любила смотреть с них вокруг.

Еще один плюс. Вот Танька страшно боялась высоты, воображала, что ее сдунет ветром. Стас мог стоять на краю скалы или строящегося дома, но страх все же присутствовал.

— Когда ты перестанешь удивлять меня, Элор?

Она рассмеялась. Как хорошо, что мы вдвоем, в какой уж раз подумал Стас, теперь никто не стоит между нами: ни ставры, ни аллери. Мы одни! Правда, он чувствовал некую отчужденность, какой-то барьер, но списывал на их редкие встречи и страхи Элор. Все наладится!

Как когда-то, он сходил на охоту и убил мечом зверька. Заботы о ночлеге и приготовление еды отняли немало времени, зато к ночи у них был шалаш из веток и жареное мясо на пару дней пути. Вид жаркого томил глаза, но второй раз Стас рисковать не стал и не пробовал ни кусочка, что послужило поводом для шуток Элор. Стас лишь улыбался. Пусть шутит. Смех продлевает жизнь.

После ужина Элор легла и быстро уснула, прижавшись к его плечу. Стас лежал рядом, слушая ее дыхание. Он безумно хотел ее, но не смел тревожить. Рядом с его могучим плечом худенькая Элор казалась особенно хрупкой. Пусть спит, решил Стас, нам еще долго идти, пусть спит.

Разумеется, никакого масштаба на рукотворной карте не было, и расстояния могли быть какими угодно. Да и в точности изображения Стас мог лишь полагаться на неизвестных картографов и хорошую память Элор. Все же это было лучше, чем ничего, и рисунок на темной бумаге был настоящим сокровищем. Теперь Стас знал хоть что-то о географии этих мест, а благодаря рассказам Элор — многое об их обитателях.

Продвигаясь на северо-восток, Стас слушал спутницу, рассказывавшую ему о местах, изображенных на карте. В Порте жили люди, управлял ими король, передающий власть по наследству. Сартус управлялся жрецами, его жители внимали им беспрекословно, славясь усердием и добронравием…

Многое из рассказанного Элор живо напомнило Стасу записки Марко Поло, Афанасия Никитина и подобных им путешественников о заморских странах, в которых правда легко переплеталась с вымыслом и легендами, и отличить одно от другого мог только тот, кто лично там побывал.

Они шли все дальше. Дорог не было. По словам Элор, торговые отношения с Унголией Ильдорн имел, но купцы приезжали крайне редко. Сказывался неблизкий путь, лежащий через горы, которые жители равнин не жаловали, опасаясь холодов, обвалов и прочих известных торговому человеку опасностей. Хотя с той же Портой, лежащей гораздо дальше, торговля шла бойко.

Стас спросил, почему Элор не хочет отправиться туда, а выбрала Унголию.

— Мортерн, — коротко ответила девушка. — Вернувшись в Порту, он станет моим противником и противником ставров. Он родственник короля, его слово будет иметь вес. Нам нельзя ехать туда.

— Хорошо, но откуда тебе знать, что скажет правитель Унголии?

— Он знал моего отца, — сказала Элор.

— Но они же не друзья, — Стас усмехнулся, представив, как один король обнимается с другим и дружески хлопает по плечу: «Привет, братан! Ну, что, по пиву?» Какая там дружба у королей…

Вершины гор были совсем близко, Стас мог различить каждую каменную складку на древних ликах скал. Казалось, в этих местах происходит невидимая человеческому глазу борьба: расталкивая старые обветренные валуны, вверх лезли молодые острые скалы. Старики рассыпались серыми каменистыми осыпями, на головах молодых буйно цвела шевелюра из трав и цветов.

Стас и Элор поднимались по склону вверх. Они могли обойти гору, но решили, что сверху будет лучше видно, возможно, даже обнаружится проход, обозначенный на карте. Еще лучше найти караванную тропу, или хотя бы следы дороги.

Взбираться было нелегко, но они не пожалели, что потратили силы. Красота!

— Чудесный мир, — сказал Стас. Долина лежала у ног. Ближняя гряда вздымала спину, как исполинский диковинный зверь, дальние, покрытые ледниками отроги покрывала дымка.

— Я никогда не видела такой красоты, — сказала Элор. — Когда я буду правителем Ильдорна, прикажу построить тут замок.

— И испортишь весь вид.

— Почему же?

— Природа хороша нетронутой.

— Хорошо, — серьезно кивнула Элор. — Не буду строить, буду приезжать сюда.

— Такие места надо беречь, — сказал Стас. Он никогда не бывал в горах и сейчас был просто очарован. — У нас не берегут…

Он осекся, вдруг осознав, что сморозил. Надеюсь, она не обратит внимания…

— Давай сделаем остановку.

— Давай.

Они перекусили тем, что несли с собой, и Стас решил, что до темноты надо спуститься. Как-то раз ему приходилось ночевать на скалах, по глупости не прихватив с собой ни изолирующего коврика, ни спального мешка. Стас на всю жизнь запомнил, как тогда, без спальника, натянул на себя все, что нашел в палатке — и всю ночь простучал зубами. Вот что такое скалы.

Спуск казался легким, но в легкости таилась опасность. Скользя по склону, Элор оступилась и, облившись холодным потом, Стас едва успел схватить ее за руку.

— Я пойду впереди! — заявил он. Элор не возражала. Покатившись со склона, можно запросто переломать кости, и тогда… Об этом лучше не думать. Просто быть осторожнее.

К вечеру спустились вниз. У подножия обнаружили ручей с холодной, как лед, водой, от которой ломило зубы. Здесь же устроили привал. Стас поражался, что такие огромные территории не заселены, за все путешествие они не встретили ни человека, ни ставра. Впрочем, если не встретили — не значит, что никого нет…

Припасы закончились. Оставив Элор у костра, Стас отправился на охоту, вспоминая, как хорошо ходить в походы, имея набитый консервами и водкой рюкзак. Он облазил окрестные склоны, но ничего, кроме травы и цветов, не нашел. Луговая живность пряталась при приближении ставра, сбить сидевших на камнях птиц не получалось. Вдалеке виднелся лесок, но пока до него дойдешь, наступит ночь… Огорченный неудачей Стас пошел назад и, подходя к стоянке, вспомнил о ручье. Рыба!

Рыба и впрямь там водилась. Зайдя в воду по колени, Стас увидел несколько небольших шустрых рыбин, скользивших над каменистым дном. Но поймать их руками было непросто. Стас измучился и замерз, пытаясь ухватить скользкую увертливую рыбину своей трехпалой клешней. Проклятье! И вдруг вспомнил, как это делают медведи. Не сетями, не острогой — бьют лапой, выкидывая добычу на берег. Медвежья технология оказалась не так проста, и Стас понял, что считать косолапых за неловких увальней по меньшей мере глупо. Чтобы выбить рыбу на берег, требовался острый глаз, отличная координация и чертовски много терпения, притом каждая неудачная попытка снижала шансы из-за усталости.

И все же удалось! Выбив рыбину на берег, Стас, не испытывая больше судьбу, понес добычу в лагерь.

Костер, разведенный им, почти погас. Пока Стас отсутствовал, Элор использовала весь имевшийся хворост. Но угли были горячими, и Стас сунул рыбу в них. В идеале за неимением сковородки неплохо завернуть рыбу в фольгу или на худой конец, обмазать глиной. Но глины в каменистых пустошах не наблюдалось, фольги — тем более.

— Как ты поймал ее? — удивилась девушка.

— Руками, — выдавил усталый и замерзший Стас.

Печеную рыбу разделили пополам. Стасу и этого-то было мало, но он предложил свою часть девушке, соврав, что по дороге подкрепился. Элор ответила отказом:

— Если у тебя не будет сил, я тоже погибну.

Спали, тесно прижавшись друг к другу — хоть так можно было сберечь немного тепла.

Утро встретило влажным туманом, намокшие от росы травы клонились к земле. Кое-где росли высокие разлапистые деревья, и Стас разглядел на ветвях чьи-то гнезда.

— Погоди-ка, — он примерился взглядом и полез наверх.

— Ты куда? — удивилась Элор. — Зачем ты лезешь на дерево?

— Сейчас, я быстро, — Стас цеплялся за толстые ветви и быстро взбирался наверх. Силы мощным рукам ставра было не занимать, и Стас с легкостью подтягивался, карабкаясь все выше. Вот и первое гнездо. Ага, и яйца есть! Стас схватил одно, встряхнул: кажись, жидкое. Когтем пробил скорлупу и жадно выпил. Вкусно.

— Ну, что там?

— Яйца! Сейчас я их… — тут Стас понял, что унести добычу не может. Куда класть? Бросить вниз Элор? Даже если поймает — разобьются. Но бросать вкусную и питательную еду нельзя.

— Что там, Мечедар? — еще раз переспросила девушка. Стас заскрипел мозгами и придумал.

— Снимай рубашку!

— Что? — удивилась Элор.

— Я брошу, и ты поймаешь яйцо в рубашку. Тогда оно не разобьется.

Девушка медлила.

— Быстрее, если вернутся птицы, нам вообще ничего не достанется!

Элор рванула пояс, развязала шнурок и стащила рубашку через голову.

— Давай! — крикнула она. — Как их ловить?

Стас засмотрелся и едва не свалился с ветки.

— Стань подо мной, возьми рубашку за рукава и разведи в стороны, но сильно не натягивай. Когда яйцо упадет, чуть-чуть сведи руки…

— Я поняла!

— Бросаю!

Стас опустил руку и выронил яйцо. Шмяк!

— Я не поймала, прости, — виновато сказала Элор. — Сейчас поймаю.

Шмяк.

— Осталось два яйца! — жестко сказал Стас. — Не поймаешь — останешься голодной.

— Поймала! — тут же возопила Элор. — Я поймала!

— Положи в сторону. Лови другое.

Элор справилась, но два яйца, пусть и крупных — не слишком большая добыча.

— Я полезу в другое гнездо, — сказал Стас. Он переместился на соседнюю ветвь, но второе гнездо оказалось на самом краю ветки. Стас пополз, стараясь сохранить равновесие, но раздался треск, ставр рухнул вниз. К счастью, земля под деревом была мягкой.

— Ты ничего не сломал? — подбежала Элор. Взгляд Стаса замер на ее груди. Хорошо, что аллери ставров не стесняются.

— Нет, — превозмогая боль в отбитом заду, ответил он. — Ничего.

Он посидел, приходя в себя от падения. Элор принесла два пойманных яйца.

— Это тебе, — сказал Стас.

— А что с ними делать? — недоуменно спросила дочь правителя. Стас не сразу сообразил, что она не шутит.

— Выпить, конечно. Варить не в чем, жарить — тоже.

— А как их пьют?

Стас выхватил яйцо и осторожно проделал дырочку:

— Вот и все. Пей. Как из бокала.

Элор улыбнулась и прильнула к скорлупе губами.

— Не пьется! — обиженно сказала она.

— Соси сильнее, — ухмыльнулся Стас. — И глотай.

— Вкусно, — проговорила Элор, вытирая губы. — Ты тоже попей.

— Я уже пил, на дереве. Не хочу.

Самостоятельно расправившись со скорлупой, она выпила и второе. «Девять с половиной недель», — подумал Стас, видя, как капли белка упали на ее грудь. Он невольно облизнулся.

— Ты все-таки не ел! — укоризненно сказала Элор.

Прошел еще день, прежде чем путешественники достигли ведущего на восток ущелья. Погода баловала теплыми днями, и не усталость, а неизвестность тревожила их.

— Я думаю, Унголия там, — уверенно сказала девушка.

— Ты уверена?

— Ущелье ведет на восток. Мы пройдем по нему и…

— Ладно, идти, так идти.

Они приблизились к высоким, едва не смыкавшимся над головой скалам, и увидели следы.

— Смотри-ка!

Перед ними оказалось подобие дороги, по крайней мере, тут изредка ездили, судя по следам копыт, колес и высохшего навоза. Значит, они у цели! Открытие прибавило сил. За пару часов они прошли ущелье, дальше ориентировались по оставленным караванами следам.

Унголия открылась неожиданно и так, что у путников захватило дух. Обойдя огромную скалу, они оказались на склоне. Дорога спускалась вниз, а там… За светло-желтой полосой лесостепи виднелись крошечные домики поселян, правильные квадраты полей и зеленые массивы садов или леса. А вдалеке блестело море.

— Мы дошли! — воскликнула Элор, радостно обернувшись к Стасу.

— А где их город, ты знаешь?

— Спросим! — бросила она и едва ли не побежала по склону. Вниз — не вверх, да и близость цели придавала сил. Стас и Элор, как на крыльях, спустились в низину и направились к видневшемуся вдалеке селению.

Сухие желтые травы гнулись под ногами, степь казалась бесконечной, но путники знали, что они у цели. Казавшаяся не такой уж большой с горы, степь тянулась без конца, а солнце припекало так, что привалы приходилось делать все чаще.

— Дорога! — воскликнул Стас. Они вышли на узкую тропу, назвать которую дорогой было большой честью, но вели они, как правило, к жилью…

Почти к самой дороге, утоптанной и пыльной, подходили рукотворные каналы, в которых поблескивала вода. У такого канала Стас увидел то самое длинношеее животное, изображенное Элор на карте. Показавшись у дороги, похожий на жирафа, но только желтый, сливавшийся со степной травой, зверь резво умчался прочь.

К вечеру измученные путники вошли в селение. Вернувшиеся с полей пахари с изумлением взирали на странную пару, остановившуюся у колодца. Несмотря на очередь, чужеземцам уступили, и Стас с Элор напились вволю. Стас немного понимал речь унгольцев — они говорили на языке аллери, и видел, какой ажиотаж вызвал явившийся из ниоткуда ставр.

Полуголые ребятишки бегали вокруг Стаса, показывая на рогатого пришельца пальцами. Крик стоял такой, что один из унгольцев прикрикнул на них, хватаясь за палку, но и этого хватило ненадолго. Дети орали, как стая павианов. Стас неожиданно схватил зазевавшегося мальчонку, пошире раскрыл пасть и щелкнул зубами. Малец завизжал, как резаный, а остальные бросились бежать. Поселяне замерли, и Стас тут же отпустил пацаненка, чтобы не решили, что он людоед. Взрослые засмеялись. Они знали, что пришелец пошутил. Разрядив обстановку, Стас два раза поклонился собравшимся и поднял вверх пустые ладони, давая понять, что он — разумное существо и дурных намерений не имеет. Элор действовала более решительно.

— Кто староста? — без обиняков спросила она. Несмотря на весьма потрепанный облик, вопрос незнакомки вызвал вполне доброжелательную реакцию, и их отвели к старосте.

Держась уверенно и гордо, Элор потребовала, чтобы их накормили и отвезли (именно отвезли!) — к суру Унголии — так называли местного правителя. Староста, седой старик с обритым наголо черепом, кивнул и сказал, что до дворца до темноты не добраться, и потому гостям стоит заночевать здесь, а уже утром их проводят к суру.

На том и порешили. Стаса и Элор накормили простой, но сытной крестьянской едой и предоставили комнату.

— А где кровати? — возмутилась девушка, растерянно глядя на брошенные на глиняном полу тюфяки. Стас понял: в степях дерево дорого, и кровати — роскошь. Даже для старосты.

Впрочем, возмущалась Элор недолго. Усталость и плотный ужин сморили путешественников так, что едва они легли, как тут же и заснули.

Утром, позавтракав странным блюдом, напомнившим Стасу греческий салат, в который вместо брынзы бросили вареные грибы или нечто похожее по вкусу, они вновь встретились со старостой. Элор была неприятно удивлена, что староста не пожелал дать им верховое животное. Она просила и настаивала, грозя гневом сура, но староста упирался, объясняя, что животные нужны для пахоты и прочих работ.

— Проклятый старик! — в сердцах бросила Элор на ставрском, чтобы ее не услышали.

— Зачем тебе единороги? — на том же языке спросил Стас.

— Ты что, не понимаешь: мы должны явиться ко двору сура, как послы, а не как побирушки!

— Хорошо, но я не умею ездить верхом.

— Ты… не умеешь?

Стас с улыбкой развел руками. Элор скривила губы.

— Пусть дадут нам повозку, — предложил он компромисс. — А суру скажем, что единороги погибли в пути.

Элор долго негодующе крутила головой, но сдалась и вытребовала повозку и провожатого.

Наконец, они выехали. При свете дня, не торопясь и ничего не опасаясь, они с интересом разглядывали чужую страну и ее обитателей. Дома унгольцев удивительно напоминали эскимосские иглу — только не из льда, которого здесь наверняка никогда не видели, а из глины либо кож, натянутых на каркас. Низкие, без углов, обиталища унгольцев тем не менее выглядели живо и весело: каждый дом украшали орнамент и рисунки. Было заметно, что хозяева пытаются перещеголять друг друга буйностью красок и сложностью узоров. Стас рассмотрел намалеванные на домах сцены охоты, борьбы, каких-то жертвоприношений и всевозможных работ.

Дорога уходила в дикую лесостепь. Живописные холмы, группки деревьев и буйное разнотравье радовали глаз. Вдали носились стада прыгучих степных животных, единорог бежал резво, провожатый не донимал расспросами, и путники отдыхали, лежа на соломенных тюфяках.

И вот они увидели башни. Три белых круглых башни с красными куполами возносились в безоблачное небо, и Стас понял: прибыли.

Глава 17. Великий сур

Провожатый провез их мимо рукотворного канала с мутной водой и вылавливающими отбросы птицами. Через деревянный мостик с каменными опорами и сады с гнущимися от плодов ветвями. От сладкого запаха кружилась голова, хотелось сорвать их и сунуть в рот… Но Стас понимал, что рвать нельзя. Во-первых, чужое. Во-вторых, нельзя унижаться, они — послы, хоть и безземельные, надо держать марку. Но вот, кроме башен, над деревьями замаячил белый купол, за ним еще один, и еще. Путники приблизились к строению, контуры которого медленно проступали через ветви. Через минуту Стас увидел узкую, вытянутую вверх арку входа, у которого маячила охрана: четверо воинов в кожаных доспехах расселись в тени. Охраннички, фыркнул про себя Стас. Напасть — так они и ойкнуть не успеют. Впрочем, по всему, что увидел здесь Стас, чувствовалось, что на Унголию давно никто не нападал. Унгольцы походили на отказавшихся от разъезжей жизни кочевников: некое сходство с обитателями знакомой Стасу Средней Азии бросалось в глаза, но сходство могло быть обманчивым. Жители теплых земель схожи друг с другом так же, как жители холодного севера. Внешне. Обычаев же унгольцев не знала и Элор.

При виде незваных гостей стражи повскакали, принимая угрожающие позы.

— Они со мной, — сказал гонец и показал значок. Старший стражник осмотрел пропуск и кивнул.

— Проходи.

За воротами тоже был сад, только маленький, располагавшийся в уютном дворике с бассейном и длинными каменными скамьями для отдыха. Во дворе гостей окружили одетые в длинные одежды люди. Оружия Стас не видел, но в этих балахонах можно спрятать что угодно. Гонец кивнул им, поклонился местным и исчез.

— Итак, вы прибыли из Ильдорна? — вопросил один, смуглый мужчина с черной бородой и неприятными светлыми глазами. Был ли это правитель, Стас не знал, но чувствовал, что тот не станет принимать гостей во дворе, даже таком красивом. Да и Элор не сплоховала, ответив свысока и холодно:

— Да. И я желаю видеть правителя.

— Кто же вы? Великий сур слишком занят, чтобы я беспокоил его по пустякам. Вы иноземцы, судя по одежде и по… облику. Для чего вам видеть сура?

— О моих делах я стану говорить с суром.

Слуга с бледно-ледяными глазами не двигался и смотрел выжидающе. «Власть всегда бесконечно далека от народа, — сделал вывод Стас, — будь то двадцать первый век на Земле или средневековье в черт знает каком измерении.»

— Вы купцы?

— Нет. Мы посланники.

— Посланники? — продемонстрировал вежливое изумление унголец.

— Этот перстень, — Элор вытянула руку, сунув кисть слуге под нос, — носят только наследники Ильдорна!

Мгновенно оценив перстень и сообразив, что подобные вещи не носят проходимцы, а воры не осмелятся предъявлять, унголец подобрался и посерьезнел.

— Я — Элор, правительница Ильдорна! Передайте это суру и не заставляйте меня ждать!

Не теряя важности и значимости, сановник поклонился:

— Добро пожаловать во дворец, правительница! Я тотчас извещу о вашем прибытии, а вы и ваш спутник можете отдохнуть. Все ваши желания будут исполнены.

Хорошо бы, подумал Стас. Сановник исчез, сделав знак одному из придворных, и тот, постоянно кланяясь, ввел их внутрь дворца.

В украшенные барельефами коридоры не проникала жара, и Стас наслаждался прохладой, предвкушая отдых и обед. Он не ошибся. Их провели в зал с огромным бассейном с мозаичным дном и высеченной из белого камня фигурой какого-то зверя посредине, и девушки в легких накидках предложили Элор смыть пыль и усталость. Элор позволила, а Стас замер в углу комнаты, не зная, куда податься. Над душой никто не стоял, но он чувствовал настороженные взгляды прислуги. Его не боялись — значит, о ставрах все же здесь слышали, но…

— Мечедар! — окликнула Элор. — Иди искупайся!

Он нерешительно шагнул к бассейну, и тут же ловкие руки принялись снимать с него одежду. Совершенно раздетая Элор уже лежала в бассейне, и ее растирали мочалками.

Стас собрал всю волю, чтобы не выдать смущения и не прикрылся, когда его одежда оказалась на полу. Девушки наклоняли головы и отводили глаза, но Стас чувствовал, что его разглядывают с головы до ног, особенно… Он перевернулся на живот, предоставив разочарованным девушкам спину. Царский прием! Если у Элор все получится…

После десятков километров пешком бассейн был настоящей благодатью. Даже руки девушек в полупрозрачных накидках не доставляли такого наслаждения, как обычная вода с цветочными лепестками.

Закончив омовение, Элор оделась в принесенную одежду и выглядела великолепно: просторное, с перетягивающим талию узорчатым, вышитым жемчугом, поясом платье полностью открывало руки и шею, на которой блестело надетое слугами ожерелье.

Стасу принесли огромные зеленые шаровары и ослепительно-белую рубашку. Штаны кое-как налезли, а рубашка треснула по швам. По растерянным взглядам слуг Стас понял, что большего размера у них просто нет.

— Не беспокойтесь, — Стас махнул рукой и улыбнулся. — И так неплохо. У вас тепло.

Но слуги так не считали. Очевидно, особенности местного этикета не позволяли оставлять гостей с голым торсом. Засуетившись так, что Стасу стало неловко, они изыскали нечто, напоминающее халат, с достаточно широкими плечами. Любуясь бицепсами, Стас с трудом продел в халат руки. Уф, кое-как влез. Элор с улыбкой наблюдала за его мучениями. Перепоясавшись мягким узорчатым поясом, Стас почувствовал себя Аладдином. Только тюрбана не хватает.

Куда делась прежняя одежда, Стас не знал, но догадывался, что и ей окажут всяческое почтение.

Их провели во двор, где рядом с маленьким, явно не для купания, бассейном, стоял матерчатый навес, под которым сновали слуги. Приблизившись, Стас и Элор увидели обеденный стол и обитые материей низенькие скамьи, на которых, скорее всего, было принято не сидеть, а лежать. Ловкие, неслышные слуги, как в сказках «Тысячи и одной ночи», мигом уставили стол едой и напитками в медной и серебряной посуде.

Удобно расположившись, Стас поймал взгляд девушки и понял, что за ними наблюдают. Понятно. Он придал себе как можно более мужественную осанку и ел неторопливо и с достоинством.

— Я скажу, что ты вождь ставров, которые готовы поддержать меня, — проговорила Элор, переходя на ставрский. — Запомни это, Мечедар!

— Но ведь…

— Говори на своем языке. Судя по тому, как на тебя смотрят, здесь вряд ли кто-то его знает. И еще. Говорить с суром буду я!

Стас кивнул. А что оставалось? Выросшая при дворе Элор по определению лучше него разбиралась в политике, да и как вести себя с унгольским правителем, Стас не представлял. Со ставрами куда проще.

Они ели и пили. Стас особо не стеснялся и с гордым видом бросал в пасть все подряд, кроме мяса. Давненько он так не ел, вернее сказать — здесь вообще никогда.

— Сур готов вас принять, — светлоглазый бородач явился, едва Стас в изнеможении откинулся от стола. «Готов? Да он всегда был готов, — подумал Стас, — что ему еще делать в таком дворце? Просто хотел присмотреться к нам».

Они последовали за сановником. Роскошные комнаты сменялись еще более роскошными, несколько раз они видели стражей: без доспехов и видимого оружия — но от их взглядов становилось холодно, несмотря на жару.

Наконец, их ввели в зал. Сур восседал на троне в виде цветка из алого камня, высеченного с таким мастерством, что, поставь здесь трон из Эрмитажа, на него бы никто и не взглянул.

Сур был немолод, но еще и не стар. Его черные блестящие глаза с интересом рассматривали пришельцев. Одет он был с кажущейся простотой — во все белое, от туфлей до стоячего воротника рубахи. Пальцы владыки сияли драгоценными камнями, лоб украшал обруч с огромным рубином, или камнем, похожим на него.

У трона стояли четверо. Слуги или телохранители — Стас так и не понял.

— Приветствую моих гостей, — неторопливо, как и полагается правителю, проговорил сур. — Надеюсь, вы довольны моим скромным приемом. Если бы я знал о вашем прибытии…

Он замолчал, давая понять, что ждет объяснений.

— Я — дочь Бреннора и законная наследница Ильдорна.

Элор говорила уверенно, и Стас поразился тому, как вдруг изменились ее лицо и осанка. Она стала другой, и Стас вспомнил сказку Андерсена о принцессе и горошине. Элор ночевала с ним в лесу на траве, но сейчас не легла бы и на недостаточно взбитую перину. По крайней мере, представить это он уже не мог.

Сур вежливо слушал. Когда речь зашла о том, что трон захвачен не имеющей прав на престол сестрой, он оживился и внимал с неподдельным интересом.

— Вот как, — произнес сур, выслушав повествование. — Теперь мне многое ясно. Так что же ты хочешь от нас, наследница Элор?

Он не сказал «правительница», что, в общем-то, было правильно, но Элор вспыхнула:

— Я имею все права на престол Ильдорна, у меня нет только одного — силы, и потому я пришла к тебе, великому суру унголов. Помоги мне занять трон, и я отдам тебе земли или золото — все, что выберешь, и буду твоим другом и союзником на вечные времена.

Она закончила. Сур сидел недвижно, и Стас понимал, насколько трудно тому принять решение, от которого зависело очень многое. Ильдорн — лакомый кусок, на который могут позариться и другие.

— Я думаю… смогу ли я помочь тебе, прекрасная Элор? Унголия ни с кем не воюет, твоя же просьба означает войну. Войну с непредсказуемым исходом. Я знал твоего отца и очень огорчился, услышав о его смерти. Затем пришла весть, что и ты умерла.

— Айрин держала меня в темнице и разнесла весть, что я умерла.

— Теперь я понимаю. Я верю тебе, Элор. Скажи: как ты представляешь мою помощь?

— Мне нужна армия, — быстро сказала Элор.

— Насколько большая армия?

— Чем больше, тем лучше.

— У твоего отца была великая армия. Его многие боялись. Теперь она в руках твоей сестры.

— Но ведь великий сур не боится?

Дерзко, подумал Стас, здесь политика, здесь подначки на «слабо» не проходят.

— Я никого не боюсь, — улыбаясь, сказал сур. — Итак, ты хочешь возглавить армию и изгнать Айрин из Ильдорна?

— Да. За это…

— Об этом потом, — перебил сур. — Что ж, я подумаю над твоей просьбой.

Он намеренно выделил последнее слово, намекая на ее положение просителя.

— Элор, ты можешь отдыхать, я прикажу, чтобы ты не знала ни в чем недостатка: еда, напитки, развлечения. Мои слуги исполнят все, что ты пожелаешь. А я приму решение.

— Спасибо, великий сур, — сдержанно проговорила Элор. — Я не забуду того, что ты сделал для меня, независимо от твоего решения.

Молодец, оценил Стас, вот здесь — молодец.

— А это — мой сын, Джабир, — вдруг представил сур невысокого молодого парня с лицом видавшего виды повесы и заметным брюшком. Стасу он не слишком понравился.

— Ты очень красива, Элор, — сказал Джабир. — Отец, мы должны ей помочь!

— Это надо обдумать. А этот ставр? — вдруг указал на Стаса сур. — Кто он? Твой слуга?

— Он помог мне бежать. Мечедар — вождь одного из кланов, он обещает мне помощь от имени ставров, недовольных правлением Айрин, а таких многие сотни!

— Вот как! Прошу прощения, вождь, — сур взглянул на Стаса по-иному. Облик ставра производили впечатление. Стас это знал и изо всех сил выпятил грудь и расправил плечи так, что затрещала материя.

— Помощь ставров? Это интересно. Ступай, Элор, и отдыхай.

Их с почтением проводили из зала. Стас изо всех сил пытался разобраться в дворцовом лабиринте, но получалось плохо. Похоже, обратно их вели другой дорогой.

Оставшись вдвоем, гости переглянулись. Стас стрельнул в сторону двери глазами. Элор с улыбкой кивнула.

— За нами будут следить, — сказала она на ставрском. — Как хорошо, что я знаю ваш язык. По крайней мере, лишим их возможности слушать.

— Быть может, — согласился Стас. — Значит, если сур даст тебе армию, ты пойдешь на Ильдорн?

— Конечно! А ты поможешь мне. Ты же механик, ты придумаешь, как взять город. Ах, я не подумала. Надо бы сказать об этом суру. У Айрин есть метательные машины, но ведь и ты можешь сделать не хуже?

Стас пожал плечами.

— Не знаю. Быть может.

— Сможешь! — утвердила Элор. — Подумай над этим. Если хочешь, прикажу принести перо и бумагу, ты сможешь рисовать чертежи.

— Ты еще не получила армию, — улыбнулся он.

— Я получу ее!

Два дня прошли в приятной, но томительной скуке. Они ели, пили, нежились в бассейне. Благодаря отдыху, массажу, хорошей еде и красивой одежде девушка преобразилась. Исчезли темные круги под глазами, плечи и бедра округлились, ухоженные волосы отливали на солнце. Элор так похорошела, что Стас не мог оторвать глаз.

Они спали в разных комнатах, но Стас не смел войти к ней. Он знал, что за ними следят, и не хотел навредить, хотя желал ее, как никого на свете.

Время шло. Элор была спокойна, а Стас чувствовал тревогу. Вдруг сур, не мудрствуя лукаво, схватит их и выдаст Айрин, разумеется, за хорошее вознаграждение, те же земли или золото. Айрин пойдет на все, лишь бы остаться на троне! И, не воюя, он получит все, что обещала Элор!

Он поделился сомнениями, но Элор улыбнулась:

— Он поддержит меня, я уверена.

— Тогда почему он так тянет?

— Он здесь хозяин.

Из предложенных развлечений Элор выбрала езду верхом, и Стас тоже решил поучаствовать. Но местные единороги, более приземистые и гривастые, боялись ставра. Сопровождавшие их повсюду унгольцы смеялись над мучениями чужеземца, но Стас был упорен, к тому же делать во дворце все равно было нечего. С большим трудом и частыми падениями Стасу удалось объездить одного уникорна, он чувствовал невероятную гордость и хотел просить сура, чтобы единорога оставили ему навсегда.

Стас с улыбкой вспомнил, как в любимой некогда игре скакал на нарисованной лошади или ящере и ужасно гордился этим — а в жизни сидел на лошади, наверно, раза два.

— Я рогат и ты рогат, мы с тобой подружимся, — приговаривал Стас, кормя питомца фруктами со стола, и быстро завоевал его симпатию. Стас придумал ему имя — Уник. Сокращенное от «уникорн» или единорог по латыни. Спустя неделю Уник не боялся ставра и охотно давал чесать спинку, не пытаясь боднуть рогом в глаз.

Элор ездила верхом свободно, держась в седле с непринужденностью амазонки, и знавшие толк в выездке унгольцы одобрительно цокали языками.

На исходе девятого дня Элор позвали к суру. Стаса не пригласили, и он в нетерпении ожидал девушку, гадая, что скажет правитель.

Элор вернулась в молчании, села на лавку и уставилась в стену.

— Что он сказал?

Элор не отвечала, и Стас понял: что-то пошло не так, как она рассчитывала. Он не стал торопить события и тоже молчал, чувствуя, как воздух сгущается от затаенных эмоций.

— Я не знаю, — наконец, выговорила Элор, теребя себя за рукав.

— Он отказал тебе? — предположил Стас.

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Он хочет, чтобы я вышла замуж за его сына. Того, что стоял у трона, помнишь?

Стас помнил. Молодой рыхлый парень с циничными глазками извращенца. Стас представил, как он тянет к Элор свои поганые пальцы, хватает и щерится похотливой улыбкой… Кулаки набухли ненавистью. Не дай бог тебе ее коснуться, Джабир!

— Он сказал: помогать безвестным нет смысла, а выйдешь за сына и станешь ему женой — тогда и притязания на земли законные. Свадьбу предложил справить, не откладывая, а потом и войско снаряжать.

Стас молчал. Что он может сделать — они во власти сура, и тот хорошо это понимает. Никуда ему и Элор не деться. Никуда. Снова в неизвестность, голод и леса она не пойдет. От этих мыслей стало еще страшнее.

— Что ты молчишь, Мечедар? Скажи что-нибудь.

— Что я скажу? Тебе решать, — выдавил Стас, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Мне хочется знать, что ты думаешь?

— Хочешь знать? Изволь, — он повернулся. — Настоящие друзья, те, кто хотят помочь, не ставят условий. Это раз. Я думаю, сур использует тебя и твое имя, чтобы взять Ильдорн, а дальше… В лучшем случае ты станешь править с этим… человеком. В худшем…

Он резко оборвал, но Элор желала слушать:

— И что же в худшем?

— От тебя останется только имя, а ты станешь одной из наложниц.

Элор сжала зубы:

— Этого не будет!

— Забыла сестру? — жестко парировал Стас. — А эти и вовсе тебе не братья.

Она задумалась, но для Стаса все было ясно.

— Все просто, Элор. Реши для себя один только раз: ты готова отдать за власть свое сердце? Если да — не раздумывай. А если нет…

— А если нет? — эхом повторила она.

— Тогда надо бежать, бежать скорей, пока сур не женил тебя насильно!

— Ха! — негодующе воскликнула девушка, но по ее взгляду Стас понял: она думала о том же.

— Подумай, — он пододвинул к ней плод, напоминающий яблоко. — Вот власть, которой ты хочешь. Роскошь, слуги. Все. А вот, — он положил на стол руку, — моя ладонь. Выбирай.

— Почему я должна выбирать между этим?

— Потому что это неизбежно, — Стас сделал паузу, сердце щемило, но он должен был сказать. — Ты остаешься, я ухожу. Вот и все.

— Почему? Я не понимаю. Мы так дружны с тобой, Мечедар. Ты спасал меня, а теперь бросаешь?

— Я люблю тебя, Элор. Теперь ты понимаешь?

Он вскочил, не зная, куда деться от ее взгляда.

— Ты милый, сильный, у тебя доброе сердце, Мечедар. Но ты ставр, не человек, — горько проговорила она.

— Сын сура — человек, так и женись: что тебе мешает?

— Я не верю им!

— А если б верила?

Зачем он это сказал? Вопрос повис в воздухе, как гадкий уродливый дракон. Если б можно было изрубить его мечом…

Элор молчала, затем поправила прядь:

— Я хочу уехать.

— Уехать? — переспросил Стас.

— Да. Сегодня. Сейчас! Пока еще не поздно!

— Если уже не поздно, — обронил он. — С этого дня тебя станут охранять еще лучше.

— Значит, тянуть не стоит. Едем, Мечедар!

— Ты и впрямь решила?

Она схватила его руку и вложила кисть в трехпалую ладонь.

— Так понятно?

— Да! — Стас лихорадочно думал. Самый простой путь — вызваться на верховую прогулку и тогда… Правда, их всюду сопровождают, да и ездят они неподалеку от дворца. Придется импровизировать на ходу. Близится вечер, и неизвестно, что будет завтра.

— Он дал срок?

— Нет. Но намекнул, что долго ждать не намерен.

Тем более, подумал Стас. План придумали быстро. Стас прихватил со стола маленький нож для фруктов, спрятав его в пояс и, позвав слугу, Элор объявила, что желает кататься.

Как бывало прежде, слуги провели их к стойлам. Стас вывел Уника, а Элор — свою любимую единорожку, пегую, с белыми пятнами. Тотчас явилось сопровождение: четверо бородачей с мечами на поясе.

Как обычно, поскакали в сторону гор. Охрана не отставала и, чтобы уйти от них в открытую, не могло быть и речи. Заметив впереди колодец, Стас направил Уника к нему. Им нужно место, чтобы спешиться, не вызывая подозрений.

— Я хочу умыться, — объявила Элор.

Все спешились. Охранник опустил в колодец кожаное ведро и поднял немного воды.

— Я не буду умываться этим, — заявила девушка, заглянув в ведро. Охрана спрыгнула с седел, чтобы напоить животных. Стас смотрел, как солнце коснулось гор.

— Пора возвращаться, госпожа, — сказал унголец.

— Я знаю, когда мне возвращаться! — капризно сказала Элор.

— Скоро ночь.

— Я вообще не хочу возвращаться! — крикнула она.

Рассмеявшись, Элор неожиданно побежала к горам. Унгольцы растерянно смотрели вслед.

— Убежит, — проронил Стас, и охрана встрепенулась. Как они и рассчитывали, садиться верхом, чтобы догнать отбежавшую на двадцать метров девушку, никто не стал. Стаса бросили — ставр ценности не представлял — устремившись вслед за беглянкой, он же времени не терял. Острый нож мигом разрезал подпруги на всех животных, кроме пегой и Уника. Сделав работу, Стас наблюдал, как Элор окружили и вежливо, не хватая за руки, теснили назад к колодцу. Берегут, однако.

Стас вскочил на единорога и взял пегую за повод. Заметив это, Элор бросилась обратно. Вот они офигевают, думал Стас, глядя на бегущих следом воинов. Он поскакал навстречу.

— Ваш единорог, госпожа.

Элор прыгнула в седло, стражи бросились к своим животным. Дальнейшего беглецы наблюдать не стали, Стас уже видел «Неуловимых мстителей», где красные бесенята проделывали такой же трюк с бандитами. Шум падающих тел и ругань подтвердили эффективность показанного в кино метода. Стас и Элор, погоняя скакунов, прытью понеслись прочь. Скакать без седла унгольцы не смогут — спины единорогов были не в пример костлявей лошадиных, побегут за подмогой. А пока снарядят погоню, и ночь недалеко.

Наспех состряпанный план удался, и Стас убедился: счастье покровительствует смелым, как и утверждали римляне. Всадники неслись вдоль горной гряды, до приметной скалы, за которой лежал путь в Ильдорн.

Солнце село, и животные заметно устали, но Стас и Элор ехали, пока совсем не стемнело. Он надеялся, что преследователи не станут искать их в этом каменистом лабиринте. И все же сур не отступится, думал Стас, ведя за собой уставшего Уника. Пока мы в безопасности, но унгольцы еще могут нагнать нас.

Ночь просидели без сна, прижавшись друг к другу на клочке травянистой земли. Потом Элор заснула, он же, как истукан, пялился в ночь. Где-то собиралась погоня, кто-то хотел их убить, и все же Стас был счастлив. Надо ли объяснять, почему?

Едва солнце показалось над вершинами, окрашивая небосвод торжественным алым, а туман, как побитый пес, уползал и прятался в ямах и низинах, Стас разбудил девушку.

— Едем, — прошептал он. Оседлав единорогов, они осторожно двинулись на запад, стараясь ехать по траве. Стук копыт по камням в горах звучит особенно громко. Стас подумал, что неплохо обмотать копыта животных тряпками, чтобы не шуметь — об этом он читал в какой-то книге, но тряпок у них не было. Вся экипировка беглецов состояла из притороченных к седлу кожаных фляг и кухонного ножа.

Выбирая места, где их трудно было бы увидеть издалека, Стас и Элор ехали все дальше. Серые скалы с серо-зелеными пятнами лишайника, высокий кустарник и жесткая горная трава окружали путешественников еще долгое время. Затем они выехали на уступ, за которым зеленела шапка леса. Стасу пришлось потрудиться, чтобы найти подходящий спуск. Они въехали в ущелье, заросшее белыми кривыми деревцами, напоминавшими березки. Здесь гулял ветер, тихо гудя меж стволов, а изрезанные временем скалы молча глядели в спину.

Стас внимательно оглядывал дорогу, и старания не прошли даром. Вот сломанная ветка. Разлом свежий. Не надо быть следопытом, чтобы понять: недавно здесь кто-то проехал. Случайный человек или унгольцы — Стас не знал, но стало тревожно. Лишь миновав ущелье, Стас вздохнул свободнее. Кажется, оторвались.

Выручил Уник. Почуяв что-то, единорог замотал головой, фыркая и переступая копытами, и Стас увидел притаившиеся за кустами фигуры.

— Вперед! — крикнул он, пришпоривая Уника. Что вело его в этот миг, он не знал, только чувствовал: назад им нельзя. Это ущелье создано для засад, и путь наверняка отрезан.

Пегая получила две стрелы в бок, закричала совсем как человек и повалилась наземь. Каким то чудом Элор соскочила с нее и осталась на ногах. К ней бежали невысокие люди в светлых унгольских плащах. В Стаса стреляли — видно, ставра решили не жалеть, но всякий раз стрелы шелестели мимо. Он остановил Уника, подал руку и вздернул Элор в седло.

— Давай же!

Уник поднажал, словно видел смерть пегой и понимал, что и его не пощадят. Стас стиснул зубы и нагнулся, защищая сидевшую спереди девушку. Что-то клюнуло в спину, но было почти не больно.

Позади спешно налаживалась погоня.

Беглецы скакали, не останавливаясь. Тропа привела к лесу. Быстрее, еще быстрее! Они въехали под темные кроны, и Стас почувствовал себя уверенней. Он повернул влево, вдоль скал, двигаясь чисто интуитивно, и заметил пещеру. Туда! Как, откуда он знал, что пещера пуста и необитаема, что туда не заглянет погоня — не объяснить. Он просто знал. Или верил. Заведя Уника подальше, в черную бархатистую тьму, он присел на корточки, чувствуя дрожь и слабость в ногах.

— Тише! — сказал он, сжав руку девушки. Вдруг земля качнулась и ударила в лицо. Больше он ничего не чувствовал.

Глава 18. Откровение

Стас очнулся. Повернул голову, ощущая жуткую жажду. В теле чувствовалась слабость, он хотел встать, но руки, как у надувной куклы. Ни силы, ни жесткости. Не подняться.

Над головой каменный свод, явно нерукотворный, и Стас вспомнил, как забежал с Элор в пещеру, спасаясь от унгольцев. Что было затем — не помнил. Где же Элор? Наверно, унгольцы нашли их, его оглушили, а ее…

Он бессильно застонал. Что теперь делать? Куда идти?

Очень болела спина. Боль пульсировала и горела, помогая отвлечься. Правильно говорят: когда больно душе, физическая боль помогает и не так чувствуется. Ничего. Надо понемногу двигаться и попытаться встать, хоть на четвереньки, найти воду, а там…

Он перевернулся на живот и увидел выход из пещеры. Метров десять проползти.

Светлое пятно заслонила тень, и Стас притаился. Кто-то идет!

Человек вошел внутрь пещеры, идя уверенно и без опаски, так, словно бывал тут не раз. Стас напрягся для броска, понимая, что вряд ли одолеет полного сил незнакомца. Но если сбить его с ног…

— Мечедар!

— Элор?!

— Зачем ты сполз с постели? — девушка потащила его назад. Превозмогая боль, он помогал ей руками. Наконец, Стас лег на подстилку из травы, разложенную на камнях, и перевел дух. Слава богу, она жива!

— Что здесь случилось? Я ничего не помню.

— Здесь ничего и не было, — сказала Элор. Ее длинные волосы покачивались над его лицом. — Тебя ранили унгольцы: стрела вошла в спину. Ты потерял сознание, но они не нашли нас.

Стас улыбнулся.

— А где Уник?

— Я привязала его к дереву снаружи.

— Отлично.

— Я рада что ты очнулся, Мечедар. Я так боялась.

— Вода у тебя есть? — прошептал он.

— Да, ручей тут недалеко. Я принесу.

— Не ходи, если это опасно. Я потерплю.

— Не опасно. Здесь никого нет.

— Долго я… лежал?

— Два дня, считая тот. Сегодня третий.

— Как же ты…

— Тебе лучше молчать. Лежи, я схожу за водой.

Элор ушла, и Стас расслабился. Ничего, оклемаюсь. Подумаешь, стрелой ранило. Не пулей все-таки.

Элор вернулась быстро. Поддерживая голову, она напоила его из кожаной фляги. Стас вспомнил, что та была приторочена к седлу Уника. А еще у него был нож.

— Твой нож у меня, — сказала Элор. — Я доставала им стрелу. Не скажу, что это было приятно.

Доставала стрелу? Ну, разумеется, иначе он не смог бы лежать на спине! Она просто молодец!

— Как же ты смогла?

— Смогла.

— А что ты ела?

— С тобой научишься есть всякую дрянь, — улыбнулась она. — Нашла в лесу дикие ягоды.

— Ничего, у сура отъелись, — пробормотал Стас и заснул.

На следующий день он смог встать на ноги. Элор сменила ему повязку, сделанную из разорванной рубашки. Стас побродил по лесу, не слишком отдаляясь от пещеры, и нашел колонию древесных грибов. Звероловы приносили такие в лагерь на горе и ели сырыми. Похоже, желудок ставров переваривал все, кроме животной пищи. Стас отломил коричневый с черными пятнышками гриб от ствола и сунул в пасть. Прожевал, следя за ощущениями. Вроде ничего, вполне съедобно. Чем-то напоминает сыр, только совсем пресный, без соли. Лучше, чем ничего.

Элор от грибов отказалась, и Стас не настаивал. Кто знает, съедобны ли они для человека, а сварить или пожарить — не было огня.

— Надо ехать, — сказал он. — Сядем на Уника. Глядишь, до ночи доберемся до какого-нибудь жилья.

— Ты еще слаб, — покачала головой девушка. — Да и нет здесь никого.

— Нет людей, но могут быть ставры. Ты же не отмечала их кланы на карте. Кстати, если идти прямиком на запад, придем к моему клану. Он где-то там.

— К твоему клану? — переспросила она, и Стас не заметил, как изменился ее голос.

— Да. Точно. Можем пойти туда. Значит, завтра выбираемся отсюда, — сказал он, устраиваясь на травяной постели. Он понял, что Элор слабеет без пищи, и торопился.

— Твоя рана не зажила.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Почему ты так смотришь, Элор?

Она и впрямь смотрела странно, так, словно видела в первый раз.

— А какой он, твой клан?

— Клан Буйногривых, — машинально ответил Стас.

— Это я знаю. Расскажи мне, какой он?

— Да зачем тебе? Скоро приедем, и все сама увидишь.

— А твои родители живы?

Что за расспросы, подумал он, почему сейчас?

— Нет. Умерли.

— А кто они были?

— Не вожди, если ты это имеешь в виду.

— Нет, не это. Опиши мне своего отца. Или мать.

— К чему, если они умерли? — он пристально посмотрел на Элор. — У меня есть брат. Могу рассказать о нем.

— Помнишь, в темнице ты рассказывал о своих видениях: летающих кораблях, людях, живущих в стеклянных башнях…

— Да, помню. И что?

— Я часто об этом вспоминаю. Никто и никогда не рассказывал мне ничего подобного.

— Ну да, — промолвил Стас. Что еще он мог ответить?

— Вчера ты говорил странные вещи, — сказала она. Ее голос дрогнул, и Стас ощутил беспокойство.

— Когда? Вчера? — что было вчера, он решительно не помнил.

— Ты очнулся и стал говорить, что ты не ставр, а человек.

Стас замер. Он это говорил?

— Я не помню.

— Ты был в бреду, но говорил так, словно это… правда.

Стас молчал. Что с того, что он все разболтал? Она, что, поверила?

— Ты думал, что умираешь, и стал рассказывать о своем мире.

— Это был бред, — пряча глаза, выдавил Стас. Почему он не хочет сказать ей правду? Он сам не знал этого. Впрочем, знал. Он боялся. Боялся, что это еще больше отдалит от него Элор.

— Когда кто-то в бреду повторяет то, что говорил, когда был здоров… Значит, он говорил правду. Ты думал, что умираешь, — повторила она. — Ты вцепился в меня и сказал, чтобы я запомнила: ты не ставр, а человек. И я запомнила.

— Бред, — криво улыбаясь, произнес Стас. Он проклинал себя за трусость.

— Ты назвал свое имя.

Он вздохнул. Она смотрела так, что он отвел глаза.

— Не лги мне. Я хочу знать правду, Стас из Пентерборга!

Он поднял голову:

— Из Петербурга, Элор. Да, я пришелец. Это не мой мир.

Она ждала этих слов и все же отшатнулась.

— Я… Я не ставр, Элор. Я человек в обличье ставра. Это правда. Сейчас я не в бреду.

— Но как такое возможно? — прошептала она.

— Я тоже думал, что невозможно, но теперь верю во все. Я не знаю, что выдернуло меня оттуда, какая сила, только оказался здесь, в вашем мире в теле ставра! Не человека, а ставра! Ты что, боишься меня, Элор?

— Нет, — прошептала девушка. — Но… Я словно вижу тебя впервые. Не знаю, как поверить в это!

— Тяжело, согласен. Каково же мне было оказаться здесь, да еще и в теле ставра! А хочешь — не верь! Так будет проще, ведь я останусь в этой шкуре навсегда! — он стукнул кулаком по лбу. — Все это: рога, копыта — не мое! Мне тяжело, потому что я хочу быть человеком!

— Ни один ставр не сказал бы такого!

— Вот именно. Ты все еще не веришь.

— Верю. Но не понимаю. И боюсь.

— Тебе не надо бояться, Элор. Что с того? Я остался тем же Мечедаром.

— Но ты — не Мечедар.

Ему было неловко от ее взгляда, словно она пыталась рассмотреть что-то за толстой шкурой ставра.

— Расскажи, какой ты по-настоящему? Каким ты был? Как жил? — ее глаза зажгло любопытство.

— Ну, — пожал плечами Стас. Что ей расскажешь? Поймет ли она? Но, повинуясь внезапному импульсу, он заговорил в распахнутые глаза. Элор слушала, глядя, как на ожившего пророка. О жене Стас умолчал, не считая это обманом. Здесь иной мир, назад ему все равно не вернуться.

— Поэтому я непохож на остальных ставров! Поэтому знаю то, чего не знал твой великий механик Свеарн! В моем мире люди достигли многого.

— Я чувствовала, — прошептала Элор. — Я всегда чувствовала в тебе что-то… чужое. И там, у реки… ты вел себя, как человек. Человек в шкуре ставра!

Она улыбнулась так, что Стас забеспокоился.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Ты бы не поверила. Никто бы не поверил.

— Это правда, — сказала она. — Ты много рассказал, но я и сейчас…

Стас рассмеялся. Разоблачила — и боится поверить!

— Ты же постоянно твердила, что я — необычный. Ты не могла объяснить мои странности, а теперь не веришь!

— То, что ты рассказал, не вмещается в моей голове. Другой мир. Где он, твой мир?

— Не знаю, — признался Стас. — Знал бы, где…

Он осекся. Если б знал, где он. Ушел бы назад? Вернулся бы? Он не знал. Ведь он рожден человеком и хочет быть человеком. Но Элор знает его таким, какой он есть. Ставром. Верни он прежний облик — будет ли она с ним? Не человек спас ее из темницы, а ставр. Не Стас, а Мечедар вызволил ее из рук предателя Мортерна!

— Значит, ты — человек, — Элор прильнула к нему, обхватив за шею, и посмотрела в глаза. — Ты не сказал, каким ты был?

— Твоего роста, наверно, не такой высокий, как сейчас. И не такой сильный. Кожа не такая белая, как у вас.

— А лицо? Какое у тебя лицо?

Лицо? Стас уже и не помнил.

— Лицо как лицо. Глаза темные… как шкура Уника.

— А сейчас синие, — она присела на колени и взяла его за руку.

— Я люблю тебя, Элор, — сказал он. — Я всегда тебя любил. Ты — все, что у меня есть в этом мире.

— Я верю тебе, Стас из…

Элор закрыла глаза, и он поцеловал ее нежно, как только мог. Этой ночью никто из них не уснул.

Утром двинулись в путь. Стас шел пешком, Элор ехала на Унике. Они спускались все ниже, отдаляясь от скалистых вершин. Лес мельчал, становился реже и светлее, все чаще попадались усыпанные цветами луга. Из-под ног прыскали непуганые ящерки, огромные белые птицы парили в высоте, и Стас не успевал любоваться все новыми, открывавшимися глазам, красотами.

Он мог убить любое из существ, доверчиво бродивших неподалеку, но не было огня, чтобы приготовить мясо. Пользуясь носом, как чувствительным маяком, в пряной сладости луговых запахов Стас отыскивал съедобные растения, но не знал, можно ли предложить их девушке. Элор стойко терпела голод, но он знал: долго так продолжаться не может.

— Куда мы едем?

— Я думаю, надо добраться до моего клана, — ответил Стас. — Я думаю, он должен быть недалеко.

— Ты думаешь, нам там помогут?

— Там мой брат. Посмотрим.

На самом деле он не знал, зачем едет туда, но чувствовал: им просто нужна цель, нужно ехать куда-нибудь, иначе эти бесконечные скитания сведут его с ума. Хорошо, что Элор так стойко переносит все трудности. С другой стороны, путешествие в родной клан могло оказаться опасным, ведь один раз его уже продали аллери. Что ж, вот и возможность поквитаться! Вот Зримрак удивится! А Скалобой как обрадуется! Вспомнив о названом брате, Стас невольно улыбнулся, и ему действительно захотелось домой.

Они ехали до полудня, как вдруг Элор крикнула:

— Там ставры!

Стас вгляделся в горизонт. На другой стороне раскинувшегося перед ними луга действительно кто-то был.

— Точно ставры? Не аллери?

— Ставры, — твердо ответила девушка.

Стас кивнул. С аллери им лучше не пересекаться:

— Тогда идем к ним.

Ставры с красивой, отливающей медью кожей, с удивлением глазели на странную пару: женщину-аллери в невиданной здесь одежде, верхом на единороге и косматого полуголого ставра, и к тому же без рогов. Стас чувствовал: не будь Элор, которую приняли за его хозяйку, его бы прогнали. Обратясь от имени Элор, он вызнал, что клан Меднокожих находится неподалеку. Один из местных вызвался их проводить и, косясь на Элор, пытался выспросить у Стаса, кто они и откуда едут. Стас молчал, как партизан. Кто знает, куда потом утекут эти сведения?

Через час они въехали в поселок значительно меньший, чем родной клан Мечедара. Местные с удивлением взирали на них, тем не менее, по просьбе Стаса, в одном из домов быстро накрыли стол, и проголодавшиеся путешественники накинулись на горячую еду.

— Госпоже еще что-нибудь надо? — спросил явившийся вождь — пожилой, огромного роста ставр с рваным ухом. Спрашивал он у Стаса, думая, что аллери не понимает его.

— Только ночлег, — ответила ему на ставрском Элор, и пасть вождя приоткрылась. Похоже, этого он не ожидал. — Мы отдохнем и завтра уедем.

Вождь поклонился, и Стас поймал направленный на него презрительный взгляд. Конечно, я ведь безрогий! Стас дерзко и вызывающе глянул в ответ:

— Знает ли вождь клан Буйногривых?

— Знаю.

— Как туда проехать?

— Есть тропа. По ней до реки, — объяснил ставр. — Дальше через холмы.

— Змеиные! — вспомнил Стас.

— Они самые.

Все! Дальше он найдет.

— Да, еще. Накормите единорога и приготовьте что-нибудь в дорогу, — сказала Элор. Стас улыбнулся: правильно, надо думать о будущем.

Трапеза закончилась затемно. После нее Элор проводили в один из домов, Стас не отступал от нее ни на шаг, молясь про себя, чтобы какие-нибудь люди не заглянули в этот клан.

Девушка оглядела большую комнату с внушительной кроватью и осталась довольна. Еще бы, подумал Стас, вспоминая ночи на холодных камнях пещеры. Тут просто рай. Они заперли двери, и Элор тут же упала на кровать.

— Как же хорошо! Я забыла, когда лежала в кровати, я, наследница Ильдорна, — тихо засмеялась она.

— Думаю, здесь нам стоит говорить на твоем языке, — сказал Стас.

— Зачем? — спросила она, разметавшись на подушках.

— На всякий случай.

— Они не посмеют ничего сделать нам.

— Это так. Но — почему? Потому что, видимо, аллери часто бывают тут, — сам ответил Стас.

— Может, ты и прав, — сказала Элор. — Но, знаешь что: даже если сама Айрин явится сюда, я и то не слезу с постели!

Она засмеялась, Стас тоже. Он подошел к окну и поглядел наружу. Темно.

— Послушай, — повернулся он к девушке, но та уже спала. Стас вздохнул и осторожно лег рядом, тут же провалившись в сон.

Их никто не беспокоил, и Элор проспала до полудня. Стас проснулся раньше, но, чтобы не будить девушку, сидел тихо и думал. Как встретят его в родном клане, безрогого, вернувшегося с того света? Ну, друзей не берем в расчет — они будут рады, а вот враги… Надо продумать, что они могут напакостить. Хотя, что они могут, если рядом — Элор? Зримрак не посмеет ничего предпринять против аллери.

Элор проснулась, они позавтракали кашей и плодовым вином. Уник стоял у крыльца. Перед ним громоздилась охапка свежескошенной травы — ставры старались вовсю. Такой прием был приятен. С другой стороны, Стаса раздражало заигрывание перед аллери. И он еще хочет их освободить! А сами они хотят этого? Безрогим нечего терять, они поднялись легко, как трава под дуновением ветра. Эти имеют дом, детей, землю. И ненавидят безрогих, которые им не пример.

— Надо бы тебя приодеть, — сказала Элор и попросила у вождя одежду для Стаса. Просьба была выполнена, и Стас с удовольствием облачился в привычную кожаную безрукавку и штаны.

Путники выехали из селения, направившись указанной вождем Меднокожих дорогой. Как и было сказано, тропа привела к реке, которую перешли вброд. Тучи назойливых мошек оккупировали низину, и Стас инстинктивно фыркнул, отгоняя насекомых, и ему стало неловко. «И впрямь — как корова, — подумал он. — Еще бы хвостик — слепней отгонять».

За рекой потянулись холмы, и Стас с замиранием сердца узнал место, где много дней назад его схватили аллери. Вот тут стояли воины Юнгорна, а за те кусты убежал мальчишка по прозвищу Прутик. Он почти дома!

— Я знаю эту дорогу, — сказал он Элор. — Мы приехали.

Ничего не изменилось. Те же дома, увиденные однажды и запомнившиеся навсегда. Стас и Элор двигались по улице, и видевшие их ставры замирали у своих домов. Его не узнавали — как же, без рогов! — но вот сквозь шепот и негромкие разговоры Стас услышал:

— Мечедар!

— Это не Мечедар!

— Безрогий Мечедар!

Народ сходился, детишки бежали следом и, когда гости остановились у дома отца Стаса, вокруг собралась толпа. Шаманов нет — и хорошо, подумал Стас, оглядывая любопытствующих односельчан. А то весь праздник испортят.

Пусть и с безрогим — с ним явно хотели говорить, но присутствие аллери сковывало любопытных ставров. Стас начал первым.

— Привет всем вам!

— А ты не Мечедар ли? — набрался смелости какой-то старик, косясь на аллери.

— Он самый.

Толпа зашумела. Стас видел, что многим не терпится узнать, что с ним произошло, и зачем он здесь.

— Где мой брат Скалобой?

— Так в лес пошел, — сказал кто-то.

— Найдите! — приказала Элор. Кто-то из молодых бросился за братом. Стас с благодарностью взглянул на нее. Его, безрогого, вряд бы послушали.

— Кто ваш вождь? — спросила она.

— Крепкохват, — ответила толпа.

Крепкохват? Его Стас не помнил, но какая разница? Очередная «шестерка» шаманов.

— Кто-нибудь поможет накрыть на стол в этом доме? Госпожа проголодалась, — Стас бросил лукавый взгляд на Элор, и девушка улыбнулась. Похоже, ей нравилась новая игра.

— Быть может, госпожа пройдет в мой дом? — расталкивая зевак, через толпу протиснулся вождь. Стас узнал его по мечу на бедре и гордо задранной челюсти.

— Нет, я желаю в этом! — заявила Элор. — Несите все сюда. Мечедар, покажи мне дом!

Оставив Уника во дворе под взглядами ставров, они вошли в дом. Стас тут же узнал прихожую-кухню. Все было так же, словно он не уходил и не скитался. Сколько? Сколько времени прошло с тех пор? Месяц или два. А, кажется, что прожил целую жизнь…

Стас очнулся и двинулся за Элор, к тому времени обследовавшей весь дом.

— Где здесь едят? — спросила она.

— Ты прошла это место.

— В прихожей? — удивилась Элор.

— У ставров нет прихожих, — сказал он. — Вот, вошел — и кухня! И стол тут есть, смотри.

— Но в другом клане было не так.

— Там был дом вождя. Простой народ живет проще.

— Мне кажется, ты не любишь богатых, — заметила Элор. — Ты всегда говоришь о них с презрением.

— На тебя это не распространяется.

Элор улыбнулась. Стас с радостью заметил, что улыбаться девушка стала чаще, и уже не напоминала изможденного и запуганного зверька, которого он видел в подземельях Ильдорна.

— Ну, когда же будет обед? — с деланной капризностью переспросила она.

— Да вот и обед, — сказал Стас, увидав в дверях несущих горшки и подносы ставров. — А вот и мой брат!

Скалобой бежал к дому. Стас увидел косматую голову брата и почувствовал неведомое прежде чувство. В старом мире у Стаса не было братьев и сестер, но сейчас, при виде несущегося на него, вопящего и размахивавшего руками ставра, он ощутил тепло и радость. Как, почему рогатое чудище ставр — даже не человек! — стал ему так дорог, Стас объяснить не мог, но чуял, что врос в этот мир еще сильнее.

— Мечедар!

— Скалобой!

Они обнялись на крыльце, и Стас заметил, что брат стал как будто крепче и здоровей. Мужает. Заметив, что Стас без рогов, Скалобой отшатнулся.

— Что с тобой случилось, Мечедар? — горестно воскликнул он. — Где твои рога?

— Потерял по дороге, — отшутился Стас, но брата это не успокоило. — Ты ведь не жалеешь, что обнял безрогого?

— Нет! Как ты мог такое сказать!

— Ты настоящий брат мне, Скалобой, — сказал Стас.

— Это верно, — сказала, появившись из дома, Элор. Увидя выходящую из своего дома женщину-аллери, Скалобой остолбенел. — Ты не должен осуждать брата, Скалобой, если не знаешь, как это случилось. Мечедар не преступник и не раб, я горжусь тем, что могу назвать его другом.

Потрясенный Скалобой стоял, переваривая услышанное. Стоявшие в сторонке ставры, услышав слова аллери, стали передавать их дальше, изумленно переговариваясь и качая головами. Аллери назвала ставра другом!

— Идем в дом, — сказал Стас, не желая, чтобы их разглядывали и слушали.

Они расселись на кожаных подушках вокруг стола.

— Откуда все это? — удивился Скалобой, глядя на уставленный разносолами стол.

— Подарок вождя, — усмехнулся Стас. — Налетай, проголодался в лесу, наверное.

Утолив первый голод, перешли к расспросам. Стаса интересовало, что было в клане за время его отсутствия, Скалобоя — куда пропал его брат.

Стас узнал: в день, когда он пропал, Зримрак объявил, что вождя по неизвестной причине забрали аллери, а Криворог был тому свидетелем. В конце концов, новым вождем стал успешно прошедший обряд посвящения Крепкохват. Теперь Стас понимал, что это означает, и не сомневался, что новоиспеченный вождь уже известил о его возвращении Зримрака. Что ж, посмотрим, что теперь вы скажете, шаманы.

Были и другие вести. Стас узнал, что аллери стали наведываться чаще, забирая молодых и сильных ставров с собой. Народ роптал, но шаманы говорили, что так угодно духам, что это наказание за строптивость отступников-безрогих, о восстании которых приходили самые противоречивые и фантастические слухи. О том, что именно Мечедар возглавлял их, здесь не знал никто и, когда Стас поведал об этом брату, а Элор подтвердила, Скалобой снова впал в ступор. Младший брат косился на девушку, не понимая, как аллери может быть на стороне ставров. Когда объяснили и это, брат вскочил:

— Тебе надо идти к Огневару!

— Почему?

— Кто это — Огневар? — спросила Элор.

— Наш кузнец, — поведал юноша. — Я думаю, вам надо встретиться!

Стас вспомнил первую встречу с кузнецом и пожал плечами:

— Зачем?

— Шаманы! — тревожно сказал сидевший напротив входа Скалобой. Стас вскочил.

— Кто они? — спросила Элор, глядя на входивших во двор Зримрака и Криворога. Казалось, старый шаман погрузнел, двигался он медленно, словно впечатывая каждый шаг в землю. За ними следовали около десятка невооруженных, но явно настроенных решительно ставров.

— Те, кто продал меня аллери! — с ненавистью сказал Стас. — Кулаки чешутся.

— Их очень много, — тревожно сказал Скалобой. — Они пришли за тобой, брат. Эх, надо было идти к Огневару!

— Я поговорю с ними! — сказала Элор и первой вышла из дома. Не желая прятаться, Стас вышел за ней.

— Вот он, безрогий! — завопил вождь, словно впервые увидел Мечедара, а Стас встретился глазами со Зримраком. И не отвел глаз. Отвел ли глаза шаман, было неясно — искусно наложенный грим не позволял сконцентрировать взгляд.

— Ну, что, Зримрак? Думал: уже не увидимся? — спросил Стас, выходя вперед.

— Что ты делаешь в клане, отступник?

— Отступник? — Стас улыбнулся и развел руками. — Ставры! Разве меня изгоняли из клана? Разве я нарушил закон?

— Но ты безрогий! — презрительно выплюнул шаман.

— И что? Мой брат так же любит меня, а на тебя я плевал! — Стас остановился в шаге от Зримрака и сжал кулаки. «Сейчас заряжу промеж рогов, — подумал он. — Давно пора!»

— Безрогим не место в клане! — выкрикнул Криворог. — Убирайся, пока мы не убили тебя!

Он взмахнул рукой, и мужчины придвинулись ближе, готовясь схватить Мечедара.

Стас повернул голову, видя, как Скалобой встает рядом с дубиной в руке.

— Я не дам тебя в обиду, брат!

Действо обступили зеваки. По их лицам нельзя было сказать, на чьей они стороне. Выходит, у шаманов не так много союзников.

— А-а, это ты, Криворог, — Стас взглянул на шамана. — Расскажи-ка всем, как ты предал своего вождя! Аллери схватили меня потому, что у меня был меч. А Криворог сказал им, что я не вождь! И тогда у меня отняли меч и сделали рабом. Какое наказание полагается за такую ложь, Зримрак? Что говорит закон?

Изумленные ставры смотрели на шаманов — те явно запаздывали с ответом. Зримрак и Криворог переглянулись.

— Ну же, Криворог, скажи, что это не так, если осмелишься! — Стас шагнул к шаману, и тот попятился, чувствуя, что Мечедара не остановит даже сталь.

— Здесь воняет дерьмом! — презрительно выговорил Стас, глядя на помощника Зримрака. — Убирайся от моего дома!

— Все было не так, ставры! Это ложь! — крикнул Криворог. — Мечедар был дерзок с аллери, вот они и схватили его! Он сбежал, и мы должны выдать его, иначе всех нас ждет кара!

— Замечательно! — крикнула Элор. Ставры вмиг обернулись к аллери. — Мнение аллери никого не интересует?

Зримрак приоткрыл рот, но быстро справился с ситуацией:

— Вы наша гостья, госпожа. Зачем вам наши внутренние дела?

— То есть ты просишь не лезть не в свое дело? — без обиняков спросила она. Шаман смутился.

— Нет, конечно, нет, госпожа.

— Раз так, объявляю всем: никто не прикоснется к Мечедару! Никто!

— Если он ваш слуга… — пробормотал шаман, неохотно кланяясь аллери.

— Не слуга, а друг!

Друг? Ставры вновь зашумели, а Зримрак ухмыльнулся.

— Если он не ваша собственность, то вы, видимо, не знаете, кого защищаете! Мечедар — преступник, лишенный рогов! Я не советую доверять ему!

— Ах ты, гад! — Стас шагнул и занес кулак, но грузный шаман резво отскочил.

— Стой, Мечедар! Не нужно.

Ярость кипела, но Стас подчинился Элор, понимая, что не стоит драться. По крайней мере, сейчас.

— Я сама решу, что мне делать! — в своем презрении Элор была великолепна. — И не тебе, шаман, учить меня!

— По нашим законам отступнику не место в клане! — почтительно сказал Криворог. Его раскрашенный нос дергался, раздуваясь от неприкрытой ненависти. — Он должен быть изгнан.

— Он уйдет только со мной. Может, ты хочешь изгнать и меня, шаман?

Коварный вопрос застал Зримрака врасплох. Судя по лицу, прогнать аллери он не осмеливался, но и уступать в споре не хотел.

— Так что? Выступишь против аллери? — Элор вызывающе глядела на Зримрака. — Ты знаешь, чем это обернется для клана и для тебя! Я сама велю лишить тебя рогов и отправить на рудники!

Стас едва сдерживал улыбку. И шаманы, и ставры не знали, что Элор на положении безрогих, и внимали со страхом и почтением.

— Но, госпожа… — пряча глаза, заговорил шаман. — Этот ставр — опасный бунтовщик!

— Я знаю, кто он, и велю всем разойтись!

Зримрак замер. Его сторонники медленно пятились назад. Да, все видели, что аллери въехала в селение вместе с Мечедаром, но что она станет так защищать его перед шаманами?

— Ну? — Элор бесстрашно смотрела на жуткую маску.

— Вы делаете ошибку, госпожа.

— Вон отсюда! — крикнула Элор.

Угрюмо опустив головы, шаманы ушли, многие же ставры остались, будто ждали чего-то. Элор взглянула на Стаса, и он понял.

— Ставры! — крикнул Мечедар и вошел в толпу. Он повернулся, вглядываясь в лица. — Я знаю: многие из вас потеряли родных, которых увели аллери. Теперь скажите: если они вернутся, но без рогов, разве вы прогоните их?

— Нет! — крикнула какая-то женщина. Мужчины переглядывались. Решить было непросто, тем более что такого до сих пор не случалось.

— Законом нельзя объять все. Случается всякое. Я безрог — и что? Я не нарушал законов клана, я не был изгнан — и разве я отступник? Мой брат принял меня, как я принял бы его, — сказал Мечедар. — Я был среди безрогих, все они хотели вернуться к родным и все боялись шаманов. А я не боюсь! Мне нечего стыдиться! Пусть стыдятся шаманы, ведь это они отдают ваших детей в рабство!

Слова упали на благодатную почву. Ставры закивали, затрясли рогами, и все же Стас видел их недоумение. Говорить такое в присутствии аллери!

Но Элор не промолвила ни слова. Она довольно улыбалась. Прогнав шаманов, девушка ощущала себя победительницей и, стоя за спиной Стаса, всем видом давала понять, что поддерживает его.

Стас чувствовал, как сотни глаз смотрят на него. И ждут. Он понял: если не воспользуется моментом, второго случая может не быть. Шаманы не отступят, но и он не даст им победить.

— Я — ваш вождь, Мечедар! — сказал Стас. — Я вернулся.

— Вождь я! — крикнул из толпы Крепкохват. — Меня избрали духи!

— Меня избрали раньше.

— Но все думали, что ты мертв! — не сдавался Крепкохват.

— А я жив.

— Ты безрогий! — исчерпав доводы, выкрикнул вождь. — Безрогий не может править кланом!

— Разве есть такой закон? — спросил Скалобой, и Крепкохват растерянно умолк. В самом деле, такого не бывало, и возразить было нечего.

— Я — вождь! А ты шаманский хвост! — сказал Стас. — Если считаешь иначе — выходи и сразимся насмерть! Пусть останется один вождь.

Ставры загудели. Вызов на бой до смерти был неслыханной редкостью, в клане о таком и не помнили. Стас рисковал, но его расчет оправдался: поставленный шаманами во власть ставр был не готов уметь за свое звание.

— Ну, выходи!

— Скоро мы увидим, кто из нас вождь! — гордо задрав голову, Крепкохват быстро удалился.

Судя по реакции ставров, Стас заработал немало очков.

— Ты забыл сказать главное, Мечедар, — проговорила Элор. — Что это ты был вождем безрогих!

Тишина повисла над селением. Ошеломленные ставры не могли понять: как Мечедар мог стать вождем безрогих, и как девушка-аллери спокойно об этом говорит?

— Мечедар — ваш вождь! — сказала аллери. — Он лучший из всех ставров, что я знала. Он хочет сделать вас свободными, и я этого хочу!

Толпа охнула.

— Кто же ты, госпожа? — робко спросил кто-то.

— Я — Элор, правительница Ильдорна!

Один из зевак тихо отступил и, скрываясь за спинами односельчан, попятился прочь. Зримрак велел следить за аллери и безрогим, но то, что услышал соглядатай, было во много раз важнее приказа. Он чувствовал, что узнал что-то очень важное, и изо всех сил побежал к храму.

Глава 19. Новый вождь

Стас до темноты говорил с соплеменниками, честно рассказывая все, что с ним случилось. Ставры пораскрывали рты, и было слышно, как пролетают мухи. Узнав о победе над аллери, ставры оживились. Среди стариков еще были живы те, кто бился в Последней битве, и они радостно потрясали кулаками. Молодежь жадно внимала герою, ведь самых молодых и сильных из них забирали аллери, и ставры не сопротивлялись, думая, что им не победить. Но теперь…

Стас очень устал. Но как сказать об этом тем, кто следит за каждым твоим движением и словом? «Вождь не может устать, — думал Стас, вспоминая Цезаря и Чингиз-хана, Сталина и Спартака, — вождь может слегка притомиться, но об этом подчиненным знать не обязательно».

Громкие шаги привлекли его внимание. Ставры расступились, пропуская великана. Широченная, с опаленной шерстью лапища протянулась к вождю, и Стас вскинул руку навстречу.

— Привет, Мечедар, — прогремел кузнец. Голос его был внушительный, под стать росту.

— Привет, Огневар.

На кузнеце был прожженный фартук и штаны, видимо, он и шел от самой кузни.

— Пойдем, я приглашаю тебя… вождь.

Стас широко улыбнулся. Слово кузнеца, как известно, крепче стали, и поддержка Огневара была важна для него. Он видел, как ставры одобрительно глядят на них.

— Разве я откажусь? Идем.

— Прекрасная аллери тоже приглашена, — громогласно сказал кузнец.

Элор улыбнулась:

— Откуда ставру знать о красоте аллери?

Огневар повернулся к ней. Рядом с хрупкой девушкой ставр казался Минотавром из известного мультфильма.

— Я не сужу по лицам. Я вижу то, что внутри.

Приглашенные, и с ними Скалобой, двинулись к дому кузнеца, стоявшему на краю селения. Кузня являлась с домом одним целым, так что гости не могли разобрать, что к чему пристроено: кузня к дому, или дом — к кузне.

— Садитесь здесь, — Огневар без усилий подвинул к гостям две огромных деревянных колоды, и Стас подивился силе ставра.

— А мне?

— А тебя я не звал.

— Ну, дядя Огневар… — заканючил Скалобой почти как маленький, и кузнец махнул рукой.

— Садись, где хочешь.

Скалобой нашел местечко и присел на выдернутое из кучи дров полено.

— Слушай, Мечедар! — сказал кузнец. — Я чувствовал, что Зримрак что-то замышляет, но не ждал, что он сделает все так быстро. Я должен был предупредить тебя тогда, вождь.

— Ты о чем?

— О том дне, когда тебя схватили аллери, — пояснил ставр. — Поэтому я у тебя в долгу.

— Ничего, — сказал Стас. — Дело прошлое.

— Прежде чем мы будем говорить, скажи: доверяешь ли ты этой женщине?

Стас взглянул на девушку.

— Доверяю, как себе.

— Будь она ставром, я бы не спрашивал. Но она — аллери.

— И что? — с вызовом спросила Элор.

— То, что я хочу сказать — не для ушей аллери, но я слышал: аллери объявили награду за голову женщины по имени Элор.

— Что? — привстал Стас.

— Где ты это слышал? — спросила Элор. Девушка казалась спокойной, но глаза выдавали волнение.

— Я ездил на торжище неделю назад, и там аллери объявили об этом. Я вернулся и ничего не сказал шаманам, но ты, юная аллери, ходишь по краю! Кто ты, и почему за тобой охотятся свои же?

Элор встала.

— Я правительница Ильдорна! Настоящая правительница, а Айрин силой захватила престол!

— Вот оно как, — промолвил Огневар.

— Айрин хочет убить ее, потому что Элор — законная наследница прежнего короля, — пояснил Стас, но Элор перебила:

— Мечедар освободил меня из темницы, он спасал меня множество раз, и я не предам его, если ты это имеешь в виду, кузнец!

Огневар кивнул, словно знал, каким будет ответ.

— Да, я всего лишь кузнец, но знаю одно: когда ржавчина поедает железо или медь, она не остановится, пока не сожрет все дочиста! Наше рабство — ржавчина, поедающая ставров. Я вижу, как ставры становятся другими — и мое сердце плачет. Рабство делает нас слабыми, подчинение чужим законам развращает души молодых. Раньше молодежь испытывала друг друга в поединках, все хотели быть вождями, желали стать первыми! А сейчас… ставры теряют свой дух. Аллери запретили ковать сталь, торговать, как мы хотим, путешествовать, обложили нас данью. Но и этого мало! Раньше Айрин требовала новых рабов, теперь ей нужны заложники.

— Заложники? — хором спросили Стас и Элор.

— Да. Заложники. Она боится, что кланы поддержат восставших безрогих и требует, чтобы ставры отдавали своих детей в знак того, что клан останется ей верен.

Элор и Стас переглянулись. Так вот что произошло! Стас ощутил волнение. Если раньше ставров было не расшевелить, то теперь своими действиями Айрин сама настраивает их против себя! Элор тоже это поняла и радостно улыбнулась. Не получив поддержки в Унголии, возможно, они найдут ее здесь!

— Хороший меч не сгибается от удара. На нем остаются зазубрины, но им можно сражаться.

Огневар посмотрел на Стаса. Кузнец, как огромный черный демон, возвышался над ними, и свет горна желтым пламенем отражался в зрачках:

— И ты — такой меч. Ты не сломался, даже когда тебя лишили рогов — на это способен не каждый! У тебя хватило смелости вернуться и бросить вызов шаманам! Ты прирожденный вождь, и ты должен возглавить клан, Мечедар! Ты можешь вернуть ставрам честь и свободу. Если захочешь.

Он говорил о войне, и Стас посмотрел на девушку. Элор сидела, не сводя с него глаз, и Стас понял: ответь он отказом, оставь он все, как есть — и все будет потеряно. Для его клана, всех ставров и — для Элор.

— Я хочу, — сказал он.

— Тогда тебе нужен меч. Не тот жалкий ножик, с которым ходит Крепкохват, нет. Хорошее оружие, которым можно рассечь врага надвое!

— Я потерял меч отца, — сказал Стас. — Аллери отняли его.

— Это не беда.

Огневар отошел куда-то и вынес замотанный в ветошь предмет.

— Вот. Возьми.

Стас осторожно размотал тряпки. Под ними был длинный клинок с матово блестевшим лезвием, стальной — не медный. Руны затейливой вязью покрывали весь меч.

— Я ковал его для настоящего вождя. Он твой, Мечедар.

Меч приятно оттягивал руку. Глядя на отражавшийся на лезвии огонь, Стас понял: отступать некуда. Он — вождь.

Огневар как-то по-особому посмотрел на Элор, и Стас вспомнил: по законам победителей ставрам запрещалось ковать сталь. Значит, кузнец рисковал, выдавая себя с головой. Это обрекало на смерть больше, чем слова о восстании. И Элор оценила это.

— Сейчас мое слово немного значит. Но когда-нибудь, когда трон Ильдорна станет моим, я клянусь не запрещать ставрам ковать железо. Я обещала безрогим, обещаю и вам: если стану правителем, ставры получат свободу!

— Тогда и ты, госпожа, не уйдешь без подарка, — Огневар отошел, покопался в груде сваленных у печи дров и протянул девушке крепкую палку.

— Что это?

Огневар не отвечал. Взгляд его говорил: посмотри.

— Хм. Слишком она тяжела, — Элор взвесила палку на ладони, все с интересом следили за ней. И вдруг, одним движением, девушка выхватила искусно спрятанный в палке клинок. Скалобой едва не упал с полена.

— Отличный клинок, — сказала Элор. — Только странный. Почему он такой формы, не плоский, а какой-то…

Она не нашла слов, чтобы описать, и Огневар ухмыльнулся:

— Это я придумал сам, госпожа аллери. Этим клинком плохо рубить, зато он прекрасно пробивает любую броню.

— Вот как? Значит, им надо колоть? — Она сделала несколько выпадов, и Стас почувствовал, что Элор вновь удивила его.

— Ты умеешь обращаться с оружием?

— Если сомневаешься, я покажу, чему меня обучал отец.

Ее клинок устремился к груди Стаса, тот не сплоховал и отбил, но девушка продолжала атаковать, пока не загнала его в угол. Кончик меча уколол грудь. Стас взглянул в глаза Элор и почувствовал: пронзи она его сейчас — и он с радостью истечет кровью у ее ног. Скажет умереть — и он умрет. В этот миг смерть не имела власти, и Стас упивался бессмертием. Ничего подобного он не испытывал и не чувствовал никогда.

Элор убрала клинок.

— Спасибо, кузнец. Я оценила твой подарок. Будь уверен: этот меч никогда не повернется против ставров.

Огневар кивнул:

— Хорошо. Тогда идите спать. Сказано и сделано немало, настало время отдохнуть.

Гости направились к дверям.

— Мечедар! — окликнул кузнец.

Стас оглянулся.

— Берегись Зримрака.

— Пусть только попробуют! — ударил по клинку Стас.

Они добрались до дома, и Стас приготовил Элор постель в своей комнате, сам же отправился спать к брату.

Они хорошо выспались и поели. Элор понемногу отдыхала от проделанного путешествия, спокойный сон явно пошел ей на пользу, и Стас любовался ее сияющим лицом. По просьбе девушки Скалобой устроил экскурсию по селению, рассказывая, как и чем живут ставры. Жители разглядывали девушку-аллери, и взгляды уже не были столь враждебными. Они побывали на мельнице, видели, как выращивают зерно и выделывают кожи, ткут одежду и мастерят деревянную утварь.

— А там что? — спросила девушка, указывая на храм.

— Там живут шаманы, — охотно отвечал Скалобой. Ему нравилось, что аллери говорит с ним на его языке, и он едва ли не чаще Элор расспрашивал ее об Ильдорне. Стас видел, что Элор нравилась непосредственная простота брата, она часто смеялась над его вопросами и, похоже, они хорошо сдружились.

— В каких богов вы верите?

— Мы лишь кланяемся духам предков, а шаманы умеют говорить с ними.

— Вот как. То есть шаманы говорят вам, что делать, объясняя это волей предков? — Элор взглянула на Стаса, и тот понял ее замысел.

— Ну да, — подтвердил Скалобой. — А у вас разве не так?

— Скажи, Скалобой: если шаман захочет что-либо, он ведь может сказать, что это желание предков, и никто не догадается, что это не так?

Скалобой замолчал и задумался. Похоже, эта мысль никогда не приходила ему в голову.

— Проще говоря, Скалобой, шаманы могут лгать, и ты не узнаешь, где ложь, — сказал Стас, глядя на украшенный резьбой, костями и рогами животных храм. — Так они солгали, когда предали меня аллери.

— В моем королевстве, — сказала Элор, — я бы изгнала такого жреца и приказала бить плетьми. Как можно верить тому, кто говорит одно, а делает другое?

— Шаманов нельзя изгнать, — почти испуганно сказал Скалобой. — Кто же станет говорить с предками, предсказывать погоду, даровать удачу на охоте?

— Значит, найдите других шаманов, — сказала Элор.

— Где же их найти? У Зримрака один помощник — Криворог. Если только он…

— Один другого стоит, — промолвил Стас. — Не нужен ни тот, ни другой.

— А кто же тогда?

— А ты, Скалобой! — шутливо предложил Стас.

— Я??

— А что? Чем ты хуже? Предсказывать погоду — дело нехитрое, справишься.

— Не-ет, — озабоченно протянул брат. Стас и Элор рассмеялись.

— Ладно, — сказал Стас. — Пора собрать ставров и сказать, что у них новый вождь. Точнее, старый.

Казалось, все ждали этого, и едва Стас стал бить в било, площадь перед храмом заполнилась ставрами. Стас поймал себя на том, что научился различать лица, и ставры уже не казались стадом прямоходящих телят. Это был его народ, его клан.

На боку болтался выкованный Огневаром меч, за спиной стояли Элор и брат, Стас знал, что говорить, и чувствовал, что его слушают. Он вновь рассказал о своем пути, о предательстве шаманов и встрече с Элор, о безрогих и жестокой Айрин. Он чувствовал, что надо вот так, просто и прямо, говорить с народом, а еще лучше — быть одним из них. Не голубой кровью, не «избранным» и поставленным свыше — просто одним из них. Только тогда тебе станут верить по-настоящему.

— Я безрог, и по старым законам я отступник, но рога мне отрубили не вы, а аллери. Я ушел из клана, не нарушив никакого закона и теперь, как прежде, хочу стать вашим вождем.

Ставры молчали — и было отчего. Вождей не выбирали — их назначали шаманы после обряда в пещерах Духов, и ставры, особо не задумываясь, принимали их. Старый вождь игнорировал шаманов, не позвал их, а те намеренно не пришли, хотя прекрасно слышали все, что говорилось на площади. Не явились, надеясь, что у наглеца ничего не выйдет…

Вперед протиснулся Крепкохват.

— Вождь я! Я ваш вождь, ставры! — закричал он, крутя головой с подкрашенными красным рогами.

— Уймись, Крепкохват! — раздался голос Огневара. — Ты не вождь, ты — слуга Зримрака, а слуга не может быть вождем!

Крепкохват спекся, не зная, что отвечать. Вступать в перепалку с могучим кузнецом ему явно не хотелось.

— Я настоящий вождь! — закричал он, оборачиваясь к ставрам. — Я! Духи избрали меня!

— Меня тоже. Я уже говорил: хочешь, разрешим спор поединком? Вождь не должен бояться умереть за свое дело.

Слова сами лились из него, и на миг Стас впал в ступор: он ли говорит это, или созданный им в игре персонаж? Но меч на поясе был тяжел, солнечные лучи пекли голову, а окружавшие ставры не походили на кучку пикселей.

Крепкохват растерянно повернулся к храму. Стас понял: он ждал помощи от шамана. Стас усмехнулся. Пожинай, что посеял, Зримрак. Хочешь иметь вождя-попку, имей.

— Эй, Зримрак! — крикнул Стас, поворачиваясь к храму. — Может, ты хочешь что-то сказать? Твой вождь слишком слаб, чтобы спорить.

Народ повернулся к храму, на ступенях которого показался шаман.

— Я скажу свое слово, Мечедар. Скажу, когда придет время.

— Твое время кончилось, шаман!

— Скоро мы узнаем, так ли это. И вы все знайте! — шаман повернулся к ставрам. — Кто пойдет за ним — познает гнев духов!

Гневно ударив посохом, он скрылся в храме. Мечедар усмехнулся. Гнев духов? Ну-ну.

— Ну, ставры? — крикнул Огневар. — Хотите в вожди Крепкохвата? Или Мечедара? И знайте: Мечедар не отдаст ваших детей аллери, он защитит вас. Он вождь, который нужен вам, ставры!

— Я слышал, что Мечедар хочет изгнать аллери, но он дружит с одной из них! — выкрикнул кто-то.

— Я скажу! — опередила Стаса Элор. — Ставры! Вы все разные, и аллери — разные! Не все аллери враги вам, и потому не бойтесь прогнать тех, кто приходит за новыми рабами! Их не так много, и вам не стоит бояться. Я, маленькая аллери, не боюсь их, а уж вам… Я не указываю, но вижу: Мечедар достоин быть вождем!

— Мечедар наш вождь! — крикнул Скалобой.

— Мечедар! — поддержал кто-то.

— Мечедар! — зарычал Огневар.

— Не надо нам безрогого! — пытался вопить Крепкохват, но его оттеснили в сторону и надавали по загривку.

— Мечедар наш вождь!!

Остаток дня пировали. Как и в первый, памятный Стасу раз, на площадь вынесли столы и утварь. Ставры любили погулять, Стас, как русский человек — тоже, и с удовольствием отплясывал вместе со всеми. Элор от души хохотала, глядя на танцующих ставров: они смешно подпрыгивали, топая ногами, но их плавная грация все же вызывала восхищение.

— Мечедар!

Стас обернулся. Снова она! Перед ним стояла Черногривка. Губы девушки кривились от обиды:

— Ты забыл меня, Мечедар! А что обещал! Вождь должен держать свое слово!

— Э-э, Черногривка…

— Разве я не хороша, Мечедар? — она подошла ближе. Для ста пятидесяти килограммов веса, грация у девушки была впечатляющей. — Я всем отказывала, Мечедар, потому что думала только о тебе!

— Ну, это зря…

— Даже когда тебя схватили аллери, я думала о тебе!

Элор подошла к ним:

— Кто это, Мечедар?

— Элор, это… одна знакомая, — Стас заговорил на языке аллери, и Черногривка тотчас что-то заподозрила.

— О чем вы говорите? Скажи, что любишь меня, Мечедар!

— Что? — изумилась Элор. — Кто ты такая?

Королева заговорила по-ставрски, и Черногривка почтительно поклонилась ей:

— Я невеста Мечедара!

— Невеста? — Стасу пришлось выдержать долгий и пристальный взгляд. — Мечедар, ты… с ней…

— Нет же, Элор, — перекрикивая праздничный гомон, проговорил Стас. — У нас ничего не было! Я даже не…

— Ты лжешь, Мечедар! Почему ты лжешь? Все знают, что я твоя невеста, все!

— Это был не я, — глядя в глаза Элор, проговорил Стас. Королева расхохоталась:

— И как же ты будешь выпутываться, Мечедар?

Стас пожал плечами:

— Скажу, что люблю тебя, — сказал он на языке аллери. — Или ты хочешь, чтобы я выполнил его обязательства?

— Только попробуй! Вот, подари ей это, — Элор сняла с пальца подаренное унгольским суром золотое кольцо.

— Черногривка, — Стас чувствовал себя ужасно. Унижаться, отдуваясь за выходки прежнего Мечедара, не хотелось, но выбора не было. — Прости меня. Я… не люблю тебя. Прости. Вот, возьми это кольцо.

Черногривка замерла. Глаза ее наполнились слезами.

— Ты негодяй, Мечедар! Я тебя любила, а ты! — она схватила протянутое Стасом кольцо и швырнула под ноги. — Не нужно мне ничего! Будь ты проклят!

Зарыдав, она убежала. Стас вздохнул.

— Я поступила бы так же, — сказала Элор. — Бедная девушка. Не печалься, Стас. Это не твоя вина.

Веселье закончилось к ночи. Площадь опустела почти так же быстро, как и собиралась, лишь какой-то перебравший вина ставр еще долго стучал рогами в ворота чужого дома.

— Хороший народ, — сказала Элор, когда они вернулись к дому Мечедара и остались одни. Скалобой храпел за стенкой. — Добрый, веселый народ. Почему люди не такие?

— Люди такие же, — сказал Стас. Он давно подметил то, о чем говорила девушка. — Но, наверно, мы более злопамятные.

— И завистливые.

— И жадные.

— И грубые.

Они рассмеялись.

— Ты сказал «мы», — прошептала она, проводя пальцами по его груди.

— Ну да, ты же знаешь…

— Иногда кажется, что все это мне приснилось.

— Нет. Я не хочу, чтобы тебе так казалось. И не хочу, чтобы ты это забывала. Я ставр только для них, для тебя я — человек.

— Я забыла твое имя. Оно странное.

— Стас, — прошептал он, касаясь ее плеча. Платья на нем уже не было.

— Стас из… Не могу вспомнить, — тихо засмеялась она.

— Петербурга. Это неважно.

— Разве не важно, где ты рожден?

— Важно, где ты счастлив.

Она горячо вздохнула, принимая его ласки, уже не понимая, где она и что с ней. Этот ласковый зверь любил ее всем сердцем, и Элор задыхалась от счастья. Сейчас, в этот миг, ей был не нужен ни дворец, ни богатство, ни слава. Удивительный пришелец перевернул ее душу, заставив по-иному смотреть на мир, но заставил не силой, а исподволь, так, что она и не заметила, как стала другой Элор. И новая Элор нравилась ей больше.

— Аллери идут!

Крик забравшегося на крышу мальчишки всполошил всех. Стас выскочил из дома и полез на крышу. Он ждал этого и хотел увидеть, сколько их, своими глазами.

— Где они? — крикнула снизу взволнованная Элор.

— Близко! — Стас увидел, как цепочка воинов на единорогах приближается к селению, и сердце забилось сильней. Он не знал, сколько аллери приезжало раньше, но этот отряд был немал: человек двадцать. Что-то много для обычного рейда за рабами. А если они пришли за Элор? Но откуда им знать?

Он буквально слетел на землю, чуть не столкнувшись с братом.

— Аллери, брат!

— Что делать? — спросил Скалобой, и Стас понял: как было раньше, уже не будет. Или он не вождь.

— Узнаем, что им нужно. А пока звони, собирай народ!

Скалобой умчался, а аллери уже показались у околицы. Стас покачал головой: стен поселение не имело, и это лишало преимущества говорить с врагами за закрытыми воротами, что сразу расставило бы акценты, а в случае конфликта защитило бы селян.

— Ты не должна показываться им, — сказал Стас вышедшей из дома Элор. — Оставайся в доме!

— Ты не можешь приказывать мне!

— Я не приказываю, Элор. Я прошу.

— Хорошо, я останусь. Только будь осторожен, Стас… Мечедар.

— Буду.

Было страшно. Стас предвидел, чем может закончиться отказ подчиниться, и нервно теребил рукоять меча. Меч подарили, а научить забыли, подумал он. В голове крутились кадры из исторических боевиков, но Стас знал: даже поставленные мастерами схватки отличаются от реальных, как удар по тренировочной «груше» отличается от удара по живому противнику. Ничего, попробуем. Все-таки он не один.

— Кто вождь клана? — спросил воин, и Стас признал Юргорна. Элор говорила: он был одним из тех, кто предал ее.

— Я, — Стас выступил вперед. Судя по всему, Юргорн не узнал его, что и неудивительно. Аллери редко примечали ставров: для людей они были на одно лицо.

— Раз ты вождь, скажи, где прячется женщина по имени Элор? Мы знаем, что она здесь, и у меня приказ привезти ее в Ильдорн.

Стас оглянулся. Ставры собирались, но слишком медленно. Многих вообще не было в клане: кто в лесу, кто на поле. «Айрин прислала много воинов и Юргорна во главе, — подумал Стас, и ему стало страшно. — Они так просто не отступят. Нас больше, но ставры не воины, и я не воин…»

Но Элор… Разве он допустит, чтобы они взяли ее, разве отдаст?

— Ее здесь нет, — сказал он внезапно пересохшим голосом. Что сейчас думают ставры?

— Ты лжешь! Нам донесли, что эта тварь здесь! — Юргорн присмотрелся к Стасу. — Погоди-ка… Разве ты вождь? Разве вождем ставров может быть безрогий?

— А разве королевой Ильдорна может быть самозванка? — резко, разозлившись на «тварь», ответил Стас.

Юргорн потерял дар речи. Его воины изумленно переглядывались. Кое-кто знал язык ставров и был шокирован наглостью безрогого вождя.

— Судя по твоим речам, она здесь! — пришел в себя Юргорн. — Воины, найдите ее!

С десяток солдат рассыпались по селению, остальные остались с Юргорном.

— Ты, вождь, тоже пойдешь с нами! — Юргорн подал знак, и два воина шагнули к Стасу. Он стоял, надеясь услышать крики в свою защиту, думая, что ставры сплотятся за его спиной — но не услышал и тени движения, лишь лязг доспехов приближавшихся аллери.

В этот миг Стас понял: вождя делают не бюллетени, накрученный рейтинг и пиар, а дело, то, что он способен сделать здесь и сейчас, и один поступок сделает или перечеркнет сто рейтингов и тысячу голосов.

Он выхватил меч:

— Назад или убью!

Запретная сталь сверкнула в руке вождя. Воины схватились за оружие.

— Это бунт, — спокойно констатировал Юргорн. — Что ж, нам всегда нужны новые рабы. И мы возьмем их в этом клане. А ты умрешь. Убить его!

Меч был в руке, но Стас промедлил, не решаясь рубить человека. И между ними вклинился Скалобой. В руках брата была дубина, но он не бил, а плечом опрокинул воина, повернулся к другому — и тот ударил его мечом. Скалобой упал.

— Скалобой!!

Внутри полыхнула ярость. Меч Огневара метнулся вперед, и солдат захлебнулся кровью.

Ставры грозно закричали. Они видели, что аллери первыми нанесли удар и поняли: сейчас решается все. В руках у многих явились топоры и дубины.

— Воины, ко мне! — закричал Юргорн. Будь его отряд собран, справиться с ними было бы много трудней, но рассыпавшиеся по селению воины становились легкой добычей ставров.

Короткая схватка — и ставры смели завоевателей. Юргорна выбили из седла, обезоружили и швырнули наземь рядом с уцелевшими воинами.

Стас склонился над братом.

— Скалобой!

Удар меча пробил ставру грудь, кровь пузырилась на губах Скалобоя, с каждым вздохом разбрызгивая кровавые капли.

— Знахаря, знахаря сюда! — крикнул кто-то, но Стас понимал, что все кончено, от таких ран не излечат ни знахари, ни шаманы…

— Меня ранили, брат, — прошептал Скалобой.

— Лежи, Скалобой, тебя вылечат, — Стас держал его за руку так, словно смерть тянула за другую. — Знахаря-я-я!

Знахарь пришел, когда грудь Скалобоя уже не поднималась. На лице юноши застыло какое-то детское, обиженное выражение, и в глазах Стаса почернело от горя. Он плакал, но никто не заметил слез на лице Мечедара. Все видели лишь ярость, бушевавшую в глазах.

За спиной неслышно возникла Элор. Ее рука тронула Стаса за плечо.

— Мне очень жаль, Мечедар.

— Жалеть будешь не ты. Пожалеют они! — Стас встал, направляясь к пленникам, и ставры расступались от взгляда вождя.

Шестеро уцелевших, обезоруженных аллери сидели на земле, окруженные кольцом ставров.

— Юргорн!

Предводитель поднял голову. В глазах рыцаря плескался страх, сжав челюсти, он старался не выдать его.

— Ты сделал большую ошибку, вождь! Ты забыл, кто правит долиной! Ты должен отпустить нас, если не хочешь…

— Заткнись! — прервал его Стас. — Нет здесь вашей власти! И ты умрешь за то, что убил брата!

Юргорн отпрянул, когда Стас размахнулся мечом, но Элор перехватила его руку:

— Нет, подожди!

Весь дрожа, Стас с трудом опустил меч, смутно понимая, что только что хотел убить человека.

— Ты меня искал, Юргорн? — гневно спросила девушка. В ее руках была подаренная Огневаром трость. — Нашел? Тебе и Айрин мало того, что вы сделали?

Лицо ренегата побелело, когда Элор выхватила меч.

— Я поклялась, и я отомщу! — закаленный клинок с хрустом пробил доспехи, и Юргорн вскрикнул, пригвожденный к земле. Его воины молили о пощаде.

— Это за отца и за меня! — Элор плюнула в умирающего рыцаря и вытащила меч Огневара. Кровь хлынула фонтаном.

— Убьем и остальных! — угрюмо проронил кто-то.

— Нет, — Стас обвел ставров глазами. — Юргорн убит, мы победили — это главное. Лишняя кровь не нужна. Пусть эти люди идут в Ильдорн и скажут Айрин, что мы свободный клан!

— А еще вы скажете, — Стас схватил одного из воинов за шиворот и легко приподнял, — что мы не воюем с людьми, и потому оставили вас в живых! Мы воюем с Айрин! Скажи это всем и скажи ей! Пропустите их!

Ставры расступились, и аллери бросились бежать. Брань и насмешки неслись вслед побежденным.

Кроме Скалобоя, погибших не было. Несколько раненых — и только. Знахарь взялся всех поставить на ноги. Никто из ставров не заплатил цену вождя. Было ли это справедливо, Стас не думал — это война. Кто ищет на войне справедливость?

По обычаю, ставров хоронили в тот же день. Стас в последний раз посмотрел на брата и поклялся, что не свернет с пути. Теперь — не свернет!

Узнав обычай, он принес огромный осколок скалы и положил на могилу.

— Я буду помнить тебя, брат.

Он стоял над могилой, пока не ушли все, даже Элор, которая понимала его человеческую душу.

Только тогда он заплакал. Этот мир дал ему многое, подарил любовь, научил жить, но он мог и отнимать то, что дорого. И Стас плакал, вспоминая Скалобоя и Яробора, и все, что умерло или осталось в бесконечности вселенной, что, в общем, одно и то же.

Ставры недолго оплакивали умерших, лишь в день после похорон была тризна. Никто, кроме малых детей, ничего не ел, разрешалось лишь пить, но напиваться в такие дни не смел даже самый заядлый выпивоха — это было неуважением к духу покойного.

Это была первая тризна без шаманов. Стас видел, что многие этим растеряны: шаманы всегда звались на тризну, проводили обряды. Но Зримрак заперся в храме и не выходил, Криворог тоже. Взаимная ненависть разделяла ставров. Одни стояли за вождя, другим не нравилось попрание сложившихся устоев и обычаев. «Пусть шаманы и сделали что-то, но дело давнее, — говорили они, — Мечедар должен простить. Да и как жить без шаманов?»

Стас понимал: пора браться за дело, укреплять селение и готовиться защищать свободу. Он знал: аллери вернутся, и вернутся с большими силами — но не мог ничего делать. Угрюмый, он бродил по селу дотемна, не решаясь прийти к дому.

Наконец, когда пришла ночь, и луна, так поразившая его впервые, вскатилась на крышу храма, Стас пришел домой.

В окне сиял огонь. Элор ждала его, и Стас шумно вздохнул. И в этот миг сзади подкралась тень. Услышав хриплое дыхание убийцы, он обернулся, понимая, что уже не успевает.

Глава 20. Битва

— Это я, Мечедар. Узнал? — в руке ставра тускло блеснул кинжал. Сердце захолонуло, но убийца медлил.

— Я Круторыл, — сказал ставр. — Помнишь меня?

Круторыл? Стас начал вспоминать, не отрывая глаз от кинжала. У него были рога, значит, не из безрогих.

— Зримрак велел убить тебя, — сказал ставр. — Но не бойся, я не стану этого делать. Идем в дом.

— Идем, — механически повторил Стас. Он понял, что должен идти вперед, как хозяин, но поворачиваться спиной не хотелось.

Элор с удивлением воззрилась на ночного гостя.

— Зримрак знал, что я ненавижу тебя, — сказал Круторыл. Он протянул Стасу медный кинжал с измазанным чем-то темным лезвием. — Он хочет, чтобы я убил тебя этой ночью.

— Не трогай лезвие — оно отравлено! — предупредил ставр, видя, как Стас протянул руку к оружию.

— Даже так? — пробормотал Стас. Давнее желание отправиться к Зримраку и свернуть ему шею усилилось. Он взглянул в глаза Круторыла. Сейчас Стас вспомнил стычку с ним и угрозы жаждавшего стать вождем ставра.

— Почему же не убил?

— Потому что еще больше я ненавижу шаманов! Они не давали мне стать вождем! — сказал ставр. — Они унижали меня отказами раньше и унизили теперь, когда предложили убить тебя исподтишка. Они не понимают, что Круторыл никого не боится и не станет бить ножом в спину, даже за звание вождя! К тому же ты защитил клан от аллери — их я ненавижу, и мне плевать, что думает твоя гостья!

Он бросил неприязненный взгляд на Элор, но девушка не обиделась:

— Я сама ненавижу многих аллери. И у нас, и у вас есть негодяи. Надо всего лишь сделать так, чтобы они не правили.

— Может, оно и так, — качнул рогатой головой ставр. — Я свое дело сделал, вождь Мечедар, и я ухожу.

— Куда?

— Куда угодно, в другой клан.

— Почему? — спросила Элор.

— Я хочу быть вождем Буйногривых, — сказал Круторыл. — Иначе мне незачем здесь быть. Но вождь ты. Ставры на твоей стороне.

Он встал. От его угловатой коренастой фигуры веяло мощью. «А ведь он мог побить меня тогда, — подумал Стас, чувствуя симпатию к Круторылу. — Удивительный ставр. Гордый и благородный. Я бы отдал ему право стать вождем, но не могу».

— Стой! — сказал он и тоже поднялся. — Спасибо тебе, Круторыл, но дело надо довести до конца. Возьми, — вождь кивнул на кинжал.

— Убить Зримрака? — спросил ставр. На губах его зазмеилась усмешка. — Мы вдвоем? Что же…

— Нет. Мы не убийцы. Сейчас соберем народ, и ты расскажешь ставрам все.

— Судить? — переспросил Круторыл. В его глазах мелькнула какая-то мысль.

— Да. И изгнать.

— Да будет так!

Ударило било, будя уснувшее селение. Десятки факелов заметались по площади, и яркая равнодушная луна осветила сотни рогатых голов.

Круторыл рассказал все, и сомневающихся не осталось. Все знали неприязнь ставра к Мечедару, но знали и его честность. Если его соперник Круторыл говорит так…

— Выходи, Зримрак! — крикнул Стас. Сотни факелов горели за его спиной. — Вождь велит тебе: выходи!

Тишина. Двери храма были заперты изнутри, но толпа вынесла их в минуту. Ставры выволокли шаманов на площадь, и даже старики плевали в них.

— Бесчестье!

— Отступники!

Кое-кто не поскупился на пинки и, когда Стас подошел, шаманы были весьма потрепаны: грим размазан по лицу, изорвана одежда.

— Ну, что, Зримрак? — сказал Стас, останавливаясь перед ними. Ставры поутихли. — Ты посеял ветер, и пожнешь бурю!

— Хорошо сказал! — закивали ставры.

— Теперь скажи, перед всеми скажи: почему ты хотел убить меня?

— Ты хочешь знать? — воскликнул шаман. — Ты не понимаешь?

Он хрипло рассмеялся. Стас никогда не видел, чтобы на него смотрели с такой ненавистью.

— Посмотри, что ты сделал, Мечедар! — крикнул Зримрак. — Ты называешь нас лжецами и убийцами, но разве мы допускали того, что творится сейчас? Войны, которую ты развязал, крови, смерти! Долгое время ставры не знали, что это такое! А ты называешь это благом и свободой! Ты обманул всех! Ты не ставр, ты — демон в обличии ставра!

Стас и бровью не повел.

— Красиво говоришь, шаман. Только на себя забыл посмотреть! Не ты ли отдавал ставров в рабство? Не ты пытался казнить Яробора и убить меня только за то, что мы поступали не так, как вам хотелось?

— Теперь я хочу убить тебя еще сильнее! — плевался слюной и яростью Зримрак. — Ты — зараза, сорняк, который надо вырвать с корнем!

— Дурак ты, Зримрак. Посмотри, как радовались ставры, когда выгнали аллери! Когда еще ты видел их такими? Теперь они стали свободными! Аллери больше не хозяева нам!

— Что даст твоя свобода? Ставры и раньше были свободными. А те, что были в рабах аллери — отступники, безрогие, такие, как ты!

— Если несвободен один — несвободен никто, Зримрак. Свобода для всех, или — ни для кого.

— Лучше погибнуть одному, чем всему клану! Потому я и хотел твоей смерти! А теперь можешь убить меня.

Стас издевательски похлопал в ладоши, смеясь над пафосом шамана.

— Мне не нужна твоя жизнь. Если так любишь аллери, ступай и служи им! Эта земля для свободных, не для рабов!

— Вы все пожалеете, что не слушали меня! — крикнул Зримрак. — Ради победы он не пожалел своего брата и вас не пожалеет!

Стас схватился за меч:

— Еще слово о брате, и я снесу тебе голову, шаман!

— Не голову, — произнес кто-то. — Рога.

Толпа расступилась. Шел Круторыл, неся на плече деревянный чурбан. В другой руке ставр держал топор. Круторыл швырнул чурбан перед шаманами.

— Позволь мне, Мечедар!

Стас не возражал, тем более, что боялся вместо рога оттяпать голову. Шаманов схватили и сжали. Криворог заголосил, Зримрак молчал. Его первого опустили на плаху, и двумя ударами Круторыл снес ему рога.

— Теперь прочь! — мстительно расхохотался палач, пнув шамана в зад так, что тот покатился по земле. — Давай следующего!

— Не на-адо! — кричал, вырываясь, Криворог. Стас молча смотрел, как его прижали к плахе.

— Не дергайся, а то голову снесу! — пригрозил Круторыл. Шаман затих, и оба рога упали наземь. Криворог схватился за обрубки и завыл.

— Вон из клана, отступники!

— Вон!

Криворог побежал, Зримрак же шел медленно, теперь Стас видел, насколько силен был шаман. Брань и насмешки сыпались на него, но Зримрак не сгибал шеи, уходя побежденным, но не сломленным. Ночь скрыла их навсегда. Навсегда ли?

Наутро начали возводить стену, и здесь Стас вынужден был обнаружить свои способности и знания. План оборонительных сооружений, боевые машины, ловушки и прочие неслыханные военные уловки так поразили ставров, что на Стаса смотрели, как на гения. Но он объяснил, что многое придумала Элор, желая помочь клану. Стас сделал это для нее, для того, чтобы Элор приняли, как свою. Его авторитет и так был высок. Элор тоже воодушевилась, клан представлялся ей плацдармом для последующего натиска на Ильдорн. Ее хрупкие руки не могли помочь ни в строительстве, ни в копании ям-ловушек или конструировании машин, но девушка мелькала тут и там, наблюдала и советовала рабочим. Ставры привыкли к ней и уже не смотрели искоса, ее искренняя заинтересованность в победе и участие были видны всякому. Стас мог только радоваться этому. Больше всего он опасался, что клан не примет аллери, с которыми будет война. Но все обошлось.

Элор предложила отправить разведчиков, чтобы узнать о приближении противника и послов в соседние кланы с предложением присоединиться. Советы были дельными, Стас так и поступил.

Соседи — меднокожие, из рода которых была мать Мечедара, в союз вступать побоялись. Северные соседи также ответили отказом, но Стас не отчаивался. Он верил в победу.

Странные, удивительные мысли приходили ему в голову. Ведь здесь он может сделать и уже делает то, чего не осмеливался в своем мире. Почему же там не смел?

Потому, что имел паспорт, квартиру и жену, был привязан к работе, компьютеру и футболу? Здесь ничего этого не было, но вот странно: он не чувствовал себя ущербно. Напротив, Стасу казалось: именно сейчас с ним и происходит то, ради чего он и родился на свет.

Прошла неделя. Заряженные идеей свободы, которую необходимо отстаивать, ставры трудились, не покладая рук. Мастеров в селении было немало, да и рабочих рук больше, чем на горе безрогих. Дело спорилось.

Вместе с Элор определив пути возможной атаки, Стас велел выкопать ров, затем утыкать его стены острыми кольями. Конница уже не пройдет. Далее начали возводить вал.

Припомнив технологии римлян, Стас велел строить двойную стену из бревен, а между ними засыпать землю, выкопанную из рва. Элор объяснила ставрам, что аллери будут стрелять, и лучшей защитой от стрел станет вал.

Затем он задумался над машинами. Открытое пространство перед селением давало кое-какие преимущества. Если аллери станут стрелять (а они станут!), и учитывая полное отсутствие стрелков в клане, Стас понял, что без метательных машин не обойтись. Причем таких, которые могут стрелять по площадям. Что же строить? Осадные требюше не годятся. Быть может, баллисты! Наверно, это то, что надо. Баллисты более чем катапульты, применялись в обороне, но Стас не знал свойств местной древесины и не мог сделать подобие лука.

Быть может, эйнарм? Кто бы мог подумать, что прочитанная Стасом статья о военных машинах древности может так пригодиться? Эйнарм — всего лишь гибкая доска, одним концом закрепленная на лафете. Сделать такой — раз плюнуть. Но никакой прицельной стрельбы, да и ломается часто.

Самое простое — катапульта с противовесом. Кажется, называется перьер или камнемет. Да, точно. Все просто: опора, ось, рычаг, к длинному концу которого крепится праща. К короткому привязывают веревки. Ставры тянут — противоположный конец взлетает — и камень летит в цель. Главный плюс такой машины — скорострельность. Клади снаряд, да дергай за веревку. Еще не забыть амортизатор… И пристрелять.

Стас с головой ушел в работу. Плотники не понимали, что они строят, но работали с интересом, а когда Стас продемонстрировал, на что способен перьер, все ахнули. Ставры в полном восторге заряжали и стреляли, радуясь, как дети. Как и на горе безрогих, Стас создал команду канониров, вступить в которую хотел каждый. Ставры даже дрались, и Стас пообещал построить еще одну машину.

Селение преобразилось в маленькую крепость. На удобных для приступа местах выросли валы, на прочих — затаились ямы с кольями. Не покладая рук, Огневар ковал мечи и наконечники копий. Целый клан в тысячу взрослых ставров — это не горстка ютящихся у костров безрогих. Здесь были кузнецы, плотники, кожевенники, так что изготовить что-либо по заказу Стаса было нетрудно и недолго.

Минула вторая неделя, ожидание стало еще тревожней. Придут ли аллери, ответит ли Айрин на пощечину и смерть ближайшего вельможи?

Но посланные вдаль от селения разведчики докладывали: все спокойно. «Может, Айрин решила не связываться? — думал Стас. — Все-таки целый клан. Или у ней проблем хватает?» Так или иначе, каждый лишний день подготавливал их все лучше, и уверенность Стаса росла. «Отобьемся! — думал он, глядя на широченные плечи соплеменников. — Пусть только сунутся!»

Элор выглядела счастливой тем, что участвует в приготовлениях к войне против Айрин. Она считала так, и Стас не разубеждал ее. Сам же, в душе, хотел одного: свободы для ставров; и смутно представлял, как можно изгнать Айрин. Стас надеялся, что рано или поздно Элор поймет всю трудность и невыполнимость своих замыслов и откажется от них. Разве им плохо здесь, разве что-то мешает им любить друг друга?

Элор беспокоило одно: слаженным и дисциплинированным порядкам аллери ставры могли противопоставить лишь грубый навал. Ставры понятия не имели о строе и дисциплине. Личная доблесть и смелость были главными достоинствами воина-ставра. Для победы в Последней битве этого оказалось мало. Элор требовала, чтобы Стас занялся обучением воинов, Стас отказывался. Во-первых, и так забот хватало, во-вторых, он с трудом представлял себя сержантом. В свое время Стас служил в армии, вернулся с чистыми погонами, чистой совестью и ненавистью к сержантам. Нет, он муштровать не станет. Это не для него!

— Тогда я стану! — заявила Элор, и они даже поссорились. Стас считал, что порядки аллери — не для ставров. Они неглупы, их можно научить стоять в строю и рассчитываться на первый-второй, но ставры будут чувствовать себя не в своей тарелке, утверждал он. Он уже понимал этот народ и знал, что ставры лучше действуют по велению души, а не по приказу.

Стас с большим трудом уговорил ставров использовать щиты, памятуя о стрелках, перебивших больше безрогих, чем пало в честном бою. Щит представлялся ставрам чем-то постыдным, прятаться было не в их натуре. В конце концов, сошлись на том, что при обстреле щиты пригодятся, а коль дойдет до рукопашной, то их можно бросить.

И вот, на исходе дня, примчался молодой ставр.

— Идут, вождь, идут! — задыхаясь от быстрого бега, выпалил он.

— Сколько?

— Очень много! Три, а может пять сотен!

Стасу стало тревожно. Это был огромный отряд, целое войско. Просто так такие не посылают…

— Где они?

— Подходят к клану Меднокожих!

Это час езды на единороге или два-три часа пешего хода, понял Стас и посмотрел на небо. Солнце садилось. Вряд ли они пойдут на приступ ночью, подумал он, но приготовиться надо.

— Бейте в било, собирайте всех!

Скоро, уже скоро! Значит, Айрин решилась! Стас мог только догадываться об истинных мотивах королевы, но думал, что главной целью Айрин была Элор. Он надел изготовленный для него кожевенником доспех с нашитыми стальными бляхами и взял меч.

Вместе с Элор он отправился на площадь, куда сбегались ставры. На этот раз все, весь клан был тут.

— Ставры! — сказал он. — Аллери идут.

Он вдруг задохнулся, представив, что многие из глаз, смотрящих на него теперь, могут закрыться навсегда. Но справился с собой и продолжил:

— Мы станем биться за свободу и не дадим им войти в селение! Мы первые, кто со времен Последней битвы решился бросить вызов аллери, а первым всегда трудно. Но я верю в победу, и пусть каждый из вас бьется не только за свой клан, но и за всех ставров!

Едва он окончил речь, ставры оглушительно взревели. Все были готовы, даже старики рвались в бой — отомстить за былые обиды.

Стас расставил охрану и велел разведчикам не смыкать глаз. Враг не должен напасть неожиданно. Кучи заготовленных и отсортированных по весу камней лежали у перьера, сложенные в корзины. Стрелки знали: вначале стрелять самыми мелкими и легкими — они летят дальше, затем идут более тяжелые. Они успели пристрелять перьер, который должен стать неприятным сюрпризом для Айрин или того, кто управляет этим войском.

Ночь прошла беспокойно. Стас почти не сомкнул глаз, теперь вполне представляя, что чувствует солдат перед боем. Но, в отличие от многих солдат, его любимая была рядом. Он видел, за что будет биться, а случится — умирать.

— Аллери! — закричали дозорные. Враг был в пределах видимости, их блистающие сталью ряды приближались.

Стас отдал команду стрелкам приготовиться, но аллери не атаковали с марша, а остановились метрах в пятистах, и разбили лагерь. Очевидно, их смутил мощный вал и высыпавшие на него защитники. Так хозяев долины давно никто не встречал.

Стас с тревогой наблюдал за противником, но кажется, боевых машин аллери не привезли. Конечно, ведь они не ожидали увидеть на месте селения укрепленный лагерь! «Что они предпримут? — волновался Стас. — Где начнут атаковать?»

Враг не спешил, из чего Стас сделал вывод, что руководит ими человек осторожный и опытный. Противник присматривался, его разведчики лихо проскакивали перед стенами на единорогах, ставры их не преследовали. Стас строго-настрого запретил стрелять из перьера, пока враг не начнет наступление основными силами. Не стоит открывать козыри.

Наконец, аллери решились. Их первый отряд, легкая пехота, приблизился к валу, и в воздух взметнулись сотни стрел.

— Щиты! — закричал Стас. Ставры укрылись, и стрелы почти не причинили вреда. Напряжение нарастало. Сделав несколько залпов, лучники отступили, вперед пошла пехота.

— Заряжай! — махнул Стас. Стрелки — десять самых могучих ставров — мигом высыпали корзину с камнями в гигантскую пращу и схватились за веревку, раскручивая маховик.

Первый выстрел не долетел. Аллери едва остановились, но тут же двинулись вперед. Стас отчетливо видел плюмажи на ведрообразных, закрытых шлемах. За пехотой гарцевала конница — около сотни всадников с длинными пиками.

Второй выстрел удался: куча камней размером с кулак накрыла один из отрядов воинов, выкосив, быть может, половину. Ставры радостно взревели, а перьер продолжал стрелять. При определенной сноровке он мог делать выстрел в минуту, но и нескольких выстрелов хватило, чтобы аллери побежали. Каменный град выкашивал целые ряды, аллери выставляли щиты, но выпущенные с огромной силой снаряды валили воинов, как кегли, а сплоченные ряды не давали увернуться. Атака захлебнулась, но военачальник не желал отступать ни с чем.

Отряд всадников обошел вал справа, ворвался в оставленные во рву проходы и попал в ловушку. Всадники валились в утыканные кольями ямы и выбраться уже не могли. Пока враг соображал, что случилось, ямы заполнились телами людей и животных, а выскочившие из-за домов ставры быстро расправлялись с попавшими в ловушку людьми. Оставшиеся в живых всадники даже не пытались контратаковать и в растерянности отступили.

Ставры оглушительно ревели, и Стасу пришлось приложить все силы, чтобы они не бросились в погоню. Хорошо уже то, что они сделали! Элор сияла, глядя на бегущего врага.

— Мы победили! — сжимая кулаки, кричала она.

— Еще нет, — сказал Стас. Щурясь от солнца, он вглядываясь вдаль. Эх, бинокль бы сюда!

Перьер сделал всего пять выстрелов. Четыре во врага и один — по бегущему противнику. Трупы убитых и шевелящиеся тела раненых усеивали подступы к валу. Попавших в ямы рыцарей безжалостно добили, а их оружие попало в руки ставров. Трофеев было много. Стас видел, как односельчане похвалялись друг перед другом мечом, топором или пикой, захваченной у врага.

Кажущаяся легкость, с которой отбили приступ, дурманила сильнее вина. Многие рвались вперед, желая скорейшей расправы с деморализованным врагом, но Стас осторожничал. Кто знает, какие у них козыри?

Но в этот день аллери больше не напали. Их лагерь за холмами был скрыт от глаз ставров, и даже с крыш ничего не было видно. Опасаясь, что штурм будет ночью, Стас удвоил патрули, а стрелкам приказал находиться при перьере. Самые ловкие ставры затаились в зарослях, готовясь предупредить нападение. Но враги не являлись.

Не явились они и утром, и посланные к лагерю аллери разведчики доложили: враг снялся с лагеря и отступил! Веселье охватило ставров, и Стас радовался со всеми. Они все сделали верно! Враг с позором бежал! Победа!

Мигом накрыли столы. Ставры выкатывали из погребов бочки с вином, тут же откупоривали и с хохотом черпали сорванными с аллери шлемами.

— Ты великий вождь, Мечедар! — кричали они. — Мы прогнали аллери, мы раздавили их, как жуков!

Погибших у ставров не было, и это лишь добавляло восторга. Чистая победа!

— Я горжусь тобой, Мечедар, — сияя глазами, говорила Элор. — Ставры говорят правду: ты истинный вождь!

— Да ладно, — смущался Стас. «Слышали бы это на работе, — внезапно пришла мысль, — вот бы охренели!» На какой еще работе? А была ли когда-нибудь эта работа, была ли та жизнь? Наверно, он не жалеет, что все так вышло. Да, тут нет компьютеров, автомобилей и прочего хлама, именуемого техническим прогрессом, зато есть живая, трепещущая жизнь, есть друзья и есть враги, есть любовь и есть цель.

— Что задумался, вождь? — хлопнул его по плечу Огневар. — Я не сомневался в тебе, и ты победил!

— Мы все победили.

— У меня есть кое-что для тебя, — таинственно проговорил Огневар. — Схожу, принесу.

Убитых аллери побросали в яму, трофейное оружие и доспехи сложили в огромную кучу на площади.

— Сколько металла! — восхищенно кричали ставры. — Теперь у нас будут железные ножи и топоры!

Кто-то со смехом пытался натянуть трофейный доспех, другой примерял шлем, но рога мешали. Шлем швырнули наземь и растоптали копытами. Ставры веселились весь день, но Стаса не оставляло беспокойство. Аллери понесли потери, но не такие, чтобы так стремительно отступать. Впрочем, трудно сказать, что у них на уме. Стас нашел одного из помощников:

— Ты посты выставил?

— Зачем? — изумился ставр. — Аллери же разбиты!

— Надо выставить, — сказал Стас. — На всякий случай.

— Да брось ты, пей и веселись! Кто сейчас пойдет на пост?

Стас выпил вина, в голове слегка зашумело, по телу разлилась приятная слабость. Он схватил Элор в охапку и, прежде чем она успела возразить, водрузил ее на плечо.

— Хе-е-е-ей! — заорал он. — Победа!

Элор смеялась, ухватившись за обломок рога, и махала ставрам рукой, те восторженно потрясали оружием и кружками.

И вдруг Стас что-то почувствовал. Вернее, услышал. Что-то вверху… Он поднял голову и увидел черные точки, падающие с неба. Тихий, еле слышный шелест наполнил воздух, и Стас похолодел. Сорвав Элор с плеча, он швырнул девушку под стол и крикнул:

— Аллери!!

Рогатые головы повернулись к нему, и в тот же миг сверху упали стрелы. Ставры закричали, заметались по площади. Кто-то упал, о него споткнулся и рухнул другой, жутко застонал раненый ребенок.

Они напали врасплох, и определить, откуда стреляют, было невозможно.

— В укрытие! — заорал Стас. Стрела клюнула его в грудь, но отскочила от железной пластины. Аллери стреляли навесом, а их пехота наверняка уже близко.

— Воины, на вал!

Многие ставры были пьяны, и пока сообразили, в чем дело, десятки пали убитыми и ранеными.

— Аллери! — кричали с окраины, и Стас понял: враги вошли в деревню. Теперь их метательная машина была бесполезна, но остались бесстрашие и ярость ставров.

— Вперед! Туда! — закричал он, размахивая мечом, и толпа побежала за ним. Стас не забыл об Элор, но не было времени на прощание и трогательные слова, как это случается в фильмах. Он просто потерял ее в мечущейся толпе и надеялся, что она где-нибудь спрячется.

Аллери шли плотным строем, синхронно ступая и выставив прямоугольные щиты. Как римляне, подумал Стас, а мы варвары… Но и варвары бивали римлян! Пара смельчаков ринулись на строй и упали замертво. Такое каре голым наскоком не взять.

— Назад! — скомандовал Стас, и ставры попятились к домам. Нужно что-то предпринять, но что? Лучники не стреляли, видимо, боясь попасть в своих, но было не легче. Несколько бронированных каре вползали в селение с разных сторон, и ставры отступали.

Стас повернул голову и увидел метательную машину, а возле ней — корзины с камнями.

— Камни! — закричал он. — Хватайте самые большие!

Ставры расхватали булыжники, и град камней обрушился на «черепаху». Аллери остановились. Их командир в центре пошатнулся и упал. Стас подхватил лежащее на земле бревно, другой конец ухватил какой-то ставр.

— Вперед! — они подбежали к строю солдат и разом метнули бревно. Древесный ствол проломил строй, несколько аллери упали, видя это, ставры ринулись в пролом, и началась схватка. Стас рубанул мечом потерявшего равновесие солдата, повалил и прыгнул на него копытами, слыша, как хрустнули кости. Справа и слева разъяренные ставры дубинами и топорами крушили врага. Вражеский отряд смешался и побежал. Стас тут же вышел из боя. Он помнил, что таких отрядов несколько, и не знал, удалось ли с ними справиться.

Он побежал на звук боя и увидел, как ставры пятятся от врага.

— Надо разрушить строй! — закричал он.

— Как? — ожесточенно крикнули в ответ. — Мы уже троих потеряли!

Камней под рукой не было. Бревен тоже.

— Крыша! — закричал Стас. — Прыгайте на них сверху!

Несколько смельчаков забежали в дома, и вот они на крыше. Аллери слишком поздно заметили их, и храбрецы с ревом прыгнули внутрь каре, разбрасывая воинов ударами дубин и мечей. Строй смешался, и остальные ставры бросились на выручку смельчакам.

Бой кипел по всему поселку. Бились даже женщины-ставры, каждая была сильней и крепче обычного человека. Где-то ставрам удалось обратить врага в бегство, где-то аллери одолевали. Их всадники ворвались в поселок и пронеслись по улицам, рубя мечами всех, кто стоял на пути.

На глазах Стаса аллери зарубил женщину, но пошатнулся и упал, выронив оружие. Налетел другой, но прилетевшая стрела вонзилась в бок единорога. Животное повалилось набок, всадник упал и набежавший ставр размозжил ему голову дубиной.

Стас повернулся и увидел сидящую на скате крыши Элор. Девушка натягивала лук, выпуская стрелу за стрелой в гарцующих на площади всадников. Она тоже билась! Разве она умеет стрелять, изумился Стас, но следующий выстрел окончательно разрешил сомнения, свалив еще одного аллери.

— Элор! — крикнул он, видя, как из-за дома появились три вражеских лучника. — Прячься!

К счастью, она услышала его и успела перекатиться за скат, и несколько стрел вонзились в место, где она только что была.

Вражеский воин выбежал из-за угла, и Стас размахнулся. Удар принял щит аллери, воин попытался пырнуть Стаса мечом — он еле успел увернуться. Стас сжал меч обеими руками и зарычал. Вложив в удар всю силу, он разрубил щит надвое. Раненый в руку аллери вскрикнул и попятился.

— Не нравится!? — заорал Стас, осыпая его ударами. — Гад! Фашист недобитый!

Брызнула кровь, но Стас не останавливался. Он не просто дрался сейчас — дух клана двигал его рукой. Аллери упал, и перехватив клинок, Стас пригвоздил человека к земле.

Что-то изменилось. Со всех сторон послышался торжествующий громовой рев, и аллери побежали. Всадники скакали прочь, и Стас бросился вдогонку, не сообразив, что их не догнать. Он поспешил к метательной машине, думая стрелять в отступавшего противника, но, взбежав на вал, увидел, что стрелять не в кого. Огромная толпа меднокожих преследовала кучки спасавшихся бегством воинов, окраина была устлана трупами.

Меднокожие помогли нам! Стас торжествующе закричал, воздев руку с мечом к небу. Теперь это действительно победа, победа всех ставров! Он кричал, пока не обессилел и, пошатнувшись от нахлынувшей слабости, сошел с вала.

Вокруг ликовали. Победа, доставшаяся легко, радует, победа, доставшаяся большой кровью, пьянит сильнее вина.

Глава 21. Железный Рог

— Как вы узнали, что они нападут? — спросил Стас. Меднокожий ухмыльнулся:

— Один из следопытов видел, что аллери ушли не в сторону Ильдорна, — сказал он, стирая кровь с копыт. — Он отправился за ними и понял, что люди не уходят, а хотят напасть на вас, когда вы не ждете. Он прибежал и рассказал об этом, и мы решили помочь.

— Спасибо! — от души сказал Стас. Он схватил ставра за плечи и потряс. — Так и надо делать! Они не смогли одолеть один клан, а если мы объединимся…

— Об этом ты говори с вождем, — сказал ставр, косясь на голову Стаса.

— А где ваш вождь?

— Да вот он!

Стас подошел к мохнатому широкоплечему ставру с огромным боевым топором в руках. Жуткое оружие. Стас представил, как широкое лезвие опускается на голову и не позавидовал аллери, что оказались на пути вождя. И доспехи не спасут.

— Ты — вождь Меднокожих?

— Я, — повернулся ставр. Он был немолод, свисавшую с челюсти бороду подернула седина, грива на голове была белой. Ухо порвано. — А ты кто?

Стас уловил неодобрительный взгляд, скользнувший по его голове. Да, я безрогий, подумал он.

— Вождь Буйногривых!

— Ты — вождь? — недоверчиво переспросил ставр.

— Он наш вождь! Мечедар наш вождь! — закричали отовсюду. Буйногривые собирались вокруг, тяжело дышавшие, в крови, разгоряченные боем.

— Но он безрогий! — указал вождь меднокожих. — Ваш вождь — безрогий?

— Нет! — прогремел Огневар, появляясь пред ними. Вождь меднокожих был крепок, но казался мальчишкой рядом с огромным кузнецом. — Он был безрогим. До этого дня!

Кузнец полез за пазуху и что-то достал. Никто, и Стас в том числе, не понял, что это такое.

— Нагни голову! — велел Огневар. Стас нагнулся. Что-то со скрежетом коснулось обрубков на голове, но Стас не шелохнулся.

— Готово! — воскликнул Огневар. Стас выпрямился, видя в глазах ставров недоумение, постепенно переходящее в восторг.

— Я выковал их для тебя, — довольно сказал кузнец. — Ну, как?

— Тяжелые, — пробормотал Стас. Голова кренилась от непривычной тяжести. Черт бы побрал кузнеца с его выдумками, думал Стас, но видя, как ликуют ставры, понял, что значит правильный имидж.

— Слава Мечедару Железнорогому! — крикнул Огневар, и ставры возопили:

— Слава Мечедару! Слава Железному Рогу!

После была тризна. И тризна сплотила сильнее, чем слова. Буйногривые и меднокожие, обнявшись, пили в честь павших. Затем вождь меднокожих и Мечедар поклялись навеки хранить союз. Это было нетрудно, ведь и раньше буйногривые роднились с меднокожими.

Обнаружив на валу странное устройство, вождь Громорык долго расхаживал вокруг, пытаясь определить, что это. А когда Стас объяснил, а затем и продемонстрировал возможности перьера, восторгу меднокожих не было конца. Узнав, что Стас сам придумал машину, вождь стал смотреть на него, как на мессию. Чтобы закрепить дружбу, Мечедар обещал, что построит им такой же.

Заметив девушку-аллери, вождь изумился, но затем припомнил, что видел ее, когда она и Мечедар останавливались в его клане на ночь, а Стас объяснил, кто она такая. Громорык задумался и произнес:

— Если аллери разделены, то чего нам бояться?

Его возглас встретили с восторгом, и Стас одобрительно кивнул. Так и есть.

— Где ты научилась стрелять? — спросил Стас у Элор. Тризна закончилась, усталые победители расходились по домам.

— Я умею. Отец учил меня стрелять. Зачем — не знаю, но мне нравилось. Вот и пригодилось.

Стас заметил, что она прячет правую руку.

— Что с рукой? — встревожился он. — Ты ранена?

Не дожидаясь ответа, он схватил ее руку и посмотрел: пальцы были в крови.

— Лук слишком тугой, — проговорила она. Стас понял: она изрезала пальцы. Тетива боевого лука слишком туга для девичьих рук. Он покрыл ее пальцы поцелуями.

— Осторожнее, Мечедар. Заметят.

— Пусть.

Прошла неделя, затем другая. Ставры жили, как и прежде, лишь на сторожевых башнях отныне всегда стояли дозорные, в доме у каждого, кто мог носить оружие, висел меч или боевой топор, а Огневар был завален заказами на оружие и трудился, не покладая рук.

Элор, рассчитывавшая на поход против аллери, приуныла. Она считала, что Стас совершает ошибку, тотчас не отправившись на Ильдорн. Нагрянув на головах бегущих, можно захватить город, говорила она, но Стас качал головой. Он не считал себя стратегом, просто видел, что ставры не станут воевать за королеву Элор, чтобы она не обещала. Тем более что свободу они уже получили. А Ильдорн — отлично укрепленный город, захватить его с наскока не удастся, тем более что ставры не ездят верхом. Есть подземный ход, сказала она. Он наверняка засыпан, отвечал Стас, да и сможешь ли ты отыскать то место в лесу?

Стас много думал. Даже победив в сражении, они не выиграли войну. Айрин может напасть снова, и намного большими силами. Он спросил у Элор о количестве населения Ильдорна, но та не знала. Не зная подобных вещей, трудно рассчитывать шансы.

Были и хорошие новости. Кланы, живущие в горах к западу от Ильдорна, наиболее удаленные от него и более свободолюбивые, прослышали о победе и заявили, что готовы поддержать соседей, если аллери явятся вновь. Все это хорошо, думал Стас, но пока мы попросим о помощи, да пока она придет… Аллери перебьют нас поодиночке. Вместе с посланниками Мечедар Железный Рог — как стали величать вождя повсюду — разработал систему оповещения. На скалах и высоких утесах сложили поленицы из дров, чтобы ночью огнем, а днем дымом предупреждать об опасности. Кто предупрежден — тот вооружен, говаривали римляне, но Стас видел, что удаленность кланов и почти полное бездорожье серьезно затрудняют любую помощь.

Выходом могла стать армия, мобильная и готовая к сражению, но как ее создать, по какому принципу, кто станет учить рекрутов? Тысячи подобных вопросов приводили Стаса в отчаяние. Он был вождем по духу и по праву, но не был организатором. Только теперь Стас смог по достоинству оценить таланты Цезаря, Наполеона или Кутузова, бывшими великолепными организаторами и стратегами, понимавшими, что кроме мечей и ружей, армия нуждается еще очень во многом.

Новые дни приносили новые слухи. Стас отправил разведчиков к самому Ильдорну и, возвращаясь, они говорили, что ближние к городу кланы ропщут из-за возросших поборов и жестокости аллери, что еще больше ставров попадают в рабство, а обращаются ними еще хуже, чем прежде. Что и сами аллери, в особенности селяне, недовольны правлением Айрин.

Стас пытался говорить об этом с вождями, но преодолеть клановую разобщенность было непросто. С ним соглашались, когда речь шла о взаимном отпоре аллери, но как только Стас призывал к освободительному движению и походу на Ильдорн, вожди хмурились и качали рогатыми головами. Одно дело — защищать свой клан, другое — воевать вдали от него, говорили они, и Стас понял, почему была проиграна Последняя битва. Вспоминался футбольный термин: «домашняя» команда. Та, что особенно сильна на своем поле. Такими были ставры. Но, побеждая только дома, чемпионат не выиграть.

— Войско идет! — крикнул дозорный.

Глава меднокожих Громорык схватился за топор:

— Дай сигнал Мечедару!

Меднокожие бежали к недавно вырытому валу, а стрелки к метательной машине.

Прижав ладонь к бровям, Громорык вглядывался вдаль. Шел большой отряд, но меньший, чем былое войско аллери. Наконец, он приблизился настолько, что дозорные удивленно вскрикнули:

— Да это ставры!

Получив сигнал от соседей, Стас поднял клан. Все, кто мог носить оружие, гурьбой побежали за вождем.

Успеем ли, думал Стас, мчась по дороге. Человеком он бегал неплохо, но теперь понял, что ставры не приспособлены к марафонским дистанциям. Справа и слева тяжко топали вооруженные воины. Наконец, за знакомыми холмами, показались предместья меднокожих. Стас ожидал увидеть сражение и идущих на приступ врагов, но было тихо. Несколько меднокожих выбежали навстречу.

— Что случилось? — еле переводя дыхание, выпалил Стас. — Где враги?

— Это не враги. Пришли безрогие!

Стас вошел в селение. Около сотни безрогих сидели на площади, местные настороженно смотрели на незваных гостей.

— Эй, кто у вас вождь? — крикнул Стас.

Из толпы вышел ставр.

— Лютоглаз?

— Это ты, Мечедар? — воскликнул Лютоглаз.

— Я, — улыбнулся Стас. Он подошел к старому знакомому и первым протянул руку. Они сомкнули ладони. Безрогие с интересом наблюдали за ними. Многие узнали Мечедара.

— Ты изменился, — ухмыльнулся следопыт. — Обзавелся рогами.

— Железными. Я теперь Железнорогий.

— Вот как. У нас ты был просто Мечедар.

— Зачем пришли? — без обиняков спросил Стас, но спросил мягко, без вызова. Он и так понимал, но хотел услышать.

— Мы слышали: здесь разбили аллери, и пришли, чтобы быть с тем, кто это сделал. Мы хотим воевать с аллери — все, кто пришел со мной.

— А ваш клан на горе?

— Его больше нет. Мы — все, кто остались. Аллери напали на нас и… у нас больше нет клана.

Стас сжал губы.

— Ясно. Ну что же. Кто пришел к нам с миром — тот нам друг. Оставайтесь.

Он узнавал и здоровался со многими. Крепкорог, Древоруб… Многие были здесь. Стас узнал, что Остроклык пал в битве у горы, а Давизмей пропал без вести.

— Голошкур! — узнал Стас былого приятеля. Они обнялись.

— Что у тебя с ухом? — спросил Стас. Ухо ставра было срублено почти полностью.

— С аллери дрались! — гордо выпятил грудь Голошкур.

— Отли-ичные рога! — завистливо протянул он, глядя на Стаса. — Кто сделал такие?

— Кузнец наш, — улыбаясь, ответил Стас.

— Послушай, а мне он такие сделает?

— Спроси у него сам.

— А где он живет? — озираясь, спросил ставр.

— В кузнице, а кузница вон, там, — показал Стас. Голошкур умчался.

— Я смотрю, ты знаешь многих, — раздался голос возникшего откуда-то Громорыка. — И они тебя любят!

— Знаю. Многих я встречал в Ильдорне, когда был рабом. Я и освободил их оттуда.

— Вот как? — Изумился Громорык. — Ты должен рассказать мне эту историю!

— Ничего особенного, — Стаса прервал топот копыт бегущего Голошкура, вслед которому громовым ревом неслось:

— Рога тебе? Кто ты такой, засранец?! Мечедар — вождь! Хочешь рога — сделаю тебе деревянные, как твоя башка!

Стас и Громорык расхохотались.

Когда Стас закончил историю, вождь меднокожих изумленно покачал головой:

— Невероятно! Ты ставил условия самой Айрин, и разбил аллери уже два раза!

— Три, если считать наш набег на их поселок. А условия… Ты видел моего друга Элор. Она — наша надежда, вождь! Только из-за нее я мог ставить Айрин условия, ведь Элор имеет право на трон по старшинству. Айрин боится ее, и ей не будет покоя, пока Элор жива.

— Это я понимаю, — задумчиво произнес вождь. — Но почему же сами аллери не заступятся за законную наследницу?

— Люди — не ставры. Они трусливы, они боятся потерять то, что имеют. Для них неважно, законный правитель или нет, лишь бы их не трогали. То, что ставр крикнет на площади, они шепчут друг другу, оглядываясь по сторонам. Честь и правду им давно заменили деньги и власть.

Стас рассуждал о людях так, словно никогда не был одним из них, а когда понял — ему стало горько.

— Я надеюсь, что так и будет, и Элор надеется на это, — сказал он. — Мы попробуем поднять аллери против Айрин, но скажи мне, вождь: твои меднокожие готовы сражаться плечом к плечу с аллери?

— Трудный вопрос, Мечедар, я не готов ответить на него.

— Я понимаю, но когда ты сможешь сказать да — день свободы ставров приблизится.

Безрогие понемногу осваивались. Благодаря авторитету и слову Мечедара их уже не принимали за отступников, многие осели в домах гостеприимных ставров, прочие строили для себя дома. Общаясь с ними, ставры узнавали о жизни в других кланах, о рабстве, о жестокости аллери — все это лишь дополняло рассказанное Стасом.

В один из дней Элор подошла к Стасу:

— Мечедар, я нашла выход!

— Ты о чем?

— Ты говорил, что ставры не станут биться за меня. Я думаю, это не так.

— Что ты имеешь в виду?

— Что, если объехать кланы и собрать всех, кто недоволен Айрин? — предложила Элор. — Тогда мы легко соберем войско, чтобы идти на Ильдорн.

— Ты думаешь? — скептически спросил Стас.

— Да. Они отдают своих братьев в рабство Айрин, так не лучше ли отдать их в войско, которое их всех освободит?

— Пожалуй, в этом что-то есть. Говорят, многие кланы озлоблены поборами Айрин.

— Надо действовать, Мечедар!

— Хорошо, Элор. Сегодня будет совет, и я попытаюсь.

Совет проходил в храме буйногривых. После изгнания шаманов храм пустовал, и Стас предложил собраться в нем. Вожди и наиболее влиятельные ставры расселись по периметру, Стас оказался в центре, у алтаря. Десятки глаз устремились на него.

— Мы собрались решить, что делать дальше, — голос Стаса отражался от покрытых рисунками сводчатых стен. Всю ночь он думал, что сказать, но сейчас слова сами приходили на язык, он говорил то, что подсказывало сердце. — Мы сумели отстоять свободу. Но мы — всего лишь два клана из множества. Помните, я говорил: свободны все — или никто. Это значит, что свободы нет, пока несвободны остальные ставры.

— Но мы кровью добыли свободу! — крикнул кто-то. — Пусть они кровью добывают свою!

Ставры зашумели и заспорили.

— Все это так, — Стас мучительно искал какую-то аллегорию, зная, что ставры ценят меткие сравнения. — Но кто из вас не протянет руку, когда другой тонет? Кто из вас, когда друг попросит хлеба — подаст камень? Даже дети знают, что нехорошо оставлять друга в беде — а наши братья ставры в беде! В большой беде.

Слушатели зашевелились.

— Сильный должен помогать слабому. Аллери обращают слабых в рабов, а ставры еще и помогают им. Мы сильнее, мы смогли прогнать аллери, так давайте поможем остальным! Я уверен: многие кланы изгонят аллери, едва узнают о нашем приближении. Или они сами сбегут!

Ставры захохотали, и Стас почувствовал, что владеет аудиторией. Но до главного было далеко.

— Мы желаем биться с аллери, Мечедар! — встал и сказал Лютоглаз. — Каждый из нас потерял все. У нас был клан, но его мы не смогли отстоять. Аллери хотят уничтожить род ставров, поэтому мы должны уничтожить их!

— Ты не прав, Лютоглаз, — сказал Стас, — не все аллери таковы. Надо биться не с каждым аллери — только с Айрин. Говорят, до ее правления ставры не были так угнетены.

— Это правда, но…

— Ты видишь только то, что хочешь видеть. Аллери ничего не смогли бы сделать с нашим народом, если б им не помогали. Кто призывает нас подчиняться им? Кто выбирает, кого отдавать в рабство? Кто их руками вершит свой суд? Вы знаете ответ.

— Шаманы, — как один, выдохнули безрогие. Прочие ставры недоуменно переглядывались, не понимая. Шаманы — враги? В клане меднокожих шаманы были — Стас знал об этом — но у тех хватило ума не вмешиваться в происходящее, а вождь Громорык правил долго и был достаточно независим от них.

— Я не говорю, что все шаманы — предатели, но тех, кто служит аллери, надо изгнать, как поганых насекомых! Шаманы поклоняются духам предков, а наши предки не могут быть на стороне аллери! — Стас говорил, оглядывая собравшихся. — Надо собрать всех, кто недоволен Айрин, кто готов бороться за свободу! Я знаю, кто пойдет со мной: все эти ставры, которым нечего уже терять. Но я призываю всех, кому не все равно, кто хочет помочь, кто может помочь! Будьте готовы выступить, когда придет время! Потому что, только когда мы вместе — мы сила! Возьмите метлу, — горячо продолжал Стас, вспоминая старую притчу. — Выдерните прутья и сломайте поодиночке! Легко? Да! Но самый могучий ставр не сломает двадцать, тридцать таких прутьев!

— Верно!

— Правильно говорит Мечедар!

— Я научу вас заклинанию, которое сильнее молитв шаманов! Всего два слова: мы вместе!

— Мы вместе, — эхом повторили ставры.

— Не верю! — рубанул ладонью Стас. — Скажите так, как это надо говорить, скажите друг другу и всем ставрам! Мы вместе!

— Мы вместе! Мы вместе! — потрясая кулаками, скандировали собравшиеся. Эхо громовым ревом отражалось от стен храма.

Уже на следующий день, передав правление кланами Громорыку, Стас и Элор выехали из селения. Узнав местоположение ближайших кланов, Стас намеревался призвать к борьбе. С ним ехали около двадцати воинов — для охраны и в качестве почетного эскорта. Все — на захваченных у аллери единорогах, что, по задумке Стаса, значительно прибавит престиж делегации в глазах ставров. Вот только ездить ставры не умели, и Элор потратила три дня, чтобы научить избранных держаться в седле. Конечно, о конном бое и речи быть не могло, но ехать верхом было значительно быстрее.

Стас лично выбрал каждого из сопровождения, так, чтобы рогатых и безрогих было поровну, и чтобы в отряде были ставры из разных кланов. Из старых, проверенных бойцов с ним были Голошкур и Лютоглаз.

За неделю Стас объехал шесть кланов, и везде им были рады. Он заключил несколько союзов и обещал помощь. Поначалу Стас опасался, что шаманы будут вредить и что-то предпринимать против него, но ничего не происходило. Стас понял, почему. У шаманов было слабое место — их разрозненность. Каждый шаман был выходцем из своего клана и хотел жить в нем, а не быть изгнанным, как Зримрак, известие об участи которого облетело всю долину. Лучше лишиться части власти, чем потерять все, думали они, соглашаясь, чтобы отныне вождей избирал народ. Но и эта уступка дорогого стоила. Рвались нити, связывавшие шаманов и аллери, приезжавшие за рабами воины все чаще встречали сопротивление. Видя пример соседей, слыша о поражении аллери от буйногривых, многие кланы объявляли себя свободными. Всю долину охватило радостное дыхание свободы, и Стас сиял. Он даже не ожидал такого.

В окрестностях Ильдорна пронесся слух о нашествии ставров, многие аллери бросали свои хозяйства и перебирались в город. Все шло по намеченному плану, и следующей целью Элор был ближайший к городу поселок аллери.

Им с трудом удалось избежать крови. Заметив вооруженных верховых ставров, люди укрылись в домах, осыпая пришельцев стрелами. Некоторых ранило, и Стас с большим трудом удержал разъяренных ставров от атаки.

— Мы не хотим биться, мы хотим говорить! — крикнул он, спрятавшись за наскоро сбитым деревянным щитом, в который, одна за одной, втыкались стрелы.

— О чем? — наконец, спросили из дома. Видя, что ставры держатся на расстоянии, стрельбу прекратили.

— Мы не желаем зла! — крикнул Стас.

— Зачем же вы пришли? — крикнул человек. — Убирайтесь, разбойники!

— Мы — не разбойники! — крикнула Элор. Она смело вышла из-за щита, и Стас выскочил за ней, но люди не стреляли.

— Кто ты и почему ты со ставрами?

— Я ваша королева Элор, та самая, за голову которой Айрин назначила награду…

На той стороне затихли.

— Ни мы, ни другие ставры никогда не тронут вас, если вы отпустите всех рабов. Я воюю с Айрин, и вы можете не бояться за свои жизни и имущество. Скажите это всем! Пусть люди возвращаются, я, Элор, обещаю им безопасность. Никто из ставров не тронет их.

Ответом была изумленная тишина.

— Поехали!

Отряд удалился, ничего не взяв, никого не убив, и на следующий день об этом знал весь Ильдорн.

— Мы посеяли в их души сомнение, — улыбаясь, говорила Элор. — Айрин это не понравится.

Через неделю разведчики донесли: люди стали возвращаться и, найдя хозяйства в целости, поверили Элор. Это была маленькая, но значительная победа. Об Элор, «повелительнице ставров», уже говорили всюду. В лесу, на рынках, в городе люди шептались о настоящей королеве, доброй и сильной, смирившей ставров, когда Айрин не смогла этого сделать. Шпионы Айрин хватали говорунов, секли, бросали в темницы. Так, за короткое время, Элор удалось расколоть шаткое единство аллери, основывающееся на страхе перед бунтующими инородцами.

В каждом поселении аллери Элор говорила, что она — законная наследница Ильдорна и призывала не повиноваться Айрин, обещая защиту и поддержку. Но люди боялись. Даже когда отряд ставров столкнулся с отрядом всадников аллери, и те отступили, не решаясь принять бой — все равно близость Ильдорна и известная жестокость Айрин действовали на людей сильнее, чем самые правдивые речи.

Чего-то не хватало. Какого-то поступка, мысли или идеи. Чтобы люди решились, и чаша весов склонилась в пользу Элор. Стас не знал, что надо делать, но отдал бы все за свою королеву.

Глава 19. Жрецы Кен-Данара

— Там какие-то аллери, вождь! Не воины. Хотят видеть ее! — ставр указал на Элор.

Стас и Элор переглянулись. Кто это может быть, спросил взгляд Стаса. Не знаю, безмолвно ответила Элор.

— Веди, — Стас нацепил меч и поднялся. Ставр вышел.

— Я хочу взглянуть на этих людей, — сказала девушка.

— Не стоит. Сначала я взгляну на них. А ты останься здесь.

— Но что может случиться? — удивилась Элор.

— Может, их послала Айрин…

— Но они же не воины, сказал тот ставр. Значит, у них нет оружия. Чего мне бояться? Ты напрасно беспокоишься, Мечедар.

— В моем мире, Элор, люди прекрасно умеют убивать и без оружия. А еще есть смертники, готовые умереть, если им прикажут.

— Твой мир очень жесток.

— Это точно.

— Я все же пойду!

Стас не сразу заметил их. Окруженных рослыми ставрами аллери было не видно. Ставры расступились, пропуская вождя.

Стас увидал четырех людей, длинноволосых, в свободной одежде без поясов. Один держал в руках посох, который вряд ли мог считаться оружием, а державший его — воином, поскольку был очень стар.

— Кто вы и зачем пришли? — спросил Стас. Старик посмотрел на него. В его взгляде не было ни страха, ни каких-либо эмоций. Полное спокойствие.

— Мы пришли увидеть ту, что называет себя Элор, — сказал он.

— Зачем? — спросил Стас, но ему не ответили. Он почувствовал, что пришельцы смотрят ему за спину. Туда, где стояла Элор.

— Ты — та, что называет себя Элор, старшей дочерью Бреннора и наследницей Ильдорна? — спросил старик с тростью.

— Это я, — Стас увидел, как взволнована девушка, и разволновался сам. Кто они такие и зачем пришли?

— Если это так, мы, жрецы Кен-Данара, просим тебя, Элор, посетить наш храм.

— Это зачем еще? — спросил Стас, с подозрением глядя на волосатых монахов. Айрин хитра. Что, если это — ловушка?

— Верховный жрец Мирхем должен убедиться, что ты — та, за которую себя выдаешь.

— Да как ты смеешь, жрец! — вспыхнула Элор.

Посланник смиренно склонил голову.

— Мы не требуем, мы просим. Ведь это в твоих интересах, госпожа.

— Едем!

— Подожди! — прервал Стас. — Элор, если это ловушка Айрин?

— Это не ловушка, — спокойно сказал жрец. — Мы проводим тебя до храма. Решай, и в дорогу.

— Я еду! — тотчас проговорила девушка. — Мечедар, я чувствовала что-то такое. Что-то должно произойти — и я дождалась! Мне надо ехать.

— Я не могу отпустить тебя неизвестно куда! Вот-вот начнется война.

— Идите! — сказала Элор жрецам. — Ждите меня, я приду.

Те поклонились и дружно сели на землю там, где и стояли.

— Мечедар, пойми! — когда они вернулись в дом, Элор схватила Стаса за руку и посмотрела в глаза. — У нас, аллери, жрецы не имеют власти, но их слушают! Если они признают меня истинной и законной наследницей, подданные будут на моей стороне! Это и станет последней каплей! Тогда у Айрин останется лишь горстка тех, кому она платит! Мы можем победить без сражения, вождь! Я должна ехать!

— Где ж они были раньше?

— Они тоже думали, что я мертва. А теперь хотят убедиться в обратном, потому и пришли.

Она так радовалась, что и Стас не мог сдержать улыбки.

— Хорошо, Элор. Пусть так. Но я не отпущу тебя одну. Я еду с тобой.

— Но как ты оставишь здесь все?

— Здесь хватает толковых ставров. Ну, хотя бы Громорыка оставлю за себя.

— А если аллери нападут?

— Это вряд ли.

— А все же?

— Элор, — он смотрел ей в глаза долго и пристально, — я уже говорил: мне все равно, что случится с этим миром, если в нем не будет тебя.

В доме стало тихо. Они обнялись.

— Ты знаешь, где этот храм?

— Да. В горах, далеко отсюда. Я никогда не была там, но слышала о нем.

— Сколько времени займет дорога?

— Не знаю. Можно спросить у жрецов.

— Я не понимаю, как они узнают тебя, если ты там не бывала?

— Когда у короля рождается наследник, жрецы приходят во дворец.

— Но это было… — Стас запнулся, потому что не знал, сколько Элор лет. Не знал и не хотел знать — ему было все равно. — Много лет назад. Но как они узнают тебя?

— Узнают, если пригласили.

Жрецы двигались быстрым шагом, останавливались редко, и Стас удивлялся их выносливости. Стас и Элор ехали на единорогах. Какое-то время их сопровождал Голошкур с отрядом ставров. Когда горы приблизились, а Ильдорн остался далеко позади, Стас отпустил охрану.

— Мы вернемся через две недели, — сказал он Голошкуру. — Ждите. Когда вернемся — Ильдорн падет!

Он верил и не верил, но хотел, чтобы это сбылось, видя, как Элор сияет надеждой.

Они миновали перевал, и глазам открылся покрытый зеленой травой склон, внизу пенился бурный ручей. Стас посмотрел вверх: за каменистым гребнем цвета воронова крыла виднелся белый купол какого-то строения. Видимо, это и есть храм. Ни троп, ни дорог к нему не было, и Стас заключил, что посещают эти места нечасто.

Отряд спустился, затем вновь поднялся по склону, и там обнаружилась тропа, незаметная издалека. Местами склон был настолько крут, что сидеть верхом было небезопасно, да и животные боялись идти дальше. Путешественники спешились.

— Оставьте животных здесь, — сказал жрец. — Тут их никто не тронет.

Они так и сделали, да и идти, как выяснилось, оставалось немного. Тропа привела к двум каменным стелам, символизирующим ворота. У стел стоял жрец.

«Охрана? — подумал Стас. — Без оружия?» Монах приблизился. В движениях его чувствовалась внутренняя сила, и Стас невольно вспомнил старые фильмы о Шао-Лине. Может, и у них есть свое кунг-фу?

Жрецы обменялись приветствиями и поклонами.

— Вот та, которую хотел видеть Мирхем, — сказал проводник.

— Хорошо, — сказал привратник. — Пусть она войдет.

Он с подозрением взглянул на ставра.

— Я иду с ней! — заявил Стас. Рука опустилась на меч. Привратник без сомнения заметил жест ставра, но оставался невозмутим и спокоен, словно имел за спиной целую армию или, по крайней мере, пулемет.

— Ставры никогда не входили в наш храм, — спокойно сказал привратник. — Будет ли он соблюдать наши традиции?

— Я ручаюсь за него, — сказала Элор. — Он благородный чел… ставр.

Стас не знал, услышали ли случайную оговорку жрецы, но он ее заметил. И обрадовался.

— Пусть оставит оружие здесь, — попросил привратник у Элор. Если бы приказал — Стас бы не подчинился, но человек именно попросил. И Стас снял перевязь.

— Идите, — привратник принял оружие и отошел с тропы. — Вас ждут.

Дорога проходила по самому гребню, то справа, то слева зияли жуткие пропасти, куда Стас старался не смотреть. Тропа была ничем не огорожена, и порывистый ветер, налетая, толкал путников в бока и спину.

Старик с тростью шел впереди, остальные — позади приглашенных. Когда храм полностью выступил из-за скал, и Стас увидел облака у его подножья, жрец остановился.

— Необходимо снять обувь, — сказал старик.

Они стояли на крошечной площадке, посреди которой прямо в скале был вырублен бассейн.

— И омыть ноги.

Элор, не колеблясь, сбросила зеленые унгольские сапожки. Стас замялся, глядя на грязные копыта.

— Следуйте моему примеру, — старик сбросил сандалии и сел, опустив ноги в бассейн.

«А хорошо, — подумал Стас, опуская в воду копыта. — Правильно придумали». Вода была ледяной, но бывшая королева даже не поморщилась. Они смыли грязь и поднялись вслед за стариком.

— Идите вперед, — сказал жрец. Стас пошел, затылком ощущая взгляд старика. Жрецы и маги, говоришь? Посмотрим, что за маги!

— Идем, Элор.

Вырубленная в скале лестница и крутой подъем. Хорошо, что монахи догадались прорубить в стене отверстия для рук. Цепляясь за них, подниматься было гораздо легче, и не так страшно. Какого черта им понадобилось так высоко строить? Хоть не по камням идешь — по лестницам, и все же. Скалы снова заслонили храм, путники видели лишь белый купол, то исчезающий, то выглядывавший из-за скал. Стас и не заметил, как сопровождавшие их жрецы куда-то исчезли. Они остались втроем.

— Площадка преклонения, — сказал старик. Они остановились на небольшой рукотворной площадке, с покрытым рунами каменным поребриком. — Поклонитесь храму и друг другу.

Улыбаясь, Стас выполнил странный приказ. Элор делала все с такой верой на лице, что ему стало не по себе. Неужели здесь возможны чудеса?

— Дальше, — сказал проводник.

Дальше был туман. Его плотные клочья, как куски ваты, медленно плавали в воздухе, то и дело заслоняя тропу. Стас остановился и вопросительно повернулся к жрецу. Тот был невозмутим, всем видом показывая, что надо идти вперед.

Стас пошел, вытянув руку и осторожно ступая. Хорошо бы трость, как у жреца! Туман был настолько плотным, что Стас не видел своих копыт, и ему было не по себе. Элор мужественно не издала ни звука, но Стас чувствовал, как ее пальцы нервно сжимают его ладонь.

Сильный ветер смел клочья облаков с горы, и у Стаса едва не закружилась голова: они стояли у подножия последней лестницы. Нижние ступени ее уходили в туман, справа и слева зияли пропасти. Отсюда открывался головокружительный вид на горы. Вся долина лежала у ног.

Теперь храм был, как на ладони. Трехгранный купол устремлялся в небо, десятки статуй стояли вдоль последней лестницы, и казались такими же древними, как тысячелетние статуи Индии и Египта. Сколько же лет ему? И сколько времени и сил нужно, чтобы здесь, на такой высоте, построить это чудо? В мире Стаса подобный храм легко потеснил бы Эйфелеву башню и прочие чудеса света. «Если только построить фуникулер», — усмехнулся Стас.

Путники вошли внутрь. Холл напоминал пещеру, настолько грубо он был вырублен в скале. Здесь имелись три выхода и странные треугольные окна. Жрец повел налево.

Глядя на босые ноги Элор, ступающие по холодному камню, Стас обеспокоился, но девушка держалась молодцом. Если ей и было холодно, то она ничем не выдавала этого.

Они поднялись по винтовой лестнице, оказавшись в небольшой зале.

— Здесь я оставлю вас, — сказал проводник и ушел. Элор и Стас переглянулись. Им обоим храм казался странным и таинственным местом.

В центре зала стоял врытый в пол камень, а может, кусок скалы, неизвестно зачем оставленный и не вырубленный строителями. Здесь было тепло и светло от стоящих по периметру многочисленных каменных светильников, в которых горел огонь. Еще свет в комнату проникал через треугольное окно, расположенное под самым куполом, и падал точно на странный камень. Стас подошел и дотронулся до него. Кусок скалы показался очень холодным. Не камень, а нетающий кусок льда.

— Странный камень, — заметила Элор. Она тоже тронула камень. — Почему он такой холодный?

Стас только пожал плечами. Он обратил внимание на красочные картины, идущие по периметру комнаты как раз на высоте глаз. Неизвестный художник мастерски изобразил людей и ставров, Ильдорн, сцены битв и строительства города.

— Элор, что здесь написано? Я так и не научился читать по-вашему.

— Ты хотел бы узнать, что здесь написано? — в комнату неслышно вошел невысокий плотный человек в белой одежде без пояса. Пожалуй, он ничем не отличался от прочих жрецов, разве что покрытым рунами металлическим обручем на голове.

— Я — верховный жрец Мирхем.

— Я — Элор, дочь Бреннора! — ответила девушка, намекая о цели своего прибытия, и любопытство Стаса осталось неудовлетворенным.

— Мы думали: Элор умерла, — осторожно произнес жрец.

— Айрин приковала меня к стене в подземелье под дворцом. Там я провела долгое время, пока Мечедар не вызволил меня оттуда. И мы вместе бежали из Ильдорна.

— И вместе пришли сюда, — жрец с улыбкой смотрел на них. — Даже не обращаясь к звездам, я вижу, что ваши судьбы связаны. Как удивительно. Королева… и простой ставр.

— Он не так прост, как кажется, — произнесла Элор, с вызовом глядя на жреца.

— Возможно. Но для людей важен не он, а ты.

— Значит, вы узнали меня? — улыбнулась она.

— Видишь камень? — проговорил верховный жрец. — Возложи на него руки и скажи, кто ты есть на самом деле.

— У камня есть уши? — усмехнулся Стас, но Элор решительно прошла к куску скалы.

— Нет, ставр. Камень чувствует ложь.

— И что будет, если человек солжет? — снисходительно спросил Стас.

— Лучше этого не делать, — тихо сказал жрец.

«Что еще за детектор лжи?» — подумал Стас, и вдруг подумал: если Элор — не настоящая… И камень — черт знает что за камень! — что-то сделает с ней?

Он не успел ничего сказать, девушка уже возложила руки:

— Я — Элор, королева Ильдорна и старшая дочь Бреннора!

Элор вопросительно взглянула на жреца.

— Отними руки, — сказал Мирхем.

Элор убрала руки. Мирхем глубоко вздохнул. По его лицу было видно: жрец ожидал чего-то, но не того, что случилось. Чего же он ждал?

— И что же теперь? — спросила Элор. — Вы верите мне?

Верховный жрец поклонился:

— Приветствую вас, госпожа Элор. Я рад, что вы живы.

В смиренном голосе чувствовалось изумление.

— И я рада, что вы изволили признать меня, хоть ваши проверки и унизительны.

— Прошу прощения королевы, но нам нужно знать… что вы не самозванка.

— Что? — вспыхнула девушка. — Как вы смеете?!

— Ильдорн охвачен смутой. Люди говорят о вас. О том, что вы живы. Чтобы избежать ненужного кровопролития, мы должны знать правду, — поклонился жрец.

— Теперь знаете.

Мирхем замялся. Стас окончательно понял: они ждали самозванку, но проверку Элор выдержала. Но что бы они сделали с той, что присвоила имя королевы? На убийц они не похожи. Но что я знаю о местных жрецах? Может, они еще хуже шаманов?

— Теперь вы знаете, кто я, — сказала Элор. — И я жду поддержки.

— Да, королева, — эхом повторил верховный жрец.

— Вы должны объявить повсюду, что я — законная наследница Ильдорна. Это нужно, чтобы занять престол отца. И избежать войны.

— Мы не вмешиваемся в политику, — медленно сказал жрец.

— Я никогда не понимал, зачем такие, как вы, живут и, прикрываясь заботой о боге, ни во что не вмешиваются! — горячо сказал Стас. — Богу не нужна ваша забота, он сам может позаботиться о ком угодно, тем более о себе! Помогайте людям, и тогда вы поможете богу.

— Странные речи для ставра, — ответил жрец. — Что ты знаешь об истинном боге, ставр, если вы поклоняетесь огню, воде и духам предков?

— Я многое знаю, жрец, но сейчас это неважно. Ты должен помочь Элор и объявить Айрин преступницей!

Стас догадался о сомнениях Мирхема. Помочь Элор значило навлечь на себя гнев владеющей Ильдорном Айрин. Поэтому Мирхем молчал.

— Значит, жрец, ты боишься? — спросил Стас. — Но разве бог не есть правда? Я был во многих краях, и нигде не видел, чтобы люди поклонялись богу лжи и трусости.

— Мы не боимся. Ты — ставр, и многого не знаешь.

— Я обещаю тебе и храму защиту, если ты думаешь о мести Айрин, но ты и твои жрецы должны объявить людям правду! — сказала Элор.

— Не всякая правда полезна. Эта правда приведет к войне, которую мы пытаемся предотвратить.

— Как же вы предотвращаете войну? — усмехнулся Стас. — Молитвами, что ли?

— Молитвами тоже, — сухо ответствовал Мирхем.

— Я поняла! — вдруг сказала Элор, прерывая спор. — Вы ждали иного! Вы думали: я — самозванка и теперь не знаете, что предпринять!

— Камень Судьбы разрешил этот вопрос, — ничуть не смущаясь и не отвечая прямо, ответил жрец. — Теперь мы знаем правду.

— Так вы поможете мне?

— Мне трудно сказать. Кто я такой, чтобы решать? — уклончиво сказал Мирхем. — Будет решать Совет Храма.

— Что там решать? Надо всего лишь сказать людям правду! — воскликнул Стас.

— Все в воле Совета, — повторил жрец. — В любом случае, я тотчас извещу Совет о том, что истинная правительница определена! — с тенью растерянности, но торжественно сказал Мирхем. — Мы изъявим наше решение, вы же можете пока отдохнуть. Вам покажут ваши комнаты.

— Я могу присутствовать на Совете? — спросила Элор.

— Нет, моя королева, — поклонился Мирхем. — Прошу простить, но так заведено издревле. Совет Храма закрыт для посторонних.

— Даже для тех, чью судьбу он решает? — спросил Стас.

— Увы, это так, — твердо ответил Мирхем и удалился.

Тотчас явились другие жрецы. Они проводили гостей к столу, на котором Стас не увидел ни рыбы, ни мяса, ни вина. Пост у них, что ли? — мысленно усмехнулся он, но желудок ставра такая еда устраивала на все сто. Он с удовольствием поел. Элор не могла справиться с волнением и не могла есть. Едва сев, она вскочила из-за стола и прошлась по комнате:

— Я волнуюсь, Мечедар.

— Я вижу, — он встал и приобнял ее. — Успокойся. Не придавай большого значения словам жрецов. Согласятся они или нет — это лишь приблизит или отдалит неизбежное. Айрин падет, а ты будешь править! Я это знаю без всякого камня!

— О храме ходят разные слухи, — прошептала ему Элор. — Говорят, жрецы — настоящие маги, которые могут многое, недоступное смертным. Отец всегда говорил о них с почтением. Жрецы-советники помогали ему править. Но думаю, им выгодно поддержать меня в обмен на кое-какие вольности. Если мы победим.

Прошел томительный час. Торжественно ступая, явился босоногий жрец, с поклоном пригласив следовать за ним. Гостей привели в зал с камнем, только теперь в ней находились около двух десятков жрецов. Сколько их тут вообще, подумал Стас.

Большинство из них были стариками, длинные седые волосы и бороды иных спускались до пояса, но были молодые.

— Совет готов поддержать вас, Элор, — провозгласил Мирхем, — и объявить истинной королевой Ильдорна. Но… мы опасаемся Айрин! Храм надежно защищен, но наши братья в Ильдорне будут в опасности. И еще одно…

Он посмотрел на Стаса:

— Совет желает, чтобы ваш спутник принес клятву Храму.

— Зачем? Я доверяю ему! — недоуменно произнесла девушка.

— Камень Судьбы не ошибается! — холодно промолвил Мирхем. — Каждый из нас проходил испытание камнем.

— Ваш камень видит ложь? — Стас посмотрел на жрецов. На их лицах было написано, что сомнение в силе камня уже кажется им кощунством. — Что ж, я согласен на присягу, если это поможет Элор. Мне бояться нечего.

— Тогда подойди к камню и возложи руки, ставр.

Стас положил трехпалые ладони на холодную верхушку скалы.

— Назови свое имя и поклянись, что не вынесешь из храма ни слова из того, что услышишь и увидишь здесь.

— Я, Мечедар, вождь клана Буйногривых, клянусь…

Ладони ожгло холодом, Стас инстинктивно отдернул руки — и не смог! Ладони намертво приклеились к дьявольскому камню, их неимоверно жгло! Стас застонал от боли. Жрецы вытаращили глаза, рты некоторых открылись. Элор ахнула:

— Что с тобой?

— Не знаю-ю, — застонал он. Стас сжал зубы, от сильной боли хотелось упасть на колени.

— Скажи правду, Стас, скорее!

Проклятый камень! Я и не подумал…

— Я не ставр, я — человек…

Руки вмиг отлипли. Стас сунул окоченевшие ладони под рубаху. Тело пробила дрожь.

— Как это возможно? — пролепетал Мирхем. — Кто он такой, королева?

— Чужак! — зашептались жрецы. — Это чужак!

— Что значит «чужак», Мирхем? — волнуясь, спросила Элор. Она подбежала к Стасу и заглянула в глаза:

— С тобой все хорошо?

— Ничего страшного, — хрипло выдавил Стас. — Все в порядке.

Стоящие вокруг жрецы попятились.

— Я не понимаю! — крикнула Элор. — Объясните мне!

Верховный жрец с опаской глядел на Стаса:

— В священных летописях сказано, что в наш мир иногда приходят… чужаки. Они отличаются от всех людей, они необычны…

«Значит, я — не первый», — подумал Стас. Отогреть отмороженные до костей ладони было непросто.

— Но иногда приходят не люди, а чудовища, которых надо уничтожать.

«Надеюсь, меня они чудовищем не считают? — Стас взглянул на жрецов, встретив настороженное и враждебное молчание. — А меч-то я сдал…»

— Он — не чудовище, Мирхем! Он — прекрасный, честный и благородный человек в обличии ставра! Мечедар спас меня от Айрин, он спасал мне жизнь много раз!

— Он ставр, а не человек! Мы все видим это! — изумленно воскликнул Мирхем. — Но камень не лжет! И он сам признался!

— Я человек! — произнес Стас. — Когда-то я был таким же, как вы, и жил в своем мире. Но потом что-то утащило меня в ваш мир, и я оказался в шкуре ставра. Вот и все.

Изумленные жрецы молчали, разглядывая его.

— Я не чудовище, я такой же человек, как и вы, — повторил он.

— Он чужой! — крикнул какой-то жрец. — Как ему доверять?

— Надо изгнать чужака! — выкрикнул кто-то.

— Он сказал правду! Я знала, кто он, уже давно, — возразила Элор. — Стас не предаст ни меня, ни вас.

— Ты так уверена в нем, королева, — верховный жрец кашлянул. — Но он — чужак, пришелец из другого мира — и ты не можешь знать, что у него на уме.

— Что вы спорите? — крикнул Стас. Ему было страшно, но он шагнул и вновь возложил ладони на камень. — Вы хотите присягу? Я, Стас Колодников, человек, клянусь защищать королеву Элор, клянусь быть ей верным…

Он почувствовал взгляд и обернулся: Элор смотрела так, что он понял: надо сказать больше…

— …потому что люблю ее!

Жрецы ахнули, по залу пронесся изумленный шепоток, но для Стаса не существовали ни они, ни храм. Он видел лишь ее глаза и улыбку.

Он с легкостью отнял руки от камня.

— Мы поможем тебе, Элор, но ты должна прогнать чудовище!

После происшествия в зале с камнем гостей развели по разным комнатам, и через минуту к Элор пришел Мирхем в сопровождении вооруженных посохами жрецов.

— Ты должна прогнать чужака! — Верховный жрец смотрел негодующе и сурово.

— Я не сделаю этого.

— Храм не станет помогать чужаку. Даже если он на стороне законной наследницы. И наоборот.

Элор поняла намек. Губы ее поджались, глаза заблестели гневом.

— Чужаку не место в нашем мире. Чем скорее он исчезнет, тем лучше. Пока он под вашим… покровительством, — Мирхем намеренно сделал паузу, — он чувствует себя в безопасности. Поэтому он с вами. Он хитер…

— Он со мной не поэтому! — вспыхнула Элор и осеклась. Ничего рассказывать жрецам она не собирается.

— С вами он в большей безопасности, — уверенно продолжал Мирхем. — Он говорит о любви, но это неправда. Он чужак, и мы не знаем, что у него на уме.

— В безопасности? — расхохоталась Элор. — Со мной? Уж если б он хотел безопасности, то служил бы Айрин! А был бы вероломен, то выдал бы меня ей, а не спасал! Я никому не доверяю больше, чем ему!

— Чужак не может оставаться с вами, — холодно сказал Мирхем. — Летописи Кен-Данара помнят многих чужаков, и все они оказались чудовищами! Храм не благословит и не поддержит вас, пока он с вами. Подумайте, как следует. Поддержка Кен-Данара даст защиту большую, чем подозрительный чужак.

— Я наследница Ильдорна! — крикнула Элор. — Ваш камень подтвердил это, и я приказываю вам поддержать меня!

— Совет не отрицает ваш статус. Но мы не подтвердим это, пока чужак с вами. Мы не знаем, на что способен этот демон, но знаем, что все чужаки опасны, и наши летописи хранят много свидетельств тому. Мы не изгнали его тотчас только из уважения к вам. Но почему вы так возбуждены, моя королева? Словно этот ставр… что-то значит для вас?

— Он мой лучший друг. Я не могу прогнать его.

Внутри Элор боролись чувства. Поддержка Кен-Данара много значила для нее, и жрец прекрасно понимал это.

— Я докажу, что при первой возможности уйти, он уйдет от вас, бросит и предаст. Он — чудовище из иного мира, чужак. А быть может, демон, завладевший телом ставра, одержимый и хитрый…

— Замолчите! Он не такой! Он…

— Любит вас? — закончил жрец и усмехнулся. — Мы все слышали это. Будь он даже обычным ставром — эта любовь невозможна. Безумна. Противоестественна. А он к тому же чужак, а может, демон, захвативший это тело. Ему нельзя верить. Как вы не понимаете?

— Вы не верите своему камню? Ведь он говорит правду!

Мирхем покачал головой:

— Мы верим камню. Но существа из иного мира способны на многое, мы не можем понять, что движет ими, чего они хотят на самом деле. Я расскажу вам…

— Когда я была в темнице, — прервала Элор, глядя на Мирхема, — я не верила, что возможно оттуда выбраться. Думала, что погибну. Но выбралась! Он помог мне. Спас мне жизнь. И знаю, что его душа чиста и честна.

Она не могла говорить о любви — и это угнетало Элор. Будь у нее власть, владей она троном — все равно не запретишь людям думать, что они хотят. Не запретишь осуждать и плеваться. А так будет, если они узнают о чужаке. Что же делать?

— Храм имеет множество свидетельств о чужаках. Вот здесь, — он жестом подозвал помощника, и тот развернул какой-то свиток, — описано, как чужак, вселившийся в тело нашего брата, изобрел чудовищную машину, разрушивший стоявший в долине храм. Вы и сейчас можете увидеть его развалины… Вот тут — свидетельство о чужаке, который убил множество людей огненным жезлом, пока его не поймали и не сожгли на костре. Даже из огня он проклинал нас и наших богов! Еще один был способен подчинять себе людей одним лишь взглядом, пока его не убили стрелой издалека. Читайте, королева! Ни один из них не принес добро и мир. И этот ставр — не исключение. Вспомните, сколько крови пролилось с тех пор, как он появился здесь! Сколько людей погибло. А сейчас ставры начинают войну, и только боги ведают, чем она закончится. И он, вождь Мечедар, ведет их… Я могу оставить вас с вашими заблуждениями, но мы хотим предотвратить войну.

— Чтобы предотвратить войну, вам достаточно признать меня, — проговорила она. — А Мечедар делает то, что я ему говорю.

— Чтобы вы поняли, как ошибаетесь, я предлагаю испытать его.

Элор молчала. Стас много раз доказывал свою любовь и верность. Но эти страшные свидетельства! Он чужак, человек из иного мира. Когда-то она не разобралась даже в своих подданных, и родная сестра предала и едва не убила ее.

— Всего одно испытание, моя королева, — почтительно сказал Мирхем. — Он ни о чем не догадается. Вы же будете видеть и слышать все. И после этого примете решение.

— Хорошо, — одеревенелыми губами прошептала девушка. — Я согласна.

После совета их развели по комнатам, и Стас долго не мог заснуть. Перед глазами стояло лицо Элор. Плевать, что о его любви знают. Он не хотел прятать свои чувства, и сейчас более всего страдал от того, что он не человек. Он видел в глазах святош ужас и презрение. А когда сказал о любви… Глаза Мирхема так и рыскали, пытаясь зацепить и вызнать то, что их связывает. Стас думал, что ставры догадывались об их отношениях, но не видел и не слышал осуждения.

Этот храм не нравился ему. Многочисленные тоннели, вырубленные в цельной скале, отсутствие естественного освещения, неприязненное молчание жрецов угнетали Стаса. Как они здесь живут?

Дверь тихо скрипнула, и вошел человек. Стас повернул голову, пытаясь разглядеть пришельца. Человек приблизился. Вдруг он — убийца? Стас вскочил, готовясь перехватить удар и нанести свой, но гость почтительно замер:

— Мечедар…

— Что? Чего тебе надо?

— Мирхем желает встречи с тобой.

Мирхем? Верховный жрец не понравился Стасу. За внешним благообразием Стас чувствовал тайну, которую тот скрывает. Которую Стас не мог раскрыть при всем желании. Он не знал жрецов, не знал богов, которым они поклонялись, не знал их жизни и обычаев, не знал ничего. Но, может, теперь узнает?

— Хорошо, пойдем.

Стас опасался подвоха и постоянно оглядывался, но проводник вел его уверенно и спокойно. В одной из комнат была еле заметная в полу лестница. Они спустились глубоко вниз по вырубленному в скале проходу и оказались в пещере, не рукотворной, а настоящей, со свисавшими с потолка сталактитами.

Мирхем ждал их там. Проводник продел факел в висевшее на стене медное кольцо и удалился.

— Я хочу говорить с тобой, чужак.

— Хорошо, — сказал Стас. — Говори.

— Из какого мира ты прибыл? Каков твой мир?

— Мне не хватит недели, чтобы рассказать о нем, — пожал плечами Стас.

— Мне хватит нескольких слов. Я пойму. Твой мир старше нашего или моложе?

— Если ты имеешь в виду развитие, то мой мир развит намного больше вашего, а старше он или нет — не знаю.

— Поклоняетесь ли вы богам?

— Одни поклоняются, другие нет.

— Истинный бог существует независимо от того, поклоняются ему или нет, — заметил жрец. Стас пожал плечами. Меньше всего ему хотелось заниматься теологией.

— Веришь ли ты в бога-создателя, что создал все вокруг?

— Верю, — сказал Стас. Еще пару месяцев назад он бы ответил отрицательно, но после того, что с ним случилось, он верил во что угодно.

— Это хорошо, — сказал Мирхем. — Тогда мне будет проще разговаривать с тобой. Есть ли у тебя семья или родные?

— К чему эти расспросы, жрец? — резко спросил Стас.

— Хочешь ли ты вернуться в свой мир?

— Что? — еле выговорил Стас. — Вернуться?

— Да, — по лицу Мирхема было трудно сказать, шутит он или нет, но для чего жрецу поднимать его ночью и расспрашивать о родине? Чтобы пошутить?

— Здесь есть проход, — жрец развернулся, указав Стасу на неосвещенный дальний угол пещеры. — В другой мир. Твой мир.

— Это правда? — Стас невольно сделал шаг. Неужели у них есть портал, проход в его мир? Неужели все… может кончиться?

Жрец взял факел и прошел к вырубленному в скале отверстию, похожему на проход. Его закрывала полупрозрачная кисея, и Стасу казалось, что за ней он видит странное мерцание.

— Твой мир — за этим проходом.

— Подожди, жрец, — сомнения не оставляли Стаса. — Откуда тебе знать, что там — мой мир? Миров много.

— Да, это так. Но Элор рассказала кое-что о тебе. И я вспомнил о записях, хранящихся в Храме с давних времен. Храм Кен-Данара хранит летописи о всех событиях в мире с давних времен. Я отправился в хранилище и нашел этот свиток. Это запись о чужаке… Давно, очень давно, к нам пришел человек. Он отличался от нас, был велик и мудр, научил нас многому, но развязал войну, которая разделила аллери. Мы заплатили огромную цену за эти знания. Потом он показал жрецам Кен-Данара проход в свой мир, и здесь был основан храм…

— Ну и что? Если это и так, откуда мне знать, что проход — в мой мир? — Стас заворожено смотрел на странное мерцание.

— Чужак сказал, что Проход открыт не всегда. И оставил таблицы с точным временем. Тебе повезло, человек в теле ставра: сейчас Проход открыт.

Мирхем протянул Стасу листок. Это был клочок бумаги из блокнота в линейку, старый, выцветший и грязный. А на нем — таблица со знакомыми десятичными цифрами… нарисованная шариковой ручкой. Стас изумленно глянул на жреца и проглотил вставший в горле ком. Мирхем не лгал!

— Иди, пока есть время! Мы не знаем, как прочесть его таблицы, но когда Проход между мирами открыт, он сияет, как сейчас. Поэтому не медли. За все существование храма Проход открывался лишь несколько раз и на очень короткое время. Иногда через десятки лет.

Во рту пересохло от радости. Вот так — просто? И сейчас он окажется дома, и все это: жрецы, Элор, ставры, аллери, все, что он пережил здесь — исчезнет и не вернется?

— Ты же хочешь уйти. Иди! Ты здесь чужой. Там — твой мир.

Стас взглянул за кисею. Земля, дом, жена, цивилизация — все там, за мерцающей кисейной дымкой. Его прежняя жизнь. Танька, о которой он забыл, потому что у него есть Элор… Работа, которую он не любил, но тратил на нее большую часть жизни. Любимая игра, где сражались нарисованные персонажи без судьбы и характера. Блага цивилизации, которые ничего не меняют в человеке. Он вспомнил Игру и то, как мечтал оказаться в таком же мире и остаться там навсегда…

Несколько шагов. И как трудно шагнуть.

— Я не пойду.

— Ты должен уйти! — воскликнул Мирхем. — Торопись, безумец!

— Нет! — повернулся к жрецу Стас. — Я останусь здесь!

— Ты не принес нам ничего, кроме зла, чужак! — интонация жреца изменилась. — Оставь наш мир и уходи!

— Врешь, жрец, — разгневанно начал Стас, но Мирхем прервал:

— Ты отказываешься? Тогда прочь из храма! Чужаку не место в святом Кен-Данаре.

— Как хотите, — Стас повел могучими плечами. — Где Элор?

— Забудь о королеве! Ты не нужен ей.

— Попробуешь стать между нами, — Стас резко схватил Мирхема за одежду, притягивая к себе. Он мог легко оторвать жреца от пола и швырнуть, как котенка. — Пополам разорву! Понял? Веди меня к ней!

— Ты чужак и чудовище! — сказал жрец. — Оставь королеву здесь и уходи.

— Чудовища те, кто запрещают любить! — крикнула Элор. Она явилась неожиданно, из-за спины королевы выглядывал сконфуженный жрец.

Элор смотрела на Стаса. Ее глаза блестели от слез. Он шагнул к ней и обнял:

— Я никуда не уйду. Я буду с тобой! Я остаюсь.

— Ты остаешься?

— Да. Я выбрал тебя и твой мир.

— Вы оба безумцы, — прошептал Мирхем, — безумцы!

Им было безразлично, что шепчет этот старик. Элор было стыдно за испытание, и радостно, что Стас его прошел.

— Он останется со мной! — сказала Элор. — И мы уходим.

Жрец покачал головой:

— Вы погибнете без нашей защиты.

— Ничего, до сих пор не погибли! — сказал Стас. Элор была права: жрецы имели планы на нее. Иначе Мирхем не стал бы ее уговаривать.

— Опомнись, Элор! Не слушая Совет, ты не слушаешь своего Бога! Храм Кен-Данара не поддержит тебя — никто не поддержит тебя!

— Мне не нужна поддержка, если со мной он. Запишите это в своих летописях, — Элор улыбнулась. — Мы уходим, Стас.

— Безумцы, — повторил Мирхем. — Что ж, вы сами избрали свою судьбу.

— Точно, — ответил Стас. — Этого я и хочу. Самому выбрать судьбу. И не вставайте у нас на пути.

Мирхем посторонился, пропуская их:

— Уходите. Вы отвергли волю богов и теперь берегитесь.

— Наш бог — любовь, — сказал Стас. — Его мы и слушаем. А вы оставайтесь со своими.

И бросил смятый листок под ноги.

Глава 23. Осада Ильдорна

Больше всего Стас боялся, что жрецы не выпустят их из Храма. Но никто не задерживал их. Ставра и Элор вывели наружу, и только тогда Стас расслабился и разжал занемевшие кулаки. Жрец-привратник молча вернул ему оружие и проводил к началу лестницы.

Верховые животные паслись там, где их и оставили. Уник узнал хозяев тут же, но его собрат не хотел идти под седло, и пришлось за ним побегать. Наконец, единорог был пойман и взнуздан. Стас с Элор пустились в обратный путь.

В дороге много говорили. Не о любви, а о том, что предстоит сделать. Храм Кен-Данара отказал королеве. Стас боялся, что это надломит девушку, что Элор бравирует, но королева его сердца улыбалась неподдельно и счастливо. Стас был рад и не узнавал спутницы: Элор и прежде была энергична, но теперь к желанию вернуть трон добавилась вера. Глаза девушки горели так, словно жрецы не осудили, а благословили ее. И каждой ночью они были вместе.

Вернувшись, Стас застал положение дел даже лучшим, чем когда они уезжали. Он узнал, что Айрин не выходила из Ильдорна большими силами, что ее власть над кланами ставров тает с каждым днем. По всей долине кланы объявляли себя свободными, и многие приходили в лагерь Железного Рога, чтобы идти на Ильдорн.

Но лучшей вестью было желание людей встать за истинную королеву. Простота и открытость Элор, ее общение с людьми не прошли даром. Поддержка ставров и жестокость Айрин сыграли так, как не сыграло бы никакое слово жрецов. Недовольные поборами фермеры, притесняемые бедняки, горожане, иногда даже воины приходили в селение Гесторн, ставшее лагерем для повстанцев.

Зная язык аллери, Стас услышал много историй. Несправедливо засуженный соседом-богачом фермер, сурово наказанный солдат-дезертир, осужденный за дерзкое слово горожанин, мстящий за обиду охотник, был даже оскорбленный Айрин дворянин. Недовольных хватало, они были всегда, но лишь теперь эти люди осмелились поднять голову и рискнуть. Конечно, не все умели сражаться, многие никогда не держали в руках оружия — но у них было желание встать за королеву, а большего и не требовалось. Элор говорила с каждым, расспрашивала о жизни, семье, и готовности биться за новую жизнь. Новобранцы восхищались ей и верили новой королеве.

Проблемой было то, что повстанцы побаивались ставров, не хотели жить с ними в одном лагере и разбили свой чуть поодаль. Они бы не позволили ни Мечедару, ни кому-то из ставров командовать собой, но охотно повиновались Элор. Впрочем, хватало там и отребья. Элор пришлось изгнать тех, кто присоединялся в надежде пограбить окрестности или скрыться от правосудия.

Чтобы компенсировать отсутствие в войске стрелков, Стас советовал Элор обучать новичков стрельбе из лука, а могучих ставров оставить для рукопашной. Пока не велись боевые действия, люди и ставры занимались оружием и доспехами, которые изготавливали из кож и металла. Огонь в походных кузнях не угасал ни днем, ни ночью.

Несколько воинов-перебежчиков взялись за обучение новичков, и через две недели Элор с радостью сказала Стасу:

— У меня будет свое войско!

Опасаясь убийц, которых могла подослать Айрин, Стас находился рядом с Элор, а когда звали дела, поручал охрану Голошкуру. Веселый молодой ставр считал Мечедара кумиром, и радовался вниманию вождя, не подозревая, что напоминает ему погибшего брата. Голошкур чувствовал покровительство, но не задирал нос, а изо всех сил старался угодить.

Дел в войске хватало. Стас вставал рано, а ложился заполночь. Дни летели, как выпущенная из арбалета стрела.

Не все ставры и аллери принимали друг друга как союзников — и это было главной проблемой. Без единства не победить! Именно поэтому Стас не спешил идти на Ильдорн. Случались драки и столкновения, Стас и Элор пресекали волнения на корню, безжалостно изгоняя виновных из войска. Каждый день Стас говорил воинам, что война не с аллери, а с Айрин, и что после победы ставры станут свободными. Ставры бились за свободу свою и тех, кто томился в Ильдорне. Они знали, за что бьются. Элор обещала повстанцам земли и звания, деньги и должности. Ни один ставр не требовал того же, и Стас часто задумывался, насколько кажущийся простым и недалеким народ превосходит людей в бескорыстии. И гордился, что он — ставр.

Как ни хороша длительная подготовка, время работало против повстанцев. Видя их нерешительность, Айрин могла нанести удар первой, и Стас сомневался, что сможет победить ее в поле. Одно дело: оборона укрепленного лагеря и другое — битва на открытом пространстве, где потребуется полководческий талант, которого Стас за собой не чувствовал. В него верили, но рисковать он не хотел. И Элор торопила его, опасаясь, что Айрин может получить подкрепление из Порты.

И Стас принял решение. Близился сбор урожая. Если оставить все, как есть, решили на военном совете, Айрин запасется зерном — и тогда Ильдорн не взять. Надо начинать, или безделье разрушит с таким трудом собранную армию.

— Больше не станем ждать! — сказал вождям Стас. — Я вижу: вы все хотите того же, что и я. Время пришло. Мы идем на Ильдорн!

— На Ильдорн! — взревел шатер, и через минуту клич подхватил все ставры, а за ним и лагерь союзников:

— На Ильдорн!!

Стремительным марш-броском Стас явился под стены города. Он не надеялся захватить Ильдорн с наскока, но внезапно отрезать город от дорог и продовольствия, что и было целью, сумел. Ильдорн имел двое ворот: северные и южные. Напротив каждого расположился крупный отряд ставров, между ними — отряд Элор, готовый помочь в случае вылазки врага.

Благодаря перебежчикам и разведке Стас узнал, что Ильдорн готов к осаде. Айрин давно стянула за стены лучших воинов из окрестных селений, но их число было, по крайней мере, вдвое меньше, чем осаждающих. Можно взять Ильдорн измором, но голод охватит прежде всего народ, а засевшей во дворце Айрин и ее охраны не коснется. Надо штурмовать. Но штурмовать умело. Стас опасался, что не приученные к длительным боевым действиям ставры падут духом при потерях и неудаче.

В бытность пленником Стас неплохо изучил укрепления Ильдорна. Город равноценно защищен со всех сторон, имеет крепкие стены и метательные машины на них, впрочем, не настолько мощные, чтобы вступать в перестрелку с требюше, на которые Стас возлагал главные надежды.

Со всей тщательностью он спроектировал метательную машину, недостатка в дереве, железе и рабочих руках не было, и остов гигантского механизма рос на глазах. Стас не знал, как грозно она выглядит со стен города, но союзники-аллери взирали на машину с ужасом, видя, что камни, которые она должна метать, с трудом катят пятеро самых сильных ставров.

Опасность для обслуги требюше представляли лучники, которые со стен могли перестрелять расчет машины. Классический требюше стрелял на две сотни метров и дальше, в зависимости от веса снаряда — лучники со стен легко покрывали это расстояние. Чтобы избежать потерь, Стас приказал изготовить огромные передвижные щиты.

Желая, чтобы при обстреле не страдало население, он велел соорудить машину напротив дворца Айрин. Пусть камни летят в того, кто этого заслуживает!

Первый требюше строили неделю. Второй Стас решил не начинать, пока не опробует этот. Несколько дней ушли на поиск камней для метания и противовеса, которые на повозках подвозили к крепости. Главная трудность была в том, что машина должна двигаться — ведь строить под градом стрел невозможно. Плотники трудились в поте лица, сколачивая огромные колеса и короб для камней.

Осажденные не высовывались, не было ни одной попытки атаковать лагерь расположившегося у стен противника. Лишь сотня недолетевших стрел, да несколько выстрелов из баллист, не нанесших особенного ущерба. Впрочем, Стас не расслаблялся. По его приказу стоянки отрядов обнесли частоколом, днем и ночью не снимали постов.

Вместе с новобранцами Элор усиленно тренировалась владению мечом. Застав ее в учебном спарринге, Стас поразился настойчивости и горящим глазам девушки.

— Для чего все это, я все равно не позволю тебе сражаться! — сказал он.

Элор сунула подарок Огневара в ножны. Пряди на ее лбу слиплись от пота.

— Тот, кто хочет править, должен уметь подтвердить свое право!

— Право на трон и так твое. Все здесь знают об этом.

— Я многое поняла, Мечедар. Свое право надо уметь защищать. Я знаю, что Ильдорн — мой город, но готова доказать это в честном бою. Я готова сразиться с Айрин!

— Она не станет биться с тобой, — улыбаясь, сказал Стас. — Может, она и меча-то никогда не держала!

— Она примет мой вызов — или сгниет там, где сидела я! — отрезала Элор, и Стас не нашел, что ответить. Было неприятно видеть злобу в глазах любимой, но он ее понимал. Испытать то, что испытала она, не каждому под силу. В его мире месть считалась пережитком, чем-то недостойным и осуждаемым, она преследовалась по закону, но Стас не верил, что законами восстанавливается справедливость. Нет, она исполняется теми, кто испытал эту боль. Никакая чернильная строка, никакая умная фраза не способны выразить и представить человеческую боль и страдания. И он не осуждал Элор, надеясь, что ей не придется столкнуться с Айрин.

Наконец, требюше был готов. Стас лично проследил за установкой машины напротив южных ворот, за которыми возвышалась цитадель. Завидя катящегося деревянного монстра, лучники выпустили тучи стрел, но ставры прятались за передвижными щитами. Затем полетели пропитанные смолой горящие стрелы, и тут уж пришлось нелегко. Смельчаки сбивали пламя и гибли. Стас подал команду отступить, после чего велел обить машину мокрыми шкурами и щедро полить водой. И требюше вновь выкатился на позиции.

Уловка с мокрыми шкурами помогла — поджечь камнемет у аллери не получилось, и Стас подал команду заряжать. Требюше стрелял медленно, но скорострельность от осадного орудия и не требовалась. Главное — попасть, а тяжелый камень сам все сделает.

Двадцать ставров с трудом натянули дрожащий от напряжения трос. Готовый к выстрелу механизм замер, замерли и все вокруг.

— Огонь! — приказал Стас. Ставр из рода Буйногривых ударом выбил клин, удерживающий туго натянутый трос, плечо требюше стремительно размахнулось, и со зловещим гулом снаряд полетел в ворота, но упал, зарывшись в землю в паре десятков метров до створок. Со стен заулюлюкали.

— Заряжай меньшим! — сказал Стас. Самый простой метод прицеливания, открытый еще Архимедом, состоял в подборе камней по весу. Римляне, штурмовавшие Сиракузы, очень удивлялись, когда метательные машины греков поражали их корабли даже в упор.

Вложили меньший камень — и то его с трудом подкатили пятеро воинов.

Тишина разлилась над городом. Осажденные страшились попадания, осаждавшими владел азарт. Фффу-у-у! Снаряд вылетел и унесся к Ильдорну. Через несколько мгновений раздался глухой удар и треск расколотой кладки. Ставры оглушительно заревели.

— Попали!!

Валун не попал в ворота, но снес часть стоящей над ними башни, и Стасу стало страшно при мысли о том, что стало с ее защитниками.

— Заряжай! — крикнула за него Элор, но возбужденные удачей ставры уже катили новый снаряд. Ошеломленные защитники даже не стреляли.

— Готовься! — сказал Стас Лютоглазу. — Когда ворота падут, врывайтесь в город!

Бывший зверолов кивнул. В закрытом железном шлеме с торчащими сбоку рогами, в панцире из проклепанных медными пластинами толстых кож, с огромной секирой в руках, генерал Лютоглаз выглядел грозно и жутко.

— Помни, что я сказал. Мы не воюем с аллери! Убивайте тех, кто будет сражаться, прочих не трогать!

— Да будет так, вождь.

Пристрелка продолжалась долго, и лишь к сумеркам огромный камень проломил врата Ильдорна. Бросившихся на штурм ставров в проломе встретила закованная в латы гвардия Айрин. Ожесточенная схватка продолжалась долго. На стороне аллери была выучка и страх загнанного в угол зверя, заставляющий биться до последнего. Ставры брали мощью и натиском, с двуручной секирой или молотом бесстрашно бросаясь на пики врагов. Со стен непрерывно стреляли, и отряд Элор немедленно выдвинулся на помощь. Хороших стрелков было мало, но даже несколько метких выстрелов хватило, чтобы заставить врага спрятаться под защиту стен.

Если бы на защиту встал каждый из горожан, ставры бы не прошли. Но гвардию почти никто не поддерживал. Аллери дрогнули, и разъяренные ставры ворвались в город. Уцелевшие в резне бежали в цитадель.

Штурм цитадели требовал особого подхода. Нападавшие понесли немалые потери, прежде чем сообразили укрыться под крышами от сыпавшихся сверху стрел и камней. Вкатить требюше в город было затруднительно, поставить и вовсе некуда — площадь перед дворцом и цитаделью простреливалась очень хорошо.

Напуганные горожане заперлись в домах, но ставры их не трогали. Присутствие среди нападавших людей смягчило страх обывателей, и Стас слышал, как из некоторых окон неслось:

— Слава Элор! Слава королеве!

Элор въехала в город на единороге. В руках королевы развевался красно-белый стяг, в отличие от белых флагов Айрин. Мастер-бронник сделал для девушки прекрасные, не сковывающие движений, доспехи, рядом находились телохранители, готовые закрыть королеву щитом или телом и, конечно же, Стас. Он же Мечедар Железнорогий. Чтобы отличать своих, Элор приказала каждому повязать на голову или шлем различимую издалека красно-белую ленту.

Грозный силуэт цитадели возвышался над городом. Четыре опорные башни выглядели неприступно. Окружив последний оплот Айрин, повстанцы разожгли костры и выставили посты. До полной победы остался лишь шаг.

Возбужденный быстрым успехом, Стас набросал чертеж тарана, на колесах, с крышей, предохранявшей от стрел, и всю ночь проработал с плотниками, указывая, что и как делать. За подходящим стволом в лес были посланы ставры и, пока таран доставляли, в местных кузницах отковали стальной наконечник. Ствол огромного дерева подвесили на мощной раме и закрыли крышей из небольших, обитых железом цельных стволов. Настоящий танк, думал Стас, оглядывая свое детище. Завтра проверим в деле.

Утром ему удалось немного поспать. Наказав разбудить себя при малейшем движении противника, Стас мгновенно уснул. Его разбудила Элор.

— Когда штурм, Мечедар? — глаза королевы яростно блестели. — Ставры отказываются идти без твоего приказа. Прикажи им! Пора!

Он схватил ее за руку и притянул к себе:

— Дело сделано. Город взят. Зачем лишние жертвы? Скоро Айрин поймет, что сопротивляться бессмысленно.

— Ха! Думаешь, она сдастся?

— Мы попробуем с ней поговорить! — твердо произнес Стас. — Хватит крови.

— Я не поверю ни единому слову этой шлюхи, — Элор сжала губы, — Но… пусть будет так.

Утром, укрывшись за передвижным щитом, переговорщики приблизились к цитадели. Сверху стали стрелять, но стрелы впивались в доски, не причиняя вреда.

— Айрин! Айрин! — взывал горластый глашатай. Со стен не отвечали. — Откройте ворота, и мы пощадим всех! Айрин не имеет прав на трон, наша королева — Элор!

Стас хотел посеять среди защитников раздор и сомнения. Если получится, цитадель падет сама.

— Город в наших руках! Сдавайтесь! Мы не хотим убивать вас, нам нужна Айрин!

Выпущенный из баллисты камень просвистел над щитом, и переговорщики отступили.

— Ну, что, убедился? — язвительно спросила Элор.

— Штурм, штурм! — кричали ее воины, но Стас понимал: непродуманный штурм приведет к потерям и падению боевого духа. Таран — это хорошо, но атака через ворота предсказуема, и там случатся вторые Фермопилы, где ярость ставров напорется на копья вставших насмерть в проходе аллери. Нет, если атаковать — то с разных сторон, заставить Айрин рассредоточить силы, и тогда, при численном перевесе, добиться победы.

В теории правильно, но как это сделать? Длинные лестницы малоэффективны и уязвимы, а Стас слишком жалел своих воинов. Но Элор не хотела ждать. Цель близка, вот она, за этими воротами! Чего же мы ждем, кричала она, и Стасу стоило огромного труда успокаивать ее, и только любовь спасала их от ссоры.

Для начала Стас отдал приказ обстреливать цитадель из-за стен города. Требюше подволокли поближе, благо теперь со стен не стреляли, и тяжелые камни, один за другим расшатывали кладку крепости.

— Ничего не выйдет из этой стрельбы, — говорила Элор, нервно сжимая меч. — Стены слишком крепки. Надо штурмовать, Стас!

— Подождем, пусть еще стреляют, — отвечал он.

И оказался прав. Прошло полдня и, казалось, проку от обстрела не будет, но, сделав с полсотни выстрелов, требюше обрушил стену. Не до основания, но встревоженный враг тут же отрядил сильный отряд защищать пролом.

Ставры рвались в бой, но Стас видел: карабкаться по кускам обрушившейся кладки наверх, да еще и под обстрелом… Сотнями полягут.

Посоветовавшись с вождями, решили штурмовать ночью. Без огней и факелов, чтобы вражеские стрелки не видели цели. Три штурмовых отряда незаметно подобрались к местам атаки: главным воротам, пролому и части стены, граничащей с крышами соседних зданий — там планировалось приставить штурмовые лестницы. К каждому отряду Стас прикрепил отряд стрелков.

Когда решили назначать командующих, возник спор. Элор категорично требовала дать ей командовать одним из отрядов, Стас не соглашался. Он боялся за нее. Но Элор при поддержке командиров аллери вытребовала это право. Она желала наступать на пролом. Стас остался командовать тараном. А когда ворота снесут, он встретится с другим отрядом во внутреннем дворе цитадели.

Лютоглаз наступал по лестницам с третьей стороны.

— Посмотрим, кто будет в цитадели первым! — воскликнул он, поглаживая свой топор.

— Айрин не трогать! Она моя! — заявила Элор. — Все слышали?!

Вожди удивленно переглянулись. Среди ставров уже складывались легенды о бесстрашной королеве аллери. Стас даже слышал опасения: коль Элор смелей и сильнее прежней королевы, не станет ли она опасней и хуже Айрин, когда взойдет на престол?

— Элор, ты командир отряда, — сказал Стас. — Ты сама этого хочешь, но тебе нельзя лезть в схватку.

— Посмотрим.

С каждой минутой, с каждым часом, приближавшим решающий штурм, Элор становилась тверже и решительней. Она верила в успех и вела себя как настоящая королева.

— Итак, время назначено, — проговорил Стас. — Сигнал — три горящих стрелы. Атакуем одновременно, быстро и тихо. И… да помогут нам духи предков!

Присутствовавший на совете шаман меднокожих довольно и с достоинством кивнул, повторяя слова вождя. Несмотря на то, как Мечедар обошелся с его коллегами, шаман не испытывал вражды к Железному Рогу. Напротив, всячески подчеркивал лояльность, надеясь в будущем занять ближайшее к вождю место. Военачальники потянулись к выходу.

— Элор… Останься.

Неторопливо и величественно Элор повернулась и молча, знаком отпустила адъютанта — высокого щеголеватого воина из перебежчиков.

— Как его зовут? — спросил Стас.

— Фардорн. А что?

— Я смотрю, он всюду тебя сопровождает. Но тебе не нужен телохранитель, пока я с тобой.

Глаза Элор потеплели. Она улыбнулась.

— Ты ревнуешь, Мечедар?

— Стас, — напомнил он. — Или ты забыла? Мы ведь одни.

— Не забыла, — она приблизилась. Ее рука легла ему на грудь. — Именно поэтому мы должны быть осторожны. Я не хочу, чтобы о нас говорили…

Она оборвала фразу, но Стас знал, о чем она думает. Он все понимал. Быть тайным любовником королевы ему было стыдно, а он не хотел стыдиться любви. И не хотел выглядеть смешным. Пусть смеются над его рогами, копытами, хвостом — только не над их любовью!

— Я тоже не хочу. Но что здесь поделаешь? Я не поэтому позвал тебя, — резко переменил тему Стас. — Элор, прошу: не лезь в бой — королеве это не пристало.

— Королева сама решает, что ей пристало. И если этого не было раньше, то станет впредь!

Стас обнял ее.

— Ты необыкновенная! — с восхищением сказал он. — Ты настоящая королева!

Он поцеловал ее. Элор повернула голову и рассмеялась.

— Что такое?

— Ты бы видел наше отражение! — она кивнула зеркалу, висевшему на стене.

Стас протянул руку, сорвал зеркало и швырнул под ноги. Осколки разлетелись по углам.

— Зачем ты разбил его? — удивилась она, и он не нашел, что ответить. К несчастью, мелькнула мысль. И за ней другая: в моем мире. А в этом… Узнаем.

— Чтобы не мешало, — наконец, сказал он. Предчувствие беды сковало сердце.

— Мне оно не мешает.

— Но ты смеялась.

— Не над тобой.

— Скоро штурм. Элор, обещай мне…

— Не бойся, Стас. Я не позволю убить себя в шаге от трона. Ничто меня не остановит теперь!

Ее одержимость пугала Стаса. В шаге от власти Элор становилась другой.

— Иногда мне самому хочется убить тебя! — прошептал он, обнимая.

— Потом. Если захочешь. А сейчас…

Ее одежда легко скользнула с плеч. Стас и не заметил, что она пришла на совет без панциря. Он пожирал ее глазами, словно во сне, сделал несколько шагов и закрыл дверь.

За стеной горланили подвыпившие воины. Миры рушились и возрождались, приходили и уходили мессии, создавались и угасали империи. Но для тех, чьи сердца и тела бились в одном ритме, это не значило ничего.

Когда Элор ушла, Стас позвал Голошкура. Разудалый ставр в самодельной броне из покрытой лаком кожи, и вечной ухмылкой на пятнистой физиономии, возник перед вождем.

— Слушай меня, Голошкур. Королева поведет атаку с другой стороны, и я не смогу там быть. Ты должен…

— Я понял, вождь. Не впервой.

— Отвечаешь головой! Чтобы ни волоса с Элор не упало! Не позволяй ей биться, понял? Убивай всех, кто встанет на ее пути, даже если это будет сама Айрин! Исполнишь — считай, я твой должник! У меня — железные рога, у тебя золотые будут!

— Исполню, вождь. А рогов мне не надо.

— Спасибо, Голошкур. Иди. И позови Фардорна, военачальника королевы. Хочу с ним говорить.

Невысокий коренастый воин вошел к вождю. Стас впился взглядом в его широкоскулое лицо, ловя себя на неожиданном чувстве ревности. Этот парень проводит с Элор больше времени, чем он, и она хорошо о нем отзывается. Но он — перебежчик, можно ли ему верить? И насколько он предан Элор?

— Я слушаю, вождь, — удивленный молчанием Мечедара, сказал воин.

— Ты служишь Элор.

— Да.

— Почему ты перешел к нам?

Вопрос не выбил воина из колеи.

— Айрин разжаловала меня за провинность, — спокойно ответил Фардорн. — И я ушел от нее. А когда узнал, что настоящая королева — Элор, решил встать под ее знамя.

— Зачем?

— Чтобы достичь того, чего не мог с Айрин.

Его цинизм поразил Стаса.

— Ты расчетлив, Фардорн.

— И что в этом плохого? — искренне удивился воин.

— Таковы вы все! — презрительно процедил Стас.

— Да. И что?

— А то, что я не верю таким, как ты! — вождь подался вперед. Человек едва доставал макушкой подбородка Мечедара, могучие бицепсы вождя были размером с его голову, но воин не испугался. Или умел владеть собой.

— Я не верю тому, кто руководствуется выгодой! А если Элор проиграет, ты тотчас сбежишь!

— Нет! Обратного пути для меня нет, — сказал воин. — Я выбрал свою сторону и свою цель.

Стас сжал челюсти. Крепкий орешек.

— Вот что, Фардорн. Слушай меня внимательно. Элор доверяет тебе, но мне этого мало. Скоро начнется штурм. Так вот, я хочу, чтобы ты охранял Элор, как сокровище, понимаешь?

Воин молчал, и Стас не мог прочитать ни мысли на бесстрастном лице.

— Мы все здесь ради нее, — наконец, проговорил человек. — Каждый из нас будет биться за королеву до последнего. Иначе Айрин уничтожит всех нас.

— Мне этого мало! Я поручаю тебе охранять Элор во время штурма. Если с ней что-нибудь случится — я сам разорву тебя на части, Фардорн!

Три огненных стрелы взвились в воздух, и осаждавшие ринулись на штурм. Бежали без звука, без боевых кличей, стремительно и быстро. Больше всего шума наделал таран, и ему же больше всех досталось. Осажденные сбрасывали на него камни, лили кипяток и стреляли, но толстая крыша спасала раскачивавших таран храбрецов. Мощные удары потрясали ворота. Окованный железом ствол бил так, что от ворот летели щепки, и в считанные минуты преграда была снесена. Но радость была преждевременной. За воротами оказалась железная решетка, и таран вновь взялся за дело.

С другой стороны цитадели слышался рев ринувшихся в атаку ставров, и Стас занервничал. Что, если там прорвутся, а он застрянет здесь?

— Что там, на стенах? — спросил он у телохранителя.

— Не знаю. Бьются, должно быть.

— Так беги и узнай! Быстро!

Ставр умчался. Отряд Стаса нервно топтался на месте, ожидая, когда рухнет последнее препятствие. Лишь стрелки посылали стрелу за стрелой в видневшихся на стенах воинов.

— Ну?

— Лютоглаз ворвался на стены! — крикнул запыхавшийся ставр.

— Громорык! Пятьдесят ставров на помощь Лютоглазу! — приказал Стас, и воины умчались. Там они нужнее, чем здесь. Но что творится там, в проломе?

Решетка не выдержала. Тяжелый наконечник погнул и вывернул ее из стены. По команде десятника ставры потянули за канаты, вытаскивая таран из прохода, и когда он освободил дорогу, ставры бросились вперед.

Стас бежал со всеми. Проскочив мимо повисшей на честном слове, изуродованной ударом тарана створки ворот, он увидел погнутую решетку, за которой отсвечивали шлемы аллери.

— Вперед! — заорал он, подняв меч, и пышущая яростью волна, разметав защитников, внесла его во двор.

Бой шел повсюду. Многие аллери сдавались, но были и те, что бились до последнего, не ожидая пощады.

Стас метался по двору, но найти Элор не мог. Взгляд упал на дверь, ведущую в главную дворцовую башню. Она была открыта, на ступенях лежали трупы. Повинуясь инстинкту, Стас ринулся внутрь. Короткий коридор вывел в небольшой холл с тремя выходами. Куда идти? Сверху раздался истошный крик, зазвенела сталь. Стас рванулся туда, занося меч над плечом. Чуткие ноздри чуяли запах крови. Так и есть!

В комнате ставр рубился с аллери. Еще один соплеменник недвижно лежал на полу. Стас ворвался в комнату и ударил сплеча. Меч погрузился в тело не успевшего отразить удар стража, и тот с криком повалился навзничь.

— Где королева? Ты видел Элор? — крикнул Стас. Его трясло от страха и ярости. Ставр развел руками. Его бородатую морду забрызгала кровь, делая воина похожим на оборотня из фильма ужасов. Стас рванулся дальше, но комнаты и залы были пусты. Где-то кричали, он увидел бегущих в ужасе женщин, видимо, обслугу.

— Элор! Где ты?

Стас двигался напролом, не глядя по сторонам, понимая, что поступает опрометчиво, что может легко получить удар из-за угла или в спину, но это его волновало меньше всего. Он должен найти Элор!

Вдруг он остановился. А ведь он уже бывал здесь! Когда бежал с Элор из замка. Вот ниша, в которой прятались от стражей, а вот там — комната Айрин!

Мощный удар копытом сорвал дверь с петель. Стас влетел в комнату и, будь там даже сам дьявол — он получил бы по рогам! Но в комнате не было никого, и Стас в ярости срубил стойку балдахина.

— Эло-о-ор! — заревел он.

Стас выбежал в коридор. Куда идти? Победа одержана — в этом он не сомневался, но зачем ему все, если с Элор что-то случится! В мозгу крутились сцены из исторических боевиков, где хорошие и плохие парни сражались высоко на башнях или крышах, но сейчас это представлялось верхом глупости. К чему лезть наверх, если можно прикончить врага здесь и сейчас. Подвал! О нем мало кто знал, кроме двух королев!

Вырвав из держателя в стене факел, Стас рванулся вниз, едва не скатившись кубарем, и в конце тупика, у двери, увидел лежащего ничком Голошкура. Стас перепрыгнул через ставра и вцепился в кольцо. Дернул дверь на себя и замер.

Слабый свет факела осветил сидевшую на гнилой соломе Элор. Стас даже сморгнул: ведь это все уже было…

— Элор!

Он подбежал и увидел лежащую ничком Айрин. Элор плакала, сжимая голову сестры. Стас беззвучно разевал пасть. Он отступил и споткнулся о лежащий на каменном полу меч. Стас пересилил себя и шагнул снова. Айрин была мертва. Струйка крови вытекала из нее, пропитывая пыль и грязную истлевшую солому.

— Ты цела? — наконец, выговорил он. Элор не отвечала. Она только что убила сестру, подумал Стас.

— Должна остаться одна королева, — прошептала Элор. — Так она сказала мне.

— Так и стало. И я рад, что осталась ты.

Он схватил Элор за плечи. Девушка вскрикнула, и Стас ощутил на ладонях липкую влагу.

— Ты ранена! — отчаянно закричал он.

— Пустяки, — сказала она и медленно повалилась навзничь.

Глава 24. Похищение

Рана Элор оказалась несерьезной. Прибывший лекарь осмотрел плечо, промыл рану и наложил повязку, после чего Элор уснула, как убитая, а Стас не смел отойти от нее ни на шаг, не доверяя теперь никому. Как выяснилось, Фардорн пал в бою, и Стасу было стыдно за слова, сказанные аллери перед боем. Чтобы успокоить совесть, вождь ставров приказал похоронить Фардорна, как героя, и объявить лучшим из бойцов, павших за королеву.

Все распоряжения Стас отдавал через адъютантов, которые вбегали к нему каждые полчаса. Он размещал воинов в казармах, выдавал расписки торговцам, снабжавшим войско, приказал очистить цитадель от трупов, чтобы ничто не омрачило радость Элор, когда она проснется. Нахлынувшие дела совершенно измотали его, но, входя к спящей королеве, Стас чувствовал прилив сил и мог снова направлять и приказывать.

По словам слуг, Элор спала крепко, лишь несколько раз вскрикивала во сне. У нее был жар, но лекарь сказал, что беспокоиться не стоит. Но Стас волновался, беспокоясь, чтобы не было заражения. Кто ее знает, эту Айрин, могла и ядом меч пропитать. Старик-лекарь кланялся и заверял, что все будет хорошо. Стас успокоился и не заметил, как задремал, сидя у ее изголовья.

— Мечедар!

Он вскочил так резко, что рог воткнулся в край деревянного балдахина, и Стасу пришлось приложить усилие, высвобождая голову. Элор улыбнулась. Слабый румянец играл на щеках девушки, и, глядя ей в глаза, Стас понял, что все в порядке.

— Да, моя королева.

— Уже утро? — спросила она.

— Да, — он бросил взгляд в узкое окно, за которым вовсю светило солнце. — Чудесный день.

— Мне снился сон, — сказала Элор. — Плохой сон. Я его не помню, но мне тревожно.

— Это лишь сон, — улыбнулся Стас. — Вставайте, королева, вас ждут великие дела!

Как было объявлено, бледная, но крепко державшаяся на ногах и счастливая Элор явилась перед народом. Люди встретили ее криком, от которого задрожала башня, и в небо вспорхнули стайки испуганных птиц.

Все было внове для нее, и все было счастьем. Элор махнула людям и ставрам рукой, и рев толпы зазвучал с новой силой.

— Народ Ильдорна, — сказала она, и собравшиеся утихли. — Мой народ! Я, Элор, дочь Бреннора, отныне ваша королева!

Снова взрыв восторга. Стас не понимал, откуда и почему столько радости. Ставры радовались свободе — это понятно, но неужели Айрин так достала всех горожан?

— Отныне и навечно народ ставров обретает свободу! Никто и никогда под страхом смерти не может иметь ставра-раба.

Этот день стал праздником. Заразившись щедростью от ставров, люди вытаскивали столы и снедь на улицы, Элор приказала выкатить из погребов замка лучшее вино и наливать всем желающим.

Ставры радовались как дети, и горожане хохотали, глядя на их неуклюжие восторженные танцы. Конечно, всей ненависти вином не смоешь, но Стас видел: ставры готовы прощать и уже простили людей, и гордился великодушием славного народа. Дело за людьми. Стас надеялся, что Элор все сделает правильно. Отмена рабства — лишь первая ступень. Трудней всего — уравнять людей и ставров, уравнять не законом, а пониманием. В истории человечества на это уходили десятки и сотни лет, но мы добьемся своего, думал Стас, глядя на перевязанную голову Голошкура, отчаянно торговавшегося с местным лавочником.

Стас думал: ставра убили, но парень просто лежал без сознания. Оклемавшись, ставр поведал ему о том, что произошло во дворце.

Элор столкнулась с Айрин в коридоре. Голошкур не мог сказать, о чем говорили сестры — он не знал языка аллери, но по интонации понял: сейчас случится то, о чем предупреждал вождь. Элор приказала ему уйти. Он отказался и хотел убить Айрин, но Элор ударила его сзади по голове. Больше он ничего не помнил.

Голошкур ходил гоголем. Обласканный Мечедаром и королевой, желавшей загладить вину за тот удар, ставр пользовался авторитетом у собратьев, и Стас не раз одергивал зарвавшегося молодца.

Город оживал. После праздников наступили будни, и через несколько дней Ильдорн зажил прежней жизнью. Лишь выбитые ворота, покалеченная башня, да полуразрушенная стена цитадели напоминали о ночном штурме.

Ставры вернулись в свои кланы, лишь один отряд остался во дворце, охраняя вождя. Стас хотел распустить их, но вожди не желали и слушать, единодушно признав Мечедара Железного Рога великим вождем и величайшим из ставров. Ну, как такому без охраны?

— Ты доволен, великий вождь? — улыбаясь, говорила королева.

— Главное, что ты со мной, — искренне отвечал Стас, и в душе все пело. Он, Стас Колодников, человек, каких в его мире миллионы, стал героем и великим вождем, и здесь же нашел свою любовь. И все равно, что на руках три пальца, а на голове рога — разве это мешает ему любить? Что вообще может помешать, если умеешь видеть главное, то, что внутри каждого из нас. Что делает нас такими, какие мы есть.

— У нас есть сказка о красавице и чудовище, — сказал, обнимая ее, Стас. Белое обнаженное тело Элор вытянулось на простынях, как странный диковинный цветок, и вся вселенная не стоила одного его лепестка.

— Да? И что это за сказка, расскажи, — прошептала с закрытыми глазами Элор. Ей нравились его нежные прикосновения, сила, таящаяся в грубых шершавых ладонях.

— Чудовищем был заколдованный принц. Он ждал, когда кто-нибудь полюбит его, и тогда чары спадут, и он вновь станет человеком.

— И что было дальше? — приподнимаясь, спросила она. Стас засмотрелся на ее грудь.

— Такая девушка нашлась. И стала его королевой.

— Я бы тоже хотела тебя расколдовать.

— Я мог бы не понравиться тебе.

— Не мог бы. Каким бы ты ни был, ты останешься тем же, Стасом из Петербурга.

Нет, спать в эту ночь решительно не хотелось!

— А еще у нас есть песня о короле, который влюбился в пастушку.

— И что дальше, расскажи! — Элор обожала слушать рассказы Стаса.

— А то, что короли не могут жениться по любви! Так поется в песне.

— Глупая песня! Короли женятся на том, на ком хотят! Или они не короли!

— Да, по сравнению с тобой они — не короли! — засмеялся Стас, притягивая ее к себе.

После счастливых ночей были суетливые, полные забот дни. Королевством надо править, оно не могло ждать. Прежние советники Айрин погибли либо разбежались, новых не было, и Элор разрывалась, принимая сотни решений за день. Стас помогал, как мог, но не знал и не понимал многого. Старосты мелких селений, какие-то просители, купцы, послы соседних держав выстраивались в очередь к королеве, ожидая ее воли. Надо вершить суд и назначать судей, отменять указы Айрин и придумывать новые, пересматривать налоги, решать, сколько платить новому войску…

Несмотря на все, Элор была счастлива, эти заботы не тяготили ее. Она рождена править и умела править. Стас с восхищением видел, как волей, одним словом или взглядом она покоряла людей. Не все уходили довольными, но все признавали: Элор — настоящая королева!

Не все было гладко. Не все складывалось так, как мечталось. Вечером в городе схватили жреца, который говорил толпе о нечестивости королевы.

— Мирхем! — прошептала Элор, узнав об этом. Она велела бросить жреца в башню и пытать, чтобы выведать, кто его послал. Стас пытался смягчить его участь, предлагая просто изгнать за ворота, но Элор была непреклонна.

— Изгонять — так всех, а всех изгнать я не могу. Я не могу во всеуслышанье обвинить Мирхема во лжи, и он знает это. Этот человек не виноват, ему приказали, но он будет заточен.

— Почему? Какой смысл? — спросил Стас. Он хотел напомнить, как она сама сидела в темнице, но, глядя на нее, почувствовал: не стоит. Нет, он не станет заступаться за человека, поливавшего Элор грязью.

— Чтобы все видели, как наказывают за злословие королевы! — сказала она. — Айрин бы отрубила ему голову! Или язык.

Когда они остались наедине, Стас сказал:

— А ведь он говорил правду.

— И что?

— Я не хочу, чтобы людей бросали в тюрьму за правду.

— Мне все равно! — крикнула Элор. — Я наказываю не за правду, а за дерзость! Люди могут говорить, что им вздумается и шептаться по углам, но осуждать меня вслух я не позволю!

Стас понял, как ей тяжело. Элор не была ни злой, ни капризной, просто, как умела, защищалась от мерзости и злословия, сопровождавших их любовь. Любовь человека и ставра.

Тесно общаясь с соплеменниками еще до взятия Ильдорна, Стас не раз слышал скабрезные шутки о связях людей и ставров, из чего сделал вывод, что такое случалось. Стало быть, не мы первые… На душе полегчало. Одно время у него на родине косо смотрели на негров, обнимавших белокожих девушек. Но все проходит, и муть, поднятая в воде, когда-то осядет на дно. Таковы люди там, таковы и здесь.

Но Стас ошибался. Аллери желали видеть непогрешимого правителя, и дозволенное низам, не должно и не могло быть прощено королеве.

Часто бывая в городе, Стас замечал, что говорят о ставрах люди.

— Они получили свободу — так пусть убираются в свои деревни! — говорил один горожанин другому.

— Это точно. Как королева выдерживает их вонь во дворце? — сказал кто-то за спиной, и Стас еле сдержался, чтобы не обернуться. Он не сможет заткнуть рты всем. Это лечится временем, это пройдет. Должно пройти.

— Представляю, как она спит с этим чудовищем! И это — наша королева!

— Грязная королева!

Они не боялись и не обращали внимания на проходящего мимо ставра. Внешне Мечедар не отличался от воина и одевался просто. Обыватели не подозревали, что он знает их язык, а чуткие уши ставров слышали далеко.

— Айрин была жестока, но знала, что такое честь. Она не унижалась до такого! Только представь: какой-то грязный ставр дрючит нашу королеву!

Стас метнулся к говоруну. Его длань, прихватив человека за ворот, с легкостью оторвала его от земли:

— До чего не унижалась Айрин? — спросил Стас. Спросил негромко, но вокруг стало тихо. Торговцы и прохожие испуганно смотрели по сторонам и друг на друга.

— А-а-а-а, — пролепетал человек. Он не ожидал такой развязки и, болтаясь бесформенным мешком, не смел выговорить ни слова. Его собеседник, лавочник, побелел и попятился под взглядом Стаса.

— А ну, иди сюда! — приказал Стас. Лавочник попятился еще быстрей, вбежал в лавку и захлопнул дверь.

— Стража! — крикнул очнувшийся аллери. — Убивают!

— Что ты только что сказал? — процедил Стас, сжимая ладонь так, что отвороты одежды медленно душили человека. — Повтори! Что ты сказал про королеву?

— Н-ничего! — закричал тот. — С-стража!

— Я все слышал! — сказал Стас и ударил. Огромный кулак ставра врезался в грудь, человек вскрикнул и завалился набок.

— Стража! — кричали повсюду, но Стас еще не закончил. Пара ударов копытом — и дверь лавки провалилась внутрь. Завизжав, как поросенок, лавочник хотел прыгнуть в окно, но не успел.

— Теперь ты. Что ты говорил о королеве? — Стас оскалил зубы и клацнул ими перед физиономией лавочника. Штаны горожанина мигом промокли. — Повтори!

— Ничего!

— Тебе не нравятся ставры!

— Очень нравятся!

— Они вонючие, да?

— Они прекрасно пахнут!

Стас занес кулак. Один удар — но такой, что он запомнит на всю свою жалкую жизнь! Лавочник заверещал.

— Эй, ты, ставр! А ну, отпусти его!

Стас обернулся. Стража. Двое парней, не слишком уверенных в себе, если судить по взглядам.

— Пошли вон! — рявкнул он. — Я не граблю.

— Что ты делаешь в чужой лавке? Ты покалечил человека! — сказал один.

— Отдай оружие, ставр, — приказал второй. — И иди с нами в суд!

Стас отпустил лавочника, а чтобы не уполз, придавил копытом.

— Позовите еще десяток, — презрительно процедил Стас. — А потом указывайте.

Первый оказался молодцом. Выхватив меч, он направил клинок на погромщика:

— Иди с нами, или…

Стас не собирался драться, да и гнев понемногу утих. Он понял: парни делают свое дело, в их глазах он выглядит погромщиком или вором. Он хотел сказать, кто он, но передумал.

— Идем, — сказал он и отдал меч.

К вечеру об этом говорил весь город. Выходку ставра, напавшего на мирных горожан, обсуждали все, кому не лень, и Стас понял, что он натворил.

В суде его узнали и отпустили. Он лично наградил задержавших его стражей, оставив их в полном недоумении.

Но в Ильдорне стало неспокойно, невидимое глазу напряжение нарастало, перепалки между людьми и ставрами часто заканчивались драками. Элор жестоко наказывала зачинщиков, не делая исключений между ставрами и людьми, и горожанам это не нравилось. Жители Ильдорна были не готовы жить бок-о-бок с новыми соседями, еще недавно считавшимися рабочим скотом. Конфликты происходили часто, причем не только из-за расовой неприязни. Освобожденные Элор ставры получили свободу передвижения и повезли свои товары в Ильдорн и другие поселения, что очень не нравилось местным торговцам. Дешевые товары ставров сбивали цены местных торговцев, и делегация купцов прибыла к королеве.

— Чего же вы хотите? — спросила их Элор. — Я обещала ставрам свободу и дала ее. Ставры имеют те же права, что и вы, я не стану запрещать им торговать.

Раздосадованные купцы ушли ни с чем.

— Ты наживаешь врагов, — сказал Стас.

— Я не боюсь.

— И правильно. Знай: ставры всегда поддержат тебя. Теперь ты и их королева.

Это было так. В каждом клане ставры славили Элор за дарованную свободу, возвращенных из рабства соплеменников и пожалованные вольности. Только Ильдорн не был так добр к ней. Люди роптали, и Стас не понимал этой ничтожной и глупой ненависти. Какое им дело? Разве мало того, что Элор сделала для них, снизив пошлины, разрешив то многое, что запрещала Айрин? Жалкие, подлые людишки!

Несмотря на предупреждения Стаса, слух о выходке фаворита Мечедара оказался известен королеве. Элор стала расспрашивать, Стас отмалчивался и не говорил. Он не хотел огорчать любимую, но королева была настойчива, женским чутьем чувствуя, что нашумевшее дело как-то связано с ней. Слово за слово, и она вытянула правду. Кровь ударила Стасу в голову, когда он вспоминал те слова.

— Я едва не убил их обоих, — произнес он.

— Жаль, что едва!

Изумленный Стас взглянул на Элор и не узнал: лицо королевы было чернее тучи, глаза пылали ненавистью.

— Я прикажу повесить этих ублюдков! Найди их и передай палачам!

— Я плохо помню, где это было, — ответил Стас. Он кривил душой, изо всех сил желая, чтобы Элор остыла. Ему страшно видеть ее такой. — Я плохо знаю город. Я и так покалечил одного из них.

— Стас, я слишком добра! Айрин была жестока, ее не любили и боялись, но никто не смел так говорить о королеве! Я повешу мерзавцев на площади и заткну поганые рты!

— А ведь я не хотел, чтобы ты стала королевой! — нехотя признался Стас. — Никогда не хотел, потому что знал и чувствовал, что так все и будет.

— Почему же ты помогал мне?

— Я хотел, чтобы ты была счастлива. А теперь вижу, что со мной тебе трудно быть счастливой.

Они замолчали. Такой тягучей, отчаянной тишины Стас не слышал никогда.

— Что? — наконец, произнесла она. — Что ты задумал?

— Мне лучше уйти. Хотя бы на время. Чтобы злые языки…

— Я вырву их!

— И настроишь народ против себя. Я хочу, чтобы тебя любили, а не боялись.

— Я — королева! Я делаю, как хочу и что хочу. Кто глуп, тот пусть меня боится. Кто умен — поймет, что наступают другие времена.

Тупик, подумал он. Что же нам делать?

— Я ведь не уйду насовсем, Элор. И ты всегда будешь со мной. Вот здесь, — он приложил огромную ладонь к сердцу. Элор схватила его ладонь:

— Не уходи. Хочешь, прощу их всех?

— Дело не в них, — сказал Стас. — Тебе нужен трон. А мне нужна ты. Но ты не можешь оставить все и уйти со мной!

— Я вернулась туда, где рождена. Рождена, чтобы править — а ты хочешь, чтобы я ушла?

Он не знал, что ответить. Все, что они пережили, все вело к этой цели. К трону. Отказаться от того, к чему так стремились — и впрямь глупо. Но она не понимала многого. Он не мог оставаться во дворце. Когда в спину шепчут и показывают пальцами, когда видишь кривые ухмылки и представляешь, что говорят о тебе и Элор. Хотелось пустить кровь и порвать дурные рты! Он сдерживал себя изо всех сил. Нельзя. И так его неразумный поступок едва не разрушил хрупкий союз людей и ставров. А может, мы строили замок на песке?

— Я думала об этом, когда Мирхем не дал благословения, — сказала Элор. — Но не знала, что жрецы настолько обнаглеют. Я знаю: это они мутят народ.

Если я уйду и вернусь в клан, ей станет легче, подумалось Стасу. Исчезнут разговоры и сплетни. Но дальше? Встречаться тайком, как воры? Элор не допустит такого, и он не хочет. Мир объявляет нам войну, подумал он, тогда к черту этот мир! Мы двое — это мир! Наш мир.

Его взгляд встретился с глазами девушки. Элор улыбнулась:

— Выход есть, Стас. Наша свадьба.

Он остолбенел. Об этом он не смел и мечтать.

— Да, наша свадьба, — повторила она. — Элор и Мечедара. Королевы Ильдорна и вождя Железного Рога.

— Ты понимаешь, что…

— Понимаю, Стас. Пусть будет, как в твоей сказке. Это наша судьба, Стас.

— Не люблю это слово, — пробормотал он.

Все правильно. Единственный верный ход. И, действительно, как в сказке. Он не верил ушам. Как она решилась, как смогла? И что скажут люди? Стас чувствовал, как краснеет от гнева на самого себя. Трус! Какое тебе дело? Пусть говорят! Ты совершил невозможное, а теперь боишься говорунов! Но какова Элор! Вот так, по-королевски: не развязать — так разрубить!

— Я согласен, моя королева, — улыбаясь, сказал он и полез целоваться.

— Не откуси мне нос, чудовище, — засмеялась Элор.

— Голошкур, закрой двери.

Верный адъютант мигом прикрыл дверь тронного зала и понимающе осклабился.

— Дурак! С другой стороны.

Известие о свадьбе поразило всех без исключения. Год бурлил, как кипящий котел. Не было ни дома, ни угла, где бы не говорили об этом. Ставры восприняли слух спокойно и даже весело. Но их терпимость и добродушное отношение к предстоящему событию казались аллери ничем иным, как подтверждением животной похоти и грубой простоты. И если на разврат королевы еще можно закрыть глаза, то свадьба с инородцем-ставром! Аллери не хотели короля-ставра, и многие кричали, что уйдут в соседние королевства, чем станут служить ставру.

Объявив о свадьбе, отступать было нельзя. Замечая недовольство подданных, Элор лишь сжимала зубы, говоря:

— Ничтожества! Им не дано понять…

— Чтобы понять, им надо быть нами, — сказал Стас.

— Это так, — сказала она. — Как я решила — так и будет!

Стас опасался бунта. По его приказу верные ставры охраняли покои королевы, оружейную и сам дворец. Но присягнувшие Элор воины и слуги во дворце не выказывали недовольства. Им хорошо платили, и они служили со всем рвением, понимая: случись что с королевой — и им несдобровать.

Был пойман еще один жрец. Не решаясь появляться в Ильдорне, он подстрекал жителей пригородных поселений к восстанию против «распутной королевы». Его схватили не ставры, а королевский патруль, и Стас был рад этому. Значит, не все еще потеряно.

Подстрекателя доставили во дворец, и Элор пожелала лично взглянуть на него.

— У меня слово для тебя, королева, — сказал жрец. Сопровождавший королеву Стас заметил в его глазах огоньки безумия. Фанатик, подумал он, надо за ним присмотреть.

— От Мирхема. Наедине.

— Нет! — отрезал Стас. — Скажешь свое слово здесь и сейчас!

Элор вопросительно взглянула на него и перевела взгляд на пленника.

— Говори!

— Я скажу то, что ты знаешь сама. Ты спишь со ставром, ты опозорила трон Ильдорна, ты надругалась над святынями и нашими богами…

— Что? — Элор встала с трона и подошла к посланнику. — Надругалась? Я?

— Ты творишь мерзость, ты не королева!

Стоящие у трона ставры зарычали. Они обожали свою королеву. Мечедар протянул руку, успокаивая их. Он видел: Элор хочет сказать.

— Жалкий червяк! Знаешь ли ты, что такое любовь, жрец?

— Я люблю бога и готов умереть за него!

— Нельзя любить бога, не зная любви! Знал ли ты любовь, жрец, отвечай? — повторила Элор. Голос ее дрожал.

— Нет, — ответил, как плюнул, посланник.

— Тогда как смеешь осуждать, когда не знаешь? — она выхватила кинжал, и Стас не смог помешать ей. Острие клинка уперлось жрецу в грудь. Фанатик сжал губы и молчал. Сталь пронзила одежду, кровь струилась по балахону жреца, но он стоял, не отступая. Все в зале с ужасом смотрели на это. Элор ослабила натиск:

— Ты сказал, что велели, а теперь говори правду. Ты думаешь так же, как Мирхем?

— Да, — сказал фанатик.

— Охрана! — два воина схватили окровавленного жреца и выжидающе смотрели на королеву.

— Обезглавить, — глухо произнесла Элор. — Сегодня же.

Мертвящая тишина повисла в зале. Фанатика увели.

— Что? — Элор обвела взглядом кучку старательно отводящих глаза придворных. — Может, кто-то недоволен моей волей?

— Нет, госпожа, — словно очнувшись, хором заговорили они.

— Тогда почему никто из вас не убил его на месте, когда здесь, в этом зале, он оскорблял вашу госпожу?

Они молчали. Мечедар смотрел на Элор: взгляд королевы метал молнии, а рука нервно сжимала висящий на поясе клинок.

— Или вы тоже думаете так?

— Нет, госпожа…

Стас видел: Элор не верит им.

— Кто из вас способен умереть за любовь?

Тишина. Элор смотрела так, что даже Стас почувствовал себя не в своей тарелке.

— Вы все — ничтожества. Вы служите мне, но не верите в то, во что верит ваша королева! Как я могу доверять вам?

— Я верю, госпожа, — низко поклонившись, сказал какой-то старик.

— И я, — улыбнулся Мечедар.

Элор кивнула:

— Хотя бы двое… Кто из вас любил, как надо любить, тот знает, что я не отступлю, чтобы ни случилось! Я не боюсь ни Мирхема, ни его грязных речей!

Когда придворные разошлись, Элор подозвала советника, того самого старика.

— Вели отпустить жреца из тюрьмы. Казнь отменить.

Советник поклонился, подтверждая, что понял, но Элор не закончила:

— Пусть идет и передаст Мирхему: еще одно слово — и я велю сравнять Кен-Данар с землей! Иди.

Советник поклонился еще раз и ушел.

Едва их оставили наедине, Стас схватил Элор, прижав к себе:

— Ты пугаешь меня!

— Довольно, Мечедар! Я сделала так, как надо.

— Боюсь, жрецы не поймут твоего жеста. Ты прилюдно приказала его казнить и тайно отпустила… Люди решат, что ты жестока и зла.

— А если я хочу этого? Хочу, чтобы меня боялись. В первую очередь Мирхем и его люди. Мне важно лишь то, что скажешь ты, — Элор взяла его за руку. Их взгляды встретились, и Стас не мог не улыбнуться, глядя в ее глаза. Этим глазам он прощал все.

Они страстно поцеловались.

— Неужели тебе нравится целовать меня? — спросил он. — Представляю свою морду со стороны.

Она тихо засмеялась:

— А я закрываю глаза…

— А я не могу на тебя насмотреться!

— Пойдем в покои.

Они миновали окаменевшую стражу и по коридору пришли в спальню Элор. Едва закрылись двери, железная королева обняла Стаса и расплакалась.

— Не плачь, — Стас гладил ее и радовался, что она плачет.

— Я не хочу быть жестокой, но я должна, понимаешь?

— Понимаю, Элор. Таков твой мир. Такова власть.

— В твоем мире разве не страдают?

— Страдают, и еще как.

Она понемногу успокаивалась. Стас поднял ее на руки и качал, как ребенка. Это было так легко.

— Теперь ты понимаешь, что значит править, — сказал он. — Власть не может без насилия, Элор, ты не уйдешь от этого, как бы ни старалась. Ни один правитель не уйдет. Добренькие не правят.

— Значит, так тому и быть, — она запустила пальцы в его гриву.

— Айрин обвиняли в жестокости. Теперь то же скажут о тебе.

— Мне все равно.

— И мне.

Они обнялись, стоя перед огромным зеркалом. Стас видел ставра Мечедара и Элор, хрупкую девушку, прижавшуюся к его плечу. Нужно ли ему что-то еще? Есть ли разница, ставр ты или человек, если ты счастлив? И что для него старый мир, если здесь он чувствует себя счастливым?

Глава последняя. Исход

До свадьбы оставались три дня. По этому случаю Элор освободила от пошлин всех въезжавших в Ильдорн купцов, и город превратился в огромный рынок. Не столько корысть, но главным образом любопытство влекло в город тысячи любопытных со всех концов Долины и других городов мира, прознавших о свадьбе королевны и ставра.

В круговерти забот и хлопот Стас и Элор целыми днями не видели друг друга. Элор занималась подготовкой к свадьбе, Стас много ездил по окрестностям, разрешая земельные споры, как грибы после дождя, возникавшие после освобождения ставров. Как равноправные граждане, ставры стали требовать захваченные поселениями аллери земли. Стас мирил спорщиков, искал компромиссы и пресекал самоуправство.

В одной из поездок к нему подошла девушка-ставр.

— Мечедар!

— Я слушаю тебя. Черногривка? — вспомнил он. — Откуда ты здесь?

— Да, это я, великий вождь.

— Как поживаешь? — спросил Стас. Он не забыл, как обидел ее тогда, на площади, в клане, пытаясь золотом откупиться от любви.

Девушка качнула изогнутыми подкрашенными рожками:

— Хорошо живу. Нашла жениха.

— Правда? — обрадовался Стас. — Поздравляю тебя!

— Я пришла за помощью.

— Говори, я с радостью помогу.

— Мой жених купил землю неподалеку, и у него спор с аллери. Я прошу рассудить нас.

— Едем. Где это?

— Совсем близко. Вон за тем перелеском.

Стас не стал брать охрану. Ехать недалеко. Лишь верный Голошкур увязался следом. Трое ставров въехали в небольшой лесок. Тропа, больше похожая на звериную, петляла меж густых папоротников.

— Уже скоро, — сказала Черногривка. Она сидела на Унике позади Стаса, держась за его ремень.

— Что-то не помню я здесь селений, — сказал Голошкур.

— Мы только начали строиться.

Кусты зашевелились.

— Здесь кто-то есть! — воскликнул Голошкур и выхватил меч. Темные фигуры в плащах ринулись на всадников. Стас потянулся к мечу, но Черногривка выхватила клинок раньше и бросила в кусты. Девушка соскочила с Уника, и в тот же миг тяжелая палка ударила Стаса в висок. В глазах потемнело, и он грянулся оземь. Аллери окружили их. Он пытался встать, отшвырнул какого-то человека, но сзади ударили еще раз — и наступила тьма.

Сознание возвращалось рывками. Стасу казалось: он едет в повозке, закрытый одеялами. Потом чудилось, что спит, и видит дурной сон, где ему хочется бежать, но — не пошевелиться! Наконец, он пришел в себя, ясно ощутил свое тело и понял, что связан, и его куда-то везут. Мечедар находился внутри закрытой повозки и видел лишь спины сидящих на козлах людей.

Он пытался заговорить с ними, но ему не отвечали, даже не поворачивались. Стас был связан — и не просто связан: закован в деревянные колодки, которые не разбить и зубами не перегрызть. Повозка двигалась почти без остановок. Стас не мог разобрать, куда едет — видел лишь кусочек неба над головами возниц, но чувствовал, что повозка поднимается в горы. Это чувствовалось по каменистой ухабистой дороге, гулкой тишине и воздуху. Куда его везут?

Стас понял: его не ждет ничего хорошего. Черногривка предала, завлекла в засаду! Отомстила. А он, дурак, поверил ей! Правда, почему-то не убили сразу, значит, он кому-то нужен…

Тело затекало, колодки жали, но он все же заснул, и уже сквозь сон почувствовал, как повозка остановилась. Стаса выволокли и поставили на ноги.

Была ночь. Он стоял в горной лощине, так заросшей кустами, что их сплетавшиеся ветви образовывали живую непроходимую стену. Повернув голову, ставр посмотрел на своих спутников. Жрецы! И, похоже, они кого-то ждали.

С другого конца тропы послышались шаги и возникла знакомая плотная фигура.

— Мирхем! — воскликнул Стас.

— Да, это я, чужак.

— Зачем я тебе нужен? — спросил Стас.

— Я мог бы убить тебя, — сказал Мирхем, — но не стану. Я знаю: не ты убил наших братьев в Ильдорне.

Стас с ужасом подумал об Элор. Что, если жрецы задумали отомстить, а его нет рядом?

— Я не думал, что ты откажешься вернуться, чужак.

— Я так захотел.

— И напрасно. Все кончится так, как должно кончиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не позволил убить тебя только потому, что не хочу, чтобы твой поганый дух остался в нашем мире. Ты уйдешь туда, откуда пришел. И на этот раз согласия спрашивать не буду.

Стас застонал. Сволочи!

— Почему ты не схватил меня тогда, в храме?! — спросил он.

— Мне было нужно, чтобы вы уничтожили Айрин. Она мешала нам. Когда вы это сделали, я мог бы оставить вас в покое, если бы не безумие новой королевы! Сестры стоят друг друга!

— О чем это ты? — крикнул Стас.

— Свадьба! Элор могла бы иметь тебя в любовниках, раз уж вам так нравится, — по губам Мирхема скользнула брезгливая усмешка. — Наверно, я мог бы позволить вам это… в обмен на некоторые условия. Но вашей свадьбы я не допущу. Чужак не должен быть королем Ильдорна, людьми не должно править чудовище!

Мирхем говорил так, словно не Элор, а он был истинным правителем Ильдорна.

— Я не чудовище, ты, старый слизняк!

Пальцы Стаса сжались в кулаки. Ох, вломить бы сейчас ему в лоб, тоскливо подумал он, все бы отдал ради одного удара! Словно читая его мысли, Мирхем довольно ухмылялся:

— Ты все испортил сам. Меня устраивало, что ты изгнал шаманов (да, я и это знаю!), что воевал с Айрин. Ты освободил ставров от рабства. Ты думаешь, что освободил. На самом деле ты помогал нам. Мы умело направляли тебя.

— Ты лжешь!

— Ничуть не бывало, — развел руками Мирхем. — Думаешь, мы не заметили, как среди рабов Ильдорна появился ставр, знающий механику лучше всех аллери? Уже тогда мы стали присматривать за тобой. А когда ты сбежал, да еще прихватил с собой Элор… Я был просто в восторге! Помнишь жреца, сопровождавшего Айрин, когда ты встретился с ней на стройке? Если бы не его слово, Айрин убила бы тебя уже тогда!

Стас помнил, но не мог поверить.

— Отчего Айрин медлила, когда могла уничтожить ваш лагерь на горе? Отчего пошла на уступки? Испугалась кучки оборванных ставров? Ха-ха! Ты много о себе возомнил, чужак! Айрин могла раздавить вас уже тогда, но мы сдерживали ее, призывая остаться в Ильдорне, пока ты не собрал силы и сам не подступил к городу!

Стасу нечего было ответить. То, что он считал своей удачей и просчетами Айрин, оказалось интригами жрецов! Не только он, и Элор в опасности!

— Ты думаешь: попал в сказку? Многие чужаки так говорили. Но наш мир — не сказка! Он настоящий, и в нем не будет свадьбы королевы и ставра, ставров-гениев, невиданных машин и всего того, что могут принести в мир чужаки! Иначе хаос раздерет наш мир на части.

Стас слушал, ощущая, что жрец по-своему прав. Попал в чужой монастырь — живи по уставу, а он так этот мир тряхнул, что долго аукаться будет.

— Я не думал, что все так обернется, — ответил Стас. — Я не желал ни царства, ни славы.

— Но стал великим вождем! — саркастично заметил Мирхем.

— Я хочу быть с ней, жрец, понимаешь! Это все, чего я добивался! Отпусти меня! Если ты хочешь, я не буду вождем ставров.

— Ты не можешь не быть вождем. Ты прирожденный вождь, чужак, и ты всегда будешь им. Тебя можно лишь убить… или отправить обратно. Наш мир — не сказка, — повторил он. — Сказка — это ты, чужак, и конец уже наступил. Кстати, с тобой хочет кое-кто встретиться.

Из тьмы выплыла коренастая фигура. Ставр? Безрогий ставр.

— Узнал, Мечедар? — сказал Зримрак. — Как же я рад, что вижу тебя в последний раз! Мне следовало убить тебя тогда, но я думал: ты и впрямь потерял память.

Стас ничего не понимал. Они что: заодно?

— Я намерен отправить тебя обратно, чужак, — сказал Мирхем. — Зримрак поможет нам в этом. Он знает, где ты вошел в наш мир.

— Аллери называют тебя чужаком, — с ненавистью проговорил Зримрак, — но для меня ты — демон в обличии ставра. Как бы я хотел вырвать твое сердце!

Рука шамана протянулась к груди Стаса, и пальцы с хрустом сжались.

— Мы заключили договор, — сказал Мирхем. — Зримрак открыл нам вход в пещеру, мы, в свою очередь… Ну, неважно. Теперь я знаю, откуда ты явился, чужак, и откуда могут прийти другие. Это очень важно.

— Но ты ведь показывал мне вход в мой мир! — воскликнул Стас. — В твоем храме!

— Я солгал. В Храме Кен-Данара нет ничего подобного. Я хотел, чтобы ты оставил Элор, ты мешал моим планам. Я мог сделать ее королевой без тебя и твоих ставров. Среди сторонников Айрин было немало наших людей… Но ты не согласился. Тогда я вызнал, откуда родом Мечедар, затем мои люди отыскали шамана, который сделал тебя вождем. И я все понял. Здесь все началось, здесь и закончится, — указал на черневший впереди провал жрец.

— Я бы с радостью сжег тебя живьем, но Мирхем убедил меня, что тебя нельзя убивать, — проговорил шаман. — Знаешь, почему, демон?

Стас молчал, не собираясь с ним разговаривать. Судя по виду Зримрака, шаман очень хотел рассказать. Он продолжил:

— Ты нам нужен живой! От мертвого никакой пользы.

— Я не стану служить вам! — сказал Стас думая, что его шантажируют. Зримрак расхохотался:

— Еще как станешь! Когда твоя поганая душонка отправится восвояси, душа Мечедара вернется! Твое тело обретет прежнего хозяина, настоящего Мечедара! Ты понимаешь, о чем я? Мечедар — мой раб, и будет делать все, что я ему скажу!

— С помощью него мы снова будем контролировать ставров, — сказал Мирхем. — Таким образом, каждый получит то, чего желает.

— Вы… Вы… — с ненавистью выдавил Стас. У него не было слов. Что будет с этим миром? Что еще придумают эти ублюдки? Что станет с Элор? Твари!

— Хватит речей. Тащите его в пещеру!

Он даже ударить не мог: одной колодкой руки были связаны с шеей. Его схватили за рога и поволокли во мрак. Стас лишь беспомощно озирался.

Судя по словам жреца, эта пещера и была тем местом испытаний, через которое Стас явился в мир Долины. Длинный извилистый ход, свисающие с потолка сталактиты — ничего этого Стас не помнил: отсюда его вынесли без сознания.

— Тащите сюда! — раздался голос Зримрака. — К этому камню! Быстрее!

Один из жрецов привязал колодки Стаса к вбитому в кусок скалы железному кольцу.

— Теперь назад. Прощай, чужак!

Стас услышал злорадный смех и топот стремительно удалявшихся шагов. Он повернулся и увидел, как темнота вспучилась огромным черно-сиреневым пузырем с бегающими крохотными искорками. Зловещая субстанция медленно приближалась, и Стас вспомнил, как много дней назад Зримрак спрашивал его, не ходил ли он в сторону от указанного места. Теперь все было ясно. Выбирая послушных вождей, шаманы заранее указывали им безопасное место в пещере. Неизвестно почему — то ли по глупости, то ли еще от чего-то — Мечедар пошел в опасную зону и потерял душу… Стас бился, пытаясь порвать веревки, но в колодках не мог даже размахнуться. Он видел, как неподалеку Зримрак следил за его усилиями.

— Изыди, демон! — сказал, улыбаясь, шаман.

Стелясь по каменному полу, крошечные молнии подбирались к ногам Стаса, и он ощутил знакомое, все усиливавшееся дуновение. Потоки воздуха потекли мимо, с жутким шипением всасываясь в черную воронку времени.

— А-а-а-а! — не выдержав, закричал Стас, когда мощный поток приподнял его, и он повис и затрясся в воздухе, привязанный к железному кольцу.

Все смешалось в душе. Еще не так давно он мечтал вернуться в свой мир, был готов отдать все! Затем отказался, потому что нашел здесь все, что хотел… Сейчас его несло обратно, и он кричал, теряя все, что было дорого, что заняло часть сердца навсегда. Ослепительная тьма поглотила его, летящая сквозь вихри звезд душа ударилась о землю, и все померкло.

В голове шумело. Стас ощутил, что лежит на земле, ему сыро и холодно. Тело гудело и ломило так, словно племя ставров плясало на нем всю ночь. Пальцы судорожно коснулись лица. Что такое? Рот маленький, нос вообще крошечный! Что со мной? Где…

Стас оторопел, уставившись на измазанную в грязи пятипалую руку. Не думая о грязных пальцах, Стас с наслаждением ощупывал себя, понимая, что вернулся. Вернулся! Расплывчатые круги перед глазами трансформировались в очертания бетонного забора КАСа, осветительного столба, высоковольтной мачты, кустов и черной, блестящей мокрым асфальтом дороги. Рядом размытыми пятнами сияли огни многоэтажек.

Боли не было, но встать он долгое время не мог. Тело казалось слабым, в желудке застыл ледяной ком. Провозившись в грязи, он, наконец, поднялся. Люди, город!

Покачиваясь от слабости, Стас радостно улыбался и не обиделся, услышав от прохожего:

— Надо ж так нажраться!

Он вернулся! Он дома!

Выбравшись под свет фонаря, Стас прислонился к столбу и, превозмогая тошноту, почистился, оттирая куртку и штаны залежалым ноздреватым снегом. Вскоре вестибулярный аппарат настроился, и Стаса уже не мутило. Но он не решался оторваться от столба, боясь, что его вновь куда-нибудь засосет…

Окружающий мир проступал все ярче и отчетливей. Стас вспоминал марки проезжавших машин, ощущая кислую вонь тающего загаженного снега и выхлопной гари. Он дома, но как же Элор? Ведь свадьба, у них должна быть свадьба! Сковывавшая мозг пелена спала, Стас вспомнил все, запрокинул голову и закричал. Вопль беспомощной ярости и боли отразился от старых гаражей и увяз в кустах, не долетев до многоэтажек. Стас сжал кулаки и заплакал.

Что теперь будет? Что станет с Элор, когда она узнает, что он, как предатель, исчез из-под венца? Что она подумает? Мысли смешались в удушливый водоворот. Стаса вновь замутило. Что станет с ней, что будет, когда вместо него вернется грубый и недалекий Мечедар? За что это мне? Будь прокляты Мирхем и Зримрак, прокляты во веки веков! Стас бросился обратно. Он бегал по кустам вдоль дороги и нашел отпечаток на грязной земле. Здесь он лежал, вот здесь! Где же чертов портал? Откройся, ради всего святого, откройся мне!

Стас озирался и ломился сквозь кусты, не обращая внимания на облепившую ботинки грязь и хлещущие по лицу ветки. Нет ничего. Никакого портала. Стас глянул вверх: высоковольтная мачта царапала низкие брюшки облаков. Флага на ней не было.

Что теперь? Он посмотрел на запястье, где висели едва не слетевшие с расстегнувшегося браслета часы: полдесятого. Время примерно то же. Стаса передернуло: вдруг и день тот же? Вдруг он никуда не исчезал и сейчас явится домой, как ни в чем не бывало? Ну, а что грязный — так скажет Таньке, что упал.

Танька, Таня. Она сейчас в квартире, ждет его. Вернее, не ждет, болтает с подругой по телефону или смотрит сериал. Она… Стас поймал себя на мысли, что почти забыл, какая она, Таня. Он думал о жене, а перед глазами была Элор. Что делать? Идти домой, к жене? Зачем?

Он заглянул в себя и понял, что не чувствует ничего к женщине, в этом мире звавшейся его женой. Он не сможет жить с ней, как раньше, поэтому лучше не возвращаться. И куда же мне идти?

Высокие, сверкающие огнями дома казались уродливыми и чуждыми, воздух вонючим и мерзким. А ведь он жил здесь. Как он жил здесь?!

Искать портал бессмысленно. Быть может, он появляется раз в сто лет. Может, и раньше, да только шансов все равно нет. Поселиться в этих кустах и ждать того, что может никогда не случится?

А если к Жорику? Пойти к приятелю, нажраться и рассказать все? Не поверит, подумает: от компьютерных игр свихнулся. Стас засмеялся: вот оно, проклятье Черногривки. Он получил то же, что и она.

— С-с-свиньи! — прошипел он, на миг забывшись, и сжал кулаки. Затем опомнился и побрел во дворы.

Темно и пусто, как и в душе. Редкие тусклые лампы над козырьками парадных отвоевывали у тьмы куски невзрачных стен и полуразвалившиеся скамейки. В глубине двора угадывались очертания детской площадки и кирпичная ширма помойки. Стас нашел лавочку и сел, откинувшись спиной на детскую лесенку. Он смотрел на свое-чужое небо и вспоминал Элор. Как же хорошо им было!

Быть может, он заснул… Но короткий, полный страха вскрик заставил поднять голову. Во тьме у стены помойки что-то происходило. Не зная, зачем он это делает, Стас встал и направился туда.

В предутренних сумерках маячили три силуэта. Двое прижали к стене девчонку, шаря по карманам и в вырванной сумочке. Грабят, вяло отметил Стас, мне-то что? Нет, он не боялся. Переключись сейчас грабители на него, он бы не шелохнулся. Ему плевать, что будет с ним и с этим миром…

Прижатая к забору девушка не кричала, но Стас расслышал несколько странных слов. Иностранка? Какое мне дело. Один из парней резко ударил ее по лицу и по двору разнесся полный отчаяния крик:

— Мечеда-а-ар!

Лишь одна во вселенной могла звать его так!

— Элор!!

Стас бросился к ней, но моментально выброшенный навстречу кулак сбил его наземь. Парень довольно хмыкнул. Стас упал и встряхнул головой, ощущая вкус крови на разбитых губах. В носу тоже хлюпало. Ах вы, людишки поганые!

Аллери смотрели и скалились. Мечедар поднялся и расправил плечи:

— Пошли прочь, пока я вам шеи не свернул!

— Ого! — засмеялся второй, державший Элор, парень. Стас заметил в его руке нож. — Хрена се, крутой бухарик. Дай ему еще!

Замахнувшись, второй шагнул вперед. Не дожидаясь удара, Стас прыгнул навстречу, боднув врага головой. Хрустнул сломанный нос. Схватившись за лицо, грабитель согнулся и застонал. Теперь добить копытом! Размахнувшись ногой, Стас отправил парня в нокаут. Второй ошалело смотрел.

— Растопчу! — сказал Мечедар. Он шагнул, ссутулившись и наклонив голову. Что ему жалкие аллери! В рог сверну! Ярость ставра туманила голову. Стас выставил рога и пошел на второго. Парень толкнул на него девушку и скрылся за стеной.

— Элор! — он схватил ее и замер. Но это не Элор! Не его Элор… Одета в обтягивающие широкие бедра джинсы и кожаную курточку, ростом пониже, фигура не такая стройная, большая грудь и лицо… Не ее лицо!

— Ты кто? — спросили они одновременно.

Стас смотрел ей в глаза, не решаясь поверить. Этого не могло быть.

— Ты… Мечедар? — с надеждой спросила она. Девушка говорила по-русски, и Стас на мгновенье задумался. Элор не знала русского. Но ведь и он не знал языка ставров, но говорил на нем.

— Да. Я. Мечедар, — проговорил он. Из глаз девушки брызнули слезы. Она вцепилась в него, прижимаясь так, словно малейший ветерок мог унести ее прочь:

— Ты не узнаешь меня? Это я, Мечедар! Это я! — плача, выкрикивала она. Стас обнял ее. Элор??

— Элор… Ты… Откуда ты здесь?

Она лишь мотала головой. Стас гладил девушку по судорожно вздрагивавшим плечам. Он понял, каким шоком был для нее его мир. А тут еще эти сволочи.

— Пойдем, пойдем отсюда, — обнимая, он повел девушку прочь, по дороге подняв лежащую на асфальте сумочку. Там, у парадных, есть скамейки…

Они присели.

— Так вот какой ты, Мечедар, — она понемногу успокоилась и почти не дрожала. Дух королевы брал свое. Ее рука провела по лицу Стаса. — Вот ты какой, Стас…

Окружающий мир занимал ее гораздо меньше. Пальцы Элор скользили по небритым щекам Стаса, трогали глаза и брови…

— Ты… удивительный. Я представляла тебя другим, но ты такой… каким должен быть, — уже улыбаясь, заключила она и, словно спохватившись, оглядела себя. — А я… Я стала совсем другой! Ты видишь, Мечедар?

Она все еще звала его так.

— Здесь я Стас, — мягко напомнил он. — Да, ты стала другой.

— Такая странная одежда. Я нравлюсь тебе такой, Стас из… из… — она запнулась и снова едва не расплакалась.

— Ты прекрасна, — сказал он, беря ее ладони в свои. — Да, ты совсем другая. Но ведь ты — моя Элор!

Он поцеловал незнакомые губы, глядя в незнакомые глаза. Какой бы ни была она — это его Элор!

Он взял ее сумочку и открыл. Внутри — обычные для девушки вещи. Косметика, зеркальце, ключи от квартиры. Паспорт! Он раскрыл документ. Имя и фамилия ничего не сказали ему, а вот адрес… Хозяйка паспорта жила где-то здесь. А теперь будет королевой Ильдорна. Может быть.

— Что там? — спросила Элор, глядя, как он роется в сумочке.

— Вещи этой девушки, — он поднял глаза на Элор. Она нахмурилась.

— Значит, я теперь в ее теле, как ты был в теле Мечедара, — медленно проговорила она. — Что ж, оно все же лучше, чем тело ставра! А в твоем мире ставры есть?

— Нет. Ничего похожего. Только люди. Такие, как мы.

Она перехватила его взгляд и забеспокоилась:

— Почему ты так смотришь? Я некрасива? Я уродлива?

— Нет, я просто привыкаю к тебе. Ты совсем другая, — Стас достал из сумочки зеркальце и протянул ей. — Посмотри на себя.

Элор охнула и схватилась за лицо:

— О, боги, какой я стала! Какой смешной нос, и подбородок совсем другой…

Она вновь заплакала.

— Ты красива, — обнял ее Стас. Он лукавил, ему не нравилось, что эта пухленькая девушка — его Элор, но… что поделаешь? Ради него она рисковала всем, бросила королевство и… стала другой. Но разве прежняя Элор не осталась в памяти и в его сердце?

— У нас говорят: с лица воды не пить, — сказал Стас.

— Что это значит?

— Это значит, что я люблю тебя такой, какая ты есть.

Прижавшись друг к другу, они смотрели, как за квадратными вершинами многоэтажек светлеет небо.

— Какой необычный мир, — сказала она. — Какой странный. Какие огромные дома со множеством окон! Какой из них твой?

Стас улыбнулся.

— Отсюда его не увидишь.

— Ты отведешь меня в свой дом? — спросила Элор, и Стас замер. Черт! Он совсем забыл! Замешательство не осталось без внимания:

— Я вспомнила! Ты говорил: в этом мире у тебя есть жена! — Элор вскочила со скамейки, Стас едва удержал девушку.

— Это было давно. Теперь у меня есть только ты! — сказал он, прижимая ее к себе. — Только ты.

В его руках она успокоилась.

— Я думал: никогда не увижу тебя, — сказал он. — Теперь расскажи, как ты нашла меня?

Запинаясь и сбиваясь, смеясь и плача, она рассказала все. Как обнаружила, что Мечедар исчез. Верные королеве воины и ставры перерыли весь Ильдорн, но Мечедара нигде не было. Как затем объявился Голошкур, израненный и истекавший кровью. Он и рассказал о засаде.

Швыряясь деньгами и угрозами, Элор выяснила, что несколько крытых повозок ночью проследовали на восток, и она тотчас снарядила погоню. Сердце вело ее по следу Мечедара, она догадалась, что в похищении замешаны жрецы.

Хорошо, что похитившие Стаса жрецы особо не таились. Элор летела по их следам, которые привели в селенье Мечедара. Там хорошо знавшие Элор ставры рассказали, что видели отряд аллери в горах, у Пещер Предков. Тогда она все поняла. Взяв несколько ставров в проводники, Элор бросилась к пещерам. Жрецы сумели ускользнуть, в руки воинам попался лишь Зримрак…

А в глубине пещеры нашли связанного Мечедара.

Радость Элор закончилась болью, когда она поняла, что перед ней — не тот Мечедар, не Стас, не человек, которого она любила.

Вернуть Стаса было нельзя — так сказал Зримрак. Тогда она пошла и прыгнула в клубящийся туман…

— Как ты смогла? — обнял ее Стас. — Ведь ты могла пропасть, или попасть неизвестно куда и никогда не увидеть меня!

— Но я нашла тебя!

— Ты бросила королевство, свой трон… Ради меня?

— Я не жалею! — отрезала она. Стас покачал головой. Его взгляд не мог оторваться от Элор, ее отражения в этом мире. За чужими, незнакомыми чертами скрывалась его Элор, его королева.

— Пойдем, — сказал он.

— Куда? В твой дом?

Он не ответил. Надо куда-то идти. Туда, где можно отдохнуть и почувствовать себя в безопасности. Но куда — Стас не знал. К себе он вести Элор не хотел. Там Таня. Позвонить приятелям? Хотя… Он взял ее сумочку и раскрыл паспорт.

— Пошли, — повторил Стас. Он встал и пошатнулся. Эйфория миновала, и он в полной мере ощутил последствия удара.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Элор.

— Ничего, — он помотал гудящей головой. — Нормально. Даже хорошо.

Угораздило же головой драться! Будь в теле ставра — и не почувствовал бы, а здесь… Не череп, а скорлупка!

Они пошли дворами. Он разглядывал номера домов, но вдруг Элор вздрогнула и отшатнулась, едва сдерживая крик:

— Что это, Стас?

С дороги во двор сворачивала машина. Свет фар слепил их.

— Не бойся. Это машина.

— Там внутри, кажется, человек! — изумленно показала Элор. Стас покачал головой: пожалуй, ей будет непросто в его мире. А ему легко было? Ничего, вместе справимся.

Они нашли нужный дом и подъезд, вошли, и здесь Стасу стало страшно. А если в квартире ее родители или еще кто-нибудь? В паспорте штампа нет, но это ничего не значит. Как бы не пришлось объяснять, что Элор — не их дочь или сестра — а кто этому поверит?

Не испытывая королеву лифтом, Стас провел ее на четвертый этаж пешком. Вот и дверь. Руки дрожали, когда Стас доставал ключи.

— Держись уверенно, — сказал он Элор. — Это твой дом.

— Мой дом?

— Но там могут быть…

— Открывай! — велела Элор. Какого черта, азартно подумал он, щелкнув замком, почему там не боялся — а здесь боюсь?

Дверь квартиры открылась. За порогом просматривалась небольшая прихожая, обои в полоску и… тишина. Как повезло! Похоже, здесь никого нет! Они вошли, Стас захлопнул дверь, нажал выключатель.

Вспыхнул свет, и Элор вздрогнула, глядя на загоревшуюся над потолком лампу.

— Что это?

— Это такая свеча, — быстро пояснил Стас.

Квартира была маленькой, однокомнатной. В прихожей располагался платяной шкаф с зеркалом и пустая вешалка, из чего Стас заключил, что хозяйка живет одна. Отлично! Он быстро заглянул в комнату и кухню — и облегченно вздохнул. Никого.

— Здесь все так одеваются? — спросила Элор, вертясь перед стоявшим в коридоре зеркалом.

— Все девушки, — улыбаясь, уточнил Стас. — Так или похоже. Тебе нравится?

— Ваши женщины ходят в грубых штанах? — похоже, джинсы не вызвали у Элор одобрения.

— Не все и не всегда, но часто. Знаешь что, здесь должен быть шкаф с вещами, — Стас по-хозяйски обошел квартиру. — Иди сюда, нашел!

Элор с любопытством вытаскивала и примеряла хозяйские вещи.

— А слуг здесь нет? Как снять эти штаны?

— Нет. Я помогу… — Стас расстегнул пуговичку на ее джинсах и неожиданно для себя покраснел. Джинсы упали на пол. Оставшись в черных трусиках, Элор разглядывала себя в трюмо.

— Как странно видеть себя другой. И тебя другим.

— Я пойду, посмотрю еду, — сказал Стас. Он прошел на кухню и замер на пороге.

За углом на стене висела картина. Странный город желтой морской звездой раскинулся среди зеленого леса. Башни и купола, дворец и флаги настолько напоминали…

— Ильдорн! — выдохнул Стас. Его будто током пробило. Откуда эта картина? Кто нарисовал ее? Есть ли у миров границы?

Он не стал звать Элор, и пошел смотреть, что в холодильнике. Когда королева, одетая в синее вечернее платье, явилась на кухне, были готовы горячий чай и бутерброды.

— Прекрасное платье, — оценил Стас. Элор улыбнулась:

— Это лучшее, что я нашла. Ткань похожа на унгольский шелк, но такая удивительная, она так обтягивает…

Он заметил, что платье надето на голое тело.

— Садись, — сказал он. — Вот, поешь.

Элор села на стул, и тут же встала, заглядывая в окно:

— Здесь высоко. Как в башне Ильдорна. Что это?

— Это чай. Пей, не бойся, он теплый.

— А вина нет?

— Не знаю. Потом куплю, обещаю…

Они ели и смотрели друг на друга.

— Это весь твой дом? Такой маленький! — удивилась Элор.

— Да уж, не царские палаты, — не удержался от шутки Стас. — И не королевский дворец. И не мой, а твой. Ты владеешь этой квартирой. Этим местом, — он развел руками, понимая, что слово «квартира» ей не знакомо. — В этом доме много таких мест. Этим владеешь ты.

— А это что? — Элор указала на висевший в углу телевизор. Как же много придется объяснять!

— Потом расскажу. Здесь много вещей, которых ты не знаешь. Здесь все не так, как у вас. Нет королей и королев, зато есть много чудес.

— Как эти свечи? — Элор указала на горящие над их головами лампочки.

— Да, как эти свечи.

Стас смотрел, как она ест и чувствовал: будет трудно. Но это пустяки. Все придет, если они будут вместе. Он думал об этом и удивлялся себе. Раньше он боялся перемен, тяжело расставался с вещами и бесился, когда расписанная по графику жизнь вносила коррективы. Он стал другим. Неизвестность уже не пугала его, напротив, он чувствовал азарт и жажду жить, познавать и пробовать.

Он посмотрел на Элор. Ее глаза звали и требовали. Стас встал и легко подхватил ее на руки.

— Ты сильный… Как ставр! — прошептала она. Ее тело было другим, но возбуждало не меньше. Срывая одежду, они повалились на диван.

Ночь промелькнула сверкающим чувствами взрывом. Стас проснулся и тут же взглянул на Элор. Королева спала, разметав каштановые волосы по подушке. Простыня едва прикрывала тело, и Стас счастливо улыбнулся. Все сбывается! Все, если сильно захочешь!

Осталось последнее дело. Откладывать нельзя.

Стараясь не шуметь, Стас прошел на кухню, взял телефон и набрал домашний номер. Надо поставить точку сейчас. Гудки, а затем женский голос:

— Але?

— Татьяна? — он узнал ее сразу.

— Да?

— Это Стас, — он не узнавал себя, он не смог бы, не посмел бы так раньше сказать. За него говорил вождь Мечедар. — Я не приду больше. Развод оформим на днях, вещи я заберу. Я позвоню…

— Какой еще Стас? Какой развод? — удивилась Таня. — Вы не туда попали.

— Ты, что, Таня, меня не узнаешь? — изумленно выговорил он. — Я Стас!

— Какой еще Стас?

— Твой муж!

— Нет у меня мужа. Нет, и не было. До свидания.

Стас медленно положил пикающую трубку. Ошибся номером? Нет, номер у него легкий, Стас не мог его забыть, а уж голос Татьяны знал, как… И так шутить не в ее характере. Он подошел к окну и отдернул занавески. Окна выходили на гаражи. На высоковольтной мачте нет флага, подумал он. Раз. Таня его не знает и даже не замужем. Два. А какое сегодня число? Он нашел сумку Элор и вытащил мобильник. Так. Какого числа я пропал? Кажется, десятого. Тогда еще игра была. А сегодня… Он включил мобилу: экран показывал одиннадцатое ноября. Меня не было всего день!? Хм. Это еще ничего не доказывает. Проверим.

Он вновь позвонил.

— Жорик! — крикнул он, едва сняли трубку.

— Да, я. Это кто?

— Это я, Стас! — в груди екнуло. — Ты меня узнаешь?

— Узнаю, — пробурчал Жорик. — Ты б еще позже позвонил… Чего тебе?

— С каким счетом наши сыграли вчера?

— Тебе что, делать нечего? — окрысился Жорик. — Скажи ему… В шесть утра! Нефиг уходить было раньше!

— Ну, пожалуйста, Жора! Очень надо!

— Проиграли. Два — ноль.

— Спасибо, Жорик, ты настоящий друг, увидимся! — Стас быстро повесил трубку. Когда он с Жорой был в спортбаре, наши выигрывали один — ноль. Как ни крути, не сходится! Ничего не сходится! Вот и три.

Он улыбнулся до ушей. Надо же! Стас на цыпочках прокрался в ванную, включил воду и основательно умылся. В последний раз сполоснув лицо, он выпрямился и остолбенел: из зеркала на него пялилась довольная морда Мечедара. Стас зажмурился и встряхнул головой. Видение исчезло, оставив витать в воздухе ощущение чуда. Стас вытерся и смотрел на себя еще долго, пока не понял.

Так вот же, иные миры — перед нами! Неважно, кто ты и где ты, ведь каждую минуту перед нами открывается новый мир, мир наших действий и решений. Только от нас зависит, в каком мире мы будем жить, и только мы — его герои.

1.05.2010

Content

Андрей Прусаков
Путь чужака

Глава 1. Игрок

Глава 2. Демон

Глава 3. Разговор

Глава 4. Вождь

Глава 5. Пленник

Глава 6. Раб

Глава 6. Безрогий

Глава 7. Помощник великого механика

Глава 9. Побег

Глава 10. Одни

Глава 11. Убийца

Глава 12. Посланник Порты

Глава 13. Победитель

Глава 14. Выбор

Глава 15. Бегство

Глава 16. Путь в Унголию

Глава 17. Великий сур

Глава 18. Откровение

Глава 19. Новый вождь

Глава 20. Битва

Глава 21. Железный Рог

Глава 19. Жрецы Кен-Данара

Глава 23. Осада Ильдорна

Глава 24. Похищение

Глава последняя. Исход