Сергей Александров (Огрызкин)

Старая дама, или Чехарда с ожерельем

«Это же просто какой-то сумасшедший дом», — вздохнула Баратова, но ей и самой в этом странном доме уже было интересно.

ГЛАВА 1

Распаковав последнюю коробку с вещами, Юлия Александровна села на диван и со вздохом огляделась по сторонам. Ветхий буфет начала прошлого века, книжный шкаф примерно того же времени, пузатый комод, какие теперь увидишь только в музеях и старых фильмах. Запах нафталина и старых книг. И даже половицы в доме поскрипывали, выдавая его почтенный возраст. Все вещи имели отпечаток дряхлости и напоминали о прежней хозяйке квартиры — сестре ее покойного мужа, Ольге Михайловне. Баратову поселил здесь сын, уговорив пожить в этом доме хотя бы пару недель, пока закончатся основные ремонтные работы в их собственной квартире.

— Ничего не поделаешь, придется немного потерпеть, — вздохнула Юлия Александровна, закончив осмотр своего нового жилища, и вышла на балкон.

Вид отсюда был довольно красивый. Тихий уютный дворик, высокие акации и тополя, высаженные по его периметру, и даже небольшой розарий как раз под самыми окнами Баратовой. Уже опускался теплый сентябрьский вечер. Солнце спряталось за кроны высоких деревьев, и наполнившаяся сумерками комната сразу приобрела таинственный вид.

Тень скользнула по буфету и задержалась на книжном шкафу. Юлия Александровна последний раз взглянула на расстилавшийся под нею разноцветный ковер из роз и зашла в комнату. Но не успела она сделать и пары шагов, как вдруг со скрипом открылась дверца книжного шкафа. Баратова даже вздрогнула от неожиданности, затем с опаской подошла и осторожно заглянула внутрь. Ничего необычного она не увидела. Неровные ряды книг в пестрых потрепанных переплетах да пара репродукций картин русских художников. Некоторое время Баратова с интересом читала вытисненные на корешках книг названия. Их разнообразие хоть как-то примирило ее с необходимостью провести в этой квартире долгие две недели.

Отметив несколько достойных прочтения книг, Юлия Александровна закрыла дверцу и хотела пройти в спальню. Но едва она отошла от шкафа на три шага, как дверца опять открылась, издав при этом еще более ужасающий скрип, чем прежде! Баратова с досадой оглянулась, и вдруг ей показалось, что в дальнем углу комнаты промелькнула маленькая и довольно странная тень! Испуганная Юлия Александровна быстро зажгла свет и осмотрелась вокруг. Никого, кроме нее, в комнате не было, и только открытый шкаф словно приглашал еще раз заглянуть внутрь. Баратова хотела закрыть его дверцу, но тут ее внимание привлек внушительный фолиант в красивом малахитового цвета переплете. На корешке было выгравировано: «Энциклопедия суеверий и волшебства». Юлия Александровна взяла увесистый том и машинально перелистала несколько страниц. Из книги на пол выпал небольшой рисунок. На нем был изображен странного вида старичок с седой бородой и маленькими мохнатыми ручонками. Статья, которая была заложена этим листком, называлась: «Домовой и другие домашние божества».

С интересом Баратова прочитала несколько строк: «Домовой — один из нижних богов русского пантеона. Хранитель домашнего очага. Обычно представлялся в образе человечка небольшого роста, покрытого белыми волосами. Чем зажиточнее был хозяин дома, тем длиннее были волосы у домового…»

— Только такого хранителя домашнего очага мне и не хватало, — со вздохом сказала Юлия Александровна и поставила книгу на место.

Невольно она еще раз посмотрела на рисунок. Старичок, изображенный на нем, ей почему-то очень понравился, и Баратовой даже показалось, что он ей дружески улыбнулся. «Что-то ты не очень зарос, — отметила она про себя. — Хотя, если честно, Ольга Михайловна никогда не отличалась большим достатком и бережливостью. Но так ты даже симпатичнее и больше похож на маленького доброго человечка», — решила Юлия Александровна и протерла рисунок от пыли, после чего не положила его обратно в книгу, а поставила на буфет.

— Вот тут теперь и будет твой пост, — сказала она домовому, и ей показалось, что тот в ответ подмигнул ей, хотя, скорее всего, это была лишь игра света и тени.

Баратова снова закрыла шкаф, но как только она отошла от него, надоевшая дверца опять со скрипом отворилась!

— Ну, что тебе еще от меня нужно? — с досадой посмотрела Юлия Александровна на домового.

И тут она наконец поняла, что шкаф открывается как раз в тот самый момент, когда она наступает на одну из половиц, на которых он стоит. Юлия Александровна еще раз закрыла шкаф и для верности заперла его на ключ, после чего отошла на несколько шагов в сторону. Дверца больше не открывалась.

— Вот и вся мистика, — с облегчением сказала Баратова. — А я-то уж думала, что у этого дома и в самом деле есть свой хранитель, — посмотрела она на домового, после чего прошла в спальню.

Как только Юлия Александровна легла в кровать, раздался громкий бой настенных часов. Один за другим прозвучали двенадцать ударов. «Ну что же, наступает пора происходить разным чудесам и необъяснимым явлениям», — подумала Баратова. Спать ей почему-то совершенно расхотелось. Еще около получаса она читала в постели, прислушиваясь к доносившимся из разных уголков квартиры шорохам.

Старый дом жил своей ночной, таинственной жизнью. Слышались скрип половиц, приглушенные голоса за стеной и даже шаги. Временами Баратовой казалось, что шорохи раздаются уже где-то в соседней комнате. Даже тень от ночника приобрела какой-то зловещий характер. Юлия Александровна с тревогой посмотрела на закрытые двери спальни, словно ожидая, что сейчас в них кто-то войдет. И тут неожиданно совсем рядом с кроватью послышалось какое-то странное постукивание. Баратова вздрогнула и осмотрелась. Остатки сна совершенно улетучились, и Юлия Александровна вышла на балкон. Несколько минут она смотрела, как колышутся ветки стоявшего рядом с ее окнами тополя. Становилось прохладно. Слегка поежившись, Баратова хотела уже вернуться в комнату, когда вдруг как раз под самым своим балконом услышала чей-то громкий шепот.

— Да не сюда, здесь мы уже были, — раздался хриплый девичий голос. — Левее, левее, — командовал он кому-то.

Прямо под своими окнами Баратова увидела чью-то копошившуюся в кустах долговязую фигуру, а через минуту на тропинке около палисадника появилась еще одна крепко сбитая высокая девица.

— Юлька, подай мне лопату, — снова услышала Баратова свистящий шепот.

Она с интересом стала наблюдать за происходящим. Некоторое время внизу происходила какая-то странная работа. Наконец все стихло, и снова раздался голос:

— А теперь вытаскивай!

«Что же там все-таки происходит?» — подумала заинтригованная Баратова и даже перегнулась через перила балкона. То, что она увидела, поразило ее! Сначала из кустов под ее окнами показалась та самая тощая долговязая фигура молодой девушки. В одной руке та держала розовый куст, во второй — лопату. Поставив куст рядом с палисадником, девушка снова зашла в розарий и стала быстро углублять вырытую ею яму. Минут пять прошло в полном молчании. Наконец долговязая девица с досадой сказала:

— Опять ничего!

Пару минут она тупо смотрела в черневшую яму, потом вздохнула и добавила:

— Ладно, будем закапывать! Юлька, подай куст!

— Может, мы не там копаем? — робко предположила вторая девушка, подавая своей напарнице розовый куст.

— А хрен его знает, — ответила ее длинноногая подруга. — Ничего, участок небольшой! Думаю, дня за три управимся, — сказала она и водрузила куст на прежнее место.

Затем быстро забросала его землей и аккуратно утоптала ее ногами. Зарыв куст, девица выпила бутылку пива и пьяным голосом сказала:

— Вот теперь полный порядок!

«Не хватало мне только жить в одном доме с сумасшедшей садовницей», — подумала наблюдавшая за всем этим Баратова.

Через несколько минут две тени вышли из кустов и направились к дому. Долговязая девица несла на плече отбрасывавшую странную тень лопату, и от этого шествие напоминало траурную процессию. Пройдя вдоль стены, полуночницы скрылись в соседнем подъезде.

Баратова уже хотела зайти в дом, когда вдруг увидела, как от стоявшего неподалеку гаража отделилась еще одна тень, на этот раз мужская. Мужчина осторожно подошел к дому и, крадучись, прошел вдоль стены. Правда, он направился не в тот подъезд, куда зашли ночные садовницы, а в соседний. Тот самый, в котором находилась квартира Баратовой!

Еще минут десять Юлия Александровна напряженно всматривалась в темноту, но больше никто во дворе так и не появился. «Надеюсь, никаких странных полуночников сегодня уже не будет», — сказала сама себе Баратова, после чего вернулась в спальню и легла в кровать.

«Одно хорошо, что моя жизнь в этом ненормальном доме продлится всего несколько дней», — подумала она. Но как только ее стала обволакивать дрема, опять раздалось уже знакомое ей тихое постукивание! «Тук-тук, тук-тук», — кто-то слегка стучал в стену ее спальни. «Похоже, ночная жизнь в этом доме не прекращается ни на минуту», — вздохнула Юлия Александровна.

Только через сорок минут постукивание наконец прекратилось, и Баратова задремала. Но поспать ей удалось всего три или четыре часа, потому что уже под самое утро на ее кухне раздался странный дребезжащий звук, как будто бы на пол упала металлическая миска. И сразу же вслед за этим послышался топот бегущих ног! Испуганная Баратова зажгла свет и села в кровати. Пару минут она прислушивалась, потом, успокоенная тишиной, пошла на кухню. Там, на полу, в самом центре валялась эмалированная миска!

— Очень странно, — с тревогой сказала сама себе Юлия Александровна. — Но ведь мне это не почудилось! В квартире определенно кто-то был! И здесь никого, и даже двери заперты на оба замка, — отметила она, проходя в прихожую. — Просто чертовщина какая-то! Нет, это место мне определенно не нравится, — ворчала она себе под нос, возвращаясь в гостиную.

На всякий случай Юлия Александровна осмотрела и ее. Все вещи были на месте, и только книжный шкаф оказался почему-то открытым. А ведь Баратова совершенно точно помнила, что запирала его на ключ! Она машинально осмотрела ряды стоявших там книг, и ее взгляд остановился на уже знакомой ей «Энциклопедии суеверий и волшебства». Если раньше книга стояла рядом с томиком Мюссе, то теперь она была рядом с трилогией Симонова «Живые и мертвые»!

— Что за чертовщина, — пробормотала изумленная Баратова. — Ведь я же хорошо помню, что эта книга была самой крайней на полке! Ну, что? Кто здесь похозяйничал сегодня ночью? — строго посмотрела она на рисунок домового. — Это был ты, старый негодник? Или в квартире действительно побывал кто-то чужой?!

Она подошла к окну. Уже светало, и легкий туман поднимался от земли. Во дворе не было ни души. И вдруг Баратова увидела, как с балкона второго этажа дома напротив на землю спускается небольшого роста крепкий парень. Спрыгнув на землю, он быстро скрылся за углом. «Наверное, любовник спасается от застигнувшего его врасплох мужа, — подумала Юлия Александровна. — Если добавить эти ночные амурные похождения к перекапывающим розарий девицам и шорохам в моей квартире, то все говорит о том, что покоя мне в этом доме не будет!»

ГЛАВА 2

Едва дождавшись восьми часов утра, Баратова позвонила сыну.

— Митя! Ты куда меня привез?! — возмущенно сказала она. — Нет, пока еще ничего не случилось, но обязательно случится, и в самое ближайшее время! Всю ночь в доме творились странные вещи! По квартире кто-то ходил, слышались скрип дверей, шорохи и какой-то странный шелест, как будто кто-то листал большую книгу, а потом даже сбросили на пол миску на кухне!.. Нет, мне не показалось! И этот дом мне не нравится!.. Хорошо, я потерплю еще три дня, но если эта чертовщина повторится еще раз, я тут же возвращаюсь домой!.. Ну и что, что ремонт! Лучше жить в квартире с обвалившейся штукатуркой, чем с нечистой силой! А тут еще из окон дома напротив ночью вылезал, какой-то человек. Да, ночная жизнь в этом доме просто бурлит! Кстати, ты зайдешь сегодня вечером ко мне? Я пригласила к себе Людмилу. Будет и Машенька. Я знаю, что у тебя дела, но они у тебя почему-то всегда, стоит мне пригласить в гости эту девочку, — недовольно сказала Баратова и повесила трубку.

И тут ее внимание привлек доносившийся с улицы шум. Юлия Александровна вышла на балкон и увидела, что около соседнего дома собрался народ. Люди на улице что-то оживленно обсуждали, а рядом с одним из подъездов стояла милицейская машина. «Что же там произошло?» — с тревогой подумала Юлия Александровна. Она уже собиралась спуститься вниз, но как раз в это время раздался звонок во входную дверь. На пороге стоял старый еврей с пышной шевелюрой и наполовину увядшим цветком в руках.

— Разрешите представиться, Семен Яковлевич Шульман! Ваш сосед по лестничной клетке, — шаркнув ножкой, грациозно уронил он голову на плечо. — Это вам, — протянул он Баратовой гвоздику. — Решил, так сказать, засвидетельствовать свое почтение!

— Очень приятно. Но я вас так рано не ждала, к тому же у меня не прибрано, — немного растерялась Юлия Александровна.

— Ради Бога, без церемоний, — торопливо сказал Шульман. — С вашей родственницей мы прожили душа в душу целых пять лет. И знаете, почему? Потому что никогда не разводили лишних церемоний! Если ей что-то было не по нраву, она, бывало, как цыкнет на меня: «Сэмэн, не мельтеши перед глазами, пошел вон в свою квартиру!» И я, как человек деликатный, сразу же это делал! Боже, какой это был кошмар, — неожиданно тихо добавил он. — Так о чем это я? Ах, да! Золотой она была человек, культурный, царствие ей небесное! Кстати, покойница ничего вам обо мне не говорила? Нет?! Очень странно! А вот я ее почти каждый день вспоминаю, — с содроганием передернул он плечами. — Редко, знаете, встречал я такого культурного, образованного человека! Вы и сами скоро поймете, кто живет вокруг вас! Соседка справа — очень слаба по алкогольной части. И «слабость» ее бывает почти каждый день! А когда она совсем ослабеет, то начинает петь заунывные песни, а потом плакать. А стены у нас тонкие! Прямо всю душу эта самодеятельность разрывает! Сосед слева — Петя, парень, конечно, неплохой. Но очень узкоограниченный. Все интересы — только купи-продай! А Ольга Михайловна — это же был настоящий эрудит! — потряс Шульман в воздухе маленькой волосатой ручкой. — Всю историю государства Российского знала, как историю своего собственного семейства! Кто когда родился, когда крестился, кому, когда и какую подлость сделал! Я, Семен Шульман, так не знаю историю своей семьи, как она знала историю князей Голицыных! Как родных, всех по именам называла! Как будто бы всех их вырастила, выпестовала, замуж выдала, развела и в землю потом уложила! В общем, сделала для них все, что могла! Пусть земля ей будет пухом! Между прочим, Ольга Михайловна ничего не говорила вам о том, что хотела мне оставить одну небольшую книжечку по истории знатных родов семнадцатого-восемнадцатого веков? — осторожно спросил он. — Она так и говорила мне: «С твоим вопиющим невежеством, Сэмэн, надо как-то бороться! Я обязательно оставлю тебе эту книгу, как память обо мне. Ее и свою фотографию на фоне редкого экземпляра каменной бабы, что недавно был найден в районе половецких курганов». Сходство просто потрясающее! Я имею в виду, конечно, каменную бабу и этих варваров-половцев!

— Нет, она нам ничего не говорила, — покачала головой Баратова.

— Не говорила? Странно, — огорчился Шульман.

— Но если она вам ее обещала, то я, конечно, ее вам подарю!

— Дай Бог вам здоровья, — расчувствовался Шульман, утирая грязным носовым платком воображаемую слезу. — Вы знаете, она буквально настаивала, чтобы я ее взял, — проникновенно сказал он.

— Хорошо, хорошо, я ее поищу, — еще раз пообещала ему Баратова. — А сейчас, извините, но вечером у меня будут гости, — осторожно подтолкнула она многословного гостя к выходу.

— Конечно, конечно, — поспешно сказал Шульман. — Не буду вам мешать! Зайду как-ни-будь в другой раз. А если что-нибудь будет нужно, знайте, Семен Шульман, квартира тридцать пять, всегда готов помочь в трудную минуту!

— Скажите, а вы случайно не знаете, что произошло в соседнем доме? — остановила его Баратова.

— Сегодня ночью там ограбили квартиру. Вынесли все ценности, — охотно объяснил Шульман. — Говорят, это та самая знаменитая банда квартирных воров, которая уже полгода потрошит квартиры честных граждан города, а наша доблестная милиция никак не может ее поймать! Раньше они чистили квартиры в другом районе, но вот уже второй случай происходит в одном из соседних домов. Все жильцы просто в панике, боятся, что рано или поздно они доберутся и до нас!

«Только этого мне и не хватало», — с тревогой подумала Юлия Александровна.

— А может, вам надо помочь распаковать после переезда вещи? — остановился Шульман уже в дверях. — Нет?! Очень жаль! Я в том смысле, что приятно поговорить с умным человеком, — пояснил он и довольно громко шаркнул ножкой, прощаясь.

Выходить во двор Юлия Александровна уже не стала. Она только с интересом стала наблюдать из окна своей гостиной, как милиция опрашивает жителей соседнего дома. А примерно через полчаса к ней наведался еще один странный гость. Вернее, гостья. Это была симпатичная черноволосая женщина, лет двадцати восьми, на груди которой на цепочке висел какой-то странный амулет.

— Добрый день! Я ваша соседка снизу, — представилась гостья. — Я слышала, ваша родственница недавно умерла, и вы собираетесь продавать эту квартиру?

— Кто вам это сказал? — удивилась Баратова.

— Еще покойная Ольга Михайловна говорила, что ей почему-то не нравилась эта квартира, и она даже уговаривала вашего сына переселить ее в другую, — ответила соседка.

— Странно, а вот мне он об этом ничего не рассказывал, — задумчиво сказала Баратова. — А что именно не нравилось Ольге Михайловне, она вам не говорила?

— Она жаловалась на какие-то посторонние шумы по ночам, шорохи и даже голоса, — пояснила соседка.

— И давно ее это беспокоило? — поинтересовалась Баратова.

— Практически сразу же после того, как она переселилась сюда. Вообще, это место с плохой энергетикой, — доверительно сказала соседка. — Кто только до вас и вашей родственницы тут ни жил! И все съезжали через год или два!

— Но если здесь все так плохо, то зачем же вы хотите купить эту квартиру? — удивилась Баратова.

— Как раз меня такие явления совсем не пугают, — улыбнулась соседка. — Я к ним давно привыкла. Дело в том, что я экстрасенс. Вот моя визитная карточка, — протянула она Юлии Александровне свою визитную карточку.

— «Лариса Рощина. Экстрасенс. Очищение ауры, гадание, снятие порчи», — прочитала Баратова. — Да, вам, конечно, будет чем заняться в этой квартире, — согласилась она. — Ну, и как же вы ее очищаете, эту самую ауру?

— Об этом я расскажу вам в следующий раз, — уклончиво ответила гостья. — А пока давайте о деле. В моей квартире, как раз под вами, я принимаю своих клиентов, но там маловато места. А ваша расположена очень удобно. Можно работать сразу с двумя клиентами. Пока я принимаю одного из них у себя, второй может медитировать здесь.

— А вы уверены, что ему будет удобно здесь медитировать? — с сомнением сказала Юлия Александровна. — Это, наверное, требует тишины и покоя? А тут, как вы говорите, плохая энергетика!

— Конечно, придется хорошо поработать, но за месяц я здесь все основательно почищу, — уверенно сказала соседка.

При этом она попыталась заглянуть через руку Баратовой в квартиру.

— Ну, так что? Вы ее продаете? — нетерпеливо спросила она Юлию Александровну.

— Вообще-то, пока не собирались, — ответила та. — Но лучше поговорите об этом с моим сыном. На днях он будет здесь.

— На днях так на днях, — с деланым безразличием сказала соседка. — Да мне пока и не к спеху! На всякий случай имейте в виду, если у вас по ночам будут проблемы: посторонние шумы, свечение, случаи перемещения предметов — сразу же обращайтесь ко мне! И вообще, если нужно узнать будущее, помочь в принятии решения, отвести порчу… Милости прошу в любое время дня и ночи! Для соседей скидка. А если уступите квартиру, то вообще можете приходить бесплатно в течение года. И не затягивайте с этим, — многозначительно добавила она, — Знаете, отрицательная энергетика с каждым днем все больше набирает силу. А это может привести к необратимым последствиям. Вашу ауру просто пробьет! В ней образуются черные дыры, и уже никто не сможет их залатать!

— И что же тогда будет? — с тревогой спросила Баратова.

— А ничего хорошего! — ответила соседка. — Начнутся галлюцинации, видения, необоснованные страхи… Одна моя знакомая после таких же проблем стала видеть по ночам в своей квартире какую-то старушку и старого еврея! Чуть не сошла с ума! К сожалению, она обратилась ко мне слишком поздно, и нечистая сила в конце концов просто выжила ее из квартиры! Но самое страшное, что через некоторое время потусторонние явления стали проявляться и в ее новом доме! Болезнь приобрела просто хронический характер! Так что мой вам совет: поскорее примите мое предложение и доверьте общение с вашей нечистой силой специалистам, — настоятельно сказала гостья, прощаясь.

— Ну, сынок, ну удружил! — вздохнула Баратова, закрывая за соседкой входную дверь. — А главное, ни разу ничего мне не рассказывал о жалобах Ольги Михайловны! Надо будет вечером обойти со свечой всю квартиру! Шутки шутками, а аура у меня одна, — решила она.

ГЛАВА 3

После ухода гадалки Юлия Александровна немного прибрала в квартире и стала накрывать на стол. А в половине четвертого к ней пришли первые гости. Это была ближайшая подруга Баратовой Людмила. Ее сопровождал очень импозантный и еще крепкий мужчина лет шестидесяти с военной выправкой.

— С новосельем, подруга! Ну, показывай свои хоромы, — целуя Баратову, сказала Людмила. — Не Бог весть что, но уютненько, и балкон во двор, — заметила она, обойдя квартиру. — Тенистые деревья, птички поют, все настраивает на романтический лад. Не хватает только какого-нибудь симпатичного трубадура с гитарой под окном. А я к тебе не одна, — игриво продолжала она. — Познакомься, это Василий Андреевич! Майор милиции в отставке. Настоящий мужчина и кавалер!

При этих словах Василий Андреевич поклонился и вручил Баратовой букет цветов.

— Убойный отдел, — сказал он, целуя Юлии Александровне руку.

— Это в каком смысле? Вы на работе занимались заготовкой мяса? — растерянно спросила его Баратова.

— Какая ты, Юля, темная, — сконфузилась Людмила, незаметно толкнув Баратову ногой. — Убойный отдел расследует дела об убийствах, — пояснила она подруге.

— Простите, я не поняла, — смутилась Юлия Александровна. — Наверное, это очень опасная работа? — скорее из вежливости поинтересовалась она.

— Работа для настоящих мужчин, — ответила за майора Людмила и с гордостью посмотрела на своего кавалера, как будто на дело собственных рук. — К тому же сознавать, что рядом с тобой находится человек, который постоянно носил оружие и дрался не на жизнь, а на смерть с настоящими бандитами и убийцами, это так волнует и молодит! Жизнь сразу становится наполненной, — склонившись к Баратовой, тихо добавила она.

— Можно подумать, что до этого твоя жизнь была не наполненной, — улыбнулась Юлия Александровна.

— Ну, я бы этого не сказала, — самодовольно сказала Людмила. — Но этот роман станет одним из самых ярких воспоминаний моей жизни! Когда мой Василий Андреевич рассказывает о захватах, облавах, бандитских «стрелках», я чувствую, как кровь быстрее бежит по всему телу!

— То же самое ты говорила и о предыдущем своем кавалере, — с легкой иронией заметила Баратова. — Только рассказы его были о другом.

— Тот был тоже неплох, но этот — что-то особенное, — мечтательно закатила глаза к небу Людмила. — Я обязательно включу его в свои мемуары и вставлю туда пару-тройку его воспоминаний об особенно кровавых и захватывающих детективных историях!

— И ты думаешь, что кого-то твои мемуары могут заинтересовать? — спросила Юлия Александровна, с легкой насмешкой относившаяся к литературным увлечениям своей подруги.

— Конечно! Не пропадать же такой богатой биографии, — уверенно ответила та. — И потом, должен же кто-то передать нашей молодежи свой огромный жизненный опыт, сложные переливы мятущейся женской души, нюансы любовных переживаний… Жаль только, что моя бурная внутренняя жизнь проходит на фоне довольно блеклой и скучной действительности, — с грустью вздохнула она. — Произошел бы со мной хотя бы один из тех захватывающих эпизодов, которые каждый день случались с моим бравым майором, и он стал бы настоящим украшением моих воспоминаний!

— Смотри, не накаркай, — постучала по дереву Баратова.

— А что, я бы очень эффектно смотрелась с пистолетом в руках, — продолжала Людмила игриво.

— Скоро нам с тобой понадобятся уже не пистолеты, а стариковские палочки, любимая ты моя «старая перечница», — с нежностью обняла подругу Баратова. — А где же Анюта? — спросила она о второй собиравшейся проведать ее приятельнице.

— Наверное, опять все перепутала, — отмахнулась Людмила. — Вот увидишь, завтра она обязательно заявится к тебе с бутылкой вина и будет утверждать, что прием был назначен именно на этот день! Есть такая болезнь — склероз, — весело добавила она, из чего можно было заключить, что эта проблема ее еще не коснулась.

А буквально через пять минут после прихода Людмилы и ее кавалера к Баратовой пришла двоюродная племянница Маша с подругой Эллой. Та тоже привела с собой кавалера, красивого молодого человека лет тридцати. Баратова расцеловала в обе щеки племянницу и шлепнула по мягкому месту кокетничавшую со своим красивым спутником Эллу. Тот обаятельно улыбнулся Юлии Александровне и ее гостям. При этом Людмила кокетливо посмотрела на него.

— Геннадий, — сказал молодой человек приятным низким голосом, целуя Баратовой руку.

— А со мной, со мной вы не хотите познакомиться?! — слегка отталкивая подругу и тоже протягивая руку для поцелуя, спросила его Людмила.

— Ну что вы, я просто мечтал познакомиться с такой очаровательной женщиной, как вы, — галантно ответил Геннадий. — Редко я встречал такой прекрасный цвет лица и такую нежную кожу рук, — он задержал ладонь Людмилы в своей руке. — Как вы этого добиваетесь?

— У меня тоже есть свои маленькие секреты, — немного покраснев и довольно улыбаясь, ответила подруга Баратовой. — Мне кажется, мы с вами подружимся, — тихо добавила она.

— Хватит, Люда, кокетничать, — остановила ее Юлия Александровна. — Прошу всех к столу!

— Ну, и как вам, тетя Юля, ваше новое жилище? — спросила Баратову Маша после того, как все заняли свои места.

— Даже не знаю, что тебе сказать, — со вздохом ответила Баратова. — Квартирка вроде уютная, место тихое, окна выходят на красивый двор, но вот что-то мне здесь неуютно!

— Что так? — удивилась Маша.

— Понимаешь, Машенька, в этой квартире по ночам творятся странные вещи, — почему-то понизив голос, объяснила Юлия Александровна. — Кто-то ходит, слышится скрип дверей, раздаются какие-то шорохи и даже голоса!

— А вам это не показалось? — с сомнением спросила ее племянница. — Может быть, все это просто слышится из соседней квартиры? Стены в этом доме очень тонкие.

— Я и сама сначала так думала, — с досадой ответила Баратова, — но сегодня утром мне показалось, что пара вещей на кухне была не на своем месте, а две или три книги в книжном шкафу переставлены местами.

— А может, в этой квартире есть домовой? — загорелась Элла. — Или по ночам гуляет полтергейст?! Знаете, такой, в виде туманного белого облака, из которого неожиданно выглядывает чье-то страшное лицо и высовывается рука, — сделала она страшную гримасу.

— Да что ты меня пугаешь! Я и сама боюсь! — Замахала на нее руками Баратова.

— Но это же страшно увлекательно, — возбужденно продолжала Элла. — Всю жизнь мечтала о том, чтобы в моем доме жил такой маленький полтергейстик!

— Если Элла права, то надо просто освятить дом, — заметила Маша.

— А вот я не верю в эти потусторонние дела и всякую чертовщину, — беспечно сказал Геннадий.

— Я тоже не верила до последних дней! Но вот пришлось убедиться на собственном опыте, — вздохнула Юлия Александровна. — К тому же о том, что этот дом беспокойный, рассказывала мне и соседка снизу! Кстати, экстрасенс и еще адепт какой-то там белой магии, — добавила она, протянув Геннадию визитную карточку гадалки.

— Я и в этих экстрасенсов не верю, и в их белую магию, и даже в гипноз, — повертев в руках карточку, сказал кавалер Эллы. — То есть в гипноз я, конечно, верю, но лично на меня он совершенно не действует, — пояснил он.

— А ты не проверяла, Юля, после этих потусторонних явлений у тебя все вещи в квартире целы? — вдруг поинтересовалась Людмила, у которой проснулся инстинкт криминалиста.

— Вроде бы все, — ответила Баратова. — Я и сама сначала подумала об этом, тем более что в доме напротив сегодня ночью обокрали квартиру. Но ведь у меня из вещей ничего не пропало! А ты думаешь, что ко мне по ночам повадился вор?

— Все может быть, — состроив умную физиономию, ответила Людмила. — Кстати, твой сын как-то рассказывал, что его тетка потеряла ключи от дома. Кто знает, может, их кто-то подобрал, а теперь примеряется, как бы тут что-нибудь украсть!

— Что-то долго он примеряется, — с сомнением заметила Элла. — Нет, здесь явно не обошлось без нечистой силы!

— По своему опыту знаю, что в таких делах нечистая сила виновата меньше всего, — авторитетно заметил майор. — Так что я бы на вашем месте, Юлия Александровна, прежде всего проверил, не оставил ли ночной гость в вашей квартире каких-то следов. А для того чтобы эти следы обнаружить, надо снять отпечатки пальцев!

— У кого? У вора? — удивилась Баратова.

— И у него тоже, но после того как его мы поймаем, — кивнул майор. — А пока что у вас и у всех ваших соседей!

— И как вы себе это представляете? Я, как Мюллер со Штирлицем, буду поить моих соседей водой, а потом собирать после них стаканы с отпечатками пальцев? — скептически посмотрела на него Баратова.

— Ну, тогда я даже не знаю, что вам предложить, хмуро ответил майор, огорчившись от того, что сорвался такой великолепный план. — А хотите, я подежурю у вас ночью? — снова загорелся он.

— Я, я подежурю, — затрясла рукой Элла, нетерпеливо подпрыгивая на стуле.

— Вася, предлагать такие вещи порядочной женщине просто неприлично, — остановила майора Людмила, грозя под столом Баратовой кулаком.

— Никому дежурить не надо, — решительно остановила разгоревшийся спор Юлия Александровна. — Да и что у меня могут украсть? Вещи в квартире все старые, с собой я тоже не взяла ничего ценного! Вот разве что мое ожерелье…

— Это что, то самое легендарное ожерелье семейства Баратовых? — оживилась Людмила.

— То самое, — подтвердила Юлия Александровна. — Фамильное ожерелье, которое передается в нашей семье из поколения в поколение с начала девятнадцатого века.

— Если бы вы видели, девочки, какая это прелесть, — восхищенно закатила глаза Людмила. — Ему же просто цены нет! И что, ты притащила его сюда с собой?! — ужаснулась она.

— Но я же не знала, что в этой квартире будут происходить такие странные вещи, — оправдываясь, ответила Баратова.

— Покажите, Юлия Александровна, — просительно заскулила Элла, которая обожала драгоценности.

И Баратова, сжалившись над нею, встала и через минуту вынесла в гостиную шкатулку с ожерельем.

— Какая красота! — в восхищении вскрикнула Элла, доставая ожерелье.

— Подержал сам, дай подержать другому, — отняла у нее украшение Людмила. — «Когда гляжу на Юлию в шелках, душа в истоме замирает, и в сердце трепет проникает, когда гляжу на Юлию в шелках»! — продекламировала она, прикладывая ожерелье к груди Баратовой.

— Роберт Геррик, — сказала Баратова.

— Да, — кивнула Людмила. — И, между прочим, перевод нашей дорогой Юленьки, — с гордостью объяснила она присутствующим. — Значит, так, Юля, в этой квартире такую ценную вещь хранить нельзя, — решительно продолжала она. — Лучше отдай ее своему сыну или передай на хранение мне! У меня на груди оно будет как в сейфе, — прижала она ладонь к сердцу.

— Нет, я привыкла, что оно всегда со мной, — покачала головой Юлия Александровна. — Да и зачем тебе эта лишняя головная боль? Будешь все время думать, не пропало ли оно?!

— Мне так хочется хотя бы один разочек пройтись в таком ожерелье перед моим бывшим кавалером, — тихонько объяснила ей Людмила.

— Зачем тебе это? Ведь у тебя же есть твой бравый майор, — лукаво посмотрела на нее Баратова.

— А так, — игриво ответила подруга. — Чтобы мой «бывший» знал, что потерял! Представляю, что об этом ожерелье сказал бы мой второй поклонник, — мечтательно добавила она. — Он в этих вещах настоящий дока!

— А что, у тебя есть еще и второй поклонник? — удивилась Юлия Александровна.

— А как же! — самодовольно ответила Людмила. — Мой бравый майор у меня для постоянной «носки» по будням. А вот второй — «выходной». Так сказать, для выхода в свет! Он у меня артист, — объяснила она. — Что-то по дому сделать, на базар сходить — это он без ущерба для себя и моей квартиры сделать, конечно, не сможет! Но зато какой экстерьер! Какие осанка, манеры! А голос! Говорит — заслушаешься! Просто бальзам на душу! Я его держу при себе, как породистого спаниеля. Для торжественных выходов с пением и декламацией! И обязательно посвящу ему отдельную главу своих мемуаров! Ему и его собаке. Тоже аристократическая тварюга! Жутко вредная шавка — изнеженная, переборчивая и брезгливая. Даже гадит как-то интеллигентно, зад спрячет и стыдливо на тебя поглядывает, как будто это не она, пардон, наваляла, а ты… А насчет ожерелья ты все-таки подумай, нехорошо его держать в этом доме! И чуть что, сразу звони мне или Василию. Конечно, на ночь я его тебе не дам, но при первой же тревоге вызывай для твоего вора «группу захвата» в моем и его лице. За тебя, подруга, за те волнующие и наполненные дни, которые тебе предстоит пережить в этом доме, — подняла она бокал с вином.

Пару часов спустя гости Баратовой стали потихоньку расходиться. Они шумно прощались на лестничной клетке с хозяйкой дома. На звук голосов на лестницу вышла маленькая сухонькая старушка. Подождав, пока все разойдутся, она, слегка пошатываясь, подошла к Юлии Александровне и, умильно улыбаясь, поздоровалась с нею.

— Ваша соседка из 37-й квартиры, — сказала она. — Все зовут просто Петровна. Горе-то какое! — неожиданно выдавила она рыдание.

При этом Баратова даже вздрогнула от неожиданности.

— Золотой человек была ваша свояченица, — продолжала старушка. — Тихий, богобоязненный! Бывало, увидит, как мне плохо, и говорит: «Зайди, Петровна!» Потом напоит чаем, ну, и все такое прочее, — со значением посмотрела она на Юлию Александровну.

— Ольга Михайловна не верила в бога, — улыбнувшись, ответила Баратова.

— Вот я и говорю — золотой была человек, — не растерявшись, продолжала старушка, вытирая слезы. — Мы ее всем подъездом провожали! И сынок ваш был, и подружки ее! И погода стояла, ну прямо как сейчас! И стол был хороший! Одних смен блюд целых пять!

— Вы ошибаетесь, Петровна! Сорок дней будет только через две недели, — сказала Баратова, догадавшись наконец в чем дело. — А сегодня ко мне просто заходили старые знакомые!

— Значит, теперь вы здесь жить будете? — деловито уточнила старушка.

— Я здесь ненадолго, только пока идет ремонт в моей собственной квартире, — ответила Баратова.

— Ну и правильно! Чего зря мучиться!? Ремонт — это грязь, шум, суета! А тут квартира пустует, — одобрила Петровна. — А потом, как ремонт закончится, эту квартирку, значит, продадите? — осторожно спросила она.

— Еще не решили, — ответила Юлия Александровна.

— И то верно! Зачем торопиться?! Стоит себе квартира, и пусть стоит, — согласилась с нею Петровна. — А если вам нужно будет за ней приглядеть, или что по женской линии — помочь по хозяйству, поговорить о нашем, о дамском, поплакать, помянуть вашу свояченицу, я всегда дома, — с надеждой посмотрела она на Баратову. — Я ведь одна женщина на площадке! Других-то нет! Все соседи — мужики! Семен Яковлевич, старый сыч, один живет! И Петя — ваш сосед справа, тоже! Нет, так-то он, конечно, не один! Девицы к нему часто ходят. Но вот постоянной у него все-таки нет! К тому же он всегда в делах. Когда у него все идет хорошо, он прямо душа человек! И поднесет, и поговорит! А когда дела плохи, то только кивнет головой и сразу к себе! Кстати, что-то последние две недели он только смурной и ходит! Чуть не забыла! — спохватилась она. — Если после покойницы что ненужное осталось, все сразу несите мне, я пристрою! Помните: Петровна всегда поможет! А вот этой соседке с первого этажа ничего не давайте, — с ненавистью добавила она. — А когда будете справлять новоселье? — живо поинтересовалась старушка.

— Да какое же тут новоселье? — удивилась Баратова. — Всего-то на пару недель и въехала!

— Хоть на всю жизнь, хоть на месяц, а полагается! Иначе спокойного житья вам здесь не будет, — назидательно пояснила старушка.

— Ладно, Петровна, раз полагается, значит, полагается, — вздохнула Баратова, вспомнив о проведенной беспокойной ночи, и вынесла старушке бутылку с остатками коньяка.

— Вот это по-соседски, — обрадовалась Петровна. — Ну, так я пойду, выпью за ваше здоровье? — нерешительно посмотрела она на Юлию Александровну.

— Выпей, Петровна, авось, прибавится, — улыбнулась та. — А еще лучше — выпей за то, чтобы у меня в этой квартире поскорее началась спокойная жизнь!

— И не говори, Александровна! С этой квартирой просто сил никаких нет! Нечисть тут прямо не переводится, — сочувственно сказала старушка, прижимая к груди бутылку. — Если честно, то я у себя ее тоже два раза замечала, — пьяным шепотом продолжала она. — И оба раза это были такие маленькие зеленые человечки! Врать не стану! Вели они себя у меня тихо, только все время корчили какие-то рожи! А один из них, ни дать ни взять, мой родной племянник! А вот твои — какие-то шумные! Неделю назад всю ночь шумели и третьего дня тоже! И все больше под утро, когда у людей самый крепкий сон! Кстати, у нашего второго соседа, Петеньки, нечистая сила тоже побывала! Буквально с неделю назад я слышала, как в его квартире кто-то ходит и открывает ящики шкафов!

— Так, может, это был сам Петя? — предположила Баратова.

— Нет, — убежденно ответила старушка. — Он пришел только через полчаса после этого!

— Тогда это мог быть обычный квартирный вор, — выдвинула другую версию Юлия Александровна.

— Я тоже сначала так подумала, — согласилась с нею соседка, — но когда Петя вернулся, в его квартире уже никого не было! И из нее за эти полчаса так никто и не выходил! Я в щелочку своей двери все время подглядывала! Так что это она, нечистая сила! А еще тут повадился ходить по ночам один призрак, — зловещим шепотом добавила Петровна.

— И что, кто-нибудь его уже видел? — с улыбкой поинтересовалась Баратова.

— Не видел, но уже многие слышали, — ответила старушка. — Он по ночам в подвале по стене стучит и стонет! Видно, чья-то грешная душа по дому неприкаянная бродит и никак успокоиться не может, — перекрестилась она. — Ладно, пойду я, — сказала соседка, открывая двери своей квартиры. — Не стоит поминать его на ночь глядя! Не то сегодня ночью опять шуметь будет!

ГЛАВА 4

Разговор с соседкой только усилил беспокойство Юлии Александровны. Больше же всего ее смутил рассказ о стучавшем по ночам в подвале призраке. Вместе с ненормальной садовницей и бандой квартирных воров картина получалась довольно тревожная. «Ну и в веселенькое место я попала, — размышляла она. — Интересно только, кто из этой компании побывал сегодня ночью в моей квартире?!»

Вернувшись домой, Баратова на всякий случай еще раз осмотрела жилище. Уже наступил вечер, и все вещи в комнате опять приобрели какие-то странные и даже таинственные очертания. Предвидя еще одну беспокойную ночь, Юлия Александровна вышла на балкон, чтобы немного развеять грустное настроение. Недавно прошел небольшой дождь, и она с удовольствием вдохнула чуть сыроватый теплый осенний воздух. Все было тихо, и только какие-то странные звуки, похожие на монотонное заклинание, доносились из соседней квартиры. Баратова прислушалась.

— Дрюсик, мой милый Дрюсик, — бубнил кто-то скороговоркой.

«Кто такой этот Дрюсик, и как он выглядит?» — в недоумении подумала Юлия Александровна. Наконец, после четвертого или пятого повторения она поняла, что кто-то быстрой скороговоркой все время повторяет имя Андрюша, или, вернее, Андрюсик.

— Андрюсик, солнце мое, — продолжал бубнить голос. — Лапусик мой, мой сладкий, мой любимый галчонок!

«Наверное, кто-то сюсюкает со своим котом или собачкой, — решила Баратова. — Хотя имя для животного выбрано довольно странное».

— Как я по тебе соскучилась, — продолжал бубнить девичий голос. — Нет, пока приехать не могу. Ты же знаешь, бабушкино наследство и все такое. Кроме того, здесь наклевывается одна прибыльная работенка. Вот закончу ее и сразу же приеду к тебе. Я и сама вся истомилась! Рвусь к тебе изо всех сил, — жалобно сказала девушка и даже слегка всхлипнула.

«Как проняло девку», — с сочувствием подумала Баратова.

— Все! Целую, целую и еще тысячу раз целую тебя, мой любимый, — ворковала соседка. — И твой маленький носик, и твои маленькие ушки…

— И твой маленький лобик, и твои маленькие глазки, — машинально продолжила за нею Баратова.

Она с интересом ждала продолжения этого прочувствованного монолога, но голос за стеной смолк. Некоторое время Юлия Александровна еще стояла на балконе, вдыхая свежий ночной воздух. Она уже хотела вернуться в дом, когда вдруг возле палисадника под ее окнами показалась уже знакомая долговязая тень. Дойдя до конца палисадника, девица отсчитала шесть шагов и углубилась в кусты. Через минуту раздалось ее пыхтение и методичное постукивание лопаты по земле.

Юлия Александровна присмотрелась. Долговязая тень с остервенением вырывала из земли очередной розовый куст. Покопав минут десять, она выволокла его на дорожку и с досадой осмотрела при свете зажигалки вырытую яму.

— Так, а теперь следующий, — решительно сказала девица и вырыла еще один куст.

Полюбовавшись на дело своих рук, она плюнула и сказала:

— Результат один и тот же, — а потом почему-то добавила: — Все они одинаковы!

Очевидно, решив сделать небольшой перерыв, она отложила в сторону лопату и позвала свистящим шепотом:

— Юлька, кинь сигареты!

Затем открыла принесенную с собой бутылку пива и закурила, изредка отхлебывая по приличному глотку. При этом она что-то бурчала себе под нос. Прислушавшись, Баратова с трудом разобрала стихи Роберта Бернса.

— «Пробираясь вдоль калитки, полем вдоль межи, Дженни вымокла до нитки вечером во ржи, — пробубнила девица, отряхивая с платья капли воды, оставшейся на кустах после дождя. — Очень холодно девчонке, бьет девчонку дрожь! Замочила все юбчонки, идя через рожь», — добавила она, поежившись, и отхлебнула еще один большой глоток пива.

Опустошив бутылку, долговязая девица зашвырнула ее в кусты, деловито потерла руки, потом грустно посмотрела на вырытые кусты и сказала:

— А сейчас состоится погребение тела, — и зарыла кусты на место. — Ничего, еще пару дней, и все будет о’кей, — добавила она, закончив свою странную работу, после чего взвалила лопату на плечо и пошатывающейся походкой захмелевшего человека направилась к дому.

На этот раз Баратова специально задержалась на балконе, ожидая, кто еще покажется во дворе. И в своих ожиданиях она не ошиблась. Сначала из-за угла гаража появился тот самый тощий субъект, который вчера следил за садовницей, а как только он зашел в подъезд, во дворе появилась еще одна маленькая фигурка. Больше всего она напоминала сухонькую, небольшого роста старушку.

— Да их с каждым днем становится все больше, — сказала сама себе Баратова.

Она подождала еще четверть часа, но больше никто не появился.

«Что происходит в этом доме по ночам? — размышляла Юлия Александровна. — А главное, что делает под моими окнами эта долговязая девица? — Воображение рисовало Баратовой одну картину занимательнее другой. — Может быть, девица выводит новый сорт роз, — предположила она, — и хочет увезти с собой один из саженцев? Или ей срочно понадобилось похоронить тела только что утопленных котят или хомячков?»

Юлия Александровна живо представила ряд крошечных могилок, в которых покоились зверьки, с аккуратными крестиками над ними. Это было так трогательно, что на глаза Баратовой даже навернулась слеза. Ей было только непонятно, зачем надо было для этого вырывать столько кустов роз?

В меланхолическом настроении Юлия Александровна прошла в спальню, но как только она легла в кровать, сразу же послышалось уже знакомое постукивание. Временами Баратовой казалось, что это какой-то узник никак не может выбраться из темницы и перестукивается с товарищами по несчастью. Наконец около часа ночи постукивание прекратилось, и Юлия Александровна заснула. Ей приснился маленький аккуратный розовощекий Дрюсик, которого так долго звала вчера влюбленная девица. Он почему-то очень напоминал симпатичного молодого поросеночка с небольшим пятачком. «Хрюсик, мой милый Хрюсик», — умильно звала его во сне долговязая девица, и тот при этом блаженно улыбался.

К сожалению, и эта ночь прошла для Баратовой беспокойно. Несколько раз она просыпалась и слышала, как «узник» снова начинал долбить стену своего каземата. А под утро Юлия Александровна увидела еще один очень странный сон. На этот раз ей приснилось, что на кухне разговаривают два человека. Причем один явно говорил голосом Семена Яковлевича.

— Вы же знаете, Петя, сегодня был-таки мой день, — сказал голос Шульмана настойчиво.

— Вы перепутали, Семен Яковлевич! Ваш день был вчера, — раздраженно ответил второй голос.

— Ничего я не перепутал, — возразил голос Семена Яковлевича громким шепотом. — Вчера был вторник, а в этот день к нашей Петровне обычно приходит ее обожаемый племянник. Они сначала раздавили пол-литра, а потом устроили спевку самодеятельности на кухне! Жуткое, доложу я вам, было впечатление! У Петровны голос тонкий, но противный, а у ее племянничка низкий и гнусавый. А их кухня соединена вентиляционной отдушиной как раз с моим туалетом! Представляете, захожу я туда по своим делам, а за стеной раздается такое призывное завывание на два голоса! Просто нечеловеческая музыка! И мелодия такая душераздирающая, как будто бы какой-то садист мучает свою жертву! Честное слово, Петя, я чуть не сделал свое дело, не доходя до отхожего места! А когда у нас идет спевка народных талантов, это всегда был ваш день!

— Ну, сами рассудите, Яковлевич! Вчера был выходной, потому что позавчера заехала новая жиличка, и весь график сдвинулся. Так что мой день как раз сегодня, — терпеливо увещевал второй голос.

— Ладно, Петя! Мы же с вами, можно сказать, близкие люди. Живем дверь в дверь! Что мы будем рядиться! Давайте каждый просто займется своим делом, — покладисто ответил голос Семена Яковлевича.

— Но мы же будем друг другу мешать, — недовольно возразил второй голос.

— Это я вам буду мешать?! Еще не было случая, чтобы Шульман кому-нибудь мешал, — возмутился голос Семена Яковлевича. — Короче, хватит болтать, пора переходить к делу! Уверяю вас, все будет просто превосходно! Мы же с вами интеллигентные люди!

— Хрен мне в вашей интеллигентности! — буркнул второй голос.

— Тише, — шикнул на него голос Семена Яковлевича. — Кажется, в комнате послышался какой-то шум, и нам отсюда лучше уйти! Вы были правы, Петя, сегодня был-таки ваш день, а вот завтра будет уже мой!

— Нет уж! Я согласен, сегодня был именно ваш день, — сварливо ответил второй голос.

— Хорошо, хорошо, только не кричите, — поспешно согласился с ним голос Семена Яковлевича.

И голоса стихли. Некоторое время Юлия Александровна лежала с открытыми глазами, потом встала с кровати и прошла на кухню. Там никого не было, и все предметы лежали на своих местах.

ГЛАВА 5

Утром Юлия Александровна первым делом спустилась вниз и осмотрела палисадник. Все розовые кусты были на месте, и никаких аккуратных маленьких могилок там, конечно же, не было! Только у самой стены валялась пустая бутылка из-под пива. «У нас с друзьями есть обычай, — почему-то вспомнила Баратова классику отечественного кинематографа. — Каждый год тридцать первого декабря мы ходим в баню». «Может быть, и у этой девицы есть обычай: каждую ночь перед сном выходить во двор и вырывать с корнем хотя бы один розовый куст. После чего торжественно выпивать над ним бутылку пива, читать несколько сентиментальных стихов, а потом с чувством глубокого удовлетворения торжественно зарывать куст обратно, — размышляла Юлия Александровна. — В конце концов, не такая уж и плохая привычка. Сам сэр Уинстон Черчилль каждый день возводил на своем дворе кирпичную стену, а потом с удовольствием ломал ее. Кто знает, сколько гениальных мыслей приходило при этом ему в голову».

Немного прогулявшись по двору, Баратова вернулась домой, а в восемь часов утра ей позвонил сын.

— Ну, как прошла ночь, мама? — спросил он.

— Плохо, — жалобно ответила Юлия Александровна. — Под утро я опять слышала шум на кухне, а потом даже голоса! Какие-то двое ненормальных спорили, чей сегодня был день! Как будто, кроме моей, других кухонь в этом доме уже нет! Причем один из голосов явно был голосом моего соседа по лестничной клетке!.. Что ты смеешься? Какой там «сон в руку»! И при чем здесь любовное свидание, — обиженно сказала она. — Ты бы его видел! Полгектара всклокоченных седых волос и старые засаленные спортивные штаны! Мне даже страшно стало! Нет, не от штанов, а от голосов на кухне! А тут еще вчера ко мне заходила соседка снизу! Не то экстрасенс, не то гадалка! И просила продать квартиру! Она еще несла всякую чепуху о том, что эта квартира энергетически грязная! В ней якобы много посторонней отрицательной энергетики и даже есть домовой! А вечером заглянула еще одна соседка и тоже говорила, что в квартире по ночам часто слышатся посторонние шумы! Да не слушаю я всякую чепуху! Но когда говорят уже двое… Не знаю, пока вроде ничего не пропало! Хотя, подожди, сейчас проверю!

Баратова прошла в комнату и открыла шкатулку, в которой хранилось ее ожерелье. Она была пуста!

— Моего любимого ожерелья нет, — почти прокричала Юлия Александровна в трубку. — Звонить в милицию? Хорошо, я подожду, пока приедет твой знакомый! Вот видишь, а ты говорил, что все это чепуха, — даже с каким-то облегчением сказала она.

Проверив все шкафы и убедившись, что больше ничего не пропало, Юлия Александровна решила все-таки позвонить своей подруге.

— Люда? Ты не могла бы приехать ко мне со своим другом? — попросила она. — Нет, захватывать уже никого не надо! Все, кто мог, уже эту квартиру навестили! Просто нужен опытный криминалист! Пропало мое любимое ожерелье!

Через час Людмила была у подруги. Правда, на этот раз она приехала без своего знакомого майора. Убедившись, что ожерелья в шкатулке действительно нет, она несколько минут глубокомысленно смотрела на нее, а потом высказала предположение:

— Может быть, ты его куда-то вчера переложила?

— Не знаю! Вроде бы клала на место, — пожала плечами Баратова. — А тут еще ночью мне приснился странный сон. Причем, я так и не поняла, возможно, это было даже наяву, — продолжала она. — Как будто бы ночью на моей кухне был мой сосед — Семен Яковлевич и с ним еще кто-то. И они там спорили, чья сегодня была очередь!

— Ого! У меня, конечно, бывало всякое, но чтобы двое мужчин спорили из-за меня ночью на кухне! — уважительно посмотрела на нее Людмила.

— Что за чепуха! Они явно говорили о чем-то другом, — с досадой отмахнулась Баратова.

— Не скажи, — мечтательно заметила Людмила, думая, по всей видимости, о чем-то своем.

— Ты знаешь, Люда, сначала я подумала о банде квартирных воров, которые держат в страхе всю округу, — продолжала Баратова. — Но вряд ли членом этой шайки может быть такой пожилой и внешне безобидный человек, как Семен Яковлевич.

— В тихом омуте черти водятся, — убежденно сказала Людмила. — Как раз такие тихони обычно и бывают самыми отъявленными преступниками.

— А вот я сейчас сама пойду к этому ненормальному и спрошу, что он делал у меня на кухне, — решительно сказала Баратова.

Но Семен Яковлевич пришел к ней сам.

— Извините, Юлия Александровна, у вас не найдется взаймы немножко сахару? — спросил он, галантно шаркнув ножкой.

— Ах вы, проказник! — лукаво посмотрела на него Людмила и погрозила пальцем. — Надо же, какой тонкий подход! Но если я вам мешаю, вы так и скажите, я могу сейчас же уйти!

— О чем вы? Какой «подход»? — в недоумении посмотрел на нее Шульман.

— Так это и есть тот самый отчаянный храбрец, который не побоялся ночью проникнуть в девичьи покои? — продолжала Людмила, не обращая внимания на слова Шульмана.

— Какие покои? Никуда я не проникал, — испуганно посмотрел на нее Семен Яковлевич.

— Не скромничайте! Дерзость украшает мужчину, — наступала на него Людмила, игриво подмигивая одним глазом, как своему сообщнику. — Если порыв был искренним, вам можно простить все!

— Какой порыв?! Я только пришел попросить немного сахару! Если у вас его нет, я зайду как-нибудь в другой раз, — затравленно посмотрел на нее Шульман, пятясь к двери.

— И ты заметь, Юля, какой изящный, можно сказать, интеллигентный повод для визита, — продолжала Людмила, продолжая наступать на Шульмана. — Щепотка сахару! Прямо как у Эжена Скриба — «Стакан воды». Это достойно большого литературного полотна! Кстати, изобретательный вы наш, разве вы не могли взять сахар сегодня ночью? Сейчас бы он вам очень пригодился для поддержания тонуса!

— Какого тонуса! Я давно уже на пенсии, — истошно завопил Шульман.

— Настоящее чувство не знает возраста, — со знанием дела ответила ему Людмила. — Конечно, Юлечка у нас строгих правил, но есть и другие, способные оценить искреннее чувство одинокого изболевшегося сердца, — томно посмотрела она на Шульмана. — Скажите, Семен, а как вы относитесь к красивым женщинам?

— Так же, как и к налоговому инспектору, — скривился тот.

— А при чем тут налоговый инспектор? — удивилась Людмила.

— И те, и этот способны разрушить самую крепкую семью! Боже меня от них упаси, — скороговоркой объяснил Шульман и стремглав бросился к выходу.

— Куда же вы, а сахар? — крикнула ему вдогонку Людмила. — Нет, все-таки слабый пошел мужик, — огорченно сказала она, когда двери за Шульманом захлопнулись. — Больше десяти минут разговора со мной редко кто из них выдерживает! Ладно, от дел сердечных перейдем к делам криминальным! Тем более что и те, и другие одинаково волнуют кровь! Так где, говоришь, ты последний раз видела свое ожерелье? — деловито спросила она у Баратовой, вспоминая о своем призвании криминалиста.

После чего стала осматривать квартиру. Минут через десять из коридора донесся ее голос.

— А это, случайно, не оно?

И, вернувшись в комнату, подруга показала Баратовой ее украшение.

— Где ты его нашла? — обрадовалась Юлия Александровна.

— В коридоре, в ящике комода, — ответила Людмила.

— Но я могу поклясться, что не клала его туда, — растерянно посмотрела на нее Баратова.

— А может быть, это он? — таинственно сказала Людмила, зачем-то оглядевшись по сторонам.

— Кто? — сначала не поняла ее Баратова.

— Ну, тот самый домовой, о котором говорила твоя гадалка, — зловещим шепотом объяснила Людмила.

— Только этого мне еще и не хватало, — огорченно вздохнула Юлия Александровна. — Если к Семену Яковлевичу на кухне добавить еще и нечистую силу, это уже получится настоящий сумасшедший дом!

— Ничего, крепись, Юлечка! В конце концов, такие волнения омолаживают, — бодро сказала Людмила.

— Лишь бы этот процесс омоложения не зашел слишком далеко, а то скоро придется вызывать реанимацию, — в унынии ответила Баратова.

И в это самое время в ее квартиру наведался очередной гость. Им оказалась еще одна подруга Баратовой — Анна. Зайдя в комнату, она с неудовольствием посмотрела на Людмилу и сказала:

— Людочка, ты уже здесь?! А я думала, что буду первой.

— Сколько лет, сколько зим, — саркастически ответила Людмила и взяла у подруги цветы.

— К чему этот сарказм?! — обиделась Анна. — Подумаешь, опоздала на полчаса!

— Не на полчаса, а на двадцать четыре часа, — фыркнула Людмила.

— Что ты выдумываешь! Да ну! Ты меня просто разыгрываешь, — растерянно сказала Анна, переводя взгляд то на Людмилу, то на Баратову. — Юля! Неужели это правда, и я пришла на день позже?!

— Увы, Аня! Это правда, — с сожалением ответила Баратова.

— Как же такое могло произойти?! — расстроилась Анна. — Я же точно помню, Люда сказала — в четверг, в половине четвертого!

— В среду, подруга! В среду, — укоризненно покачала головой Людмила.

— Вот она и подошла незаметно — старость, — горестно сказала Анна и села на стул.

— И уже давно, — тихо сказала Людмила Баратовой.

— Нет, Юля, ты не подумай! То, что мне надо в быту, я еще прекрасно помню! А вот время встречи иногда путаю, — цепляясь за последнюю надежду, сказала Анна. — Время и имена, — вздохнула она. — С ними у меня постоянная напряженка! Но ведь это не так страшно, — с надеждой посмотрела она на Баратову. — Я не забывчивая, а просто рассеянная!

— Ну, конечно, Анюта! Это совсем не страшно, — обняла подругу Баратова. — Проходи, я напою тебя чаем! Кажется, от вчерашнего застолья еще остался кусок торта!

— Как же это я! — все никак не могла успокоиться Анна, сокрушенно качая головой.

— Ничего, подруга, и на старого матерого педагога бывает проруха, — ободряюще сказала ей Людмила. — А все стрессы! Напряженная школьная жизнь!

— Да ладно тебе, Людмила, хоть ты не подначивай, — с досадой отмахнулась от нее Анна.

— А вот и чай, — сказала появившаяся из кухни с куском торта и чаем Баратова.

Не успела расстроенная Анна прийти в себя, как опять раздался звонок в дверь. Когда Баратова открыла двери, на пороге стояли улыбающиеся Элла и Геннадий.

— Как поживает наш юный барабашка?! — улыбаясь, спросила Юлию Александровну Элла.

— Хулиганит помаленьку, — ответила та.

— Ты не поверишь, Эллочка! Жизнь в этой в квартире просто бурлит, — стала нетерпеливо пересказывать вновь прибывшим последние новости Людмила. — Опять ночью слышались какие-то шорохи! Падала посуда! А под утро к нашему домовому пришло подкрепление в виде двух отчаянных мачо!

— Откуда в таком богом забытом уголке, где живут одни пенсионеры, целых два мачо? — удивилась Элла.

— А вот нашлись, — с гордостью ответила Людмила. — Правда, один уже немного потрепанный, но все равно отчаянный и с выдумкой. Так к нашей Юлечке и рвется! Да ты его, наверное, уже видела. Это ее сосед — Семен Яковлевич! Но зато второй — еще хоть куда! По словам Юли, это ее второй сосед Петя! Представляешь, ночью эти двое устроили на кухне Юли целый диспут: чья была сегодня очередь! Не знаю, как ты, а я никогда не пользовалась у мужчин таким успехом!

— Значит, ваш сосед Петя был сегодня ночью в квартире у Юлии Александровны?! — заинтересовался Геннадий.

— Я не совсем в этом уверена, но один из спорщиков называл своего собеседника «Петенька», — ответила Юлия Александровна. — А вы знаете моего соседа? — спросила она кавалера Эллы.

— Немного, — ответил тот.

— Но на этом ночные события не закончились, — все еще не могла успокоиться Людмила. — Под утро пропало фамильное ожерелье семейства Баратовых! К счастью, я его потом обнаружила, но совсем не в том месте, где оно обычно находится! И я уверена, что это уж точно было делом рук нашего барабашки, — добавила она таинственным голосом.

— Да тут у вас не один барабашка, а целых три, — весело заметила Элла.

— Вот ты смеешься, Эллочка, — вздохнула Баратова, — а мне с каждым днем становится здесь все тревожней и тревожней! Как бы в этой квартире не произошло что-нибудь страшное и необъяснимое!

— Обожаю все страшное и необъяснимое, — загорелась Элла. — Ничего, Юлия Александровна! Все вместе, с помощью бравого майора вашей подруги, мы найдем разгадку этих местных тайн!

— Дай-то Бог, — с сомнением сказала Юлия Александровна. — Но все равно, Людмила советует мне отправить ожерелье сыну или передать на хранение ей!

— Эллочка, вы пока обсудите без меня последние новости, а я пойду за сигаретами, — прервал их разговор Геннадий и вышел из комнаты.

Вслед за ним собралась уходить и Людмила.

— Ну ладно, вы тут воркуйте дальше, а меня уже заждался мой Василий Андреевич, — сказала, прощаясь, подруга Баратовой. — Если что, сразу звони, — подмигнула она ей.

Но не успела Людмила выйти из квартиры, как на лестничной клетке раздались шум, крики. Встревоженная Баратова открыла дверь. Снаружи было совершенно темно, и только слышались какая-то возня и странное сопение. А через минуту, оттолкнув Баратову, в ее квартиру ворвалась взъерошенная, перепуганная Людмила. Щеки ее горели, глаза были выпучены, а в одежде был легкий беспорядок.

— Что с тобой, Люда?! — испуганно посмотрела на нее Юлия Александровна.

— Это не со мной, а с этим чертовым домом, — в гневе ответила ей подруга. — Когда я вышла из твоей квартиры, на лестнице было совершенно темно! Не успела я спуститься на один этаж, как на меня вдруг накинулся какой-то неизвестный и стал ощупывать с ног до головы!

— Я думаю, ты была в полном восторге, — ехидно заметила Анна.

— Ах, оставь свои шуточки, — с досадой отмахнулась от нее Людмила. — Нет, конечно, это было очень эротично, но в тот момент такие мысли мне просто не приходили в голову, — немного успокоившись, добавила она.

— А ты разглядела, кто это был? — в нетерпении спросила ее Юлия Александровна.

— Нет! Я же говорю, на лестничной клетке была полная темнота, — с досадой ответила Людмила. — Конечно, на меня мог напасть кто-то из шайки квартирных воров, о которой мне рассказала Юля, но я думаю, что это был он, — добавила она страшным шепотом.

— Кто — он?! — в недоумении посмотрела на нее Баратова.

— Наш «мачо», Семен Яковлевич, — пояснила Людмила.

— Ну что ты! Чтобы такой безобидный человек, как Шульман, мог отважиться на такой дерзкий поступок, — недоверчиво сказала Юлия Александровна.

— Под серенькой заурядной внешностью может скрываться вулкан страстей, — со знанием дела ответила ей Людмила. — Вот мы сейчас возьмем это и проверим, — решительно предложила она, приводя в порядок свою одежду. — Только после всего случившегося я боюсь к нему идти одна.

— Мы все пойдем вместе с вами, — поддержала ее Элла, которая тоже сгорала от нетерпения увидеть местного мачо.

— Нет, для такого разговора мне вашей поддержки мало, — с сомнением посмотрела на нее Людмила. — Здесь нужна крепкая мужская рука! А где, кстати, наш Геннадий?

— Что здесь происходит? Кому я так срочно понадобился? — услышав ее последние слова, спросил только что вернувшийся с улицы с сигаретами кавалер Эллы.

— Мы все сейчас идем выводить на чистую воду нашего крутого «мачо» Семена Яковлевича, и нам срочно понадобилась твоя крепкая мужская рука, — в возбуждении объяснила ему девушка.

Вся компания вышла на лестничную клетку и стала настойчиво звонить в квартиру Шульмана. Через минуту тот открыл двери и в недоумении посмотрел на многочисленную компанию, толпившуюся на лестничной клетке. В руках у Семена Яковлевича была раскрытая книга. Почему-то именно это больше всего задело Людмилу!

— Вы только посмотрите на это невинное создание! Он еще имеет наглость после всего случившегося спокойно читать, — возмущенно сказала она. — Что, повышаете квалификацию, отчаянный вы наш! И что же вы изучаете: «Декамерон», «Озорные рассказы» Бальзака или сразу «Кама сутру», чтобы в следующий раз действовать более уверенно в самых неудобных положениях?!

— В каких еще неудобных положениях? — растерянно посмотрел на подругу Баратовой Шульман.

— В тех самых, в которых вы еще десять минут назад вожделели меня, — едко пояснила Людмила.

— Что я вас? — испуганно уставился на нее Шульман.

— Страстно и, надо признаться, очень эротично ощупывали каждую клеточку моего тела, — показывая страстные телодвижения, ответила Людмила. — Вы хоть отдаете себе отчет, что после всего случившегося вы просто обязаны на мне жениться?

— Наверное, вы это фигурально, — с надеждой посмотрел на нее Шульман.

— И фигурально, и материально, — не оставляя ему никакой надежды, ответила Людмила.

— Неужели дело зашло так далеко? — растерянно сказал сам себе Семен Яковлевич.

И было не совсем понятно, то ли он говорит о замаячивших перед ним так явственно брачных обязательствах, то ли о том диагнозе, который уже готов был поставить своей странной посетительнице.

— А вы как думали! Да после таких минут я даже не знаю, как показаться на глаза моему майору, — все больше распалялась Людмила.

— Каких минут? — завопил Шульман, глядя на нее как на сумасшедшую. — Я только зашел утром попросить сахару!

— И вот этого короткого визита оказалось достаточно для того, чтобы воспылать такой страстью, — продолжала теснить его Людмила. — Нет, я, конечно, знала, что произвожу на мужчин сильное впечатление, но чтобы такое неизгладимое…

— Может быть, хоть вы объясните, что здесь происходит? — как к последней надежде, обратился Шульман к Баратовой.

— На нашу Людмилу кто-то напал на лестничной клетке и обыскал ее, — пояснила та.

— Уверяю вас, все это время я был у себя и читал, — жалобно сказал Семен Яковлевич.

— Все вы так говорите, — подтолкнула его пышной грудью ко входу в спальню раскрасневшаяся Людмила.

— Ну, сами посудите, зачем мне могло понадобиться обыскивать вашу подругу?! — в отчаянии взывал Шульман к Баратовой.

— Это был не обыск! В вас взыграло неудовлетворенное после неудачной ночи мужское «я». «Эго» самца, не получившего свое, — уверенно ответила ему Людмила.

— Какое не получившее свое «эго»?! — содрогнулся Шульман. — Я вообще побаиваюсь женщин!

— Это только внешняя форма! А под ней мечется, стонет и мечтает вырваться наружу ваше подсознание, — по-прежнему напирала на него Людмила. — Как это грубо, Семен, — укоризненно добавила она. — Неужели вы не могли для начала хотя бы угостить меня чашкой чаю!

— Да сколько угодно! Заходите и пейте прямо сейчас, — завопил Шульман, порываясь тут же проскочить на кухню и поставить на газовую плиту чайник.

— Нет уж, — гордо сказала Людмила, остановив его за край рубашки. — Может быть, в другое время я бы и зашла. А теперь — ни за что! Вы упустили свою Жар-птицу, Семен, о чем, может быть, будете теперь сожалеть всю оставшуюся жизнь!

— Хоть вы мне поверьте, Юлия Александровна! Не трогал я вашу подругу, и ничего у меня не стонало и не металось, — в отчаянии сказал Шульман.

— Я вам верю, Семен, — задумчиво ответила та.

— А я нет, — презрительно сказала Людмила. — Пойдем, Юля, из вертепа этого старого развратника, — гордо отвернулась она от Шульмана и оттолкнула его так, что тот чуть не сполз по стенке на пол.

Затем она пошла к выходу. За Людмилой, посмеиваясь и тихонько переговариваясь между собой, ушли и Элла с Геннадием. На лестничной площадке осталась только мучительно о чем-то размышлявшая Анна.

— Никак не могу вспомнить, где я видела эту пару, — наконец сказала она Баратовой.

— Может быть, у Машеньки, — предположила Юлия Александровна. — Элла ее близкая подруга!

— Нет, это было в каком-то совершенно неожиданном месте, — огорченно покачала головой Анна. — Вот так всегда! Теперь долго и мучительно буду вспоминать, где и когда это было!

— Да ну, выкинь из головы, — попыталась успокоить ее Баратова.

— Нет, Юля! Мне почему-то кажется, что это очень важно, — не согласилась с нею очень расстроенная Анна.

Чтобы как-то успокоить подругу, Юлия Александровна обняла ее и проводила до остановки автобуса.

ГЛАВА 6

Через полчаса Баратова, вернувшись с небольшой прогулки, стала свидетельницей одной забавной сценки. В это самое время к дому подъехало такси, из которого вышла высокая худая девица. За ее появлением наблюдала стоявшая возле подъезда вместе с еще одной соседкой Петровна.

— Вот и наш «Освенцим» приехал. Наша модель доморощенная, — ехидно сказала старушка, посмотрев на девицу. — Худая — даже смотреть страшно!

Прибывшая девица сначала долго о чем-то препиралась с водителем такси, потом неожиданно села ему на колени и буквально впилась в губы, очень сексуально обвив ошеломленного парня своими длинными руками.

— Денег, наверное, нет. Все ночью в казино прокутила, вот и решила расплатиться натурой, — комментировала Петровна.

Тем временем девица уже обцеловала тщетно пытавшегося оттолкнуть ее водителя от подбородка до мочек ушей.

— Вот ведь бесстыжая, — с легким восхищением продолжала комментировать Петровна, с интересом наблюдая за происходящим.

Она даже подошла немного поближе, чтобы лучше видеть, как далеко может зайти в своих эротических опытах длинноногая девица. Но та внезапно прекратила целовать ошалевшего водителя, встала с его колен и сказала:

— Ладно, сейчас возьму деньги у подруги и вынесу их тебе, — после чего направилась к подъезду.

Проходя мимо Петровны, она подмигнула ей и спросила:

— Что, бабка, завидно?

— И вот живут же такие оторвы, — в восхищении сказала старушка. — И что самое интересное, мужики за ней табунами ходят! А ведь, казалось бы, что в ней хорошего — кожа да кости!

Баратова проводила девицу взглядом. Ее фигура показалась старушке знакомой. Входя в подъезд, девица немного ссутулилась, и Юлия Александровна поняла, что именно ее видела ночью под своими окнами!

— Кто это? — спросила она у Петровны.

— Жиличка, — ответила старушка. — Наглая жутко, — даже с каким-то уважением добавила она.

— И давно она здесь живет? — поинтересовалась Баратова.

— Уже второй месяц. Вернее, не живет, а гостит у своей подруги вон в том соседнем подъезде, — ответила Петровна. — Их балкон как раз рядом с вашим. Подруга у нее ничего — упитанная. И тут, и тут, — показала старушка на грудь и чуть пониже спины, — все на месте. И даже с избытком! А эта Сашка — ну как скелет! А все потому, что зависти в ней много и характер склочный, скверный! Уже весь двор от этой оторвы стонет! Беспардонная страшно! По ночам на скамейке сидит, анекдоты травит, ржет как лошадь, орет своей подружке, чтобы та выкинула сигареты. А уж пиво глушит! Не бутылками — ящиками! В общем, самая что ни на есть продвинутая молодежь! Днем отсыпается, а вечером начинается ее бурная жизнь! К подъезду иномарки так и шастают, и все за ней! Не успевает на одной отъехать, глядишь, уже вторая подъезжает! Соседки с первого этажа все это видят и, конечно, осуждают, а этой долговязой ну хоть бы что! Из подъезда выпорхнет, ручкой им неприличный жест сделает и опять куда-то на «мерседесах» отправляется! В общем, настоящая стерва, — с удовольствием отметила Петровна, которой, похоже, импонировало это пренебрежительное отношение долговязой девицы к соседям.

— И кем она работает? — уточнила Баратова.

— Говорит, что моделью, — хмыкнула старушка, — только, думаю, столько иномарок бывает за один вечер разве что во дворе Клавки Шиффер! А больше всего она донимает нашу Васильевну, — показала Петровна рукой на стоявшую рядом заклятую подругу.

— Чепуха все это! Никакая она не модель, а девица по вызову, — прервала ее та. — И к мужикам она ездит не на кастинги, а за деньги! Сама мне как-то говорила: «Надоели, бабка, эти мужики. Все они козлы и сволочи, а деньги их меня просто унижают!»

— Эх, кто бы меня хотя бы разочек так унизил, — мечтательно сказала Петровна. — Сбросить бы мне годков тридцать, фиг бы в моем дворе эта стерва что заработала!

— Это ты про что, Петровна? Опомнись, — укоризненно посмотрела на нее соседка.

— Это я к тому, что гнала бы ее отсюда поганой метлой, так что аж пятки бы сверкали, — быстро нашлась старушка. — А если она тебе так не нравится, взяла бы и сама прогнала ее, — предложила она соседке.

— Да ну ее, — отмахнулась та, — и без того забот хватает! Вчера ночью в подвале опять шумело!

— Ничего, скоро полнолуние пройдет, и он угомонится, — успокоила ее Петровна.

— Какое там полнолуние, — отмахнулась от нее соседка. — Измучилась я совсем! Ведь почти каждый день все стучит и стучит! Дятел наш неприкаянный! К тому же, даже если он и успокоится в этом году, все опять повторится в следующем!

— Не повторится, — покачала головой Петровна. — Ларочка точно сказала, все продлится только до полнолуния!

— Ох уж эта твоя Ларочка! — скривилась соседка.

— Ты на Ларочку бочку не кати, — строго оборвала ее Петровна. — Она умница, не тебе чета! Одно слово — адепт! — гордо подняла она вверх указательный палец. — Если сказала, что он исчезнет, значит, исчезнет!

— Да кто «он»? — спросила ничего не понимавшая Баратова.

— Известно кто — призрак, — ответила Петровна. — Тот самый, о котором я вам уже говорила. Его уже многие видели. И наш Сеня тоже.

— И какой он? — заинтересовалась Юлия Александровна.

— Разный. То такой мелкий, невзрачный, то здоровый, — ответила старушка. — В общем, в разных обличиях. Одно слово — нечисть! А иногда тела и не видно вовсе, только одно свечение!

— Как это? — удивилась Баратова.

— А так — один темный силуэт, вокруг лица огоньки, а самого лица-то и нет, — пояснила Петровна. — Сколько он народу уже перепугал! Соседка с первого этажа его один раз увидела и сразу в обморок упала, а утром встала, посмотрела в зеркало, а она совершенно седая! Не выдержала, бедная, — с сочувствием сказала старушка.

— Она была седая и раньше, — прервала ее стоявшая рядом Васильевна.

— Раньше она была какая-то пегая, а теперь вся серебристая и по ночам светится. Видно, часть своей энергии он ей передал, — раздраженно ответила Петровна.

— Краска для волос у нее закончилась, вот она и поседела, — не утерпела присоединившаяся к ним гадалка со второго этажа.

— Ты у нас, Ларочка, ученая, тебе виднее, — примирительно сказала Петровна. — А я все-таки думаю, что это аура. А один раз его мой племянник видел, — продолжала она. — Был он в тот вечер слегка подшофе. Ну и принял сначала эту нечистую силу за своего приятеля. Подошел и предложил ему выпить! Но тот только понюхал бутылку, покачал головой и сказал замогильным голосом: «Брось эту гадость, пропадешь». И сам тут же пропал! Коленька целую ночь крепился, а утром не выдержал и стакан принял. Как же ему потом было худо! Чуть концы не отдал! Вот оно какое — проклятье нечистого!

— А почему ваш племянник принял призрака за своего приятеля? — поинтересовалась Баратова.

— Из-за усов, — ответила Петровна. — У призрака были точно такие же усы, как у Колькиного кореша.

— Скажи, Петровна, а в прошлом году этот призрак в вашем доме по ночам тоже шумел? — спросила Юлия Александровна старушку.

— Нет, в прошлом году его не было, — подумав, ответила та.

— Так, может, это вовсе не призрак? — предположила Баратова.

— Призрак, — уверенно ответила Петровна. — Мне бабушка рассказывала, что пятьдесят лет назад точно так же было. Походил с месяц, и все стихло! В прошлом году просто срок не пришел! А сейчас как раз годовщина, вот он и повадился.

После ее слов соседка и Баратова стихли, размышляя о странностях этого дома и жизни призраков.

«Да уж, загадочными явлениями этот дом буквально наполнен! Домовой в моей квартире, призрак в подвале, и еще эта сумасшедшая модель-садовница! Интересно, что ищет эта девица в нашем палисаднике?» — думала Юлия Александровна.

Тем временем из подъезда вышла весьма колоритная троица. По бокам шли две здоровенные девицы: одна — длинноногая садовница, а вторая — ее коренастая подруга, которую Баратова тоже видела ночью под своими окнами. А посередине — маленький лысоватый крепыш с небольшой бородкой.

— Это хахаль подруги нашей модели, — объяснила Петровна. — Вот гляжу я на него и думаю: вылитый чертик, только рожек не хватает!

Долговязая Саша расплатилась с шофером, и вся троица гордо удалилась, на ходу попивая пиво. «А у кавалера нашей жилички тоже небольшие усики», — отметила Юлия Александровна. Она уже собиралась вернуться к себе, но тут возле соседнего дома опять стал скапливаться народ. Привыкшая быть в центре всех событий Петровна уже через минуту узнала, что ночью там ограбили очередную квартиру, о чем ей рассказала только что вернувшаяся с дачи квартирная хозяйка. А через полчаса во двор приехала милиция. На этот раз кроме простой патрульной машины к дому подъехали «Жигули» десятой модели.

«Похоже, приехало большое начальство», — решила наблюдавшая за всем этим Баратова. Начальством оказался симпатичный молодой человек лет тридцати пяти. Держался он уверенно и одновременно очень сдержанно и даже интеллигентно. «Как было бы хорошо, если бы такой приятный молодой человек занялся всей той чертовщиной, которая происходит в моей квартире», — почему-то подумала Юлия Александровна.

ГЛАВА 7

Через час, когда милиция закончила опрос свидетелей, Баратова поднялась к себе. Открывая квартиру, она заметила, что в двери ее соседа Пети торчит записка. Вспомнив странный разговор Шульмана и Пети на ее кухне, Юлия Александровна уже хотела посмотреть, что в этой записке было написано, но как раз в это время по лестнице поднимался молодой человек. Он подошел к двери, вытащил записку, прочитал ее и помрачнел. Потом повернулся к наблюдавшей за ним Баратовой и спросил:

— Вы Юлия Александровна Баратова?

— Да, я, — ответила та.

— А я хозяин этой квартиры — Фомин Петр Александрович! Можно просто Петя, — хмуро представился молодой человек. — Скажите, Ольга Михайловна ничего для меня вам не оставляла?

— Мне лично нет, — покачала головой Баратова. — Но я могу спросить у сына.

— Как же, так он вам и скажет, — мрачно усмехнулся Петя и, войдя в свою квартиру, закрыл за собой двери.

— Между прочим, молодой человек, мой сын еще не давал вам повода усомниться в своей честности, — обиженно сказала ему вслед Баратова. — Прав был Семен Яковлевич, этот парень явно не отягощен культурой!

В это время на лестнице появился еще один молодой человек небольшого роста с маленькими усами.

— Извините, вы не знаете, ваш сосед уже пришел? — спросил он у Баратовой, показывая на Петину квартиру.

— Да, пару минут назад, — кивнула та.

— Жаль, — почему-то искренне огорчился молодой человек. — Ну, ничего, я зайду как-нибудь в другой раз, — добавил он и поспешно ушел.

— Почему жаль? — удивилась Баратова. — Нет, все-таки, жильцы в этом доме очень странные, и их посетители тоже! А тут еще перед Митей и его приятелем неудобно, — вздохнула она, после чего вернулась в свою квартиру и позвонила сыну.

— Митя, ты еще не звонил своему знакомому? — спросила Юлия Александровна. — Вот и славно! И не делай этого! Ожерелье уже нашлось! Приехала Людмила и нашла его в ящике комода, который стоит в коридоре. Но я могу поклясться, что не клала его туда!.. Нет, я пока еще в здравом уме и выпила вчера совсем чуть-чуть!.. Ты прав, во всем этом надо разобраться… Хорошо, завтра загляни ко мне и принеси то, о чем я тебя уже просила!

Когда Баратова уже собиралась ложиться спать, она услышала, как Петя с кем-то громко разговаривает за стенкой по телефону.

— Не слышно! Подожди, я выйду на балкон, — раздавался его голос из-за стены. — Да не дави ты на меня так, — услышала Баратова уже отчетливей. — Я все отдам! А я говорю: не напрягай, а то ничего не получишь!

И Петя отключил свой телефон.

— Интересно, что именно должен отдать наш сосед? И не ищет ли он это самое в моей квартире?! — задумчиво сказала сама себе Юлия Александровна. — Вот и еще одна загадка этого дома! Надо будет расспросить Семена Яковлевича, — решила она.

Как ни странно, сегодня Баратова с нетерпением ожидала наступления вечера! Она уже привыкла к бурной ночной жизни дома, в который ее на время занесла судьба, и с легким сожалением думала о том, что скоро придется вернуться в свою — уютную, но такую скучную квартиру.

В полночь Баратова вышла на балкон и приготовилась к очередному появлению странной соседки, но на этот раз события развивались несколько иначе. Сначала Юлия Александровна заметила, как к палисаднику подошел какой-то молодой человек. Из-за темноты Баратова так и не смогла разглядеть его лица. Он не стал мерить шагами расстояние от начала палисадника, а сразу уверенно углубился в кусты. Через пару минут он опять появился на дороге с небольшим свертком в руках и быстро исчез за углом дома.

И только минут через десять после этого под окнами Баратовой наконец появилась долговязая садовница с лопатой на плече. «Сама садик я садила, сама буду поливать», — тихонько напевала она, изредка отхлебывая из бутылки и слегка сбрызгивая пивом благоухавшие розы. Она подошла к началу палисадника и отмерила уже восемь шагов, после чего углубилась в кусты и начала копать очередную яму. Минут десять продолжалась упорная работа. Как и в прошлый раз, длинноногая девица выкопала два розовых куста, потом вынесла их на дорожку и тупо уставилась на вырытые ямки. Потом тяжело вздохнула, допила бутылку пива и бросила ее на дно одной из них.

— Состоялось торжественное погребение тела, — икнув, сказала она.

Потом поставила кусты на место и закопала их, при этом напевая:

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца…

Закончив свой трагический обряд, девушка, пошатываясь, направилась к дому.

Это происшествие слегка позабавило Баратову и в то же время удовлетворило — тем, что события развивались именно так, как она и предполагала. Единственное, что ей было непонятно, — кто был молодой человек, посетивший сегодня розарий? Во всяком случае, спать Баратова отправилась сегодня в хорошем настроении. Улегшись в постель, она вспомнила длинноногую садовницу, улыбнулась и с легким сердцем заснула.

Однако спала Юлия Александровна беспокойно, а уже под утро ей сквозь сон показалось, что она опять слышит в своей квартире шорохи и какие-то странные звуки. Но предыдущая бессонная ночь дала себя знать, и она не встала, а только открыла глаза и прислушалась. И тут в дверь ее соседа Пети позвонили. Баратова посмотрела на часы. Было без четверти четыре утра.

— И кого это черти принесли так рано к моему соседу, — спросонья пробормотала она, и почти сразу же шорохи в ее квартире прекратились.

Утром Юлия Александровна первым делом проверила шкатулку. Ожерелья в ней опять не было! От неожиданности Баратова даже села на стул и оторопело уставилась на пустую шкатулку. Потом она набрала номер сына.

— Митя! Это случилось опять! Да, приезжай обязательно! Потому что одна я тут уже просто не выдержу, — чуть не плача, сказала она.

После чего Юлия Александровна позвонила Людмиле.

— Люда? Ты как в воду смотрела! Да, ожерелье опять пропало! И опять ночью в квартире были слышны какие-то шорохи, — сказала она ей. — Что значит — не может быть, если я сейчас держу в руках пустую шкатулку?! Как хочешь! Можешь приезжать одна или со своим криминалистом, только, пожалуйста, поскорее!

Кое-как сварив себе кофе, она стала ждать сына. Примерно через час раздался звонок в дверь. Юлия Александровна поспешила к двери, но это был не Митя, а гадалка со второго этажа.

— Ну что, вы еще не надумали? — прямо с порога спросила она. — А напрасно! Тучи над вашим домом сгущаются! Темные силы с каждым днем все больше активизируются! Кстати, у вас еще не было случаев полтергейста?

— Это что, когда сами собой двигаются предметы, падают вещи? — уточнила Баратова. — Нет, пока еще Бог миловал!

— Ничего, обязательно будут, — уверенно заявила гадалка. — Скоро полнолуние! А вещи еще не пропадали?

— Был один такой случай, — неохотно призналась Баратова.

— Ну, вот видите, — почему-то обрадовалась гадалка. — Я еще вчера получила по астральному каналу информацию, что поле над вашей квартирой неспокойно. Но должна вас предупредить, что все, что уже случилось, — это всего лишь небольшие неприятности! Сегодня должно произойти что-то действительно очень плохое! И не говорите потом, что я вас не предупреждала!

— Вы знаете, я уже ко всему готова, — вздохнула Баратова. — Но, если не секрет, что именно плохого должно произойти? — с тревогой уточнила она.

— А это мы сейчас узнаем, — сказала гадалка и, слегка подвинув Баратову, прошла в гостиную.

Там она перетасовала колоду карт Таро и раскинула на столе. В недоумении посмотрев на них, она собрала карты и раскинула еще раз.

— Чертовщина какая-то, — сказала она сама себе тихо. — Не знаю, что это значит, но карты упрямо говорят, что сегодня вечером здесь будет покойник!

— Этого только не хватало, — еще больше забеспокоилась Баратова.

— Но это будете не вы! Смерть будет близко от вас, но она останется за порогом вашего дома, — успокоила ее гадалка.

— Ну, хоть это слава Богу, — с облегчением вздохнула Юлия Александровна.

— Как сказать, — покачала головой Лариса. — Карты показывают, что это будет напрямую связано с вашей квартирой! Так что еще раз советую скорее уступить ее мне!

— Давайте поговорим об этом немного позже, — попросила ее Баратова, не на шутку встревоженная этим мрачным предсказанием.

— А если все будет так, как я сказала, вы пойдете мне навстречу? — испытующе посмотрела на нее гадалка.

— Вот если все так и будет, тогда посмотрим, — со вздохом ответила Юлия Александровна.

— Вот увидите, все мои предсказания обязательно исполнятся, — уверенно сказала гадалка и вышла из комнаты.

После ухода соседки Баратова некоторое время размышляла, какие именно трагические события ожидают ее сегодня вечером, и чей труп найдут в этом доме. Но потом решила, что все это предрассудки, и верить всякой мистической болтовне у нее пока нет никаких оснований.

ГЛАВА 8

К сожалению, Юлия Александровна оказалась не права. Вечером в доме действительно произошло трагическое событие, и произошло оно, как и предсказала гадалка, в непосредственной близости от квартиры Баратовой.

Но сначала к ней приехала Людмила. На этот раз она была вместе со своим майором. Тот тщательно обыскал всю квартиру, но ожерелья так нигде и не нашел.

— Дело становится серьезным, — озабоченно сказал после окончания осмотра Василий Андреевич и достал из портфеля небольшую коробочку.

При этом в его глазах появилось какое-то радостное лихорадочное возбуждение. Баратова с интересом наблюдала, как он почти благоговейно раскрывает коробочку, в которой оказался набор для снятия отпечатков пальцев.

— Будем действовать по полной программе! А для начала, уважаемая Юлия Александровна, я попрошу вас дать мне вашу руку, — сказал майор, раскладывая свои приспособления на столе.

— Знаешь, подруга, я почему-то уверена, что твое ожерелье похитил этот Семен! Он мне сразу показался человеком решительным, способным на отчаянный поступок, — заметила Людмила, следя, как завороженная, за этими приготовлениями.

— Люда, ты нас отвлекаешь, — оборвал ее майор.

Но не успел он взять в руки ладонь Юлии Александровны, как прозвучал настойчивый продолжительный звонок во входную дверь. Когда Баратова открыла ее, на пороге стоял Шульман.

— А вот и он, легок на помине, — радостно сказала Людмила. — Ну, заходите, наш вы Арсен Люпен! Хотя, пожалуй, вы мне больше напоминаете одного моего знакомого одессита! Так что, скорее, вы Сонька — Золотая Ручка!

— Не знаю, откуда вы знаете мою сестру Соню, но лично я ее не видел лет десять, — оторопело посмотрел на нее Шульман.

— О ваших родственниках мы поговорим потом, — строго сказал майор, подходя к Семену Яковлевичу. — А сейчас я попрошу вас сесть сюда и смотреть мне прямо в глаза! Предупреждаю, отпираться бесполезно, — жестко сказал он, усадив Шульмана на стул и направив ему в глаза свет настольной лампы.

— Настоящий орел, — в истоме прошептала Людмила.

— Так что лучше сразу сознавайтесь во всем, — еще больше приосанился майор.

— В чем? — жалобно спросил Шульман, в испуге вжимаясь в стул.

— Говорите скорее, где оно? — нетерпеливо спросил его майор.

— Там же, где было и полчаса назад, — оторопело ответил Семен Яковлевич.

— А именно? — закричал майор, даже вскочив в возбуждении со стула.

— На лестничной клетке, между вторым и третьим этажами, — пояснил Шульман, немного отодвигаясь от майора. — Я потрогал его, но оно уже было абсолютно холодное!

— А почему оно должно быть теплым? — спросил у Шульмана после минутного размышления немного сбитый с толку Василий Андреевич.

— Вот и я говорю, с чего бы ему быть теплым, если оно лежит там уже больше получаса? — саркастически заметил Шульман.

— И что, за эти полчаса его так оттуда никто и не забрал? — недоверчиво спросил его майор.

— А кому оно, простите, такое нужно? — презрительно пожал плечами Шульман.

— Ну как, кому?! Все-таки такой крупный экземпляр. Приличный вес в каратах, — заметил совсем сбитый с толку майор.

— Я не знаю, сколько там в каратах, а в килограммах вес, точно, довольно приличный, — согласился с ним Шульман.

— И сколько же это будет в килограммах? — спросил майор, глядя на него, как на сумасшедшего.

— Думаю, где-то около восьмидесяти пяти, — ответил Семен Яковлевич после некоторого размышления.

— И что, все это лежит на лестничной клетке? — все еще не веря, спросил майор.

— Так я же вам об этом и говорю, — раздраженно ответил Шульман.

— Вы что-нибудь понимаете? Какие восемьдесят пять килограммов? Что лежит? Как давно лежит? А главное, почему оно холодное? — оторопело посмотрел на Баратову майор.

— Я же говорю — тело! Тело бедного Пети! А лежит уже давно, потому что оно уже абсолютно холодное, — раздраженный бестолковостью майора, объяснил Шульман. — И говорил же я ему: нельзя так поздно ходить за пивом!

— Значит, он ходил за пивом, а теперь лежит абсолютно холодный! Так, с этим, кажется, разобрались, — задумчиво подвел итог трудного допроса майор. — Ну, а где же ожерелье? — спохватился он.

— Что вы мне морочите голову с этим ожерельем! — взорвался Шульман. — Петя его сроду не носил! Нет, золотая цепочка у него, конечно, была! Но ожерелье! Это уже ни в какие ворота не лезет! И вообще, есть ожерелье, нет его, это может подождать! А сейчас надо срочно вызывать милицию!

— Так значит, он мертвый, — догадалась Баратова.

— Ну, слава Богу! — всплеснул руками Шульман. — А о чем я вам говорю уже битых двадцать минут! Странные люди! Какое на шее у Пети ожерелье, их волнует! А живой он или мертвый — нет!

— Пойду-ка я и все это проверю, — недоверчиво сказал майор.

Через пару минут Василий Андреевич вернулся.

— Да, абсолютно мертвый человек, — глубокомысленно сказал он.

— А вы думали, что он мертвый частично?! — язвительно спросил его Шульман.

— А вас, подозреваемый, я пока попрошу помолчать, — строго оборвал его майор. — И вообще, тело телом, а отпечатки пальцев у вас взять все-таки придется!

И, как Шульман ни упирался, он «откатал» все его пальчики.

— Вы что же, думаете, что я его душил этими руками? — спросил майора Шульман в конце процедуры, разглядывая свои измазанные краской пальцы.

— Какими руками вы его душили — этими или другими, разберется суд, — авторитетно заявил майор. — Но в одном подозреваемый прав: милицию вызывать все-таки придется, — повернулся он уже к Баратовой.

— Я согласна, но сначала позвоню сыну и попрошу его привести сюда своего знакомого.

— А кто его знакомый? — нахмурился майор.

— Майор из ГУВД, — ответила Баратова.

— Ну что ж, один майор — хорошо, а два — это уже в два раза лучше, — глубокомысленно изрек Василий Андреевич.

И в этот момент опять зазвонил дверной звонок. На пороге, слегка пошатываясь, стояла Петровна.

— Вот и еще один наш клиент, — радостно сказал майор и потащил Петровну к столу.

— Что вам от меня нужно? — возмутилась старушка, дыхнув на майора перегаром.

— Снять отпечатки ваших пальцев, — поморщился, отворачиваясь в сторону, майор и в возбуждении схватил Петровну за руку.

— Это еще зачем? — испугалась та.

— Затем, что из квартиры Юлии Александровны пропала ценная вещь, — нетерпеливо пояснил майор, подтаскивая руку Петровны к валику с краской.

— Если вы это насчет той бутылки ликера, которая стояла у Ольги Михайловны в буфете, так она сама мне ее завещала, — вырывая свою руку из цепких лап майора, сказала старушка. — Так и сказала: когда умру, бутылка, Петровна, твоя! Выпей за упокой моей души! А волю покойного не выполнить грех, — пустила она слезу. — Я бы и сама вам все это рассказала, без этих ваших мазилок!

И она с отвращением посмотрела на подушечку с чернилами.

— А вот я бы с удовольствием сняла свои отпечатки пальцев, — заявила Людмила, с гордостью посмотрев на майора.

— Это еще надо заслужить, — ответил тот, тщетно пытаясь поймать Петровну, которая ускользала от него, быстро обходя вокруг стола.

— Смотри, как он преобразился, — сказала Людмила, показывая Баратовой на майора. — Глаза горят, живот втянут, взгляд гордый! Не пенсионер, а гончая! А Петровна — его дичь!

— Только дичь что-то уж очень потрепанная, — улыбнулась Юлия Александровна.

И тут майор, наконец изловчившись, схватил Петровну за руку.

— Семен, меня «замели», — пискнула та слабым голосом. — Все равно ничего тебе не скажу, волчара ментовский, — с ненавистью сказала она майору.

И тут на кухне раздался какой-то грохот, как будто сверху упало что-то тяжелое. Все вздрогнули. Майор пошел на кухню и вскоре вернулся с ножом в руках.

— Где это было? — спросил он Баратову, показывая ей нож.

— В верхнем правом ящике буфета, — ответила та.

Майор вернулся на кухню, открыл ящик и посмотрел внутрь.

— А это что у вас там лежит? — поинтересовался он у Юлии Александровны, доставая из ящика ожерелье.

— Это же мое ожерелье, — не поверила та своим глазам. — Ничего не понимаю! Я его туда не клала!

— Значит, нашлась пропажа, — оживилась Петровна. — А чуть что, сразу ни в чем не повинных людей за руки хватаете! Руки всякой грязью мажете! Сразу Петровна виновата! А может, у Петровны сердце плохое! Может, у нее душа болит, — все больше распалялась она.

— Душа от отпечатков пальцев болеть не может, — со знанием дела заявил ей майор.

— Это у вас не может! А у меня она чуткая, деликатная, — уже не могла остановиться старушка. — Может, мне вот тут жжет, — постучала она сухоньким кулачком в грудь. — И сегодня мне плохо будет от обиды! Может, мне за эту обиду компенсация полагается, и моральная, и материальная!

— Не скули, пипетка! Будет тебе компенсация! Второй раз эта халявщица у нас со стола выпивку уводит, — сокрушенно сказал майор и протянул Петровне четверть бутылки водки.

— Вот это другое дело! Это и морально, и материально, — обрадовалась та, прижимая бутылку к груди. — А если еще полстакана дашь, то я не только отпечатки своих рук тебе оставлю, но еще и своего единственного племянника приведу!

— Нет уж, хорошего понемногу, — поспешно остановил ее майор.

Когда вызванная милиция увезла труп Пети, притихшие соседи разошлись по своим квартирам. Проводив их, Баратова набралась храбрости и позвонила сыну.

— Ты будешь ругать меня, Митя, но ожерелье опять нашлось, — сказала она. — Но зато у нас появился труп одного из моих соседей! Так что день прошел не зря, — поспешно добавила Юлия Александровна. — Нет, он не в моей квартире, и еще не пропал! Его нашел на нашей лестнице Семен Яковлевич, и уже забрала с собой милиция!.. Ну, как ты мог такое подумать! Конечно же, это не я его «замочила»! И не Семен Яковлевич!.. Нет, думаю, к моему ожерелью этот труп никакого отношения не имеет! Но раз ты считаешь, что так нужно, то приезжай со своим приятелем, — согласилась Баратова и повесила трубку.

После чего она вышла на балкон и сразу же услышала уже знакомые ей призывные заклинания:

— Дрюсик, мой Дрюсик, — надрывно голосила девица.

«Ишь, как заклинило девку, — с сочувствием подумала Баратова. — С одной стороны, парню, конечно, повезло! Но с другой — это же как стихийное бедствие! Если появилось на твоем пути, то пощады не жди!»

— Может, хватит, Саша? — не выдержала вторая жиличка.

— Сколько хочу, столько говорю. В конце концов, я тоже плачу за эту квартиру, — недовольно ответила первая.

— Неужели нельзя потерпеть? Все равно через три дня увидишь своего ненаглядного, — фыркнула ее подруга.

— А вот нельзя! Может, мне и жизнь не в радость, если я хотя бы пять раз на день не услышу его голос, — сказала Саша.

— Сколько их у тебя уже было, — вздохнула вторая девица.

— Много, очень много, — согласилась с нею Саша. — Но все это было не то! А этот — особенный, — мечтательно добавила она.

— Все они особенные, пока они тебя не бросят или ты их, а потом все начинается снова, но уже с другим, — скептически сказала вторая девица.

— Нет, моего Андрюсика я никогда не оставлю, да и он меня никогда не бросит, — уверенно сказала Саша.

— А вдруг? Гляди, надолго оставлять мужиков без присмотра нельзя, — предупредила ее подруга.

— Сама знаю, — огрызнулась Саша. — Ничего, два дня он еще как-нибудь продержится, а там и я подъеду.

И голоса в соседней квартире смолкли.

Почему-то Юлия Александровна была уверена, что сегодня ничего странного во дворе происходить не будет. И действительно, то ли испугавшись визита милиции, то ли просто решив сделать перерыв, длинноногая Саша и стучавший по ночам призрак на этот раз ее не беспокоили. Единственным неприятным моментом было доносившееся из-за стены заунывное пение. Юлия Александровна поморщилась и снова включила ночник. По отдельным словам она поняла, что это Петровна пытается петь «По диким степям Забайкалья». Особенно ей удавался пассаж: «Бродяга, судьбу проклиная, тащился с сумой на плечах», в который она вкладывала всю боль своей исстрадавшейся нетрезвой души.

Поежившись от душераздирающих звуков, Баратова пробормотала:

— Действительно, нечеловеческая музыка! Через десять минут все смолкло, и Юлия Александровна наконец забылась тяжелым тревожным сном.

ГЛАВА 9

Баратова была почему-то уверена, что на этот раз будет спать совершенно спокойно, но она ошиблась! Ночью ей опять приснился странный «сон»! На этот раз Юлии Александровне почудилось, что на ее кухне разговаривают не два мужских, а два женских голоса! Один явно принадлежал Петровне, а вот второй напоминал голос гадалки со второго этажа. Разговаривали они громким шепотом.

Баратова прислушалась.

— Пять бутылок! — требовательно сказал голос Петровны.

— Две, — ответил ей второй голос.

— Пять, — стояла на своем Петровна. — И то, только из уважения к вам!

— Побойся Бога, Петровна! Три — это максимум, — увещевал ее второй голос.

— Ларочка, красавица моя! Вы же видите, в какой обстановке приходится работать, — льстиво продолжала Петровна. — Народ тут так и шныряет, а по ночам вообще творится черт знает что! А тут еще Петю убили! А вы мелочитесь из-за каких-то двух бутылок!

— Хорошо! Четыре, — обреченно согласился второй голос. — Но во время работы не пить!

— Почему — не пить?! — возмутилась Петровна. — Может, меня это вдохновляет! И потом, когда я бываю трезвая, я сюда ни ногой!

— Почему? — удивился второй голос.

— Боюсь, — страшным шепотом заявила Петровна.

— Кого?! — спросил второй голос.

— Его! Домового, — страшным шепотом объяснила Петровна.

— Что за суеверия! — возмутился второй голос.

— А вот вы, Ларочка, походите сюда ночью, тогда узнаете, суеверия это или страшная правда, — ответила старушка.

— Вот что, Петровна, если вы будете так много пить, вам не только домовые по ночам станут являться, но и те маленькие зеленые человечки, о которых вы мне рассказывали, — недовольно заметил второй голос.

— А они ко мне и так ходят, — обиженно заявила Петровна. — Причем, если раньше я видела их только у себя в квартире, то недавно уже встретила одного прямо здесь! И был он вылитый Семен Яковлевич, — пьяно хихикнула она. — Толстый, лысый, с седыми всклокоченными волосами! Как сейчас его вижу! Дня три назад захожу я часа в два ночи в гостиную, а он там возле книжного шкафа и стоит! Я его как увидела, сразу перекрестилась! Это только и спасло! Он сразу замер, за шкаф схватился и застыл! На лице у него была какая-то жуткая гримаса, а волосы почему-то встали дыбом! И все это ярко освещала луна! А они так в ее свете и шевелились! Волосики-то его! До сих пор вспомнить жутко!

— Господи, с кем приходится работать, — с досадой сказал второй голос. — В общем, так: все надо сделать чисто! Только вещи не прячьте, а переложите куда-нибудь на видное место! А то из-за этого фамильного ожерелья и его перепрятывания вы всех переполошили и прежде всего этого майора!

— А я его и не перепрятывала! Я, если хотите знать, его и в руках-то не держала, — обиженно заявила Петровна.

— Да ладно вам, Петровна, — рассмеялся второй голос. — Наверное, своего зеленого человечка, похожего на Яковлевича, испугались, вот со страху ожерелье куда попало и сунули! Да и то сказать! Сеня своими семейными трусами и всклокоченной шевелюрой кого хочешь перепугает!

— Ну вот, ей-богу, я это клятое ожерелье не трогала, — убеждала свою собеседницу Петровна.

— А кто же тогда это сделал? — уже с тревогой спросил второй голос.

— Уж не знаю кто, но только один раз мне показалось, что из этой квартиры под утро выходил наш покойный Петенька, — ответила старушка.

— Странно! Во всем этом надо разобраться, — задумчиво сказал второй голос. — Но это потом, а пока делаем все, как договорились!

— А когда же расчет? — нетерпеливо спросила Петровна.

— Вот завтра и рассчитаемся, — ответила ее собеседница, и голоса на кухне стихли.

Еще несколько минут Баратова лежала с открытыми глазами и прислушивалась. Все было тихо. Потом она встала и осторожно заглянула на кухню. Там никого не было. На всякий случай Юлия Александровна проверила и входную дверь. Она была заперта на оба замка!

— Чертовщина какая-то, — пробормотала Баратова и остаток ночи провела при включенном ночнике.

Утром Юлия Александровна еле дождалась, когда придет сын вместе с приятелем из ГУВД.

— Познакомься, мама, это мой старый знакомый, майор милиции Олег Сергеев, — сказал Дмитрий Баратов, представляя матери симпатичного молодого человека лет тридцати пяти. — Он согласился помочь в расследовании убийства твоего соседа, а заодно и разобраться со всей чертовщиной, которая творится в этом доме!

В приятеле сына Юлия Александровна с удивлением узнала того самого милицейского начальника, который руководил опросом жителей соседнего дома, и на сердце у нее сразу стало спокойно. Сергеев же вежливо поклонился ей и осмотрелся вокруг.

— Ну, и как поживает сегодня ваше ожерелье? — спросил он у Юлии Александровны.

— Не знаю, еще не проверяла, — ответила та и принесла в комнату шкатулку.

Когда она открыла ее, шкатулка была пуста!

— Его опять нет, — растерянно сказала Баратова. — Но я же точно помню, что вчера часов в девять вечера я положила его в шкатулку!

— Ну что ж, придется заняться еще и поисками вашего ожерелья, — констатировал Сергеев.

Но тут его прервал голос сына Юлии Александровны из кухни.

— Зайдите-ка все сюда! — позвал он Сергеева и мать. — А теперь объясни мне, мама, зачем ты повесила свое украшение на люстру? — показал он наверх.

Баратова в растерянности посмотрела туда. На люстре действительно висело ее ожерелье!

— Что за ерунда! Неужели ты серьезно думаешь, я ночью от скуки залезла на стул и повесила его туда? — с обидой в голосе сказала она. — Я уже не в том возрасте, чтобы проделывать такие шутки!

— Ну и кто же, по-твоему, это мог сделать? — недоверчиво спросил ее сын.

— Не знаю! Вот ты, Митя, смеешься, а в квартире явно творится что-то странное! Меня просто замучили эти постоянные фокусы с ожерельем. То оно есть, то его опять нет, — ответила Юлия Александровна.

— И давно это у вас? — поинтересовался Сергеев.

— Буквально со второго дня после приезда, — ответила Баратова. — Каждое утро оно пропадает, а к вечеру опять появляется!

— Не иначе, в доме поселилась нечистая сила, — улыбнулся Сергеев.

— И не говорите, сама боюсь, — вздохнула Юлия Александровна. — В доме постоянно слышатся скрипы, шорохи, чьи-то шаги! А кроме того, уже дважды я слышала ночью на кухне чьи-то голоса! Первый раз это было два дня назад. Тогда разговаривали двое мужчин. Мне показалось, что один был мой сосед Семен Яковлевич, а своего собеседника он называл Петя! А этой ночью на кухне уже разговаривали две женщины! И одной из них точно была моя соседка Петровна!

— И о чем же они разговаривали? — осведомился Сергеев.

— Первый раз Яковлевич спорил с Петей, чья была той ночью очередь, — ответила Баратова.

— Очередь за чем? — уточнил Сергеев.

— Не знаю, — пожала плечами Баратова. — Но только спорили они очень горячо и долго! А сегодня утром Петровна требовала за какую-то работу пять бутылок водки. И мне показалось, что торговалась она с гадалкой со второго этажа!

— И что же, они не могли выбрать для этого другого места, кроме твоей кухни? — с иронией спросил ее сын.

— А ты не смейся, Митя, — обиделась Юлия Александровна. — Мне показалось, что Петровна должна была получить эти пять бутылок за то, что переложит мое ожерелье в другое место! И, судя по тому, где мы его нашли, она это сделала! Кстати, Петровна говорила, что уже приходила пару раз в мою квартиру и однажды даже видела нечистую силу, которая здесь поселилась!

— И какая она была? — улыбнулся Сергеев.

— По словам Петровны, очень похожая на Семена Яковлевича, но только в одних семейных трусах и майке, — ответила Юлия Александровна.

— Ну, конечно! На кого же еще ей быть похожей, — рассмеялся ее сын. — И что же Яковлевичу понадобилось в нашей квартире?

— Петровна говорила, что он обнимал книжный шкаф в гостиной, — обиженно ответила Баратова.

— Налицо тяга нечистой силы к знаниям, — хмыкнул Митя. — Хорошо хоть, что Яковлевич в семейных трусах обнимал книжный шкаф, а не тебя! Думаю, все ясно: твой сосед привиделся Петровне явно с перепоя! Кстати, мама, а ты сама с твоими подружками, случайно, не хватила вчера лишку? — посмотрел он на полупустую бутылку водки на столе.

— Я выпила всего одну рюмочку. А все остальное выпили майор и Петровна, когда у нее снимали отпечатки пальцев, — ответила уязвленная недоверием сына Баратова.

— Что у нее снимали? — удивленно переспросил Сергеев.

— Отпечатки пальцев, — повторила Юлия Александровна. — Сначала майор долго гонялся за ней по квартире, а потом все-таки догнал и все отпечатки снял.

— Это хорошо, что он ее все-таки догнал, — улыбнулся Сергеев. — Ну, а водка-то тут при чем?

— А это была моральная и материальная компенсация нашей Петровне за нанесенные ей обиды, — объяснила Баратова.

— Значит, операция прошла под местной анестезией, — не удержавшись, захохотал во все горло ее сын.

— Хорошо, с вашей соседкой я еще поговорю, — сказал Сергеев, тоже еле сдерживая смех. — А пока пригласите сюда этого отчаянного маньяка и книголюба Семена Яковлевича!

Через пять минут Баратова привела Семена Яковлевича.

— Ну что вы, не бойтесь, вам ничего не будет. Ответите на пару вопросов и все, — уговаривала она его по пути.

— А я и не боюсь, — с деланой беспечностью ответил ей Шульман. — Чего мне бояться?! Но вот так же в сорок девятом пришли к Рубштейну! Сказали: не бойтесь, ответьте на пару вопросов! А потом им так это понравилось, что они задавали свои вопросы еще целых пятнадцать лет!

— Не волнуйтесь, так долго вас не задержат. Максимум года на три, — поспешила успокоить его Баратова и тут же зажала себе рот рукой.

— Да?! Вы меня обнадежили, — немного побледнел Шульман.

— Вот, получайте! Это и есть Семен Яковлевич Шульман, — сказала Юлия Александровна, вводя соседа в комнату.

Шульман с опаской посмотрел на Сергеева, потом перевел взгляд на Баратову и ее сына.

— Прямо тройка революционного трибунала, — проворчал он и скромно уселся на уголок дивана.

— Скажите, вы давно живете в этом доме? — спросил его Сергеев.

— С самого его заселения, — ответил Шульман. — Кому только мы ни принадлежали. И заводу «Красный металлист», и рессорному заводу, и ЖЭКУ, и ЖЭУ, — начал перечислять он.

— Об этом как-нибудь в следующий раз, — прервал его Сергеев.

— Хорошо, я просто думал, что вам, как работнику соответствующих органов, это будет интересно, — покладисто согласился с ним Шульман.

— А когда здесь поселился ваш покойный сосед? — задал второй вопрос Сергеев.

— Петя? — уточнил тот. — Он въехал всего года два назад!

— Расскажите подробно, как все было в тот вечер, когда его убили, — попросил его Сергеев.

— Так я уже все рассказывал вашим коллегам, — пожал плечами Семен Яковлевич. — Нет, если надо, я, конечно, готов повторить еще раз, — поспешно добавил он. — Значит, так, вчера вечером я вышел из квартиры вынести ведро с мусором, а когда возвращался домой, он уже сидел на лестничной клетке.

— Значит, его успели убить за эти пять минут? — уточнил Сергеев.

— Почему за пять минут? — удивился Шульман. — Я еще зашел в ларек купить пачку чаю. Потом мы посидели с соседями на улице, поговорили о жизни. Знаете, у каждого свое горе, и все спешат скорее поделиться им со знакомыми!

— Понятно, — прервал его Сергеев. — И сколько же вы отсутствовали?

— Полчаса, может, минут сорок, — подумав, ответил Семен Яковлевич.

— И что, за это время из вашего подъезда так никто и не выходил? — спросил Сергеев.

— Нет, в это время точно никто не выходил, — уверенно ответил Шульман.

— Хорошо, а что вы делали в квартире Юлии Александровны? — перешел к следующему вопросу Сергеев.

— Когда убили Петю или до этого, когда заходил за сахаром? — уточнил Шульман.

— Еще до сахара. Той ночью, когда разговаривали на ее кухне с покойным соседом, — улыбнулся Сергеев.

— Вы такое скажете, — смутился Шульман. — Что же мне, больше негде было с ним разговаривать?!

— Юлия Александровна слышала весь ваш разговор, — строго сказал ему Сергеев.

— Так тут такие стены, что я иногда слышу, как сосед с первого этажа поет в своей ванне и просит свою жену потереть ему спинку, — беспечно отмахнулся Шульман. — Может быть, вам, как сотруднику милиции, будет интересно, но он при этом еще, извините, поет матерные песни! Нет, мы действительно как-то утром разговаривали с Петей, но это было не на кухне уважаемой Юлии Александровны, а на его кухне! Вот этот разговор она и услышала!

— А о какой очереди вы говорили? — спросил Сергеев.

— Очередь, кто моет пол на лестничной клетке, — объяснил ему Шульман.

— И что, для этого надо было встречаться ночью? — удивился майор.

— А когда же еще? — в свою очередь удивился Шульман. — Петя раньше третьего часа из своего казино не возвращался. — Не могу, говорил, Яковлевич, пока адреналин не выплесну, заснуть! Несчастный человек! Вот я, например, со своим адреналином вполне спокойно сплю по ночам!

— И что же, он после возвращения из казино мыл по утрам лестничные клетки? — недоверчиво спросил Сергеев.

— Ну что вы, — замахал руками Семен Яковлевич. — Петя, как настоящий бизнесмен, нанимал для этого дешевую рабочую силу! Вот только иногда, как он выражался, возникал небольшой форс-мажор!

— То есть? — уточнил Сергеев.

— Ну, в роли дешевой рабочей силы обычно выступала Петровна, а когда она уходила в загул, то иногда не только Петину, но и свою очередь пропускала, — объяснил Шульман.

— Значит, в квартиру Юлии Александровны вы по ночам не ходили, — подвел итог Сергеев.

— Боже упаси, — замахал на него руками Шульман.

— А вот Петровна утверждает, что видела вас здесь однажды ночью. Причем в довольно странном виде, — заметил Сергеев.

— И что же в моем виде было странного? — обиделся Шульман.

— Вы были только в трусах и майке и при этом обнимали книжный шкаф, — объяснил ему Сергеев.

— Если бы Петровна в своем засаленном халате не обнимала по вечерам бутылку, ее бы не беспокоили ночью мои трусы, — запальчиво сказал Шульман.

— Значит, этого не было? — уточнил Сергеев.

— Конечно, — сделал честные глаза Семен Яковлевич. — А насчет книжного шкафа, так у меня дома есть два своих, — гордо сказал он. — Я, конечно, люблю книги, но не до такой степени, чтобы по ночам лазить в чужие квартиры. И вообще, я бы на вашем месте спросил Петровну, а что она сама делала ночью в квартире Юлии Александровны?! — с ехидцей сказал он.

— Хорошо, можете идти, — отпустил его Сергеев. — А мы пока осмотрим квартиру покойного, — предложил он Дмитрию.

Через полчаса они вернулись. Сергеев был явно чем-то озабочен. Он протянул Баратовой листок, на котором был нарисован какой-то план, и спросил:

— Посмотрите, Юлия- Александровна, вам это ничего не напоминает?

— Это очень похоже на план моей квартиры, — удивленно ответила Баратова. — А откуда он у вас?

— Мы нашли его в квартире вашего покойного соседа, — пояснил Сергеев. — Похоже, ваш первый сон имел под собой реальные основания, и он действительно что-то искал у вас. Вот только что? А главное, если он так свободно заходил к вам по ночам, то это означает, что у него был ключ! Но в его квартире мы этот ключ так и не нашли.

— Но ведь в ту ночь в моей квартире Петя был не один! Возможно, они с Семеном Яковлевичем пользовались ключом поочередно, — предположила Баратова.

— Логично, — согласился с нею Сергеев. — Но тогда возникает второй вопрос: что у вас искал Семен Яковлевич? Ну что ж, это нам еще предстоит выяснить, а пока давайте побеседуем с вашей соседкой!

И Сергеев направился в квартиру Петровны, откуда через пару минут вернулся вместе со старушкой. Та быстро семенила рядом, заискивающе поглядывая на майора.

— Значит, вы и есть соседка Юлии Александровны? — с улыбкой оглядев старушку с ног до головы, спросил ее Сергеев.

— Самая близкая, можно сказать, родная! Живем стенка в стенку, — подобострастно кивая, ответила Петровна. — Вот спросите Юлечку нашу Александровну, кто ей первым предложил помощь, и она ответит — Петровна! И так всегда! В любой час дня и ночи я готова прийти людям на помощь! Себя забуду, а других никогда!

— А как ваше полное имя-отчество? — спросил Сергеев.

— Зовите просто — Петровна! И короче, и как-то просто, по-домашнему, — изобразив на лице улыбку доброй бабушки, ответила соседка Баратовой. — А то, когда я слышу свое имя-отчество, сразу вспоминаю Сибирь, свой регистрационный номер, и наш цех по шитью ватников и рукавиц!

— Мелкая кража или какая-нибудь растрата, — понимающе кивнул Сергеев.

— И как это вы догадались?! Сразу видно — большой начальник, — восхищенно сказала Петровна.

— А почему вы решили, что я большой начальник? — заинтересовался Сергеев.

— Лицо у вас больно значительное, и умны вы не по годам, — льстиво ответила Петровна. — У меня глаз наметанный! Скажу вам по секрету, я вашего брата-начальника много перевидала! И всегда его сразу видно! Он только вдалеке появится, а впереди него уже словно какая-то благодать расстилается, как перед святым! Прости меня, Господи, — перекрестилась старушка. — Вот, точно, как перед вами! А все почему? Потому что одно уже его важное положение на него отпечаток накладывает! Моя соседка, Ларочка (кстати, большая умница!), так вот, она говорит, что у каждого человека есть, кроме его основного, еще и какое-то второе тело! И все, что с человеком происходит, сразу же отпечатывается и на нем! Прямо как на фотокарточке! Она их, эти вторые тела, четко видит, даже без рентгена! У одних оно хилое, плюгавое, заморенное! Прямо смотреть не на что! Как, к примеру, у нашего Семена! А у других — холеное, полное, от благополучия так и лоснится! Не тело, а загляденье! Сразу видно — идет хозяин жизни!

— Это вы про астральное тело? — улыбнулся Сергеев.

— Про него! Про него самое, — закивала Петровна. — Сразу видно умного человека! Дай вам Бог многие лета и крепкого здоровья, — уважительно сказала она.

— И что же, вы его тоже видите, это второе тело? — едва сдерживая смех, спросил ее Сергеев.

— А как же, — с гордостью ответила старушка. — Особенно по вечерам! Как стемнеет, так оно и появляется! Я и свое иногда вижу, только оно какое-то неказистое, страшненькое! Как и вся моя жизнь поломанная, — с горьким вздохом добавила она.

— А может быть, это просто тень, — предположила Баратова.

— Что же, я тени своей никогда не видела?! — сердито буркнула старушка. — Тень, она всегда за хозяином бежит, а это, второе, словно своей жизнью живет! И словно норовит сказать тебе: не так ты, Петровна, все делаешь, и не так ты, старая дура, свою жизнь прожила!

— Ну что же, с вашим вторым телом, Петровна, мы немного разобрались, — украдкой вытирая выступившую от смеха слезу, сказал Сергеев. — А теперь ответьте мне на один вопрос: не заходили ли вы как-нибудь с ним вдвоем ночью в квартиру Юлии Александровны!

— Вам соврать не могу, — с длинным тяжелым вздохом ответила старушка. — Скажу, как на духу: был-таки один раз такой грех! И вы как в воду смотрите! В тот раз пришла я сюда не по своей воле, а затащило меня сюда ОНО, мое второе, страшненькое и противное! А как затащило, я уже и сама не помню! Только помню, что-то толкнуло меня, и голос такой глухой и призывный раздался: «Встань и иди!» Вот я встала и пошла! С нечистой силой ведь не поспоришь!

— И это было прошлой ночью, — уточнил Сергеев.

— Почему прошлой ночью, — с подозрением посмотрела на него Петровна. — Почти месяц назад! Да я Александровне сразу и покаялась! Сказала, покойная ее свояченица мне бутылку ликера завещала! И вот как мне плохо стало, то есть помянуть ее захотелось, я за ней и пришла!

— И больше сюда по ночам вы ни разу не приходили? — спросил ее Сергеев.

— Ни Боже мой, — истово перекрестилась Петровна.

— Ну, а в ту ночь, когда Семен Яковлевич обнимал здесь книжный шкаф? — лукаво посмотрел на нее Сергеев.

— Вот! И говорила же я покойному Петеньке, что видела здесь нашего Сему, — всплеснула руками старушка, — а он мне: меньше пить надо, тогда и призраки со шкафами мерещиться не будут! А вот теперь правда-то и открылась!

— Значит, все так и было, — уточнил Сергеев.

— Было, — делая честные глаза, ответила старушка. — Вот в ту самую ночь, что я за ликером пришла, и было!

— И как же вы попали в квартиру Юлии Александровны? — поинтересовался Сергеев.

— А двери уже были открыты! Видать, сама нечистая сила и постаралась, — немного замешкавшись, ответила старушка.

— И больше вы в эту квартиру по ночам не приходили, — заметил Сергеев.

— Да кто ж после такого в нее добровольно пойдет, — отмахнулась от него Петровна. — Ох, и натерпелась я в ту ночь страху! Даже сейчас вспомнить жутко! Все знают, место это беспокойное! Вот хоть Юлию Александровну спросите!

— Смотри, Петровна, — пригрозил ей Сергеев. — Если ты мне соврала, не будет тебе покоя! Замучает тебя твое страшненькое второе тело, да и другая нечисть тоже!

— Не приведи Господи, — перекрестилась старушка, с испугом посмотрев на майора. — Что же это вы меня на ночь глядя пугаете! Я и так всей этой нечисти боюсь! Ну, так что, если у вас ко мне других вопросов нет, я, пожалуй, пойду в свою каморку, — нерешительно взглянула она на Сергеева.

— Идите пока, — разрешил тот.

И Петровна, заложив руки за спину, пошла к выходу походкой заключенной. У двери она обернулась и сказала Баратовой:

— Александровна, если что ночью случится, стучи! Вдвоем все ж таки легче отбиться!

— Смешная старушка, — сказал Сергеев, после того как Петровна ушла. — Она, конечно, врет! И в вашей квартире точно была! Но к пропаже ожерелья вряд ли имеет отношение. Вы, наверное, уже слышали о группе домушников, которые чистят квартиры в округе? — спросил он у Баратовой. — Признаться, я сначала думал, что и вы стали их жертвой. Но поскольку ваше ожерелье то пропадает, то снова появляется, скорее всего, вы стали жертвой чьей-то глупой шутки.

— Не знаю, Олег Станиславович, имеет ли это отношение к делу, — поразмыслив, сказала Юлия Александровна, — но в нашем доме происходят и другие странные вещи. Одна молодая девица регулярно выкапывает розовые кусты в палисаднике под моими окнами, а потом сажает их обратно. А еще кто-то стучит по ночам в нашем подвале, и соседи утверждают, что это «домовой призрак».

— Хорошо, я учту это, — улыбнулся Сергеев. — А вас я попрошу, как только опять пропадет ваше украшение, сразу же звоните мне, — протянул он Баратовой свою визитную карточку. — Но только в этом случае, — подчеркнул он. — Вы же сами понимаете, у нас очень много работы по поимке этой банды, и тратить его на разгадку всяких мистических явлений мы просто не можем, — вежливо извинился он и откланялся.

Когда Сергеев и Дмитрий Баратов ушли, к Юлии Александровне опять заглянул Шульман.

— А что, следователь еще у вас? — поинтересовался он.

— Нет, уже ушел, — ответила Баратова. — А что вам от него нужно?

— Я тут перечитывал на досуге Тита Лукреция Кара и вдруг вспомнил, что как раз когда я поднимался со двора в свою квартиру, из дверей нашей Кассандрочки со второго этажа вышел один клиент, — сказал, немного помешкав, Шульман. — И вы знаете, мне даже показалось, что я его где-то уже видел!

— А когда он к ней входил, вы не видели? — заинтересовалась Баратова.

— Нет, пока я был во дворе, в подъезд он так и не входил, — уверенно ответил Шульман. — Но мне показалось, что я видел, как в него заходила наша Лариса! Я еще потом удивился: у нее сидит клиент, а она сама по улице бегает!

— Почему же вы не рассказали это следователю? — удивилась Юлия Александровна. — Ведь он спрашивал вас, не выходил ли кто-нибудь из дома, пока вы сидели во дворе?

— А я ему ответил чистую правду, — ответил Семен Яковлевич. — За это время так никто и не выходил! Клиента я видел, когда Петя уже сидел на лестнице мертвый, а наша Ларочка из дома не выходила, а совсем даже наоборот! И еще, — продолжал Шульман, — мне показалось, что я уже видел этого клиента у Ларисы раньше. Правда, тогда я не очень хорошо рассмотрел его, но вот его усы мне запомнились!

— Хорошо, я передам это следователю, — кивнула Баратова. — Извините, Семен Яковлевич, а почему вы вспомнили этого клиента, когда читали Лукреция? — не смогла она удержаться от мучившего ее вопроса.

— Как вам сказать, — немного замялся Шульман. — У нас был начальник режимного отдела, ну вылитый этот клиент! И вот когда он нас поучал, то говорил: я вам не Тит Лукреций, я вам все расскажу о природе вещей! Эрудированный был человек, только часто путал падежи! Вы знаете, я должен вам сказать еще одну вещь, — с опаской оглядевшись по сторонам, продолжал Семен Яковлевич. — Сегодня утром один странный тип долго крутился около дверей квартиры покойного Пети. А когда увидел меня, то стал подробно расспрашивать, в котором часу покойный обычно приходит домой, и очень огорчился, когда узнал, что Петя погиб!

— А что же в нем было странного? — поинтересовалась Баратова.

— Скажу вам честно, мне он сразу не понравился. Маленький, лысый, глаза хитрые, а взгляд такой, как будто вы должны ему большую сумму денег. Я только посмотрел на него и сразу понял: такой за копейку удавится, — ответил Шульман.

И тут Юлия Александровна вспомнила, что именно так выглядел кавалер двух девиц, которые перекапывали по ночам палисадник под ее окнами! «Боюсь, что без моих юных соседок здесь не обошлось, — подумала она. — А тут еще этот усатый клиент нашей гадалки. И наш домашний призрак, по словам племянника Петровны, тоже был с усами! Возможно, между этим клиентом, нашим призраком и человеком, расспрашивавшим о покойном Пете, существует какая-то связь», — решила она.

ГЛАВА 10

Баратова надеялась, что все треволнения этого дня уже закончены, но она даже не предполагала, что ее ожидает вечером! Примерно в половине десятого к ней явилась неугомонная подруга со своим бравым майором. Людмила была в каком-то возбужденном, приподнятом настроении.

— Юлечка! Настал твой день, — радостно сказала она. — Мы с Васей решили сегодня ночью тебя «прикрыть» и организовать в твоей квартире засаду! Вася будет дежурить на кухне, а я возьму на себя самый ответственный пост, — добавила она, деловито обойдя квартиру, — возле дверей твоей девичьей опочивальни! Уж будь спокойна, мимо меня твой отчаянный «мачо» Семен Яковлевич не проскочит! Как, впрочем, и ни один другой мужчина!

— В чем-чем, а в этом я абсолютно уверена, — улыбнулась Баратова. — А может быть, все-таки не надо? — с надеждой спросила она. — Зачем тебе так утомлять себя и Василия Андреевича?

— Надо! Обязательно надо, — убежденно сказала Людмила. — Так, — продолжала она в возбуждении, — ночь предстоит долгая и тяжелая! Ты пока пойди, приготовь нам побольше крепкого кофе, а я обустрою здесь свой наблюдательный пост! Давненько я не была в серьезных переделках, — добавила она, потирая руки.

Но не успела Баратова уйти на кухню, как в квартире неожиданно погас свет. И сразу же вслед за этим в гостиной послышались какой-то шум, возня и крики.

— Держи его! Да не там, левее, — услышала Баратова голос майора.

— Вася, я его схватила за ногу, — ответила ему Людмила.

— На себя ее и выворачивай, выворачивай, — прокричал майор.

Потом раздался чей-то сдавленный вскрик «Ох» и звук падения тяжелого предмета на пол. Встревоженная Баратова со свечой зашла в комнату. Там она увидела раскиданные по всей квартире вещи и опрокинутые стулья, а в самой середине на полу сидел майор и потирал рукой лоб.

— Что случилось? — оторопело спросила у подруги Юлия Александровна.

— Здесь был он, — в возбуждении ответила ей Людмила. — Тот самый отчаянный похититель дамских украшений! Он был уже у нас в руках, но в последнюю минуту сумел все-таки вырваться!

— Ничего! Он не мог далеко уйти! Все равно я его достану, — сказал, вставая с пола и потирая ушибленный бок, майор.

И, ковыляя, побежал к входной двери.

— Возьмите свечу, — крикнула ему вслед Баратова.

— Обойдусь! Настоящего преступника я нюхом чую, — на бегу ответил ей майор.

— Этот догонит! Уж будь спокойна, — с гордостью сказала Людмила.

И действительно, через минуту майор вернулся в квартиру, таща за собой какого-то отчаянно упиравшегося человека.

— Иди! Иди, вражина, — приговаривал Василий Андреевич и выволок наконец на свет испуганного и взъерошенного Шульмана.

— Ага! Значит, это все-таки были вы, Семен, — торжествующе вскричала Людмила. — А как вы умело притворялись, как тонко изображали из себя безобидного интеллигентного человека! Но вот оно наконец и открылось, ваше истинное лицо!

— Какое лицо? — в недоумении спросил у нее Шульман.

— Лицо гангстера и коварного ночного обольстителя, — ответила Людмила.

— Опять она за свое, — всплеснул руками Шульман. — Может, хоть вы объясните мне, что здесь происходит и что от меня хочет ваша странная подруга? — повернулся он к Баратовой.

— Мы ловили нашего ночного вора, — объяснила ему та.

— И мы его поймали, — убежденно сказал майор. — Ну-ка, покажите, что у вас в руках, — потребовал он у Шульмана.

— Пробка от электрощитка на лестничной клетке, — ответил тот.

— Вот она, главная улика, — торжествующе сказал майор.

— Какая улика, — в недоумении посмотрел на него Семен Яковлевич. — Просто, когда десять минут назад погас свет, я подумал, что-то случилось с проводкой, вышел проверить ее на лестничную клетку и неожиданно увидел на полу эту пробку. Но не успел я взять ее в руки, как на меня налетел вот этот ненормальный, — показал он Баратовой на майора, — и поволок за собой, все время приговаривая: «Сейчас ты у меня все получишь!» Вот я и хотел бы теперь знать, уважаемая Юлия Александровна, что именно я получу и когда?!

— Здесь и прямо сейчас, — хором ответили ему Людмила и майор.

— Вы хоть знаете, как это называется? — спросил Шульмана майор, показывая на свой лоб.

— Как это называется у вас, я уже сомневаюсь, но у всех нормальных людей это голова, — с иронией ответил ему Шульман.

— Нет, это не просто голова, — гордо сказал майор.

— Ах, простите! Это голова выдающегося криминалиста и гениального следователя, — язвительно улыбнулся Шульман.

— Напрасно иронизируете, — фыркнул майор. — Может, я и не такой уж и выдающийся, но отличить нормального человека от преступника всегда сумею!

— Это кто же здесь преступник? — обиделся Шульман.

— Вы, — убежденно ответил майор. — А вот это, — опять показал он на свой лоб, — вещественное тому доказательство!

— Боже, это просто какой-то сумасшедший дом, — схватился за голову Шульман.

— Да-да! Доказательство того, что вы сегодня ночью проникли в квартиру Юлии Александровны и попытались похитить ее драгоценности, — наступал на него майор. — А когда я не дал вам этого сделать, вы нанесли мне эти увечья, — постучал он по своему лбу.

— Нечего валить с больной головы на здоровую! В том, что у вас такая голова, виноваты только вы сами, да еще ваши несчастные родители, — саркастически заметил Шульман.

— А почему они несчастные? — удивился майор.

— Потому что произвели на свет сына с такой хронически больной головой, — торжествующе объяснил ему Шульман.

— Он еще издевается, — возмутился майор. — Вот! Вот о чем я говорю, — поднес он к своей голове свечу и показал на здоровенную шишку. — Вот это и есть те увечья, которые вы мне нанесли!

— Подумаешь, увечья, — презрительно посмотрел на него Шульман. — Вот у моего дяди Фимы была шишка, так вашей до нее еще расти и расти! Только она была не здесь, а чуть левее, — попытался он показать это место на голове майора.

— При чем здесь ваш дядя Фима? — спросил майор, немного отстраняясь.

— При том, что он был настоящий страдалец, но все свои страдания нес, хоть и со скорбью в сердце, но молча, — с трагической ноткой в голосе объяснил Семен Яковлевич. — И не ныл по поводу малейшей ссадины на своем лбу!

— Это не просто ссадина, это покушение на работника правоохранительных органов во время исполнения служебных обязанностей, — назидательно сказал майор.

— Слушайте, оставьте меня в покое с вашими органами, — наконец вырвался из цепких рук майора Шульман. — Если хотите знать, все это время, пока не было света, со мной была наша соседка Петровна! Так что у меня есть железное алиби!

И в этот момент в комнату зашла пошатывающаяся Петровна.

— А у вас тут весело! Везде темень, жуть, а тут какие-то голоса, народ, — сказала она.

— Вот они обвиняют меня в том, что десять минут назад я разбил драгоценную голову этого комиссара Мегрэ на пенсии, — обиженно сказал Шульман старушке.

— Поклеп, — икнув, мотнула головой та. — Сема не мог этого сделать, потому что был в это время со мной на лестничной площадке!

— Да они в сговоре, — сказала Людмила.

— Чтобы я была с Семой в сговоре?! — возмутилась Петровна. — Да я с ним вместе и пол-литра водки не выпила, а вы говорите: в сговоре!

— Поклянитесь, как перед судом, — потребовал майор.

— Чтоб мне ничего крепче пива никогда не пить, — уронила захмелевшую голову на грудь старушка.

— Страшная клятва, — саркастически заметил Шульман.

— Не наш ты человек, Сема! Вот не наш и все! Прости меня, но я бы с тобой на серьезное дело никогда бы не пошла, — укоризненно сказала ему Петровна.

— И слава Богу, — с облегчением ответил Шульман.

— Да, следствие зашло в тупик, — огорченно отметил майор. — Но кто-то в эти десять минут в квартире все-таки был! Ну что ж, Юлия Александровна, думаю, после этих событий вор к вам этой ночью больше не сунется, и нам с Людмилой у вас больше нечего делать!

— Да, мы сделали все, что смогли, — с удовлетворением сказала Петровна.

— Но учтите, вы оба все еще у меня на подозрении, — предупредил ее и Шульмана майор.

— То же мне, испугал, — презрительно посмотрела на него старушка. — Пошли, Сема, из этого КПЗ! Всю душу мне эти менты сегодня разбередили!

И Шульман с Петровной, возмущенно переговариваясь, ушли. За ними поле боя покинули и Людмила с майором. Проводив их, Баратова задумчиво оглядела учиненный в комнате погром.

— Да уж, все, что могли, вы у меня точно сделали, — со вздохом сказала она и стала собирать вещи с пола.

Кое-как прибрав квартиру, Юлия Александровна попыталась заснуть, но и на этот раз ей удалось сделать это не сразу. Правда, никаких посторонних шумов в своей квартире она больше не слышала, не было и привычного постукивания по стене ее спальни. Но вот в соседней квартире явно кто-то ходил и передвигал мебель. Ничего странного в этом, конечно, не было. Разве что время для перестановок было выбрано не очень удачное. Но, прислушавшись, Баратова вскоре поняла, что эти звуки доносятся не от Петровны и даже не от ее беспокойных соседок, выкапывавших по ночам розовые кусты. Они доносились из квартиры покойного Пети! Двери которой уже сутки были опечатаны милицией, и там никто не проживал!

Юлия Александровна вышла на балкон и увидела слабый свет, пробивавшийся из-за плотных занавесок Петиной гостиной. В этой квартире кто-то ходил с включенным фонариком! Встревоженная Баратова уже собиралась позвонить майору Сергееву, но в это время свет в соседней квартире погас, и там воцарилась тишина.

ГЛАВА 11

Больше никаких тревожных происшествий в эту ночь не произошло, и даже не было обычного посещения находившегося под окнами Баратовой розария длинноногой Сашей из соседнего подъезда.

Утром Юлия Александровна проснулась в хорошем настроении и на радостях сразу же позвонила сыну.

— Митя, сегодня ночь была просто великолепная, — сказала она. — Я спала, как убитая! Прости Господи, — перекрестилась Баратова, вспомнив о мертвом соседе. — Ожерелье? Еще не проверяла, — спохватилась она. — Я так обрадовалась, что все было тихо, что даже забыла посмотреть.

Юлия Александровна пошла в гостиную и достала из серванта шкатулку. Открыв, она увидела, что там снова пусто!

— Митенька, его опять нет, — чуть не плача, сказала Баратова сыну. — Мне сразу позвонить твоему знакомому или немного поискать самой? Хорошо, я тебе перезвоню через полчаса!

Юлия Александровна положила трубку на место и начала осмотр квартиры, но через пять минут к ней заглянула соседка снизу.

— Ну, и как прошла ночь? — спросила она прямо с порога.

— Спасибо, спала просто прекрасно, — удивленно ответила Баратова.

— Странно, — на этот раз удивилась гадалка. — И что, все вещи на месте? — Недоверчиво спросила она.

— А вот вещи как раз на месте и не все, — покачала головой Юлия Александровна.

— Вот видите, я же вас предупреждала, — почему-то обрадовалась гадалка. — Но люди обычно не хотят верить нам — проводникам высших сил!

— Я думала, что после убийства бедного Пети тучи над моей квартирой уже разойдутся, и аура очистится, — со вздохом сказала Юлия Александровна.

— Нет, темные силы еще очень сильны, — покачала головой гадалка.

— Кстати, по поводу темных сил. Сколько может стоить сеанс по их изгнанию? — поинтересовалась Баратова.

— Вообще-то, двадцать долларов, но вам я пока делать этого не советую, — ответила гадалка.

— Почему? — удивилась Баратова.

— Влияние Марса еще очень сильно! Вот и бедный Петя погиб из-за того, что слишком легкомысленно к этому отнесся, — пояснила гадалка.

— Да, Марс — это, конечно, серьезно, — согласилась с ней Юлия Александровна. — И сколько еще надо ждать ослабления его влияния?

— Еще три дня, — мысленно прикинула гадалка.

— Скажите, а своих пациентов вы в такие неблагоприятные дни тоже не принимаете? — поинтересовалась Баратова.

— Обычно нет, — ответила соседка.

— А почему же тогда позавчера, как раз в то самое время, когда убили Петю, вы принимали у себя клиента? — спросила Баратова.

— А кто вам об этом сказал? — насторожилась гадалка.

— Семен Яковлевич, — ответила Баратова.

— Вот старая перечница, — огорчилась гадалка. — Ну ничего от его глаз не скроешь! Видите ли, у этого клиента был очень тяжелый случай, и ждать он совсем не мог! К тому же он только хотел узнать свое ближайшее будущее, а этому Марс как раз не помеха!

— И когда этот клиент от вас ушел? — допытывалась Юлия Александровна.

— Минут двадцать восьмого. А зачем это вам? — удивилась гадалка.

— Да так, — неопределенно ответила та. — Просто я слышала шум на лестничной клетке и как раз в то самое время, когда был убит Петя. Но если вы говорите, что все это время клиент был у вас…

— Конечно, — быстро ответила гадалка и поспешно переменила тему. — Ну так что, вы еще не изменили свое решение? Смотрите, послезавтра полнолуние, отрицательная энергетика будет особенно активна!

— Особенно если перед этим она выпьет сразу пять бутылок водки, — с легкой иронией заметила Баратова.

— То есть? — с подозрением посмотрела гадалка на Баратову.

— Это я к тому, что среди темных сил, наверное, тоже попадаются любители выпить. А после этого они могут стать особенно буйными, — лукаво пояснила Баратова. — Ну да ничего! Надеюсь, что мне не грозит увидеть сегодня ночью Семена Яковлевича в семейных трусах!

— А откуда вы знаете про семейные трусы? — удивилась соседка и немного покраснела.

— Ваши «темные силы» во сне нашептали, — улыбнулась Баратова.

— Чего только не бывает, — кивнула гадалка. — Извините, у меня внизу клиент. Если все-таки надумаете, звоните, — заторопилась она.

— Еще только один вопрос, — остановила ее Юлия Александровна. — Скажите, Лариса, вы хорошо знаете девушек, которые снимают квартиру в соседнем подъезде?

— Саму жиличку я не знаю, а вот ее длинноногая подруга как-то заходила ко мне, — ответила гадалка.

— Зачем? — поинтересовалась Баратова.

— За тем же, за чем ко мне приходят и остальные клиенты, — узнать свою судьбу, — пожала плечами Лариса. — Она жаловалась на безответную любовь, просила приворожить ее суженого, а потом стала плести какую-то околесицу про бабушкино наследство и спрашивать, не в этом ли доме к ней наконец-то придут долгожданные деньги! Потом она говорила о разбитом сердце, читала стихи… Если честно, мне показалось, что она немного ненормальная!

— И что же вы ей ответили? — с интересом спросила Баратова.

— Вообще-то это тайна клиента, — ответила гадалка. — Но в данном случае все было настолько глупо и странно, что я, пожалуй, вам расскажу. Карты показали, что никакой счастливой любви в ближайшем будущем у длинноногой девицы не будет и больших денег тоже! Правда, она могла получить в скором времени небольшую сумму, но это было сопряжено с большими трудами и даже опасностями. Девица почему-то очень обиделась на меня, обозвала шарлатанкой и сказала, что все равно все будет именно так, как она хочет! Вообще, она производила впечатление нахальной и даже неуправляемой особы, и я запретила ей приходить ко мне. А почему она вас так заинтересовала?

— Потому что балкон квартиры, в которой проживает эта девица вместе со своей подругой, находится как раз рядом с моим, и за эти три дня я узнала о ней много странных и не очень понятных мне вещей, — ответила Баратова.

— Каких именно? — заинтересовалась гадалка.

— Если разрешите, Лариса, я расскажу вам об этом в другой раз, — уклончиво ответила Баратова. — Одно могу сказать: ваше гадание, судя по всему, очень близко к истине, — добавила она, чтобы как-то смягчить свой ответ.

После гадалки Баратову навестил еще один неожиданный визитер — симпатичный молодой человек с небольшими усиками в мундире старшего лейтенанта милиции.

— Ваш участковый, старший лейтенант Петренко, — представился он. — Извините, товарищ майор просил кое-что у вас уточнить. А главное, он беспокоился, не пропало ли опять ваше ожерелье?

— К сожалению, пропало, — со вздохом ответила Баратова.

— Как, опять?! — расстроился участковый. — С этим пора кончать! А сегодня утром к вам никто не заходил? — поинтересовался он.

— Только соседка снизу, — ответила Баратова. — Но она приходила уже после того, как ожерелье исчезло.

— Значит, наш экстрасенс отпадает, — задумчиво заметил участковый. — А вчера вечером к вам не заходил ваш сосед из тридцать пятой квартиры?

— Семен Яковлевич? — уточнила Баратова. — Да, он заходил и очень хотел повидать майора Сергеева. Вы знаете, мне почему-то очень знакомо ваше лицо, — неожиданно сказала она.

— Это бывает, — кивнул участковый. — Знаете, все люди в форме похожи друг на друга! Раз вы говорите, что ваш сосед искал товарища майора, я пойду прямо к нему! Да вы не беспокойтесь, найдем мы вашу драгоценность, — бодро сказал он. — И не такое находили!

Через пару минут Баратова услышала, как за дверью Семена Яковлевича разговаривают на повышенных тонах двое. Один был участковый, второй — хозяин квартиры, явно напуганный.

— Ну зачем мне это ожерелье?! — канючил Семен Яковлевич. — Мой профиль — старые книги, на худой конец, художественные открытки! Вот мой дядя Лева, тот, конечно, мог не удержаться! Он просто не смог бы спокойно пройти мимо такой вещи! Это был, доложу я вам, настоящий ювелир!

— Значит, налицо сговор, и вы похитили украшение для вашего родственника, — грозно сказал участковый.

— Какой сговор! — завопил Шульман. — Дядя Лева умер пять лет назад! И теперь я мог принести это украшение разве что на его могилку, чтобы лежащим рядом Абрамовичам было завидно!

После этого голоса стихли, а через пару минут участковый ушел. Баратова открыла двери своей квартиры и проводила его взглядом. «Где я могла видеть этого участкового раньше? — мучительно размышляла она. — Может быть, в нашем собесе? Хотя, что ему там делать? Разве что разыскивать какого-нибудь злостного рецидивиста-пенсионера. Надо будет расспросить об этом милом молодом человеке Митиного знакомого».

Как раз после ухода милиционера отворились двери квартиры Петровны, и та тоже вышла на лестничную клетку. С минуту старушка смотрела вниз, в пролет, провожая взглядом спускавшегося участкового. Причем взгляд ее выражал неподдельную тревогу и даже страх. Потом она отправилась к Семену Яковлевичу — разузнать, о чем именно его расспрашивал сотрудник милиции.

— Скажи, Сема, — спросила она Шульмана, — а кроме ожерелья, он с тобой ни о чем не говорил?

— А о чем именно? — насторожился тот.

— Ну, не знаю, — покрутила головой Петровна, — он, например, мог расспрашивать, кто часто ходит к нашей Юлечке Александровне, или интересоваться, кого соседи видели около квартиры Пети.

— А кого видели около двери его квартиры? — удивился Семен Яковлевич. — Я и заходил-то к нему всего два раза!

— Да при чем тут ты, — с досадой отмахнулась старушка. — Тут и без тебя народу шатается навалом! И приятель Пети — партнер по бизнесу, и наша длинноногая соседка из второго подъезда, и банда воришек, и даже племянница Юлии нашей Александровны, — перечислила она. — И все, кроме воров, побывали у Пети в день его смерти! Милиции я, конечно, ничего не сказала, но тебе, как своему, говорю! Имей, Сеня, в виду, что-то здесь нечисто! Все, буквально все у меня на подозрении! А самая первая — наша модель! Мне почему-то кажется, что именно она и прихлопнула Петюню! А что, взяла клофелина, не рассчитала дозу, и он улетел на небеса!

— Да ну вас, Петровна, — с сомнением сказал Шульман, — что-то мне в это не верится! Нет, обокрасть Петю эта девица, конечно, могла, — согласился он, — но убить… К тому же его не отравили, а задушили!

— Да, такой худосочной это вряд ли было бы под силу, — разочарованно сказала Петровна. — Но все равно с этой девкой что-то нечисто! Во-первых, она дважды была у Пети, а во-вторых… Ты мне, Сема, даже не поверишь! Я уже три раза видела, как она вскапывает по ночам наш розарий!

— Что вы говорите, неужели три раза? — удивился Семен Яковлевич.

— Два или три, точно не скажу, — ответила старушка, — но только точно, что не один! И, главное, как только стемнеет, она тут как тут!

— И чем же она, по-вашему, там занимается? — с интересом спросил Шульман.

— Ну, не цветами же любуется, — фыркнула Петровна. — Наверное, как все нормальные люди, ищет наш клад!

— Ах, вот вы о чем, — скривился Шульман. — Ну, это из области фантастики! Сколько уже было таких попыток, и все закончились неудачей!

— Значит, не там искали, — уверенно сказала Петровна.

— А эта девица, по-вашему, знает, где нужно это делать? — с иронией посмотрел на нее Шульман.

— Раз копает, значит, знает! — раздраженно сказала старушка. — Во всяком случае до нее еще никто наш палисадник не перекапывал. Никто, кроме Васильевны, которая и посадила там эти розы, — неожиданно помрачнела она.

— Да ладно вам, Петровна, успокойтесь, — улыбнулся Шульман. — Все равно никто из нормальных людей в существование вашего клада уже не верит!

— Таких нормальных людей нет, — уверенно ответила Петровна. — Только ненормальные!

— Что же, по-вашему, я ненормальный? — обиделся Шульман.

— Ты не обижайся, Сеня, — ответила ему Петровна, — но нормальным тебя назвать очень трудно! Ну сам посуди: спиртное ты не пьешь, за женщинами не таскаешься, разговор обычный поддержать не умеешь, а все только по-культурному, какими-то намеками! Врежь прямо в глаза человеку, что о нем думаешь, и получай от этого удовольствие! Если какая драка, пожар или другое интересное событие, тебя и силком на это посмотреть не затащишь! А уж что касается водки, — махнула она рукой, — то вот поставь перед тобою бутылку, уйди на пять часов, а когда придешь, ни капельки из нее не убавится. А все потому, что интеллигент, — произнесла Петровна как ругательное слово. — Вот все у вас, интеллигентов, не как у людей! Вот скажи мне, Сема, у нормального человека может столько стоять открытая бутылка водки? Нет! Не может! Это значит, он либо ненормальный, либо водка паленая, и ее для гостей держат. Либо это какой-то сектант, и ему вера не позволяет! Иначе для чего эту бутылку вообще открывать?! Держи ее, милую, до праздника души и сердца, а уж когда открыл, будь любезен, не обижай себя и людей, оприходуй до самого конца! Ну, какой ты после этого мужик?! — с презрением сказала она. — Извини, Сема, даже если ты и нормальный, то очень несчастный человек! Ну, нет в тебе огонька, и положиться в трудную минуту на тебя нельзя!

— А кто тащил вас на своем горбу, когда вам стало плохо после вашей разлюбезной водки, кто одалживал деньги в трудную минуту? — напомнил ей Шульман.

— Ну было, было, — неохотно согласилась с ним Петровна. — Ладно, не будем об этом, — поспешила она перевести разговор на другую тему. — Лучше давай решать, что будем делать с этой жиличкой.

— А что мы можем с нею сделать? — пожал плечами Шульман.

— Как что? — возмутилась Петровна. — Выследить и опередить! Не хватало еще, чтобы здесь, можно сказать, на моей родной помойке, хозяйничал чужой человек! Здесь и мой дед до революции побирался, и отец на опохмелку бутылки собирал. И я их традиции, как могла, сберегла, — гордо сказала она. — А традиции — это самое дорогое, что у нас есть! Если хочешь знать, здесь давно надо организовать музей-квартиру нашей семьи! Так что я спать не буду, а этих вертихвосток прищучу и свое кровное отберу! Ну что, Сема, ты со мной?

— Ну, не знаю, — с сомнением ответил Шульман.

— Вот все вы, интеллигенты, такие, — с досадой сказала Петровна. — Как до большого дела доходит, сразу в кусты. Ладно, обойдусь без тебя, — махнула она рукой.

И в этот момент на лестничную площадку выглянула Юлия Александровна.

— Так я, Сема, через полчасика к тебе забегу, — сразу изменила свой тон Петровна. — Золотой человек наш Семен Яковлевич, — ласково сказала она Баратовой, — просто редкостный! Кстати, Александровна, я давно хотела спросить, откуда твоя племянница знала нашего Петю? — неожиданно спросила она.

— А почему вы так решили? — удивилась Баратова.

— Так я же сама видела, как она приходила к нему домой, и как раз в день его гибели, — ответила Петровна.

— Может, вы ошиблись и приняли за Машеньку другую, похожую на нее девушку, — с сомнением сказала Баратова. — Она мне говорила, что раньше не знала Петю, и я ей верю!

— А я говорю, что она была в нашем подъезде и даже поднималась к Петиной квартире и звонила в дверь, — обиженно сказала старушка. — Врать не стану, заходила она туда или нет, я не видела, меня тогда отвлекли другие, более важные дела! Но то, что она дважды звонила в Петину дверь, это точно! Я еще тогда подумала: надо же, и к нашему гуляке порядочные девки ходить стали! Если мне не верите, расспросите вашу племянницу сами, — сказала Петровна, после чего бодро засеменила в свою квартиру.

Этот рассказ соседки очень огорчил Баратову. Она никак не могла поверить в то, что к убийству Пети причастна Маша. Вообще, дело все больше усложнялось, и таинственные события, происходившие в доме, завязывались в один запутанный клубок. В голове Юлии Александровны роились самые разные, порой противоречивые мысли, и, чтобы как-то привести их в порядок, она вышла ненадолго прогуляться. Когда она возвращалась домой, то увидела, что возле квартиры Пети опять крутится какой-то человек. При звуке шагов поднимавшейся по лестнице Баратовой он замер и повернулся так, чтобы Юлия Александровна не смогла увидеть его лица.

— Вы кого-нибудь ждете? — осторожно спросила Баратова.

Но вместо ответа незнакомец оттолкнул ее и бросился вниз по лестнице. Юлия Александровна только успела заметить, как блеснула его довольно большая лысина! «Шульман не соврал, этот тип действительно очень странный, — решила Баратова, сопоставив внешний вид незнакомца с рассказом Семена Яковлевича. — И он очень похож на ухажера моих молодых соседок. А может, это кто-то из банды квартирных воров? — пришла ей в голову неожиданная мысль. — Но почему они выбрали для своего очередного грабежа квартиру покойного Пети? Ведь она уже два дня пустует», — в недоумении подумала Юлия Александровна и решила обязательно рассказать об этом странном человеке Сергееву.

ГЛАВА 12

Вечером Баратову, как обычно, навестила Людмила. Подруга ходила к Юлии Александровне, словно на увлекательное вечернее представление, и каждый день ожидала новых, еще более невероятных новостей. Узнав об очередной пропаже ожерелья, она просияла.

— Значит, все повторяется опять! Ну, прямо не квартира, а черная дыра! Это становится просто захватывающим, — сказала Людмила радостно. — А этого отчаянного Семена у тебя на кухне ночью случайно не было? — поинтересовалась она.

— Нет! В том-то и дело, что сегодняшняя ночь прошла совершенно спокойно, — покачала головой Баратова. — А вот в прошлую я действительно слышала на кухне голоса. Но на этот раз они были женские, и один точно принадлежал Петровне!

— Эх, жаль, что мы с Васей так быстро ушли вчера вечером, — огорчилась Людмила. — Слушай, Юля, а может, твое ожерелье опять лежит в самом неожиданном месте, и никакой кражи не было?

— Нет, думаю, на этот раз оно пропало уже окончательно, — вздохнула Баратова. — Знаешь, Люда, сначала я решила, что украшение украла банда квартирных воров, но сейчас мне все больше кажется, что гибель Пети, пропажа драгоценностей и странные события в моей квартире как-то связаны друг с другом.

— Это каким же образом? — заинтересовалась Людмила.

— А вот посуди сама! Как только я переехала сюда, сразу же начались все эти чудеса. И чем дальше, тем больше! На вторую ночь я слышала, как Петя и Семен Яковлевич разговаривают на кухне! И что бы Шульман ни говорил, но я уверена, что разговаривал он не за стенкой, а именно на моей кухне! А позавчера у Пети в квартире нашли подробный план моей квартиры! Мне кажется, он и Шульман что-то искали у меня. Вот только искали они, похоже, разные вещи!

— А почему же тогда эти поиски не прекратились после гибели твоего соседа? — спросила Людмила.

— На этот вопрос я пока не могу ответить! Но я уже почти уверена, что Петю убили именно из-за того предмета, который он искал! Он или не нашел его, или нашел, но не отдал, — ответила Баратова. — А с недавних пор мне стало казаться, что к этому убийству причастна и наша соседка снизу. Все нити тянутся к ней! И долговязая садовница к ней ходит, и клиент у нее в день убийства был, и какой-то странный тип по вечерам к ней наведывается! А когда он встречается с кем-нибудь из соседей во дворе, то почему-то всегда отворачивается. Но один раз соседка снизу его все-таки разглядела! И клиент этот был с небольшими усами! Точь-в-точь такими, как у того человека, которого видел Семен Яковлевич в день гибели Пети. Кроме того, наша Петровна видела, как этот клиент с неделю назад о чем-то долго разговаривал с покойным Петей и один раз даже заходил к нему в квартиру!

— Ну, а при чем здесь твое ожерелье? — спросила заинтригованная Людмила. — Или Петя и этот клиент искали именно его?

— Не думаю, — покачала головой Юлия Александровна. — Мне кажется, что каждый из них занят в этом доме каким-то своим, пока непонятным мне делом.

— Что тут гадать! Давайте просто вызовем этого Семена и спросим обо всем у него, — решительно сказала Людмила.

— Не сегодня, — остановила ее Баратова. — Мне надо еще кое-что уточнить. Например, почему ожерелье пропадало целых четыре раза. Нет, два раза я уже могу объяснить, а вот остальные… Мне почему-то кажется, что именно Петровна совершила эту хулиганскую выходку и повесила его на люстру! Но я уверена, что во всех остальных случаях виновата была не она!

Вдруг их разговор прервал раздавшийся откуда-то снизу истошный вопль ужаса. Юлия Александровна и Людмила вздрогнули и в испуге переглянулись. А через минуту в дверь кто-то отчаянно забарабанил кулаком. Когда Баратова открыла, в прихожую влетела перепуганная Петровна.

— Что случилось? — с тревогой спросила ее Юлия Александровна.

Но старушка некоторое время ничего не могла ей ответить и только стояла с выпученными глазами, глотая ртом воздух. Наконец, немного успокоившись, она сказала:

— Мы с Васильевной сейчас стояли около ее квартиры и выясняли один очень важный вопрос. Вот тут он и появился! Сначала послышался странный шорох, а потом он из подвала по ступенькам прямо к нам и поплыл! Весь абсолютно белый, а вместо глаз — пустые глазницы, — красочно расписывала увиденное Петровна. — И вот плывет этот призрак над землей, стонет, руки к нам тянет и почему-то за голову держится! Васильевна его как увидала, сразу сознание потеряла и по стенке так и сползла. Я тоже не удержалась, один раз вскрикнула, а он застонал мне в ответ, да так жалобно, что аж сердце защемило! Все, думаю, зовет меня с собой! Перекрестилась я трижды и глаза зажмурила! А когда открыла, его уже и след простыл! Я дух перевела и сразу к вам!

— Значит, это ты, Петровна, кричала? — спросила Баратова.

— Я, — неохотно призналась старушка. — А кто же еще? Васильевна же была без сознания!

— А почему три раза подряд? — поинтересовалась Юлия Александровна.

— Я кричала только один раз, а остальные два раза кричал он, — шепотом ответила Петровна.

— Кто «он»? — не поняла Баратова.

— Он, призрак, — пояснила Петровна. — Александровна, нет ли у тебя чего-нибудь, чтобы привести себя в норму? А то эта нечисть меня совсем из равновесия вывела. А тут еще милиция всю душу взбаламутила, — сказала она страдальчески. — Веришь ли, все эти дни Петя передо мной, как живой! К тому же эти трупы, опознания, допросы наводят на такие грустные мысли! Сразу вижу, как будто бы я опять молодая и сижу за растрату в местном СИЗО!

— А вы еще и сидели? — спросила ее Людмила, подмигнув Баратовой.

— Было дело, — неодобрительно посмотрела на нее Петровна, — И теперь, как только увижу ментов, так сразу желчь во мне и разливается! Между прочим, ваш приятель тоже мне настроение испортил! Так что налить вам сам Бог велел!

— Ладно, Петровна, на, выпей, — вздохнула Баратова и налила старушке полстакана водки. — Скажи, а это не ты, случайно, брала мое ожерелье прошлой ночью и повесила его на люстру? — неожиданно спросила она.

При этом Петровна, которая уже с наслаждением поднесла стакан к губам, чуть не поперхнулась и с тревогой спросила:

— А что, ваши цацки опять пропали?

— Да нет, вчера они не пропали, а просто висели на люстре, — ответила Баратова.

— Ну, слава Богу, а я-то уж думала, — сказала Петровна, допивая водку.

— Но вот сегодня ожерелья опять нет на месте, — сказала Баратова.

По мере того как она говорила, на лице Петровны появлялась кислая гримаса.

— Эх, Александровна, какую песню ты испортила, — сказала она с досадой, ставя на стол пустой стакан. — Только я за твою пропажу не в ответе! Вчера малость приболела! И как легла, так до утра и не вставала! Видать, опять нечистая в вашем доме побывала, — уверенно сказала Петровна. — А Ларочка же вас предупреждала! Только вы ее разве послушаете! Скажу вам по секрету, весь наш подъезд испорчен, — трагическим шепотом продолжала она. — А потому что не на том месте дом построили! Мне бабушка рассказывала, что жил тут давно один крещеный торговец-еврей! И поссорился он с братом из-за своей жены. А жена у него была настоящая красавица! Пышная, гладкая, на вашу подругу похожа, только нос у нее, конечно, был свой, еврейский. Ну, как, к примеру, у нашего Семы! И вот из-за этой красоты неописанной торговец и убил своего брата! Но при этом он потерял свой заветный крестик, который ему матушка от всех напастей завещала! После этого торговец слег и через два года умер, а дом его вскоре сгорел. Потом, уже много лет спустя, на этом месте построили нашу хибару, но душа-то грешника со своего места так и не ушла! С тех пор ходит он по нашему дому неприкаянный! Появляется после полуночи седой, всклокоченный, а в руках окровавленный нож. Все брата ищет, чтобы грехи отмолить! И пока он крестик свой заветный не отыщет и кровь убиенного брата не отмолит, покоя ему не будет! Вот этот призрак и стучит по ночам в нашем подвале! Все крестик свой ищет! Только где же его теперь найти, когда столько лет прошло, — со вздохом закончила свой рассказ Петровна.

Баратова с Людмилой притихли. Окна гостиной были зашторены, в комнате царил полумрак. И тут в коридоре раздались чьи-то тихие шаги, и в полутемную комнату вошел Семен Яковлевич со всклокоченной шевелюрой и ножом в руках. Причем обе щеки его почему-то были в мыльной пене. Все в испуге посмотрели на него.

— Свят, свят, свят, — стала истово креститься Петровна. — Вот он — призрак! Это он за мной пришел! Наверное, с Васильевной уже управился и теперь за меня примется!

— А что вы так на меня смотрите? — оторопело спросил Шульман после минутной немой сцены. — Я иду мимо, смотрю — двери квартиры Юлии Александровны открыты, света нет! Вот взял, что под руку попало, и сразу сюда!

— Поступок, достойный настоящего мужчины, — с уважением сказала Людмила. — Замрите вот так! — вдруг громко вскрикнула она.

При этом Шульман даже вздрогнул.

— Теперь вы стали похожи на старого флибустьера, — патетически сказала Людмила. — Не хватает только деревянной ноги и птицы на плече!

— Скажете тоже, — смутился Шульман, но все-таки приосанился.

— Сразу вспоминаю капитана Флинта, адмирала Дрейка, веселого Роджера, — продолжала мечтательно Людмила. — А вы отчаянный человек, — игриво взглянула она на Шульмана. — Я начинаю смотреть на вас другими глазами.

— Какими еще другими глазами? — смутился Семен Яковлевич, засовывая нож за резинку спортивных брюк. — Знаете, я тоже, когда беру не те очки, смотрю на мир совершенно другими глазами! Кстати, у вас ничего не пропало? — с тревогой спросил он Баратову.

— Пока что нет, — ответила та.

— А вы посмотрите получше, — настойчиво попросил Шульман.

— Кроме моего ожерелья, точно ничего, — уверенно ответила Баратова. — Но ни вы, ни Петровна его ведь не брали?

— Ни Боже мой, — поспешно затряс седой головой Шульман.

— Я вам верю, — успокоила его Баратова. — Но вчера утром оно неожиданно оказалось висящим на люстре! Мы, конечно же, сразу подумали о нечистой силе. А тут еще Петровна рассказала историю о призраке старого торговца, который ищет свой крестик! Вот мы вас за него и приняли!

— Стал бы я из-за такой ерунды в вашу квартиру по ночам шляться, — презрительно сказал Шульман и тут же спохватился. — Ну, так что, я пошел? — нерешительно спросил он. — В общем, знайте, Юлия Александровна, Семен Шульман, двери напротив, всегда готов прийти к вам на помощь!

И он, шаркнув ножкой и грациозно уронив голову набок, ушел, придерживая кухонный нож рукой, словно офицерский кортик.

— Говорят, что нет настоящих мужчин, — мечтательно посмотрела ему вслед Людмила. — А вот они, рядом! Незаметные, невзрачные, даже неказистые, но с горячим и верным сердцем!

— И старыми семейными трусами, — хихикнула Петровна.

— Фу, Петровна, вы все испортили, — скривилась Людмила. — Надо уметь видеть под скромной оболочкой драгоценное содержание!

— Подумаешь! Там и видеть-то нечего, — ответила старушка ворчливо. — Нищий старый еврей, все родственники его бросили и уехали в Германию. Один, как бобыль! А фанаберии! Бывало, пожалею его, приду, скажу: Семен, хочешь выпить? А он брезгует! Интеллигент задрипанный! Ладно, пойду я! У меня сегодня еще намечена деловая встреча, — гордо сказала она.

— Что у нее намечено? — удивилась Людмила.

— Деловая встреча, — улыбаясь, ответила ей Баратова. — Наверное, наша соседка со второго этажа ей аванс в виде двух бутылок принесет! Ох, чувствую, мне еще предстоит в этой квартире немало беспокойных ночей!

Когда Юлия Александровна провожала подругу, она ненадолго задержалась на лестничной клетке и услышала, как за дверьми квартиры Петровны довольно громко разговаривают два человека. Один голос был тихий, второй — громкий, и словно бы оправдывался. Этот голос явно принадлежал Петровне.

— Да не брала я его, ей-богу, не брала, — горячо говорила старушка. — Если хочешь знать, я вообще там сегодня не была! Почему, почему! Плохо мне было сегодня ночью, вот почему! Думала, до утра вообще не доживу!

— Еще бы! Сразу весь аванс — две бутылки вылакать, — с сарказмом заметил второй голос. — Это же какой железный организм надо иметь! Ты хоть, Петровна, побереги себя! Все-таки силы уже не те! И потом, надо сначала оплату отработать, а потом уж умирать!

— Жадная ты все-таки, Ларочка, — с укором сказала Петровна. — Нет, чтобы пожалеть старуху, налить ей немного «поправиться»!

— Щас, — резко ответил второй голос. — Это чтобы ты опять весь день провалялась?!

— Да я же говорю, немного! Эх, Ларочка, нечуткий ты человек, — с обидой сказала Петровна. — Одно слово, с темными силами якшаешься, — вздохнула она, и голоса смолкли.

Баратова с интересом выслушала этот диалог. Из него было ясно, что старушка ей врет и уже не раз бывала в ее квартире. Вот только зачем она это делала?

Размышляя над странным поведением Петровны, Баратова вышла на балкон. У соседей происходила обычная вечерняя «молитва» с поминанием Дрюсика. А через полчаса уже из-за другой стены донеслись душераздирающие звуки, в которых отдаленно угадывалась мелодия песни «По диким степям Забайкалья». Это Петровна отводила душу после свидания с призраком.

— По-видимому, и этой ночью мне вряд ли удастся спокойно уснуть, — со вздохом сказала Баратова и открыла очередную отобранную для чтения книгу.

ГЛАВА 13

К сожалению, Юлия Александровна оказалась права. Эта ночь выдалась необычайно богатой на события. Сначала в половине первого Баратова увидела, как по двору прошла длинноногая любительница садовых насаждений с лопатой на плече. Потом, с интервалом в пятнадцать-двадцать минут, двор пересекли еще несколько теней. Один был щуплый мужчина небольшого роста. Он несколько раз с опаской оглядывался по сторонам и останавливался. Дойдя до дома, он вошел в подъезд, в котором была квартира Баратовой, а через несколько минут послышалось уже знакомое ей постукивание по стене.

Но не успела скрыться в подъезде эта тень, как во дворе появилась еще одна — тучный и довольно высокий, но сутулый человек. Передвигался он по двору как-то странно — короткими перебежками. Добежав до бачков с мусором, толстяк пригнулся и спрятался за ними. Потом совершил вторую перебежку и остановился за старым тополем уже совсем рядом с домом и только потом сделал отчаянный рывок и тяжелой трусцой добежал до подъезда. Баратова с интересом наблюдала за странным поведением второго полуночника. Постепенно она поняла, что тот просто следил за первым. «Прямо не ночь, а сбор нечистой силы, — пробормотала Юлия Александровна. — Не хватает только ведьмы на помеле». И, как говорится, сама себе и напророчила! Через пару минут после того, как толстый полуночник доковылял до подъезда, из-за угла соседнего здания показалась третья тень! Сначала Баратова не могла понять, кто это может быть. При свете луны на асфальте копошился какой-то жуткий клубок из волос с воткнутыми в них ветками. От этой картины Юлия Александровна даже поежилась. Но потом тень появилась из-за угла полностью, и Баратова сообразила, что это была полная женщина с развевающимися на ветру волосами, а в руке она держала длинную дворницкую метлу.

Женская тень быстро пронеслась от угла дома до раскидистого тополя и затаилась там. В тревожной тишине прошло минут пять. Даже доносившееся снизу постукивание почему-то прекратилось. И вдруг снизу, из подвала, послышался жуткий крик, в котором были слышны боль и ужас одновременно, а сразу же за ним раздался какой-то нечеловеческий торжествующий вопль. От неожиданности Баратова вздрогнула и хотела уже идти звонить в милицию. Но тут затаившаяся за бачками «ведьма» неожиданно выскочила на середину двора и с криком «Вася, я здесь!» бросилась с метлой наперевес к подъезду. Голос нечистой силы показался Баратовой знакомым, и она задержалась на балконе.

Еще пару минут откуда-то снизу доносились странные звуки и нечленораздельные возгласы, потом из подвального окошка выскользнул первый полуночник. Когда он вылезал наружу, то пару раз кого-то сильно лягнул ногой. Выбравшись наружу, он, прихрамывая, бросился наутек. Вслед за этим из подвального окошка, словно в каком-то фильме ужасов, показались чьи-то рука и голова. Несколько секунд Баратова, словно завороженная, следила за отчаянными конвульсиями извивавшейся руки. Та хваталась за оконную раму и расположенные поблизости кусты. Все это сопровождалось громким пыхтением. Наконец рука в последний раз дернулась и бессильно упала. «Наверное, это конец», — в ужасе подумала Баратова.

Но вслед за этим снизу раздался жалобный голос:

— Люда, я застрял!

Выбежавшая во двор симпатичная ведьма сначала бросилась вслед за убегавшим щуплым полуночником, но при звуках этого голоса остановилась и вернулась назад.

— Ну, как же ты так, Вася, — с укором сказала она, подойдя к подвальному окошку.

Баратова пригляделась. Эта ведьма ей определенно кого-то напоминала. В этот момент «нечистая сила» вышла на свет единственного горевшего во дворе фонаря, и Юлия Александровна с удивлением узнала в ней свою Людмилу.

Быстро сбежав вниз, Баратова подошла к ней.

— Что ты здесь делаешь? — в растерянности спросила она подругу.

— Разве ты не видишь, охраняю твой ночной покой, — как ни в чем не бывало ответила Людмила.

И по ее виду можно было заключить, что такой ночной дозор был для нее обычным делом. Баратова посмотрела на ее спутника. Теперь она поняла, что застрявшим в узком подвальном окошке человеком был кавалер Людмилы.

— И от кого же вы меня собирались охранять? — с улыбкой глядя на потуги майора пролезть наружу, спросила у подруги Баратова.

— От ночного кошмара, который запугал весь ваш дом, — ответила Людмила. — От вашего домового призрака. Думаю, это он посещал и твою квартиру.

— Маленький плюгавенький человечек, который убежал от Василия Андреевича, и был тем самым призраком, от которого дрожали все мои соседи по дому? — удивилась Баратова.

— А все настоящие маньяки небольшого роста, — со знанием дела сказала Людмила.

— Это правда, — слабым голосом подтвердил ей застрявший майор.

— А что у тебя было в руках? — все еще не могла прийти в себя Баратова. — Мне показалось, что это метла.

— Ну да, метла, — гордо кивнула Людмила. — Когда я пошла за Васенькой, хоть он и не разрешил мне этого делать, я подобрала ее на самом углу, где валялся всякий хлам. Если бы не эта метла, еще неизвестно, чем бы закончилась эта отчаянная схватка. Один Вася ни за что бы с этим маньяком не справился. Ведь правда же, Василек? — требовательно спросила она.

— Если бы не ты, он бы от меня не ушел, — огрызнулся тот.

— И это вся твоя благодарность? — рассердилась Людмила. — Если бы я не пошла за тобой, кто бы тебя сейчас отсюда вытаскивал?

— Нашлись бы добрые люди, — не сдавался майор.

— Ах так, — рассердилась Людмила, — тогда я пошла!

И она повернулась, чтобы уйти.

— Я пошутил, Люда, вернись, — остановил ее Василий Андреевич.

Пару секунд Людмила стояла и смотрела издалека на майора, но потом все-таки сжалилась и вернулась назад.

— Вот так всегда, — сказала она Баратовой, — как бы ни пыжились эти мужчины, но в трудную минуту они без нас не могут.

И в это самое время, привлеченные криками, во двор спустились Шульман и гадалка с Петровной.

— Так вот кто по ночам хулиганит в нашем подвале, — торжествующе сказала Петровна при виде торчавшего из подвала майора.

Причем особое удовольствие ей доставило то, что этим нарушителем спокойствия был бывший сотрудник милиции.

— От кого-кого, а от вас, Василий Андреевич, я этого не ожидал, — заметил удивленный не меньше Петровны Шульман.

— А я как раз только этого от бывшего мента и ожидала, — едко заметила Петровна. — Их ведь хлебом не корми, дай только простым людям жизнь и настроение испортить!

— Да не бродил он по ночам в вашем подвале, — с досадой ответила Людмила. — И никому настроение не портил! Все было как раз наоборот. Этой ночью мы с Васей пытались поймать вашего призрака!

— И где же он? — поинтересовался Шульман.

— Ушел, — ответила Людмила. — Пролез через подвальное окошко, а вот мой Вася в нем застрял.

— Ничего, посидит так ночку-другую, почувствует, как другим в его казематах плохо бывает, — со злорадством сказала Петровна.

— Ну, что ты стоишь, Люда, — сказал вышедший из терпения майор. — Долго мне еще здесь сидеть?

— А это как придется, — ответила за Людмилу Петровна. — Ничего, будешь ты у нас, милок, вроде сына полка. Мы тебя всем домом кормить будем, ну, а ты уж своей нижней половиной будешь следить за порядком в подвале, а верхней гонять мальчишек во дворе. А чтобы они тебя больше боялись, мы тебе на голову фуражку наденем, — хихикнула она.

— Уберите от меня эту старуху, — рассвирепел майор. — Иначе я за себя не ручаюсь!

И сильно дернувшись, он все-таки выбрался из подвального окошка.

— Как же вы так, Василий Андреевич? — спросила майора Баратова, когда тот вылез во двор.

— Теряю былую сноровку, — вздохнул тот. — Вот что значит — пять лет на пенсии.

— Но почему вы полезли в наш подвал? — поинтересовалась Баратова.

— Еще два дня назад мне показалось, что что-то в этом доме не так, — охотно пояснил майор. — И рассказы об этом вашем призраке, и стуки по ночам! Вот я и решил проверить подвал. Первый раз я наведался сюда вчера, но все было тихо, а вот сегодня мне повезло, и я наконец увидел вашу нечистую силу!

— А лица призрака вы не разглядели? — спросила Баратова.

— Не успел, — с досадой сказал майор. — Между прочим, вы у меня тоже были на подозрении, — сказал он Шульману. — И ваша соседка тоже, — показал он на гадалку. — Позавчера вечером я видел как она, крадучись, шла по двору, а за ней тащился вот этот самый субтильный субъект. Может, вы и устроили все эти страхи в вашем подвале? — хмуро спросил он Ларису.

— Скажете тоже, — обиделась та. — И зачем мне, по-вашему, это было нужно?

— Ну, не знаю, — пожал плечами майор. — Может быть, для того, чтобы создать этому дому славу мистического места и приманить побольше клиентов? А может, вы совершаете по ночам какие-то обряды. Не случайно сегодня вы почти сразу же выбежали во двор.

— Меня вызвала Петровна, которую перепугали ваши вопли и стоны, — обиженно сказала Лариса.

— Ладно, Юля, мы, пожалуй, пойдем, — взяла под руку своего кавалера Людмила. — А за своей соседкой снизу ты все-таки присматривай, — тихо сказала она Баратовой. — Это уже не первый раз, когда у нее замечали странных клиентов.

ГЛАВА 14

Взбудораженная таким бурным поворотом событий, Юлия Александровна долго не могла заснуть. Неудавшаяся засада, которую провели ее подруга с отставным майором, сбежавший из подвала странный полуночник, пропадавшее каждое утро ожерелье, погибший сосед — было от чего прийти в беспокойство. К этому же надо было еще добавить вскапывавших розарий девиц и искавшую клад Петровну.

Юлия Александровна ворочалась в кровати, вставала, пила чай с вареньем, ходила по квартире… И в тот самый момент, когда она в очередной раз проходила по гостиной, ей вдруг показалось, что на балконе промелькнула чья-то тень! В страхе Юлия Александровна вжалась в кресло и стала напряженно всматриваться в темноту. На ее балконе стоял какой-то человек. На улице уже было темно, в комнате, где сидела Баратова, тоже. Поэтому разглядеть лицо ночного гостя она так и не смогла, но по комплекции тот очень напоминал человека, которого она видела у дверей квартиры покойного Пети.

Постояв с минуту на балконе Баратовой, ночной гость осторожно перелез через перила и перескочил на балкон квартиры, которую снимали длинноногая Саша со своей подругой. Некоторое время все было тихо. Потом оттуда раздался легкий девичий вскрик. Испуганная Юлия Александровна вышла на балкон и прислушалась. Никаких подозрительных шумов от соседей больше не доносилось, и только внизу, уже возле самого угла дома, мелькнула чья-то быстро удалявшаяся тень.

«Неужели что-то произошло с моими соседками?» — с тревогой подумала Баратова. Она уже собиралась пройти к девушкам и выяснить, все ли у них в порядке, но тут в соседней квартире зажегся свет. «Значит, все живы и здоровы, — успокоилась Юлия Александровна. — Но кто же все-таки был этим ночным акробатом? — размышляла она. — Судя по всему, ко мне он попал не с улицы, а перелез с какого-то другого балкона. И, скорее всего, это был балкон моего покойного соседа», — решила она.

Только в первом часу ночи Баратова наконец уснула, но на рассвете ее разбудил грохот упавшей на кухне посуды. Потом раздался чей-то сдавленный голос:

— Чур меня! Чур! — и все опять стихло.

Баратова присела в кровати, потом встала и осторожно прошла на кухню. Там на полу валялась кастрюля, которая еще накануне вечером стояла на кухонном буфете. Ни на кухне, ни в коридоре никого не было. Наружные двери были заперты на оба замка! «Опять начинается эта чертовщина», — с досадой подумала Юлия Александровна. Кое-как промучившись остаток ночи, она встала и заварила себе крепкий кофе. Но не успела Баратова его выпить, как прозвучал звонок во входную дверь. Когда она открыла, увидела на пороге Петровну, которая цепко держала за руку упиравшуюся гадалку.

— А я говорю, обязательно надо попробовать, — убеждала ее старушка, буквально силой затаскивая в прихожую.

— Может, его уже нет в квартире, — продолжала упираться гадалка.

— Вот ты, Ларочка, это и проверишь, — сказала Петровна и преградила ей путь к отходу.

— Объясните все-таки, что происходит, — вмешалась в их спор Баратова.

— Да вот, Петровна хочет, чтобы я попробовала найти ваше ожерелье, — объяснила ей гадалка.

— Не могу я, как честный человек, терпеть этот наговор, — горячо сказала старушка, стуча себя сухоньким кулачком в грудь. — Может, я и пью больше, чем надо, но спроси любого ханурика во дворе, все скажут: Петровна — не воровка!

— Да я вам и так верю, — улыбнулась Баратова.

— Нет, вы проверьте, проверьте, — настаивала Петровна.

— Хорошо! Я попробую, но результат не гарантирую, — с сомнением сказала гадалка.

После чего достала из кармана небольшую металлическую пульку на длинном шнуре.

— Вот сейчас с помощью этой штуки Ларочка найдет ваши цацки, — громким шепотом объяснила Петровна Баратовой.

— Эта «штука» называется маятник, — недовольно поправила ее гадалка.

И медленно пошла по гостиной, останавливаясь всякий раз, когда маятник начинал сильные вращательные или колебательные движения. После гостиной она прошла на кухню, потом вышла в коридор и остановилась возле старого комода.

— Юлия Александровна, можно вас на минутку, — позвала она Баратову. — Вот, смотрите, — показала она на ящик комода, — в этом месте маятник очень активизировался. Вы не держите в комоде никаких драгоценностей?

— Да у меня других драгоценностей-то и нет, — замахала руками Юлия Александровна. — Разве что покойная Ольга Михайловна что-то спрятала.

— А вот мы сейчас это и посмотрим, — сказала гадалка, открывая ящик комода.

Там на старом тряпье лежало ожерелье Баратовой!

— Но я его туда не клала, — в недоумении сказала Юлия Александровна.

— Я вам верю, — успокоила ее гадалка, — но вы забыли об отрицательной энергетике. А сегодня будет полнолуние, и темные силы очень активизировались. Хорошо, что ожерелье вообще осталось здесь, а не ушло в другое измерение!

— И часто такие вещи уходят в «другое измерение»? — с тревогой поинтересовалась Юлия Александровна.

— Да как сказать, — замялась Лариса. — Такие случаи бывали. В основном, конечно, пропадают всякие мелочи: брошки, колечки, ручки… Но вот у одной моей клиентки пропала швейная машинка «Зингер». Причем засосало ее бесследно!

— А зачем могла понадобиться темным силам старая машинка «Зингер»? — в недоумении спросила ее Баратова.

— А кто их знает, эти темные силы, — пожала плечами гадалка. — Иногда такое отчебучат, что сама удивляюсь! Был и еще случай — пропала норковая шуба. Но ваш случай один из самых тяжелых! Так что без экстренных мер не обойтись, а они под силу только профессионалам, — многозначительно посмотрела она на Баратову.

— Да уж, без профессионала здесь не обойтись, — сказала Петровна, с гордостью посмотрев на Ларису. — Кстати, Александровна, вы помните, что сегодня хоронят бедного Петю? — озабоченно спросила она. — Надо бы организовать поминки!

— Я помню, — ответила Юлия Александровна. — Спасибо вам, Ларочка, — с чувством сказала она гадалке. — Даже не знаю, что бы я без вас делала!

— Смотрите! Следующим шагом после перемещения вещей будет их исчезновение. И я не всегда смогу оказаться рядом, — предупредила ее та.

— Я учту и приму решение в самое ближайшее время, — поспешно ответила ей Баратова.

— Это когда же? — оживилась Лариса.

— Думаю, через день-два, — прикинула в уме Юлия Александровна.

Гадалка уже стала складывать свой нехитрый инструмент, когда вдруг что-то заставило ее задержаться.

— Странно! Мой маятник говорит, что в этом месте есть еще одна аномалия. Но это не драгоценности, — в недоумении сказала она.

— А что? — с живым интересом спросила Петровна.

— Не знаю, — пожала плечами гадалка. — Может быть, картина или какие-то ценные бумаги.

И она опять прошлась маятником по комоду.

— Сигнал слабый, но, по всей видимости, идет отсюда, — в конце концов показала она на левый верхний ящик комода.

Баратова открыла ящик и осмотрела его снизу доверху, но так ничего в нем и не нашла.

— Значит, я ошиблась, — растерянно сказала гадалка. — Возможно, это какое-то остаточное поле!

Через минуту после того, как Лариса с Петровной ушли, из квартиры старушки донеслись глухие голоса. Баратова приоткрыла входную дверь и прислушалась.

— А я тебе говорю, что не клала его туда, — услышала она голос Петровны.

— Как же не клала, когда оно там лежало, — возразила гадалка. — Может, ты это сделала в бессознательном состоянии, так сказать, на «автопилоте», — предположила она. — А что, такое бывает! Человек проникся какой-то идеей, и даже когда его мозг не работает, все равно выполняет поставленную задачу!

— Ничем я не проникалась, — обиженно заявила Петровна. — Ты, конечно, Ларочка, гадалка экстра-класса и этой своей штукой работаешь здорово, но только со мной не тот случай! Не знаю, как у других, но когда я выпью, ни о каком долге, кроме того, что мне задолжала Васильевна с первого этажа, думать не могу! Третий год, стерва, червонец не отдает! Вот разве что еще могу попеть. Знаешь, эту, мою любимую, — приготовилась она взять первый аккорд.

— Только вот этого не надо, — поспешно остановила ее гадалка.

— Ну, не надо, так не надо, — покладисто согласилась Петровна. — Скажи, Ларочка, а твоя штука может любую вещь найти? — неожиданно спросила она.

— В принципе, да, — ответила та.

— Тогда помоги мне найти один ценный предмет в моем доме, — попросила Петровна.

— Это какой еще ценный предмет? — насторожилась Лариса. — По-моему, все ценные предметы из твоей квартиры уже давно исчезли.

— Да полбутылки водки, — с досадой сказала старушка. — Вторую неделю не могу найти! Вот я и думаю: или ее запрятала моя нечистая сила, или унес племянник. Понимаешь, иногда полночи лежу и никак не могу успокоиться! Он или не он, подлец этакий?!

— Опять ты со своей водкой, Петровна, — недовольно сказала гадалка.

— Теперь она, наверное, уже не моя, — с сожалением ответила старушка.

И голоса стихли. Баратова закрыла входную дверь и вернулась в квартиру. Несколько минут она в задумчивости постояла возле комода в коридоре.

— Странно, кто же все-таки мог сюда положить мое ожерелье, — сказала она сама себе. — Даже если бы это сделала Петровна, вряд ли бы она совсем ничего не помнила! Но если это не она, тогда остаются только Семен Яковлевич, который вчера стоял как раз возле этого комода, и любительница покрасоваться в чужих драгоценностях — Людмила! И вообще, получается полная чепуха! А тут еще ко всему этому прибавился ночной посетитель Петиной квартиры! Нет, боюсь, что без Митиного знакомого мне во всей этой чертовщине не разобраться!

ГЛАВА 15

Днем Баратова позвонила сыну и попросила передать Сергееву, что располагает очень важной информацией. Через пару часов майор пришел к ней сам.

— Дело все больше осложняется, — словно бы повторил он мысли Баратовой. — Вчера ночью кто-то сорвал пломбы на опечатанной двери вашего покойного соседа и проник в его квартиру. Там он провел обыск и нашел скрытый в стене сейф, который так и не обнаружили мои коллеги из райотдела.

— И это произошло уже не в первый раз, — заметила Баратова.

— Что вы имеете в виду? — настороженно посмотрел на нее Сергеев.

— Дело в том, что позавчера я уже видела, как кто-то ходил по этой квартире с включенным карманным фонариком. Но продолжалось это очень недолго, и я даже не успела сообщить вам об этом, — пояснила Баратова. — А до этого я и Семен Яковлевич дважды видели, как какой-то странный тип вертелся около дверей Петиной квартиры, и мне показалось, что он даже пытается открыть ее своим ключом!

— И как он выглядел? — спросил Сергеев.

— Небольшого роста, плотный, с довольно большой лысиной, — описала незнакомца Баратова.

— Значит, говорите, с большой лысиной, — задумчиво повторил Сергеев. — А вы не заметили, на лбу у него не было небольшого шрама?

— К сожалению, он сразу повернулся ко мне спиной, — ответила Юлия Александровна.

— Жаль, — огорчился Сергеев. — Если это тот, о ком я думаю, многое становится понятным. Именно так выглядит известный «домушник» по кличке Крендель. Его так прозвали за то, что он обожает сладкие булочки, присыпанные сахаром. Вот уже двадцать лет Крендель «бомбит» квартиры честных граждан и за все это время попадался только три раза! Если это он, то я не завидую вам и вашим соседям!

— Ой, да не пугайте вы меня, — чуть не плача, сказала Баратова. — Я и сама уже живу здесь, как на вулкане.

— Очень жаль, что вы не рассказали об этом сразу, — с укором посмотрел на нее Сергеев. — Тогда бы мы не допустили этого взлома сейфа и прекратили серию квартирных краж в округе.

— Простите, но вы сами просили меня не лезть к вам со всякой чепухой, — обиженно сказала Юлия Александровна. — А в квартиру Пети ваш Крендель тогда так и не заходил. А что было в этом сейфе? — поинтересовалась она.

— Не знаю, — пожал плечами Сергеев, — к сожалению, сейчас сейф пуст! Но то, что ночной визитер нашел его, говорит о том, что это был человек, хорошо знакомый с хозяином дома!

— Вы знаете, Олег Станиславович, а я, кажется, видела, как ваш взломщик выходил или, вернее, вылезал из квартиры, — заметила Баратова и рассказала Сергееву о ночном «акробате» на ее балконе.

— Значит, вы говорите, что с вашего балкона он сразу полез к двум девицам, живущим в соседнем подъезде, — отметил про себя Сергеев. — Ну что ж, надо будет с ними об этом поговорить!

— Обязательно поговорите, — поддержала его Баратова. — И особенно расспросите об одном их приятеле, тоже небольшого роста, лысоватом, с маленькой бородкой и усами.

— Стало быть, их кавалер тоже лысый, — отметил Сергеев.

— Да, — кивнула Баратова, — но только вряд ли это ваш знаменитый домушник. Двадцать лет назад знакомый моих соседок еще только пошел в школу.

— И вы считаете, что это именно он сегодня ночью проник в квартиру вашего соседа? — уточнил Сергеев.

— Я не уверена, хотя рост и телосложение были похожи. Во всяком случае, я думаю, что он как-то причастен к другим странным событиям, которые происходят в этом доме, — ответила Баратова.

И она пересказала майору слухи о домовом призраке.

— Мне бы ваши заботы, — с досадой сказал Сергеев. — Тут с этим убийством и продолжающимися квартирными кражами хватает всякой чертовщины, а вы еще с призраком! Пусть этим лучше занимается ваша смешная соседка, с ее вторым телом!

— Вы, конечно, можете не прислушиваться к моим словам, — немного обиженно сказала Баратова, — но я уверена, что гибель Пети, странное поведение моих соседей, пропажа ожерелья и призрак в подвале нашего дома — все это звенья одной цепи. И, разгадав одно из этих странных событий, вы потянете за ниточку, которая приведет к раскрытию всех остальных! А возможно, поймаете и вашу неуловимую шайку «домушников»!

— Вам надо поменьше читать авантюрные романы, — скептически сказал Сергеев, посмотрев на лежавший на столе том «Парижских тайн» Эжена Сю. — Тогда вас меньше будут беспокоить всякие привидения и домовые!

— Это ваше право, верить мне или нет, — с достоинством ответила Баратова, — но очень скоро вы убедитесь в том, что я была права. Кстати, вы напрасно расстраиваетесь из-за того, что Петин сейф оказался пуст. Думаю, он был уже пуст и до визита вашего ночного взломщика, — неожиданно добавила она.

— Еще одна ваша гениальная догадка, — иронически посмотрел на нее Сергеев.

— На этот раз не просто догадка, а логический вывод. Но на чем он основан, я вам расскажу только после того, как вы узнаете побольше о моих соседках и их приятеле, — ответила Юлия Александровна.

— Ну-ну, — скептически улыбнулся майор.

— Скажите, Олег Станиславович, — неожиданно решилась Баратова, — а кого вы сами подозреваете в этом убийстве?

— Пока трудно сказать, — ответил Сергеев, — один из основных подозреваемых — партнер вашего соседа по бизнесу. Именно из-за него обанкротилась их совместная фирма, а после первого допроса он вообще исчез из города! Так что у нас есть все основания для его ареста. Скажите, вы случайно не видели его в вашем доме? — показал он Баратовой фото сбежавшего партнера.

Юлия Александровна посмотрела на фотографию и уверенно сказала, что именно этот человек побывал вчера ночью на ее балконе!

— …Конечно, было уже довольно темно, и на балкон падал только слабый свет от стоявшего во дворе фонаря, но тип лица у моего визитера был такой же, — сказала она Сергееву.

— Ну что же, теперь уже нет сомнений, что мы нашли настоящего убийцу, — с удовлетворением отметил тот. — Остается только разобраться с вашим постоянно исчезающим ожерельем. Но и это, я думаю, дело двух или трех дней!

— Хотела бы я, чтобы это так и было, — с сомнением покачала головой Баратова.

Желая как-то разобраться во всей этой истории, Юлия Александровна решила поговорить со своей длинноногой соседкой и ее приятельницей. И в этом ей неожиданно помог случай. Когда Баратова спустилась во двор и собиралась зайти в соседний подъезд, она увидела, как во двор въезжает тот самый таксист, который как-то привозил сюда длинноногую Сашу из соседнего подъезда. «Такой удобный случай может больше не представиться», — подумала Баратова и решительно направилась к такси.

— Извините, вы, кажется, знакомый Саши? — спросила она шофера.

— Это той ненормальной, из второго подъезда? — испуганно посмотрел на нее тот.

— Ну да, — кивнула Юлия Александровна, — только она не ненормальная, а непосредственная, веселая девушка!

— Да уж, веселье у нее бьет через край, — поежился шофер, вспомнив поцелуи взасос, которыми его атаковала долговязая Саша. — Ну, и что же ей от меня надо?

— Она говорит, что забыла у вас в машине свою сумочку.

— Это когда же? — удивился шофер. — Три дня назад?

— Нет, гораздо раньше, когда она приезжала сюда вместе с одним из жильцов нашего дома, — рискнула пойти «ва-банк» Баратова.

— Значит, когда они вдвоем приехали за полночь из казино! Да, что-то припоминаю, — кивнул водитель. — В тот вечер она сначала пошла за этим парнем, но в дверях дома спохватилась и вернулась, чтобы забрать забытую в салоне сумочку.

— А она говорит, что ее не забирала, — настаивала Баратова.

— Вранье, — возмутился водитель, — я точно помню, как она гналась за моей машиной, свистела и кидалась своей туфлей в заднее стекло! Хотя, если честно, в тот вечер она была пьяна, что называется, в зюзю! Так что этого, может, уже не помнит! Но я вам клянусь, бабуля, что все так и было, — прижал он руку к груди. — Эта Саша потом еще дважды приезжала к вашему дому на моей машине. Один раз — опять с этим парнем, а второй — с каким-то небольшого роста лысоватым типом. Они еще долго о чем-то разговаривали в салоне, и я понял, что на этого клиента ее вывел именно лысый! И оба раза о сумочке она мне ничего не говорила! Так что, может, она и потеряла что, но только не у меня! Так ей и передайте! А если будут еще претензии, то пошлите ее прямо ко мне или еще куда подальше!

— Хорошо, я так ей и передам, — ответила очень довольная Баратова, даже не обидевшись на то, что водитель такси назвал ее бабулей.

В этот вечер ей не могло испортить настроение ни пение Петровны, ни постукивание по стене подвального призрака, ни слонявшиеся по двору полуночные тени. Юлия Александровна только с интересом отметила, что сегодня за щуплым полуночником следил не крепыш небольшого роста, и не Василий Андреевич, а высокий статный парень. «Такого у нас во дворе еще не было», — подумала Баратова и тоже решила записать этого высокого полуночника в разряд загадочного и необъяснимого.

ГЛАВА 16

С каждым днем события, происходившие в доме, где поселилась Баратова, приобретали все более угрожающий характер, а наступившая ночь принесла с собой еще одно трагическое происшествие. Сразу же после полуночи Юлии Александровне опять показалось, что из квартиры Пети доносится какой-то шум. Сначала она услышала чьи-то сдавленные голоса, потом они стали громче, и, наконец, раздался грохот падающей мебели.

Баратова вышла на балкон. В Петиной квартире горел свет, а на фоне задернутой гардины выделялись две тени. Одна была маленьким толстяком, вторая — человеком повыше ростом и крепкого телосложения. Юлия Александровна прислушалась.

— Напрасно ты сюда залез, мужик, — сказал своему собеседнику высокий посетитель квартиры, — лучше бы занимался соседними домами!

— А это уж мне решать, — резко ответил тот.

— Давай, урка, колись, где то, что ты взял из сейфа? — наступал на толстяка высокий.

— Не понимаю, о чем вы говорите! Я даже понятия не имею, где находился этот чертов сейф, — отвечал толстый коротышка.

— А кто же тогда его открыл? — не поверил ему высокий. — Лучше отдай по-хорошему! Все равно это принадлежит не тебе, — схватил он толстяка за ворот рубахи.

— А вот это видел? — выхватил толстый из кармана нечто, напоминавшее складной нож.

— Ах ты, мелкая шавка! Он еще мне угрожает, — возмутился высокий и сильно встряхнул толстяка.

Спор нарастал. Хозяева теней ушли в глубь комнаты, и Баратова перестала их видеть. А через минуту раздались грохот от упавшего на пол стула и звук удара, потом все стихло, и свет в квартире погас.

Встревоженная Юлия Александровна возвратилась в комнату и прошла в коридор. Она услышала, как открылись двери соседней квартиры и раздались шаги быстро сбегавшего по ступенькам человека. Баратова осторожно приоткрыла входную дверь. На лестничной площадке уже никого не было. Тогда она подошла к окну своей гостиной, выходившему во двор, и увидела, как там быстро прошел какой-то человек, а еще через минуту на улице послышался звук мотора отъезжавшей от дома машины.

Больше никаких посторонних шумов из соседней квартиры ночью не доносилось. А утром к Юлии Александровне неожиданно пришел майор Сергеев.

— Сегодня ночью в квартире вашего покойного соседа был убит Крендель, — хмуро сказал он.

— Так и знала, что это добром не кончится, — всплеснула руками Баратова.

— Что не кончится? — не понял Сергеев.

— Ночью я случайно слышала, как два человека в квартире Пети обсуждали, кто из них обчистил сейф покойного, — объяснила Юлия Александровна. — Причем у меня создалось впечатление, что они оба не очень хорошо знали, что именно было в этом сейфе, и где он находился. И оба не доверяли друг другу. Из-за этого между ними произошла драка, но длилась она всего минуту или две.

— А как вы думаете, они знали друг друга? — спросил Баратову майор.

— Мне показалось, что нет, — ответила та. — Вообще, это была странная беседа. Оба гостя очень торопились и нервничали. И оба, по всей видимости, уже давно примерялись к квартире Пети, — продолжала Юлия Александровна. — Вы не разрешите мне взглянуть на покойного? — неожиданно попросила она.

— Конечно, — кивнул Сергеев и провел ее в соседнюю квартиру.

Там лежало на полу прикрытое простыней тело убитого. Сергеев чуть приоткрыл ее край. Сначала блеснула обширная, занимавшая половину головы покойного лысина, и Баратова подумала, что это тот самый молодой человек, которого она видела вместе с копавшими по ночам розарий девицами. Но потом простыня сползла еще ниже, и стало видно лицо мертвеца.

— Да, именно его я видела два дня назад у квартиры покойного Пети, — уверенно сказала Юлия Александровна. — Но это не ухажер моих молодых соседок! Тот был чуть выше ростом и покрепче!

— Возможно, в банде наметился раскол, — размышлял майор, — и кто-то решил занять место Кренделя. Но откуда воры могли узнать о сейфе вашего соседа?

— Может быть, от его близких или друзей, — предположила Баратова.

— У вашего Пети и близких-то не было, — пожал плечами Сергеев. — Одна тетка, да и та жила в деревне.

— Тогда это мог быть кто-нибудь из его сослуживцев, — выдвинула другую версию Юлия Александровна.

— Я и сам такого же мнения, — согласился с нею майор. — И прежде всего об этом мог знать его пропавший партнер. Но могла быть и одна из постоянных подруг этого Пети. Соседи говорят, что к нему последнее время часто наведывалась одна симпатичная высокая брюнетка. Кстати, ее пару раз видели в вашем дворе. Так что, возможно, она живет где-то неподалеку.

После того, как тело увезли, к Баратовой заглянула Петровна.

— Вы знаете, — трагическим шепотом спросила она, — вчера в квартире нашего Петюни еще одного замочили! Прямо не дом, а фильм ужасов!

— Петровна, а ты тоже слышала, как в Петиной квартире разговаривали два человека? — спросила Баратова.

— И слышала, и даже одного из них видела, — шепотом ответила та. — Я как раз поднималась от Васильевны, мы с ней вчера засиделись допоздна, обсуждали нашего призрака. Совсем он ее замучил, стучит и стучит, проклятый! А тут один странный тип мимо меня наверх и прошмыгнул. Это сейчас я уже понимаю, что шел он в квартиру к Петюне, а тогда только посчитала по ступенькам, что поднимался он никак не ниже третьего этажа.

— И какой же он был? — заинтересовалась Баратова.

— Крепкий, сутулый и с усами, — ответила Петровна.

«Опять этот таинственный усатый тип», — отметила про себя Юлия Александровна.

— Скажи, Петровна, а ты случайно не знаешь, какая это девица зачастила последнее время к нашему покойному соседу? — спросила она.

— Конечно, знаю, — гордо ответила Петровна. — Я и сама заметила, что Петя завел себе постоянную. Раньше у него все больше на один-два дня были, а эта ну прямо от него не отставала! Через день, как часы! Хотя, если честно сказать, он уже и рад был от нее избавиться, но уж больно настырная попалась! Так к нему и ластилась! Прямо из кожи вон лезла, чтобы ему угодить!

— И что же это была за девица? — в нетерпении спросила Юлия Александровна.

— Наша доморощенная модель из соседнего подъезда, — хихикнула Петровна. — Первый раз она появилась у Петюни недели три назад, а дней через десять перебралась жить к своей подруге, которая снимает квартиру по соседству с вашей!

«Значит, это все-таки длинноногая Саша. Я была просто уверена, что без них с ее бесообразным приятелем здесь не обошлось, — отметила про себя Юлия Александровна. — Ну что ж, подождем, пока об этой компании подробнее разузнает Митин знакомый».

ГЛАВА 17

Баратова с нетерпением ожидала наступления очередной ночи. Она была уверена, что Темное время суток, если и не принесет с собой разгадку таинственных событий, происходивших в доме, то, по крайней мере, порадует новыми захватывающими происшествиями. И пожилая дама не ошиблась. Примерно в половине первого ночи во дворе вдруг раздались громкие крики, а затем даже прозвучал выстрел. Юлия Александровна выглянула в окно. По двору метались какие-то тени, а с балкона третьего этажа дома напротив раздавались истошные женские вопли.

— Помогите заради Бога! — кричала с сильным украинским акцентом наполовину высунувшаяся с балкона толстушка. — Грабят, ну прямо на глазах у всей семьи грабят! — взывала она к проснувшимся соседям.

Баратова поняла, что это милиция ловит во дворе шайку квартирных воров, терроризировавших всю округу уже целых две недели. Казалось, сотрудники милиции вот-вот настигнут их, но в последний момент во двор на полной скорости неожиданно ворвался побитый «москвичонок», и преступники, вскочив в него, скрылись в ночной темноте. Выпустив пару пуль вдогонку, сотрудники милиции сели в свой патрульный «газик» и пустились в погоню. И только толстушка продолжала истошно голосить, объясняя соседям, что она случайно осталась сегодня дома, когда вся семья отправилась к свекрови, и это чудом спасло ее квартиру от ограбления!

Только минут через двадцать крики во дворе наконец-то стихли, и одно за другим погасли окна в доме напротив. Баратова уже хотела вернуться в свою спальню, как вдруг ее внимание привлекла появившаяся прямо из подвала дома тень! Теперь это был не щуплый полуночник, а высокая худая девушка, очень напоминавшая длинноногую Сашу из соседней квартиры. Осторожно пробравшись вдоль стены, та зашла в подъезд, и через минуту Юлия Александровна услышала, как две ее молодых соседки разговаривают у себя в квартире.

— Что там случилось? — с тревогой спросила Сашу подруга.

— На улице просто жуть! — ответила та. — Пальба! Крики! Менты! Не иначе, ловили наших домушников! Еле успела спрятаться от них в подвале! Хоть и жутко было, и боялась встретить этого вашего чертового призрака, а на улицу, пока все не закончилось, так и не выглянула! И черт меня дернул сегодня пойти в палисадник, и ведь знала, что эти козлы опять полезут чистить квартиры! Так нет же, хотела поскорее закончить работу, — с досадой сказала она.

— Ох, смотри, Сашка, доиграешься, — вздохнула ее подруга.

— Да ладно тебе, не каркай, — отмахнулась Саша. — Кто же знал, что эта старая корова не уедет вместе со всеми к своим обожаемым родственничкам! Просто ненавижу эту откормленную тупую публику! Если бы могла, сама бы все из их квартир вынесла! Как же мне надоела и эта халупа, и эта жизнь, — вздохнула она. — Одно хорошо: еще пару деньков, и я уеду из этого сумасшедшего дома!

Через четверть часа свет в соседней квартире наконец, погас, и Баратова отправилась спать. Теперь она была просто уверена, что длинноногая Саша, если и не участвовала сама в квартирных кражах, то хорошо знала тех, кто их совершал!

Утром весь дом только и говорил об очередной попытке ограбления квартиры и о неудачных действиях милиции. Юлию Александровну огорчило то, что преступники так и не были арестованы. Ей очень не хотелось разочаровываться в профессиональных способностях Сергеева. Она вздохнула с облегчением только после того, как узнала, что преследование преступников вел обыкновенный милицейский патруль, а сам Сергеев в этом никакого участия не принимал.

А в полдень состоялись похороны соседа. Потом были небольшие поминки. После них, чтобы как-то разогнать грустное настроение, Людмила с майором и Анной задержались у Баратовой.

— Жалко Петю, совсем еще молодой человек был, — со вздохом сказала Юлия Александровна.

— Да, и к тому же довольно симпатичный, — согласилась Людмила.

— Не знаю, как у тебя, а у меня после этих похорон на душе просто кошки скребут, — печально сказала Баратова, вспомнив о собственном, уже не таком молодом, возрасте.

— Главное — не давать себе распускаться, — обняла ее Людмила. — Что бы ни случилось, жизнь продолжается. Друзья мои, а не сыграть ли нам в преферанс, чтобы как-то скрасить этот унылый вечер?! — предложила она присутствующим.

— Прекрасная идея, — оживился майор.

— Ты же знаешь, Люда, я в преферанс не играю, — сказала Юлия Александровна.

— Ничего, считая вашу подругу, нас и так уже три человека, — ответил ей майор.

— Вернее, два с половиной, — заметила Людмила, скептически посмотрев на Анну. — Нет, нам определенно нужен еще один партнер, и партнер в здравом уме и светлой памяти!

— А вы пригласите Семена Яковлевича! Думаю, он будет не против, — предложила Баратова и через пару минут привела Шульмана.

— Ну, что, Семен, вспомним молодость и распишем «пульку»? — предложил ему майор, потирая руки.

— Вообще-то я не любитель, но по случаю такого дня… — согласился Семен Яковлевич.

— Вот и прекрасно, — обрадовалась Баратова. — Тогда я сварю вам кофе, а вы устраивайтесь поудобнее за столом у окна. А чтобы вечер стал совсем приятным, вот вам бутылочка хорошего вина!

— Ну что ж, начнем, — нетерпеливо сказал майор.

И четверка игроков расселась вокруг стола.

— Приятно посидеть в компании с умными людьми за интеллектуальной игрой, — заметил Семен Яковлевич, тасуя карты.

— А то, — подмигнул ему майор. — Ну что ж, Сема, посмотрим, что ты нам роздал! А карта-то ничего! И мы скажем — «раз»!

— Пас, — ответила ему Людмила.

— Ваш прикуп, — сказал Шульман, открывая карты и передавая их майору.

Майор азартно сделал первый ход, и игра началась. Пока длился розыгрыш, Анна почти не принимала в нем участия и думала о чем-то своем, мечтательно глядя на красивый вид из окна.

— Какая чудесная погода, — наконец мечтательно сказала она. — Вот такой же вечер был и тридцать лет тому назад. Как сейчас помню: тихий сентябрьский вечер, пожелтевшая листва под окном. И он приносит мне прекрасную алую розу…

— Семен, будьте мужчиной! Вы же видите, что от Анюты толку мало, помогите мне наказать нашего бравого майора, — скептически поглядев на подругу, сказала Людмила Шульману.

— С превеликим удовольствием, — охотно согласился тот. — Какая масть? — деловито осведомился он у майора, не обращая внимания на элегические воспоминания своей соседки.

— Пики, — ответил Василий Андреевич.

— Сколько? — уточнил Шульман.

— Шесть, — ответил майор.

— Вот я и говорю, был чудесный закат, а он стоял передо мной такой молодой, красивый, — вдруг громко сказала Анна, перестав смотреть в окно и переключив свое внимание на ожерелье Баратовой, которое та все время вертела в руках.

— Без двух, — с досадой сказал майор. — Вот так же было у меня и год назад…

— Да, сентябрь в том году стоял просто великолепный, — услышав слова майора, продолжала Анна. — Как сейчас помню, тихий осенний вечер, пожелтевшая листва под окнами…

— Несчастная женщина! Наверное, это единственное яркое воспоминание в ее жизни, — сказал Семен Яковлевич Людмиле, с сочувствием глядя на Анну.

— Ну что вы! Есть и другие, — тихо ответила Людмила. — Но это самое короткое. Остальные свои истории Анюта так до конца никогда и не рассказывала!

— Надо же, значит, у нее такая богатая биография, — с уважением сказал Шульман.

— Нет, просто у нее такой сильный склероз, — фыркнула Людмила и сделала очередной ход.

— О чем это вы? — с подозрением посмотрела на подругу Анна.

— Говорим, что без двух и четыре на гору, — поспешно ответил ей Шульман.

И Анна снова погрузилась в свои воспоминания.

— Да, так о чем это я? — сказала она. — Ах, да! Был чудесный закат…

— У такого человека хорошо брать в долг! Можно долго потом не отдавать, — едва сдерживая смех, сказал Шульман.

— Но в этом есть и недостатки! Возможно, придется отдавать не один раз, а несколько, — улыбнулась Людмила. — Все это суета, Семен, — неожиданно сказала она. — Вот так суетимся, берем деньги в долг, переживаем по мелочам, а жизнь-то уходит, и уходит очень быстро! А хочется опять почувствовать и жар первой любви, и горячий поцелуй, и томление чувств…

— Вот и моя тетя Фира все время жаловалась мне: «Не могу, Сема, что-то последнее время меня томит и томит! Особенно после плотного ужина на ночь», — понимающе кивнул Шульман.

— Да я не об этом, — с досадой оборвала его Людмила. — Лучшие годы уходят безвозвратно! А вот как получить от остатка жизни все?! Прожить ее полнее? Юля, а что, твоя гадалка может предсказать мне будущее?

— Разве тебе мало твоего прошлого? — с легкой насмешкой спросила проходившая мимо Баратова.

— А хорошего всегда мало, — с грустью ответила Людмила.

— «Жизнь, что ты есть, тебя я не постиг! Но так уж предначертано судьбой, должны расстаться мы с тобой», — продекламировала Юлия Александровна один из своих переводов.

— Как это верно, — согласился с нею Шульман.

— И как грустно, — со вздохом заметила Людмила. — Знаешь, Юля, я всегда хотела чего-то большого, какого-то большого подарка судьбы! А жизнь преподносила мне только маленькие! И вот она уже почти прошла!

— Но тебя она тоже не обделила, — улыбнулась Баратова. — И потом, может, ты просто не ценила того, что она тебе преподносила?! Ведь жизнь только на десять процентов состоит из того, что с нами происходит, и на девяносто — из того, как мы на все это реагируем!

— Может быть, ты и права, — согласилась с нею подруга. — Но я все равно еще жду своего большого подарка, — бодро продолжала она.

— Мой ты большой ребенок, — с нежностью посмотрела на нее Юлия Александровна. — Все ждешь своего чуда! Хорошо, я приглашу нашу Кассандру, и, надеюсь, она тебя не разочарует!

Через пять минут Лариса была у нее. За ее спиной маячила фигура пошатывающейся Петровны.

— Ну, так что, кто хочет узнать свое будущее? — спросила гадалка, оглядев всех присутствующих. — Неужели ты, Семен, хочешь узнать, сколько еще редких книг тебе суждено прочитать и сколько твоих родственников уедет из этого города?

— Нет, Ларочка, одним больше, одним меньше, какая разница! Все самые близкие мне люди давно уже отсюда уехали, — ответил тот.

— Я, я хочу узнать, — подскочила к Ларисе Людмила.

Гадалка отвела ее к небольшому находящемуся около окна журнальному столику и быстро раскинула на столе карты.

— Ну что же, посмотрим, — через минуту сказала она.

— Ну-ка, и что же нам предрекает служительница темных сил? — скептически спросил подошедший к ним майор.

— Отойди, Вася, это не для тебя, — оттолкнула его Людмила. — Должны же быть у женщин какие-то свои тайны. Гадалка и гинеколог — это только для личного пользования!

— Вы натура страстная, но разбросанная, — начала гадалка. — Вам всегда будет не хватать чего-то во всех ваших кавалерах. Потому вы и меняете их так часто…

— А непостоянство украшает женщину, — игриво заметила Людмила. — Она должна волновать, как морская волна. То спокойная, то переливающаяся на солнце, то темная в бурю…

— Может быть, море такое непостоянство и украшает, а вот вашему здоровью явно вредит, — строго посмотрела на нее гадалка. — Вы ведь часто болеете последнее время?

— К сожалению, это так, — со вздохом призналась Людмила.

— Вам нужно остепениться! Волнения вам просто противопоказаны, — настоятельно посоветовала ей гадалка.

— «Уймитесь, волненья и страсти», — стала напевать Людмила.

— Хотя в ближайшее время вам вряд ли это удастся, — заметила гадалка, еще раз раскинув карты. — Карты говорят, что у вас будет много мужей!

— Так их и так у меня уже было целых четыре, — заметно оживилась Людмила.

— Что она говорит? — переспросила у Шульмана Анна, с интересом прислушиваясь к разговору приятельницы со служительницей темных сил.

— Говорит, что скоро ваша подруга поправится, — хмыкнул Семен Яковлевич.

— …Я вижу еще двоих или троих, — продолжала гадалка. — Но особенно бойтесь цифры шесть!

— Кто же у меня будет шестым? — озадаченно сказала Людмила. — Первый мой муж был капитаном дальнего плавания. В году он бывал три месяца дома, а девять в плавании. С ним я была счастливее всех и такой полнокровной жизнью не жила больше никогда! Краткие наши встречи были как упоительный сон! Как настоящий экстаз! Мы оба просто горели! Вообще, чем муж дальше, тем его любишь сильнее. Второй муж был мастер-краснодеревщик, — перечисляла она. — Вся квартира была словно музей столярного искусства. Но когда он говорил, то я думала только о ясенях, дубе и шпоне. Третий был солист балета. От одного его прикосновения я таяла, но иногда после таких прикосновений и томлений хочется настоящего мужика! А вот с этим как раз были проблемы. То у него болела голова, то не ладился спектакль, то он вдрызг разругался с примой-балериной. Я все это терпела, хотя иногда и хотелось почувствовать руку настоящего мужчины! Но вот однажды я узнала, что такую крепкую мужскую руку захотелось почувствовать и ему, и сразу указала мужу на дверь! Мы разбежались! Он — к своему «единственному и неповторимому», а я — к своему, и счастливо прожили врозь прекрасные три года, пока наконец честно не разделили все совместно нажитое имущество! Он взял себе свои фотографии с примами разных театров и несколько пластинок с балетами Прокофьева и «Послеполуденным отдыхом Фавна» Дебюсси. Ему почему-то очень нравился этот небольшой балет! Нет, надо признаться честно, отдых у него получался прекрасно, но вот когда дело доходило до фавна, впору было приглашать нашего пьяного сантехника!.. Я же взяла себе наш двухкомнатный «шалаш» и всякую мелочь, типа столового гарнитура и телевизора! К счастью, к этому времени на горизонте у меня уже замаячил мой четвертый муж! Он был торговый работник и каждый день приносил что-нибудь домой! Скоро наша квартира уже напоминала торговый склад! Это был идеальный союз поэзии и прозы! Я жила за ним, как за каменной стеной! Но, Боже, как с ним иногда было скучно! После того, как он просчитал, сколько я ем булочек, по какой цене, и какой на это идет НДС, я не выдержала! Но кто же будет мой пятый муж, а главное, шестой? Васенька или мой драматический актер? И почему его надо бояться? — спросила она.

— Не знаю, карты об этом не говорят, но зато они предупреждают, что со своими увлечениями вы можете попасть в неприятную историю, — ответила ей гадалка. — И еще они говорят, что вместе с вами в эту историю может попасть одна из ваших ближайших подруг, — многозначительно посмотрела она на Баратову. — Вам обеим рекомендуется держаться подальше от этого дома, потому что в ближайшие два дня здесь будет небезопасно!

— Нехорошо, Ларочка, пользоваться доверчивостью людей, — осуждающе посмотрела на нее Юлия Александровна.

— Вы можете мне не верить, но сейчас я говорю совершенно искренне, — ответила ей гадалка. — Я действительно вижу грозящую вам опасность. И эта угроза будет наиболее ощутимой завтра или послезавтра. Я не предлагаю вам сразу же продавать мне вашу квартиру, но искренне советую переждать эти два дня где-нибудь в другом месте. Кстати, из-за кипучего темперамента вашей подруги и ее страсти к расследованиям это касается ее даже больше, чем вас!

— Значит, опасность, которая мне грозит, будет носить криминальный характер, — уточнила обеспокоенная Людмила.

— Да, но только в ближайшие несколько дней, — ответила гадалка и собрала карты.

— Тогда это точно он, мой убойный отдел, — уверенно сказала Людмила. — Один раз меня уже из-за этой страсти к криминалистике обыскивали на лестничной площадке. И, кстати, как раз в вашем доме!

— Это все он, дух торговца-еврея, — убежденно сказала Петровна, все это время присутствовавшая в комнате.

— Оставьте вы нашу нацию в покое! Чуть что, сразу евреи виноваты, — обиженно оборвал ее Шульман.

— А это потому, что вам всегда больше всех надо, и вы всегда самые умные, — ехидно сказала ему Петровна. — Вот мой отец говорил мне: живи, Александра, тихо, не высовывайся, и всегда будешь иметь и что выпить, и чем закусить!

— В чем, в чем, а в отношении выпивки он как в воду глядел, — заметил Шульман.

— А ты в мой стакан не заглядывай, он на мои кровные, заработанные куплен, — обиделась старушка.

— Не знаю, как насчет старого еврея, а постоялый двор здесь, точно, был, — прервала их спор гадалка. — И году эдак в 1820-м в одном из номеров был убит и ограблен постоялец. Подозревали хозяина и даже сослали в Сибирь, но вот украденных денег при нем так и не нашли. Перед отъездом он, якобы, спрятал их где-то около дома. Как раз там, где сейчас наш фундамент. И с тех пор здесь неспокойно, говорят, что по ночам хозяин постоялого двора приходит сюда и стережет свой клад!

— Да, место здесь, как я вам уже говорил, уважаемая Юлия Александровна, беспокойное, — подтвердил Шульман.

— А что, Юля, может быть, действительно под твоей квартирой лежит клад, — загорелась Людмила. — Тогда давайте завтра же организуем его поиски!

— Так вам наш уважаемый ЖЭК и даст это сделать, — скептически заметил Шульман. — Да и потом, если бы здесь что-то было, клад давно бы уже нашли!

— Не скажи, Сеня, — не согласилась с ним Петровна. — Вот мой племянник запрятал куда-то от своей жены заначку, так потом три месяца не мог ее найти!

— И часто сюда наведывается ваш племянник? — с подозрением посмотрел на старушку майор.

— А вам какое до этого дело? — ответила та. — Если и приходил мой Коленька проведать старую тетку, то только от доброты душевной!

— И от доброты душевной потом стащил у вас старую шубу, — ехидно заметил Шульман.

— А ты это видел? — сразу загорелась Петровна.

— Нет, но вы тогда переполошили весь подъезд, требовали провести обыск, очную ставку, только непонятно, кого и с кем, — ответил Семен Яковлевич.

— А твой племянник, можно подумать, ничего у тебя не стащил, — парировала Петровна.

— Мой племянник уже почти полгода живет в Германии, — раздраженно ответил Шульман. — Так что никакого отношения ни к пропаже вашей шубы, ни к исчезновению ожерелья Юлии Александровны он не имеет! Вот письмо, — гордо показал он конверт с немецким штемпелем. — А вот что они пишут: «Дорогой Сема! Устроились мы просто прекрасно! Поселили нас в бывшем концентрационном лагере. В том самом, в котором когда-то сидел дядя Фима! Так что ему все здесь, как родное! И даже из окон нашего домика так же, как когда-то из окон его барака, виден домик коменданта лагеря. Фима сказал, что помолодел сразу на шестьдесят лет. И теперь понимает, что значит девиз: „На свободу с чистой совестью!“»

— Какой ужас! — перекрестилась Петровна.

— «Но не пугайся, здесь очень уютно, — продолжал Шульман читать письмо. — Удобные симпатичные домики, в которых жила когда-то лагерная охрана. Мой Яшенька говорит, что он бы и сам не прочь пожить в таком лагере годик-другой. Кстати, он уже пытался наладить здесь торговые связи, но попал на такого же, как он сам, эмигранта. Теперь оба каждый день ходят в полицию! Эти боши в три раза хуже наших! А главное, с ними совершенно невозможно договориться! Яша, как сладкий сон, вспоминает нашего честного продажного налогового инспектора»…

— Ох уж этот ваш Яша, — заметила Петровна. — Он и приходил-то к вам только тогда, когда ему были нужны деньги!

— А ваш Коля — только тогда, когда ему была нужна выпивка, — парировал Шульман.

— Зато он патриот, — с гордостью заметила старушка. — Он решил, что лучше пить нашу паленую водку, чем продавать родину!

— А когда мой племянник ее продавал, вы видели?! — обиделся Семен Яковлевич. — Вот вы разглагольствуете о патриотизме, а сами тащите в дом с помоек старые стоптанные тапочки, съеденный молью мех, сломанный торшер и прочую мерзость! А потом несете все это на базар и продаете там честным гражданам! Спекулянтка!

— Может, я несу этим людям радость, — запальчиво сказала Петровна. — Может, это частичка того уюта, который окружал их в юности! И этот, как его, антиквариат!

— Это изъеденный молью старый воротник — антиквариат?! — удивился Шульман.

— Да, антиквариат, — не сдавалась Петровна, — В нем еще жена бывшего начальника НКВД по центральному проспекту щеголяла! Да если хотите знать, по нему наш исторический музей плачет! Это же натуральное пособие из цикла «Картинки старой жизни»! Может быть, без этих вещей кто-то просто не может жить!

— Неужели кто-то не сможет прожить без ваших стоптанных туфель или этого изъеденного молью воротника? — саркастически спросил ее Шульман. — Кого он сможет согреть?

— А кого могут сейчас согреть ваши книги? — с вызовом спросила Петровна. — Вот без чего уж точно все проживут! Все равно в них одна ложь!

— Какой кошмар! Это Достоевский и Чехов — ложь? — в ужасе вскричал Шульман.

— Конечно, ложь, — уверенно сказала Петровна. — Сказки о добрых людях! Нет их! И времена, о которых они писали, так и не пришли! Вот что тебе, Сема, дали эти книги? У меня была одна знакомая, тоже, как и ты, помешанная на книгах! Насобирала их несколько тысяч! И все говорила мне: «Петровна, это вечный капитал! Пройдет лет двадцать, и все это будет стоить больших денег!» И что? Прошли эти двадцать лет, а за ее макулатуру с вечными ценностями никто и ломаной копейки не дает! Так и померла в нищете! А ее внук половину этого вечного капитала потом просто выкинул на помойку!

— Петровна! Вы вопиюще невежественны, — покачал головой Шульман.

— Ничего! Может, мы люди и простые, но на свой хлеб с маслом и пол-литра водки всегда имеем, — самоуверенно ответила старушка. — А вот ты нищий, и почти все твои писатели тоже!

— Настоящий творец должен быть голодным, — гордо ответил Шульман.

— Тоже мне, творец задрипанный, — презрительно посмотрела на него Петровна. — Вот объясни мне, неграмотной, зачем им голодать, этим самым творцам? Чтобы лучше описывать помойки и ту беспросветную жизнь, которой живет большинство людей?

— Нет, для того чтобы понимать боль этих людей, — авторитетно ответил Шульман.

— У вас, голубчик, не творец, а прямо какой-то мазохист получается, — улыбнувшись, заметила Баратова, с интересом прислушиваясь к этой пикировке.

Шульман не нашелся что ответить.

— Да, наша культура, как всегда, в большой заднице, — после небольшого молчания глубокомысленно сказал майор и тут же спохватился и пробормотал: — Извините, Юлия Александровна, вырвалось!

— Ничего, Вася! Хоть и грубоватое, но очень образное сравнение, — ободряюще заметила Людмила.

— А главное, абсолютно точное, — горячо подтвердил Шульман. — Вы не представляете, как мы, интеллигентные люди, намучились! И мой отец мучился, и мой дядя Фима, и я мучился…

— Вкалывать надо, а не мучиться, — презрительно прервала его Петровна. — Интеллигент несчастный!

— Можно подумать, вы у нас передовик труда, — обиженно сказал Шульман. — Всю жизнь проработали бухгалтером, а потом сами себя еще и обсчитали!

— Я этими вот руками перетащила столько тяжеленных папок с бухгалтерскими отчетами! — патетически сказала Петровна, потрясая маленькими сухонькими ручками. — Да и сейчас дня не проходит, чтобы я не пошла торговать на местный рынок, чтобы помочь себе и людям! А ты, Сема, извини, просиживаешь со своей интеллигентностью засаленные штаны дома! И вообще, сначала себя в порядок приведи, а потом другим замечания делай!

— А у вас руки трясутся с перепою, — ответил ей Шульман.

— А у тебя штаны с заплатами, в которых ходил еще Котовский, — парировала Петровна.

— А при чем здесь Котовский? — оторопело спросил Семен Яковлевич.

— Так, тихо, — оборвал этот уже начинавший надоедать всем спор майор. — Не тот сегодня день, чтобы выяснять отношения! Давайте лучше еще раз помянем вашего соседа — и по домам!

— Вот это мудрый человек! А то все книги да книги, — с уважением сказала Петровна и первой протянула майору свою пустую рюмку…

Выпив водку, Петровна пошла к выходу. Баратова вышла в коридор проводить ее.

— Сейчас мы одни, Петровна, признайтесь, это ведь вы повесили тогда ожерелье на люстру? — тихо спросила она у старушки.

— Что вы такое говорите? — смутилась та.

— И я даже знаю, что вам за это посулили четыре бутылки водки, — продолжала Баратова.

— Да чтобы я за одну бутылку! — возмутилась Петровна.

— Не за одну, а за четыре, — поправила ее Баратова. — И посулила их вам наша соседка снизу — Лариса!

Услышав про Ларису, Петровна сразу сникла.

— Бес попутал, — сказала она сокрушенно. — Честное слово, Александровна, это все не я, а болезнь! Будь она неладна, — ударила старушка себя кулаком в грудь. — Иногда так схватит — просто сил нет! Даже мурашки по всему телу, потом голова закружится, ноги подкашиваются, а дальше ничего не помню! Вот и отец мой покойный говорил: «Трезвый я кроткий и ласковый, а когда пьяный, могу кого-нибудь убить!» Вот так и я, когда выпью, сама себя боюсь! Александровна, красавица моя, не будешь подавать на меня заявление? — с надеждой посмотрела она на Баратову.

— Бог с тобой, Петровна, — махнула рукой та.

— Золотая вы женщина, — попыталась обнять ее старушка. — Дайте я за ваше здоровье выпью! Прости, Александровна! Прости глупую старуху! Не по своей воле! Порчу на меня навели! Наверное, это все невестка, стерва! Когда уходила от моего покойного сынка, так и сказала: «У тебя, Петровна, ничего в твоей голове не было, нет и не будет! Ничего, кроме водки!» И как отрезала! С тех пор, пока водки не выпью, ну ничего не соображаю! И давно мы с невесткой уже разъехались, а порча во мне все живет! Так крепко она меня испортила, ничего сделать нельзя! Уже и Ларочка, дай Бог ей счастья и клиентов побольше, пробовала, ничего не помогает! Много раз пробовала, но отступалась! Не могу, говорит, Петровна! У всякого экстрасенса есть свой предел! Как вечер наступает, на меня какая-то тоска нападает и тянет выпить! Бывает, так схватит, что в голове все затуманится, а тело аж трусит! И пока не выпью — не отпускает! А ночь потом — один сплошной кошмар! Все эта гадость, вроде моих зеленых человечков, мерещится! И последнее время они все больше похожи на нашего Семена! Не к ночи будь помянуты, — перекрестилась она.

— Скажи, Петровна, а вчера ночью на кухне — это ведь тоже ты шумела? — прерывая ее, спросила Баратова.

— Ну я, — ответила Петровна, замявшись. — Только я не шумела, а тихонько зашла, и тут вдруг все как загремит!

— И тогда ты зашептала: «Чур, чур меня!» — и выскочила из квартиры? — уточнила Юлия Александровна.

— Все так и было, — вздохнула старушка. — Только в эту ночь я так ничего в квартире и не трогала, — поспешно добавила она.

— А кто же тогда тебя испугал? — заинтересовалась Баратова.

— Думаю, это все она — нечистая сила, — замогильным шепотом ответила старушка. — Ох, и намучаешься ты еще с ней, Александровна, — сочувственно сказала она. — А Ларису вы напрасно не слушаете! Она девка добрая, и почти всегда то, что она говорит, сбывается! Так что поживите пару дней в другом месте, от греха подальше!

— Ладно, Петровна, иди себе с Богом, — ответила Баратова, поняв, что большего от старушки она все равно не добьется.

— И то правда, заболталась я что-то, — покладисто сказала та. — Значит, не будешь подавать на меня заявление? Золотой ты человек, Александровна, просто редкостный!

Пустила старушка скупую слезу и вышла из квартиры Баратовой. Через минуту ее бормотание уже послышалось на лестничной клетке.

Когда Петровна ушла, стали собираться и остальные гости.

— Как странно, — неожиданно сказала Баратовой Анна. — Вот я сегодня первый раз видела твоего, Юлечка, покойного соседа, но мне почему-то кажется, что я его встречала и раньше!

— Тебе это показалось! При тебе он так ни разу ко мне в квартиру и не заходил, — ответила ей Юлия Александровна.

— И все-таки я уверена, что уже видела его, и совсем недавно, — убежденно сказала Анна.

— У тебя «дежа вю», — отмахнулась от подруги Людмила.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, но уверена, что что-то обидное, — с неодобрением посмотрела на нее Анна.

— Эх, подруга! Какая теперь разница, видела ты покойного или не видела! Все равно ни нам, ни ему до этого уже нет никакого дела! — примирительно сказала Людмила.

— Вспомнила! Я вспомнила, где его видела, — неожиданно вскричала Анна, и все даже вздрогнули.

— Свершилось! И на тебя, милая, снизошла Божья благодать, — молитвенно сложила ладони Людмила.

— Это было всего четыре дня назад в парке, совсем неподалеку от этого дома! И был он там не один, — не обращая на нее внимания, продолжала Анна.

— А с кем, с кем он был?! — в нетерпении спросила ее Баратова.

— Забыла! Опять забыла! Вот только две минуты назад помнила, и все, как отрезало, — мучительно наморщила лоб Анна. — Я же говорила, что у меня плохая память на имена!

— И на фамилии, и на даты, и даже на адреса ближайших подруг, — с улыбкой стала перечислять Людмила.

— Ну, а лицо, лицо собеседника Пети ты хотя бы помнишь?! — пыталась хоть чего-то добиться от подруги Юлия Александровна.

— Лицо? — переспросила та. — Кажется, помню! Во всяком случае, если я увижу этого человека, обязательно его узнаю!

— Если опять на тебя снизойдет просветление, — скептически заметила Людмила. — В следующий раз, подруга, когда у тебя случатся редкие счастливые минуты, веди дневник. По нему потомки и мы, твои близкие, узнаем о тебе много нового и интересного!

— Ну, извини, Юлечка, просто как отрезало, — страдальчески вздохнула Анна. — Помню только, что я тогда еще подумала: «Бедная Маша!»

— А при чем здесь Машенька? — удивилась Баратова.

— Так ведь как раз перед этим она подходила к этому Петиному собеседнику и о чем-то с ним долго разговаривала! Она даже попыталась обнять его, но тот довольно грубо от нее отстранился! С первого взгляда было понятно, что здесь замешана несчастная любовь!

— Ай да Маша, ай да тихоня, — не удержалась Людмила. — А всегда строила из себя такую скромницу! Завтра же заставлю ее рассказать все об избраннике!

— Я тебя очень прошу, Люда, не делай этого, — охладила ее запал Баратова. — Во-первых, если все было именно так, как говорит Аня, то девочке будет неприятно вспоминать об этом. А во-вторых, мне еще самой нужно разобраться в этой истории. Почему-то мне кажется, это как-то связано со странными происшествиями, происходящими в доме! Эх, если бы наша Аня не забыла, с кем именно было у Пети в тот день назначено свидание, — со вздохом сказала Юлия Александровна.

— А тебе это действительно очень важно? — виновато спросила ее подруга.

— Очень, — ответила Баратова.

— Тогда я обещаю, что обязательно все вспомню, — горячо сказала Анна.

— Обещанного три года ждут, — хмыкнула Людмила. — Эх, горе ты мое, — обняла она расстроенную подругу.

— Знаешь, Люда, хоть я и не очень верю предсказаниям нашей Ларисы, — сказала ей на прощание Баратова, — но мне почему-то тревожно. Поэтому я попрошу тебя пару дней не приходить ко мне!

— Чтобы я бросила свою ближайшую подругу в такой ответственный момент? Да ни за что! — возмутилась Людмила.

— И все-таки я прошу тебя выполнить мою просьбу, — настаивала Юлия Александровна. — Тем более что, по словам Ларисы, главная опасность угрожает не мне, а тебе! Со своей стороны я обещаю быть очень осторожной!

— Ну, хорошо, — неохотно согласилась Людмила. — Но только при одном условии: если ты пообещаешь при малейшей опасности вызвать меня на помощь!

И Баратовой пришлось клятвенно заверить в этом подругу. Когда гости наконец разошлись, Юлия Александровна взяла веник и стала подметать комнату. И вдруг услышала в коридоре какой-то шум. Баратова с опаской выглянула туда. Никого в коридоре не было, и только из-под комода выглядывал уголок какого-то пакета. Юлия Александровна подняла его и развернула.

— Все это очень странно, — сказала она задумчиво, просмотрев содержание пакета. — И то, что этот пакет хранился у покойной Ольги Михайловны, и то, что выпал он как раз там, где крутился «маятник» нашей Ларисы! Хотя теперь многое становится на свои места, — отметила Юлия Александровна, после чего позвонила приятелю сына.

— Скажите, Олег Станиславович, старший лейтенант рассказал вам о таинственном клиенте гадалки? — спросила она.

— Какой старший лейтенант? — не понял тот.

— Наш участковый. Старший лейтенант Петренко, — уточнила Юлия Александровна. — Он заходил к нам как раз на следующий день после вашего визита.

— Никакого участкового лейтенанта Петренко в райотделе нет, — немного подумав, ответил Сергеев.

— Вы знаете, я почему-то так и думала, — с удовлетворением сказала Баратова и повесила трубку.

ГЛАВА 18

Этой ночью Баратова опять увидела под своими окнами длинноногую садовницу с лопатой. На этот раз с ней была подруга. Они вместе прошли почти к самому концу палисадника и один за другим вырыли очередные два розовых куста.

— Левее, левее я сказала, — командовала длинноногая Саша.

Вдруг что-то звякнуло, и девушка громко вскрикнула. Еще пару минут продолжалась напряженная работа, а потом она извлекла на свет Божий какой-то пакет!

— Что-то он слишком маленький, — осмотрев его, с сомнением сказала Саше подруга.

— А вот мы сейчас посмотрим, что там внутри, — бодро ответила та и развернула пакет. — Черт, — выругалась Саша, — всего одна мятая сотня долларов и какая-то записка. «Это тебе за труды на бедность», — прочитала она. — Вот паскуда! Это что, он для меня написал? — возмущенно сказала девушка.

Она уже собиралась еще раз посмотреть, нет ли в яме еще чего-нибудь, как вдруг раздался громкий окрик:

— Положи цацки на место!

От неожиданности девушка чуть не выронила пакет на землю. В трех метрах от нее стояла Петровна со своим племянником. Тот, видимо, уже успел хорошо заправиться и еле держался на ногах.

— Слышала, что тебе сказала моя тетка? Положи цацки на место, — повторил племянник.

— Это наш дом, — ближе подступала к длинноногой Саше Петровна, — и все, что здесь хранится, тоже наше, наследственное, — воинственно сказала она.

— А ты слышала, Петровна, что кто нашел, тот и хозяин? — ответила девушка, пряча сотню в карман.

— Это мы еще посмотрим, кто здесь хозяин, — проворчал племянник Петровны, поднимая с земли палку.

— Да с чего вы взяли, что этот клад зарыли здесь ваши предки? — попыталась образумить его и старушку девушка.

— Они, — уверенно ответила Петровна. — А даже если и не они, тогда тот самый трактирщик, который жил здесь когда-то! Так что все равно этот клад по всем понятиям наш!

— Значит, это ваш трактирщик написал такую записку, — издевательски спросила Саша, протягивая ей клочок бумаги.

— «Это тебе на бедность», — прочитала Петровна. — И что это такое? — в недоумении спросила она.

— Вот эту записку я нашла в вашем кладе, — ответила Саша. — Что же, по-вашему, ее написал ваш трактирщик?

— Конечно, — не очень уверенно ответила старушка.

— Ну что ты городишь, Петровна, — постучала по лбу Саша. — Ты хоть соображаешь, когда жил твой трактирщик? Если бы это сделал он, то записка была бы написана старым алфавитом со всеми этими ятями, фертами и, как ее там, фитой!

— Какой еще фитой? — хмуро спросил ее племянник Петровны. — По-моему, она над нами издевается, — повернулся он к старушке.

— Фита — это такая буква в старом русском алфавите, бестолочь ты серая, — презрительно сказала ему длинноногая Саша. — Нет тут ваших цацек, нет и никогда не было!

— А вот мы сейчас это и проверим, — мрачно сказал племянник Петровны и рванулся к ней.

Девушки взвизгнули и бросились от него. Племянник попытался схватить одну из них, но поскользнулся на сырой свежевскопанной земле и упал. Саша пнула его ногой, схватила подругу за руку и выскочила на дорожку перед палисадником.

— Только попробуйте меня тронуть, уроды! — крикнула она. — Я такой шум подниму, что весь дом перебужу!

И обе девицы удалились, провожаемые злыми взглядами Петровны.

— Ну, что ты у меня за несчастье, — с досадой посмотрела она на все еще лежащего на земле Николая. — Ни на что в жизни не пригоден! С двумя молодыми девками и то справиться не мог!

— Я же тебе говорил, что последний стакан был лишний, — оправдываясь, сказал племянник и кое-как поднялся на ноги. — А может, девчонка говорила правду, и это совсем не тот заветный клад? — сказал он.

— Я тоже так думаю, — ответила старушка. — Но кто же тогда зарыл этот пакет?

— Не знаю, может быть, Васильевна, когда высаживала эти розы, — предположил племянник.

— И спрятала здесь заначку от своего мужа, — издевательски посмотрела на него Петровна. — Да еще и написала: «Это тебе на бедность»?! Нет, что-то здесь не так, — покачала она головой. — Ладно, чего уж гадать. Все равно этот клад мы уже упустили! Главное, теперь не упустить второй — наш исконный, домовый. Так что вот тебе, Коленька, задание: хорошенько проспись и сегодня вечером еще раз осмотри подвал!

— Жутко там, — передернул плечами племянник. — И потом, ты же знаешь, что по вечерам там бывает этот чертов призрак!

— Призрак бывает по ночам, а ты приди часиков в восемь-девять, — назидательно сказала Петровна.

И парочка родственников, пошатываясь, направилась к дому.

Больше ничего интересного во дворе не происходило. Баратова уже собиралась вернуться в квартиру, когда увидела, как в соседней квартире зажегся свет и в комнате послышались знакомые голоса. Один из них принадлежал долговязой Саше.

— Быстро собирай вещи, и ходу! Я только позвоню Андрюшке и предупрежу его, что мы послезавтра приезжаем, — сказала она своей по-друге.

Повисла пауза. По-видимому, Саша набирала телефонный номер своего Дрюсика.

— Андрюсик, любимый! Я завтра выезжаю, — услышала Баратова. — Ты рад? Как не надо?! — неожиданно закричала Саша. — Ты что, с ума сошел?! Я тут ночами не сплю, дни считаю, а он мне говорит — не надо! Кто тебе сказал, что у меня есть другой парень?! Ах, Томка! Эта стерва! У нее самой их десяток!.. Да не гуляю я с Кириллом, вкалываю в поте лица! Кровавые мозоли, можно сказать, наживаю! Да не на том месте! Не издевайся, а своей Томке передай…

Но, очевидно, на том конце уже повесили трубку, и, что именно надо передать Томке, Баратова так и не узнала.

— Вот стерва, — услышала она через минуту Сашин голос. — Увела у меня мужика и меня же еще облила ведром помоев! Ну ничего, скоро я приеду и с ней посчитаюсь! Все собрала? — спросила Саша подругу. — Так поторопись! Не дай Бог, сюда опять припрется эта малахольная Петровна со своим пьяным племянничком! И что же у меня за судьба такая, — вздохнула она. — Ну, не везет и все! Ни в клиентах, ни в любви, ни даже в поисках клада! А тут еще в нашу квартиру повадился по ночам ходить какой-то ненормальный, и милиция сегодня расспрашивала Юльку обо мне, ее лысом хахале и квартирных кражах! Конечно, вряд ли им что-то известно, но по всему выходит, что надо срочно отсюда «делать ноги», — с горечью добавила девица, и свет в комнате погас.

«Похоже, одной загадкой в этом доме стало меньше, — отметила про себя Юлия Александровна. — Судя по всему, долговязая Саша искала среди розовых кустов зарытый пакет с деньгами. Но в своих ожиданиях она ошиблась, и сумма оказалась куда меньшей, чем она рассчитывала. Очевидно, ее в этих поисках опередил тот самый полуночник, которого я видела в ночь накануне гибели Пети, — размышляла Баратова. — И мне все больше кажется, что этим полуночником сам Петя и был».

ГЛАВА 19

На этот раз большая часть ночи в доме Баратовой прошла спокойно, только часов в пять утра в ее входную дверь неожиданно раздался звонок.

Встревоженная Баратова зажгла ночник возле кровати. Через минуту звонок прозвучал еще раз. Вздохнув, Юлия Александровна встала и с опаской подошла к двери.

— Кто там? — спросила она.

В ответ была тишина. Подождав пару минут, Юлия Александровна чуть-чуть приоткрыла двери.

— Странно, — пробормотала она. — Никого, — после чего вернулась в спальню и снова легла в кровать.

Утром Баратова позвонила Маше и попросила ее срочно прийти.

— Машенька, скажи, пожалуйста, а ты точно никогда раньше не бывала в этом доме? — осторожно поинтересовалась она у племянницы, напоив ее чаем.

— Конечно, не была, — немного смутившись, ответила девушка. — А почему, тетя Юля, вы меня об этом спрашиваете?

— Да вот, майор Сергеев говорил мне вчера, что покойного Петю как-то видели с девушкой, удивительно похожей на тебя, — немного слукавила Баратова.

— Наверное, обознались, — еще больше смутилась Маша.

— Я тоже так думаю, — сказала Юлия Александровна и пристально посмотрела на племянницу.

— Ну что вы, тетя Юля, разве я стала бы скрывать от вас, — отвела глаза в сторону Маша. — Да и зачем мне это? Скажите, а ваш знакомый майор не говорил, кого именно подозревают в убийстве вашего соседа? — спросила она.

— Он говорил, что главный подозреваемый — бывший Петин партнер по бизнесу. Вот только допросить его пока в милиции не могут, потому что он внезапно куда-то исчез из города!

— Значит, партнер, — повторила Маша.

И Баратовой показалось, что она при этом вздохнула с облегчением.

— Кстати, этого сбежавшего партнера видели в день гибели Пети у дверей его квартиры, все с той же девушкой, — как бы невзначай сказала Юлия Александровна.

— Чего в жизни не бывает, — покраснела Маша.

Если эта девушка была в тот день вместе с ним, она могла бы точно сказать, заходил он в Петину квартиру или нет. Это могло бы стать для него настоящим алиби, — настойчиво продолжала Баратова.

— Но ведь его пока никто не осудил, этого вашего партнера, — раздраженно ответила Маша.

— Пока нет, но розыск его уже объявлен, — ответила Баратова.

— Вот когда его арестуют, тогда и будете волноваться за его судьбу, а пока поберегите себя, в ваши годы вредно волноваться, — немного грубовато ответила Маша. — И потом, может быть, он и так сможет доказать свою невиновность, без показаний этой так похожей на меня девушки, — вздохнув, добавила она.

Больше ничего от своей племянницы Юлия Александровна так и не добилась. Та упорно уклонялась от обсуждения любых тем, связанных с гибелью Пети. Из этого разговора Баратова поняла только, что Петровна сказала правду, и ее племянница если и не была в день убийства в той квартире, то определенно видела что-то такое, о чем пока не хочет говорить. «Либо Маша сама замешана во всей этой истории, либо кого-то выгораживает», — решила Баратова.

После обеда Юлия Александровна вышла немного прогуляться и вдруг почувствовала, что за ней кто-то следит! Сначала в магазине вокруг нее вертелся какой-то крепыш, который сразу же отворачивался, как только встречался с Баратовой взглядом. Потом за ней по улице долго шла эффектная брюнетка в темных очках. Когда же Юлия Александровна подходила к своему дому, брюнетка отстала, но при этом кому-то позвонила по мобильному телефону.

Эта странная слежка была только первым тревожным сигналом. Когда Баратова вернулась домой и зашла в гостиную, она сразу почувствовала, что в квартире в ее отсутствие кто-то побывал! Все вещи были на месте, и все-таки в доме явно ощущалось присутствие постороннего! Шкатулка на буфете была чуть сдвинута, дверцы книжного шкафа неплотно закрыты, а главное, в комнате стоял едва уловимый запах дорогих сигарет!

Юлия Александровна ощутила смутное беспокойство. «Если за меня взялись так серьезно, значит, эта история приближается к своей развязке, и, боюсь, что следующей жертвой могу стать я, — решила она. — И особенно мне не нравится, что эта слежка началась сразу же после моего разговора с Машей! Неужели эта глупая девчонка влипла в серьезный криминал? Но интересно, кто же за мною все-таки следил? — размышляла Баратова. — Эту девицу я никогда прежде не видела, а вот крепыш в магазине показался мне знакомым! Постойте-ка, — вдруг осенило ее. — Так это же был тот самый пропавший Петин партнер, фотографию которого мне показывал Сергеев! Только сегодня он был без усов! Неужели это все-таки он убил моего соседа, и Машка рассказала ему о нашем разговоре? Вот несчастная девочка», — расстроилась Юлия Александровна.

Некоторое время Баратова размышляла, не рассказать ли сразу обо всем Сергееву, но потом пожалела племянницу. «Завтра еще раз поговорю с Машуней, а уж если она и на этот раз откажется говорить со мной откровенно, обращусь к Митиному знакомому, — решила она. — В конце концов, сегодня вечером вряд ли произойдет что-нибудь серьезное!»

Но Юлия Александровна ошиблась: именно в этот вечер произошло очередное очень неприятное событие. Правда, на этот раз все случилось не с нею, и не в ее квартире, а в ночном обиталище легендарного домового призрака.

ГЛАВА 20

Когда стемнело и двор опустел, ко входу в подвал дома, где жила Баратова, крадучись подошел какой-то человек. Осторожно осмотревшись по сторонам и убедившись, что за ним никто не следит, он спустился вниз. Это был племянник Петровны Николай. В подвале он прошел в самый дальний угол и зажег большой фонарь. Направив его свет на стену, Николай заметил там свежие царапины и зарубки, как будто кто-то ударил по камню острой киркой или лопатой. С удовлетворением хмыкнув, парень поставил фонарь на пол и стал принесенным мастерком вычищать раствор между кирпичами.

Минут через пять племянник Петровны вытащил из кладки и положил на землю первый кирпич, потом второй. В стене образовалась довольно большая ниша. Николай запустил туда руку, но ничего не нащупал. И в этот момент откуда-то со стороны спускавшейся в подвал лестницы послышался легкий шорох. Николай с тревогой прислушался. Шорох стих, но, как только парень снова принялся за работу, повторился опять.

Напуганный странным шумом, а еще больше — рассказами о жутком подвальном призраке, Николай поднял с земли фонарь и пошел к выходу из подвала. Там никого не было. Успокоенный искатель сокровищ уже собирался вернуться назад и продолжить свою работу, когда из небольшого тупичка, отходившего от основного коридора, отделилась чья-то тень и приблизилась к нему. В последний момент Николай успел оглянуться, но тут на его голову обрушился сильный удар, и он потерял сознание. Ударивший его человек тщательно обыскал карманы куртки парня, но так ничего и не нашел. Постояв с минуту над бесчувственным телом, он прошел в тот самый угол, где до этого работал Николай. Там он выкурил сигарету и при свете зажигалки осмотрел проделанную в стене нишу. И в этот момент с улицы раздался голос Петровны:

— Коля, ты там? — громко спросила она, обеспокоенная долгим отсутствием племянника.

Второй посетитель подвала быстро погасил сигарету и спрятался в свое укрытие. А через минуту в подвал спустилась старушка. Она сразу наткнулась на лежавшего без сознания Николая и в ужасе вскрикнула.

Воспользовавшись тем, что проход оказался свободным, второй посетитель подвала быстро взбежал вверх по лестнице и бросился на улицу. Оглянувшись на шум, Петровна заметила только мелькнувшую уже у самого выхода тень и в панике стала громко звать на помощь. Этот истошный вопль заставил содрогнуться не только проживавшую на первом этаже Васильевну, но даже соседей с верхних этажей дома. Услышала его и гадалка. Она выбежала на двор, и они вдвоем с Петровной с трудом выволокли наверх истекавшего кровью Николая. Тот был без сознания, а из его разбитой головы текла струйка крови.

Тщетно попытавшись привести племянника в чувство, Петровна упала ему на грудь и заголосила:

— На кого ж ты меня покинул! Да что же я теперь без тебя буду делать! Кормилец ты мой ненаглядный! Сокол ты мой! — самозабвенно рыдала она.

— Успокойся, Петровна, живой он, — остановила ее, послушав пульс Николая, гадалка. — Только его надо поскорее отвезти в больницу!

— Да? — недоверчиво посмотрела на нее старушка. — В самом деле, жив? Вот тварь, — неожиданно пнула она бесчувственного племянника ногой. — Вечно во всякие переделки попадает, а тетке потом отдуваться! Вот теперь еще за больницу плати и передачи ему носи!

— Вы так рыдали, что можно было подумать, потеряли самого дорогого человека, — с легкой иронией заметил присоединившийся к ним Шульман. — А между тем с вашим племянником вы всегда жили как кошка с собакой.

— А это мое дело, как хочу, так с моей родней и живу, — зло посмотрела на Семена Яковлевича старушка. — Хоть плохонькой, а он у меня один! Одна моя кровиночка, — выдавила она рыдание. — Хочу ругаю, хочу целую! Может, у меня натура такая — вся в деда! Сегодня ты мой лучший друг, а завтра — и не подходи! Вот ты для меня, Сеня, сегодня самый злейший враг, — зло посмотрела она на Шульмана. — Так что лучше со мной даже не разговаривай!

— Лучше я не буду разговаривать с вами не только сегодня, но и завтра, — ответил, презрительно пожимая плечами, Шульман и отошел в сторону.

— Иди, иди, книголюб хренов, — с презрением проводила его взглядом Петровна. — Не понять тебе русской души! Мы кого больше всех ругаем, того больше всех и любим! А все потому, что слишком много сил, а главное, денег в них вложено! — пояснила она слушавшей ее с улыбкой Ларисе. — Вот я в моего Николеньку, чтоб он пропал, столько уже средств вложила, столько он у меня водки и вещей перетаскал, что я его теперь по гроб жизни беречь буду! Теперь он у меня, что твоя, Сеня, сберегательная книжка, которая с 1991 года лежит! Денег на ней вроде много, а фиг что получишь!

В это время к дому подъехала «скорая помощь», и бесчувственного племянника Петровны осторожно погрузили внутрь. Проводив отъезжающую машину по русскому обычаю громкими воплями и плачем, из которых можно было только разобрать: «На кого ж ты меня покинул» и «Возвращайся скорее, соколик мой ясный», — Петровна быстро утерла слезы и подошла к вышедшей во двор Баратовой.

— Надо бы снять стресс, — деловито сказала она.

— А почему именно у меня? — обреченно спросила ее Юлия Александровна.

— А у кого еще? — удивилась Петровна. — Сема, душа чухонская, сам не пьет и другим не дает, а Лариса жадная. От нее и стакана не допросишься. А чтобы свою жадность скрыть, будет уговаривать, что пить вредно, и предлагать сделать оздоровительный сеанс гипноза и медитации.

— А может, это было бы и лучше, — робко сказала Баратова.

— Чепуха все это, — уверенно ответила старушка. — Пробовала я уже один раз. На душе после этого скверно и на всю мою жизнь забитую смотреть муторно! Хоть в воду от нее кидайся! Это только в иностранных фильмах богатые дамочки с мужьями поссорятся и поскорее к своему психоаналитику бегут. А он им и заливает! Рассказывает про других красивых мужиков, про путешествия, про счастливую жизнь, которая их ожидает прямо с завтрашнего дня! А они при этих словах так и тают! Прямо на глазах дуреют и, словно завороженные, смотрят на него, как кролик на удава! А счетчик тем временем тикает! Каждый час — тысяча баксов! Вот и вся психотерапия! В общем, после десяти таких сеансов эти дамочки ни о чем другом, кроме как о потраченных на них деньгах, и думать не могут! И быстро приходят в норму! Ну, а мне-то чем с этим психом расплачиваться?! Пустыми бутылками или антиквариатом, который я иногда нахожу на нашей помойке?! Нет уж, чистеньким пусть остается гипноз, а нам — своя родная сорокаградусная! И дешево, и сердито, а главное — чувствуешь, что снова в своей родной стихии! Всякая наглая рожа после этого — красавица, подрипанный хмырь — настоящий киногерой, а моя халупа — шикарная вылла, — произнесла она на иностранный манер.

— Ладно, Петровна, — вздохнула Баратова, — ради такого случая налью я тебе стаканчик, но только ты мне за это расскажешь, что делал твой племянник в подвале.

— Вот за что я тебя люблю, Александровна, так это за отзывчивость, — с нежностью глядя на Баратову, сказала Петровна.

Перед тем как подняться к себе, Юлия Александровна все-таки зашла в подвал и осмотрела место происшествия. Ничего особенного она там не нашла, только недалеко от камней, на которых запеклась кровь племянника Петровны, валялись маятник от старинных часов, пара пустых бутылок и окурок сигареты марки «Кэмэл». Баратова подняла этот окурок и понюхала. Этот запах показался ей знакомым. Именно такие сигареты курил человек, который в ее отсутствие посетил ее квартиру. «Второй раз за два дня в этом доме пролилась кровь! И боюсь, что не в последний», — с тревогой подумала Юлия Александровна, после чего поднялась наверх, где ее с нетерпением ожидала Петровна.

Вслед за Петровной к Баратовой поднялись и остальные соседи — по привычке обсуждать у нее всякое новое происходящее в доме событие. А через полчаса, узнав о случившемся, подъехала и Людмила со своим кавалером.

На этот раз тем для обсуждения было две: первая — происшествие с племянником Петровны, вторая — исчезновение двух, жиличек из соседнего подъезда, которые ночью внезапно съехали, даже не предупредив хозяйку квартиры и не заплатив за последний месяц.

Больше всех ругала нечистую силу, поселившуюся в подвале, Петровна.

— Когда же это только кончится! Когда наш дом освободится от этой нечисти? — горячилась она. — Хоть бы ты, Ларочка, нашла на нее управу, — с надеждой посмотрела она на гадалку.

— Не знаю, Петровна, — с сомнением сказала та. — Мне кажется, что ранили твоего племянника по вполне реальным причинам, и призрак к этому никакого отношения не имеет!

— Да по каким уж там реальным, — отмахнулась старушка. — Ты сама знаешь, что со мной этот призрак сделал! До сих пор руки дрожат, и, когда иду по первому этажу, от каждого шороха вздрагиваю! Это точно они — происки нечистой силы!

— Откровенно говоря, я уже проходила с рамкой по подвалу, — призналась Лариса. — Конечно, легкая аномалия там есть, но не такая сильная, чтобы привести к ранению человека. Обычные привидения — духи бесплотные и большого физического вреда принести не могут!

— Значит, это было не обычное привидение, а очень зловредное, — настаивала старушка.

— Ну, хорошо, я попытаюсь что-нибудь сделать, — со вздохом сказала гадалка.

— Попытайтесь, Лариса, мне кажется, что у вас должно получиться, — неожиданно сказала Баратова.

— Почему вы так думаете? — насторожилась гадалка.

— Во-первых, вы экстрасенс и имеете опыт общения с духами, — ответила Юлия Александровна, — а во-вторых, мне почему-то кажется, что с этим призраком вы уже контактировали, — с легкой иронией посмотрела она на гадалку.

— Кто вам такое сказал? — немного смутилась та.

— А это мой маленький секрет, — уклончиво ответила Баратова. — Будем считать, что у меня тоже открылись паранормальные способности!

— Честно говоря, я не очень вам верю, — ответила Лариса, — хотя в нашем ненормальном доме может произойти все что угодно! Ну, а сами-то вы как думаете, кто мог напасть на племянника нашей Петровны?

— Мне кажется, что это нападение как-то связано с гибелью Пети, а возможно, и с исчезновением двух жиличек из соседнего подъезда, — ответила Баратова.

— Кстати, а почему все-таки они так внезапно исчезли? — поинтересовалась Людмила.

— Из-за несчастной любви, — ответила Баратова, вспомнив ночной разговор долговязой Саши с ее Дрюсиком, — и из-за происков нечистой силы, — добавила она, думая о ночном визите к девицам Петиного партнера.

— Да, это уважительная причина, — ответила Людмила. — Любовь — это упоительный сон! — мечтательно сказала она, очевидно, вспоминая одно из своих самых романтических приключений.

— Любовь — это жуткий кошмар, — с содроганием ответил ей Шульман.

— Семен, — укоризненно посмотрела на него Людмила.

— Вот вы говорите: любовь — это радость! Кому как, — продолжал Шульман, не обращая внимания на восклицание Людмилы. — Нет, тому, кто любит, возможно! Если, конечно, очень повезет! А вот остальным — это сплошная головная боль и проблемы! Возьмем, к примеру, наших жиличек! Кстати, Юлия Александровна права! Их исчезновение тоже напрямую связано с нечистой силой! Одна из этих девиц давно жаловалась, что кто-то повадился ходить по ночам в ее квартиру! А один раз этот бесплотный дух даже накрыл ее среди ночи одеялом!

— Что, вот так накрыл молодую девицу одеялом и ушел? — недоверчиво спросил майор.

— Девица говорит, что так и было, — пожал плечами Шульман. — Хотя, может, она и врет! Это еще та штучка! Жила у прежней хозяйки и тоже ушла со скандалом! Но я не об этом, а о любви! Как потом выяснилось, к этой девчушке тайком приезжала ее старшая сестра — девица известной профессии!

— Какой профессии? — не понял майор.

— Ну, той, представительниц которой ваши коллеги еще совсем недавно гоняли от всех гостиниц и ресторанов. Дама по очень неотложному вызову, — объяснил Шульман. — Это, доложу я вам, настоящая оторва! Сколько она тут по ночам под окнами дома пьяная скандалила, сколько квартирной хозяйке хлопот принесла! Зеркало платяного шкафа разбила, газовую колонку на кухне сожгла, полы лаком для ногтей изгадила, карниз на кухне оборвала, занавески разорвала! И все из-за своей неудовлетворенной любви! Она, видите ли, воспылала чистой и бескорыстной страстью к одному из своих бывших клиентов! А поскольку объект ее воздыханий не отвечал ей достаточной взаимностью, она все вокруг себя и крушила! Как у нее любовное томление наступает и чувства выхода требуют, так она вокруг себя что-нибудь и крушит! Натура-то творческая, неуправляемая! А после того, как все, что только можно, было уже порушено, эта жрица любви решила, что нечего больше таскаться по этим руинам, и подговорила свою сестру тайком с этой квартиры съехать, не заплатив за последний месяц и нанесенный ущерб! А после себя, словно в насмешку, оставила неприличные стишки, посвященные одному из своих клиентов! Кстати, они случайно оказались сейчас со мной, — показал он стихи майору.

— Мне, мне покажите, — попыталась заглянуть в листок из-за плеча майора Людмила.

— Ну что вы, мадам, даме такое показывать просто неудобно, — прикрыл от нее стихи Шульман. — Здесь самыми приличными словами были «что», «страшилище» и «мразь». Это она так обращается к своему прежнему возлюбленному, — пояснил он. — А потом идут пожелания ему же, идущие от ее наболевшей души!

— И это вы называете любовью! — ужаснулась Людмила. — Нет, современная молодежь не способна на искренние, а главное, красивые чувства!

— Ну, не скажите, — не согласился с нею Шульман. — Красивые чувства у них тоже есть, но, как я уже сказал, они очень дорого обходятся окружающим! У девицы большое сердце, и любила она сразу двоих! Один — вот это самое «страшилище», а второй — ее обожаемый и боготворимый объект, из-за которого она и нанесла материальный ущерб моей соседке! Вот здесь, на обороте, лирическое послание этой представительницы древнейшей профессии своему другому возлюбленному. Какому-то Андрею — не то Галкину, не то Сорокину!

— «Мне ночь о многом рассказала, на многое глаза открыла. Я этой ночью лишь узнала, что я всегда тебя любила», — прочитала вслух Людмила. — Как романтично, — мечтательно сказала она. — Проститутка любит чистой и нежной любовью одного из своих клиентов! А на обороте еще и красивая подпись автора!

— Да, Саша Ясенко из Горловки и ее сестричка Юлечка, — подтвердил Шульман. — Как оказалось, этих девчушек-веселушек многие знали в нашем городе!

— Надеюсь, у этой истории был счастливый финал? Ну, не разочаровывайте меня, Семен, скажите, что так и было, — нетерпеливо сказала Людмила.

— Должен вас огорчить, мадам, финал был довольно трагический, — ответил Шульман. — И особенно для квартирных хозяек, у которых проживала эта парочка! Оба раза они съезжали, не заплатив за жилье! Соседка потом еще сказала мне, почти процитировав великого Гомера: «Бойся, Семен, юных девиц из Горловки, даже дары приносящих!»

— А я бы, наверное, по-женски это юное дитя порока поняла и простила, — мечтательно сказала Людмила. — Любовь движет миром! И ради этого можно потерпеть некоторые материальные неудобства!

— Вот моя соседка их и потерпела, — саркастически заметил Шульман.

— Но ведь бывает, что любовь связывает два сердца на долгие годы, — не сдавалась Людмила.

— Да, бывает и такой трагический финал, — согласился с нею Шульман. — Но даже из золотой клетки все-таки хочется на свободу! Вот одни мои хорошие знакомые прожили вместе двадцать лет, но и они недавно отмучились!

— Что, оба сразу померли?! — с интересом спросила Петровна.

— Нет, оба сразу подали на развод, — ответил Шульман. — Ну и, как водится у интеллигентных людей, сразу раздел имущества, свидетели, кто что купил, кто что разбил! На суд, конечно, вызвали их соседа. Спрашивают: «Что вы можете сказать по поводу заявления жены о постоянных скандалах мужа?» А он оказался человеком честным и сразу ответил: «О поведении своих соседей ничего плохого сказать не могу! Дрались всегда молча, без шума!» А вы говорите — любовь!

— Семен, — опять укоризненно сказала Людмила.

— Это я к тому, что попались культурные люди, — поспешно продолжил Шульман. — Так о чем это я? — остановился он, силясь вспомнить, с чего все начиналось. — Ах, да, о нечистой силе! Так вот, не знаю уж, кто там являлся по ночам жиличкам моей соседки — их клиенты или домовой, но соседка после этого не на шутку встревожилась и даже освятила свою квартиру! Так что вполне возможно, чей-то беспокойный дух и шастает ночами по этому дому!

«Раз девицы жаловались, что по ночам к ним ходит неизвестный, значит, это был не их лысый ухажер, — подумала Баратова. — Тогда получается, что это был Петин партнер, и наведывался он, судя по всему, к долговязой Саше. Девушки дома не было, и он, увидев, что ошибся, накрыл ее подругу одеялом и ушел. Остается непонятным, что именно искал он в квартире наших жиличек и зачем следил за мной в магазине», — сопоставила Баратова рассказ Шульмана с тем, что видела сама.

— А что говорит ваш знакомый майор об убийстве бедного Пети? — Неожиданно спросила у нее Петровна.

— Говорит, что больше всего подозревают Петиного партнера, — ответила Юлия Александровна. — Кстати, два дня назад он исчез из города.

— Это такой симпатичный крепыш с усиками? — уточнила Петровна. — Он действительно приходил в тот день к Пете, но убить его никак не мог, — уверенно сказала она. — Потому что того еще не было дома. Кстати, ваша племянница тоже тогда видела этого партнера и даже ушла вместе с ним, так что может все это подтвердить, — добавила она.

«Значит, Маша знала Петиного партнера, — отметила про себя Баратова. — Но почему она так не хочет обеспечить ему алиби? Неужели девочка все-таки причастна к гибели моего соседа? Или она просто кого-то выгораживает? Но тогда здесь, скорее всего, замешана большая любовь», — подумала Юлия Александровна и почему-то вспомнила рассказ своей подруги Анны о свидании Маши в парке с каким-то неизвестным.

Выпив по чашке чая и отведя душу обсуждением последних новостей, гости Баратовой стали потихоньку расходиться. Когда Петровна вместе с гадалкой вышли на лестничную клетку, из подвала неожиданно донеслось тихое завывание, от которого у старушки похолодело сердце.

— Ишь, как его разобрало, словно сказать что-то хочет, но не может, — с содроганием сказала она.

— Сегодня полнолуние, вот он и активизировался, — ответила ей гадалка.

И в этот момент из подвала послышались странные монотонно повторяющиеся звуки. Больше всего они напоминали все время повторяющееся слово «есть».

— Есть, есть, есть, — три или четыре раза повторил призрак.

— Наверное, есть хочет, — с сочувствием сказала Петровна.

— Ничего, Петровна, завтра полнолуние, и наш призрак наконец-то угомонится, — уверенно сказала гадалка, при этом почему-то довольно улыбнувшись.

— Дай то Бог, — перекрестилась старушка и заторопилась домой.

ГЛАВА 21

Проводив гостей, Юлия Александровна вышла на балкон. Ей немного недоставало монотонного бормотания длинноногой Саши из соседнего подъезда и ее ночных походов в палисадник. Без этого дом сразу потерял часть своей таинственности и привлекательности. Несколько минут Баратова с нетерпением высматривала, не покажется ли во дворе кто-нибудь из остальных полуночников, но, как назло, и их сегодня не было! В этот вечер не было слышно даже традиционного постукивания по стене.

Юлия Александровна с сожалением вздохнула и уже решила, что ей предстоит на редкость спокойная и неинтересная ночь, но в этот момент в квартире, которую снимали две девчушки-веселушки, вдруг зажегся свет! «Неужели вернулась долговязая Саша?» — с надеждой подумала Баратова. Но никакого привычного заклинания Дрюсика за этим не последовало. А через десять минут свет погас, и на соседний балкон вышел уже знакомый Баратовой ночной посетитель Петиной квартиры. Юлия Александровна едва успела спрятаться в свою комнату и оттуда стала наблюдать за его действиями.

Постояв с минуту на соседнем балконе, ночной гость осторожно перебрался через перила и стал перелезать на балкон Юлии Александровны. Баратова похолодела. Такого бурного развития событий не ожидала даже она! Кинувшись к телефону, она думала теперь только о том, успеет ли вызвать милицию, или та найдет утром ее окоченевший труп! И тут во входную дверь ее квартиры раздался тихий стук! Юлия Александровна в испуге вздрогнула. Стук повторился! «Обложили со всех сторон», — в отчаянии подумала Баратова, но через секунду услышала за дверьми громкий шепот.

— Откройте, Юлия Александровна! Это я, майор Сергеев, — узнала она знакомый голос и бросилась к двери.

— Олег Станиславович, вы не представляете, как я рада вас видеть, — с облегчением сказала Баратова, впуская Сережиного знакомого.

— Говорите тише, — остановил ее восторги Сергеев. — Он уже зашел в вашу квартиру?

И Юлия Александровна сразу поняла, что речь идет о ночном визитере.

— Нет, он еще на балконе, — тоже шепотом ответила она.

— Тогда оставайтесь здесь и ждите, пока все закончится, — тихо сказал ей Сергеев и осторожно заглянул в гостиную.

Там, возле буфета, в темноте, стоял человек. В руках он держал открытую шкатулку, в которой Баратова хранила свое заветное ожерелье.

В два прыжка майор оказался возле ночного грабителя и свалил его на пол. Между ними завязалась отчаянная борьба. Баратова с тревогой наблюдала со стороны. Она боялась, что повторится история с неудачной ночной засадой, которую проводили Людмила и ее приятель, и вору на этот раз тоже удастся скрыться. Но Сергеев выказал гораздо больше сноровки, чем она ожидала. Уже через две минуты он надел на ночного грабителя наручники и зажег свет.

— Юлия Александровна, можете заходить, — позвал он Баратову.

Та с опаской вошла в гостиную и посмотрела на сидевшего на полу человека. Это был тот самый симпатичный крепыш, который следил за ней сегодня в магазине! На лице его был синяк, который, по-видимому, поставил майор, а у ног валялась открытая шкатулка с выпавшим оттуда ожерельем.

— Вот, познакомьтесь, — показал Сергеев Баратовой на задержанного. — Это и есть партнер вашего покойного соседа. Это он вскрыл сейф в его квартире и лазал к вашим девицам по ночам. Кроме того, я уверен, что это именно он несколько раз пытался похитить ваше ожерелье!

— А вот это уж дудки, — хмуро буркнул задержанный. — Сегодня я держал это ожерелье в руках первый и последний раз!

— Да ладно тебе, Рогалев, — скептически посмотрел на него Сергеев. — Можешь рассказывать это кому-то другому, но не мне! Как я вам уже говорил, этот человек фактически разорил фирму вашего соседа, задолжал крупную сумму, а чтобы как-то расплатиться, сначала тайком залез в кассу фирмы, а потом стал искать деньги и у своего теперь уже покойного партнера, — объяснил он Баратовой. — Думаю, он и убил вашего соседа, когда тот узнал о его махинациях!

— Вранье, Петьку я не убивал, — опять вмешался в разговор задержанный. — Он хоть и выгнал меня из фирмы, но с отдачей долга не торопил!

— Не надо, Рогалев, — остановил его майор. — Тебя видели в этом доме как раз в то самое время, когда погиб твой партнер.

— Да, я был в тот вечер здесь, — согласился задержанный, — но в квартиру Пети не заходил! У меня и свидетели есть! Одна смешная старушка — соседка Петра и еще девушка, которая как раз в это время приходила к нему. Я увидел ее возле его дверей. Мы пару раз позвонили, постояли возле двери минут десять, но никто так и не открыл! А потом мы вместе с этой девушкой ушли!

— Это правда, — кивнула Баратова. — Смешная старушка — это наша Петровна. Она действительно видела, как Петин партер стоял возле квартиры, но не заходил в нее. Кроме того, Петю, если вы помните, убили не в самой квартире, а на лестничной клетке спустя почти час после этого!

— Может быть, вы и правы, — согласился с нею Сергеев. — Но тогда для нас очень важной фигурой становится девушка, которая звонила в квартиру вашего соседа! Возможно, она сможет пролить свет на это убийство. Вы, случайно, не знаете ее имени?

— К сожалению, нет, — покривила душой Баратова.

— Жаль, — огорчился Сергеев. — Ну, ничего, завтра опросим ваших соседей, может, кто-то из них ее видел! Главное, теперь уже можно не опасаться за судьбу вашего ожерелья! Что бы ни говорил этот фрукт, но я уверен, что именно он брал вещь из вашей шкатулки! Да и подозрение в убийстве приятеля с тебя тоже пока никто не снимает, — повернулся он к задержанному. — За тот час, который оставался до преступления, ты спокойно мог вернуться в дом! Кстати, я навел по вашей просьбе справки о ваших соседках, — сказал он Баратовой. — Так, ничего особенного! Мелкие жулики! Правда, эту длинноногую Сашу довольно хорошо знают в нашем городе. Она наездами появлялась здесь и работала девицей по вызову, а приятель ее подруги иногда помогал ей в качестве сводника. Он же и познакомил ее с вашим соседом. Девица, наверное, рассчитывала поживиться за счет богатого коммерсанта, но у того начались финансовые трудности, так что ее ожидания не оправдались. Но к исчезновениям вашего ожерелья и убийству Пети эта компания не имеет никакого отношения!

— Боюсь, что вы недооцениваете роль этой Саши, — покачала головой Баратова. — Думаю, она неспроста поселилась в этом доме. Я уверена, что именно она была той самой наводчицей, которая помогала банде квартирных воров выбирать очередную жертву.

— Почему вы так думаете? — насторожился Сергеев:

— Я слышала обрывок их разговора с подругой, когда она прямо говорила, что предпоследней жертвы ограбления не должно было быть в тот вечер дома.

— А вторая подруга тоже участвовала в этом? — поинтересовался майор.

— Нет, но она догадывалась о криминальных делах Саши и даже предупреждала ее о последствиях, — ответила Баратова.

— Может быть, вы и правы, — подумав, согласился с нею майор. — Во всяком случае теперь многое становится понятным. Жаль, конечно, что мы упустили эту девицу, но зато всю шайку удалось вчера взять! После гибели Кренделя сделать это было нетрудно. Ну что, поехали в отделение, — подтолкнул он задержанного к выходу. — Если будет происходить еще что-нибудь таинственное и необъяснимое, звоните мне, — с улыбкой сказал майор Баратовой на прощание.

— А как же визит того странного участкового, о котором я говорила вам по телефону? — спохватилась Юлия Александровна.

— Думаю, это может потерпеть до завтра, — устало сказал Сергеев. — Уверен, что после ареста квартирных воров и задержания этого красавца вы можете быть совершенно спокойны за судьбу своего украшения!

— А вот я так пока не думаю, — с сомнением сказала сама себе Юлия Александровна, провожая майора.

Потом она вышла на балкон и стала наблюдать, как Сергеев с задержанным садятся в машину. Когда автомобиль выехал со двора, из-за стоявших чуть в стороне гаражей вышел какой-то человек. Это был высокий статный мужчина. Его походка и фигура почему-то очень напомнили Баратовой того самого полуночника, который как-то крался следом за щуплым посетителем подвала дома! Проводив взглядом отъехавший автомобиль, высокий мужчина быстро пошел в сторону набережной. Этот странный полуночник окончательно испортил настроение Баратовой. Теперь она была уверена, что ее неприятности еще не закончились.

«Неужели наша Лариса была права, и мне действительно угрожает какая-то опасность? — размышляла Юлия Александровна. — Правда, гадалка говорила, что главная угроза поджидает меня в ближайшие два дня, а как раз завтра утром истекает второй из них. Так что, надеюсь, за оставшиеся несколько часов ничего плохого уже не произойдет», — немного успокоилась она.

ГЛАВА 22

Ночью Юлия Александровна долго не могла уснуть. Она и так, и эдак анализировала странные события, которые происходили в ее доме: посещения ее квартиры Петиным партнером, странное поведение подвального призрака и квартирные кражи, потрясавшие всю округу последний месяц. И наконец к утру все встало на свои места. Теперь Баратова была уверена, что знает разгадку всех невероятных происшествий. С легким сердцем она заснула, но, к сожалению, и эта ночь не обошлась без странных и даже тревожных сновидений.

Первый сон приснился Баратовой уже под утро. Ей почудилось, что на ее грудь опустилась маленькая мохнатая ручка и медленно поползла к ее горлу, а потом слегка сдавила его. Юлия Александровна почувствовала легкое удушье и, заметавшись на подушке, попыталась во сне скинуть эту руку, но та лишь сильнее сжала ее горло. Баратова попыталась крикнуть, но не смогла. Дышать становилось все трудное, и тут она вспомнила, что именно так описывался в книге ночной визит домового! Такие визиты происходили обычно перед очень радостными или очень плохими событиями, и домовой как бы предупреждал о них жильцов своего дома. Баратова даже вспомнила слова, с которыми надо было в таких случаях обращаться к домашнему божку, и сдавленно произнесла во сне:

— К худу или к добру?

— К худу-у-у! — протяжно ответил глухой голос, и рука, сжимавшая горло Баратовой, исчезла.

И сразу же ей стало легче дышать, но одновременно с этим начался второй, еще более неприятный и тяжелый сон, в котором она брела по каким-то старым развалинам, подвалам, а за ней крался угрожающего вида черный пес. Она хотела прогнать его, но тот с грозным рычанием подступил к ней, а затем неожиданно прыгнул прямо на грудь и навалился всей своей тяжелой большой тушей на лицо.

Баратовой снова стало трудно дышать, она сделала несколько яростных движений, но туша давила на нее все сильнее. И тут вдруг раздался телефонный звонок, и одновременно с этим послышался грохот падающей на кухне посуды. Черный пес во сне сразу же бросился наутек, а Баратова открыла глаза и перевела дух. Она осмотрелась по сторонам. Никакого пса рядом с ее кроватью, конечно же, не было, а на полу валялась большая пуховая подушка с вмятиной посередине! Простыня была смята, еще одна подушка прижата к самой стене, и кровать скорее напоминала не ложе сна, а поле битвы!

«Неужели я во сне легла лицом вниз и чуть было не задохнулась? — подумала Юлия Александровна. — А главное, что означало это предсказание домового о предстоящей вскоре беде?» Она встала и посмотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрело помятое лицо, в волосах были пушинки из подушки, а на горле явственно отпечаталась красная полоса. Баратова потрогала полосу. Кожа на ней словно горела. «Похоже, что это все-таки был не сон», — с испугом подумала она. Еще больше в этой мысли Баратову укрепили стоявший в комнате слабый запах дорогих сигарет и валявшаяся на полу в кухне кастрюля. На этот раз посуда свалилась с самой верхней полки, откуда никак не могла упасть самостоятельно! «В моей квартире явно кто-то был», — с тревогой подумала Юлия Александровна. Последней же каплей, которая убедила ее в реальности сна, стал звонок сына.

— Ты что это, мама, не подходишь к телефону? — недовольно спросил он.

— Что-нибудь случилось? — обеспокоенно спросила Баратова.

— У меня ничего, а вот о тебе я почему-то очень беспокоился, — ответил ей сын. — К тому же в седьмом часу мне кто-то позвонил и долго молчал в трубку. И я опять почему-то сразу подумал о тебе! Позвонил полчаса назад, но ты так и не подошла к телефону!

— Не волнуйся, Митя, — успокоила его Баратова. — У меня все хорошо. Просто слишком крепко спала.

— Что, опять снился обнимающий шкаф Семен Яковлевич? — насмешливо спросил ее сын.

— Да нет, к сожалению, кое-что другое, — вздохнула Баратова. — Ладно, Митя, я выпью кофе и потом тебе перезвоню, — сказала она и повесила трубку.

«Итак, все ночные события приобретают реальную и довольно зловещую форму, — размышляла Юлия Александровна. — Удушье, грохот посуды, звонок сына, запах сигарет… Вот только непонятно, откуда на полу взялась подушка?» И тут Баратову буквально ошеломила одна мысль. Сегодня ночью ее хотели задушить той самой валявшейся на полу подушкой! И только телефонный звонок да шум на кухне помешали этому! «Сбылось предсказание гадалки, — с тревогой подумала она и даже вытерла выступившую на лбу холодную испарину. — Интересно только, кому я могла помешать в этом доме?»

Юлия Александровна прошла в гостиную и, скорее на всякий случай, чем подозревая неладное, проверила шкатулку. К ее удивлению, ожерелья там опять не было!

— Ну, это уж слишком, — в негодовании сказала Баратова и набрала номер Митиного знакомого. — Олег Станиславович?! Вы не могли бы зайти ко мне сегодня? Да, опять пропало ожерелье, — сказала она. — Клянусь вам, что это чистая правда! А кроме того, произошли и другие не очень приятные события! Так что ваше присутствие просто необходимо!

Через четверть часа к Юлии Александровне приехал сын вместе с Сергеевым.

— Ну, рассказывайте, только по порядку, что за участковый посетил вас позавчера и когда вы обнаружили пропажу вашего ожерелья, — сказал ей встревоженный майор.

— Пропажу я обнаружила около часа назад, — ответила Юлия Александровна, — а участковый был довольно милым молодым человеком, представился, сказал, что пришел по вашему поручению, и расспрашивал об исчезновении ожерелья и о моем соседе Семене Яковлевиче. Но главное — это даже не визит лжеучасткового, а то, что в день убийства несчастного Пети у нашей Ларисы был клиент, и как раз в то самое время, когда погиб мой сосед!

— Хорошо, сейчас я приглашу сюда вашу гадалку, и мы расспросим ее об этом клиенте, — озабоченно сказал Сергеев.

Вскоре он вернулся вместе с соседкой со второго этажа.

— А я вам говорю, что никакого отношения к гибели Пети мой клиент не имеет, — горячо говорила ему гадалка.

— Разрешите нам решать, имеет он к этому отношение или нет! Для начала же просто назовите его имя, — остановил ее Сергеев.

— Он представился как Леонид, но я не уверена, что он говорил мне правду, — немного замявшись, сказала гадалка.

— Почему вы так решили? — заинтересовался Сергеев.

— Потому что заметила, что усы у него были не настоящие, а приклеенные, — объяснила гадалка. — А это значит, что у него были причины скрывать свое истинное лицо, а возможно, и имя.

— И после этого вы еще говорите, что он не имел никакого отношения к гибели соседа Юлии Александровны? — удивился Сергеев.

— Дело в том, что в моей практике уже бывали подобные случаи, — сказала гадалка. Далеко не все клиенты хотят, чтобы знали их настоящее имя! Особенно если у них какие-то серьезные проблемы. Кроме того, я практически не отлучалась из комнаты во все время сеанса!

— А что, у этого клиента были серьезные проблемы? — уточнил Сергеев.

— Пожалуй, что да, — ответила Лариса. — Он жаловался на то, что один приятель задолжал ему большую сумму денег и никак не отдает. Кроме того, у него были какие-то проблемы с любимой девушкой. Она никак не хотела выходить за него замуж, пока он не вернет эти деньги!

— Скажите, Лариса, а вы действительно во время всего сеанса находились вместе с вашим клиентом? — вмешалась в их разговор Баратова.

— Я же вам говорю — да, — раздраженно ответила ей гадалка. — Правда, я выходила на пару минут в соседнюю комнату, но в это время клиент, чтобы снять напряжение, был мною погружен в легкий гипнотический сон, так что он не мог никуда уйти из моей квартиры!

— Хорошо, с этим клиентом мы еще разберемся, прервал их Сергеев. — Я попрошу вас завтра подойти к нам в управление и составить его фоторобот. А пока у меня к вам есть еще один вопрос. Скажите, какое отношение лично вы имеете к исчезновениям ожерелья Юлии Александровны?

— А что, украшение опять пропало? — осторожно поинтересовалась гадалка.

— Да, сегодня утром его опять не было в шкатулке, — ответила Баратова.

— А я же вас предупреждала, — торжествующе сказала гадалка. — Следующим проявлением темных сил может быть не перемещение, а исчезновение вашего ожерелья!

— Я не очень верю во вмешательство нечистой силы в криминальные дела, поэтому еще раз спрашиваю: какое отношение имеете вы и вторая соседка Юлии Александровны — Петровна к пропаже украшения? — снова прервал ее Сергеев.

— Никакого! И я могу подписать любую бумагу с этими моими словами и даже пройти проверку на детекторе лжи, — твердо сказала гадалка.

— Где же мы вам его найдем, этот самый детектор? — устало махнул рукой Сергеев.

— Подождите, Олег Станиславович! Думаю, Лариса говорит правду, — задумчиво сказала Баратова. — Последние два дня мне почему-то все больше кажется, что к этим странным кражам имеет отношение покойный Петя!

— И вы туда же с этой нечистой силой, — с досадой отмахнулся от нее Сергеев. — От кого-кого, но от вас, Юлия Александровна, я такого не ожидал!

— Я говорю не о нечистой силе, а о том, что пропажа драгоценности как-то связана с теми неприятностями, которые были у Пети за несколько дней до его гибели, — уточнила Баратова.

— А что, это вполне реальное объяснение, — оживилась гадалка. — Я даже не удивлюсь, если дух покойного и был виновником последнего исчезновения вашего украшения!

— К сожалению, допросить его нам не удастся, — с иронией заметил Сергеев.

— Напрасно вы так иронизируете! Все в наших руках! Вы забываете, что я адепт белой магии и кое-какой опыт общения с духами у меня есть, — гордо сказала Лариса.

— О Господи! Только этого мне и не хватало, — вздохнул Сергеев.

— А что, может быть, в таком спиритическом сеансе и есть определенный смысл, — задумчиво сказала Баратова. — Давайте попробуем!

— Вот увидите, многое сейчас прояснится, — уже загорелась гадалка.

— Только без меня, — скептически сказал Сергеев, усаживаясь в кресло в дальнем углу комнаты.

— И что же нам надо делать? — спросила у Ларисы Баратова.

— Задернуть шторы, зажечь свечу, удобно устроиться за этим круглым столом и взяться за руки, — ответила та.

После чего зажгла свечу и поставила ее в центр стола. Затем Баратова, ее сын и сама Лариса расселись вокруг стола.

— Теперь нам нужен проводник потусторонних сил, — продолжала гадалка. — Вы, Юлия Александровна, нужны нам для разговора, ваш сын для этого тоже подходит мало. Конечно, я могла бы и сама стать этим проводником, но тогда мне будет трудно формулировать интересующие вас вопросы, а главное — расшифровывать данные на них ответы! Думаю, лучше всего для такой роли подходит наша Петровна. Она легко поддается гипнозу, и я уже однажды проводила с ней такой сеанс!

И через пару минут Лариса привела в комнату Петровну.

— Ларочка, а это не больно? — с беспокойством посмотрела на гадалку старушка.

— Ну, что ты, Петровна! Никаких неприятных ощущений! Да ты уже один раз это проходила, — успокоила ее гадалка.

— Не помню, — наморщила лоб Петровна. — Нет, что-то было! Вот такой же круглый стол, свечка, как во время войны, а дальше — всё, темнота!

— А дальше я просто задавала тебе вопросы, а ты на них отвечала, — сказала гадалка.

— И все-таки я сомневаюсь! Вдруг потом меня будут мучить какие-то неприятные мысли или видения, — с легкой тревогой сказала Петровна. — Вот скажи мне, Лариса, а не после ли твоих вопросов я впервые увидела своих зеленых человечков?

— Ты их видела гораздо раньше, чем я провела с тобой свой сеанс, — с досадой ответила та. — Еще и жаловалась мне во время него на эту нечисть, которая все время тебя отвлекает!

— Да, все так и было, — вспомнила Петровна. — И все-таки я почему-то побаиваюсь!

— Чего? — устало спросила ее гадалка.

— Вдруг это нарушит мою ауру, — пояснила ей Петровна. — А ты сама, Ларочка, говорила, что самое страшное — это потерять себя!

— Невелика потеря, — хмыкнула гадалка. — Обещаю, Петровна, что все твое останется при тебе: и твоя любовь к антиквариату, и простота, и племянник, век бы его не видеть, и потрясающие музыкальные способности, от которых приходит в такой восторг Семен Яковлевич! Вся твоя целостная гармоничная натура сохранится!

— А это? — помявшись, спросила Петровна.

— Что «это»? — не поняла ее Лариса.

— Ну, это, что всегда было так дорого и мне, и моему батюшке, и деду, и еще пяти поколениям нашей семьи, — слегка потупившись, сказала Петровна.

— Ты имеешь в виду смысл твоей жизни, измеряемый в декалитрах и градусах? — наконец догадалась Лариса.

— Ну да, — стыдливо отвела Петровна глаза в сторону.

— Не беспокойся, я не стану ломать твои семейные традиции, раз они так тебе дороги! Хотя, может быть, это и стоило бы сделать, — успокоила ее гадалка.

— Ни-ни, — испугалась Петровна.

— Я уже тебе обещала, — твердо сказала гадалка и приготовилась к началу сеанса.

— Ну, ладно, — вздохнула Петровна, — я согласна! Но ты мою таксу знаешь!

После чего она села за стол, приняла важный торжественный вид и закрыла глаза.

— Не беспокойся, твои пол-литра за нами не пропадут, — улыбнулась гадалка.

— Ларочка, а может, все-таки можно убрать эту любовь нашей Петровны к народной песне? — тихо сказала гадалке Юлия Александровна.

— А я все слышу, — приоткрыла Петровна один глаз. — Ты учти, Александровна, народ без песни, что птица без крыльев! Похож на ощипанную курицу!

— Я про песню и не говорила, — оправдываясь, сказала Баратова. — Но то, что я пару раз слышала, было скорее похоже на какое-то подвывание, от которого просто мурашки по спине бегают!

— Это был стон изболевшейся души, — обиженно сказала Петровна. — От кого-кого, а от вас, Александровна, я этого не ожидала! Яковлевич — что! Он человек черствый, а вы женщина культурная, деликатная, классическую музыку любите!

— Так то же классическую, — вздохнула Баратова.

— А это тоже классическая! Русская народная классическая песня, — упорствовала Петровна. — Ее еще мой дед любил, которого царское правительство в Сибирь переселило! А он-то в этих песнях толк знал!

— А за что вашего деда переселили в Сибирь? — поинтересовалась Баратова.

— За любовь и за страдания! В общем, по пьяному делу, но это не важно, — ответила Петровна. — Короче, без песни я жить не согласна, так и знайте, — решительно добавила она.

— Хорошо, пусть остается и этот ваш стон изболевшейся души, — обреченно сказала Юлия Александровна.

— Ну, что же, давайте, наконец, приступим, — нетерпеливо сказала гадалка, которой надоели эти пререкания.

Она достала из своей сумочки «маятник», при этом оттуда выпала небольшая фотография. На ней был изображен худощавый мужчина с немного растерянным выражением лица и небольшими усиками. При виде этой фотографии Баратова нахмурилась. Лицо показалось ей знакомым.

Лариса поспешно подняла фото и спрятала обратно в сумочку, а потом начала свой сеанс.

— Петровна, смотрите на этот маятник, — начала она раскачивать перед старушкой серебристый шар на нити. — Сейчас вы погрузитесь в приятный сон! Ваши веки тяжелеют, вам становится хорошо и приятно! Тепло разливается по всему вашему телу!

— И впрямь, тепло, — пробормотала старушка. — Словно выпила сто граммов, и теперь так хорошо!

— Не отвлекайтесь, — строго сказала ей гадалка. — Вам все больше хочется спать! Вы засыпаете! Вы заснули!

Петровна закрыла глаза, свесила голову на плечо и неожиданно громко всхрапнула. Все вздрогнули. Петровна всхрапнула еще раз.

— Дышите ровно, не храпите, — тихо сказала гадалка.

И старушка перестала храпеть.

— Петровна, ты меня слышишь? — через минуту спросила гадалка.

— Прекрасно слышу, нечего так кричать, — недовольно буркнула старушка.

— Сейчас в твое тело войдет душа покойного Пети, — сказала гадалка. — Раз! Два! Три! — сосчитала она.

При этом тело Петровны напряглось, голова выпрямилась, глаза открылись.

— Теперь можете расспрашивать ее обо всем, что вас интересует, — предложила гадалка Баратовой.

— А как мне к ней теперь обращаться? — неуверенно спросила Юлия Александровна.

— Петр Александрович, можно просто Петя, — ответила гадалка.

— Скажите, Петя, что именно вы искали в квартире покойной Ольги Михайловны? — тихо спросила у Петровны Баратова.

— Она сама знает, — ответила та голосом чуть пониже своего собственного.

— Но нам бы тоже хотелось узнать об этом, — настаивала Баратова.

— Оно вам надо?! — недовольно скривилась старушка.

— Не грубите, Петя! Отвечайте на поставленный вопрос, — строго прикрикнула на нее гадалка. — Он и при жизни не отличался особой воспитанностью, — объяснила она участникам сеанса.

— Вот пристали! Я искал то, что отдал старушке на хранение, — неохотно ответила за покойного Петровна.

— А что это было: деньги, документы? — уточнила Баратова.

— Можно сказать и так, — согласился Петя.

— Точнее он не скажет, — покачала головой гадалка.

— Хорошо, попробуем сформулировать вопрос иначе, — продолжала Юлия Александровна. — Скажите, Петя, а кто еще искал это «что-то»?

— Тот, кто меня убил, — ответила старушка.

— А зачем это ему понадобилось? — в нетерпении напряглась Баратова.

— Это была оплата долга, — пояснила Петровна.

— И вас убили потому, что вы так и не нашли «это», — уточнила Баратова.

— Из-за жадности меня убили! Из-за жадности, — с досадой сказала Петровна. — И говорил же я Семе: не будь жлобом, не наживай себе неприятности! А вот наступил на те же грабли!

— А зачем вы взяли мое ожерелье? — перешла ко второму мучившему ее вопросу Баратова.

— В качестве компенсации за то, что так и не смог найти, — ответила Петровна.

— А сколько раз вы брали ожерелье? — вмешался в разговор Дмитрий.

— Один раз, — недовольно ответила старушка. — А вообще это не ваше дело!

— Это было в ночь накануне дня вашей гибели? — уточнила Баратова.

— Да, — ответила Петровна.

— А почему же вы не вынесли ожерелье из моей квартиры, а спрятали в комоде около входной двери? — поинтересовалась Юлия Александровна.

— Мне помешали, — с досадой сказала Петровна.

— Кто? Кто помешал? — в нетерпении спросила ее Баратова.

— Убийца, — ответила ей Петровна.

— А кто взял ожерелье прошлой ночью? — продолжала свои расспросы Баратова.

— Он же и взял! Неужели и так не понятно? — пожала плечами Петровна.

— А кто ваш убийца? — перешла к самому главному Юлия Александровна.

— Клиент, — с трудом проговорила старушка.

— Имя? Имя убийцы? — Баратова даже подскочила на стуле.

Но Петровна уже замолкла, бессильно уронив голову на грудь. Через секунду раздался еще один ее мощный всхрап.

— Все! Больше он на ваши вопросы отвечать не желает, — сказала Юлии Александровне гадалка.

— А жаль! Мы ведь так и не узнали, что это был за клиент, — с сожалением вздохнула та.

— Ничего! Через пару дней сеанс можно будет повторить, — обнадежила ее гадалка. — А сейчас, если вы не возражаете, я бужу Петровну!

— Не возражаем, — кивнула Баратова.

— Петровна! Вы меня слышите? — обратилась к старушке гадалка. — Сейчас я сосчитаю до трех, и вы проснетесь свежая и отдохнувшая! Все, что с вами сейчас было, вы забудете! Раз! Два! Три! Откройте глаза!

— Что, уже все? — спросила Петровна, открывая глаза и оглядываясь по сторонам.

— Все, — подтвердила гадалка.

— Что-то ощущение какое-то странное, незнакомое, — с беспокойством сказала старушка. — Голова такая ясная, прямо не знаешь, что с ней делать, — схватилась она в испуге за голову руками. — Даже страшно! Ой, Ларочка, что-то мне плохо!

— Это вам не плохо, а хорошо, — успокоила ее гадалка.

— Да?! А сразу не скажешь, — недоверчиво посмотрела на нее Петровна. — Ой, батюшки мои, что-то со мной все-таки не то происходит! Испортили меня! Не та я стала, совсем не та!

При этом она почему-то все время с беспокойством озиралась по сторонам.

— Где она? — наконец спросила старушка у Ларисы.

— Кто? — переспросила ее Баратова.

— Ну, она, моя драгоценная, — нетерпеливо пояснила Петровна.

— Да вот она, — брезгливо пододвинула ей гадалка бутылку.

— Пойду, снова приведу себя в норму, — сказала старушка, поспешно схватив бутылку и прижав ее к груди. — А то в голове какие-то мысли! И все новые, незнакомые! Нет, Ларочка, скажу тебе честно, простому русскому человеку сразу столько мыслей в голове держать опасно! Избалуется народ, может не туда сам себя завести!

После того как Петровна ушла, Сергеев встал с кресла и подошел к участникам спиритического сеанса.

— Ну, и что же дал этот ваш спиритический сеанс? — спросил он Баратову.

— Кое-что дал, — задумчиво ответила та.

— Не знаю, — покачал головой Сергеев. — Мне показалось, все, что бормотала эта старушка, было сплошным бредом!

— Не скажите! В нем было довольно много интересного, — не согласилась с ним Юлия Александровна.

— Так поделитесь, — предложил ей Сергеев.

— Если можно, не сейчас, Олег Станиславович, — попросила его Баратова. — Если вы позволите, я приберегу свой рассказ до вечера! По крайней мере, уже понятно, что к последней пропаже ожерелья наша Ларочка не имеет никакого отношения!

— Откуда это вдруг стало понятно? — в недоумении посмотрел на нее Сергеев.

— Из слов Петровны! Вернее, из слов вселившегося в нее на время духа покойного Пети, — вместо Баратовой ответила ему гадалка.

— Для суда это не доказательство, — отмахнулся Сергеев.

— А для меня — единственное и самое верное, — вызывающе сказала Лариса. — Юлия Александровна, если позволите, я сейчас уйду! Мне неприятно, что меня подозревают в краже вашей драгоценности!

— Конечно, Ларочка, можете идти! И знайте, что ни в какой краже я вас больше не подозреваю, — успокоила ее та.

— А вот ваш знакомый, к сожалению, противоположного мнения, — с обидой посмотрела на Сергеева гадалка.

— Ничего! Думаю, очень скоро я смогу переубедить и его, — уверенно сказала Юлия Александровна.

— Вряд ли, Юлия Александровна, вам это удастся, — покачал головой майор.

Услышав это, гадалка фыркнула и быстро вышла из квартиры, демонстративно хлопнув дверью.

— А я все-таки попробую, — сказала Баратова майору, проводив Ларису взглядом. — Вы знаете, Олег Станиславович, в этом, как вы говорите, бреде Петровны было куда больше информации, чем вам кажется, — продолжала она. — Во всяком случае, теперь я могу рассказать вам не только о том, кто похитил мое украшение, но и о том, кто убил бедного Петю!

— Так расскажите, — предложил Сергеев.

— Сначала мне надо еще кое-что проверить, — уклонилась от прямого ответа Юлия Александровна. — Пока же скажу вам только одно: вы обратили внимание на то, что у клиента нашей гадалки были накладные усы?

— Конечно, — кивнул Сергеев.

— И наш лжеучастковый тоже был с усами, — отметила Баратова.

— Так вы думаете, что это и был клиент вашей Ларисы? — посерьезнел майор.

— Я почти уверена в этом, — ответила Баратова. — Кстати, как продвигается ваше собственное расследование? — спросила она.

— Пока не очень быстро, — неохотно ответил Сергеев. — Партнер вашего покойного соседа все-таки признался, что был в квартире Фомина, сорвал печать и вскрыл потайной сейф. Но там не было ни денег, ни деловых бумаг. Задержанный даже сознался, что побывал один раз в вашей квартире, но категорически отрицает какое бы то ни было свое отношение к пропаже ожерелья!

— Вы знаете, я пришла к таким же выводам, — сказала Баратова.

— …Кстати, вы оказались правы. Сбежавшая Саша действительно была наводчицей шайки квартирных воров, а познакомил их ее сутенер. От нее Крендель и узнал о существовании сейфа, — продолжал Сергеев. — Остается пока неясным, кто еще, кроме Петиного партнера и Кренделя, гонялся за деньгами покойного. Поэтому сейчас очень важно найти девушку, которая была в день убийства с задержанным. Возможно, она сумеет пролить свет на эту историю. И мне почему-то кажется, Юлия Александровна, что вы знаете гораздо больше, чем мне говорите, — пристально посмотрел он на Баратову.

— Вы правы, — ответила та, — но потерпите еще хотя бы несколько часов! Чтобы окончательно решить этот вопрос, я попрошу вас прийти ко мне сегодня в четыре часа! Надеюсь, я смогу тогда раскрыть все тайны, которые окружали меня в этом доме последние несколько дней! А ты, — попросила Баратова сына, — пока сходи в магазин за продуктами и помоги мне накрыть праздничный стол!

После того, как ее сын и Сергеев ушли, Баратова сразу же позвонила Маше.

— Машенька, проведай старую тетку, уважь! Только обязательно прихвати с собой Эллу и ее кавалера, — сказала она. — Нет, это обязательно! Ну, придумай что-нибудь! Скажи, что у меня день рождения, и я испекла фирменный пирог! Или нет, лучше скажи, что я хочу показать еще одно свое фамильное украшение! Еще более шикарное, чем первое! Это тебе не очень интересно, а твоим приятелям обязательно захочется на него взглянуть! Нет, Маша, тебе тоже придется прийти вместе с ними, — настоятельно продолжала Юлия Александровна в ответ на желание племянницы уклониться от этого визита. — Я понимаю, почему ты не хочешь этого делать! Но если ты выполнишь мою просьбу, я обещаю никому не говорить о причине, по которой ты не хочешь признаваться, что была в тот день у квартиры Пети! Ведь ты приходила туда повидаться с другим человеком, который был тебе очень дорог? — спросила Баратова, уже уверенная в утвердительном ответе. — Ну, вот видишь, я все знаю! Не огорчайся, милая, он не стоит твоих слез, — успокоила она племянницу. — Несчастная девочка! И угораздило ее выбрать такой объект для своих чувств, — с сочувствием сказала сама себе Юлия Александровна, повесив трубку.

После этого Юлия Александровна сделала еще один телефонный звонок. На этот раз она позвонила Людмиле.

— Люда, сегодня в четыре часа я жду вас с кавалером у себя! Никакие возражения не принимаются! Да, раньше я запрещала тебе приходить ко мне, а теперь сама прошу об этом, — быстро выпалила Баратова и даже не стала слушать ответ подруги. — Так, вроде бы всех пригласила, — сказала она, повесив трубку. — Теперь займемся праздничным столом!

ГЛАВА 23

В четыре часа вечера стали собираться гости. К этому времени Сергеев и Баратов-младший уже были на квартире у Юлии Александровны.

— Что за спешка? — спросила, целуя Баратову, Людмила. — По какому случаю общий сбор?

— Скоро ты все узнаешь, — загадочно ответила Юлия Александровна. — А пока все рассаживаются, пригласи, пожалуйста, Семена Яковлевича! Нет, пожалуй, ты его испугаешь, — остановила она подругу. — Лучше позови соседку снизу и Петровну. Соседке скажи, что я, наконец, решила продавать квартиру. А Петровне — что у меня день рождения!

Быстрее всех прибежала Петровна.

— Александровна, солнце мое! Дай вам Бог долгих лет жизни, — радостно вскричала старушка, порываясь обнять мнимую именинницу и косясь на выпивку на столе.

А через пять минут к Баратовой поднялась и гадалка.

— Очень рада, что вы, наконец, приняли разумное решение, — сказала она Юлии Александровне. — Ну, и какова же ваша цена?

— Об этом чуточку позже, — ответила та, — а пока я попрошу вас присоединиться к нашему импровизированному застолью!

Шульмана Баратова пригласила сама.

— Так вы говорите, уникальный экземпляр, — в возбуждении говорил он, семеня рядом с Юлией Александровной.

— Середина восемнадцатого века! Вернее, первая его половина, — уточнила Баратова.

— Этого просто не может быть, — сказал Семен Яковлевич, в нетерпении потирая руки.

— Так у вас, Юлия Александровна, оказывается, сегодня день рождения, — сказал, целуя руку Баратовой, кавалер Людмилы. — Что же вы нас не предупредили?! Нехорошо! За нами подарок!

— Ничего, Василий Андреевич! Самый большой подарок, который вы можете мне сегодня преподнести, это терпеливо выслушать одну мою маленькую историю, — успокоила его та. — Надеюсь, мне, как «имениннице», это дозволено?!

— Сегодня, Юленька, тебе позволено все, — подмигнув подруге, сказала Людмила.

— Как вы все уже знаете, эта квартира встретила меня не очень дружелюбно, — начала Баратова после того, как все расселись. — Но, несмотря на это, я благодарна этому дому! Давно я не жила такой полнокровной жизнью!

— Так выпьем же за полнокровную жизнь! — патетически воскликнула Людмила, поднимая бокал с вином.

— Подожди, Люда, это еще был не тост, — остановила ее Баратова. — Разрешите, я все-таки продолжу! Мне, в конце концов, удалось приоткрыть завесу над некоторыми тайнами нашего дома. Вот об этом я и хочу сказать несколько слов. Не беспокойтесь, много времени это не займет!

Но и на этот раз Юлии Александровне пришлось отложить начало своего рассказа. Неожиданно к ней подошла Анна и сказала:

— Юлечка, извини, что прерываю тебя! Но я вспомнила!

— Снизошла вторая благодать, — всплеснула руками Людмила. — Аня, неужели ты не могла потерпеть со своими откровениями хотя бы четверть часа!

— Я думала, что Юле это очень важно, — виновато ответила Аня.

— И ты была совершенно права, — успокоила ее Баратова. — Ну, и с кем тогда был Петя? Скажи мне тихо на ухо!

И Анна прошептала ей несколько слов.

— Я так и думала, — с удовлетворением сказала Юлия Александровна. — А теперь, с вашего разрешения, я продолжу, — повернулась она к гостям. — Итак, во-первых, мне удалось узнать, кто у меня брал мое ожерелье и зачем!

— И кто же? — не утерпев, спросила Людмила.

— Первый раз его взяла ты, моя любимая подруга, — ответила ей Баратова. — Да, да! Не отпирайся! Ты просто не могла удержаться, чтобы не показаться в нем перед своими знакомыми!

— Это перед какими еще знакомыми? — насторожился майор.

— Перед одной нашей общей подругой, большой любительницей драгоценностей, — ответила Баратова, подмигнув Людмиле. — Но на следующий день, когда я обнаружила пропажу, ты поспешила его мне вернуть! Во второй раз ожерелье взял покойный Петя в ночь накануне своей гибели, но вынести украшение из квартиры так и не успел! Ему помешали это сделать, о чем он и поведал нам устами Петровны во время спиритического сеанса. Как раз в ту самую ночь в его двери позвонил какой-то человек, и Петя не рискнул вынести ожерелье, а просто перепрятал его из шкатулки в ящик кухонного комода! А наутро ожерелье нашел там наш бравый майор! Но еще через день ожерелье опять пропало! На этот раз его не выносили из квартиры и даже не перепрятывали, а просто повесили на кухонной люстре! И вот это как раз сделала Петровна!

— Вы же обещали, Александровна, что простите меня, — укоризненно посмотрела на нее старушка.

— Не беспокойся, Петровна, к тебе у меня претензий нет, — остановила ее Баратова. — Я ведь знаю, что делала это ты не по своей вине, а по наущению нашей многоуважаемой Ларисы!

— Это заявление просто оскорбительно, — возмутилась гадалка.

— Ничего оскорбительного в этом заявлении нет, — ответила ей Юлия Александровна. — Уже после второго исчезновения ожерелья я заподозрила, что без вас все эти чудеса в моей квартире не обошлись! А через день я услышала ваш разговор с Петровной на моей кухне! Но вашей целью было не похищение драгоценности, а моя квартира! Вы хотели заставить меня как можно скорее продать ее вам! А «чудеса» вам помогала творить Петровна за пять бутылок водки!

— Ну, а кто же взял ожерелье в четвертый раз? — нетерпеливо спросила Людмила.

— В четвертый раз ожерелье взял Семен Яковлевич, — ответила Баратова.

— Ну, что вы такое говорите! Мы же с вами интеллигентные люди, — смутился Шульман.

— Не отпирайтесь, Семен, — улыбнулась Баратова. — Вы его взяли, потому что оно просто подвернулось вам под руки! Но в тот же день, напуганный визитом участкового, положили обратно! И сделали это как раз во время вашего эффектного появления в моей квартире с ножом в руках! Так что никакого преступления вы не совершили! Кроме того, я знаю, что вас гораздо больше интересовало не ожерелье, а вот эта книга, — показала она Шульману старый фолиант. — Вы как-то видели ее у Ольги Михайловны и решили забрать себе. Но вам не повезло: за неделю до моего переезда книгу уже взял почитать мой сын! Возвращая ожерелье, вы впопыхах сунули его не в шкатулку, а в ящик комода, и если бы не наша уважаемая Лариса с ее сверхъестественными способностями и не упорная Петровна, которая боялась, что кражу могут приписать ей, я бы еще долго искала его по всей квартире!

— Ну, а ваш домовой призрак, он что, никакого отношения к пропаже ожерелья не имел? — в нетерпении спросила Людмила. — Или этого призрака вообще не было?

— Могу пролить бальзам на твою тягу к таинственному и необъяснимому, — успокоила ее Баратова. — Призрак действительно был. Но он занимался своими делами и никакого отношения ни к убийству Пети, ни к пропаже ожерелья не имел!

— Я же говорила, что он охраняет свои сокровища, — торжествующе сказала Петровна.

— Вы почти угадали, — сказала Баратова. — Только он не охранял сокровища, а искал. В роли призрака выступал один из клиентов нашей Ларисы. Она как-то рассказала ему историю о постоялом дворе, и он так поверил в зарытые здесь сокровища, что стал приходить по ночам в наш подвал и искать их! Ночное постукивание по стене — это его работа!

— Что-то я сомневаюсь, — покрутила головой Петровна. — Если это была не нечистая сила, а живой человек, то почему он был весь совершенно белый?

— В тот вечер на него обвалился большой кусок штукатурки, — улыбнулась Баратова. — К тому же она, очевидно, больно ударила нашего призрака по голове. Вот он и появился перед вами весь в побелке, держась за голову и постанывая!

— Значит, именно этого клиента я видел в день смерти Пети? — спросил Шульман.

— Нет, — ответила Баратова, — наш призрак орудовал только по ночам. А в тот день от Ларисы выходил совсем другой человек. Чтобы окончательно убедить вас в этом, — продолжала Баратова, — я попрошу ее показать нам его фото. Ведь вы всегда носите его с собой? — спросила она гадалку.

Немного смутившись, та достала фотографию и, покраснев, сказала:

— Вот он.

На фото был некрасивый худенький мужчина лет 30–35, с оттопыренными ушами и небольшими усами и смущенной, почти детской улыбкой. Петровна нетерпеливо посмотрела на фотографию через плечо гадалки, почему-то сказала: «Ох», — и перекрестилась. Потом посмотрела еще раз и неуверенно добавила:

— А что, ничего! Очень даже симпатичный мужчина! Главное — лицо выразительное, запоминающееся! С первого взгляда, конечно, муторно, а потом ничего, привыкаешь!

— Действительно, этот человек совершенно не похож на клиента нашей Ларочки, которого я видел в день смерти Пети, — уверенно сказал Шульман.

— Я же говорю, настоящий красавец, — гордо сказала Лариса.

— Да, душа у него, должно быть, красивая, — согласилась Петровна. — Не может же Господь обделить сразу во всем!

— Да я про его внешность говорю, — обиженно сказала Лариса. — Вы только посмотрите, какие у него красивые глаза!

— Кому и крыжовник — персик, — проворчала Петровна. — Эх, несчастная наша бабская доля, — неожиданно добавила она. — Любую дрянь в дом тащим, лишь бы любимыми быть!

— Ну, хорошо, с призраком мы разобрались. А теперь давай вернемся к твоему ожерелью! Как я поняла, сегодня оно опять пропало, — снова не утерпела Людмила.

— Да, пропало, — кивнула Баратова. — И взял его, как ни странно, наш участковый — старший лейтенант Петренко!

— Дожили, милиция уже чистит квартиры граждан, — качая головой, сказал Шульман и при этом почему-то осуждающе посмотрел на кавалера Людмилы.

— Это поклеп на органы, — возмущенно сказал тот. — От кого-кого, а от вас, Юлия Александровна, я этого не ожидал!

— Успокойтесь, Василий Андреевич, — остановила его Баратова. — Этот участковый оказался совсем не участковым! Но об этом чуть позже! Помните, Семен Яковлевич, вы говорили мне, что с месяц назад у Пети были какие-то проблемы? Он задолжал знакомому большую сумму, а отдавать не хотел! Несколько раз Петя пытался вернуть деньги с помощью игры в казино, но ему, как назло, не везло! Кредитор сначала ждал, потом, отчаявшись получить долг, стал ему угрожать! Один раз, когда Петя пришел домой, Петровна рассказала ему, что в его отсутствие кто-то пытался забраться в квартиру! Визитеры уже подбирались и к секретному сейфу, и, чтобы как-то обезопасить свои деньги, Петя решить спрятать их часть прямо под своими окнами в небольшом палисаднике! Это заметила моя длинноногая соседка и стала методично перекапывать по ночам весь розарий! Но Петя ее опередил и первым забрал оттуда пакет со своими деньгами. Это произошло как раз накануне его гибели, и я лично наблюдала за ним со своего балкона! В насмешку над алчной Сашей он оставил зарытой одну сотню долларов и записку: «Это тебе на бедность»! Через два дня после гибели Пети наша жиличка нашла ее и чуть не подралась из-за своей добычи с Петровной и ее племянником! А на следующий день разочарованная компания из двух квартиранток и их кавалера съехала из нашего дома, — с улыбкой закончила свой рассказ Баратова. — Кстати, эта компания далеко не так безобидна, как вам кажется, — повернулась она к Шульману. — Длинноногая Саша была той самой наводчицей, которая помогала банде квартирных воров выбирать очередную жертву для ограбления. Именно после ее переезда в наш дом и участились кражи в округе! Саша навела банду на три очередные квартиры, а вот покойного Петю оставила для себя лично, но ее ожидания так и не оправдались!

— Но что же тогда искал у тебя покойный сосед, если свои сбережения он прятал в палисаднике под своими окнами? — в недоумении спросила Юлию Александровну Людмила.

— Вот тут мы и подбираемся к самому главному, — загадочно сказала Баратова. — Думаю, Петя не собирался ни брать у меня мое ожерелье, ни красть мои вещи! Он приходил сюда за своими! И об этом опять-таки поведала нам во время сеанса Петровна! Дело в том, что для верности Петя разделил свои сбережения на две части. Одну, меньшую часть, он хранил в своем сейфе. А вторую передал на хранение Ольге Михайловне, зная ее абсолютную честность в таких вещах! Когда же та умерла, он хотел забрать свой пакет, но… не нашел его в том месте, куда положил! Несколько раз Петя приходил по ночам в эту квартиру и искал, куда покойная Ольга Михайловна могла перепрятать деньги. В том, что она их не потратила, он, зная ее честный нрав, был абсолютно уверен! Но его поиски так ни к чему и не привели! Тем временем кредитор предупредил его, что через день придет за долгом. Тогда Петя спросил меня, не оставляла ли Ольга Михайловна для него пакет. Я ответила, что нет, но Петя мне так и не поверил! Он считал, что пакет нашли и присвоили я или мой сын, и даже довольно прозрачно намекнул мне на это! В эту же ночь он похитил в виде компенсации мое ожерелье, рассчитывая отдать его за долги! Но в этот самый момент позвонили в его дверь! Петя понял, что это пришли за деньгами, но прикинул, что такое ожерелье потянет гораздо больше, чем его долг, тогда и перепрятал украшение в другое место, рассчитывая на следующую ночь его забрать, но сделать этого так и не успел, потому что в тот же вечер был убит!

— И вы знаете, кто был этот кредитор вашего покойного соседа? — прервал рассказ Баратовой Сергеев.

— Конечно, — уверенно ответила она. — Это тот самый клиент, который был в день гибели Пети у нашей Ларисы, — продолжала Юлия Александровна. — Он же был лжеучастковым Петренко. Вначале милиция заподозрила, что в гибели Пети виноват его партнер, — продолжала Баратова. — И все действительно говорило против него! Он и в квартире Пети тайком побывал, и стенной сейф вскрыл, и к нашим соседкам лазил! Я и сама поначалу думала, что он причастен к этому убийству, пока не узнала совершенно точно, что у него на это время есть абсолютное алиби! По крайней мере, два человека видели, что он звонил в двери Петиной квартиры, но так и не зашел в нее и сразу ушел. Первым человеком была наша Петровна. А вторым Машенька, которая тоже приходила в тот вечер к дверям Петиной квартиры. Ведь это правда, Маша, вы до половины восьмого были вместе с этим человеком? — спросила она племянницу.

— Да, чуть слышно ответила девушка.

— Но почему Маша ничего не рассказала об этом в милиции? — опять не утерпела Людмила.

— У нее были на это свои очень веские причины, пощадила Баратова чувства племянницы. А теперь я перехожу к самому главному — к имени Петиного кредитора, — продолжала она. — Когда я была в его квартире, уловила там знакомый запах сигарет. А в пепельнице на столе в гостиной лежал окурок сигареты, которые так любит один наш общий знакомый. Этот же запах я потом уловила в подвале, где ранили племянника Петровны, и в моей квартире сегодня утром! Этим клиентом были вы, Геннадий, — повернулась она к кавалеру Эллы. — Это ведь вы любите «Кэмел» больше других сигарет! И вы же потом приходили ко мне и к Семену Яковлевичу под видом нашего участкового!

— Что-то у вас не вяжется, — с деланой усмешкой заметил Геннадий. — Какой же мне был смысл похищать у вас ожерелье прошлой ночью, если я мог спокойно взять его еще во второй мой визит к вам, когда мы все вместе ходили к вашему соседу?

— А у вас тогда не было такой возможности, — ответила ему Юлия Александровна. — Напуганная Людмила все время не выпускала вашу руку из своей! Вот вы и решили, что лучше подождать более удобного момента! В день гибели Пети вы пришли к нашему уважаемому экстрасенсу Ларисе на сеанс! Во время сеанса ее неожиданно вызвали по телефону на улицу! Да, да, Ларочка, не отпирайтесь, — повернулась она к гадалке, — вы все-таки выходили из дома на несколько минут, а не были, как вы говорите, в другой комнате! Наш зоркий Семен Яковлевич видел, как вы заходили в наш подъезд как раз в то самое время, когда погиб бедный Петя! Но перед тем как выйти из своей квартиры, вы погрузили Геннадия в гипнотический сон, а когда вернулись, он все еще находился в этом состоянии! Поэтому вы так уверенно и говорили, что все это время клиент был у вас в квартире! Вы не учли только одного — того, что Геннадий относится к той редкой породе людей, которая абсолютно не поддается гипнозу! О чем он гордо и сообщил нам во время первой встречи! Воспользовавшись вашим отсутствием, он поднялся к квартире Пети и убил его! Потом обыскал его квартиру и спустился вниз еще до вашего возвращения, тем самым обеспечив себе алиби. Ведь все было именно так, Лариса? — спросила она. — Вы же выходили на некоторое время?

— Да, — неохотно призналась гадалка. — Но я отсутствовала всего минут десять! Мне позвонила какая-то женщина и сказала, что ей срочно необходимо проконсультироваться со мной! Я предложила ей подняться ко мне, но она сказала, что спешит, и попросила меня выйти к ее машине. При этом она назвала такую сумму гонорара, что я поневоле нарушила свои правила и спустилась вниз. На улице я прождала почти пятнадцать минут, но никто так и не подъехал. Тогда я вернулась к себе и продолжила сеанс.

— Этого времени оказалось достаточно для убийства, — сказала Баратова. — А вызвала вас на улицу не кто иная, как наша милая Элла, по поручению которой и действовал Геннадий!

— Ну вот, тетя Юля, вы и меня приплели к этой истории! А я всегда так к вам хорошо относилась, — укоризненно посмотрела на нее Элла.

— Извини, Эллочка, но это правда, — развела руками Баратова. — Только что Аня рассказала мне, что видела, как пять дней назад ты, покойный Петя и Геннадий встречались в парке, и у вас там был довольно шумный и скандальный разговор! Вы так громко говорили, что Аня даже расслышала, что речь идет о каких-то деньгах! А вот и документы, которые я нашла вчера в своей квартире, — протянула она Сергееву найденный возле комода пакет. — Они подтверждают, что Петя должен был деньги Элле и Геннадию. Здесь есть и копия его долговой расписки! Не найдя денег, вы решили хотя бы завладеть моим ожерельем! А ключи от моей квартиры нашли в квартире Петра! Олег Станиславович, если вы возьмете мою шкатулку, я уверена, вы найдете на ней отпечатки пальцев этого человека, — показала она на Геннадия. — Думаю, что вы найдете у него и ключи от моей квартиры! Приклейте ему усы, и, я уверена, что мы с Семеном Яковлевичем сразу же узнаем в нем участкового Петренко, а наша Кассандра-Лариса — своего клиента! Кстати, именно Геннадий потом еще раз побывал в квартире покойного и столкнулся там с главарем шайки домушников по кличке Крендель. Тот тоже пытался найти секретный сейф. Они поссорились: каждый считал, что его конкурент уже успел забрать деньги из сейфа. В ходе завязавшейся драки Геннадий убил своего соперника, а потом быстро ушел, и я даже видела, как он в темноте убегал через наш двор! Но вы, Гена, ошибаетесь, если думаете, что, похитив ожерелье, стали обладателем большой ценности! Дело в том, что еще после первой его пропажи я подменила оригинал копией, которую принес мне сын! Так что ваше покушение на мою жизнь не принесло вам ожидаемой награды. А вот и настоящее ожерелье, — достала Юлия Александровна из шкатулки драгоценность.

При виде сверкающих бриллиантов Геннадий в ярости бросился на Баратову, но Сергеев сбил его с ног, а потом надел на них с Эллой наручники.

— Какой ужас, — покачала головой Маша, когда все было кончено.

— Да ладно тебе, — с презрением посмотрела на нее Элла. — Думаю, из-за таких денег ты и сама могла бы убить кого угодно!

— Давайте, я помогу вам, как коллега коллеге, довести преступников до ближайшего отделения милиции, — предложил Сергееву Василий Андреевич.

— Какая невероятная история! Настоящий детектив, — восхищенно сказала Людмила, с гордостью провожая взглядом майора. — Но мой-то хоть к самой развязке этой истории, да успел! Скажи, Юля, а кто все-таки проник в твою квартиру, когда мы с Васильком устроили здесь засаду? Или нам это только показалось, и во всем была виновата твоя нечистая сила? — спросила она Баратову.

— Думаю, это сделал свою первую попытку похитить ожерелье все тот же Геннадий, но ему помешало то, что на лестничную клетку сразу же вышли Семен Яковлевич вместе с Петровной. Ну и, конечно же, ваши с Василием Андреевичем героические действия, — обняла Юлия Александровна подругу. — Он сражался с похитителем, как настоящий лев!

— Чего-чего, а героизма у него не отнимешь, — с гордостью сказала Людмила. — Ну, а клад-то все-таки был? — спохватилась она.

— А об этом нам надо спросить нашу Ларису, — сказала Баратова.

— Был, — кивнула гадалка. — Правда, не такой большой, как об этом говорила легенда. Всего несколько серебряных монет, старый крестик и бронзовая табличка с надписью: «Купец Артюхин заложил сей постоялый двор в 1817 году». Но главное не это, — продолжала она. — Главное то, что мой Савелий искал этот клад совсем не для себя! Он хотел помочь мне купить еще одну квартиру для моей практики. Кстати, если вы передумали продавать свою, — обратилась Лариса к Баратовой, — то у меня есть еще один прекрасный вариант. Соседка с первого этажа, напуганная появлением призрака, решила уступить мне свою. Так что, уважаемая Юлия Александровна, можете теперь жить здесь совершенно спокойно. Никакая нечистая сила по ночам вас больше тревожить не будет!

Она попрощалась с Баратовой и ушла, нежно прижимая к груди фотографию своего любимого.

— Как странно! Я давно знаю Эллу! Какая была милая, добрая девочка! И надо же, из-за нее погиб человек, — проводив гадалку, сказала Юлия Александровна подруге.

— Что поделаешь! Другое поколение, другие нравы! Такое сейчас время! Время больших денег и малой порядочности и доброты, — ответила Людмила. — Возможно, мы им кажемся глупыми чудаками, и они никогда не поймут того, над чем мы недавно смеялись и плакали!

— Юлия Александровна, а вам не кажется, что наш дом напоминает всю нашу страну в миниатюре? — неожиданно спросил Баратову внимательно слушавший этот разговор Шульман. — Все тихонько занимаются своими часто не совсем законными делишками. Кто-то пытается любой ценой быстро разбогатеть. Неважно как — поисками клада, воровством, игрой в казино и даже убийством. Кто-то продает себя и свое тело. Кое-кто грешит, а свой грех сваливает на другого и прикрывается при этом третьим. И самое страшное, что все находят этому оправдание! Прикрывают свои грешки и преступления любовью, безденежьем, своей неудавшейся жизнью или просто слабостью! При этом все самозабвенно врут себе и другим, и почти никого не мучает при этом совесть!

— Как хорошо, что вы это сказали, — с нежностью посмотрела на Шульмана Юлия Александровна. — Ведь и меня последние дни мучают эти же мысли! Но я все-таки надеюсь, что и новое поколение постепенно научится чувствовать, где настоящие ценности, а где — мнимые, — добавила она после небольшой паузы.

Вслед за Семеном Яковлевичем ушла и расстроенная Маша. Юлия Александровна пощадила чувства девушки и так и не рассказала гостям о ее любви к Геннадию. Когда все разошлись, в квартире остались только Дмитрий Баратов и Людмила.

— Ну, что, завтра домой? — спросил, прощаясь, Баратов у матери.

— Ни за что, — решительно ответила ему та. — Такой бурной ночной жизни у меня не было уже лет тридцать!

— Ну, что же, тогда желаю тебе новых и таких же привлекательных ночных приключений! Но, конечно, уже без покойников, — с улыбкой сказал ей сын.

— Ты, наверное, будешь смеяться надо мной, но после всех событий, которые произошли за последние дни в этом доме, я стала верить в домовых, — сказала Юлия Александровна подруге, проводив сына.

— Почему? — удивилась та.

— Потому что есть пара-тройка вещей, которые я никак не могу объяснить! Первое — кто сбросил на пол нож на кухне? Второе — кто напугал там Петровну? Третье — кто заставил пакет с деньгами выпасть из ящика комода на пол? И наконец четвертое — кто спас меня сегодня ночью, когда Геннадий пытался задушить меня?

— Падение ножа — это просто случайность, — отмахнулась Людмила. — А деньги выпали после того, как вы с гадалкой долго искали в ящике комода ожерелье и переворошили там все вещи! Ну, а нападение Геннадия могло тебе просто присниться!

— Не знаю, может быть, ты и права, — с сомнением сказала Баратова. — Но как-то приятно думать, что я здесь не одна, и в доме есть еще какое-то существо, которое помогало мне в моем маленьком расследовании и к тому же относится ко мне очень доброжелательно!

Когда все разошлись, Баратова прошла на кухню, налила в блюдце молока и поставила его на пол, а на столе разложила колоду карт и пару конфет, как раз так, как это было описано в статье из «Энциклопедии суеверий и волшебства».

— Ничего, мы же знаем, что ты есть, — приговаривала она при этом. — И теперь нам с тобой вдвоем будет гораздо веселее!

Она погасила свет и прошла в спальню. А через несколько секунд на кухне неожиданно раздался грохот падающей посуды.

— Опять! Ну что за беспокойный дом, — всплеснула Юлия Александровна руками, но на сердце у нее почему-то стало приятно.

Content

Сергей Александров (Огрызкин)
Старая дама, или Чехарда с ожерельем

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23