Барбара Данлоп

Золотое предательство

Глава 1

Наверное, Анне Ричардсон стоило радоваться, что агенты Интерпола хотя бы не стали ее обыскивать и надевать наручники, но после шестичасового допроса в душной комнате она не чувствовала ничего, кроме раздражения.

Агент Хейди Шоу снова вернулась, держа в одной руке пластиковый стаканчик с кофе, а в другой — пачку каких-то бумаг, и продолжила изображать из себя плохого копа. Роль хорошего досталась агенту Фитцу Лидоллу. Любуясь этой парочкой, Анна подумала, что полутораметровой девушке весом сорок пять килограммов и двухметровому здоровяку с бульдожьим лицом и широченными плечами стоило бы поменяться ролями.

Анна успела за свою жизнь увидеть парочку детективных драм и теперь прекрасно представляла, чего ждать от этих агентов. Вот только она невиновна, и им не удастся добиться от нее признания в том, что она приобрела краденую статуэтку для своего работодателя, Аукционного дома «Ваверли».

За последнюю пару месяцев она много узнала о «Золотых сердцах» Райясов, которые были созданы по приказу шейха Хазима Баджала в начале восемнадцатого века. Согласно легенде, эти статуэтки должны были принести удачу в любви его трем дочерям, которые просто обязаны были выйти замуж для процветания своего рода и страны. И одна из этих статуэток до сих пор хранится во дворце прямых потомков Хазима Баджала, вторая ушла на дно вместе с «Титаником», а третью пять месяцев назад украли из дворца кронпринца Раифа Коури. И Раиф убежден в том, что статуэтку украл Рорк Блек по поручению «Ваверли». Нелепое, ни на чем не основанное обвинение, однако кронпринц слишком упрям и настойчив, а Интерпол и ФБР готовы плясать под его дудку.

Бросив пачку бумаг на стол, Хейди уселась за стол напротив Анны:

— Расскажите о Далтоне Ротшильде.

— А вы не читаете газет? — Анна изобразила удивление, чтобы выгадать время и придумать, что именно ей стоит говорить о генеральном директоре аукциона-конкурента.

— Как я поняла, вы были с ним весьма близки.

— Мы были друзьями. Причем «были» — ключевое слово. — Она никогда не простит Далтона за то, что он ее предал и навсегда испортил ее профессиональную репутацию.

— Друзьями? — нарочито недоверчиво переспросила Хейди.

— Значит, вы все-таки читаете газеты.

— Читаю и знаю — вы даже не пробовали отрицать, что между вами была любовная связь.

— А вам бы хотелось, чтобы я все отрицала?

— Мне бы хотелось, чтобы вы просто ответили на вопрос.

— Я уже ответила.

— Но почему вы пытаетесь уйти от прямого ответа?

Анна попробовала поудобнее устроиться на жестком металлическом стуле. Ни от чего она уйти не пытается, а говорит так, как все было на самом деле.

— Мы были друзьями. Он оклеветал меня. Больше мы не дружим, — медленно произнесла Анна.

Хейди поднялась.

Анне очень хотелось взять с нее пример, но как только она пыталась встать с надоевшего стула, кто-нибудь сразу же резко велел ей сесть обратно. Так что ноги у нее уже давно затекли, а о пояснице лучше даже и не вспоминать.

— Где сейчас эта статуэтка? — набросилась на нее Хейди.

— Я не знаю.

— А где Рорк Блек?

— Без понятия.

— Он работает на вас.

— Он работает на «Ваверли».

— Не играйте словами.

— Повторяю, я не знаю, где он.

— Вы знаете, что врать Интерполу противозаконно?

— Я знаю, что могу вызвать репортера из «Нью-Йорк таймс».

Хейди сложила руки на столе и подалась вперед:

— Это угроза?

Анна чувствовала, что у нее уже начинают сдавать нервы.

— Я бы хотела позвонить моему адвокату.

— Виновные люди постоянно так говорят.

— Так же как и женщины, которым пять часов подряд не дают сходить в ванную комнату.

— Я могу задержать вас и на двадцать четыре часа даже без всякого обвинения.

— И даже без ванной комнаты? — уточнила Анна.

— По-вашему, мы здесь шутки шутим?

— По-моему, это уже переходит все границы. Я уже шесть раз ответила на все ваши вопросы, и я полностью доверяю Рорку Блеку. В этом деле замешаны две статуэтки, и ни при каких обстоятельствах наш аукцион не станет иметь дело с крадеными вещами.

— Так, значит, вы подняли со дна «Титаник»?

— Я не знаю подробностей, но уверена, что Рорк заполучил пропавшую, а не украденную статуэтку.

А заодно подписал договор о неразглашении с последним владельцем этого «Золотого сердца», так что если он теперь кому-нибудь все расскажет, даже самой Анне, то навсегда разрушит и свою собственную репутацию, и репутацию всего аукциона.

— Ну а где доказательства? — настаивала Хейди.

— А где мой адвокат?

— Вы действительно хотите, чтобы все зашло так далеко? — резко выдохнула Хейди.

Как же Анна от всего этого устала, устала отвечать на вопросы и тщательно подбирать слова. Она ни в чем не виновата, и ничьи слова и поступки не смогут этого изменить.

— Вы действительно хотите долго и продуктивно работать в правоохранительных органах?

Брови Хейди взлетели на лоб.

— Тогда советую вам побыстрее начать поиски нового подозреваемого. Потому что ни я, ни Рорк не имеем к этой краже ни малейшего отношения. Возможно, в этом замешан Далтон, ведь он просто спит и видит, как бы очернить наш аукцион. Но даже если он и вправду в этом замешан, то я об этом ничего не знаю. На этом я заканчиваю свою речь, агент Шоу, но, наверное, мне стоит добавить, что больше вы от меня ничего не добьетесь. Вам хочется разгадать большое запутанное международное дело и стать героем? Тогда оставьте меня в покое и займитесь чем-нибудь полезным.

— А вы умеете говорить складно, — после небольшой паузы заметила Хейди.

Анна подумала, что ей стоило бы поблагодарить ее за такие слова, но продолжала сидеть, плотно сжав губы.

— Как опять-таки большинство виновных, — добавила Хейди.

Анна упрямо сложила перед собой руки. Она уже попросила ванную комнату и адвоката. И в том, и в другом ей отказали, так что если они и дальше собираются нарушать все ее гражданские права, то и вправду дойдут с этой историей до «Нью-Йорк таймс».

Кронпринц Раиф Коури уже устал ждать. Пусть он и не знал, как принято вести расследования в Америке, но если бы ему дали волю, то Анна Ричардсон уже давно сидела бы за решеткой. Пара ночей в застенках, и она сама будет молить, чтобы ей позволили признаться во всех своих грехах.

Нельзя было ее отпускать, когда она сама заявилась к нему в гости в прошлом месяце. Хотя если бы он просто аннулировал ее визу и запер в подвале, мог бы получиться неплохой международный скандал. К тому же тогда ему хотелось от нее избавиться еще сильнее, чем ей самой убраться восвояси.

— Ваше высочество? Мы через пару минут приземлимся в Тетерборо.

— Спасибо, Гари, — поблагодарил Раиф и потянулся, сидя в белом кожаном кресле.

— Пока мы здесь, могу показать тебе город, — предложил его двоюродный брат, Тарик, разглядывая из окна Манхэттен. Он три года проучился в Гарварде на адвоката.

Отец Раифа, шейх Сафвах, всегда считал, что образование за рубежом просто необходимо отпрыскам королевской семьи. Так что сам Раиф провел два года в Оксфорде, изучая историю и политику, а потом неоднократно посещал Европу и Азию, но в Америке ему еще бывать не приходилось.

— Я сюда не на экскурсию приехал.

— А местные женщины сильно отличаются от наших, — усмехнулся Тарик.

— И даже не за женщинами. — Точнее, за одной конкретной женщиной, пусть она только попадется ему в руки, а уж говорить ее он точно заставит.

— Есть один чудесный ресторанчик с видом на Центральный парк, и…

— Ты хочешь, чтобы я сразу отправил тебя домой?

— Я хочу, чтобы ты немного расслабился.

Пусть Тарик и приходился ему всего лишь двоюродным братом, он все равно играл немаловажную роль в их королевской семье. Так что ему прощались многие вольности, но всему есть предел.

— Мы сюда прилетели за «Золотым сердцем», — твердо напомнил Раиф.

— Но нам все равно придется где-нибудь есть.

— Нам нужно сосредоточиться на главном.

— А семга в кленовом сиропе и грибы мацутакэ нам в этом отлично помогут.

— Тебе нужно выступать в суде, — усмехнулся Раиф, застегивая ремень безопасности. Они дружили с самого детства, но ему еще ни разу не удалось переспорить Тарика.

— Я бы с удовольствием, но король против, — вздохнул брат, откидываясь в кресле.

— А когда вся власть достанется мне, я тебя в суд и подавно не пущу.

— Когда ты придешь к власти, мне вообще придется эмигрировать.

Оба постарались сдержать усмешку.

— Если, конечно, мне так и не удастся научить тебя расслабляться, — продолжил Тарик. — Наверное, стоит познакомить тебя с девушкой.

— С девушками я как-нибудь и сам справлюсь. — Раифу, конечно, нужно было вести себя благоразумно, но сторонником целибата он никогда не был.

Любуясь декабрьским снегом во время приземления, Раиф в очередной раз задумался о том, как такой город мог возникнуть в таком отвратительном холодном месте.

— На Пятой авеню есть отличный клуб.

— Я не за этим прилетел в Нью-Йорк.

У него никак не получалось выбросить из головы Анну Ричардсон. И зачем он только ее поцеловал? И что хуже всего, ему понравилось. А уж о том, что получилось из этого единственного поцелуя, лучше и не думать.

И теперь, когда он закрывал глаза, перед его мысленным взором вставали ее светлые волосы, нежная молочная кожа и поразительные голубые глаза. Он до сих пор чувствовал вкус ее горячих сладких губ и аромат ванильных духов.

А когда они с Тариком наконец-то вылезли из самолета, их уже ждали посол с парочкой помощников и охранники.

Остается лишь радоваться, что пока он может так свободно перемещаться по свету, ведь совсем скоро каждая его поездка станет событием государственного значения. Ведь хоть его отцу еще нет и семидесяти, тропическая болезнь, которую он когда-то подцепил в Африке, периодически дает о себе знать, а последнюю пару месяцев Раиф уже начал серьезно беспокоиться, что на этот раз она может вконец доконать отца.

— Ваше королевское высочество, — как и положено, кланяясь, приветствовал его посол в традиционных одеждах.

Раиф заметил, как он слегка прищурился, увидев западный костюм самого Раифа.

Но что бы там посол ни подумал, озвучивать свои мысли он не стал и просто добавил:

— Добро пожаловать в Америку.

— Спасибо, Фариоль, — ответил Раиф и пожал послу руку, вместо того чтобы, как было принято, обнять собеседника и поцеловать воздух. — Машину ты нам приготовил?

— Конечно. — И он махнул рукой на лимузин «хаммер».

— Кажется, я просил нечто неприметное.

— Но здесь нет ни гербов, ни флагов, ничего такого, что могло бы вас выдать, — нахмурился Фариоль.

Раиф заметил, как Тарик отвернулся, чтобы спрятать усмешку.

— Я имел в виду какую-нибудь обыкновенную машину, которую смогу водить сам.

Сбитый с толку, Фариоль попятился, но один из его молодых помощников шагнул вперед:

— Я все сейчас устрою, господин посол.

— Пожалуйста, и побыстрее, — обратился Раиф прямо к помощнику, заслужив еще один неодобрительный взгляд Фариоля.

Помощник отошел и вытащил из кармана телефон, а Фариоль переключился на Тарика:

— Шейх Тарик.

Совсем легкое, но намеренное оскорбление, ведь это не кронпринц, а посол сказал последнее слово в разговоре.

Тарик многозначительно глянул на Раифа, а потом ответил:

— Господин посол, спасибо, что пришли лично нас поприветствовать.

— Вы уже знаете, когда вернетесь в Райяс?

— Разумеется, когда кронпринц решит, что нам пора покинуть Америку, — изобразив удивление, ответил Тарик.

От такого ответа Раиф сам едва не усмехнулся. Пусть наедине Тарик иногда и наглел почти до неприличия, но на людях он всегда строго придерживался формальностей этикета.

— Ваша машина будет здесь уже через пару минут, — сообщил вернувшийся помощник. — «Мерседес», седан, С-класс. Надеюсь, ваше высочество все устроит.

— Да, такая машина мне подойдет, — признал Раиф, а затем повернулся к Тарику: — Ты же знаешь, куда нам ехать?

Брат обернулся к одному из телохранителей:

— Джордан?

— Сэр, мы готовы.

Джордан Джонс, начальник их американской охраны, сдружился с Тариком во время учебы в Гарварде. Раиф никогда еще не встречал этого человека, но брат столько о нем рассказывал, что Раиф не сомневался — на него можно полностью положиться.

Как только подъехал обещанный «мерседес» серо-стального цвета, экипаж частного самолета принялся перекладывать королевские чемоданы в багажник.

— Вы свободны, — кивнул Раиф, отпуская Фариоля, и направился к машине, а за ним последовали и Тарик с Джорданом. — Я сам сяду за руль. — Раиф протянул руку за ключами, когда из «мерседеса» вылез водитель.

— Сэр? — Джордан быстро глянул на Тарика.

Убедившись, что Фариоль с помощниками их не слышат, тот тихо заметил:

— Поверь мне, Раиф, ты не хочешь садиться за руль.

— Вообще-то очень даже хочу.

— Нет, не хочешь.

Водитель-американец нерешительно посмотрел на них. А в Райясе ни у кого бы даже не возникло сомнений в том, что слова Раифа — закон.

— Кто из нас тут принц? — вопросил Раиф.

— А кто из нас водил на Манхэттене? — возразил Тарик.

— Я поведу, — вмешался Джордан и одним стремительным движением отобрал ключи у водителя. А потом открыл заднюю дверцу машины и добавил: — Иностранные члены королевской семьи поедут сзади, а коренной бруклинец — впереди.

— А ты весьма самоуверен, — заметил Раиф.

— А вы в этом сомневались… сэр?

— В моей стране тебя бы за такое обезглавили, — соврал Раиф, вслед за Тариком усаживаясь на заднее сиденье.

— А в моей стране я могу высадить вас в нужном месте, — не задумываясь, ответил Джордан.

И Раифу ничего не оставалось, кроме как улыбнуться, ведь, в конце концов, он никогда не возражал против того, чтобы ему говорили правду. Разумеется, если это делали достаточно уважительно и без лишних свидетелей. И уж человек, родившийся и выросший в Нью-Йорке, наверняка сумеет довезти его до Анны Ричардсон куда быстрее, чем он сам найдет к ней дорогу.

— Как я понимаю, вы остановились в «Плазе»? — уточнил Джордан, поправляя зеркало заднего вида. — Там отличное обслуживание и система безопасности.

— Никто не знает, что я сейчас в Нью-Йорке, — возразил Раиф, радуясь, что сможет обойтись без излишней охраны.

— Интерпол знает. — И когда Тарик усмехнулся, добавил: — Причем про то, что вы оба здесь.

— У Интерпола нет ко мне никаких претензий, — заметил Раиф.

— Да, но они боятся, что кое у кого они могут быть.

— Насколько мне известно, во всей Америке что-то против меня имеет только Анна Ричардсон, да и то потому, что я скоро выведу ее на чистую воду.

— Интерпол будет следить за вами, а все остальные будут следить за Интерполом. Так что, если у Райясов есть какие-то трудности или несогласия с соседями, или вообще с кем бы то ни было, сейчас самое время мне об этом сказать.

— У нас есть немного внутрисемейных трудностей, но кража «Золотого сердца» — единственный международный скандал, в котором за последнее время были замешаны Райясы, — ответил Тарик.

— Я слышал, ваш отец болен? — спросил Джордан, взглянув на Раифа в зеркало заднего вида.

— Он уже поправляется.

— Правда не имеет никакого значения, важна лишь видимость. И эта видимость заключается в том, что ваш отец при смерти. А это значит, скоро вы станете королем, а это, в свою очередь, означает, что кто-нибудь обязательно хочет вас убить.

— Просто из принципа? — усмехнулся Раиф, хотя и понимал — Джордан прав.

— Просто потому, что вы — важная фигура. Вам наследует двоюродная сестра Калила?

— Да.

— А кто к ней ближе всего? Особенно в последнее время?

— Вообще-то я приехал сюда всего на пару дней, — заметил Раиф.

— Но мне все равно нужно знать общую картину.

— У нее недавно появился новый парень-англичанин, — ответил Тарик.

Раиф быстро взглянул на брата. Им вовсе не нужно трясти перед Джорданом грязным бельем их семьи. И то, что Калила подобрала себе какого-то непонятного студента, вместо того чтобы соединиться с сыном уважаемого шейха, как и было запланировано много лет назад, позором легло на всю их семью. Но к государственной безопасности это не имеет ни малейшего отношения.

— Как его зовут? — настаивал Джордан, включая дворники, чтобы хоть что-то видеть в начавшейся метели.

— Тебе нужно всего лишь отвезти нас к Анне Ричардсон, а не составлять семейное досье, — не выдержал Раиф.

— Найлз, — ответил Тарик. — Больше нам ничего добиться от этой упрямой девчонки так и не удалось. Калила стала первой жертвой проклятия, а теперь еще и Маллика бросила невеста.

Раиф закатил глаза:

— Никакого проклятия не существует.

— Проклятие «Золотого сердца»? — уточнил Джордан.

— Всего лишь глупая легенда, — устало отмахнулся Раиф. Он, конечно, терпеливый человек, но всему есть предел.

— А что насчет этого Найлза? Откуда он появился?

— Он студент.

— Араб?

— Типичный англичанин, — резко ответил Раиф. — Давайте не будем отвлекаться. Сейчас нас в первую очередь интересует Анна Ричардсон.

— А это ты видела? — спросила Анну соседка, Дарби Мерси, следом за ней заходя в дом.

Анна искренне любила Дарби, но сейчас ей хотелось побыть в одиночестве. После общения с Интерполом она мечтала лишь о горячем душе, травяном чае и двенадцатичасовом сне.

— Что видела? — уточнила она, надеясь услышать в ответ что-нибудь простое и короткое.

— Сегодняшний «Инквизитор»?

— Я была слишком занята, чтобы читать газеты.

— Даже мимо газетного киоска не проходила? Ведь все прямо на первой полосе.

— Что — все?

Судя по тону Дарби, ей это «все» точно не понравится. Однако на сегодня проблем и так выше крыши, так что бы там ни было, она как-нибудь справится с этим завтра, после того как хорошенько отоспится и отдохнет.

— Твоя фотография.

Анна устало вздохнула и отправилась на кухню, но вместо чая решила прибегнуть к каберне совиньону. Оба этих напитка помогали ей быстро заснуть, но вино, в отличие от чая, еще и давало ей на время возможность забыть о том, во что превратилась ее жизнь.

— И на чем меня подловили на этот раз?

Она уже не раз попадала на первые полосы газет, особенно после того, как Далтон Ротшильд наврал об их отношениях.

— «Кутерьма на великосветском аукционе», — прочитала Дарби.

— Понятно, — пробормотала Анна, доставая из холодильника бутылку и роясь в шкафчике в поисках штопора. — И что там дальше?

Дарби уселась на высокий барный стул и расправила перед собой газету:

— «Не в силах очистить ни свое собственное имя, ни репутацию своей фирмы после скандала с «Золотым сердцем», Анна Ричардсон решила пойти по давно протоптанной тропинке».

— По какой еще тропинке? — удивилась Анна, откупоривая бутылку.

— Решить все проблемы через постель.

— Через постель Далтона? — Какая-то странная логика. Про них писали уже два месяца подряд, к чему опять возвращаться к этой теме?

— Через постель принца Раифа Коури.

Анна замерла с поднятым штопором в руке:

— Что?

— Ты меня слышала.

— Это что-то новенькое.

— Но у них есть фотография.

— И что с того? — В газетах уже мелькали сотни ее фотографий, и лично ей больше всего нравилась та, на которой она проливает кофе себе на блузку перед Метрополитен-оперой.

— На ней ты целуешь принца.

Анна почувствовала, как кровь отлила у нее от лица.

— И на фотошоп не похоже.

Анна подошла к столику, на котором лежала газета.

— Черт, — выдохнула она, любуясь на себя и Раифа. Она обнимает его за шею, их губы соприкасаются в страстном поцелуе…

— Подделка?

— Это было в Райясе. — Но кто мог тогда их снять?

— Так это правда? — Дарби прямо засветилась от радости. — Ты переспала с Раифом Коури?

— Нет, конечно. Но я его поцеловала. — И как бы ей сейчас ни хотелось свалить все на фотошоп, было бессмысленно отрицать правду. — Мы поцеловались один-единственный раз. И больше ничего не было. Но бог ты мой, это произошло на другом конце света, за высоченными дворцовыми стенами!

Анна невольно вспомнила тот волшебный поцелуй перед тем, как она улетела из Райяса. Можно подумать, что она и так редко его вспоминала.

— А ты и не говорила, что успела в него влюбиться.

— А я в него и не влюблялась. Он — заносчивый нахал, и к тому же твердо уверен, что я — воровка и врунья.

— А он неплохо целуется для заносчивого нахала, — улыбнулась Дарби, еще раз взглянув на фотографию.

— Но это же не я его целую, а он меня, — соврала Анна.

Пусть все действительно и начал Раиф, но она уже через секунду ему с готовностью ответила.

— Так это он в тебя влюбился? — протянула Дарби так, как будто просчитывала все возможные варианты.

— Это не романтический поцелуй, а обычная демонстрация силы. Этакий способ показать, кто тут хозяин.

— Как-то не похоже, чтобы ты сильно сопротивлялась.

Что ж, с правдой не поспоришь, ведь, как бы ей сейчас ни хотелось все изменить, тогда она действительно даже и не думала сопротивляться. Пусть Раиф заносчив и упрям, но при этом он еще и чертовски сексуален и отлично умеет целоваться. И когда их губы встретились, между ними что-то навсегда изменилось, однако Дарби об этом знать не нужно.

Ведь ей и самой непросто было забыть всю ту историю.

— Раиф всего лишь хотел показать, что это — его страна и он может делать в ней все, что захочет, и я ничем не смогу ему в этом помешать. И следующим же рейсом я улетела.

— Например?

— Что — например?

— Ты сказала, что он может там делать все, что захочет. Например?

Анна пожала плечами и вернулась к бутылке вина, в котором сейчас нуждалась как никогда.

— Например, обложить бедных непосильными налогами, отобрать частную собственность, национализировать любое предприятие или бросить ни в чем не повинного человека в тюрьму.

— И он собирался бросить в тюрьму тебя?

— Точно не знаю.

— Но вместо этого он тебя поцеловал?

— Наверное, и вряд ли он думал, что ему понравится. Но ему понравилось, и он на минуту отвлекся, так что у меня появилась возможность спастись бегством.

— А почему ты мне раньше об этом не рассказывала? — спросила Дарби, доставая два бокала.

— Проще все отрицать, когда ты не рассказываешь все подробности лучшей подруге.

— Да, тебе крупно не повезло, что вас сумел подкараулить какой-то фотограф.

Ладно, у нее в любом случае не слишком хорошо получалось все отрицать. И она все еще чувствовала, как сильные руки Раифа обнимают ее, ее губы до сих пор хранили вкус его губ, а терпкая восточная ночь и тихий океанский бриз не шли у нее из головы. И от одного этого воспоминания по всему ее телу пробежала волна сладостной дрожи.

— Лучше побыстрее все это запей, — откуда-то издалека послышался голос Дарби, и подруга заботливо подтолкнула к ней бокал вина.

Анна уже с благодарностью хотела последовать ее совету, как в дверь позвонили.

— Не открывай, — предложила Дарби. — Вдруг это очередной репортер?

Кроме репортера это еще может оказаться и Эдвина Барроуз, один из членов совета директоров их аукциона, которая любила заскочить к ней вечером, когда выгуливала своего кокер-спаниеля.

И ей просто необходимо рассказать Эдвине и о допросе Интерпола, и о том, откуда взялась эта фотография в газете, ведь Эдвина — одна из ее главных сторонниц в совете, а прямо сейчас ей нужна вся поддержка, на которую только можно рассчитывать.

Так что Анна направилась к домофону, решив, что если это окажется репортер, то она просто соврет и скажет, что Анны нет дома.

— Да?

— Анна? Это принц Раиф Коури, — заявил мужчина с очевидно поддельным акцентом. — Нам нужно поговорить.

— Ну конечно. Можете сразу сказать своему редактору, что ваша попытка не сработала.

Хотя акцент на самом деле весьма неплох, похоже, в «Инквизиторе» люди действительно знают свое дело.

— Вы всерьез считаете, что меня так легко обмануть?

— Ничего не говори! — прошептала Дарби. — Они же обязательно растащат все твои слова на цитаты!

— Мисс Ричардсон… — На этот раз голос был еще более надменным. — А вы серьезно считаете, что я могу так просто оставить вас в покое?

— Что? — тихо спросила Дарби, глядя на застывшую Анну.

— Это он, — выдохнула Анна, чувствуя, как у нее внезапно пересохло горло.

— Он?

Анна кивнула.

— Принц Раиф?

Анна еще раз кивнула. Раиф в Америке, и он знает, где она живет.

— Не впускай его, — предложила Дарби.

Анна чуть не рассмеялась от такого предостережения. Можно подумать, она сама не знает, как опасен может быть Раиф.

Анна вернулась к бокалу и осушила его одним глотком.

— Ни за что на свете.

Глава 2

Раиф никогда не понимал, почему в Америке так настойчиво противопоставляют логике законность, но все же решил не спорить с Тариком и Джорданом и подождать двадцать четыре часа, чтобы встретиться с Анной «законным» путем на благотворительном вечере.

Так что, добравшись до места, Раиф сразу же сделал щедрое пожертвование от имени своей королевской семьи, поздоровался со всеми необходимыми людьми, похвалил платье жены председателя и, больше не отвлекаясь ни на какую ерунду вроде еды и пустой болтовни, отправился на поиски Анны.

Целенаправленно обходя зал за залом, Раиф периодически поглядывал из огромных окон на готовящийся к Рождеству город, пока наконец не заметил за полускрытой решеткой с разноцветными звездами Анну, стоявшую рядом с оленем. И Раиф на мгновение замер, погрузившись в аромат шоколада и муската, ничего перед собой не видя, кроме самой Анны. Какой-то официант попробовал угостить его шампанским, но он лишь вежливо отказался и пошел вперед.

Анна была невероятно красива в ярко-красном вечернем платье без бретелек. Ткань плотно облегала роскошную грудь и подчеркивала тонкую талию. Длинная атласная юбка падала складками, скрывая длинные ноги, а из-под этой юбки кокетливо выглядывала босоножка с ремешками.

Анна рассмеялась словам своего собеседника, а потом пригубила шампанское. И когда ее ярко-алые губы прикоснулись к краю бокала, Раиф еще раз вспомнил их поцелуй и понял, что начинает возбуждаться, так что ему пришлось быстро взять себя в руки и успокоиться.

Постояв еще немного, Раиф наконец-то пошел навстречу Анне, и по пути другой услужливый официант снова предложил ему выпить. Но Раиф опять отказался, наблюдая, как Анна отходит от своего собеседника. А потом, когда до нее оставалось всего шесть метров, она наконец-то его заметила. Ее огромные голубые глаза удивленно расширились, а губы слегка приоткрылись.

Но ее изумление быстро перешло в раздражение.

— Уходи, — прошипела она.

— Нам нужно поговорить.

— Только не в таком людном месте.

— Тогда пойдем куда-нибудь, где не так людно. — Такой вариант ему и самому больше нравился.

— Уходи, Раиф, я не хочу, чтобы у «Инквизитора» появилась еще одна наша фотография, — попросила Анна, встревоженно озираясь.

— А кто тут говорит о фотографиях?

— Только не говори, что не видел «Инквизитор».

— Я не читаю желтую прессу, — соврал Раиф, ведь Джордан вчера специально притащил ему тот выпуск.

— Я тоже. И у меня нет ни малейшего желания снова попасть на ее полосы.

— Замечательно, ведь я не собираюсь тебя снова целовать.

— Нельзя, чтобы нас видели вместе, — продолжила Анна, все еще оглядываясь по сторонам.

— Ты права, — усмехнулся Раиф и схватил ее за руку.

— Отпусти меня.

— Только после того, как мы поговорим.

— Мне больно.

— Врешь. — Раиф предпочел бы держать ее раз в десять крепче, но решил пока не увлекаться.

Пусть у нее уже и успела возникнуть легкая паранойя насчет прессы, его такие мелочи совершенно не волновали. Пусть хоть весь мир считает, что у них роман, ему до этого нет никакого дела.

— Ты пытаешься сломать мне жизнь?

— А ты — мне?

— Я не имею никакого отношения к краже твоей статуэтки.

— Да, ты это уже говорила. — Вот только Раиф и на секунду в это не поверил. И даже чувствовал себя немного оскорбленным только оттого, что она могла подумать, что он купится на такую наглую ложь. Особенно после того, как его дядя, принц Маллик, описал вора, который вломился к ним во дворец и говорил в точности так, как и Рорк Блек.

— Раиф, пожалуйста, не здесь, не сейчас.

Эта мольба вдруг пробудила в нем какое-то совершенно непонятное и ненужное сочувствие.

Раиф попытался его побороть, ведь, в конце концов, он ничего не должен этой женщине, но что-то в чистых голубых глазах Анны заставило его дать слабину. Ненавидя самого себя, Раиф затащил ее за ширму и там отпустил.

— Так лучше?

— Нет.

Рядом с ними была какая-то дверь, и, решив, что раз уж ей так хочется уединиться, то пусть так и будет, Раиф затащил ее внутрь.

— Эй… — возмутилась Анна, когда он уже закрывал за ними дверь. — Ты не можешь просто…

— Я уже смог, — возразил Раиф, захлопывая дверь и пытаясь хоть что-то разглядеть в окружавшей их темноте. Женщинам следует думать, прежде чем озвучивать свои желания.

Они оказались в маленькой столовой, посреди которой стоял стол на шесть персон, вдоль двух стен шли полки с бутылками вина, а две другие занимали огромные окна, из которых открывался отличный вид на празднично украшенные сады.

— Выпусти меня, — потребовала Анна, направляясь к двери.

— Здесь нас никто не увидит, — возразил Раиф, вставая у нее на пути.

— Дело не в этом.

— А в чем же? В том, что я стою прямо перед тобой и требую ответа, не принимая твоей лжи?

Анна смотрела на него, плотно стиснув зубы, а через стенку до них доносились звуки музыки и гул голосов.

— Это не ложь, — наконец выдавила она.

Раиф попытался найти на ее лице следы того, что она врет, но вместо этого просто залюбовался ее красотой. Воспоминания вновь вернулись к нему, и Раифу захотелось провести рукой по ее гладкой щеке, прикоснуться к обнаженным плечам, попробовать на вкус нежные полные губы.

— Анна, — выдохнул он.

— И что ты хочешь от меня услышать? — Вместо злости в ее голосе теперь слышалась лишь усталость.

Дело не в том, что он хочет от нее услышать, а в том, что он хочет, что бы она сделала. И это желание не имело ни малейшего отношения к фамильной статуэтке.

— Как мне со всем этим покончить?

— Отдай статуэтку, — ответил Раиф, усилием воли заставляя себя вернуться к реальности.

— Это невозможно.

— Тогда скажи, где она.

— Я не знаю.

— Ну, отведи меня к Рорку Блеку.

— У Рорка нет твоей статуэтки.

Раиф еще на шаг приблизился к Анне, решив разом покончить со всем этим фарсом:

— В Райясе с тобой разговаривали бы совершенно иначе.

Анна судорожно вдохнула, но потом снова упрямо сжала губы. Раиф отчаянно стиснул кулаки, пытаясь побороть практически непреодолимое желание поцеловать ее.

— Но мы, к счастью, не в Райясе.

— К сожалению, — невольно поправил Раиф. Хотя он в любом случае слишком современен, чтобы тащить несогласную женщину в постель. Но с другой стороны, он был и достаточно традиционен, чтобы жалеть, что не может сейчас проделать этого с Анной.

— Почему? Если бы мы были в Райясе, ты уже бросил бы меня в темницу?

— Если бы мы были в Райясе, я уже бросил бы тебя в кровать, — честно признал Раиф.

От такой наглости у Анны перехватило дыхание.

— Еще всего каких-то сто лет назад, — задумчиво продолжил Раиф, — ты оказалась бы в моей постели еще в ту ночь, когда поцеловала меня.

— Похоже, мне повезло, что времена уже не те. И это не я тебя поцеловала, а ты меня.

— Возможно, — протянул Раиф, разглядывая ее роскошное тело. — Но в моей постели ты была бы счастлива.

— Ты настолько самоуверен?

— Мне говорили, что я отличный любовник.

Анна скрестила руки под грудью, отчего соблазнительные формы проступили еще отчетливее.

— А кто говорил? Женщины, которых ты мог заточить в темницу?

— В основном. — Раиф лишь пожал плечами, пытаясь оторвать взгляд от ее волшебной груди. Ему как-то еще ни разу не приходило в голову, что любовницы могли просто тешить его самолюбие.

— Попробуй как-нибудь заняться любовью с той, над чьей жизнью и смертью ты не властен.

— Спасибо за совет. — Он бы предпочел, чтобы этой женщиной стала сама Анна. Прямо здесь и прямо сейчас.

— Вот тогда и узнаешь, на что ты действительно способен.

— Если ты, конечно, не хочешь провести испытание сама, то предлагаю сменить тему разговора.

— Что?

Раиф лишь приподнял брови и выразительно посмотрел на нее.

— А…

— Да.

— Я ничего такого не имела в виду… — протянула Анна, обнимая себя за плечи.

— Мой отец серьезно болен, — Раиф сам резко сменил тему, — и очень тяжело переживает пропажу «Золотого сердца».

— Мне очень жаль, — тихо прошептала Анна.

Раиф вдруг почувствовал, что ему сложно сохранять спокойствие. Странно. Ведь он уже тысячи раз говорил об отце, ничего особенного при этом не испытывая.

— И чтобы вернуть королю душевное спокойствие, мне нужно отыскать эту статуэтку.

— Если бы я могла, обязательно бы тебе в этом помогла, — заверила Анна, прикасаясь к его руке.

Раиф взглянул на тонкую изящную руку, а потом посмотрел в ее открытое, честное лицо, на котором ясно читалось сочувствие. Просто не верится, что именно она украла статуэтку.

— Так помоги.

— Я не могу. — Теперь у нее на глазах заблестели слезы.

— Можешь. — Руки Раифа обвили талию Анны, а сам он навис над ней.

— Раиф…

Ее соблазнительные изгибы прижимались к его подтянутому телу, а лавандовый аромат кружил голову.

Сейчас он ее поцелует. Сейчас он снова ее поцелует, и никакая сила в этом мире не сможет его остановить.

Запустив руку в божественные светлые волосы, Раиф подался вперед, заранее предвкушая сладостный вкус, как вдруг…

— Калифорния, — выдохнула Анна.

— Что? — недоуменно переспросил он.

— Рорк говорил, что собирается в Калифорнию.

Раиф немного отстранился:

— А поконкретней?

— Лос-Анджелес. — Анна попыталась вырваться из его объятий. — Обычно он останавливается в Санта-Монике, в «Реджинальде».

— Ты врешь.

Анна покачала головой.

— Но ты выдаешь мне Рорка.

— Да.

— Только чтобы избежать поцелуя.

— Мне и того хватило.

Раиф неохотно убрал руку от ее волос. Ему и самому хватило проблем от того поцелуя, вот только проблемы у них были совершенно разные. Он не мог выкинуть ее из головы, а это сильно сказывалось на его способности думать о благе государства.

— Санта-Моника?

— Санта-Моника, «Реджинальд».

— И статуэтка у него?

— Он все тебе расскажет.

Раиф немного помедлил.

— Как-то все получается слишком просто.

— Для меня это совершенно не просто.

Раиф внимательно посмотрел на нее.

— Отпусти меня, в этой стране насилие — это преступление.

— Но я же не делаю тебе больно.

— Но тебе все равно нужно мое согласие, чтобы вот так держать меня в своих руках.

— Но это глупость.

— Возможно, в Райясе это и глупость, но здесь — похищение и насильственное удержание.

Раиф прекрасно понимал, что она преувеличивает, но, с другой стороны, она кое-что ему все-таки дала, так что нужно ее отпустить.

Раиф слегка ослабил хватку, и Анна тут же высвободилась.

— Можешь идти, — объявил он.

— Очень любезно с твоей стороны. — Теперь ее слова звучали довольно миролюбиво, однако она все равно поспешила направиться к двери, но, замерев на пороге, все же обернулась.

На секунду Раифу показалось, что он действительно сумел напугать ее. Но она должна знать — максимум, на что бы он пошел, это обычный поцелуй, так что никакая опасность ей не грозила.

А потом Раиф мысленно выругал себя, ведь она — воровка, ограбившая его семью. И раз уж ей пришлось сегодня немного поволноваться, она сама в этом виновата. И ее признание лишь подтверждает, что она замешана в краже.

Ладно, теперь ему ничего не остается, кроме как ехать в Калифорнию. И уж Рорк Блек простым испугом не отделается.

— Он тебя напугал? — спросила Дарби, отбрасывая темные волосы со вспотевшего лба.

Они обе старательно крутили педали велотренажеров. Анна проехала уже почти тридцать километров, но что-то ей подсказывало, что Дарби уже давно ушла вперед. Она посмотрела на экран, где телеведущий что-то беззвучно рассказывал про грузовые поставки и тарифы на Средиземном море.

— Но он же не узнает, что это я, — резонно заметила Анна. — А главное — это сработало, ведь так?

— А о завтрашнем дне ты не думаешь?

— Я забронировала три ночи в отеле «Реджинальд» в Санта-Монике на имя Рорка. Так что Раифу с его приятелями придется просидеть перед отелем три дня, подкарауливая Рорка.

— А что будет потом, когда эти три дня закончатся?

Анна пожала плечами:

— Наверное, Раиф просто решит, что планы Рорка изменились. А если мне повезет, он останется в Калифорнии на какое-то время, чтобы отыскать там Рорка.

— В общем, ты отправила кронпринца по заведомо ложному следу.

— Ну не могла же я допустить, чтобы он слонялся за мной по всему городу. — И это не говоря о том, что здесь полно фотографов, которые могут поймать их вместе, и о том, что ей нужно сосредоточиться на завершающем годовом аукционе, который состоится сегодня вечером. Ведь на том благотворительном вечере она чуть снова его не поцеловала. Такое не должно больше повториться. Никогда и ни за что.

— А что, если он действительно найдет Рорка?

Анна покачала головой:

— Я оставила ему десяток сообщений, но он не отвечает. Значит, он или действительно находится в недосягаемости, или боится отвечать даже мне.

— А фэбээровцы все еще его ищут?

— Он их все еще интересует, так же как и Интерпол. Но без доказательств кражи, которых они никогда не найдут, им нечего предъявить Рорку.

— Не найдут потому, что он их так хорошо спрятал, или потому, что они не существуют?

— Потому что они не существуют.

— А ты в этом совершенно уверена?

— Я знаю Рорка достаточно давно, чтобы сомневаться в его честности. Пусть он сейчас и не отвечает на мои сообщения, но я готова поручиться — он делает все, что в его силах, чтобы обелить имя «Ваверли».

Пусть Рорк всегда готов пойти на любой риск и играет по-крупному, но у него есть определенные принципы, и он весьма профессионален. Он уверял ее, что «Золотое сердце» попало к нему законным путем, так что ей не в чем сомневаться. Хотя иногда ей и хотелось бы, чтобы он поторопился с доказательствами.

Анна посмотрела на одометр. Она уже проехала больше тридцати двух километров.

— А если ты ошиблась в Рорке? — тихо спросила Дарби.

— Тогда я потеряю работу. Причем за такую ошибку придется расплачиваться не только мне, но и всем Ваверли, а наш аукцион, скорее всего, проглотит Ротшильд. — Анна перестала крутить педали и глубоко вздохнула, чувствуя, как бешено бьется в груди сердце. А потом взяла полотенца и вытерла взмокшие лицо и шею.

Дарби тоже остановилась, и Анна заметила, что подруга обогнала ее на целых пять километров. Да, похоже, что она совсем обленилась.

— Мне пора домой, собираться на работу. У нас сегодня важный день.

— И что вы продаете? — спросила Дарби, слезая с тренажера.

— Всякие побрякушки для миллиардеров, которые еще не успели закупиться подарками на Рождество, — пошутила Анна, расправляя футболку.

Предрождественская пора — последняя возможность добиться запланированных продаж. Сегодня у них были назначены торги королевскими драгоценностями и антикварной мебелью с обоих берегов Атлантики. Ваверли уже давно были в деле и отлично знали, что богачи любят дарить в декабре своим женам и любовницам.

Любой престарелый миллионер может купить браслет с бриллиантами в двадцать карат, но вот позволить себе подарить любимой камушек, который когда-то носили особы королевских кровей, могут лишь избранные.

Анна наклонилась, чтобы выключить тренажер, но Дарби вдруг застонала и тряхнула ее за плечо.

— Что?

В ответ Дарби лишь молча кивнула на телевизор.

На экране Далтон Ротшильд что-то беззвучно говорил, а сбоку от него красовалась фотография целующихся Анны и Раифа.

— Что он говорит?

Как бы в ответ на ее слова по экрану побежали субтитры.

«Как вы считаете, акционеры примут ваше предложение?» — спросил репортер.

«Учитывая последние события и поведение мисс Ричардсон, — ответил Далтон, — я на это весьма рассчитываю».

— Сукин сын, — протянула Дарби.

— Да, он всегда играл грязно, — признала Анна, пытаясь сосредоточиться на его словах.

Неужели что-то изменилось? Ведь она и так прекрасно понимала, что о стопроцентной поддержке совета она может даже и не мечтать. Но уж на половину она точно рассчитывала. Хотя, спасибо Раифу, вчера баланс мог сместиться совсем не в ее пользу.

Но это все равно не объясняет того, с какой стати вдруг акционерам понадобится продавать их акции Ротшильду.

Хотя в общем-то с Далтона станется и наврать. Но если он сейчас не врет, она может смело собирать манатки и отправляться отдыхать на какой-нибудь дешевый пляж в Карибском море, потому что ее карьера на этом и окончится.

— И что ты собираешься делать? — спросила Дарби, когда в новостях заговорили о чем-то другом.

— Мне нужно поговорить с Эдвиной, — ответила Анна, набросив на плечи полотенце и направляясь к душевой, где в шкафчике остался ее мобильный. Нужно срочно узнать, кто из совета поддерживает Далтона.

— А как насчет Рорка?

Несмотря на свою показную уверенность, Анне уже давно стоило большого труда сохранять видимое спокойствие.

— Все очень сложно, но если он в самое ближайшее время не объявится с доказательствами того, что нам досталось пропавшее, а не украденное у Раифа «Золотое сердце», то он может вообще не появляться. Ведь к тому моменту никого из Ваверли уже не останется, чтобы продать эту статуэтку.

— Тебя уволят? — спросила Дарби.

— Думаю, я узнаю об этом после завтрашнего аукциона. Чертов Раиф Коури, — выдохнула Анна сквозь сжатые зубы.

Если бы он только не преследовал ее с этой дурацкой статуэткой и не подливал масла в огонь. Если бы он не натравливал на нее Интерпол, не обвинял, не целовал…

Ладно, сейчас не до него, нужно просто сосредоточиться и до конца бороться за любимую работу.

Раиф задумчиво разглядывал ночной Манхэттен из окна «Плазы». Сегодня он наконец понял, что Анна его обманула и он зря потратил два дня в Калифорнии, разыскивая Рорка, который, может, вообще никогда там не был. И пусть на его имя и был забронирован номер, однако Джордан быстро установил, что заплатили за него кредитной карточкой самой Анны.

Что ж, похоже, эта женщина весьма умна. И к тому же хитра. Ладно, с играми покончено, теперь он точно знает, что делать.

Раиф услышал, как дверь сначала открылась, а потом закрылась.

— Все готово, — объявил Тарик, подходя к Раифу.

— И она купилась?

— Прибежит сюда через двадцать минут.

— Хорошо. — Раиф удовлетворенно улыбнулся.

— Ты голоден?

— Нет.

— Я подумал, может, потом…

— Потом я буду занят.

— Мне спросить чем? — после небольшой паузы уточнил Тарик.

— Не стоит. Джордан уже ушел?

— Да.

— И тебе следует взять с него пример.

— Раиф, ты не… Раиф резко обернулся:

— Что?

Он практически видел, что сейчас происходит у Тарика в голове. Неужели он действительно посмеет вести себя с Раифом как с двоюродным братом и приятелем детских игр? Или, может, вспомнит, что перед ним — его будущий король?

— Тебе тоже следует уйти, — мягко повторил Раиф.

— Я о тебе беспокоюсь.

— А я беспокоюсь о Райясе.

— Но ты же ей не навредишь? — все же осмелился спросить Тарик.

— Я не знаю. Она сделала то, что сделала, а мне нужно то, что мне нужно. — Раиф действительно не знал, что станет с ней делать. Вот только Тарику он это объяснять не обязан, и Раиф решил сменить тему разговора: — Калила звонила.

— Неужели она наконец одумалась?

— Мечтай, она всего лишь испорченная нахалка.

— Похоже, она вообще ни о чем не в состоянии думать, кроме своих эгоистичных желаний. Ни король, ни страна ее совершенно не интересуют.

— Она всего лишь жертва современности.

— Нельзя было разрешать ей учиться в Стамбуле.

— Но ей нужно было узнать мир, — возразил Тарик, тоже подходя к окну.

— Ей нужно узнать лишь свой долг.

Тарик немного помолчал, а потом все же спросил:

— А ты не думаешь, что в этом замешано проклятие «Золотого сердца»?

— Нет никого проклятия.

— Тогда почему ты так привязался к Анне Ричардсон?

— Потому что я хочу ее придушить.

— Но сперва зацеловать до потери чувств.

— Но это не имеет ни малейшего отношения к любви. — Раиф не стал отрицать очевидного. — Обычная похоть.

Он никогда и ни за что не поверит в проклятие «Золотого сердца». Молодая невеста Маллика просто передумала, а Айми намного лучше с ее новым кавалером.

— И ты в этом уверен?

— Уверен. — Он — здоровый мужчина, а Анна — невероятно привлекательная женщина. Скорее уж с ним было бы что-то не так, если он не захотел затащить ее в постель. И никакие статуэтки не имеют к этому никакого отношения.

— Если ты зайдешь слишком далеко, тебя выгонят из страны, — предупредил Тарик.

— Не волнуйся, дальше, чем нужно, я не зайду.

Тарик усмехнулся:

— Мы в Америке, так что ты даже не видишь, где проходит черта допустимого.

— Со мной все будет в порядке, а тебе пора идти. Я не хочу, чтобы ты еще больше оказался бы во всем этом замешанным.

— Ладно, — сдался Тарик. — Я знаю отличный клуб на Пятой авеню. Неплохая музыка, отличный коньяк и роскошные женщины. Не упусти свой шанс.

— Я его никогда не упускаю, — отмахнулся Раиф, все его мысли уже были заняты тем, что он скажет и сделает, когда увидит Анну.

Он услышал, как за братом закрывается дверь.

Раиф решил, что ему лучше уйти в небольшую нишу в гостиной, чтобы Анна не сразу его заметила, когда войдет.

Через пару минут, как и предполагалось, ее привел швейцар и предложил расположиться за столом в центре гостиной. Когда швейцар ушел, а Анна начала с любопытством оглядываться по сторонам, Раиф вышел из своего укрытия.

Как только Анна заметила какое-то движение, она сразу же вскочила:

— Мистер Освальд?

— Привет, Анна.

— Что? Раиф? — Она озадаченно оглянулась. — Но я же должна здесь встретится с…

— Да, я знаю, с Леопольдом Освальдом.

— Он собирается выставить на аукцион несколько картин. — Она явно еще ничего не поняла.

— Боюсь, что нет, — заметил Раиф, останавливаясь прямо перед ней.

Анна молча посмотрела на него. Похоже, до нее уже кое-что дошло.

— Я должен был встретиться с Рорком, — на всякий случай подсказал Раиф. — А ты должна была встретиться с Леопольдом… — Он специально не договорил, чтобы она сама смогла заполнить пробелы.

— Леопольд не придет.

— А ты догадливая.

— Ты соврал мне. Ну или кто-то еще с очень убедительным немецким акцентом — по твоей указке.

— А ты соврала мне, — мягко заметил Раиф.

— Но я действительно думала, что Рорк будет в Санта-Монике.

— Ты сама забронировала номер в отеле и сама за него заплатила.

— Ладно, но я не думала, что ты об этом узнаешь.

— Игры закончились.

— Я не могла допустить, чтобы ты прилюдно хватал меня за руки. Сейчас настал решающий момент для всех Ваверли и для меня лично.

— То есть ты хочешь сказать, что при определенных условиях врать допустимо?

— Когда правда на твоей стороне, то да, допустимо.

— Хорошо. Тогда ты сможешь понять, почему я вынужден так себя вести.

Анна отступила на полшага назад и подозрительно спросила:

— Как — так?

— Я собираюсь позвонить Рорку Блеку и предложить ему сделку. — Раиф полез в карман за телефоном. — Можешь считать, что я тебя уже похитил.

Анна удивленно моргнула:

— Что за бред?

Но Раиф ничего не ответил и только улыбнулся, предоставив ей возможность самой сложить два и два.

Как и следовало ожидать, она сразу же направилась к двери.

— Снаружи стоит охранник. Он из Райяса и очень мне предан.

Анна замедлила шаг, но потом все равно широко распахнула дверь и столкнулась лицом к лицу с двухметровой грудой мышц, весившей больше центнера, по имени Али Гинш. Али приветливо улыбнулся. Анна вздрогнула и захлопнула дверь. А потом потянулась к сумочке за телефоном. Но через три секунды ее телефон уже был в руках Раифа.

— Спасибо, а то я как раз не знал, где взять личный номер Рорка, ведь он же наверняка у тебя есть? — уточнил Раиф, листая записную книжку.

— Верни немедленно, — запротестовала Анна, пытаясь отобрать у него мобильный.

— Зря стараешься.

— Ты не имеешь права…

— Ты тоже, и мне пришлось из-за тебя два раза лететь через всю страну. Думаю, ты три дня назад потеряла всякое право взывать к моральным принципам.

— Но я не нарушала закон.

— Это помогает тебе крепче спать по ночам?

— Я замечательно сплю.

— Да, я тоже скоро буду замечательно спать по ночам, — пообещал Раиф, наконец-то находя нужный номер и нажимая кнопку вызова.

Анна нахмурилась:

— Я уже оставила ему десяток сообщений.

— Но не таких, как мое, — улыбнулся Раиф, слушая приветствие на голосовой почте Рорка.

— Рорк, — начал он в трубку. — Я — принц Раиф и у меня Анна. Позвони мне.

— Они тебя арестуют, — пообещала Анна. — Поверь мне, Раиф, я говорю серьезно. Ты заходишь слишком далеко, это уже не шутки.

— Никто меня не арестует. — Ему просто необходимо вернуть «Золотое сердце», и, судя по тому, что ему доводилось читать и слышать, Рорк пойдет на что угодно, чтобы вернуть Анну.

— Ты взял меня в заложницы и требуешь за меня выкуп. Чем, по-твоему, все это может закончиться?

— Я надеюсь, все это закончится тем, что Рорк наконец-то вернет мне «Золотое сердце».

— Непременно, вместе со спецназом. Раиф, позвони ему и скажи, что передумал. Хватит. Отпусти меня.

Но Раиф лишь покачал головой:

— У тебя была возможность решить все мирным путем.

— Ты понимаешь, что делаешь? Тебя посадят лет на двадцать.

— В худшем случае меня просто выгонят из страны, — усмехнулся Раиф. — А так как Райяс — единственная в мире страна, которая стабильно поставляет на рынок редчайшие минералы, о моей вольности все очень скоро забудут. — Раиф засунул мобильник Анны себе в карман. — Ты все еще не поняла?

— Чего не поняла?

— Кто я такой и что я могу сделать. Анна, я — кронпринц иностранного государства, так что я нахожусь под защитой дипломатической неприкосновенности. Мне что угодно сойдет с рук.

— Дипломатическая… — Анна судорожно сглотнула.

— Теперь ты полностью в моей власти.

Глава 3

— Раиф, я не собираюсь играть в твои игры.

— А я разве что-нибудь говорил об играх?

Он выглядел до отвращения спокойным и уверенным в себе. Черный костюм, шикарные туфли, элегантная стрижка, белоснежная рубашка, идеально завязанный галстук — все это придавало ему необычайно властный вид, а роскошная обстановка лишь завершала картину. Анне ни разу не удавалось заметить на его щеках даже легкой щетины, а теперь она еще задумалась, не делает ли парикмахер ему прическу каждое утро.

— Да ладно, неужели ты серьезно думаешь, я поверю, что ты станешь меня тут удерживать насильно?

Раиф пожал плечами:

— Но ты же еще здесь?

— Я уже ухожу.

— Что ж, попробуй.

Анна взялась за ближайший телефон, но в трубке не было гудков.

— Ты отключил телефон? — недоверчиво спросила она.

Раиф кивнул.

— И почему мне кажется, что ты уже не первый раз похищаешь человека?

— Это первый раз, когда этот человек пытается сбежать.

— Что? Хочешь сказать, обычно твои жертвы кидаются тебе в ноги?

— Иногда.

— Ты — мыльный пузырь, ты это знаешь?

— Я знаю, что у меня полно привилегий.

— Привилегий? — Анна бросила бесполезную трубку на рычаг. — Привилегии — это ночная сиделка, собственный замок и «порше» на шестнадцатилетие. А ты — всего лишь мелкий королек с манией собственного величия, которому никто не потрудился объяснить границы дозволенного.

— А ты — изворотливая маленькая лгунья, которую просто необходимо познакомить с детектором лжи, — опасно прищурившись, заметил Раиф.

— А он у тебя есть? Я согласна, прямо здесь и прямо сейчас.

— К сожалению, эту возможность я как-то не предусмотрел.

— Жаль, а то мы могли бы прямо сейчас покончить со всем этим фарсом.

— А так нам придется дожидаться звонка Рорка.

— Он не позвонит. — Такой человек, как Рорк Блек, никогда не пойдет на переговоры с похитителем. — У меня сегодня аукцион, мне нужно работать.

Раиф выставил перед собой руки, как будто сдаваясь:

— Тебе нужно на работу? А почему ты раньше молчала? Тогда я не могу больше тебя удерживать и сдаюсь. Иди на все четыре стороны.

— Придурок, — выдохнула Анна и скрестила руки на груди.

— Хочешь есть?

Анна уже давно успела проголодаться, но ему в этом она ни за что не признается и не примет его доброты. Она ведь читала о стокгольмском синдроме.

— Нет, — отмахнулась Анна и уселась на диван. Она весь день проходила в узких туфлях на девятисантиметровых каблуках, и теперь у нее зверски болели ноги.

Она одевалась специально ради грандиозного аукциона, а что о ней подумает Раиф, ее мало волновало. И даже наоборот, если бы она знала, что ее ждет, то выбрала бы не такую облегающую юбку и блузку с не таким глубоким вырезом. Да и бюстгальтер она бы точно надела другой. Этот новый оказался на удивление жестким и неудобным. Не самое лучшее приобретение в ее жизни, но он так соблазнительно смотрелся, что она просто не смогла перед ним устоять.

— Ты всегда такая упрямая? — поинтересовался Раиф, усаживаясь в кресло.

— Извини, — приторно-сладко проворковала Анна. — Я веду себя неправильно для жертвы похищения?

— Все, что тебе нужно сейчас делать, — это слушаться меня, — пояснил Раиф, вытягивая длинные ноги. — И чем лучше ты с этим справишься, тем быстрее все это закончится.

— Под послушанием ты подразумеваешь то, что я должна признать, что стащила твою статуэтку? — Как же она устала. Все пытаются добиться от нее этого признания.

— А ты догадливая, — усмехнулся Раиф, вытащил телефон и добавил в трубку: — Али? Ужин на одного.

Анна закатила глаза.

— Передумала?

— Нет. — Она поднялась. — Могу я воспользоваться ванной?

— Да. — Раиф кивнул в сторону коридора, начинавшегося за огромным пианино.

Анна отправилась в указанном направлении, пройдя по дороге мимо спальни с королевских размеров кроватью, застеленной стеганым покрывалом. И судорожно сглотнула, только представив себя в этой кровати с Раифом.

Нет, он не осмелится. Не зайдет так далеко.

Пусть у него и есть дипломатическая неприкосновенность, но должны же у него кроме этого быть еще и хоть какие-то моральные принципы. Во всяком случае, ей придется на это надеяться. А еще на то, что в Райясе не принято каждый день предаваться постельным утехам с первой подвернувшейся под руку женщиной.

Закрыв за собой дверь и повернув замок, Анна прижалась к ней спиной и закрыла глаза. А может, просто посидеть здесь взаперти, пока Раиф наконец-то не одумается?

Она приоткрыла глаза и посмотрела на свое отражение в зеркале. А что, это не такая уж и плохая идея. Замок его удержит, а пока она его не видит, вполне может делать вид, что ее совсем к нему не тянет.

Анна задумчиво огляделась. Никогда еще она не была в такой огромной ванной комнате. В нише под заиндевевшим окном стояла ванна на четырех человек, а вокруг нее разместились вазы с цветами и канделябры, а чуть поодаль стояли мягкий диванчик и столик. Всевозможные туалетные принадлежности щедрой россыпью виднелись в многочисленных корзиночках, а довершали картину два пушистых халата, висящих у двери.

Туалет скромно прятался за дверью матового стекла, а душем, не мешая друг другу, одновременно могли бы воспользоваться десяток человек. Где-то тут наверняка еще скрывалась горка полотенец и телефон… Анна пересекла комнату и взялась за изящную трубку из слоновой кости. А потом, затаив дыхание, поднесла ее к уху.

Тишина. Черт. Ладно, глупо было надеяться.

Анна еще раз взглянула на огромную ванну и потерла ребра, в которые безжалостно упирался узкий и жесткий бюстгальтер. Одна мысль о горячей ванне казалась ей сейчас безумно привлекательной. А Раиф ее как-нибудь подождет.

Вот только если он надеялся, что она устроит истерику или впадет в отчаяние, его ждет серьезное разочарование. Дипломатическая неприкосновенность или нет, ему все равно придется отвечать за свои действия, этого она точно добьется.

Но пока что ей особо выбирать не приходится. Можно либо вернуться к этому надменному придурку и попытаться в чем-то его убедить, либо опять-таки к нему вернуться и, глотая слюнки, наблюдать за его обедом, либо просто остаться здесь и получить максимум удовольствия, воспользовавшись местной роскошью.

— Получай, Раиф Коури, — буркнула Анна себе под нос.

Она наугад открыла один из кранов. Но когда вода уже наполнила почти всю ванну, Анна серьезно засомневалась. Неужели она действительно хочет раздеться, когда от Раифа ее отделяет всего лишь тонкая стенка? Может лучше вернуться и еще раз попросить отпустить ее? Ведь если она сегодня просто возьмет и исчезнет, не сказав никому ни слова, мнение совета директоров точно сместится не в ее пользу. И ее вполне могут уволить.

Может, Раиф ее все-таки пожалеет?

Она попыталась представить себе такую картину, но у нее ничего не получилось. Наверняка он ответит, что отпустит ее только после того, как она признается в краже. Ему даже понравится, что она окажется под двойным давлением, ведь это ему только на руку.

Анна снова поглядела на пенящуюся воду, гадая, сколько времени он собирается держать ее взаперти. Как минимум всю сегодняшнюю ночь, а может, еще и весь завтрашний день. Никто не знает, что она направилась в «Плазу», и Интерпол может решить, что она убежала из города, или из штата, или даже из страны. И на этом основании еще больше уверится в ее виновности.

Усевшись на край ванны, Анна грустно вздохнула. На тяжелую кавалерию можно даже и не рассчитывать. Рорк не позвонит, а Раиф не прислушается к доводам рассудка.

Анна стащила туфли и с наслаждением пошевелила пальцами. А потом, немного порывшись в ящичках, нашла коробок спичек и свое любимое лавандовое масло. Открыв флакончик, она вдохнула нежный аромат. Как же мало человеку нужно для счастья.

Анна зажгла ближайшую к ней свечу, затем еще несколько и выключила воду, затем неторопливо сняла пиджак и повесила его вместо одного из пушистых полотенец, расстегнула блузку и стянула юбку и комбинацию, а потом наконец-то избавилась от докучливого бюстгальтера и от трусиков.

Тут ее взгляд зацепился за что-то под туалетным столиком. Неужели это мини-холодильник?

Стоило ей открыть дверцу, как ее взгляду предстали ровные ряды бутылок с вином, пивом, джином, водкой, скотчем и шампанским.

«Оказывается, в этом мире еще осталось что-то хорошее».

Быстро отыскав бокалы, Анна откупорила бутылку шампанского, да так, что отлетевшая пробка приземлилась точно в ванну. Поставив бокал с шампанским на край ванны, она с блаженным стоном полезла в горячую ароматную воду.

И в эту секунду раздался стук в дверь.

— Анна?

— Я занята.

— Что ты там делаешь?

Анна пригубила шампанское. Просто божественно.

— Анна?

— Я занята, — повторила она, откидываясь на бортик.

— Чем?

— Это очень невежливый вопрос.

— Ты наполняла ванну?

— А ты знаешь, что здесь есть мини-бар?

— Раньше не знал, — после небольшой паузы признал Раиф.

— Я сейчас пью весьма недурное шампанское. Они же запишут его на твой счет, ведь так? — Анна сделала еще один глоток.

— Наверняка.

— Хорошо.

— Тащи его сюда.

— Нет.

— Рорк перезвонил.

Неужели он и вправду рассчитывал, что она на это купится?

— Ну конечно.

— Он сказал, что готов привезти статуэтку.

Анна сделала очередной глоток и поудобнее устроилась в ванне.

— Проваливай, Раиф. Хочешь держать меня взаперти? Пожалуйста. Не даешь мне работать? Хорошо. Но можем мы хотя бы не врать друг другу?

— Завтра вечером.

Жаль, что она не догадалась выключить свет.

— В смысле — завтра вечером ты меня выпустишь?

— Завтра вечером мы встретимся с Рорком.

И именно тогда Анна заметила выключатель, до которого могла дотянуться, не вставая. Теперь свет свечей отражался от черно-золотой плитки, а шампанское уже начинало давать о себе знать. Анна блаженно прикрыла глаза.

— Анна?

— Я не обращаю на тебя внимания.

— Ты просто невозможна.

— Я просто устала. — Как морально, так и физически. Последние пять месяцев ее просто доканали, причем до такой степени, что она уже начала даже надеяться, что ее уволят. Ведь тогда она сможет наконец-то отдохнуть.

— Рано или поздно тебе все равно придется оттуда выйти.

Анна и сама это прекрасно понимала, но потом — это не сейчас. А сейчас у нее есть уникальная возможность хоть ненадолго спрятаться от всех проблем.

— Анна? — еще раз позвал Раиф, опускаясь в одно из кресел в коридоре. Он никак не мог отогнать образ обнаженной Анны, вальяжно разлегшейся в ванне в клубах пара.

— Проваливай, — снова повторила она из-за закрытой двери.

Раиф прекрасно понимал — именно это ему и следует сделать, но что-то в ней завораживало его.

— Никуда я не уйду, — наконец ответил он.

— Ты сторожишь дверь?

— Что-то вроде того.

— Ты не даешь мне работать, и из-за тебя меня, скорее всего, уволят.

— А ты не даешь мне возможности проводить время с семьей.

— Так тебе мешаю только я? Тогда прошу тебя, возвращайся к семье, я буду только рада.

Раиф не выдержал и усмехнулся. С ней очень интересно разговаривать.

— А что бы ты там делала? — полюбопытствовал Раиф, поудобнее усаживаясь в кресле.

— Где?

— На работе. Чем бы там занималась в такой поздний час?

— Я должна присутствовать на аукционе. Сегодня мы выставляем на торги старинные драгоценности, очень дорогие и с очень богатой историей. Многие из них когда-то принадлежали особам королевских кровей, некоторые прославились благодаря Голливуду и политикам.

— Барон Лесли и его часы на цепочке? — наугад спросил Раиф.

— Да, или знаменитое изумрудное ожерелье баронессы Байон. Этакий аналог рождественских распродаж для миллиардеров.

— Я бы не отказался прикупить что-нибудь для Калилы, — заметил Раиф, вытягивая ноги.

Стоит напомнить сестренке о том, чего она на самом деле стоит, ведь такой подарочек ее британскому студенту явно не по карману.

— Хочешь взглянуть на ожерелье? Я могу провести тебя мимо охраны.

Раиф снова усмехнулся:

— Отличная попытка.

— А еще там есть симпатичная тиара, мелькавшая когда-то при дворе Людовика Шестнадцатого. Готова поспорить, она отлично будет смотреться на Калиле. И стоит всего три миллиона, то есть для тебя — сущие гроши. Так что, думаю, ты в состоянии купить мне еще одну бутылку шампанского.

Раиф выпрямился в кресле:

— А ты выпила уже целую бутылку?

— Она была совсем маленькой, прямо-таки крошечной.

— Анна, я просто не могу позволить тебе лежать в ванне и напиваться.

— А как ты меня остановишь? Дверь-то заперта.

Можно подумать, какая-то жалкая задвижка может ему помещать.

— Ты там утонешь.

— Ты так трогательно обо мне заботишься. Или я просто нужна тебе живой, чтобы добраться до статуэтки?

— Я не собираюсь причинять тебе вред.

Из-за двери послышались всплески, а потом какой-то хлопок.

— «Боланже Ла Гранде Анне Розе», — объявила Анна. — Обычно такие радости мне не по карману, так что, думаю, мне стоит тебя поблагодарить. А ты когда-нибудь слышал, что на аукционе однажды купили бутылку «Хайдсика» тысяча девятьсот седьмого года за двести семьдесят пять миллионов долларов? Что ни говори, а происхождение очень много значит. Вот только, к сожалению, та бутылка потом погибла при кораблекрушении. Но все равно впечатляет, да?

— Впечатляет, — согласился Раиф. — Ты скажешь, если совсем опьянеешь?

— О, я уже пьяная.

— И мне придется к тебе ломиться, чтобы спасти?

Анна рассмеялась:

— Какой поворот событий.

— Я серьезно. Не могу допустить, чтобы ты утонула в ванне в моем номере, напившись шампанского.

— Не беспокойся, — пропела она. — Убийство на тебя не повесят, ведь у тебя дипломатическая неприкосновенность.

— Возможно, но, если ты замолчишь, я выломаю дверь.

— Я заперлась, чтобы немного побыть в тишине и спокойствии, а не для того, чтобы разговаривать с тобой.

— Как жестоко.

Нет ответа.

— Анна?

— Я все еще среди живых.

Опять тишина.

— Мне ничего не стоит попасть внутрь.

— Ладно, и о чем же ты хочешь, чтобы я говорила?

— Больше всего меня сейчас бы устроило подробное описание, как пройти к месту, где ты спрятала «Золотое сердце».

— Дай-ка подумаю… Хорошо, вот. Выходишь из номера, потом спускаешься на лифте, проходишь через холл, идешь по Шестидесятой стрит, сворачиваешь на Третью, доходишь до Тридцать седьмой, потом через туннель попадаешь в аэропорт Джона Кеннеди, а вот что делать дальше, я и сама не знаю.

— Очень смешно.

— А у меня вообще отличное чувство юмора, разве ты этого не знал? Хотя откуда? Ведь обычно ты только действуешь мне на нервы. — Из ванной опять послышался плеск. — Знаешь, с первого дня нашего знакомства ты был для меня настоящей занозой в заднице.

— А ты была для меня этой самой занозой еще даже до того, как мы познакомились.

— Да-да, знаю, и все потому, что я стащила твою статуэтку.

— Ну, украл ее Рорк, а ты его выгораживаешь.

— Знаешь, в этой твоей теории есть только один недостаток, зато огромный.

— И какой же?

— «Ваверли» не связывается с краденым, ведь тогда мы потеряем нашу лицензию и разоримся, а то, что от нас останется, с радостью сожрет Ротшильд. Ну скажи, с чего ты считаешь нас такими идиотами, чтобы самим рыть себе могилу?

— Просто вы думали, что вас не смогут поймать.

— Но мы же сами объявили, что собираемся выставить на торги «Золотое сердце»!

— Да, вы написали об этом по-английски в западных изданиях.

— И в Интернете.

— Видимо, вы решили, что в Райясе нет Интернета. А может, ты и вправду сперва поверила Рорку Блеку. Но ты должна была сразу признать свою ошибку, как только ее заметила.

— И ты тоже, — после небольшой паузы ответила Анна. — Это всего лишь совпадение. Ничего больше.

— Я не верю в совпадения. — Ну как можно поверить, что у них украли «Золотое сердце» как раз в то время, когда какие-то загадочные люди никому не ведомым способом подняли другую статуэтку со дна моря?

— Анна?

Нет ответа.

— Анна? — повторил Раиф, поднимаясь и хватаясь за дверную ручку.

Нет ответа.

Раиф потянулся в карман за складным ножом.

— Со мной все в порядке, — наконец раздалось из-за двери.

А потом дверь распахнулась, и Анна застыла на пороге, с мокрыми волосами, завернутая в белый халат.

— Не стоит паниковать, — улыбнулась она.

Раиф сжал зубы и прикусил язык. Одна его половина безумно хотела ей врезать, а вторая — крепко обнять и зарыться лицом в ее благоухающую лавандой кожу.

— Я голодна, — объявила Анна, стягивая ворот халата. — Сначала я хотела из принципа ничего от тебя не принимать, но потом передумала. Закажи мне что-нибудь дорогое, какую-нибудь мраморную говядину или шотландских лобстеров. Перепелиные яйца и белые трюфели тоже сойдут.

— Это бунт?

— Ага. — Анна очаровательно надула губки, и Раифу нестерпимо захотелось ее поцеловать.

— Но ты же понимаешь, что такой ерундой не сможешь меня разорить? — уточнил он, борясь с собственными желаниями.

— Тогда закажи мне порцию красных бриллиантов.

— Два миллиона за карат, неплохой выбор.

— А откуда ты знаешь их точную цену?

— Королева Елизавета как-то подарила моей матери такой камушек из австралийских рудников в Аргайле.

— Ты встречался с королевой Елизаветой?

— Да.

— С королевой Англии?

— С ней самой. Я два года учился в Оксфорде.

— Так же как и тысячи других людей, но это еще не значит, что все они встречались с королевой.

— Ну, красный бриллиант попал к нам еще до того, как я отправился в Оксфорд. Королева так приветствовала нашу королевскую делегацию в Сиднее, когда некоторые члены Содружества наций хотели добиться поставок нашего лантана.

— И сколько же этого лантана можно получить за один красный бриллиант?

— Сложно сказать, — улыбнулся Раиф. — Почему-то тогда никто не стал точно отмеривать его на весах.

— То есть твоя мать получила такой камушек, просто чтобы несколько стран могли заключить с вами договор?

— Да, что-то вроде того.

Анна слегка склонила голову к плечу:

— Раиф Коури, а есть в этой жизни хоть что-то, чего ты не можешь получить?

«Тебя».

Ее взгляд чуть смягчился, щеки немного порозовели, а соблазнительные губы слегка приоткрылись. И его руки сами собой потянулись к вороту ее халата, притянули ее к себе, а потом его губы мягко накрыли ее рот.

Анна успела лишь удивленно вскрикнуть, а потом поцелуй все заглушил. Знакомый вкус ее губ, который он так хорошо успел запомнить в прошлый раз, сейчас оттенял привкус шампанского. Даже и не пытаясь сопротивляться, Анна приоткрыла губы, позволяя ему проникнуть глубже.

И Раиф обхватил ее за талию, еще крепче прижимая к себе теплое нежное тело. Как же ему этого не хватало. Сколько раз он об этом мечтал. После того проклятого поцелуя в Райясе он каждую ночь мечтал, что она снова окажется у него в руках.

Но потом она вдруг отстранилась:

— Нет, Раиф.

«Да!»

— Здесь никого нет, так что не волнуйся, нас никто не сфотографирует.

Внутри Раифа уже успел разгореться настоящий огонь, и так просто сдаваться он не собирался.

— Дело не в этом.

— А в чем же? — спросил Раиф, убирая руки с ее талии и опираясь на дверной косяк, загораживая ей проход.

— Мы же враги!

— И что?

— Ты взял меня в заложницы.

— Да, и это меня возбуждает еще сильнее.

Анна стукнула его по плечу:

— Но мы не в Райясе.

Раиф не удержался и слегка улыбнулся:

— Если бы мы были в Райясе, то ты бы уже давно лежала в моей кровати.

— То есть мне еще нужно поблагодарить тебя за то, что ты ведешь себя так скромно?

На мгновение Раиф решил отбросить все притворство и провел пальцами ей по подбородку:

— Да, нужно, ведь я действительно веду себя пока что необычайно скромно, тогда как ты — самая обворожительная, волнующая, замечательная и красивая женщина, которую мне только доводилось встречать.

— Очень смешно.

— Может, все дело в том, что ты пытаешься сопротивляться, а может, проклятие «Золотого сердца» действительно существует. Но как бы там ни было, я действительно очень сильно тебя хочу.

— Кажется, ты говорил, что не веришь в проклятия.

— Не верю, но сейчас я могу думать лишь о тебе.

— Раиф, хватит придуриваться.

— Я не придуриваюсь.

— Я тебе не нравлюсь.

— А я — тебе. Но мы оба отлично знаем, что ты поцеловала меня в ответ. Анна, ты тоже проклята.

Анна уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом передумала.

— Ладно, заказывай чего ты там хотела, — разрешил Раиф, решив оставить за собой последнее слово в этом споре. — Но всю сегодняшнюю ночь ты не выйдешь у меня из головы. Пока мы рядом, я буду думать только о тебе.

Ее грудь высоко вздымалась от глубоких вдохов, а голубые глаза горели ярче сапфиров.

— Тебе повезло, что у тебя есть дипломатическая неприкосновенность, — хрипло выдохнула Анна. — Ведь я практически полностью уверена, что то, что ты только что сказал, — незаконно.

Раиф заставил себя опустить руки и шагнуть назад.

— В Америке вообще все незаконно. Просто удивительно, что еще не все здесь сидят по тюрьмам.

— Нет, удивительно то, что женщины в твоей стране еще не прикончили тебя во сне.

— В храбрости тебе не откажешь, вот только жаль, что от тебя невозможно добиться правды.

И впервые с той секунды, как они познакомились, Анна отбросила защиту и посмотрела ему прямо в глаза своими невозможно умными голубыми глазами:

— Позволь и мне быть честной. Да, я поцеловала тебя в ответ, но это еще ничего не значит. Пусть нас и тянет друг к другу, но это не отменяет того, что мы совершенно разные люди.

Умом Раиф был с ней согласен, вот только одним умом дело здесь не ограничивалось. И как бы ему ни хотелось этого признавать, но он уже всерьез начал рассматривать возможность существования проклятия «Золотого сердца». Ведь нельзя было придумать для него худшего выбора, чем Анна. Обычно он вполне успешно владел собственными желаниями, но в случае с ней он просто ничего не мог с собой поделать.

Глава 4

Просто невероятно, но уже следующим вечером Анна встретилась с Рорком Блеком на старом заброшенном складе. А Раиф, который и привез ее сюда, стоял рядом и крепко держал ее за руку.

Рорк приблизился к ним и бросил толстый конверт на пыльный столик.

— Отойди, — приказал Раиф.

Рорк послушно отошел.

И когда Раиф потянул Анну вперед, она наконец нашла в себе силы и запротестовала:

— Рорк, что ты…

— Тихо, — оборвал ее Раиф.

— Но…

— Заткнись, — прорычал он ей на ухо.

И Анна замолчала, в конце концов, у нее еще будет куча времени, чтобы спросить Рорка, зачем он пошел на такой риск.

Остановившись у стола, Раиф вытряхнул содержимое конверта.

— Письмо принцессы Салимы, — пояснил Рорк, — в котором она дарит свое «Золотое сердце» охраннику по имени Зарури, работающему в Тюрьме предателей. Похоже, этот Зарури помог Салиме и ее любовнику Космо убежать, чтобы пожениться на «Титанике».

Анна вдруг почувствовала, что история Рорка ее завораживает.

— А потом Зарури тайно продал статуэтку в Дубае, думаю, он боялся мести твоих предков. Мне удалось проследить весь путь статуэтки вплоть до аукциона «Ваверли», но потом у меня украли все эти документы. А теперь мне удалось их вернуть.

— Где моя статуэтка? — спросил Раиф, тщательно разглядывая документы.

— Чего тебе не хватает? Разве этих доказательств тебе мало?

— Эти бумажки очень просто подделать.

— И очень просто доказать их подлинность.

— Но только не в ближайшие пять минут. Где статуэтка? Я не отпущу Анну, пока не увижу ее собственными глазами.

— Ну уж нет. — В тоне Рорка теперь явственно слышалась угроза, и Анна заметила, что он приближается к ним, сжав кулаки. — Отпусти ее.

Но Раиф лишь загнал ее себе за спину и расправил плечи, готовый принять вызов.

— Поверь мне, ты этого не хочешь, ведь ничего хорошего мы так не добьемся. Принеси «Золотое сердце», тогда получишь Анну.

Рорк пристально посмотрел на нее, и она почувствовала, как в нем борются ярость и неуверенность.

— Ничего не делай, — прошептала Анна, боясь, что кто-то может всерьез пострадать, если они начнут драться. — Со мной все будет в порядке.

И она действительно верила своим словам. Что-то ей подсказывало, что Раиф не только ее не убьет, но и не причинит ей никакого вреда.

— Прошу тебя, просто принеси статуэтку. Со мной все будет в порядке.

— Сукин сын, — прорычал Рорк.

— Принеси статуэтку, — повторил Раиф. — И тогда все это закончится.

— Хорошо, завтра здесь же в восемь часов.

Анна отчаянно пыталась придумать, какими словами смягчить ситуацию, но ей ничего не приходило в голову.

Раиф молча кивнул и, дождавшись, когда Рорк соберет свои бумажки и сядет в машину, обратился к Анне:

— Люди, что с вами такое?

— С нами? Это с нами-то?

— Я все ясно объяснил. Принеси мне статуэтку. Разве это так сложно понять? — Раиф глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Принеси мне статуэтку.

— Он принес тебе доказательства. — И, по мнению самой Анны, они были куда важнее самой статуэтки.

Ведь все три «Золотых сердца» практически идентичны, так что только бумаги Рорка могут доказать, какая из трех статуэток попала к ним в руки.

— Любой дурак, у которого есть принтер, может в два счета состряпать такие бумажки.

— Но он принес оригиналы, ты можешь установить время изготовления чернил и бумаги. И уж конечно ты можешь убедиться в подлинности подписи принцессы Салимы.

— Нет, здесь не могу.

Анна покачала головой, сдаваясь. Спорить с Раифом — все равно что спорить с кирпичной стеной. Стоит ему вбить себе в голову какую-то идею, и ее уже оттуда и динамитом не вышибешь.

— И что теперь? — устало спросила Анна.

— Ну, в «Плазу» мы уже точно не вернемся, ведь кто угодно мог видеть, как мы оттуда выходим. К тому же я не знаю, что Рорк может наговорить полиции.

— То есть хочешь сказать, он может им рассказать всю правду? — уточнила Анна, усаживаясь в машину.

Пусть она и не знает, что Раиф задумал, но в этом холодном мрачном здании им явно больше нечего делать.

— Именно, — подтвердил Раиф и захлопнул за ней дверцу.

— А что, если он завтра заявится сюда вместе с командой спецназа?

— Думаю, тогда меня арестуют, — предположил Раиф, поправляя зеркало дальнего вида.

— Ну и что это за план?

— Уверен, раз уж он имеет дело с краденой статуэткой, то полиция ему сейчас нужна не больше, чем нам самим.

— Нам?

Раиф нахмурился.

— Если к нему каким-то чудом действительно попала статуэтка принцессы Салимы, он захочет по-тихому убедить меня в этом и забрать тебя, — пояснил Раиф, заводя мотор. — Рорк всегда работает тихо и чисто. И в одиночку. А цирк со зрителями ему совершенно не нужен.

— А ты, похоже, всерьез решил добиться своего. — Раньше Анна всегда достаточно хорошо понимала Рорка, но даже не представляла, что он будет делать сейчас.

— А что мне еще остается? У меня на руках больной отец, которого нужно успокоить, и сестра, готовая вот-вот убежать с безродным студентом-англичанином, что грозит нам не только несмываемым пятном на репутации, но и протестами на улицах, торговыми санкциями и даже настоящей войной. А еще страна, которая должна верить и идти за мной. Но как она сможет мне поверить, если я упустил национальную реликвию и навлек проклятие на всю королевскую семью?

— А я думала, ты не веришь в проклятия, — не удержалась Анна.

— Я-то нет, зато другие в них очень даже верят. Калила забыла о своем долге, и народ решил, что в этом виновато проклятие «Золотого сердца».

— И только ты можешь найти эту статуэтку, — прошептала Анна. Похоже, она начала понимать, зачем он так настойчиво ее ищет.

— Да, вот только пока что у меня это не слишком хорошо получается.

— Если бы я могла, то с радостью бы тебе помогла. — Хотя в Рорке Анна по-прежнему не сомневалась.

— Ну конечно, последнюю пару дней по тебе это было очень заметно.

— Ну подумай. А что, если я не вру? Рорк не врет? Что, если все это лишь поразительное совпадение, а твою статуэтку украл кто-то другой?

— Я не верю в совпадения.

— Ну просто допусти такую возможность.

— Что эти два события никак не связаны?

— Да. Кто бы тогда мог украсть твое «Золотое сердце»?

— Тот, кто хочет его продать.

— Или тот, кто хочет, чтобы у вашей семьи возникли неприятности. Ты только что сказал, что эта кража ставит под сомнение веру народа в тебя, а твой отец болен. — До Анны наконец-то дошла вся трудность его положения. — Ты станешь королем.

— И?…

— И как ты со всем этим справишься?

— Как-нибудь.

Просто не верится, что она сейчас находится рядом с будущим монархом. И Анне вдруг стало любопытно.

— А каково это — быть королем? Ты целый день сидишь на троне с короной на голове, а подданные приходят и излагают свои просьбы?

Раиф громко рассмеялся, и Анна почувствовала, как от этого звонкого смеха она смогла расслабиться, а ее страхи рассеялись.

— Что-то вроде того. Только в основном мне приходится пожимать руки, обмениваться любезностями и подарками, а потом сидеть и слушать, как представители правительства рассказывают мне о своих любимых проектах и выпрашивают деньги на их осуществление.

— Так ты отвечаешь за деньги?

— У меня есть экономисты, которые мне в этом помогают.

— Но сами деньги, бюджет целой страны, находятся в твоем распоряжении?

— В общем, да.

Просто невероятно.

— А сколько всего людей в Райясе?

— Что-то около десяти миллионов.

— И чем они занимаются?

— Это кроме того, что кланяются и валяются в ногах у своего короля?

— Да, кроме этого.

— Прежде всего добывают руду. А еще работают в туризме и сельском хозяйстве. Наши вина в последнее время пользуются популярностью. А еще у нас есть хороший порт, так что мореплавание и кораблестроение тоже не стоят на месте. У нас не так развита экономика, как в Дубае, но в регионе мы занимаем второе место почти по всем показателям. И у нас даже есть один университет мирового уровня в Тарку, со всеми высокими технологиями и медицинским исследовательским центром. В общем, национальная экономика успешно развивается.

— Ты серьезно? — удивленно спросила Анна.

— Ты о чем?

— Обо всем. Порт, финансы, технологии. Почти все здания, что я видела в столице, выглядели древними. К тому же я решила, что это вообще единственный значимый город.

— И ты представила себе кочевников и гонки на верблюдах?

— Ну…

— Вполне возможно сочетать традиционный социальный строй и развитую современную экономику.

— Но это нечасто встречается.

— Гораздо чаще, чем тебе кажется. Хотя, должен признаться, отец гордится тем, что его страна может стать лучшей в обоих мирах, — признал Раиф, слегка притормаживая на перекрестке.

— А чем это лучше для женщин? — не удержавшись, спросила Анна.

Раиф искоса на нее взглянул, но ничего не ответил.

— Как насчет тех женщин, что были вынуждены с тобой переспать? — Анна решила не отступать. — Чем это для них лучше?

— Я не тащу женщин насильно к себе в постель.

— Ну конечно нет, все твои наложницы так и мечтают оказаться в твоих объятиях. Да ладно тебе, ты же понимаешь, что они просто не могут отказаться.

— Уж не знаю, что ты там себе навыдумывала, — усмехнулся Раиф. — Или наоборот, знаю. Но в любом случае позволь заверить тебя, что у меня нет наложниц и я, так же как и ты, хожу на свидания. Иногда меня представляют женщинам, которые заинтересованы во мне, а я — в них, и тогда мы начинаем проводить время вместе.

— И вместе спать.

Он явно пытается сделать вид, что ведет себя намного цивилизованнее, чем на самом деле.

— А ты не спишь с теми парнями, с которыми встречаешься?

— Не со всеми, и уж тем более не на первом свидании.

— Но у тебя же были отношения?

— Я не девственница, если ты об этом спрашиваешь.

— А я не девственник.

— Удивительно, — усмехнулась Анна.

— Просто я хочу сказать, что в этом плане Райяс ничем не отличается от Америки. Люди ходят на свидания, некоторые из них заканчиваются физической близостью, а некоторые — нет.

— А потом на них не ложится пятно несмываемого позора? — Анна все еще отказывалась верить, что он правдоподобно описал картину.

Но Раиф сделал вид, что полностью сосредоточился на повороте.

— Раиф?

— М-м-м?

— Ты можешь жениться не на девственнице?

— Нет.

— Но ведь никакого несмываемого позора у вас нет, — поддразнила она.

— Предполагается, что будущая королева должна соблюдать определенные стандарты поведения.

— Да, но от будущего короля это не ожидается.

— Главное, что будущий король благоразумен.

— Мне уже заранее жаль будущую королеву.

— Вообще-то ей достанутся дворцы, драгоценности, слуги и я. Так что сохранить девственность — это не такая уж большая плата за подобную роскошь.

— А у тебя уже есть кто-нибудь на примете? — Анна просто не могла не задать этот вопрос.

— Пока что нет.

— Просто я подумала, что тебе нужно поскорее посадить ее под замок. Так, на всякий случай.

— Наверное, тогда мне стоит посадить под замок целую дюжину, чтобы было из кого потом выбирать.

— А твоя избранница сама должна быть королевских кровей?

— Желательно.

— Да, думаю проще хранить целомудрие девушки, вокруг которой и так постоянно полно охраны.

— Мне кажется, или ты немного зациклена на этом вопросе?

— Мне кажется, что это двойные стандарты.

— Я не говорю, что незамужние женщины не могут вести сексуальную жизнь.

— Ты просто говоришь, что не женишься на женщине, у которой есть такая жизнь.

— Но только потому, что я буду королем.

— А если бы тебе не нужно было становиться королем?

— Тогда бы я женился на ком пожелал.

— На девственнице или нет?

— На девственнице или нет, на особе королевских кровей или нет. Но у меня есть долг.

— А как насчет Калилы?

— У нее тоже есть свой долг.

— А как по-твоему, она все еще девственница?

— Если нет, то этому студенту лучше и близко не приближаться к Райясу.

— Какой же ты все-таки лицемер, — улыбнулась Анна.

— Нет.

— Ты бы переспал со мной?

— Не раздумывая. — Раиф так на нее взглянул, что у нее по всему телу пробежала легкая дрожь.

— Но утром ты бы перестал меня уважать? — Анна еще не успела договорить, как поняла, что ей не следовало задавать этот вопрос.

— А тебе есть до этого какое-то дело?

Уголком глаза Анна заметила вспышку красного.

— Раиф, смотри на дорогу!

Раиф резко крутанул руль, чтобы избежать столкновения с красным «корветом», и выскочил на встречную полосу, где ему сразу же пришлось уклоняться от мчащегося навстречу «мерседеса».

Анна успела хорошенько испугаться, вот только возбуждение все равно было сильнее страха, так что если Раиф еще хоть раз так на нее посмотрит, то она сама бросится ему на шею. Да, видимо, все его любовницы все-таки сами с радостью бежали к нему в постель.

— А куда мы едем? — спросила Анна, решив, что пора менять тему разговора.

— На Лонг-Айленд.

— А куда конкретно?

— К моему двоюродному брату Тарику.

— Он живет на Лонг-Айленде?

— Арендует там дом… Черт.

Одновременно с ругательством Раифа Анна услышала звуки сирены и увидела огни красно-синей мигалки.

И не успела она еще инстинктивно встревожиться, что их сейчас арестуют, как поняла, что теперь она станет свободна. Одно лишь ее слово, и полиция отправит Раифа за решетку. Разумеется, очень скоро они узнают о его дипломатической неприкосновенности, но она-то к тому времени уже будет свободна как ветер, и Рорку не придется рисковать «Золотым сердцем».

Раиф съехал на обочину и затормозил.

Он очень долго смотрел прямо перед собой, судорожно стиснув руль, а потом повернулся к ней, и Анне стоило огромного труда, чтобы побороть улыбку.

Офицер в форме постучался в окно к Раифу:

— Добрый день, сэр.

— Добрый день, — ответил Раиф.

— Вы только что выехали на встречную полосу.

— Да, но только чтобы не столкнуться с красным «корветом».

— Вот только я не видел никакого красного «корвета».

Раиф ничего не ответил.

— Можно взглянуть на ваши права?

Раиф вытащил права из кармана.

— Как я погляжу, вы не имеете права садиться за руль в штате Нью-Йорк, — после небольшой паузы заметил полицейский.

Раиф слегка развернулся и оказался лицом к лицу с офицером.

— Это международные водительские права, — пояснил он, показывая свой паспорт.

Еще несколько секунд тишины.

— Райяс?

— Да.

— Это в Африке?

— Рядом с Дубаем.

— Не могли бы вы выйти из машины?

— Разумеется. — Раиф еще раз пристально взглянул на Анну, а потом добавил: — Прощай, Анна.

— Прощай, Раиф.

Резкий стук в окно заставил Анну подпрыгнуть, а потом она обернулась и увидела второго офицера. Пора. Сейчас она все расскажет, и на Раифа наденут наручники. Наверное, такое случится впервые в истории. Анне потребовалась целая минута, чтобы найти нужную кнопку, но потом она все же опустила окно.

— Здравствуйте.

— Вы тоже из Райяса?

Анна покачала головой, думая, с чего бы ей начать свою речь.

— Этот мужчина — ваш друг?

Анна снова покачала головой.

— У нас общие деловые интересы, — вдруг выдала она.

— И что это за интересы? — подозрительно спросил офицер.

— Торги на аукционе. — Что с ней? С чего это вдруг она взялась его выгораживать?

Но почему-то она вспомнила, как Раиф сказал, что Рорк предпочитает работать тихо и чисто. Рассказал бы он все полицейским? И действительно ли у него пропавшая, а не похищенная статуэтка? Вот только ей придется до конца верить Рорку, иначе ничего не получится.

Сперва ее бросило в жар, потом в холод, затем снова в жар.

— Я работаю на аукционе, а принц Раиф…

— Принц Раиф?

— Да.

— Эй, Амсет, — полицейский окликнул своего напарника, — похоже, ты поймал настоящего принца.

Анна немного помолчала. Успел ли кто-то сообщить о ее пропаже? Может, Дарби или кто-то из коллег заметил ее отсутствие? Но выбора у нее не было, так что Анна вытащила свои водительские права и протянула их офицеру.

— Подождите секундочку, — протянул тот и отошел от машины.

Ей ничего не оставалось, как сидеть и гадать, о чем там толкуют Раиф и второй полицейский. И чувствовала она себя при этом настоящей преступницей. Это нечестно, ведь она ни в чем не виновата.

— Спасибо, мисс Ричардсон. — Полицейский протянул ей права.

Так, похоже, это ее последний шанс сдать Раифа, вот только чего она ждет? Неужели она совсем спятила и снова хочет оказаться полностью в его власти? С чего она решила, что он — честный разумный человек?

Просто потому, что, судя по его словам, он искренне заботится о своей семье, а его отец болен? Или потому, что он чертовски привлекателен, весел и ведет себя как настоящий джентльмен, даже несмотря на свою дипломатическую неприкосновенность и на то, что она вполне охотно ответила ему вчера на поцелуй?

— Удачного вам дня, — попрощался офицер и ушел, унося с собой ее последний шанс покончить со всей этой неразберихой.

А спустя еще пару секунд Раиф сел в машину, громко хлопнул дверцей и завел мотор.

Какое-то время они оба ничего не говорили.

— Так, на будущее, если тебя еще кто-нибудь когда-нибудь похитит, настоятельно тебе советую не упускать свой шанс и сообщить об этом полицейским при первой же возможности. — Раиф с размаху ударил ладонями по рулю. — Да что с тобой такое?

— Я не знаю, — честно призналась Анна.

— Почему ты меня не сдала?

— Точно не знаю, наверное, все дело в том, что ты не воспользовался своим положением прошлой ночью, а еще я решила довериться Рорку.

Раиф удивленно на нее посмотрел.

— Следи за дорогой, — сказала Анна.

— В твоих словах нет смысла, — вздохнул Раиф, послушно сосредотачиваясь на дороге.

— Ты сам сказал, что Рорк предпочитает работать тихо и в одиночку. Я знаю, что он нашел пропавшую статуэтку, и я хочу, чтобы он сам со всем разобрался. И если он решит обратиться в полицию, пусть сам и обращается.

Похоже, Раиф не нашелся что на это ответить.

Домик, арендуемый братом Раифа, оказался почти полностью стеклянным, так что ничто не мешало им любоваться океаном, яхтами и заходящим солнцем, сидя прямо в гостиной.

— Что случилось? — удивился Тарик. — И что она тут делает?

— Планы немного изменились. Рорк с нами все же встретился, но статуэтку с собой так и не принес.

— Но это не объясняет того, что она тут делает.

— Он похитил меня, — доходчиво пояснила Анна.

И Раиф не стал этого отрицать.

— Так в этом и заключался твой план? — недоверчиво уточнил Тарик. — В том, чтобы похитить Анну Ричардсон?

— Я честно старался ни во что тебя не вмешивать.

— И с прошлого вечера ты все время была с ним? — спросил Тарик у Анны.

— Да, всю ночь. Он запер меня в пентхаусе под охраной, предварительно похитив мобильный и отключив все другие телефоны.

— Ты совсем не в курсе американских законов? А то, если хочешь, могу тебя просветить, ведь когда-то мне пришлось хорошенько их вызубрить.

— Но у него есть дипломатическая неприкосновенность, — заметила Анна.

— Но это не оправдывает похищения.

— Но она пришла добровольно, во всяком случае сюда.

— Хорошее уточнение, — вставила Анна.

— Ну и что вы теперь собираетесь делать? Или мне лучше сразу вызвать вертолет и бежать в Тетерборо?

— Рорк сказал, что завтра привезет статуэтку.

— И теперь ты ему веришь?

— Я верю, что он хочет вернуть Анну и что ему совершенно не хочется связываться с полицией.

То, что Анна так твердо уверена в Рорке, еще ни о чем не говорит, но Раиф надеялся, что Рорк понимает — его загнали в ловушку и у него остался лишь единственный выход — вернуть статуэтку.

— Но если Рорк обратится в полицию, тебя вышлют из страны, — предупредил Тарик.

— А потом впустят обратно.

— Возможно, но меня-то уж точно выкинут с тобой за компанию, да еще и лишат звания адвоката.

— А ты имеешь право заниматься адвокатской деятельностью в Америке? — удивленно спросила Анна.

— Конечно, ведь я — выпускник Гарварда.

— И ты не мог хоть немного вправить мозги этому парню?

— Боюсь, эта задача никому не по силам, — улыбнулся Тарик.

Анна сочувственно кивнула:

— Как я тебя понимаю, ведь я тоже уже успела попытаться совершить этот подвиг.

— Если вы забыли, я все еще здесь, — вставил Раиф.

— И это ты во всем виноват.

— Вообще-то это ты во всем виновата, — возразил он.

Анна полуобернулась к нему и скрестила руки на груди:

— Я спокойно занималась делами, работала и вела тихую, размеренную жизнь.

— А я чем, по-твоему, занимался?

— В твоей жизни нет и быть не может ничего тихого и размеренного.

Тарик усмехнулся.

— Ты забываешься, — огрызнулся Раиф.

— Прошу прощения, ваше королевское высочество.

Теперь пришел черед Анны удивленно переводить взгляд с одного собеседника на другого.

— Но вы же шутите, да? Или ты действительно так его называешь?

— Именно так.

— Разумеется так, ведь это мой титул.

— Но только не здесь.

— В Райясе, — мягко пояснил Тарик, — его подданные кланяются при его появлении, и ждут разрешения, чтобы заговорить.

— Но это же глупо.

— Это церемониал.

— Думаю, я уже не раз успела нарушить этот ваш хваленый церемониал.

Если бы они были в Райясе, то Раиф просто обязан был бы ее наказать. Пусть он далеко и не так привередлив, как отец, но все же абсолютная монархия — это абсолютная монархия, и уважение к коронованным особам — неприемлемое условие для процветания их страны.

Анна изобразила реверанс:

— Позвольте извиниться, ваше королевское высочество.

— Издевательства не считаются.

— Извини, у меня просто не получается делать такие глупости с серьезным видом.

— Я как раз подумывал о том, чтобы заказать пиццу, — вставил Тарик.

— Отличная идея, а пиво у тебя есть?

— Сейчас принесу. — Тарик пошел на кухню.

— Просто не верится, что все это происходит на самом деле.

В ответ Раиф лишь пожал плечами:

— Завтра нам понадобятся все наши силы.

Глава 5

Босиком, в одной лишь комбинации Анна в два часа ночи прокралась на кухню. Лишь ночью до нее дошло, что в этом доме наверняка есть нормальный телефон. Ни у себя в комнате, ни в гостиной она его не нашла, а вот на кухне ей повезло больше.

Сняв трубку и набрав код, Анна с удивлением узнала, что ей никто не оставил ни одного сообщения. Странно, на работе даже не потрудились поинтересоваться, куда она пропала. И тогда она набрала номер Дарби, заранее представляя, как подруга недовольно разлепляет глаза и сонно смотрит на часы, гадая, кому она понадобилась в такой час.

— Да?

— Дарби? Это Анна.

— Э? Что? Анна?

Теперь она наверняка начала приходить в себя и слабо шевелиться.

— Ты где?

— На Лонг-Айленде.

— На Лонг-Айленде? Что ты там забыла? С тобой все в порядке?

— Со мной все в порядке, но это длинная история. Меня никто не искал?

— А ты куда-то пропала?

— Да, но всего лишь со вчерашнего вечера.

— А, извини, а я как-то и не заметила, но если бы заметила, то обязательно успела бы по тебе соскучиться.

— Так меня никто не спрашивал? С аукциона? Ни Эдвина, ни кто-нибудь еще?

— Мне никто не звонил, а Эдвину я не видела. А что, ты действительно пропала?

— Меня не было дома с пятницы.

— А, так ты убежала с каким-нибудь мужчиной.

— Нет, я не убегала с каким-то там мужчиной.

Нет, она, конечно, убежала с мужчиной, но все совсем не так, как решила Дарби.

— Меня не было на аукционе в пятницу вечером.

— Ты прогуляла работу?

— Нет. — Хотя, если подумать, может, никто просто не заметил ее отсутствия? Ведь она всегда ходила из зала в зал, а потом в офис и обратно, помогая как с торгами, так и с бумажной работой. Пусть и слабо верится, но все же вполне возможно, что все просто решили, что она занята где-нибудь в другом месте.

— Ладно, — объявила Дарби, — теперь я удобно устроилась, так что можешь продолжать.

— Рорк объявился.

— Здорово.

— Все очень сложно, но я просто хотела сказать, что со мной все в порядке. — Хотя можно было и не трудиться, раз ее отсутствия все равно никто не заметил. — Я не могу сейчас долго говорить.

— Конечно, не можешь, ведь уже больше двух часов, а я полностью проснулась.

Да, точно подмечено. Ладно, пока все вроде тихо, так что можно продолжать.

— Я с Раифом.

— С принцем?

— Да.

— Проводишь выходные с неандертальцем, который считает, что ты стащила у него статуэтку?

— Я не провожу с ним выходные.

— Но тебя же не было дома с пятницы?

Опять-таки точно подмечено. И почему только Дарби так хорошо все подмечает посреди ночи?

— Ладно, может, я и провожу с ним выходные, но к постели это не имеет никакого отношения.

— И ты в этом уверена?

— Да, совершенно уверена. Я как-то еще в состоянии отличить, сплю ли я одна или с мужчиной.

Хотя нельзя сказать, чтобы она об этом не думала, ведь этот конкретный мужчина просто потрясающе целуется. И если отбросить непомерную заносчивость и раздутое самомнение, то он еще и чертовски сексуален. Да в придачу ко всему у него еще и отличное чувство юмора и он умеет красиво говорить.

— Анна?

— Что?

— Ты целую минуту молчала.

— А, извини.

— Ты представила его себе обнаженным?

Анна почувствовала, что залилась краской. Хорошо хоть Дарби сейчас далеко и не может ее видеть.

— Нет, я не представляла его себе обнаженным.

— А ты его видела обнаженным?

— А ты уверена, что действительно хочешь об этом поговорить?

— Конечно.

Анна не выдержала и улыбнулась:

— Ладно, еще раз повторяю, что, несмотря на все глупости, которые пишут в газетах, у меня нет тайного романа с принцем. Он похитил меня.

— Подожди, тебе грозит какая-то опасность?

— Нет.

— Ты уверена? Нам нужно было придумать какое-то кодовое слово, ну или еще что-то вроде этого.

— Уверена, со мной все будет в порядке, он просто хочет обменять меня Рорку на статуэтку.

— Хочешь, я позвоню в полицию?

— Нет, думаю, что будет лучше, если все останется так, как есть.

— Думаешь?

— Ладно, знаю, что так будет лучше для всех. Рорк говорит, статуэтка у него, и как только Раиф убедится, что его «Золотое сердце» похитили не мы, он отправится домой и все это наконец закончится. Нет, серьезно, если бы Раиф хотел мне как-то навредить, то у него для этого была вся прошлая ночь.

— Он завязал тебе глаза? Запихнул в багажник? Привязал к стулу? Или к кровати?

— Ни к какой кровати он меня не привязывал, он просто вел себя как… — Тут Анна подняла глаза и увидела, что Раиф наблюдает за ней, прислонившись к дверному косяку. — Как настоящий придурок, — закончила она в трубку.

Раиф вопросительно приподнял бровь.

— Мне пора, — объявила Анна.

— Но ты же только дошла до самого интересного.

— Не волнуйся, я завтра позвоню.

— А кто тут волнуется? Мне просто очень интересно, что было потом.

— Пока, — повторила Анна и повесила трубку, пока Дарби еще не успела наговорить каких-нибудь глупостей. А потом нарочито спокойно спросила Раифа: — И давно ты подслушивал?

— Достаточно.

— Достаточно для чего?

— Достаточно, чтобы узнать, что ты не представляла меня обнаженным.

Анна снова почувствовала, как краснеет.

— И это действительно так.

— Во всяком случае, ты так сказала.

— Да, сказала. — И это доказывает, что она никогда и думать не думала об обнаженном Раифе.

Раиф медленно окинул ее взглядом. Взъерошенные волосы, обнаженные плечи, кружева комбинации, ноги. И от этого взгляда по всему ее телу пробежала дрожь.

— Жаль, что я не могу сказать того же самого о тебе.

Анне понадобилась пара секунд, чтобы понять смысл его слов. А когда до нее все-таки дошло, что он имеет в виду, на нее нахлынула целая волна желания, хотя она никогда бы в жизни в этом не призналась. Не посмела бы признаться.

Так что она поскорее уцепилась за первую попавшуюся мысль:

— А почему ты не спишь?

— Я услышал, как ты встала.

— И решил, что я хочу вызвать такси?

— Нет.

Раиф отлепился от двери и медленно подошел к ней. Больше всего он сейчас походил на опасного хищника, и сердце Анны бешено забилось в груди.

— Ты же понимаешь, что только что опять это сделала?

— Что сделала? — Анна судорожно сглотнула.

— У тебя была возможность спастись, но ты снова ее упустила, — пояснил Раиф, придвигаясь все ближе.

— Я доверяю Рорку, — ответила Анна, чувствуя, как жарко становится у нее между ног.

— А мне ты доверяешь?

— Нет.

— А боишься?

— Нет. — И она действительно не боялась. Тревога? Возможно. Возбуждение? Определенно. Страх? Вот как раз страха она почему-то не испытывала.

— А следовало бы.

Анна слегка задрала голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, и тряхнула светлыми волосами.

— Из-за твоей хваленой дипломатической неприкосновенности и того, как ты можешь ее использовать против меня?

— В том числе.

— А из-за чего еще?

— Из-за того, что я собираюсь тебя поцеловать, и тебе это обязательно понравится.

— Не понравится, — возразила Анна, пытаясь не вспоминать их последний поцелуй. И предпоследний. Она до сих пор чувствовала аромат садовых роз и колючие щеки Раифа, изучавшего ее губы.

— Тебе уже заранее нравится.

Но Анна лишь молча покачала головой, боясь, что голос ее выдаст.

— У тебя губы припухли, — улыбнулся Раиф.

— Просто я хочу спать.

— И зрачки расширились.

— Так ведь сейчас темно.

— И соски напряглись.

— Мне холодно.

— Вот и замечательно.

«Только не это».

— Раиф…

Он нарочито медленно провел указательным пальцем по ее губам, и Анна почувствовала себя так, как будто ее ударило током. Все ее тело мгновенно разгорелось желанием, и ей резко стало нечем дышать.

А Раиф провел пальцем по ее щеке, потом обхватил лицо ладонями. Анна прекрасно понимала, что должна сопротивляться, приказать ему остановиться и убежать к себе в спальню. Но вместо этого она лишь безмолвно застыла на месте.

— Я не собираюсь привязывать тебя к кровати, — прошептал он, подаваясь вперед.

Но Анна не смогла ему ничего ответить, безуспешно пытаясь побороть так некстати нахлынувшую на нее страсть.

— Смотри, как у нас все изменилось. Ты можешь остаться, уйти или велеть мне проваливать на все четыре стороны. Ты больше не моя пленница и у меня нет над тобой никакой власти. Завтра в это время я уже буду сидеть в своем самолете, увозя «Золотое сердце» домой, и…

— Они не выпустят Рорка из страны, пока не проверят все документы, — вдруг выпалила Анна.

— Что ты сказала?

— Статуэтка. Без надлежащих документов ее никуда не отпустят.

— Так ты наконец-то признаешь, что она краденая?

— Скорее уж предусматриваю все возможные варианты, — после небольшой паузы уточнила Анна. — А еще иногда я представляю, как срываюсь с крыши небоскреба или в меня попадает молния… Особенно когда нахожусь рядом с тобой.

Раиф в полном недоумении покачал головой. А потом запустил пальцы ей в волосы и еще крепче прижал к себе.

— Меня самого только что ударила молния.

И, не сопротивляясь, Анна позволила ему накрыть ее губы своими.

Каждый раз, когда Раиф целовал Анну, ему стоило огромного труда удержаться и не сорвать с нее всю одежду. Вкус ее губ и аромат ее тела заставляли его забыть обо всем на свете и не давали связно думать. У него оставалось лишь одно желание, одна потребность — поскорее погрузиться в ее божественное тело.

Раиф старался не торопить события и уделить ей побольше внимания и ласки. Вот только обычно он занимался любовью лишь со своими подданными, так что они вполне могли приукрашивать его способности, и теперь Раиф даже немного сомневался в своих способностях, ведь ему совершенно не хотелось ошибиться с Анной.

Но пока что, к его огромному облегчению, она с полной готовностью отвечала на его поцелуи. А потом ее губы раскрылись, и он стал умело орудовать языком, отчего она еще теснее прижалась к нему полной грудью, заключенной в одни лишь кружева.

Раиф крепко сжал ее в объятиях, провел руками по талии, спине, потом опустился ниже и погладил роскошные бедра. Раиф целовал ее все крепче и слаще, пока Анна окончательно не потеряла голову, а потом он слегка раздвинул ее бедра своей ногой, опустил руки ниже, сдвинул податливую материю и наконец добрался до ее обнаженного тела.

Раиф простонал ее имя, и в ответ она обвила его шею руками и взъерошила ему волосы.

Раиф заставил себя разорвать бесконечный поцелуй на целую секунду, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Он и сам не знал, чего хотел в них увидеть, но она сразу же прикрыла ресницы, пряча от него глаза. Однако потом Анна все-таки ответила на его взгляд, и в ее глазах светилось неприкрытое желание.

Но Раиф хотел убедиться во всем наверняка.

— Так, значит, ты говоришь «да»?

Мгновение Анна медлила с ответом, и Раиф успел десять раз проклясть себя за дурацкий вопрос, но потом она все же прошептала:

— Да.

Раиф стремительно подхватил ее на руки, направился в свою спальню и пинком захлопнул за собой дверь, отрезая их от всего мира. А потом поставил ее рядом с кроватью, но все еще продолжал обнимать, как будто лунный свет приклеил его руки к ее талии.

Потом он провел ладонью по ее подбородку, щекам, губам, наслаждаясь гладкостью кожи, шелковистостью волос и ясным блеском глаз.

— Ты прекрасна, — благоговейно выдохнул он. Просто не верится, что чем дольше он ее знает, тем прекраснее она становится.

— И ты тоже.

От такой грубой лести Раиф невольно усмехнулся, но потом, когда ее изящные пальчики прошлись по его обнаженной груди, неподвижно замер на месте.

В его голове не осталось ни одной связной мысли. Не осталось ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, остались лишь они с Анной. Раиф прикрыл глаза, наслаждаясь ее волшебными прикосновениями и чувствуя, как его переполняет бешеный поток энергии. Никогда еще он не испытывал ничего подобного. И если бы он верил в магию, то поклялся бы, что это именно она и есть. Ладно, если это — проклятие, так тому и быть.

А потом ее руки опустились ниже, прошлись по его плоскому животу, и Раиф не удержался и сам принялся ласкать ее тело, забрался под подол комбинации и погладил округлые бедра. И по мере того, как ее движения становились все смелее и увереннее, Раиф начал постепенно стягивать с нее легкую материю, обнажая сперва соблазнительный животик, затем — роскошную грудь.

И Анна послушно подняла руки, позволяя ему полностью насладиться своим божественным обнаженным телом, нежной белоснежной кожей, невероятно розовыми сосками, темным треугольником внизу живота.

— Потрясающе, — прошептал Раиф, протягивая к ней руки и чувствуя, что готов ею любоваться всю жизнь.

Но она шагнула к нему вплотную и приникла губами к его губам, так что на смену прекрасному виду пришел не менее прекрасный поцелуй. И Раиф снова обвил ее руками, притягивая к себе все крепче и крепче. А когда все же смог отстраниться, то с трудом отдышался. Потом он провел руками по ее бокам, обхватил роскошные груди, приласкал соски, услышав в ответ на это ее гортанный стон. Потом с законным чувством удовлетворения повторил свои действия, добившись на этот раз того, что она выгнулась в его руках и выдохнула его имя.

— Нравится? — спросил он.

Но в ответ она лишь обвила его ногами и крепко поцеловала, отчего его пронзил новый приступ желания, ведь стоит ему обнять ее еще хоть чуть-чуть крепче, как их тела сольются в единое целое.

Но вместо этого он слегка ослабил хватку и уселся на кровать, так что Анна оказалась у него на коленях, и теперь он мог свободно исследовать ее тело своими руками.

Она с готовностью взяла с него пример, так что совсем скоро он уже лежал с ней рядом полностью обнаженным. Сперва он поцеловал ее в шею, затем в плечо, потом прошелся по груди и животу, сантиметр за сантиметром спускаясь вниз, знакомясь с каждой клеточкой ее тела, изучая, какие ласки действуют на нее сильнее всего.

А она с готовностью подхватила его начинание, и ее руки и губы начали собственное исследование, закончившееся тем, что он с рыком повалил ее на кровать, поцеловал в губы и потянулся за презервативом.

— Согласна?

В ответ Анна лишь кивнула.

Опершись на локти и глядя Анне прямо в глаза, Раиф медленно вошел в ее жаркое тело. И, сжав зубы и зарывшись лицом в ее шелковистые волосы, он отдался потоку ощущений, а в ответ она обвила его бедра ногами.

Раиф задвигался быстрее, припав губами к ее губам и накрыв рукой ее грудь, чтобы сразу испытать все возможные наслаждения. А потом почувствовал, как ногти Анны впиваются ему в плечи.

Не осталось ни Райяса, ни Америки, ни статуэтки, ни преступлений, не осталось ничего, кроме Анны и его самого, и ее вкуса, ее запаха, ее тела и ее стонов, обволакивающих его со всех сторон.

И хотя бесконечное блаженство было уже совсем близко, Раиф слегка замедлил темп, до тех пор, пока она не выкрикнула его имя, заходя за грань, и лишь после этого Раиф перестал себя сдерживать и последовал за ней, бессчетное число раз повторяя ее имя.

А потом постепенно стал приходить в себя, чувствуя, как его мышцы медленно начинают расслабляться, а легкие — наполняться кислородом. А рядом с ним неподвижно лежала Анна с закрытыми глазами и тоже пыталась отдышаться. И Раиф нежно убрал светлые локоны, прилипшие к ее лицу.

А затем она наконец-то открыла глаза и улыбнулась, и Раиф вдруг ощутил совершенно невероятное чувство гармонии и удовлетворения.

Раиф еще раз поцеловал ее в губы, а затем отстранился.

— И как тебе? — насмешливо спросил он.

— А если мой ответ тебя не устроит, я окажусь в темнице?

— Я никогда не брошу тебя в темницу, — резко трезвея, ответил Раиф.

— Это была шутка.

— Я знаю.

Они оба немного помолчали, а потом Анна все-таки ответила:

— Это было потрясающе.

— Я знал, что у меня получится, — усмехнулся Раиф и еще раз ее поцеловал.

— Не зазнавайся.

— Кто здесь зазнается, а?

Анна шутливо стукнула его в плечо, и Раиф перекатился на бок и обнял ее одной рукой. А потом все-таки спросил:

— С кем ты разговаривала по телефону?

— С подругой, ее зовут Дарби, — ответила Анна, проводя пальцем ему по груди. — Похоже, никто даже не заметил моего отсутствия. Или, погоди, наверное, мне не стоило тебе об этом говорить.

— Ты теперь свободна уйти в любую секунду. — Раиф провел рукой по ее волосам.

— Раиф?

— Да? — Он погладил ее по животу.

— А что, если это все-таки не твоя статуэтка?

— Это моя статуэтка. — В этом он не сомневался.

Анна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Раиф остановил ее, прижав к ее губам палец:

— Давай поговорим о чем-нибудь, из-за чего не станем ссориться.

Анна прищурилась, а потом сказала:

— Мы с Дарби собрались съездить в Вегас.

— А раньше ты там была?

— Нет.

— А на пляжах Райяса тоже полно казино.

— Ты серьезно?

— Конечно.

— И выпивки?

— Разумеется, разве кто-нибудь станет играть в казино на трезвую голову?

— А я думала, алкоголь в Райясе вне закона.

— В Райясе потребление алкоголя очень мало, но вполне законно. А те отели, в которых останавливаются европейцы, очень хотят получить мировую известность, так что там тебе может понравиться даже больше, чем в Вегасе. — Так, стоп. Неужели он только что пригласил ее посетить их побережье? Вернуться в Райяс?

— Ты так думаешь?

— Отличное место.

— А сам ты там когда-нибудь отдыхал?

— Пару раз, — признал он, поудобнее устраиваясь в кровати. — У нашей семьи есть собственный остров в Греции, а еще мы часто бываем в Монако и Стамбуле.

— Что, там у вас тоже есть по собственному островку?

— Нет, всего лишь по поместью.

— Всего лишь по поместью? Ну-ну.

— Может, ты еще предложишь мне извиниться за то, что я богат? — Странная какая-то реакция, ведь она постоянно имеет дело с богачами на своем аукционе.

— Нет.

— Ну так и к чему этот снобизм?

— Это я-то сноб? А ты ничего не перепутал, ваше королевское высочество, принц Раиф Коури, извини, уж не помню все твои титулы, с дворцом, частным самолетом и дипломатической неприкосновенностью?

— Да, я считаю, что предполагать, что богатые люди чем-то отличаются от всех остальных, — это снобизм.

— Я училась в школе с богачами, так что, поверь мне, я знаю, чем они отличаются от обычных людей.

— И что это была за школа? — Раифу действительно было интересно.

— «Хэмптон хайтс», частная школа в Вашингтоне. Я попала туда только потому, что мои родители там преподавали, а все мои одноклассники были заносчивыми мешками с деньгами с непомерно длинными именами.

— И они тебя не принимали. — Судя по ее голосу, в школе ей пришлось не сладко.

— Практически все они были из древних богатых родов. А у меня совсем не было средств, так что когда я первый раз надела школьную форму, я даже боялась, что меня арестуют за то, что я пытаюсь выдать себя за того, кем я на самом деле не являюсь.

— Мне очень жаль. — Пусть у самого Раифа обычно возникали совершенно противоположные проблемы, но он хорошо знал, какого тебе приходится, когда тебя не принимают окружающие. — Я знаю, что значит быть не таким, как все.

— Бедный богатенький мальчик, — улыбнулась Анна, положив подбородок ему на плечо.

— Меня дразнили, обижали и не принимали.

— Потому что ты был слишком хорош?

— Потому что считали меня кем-то, кем я никогда не был.

Анна кивнула, и Раиф прочитал в ее глазах сочувствие.

— А потом стало лучше? — вдруг спросил он.

— Постепенно. В итоге мне удалось и завести друзей, и получить отличное образование.

— За что я люблю британцев, так это за то, что их волнует лишь собственная королевская семья, а до какого-то там неизвестного принца там никому нет никакого дела. Поэтому я даже обрадовался, что для разнообразия меня все оставили в покое.

— Я бы сейчас тоже предпочла избежать излишнего внимания.

— К твоему сведению, я тоже не люблю журналистов.

Анна потерлась щекой об его плечо:

— Это не имеет никакого значения, они все равно так просто от нас не отстанут.

— Но никто же не знает, что ты сейчас со мной.

— А если кто-нибудь из «Плазы» все расскажет?

— Джордан выбрал этот отель именно потому, что там работают весьма благоразумные люди.

— Но большинство людей можно купить.

— Мы просто будем все отрицать.

— То есть соврем?

— Конечно, а почему бы и нет? Ведь ты и раньше врала.

— Только тебе.

— Хочешь сказать, что я — твой первый? — усмехнулся Раиф. — Я польщен.

— Я бы предпочла, чтобы ты стал моим последним, — задумчиво ответила Анна.

Ее последним любовником? Что за глупость? Вот только Раиф и помыслить не мог, что какой-то другой мужчина будет точно так же держать ее в своих объятиях. Ведь она теперь его. И пусть он и знал, что это невозможно, но он хотел, чтобы она навсегда осталась его.

Раиф обвил ее руками, поцеловал в висок, затем в ухо, потом в шею, а вскоре вернулся к ее волшебным губам, чувствуя, как в нем вновь разгорается желание. И сейчас ему безумно хотелось стереть всех прошлых мужчин из ее памяти, чтобы она навеки принадлежала лишь ему одному.

А когда следующим вечером они снова встретились с Рорком, Анна вдруг поняла, что, чем бы ни закончилась эта встреча, уже всего через пару минут она навсегда расстанется с Раифом.

На этот раз Рорк принес стальной ящик длиной чуть больше полуметра, шириной и высотой сантиметров по тридцать. Ящик явно был тяжелым, и Рорк с видимым усилием водрузил его на стол, а потом открыл.

Раиф и Тарик неподвижно стояли рядом с Анной, а она с благоговением уставилась на статуэтку.

И так же, как и в улыбке Моны Лизы, в выражении лица этой женщины была какая-то загадка. На первый взгляд оно казалось совершенно безмятежным, но уже секунду спустя Анна готова была поручиться, что на нем написано удовлетворение и даже радость. Так странно.

Надев перчатки, Рорк аккуратно вытащил статуэтку из ящика и поставил на заботливо подстеленную ткань. И несколько мгновений все молча и неподвижно любовались «Золотым сердцем».

Анна знала, что статуэтка не светится, это лишь оптическая иллюзия или игра ее собственного воображения. Но эффект был потрясающий. Золотой постамент и розовато-лиловый мрамор так и играли.

— Да, королевский мрамор ни с чем не спутаешь, — с ноткой подлинного почтения в голосе заметил Раиф. — Никто не знает, как он этого смог добиться, но скульптор, Салех-ибн-Рахман-ибн-Кунья аль-Фулан сумел сохранить почти одинаковый рисунок на всех трех статуэтках. Я сравнивал две статуэтки, когда они стояли рядом.

— А представьте, что перед вами стоят все три «Золотых сердца», — вставил Рорк.

— Да, наверняка, однажды такое увидев, будешь помнить об этом всю жизнь.

Анна взглянула на статуэтку чуть с другого ракурса.

— Ее лицо, оно меняется.

— А по мне, так оно все время спокойное.

— А по-моему, даже немного подавленное, — вставил Тарик.

— Терпеливое, — поправил Раиф, — мне кажется, ты хотел сказать — терпеливое.

— Но вы же заметили, что оно меняется?

— Это всего лишь статуэтка.

— А «Мона Лиза» — всего лишь картина, — возразила Анна. — Просто не верится, что вы этого не видите. — Анна еще раз обошла статуэтку, и теперь она снова выглядела безмятежной.

— Мне нужно осмотреть ее основание, — заявил Раиф.

Рорк кивнул, аккуратно уложил статуэтку на бок, и Раиф принялся что-то там выглядывать, вооружившись увеличительным стеклом.

— Бумаги не врут, я лично установил происхождение этой статуэтки, — заметил Рорк.

Но Раиф ничего не ответил, ненадолго замер, а потом встал, нахмурился и сказал что-то Тарику на райясе.

— Не может быть, — удивленно возразил Тарик.

— Тогда сам посмотри, — предложил Раиф, протягивая брату увеличительное стекло, и Тарик послушно склонился над статуэткой.

— В чем дело? — спросила Анна.

Но Раиф так на нее вглянул, что она сразу же поняла — не стоит вмешиваться.

Когда тихо выругавшийся Тарик отошел от статуэтки, Рорк снова ее поставил:

— Полагаю, там должна быть какая-то отметина?

— У каждой статуэтки есть своя уникальная отметина.

— И она исчезла?

Анна пристально наблюдала за мужчинами, и, судя по их жестам и словам, в этом споре выиграл Рорк.

— Просто поразительно, дай-ка я еще раз взгляну на твои документы, — сказал Раиф.

— Пожалуйста. — Рорк сходил к машине и вернулся с пухлым конвертом в руках.

— Принцесса Салима действительно заплатила «Золотым сердцем» охраннику, так что оно никогда не было на борту «Титаника». Этому Зарури просто невероятно повезло.

— Видимо, Салима действительно любила Космо Сальваторе, — предположил Тарик.

— Любовь, — скривился Раиф. — Да что не так с этими женщинами? Разве они не понимают, что такое долг? Взять хоть ту же Калилу. Женщины, вообще, хотя бы иногда задумываются, сколько от них неприятностей?

Глава 6

Коллеги встретили Анну так, как будто она совершила настоящий подвиг. Никто ничего не знал о ее похищении, зато все знали, что им с Рорком наконец-то удалось доказать, что у них подлинное «Золотое сердце» и что оно попало к ним совершенно законным путем. А история о подкупленном охраннике и убежавших на «Титанике» влюбленных затмила собой разговоры о связи Анны с Далтоном и Раифом, так что она наконец-то смогла вздохнуть с облегчением.

А в четыре часа дня они дружно откупорили несколько бутылок шампанского, чтобы отметить это знаменательное событие, и к ним на огонек даже заглянула Эдвина и еще парочка членов совета директоров. И помимо всего прочего выяснилось, что последние пять дней Эдвина отдыхала во Флориде, поэтому при всем желании просто не могла заметить исчезновение Анны.

— За «Золотое сердце» и за Рорка, — объявила Анна, поднимая бокал.

— И за тебя, Анна, — подмигнув, добавила Эдвина. — Ведь если бы не ты, нам вряд ли удалось бы на этот раз выиграть.

— Просто на нашей стороне были правда и закон, — возразила Анна.

— Да, но очень часто этого оказывается мало.

Все дружно рассмеялись и выпили шампанского.

А потом, посреди общего веселья, в офисе Анны раздался звонок, и ей пришлось идти отвечать.

— Анна Ричардсон?

— Да.

— Это агент Хейди Шоу из Интерпола.

Анна задумчиво посмотрела на бокал с шампанским, пытаясь представить, что еще от нее потребовалось Интерполу.

— Да?

— Сегодня утром я разговаривала с Раифом Коури.

— И что? — осторожно спросила Анна.

— Как вам уже известно, все выглядит так, как будто вы были правы насчет статуэтки.

— И вы звоните, чтобы извиниться?

— Нет. То есть да. Я всегда признаю свои ошибки и вынуждена признать, что ошиблась на ваш счет.

Анна прислонилась спиной к двери. До чего же она от всего этого устала.

— Вам жаль, что не удалось продвинуться по службе, или вам жаль, что вы доставили столько неприятностей ни в чем не повинной женщине?

— Я все время доставляю неприятности ни в чем не повинным людям, это часть моей работы, — после небольшой паузы ответила Хейди.

— Ну так и зачем вы тогда звоните?

— Вы кое-что сказали во время… допроса.

— И что? Вы хотите снова меня арестовать?

— Не сегодня. — Хейди немного помолчала и добавила: — Это была шутка.

— Так у вас, оказывается, есть чувство юмора?

— Да. — Теперь в ее голосе послышалось что-то человеческое.

— Ладно, и что я такого сказала?

— Что ни вы, ни Рорк не имеете к этой краже никакого отношения и, что если я хочу разгадать большое запутанное международное дело, мне нужно оставить вас в покое.

— И теперь вы убедились, что я была права.

— Даже тогда я предполагала, что это вполне возможно. В общем, после того разговора я начала поиски. Пока мне не удалось найти ничего конкретного, но в этом деле очень много странных совпадений. И во многих из них вы так или иначе замешаны. Вы поклялись, что у вас не было романа с Далтоном Ротшильдом.

— Потому что у меня действительно ничего с ним не было.

— И если это правда…

— Если?… — Разве она уже на деле не доказала свою честность? — Это правда без всяких «если».

Хейди немного помолчала, а потом продолжила:

— Анна, вы сейчас не обязаны отвечать на мои вопросы.

— Очень любезно с вашей стороны.

— Вы отвергли сексуальные домогательства Далтона?

Первым порывом Анны было сказать, что Хейди это совершенно не касается, но потом она напомнила себе, что та всего лишь выполняет свою работу. Тогда она не могла знать, что Анна говорит правду, а теперь она еще и разговаривает как вполне вменяемый человек.

— Отвергла. Я считала, что мы всего лишь друзья, но он захотел зайти дальше. А после того, как я ему отказала, он повел себя весьма некрасиво.

— А нельзя ли поконкретней? Извините, я не умею вести себя деликатно в таких вопросах. По правде, я вообще не умею вести себя деликатно.

От такого признания Анна не выдержала и улыбнулась.

— Как вам кажется, у него были к вам серьезные чувства и ваш отказ его расстроил? Или просто его самолюбие не терпит, чтобы ему отказывал кто-либо? Или, может, вам кажется, что Далтон все это затеял ради какой-то конкретной цели?

Анна по достоинству оценила холодную расчетливость Хейди.

— Вы хотите сказать, что я ему никогда не нравилась, но он хотел от меня чего-то добиться?

— Мужчины постоянно поступают подобным образом, но обычно они так себя ведут, просто чтобы затащить женщину в постель. Старый надежный метод.

— Нет, мне кажется, я ему все-таки нравилась, — честно признала Анна. — У нас очень много общего, работа, увлечения, даже чувство юмора. Все стало очень некрасиво, только когда я отказалась сделать следующий шаг.

— Понятно. Можно еще один нескромный вопрос?

— Можно. — Анна видела, как коллеги постепенно начинают расходиться по домам.

— А как бы вы себя чувствовали, если бы вас обманули?

— Вы хотите сказать, что меня обманули?

— Я просто спрашиваю, как бы вы тогда себя чувствовали.

— Глупо.

— Ладно, спасибо, Анна.

— Подождите. Но меня обманули?

— Не знаю, просто я хотела проверить, вдруг ваше подсознание выдаст ответ, который перевернет ваше представление о себе.

— Вы хотите сказать, что я сама себя обманываю и Далтона ко мне никогда не тянуло?

— Это вполне возможно.

— А с вами не слишком-то весело разговаривать, агент Шоу.

— Да, мне это неоднократно говорили.

— Ладно, и что дальше?

— Дело закрыто. И с вас, и с Рорка сняты все обвинения, и вы можете спокойно выставлять «Золотое сердце» на аукцион.

После этих слов Анна наконец-то сумела расслабиться, жаль только, у нее совсем не осталось шампанского.

— Но на вашем месте я бы задумалась о том, что после того, как вы отказали Далтону, он мог задаться целью уничтожить ваш аукцион. А может, он изначально к этому и стремился.

Остается лишь радоваться, что она не работает в полиции, ведь у нее уже голова раскалывается от всех этих предположений.

— В любом случае, — заметила Анна, — все это закончилось. Спасибо, что позвонили.

— Благодарю за сотрудничество.

— Рада была помочь, — на автомате отозвалась Анна, хотя никакой радости она сейчас не испытывала.

Когда она вернулась в зал в поисках шампанского, там уже не было никого, кроме ее заплаканной помощницы.

— Кендра? Что случилось?

— Ничего.

— Уже все закончилось, теперь все будет хорошо.

Кендра кивнула, но бодрее выглядеть не стала.

— Что с тобой? — Пусть они и не были особо близкими подругами, но все же уже несколько лет работали вместе. Хотя Анна и понимала, что у нормальных людей, в отличие от нее самой, есть и другие заботы, помимо аукциона. — Ты, конечно, не обязана ничего мне рассказывать, но если я чем-нибудь могу тебе помочь, то с радостью это сделаю. — Обычно Кендра такая сдержанная, так что, чтобы она расплакалась, должно было случиться что-то поистине грандиозное.

— Все в порядке.

— Не похоже.

Кендра немного помолчала, а потом все же ответила:

— Моя сестра, Роксана.

— А что с ней? Она заболела?

Кендра кивнула.

— Дорогая. — Анна крепко сжала плечи Кендры. — С ней что-нибудь серьезное? Ты ей нужна? Дать тебе отгул?

— Нет! — резко выдохнула Кендра. — Ну то есть спасибо тебе, конечно, но она уже пошла на поправку, а у нее есть… э-э-э… друзья. Просто я немного переволновалась, но уж лучше я буду работать, чем просто сходить с ума.

Может, у них с сестрой не слишком хорошие отношения? Ведь Кендра почти никогда о ней не говорила. Ладно, не стоит лезть не в свое дело.

— Хорошо, не хочешь отгула — не надо, но вот сегодня тебе точно стоит отдохнуть, так что иди домой и отоспись.

И когда помощница ушла, Анна наконец-то добралась до вожделенного шампанского, налила себе бокал и объявила:

— За успех!

— За успех, — повторил вдруг у нее за спиной знакомый мужской голос.

Анна обернулась, увидела застывшего на пороге Раифа и протянула ему шампанское.

Раиф, кивком поблагодарив ее, принял бутылку и заметил:

— Вот только лично мне праздновать нечего.

— А за меня ты совсем не рад? — пошутила Анна, удивляясь тому, что теперь так спокойно чувствует себя в обществе этого человека, из-за которого ей пришлось столько понервничать. Наверное, это просто потому, что она всю ночь провела в его постели, хотя, с другой стороны, после совместных кувырканий в кровати все могло стать лишь еще хуже, чем раньше.

— Я совсем не рад за себя, — поправил Раиф, отпивая шампанское. — Помнишь, что ты мне сказала почти сразу, как мы познакомились?

— Это загадка? И почему ты вообще еще не на полпути к Райясу? Я думала, ты улетишь сразу после обеда.

Но Раиф пропустил ее вопрос мимо ушей.

— Когда ты в прошлом месяце прилетела в Райяс, то почти сразу сказала, что кто-то пытается навредить нам обоим. И если мы объединим наши усилия, то, возможно, сможем победить нашего неизвестного противника.

— Да, а еще я сказала, что это предложение действует лишь в тот день.

— Никогда не поздно передумать, — возразил Раиф, пригубив шампанское. — Ведь когда-то я поклялся, что не потащу тебя в постель.

— Что-то я такого не припоминаю. — Анна почувствовала, как при одном воспоминании о прошлой ночи в ней пробуждается желание, и ей пришлось поспешно остудиться шампанским.

— Я поклялся самому себе.

— Что ж, очевидно, тебе не стоит доверять.

— Не стоит. И я сегодня пришел сюда как раз потому, что передумал.

— Ты хочешь снова затащить меня в кровать?

Анна точно знала, что должна ему отказать, но что-то ей подсказывало, что она вполне может забыть обо всех доводах рассудка и снова согласиться. Раиф оказался потрясающим любовником, и она запросто могла снова представить себя обнаженной в его руках. Да и что в этом плохого? Все равно он скоро вернется в Райяс и займется своими королевскими делами, и думать забыв о какой-то там Анне Ричардсон из Нью-Йорка.

Вряд ли он еще хоть раз о ней вспомнит, так что они могут заниматься любовью сколько душе угодно, а потом она немного пострадает, помечтает, смирится и продолжит жить дальше.

— Нет. — Видимо, удивление так ясно проступило на лице Анны, что Раиф торопливо добавил: — То есть да. Конечно, я хочу еще раз затащить тебя в постель. Но пришел я сюда не за этим.

— Ошибочка вышла. — Анна старательно налила себе очередной бокал шампанского.

Если для нее та ночь стала волшебной и незабываемой, это еще не значит, что для него она тоже была чем-то особенным. Ведь наверняка у него были толпы женщин и покрасивее, и помоложе, чем она сама. Просто две последние ночи их не было рядом, а она оказалась под рукой.

Надо же, как унизительно.

— Это все время меня беспокоило, — как ни в чем не бывало продолжил Раиф, усаживаясь на краешек стола. — Все это время, все эти месяцы… На самом деле во многом именно из-за этих твоих слов я так твердо верил, что за всем этим стоишь ты. — Теперь Раиф казался немного задумчивым. — Никто не пытался продать статуэтку. Даже почву не прощупывал, а Тарик отлично умеет опознавать такие попытки. И тогда я спросил себя: а почему именно «Золотое сердце»? Ведь есть сколько угодно вещей и поценней, чем эта статуэтка, и до многих из них было бы куда проще добраться, а потом и продать. Да и зачем красть что-то ценное, если потом не собираешься это продавать?

Анне нечего было ответить на все эти вопросы, ведь у нее не было ни малейшего представления о том, как работает мозг преступника. Хотя она немного представляла себе черный рынок предметов старины, и знала — Раиф прав. Если бы кто-нибудь хотя бы попытался продать «Золотое сердце», об этом обязательно пошли бы разговоры.

— Так что, если преступник работал не ради денег, остается лишь одно, — продолжил Раиф. — Он хотел навредить.

— Так ты думаешь, что кто-то украл статуэтку, чтобы навредить именно тебе? — А потом, быстро вспомнив все, что ей известно о «Золотом сердце», невольно добавила: — Чтобы навлечь на тебя проклятие?

— Никакого проклятия не существует.

Анна прекрасно знала, что он не верит ни в какие проклятия, вот только это еще не значит, что все остальные так же легкомысленно относятся к древним легендам.

— Ну а если бы это проклятие все-таки существовало, что должно было бы с тобой случиться?

— Мне бы жутко не везло в любви, так же как и всей моей семье. Еще бы мы, наверное, перестали счастливо вступать в брак и заводить наследников. Но давай вернемся к реальности, у нас слишком мало времени, чтобы тратить его на подобную чепуху.

— А если преступник все-таки верит в проклятие? — Анна принялась размышлять вслух. — Тогда понятно, зачем он украл статуэтку. Чтобы навредить тебе. А кто унаследует трон, если у тебя не будет детей?

— Тогда моя троюродная сестра Калила станет королевой, а потом ее сын — королем.

— Может, она…

— Нет.

— Но ты не можешь знать этого наверняка.

— Ей было бы проще просто убить меня.

Анна недоверчиво уставилась на Раифа:

— Ты серьезно думаешь, что твоя сестра могла бы тебя убить?

— Конечно нет. Калила тут совершенно ни при чем. Просто я хочу сказать, если бы кто-нибудь хотел изменить порядок наследования престола, это можно было бы сделать куда проще и надежней. Если навредить хотят именно мне, а это, кстати, далеко не факт, то хотят навредить моему авторитету, подорвать веру моего народа в меня. — Раиф немного помолчал и добавил: — Но не стоит забывать и о второй стороне этого уравнения. О тебе.

— Тогда все получается как-то слишком уж сложно. — Хотя то, что такое предположение пришло в голову уже третьему человеку, тоже кое о чем говорит.

— Но тебя ведь вполне могли уволить.

Анна кивнула, признавая правду в его словах, но все же возразила:

— Как ты и сказал, этого можно было добиться куда проще и надежней.

Раиф ничего не ответил, но по его взгляду Анна поняла — он остался при своем мнении.

— Знаешь, — продолжила она, отставляя бокал, — обычно я веду очень тихую неприметную жизнь.

Раиф усмехнулся, покрутил в пальцах опустевший бокал, а потом налил вина им обоим.

— Нет, серьезно. Уж не знаю, как там живет кронпринц в Райясе, но в моей жизни почти никогда ничего не происходит.

— Не прибедняйся, — усмехнулся Раиф, протягивая ей бокал. — Я один-единственный раз в жизни попал на первую полосу американской газеты, да и то только в обнимку с тобой.

— Это исключение. — Во всяком случае, это было исключением еще шесть месяцев назад, вот только в последнее время с ней как-то слишком часто стали случаться подобные исключения.

— Анна, кто-то явно пытается до тебя добраться.

— Звучит как-то немного театрально.

— Они залезли ко мне во дворец, а это не так-то просто, потом вываляли твое имя в грязи и поставили твою карьеру и твою контору под угрозу. А если из-за тебя «Ваверли» пойдет ко дну, кто потом возьмет тебя на работу? И ты совсем не хочешь знать, к чему все это?

— Разумеется, хочу. — Да и как иначе?

— И что еще важнее, разве ты не хочешь их остановить, пока они не успели зайти еще дальше?

— Но все же уже кончилось.

Кто бы ни заварил всю эту кашу, у него ничего не получилось. Им удалось доказать, что «Золотое сердце» попало к ним совершенно законным путем.

— Для меня еще ничего не кончилось, ведь пока что я не вернул свою статуэтку. А потом мне еще нужно будет отомстить. Что же касается тебя, то до тебя наверняка снова попытаются добраться, только уже как-то иначе.

— И как же?

— Здесь-то и начинается самое веселое. Мы не имеем ни малейшего представления, ни что они будут делать, ни кто они такие, ни чего они хотят. В общем, мы вообще ничего о них не знаем.

Что ж, похоже, придется признать его правоту, ведь все разумные объяснения у нее уже закончились. Однако после всего, через что он заставил ее пройти, как-то не верится, что его слишком сильно заботит ее судьба.

— Можешь обо мне не волноваться, — мягко заметила Анна.

— В первую очередь я волнуюсь о своей стране. Но при этом я серьезно подозреваю, что помимо всего прочего они еще охотятся и за тобой.

Тогда все понятно.

— Я — всего лишь приманка, — сухо сказала она.

Раиф пристально на нее посмотрел:

— Да, ты — приманка.

— И ты хочешь, чтобы они пришли за мной. — Анна слегка натянуто рассмеялась и снова потянулась за шампанским.

Раиф не стал ничего отрицать.

— И когда они придут, я наконец-то узнаю, кто они такие.

— Коварно. — Сама бы она точно не хотела оказаться у него на пути.

Да, глупо было надеяться, что когда-нибудь она сможет занять для него первое место, ведь он для этого слишком умен, могуществен, хладнокровен и расчетлив. Хотя, с другой стороны, он отвечает за целую страну, так что вряд ли его стоит в чем-то винить.

— Поехали в Райяс.

Анна удивленно на него взглянула.

— Поехали туда, где все это началось, и найдем решение загадки, — предложил он, пристально глядя на нее своими бездонными глазами.

— Зачем? — Неужели он правда ждет, что она согласится?

— Потому что если мы решим мои проблемы, то тем самым решим и твои.

— Мне не понравилось в Райясе. — Можно подумать, что ей нужны какие-то отговорки, чтобы отказаться. Или он и правда думает, что она все бросит и побежит за ним. К тому же ему слишком опасно доверять.

И если бы она знала, насколько он могуществен в своей стране, то вряд ли вообще когда-нибудь поехала туда. Пусть сейчас она ему и нужна, вот только если она вдруг окажется у него на пути, то он и глазом не моргнув бросит ее в темницу.

— И что тебе там не понравилось? Отличная погода, хорошие рестораны. Поселишься во дворце, и день и ночь слуги будут выполнять любые твои капризы.

— Угу, пока тебе не захочется бросить меня в ближайшую темницу.

— Да как тебе в голову вообще пришла такая мысль?

— Наверное, потому, что ты уже не раз мне этим угрожал.

— Когда считал тебя воровкой.

— А если ты снова решишь, что это именно я украла статуэтку?

— Не решу.

— А вдруг?

— Нет. — Раиф отставил бокал и взял обе ее ладони в свои руки. — Поехали в мою страну, я защищу тебя и буду обращаться с тобой со всем должным уважением. И если тебе все же что-то не понравится, то я сразу же верну тебя домой на частном самолете. Даю тебе в этом мое королевское слово.

От тепла его рук Анна сразу же почувствовала себя слабой и беззащитной. Но все же попыталась справиться с собой и не давать эмоциям брать верх над разумом.

— И твое королевское слово много значит в Райясе?

— Оно там значит решительно все.

— Мне нужно подумать.

— Мой самолет уже ждет.

— Сейчас?

— Да.

— Но я не готова. И не собрана. — Произнеся эти отговорки, Анна вдруг поняла, что серьезно рассматривает это неожиданное предложение.

Смогут ли они в Райясе найти вора? Может, Раиф и Хейди все-таки правы и кто-то действительно пытается добраться до нее самой? Замешан ли во всем этом Далтон?

Она вдруг поняла, что ей просто необходимо знать, кому и что от нее понадобилось.

— Я попозже приеду, — предложила она.

Но Раиф покачал головой:

— Кем бы эти люди ни были, но я хочу, чтобы они знали, что мы действуем заодно. И чтобы они понервничали, ведь если они начнут волноваться, то наверняка наделают ошибок.

Анна высвободила руки, надеясь, что так сможет яснее мыслить.

— Я не могу вот так взять и улететь с тобой на другой конец света. У меня работа, сроки.

— Это легко поправить, — заметил Раиф, вытаскивая телефон. — Кто твой непосредственный начальник? Его номер?

— Вот как все это делается в королевских кругах? — Анна даже не пыталась скрыть своего раздражения. — Его ты тоже хочешь запугать?

— Номер?

— Я подчиняюсь всему совету директоров, а не кому-то конкретному.

— Ладно, и кто там главный?

И Анна сдалась и назвала ему номер Ванса Ваверли. Наверное, ей было просто интересно узнать, что он сейчас собирается делать.

И к огромному изумлению, она услышала, как Раиф делает Вансу предложение, от которого он точно не сможет отказаться. Если «Ваверли» согласится отпустить Анну в Райяс, то Раиф готов отдать им документы об аресте Космо, подписанные отцом принцессы Салимы. И если им достанутся такие бумаги, то цена «Золотого сердца» взлетит до небес.

— Невероятно, — благоговейно выдохнула Анна, когда Раиф засунул телефон в карман.

Раиф пожал плечами:

— Просто я не люблю понапрасну тратить время.

— Но ты же понимаешь, что он вполне мог отказаться.

— В том-то и дело. Если ты кому-то делаешь потрясающе щедрое предложение, то от него не отказываются, и все идет так, как и задумано. Поехали в Райяс, Анна. Пусть вся эта каша останется в прошлом.

Анна не готова была поручиться в том, что сейчас она счастлива, но у нее уже просто не осталось отговорок.

Глава 7

Воздух в Райясе оказался горячим и влажным, а средиземноморский ветер приносил аромат жасмина. Анна посмотрела на алую ковровую дорожку и людей, собравшихся у самолета, чтобы поприветствовать своего принца.

— Глазам не верю, — недоверчиво выдохнула она.

— Просто его не было больше недели, — доходчиво пояснил Тарик.

— Я могу исчезнуть на год, и мне еще повезет, если у Дарби выдастся свободная минутка, чтобы меня встретить.

— Прекратите, — усмехнувшись, попросил Раиф.

— Что?

— Прекратите меня смешить. Прямо сейчас я должен выглядеть достойно и величественно.

Анна хотела погладить Раифа по плечу, но Тарик быстро перехватил ее руку.

— Только не на людях, — тихо предупредил он.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда.

Раиф спустился по трапу, и сразу же заиграл оркестр.

— Видимо, самим забирать багаж не нужно?

— Его доставят прямо в твою комнату во дворце, — ответил Тарик.

— Вообще-то я пошутила.

— Да, очень смешно, только не забудь, что ты должна держаться в пяти шагах позади Раифа.

— А иначе меня бросят в темницу?

— А кто тебе сказал о темницах?

— Раиф.

— Значит, он тоже иногда шутит.

— Хочешь сказать, что в Райясе нет темниц?

— У нас есть Тюрьма предателей, но это всего лишь достопримечательность для туристов.

— Скотина.

— Кто?

— Раиф. Он мне соврал.

— Советую не называть его так на людях.

— А почему бы и нет? Раз уж темниц у вас нет, то что еще мне может угрожать?

— Такие слова — это серьезное нарушение церемониала, так что ему придется вышвырнуть тебя из дворца, а может, даже и из страны.

Пристально посмотрев на Тарика, Анна поняла, что он говорит совершенно серьезно.

А Раиф уже успел дойти до встречавших его сановников, среди которых, разумеется, не было ни одной женщины. Тарик последовал за ним, и Анна старательно попыталась вспомнить, должна ли она держаться на пять шагов позади одного лишь Раифа или Тарика тоже?

Но, решив, что совершенно не хочет остаться в одиночестве, она сразу же последовала за Тариком. Между тем часть собравшихся, выряженных в военную форму, отсалютовала Раифу, а все остальные, одетые кто в европейские деловые костюмы, кто в традиционные одеяния, почтительно поклонились. А потом двое из них пристроились по бокам от Раифа и быстро что-то заговорили, подсовывая ему какие-то бумажки, пока он шел к лимузину с флагами и гербами.

Анна хотела было последовать за Раифом, но ее быстро остановила женщина-офицер.

— Вам сюда, мадам, — заявила она, указывая на другую машину.

— Я с Раифом.

Женщина нахмурилась.

— То есть с его королевским высочеством, — торопливо поправилась Анна.

— Прошу вас, вам сюда, — повторила женщина.

— Но могу я хотя бы поехать вместе с Тариком? — Перспектива остаться в одиночестве сразу по приезде в Райяс ее совершенно не радовала.

— Во дворце для вас организовали сопровождение.

— Какое сопровождение?

— Прошу вас, вам сюда.

Анне пришлось сдаться — лучше уж поехать за ними в отдельной машине, чем просто остаться в аэропорту.

Усевшись в машину с тонированными стеклами, Анна вдруг обнаружила, что у нее есть спутница лет двадцати с небольшим. Классическая красавица с изящными чертами лица и неброским макияжем, в длинном платье цвета слоновой кости, чьи волосы частично скрывал пурпурно-бело-золотой шарф.

— Добро пожаловать в Райяс, — почти без акцента поздоровалась женщина.

— Здравствуйте, — ответила Анна, плохо представляя, как обращаться к незнакомке.

— Я — принцесса Калила Коури.

— Троюродная сестра Раифа?

— Да.

— Вы приехали, только чтобы встретить меня? — удивленно спросила Анна.

— Я приехала, чтобы встретить его королевское высочество, — слегка улыбнулась Калила.

— Да, конечно. — Теперь Анна уже ничего не понимала. — Но вас не было у самолета.

— Женщины не лезут вперед.

— Да, точно. — Может, ей лучше помолчать?

— Можешь называть меня просто Калилой.

— Спасибо, я — Анна Ричардсон. — Анна по привычке протянула руку, но, решив, что не имеет права на такую вольность, сразу ее опустила.

Вот только Калила в ту же секунду протянула ей руку, так что Анне пришлось опять поднимать свою.

— Я не слишком хорошо разбираюсь в этикете, — пояснила Анна, пожимая изящную, поистине королевскую руку.

К ее огромному удивлению, Калила рассмеялась:

— Думаю, что я бы тоже не слишком хорошо справилась где-нибудь в Бруклине.

— А ты бывала в Бруклине?

— Нет, дальше Стамбула я не забиралась. Но надеюсь, что когда-нибудь все же увижу Америку.

— Тарик достаточно часто там бывает. — Анна уже поняла, что женщины в Райясе далеко не так свободны, как на Западе, но раз Тарик приходится ей двоюродным братом, то вполне может свозить ее разок в Нью-Йорк.

— Не думаю, что в ближайшее время они позволят мне куда-нибудь выехать из страны.

— Из-за парня-англичанина? — Анна понимающе кивнула.

— Ты слышала о Найлзе?

Анна сразу же пожалела о своих словах — вдруг из-за них у Раифа возникнут какие-нибудь трудности? Хотя какие вообще трудности могут быть у кронпринца? Ему ведь стоит только пожелать, как искомое ему сразу же принесут на блюдечке с голубой каемочкой.

— Извини, когда мы с Раифом… То есть я хочу сказать, что, когда мы с его королевским высочеством пытались понять, кто украл вашу статуэтку, мы о многом рассказали друг другу… — Анна смутилась и покраснела. — Я уверена, что он не собирался сплетничать, но все было так сложно. Он не доверял мне, а я — ему, а потом…

— Ты ничего не обязана мне объяснять. Он имеет право делать и говорить все, что пожелает.

— Просто я не хочу, чтобы ты решила, что мы сплетничали. Как мне показалось, он очень волнуется за тебя.

— Он волнуется о Райясе.

— И это тоже, ведь однажды он станет королем.

Калила плотно сжала губы и уставилась прямо перед собой.

— А я-то думала, что ты поймешь.

— Я понимаю. — Анна вдруг начала защищаться. — У меня трудная работа, а вокруг полно мужчин. Я живу одна и много путешествую. А однажды я даже съездила по лицу президенту «Элвио корпорейшн» за… Думаю, ты и сама можешь догадаться, за что именно. А как-то я послала кронпринца Райяса по ложному следу в Санта-Монику. Хотя не думаю, что Раиф тогда меня правильно понял. То есть, извини, я имела в виду — его королевское высочество. Могу только сказать, что тогда он не слишком обрадовался.

Калила усмехнулась:

— А ты мне нравишься, Анна Ричардсон.

— Спасибо, то есть я хочу сказать, что ты мне тоже нравишься. — Потом Анна понизила голос и добавила: — А еще больше мне нравится то, что ты утерла нос своей семейке и влюбилась в англичанина. Как я понимаю, у вас для этого нужно иметь нехилый запас смелости.

Улыбка Калилы увяла.

— Семья никогда не позволит нам остаться вместе. Иногда я даже жалею, что король вообще отпустил меня в Стамбул, ведь если бы я не знала, что все может быть совершенно иначе, мне было бы намного проще жить.

— А что-нибудь изменится после… Я ведь знаю, что король серьезно болен.

— Хочешь спросить, позволит ли Раиф мне остаться с Найлзом? Никогда. Я должна буду выйти за Ари Альбера, сорокалетнего сына и наследника одного важного шейха. Райясу необходимо укрепить связи с Бразилией, Индией и Алжиром. Так что я могу сколько угодно упрямиться и даже немного бунтовать, но в итоге мне все равно придется смириться и выполнить свой долг.

— Он тебе не нравится?

— Если честно, я его почти не знаю, но он упрям и любит старые порядки, а его мать… — Калила резко замолчала.

Анне бы очень хотелось услышать продолжение, но она решила не лезть не в свое дело. Калилу ждало ужасное будущее, и Анна даже не могла до конца представить всю ответственность, лежащую на ее хрупких плечах.

Какое-то время они ехали молча, а на смену пляжам, магазинчикам и отелям пришли портовые склады, краны и контейнеры.

Но вскоре любопытство все-таки победило, и Анна спросила:

— А как именно они могут тебя заставить выйти за него замуж?

— Чтобы выйти замуж, мне нужно разрешение короля, так что он просто не согласится ни на одного другого мужчину.

— Потому что ты еще так молода?

— Нет, просто всем членам королевской семьи нужно непосредственное разрешение короля, чтобы вступить в брак.

— И Раифу тоже?

Анне совершенно не хотелось думать о той женщине, которая однажды станет его женой, но она ничего не могла с собой поделать. Наверняка она будет молодой красивой темноглазой девственницей из Райяса. Интересно, он выберет девушку, которая ему действительно понравится, или будет исходить лишь из соображений государственной выгоды? Хотя, похоже, чувства для него вообще мало что значат.

Ладно, и так с самого начала было понятно, чем закончится их связь. Ведь у нее нет ничего такого, что могло бы привлечь могущественного кронпринца Райяса. Может, он еще, конечно, и захочет поваляться с ней разок-другой в постели, но кроме этого ей рассчитывать не на что.

— Пока что да. — Калила ответила на ее вопрос. — Но когда он станет королем, то ему останется спрашивать лишь самого себя.

— Жаль, что я ничем не могу тебе помочь.

— Жаль, что мне никто ничем не может помочь.

— А ты никогда не думала о том, чтобы покинуть Райяс? Если у вас с этим Найлзом все серьезно, то ты вполне могла бы эмигрировать в Англию.

Калила улыбнулась:

— Для этого все слишком сложно, к тому же, если я убегу, пострадает слишком много людей.

— А ты можешь страдать ради них? Тебе объяснить, что это нечестно?

В современном мире женщине совершенно не обязательно жертвовать собой ради процветания других людей.

— А то, что я родилась принцессой, — это честно?

На это у Анны готового ответа не нашлось.

— Во всем хорошем есть что-то плохое, но это не значит, что я буду молча сносить любой произвол, так что им еще придется немало со мной повозиться.

— Что ж, успеха тебе.

— А вот и дворцовые ворота, — сказала Калила, указывая в окно.

И, выглянув, Анна увидела стену из отполированного белого камня и массивные кованые ворота. Она уже поняла — Калила рассказала ей все, что хотела, и теперь Анна с тревогой думала о предстоящей встрече с Раифом.

Иногда Раиф чертовски уставал быть кронпринцем, и сегодня был как раз один из таких дней.

— Недели, — ответил врач, наблюдавший его отца, — а может, и месяцы.

Его худшие страхи подтвердились, и теперь ему хотелось забыть о своих бесконечных обязанностях и провести это бесценное время с отцом.

Тарик стоял у двери и слышал их разговор, но ни за что не посмел бы их торопить, хотя Раиф чувствовал, что брату неймется. Ведь за дверью высочайшей аудиенции дожидался уже не один десяток человек.

А потом Тарик вместе с доктором принялись убеждать его в том, что король совершенно не в состоянии выполнять свои королевские обязанности, так что пора Раифу самому за них приниматься.

В том числе ответить семье Ари Альбера.

Потом доктор откланялся, и Раиф устало спросил:

— А какие еще дела меня ждут?

Он кивнул в сторону двери, за которой собралась уже целая толпа, надеясь, что хоть часть дел окажется простыми и легко решаемыми.

— Спор о прибрежных территориях между провинциями Мазуер и Гинан, — с готовностью отозвался Тарик. Похоже, он понял, что чувствовал сейчас Раиф.

— Скажи им честно все поделить пополам и вообще вести себя хорошо.

— Обязательно, — улыбнулся Тарик.

— Уступи Мазуеру в совете, а потом одобри дальнейшее финансирование порта в Гинане.

— Хорошее решение.

— Рад, что заслужил твое одобрение.

— Вообще-то посланцев не убивают, — напомнил Тарик.

— Ничего, ты как-нибудь выживешь. Ладно, что там еще?

— Дяде снова требуется поддержка.

— Он все еще расстраивается из-за того, что его бросила невеста?

— Верно, но теперь он переключился на тебя.

Дядя Раифа, принц Маллик, всегда мечтал завладеть троном Райяса, причем однажды дошел даже до того, что всерьез поставил на совете вопрос о том, чтобы возродить трехсотлетнюю традицию, согласно которой королю наследовал его младший брат, если его сын еще не достигал тридцатилетнего возраста. Совет отверг это предложение, а в этом году Раифу как раз исполнилось тридцать лет, так что у Маллика исчезли последние надежды оказаться на престоле.

— Его время вышло.

— Да, но теперь он распускает всякие слухи о том, что ты не подходишь на роль короля.

— Это чем же?

— Тем, что ты слишком часто оглядываешься на Запад и потерял связь со своими корнями, а Райясу нужна твердая рука у руля.

— И тебя это беспокоит?

— Это заставляет меня пристальней следить за развитием событий. Джордан уже согласился переехать в Райяс, и его помощь поистине бесценна.

— Тебе чем-нибудь помочь беспокоиться?

— Не обязательно, — усмехнулся Тарик. — Пока что я и сам справляюсь.

— Хорошо. Что еще?

— «ХМС Сафи» напоролась на риф по пути из Австралии.

— Она еще на плаву?

— Да, но совершенно неуправляема. Джакс уже отправился ей на помощь.

— Экипаж в безопасности?

— Да.

— И ты будешь и дальше мне обо всем сообщать?

— Конечно, а Джакс все еще капитан?

— Ты начинаешь говорить как настоящий король, — нахмурился Раиф.

— А это плохо?

— Я уже неоднократно пытался назначить Джакса адмиралом, но я не могу силой нацепить на него звездочки.

— Ну вообще-то технически вполне можешь, но не думаю, что что-нибудь получится. Но он хороший человек.

— Да, он хороший человек, — согласился Раиф. — И мы у него в долгу.

Пару месяцев назад, когда одну их дальнюю родственницу хотели бросить у алтаря, Джакс успешно вмешался, и то, что могло стать весьма некрасивым инцидентом, вылилось в замечательный праздник.

— Ладно, что еще?

— Целых пять штук банковских президентов дожидаются тебя в Прибрежном зале.

— А если я отменю встречу, банковская система не развалится? — Раиф как раз хотел поговорить с Анной, так что эту встречу он бы с радостью спихнул на самого Тарика.

— Развалится.

— Прямо сегодня?

— Нет, но очень скоро. Уже и так пошли слухи о том, что король болен, а твое присутствие их заглушит. Если же ты не явишься, то они лишь усилятся.

Раиф устало подошел к окну. Он прекрасно понимал, что из-за болезни отца должен как никогда думать о благе государства, но его мысли раз за разом непроизвольно возвращались к Анне. Он мельком видел ее в первый вечер после прилета, но тогда вокруг было слишком людно, и Калила быстро увела ее на женскую половину.

А на сегодняшнем торжественном завтраке ни одна из них не появилась.

Раньше Раифа вполне устраивал его образ жизни, но теперь, когда ему хотелось побыть наедине с Анной, вечно толпящиеся вокруг него люди немного раздражали.

Конечно, он мог бы ей позвонить на мобильный, вот только что бы он ей предложил? Где-нибудь посидеть и поболтать с ним и двумя десятками его ближайших друзей? А что потом? Ведь стоит им только остаться вдвоем больше чем на пару секунд, и ее репутация навсегда испорчена.

Как же мало он ценил возможность остаться с ней наедине в Нью-Йорке и как теперь об этом мечтал!

— И мне теперь придется все время этим заниматься? — спросил он Тарика. — Укреплять веру людей в королевскую власть?

— Да.

Что ж, он всю жизнь к этому готовился, и теперь пришла пора занять подобающее ему место. И он не позволит ни Анне, ни чему-нибудь иному помешать ему исполнить свой долг.

— Хорошо, пойдем к банкирам.

Но не успели они еще и шагу сделать, как дверь распахнулась, и в комнату ворвались шестеро охранников.

— Капитан? — удивленно спросил Тарик.

— В южном крыле сработала сигнализация, — пояснил Роншан. И прежде, чем он договорил, двое его подручных схватили Раифа под руки и потащили к выходу.

— Анна! — крикнул напоследок Раиф Тарику. — Позаботься об Анне, ей может угрожать опасность.

— Так что, собственно, случилось? — спросил Раиф у капитана Роншана, когда его привели в подземный бункер и он убедился, что с Анной все в порядке.

— Сработала сигнализация на третьем ярусе. По периметру, на первой и на второй ступенях все тихо.

— Но как такое возможно? — Раиф никогда не был экспертом в вопросах дворцовой безопасности, но ему всегда говорили, что невозможно незамеченным пробраться через внешнюю систему охраны, а уж тем более через две дополнительные.

— Сейчас мы в этом разбираемся, — мрачно ответил капитан.

— Король уже направляется сюда?

— Король под надежной охраной, но мы не решились его перемещать.

— А что, если во дворце заложили бомбу? — спросил Раиф, которому ответ капитана совершенно не понравился.

— Так решил доктор.

— Выйдите с доктором на связь.

Повисла неловкая тишина, а капитан быстро переглянулся с охранником.

— В чем дело? — резко спросил Раиф, переводя взгляд с одного на другого.

— Носилки не поместятся в лифт, так что королю будет очень больно.

Раиф, стоявший на пороге главного помещения бункера, стремительно развернулся:

— Я возвращаюсь наверх.

— Мы не можем вам этого позволить.

— Это приказ.

Капитан Роншан лишь покачал головой:

— У меня есть приказ короля, который вы не можете отменить.

— А вы не можете меня остановить.

Капитан и охранник схватили Раифа за руки.

— Что? Вы собираетесь со мной драться?

— Мы не можем подвергнуть вас такой опасности.

— Но король в опасности. — Раиф просто не мог сидеть на месте.

Они с капитаном уставились друг на друга.

А потом двери лифта открылись, и Раиф резко сбросил с себя державшие его руки, но, увидев Тарика, Калилу и Анну, снова замер на месте. И лишь с огромным трудом удержался, чтобы не броситься ей на шею.

— Что происходит? — сразу же спросила у него сбитая с толку Анна.

— Все в порядке, обычная предосторожность. Скорее всего, это просто сбой в охранной системе.

И пусть есть довольно большая вероятность, что все это имеет какое-то отношение к Анне и «Золотому сердцу», Раиф решил не тревожить ее раньше времени.

— А король? — спросил Раиф Тарика.

— Я приказал врачу отвезти его на вертолете в фахедскую больницу.

Раиф кивком поблагодарил Тарика за отличное решение. Если во дворце затаился убийца, то до отца он не доберется, да и бомбы ему теперь не страшны.

— Я хочу точно знать, когда он поднимется в воздух, — объявил он капитану.

Роншан вышел на связь и сразу же ответил, что вертолет уже в воздухе.

— Раиф? — с дрожью в голосе спросила Анна.

— Ничего серьезного, — еще раз повторил он.

— Такое уже бывало раньше, — вмешалась Калила. Хотя они оба прекрасно знали, что это было только во время учений, волнений и бунтов, которые происходили далеко от дворца и ничем лично им не грозили.

Раиф наконец-то вошел в основной бункер, располагавшийся на три этажа ниже дворца и обладавший собственным генератором, системами связи и очистки воздуха. Этот бункер вполне мог выдержать прямое попадание ракеты, а запасов еды и воды хватило бы на полгода.

Анна задумчиво оглядела обширное помещение с удобной мягкой мебелью, офисными столами, компьютерными терминалами и дверями, ведущими в спальни, ванные и личный королевский кабинет.

— Ну и долго нам тут сидеть? — спросила Анна, когда они с Калилой и Раифом расположились на диване.

— Недолго, — беззаботно ответила Калила. — Последний раз мы тут провели часа два, ведь так, Раиф?

— Да. — Раиф пристально посмотрел на сестру. А ведь он и не заметил, что она успела повзрослеть, пока училась в Стамбуле.

— Ну а пока мы тут сидим, расскажите, что будет дальше.

— Дальше охрана узнает, из-за чего сработала сигнализация.

— Я про «Золотое сердце», нам нужно придумать какой-то план действий, а то у нас совсем не было возможности поговорить, после того как мы приехали в Райяс.

Хорошо, что тревога ее не слишком напугала.

— Тарик уже начал поиски.

— Ну а мне что делать? А то я вообще уже не понимаю, зачем я сюда приехала.

— Извини, просто мне срочно нужно было заняться несколькими делами. Пока мой отец болен, все заботы о государстве легли на мои плечи.

— Но это еще не значит, что я ничем не могу помочь. Раиф, я серьезно, если я так и буду без дела болтаться во дворце, лишь примеряя все новые и новые платья, то лучше я вообще вернусь домой.

— Примеряя платья?

— Это все Калила.

— Она просто потрясающе смотрится в шелке, — вставила сестра.

Раиф легко мог в это поверить, но сразу же запретил себе даже и думать об этом. Его еще никогда так сильно не влекло ни к одной женщине, как к Анне, так что если он увидит ее в ярком нежном райясском шелке, то запросто может сойти с ума. Он прекрасно понимал, что, пока их окружает столько слуг и придворных, вместе им не ночевать, но все равно ничего не мог с собой поделать и продолжал о ней мечтать.

— Но в Нью-Йорке я их точно надеть не смогу, разве что парочку самых строгих, да и то лишь на костюмированную вечеринку.

— Мы их тебе потом покажем, — пообещала Калила.

— Нам нужно сосредоточиться на «Золотом сердце», — напомнил Раиф.

На какую-то долю секунды Анна пристально на него взглянула, а потом ответила:

— Просто скажи, что мне нужно делать.

— Куда ты можешь сегодня сводить Анну? — спросил он у Калилы. — Я хочу, чтобы весь мир знал, что она здесь и что у нас есть точный план действий. Я хочу, чтобы пошли слухи.

Глава 8

Анна чувствовала себя просто восхитительно в платье из райясского шелка солнечно-желтого, ярко-оранжевого и темно-красного оттенков, так что ей оставалось лишь жалеть, что Раиф не может ее сейчас увидеть.

Они вместе с Калилой и сопровождавшими их охранниками, отправились на прием, где ее сразу же представили бесчисленным гостям. Калила явно была звездой этого вечера, и буквально через каждые два шага кто-нибудь подходил с ними пообщаться, так что Анна решила отдать должное нескольким десяткам местных вин, ведь несмотря на то, что Калила с готовностью выступала в роли переводчика, полноценно участвовать в беседе у Анны все равно не получалось.

А потом, во время обеда, Калила подалась вперед и, понизив голос, указала на двух мужчин, сидящих через несколько столов от их главного стола, где они устроились на возвышении с еще шестью почетными гостями.

— Это Амар и Зеке, — прошептала она. — Мне только что сказали, они хвастались в порту, что знают, кто украл статуэтку. Говорят, их подслушал один из рабочих, а потом об этом узнала Элена, одиннадцатилетняя дочка женщины, работающей на шейха Баджара. А женщина справа от меня очень близка к этому шейху.

Анна с любопытством глянула на указанную красавицу. И как ей только удается вести насыщенную жизнь в такой консервативной стране? Однако сейчас явно не время задавать такие вопросы.

— И ты думаешь, это Амар и Зеке ее украли? — вместо этого спросила Анна.

— Я думаю, они могут знать что-нибудь полезное.

— Нам нужно предупредить Раифа.

— Да, и мы можем сделать это прямо сейчас.

Проследив за взглядом Калилы, Анна увидела, как Раиф заходит на террасу. А потом все гости начали подниматься и почтительно ему кланяться.

— А я думала, что он не придет.

— Раиф делает лишь то, что хочет.

Анна еще раз посмотрела на него и, поймав его ответный взгляд, глубоко вздохнула.

Раиф направился прямо к ним, и двое гостей, в том числе и любовница шейха Баджара, сразу же освободили свои места, а расторопные официанты быстро поставили на стол новые тарелки и бокалы.

Раиф сейчас как никогда походил на настоящего кронпринца. Высокий красавец в черном, поистине королевском костюме, белоснежной рубашке, красном галстуке и с тремя тяжелыми золотыми шнурами, cпускавшимися от эполета. Все окружающие здоровались и почтительно расступались перед ним, так что ему понадобилось пять минут, чтобы добраться до их стола. И только тогда Анна заметила, что его сопровождает Тарик.

— Добрый вечер, Калила. Добрый вечер, Анна, — поприветствовал их Раиф, усаживаясь рядом.

— Ваше королевское высочество. — Анна невольно склонила голову в легком поклоне.

И когда она снова посмотрела на него, то в его черных глазах ясно читалось удивление. Ну а что ей еще было делать? Ведь все вокруг кланялись и называли Раифа его высочеством. Но, к счастью, Раиф скоро отвлекся, а потом завязался светский разговор, и все, кроме одной лишь Калилы, почтительно внимали каждому его слову и не осмеливались перечить.

После ужина произнесли пару речей и начались танцы. Сперва Раиф танцевал с хозяйкой вечера, а сама Анна оказалась в руках Тарика. Но очень скоро ее пригласил и сам Раиф.

— Ты мне поклонилась, — насмешливо заметил он.

— Так и знала, что ты меня потом в покое не оставишь.

— И как тебе?

— Да никак, просто все вокруг кланялись, вот я и поддалась массовой истерии.

— Калила была права.

— О рабочих в порту?

Раиф с Калилой о чем-то говорили на райясе за обедом, и теперь ей хотелось знать, о чем именно.

— Что? Нет, о тебе в райясских шелках. Ты просто восхитительна.

— Да, ты тоже неплохо выглядишь, — хрипло выдохнула Анна. — Из тебя получился весьма симпатичный принц.

Раиф чуть крепче притянул ее к себе:

— Я по тебе сильно соскучился.

— Но я живу в твоем дворце. — Анна не смогла сдержать упрека, ведь если бы он действительно хотел, то легко мог бы с ней увидеться. — И я не сомневаюсь, что ты знаешь, где именно меня нужно искать.

— Все не так просто.

— Да, я понимаю, такой огромный дворец, столько комнат и коридоров, что там действительно не мудрено заплутать.

— Анна, мы не можем там остаться наедине.

Это просто глупо.

— Мы не один день провели наедине в Нью-Йорке.

— Но не в Райясе. Нам нужно охранять твою репутацию.

— От кого? Мы же не школьники.

— От слуг, любящих посплетничать.

— Хочешь сказать, что не можешь со мной даже разговаривать?

— Если мы останемся вдвоем, сразу начнутся пересуды.

— О том, что мы занимаемся сексом?

— Да.

— Серьезно? И никому даже и в голову не придет, что мы можем делать что-то еще? А ты правишь отличной страной, Раиф.

— Страной правлю не я, а мой отец.

— Извини, — прошептала Анна, и она действительно чувствовала себя виноватой.

— Не бери в голову, — после небольшой паузы ответил Раиф.

— Я не хотела показаться бесчувственной.

— Все в порядке, я знаю, что ты не это хотела сказать.

Музыка закончилась, и Анна решила, что он сейчас от нее уйдет, но он остался и пригласил ее на следующий танец.

— А это нормально?

— Что?

— Что мы подряд танцуем второй танец. А как же сплетни?

— А почему бы и нет? Ведь все же видят, что мы не сексом занимаемся.

— Сперва сам пристал ко мне с этими приличиями и церемониями, а теперь сам же и дразнишься?

— А мне просто нравится тебя дразнить.

— Да? Вот только роль жертвы мне не слишком-то по душе.

Как же сильно она успела по нему соскучиться. И хотя Анна прекрасно понимала, что впереди их ничего не ждет, ей одинаково сильно хотелось и уйти, и остаться, чтобы снова любить его. И пусть все здесь зовут ее шлюхой, в Нью-Йорке до этого все равно никому не будет никакого дела.

Интересно, а что он сделает, если она в этом признается? А потом она в сто первый раз задумалась, а захочет ли он сам снова заняться с ней любовью? Ведь еще в Нью-Йорке он сказал, что нет. Вот только потом сразу же взял свои слова обратно. И иногда, когда она ловила на себе его взгляд, ей казалось, что он думает о том же, о чем и она сама. О том, чтобы побыстрее остаться вдвоем и оказаться друг у друга в объятиях.

Но вот уверенности у нее не было, а прямо спросить она сейчас не рискнула.

— А Калила сказала тебе о портовых рабочих? — вместо этого спросила она.

— Нет.

— Согласно слухам, Амар и Зеке могут что-то знать о «Золотом сердце».

— А эти слухи включают в себя одиннадцатилетнюю Элену?

— Так Калила тебе все-таки все рассказала?

— Нет, просто Тарик уже это слышал.

Неужели? Он ничего не сказал. А ведь это очень важные сведения.

— И что он нашел? — спросила Анна, стараясь не выказывать раздражения.

— Ничего.

— Это как? — Может, такая зацепка и не привела бы их прямиком к решению всех проблем, но хоть чем-то точно должна была помочь.

— Элене всего одиннадцать.

— И что?

— Ее словам нельзя верить.

— А кто с ней разговаривал?

— А какая разница?

— Не в обиду сказано, но и ты, и Тарик, и вообще большинство здешних мужчин могут нагнать страху на кого угодно. И если бы ты начал спрашивать…

— Никто из нас не говорил с девочкой.

— А кто говорил? — У них с Калилой наверняка получится лучше.

— Мы поговорили с ее матерью.

— А кто говорил с самой Эленой?

— Никто.

— Никто? — Это такой особый способ вести расследование?

— Ты не понимаешь мой английский?

— А почему никто не стал прямо говорить с девочкой?

— Именно потому, что мы не хотели ее пугать. — Раиф прервал танец и удивленно на нее посмотрел. — Ты пила?

Анна уже подняла руку, чтобы стукнуть его по плечу, но вовремя остановилась. Ведь за такую вольность ее наверняка сразу же арестуют.

— Один бокал вина, ваше королевское высочество. Просто я хочу сказать, что раз никто не говорил с самой Эленой, то мы просто не можем знать, что ей известно.

— Ей ничего не известно.

— Потому что так вам сказала ее мама?

Раиф кивнул и резко притянул к себе Анну, продолжая танцевать.

Анна никогда не была детективом и понимала, что местные традиции весьма сложны и запутанны, но просто не могла отделаться от мысли, что так они могут упустить весьма важный след.

— Ты не возражаешь, если мы с Калилой поговорим с девочкой?

— Зачем?

— Чтобы узнать, что ей известно.

— Это не слишком хорошая идея.

— Но почему?

— Вообще-то именно у американцев полно законов о преследованиях и домогательствах.

— Но мы не собираемся ее преследовать.

— Нет, — твердо повторил Раиф.

— Но…

— Нет. Меньше всего нам нужно, чтобы вы с Калилой путались под ногами. У Тарика все под контролем.

— Путались под ногами?

— Ты не знаешь Райяса.

— Так зачем я тогда вообще сюда приехала?

— Чтобы заставить воров понервничать.

— Так, значит, я всего лишь приманка?

— А разве не об этом мы договаривались? Мы сошлись на том, что ты делишься информацией, а потом одним своим присутствием нервируешь воров.

— Я думала, что я приехала для того, чтобы помочь.

Раиф рассмеялся так, как будто она только что сказала величайшую в мире глупость.

— Ты серьезно? — спросила она, отступая на шаг назад.

— Анна…

— Ты действительно такого низкого мнения обо мне?

— Ты не можешь бросить меня посреди танца.

— Да неужели? — С этими словами она развернулась на каблуках и ушла, заметив побледневшие от ужаса лица Тарика и Калилы.

Может, в Райясе так и не принято, а вот в Америке в самый раз. Интересно, что он теперь сделает? Вышлет ее из страны? Вот и замечательно.

Калила быстро подошла к Раифу, а Тарик повел Анну в танце, пытаясь как можно незаметнее сгладить некрасивую ситуацию.

— Спасибо за танец, мисс Ричардсон, — сказал он, когда музыка закончилась.

Интересно, а Калила согласится ей помочь?

Калила охотно согласилась, вот только оказалось, что Элена действительно мало знает и путается в деталях. Девочка уже не помнила, кто и что говорил, не могла точно повторить ни одного имени, да и вообще не была уверена, что разговор шел именно о «Золотом сердце», а не о чем-то еще.

Надевая шелковую ночную пижаму, Анна пыталась найти хоть какие-то зацепки в словах девочки. Калила подарила ей эту пижаму и халат после того, как она увидела старую футболку и шорты, в которых обычно спала Анна, и заявила, что такой наряд совершенно не подходит хоть сколько-нибудь значимой женщине в любом обществе, и уж тем более ему не место во дворце. Тогда Анна только рассмеялась, но теперь должна была признать, что ей действительно нравится ощущение шелка на коже.

Старательно вспоминая перевод слов Элены и ее матери, а также мимику и язык тела, Анна вспомнила кое-что еще.

Во время всего их разговора в комнате был еще один человек. Просто она так уже успела привыкнуть к слугам и охранникам, что совсем перестала обращать на них внимание. Вот только этот человек не походил ни на того, ни на другого.

Но тут, прервав ее мысли, в дверь постучали, и она пошла открывать.

— Привет, — удивленно поздоровалась Анна. Она ожидала увидеть очередную служанку с фруктами или чаем, но на пороге застыла Калила.

— Раиф только что звонил, — пояснила она, заходя в комнату.

— Они показались тебе встревоженными? — спросила Анна, все еще думая о Элене с матерью.

— Кто?

— Элена и ее мать. Они показались тебе встревоженными?

— Это из-за меня. Мое положение в обществе всегда заставляет людей волноваться при моем появлении.

— Не только. И тот парень в углу, кто он вообще такой?

— Какой парень?

— Большой такой. Что он там делал?

— Я только что говорила с Раифом, — повторила Калила, усаживаясь на диван.

— А, да. Извини.

Похоже, по мнению Калилы, слова кронпринца перевешивали все остальное в этом мире.

— Он хочет с тобой поговорить, — с загадочным видом произнесла Калила.

— О чем это?

— Он не сказал.

— Я не понимаю, и уже поздно.

— Да, уже поздно. — Теперь на ее лице читалось неприкрытое любопытство.

— Нам же этого нельзя, — все еще ничего не понимая, заметила Анна.

— Чего нельзя? — с совершенно невинным видом уточнила Калила.

— Уединяться во дворце. Или ты тоже пойдешь?

— Только покажу тебе дорогу. Он попросил провести тебя через тайный ход.

Уже больше одиннадцати часов, так что его просьба может означать лишь одно. Так пойти или послать его куда подальше? Он столько раз твердил о том, что ей нужно поддерживать свою репутацию, а теперь вот так просто зовет к себе?

— А как же слуги и сплетни? — спросила она у Калилы.

— Никто не узнает, ведь это очень секретный ход. И он попросил меня тебе его показать… Ну и…

— Надо понимать так, что ему внезапно захотелось моего общества? — Если все так просто, то почему они сразу же не воспользовались этим ходом, а встречались урывками и только в людных местах?

— Это надо понимать так, что он тебе доверяет. — Похоже, Калила готова до конца защищать Раифа.

Интересно, Калила понимает, что он хочет с ней переспать? Или она выдает желаемое за действительное, и он просто хочет поговорить с ней наедине? Может, он просто что-то узнал о «Золотом сердце»?

— Ладно, показывай этот ваш ход.

Калила кивнула и потянулась к декоративному мечу на стене. Послышался легкий щелчок, и в противоположной стене появилась небольшая ниша. Калила вошла в эту нишу, отставила в сторону шкатулку с драгоценностями, еще на что-то нажала, и часть стены ушла в сторону, открывая проход.

— Ты шутишь, — выдохнула Анна, на всякий случай ухватившись за столбик кровати.

— Мы нечасто им пользуемся, ведь там слишком темно и страшно, но нашим предкам иногда приходилось убегать от беснующихся толп, так что, если знать дорогу, этим ходом вполне можно выйти из дворца.

— А там есть пауки? — нахмурилась Анна.

— Наверное, но мы пойдем быстро.

Анна невольно усмехнулась. Почему-то ей казалось, что сейчас Калила вытащит факел.

— Когда мама впервые показала этот ход, мне было десять лет. Мне строго-настрого приказали использовать его лишь в случае крайней необходимости, но иногда я там пряталась от нянь или шпионила за взрослыми.

— А тебя когда-нибудь на этом ловили? — Чем больше Анна узнавала о Калиле, тем больше она ей нравилась. Сложись все иначе, они наверняка бы могли стать хорошими подругами.

— Пару раз мне лишь чудом удавалось спастись. Наверное, я всегда была бунтаркой.

— Лишь по меркам Райяса.

Они зашли в мрачный коридор с низким потолком, и дверь за ними сразу же закрылась, но Калила вытащила фонарик. И, вдыхая затхлый воздух, Анна пыталась держаться в центре прохода и старательно выглядывала всяких мелких тварей.

— И по меркам Англии тоже. Найлз говорит, что наши дети обязательно должны учиться в правильной английской школе, а иначе они вырастут такими же, как я.

— Так ты подумываешь о том, чтобы выйти замуж за Найлза? — удивленно спросила Анна. Это как-то совершенно не вязалось с тем, что Калила говорила ей раньше.

— Он умоляет меня. Я говорила, что это невозможно, но теперь…

— Что теперь?

— Ничего. Это невозможно, и Найлзу придется с этим смириться. Давай не будем заставлять кронпринца ждать. — И Калила ускорила шаг.

Вполуха слушая помощника, Раиф поглядывал на панель, за которой скрывался потайной ход, и только и подыскивал подходящий предлог, чтобы побыстрее спровадить надоедливого гостя.

Он прекрасно понимал, что ему не стоит тащить Анну к себе в комнату, но просто ничего не мог с собой поделать. Еще одной ночи, хотя бы не поговорив с ней, он не перенесет. А может, ему даже удастся ее обнять или заняться с ней любовью.

Раиф понимал, что она может отказаться и послать его ко всем чертям, но, если у него есть хоть малейший шанс снова заключить ее в свои объятия, он просто обязан им воспользоваться.

Помощник что-то заговорил о том, что какой-то там член британской королевской семьи хочет с ним встретиться, и Раиф, не думая, согласился и наконец-то выпроводил Сахима, когда услышал тихий стук в стену.

Калила быстро поздоровалась и попрощалась, а озадаченная и очень сексуальная Анна вошла к нему в комнату.

И когда панель за ней встала на место, Раиф непроизвольно шагнул ей навстречу и взял за руку.

Они оба молчали, но Анна хотя бы не пыталась отстраниться. Однажды она спросила, есть ли что-нибудь такое, чего он не может получить. И Раиф в очередной раз с горечью убедился, что этим чем-то является она сама. Больше всего на свете он сейчас хотел обладать ею, но она по-прежнему оставалась для него совершенно недоступной.

— Ты знаешь, какой я дурак? — внезапно спросил он.

— Я все время тебе это твержу, — улыбнулась она. — И что тебя вдруг заставило признать эту простую истину?

— Просто я только что подумал, что ты — самая неподходящая для меня женщина в этом мире.

— Ну разве можно не заслушаться такими словами? А что еще скажешь?

— Ты из Америки, у тебя голубые глаза и светлые волосы, в тебе нет ни капли королевской крови и ты не имеешь ни малейшего отношения к политике. И ты даже не девственница.

— Тебе всегда нравились мои голубые глаза. — Анна старательно изобразила обиду.

— Я обожаю твои голубые глаза. Обожаю твой голос, твой ум и, в особенности, твое чувство юмора. Но отношения с тобой, даже одни слухи, повергнут мою семью в настоящий хаос. А мой отец умирает.

— Я знаю.

— И совсем скоро я стану королем.

— Это я тоже знаю.

— И должен буду жениться.

— На молодой девственнице из Райяса с хорошей родословной. Я это уже слышала.

— Мне жаль.

Анна усмехнулась:

— Обо мне можешь не волноваться, давай считать, что во всем виновато проклятие. Как только статуэтка найдется, ты сразу же влюбишься в подходящую девушку и будешь жить с ней долго и счастливо.

Раиф и сам хотел бы в это верить, вот только он прекрасно понимал, что никогда не сможет забыть об Анне. Его мир загорался яркими красками, стоило ей только оказаться поблизости, и мрачнел, как только она уходила. И больше всего ему хотелось смеяться вместе с Анной, говорить с ней, даже ссориться, но с ней и только с ней. Делить свою боль и заботы, радости и надежды.

— Хотя, с другой стороны, пока статуэтка не нашлась, и проклятие действует, мы вполне можем этим воспользоваться и получить удовольствие по полной программе.

Раиф все еще медлил, неуверенный, что правильно понял ее слова.

— Я уже не девственница, так что ты даже не испортишь меня для будущего мужа.

У Раифа не осталось слов.

Увидев выражение лица Раифа, Анна закусила губу. Очевидно же, что ее шутка прошла впустую.

Но потом он вдруг обнял ее и крепко прижал к себе, отчего у нее сразу же выскочили из головы все мысли. На мгновение она забыла и о прошлом, и о будущем, сказав себе, что есть только настоящее, а значит, нужно любить того, кого любишь, и ни на что не оглядываться.

Приподняв голову, она позволила Раифу поцеловать себя. И поначалу нежный поцелуй очень скоро перерос в страстный и глубокий.

— Не могу выкинуть тебя из головы, — прошептал Раиф. — Пытаюсь, борюсь, напоминаю себе о долге, но ничего не работает. Но я не хочу сделать тебе больно, Анна.

Что бы там потом ни случилось, но сейчас ей точно не больно.

— Мне так тебя не хватало, — выдохнула она.

Раиф приподнял ее голову за подбородок:

— Ты останешься? Пойдешь со мной в постель? Позволишь еще раз держать тебя в своих руках?

Анна кивнула. Пусть потом ей и будет больно, но она как-нибудь с этим справится. А сегодня она будет только его и станет любить со всей силой, какая ей только доступна.

Раиф подхватил ее на руки и отнес к огромной массивной кровати со стеганым одеялом и целой россыпью подушек. Потом он поставил ее на ноги, отбросил ненужные сейчас подушки и одеяло, обнажив белоснежные простыни. Затем снова придвинулся к ней, но вместо того, чтобы поцеловать, отбросил с ее лица волосы и потянулся к пояску халатика.

Сердце Анны билось все быстрее и быстрее, а во всем теле разгорался невиданный жар. Сейчас она как никогда в жизни чувствовала, что все идет правильно. Сбросив с ее плеч халатик, Раиф поцеловал ее в ключицу, за рылся лицом в волосы, одновременно стаскивая с себя одежду. И в том, что ее касались одни лишь его губы, было что-то неимоверно возбуждающее.

Раиф осторожно потянул ее на кровать.

— Моя персональная сказка, — невольно выдохнула Анна.

Над ней возвышался золоченый потолок, из трех окон открывался роскошный вид на сад и океан, а стоявшие вокруг них шкафы, кресла и стулья наверняка имели собственную родословную.

Раиф прижался к ней всем телом, положил руку ей на живот, и сквозь тонкий шелк она легко чувствовала жар его тела.

— Я принц, но я и мужчина, — прошептал он ей в затылок.

— Я бы предпочла, чтобы ты был просто мужчиной, — выдохнула Анна.

— Есть вещи, которые ничто не сможет изменить.

Она кивнула и постаралась сосредоточиться на его губах и руках, пытаясь угадать, что он сейчас сделает.

Она подождала, потом еще немного подождала, а потом еще немного.

— Раиф?

— М-м-м?

— Что ты делаешь?

— Мне нравится твой запах. — Он поцеловал ее в затылок.

«Ладно, так уже лучше».

Она поерзала, но Раиф лишь глубоко вздохнул, но больше ничего не предпринимал.

— Эй, Раиф?

— Да?

— Ты меня не целуешь.

— Я знаю.

Прошло еще несколько секунд, и она снова не выдержала и спросила:

— А почему нет?

— Что — нет?

— Почему ты меня не целуешь?

— Потому что я не каменный, ты хочешь слишком многого.

Теперь она совсем ничего не понимала.

— Ты хочешь, чтобы я тебя целовала? — Анна попыталась извернуться в его руках, но Раиф удержал ее на месте.

— Раиф, что не так?

— Что не так? Я держусь здесь за последнюю соломинку.

— Что? — Анна повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Не в упрек вам будет сказано, ваше королевское высочество, но так у нас мало что получится.

— Может, конечно, я ошибаюсь, но ты, кажется, хочешь заняться со мной любовью.

«Он шутит?»

— А чего еще я могу сейчас от тебя хотеть?

— Так ты говоришь «да»? — Раиф широко улыбнулся.

— Конечно, я говорю «да», что, по-твоему, я еще могу сейчас ответить?

У них вдруг возник языковой барьер?

Не говоря больше ни слова, Раиф развернул ее и прижал к себе. Его губы накрыли ее губы, а руки принялись вновь знакомиться с ее бедрами, животом, грудью.

Анна даже задохнулась от подобного натиска.

— Слишком быстро?

— Быстро, но я хочу еще быстрее, замедлиться мы всегда успеем.

Она и так слишком долго этого ждала.

Глава 9

Следующим утром, завтракая вместе с Калилой, Анна все еще чувствовала на себе руки и губы Раифа. Вот только у него сегодня было много дел, так что увидеться им вряд ли удастся, что ж, остается надеяться, что в скором времени он снова позовет ее к себе.

— И как все прошло? — спросила Калила, когда слуги все расставили на столе и ушли.

— Я не совсем уверена, что понимаю, о чем ты спрашиваешь, — внимательно оглядев совершенно невинное выражение лица Калилы, ответила Анна.

— Последний раз, когда я тебя видела, ты должна была поговорить с кронпринцем.

Анна так и не поняла, пытается ли Калила вежливо узнать, переспали ли они или нет, так что решила просто ответить на вопрос.

— Ничего нового про «Золотое сердце» он не узнал.

И к ее удивлению, этот ответ вполне удовлетворил Калилу.

— Я помню, что ты вчера сказала про того парня.

— Да, Элена с матерью явно нервничали, так что я не верю ни одному их слову.

— Значит, они что-то скрывают.

— А тот парень был нужен, чтобы убедиться, что они действительно нам ничего не расскажут.

— Вполне возможно, — признала Калила.

— И нам нужно добраться до истины, — решительно заключила Анна.

Для этого ей нужно всего лишь переодеться, ведь порядочные женщины не прогуливаются в порту, и найти кого-то, кто говорит на райясе, в качестве сопровождающего. И этим кем-то вызвалась быть сама Калила.

У Раифа выдался тяжелый и очень длинный день, заполненный делами и встречами. Вот только мог бы еще кто-нибудь ему объяснить, почему каждый проситель считает своим долгом разжевывать ему каждый вопрос как второкласснику? Может, стоит ввести награды за краткость или даже завести помощника, который будет отслеживать, чтобы все прошения излагались за строго определенное время?

Весь день он боролся с желанием увидеться с Анной. Ночью он удержался от того, чтобы попросить ее снова прийти к нему сегодня, ведь он совершенно не хотел на нее давить, а сейчас понял, что совершил ошибку. Так что теперь, вместо того чтобы весь день предвкушать очередную божественную ночь, он лишь переживал из-за того, что не знал, что ждет их впереди. В конце концов, она не его подданная и не обязана выполнять его желания. И она сразу дала ему это понять.

Было уже шесть часов, и Раиф давно проголодался, вот только вместо заслуженного ужина ему еще предстояло встретиться с британским маркизом Бендихом.

— Ваше королевское высочество, — объявил слуга, пока Раиф пытался вообразить, чем сейчас занимается Анна, — позвольте представить, Найлз Хэммонд Волден-Гарв, маркиз Бендих из дома Баджалов.

Раиф с решительным видом встал навстречу двадцатилетнему маркизу, который весьма крепко и даже с некоторым вызовом пожал ему руку.

— Могу ли я поговорить с вами наедине? — без всякого вступления начал маркиз. И когда Раиф отпустил слугу, продолжил: — Думаю, я понимаю, как вы сейчас себя чувствуете. Я знаю, на что вы рассчитывали, но я хочу поговорить с вами как мужчина с мужчиной.

— Что ж, у вас есть надо мной преимущество. — Кто-нибудь из секретарей просто обязан был заранее сообщить ему о цели визита этого маркиза.

— Это какое же?

— Я не знаю, зачем вы пожаловали.

— Но как это возможно? — искренне удивился маркиз.

— Некомпетентные подчиненные. — Раиф уже почти решился распрощаться с незваным гостем и отправиться на поиски Анны.

— Я приехал из-за Лилы.

— Какой еще Лилы? — Может, это название какой-нибудь английской компании?

— Вашей троюродной сестры.

— Калилы? — переспросил Раиф; такое сокращение имени ему совершенно не понравилось. — Вы говорите о ее королевском высочестве принцессе Калиле Коури?

— Разумеется, а о ком еще?

— Она — не Лила. — Теперь Раифу хотелось вышвырнуть маркиза уже за одну такую наглость, но потом до него вдруг дошло. — Вы — Найлз?

— Да.

— Тот самый Найлз?

— Да, видимо, кое-что Лила вам рассказала. И, судя по вашему виду, рассказала она вполне достаточно.

— Не называй ее так, — прорычал Раиф.

Но тут дверь распахнулась, и к ним ворвался Тарик.

— Раиф! — выдохнул он.

— Могу я чем-то помочь? — холодно спросил Раиф, взбешенный таким бесцеремонным вмешательством.

— Анна и Калила. — Тарик быстро взглянул на Найлза и перешел на райяс: — Их взяли.

Раиф слегка тряхнул головой, как бы пытаясь уяснить смысл сказанного.

— В порту, — добавил брат.

— Что? Как? Где они сейчас?

— Люди Джордана их видели, но только издалека. И они были переодеты.

— Наверное, это какая-то ошибка.

— Нет. Люди Джордана следили за складом Зеке.

— И кто посмел потащить принцессу в порт? — прорычал Раиф, направляясь к двери. Эти люди понесут суровое наказание.

— Скорее всего, они покинули дворец через тайный ход, и их схватили раньше, чем люди Джордана успели вмешаться, но сейчас они следуют за похитителями.

— Я пойду с вами, — вдруг сказал Найлз на райясе с сильным акцентом.

Тарик изумленно обернулся, а Раиф рявкнул:

— Не пойдешь!

— Он говорит на райясе? — Тарик явно этого не ожидал.

— Ли… Меня научила принцесса Калила. — Не обращая внимания на слова Раифа, маркиз пошел за ними следом.

— Знакомься, это Найлз.

Тарик еще раз взглянул на маркиза, а потом заметил:

— А он вполне может нам пригодиться, ведь никто не свяжет его с дворцом.

— А я не собираюсь вести никакой игры, я просто возьму их приступом.

По пути к ним присоединились охранники.

— Я не позволю тебе рисковать собой, — напомнил Тарик.

— Они меня не остановят. Можешь мне либо помочь, либо сразу считай себя уволенным. — Ничто на свете не удержит его, когда Анне грозит опасность. А потом Раиф добавил, обращаясь к Найлзу: — Ладно, делай что хочешь.

Когда Анна пришла в сознание, первым делом она поняла, что ей жутко холодно, потом — что ее руки и ноги связаны. А еще она мокрая и лежит на влажном каменном полу. А потом до нее наконец дошло, что случилось что-то непоправимое и Калиле грозит настоящая опасность.

Хриплые мужские голоса что-то говорили на райясе. Анна заставила себя открыть глаза и увидела вокруг себя серые стены. Что ж, похоже, она оказалась в каком-то подвале.

Услышав где-то позади себя женские всхлипы, Анна обернулась и попыталась позвать Калилу по имени. Но оказалось, что во рту у нее кляп, и из этого ничего не вышло. И тогда она действительно запаниковала.

Анна отчаянно задергалась, пытаясь оглядеться и убедиться, что с Калилой все в порядке. Понимают ли похитители, что она — принцесса? И если да, то хорошо это или плохо? Отпустят ли они ее из страха перед Раифом, или, наоборот, потребуют за нее выкуп?

Анна все-таки сумела повернуться к всхлипывающей женщине со светлой кожей и волосами. Это явно не Калила, хотя в ней все же есть что-то знакомое.

Кендра? Неужели это действительно Кендра? Но как ее помощница могла оказаться в Райясе? Может, у нее начались галлюцинации?

Вдруг один мужчина что-то закричал, и все остальные схватились за оружие и куда-то побежали. А потом послышались выстрелы, крики, какой-то шум, снова выстрелы, и Анна крепко зажмурилась. Полиция пришла их спасти? Но разве можно хоть что-то сказать в этом Райясе наверняка?

И вдруг сильные руки подхватили и подняли ее, а вдали снова послышались выстрелы.

— Ты в безопасности, — произнес знакомый голос, и Раиф крепко прижал ее к себе.

И Анна наконец-то открыла глаза, чтобы убедиться, что Раиф — это не очередная галлюцинация, а потом послушно пошла с ним вверх по лестнице и села в машину.

— А Калила?

— Она с Тариком.

Раиф сел с ней рядом, и машина тронулась.

Анна одновременно чувствовала и облегчение, и вину, и постепенно отступающий ужас.

— Ты в безопасности, — еще раз повторил Раиф.

— Я…

— Ш-ш-ш, мы сейчас вернемся во дворец.

— Это из-за меня Калила…

— Все хорошо, она с Тариком, с ней все в порядке. — Раиф принялся развязывать Анне руки, и как только кровь хлынула к онемевшим пальцам, Анна скривилась от боли.

— Я… мы… — Анна не знала, что ей еще сказать и как извиниться за то, что подвергла Калилу такой опасности.

— Потом мы об этом обязательно серьезно поговорим, но теперь важно лишь то, что ты в безопасности. — Раиф развязал ей руки, обнял за плечи и поцеловал в макушку. — Но если ты еще хоть один-единственный раз сделаешь такую глупость, то я сам тебя накажу, и у меня есть на это право, ведь я — кронпринц.

— Мне так жаль, ведь это я во всем виновата, это я уговорила Калилу.

— Калила сама в состоянии за себя ответить.

— Раиф, прошу тебя, не надо. Мы просто пытались… Вы с Тариком ничего не хотели слушать, и мы не знали, как еще…

— Тарик с Джорданом следят за Амаром и Зеке.

— Что? — Анна удивленно уставилась на Раифа.

— А ты думала, мы выпустим их из виду?

— Но ты сказал, что Элене ничего не известно, и… Ты сам заставил меня поверить, что вам до них нет никакого дела.

— Чем меньше людей знает о наших делах, тем лучше.

— Но речь-то сейчас обо мне. Обо мне. Ты притащил меня в Райяс, просто чтобы врать мне?

— Я не врал.

— Но ты позволил мне думать… Позволил подвергнуть Калилу такой опасности… — Анна не договорила, у нее затряслись руки и сдавило горло.

Раиф обнял ее.

— Они опоили нас.

— Я знаю.

— И бросили в багажник.

— Я знаю.

— Я думала, нас убьют… Спасибо, что спас нас. — Она все еще дрожала, а теперь еще и не смогла сдержать слез.

— Ну и что мне с тобой делать? — прошептал Раиф, целуя ее волосы.

Дальше они какое-то время ехали молча, и Анна заметила, как ее промокшая одежда пачкает костюм Раифа, но просто не могла заставить себя отстраниться, чувствуя, что только его нежные объятия могут ее сейчас успокоить.

— А статуэтку они нашли? — наконец спросила она.

— Пока нет, но я сомневаюсь, что «Золотое сердце» спрятали бы в таком подвале.

— А люди, которых вы схватили, в чем-нибудь признаются?

— Вряд ли им что-нибудь известно.

— Но вы за ними следили.

— Да.

— Думали, что они смогут привести вас к статуэтке.

— Да.

— А я все испортила.

— А Калила тебе в этом помогла.

— Она ни в чем не виновата.

— Лучше волнуйся о себе. По-моему, тебе просто катастрофически недостает чувства самосохранения.

— Просто я живу в Нью-Йорке.

— Значит, Нью-Йорк — это чертовски дружелюбное и безопасное место, иначе ты бы там долго не протянула.

Когда они приехали во дворец, Раиф сам помог ей выбраться из машины, а служанка тут же замотала ее во что-то вроде плаща. Вот только измазанного лица и растрепанных волос он не скрывал. А еще она заметила Калилу, которую окружили служанки и изо всех сил старались привести в порядок.

И больше всего ей сейчас хотелось подойти к Калиле и извиниться.

* * *

Убедившись, что Анна с Калилой приняли горячую ванну, а теперь крепко спят, Раиф вновь вернулся к Найлзу Волден-Гарву.

— Я приехал затем, чтобы просить руки Калилы.

— Нет, — сразу же ответил Раиф.

— У меня есть разрешение моей королевы.

— А у нее нет разрешения ее короля. Она обещана другому.

— Но она говорила, что они еще даже не помолвлены.

Раиф нахмурился.

— Он обезоружил троих похитителей, — вставил Тарик.

— Это не имеет отношения к делу.

— Возможно, именно этот человек спас жизнь ее королевскому высочеству, так что очень даже имеет.

Раиф молча подал брату знак, что тому пора заткнуться.

Но Тарик явно еще не все сказал.

— А еще у него есть связи в «Вимбер интернейшнл» и «Айрис индастриал».

Обе эти финансовые компании имели огромное влияние на мировую торговлю.

— На чьей ты стороне?

— Здесь нет сторон, — возразил Найлз. — И мы все хотим, чтобы Калила была счастлива.

— А некоторые хотят, чтобы Калила просто выполняла свой долг.

— И какой же у нее долг?

— Ставить семью выше себя.

— Так, как вы этого пожелаете?

— Да, так, как я этого пожелаю.

— А как насчет Анны Ричардсон?

Раиф выругался.

— Анна Ричардсон не имеет к вам ни малейшего отношения.

— Я заметил, как вы о ней говорите и как бросились ей на помощь впереди охранников, забыв о своей безопасности. Вы ее любите.

— Это не имеет никакого отношения к делу, — возразил Раиф, несмотря на то что его сердце болезненно сжалось.

Раиф прекрасно понимал — Найлз прав, ведь тому, что он так отчаянно нуждается в Анне и почему он пришел в такой ужас, когда ее похитили, просто не может быть другого объяснения.

Он в нее действительно влюбился. Вот только она никогда не будет ему принадлежать. И никакое проклятие не смогло бы ему так сильно навредить, как осознание этой простой истины.

— Вы станете королем, так что никогда не сможете жениться на простой американке, и я могу это понять. Но у Калилы почти нет шансов стать королевой, а я далеко не простой англичанин. Так неужели вы лишите ее счастья просто потому, что не можете добиться собственного?

— Молчать, — приказал Раиф.

— «Вимбер интернейшнл» и «Айрис индастриал», — еще раз повторил Тарик, прекрасно понимая, что разговорами о чувствах Раифа переубедить точно не удастся.

И до того как Раиф встретил Анну, его действительно мало волновали чувства, вот только теперь он на собственной шкуре почувствовал, что придется пережить Калиле, если он не позволит ей выйти замуж за Найлза.

В дверь тихо постучали и позвали Тарика, и тот на прощание добавил:

— Алжир — это, конечно, очень хорошо и вообще замечательно, но ты только подумай, ведь сейчас речь идет об Англии. Об Англии.

А спустя пару секунд дверь снова открылась, и на пороге застыл посерьезневший Тарик.

— Ваше величество, — от такого обращения все внут ри Раифа заледенело, — король умер.

Глава 10

Следующим утром Анна проснулась под звуки труб. К тому, что в Райясе по вечерам трубят трубы, она уже привыкла, но с утра их слышала впервые, да и мелодия на этот раз была иная.

Помывшись, переодевшись и хорошенько отоспавшись, Анна чувствовала себя совершенно другим человеком. И она в очередной раз вспомнила, как храбро вел себя Раиф при ее спасении. Жаль только, что это совершенно не помешало ему снова сразу же забыть о ней. А ведь ей так хотелось провести с ним побольше времени, пока это вообще еще возможно.

Неторопливо вставая и одеваясь, она слышала голоса и какой-то шум в коридоре. Даже странно, обычно в это время на женской половине все было тихо и спокойно, да и служанки не спешили угощать ее чаем и фруктами.

Выглянув в коридор, она с удивлением увидела, как двигают мебель, снимают драпировки и портреты со стен. Что это? Какая-то новая мера безопасности, связанная со вчерашним похищением Калилы?

Быстро умывшись и надев розовое шелковое платье, Анна отправилась на поиски Калилы, и там, где она проходила, все слуги как-то странно на нее поглядывали и начинали о чем-то перешептываться. Точно, вся эта суматоха из-за похищения. Ведь она тоже была замешана в этом деле, так что неудивительно, что все так на нее смотрят.

Как она и ожидала, Калила оказалась в той комнате, где они обычно завтракали. Вот только вместе с ней были три телохранителя, две служанки и еще три человека, которые походили на секретарей Раифа. И все они с ужасом уставились на Анну.

— Калила? — осторожно позвала она.

Одна из служанок что-то быстро сказала на райясе, Калила ей ответила, а потом встала и сказала Анне:

— Ты должна переодеться.

И Анна вдруг поняла, что все, кроме нее, одеты в черное.

— Король Сафвах скончался, — серьезно пояснила Калила.

— Мне так жаль, — выдохнула Анна, чувствуя себя при этом полной дурой.

Она быстро вернулась к себе в комнату, отчетливо понимая, почему все на нее смотрели и перешептывались. Она выказала неуважение их королю.

Или нет, король Сафвах мертв, а значит, король — это Раиф.

И, несмотря на чувство вины и сострадания к народу Райяса, она не могла избавиться от одной-единст венной мысли: Раиф стал королем, а значит, все теперь изменится.

Наконец-то добравшись до своей комнаты, она поняла, что в Райясе она приобрела лишь одежду самых ярких и праздничных цветов, так что ей не оставалось ничего иного, кроме как надеть черные брюки, в которых она прилетела из Нью-Йорка, серую кофточку и черный кардиган.

И, вновь осмелившись выйти в коридор, Анна вдруг поняла, что вокруг происходит. Украшения сменились символами траура, а трубы трубили, чтобы оповестить народ о смерти короля. Анна снова пошла к Калиле, но теперь вокруг нее было еще больше людей, а потом к ним пришли и Раиф с Тариком.

И все присутствующие, кроме Калилы, сразу же вскочили и низко поклонились.

— Ваше величество. — Калила поднялась и поклонилась, лишь когда Раиф подошел к ней совсем близко.

Анна ждала, что они бросятся друг другу на шею и вместе оплачут свое горе, но вместо этого Раиф лишь кивнул Калиле.

А потом Тарик что-то заговорил на райясе, и все внимание переключилось на него.

Когда Раиф мельком взглянул на Анну, в его холодном лице ничего не изменилось. Что ж, все ясно, хотя он мог бы просто сказать, что в его новом мире для нее не осталось места.

Анна незаметно ушла, в сотый раз повторяя себе, что всегда знала, что все именно так и закончится и что у Раифа есть дела поважнее, чем беспокойство о своей бывшей любовнице-американке.

Вернувшись к себе в комнату, Анна заказала по телефону билет на ближайший самолет до Нью-Йорка. После того как вчера поймали похитителей, они уж точно смогут без нее разобраться с «Золотым сердцем», тем более что она все равно так ничем и не смогла помочь. Скорее уж наоборот — помешала.

Анна быстро собрала чемодан и уже спустилась в холл, когда Тарик поймал ее за руку:

— Он хочет тебя видеть.

— Ему не нужно ничего мне говорить, я уже и так уезжаю.

Тарик кивнул, но вместо того чтобы оставить ее в покое, потащил куда-то в сторону.

— Просто скажи, что не нашел меня.

— Соврать королю?

— Соврать моему любовнику, причем бывшему. Пожалуйста, Тарик, так будет лучше для нас обоих.

— Он хочет тебя видеть.

— А больше заняться ему нечем?

— Есть.

— Вот пусть этим и займется.

Но вместо ответа Тарик просто открыл какую-то дверь и втолкнул Анну внутрь, а там ее уже ждал Раиф.

— Мне так жаль, я сочувствую твоей потере, — выдохнула она.

— И ты собралась уйти? Даже не попрощавшись?

— Но ты так занят.

— Плохая отговорка, — возразил Раиф, отбирая у нее чемодан.

— Я не хочу тебе мешать.

— Ты никогда мне не мешала. Ну то есть мешала конечно, но это еще не значит, что ты можешь убежать, даже не попрощавшись.

— Так, значит, ты согласен, что мне нужно уйти? — Анна еще не успела договорить, как пожалела о своих словах.

Раиф взял ее за руки, и она чуть не расплакалась. Ведь это последний раз, когда он к ней прикасается.

— Риск слишком велик, — прошептал он.

Анна кивнула. Королю Райяса слишком рискованно иметь любовницу-американку.

— Если бы я только мог, то все бы отдал только за то, чтобы стать обычным человеком и провести с тобой всю жизнь. Я люблю тебя, Анна.

Анна почувствовала себя так, как будто ей вонзили нож в сердце.

— Нет.

— Да, и я знаю, что ты тоже меня любишь. Тебе вовсе не обязательно произносить это вслух, чтобы я тебя понял.

Анна судорожно сглотнула, и по ее щекам покатились слезы.

— Да, я действительно тебя люблю.

— Я никогда тебя не забуду, — прошептал Раиф, крепко прижимая ее к себе.

А потом последовал долгий прощальный поцелуй.

— Анна, — выдохнул Раиф.

— У тебя есть долг. Может, если бы я не была старой голубоглазой американкой с неразборчивыми сексуальными связями, тогда…

— Ты не старая, и я люблю твои голубые глаза.

— Но у нас все равно нет будущего. — Анна подняла чемодан. — Ты замечательный человек, Раиф Коури, и народу Райяса очень повезло, что у него такой король.

И прежде чем Раиф успел ответить, она повернулась и ушла.

После долгого и серьезного разговора, во время которого Калила согласилась выполнить свой долг и вый ти замуж за Ари Альбера, а Раиф разрешил ей последовать зову сердца и остаться с Найлзом, Раифа внезапно остановила служанка:

— Ваше величество.

Раиф с Тариком резко обернулись, удивленные таким нарушением церемониала.

— Она очнулась, — продолжила служанка.

— Кто?

— Та западная женщина из порта. Кажется, она говорит по-английски.

Раиф с Тариком переглянулись. Они спасли ту женщину вместе с Анной и Калилой, вот только ее сильно ударили по голове, и до этого она была без сознания под присмотром доктора.

— Отведи нас к ней, — приказал Раиф.

Цвет лица женщины мало чем отличался от белой простыни, на которой она лежала.

— Ты что-нибудь помнишь? — спросил у нее Тарик, но в ответ она лишь покачала головой. — Ты теперь в безопасности, во дворце.

— Я хочу домой.

— Как тебя зовут?

— Роксана Дарлинг. Пожалуйста, отпустите меня.

— Конечно, мы отпустим тебя домой, Роксана, — продолжил Раиф. — А где ты живешь?

— В Нью-Йорке.

— Ты из Америки?

— Да.

— И тебя держали взаперти в Райясе?

— Да.

Может, это совпадение? Вот только Раиф никогда не верил в совпадения.

— А ты, случайно, не знаешь Анну Ричардсон?

— Моя сестра Кендра работает на нее.

— А что ты вообще здесь делала? — встревожившись, спросил Раиф.

— Меня похитили.

— А до этого? Я хочу спросить, зачем ты прилетела в Райяс?

— Меня привезли сюда похитители.

Раиф с Тариком молча переглянулись. Это похищение просто обязано быть как-то связано с «Золотым сердцем».

В углу послышался какой-то щелчок, и Тарик, мгновенно бросившийся к потайной двери, сумел кого-то ухватить, а потом втащил этого человека в комнату.

Раиф с изумлением уставился на собственного дядю, принца Маллика, а Роксана вся сжалась, как будто ожидала, что сейчас ее ударят. А сам Маллик смотрел на Роксану как на ядовитую змею.

— Это один из твоих похитителей? — спросил у нее Раиф.

— Да, он уже ждал в подвале, когда меня доставили в Райяс. Они шантажировали мою сестру Кендру и требовали информацию в обмен на мою жизнь.

Так за всем этим с самого начала стоял его родной дядя? Пусть Раиф еще не все понимал, но он не успокоится, пока не получит ответов.

Раиф вытащил телефон и протянул Роксане:

— Позвони сестре и скажи, что с тобой уже все в порядке, скажи, что мы везем тебя домой.

Глава 11

Маллик почти сразу же во всем признался на допросе.

Оказалось, что вскоре после того, как Рорк нашел «Золотое сердце», Далтон придумал план, как одним махом погубить и Анну, и всех Ваверли. Перед тем как Рорк успел объявить о своей находке, Далтон связался с принцем Малликом и, сыграв на его жадности и стремлении к власти, убедил того разыграть похищение статуэтки, чтобы подорвать веру в Раифа и навлечь проклятие на его семью.

Так им легко и просто удалось устроить вокруг Анны и «Ваверли» настоящий скандал, а сведения, получаемые ими от Кендры, позволяли им совершать лишь верные ходы. А Маллик вполне мог рассчитывать, что после смерти короля Сафваха ему удастся прийти к власти в Райясе.

Сразу же после допроса Раиф приговорил Маллика к пожизненной ссылке в одно из отдаленных поместий Райясов на севере, а Роксана и Кендра получили солидное вознаграждение.

А тем временем агент Хейди Шоу арестовала Далтона в Нью-Йорке, а в одном из потайных ходов королевского дворца наконец-то нашли «Золотое сердце», которое Маллик там спрятал с самого начала, а затем, когда в Райяс приехала Анна, еще раз перепрятал, предварительно включив сигнализацию.

И Раиф уже вот-вот должен был занять место, уготовленное ему с рождения, но несмотря ни на что, не мог перестать думать об Анне.

Он хотел, чтобы сейчас она была рядом с ним, чтобы всегда можно было положиться на ее совет и поддержку. Чтобы с ней можно было ругаться, шутить и заниматься любовью.

Вот только вместо желанной женщины у него был составленный Тариком список пятидесяти самых подходящих кандидаток на роль королевы. Но Раиф пока что не сумел даже его прочитать.

Ладно, остается радоваться, что хоть Калила счастлива. К тому же из Найлза, похоже, получится отличный дипломат. Интересно, а что будет, если он откажется от короны, свалит ее на Калилу с Найлзом и убежит к Анне?

Ладно, они так любят друг друга, что не стоит портить им счастье. Да и о простых людях тоже стоит подумать.

Раиф вздохнул и, надев на себя все положенные регалии, отправился на собственную коронацию.

Райясскую коронацию не показывали ни по одному западному каналу, но на следующий день Анне все-таки удалось найти ее в Интернете. И когда кто-то постучался к ней в дверь, она пошла открывать, одетая в любимую футболку и шорты, которые служили ей пижамой. Принять душ и причесаться она тоже еще не успела.

Как она и ожидала, это оказалась Дарби.

— И как, нашла? — сразу же спросила подруга.

— Ага.

Они вернулись к компьютеру и продолжили просмотр. Но когда канцлер внезапно попятился и опустил корону, они ничего не поняли, ведь церемония шла на райясе.

Калила резко повернулась и уставилась на Раифа, почетная стража что-то разом заговорила, а какой-то человек влез между Раифом и канцлером, застывшим с короной в руках.

— В чем дело? — удивленно спросила Дарби.

— Кажется, это Тарик. — Анна прилипла к экрану, пытаясь хоть что-то разглядеть, но изображение было слишком плохого качества, чтобы судить наверняка.

— Может, он заболел? Какой-нибудь там сердечный приступ? — предположила Дарби.

— Вряд ли, со здоровьем у него все в порядке, к тому же никто не выглядит встревоженным. Скорее уж они все разом решили о чем-то поспорить.

Анна кликнула мышкой, чтобы продолжить просмотр, и только теперь поняла, что они досмотрели видео до конца.

— Как странно, — выдохнула Дарби.

Странно? Да Анна готова была завыть в голос от отчаяния.

Поискав в Интернете, они так и не сумели найти другого видео, зато наткнулись на десяток газетных заголовков типа «Прерванная коронация» и «Отречение и последствия».

— Отречение?

— Ну ты же знаешь, на что горазды журналисты.

Раиф никогда так не поступит, ведь он любит свою страну.

Тут в домофон позвонили, и Дарби пошла открывать.

— Анна? — раздался голос Раифа.

Несмотря на ее протесты, Дарби открыла дверь.

И как только Раиф вошел внутрь и улыбнулся, Анна почувствовала, как все внутри ее тает, в голову лезет куча бессмысленных вопросов, а гормоны начинают бурлить. Да, похоже, разлука совсем не помогла ей его забыть.

— Что случилось? — спросила она.

— Ты не возражаешь? — спросил Раиф у Дарби.

— Уже ухожу, вот только я умираю от любопытства, так что не забудь мне потом позвонить.

— Обязательно, — пообещала Анна, не сводя глаз с Раифа. — Что случилось? Я видела начало коронации, а что было дальше?

— Я тоже рад тебя видеть, Анна.

— А вот я — совсем не рада. — Они же уже попрощались, к чему все это? — Зачем ты здесь? Ты нужен своей стране.

— Страна подождет.

— Чего?

— Я остановил коронацию, — пояснил он, подходя ближе.

У Анны не было ни малейшего желания продолжать этот разговор, ведь ничем хорошим он точно не закончится, но она все же спросила:

— Почему?

— Потому что я не могу без тебя этого сделать.

— Нет. — Анна почувствовала, как у нее задрожали коленки.

Раиф схватил ее за руки:

— Выходи за меня замуж, Анна.

Это неправда, просто не может быть правдой. Анна быстро себя ущипнула, но ничего не изменилось. Значит, она все же не спит.

— Ты хочешь еще раз со мной переспать? Тогда мы просто можем…

— Дело не в этом.

— А мне очень понравилось с тобой в постели.

— Я хочу жениться на тебе.

— Но это невозможно.

— Почему?

— Да потому что ты — кронпринц, который вот-вот станет королем.

— Канцлер согласился.

— Нет, я не могу. Я живу здесь, в Нью-Йорке. А ты — там. У меня своя жизнь, у тебя — своя…

— Да, я понимаю, что многое изменится.

— Нет, ты даже не представляешь, что значит быть нормальным человеком, и я тебе не нужна. Тебе нужна молодая девственница с темными глазами и волосами.

— Нет.

— Да.

— Я разрешил Калиле выйти за Найлза.

— Неужели?

— Да.

Анна невольно улыбнулась:

— Это замечательно.

— Я знаю, но я говорю это лишь потому, что хочу доказать — чтобы войти в нашу семью, вовсе не нужно быть родом из Райяса.

— Это не одно и то же.

— Ладно, не отвечай мне сейчас, просто подумай, но знай, что у меня в голове не осталось ни одной мысли, кроме как о тебе.

— Я не изменю решения. — Никогда и ни за что. Должен же хоть кто-то из них думать об окружающих, а не витать в облаках.

— Не буду тебе мешать, у тебя есть пара часов, чтобы все обдумать.

— Пара часов?

— Советую тебе хорошенько подумать.

— Но я никогда не смогу стать тем, кто тебе нужен.

— Мне нужна только ты, — выдохнул Раиф и поцеловал ее на прощание.

Нет, ему нужна не Анна Ричардсон, а королева Райяса. А она даже не представляет, каково это — быть королевой. К тому же она ничего не знает об их традициях и даже не говорит на райясе. Так что, когда он вернется, она снова скажет ему «нет».

Анна вдруг почувствовала, что вся дрожит, и свернулась на кресле калачиком.

А потом к ней в дверь снова позвонили, и она, к огромному своему удивлению, увидела Рутфорда Ваверли.

Когда-то этот человек входил в члены совета директоров, но уже давно отошел от дел. А теперь он вдруг объявился у нее дома. Анна сразу вспомнила, что на ней все еще надета пижама и она так и не успела пропылесосить и вытереть пыль после своего возвращения из Райяса.

Но когда он сообщил ей, что прямо сейчас совет директоров голосует, уволить ли ее или оставить, она разом забыла о таких мелочах.

— И что они решат?

— Они решат, что тебя нужно уволить, но…

— Но?

— Но если ты пойдешь туда прямо сейчас, все еще можно исправить.

— Если я буду умолять?

— Если ты захочешь посмотреть, как я воспользуюсь своим правом голоса.

— И вы проголосуете в мою пользу?

— Конечно.

— Но зачем вам это?

— Ты мне нравишься, — просто ответил Рутфорд. — И мне нравится Эдвина и остальные твои сторонники.

А вот твоих противников я, наоборот, не очень люблю. Если ты останешься у руля, всему аукциону это пойдет только на благо. Ты тяжело работала и многого достигла. И указать тебе сейчас на дверь — это черная неблагодарность.

— Спасибо, — потрясенно выдохнула Анна.

— Так ты порадуешь старика и поедешь?

— Да.

— Тогда, думаю, тебе стоит переодеться.

Анна отправилась на совет директоров, и на какое-то время у нее даже получилось забыть о Раифе, но потом, когда все закончилось, она поблагодарила Рутфорда и вернулась домой, где ее ждала коробочка в золотой обертке.

Но кто мог ее оставить? Когда Раиф ушел, на столике ничего не было, так неужели ее оставил Рутфорд? Он вполне мог это сделать, пока она переодевалась.

После всех последних событий Анна даже сперва не хотела ее открывать, побоявшись, что там может оказаться бомба, но потом передумала и, открыв, нашла там белый шарф тончайшего райясского шелка, отделанный золотой нитью и настоящими драгоценными камнями. А еще в коробке оказалась записка.

«Анна, помнишь свой первый день в «Хэмптон хайтс»? Как непривычно тебе было в школьной форме? Тогда ты справилась, справишься и сейчас. А потом полюбишь свою новую жизнь».

Но подписи ни на самой записке, ни на конверте не было.

А подняв глаза от бумаги, Анна столкнулась взглядом с Раифом.

— Где ты это взяла? — выдохнул он, уставившись на шарф в ее руках.

— Я не знаю, откуда он взялся, я нашла его в коробке.

Анна совсем не хотела его расстраивать. Она хотела выйти за него замуж. Кто бы ни прислал записку, он прав. Она любит Раифа и готова ради него изменить всю свою жизнь.

Она вполне может переехать в Райяс и научится быть королевой. А Раиф с Калилой ей в этом помогут. Да и язык она наверняка скоро выучит.

— Ты передумал? — осторожно спросила Анна.

— Нет, теперь я уверен как никогда. Ведь это шарф моей бабушки.

Анна показала ему записку.

— Кто бы это ни написал, он прав, — прошептал Раиф. — И я благодарен ему за это. Ты — моя королева.

И в эту секунду Анну покинули все страхи и сомнения, и она сказала, склонив голову:

— Да, ваше величество, я выйду за вас замуж.

Раиф приподнял ее подбородок и улыбнулся:

— Королевы не кланяются, моя дорогая. Теперь ты будешь купаться в шелках, драгоценностях и любви.

Анна наклонила голову, подставляя губы для поцелуя.

— Мне нужна одна лишь любовь.

— И она у тебя будет. Каждый день до конца твоей жизни.

Раиф всегда умел делать щедрые предложения, так что он пообещал аукциону крупные проценты, если сможет купить «Золотое сердце» еще до Нового года, ведь он и помыслить не мог, что оно попадет в чужие руки.

А после торгов все решили немного развеяться и устроить неформальную вечеринку в последний день года.

И во время этой вечеринки видный пожилой джентльмен поздоровался с Раифом.

— Добрый вечер, я — Рутфорд Ваверли.

— Раиф Коури.

Он еще раз взглянул на Анну в обтягивающем черном платье с глубоким вырезом, слегка прикрытом шарфом его бабушки.

— Как вы его достали?

— Я прожил долгую жизнь. — Рутфорд не стал делать вид, что не понимает, о чем идет речь. — И знаю, как можно найти нужную вещь. А еще я знаю, что ты сумеешь принести Анне счастье.

А потом Рутфорд взял микрофон и вышел в центр зала.

— Я знаю, что меня давно не было видно, но я всегда пристально следил за вами. И должен сказать, что я искренне вами горжусь. Ванс и Шарлотта, — он взглянул на Ванса Ваверли и его бывшую секретаршу и истинную любовь, — я так рад, что вы смогли разобраться с разделявшими вас тайнами. — Затем он посмотрел на Картера Маккея и Маки с фамильным бриллиантом на пальце. — Картер, тебе я просто завидую. Тебе досталась потрясающая женщина, так что бережно храни ее. Маркус и Эйвери, вы уже знаете, что вас благословил ангел, и эта статуя значит для вас больше, чем все золото мира. Чейс и Ванесса. Ваши сердца преисполнены любовью к вашим детям, и вместе вы создадите для них настоящее наследие, и я рад, что смог приложить руку к вашему счастью. Ну и конечно же Рорк и Элизабет, Раиф и Анна. Надеюсь, вы знаете, я всегда готов прийти вам на помощь.

— Однажды ему разбили сердце, и с тех пор он посвятил всю свою жизнь родному аукциону, пытаясь помогать близким людям, чтобы никому из них не пришлось пережить тех же страданий, что и ему, — прошептал Раиф.

— Замечательный человек.

— А ты — замечательная женщина.

— Любимый, — прошептала Анна.

— Жизнь моя, — выдохнул Раиф.

Content

Барбара Данлоп
Золотое предательство

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11