Олег Красин

Странники

Пролог

Италия, Эмилия-Романья, отель Маребелло ди Римини, 5 сентября 1999г., 11.40

Сотрудник Министерства экономики России Юрий Самошин приехал в Италию в начале сентября. Он специально выбрал оптимальное, с его точки зрения, время: нет изнуряющей жары, поток туристов падает, и цены падают вместе с ним.

В Римини множество отелей – больших и маленьких, с разным количеством этажей, с разным уровнем комфорта. В одном из таких – трехэтажным отелем "Маребелло", трехзвездочным, небольшом, но уютном, отдыхала группа русских туристов, прилетевших из Москвы. Перед отелем, вдоль всего фасада стояли летние столики под легкими цветными зонтиками, отбрасывающими рассеянный радужный свет. Впрочем, особой нужды в тени не было – солнце было не жарким, ласковым, каким оно обычно бывает на юге в сентябре.

Юрий не считал себя красавцем, за которым табунами бегают девушки, однако здесь, в Италии, на берегу теплого моря, соотечественницы расслаблялись, становились доступными. И он чувствовал себя способным конкурировать с загорелыми белозубыми мачо, улыбающимися с рекламных постеров модных глянцевых журналов.

Он прилетел не один – вместе с приятелем, работавшим в его же отделе и подчиненным ему по службе. Одному было скучно, а Иван Чайка исполнял роль незаменимого спутника, с которым можно было поделиться всем, чем забита башка и, в тоже время, беспрекословно выполнявшего все прихоти и поручения своего молодого начальника.

Юрий сидел за столиком кафе один, немного скучая. Он потер свой слегка обгоревший на солнце нос и подумал, что надо взять у Юлии крем для смягчения загара. С этой девушкой он познакомился вчера в баре, где они начали с разных коктейлей, а закончили в её номере. Юля была брюнеткой – стройной, с длинными ногами и небольшой грудью. Она оказалась хороша в постели.

Ему подали кофе "капуччино", пахучий, с шапкой взбитых сливок, который так необыкновенно делают в Италии. Самошин сидел, попивая этот чудесный напиток и улыбаясь, разглядывал проходящих мимо девушек.

Сегодня он снова встретится с Юлей. Настроение было обалденным: он молод, богат, занимал хороший пост в министерстве, спал, с какими хотел телками. Мог позволить себе слетать на любимый футбол в любую точку мира. Чего еще желать от этой жизни?

Юрий довольно огляделся вокруг, словно хотел найти среди отдыхающих за столиками тех, кто мог оценить его положение, кто мог хоть немного позавидовать ему. Жаль, что рядом не было Чайки – тот дрых у себя в номере после вчерашнего отрыва.

Поток приятных мыслей неожиданно прервал присевший за его столик смуглый мужчина в светлых почти белых летних брюках, такой же майке. На лице у него были большие солнцезащитные очки. Он улыбнулся Юрию, показав прекрасные белые зубы, и на итальянском языке заказал себе тоже кофе, только "эспрессо".

Юрий вежливо улыбнулся в ответ.

– Хорошо здесь, не правда ли, Юрий Александрович? – вдруг на русском языке с небольшим акцентом, произнес незнакомец, снимая свои очки.

Его темно-карие, почти черные глаза улыбались, словно он встретил старого знакомца.

– Да – машинально ответил Самошин, потом опомнился, – вы меня знаете? Кто вы?

– Меня зовут Саид, по-вашему, можно Саша.

– Очень приятно, но я не понимаю – Юрий растерялся, – что вам нужно? Откуда вы меня знаете?

– Мы много о чем знаем, дорогой Юра. Да не волнуйтесь вы так, пейте кофе, пока не остыл! Холодный пить не имеет смысла. У нас на Востоке серьезный разговор не мешает удовольствию.

Самошин в замешательстве отхлебнул глоток кофе, поставил маленькую чашку на столик. Он хотел тут же подняться и сбежать – от этого внешне приятного мужика веяло чем-то холодным, опасным. Как в фильмах про привидения!

Но встать он не смог, вернее, приказать себе встать и уйти. Что-то удерживало его на месте, словно пудовые гири привязались к ногам.

– Я вижу, вы уже настроились на разговор – заметил Саид, отпивая кофе мелким глотком, – только жаль, что не хотите насладиться вкусным напитком! Надо брать от жизни всё, каждое мгновение… Итак, продолжим разговор?

– Нам не о чем говорить!

– Как же, как же! Можно поговорить, к примеру, о ваших вкладах в швейцарских банках. Или о вилле в Испании.

– Какие виллы, какие вклады? – горячо запротестовал Юрий, но голос у него предательски задрожал, – вы меня с кем-то перепутали.

– Нет-нет, мы вас ни с кем не путаем. Вот смотрите сами.

Саид-Саша вытащил свернутый пополам листок бумаги из небольшой сумочки, висевшей у него на поясе, неторопливо развернул его. Ветер трепал бумагу, пытаясь выхватить её из пальцев Саида, и тот прижал листок, поставив на него блюдце с чашкой.

– Это швейцарский банк Credit Suisse. Ваш вклад там составляет пятьсот тысяч долларов – он ткнул пальцем в бумагу и даже для убедительности провел по строчке, отразившей денежные транзакции Юрия.

Тот невольно отпрянул назад, будто увидев что-то неприятное, опасное для себя, вроде ядовитого паука или змеи.

– Вот ваш вклад еще на один миллион в другом банке, UBS – продолжил Саид, показывая пальцем другую строчку. – Есть, кстати, номер счета. Впрочем, вы его и так знаете.

Загорелое лицо Самошина сильно побледнело. Он казался парализованным, рука судорожно сжимала и разжимала кружку с кофе. Поглядев на него внимательней, Саид усмехнулся и снисходительно похлопал по руке молодого чиновника.

– Не переживайте вы так, Юра! Вы еще слишком молоды, чтобы волноваться. Я не из правоохранительных органов, и не бандит – никаких претензий с моей стороны. Наезжать, не буду!

– Тогда, что вам нужно? – спросил Юрий охрипшим голосом. В горле у него пересохло, запершило. Он закашлялся и отхлебнул кофе.

– Я представляю одну организацию, скажем, религиозную. Мы финансируем изучение мусульманской религии по всему миру. В том числе и в России.

– А я с какого бока?

– Нам нужна ваша голова, ваша помощь. У вас хорошие позиции – вы ведь в департаменте кредитной политики Министерства экономики. Начальником у вас Леонид Барон. Видите, как много я про вас знаю?

– Вы хорошо подготовились – отрывисто бросил Юрия, проклиная в душе всё на свете.

Он вдруг вспомнил все фильмы про разведчиков, виденные с детства. Вербовки, погони, убийства… Умудренный опытом седовласый контрразведчик с суровым лицом, задающий жесткие вопросы: "Кто вас завербовал? Почему предали Родину?"

Самошину стало совсем нехорошо: взгляд растеряно блуждал по сторонам, он то краснел, то бледнел. Внезапно одна мысли завладела им: "Бежать! Скорее свалить отсюда, из этого отеля, из Италии!"

Официант принес Саиду кофе и тот отхлебнул небольшой глоток.

– Нет, не умеют итальянцы заваривать кофе – разочарованно покачал он головой – мы делаем лучше! Итак, Юра, нам нужна ваша помощь.

– Но…чем я могу вам помочь? Вы ведь, неофициальная организация, иначе бы не сидели здесь. А это значит, что ваша религия официально не разрешена. Может, вы финансируете что-то другое?

– Всё может быть – спокойно ответил Саид, – но пусть вас это сильно не тревожит. Вы финансист и от вас нам нужны финансовые услуги. Я говорю об оказании помощи в финансировании наших организаций, техническом аспекте. В этом и будет ваша помощь. За эту работу получите хорошие деньги.

– А что конкретно я должен делать?

– Вот это деловой разговор! Вы, вероятно, видели и слышали, что творилось последний месяц у вас в Дагестане? Война принесла большие разрушения и сейчас наши братья нуждаются в помощи. Надо восстанавливать села, мечети…

– Не парьте мне мозги! Вы хотите перебросить бабки террористам, Хаттабу и Басаеву.

– Они тоже наши браться. Но… какая вам разница? Доллары везде доллары, что здесь в Италии, что в Дагестане. Вы только должны нам помочь организовать перевод долларов через российские банки на юг, а там наши люди их получат.

Самошин замялся. Не то, чтобы он волновался за федералов или дагов, как их иногда называли в Москве – Кавказ и его обитатели его совершенно не волновали. Просто дело могло быть рискованным, следы могли привести к нему. Потом ведь не объяснишь, что к чему, когда начнутся разборки. Не скажешь, что я белый и пушистый, только хвостик запачкался.

С другой стороны эти люди, могли заплатить хорошие деньги, у арабов зелени много – они спят на нефти, ходят по ней. К тому же, особого выбора у него нет – они пробили его счета, недвижимость за бугром.

– Откуда вы знаете об Испании? – спросил Юрий – я могу сказать, что все это хрень собачья. Как говорит наш Президент Борис Николаевич – если найдете хоть что-нибудь, можете забирать!

– И заберем, не сомневайтесь! – посмеиваясь, ответил Саид, откровенно веселясь над тупостью этого русского. – Вы думаете, откуда мы все знаем? Если бы нам не помогали влиятельные люди, разведки западных государств мы бы никогда не приобрели такой силы. Информация дает могущество.

– Даже ЦРУ с вами работает?

– Не все ли вам равно? Если бы я сказал, то пришлось бы вас убить – с угрозой в голосе произнес Саид, потом вдруг улыбнулся – это такая американская шутка. Мы вас убивать не будем, вы важны для нас Юрий. Но если будете вести свою игру, то…

В это время открылась дверь отеля и к их столику, покачивая бедрами на длинных ногах, подошла Юлия.

– Юрик, ты идешь на пляж? – спросила она.

– Иди, Юля, я тебя догоню – безучастно ответил он.

Девушка, после секундного замешательства, поправила сумку на плече, пошла по улице, всё также призывно раскачивая бедра.

– Знаете Саид, мне пора, действительно, пора – сказал Самошин, тоскливо глядя ей вслед.

Проблема, которую на него навесил этот Саид, этот мутный тип, сразу испортила все настроение, легла мрачной тенью на весь отпуск.

Как же было хорошо до его появления, как спокойно и как теперь стало тревожно на душе!

– Я вас не тороплю, но до вашего отъезда нам надо встретиться, обговорить детали.

Не ответив ему, Самошин поднялся из-за столика и быстро пошел следом за Юлей.

Он шел торопливо, спешил, словно за ним гнался сам чёрт. Ничто теперь не радовало его: ни теплое море, ни щедрое солнце, ни жизнерадостные итальянцы.

Саид, снова поднял чашку с кофе и с усмешкой поглядел вслед Самошину. Он был абсолютно спокоен, он знал, что деваться русскому некуда – будет помогать. Ничто так не связывает людей как деньги.

г. Москва, Департамент защиты конституционного строя и борьбы с терроризмом, Управление по борьбе с терроризмом ФСБ России, 21 февраля 2000г., 17.10.

Погода в феврале подвела. Холодный ветер дул не переставая, мела поземка. Даже в большом городе, таком как Москва, чувствовался холод.

Забелин потер замерзшие руки и решил спуститься на станцию метро, первую попавшуюся – лишь бы быстрее согреться. Ему надо было успеть на Лубянку до вечера, чтобы доложить начальнику отделу Шумилову о результатах своей поездки в УВД САО. На территории округа, в одной из пиццерий обнаружили нечто похожее на взрывное устройство. При детальном исследовании это оказался муляж СВУ.

В Москве Сергей оказался более полугода назад, в мае 1999-го. Поначалу туда перевели его непосредственного руководителя Шумилова на должность вроде равнозначную – начальником отдела, но не в территориальном Управлении, а в Центральном аппарате, вернее, одном из его подразделений. Это был Департамент защиты конституционного строя и борьбы с терроризмом. Затем Шумилов позвонил в Уральск и предложил Забелину перевестись в Москву, в его отдел на должность заместителя. Прежний заместитель ушел на повышение в другое Управление.

Перевод в столицу, да еще в головное подразделение дело определенно непростое. В Москве трудно с жильем, другие, повышенные требования к работе, новый коллектив, с которым придется срабатываться. Эти мысли заставили Сергея колебаться, не торопиться с принятием решения. С другой стороны, он занимал должность начальника отделения уже пять лет. Хотелось чего-то нового, интересного. А в том, что работа в Департаменте будет интересной, он не сомневался.

В последнее время резко возросла угроза терроризма, которая пришла с Кавказа. Фактически в течение всего периода существования ЧРИ, с территории республики совершались вылазки, грабежи, похищения людей. Поэтому борьба с терроризмом для органов безопасности становилась приоритетным направлением.

Обдумав хорошенько предложение Шумилова, Забелин дал свое согласие на перевод в Москву. В правоте принятого решения он лишний раз убедился, когда в августе прошлого 1999 года произошло вторжение боевиков в Дагестан. Первые крупные теракты в Буйнакске, Москве, Волгодонске привели к большим человеческим жертвам, показали слабость правоохранительных структур, в определенной степени, их неподготовленность к изменившимся условиям. Но вместе с тем, они заставили всех встряхнуться, активизировать оперативно-агентурную работу.

Напряжение нарастало. В сентябре-октябре сотрудники Департамента и входящего в него Управления по борьбе с терроризмом, как правило, задерживаться допоздна. Работали и ночью. Окна старого здания ФСБ на Лубянке светились в темноте, бросая отсвет на опустевшую без железного Феликса площадь.

Сергей участвовал в этой работе наравне со всеми. Хорошо, что он был не женат, и домой не надо было торопиться. После бурного романа с Ритой Виккерс он так и не женился.

Еще в Уральске он несколько раз сталкивался с Маргаритой. Она в скором времени, после громкого суда над Плотниковым и Красовской, вышла замуж за Геннадия Бондаренко. Но фамилию менять не захотела, так и осталась под своей. Сразу нашлись деньги для запуска торгового Центра, и ближе к концу 1994 года он был открыт в максимально торжественной обстановке. А потом у Риты родился ребенок и они не виделись совсем, до отъезда Забелина в Москву.

Со своим другом Сашей Цыганковым Забелин продолжал поддерживать отношения. Они периодически перезванивались, встречались, когда Сергей приезжал в отпуск в Уральск. Однажды, летом прошлого года, Александра по служебным делам занесло в Москву.

Они долго сидели в ресторане, вспоминали товарищей, минувшие дела. Тогда Цыганков рассказал Забелину, что все-таки развелся с женой. По этому поводу он сильно переживал – жалко было мальчишек, но и тянуть больше не мог. Совместная жизнь совсем разладилась. Сергей с пониманием отнесся к этому известию. Со стороны было видно, что все давно уже шло к такому финалу…

На улицы постепенно опускалась темнота, но здесь, в Москве она не сильно ощущалась. Фонари, которые зажглись вдоль улицы Адмирала Макарова, только добавили света к горящим фарам машин и отсвету, падающему из окон высоких домов. Этот свет отражался от белого снега, тонким, почти прозрачным слоем лежащего на обочинах, и оттого было светло, как днем. Это не в Уральске, где некоторые улицы на окраинах полностью тонули во мраке или освещались одним фонарным столбом.

Выходя из здания УВД по улице Выборгской, Сергей решил, что быстро доберется до метро, но он не учел силу холодного ветра и ошибся, думая, что здесь такие же расстояния, как и в Уральске. Он шел с трудом, преодолевая яростное сопротивление колючих вихрей, своими резкими порывами, будто наносящих внезапные удары по телу. Как боксер-профессионал на ринге.

Сергея спасало отсутствие гололеда на асфальте, иначе он давно бы уже скатился к обочине.

Наконец, впереди, между высокими домами, показался вход на станцию "Водный стадион". Как и возле любого входа в метро, жизнь здесь била ключом. Распахнутые настежь двери подземки непрерывно выпускали из глубинных недр потоки народа, перемещавшегося домой после окончания рабочего дня. В центр же ехало меньше людей, и толпа здесь не была такой густой, как на выходе.

У дверей метро велась активная торговля – и не только в павильонах, но и с лотков неподалеку, словно уличных продавцов холод совсем не брал.

Засунув руки в карманы пуховика, Забелин вместе с другими пошел внутрь станции, к турникетам. Он ехал в душном вагоне на Лубянку и думал о том, кому понадобилось устанавливать СВУ в пиццерии. Что это, предупреждение хозяину? Или проверка бдительности населения, оценка грамотности действий спецслужб? Криминал или террор?

В сентябре-октябре, когда прогремели страшные взрывы, почти все сотрудники их Управления были задействованы в тренировках: проносили муляжи на разные объекты, обозначали подрывы. Были и курьезные случаи.

В одно из отделений милиции сотрудники ФСБ вошли под видом посетителей с коробкой, на которой черным фломастером было крупно написано слово "бомба". В каком-то из кабинетов эту коробку "случайно" оставили, и незадачливые хозяева смогли обнаружить её только через два дня.

Начальника ГУВД Санкт-Петербурга освободили от должности, после того как под окнами ГУВД почти двое суток простоял грузовик, с веществом в кузове, имитирующим взрывчатку. На машину никто не обратил внимания.

"Пока гром не грянет – мужик не перекрестится! Хорошая пословица – подумал Сергей, – по крайней мере, точно выражает суть нашей психологии. Нам нужен хороший пинок под зад, чтобы начали чесаться. Все мы жили еще с советских времен в обстановке удивительной беспечности. Нас разбаловали, потому что террористов в СССР не было. Они были далеко, на Западе. Или на Ближнем Востоке. Но не у нас. Те единичные случаи, прогремевшие на всю страну, когда литовцы убили бортпроводницу Надю Курченко, или когда армяне взорвали вагон метро в Москве, списали на радикальный национализм. Понятием терроризма старались не оперировать, вообще не упоминать применительно к событиям в стране. Сейчас не то – обстановка кардинально изменилась. Не изменились пока мы сами".

Когда Забелин приехал в Управление, Шумилов находился у себя в кабинете. За эти годы он почти не изменился, разве что прибавилось совсем немного седины. Он выслушал доклад Забелина с интересом.

– Кто-то нас прощупывает? – спросил он, – так было перед сентябрьскими терактами. Сначала произошло несколько мелких инцидентов в общественном транспорте, в парке, а потом нанесли основной удар.

– Когда увидели, что власти не реагируют?

– Да. Когда не обратили внимания на происходящее, посчитали криминальными разборками.

– А может, это наши резвятся? – предположил Сергей, – никого не предупредили, тихушники. Завтра придут и вывалят весь мусор на стол.

– Думаю, вряд ли – с сомнением покачал головой Шумилов. – Мы уже договорились о том, чтобы такие вещи согласовывать. Сейчас не до самодеятельности.

На столе у Шумилова зазвонил телефон – прямая связь с начальником Управления генералом Васильевым. Шумилов поднял трубку. Начальник приказал ему и Забелину зайти в кабинет.

– Сан Саныч, вызывает, – сказал озабоченно Шумилов, – не люблю я эти вызовы, на ночь глядя!

Они отправились к своему старшему начальнику генерал-майору Васильеву, которого за глаза в Управлении называли Сан Санычем. Забелин шел по коридору вместе с Шумиловым, продолжая обсуждать находку СВУ в Пиццерии. Так они и вошли в кабинет генерала.

Васильев по сравнению с рослым и крупным генералом Алексеевым, руководившим Уральским Управлением ФСБ, был напротив, небольшого роста, худощавый, с выпирающими скулами. Он, как и председатель Правительства Путин, носил часы на правой руке.

– Садитесь! – показал он на кресла, едва офицеры вошли в его кабинет.

В кабинете начальника Управления находился еще один человек, который был незнаком Забелину. На вид ему было лет сорок. Настороженный взгляд голубых, чуть на выкате глаз, прошелся по входившим Шумилову и Забелину и, как бы сразу, срисовал их. Через мгновение он равнодушно отвернулся. Незнакомец показался Забелину несколько скованным.

– Знакомьтесь, – представил его генерал Васильев, – это подполковник Бердюгин Евгений Николаевич. Он наш коллега из Оперативно-Розыскного Управления.

Шумилов и Забелин поздоровались с Бердюгиным за руку и сели рядом за большой длинный стол, приготовились слушать.

– Руководство Департамента, по согласованию с Директором ФСБ, решило провести сейчас, в феврале, учебные тренировки с минированием объектов – продолжил Васильев, – тренировки уже начались.

– Опять? – невольно вырвалось у Забелина.

– Да, Сергей Павлович, снова. Обстановка непростая. Взятие Грозного еще не означает окончания контртеррористической операции. Расслабляться нельзя. По имеющимся данным, Министерство шариатской безопасности Чечни планирует новые теракты на территории страны. Мы, да и не только мы, но все население должны быть во всеоружии.

– План проведения учений уже готов? – спросил Шумилов, покашливая в кулак. Он все-таки бросил курить несколько лет назад, но замену этой привычке так и не нашел. – Мы каким-то образом задействованы?

– У вашего отдела и так работы хватает. Но Сергея Павловича придется привлечь – ответил Васильев – он не будет руководить группами непосредственно. Мы привлекаем его в качестве наблюдателя.

– Детали этой тренировки известны? Сколько человек принимает участие? Где планируется закладка взрывных устройств? – сразу возникли вопросы у Забелина.

– Здесь возникла одна проблема – озабоченно сказал Васильев, не отвечая на вопросы Забелина, – потому я и пригласил Евгения Николаевича. Он был назначен наблюдателем у первой группы. Однако в ходе выполнения тренировки сотрудники, входившие в состав группы, неожиданно пропали.

– Что значит пропали? – удивился Шумилов – у них же должны быть средства связи.

– Да у них были сотовые телефоны! – включился в разговор Бердюгин.

Говорил он спокойно, но тоном человека, который устал объяснять причины исчезновения своих подопечных.

– Объясните нашим товарищам всё подробно – попросил его Васильев, – чтобы вопросов было меньше.

– Группа состояла из трех человек, позывные "Странники-1" – начал говорить Бердюгин – задача группы состояла в проникновение на предприятие водоканала в Нижнем Новгороде и минировании емкостей с хлором, используемым для обеззараживания воды. Минирование должно было быть условным, муляжом СВУ. Я был в городе наблюдателем, и все шло по плану…

– Что произошло? На каком этапе члены группы перестали выходить на связь? – прервал его Шумилов.

– Как я уже говорил, все шло по плану. Члены группы с документами прикрытия проникли на территорию Водоканала. Кстати, в качестве прикрытия ими использовались документы сотрудников съемочной группы "РЕН-ТВ". Якобы они должны были снять сюжет о низком качестве питьевой воды. Было даже подготовлено письмо-разрешение на съемку из городской Мэрии. Короче, комар носа не подточит. После того, как они въехали на территорию предприятия на "Газели" связь с ними прекратилась.

– Непонятно! – вырвалось у Забелина. – Что там случилось?

– Потом, потом… – Бердюгин потер подбородок в задумчивости, – потом в Нижегородское Управление ФСБ охрана Водоканала сообщила, что обнаружила пустую "Газель". Я находился в ОБТ и сразу поставил в известность начальника Управления. Он немедленно выделил людей, транспорт и мы выехали на место проведения тренировки. Там, действительно, стояла пустая "Газель". Никаких признаков присутствия сотрудников, следов борьбы или крови – ничего! Поскольку я знал сценарий задания, мы отправились к емкостям с хлором, чтобы проверить всё до конца.

– Один из резервуаров – вдруг в нетерпении перебил Бердюгина Васильев, – оказался заминирован, только не муляжом СВУ, а настоящей взрывчаткой с часовым механизмом.

– Да, только благодаря бдительности охраны взрыв не состоялся – подтвердил Бердюгин – еще бы тридцать минут и всё!

– Членов группы так и не нашли? – спросил Шумилов.

– Ищут до сего дня. Уже неделя прошла – ответил Бердюгин.

– С учетом происшедшего, – вновь вмешался Васильев – было принято решение провести небольшую коррекцию. Наблюдателем у "Странников-2" будет Сергей Павлович. А Евгений Николаевич, как человек, готовивший план учений и будучи в курсе нюансов каждого из сценариев, окажет всяческую помощь Забелину. Какие вопросы, пожелания?

– Александр Александрович, состав группы уже утвержден? – спросил Забелин, – могу я кого-нибудь привлечь из тех, кто мне известен лично?

Васильев ответил без промедления:

– Состав конечно, утвержден. Но в принципе, если вы считаете нужным провести замену, я не возражаю. Думаю, руководство Департамента тоже не будет сильно сопротивляться. Со сценарием второй тренировки, в который вы будете наблюдателем, вас ознакомит Евгений Иванович. Этот вопрос не затягивайте, потому как, группа должна выдвинуться на следующей неделе. Руководителем учений назначен я, моим заместителем будет Николай Поликарпович.

– Ну вот, а говорили, что мой отдел задействовать не будут – посетовал Шумилов, – сами двух руководителей отрываете.

– Ничего, Николай Поликарпович, вы не будете сильно загружены. Работайте спокойно! А вас, Евгений Иванович, я попрошу прямо с утра заняться с Сергеем Павловичем, с учетом, что завтра предпраздничный короткий день, а послезавтра – 23 февраля, день вообще выпадает.

– Хорошо, товарищ генерал! – ответил Бердюгин, – завтра займемся вплотную.

Часть первая

г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление борьбы с терроризмом, 24 февраля, кабинет подполковника Забелина С.П., 11.20

Начиная со вторника, Забелин погрузился в тщательное изучение представленных ему Бердюгиным документов.

Он просмотрел План, различные дополнительные материалы. Бердюгин дал ему список членов группы с позывными "Старнники-2". Сотрудники оказались все из Московского Управления ФСБ, в их числе одна девушка.

Забелин задумался. Первую группу еще не нашли. На связь из них никто не выходил, и что произошло – совершенно непонятно. У него не было причин не доверять кому-то из окружавших его коллег, тому же Бердюгину. Однако бесследное исчезновение первой группы Забелину совершенно не понравилось.

Если предположить, что кто-то посторонний узнал о маршруте, составе, цели "Странников-1" и решил использовать их втемную, чтобы, по-настоящему взорвать жидкий хлор и отравить воздух в городе, то выходило, что в Департаменте произошла утечка. Кто-то сдал информацию. Кто и кому – вопрос к собственной безопасности.

Ему надо просто быть наблюдателем второго этапа учений по проверке бдительности и ничего более…

Есть такое выражение: "беспочвенные подозрения". В контрразведке беспочвенных подозрений не бывает. Любое сомнение в правдивости, недоверие к чьим-то словам, могут возникнуть на основе незначительного, нередко пустяшного факта, на который никто другой никогда не обратил бы внимания. Посчитал бы за случайность. Или за непреднамеренный ход событий. Исчезновение целой группы сотрудников ФСБ не было случайностью, и Забелин уже прослуживший достаточно долго, понимал это.

Ему хотелось провести второй этап учений без того изматывающего напряжения, которое испытал Бердюгин, без неожиданных неприятностей, внезапно обрушившихся на голову этого наблюдателя. Все должно пройти спокойно, в штатном режиме. И, конечно, в группе "Странников-2" должен быть его человек, тот, которому он абсолютно доверяет.

Забелин вспомнил о Цыганкове – вот кто мог бы ему пригодиться в непростой ситуации. Он набрал номер Александра по спецсвязи.

Разница с Уральском составляла два часа и, слушая длинные гудки, Сергей подумал, что Цыганков ушел на обед. Однако спустя мгновение, трубку все-таки взяли.

– Саня, ты? – спросил Забелин.

– А кто же еще? Старых друзей не узнаешь, Серега?

– Да, тебя, пожалуй, трудно не узнать. Как поживаешь? Что нового?

– У нас никаких изменений. Сплошной тоскевич. Это у вас в столице жизнь бьет ключом, а мы так – живем, хлеб жуем!

– Слушай, тут у меня вопрос есть. Ты как, насчет участия в одном мероприятии с выездом за город?

– На пикник что ли? Это мы можем. Шашлыки, сауна, девушки… Люблю я это дело! Как далеко надо выезжать? – начав шутливо, потом вполне серьезно продолжил Цыганков, понимая, что его друг просто так звонить не будет.

– Есть такой южный город – Ростов на Дону. Мы проводим там тренировку, проверку, скажем так, бдительности местных товарищей. Поскольку я назначен куратором этого действа, то хотел бы, чтобы в группе был свой человек.

– Ух ты, какие сложности! Мне кажется, тут все просто, приехали, увидели, заложили СВУ. Кстати, мы тоже недавно участвовали в таком мероприятии. Проверяли аэропорт.

– И как, удачно?

– В смысле пронесли взрывчатку или нет? Да, конечно! Охрана кое-чем прощелкала и получила потом втык от начальства.

– У нас здесь несколько сложнее, есть вопросы, о которых не буду тебе сейчас рассказывать. Так что, будешь участвовать? – спросил Забелин с тайной надеждой на согласия Александра.

– Ты же знаешь, я как пионер. Только отпустит ли Лысенко? Он ведь встанет на дыбы. Знаешь, Игорек, после того, как его назначили заместителем начальника отдела, все время нос задирает, не подступишься.

– Маленький бугорок на ровном месте? – засмеялся Забелин, – нет, в данной ситуации он ничего не сделает, возьмет под козырек и побежит исполнять. Как там новый начальник отдела?

– Иванов? Немножко другого склада, чем Поликарпыч, но тоже нормальный, адекватный мужик. Главное, традиции отдела не рушит.

– Это насчет выпить и закусить?

– Точно! – хмыкнул Цыганков. – Сереж, когда и куда надо будет прибыть?

– Так, так – задумчиво ответил Забелин, – вообще-то второй этап учений должен начаться в понедельник 29-го. Но с тобой надо еще утрясти вопрос у руководства. КорочеЈ я постараюсь все сделать за сегодня. Телеграмму в Управление направим завтра, а ты пока собирайся, чтобы сразу выехать. Посмотрим, если будут накладки, полетишь в Ростов напрямую, без заезда в Москву. Там с тобой встретимся и всё уточним.

– Понял. Тогда до связи!

Переговорив с Цыганковым, Забелин тут же отправился к Шумилову, который воспринял идею привлечения Цыганкова к проверке с одобрением. Он хорошо знал его и ожидал, что Александр легко справится с такой задачей. Вместе они пошли к Сан Санычу.

– Чем вас не устраивают уже утвержденные члены группы? – поинтересовался Васильев, – люди подготовлены, проинструктированы. Сейчас что-то менять достаточно сложно.

– Я это понимаю, товарищ генерал, – ответил Забелин, опережая Шумилова, – но мне хотелось бы в составе направляемой группы иметь одного из тех людей, кого я хорошо знаю. Меня все-таки беспокоит судьба "Страанников-1". Их ведь до сих пор не нашли. А с Цыганковым мы вместе служили. Я уже с ним переговорил, и он согласился.

Васильеву не хотелось что-то менять в одобренном на самом верху плане. Однако он обещал Забелину, что корректировку в интересах более результативного проведения тренировки, провести можно.

Заменить одного из членов группы? В принципе ничего сложного. Кто-то ведь мог и заболеть.

– Хорошо, – после короткого раздумья согласился Васильев, – готовьте документы через кадры и финчасть. Я согласую. Пусть срочно направляют ШТ в Уральское Управление ФСБ. Сергей Павлович, вы забрали у Бердюгина документы по второму этапу?

– Нет, пока у него.

– Возьмите! Поднимите список членов группы и срочно определитесь, кого придется оставить, чтобы человек не готовился к отъезду, знал заранее. Всё, отправляйтесь, а вас Николай Поликарпович, попрошу остаться.

Забелин вышел и прямиком направился к Бердюгину.

Тот сидел в кабинете вместе с коллегой, который уткнулся в документы и не обращал на них внимания. Сергей не знал его, поскольку недавно перевелся в Центральный аппарат и еще не был знаком со всеми сотрудниками Департамента.

– Сергей Павлович, проходи! – радушно принял его Бердюгин. Он уже не выглядел таким подавленным как в первую встречу. – Хочешь посмотреть список, сейчас достану.

Открыв железный сейф, Бердюгин извлек оттуда тонкую папку красного цвета и положил на стол, прямо перед Забелиным.

– Смотри, список с самого верха лежит – сказал он, – если есть вопросы по людям, то я готов пояснить.

Забелин открыл папку и, действительно, вначале увидел подколотый документ – список участников группы "Странники-2". Всего в группе было три человека. Первым шел майор Кудрявый, затем капитан Емельянов и старший лейтенант Третьякова.

– Все сотрудники из московского Управления, из подразделения, работающего по нашему направлению, – сказал Бердюгин, заметив, что Сергей пробежал глазами список – с ними проблем нет, проинструктированы, готовы действовать.

– Знаете, – ответил ему Забелин, – я согласовал с Сан Санычем замену одного из членов группы.

– Что-то случилось? – сразу насторожился Бердюгин.

– Собственно ничего. Но я хотел бы, чтобы в составе группы был известный мне человек, мой сослужтвец.

– Зачем? Есть подозрения в отношении кого-то конкретно или перестраховка?

– Скорее последнее, – усмехнулся Забелин, – считаю, что лучше перебдеть и генерал, в общем-то, меня поддержал. Вот я и хотел узнать, кого можно заменить без лишних хлопот?

Бердюгин задумался.

– В принципе можно заменить любого, – сказал он, после небольшой паузы, – ваш сослуживец в каком звании?

– Майор.

– Тогда можно назначить его старшим группы вместо майора Кудрявого. Чтобы между ними не было трений. Ваш человек, он местный? Из Москвы? – невзначай поинтересовался Бердюгин.

– Нет, Евгений Николаевич, он из Уральска. Я уже с ним созвонился, и он готов приступить.

– Вот и хорошо. Только времени осталось мало. Когда вы его будете инструктировать, представлять другим членам группы? – Бердюгин посмотрел на висевший на стене раскладной календарь, – сегодня двадцать четвертое февраля. Насколько я помню план, выдвигаться им надо уже в понедельник двадцать восьмого.

– Ничего. Он может сразу вылететь на место. Мы там встретимся и всё обговорим.

– Смотрите, когда такое мероприятие готовится в спешке, то и результат может быть соответствующий. Если вы заняты, я могу его проинструктировать – вдруг предложил Бердюгин, – план знаю, детали мне известны.

– Конечно, Евгений Николаевич, если не буду успевать, то попрошу вас помочь. Значит, решено, меняем Кудрявого. У меня к вам просьба, можете позвонить руководству подразделения майора и сообщить, что у него командировка отменяется?

– Нет вопросов, сделаю!

Забелин начал переворачивать подколотые листы пока не добрался до плана учений. Он уже знакомился с ним, но хотел освежить в памяти некоторые моменты.

В соответствии с Планом группа выедет в Ростов-на-Дону на фирменном поезде "Тихий Дон" двадцать восьмого февраля. С собой в багаже у них будут муляж СВУ, таймер, различные подручные материалы. Все члены группы должны быть вооружены личным табельным оружием. Планируется, что в целях соблюдения конспирации они займут все купе, для чего им уже выкупили четыре места.

По прибытии 29 февраля в Ростов, местом базирования "Странников-2" определена гостиница "Звезда" в переулке Соборном. Там уже забронировано два номера: один двухместный для мужчин и одноместный для Третьяковой. Наблюдателю забронировали номер в этой же гостинице и, таким образом, Забелин мог в непосредственной близости контролировать процесс проведения учений.

Вопросов по этому этапу учений у Сергея не возникло. Сам он планировал прилететь в Ростов самолетом 29-го.

Что касается объектов учебного минирования, их оказалось несколько, на выбор, в случае непредвиденных осложнений. Самым трудным было проникнуть и заминировать сооружения жизнеобеспечения, поскольку они охранялись, и существовал риск быть обнаруженными. Одним из таких предполагаемых объектов была выбрана Ростовская ТЭЦ. Кроме того, в список для возможного минирования включили центральный Автовокзал и гостиницу "Ростов".

Заминировать надо было одно здание, но если получится два, а то, и все три, что еще лучше.

Забелин никогда не был в Ростове. Его поездки на юг ограничивались курортами Крыма и Северного Кавказа, куда он периодически выбирался еще с советских времен. Однако он где-то читал, что зима на юге весьма неприятное явление: холод, сырость, бесснежная черная земля. Если воздух к тому же пропитан влагой, то небольшой морозец с ветром кажутся суровой стужей. Чтобы не быть застигнутым врасплох следовало тепло одеться.

"А Бердюгин молодец, что предложил помощь! – подумал Сергей, – он опытный человек и его помощь никогда не помешает".

Сергей искоса глянул на своего нового коллегу.

Тот сидел за столом, читал бумаги, задумчиво потирая выступающий вперед волевой подбородок. Он словно олицетворял собой образ чекиста – человека подтянутого, целеустремленного, жесткого.

Забелину нравилось, что он служит с такими людьми, у них многому можно научиться, а в экстренном случае получить помощь и поддержку. Это было своего рода братство, общность людей не просто связанных выполнением одних и тех же задач, но и имеющих одинаковые взгляды на жизнь и её ценности.

С некоторой долей гордости Забелин считал, что в их Конторе работает элита общества, которая, несмотря на различные катаклизмы и метаморфозы, не утратила своего внутреннего статуса, не растворилась среди пришедших на службу после 1991 года новых кадров.

Ознакомившись повторно с документами, Сергей вернул их Бердюгину и пошел готовить шифровку в отношении командировки Цыганкова, утрясать вопросы с оплатой.

г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление по борьбе с терроризмом, 24 февраля, кабинет начальника Управления генерал-майора Васильева А.А., 12.30.

– Вот о чем мне надо переговорить, – сказал Васильев, после того как Забелин покинул кабинет – не хотел тебя задействовать, Николай Поликарпович – знаю, что работы у вашего отдела много, но видимо, тебе придется подключиться к расследованию исчезновения "Странников-1".

– А без меня нельзя, работы много! – Шумилов хотел немножко повозмущаться свалившейся на его голову дополнительной проблемой.

– Положение там серьезное, – ответил Васильев, – я понимаю опаску Забелина и потому не стал особо возражать на замену. Люди исчезли. И не просто люди – подготовленные оперативники.

– Сан Саныч, – спросил Шумилов, который наедине мог обращаться к генералу неофициально, – кто сейчас заниматься проверкой? Каковы первые результаты?

– Подключены все, начиная с милиции и прокуратуры и кончая нашими местными сотрудниками из нижегородского Управления ФСБ. О ходе поисков ежедневно докладывают Директору ФСБ. Общие результаты тебе известны – пустая "Газель" без следов борьбы. Заминирована цистерна с жидким хлором. Наши провели исследование заложенного СВУ и на будильнике, который использовали в качестве таймера, обнаружили отпечатки пальцев неустановленного лица. Точно известно, что это пальцы не наших сотрудников – у них перед учениями сняли отпечатки, а дактилоскопия наука точная.

– Да, интересно – произнес Шумилов, – мне надо бы выехать на место, ознакомиться самому.

– Это, безусловно, необходимо сделать. Сориентируйся по срокам, считай, что санкцию я уже дал. Начальник Департамента в курсе.

– Какие-нибудь версии насчет случившегося имеются? Какие предположения?

Васильев взял в руки простой карандаш и начал медленного его вращать.

– Версий множество – сказал он, – я имею в виду, множество для такого случая. Я их даже не хочу обсуждать, поскольку трудно одной версией объяснить все происшедшее. Наиболее вероятно, что группу перехватил противник, нейтрализовал её и под их легендой проник на объект.

– Вы предполагаете, что наши люди уже ликвидированы? – спросил Шумилов.

– Думаю, да – коротко ответил Васильев – это наиболее простое объяснение. Есть еще второй вариант. В группе могли быть пособники лиц, замысливших это преступление. Они убрали мешавших им наших сотрудников и заминировали объект. Видишь, возможны всякие вариации. Сейчас идет тщательная проверка членов группы, но я сомневаюсь, что она что-то даст.

– Глядя на общую картину случившегося, – сказал Шумилов, – выходит, что против нас работает опытный противник. Не исключаете, что это могут быть западные спецслужбы?

– Возможно всякое. Однако в первую очередь, я бы обратил внимание на сотрудников пресловутого Министерства шариатской безопасности. За прошедшее десятилетие они поднаторели на организации всякого рода диверсионной деятельности, подготовили множество подрывников, в том числе смертников. Ты же знаешь, что у них до последнего времени непрерывно работали центры по обучению минно-взрывному делу. Вот там, как раз и присутствовали иностранцы в качестве инструкторов.

– Если рассуждать подобным образом, – обеспокоенно заметил Шумилов, – то получается, что они каким-то образом узнали о проводимых нами учениях. А если это так, то вторая группа – "Странники-2", тоже может оказаться под ударом.

– Не исключено! – согласился Васильев, – но говорить об этом им нельзя. Если сказать, а среди членов группы, допустим, есть люди чеченцев, то мы ничего не узнаем. Переговори только с Забелиным, предупреди его, чтобы проявлял повышенную бдительность. Как я понимаю, из трех человек один будет его креатурой. Остаются двое из прежнего состава. Вот на них и надо обратить внимание.

– Хорошо, я с ним поговорю! – ответил Шумилов – я хочу до конца недели закончить все срочные дела и, пожалуй, в понедельник поеду в Нижний.

– Давай, Николай Поликарпович! Посмотри там все внимательно. При малейших изменениях обстановки, ставь меня в известность. Будем действовать с двух сторон: мы здесь, а ты там.

После разговора с Васильевым, Шумилов вызвал к себе Забелина и предупредил о возникшей опасности в отношении "Странников".

– Может, тогда приостановить учения? – предложил Сергей, – пока не разберемся со "Странниками-1", не внесем ясность.

– Нельзя. Учения на контроле у Директора ФСБ Патрушева, а он доложил на самый верх. Нас могут не понять, особенно накануне выборов Президента. Поэтому все придется делать параллельно: и расследовать, и тренироваться – ответил ему Шумилов, который от Васильева знал гораздо больше информации о складывающейся обстановке.- Документы по Цыганкову подготовил?

– Да. Надо будет подписать у Васильева.

– Хорошо. Оставь. Я подпишу позднее.

г.Москва, Департамент кредитной политики и финансовых рисков Министерства экономики РФ, кабинет начальника отдела Самошина Ю.А., 24 февраля, 15.00.

После обеда, в кабинете Самошина, когда он сидел над очередным финансовым инвестиционным планом, раздался звонок.

Звонил Саид.

Его звонков Юра ждал и боялся. Он боялся, потому что кто-то мог отследить его переговоры с этим арабом. В Министерстве всё время ходили слухи, что эфэсбешники постоянно их слушают. Однако, как только появились мобильные телефоны, эта проблема вроде отпала. Вот и сейчас Саид звонил ему на номер сотового.

С другой стороны, Самошин ждал этих звонков потому что, с того момента когда произошла сентябрьская встреча в Италии, он хорошо подзаработал. Счет в банке, открытый им уже не в Швейцарии, а на Багамах, пополнялся достаточно быстро. Эти ваххабиты предложили ему удачную схему, позволявшую легально перебрасывать деньги в Дагестан.

Некая зарубежная фирма, чаще всего связанная с Аравийским полуостровом, предлагала инвестиционный проект, который проходил через отдел Самошина, курировавший подобные дела. Он быстро, пользуясь наработанными связями, добивался согласования в Департаменте международного сотрудничества и проект утверждали. Деньги в короткий срок направлялись в какое-нибудь ООО в Дагестане, с которым аравийская фирма заключала предварительный договор о поставках чего-нибудь, к примеру, фруктов.

Юра имел свой процент от операции.

А поначалу он запаниковал.

Ему вспомнилось, что как только он появился на работе, тогда, в сентябре, раздалось несколько звонков. Когда кто-то представлялся Саидом он, молча, не отвечая, клал трубку. В глубине души Юра рассчитывал, что от него отстанут, забудут, что всё это досадная случайность. А может просто дурной сон, приснившийся ему после очередной безумной попойки?

Однако через неделю после выхода на службу его вызвал к себе в кабинет один из советников министра экономики – лицо достаточно известное и влиятельное в правительственных кругах. Поговаривали, что в ближайшее время он сам может занять министерский пост. Советника звали Михаил Витольдович Петросянц.

В кабинете Петросянца было как в Смольном времен революции: постоянно звонили несколько телефонов и хозяин кабинета успевал отвечать на все звонки, не переставая при этом вести разговор. У Михаила Витольдовича было удивительно интеллигентное лицо – удлиненное, с залысинами, он носил очки в дорогой оправе.

– Садитесь, юноша! – пригласил Петросянц Юрия, когда тот вошел в кабинет, – у меня очень мало времени господин Самошин. Я хотел бы получить от вас ответ, почему вы не отвечаете на звонки? Звонят уважаемые люди, Вы не отвечаете! Мне становится неудобно за наших работников. У вас, что телефон не исправен? Или, может, вы заняты, нет времени отвечать? Но мы все заняты, все загружены. Бездельников у нас в министерстве не наблюдается.

– Вы о каких звонках говорите? – попытался вставить слово Юрий, – я на все служебные звонки отвечаю.

– Вам звонят наши арабские инвесторы. Они уже предварительно беседовали с вами. И вроде обо всем договорились. А теперь вы бегаете от них!

Самошин в немом изумлении уставился на Михаила Витольдовича.

Как? И советник министра завязан на эти схемы. Боже мой! Что творится на самом верху, если такие люди участвуют в поддержке террористов.

– Не смотрите на меня так? – продолжил между тем Петросянц, – вы, что меня первый раз видите? Да, наша задача привлекать инвесторов. И мы будем их привлекать любыми средствами.

– Но ведь они…- Юрий замялся.

– Продолжайте!

– Но мне показалось, что они связаны с террористами на Кавказе.

– Глупости! – Петросянц раздраженно поднял и опустил трубку телефона, издавшего очередной звонок, – глупости все это. Бизнес вне политики. Наше дело привлекать деньги. Привлекать и не забывать самих себя, ведь так? Я знаю, что себя вы не забываете. Я осведомлен о ваших операциях. Но… Есть большое "но". Мы не используем деньги террористов – это уважаемые арабские инвесторы. И больше ничего. Надо помогать России. Стране нужны деньги, чтобы подняться с колен. Вы меня поняли, юноша?

– Да, Михаил Витольдович.

– Ну, вот и хорошо, вот и славно! Я прошу вас не избегать этих звонков. Договорились? Всё, я вас больше не задерживаю, можете заниматься делами. Служебными, разумеется.

Самошин кивнул головой и поднялся с кресла. К своему удивлению, он заметил, что Петросянц встал его проводить. У самой двери, придержав Юрия за плечо, советник спросил, ласково заглядывая ему в глаза:

– Послушайте, Юра, у вас в отделе никого нет симпатичного, какого-нибудь молодого паренька, которому надо сделать карьеру? Я мог бы помочь.

– Нет, у меня нет… – растерялся Самошин.

– Если вдруг такой человек появиться, может не именно у вас, в других отделах – дайте мне знать. Я буду благодарен.

Сказав последние слова, Петросянц еще раз ласково потрепал его по плечу и выпустил из кабинета.

После разговора с советником, Юрий начал отвечать на звонки Саида, получать от него разные поручения, выполнять просьбы. К этим делам он втемную привлек своего приятеля Чайку.

Зная, что операции с финансами госбюджета не так сильно того напугают, как деньги ваххабитов, Самошин сказал с циничной усмешкой:

– Ваня, это бабло государственное, а распил бабок еще никто не отменял.

Он отправил заниматься Чайку переводом денег со счетов в одном из московских банков на юг, в Дагестан, Краснодар, Карачаево-Черкесию, и тот – долговязый, в очках, с постоянной детской улыбкой на губах, всегда имевший вид инфантильного юноши, лишних вопросов не задавал. Он тоже получал свои деньги. Конечно, не такие как Самошин.

Когда сегодня раздался звонок и Самошин взял трубку мобильника, он уже знал, кто это мог быть. Саид сказал:

– Юра, я тебе не смогу пока звонить. Друзья предупредили, что это может повредить нашему делу.

Самошин молчал, внимательно слушал.

– С тобой свяжется наш человек, по обычному телефону, городскому. Это не вызовет подозрений. Он позвонит и представиться Никитой. Знаешь, есть такой боевик, Никита? – Саид произнес имя с ударением на последнем слоге и засмеялся: – Что касается наших расчетов, то всё остается в силе. Окей?

– Окей!

– В ближайшее время он позвонит, ты жди!

– Да, но как я узнаю, что ему можно доверять? Вдруг это подстава?

– Не волнуйся, никто тебя не собирается подставлять. Все в воле Всевышнего, а Его милость безгранична!

Саид неожиданно отключился и Юрий не успел ему задать кучу вопросов, которые у него тут же возникли.

Кто этот другой человек? Тоже араб или нет? Насколько ему можно доверять? С кем, кроме него в министерстве еще общается Саид? Не держат ли его за лоха, проворачивая за спиной, с тем же Петросянцем, другие комбинации?

Он встал, походил по кабинету. Пошел в другие, где сидели его сотрудники, чтобы посмотреть, чем они занимаются. Однако мысли были заняты разговором с Саидом. Заметив, что его начальник погрузился в глубокую задумчивость, Иван Чайка поднялся со своего места и пошел в кабинет Самошина.

– А Ваня? Как дела? – спросил Юрий безучастно, находясь в глубокой задумчивости.

– Хорошо!

Взгляд Ивана скользнул по столу начальника, где на самом видном месте лежал развернутый на средине красочный каталог морских яхт.

– Ого! Мечтаешь о прекрасном? – спросил он.

– Красиво жить не запретишь! – Юрий тоже посмотрел на каталог – почему эти чуваки из минфина могут себе позволить, а мы нет. Сидел я тут недавно за ланчем с двумя такими перцами, а те всю дорогу обсуждали яхты. Тебе что-нибудь говорят названия "Дюфор" или "Хансе"?

– Нет.

– Вот видишь, старичок, а им говорят. Это известные производители яхт – французы и немцы.

– Так ты хочешь…?

– Хочу и могу, как в одном анекдоте. Причем, учти, я не хочу взять что-то типа микрика.

– А что это?

– Ну, вроде микрояхты. Я могу позволить себе сто штук баксов спустить на круизную яхту, пяти-шестиместную. Да, я могу позволить это удовольствие. Зато потом, будем с тобой отрываться где-нибудь на лазурном побережье. Прикинь, телкам будешь говорить, что живешь не в какой-нибудь отстойной гостинице или отеле, а на яхте.

– Круто! – восторженно произнес Чайка.

– Слушай, Вань, – между тем сказал Юрий, – не было времени спросить, ты смог бы переспать с мужиком?

– Как гомик, что ли?

– Ну, типа того.

– Нет… я не смогу – Чайка, поправил очки на носу тем же жестом, которым поправлял их мальчик Джим из мультфильма "Остров сокровищ".

– А если нужно, старичок, для дела? – не отставал Самошин, – представь, после у тебя карьера попрет, как на дрожжах. Даже меня сможешь обскакать!

– Нет, что ты, бр-р – Иван передернулся – спать с мужиком? Это не для меня. Даже ради карьеры.

– Окей, Ваня! Ладно, забей! А не рвануть ли нам сегодня в ночной кабак, какой-нибудь "Мост", "Цеппелин" или "Екатерину"? – вдруг предложил Самошин, – у меня есть клубные карты. Зависнем и нажрёмся в хлам, снимем девчонок, а?

– Юр, так завтра же еще не пятница? Ты чего?

– Да так, просто. Скучно живем!

В это время раздался звонок сотового телефона.

– Все, Иван, пора за работу! Давай вкалывать!

Выпроводив Чайку, Самошин взял трубку и ответил на звонок. Раздался обезличенный, без единого намека на индивидуальность голос. Юрий сразу и не понял, кому он принадлежит: мужчине или женщине и лишь потом только догадался, что есть специальные приборы для искажения тембра. Эти приборы срезают верхние и нижние частоты, ускоряют или замедляют темп речи.

– Юрий, это Никита, добрый день!

– Здравствуйте!

– Саша вам говорил обо мне?

– Да. Какие-то проблемы?

– Пока нет, но могут возникнуть. Наши друзья направили человека через Украину с деньгами. Сумма довольна большая в долларах. Мне кажется, они сильно рискуют.

– Риск есть – рассудительно ответил Юрий, – но я не понимаю, что мы можем сделать?

– Мы можем многое. Я с вами еще свяжусь, а вы пока подумайте над запасными вариантами: как сделать так, чтобы деньги из Хохляндии оказались у нас, в России, и при этом без подстав. Вы же финансист, у вас голова как компьютер, вот и просчитайте!

Разговор был окончен.

"Что они там думают? – подумал Юрий, – я им что, великий комбинатор? Полная хрень! Нет, надо набухаться сегодня. Возьму Ваньку, и пойдем по кабакам".

Внезапно он почувствовал, что резко заломило в висках. Самошин выдвинул ящик стола и достал таблетки алкозельцера, которые всегда держал у себя под рукой. Он налил стакан холодной воды, выпил и принялся ждать, когда утихнет головная боль.

Оперативные документы

Вх. ШТ 3845/43 от 24.02.2000г. секретно

Начальнику УФСБ РФ по Уральской области

генерал-майору Алексееву В.Г.

О командировании офицера.

Для участия в проведении утвержденных Директором ФСБ России контртеррористических учений просим Вас направить майора Цыганкова А.И. в г. Москву. Обеспечить его прибытие в Департамент ЗКСиБТ не позднее 28 февраля с.г. Срок командировки – 10 дней. При себе иметь табельное оружие. Вопрос оплаты согласован с финансовой службой ФСБ РФ.

Начальник УБТ ДЗКСиБТ ФСБ РФ

генерал-майор Васильев А.А.

Город Ростов-на-Дону, гостиница "Звезда", 29 февраля, 14.00

В аэропорт Ростова Цыганков прилетел после обеда. Ему хотелось до этого побывать в Москве, переговорить с Забелиным и Шумиловым, но, прикинув маршрут, он увидел, что не успевает. Подходящих рейсов в столицу не было. Да и перелеты зимой, в условиях плохой летной погоды, могли быть чреваты опозданиями и разного рода задержками. Рисковать не стоило.

Ростовский аэропорт находился недалеко от города, практически на его окраине. По сравнению с Уральском, где температура, когда он улетал, опустилась ниже двадцати градусов мороза, в Ростове было тепло – около нуля. С неба падал мелкий снежок, было сыро. Под ногами хлюпала кашица из воды и тающего снега.

Александр поправил кобуру с пистолетом, оттягивавшую плечо, взял свою дорожную сумку и направился к выходу. Багаж он не сдавал – брал с собой в салон, чтобы потом не пришлось задерживаться и ожидать вместе с другими пассажирами его получения. Тем более что сумка была небольшой.

Он улыбнулся, с благодарностью вспомнив о сотрудниках милиции в аэропорту Уральска, проводивших его к самолету, минуя металлоискатель.

На площади возле аэропорта Ростова Цыганков быстро нашел такси и сказал водителю – юркому подвижному армянину, что его надо отвезти в гостиницу "Звезда". Всю дорогу водитель рассказывал анекдоты, а Александр ехал молча, рассматривал город.

В этой, висевшей в воздухе морозной сырости, в сизоватой дымке выхлопных газов проезжавших мимо автомобилей, ставший серым, словно из него вытянули все соки, город, ему совсем не приглянулся. Но девушки здесь были ничего. Они шли по тротуарам, смеялись, улыбались, словно не замечали унылого февральского дня. Может, предчувствовали наступление через неделю главного женского праздника?

Водитель-армянин, между тем, рассказал с характерным южным акцентом, что он из поселка Чалтырь, который находится в нескольких километрах от Ростова и что там живут, в основном армяне, переселившиеся в Россию еще при Екатерине II. Но армяне на данном этапе совсем не интересовали Цыганкова, ему были интересны чеченцы – никак не армяне. Поэтому он слушал вполуха веселую болтовню таксиста.

Вообще, задание, о котором он услышал от Забелина, показалось ему совсем не сложным, не требующим больших усилий для выполнения. Сделать инсценировку закладки взрывного устройства, "щелкнуть по носу" местную охрану и милицию, и разъехаться по домам.

Вот собственно и все. Так себе представлял эту командировку Цыганков. И поскольку он был старшим группы, то организовать все это ему хотелось поскорее, чтобы к празднику вернуться домой. У него было много знакомых девушек и женщин, которых ему хотелось бы поздравить.

Таксист ехал быстро. Мимо мелькали дома, машины. Цыганков удивился расстоянию от местного аэропорта до города. Все-таки в их Уральске приходилось ехать достаточно долго, чтобы достичь аэродрома.

Они сделали несколько поворотов. Как местную достопримечательность таксист показал ему длинный Ворошиловский проспект, плавно переходящий в мост через Дон. Самой реки видно не было, только крутой дорожный спуск показывал направление к речной долине. Да и смотреть там сейчас было не на что, наверняка, Дон сковало толстым слоем льда.

Вскоре они подъехали к Соборному переулку. Здание гостиницы "Звезда" оказалось окружено мелкими деревьями, сиротливо стоявшими и размахивавшими голыми ветками. Отчего-то деревья в зимнюю пору не имевшие пышных крон, всегда казались Цыганкову жалкими, резко постаревшими. Они, словно больные, потерявшие в период тяжелой болезни свои волосы, застыли в тревожном ожидании весны.

Фасад гостиницы недавно отремонтировали. Из дверей то и дело выходили люди в военной форме. "Звезда" была ведомственной гостиницей и принадлежала Министерству Обороны, поэтому военные часто использовали её в период своих командировок в Ростов.

Расплатившись с говорливым таксистом, Цыганков вошел внутрь и сразу направился к стойке администратора. Там уже стояло несколько человек, по виду таких же командированных, как и он. Сидевшие на ресепшене две девушки-администраторы, приветливо улыбаясь, быстро расселяли по свободным номерам вновь прибывших гостей.

Последним очередь дошла до Александра. Он кашлянул в кулак и сказал:

– Девушки, мне был забронирован номер.

– Ваша фамилия? – спросила сидевшая ближе к нему девушка-блондинка.

– Цыганков.

– Сейчас посмотрим.

Она уткнулась в компьютер, быстро нажимая пальцем на клавишу. Увидев нужную фамилию, остановилась и подняла глаза на Цыганкова.

– Да, для вас забронировано место в двухместном номере. Будем оформлять?

– Конечно!

Закончив заполнять бумаг и получив пропуск, Александр пошел к лифту.

На третьем этаже, куда он поднялся, за небольшим столиком сидела дежурная консьержка. В противоположные стороны от холла по полу длинного коридора растянулись узкие красные дорожки. Консьержка читала какой-то журнал. При виде Цыганкова она подняла голову и вопросительно на него посмотрела.

– Я в триста двадцатый – сказал тот.

– Проходите – равнодушно сказала консьержка, упитанная дама среднего возраста, и снова уткнулась в журнал.

Пройдя до середины коридора, Цыганков достиг нужной ему двери. За темной коричневой дверью стояла тишина. Может его сосед спал? Время было послеобеденное.

Цыганков тронул за рукоятку, но дверь не поддалась – оказалась заперта изнутри. Тогда он негромко постучал, прислушиваясь, не возникнет ли за дверью какой-нибудь звук. Но там было тихо. Он постучал сильнее. Однако, как и раньше, никто не ответил.

Озадаченно переминаясь возле двери, Цыганков принялся соображать, куда мог деться его будущий сосед. Может, вышел на улицу? Почему тогда не сдал ключ администратору? Коллега еще мог оказаться у этой девушки, которая была в его группе – Третьяковой.

Пришлось возвращаться к консьержке.

– Вы не подскажете, тут моя знакомая сегодня приехала из Москвы, где она поселилась? – спросил он, опуская сумку на ковер.

Дежурная оторвалась от журнала.

– Сейчас посмотрю – лениво, со скучающей миной на лице ответила она и открыла сложенный листок бумаги, на котором был список номеров с фамилиями напротив них и непонятными для Цыганкова пометками, – сегодня заселилась девушка в номер триста одиннадцатом. Но приехала с мужчиной – с намеком ответила консьержка.

– Ох уж мне эти современные девушки! – иронично покачал головой Цыганков, – не успеют за порог – уже с другим. И что с ними прикажете делать?

– А мне какое дело? – равнодушно ответила консьержка и пожала плечами, снова погружаясь в гламурное чтиво.

За дверью номера Третьяковой было тихо. Александр постучал, но, как и у триста двадцатого номера, его встретила тишина. Потом, где-то в глубине послышался едва уловимый шорох, какое-то шуршание, раздались шаги. Щелкнул ключ в дверях и Цыганков увидел раскрасневшуюся молодую женщину в спортивном костюме. Её прическа слегка растрепалась, глаза оживленно блестели.

– Светлана? Третьякова? – спросил Александр и, по реакции хозяйки номера, почувствовав, что попал по правильному адресу, вошел в номер. Третьякова посторонилась.

В небольшом номере у окна поместились холодильник и телевизор. За столиком сидел плотный мужчина, примерно возраста Цыганкова. Голова его была гладко выбрита и блестела как шар. На столике стояла открытая бутылка конька и коробка конфет.

Александр опустил на пол свою сумку.

– Я Цыганков – сказал он и протянул руку мужчине.

– Емельянов – представился тот, – можно Игорь.

– Меня вы знаете – добавила Третьякова.

– Что празднуете? Прибытие на донскую землю? – спросил Цыганков, окидывая взглядом весь номер. От него не укрылось, что постель на единственной кровати в комнате была примята.

– Да вот, обсуждаем с чего начать – ответил Емельянов – кстати, не знаешь, почему заменили Кудрявого? Он из моего отдела, хороший опер и парень нормальный.

– Нет, мне как-то не докладывают – сухо ответил Александр.

– Сядешь с нами? – немного с напряжением, словно обидевшись на деловой тон Цыганкова, спросил Емельянов.

– Сесть я всегда успею, мне надо вещи положить. Дай ключ от номера.

Емельянов, порывшись в карманах спортивной куртки, отдал ему ключ на массивном деревянном брелоке в виде груши.

– Такой не потеряешь! – усмехнулся он.

– Я сейчас кину сумку и вернусь – произнес Цыганков и пошел в свой номер.

"Ребята уже успели переспать – с долей иронии подумал он, двигаясь по коридору, – а может, у них связь еще с Москвы? Все-таки, работают в одном Управлении, каждый день сталкиваются по работе. В принципе, мне нет до этого дела. Главное, чтобы их отношения не помешали нашему заданию".

Двухместные номера были чуть больше одноместных. По бокам комнаты стояли две кровати, одна и которых была уже занята Емельяновым. У окна, так же как и в номере Третьяковой, находились маленький телевизор на тумбочке и холодильник.

Положив сумку возле своей кровати, Цыганков зашел в умывальник, ополоснул лицо и помыл руки, смывая дорожную грязь. Он подумал, что надо бы позвонить Забелину в Москву, доложиться о прибытии. Но Сергей мог уже выехать из Москвы.

Закрыв кран с водой, Цыганков вышел из умывальника и в раздумьях подошел к телефону. Он вспомнил, что Забелин давал ему еще один номер в Департаменте, на всякий случай, если связь с ним будет затруднена. Это был сотрудник, готовивший предварительный план учений, по фамилии Бердюгин.

Цыганков достал из кармана листок с телефонными номерами и нашел номер Бердюгина. В трубке недолго раздавались гудки.

– Это Евгений Николаевич? – спросил Александр, услышав, что кто-то на другом конце провода снял трубку.

– Да. Кто спрашивает?

– Цыганков Александр. Мне Забелин дал ваш телефон и попросил связаться, если не дозвонюсь до него. Докладываю, что прибыл на место, сейчас нахожусь в гостинице.

– Так, так, понятно, – ответил Бердюгин. – С коллегами познакомился?

– Предварительно. Сейчас поговорим обо всем, обсудим, как будем работать. Я думаю, затягивать не имеет смысла.

– Да, конечно, – согласился с ним Бердюгин, – всё в принципе отработано, осмотритесь на месте и выберите один из трех объектов. Если будут сложности с ребятами из группы, то я вас попрошу немедленно мне позвонить.

– Всё понял, но думаю, справимся.

Он положил трубку и пошел в номер Третьяковой.

– Ну что, старшой, с чего начнем? – деловито встретил вопросом его появление Емельянов.

Александр обратил внимание, что постель была уже заправлена. Бутылка с коньяком и конфеты со стола тоже исчезли.

– А чего, мне уже не нальют за знакомство? – улыбнулся он, разряжая обстановку.

– Как скажешь, – все еще держась официально, ответил ему Игорь.

Он достал из тумбочки бутылку и конфеты. Светлана взяла пластмассовые стаканчики с подоконника и поставила на столе возле бутылки. Она пододвинула табурет, присела за стол рядом с Цыганковым, вроде случайно касаясь его ноги своим коленом.

– За встречу! – поднял наполненный на четверть коньяком свой стаканчик Емельянов.

Цыганков и Третьякова сделали тоже самое. Они чокнулись почти неслышно, выпили.

– Не знаю, что вам говорили обо мне, – сказал Александр, – но я хотел бы познакомиться поближе. Я из Уральского Управления, старший по опер по ОВД. Служу в системе с 1990 года. По званию майор, награжден знаком "За службу в контрразведке третьей степени".

– В каком подразделении? – спросила Третьякова.

– В отделе экономической безопасности.

– А мы с Игорем в отделе борьбы с терроризмом – сказала девушка – наград пока не заслужили, но стараемся.

– Ничего, у вас все впереди! – усмехнулся Цыганков.

– С чего начнем командир? – спросил Игорь, закусывая конфетой.

Цыганков перевел взгляд на Емельянова.

– Думаю, надо провести разведку в окружении ТЭЦ – сказал он, – состояние охраны, время смены, периметр. Всё следует зафиксировать, чтобы найти уязвимое место.

– Это будет непросто – покачал лысой головой Емельянов, – ТЭЦ непростой объект типа школы или кинотеатра.

– А никто простых задач и не ставит. Одно скажу, мне хотелось бы провести эти учения быстро, успеть до праздника. Согласны?

– Конечно! – одновременно согласились с Цыганковым его коллеги.

– Поэтому – продолжил Александр, – предлагаю разделиться. Мы имеем три возможных объекта минирования: ТЭЦ, автовокзал и гостиницу. Нас трое и каждый из присутствующих возьмет себе один объект для изучения. День-два поболтаемся вокруг, изучим подходы. Потом соберемся здесь и определимся с целью. Еще два дня на подготовку и к пятому-шестому марта закончим. Устраивает такой расклад?

– Вполне – ответил за себя и за Третьякову Емельянов.

Он налил в рюмки еще немного коньяка, разливая остаток до конца.

– За оперскую удачу! – произнес Емельянов известный в их кругах тост.

– Чтоб всё получилось! – поддержал его Цыганков.

В это время в дверь постучали и она приоткрылась. В коридоре показался мужчина, в котором Цыганков узнал Забелина. Тот уже прилетел из Москвы и через консьержку отыскал в гостинице своих коллег.

– Привет честной компании!- сказал Сергей, проходя в комнату.

Увидев своего приятеля, Александр поднялся и подошел к Забелину, они пожали друг другу руки, обнялись. Цыганков обернулся к членам группы.

– Знакомьтесь, – сказал он, – это Забелин Сергей Павлович. Мы с ним вместе служили в Уральске. Сейчас он в Москве, в Департаменте ЗКС и БТ.

– Я назначен у вас наблюдателем – сказал Забелин, чтобы предупредить возможные вопросы – не буду вам мешать. Саша, пойдем ко мне, переговорим!

– Извините, ребята! – произнес Цыганков – я зайду позже. Пока подумайте, кто какие объекты возьмет на себя.

Они вместе с Забелиным вышли из номера Третьяковой, и пошли к Сергею. По дороге Забелин, улыбаясь, смотрел на друга, но ничего не говорил.

– Что, сильно изменился? – спросил его Александр.

– Не очень. Когда мы с тобой виделись последний раз?

– Полгода назад, летом. Я тогда через Москву ехал в отпуск.

– Да, помню. Не женился? Летом ты вроде ехал вместе с какой-то девушкой.

– Пока нет. Это так была, одна знакомая.

– Знаю я твоих знакомых! – засмеялся Забелин.

Они спустились этажом ниже, и подошли к номеру Сергея.

– Входи, – сказал он, открывая дверь.

– А сам-то ты как на личном фронте? – поинтересовался Цыганков, пройдя в одноместный номер, который выглядел приличнее номера Третьяковой, наверное, был люксовым.

– Да так брат, так как-то всё – процитировал Забелин Хлестакова – пока не встретилась подходящая дама для создания семейного очага.

– Такая как Рита? – спросил Цыганков.

– Пожалуй, такая – ответил Сергей, присаживаясь за стол.

– Кстати, я её видел осенью, на Дне города – сказал Александр, – гуляла вместе со своим мальчиком. Он такой забавный, на неё похож. Увидела меня, подошла. Поговорили о том, о сём. Между прочим, спрашивала о тебе.

– И что ты ей сказал?

– Что у тебя все в порядке, можно сказать, в шоколаде. А что, разве не так?

– Ты прав, Саня! У меня, действительно, все в порядке. Как она выглядит?

При упоминании Риты Забелин отчего-то почувствовал глухое волнение.

– Знаешь, почти не изменилась. Обычно после родов женщины полнеют, а она ничего – молодец, держит фигуру! Муж её сейчас стал известным бизнесменом – владеет несколькими заводами, его избрали членом областной Думы.

– Хочешь сказать, что ей в жизни повезло и она счастлива?

– Как тебе сказать…Сильно счастливой Ритка не выглядела. Хотя может это все заботы о бизнесе. По крайней мере, о скандалах в их семье не слышно.

Саша почувствовал, что его другу неприятна эта тема, и прекратил разговор о Маргарите.

– Ты местных предупредил о нашем приезде? – спросил он.

– Нет. Наверху решили, что это ни к чему. Все равно они работают в контакте с милицией, будет утечка. Предупредим на последнем этапе, после минирования. Я тебя вот зачем позвал, – сказал Забелин, нахмурившись, – с ваши заданием не все так просто.

– А по мне – так ничего сложного, – не согласился с ним Цыганков, – задача вполне понятна, и, я считаю, выполнима, ничего сверхъестественного. Слушай, тут курить можно?

– Кури – махнул рукой Сергей, – только форточку открой.

Закурив сигарету, Александр взял со стола пепельницу и пристроился с ней на подоконнике.

– Ты знаешь, позывные своей группы? – спросил его Забелин.

– Конечно – "Странники-2".

– До вас были "Странники- 1". С аналогичным заданием они выехали в Нижний Новгород неделю назад…

– И что? Не выполнили? – спросил Цыганков, затягиваясь сигаретой.

– Не просто не выполнили – все пропали. Объект в то же время оказался заминирован по-настоящему. Только из-за чистой случайности взрыва и тяжелых последствий удалось избежать.

– Ни фига себе! – удивился Александр, – до сих пор никого не нашли?

– Никого. Насколько я знаю, сейчас Поликарпыч выехал туда разбираться на месте. Есть несколько версий того, что произошло. Наиболее вероятная – утечка информации. Кто-то следил за группой с самого начала и на последнем этапе их устранили, воспользовавшись их же прикрытием.

– Что за прикрытие?

– Съемочная группа. Приехали для съемок фильма о плохой экологии в Нижнем. Документы нормальные, не подкопаешься.

– Значит, о маршруте и задании "Странников" кто-то знал? – спросил Александр.

– Скорее всего, да. Есть предположение, что сработали чеченцы из их, так называемого, министерства шариатской безопасности. Если они знали подробности задания "Странников -1", то не исключено, что о вас им тоже известно. Возможно, что в группе есть их человек.

– Даже так? Кто, Емельянов или Третьякова?

– Мы не знаем. Поэтому я тебя и отозвал сюда, чтобы предупредить.

– Хочешь сказать, что не все так просто в Датском королевстве?

– Вот именно!

– Чувствую, накрылось восьмое марта медным тазиком. Значит, кроме собственно задания, мне надо еще держать этих ребят под контролем? – Александр вопросительно посмотрел на Забелина.

– Да. Придется сделать так: ты будешь наблюдать за Емельяновым, а я за Третьяковой.

– Ага, себе, что полегче оставил – усмехнулся Цыганков.

– Хочешь, давай поменяемся! – великодушно предложил Сергей.

– Ладно уж, займусь Емельяновым.

– Я буду рядом. Думаю, что вдвоем мы справимся, как в старые добрые времена.

– Твоими бы устами да мед пить!

Фирменный поезд "Буревестник", маршрут "Москва-Горький, 29 февраля, 23.40

В Нижний Новгород Шумилов не полетел самолетом. От Москвы до города было примерно семь часов езды наземным транспортом и он, удобно устроившись в спальном вагоне, выехал на вечернем поезде, оправлявшимся с вокзала в половину одиннадцатого. Он выложил на столик футляр с очками, томик Юлиана Семенова – очередные приключения Штирлица. В последнее время он решил перечитать заново всю многотомную эпопею о легендарном разведчике, придуманном талантливым писателем. В поезд он взял книгу "Майор Вихрь".

Напротив него разместился молодой парень, чье лицо показалось Шумилову смутно знакомым. Молоденькая проводница несколько раз заглянула в их купе, предлагая чай, кофе, печенье и при этом, всё время улыбалась, не отрывая восторженных глаз от молодого человека. Тот принимал такое внимание как должное. Сдержанно улыбался в ответ, несколько покровительственно кивал головой.

– Спасибо, спасибо, не надо! – пару раз произнес он.

– Какие любезные здесь проводницы! – сказал попутчик Шумилову, едва дверь в купе закрылась.

– Мне показалось или я вас где-то видел? – спросил Николай Поликарпович.

– Возможно на ТиВи. Я Стас Мишин, журналист, веду аналитическую программу "Криминал недели".

– На канале?…

– На ТВ-6. Вероятно, там вы меня и видели. Вообще-то я работал с Невзоровым. Мы делали шестьсот секунд с ним и Сорокиной, потом я ушел, так сказать, в свободное плавание.

– Я видел вашу передачу, – сказал Шумилов, поблагодарив проводницу, которая занесла в купе стакан с чаем. Стакан, как в старые добрые времена, был в подстаканнике из нержавеющей стали.

Проводница засмотрелась на соседа Шумилова и чуть не пролила чай на брюки Николаю Поликарповичу.

– Ой, извините! – сказала она – поезд сильно качает.

– Ничего-ничего! – ответил ей Шумилов.

Проводница вышла.

– А вы пользуетесь успехом у слабого пола – сказал Шумилов Мишину.

– Есть немного – усмехнулся телеведущий. – Честно говоря, этих поклонниц столько, что я на них не обращаю внимание. Они как трава у дороги, вернее, как полевые цветы. Когда захотелось, тогда и сорвал. С одной стороны притупляется инстинкт охотника, самца, а с другой…

– В смысле, не царское это дело? – засмеялся Шумилов.

– Типа того…

Мишин открыл кейс и извлек оттуда небольшую плоскую бутылку коньяка, на которой Николай Поликарпович прочитал надпись "Хеннесси ХО". Коньяк был достаточно дорогим и Шумилов пил его только раз, года два назад, когда их угощал один предприниматель в Уральске. Они тогда предотвратили покушение на владельца сети ювелирных магазинов.

– Прошу! За дорожное знакомство! – предложил Мишин, разлив коньяк в небольшие складные железные стаканчики, стенки которых выдвигались телескопически. – Посуда не бог весть какая, но в дороге удобно. Извините, а вас как зовут?

– Николай Поликарпович.

– Редкое отчество – хмыкнул Стас.

Шумилов не стал изображать из себя зануду и педанта, принял предложение Мишина и выпил. Коньяк, действительно, был хорош. Он закусил шоколадкой, любезно предложенной журналистом, сделал несколько глотков чая и почувствовал, как приятное, расслабляющее тепло обволокло всё тело.

– Что-то мы все обо мне, да обо мне. А вы? Работник какого фронта? – поинтересовался Мишин.

В голове полковника промелькнуло несколько вариантов ответа. Он не хотел говорить о своей настоящей работе – начнутся ненужные расспросы, проявление профессионального любопытства со стороны соседа.

– Знаете, – сказал Шумилов, – моя работа не представляет особого интереса. Я тружусь, как говориться, на чиновничьей ниве, а именно в пенсионном Фонде.

– Так это вы не платите пенсии нашим бедным старикам? – с деланным негодованием спросил Мишин.

– Что вы, Стас! Мы всего лишь передаточное, промежуточное звено между бизнесом и карманами пенсионеров. Нет денег от предпринимателей, нет и пенсий. Всё очень просто. Вы может, помните, года три назад Чубайс, будучи вице-премьером, создавал ВЧК – чрезвычайные комиссии по контролю за сбором налогов? Так вот, положение с того времени только ухудшилось.

– Но тогда, как ваше учреждение выходит из положения? – удивился Мишин.

– Государство выручает. Оно сейчас разбогатело на нефти. Впрочем, эти проблемы для вас, наверное, неинтересны. Давайте поговорим лучше о вас.

Как всякие публичные лица, телезвезды, Мишин привык быть в центре внимания, и другие люди интересовали его постольку-поскольку. Он и спросил-то о работе Шумилова, чтобы соблюсти вежливость, неписаный кодекс дорожного знакомства. На самом деле его всегда привлекали разговоры только о своей собственной персоне и Шумилов без труда это понял.

– Вам нравится моя аналитическая передача? – спросил Стас, снова наливая коньяк.

– Аналитическая? Разве "Криминал недели" аналитическая передача? Мне, казалось, скорее информационная.

– Ну что вы, что вы! – не согласился Стас, чуть пригубив коньяк и закусывая его шоколадкой – самая что ни на есть аналитическая.

– Чтобы называться аналитической, надо что-то анализировать. А вы информируете о преступлениях, не более того.

– Какой вы, однако, жесткий! Настоящая аналитика стоит дорого. Привлечь ведущих типа Киселёва или Доренко наш канал не может, а рейтинг – вопрос престижа, его надо поддерживать. Поэтому отчасти вы правы. С другой стороны, мы проводим журналистские расследования и в любом расследовании всегда есть элемент аналитики.

– Согласен, однако, ни одного расследования в ваших передачах я не видел. Только выезд на место происшествия и кучи трупов. Не кажется ли вам, что у нас на экране слишком много насилия?

– Окей, на это я отвечу так – народ любит, когда ему щекочут нервы. Древнеримский слоган насчет хлеба и зрелищ актуален и сейчас. И тут ничего не поделаешь! Если вы посмотрите западное телевидение, то увидите нечто похожее.

– А как же насчет – сеять разумное, доброе, вечное?

– Это неформат, на ТиВи не катит. Скорее – сеять ужасное, страшное, глупое…

– Чем же вас сейчас привлек Нижний Новгород? Сахарова там давно нет, да и на Немцове сенсаций не сделаешь – пора его губернаторства безвозвратно прошла.

Мишину не понравились намеки Шумилова.

– В ваших словах слышится сарказм, Николай Поликарпович – сказал он, – сарказм – это управляемый гнев, всего лишь. Не думал, что у работников вашего Фонда есть на него право и что вы столь плохо относятся к нам, телевизионщикам.

– У меня есть свое частное мнение, как у любого человека и оно не зависит от директивных указаний сверху. Но если я вас чем-то обидел – ради бога, прошу извинить!

– Ничего, пустяки – миролюбиво заметил Стас, – мы будем снимать рекламные предвыборные ролики.

– В поддержку Путина?

– Естественно. А насчет расследований… – Мишин задумался, – у нас было несколько тем. Вероятно, вы их пропустили.

Он замолчал, стараясь припомнить какую-нибудь нашумевшую передачу, в которой был подан сенсационный материал, но с ходу вспомнить ничего не смог. Его взгляд скользнул по стеклу вагонного окна.

Шумилов следом тоже посмотрел в окно, задернутое белыми занавесками с вышитым на них голубым буревестником. Мимо в сумраке проплывали едва различимые огоньки. Земля во многих местах укрытая снегом, отсвечивала бледным светом луны, и потому было довольно светло.

Вагон чуть заметно покачивало, ложечка в опустевшем стакане слегка позвякивала под стук колес. Обычные дорожные звуки.

– Любите Семенова? – спросил Стас, переведя взгляд от окна на столик.

– Решил перечитать – сказал Шумилов, – мне нравится, когда писатель пишет умно, дает пищу для размышлений. Раньше весь Союз им зачитывался. Его книге были в списке дефицитных вещей.

– Да, один из лучших певцов Советской империи!

– Если в моих словах вам слышится сараказм, то в ваших словах определенно иронический подтекст. Семенов жил в то время, писал о нем, но не воспевал. И потом, откуда вы взяли, что СССР был империей? – удивился Шумилов.

– Это расхожее определение. Между прочим, никем из политологов не оспаривается – Стас многозначительно поднял брови, – а что, в пенсионном Фонде думают не так?

– Не знаю, как думают в фонде, а я вам скажу свое мнение. Есть несколько признаков, по которым ту или иную страну можно отнести к империи. Первый – как создавалось государство – силой или добровольно. Вы, наверное, из истории знаете, что в СССР национальные республики вошли добровольно.

– Так уж? – хмыкнул Мишин.

– Польша, Финляндия, страны Прибалтики не захотели входить и никто их не заставил.

– Кишка у большевиков была тонка – силенок не было!

– Тем не менее, были созданы правительства, например, польское во главе с Дзержинским, эстонское, но… население не поддержало революционный пыл. Эти государства остались суверенными. По иронии судьбы, именно им надо было ставить памятники Ленину, как человеку, предоставившему независимость.

– Хорошо, с определенными поправками я готов согласиться на добровольность. Но имперская идеология, подкрепленная мощной армией? Вы же это отрицать не будете?

– Идеология была, отрицать не буду. Но что эта идеология дала коренному населению – русским? Известно, что все империи жили и развивались за счет приращенных территорий, колоний. Жители метрополии жили намного лучше, чем захваченные аборигены. А у нас все было наоборот. Что это за империя, если русские жили хуже, чем в союзных республиках? Получается, по логике вещей, их захватили и эксплуатировали кавказцы, среднеазиаты, прибалтийцы, украинцы. С территории России вывозили нефть, газ, уголь, лес, мясо и всё это отправлялось в братские республики. Получается вроде как империя наоборот.

– Не знаю, не знаю, – пробормотал Стас, – я не силен в истории. Если так говорят знатоки, ученые, то я им верю.

– Они просто тупо повторяют западное клише, потому, что западные империи строились как раз так, по тем принципам, о котором мы говорили. Насилие и обогащение. Поэтому, возвращаясь к Семенову, – Шумилов положил ладонь на его книгу, словно на Библию, – я не считаю его певцом Советской империи. Он просто хороший писатель.

– Нет. Здесь вам меня не убедить. Мне он кажется тяжеловесным. Читаешь и, словно едешь по дороге с лежащими полицейскими – только разогнался, но уже надо тормозить. Не люблю! Разве в жизни говорят такими словами как его герои? В жизни обычно говорят просто, обыденно, редко используют цветастые эпитеты, необычные сравнения. Сейчас в моду входит стиль одежды – casual – повседневный, простой. Вот и наша речь такая. А у Семенова? Выражение типа "алогичность логики". Ну что это такое? Над фразой надо думать полдня и то не поймешь о чем речь.

Мишин пожал плечами, словно удивляясь, что этот писатель может кому-то нравиться. Он вышел из купе в коридор, а Шумилов начал укладываться спать. Поезд приезжал на станцию рано утром.

Оперативные документы

Исх. ШТ 1598 от 29.02.2000г. секретно

Начальнику УФСБ РФ по Нижегородской области

генерал-лейтенанту Булавину В.И.

О командировании.

В соответствии с указанием заместителя Директора ФСБ РФ вице-адмирала Угрюмова Г.А. для оказания помощи в проведении поисковых мероприятий в отношении членов группы – участников антитеррористических учений, к Вам направлен полковник Шумилов Н.П.

Прошу оказать ему всяческое содействие и помощь в случае необходимости.

Начальник УБТ ДЗКСиБТ ФСБ РФ

генерал-майор Васильев А.А.

г.Москва, ночной клуб "Екатерина", 29 февраля, 23.55 – 02.48.

Самошин все-таки собрался в ночной клуб и потащил с собой Чайку. Зимние дни – такие скучные, нудные. Солнце садится рано, вроде настает ночная жизнь, но приходится торчать на работе. Новогодние праздники прошли, будто их и не было, а до лета еще далеко. Что остается делать? Только развлечь себя чем-нибудь. Например, зажигать в кабаках.

Ночной клуб "Екатерина" открылся на Садовом кольце в середине 1999 года без особой помпы и рекламы. Однако он быстро обрел популярность у разного рода тусовщиков. Здесь бывали и гламурные светские львицы, и богемные писатели, актеры столицы, олигархические магнаты и просто состоятельные люди. В "Екатерину" частенько захаживали приезжие иностранные знаменитости. Как-то раз Самошин столкнулся там с Гаррисоном Фордом – постаревшим Индианой Джонсом, посетившим первопрестольную со своим новым проектом.

У дверей заведения Юрия с приятелем встретило народоскопление – как поется в известной песне "Машины времени". Очередь, правда, оказалась небольшой. Стремясь придать определенный имидж своему клубу, некий имперский дух, хозяева нарядили всю обслугу, в том числе и охрану, в одежду времен императрицы Екатерины. Поэтому, когда Самошин с Чайкой приблизились ко входу, их встретили два крепких высоких охранника, одетые в форму екатерининских гвардейских офицеров. На их груди, среди бутафорских орденов странно прилепились бейджики на которых один секьюрити был обозначен как "Григорий Орлов", а второй – "Алексей Орлов".

Самошин, увидев надписи, не смог сдержать смешка.

– Не слабо они прикололись! – сказал он Чайке, подразумевая хозяев – наверное, Потемкин исполняет стриптиз на танцполе.

Тот на его реплику не ответил, но осторожно покосился на секьюрити, боясь, что их не пропустят внутрь и они только зря сюда прикатили. Но охранник с бейджиком "Григорий Орлов" скользнул по их лицам безразличным взглядом и без разговоров пропустил двух приятелей внутрь.

Ночной клуб был двухуровневым. Наверху находился ресторан с европейской кухней, внизу большой танцпол и ресторан, с вошедшей в моду японской пищей. Ролы, суши и прочая восточная фигня, в которой Самошин не находил никакого вкуса, активно завоевывали Москву.

Выдерживая общий стиль, рестораторы украсили стены зеркалами и позолотой, повсюду висели канделябры с плафонами, стилизованными под свечи. В углу зала, на небольшом подиуме с шестами, в искусстве раздевания упражнялись стриптизерши. По залу ходил еще один господин в форме гвардейского офицера с бейджиком "Григорий Потемкин". Оказалось, что это был не стриптизер, а распорядитель зала. Он показал приятелям свободные места, и те удобно пристроились между танцполом и баром.

Звучали классические мелодии в современной обработке, но было видно, что местные диджеи работали вяло. Для полного улета не хватало забойной музыки и, как потом выяснилось, организовать этот улетный сет должен был известный диджей-резидент Goodwin, он же Егор Веселов.

Юрий заказал пару коктейлей – себе и Чайке, огляделся.

– Ну что, есть телки на горизонте? – спросил он Ивана – только учти, нам нужны простые, беспонтовые. Чтобы бабок много не трясли и были веселые.

Чайка, привычным жестом поправив очки, тоже посмотрел по сторонам. Его взгляд остановился на баре.

– Видишь, у стойки две девчонки? – спросил он.

– Где, где? – заинтересовался Самошин и тоже посмотрел в сторону бара.

Там с бокалами в руках стояли и громко разговаривали две смазливые девицы. По тому, с каким любопытством они поглядывали вокруг, было видно, что это не постоянные посетительницы "Екатерины", что они, как и Юрий с Чайкой, зашли сюда впервые. Одеты девушки были в яркие кофточки, темно-синие джинсы.

– Что, снимем их? – предложил Юрий – они вроде одни, без парней и к тому же не курят.

Самошин терпеть не мог курящих особей женского пола. Вокруг и так хватало сигаретного дыма – за многими столиками сидели компании с зажженными сигаретами и смолили вовсю, хотя кондиционеры неплохо освежали воздух.

Он поднялся и раскованной походкой подошел к девушкам. Как оказалось, те тоже были не прочь познакомиться. Одну, блондинку небольшого роста, звали Ксения, а вторую – брюнетку, которая чуть повыше, звали Алёна. Это была симпатичная девушка с голубыми глазами. Брюнетка с голубыми глазами – такое сочетание сразу понравилось Самошину, и он, как говориться, "запал на неё".

Он пригласили девушек за свой столик, познакомил с Иваном, заказал еще коктейли, легкие закуски.

– Девчонки, чем занимаетесь? – спросил Юрий.

– Мы работаем в банке – дружно ответили девушки – а вы?

– О, а мы в министерстве экономики – засмеялся Юрий, – у нас с вами родственные занятия, сплошные финансовые дебри. Будем дружить домами?

В ответ девушки тоже заулыбались, и потекла произвольная беседа на самые разные темы. Самошин подсел ближе к Алёне.

– Чем увлекается народ в вашем банке? О, прости, не спросил в каком?

– Я работаю в "Русском народном банке". А увлекаются всем, понемногу. Кто дайвингом, кто квадроциклами. Слышал про такие хобби? – спросила Алена.

– Конечно. Хотя нам, скромным чиновникам далеко до этого – бюджет урезан, зарплаты государственные, живем скромно. А что лично тебя заводит?

Глотнув коктейль, Алена посмотрела на Самошина поверх бокала насмешливым взглядом.

– А меня заводит от романов.

– Да? И каких же?

– Хороших, чтобы пробирало насквозь.

– Чтобы колбасило, как от текилы?

– Типа того. К примеру, читал Мураками или Бегбедера?

– А… ты об этом?

– Именно, а ты что подумал?

– Да так, разное. Извини, в современной литературе я полный профан. Читаю только экономическую макулатуру. Тут мы с тобой общей темы не найдем. Пойдем лучше потанцуем?

Судя по другой музыке, зазвучавшей в зале, диджей-резидент уже появился и начал свой сет.

На танцполе прибавилось народу. Толпа весело гомонила, прыгала, скакала. Все оттягивались, как могли. В одном углу парнишка спортивного вида изображал брейк-данс и Юра, которого уже немного разобрало от выпитого, тоже решил продемонстрировать свое умение. Ему хотелось показать себя перед Аленой, произвести на неё впечатление. Но Чайка, верно уловив намерение приятеля, удержал его за рукав пиджака.

– Юра, куда ты? – прокричал он ему в ухо – хлопнешься пузом на пол! Перед девчонками неудобно.

– Нет, я пойду! – не сдавался Самошин, – пусти, Ванька!

Но Чайка крепко обнял его за плечи и не пустил. Однако запал Юрия уже ослаб. Он заметил, что к Алене клеится какой-то долговязый парень. Она улыбается ему, танцует рядом, вытягивая вверх руки и водя ими в такт музыке из стороны в сторону. Эти плавные движения, которые делала не только Алена, но и другие девушки, вдруг напомнили ему колебания травы, водорослей в воде, когда они тянутся своими стеблями вслед волнующему их речному потоку. На танцполе таким потоком были звуки, заводная музыка.

Юрием овладела ревность. Он еще не понимал, откуда она взялась, эта ревность, откуда в его сердце появилось это чувство. "Я, пожалуй, сегодня перебрал – подумал он, – какое мне дело до неё? Пусть танцует с кем хочет, пусть трахается с кем хочет. Я себе таких телок найду, только свиснуть. Вон, рядом с ней ничего овца, а её подружка еще клёвее. Нет… Надо выпить еще! Где там Ванька затерялся?"

В это время Чайка ритмично двигался под музыку рядом с Ксенией. Посмотрев с минуту на приятеля, Юра пьяно взмахнул рукой и побрел к своему столику. Однако мысли об Алене не давали ему покоя. Что-то смутно тревожило его. Ревность? Или что-то другое?

"Она мне небезразлична – решил он, садясь на стул – вот оно что! Постой-ка, чувак, у тебя было много таких Ален. И что с того? Ты обо всех так думал? Хрень какая-то! Но Алена?"

Он не додумал мысль, его замутило и Юрий, слегка покачиваясь, быстрыми шагами понесся в туалет, благо в "Екатерине" их было больше двадцати. Как и повсюду здесь была позолота, но особый шик являли собой писсуары и унитазы из фарфора с бежево-золотистым оттенком. В один из таких "золотых" унитазов Юрий и опорожнил содержимое своего желудка.

После этого стало легче. Он прополоскал рот, умыл лицо холодной водой, постепенно приходя в себя. На часах было около двух ночи. Пора было уходить – на работу в министерство к девяти. Самошин направился назад, в зал, и нашел всех троих – Ваню, Ксению и Алёну уже сидящими за столиком. Они держали в руках коктейли, весело о чем-то болтали. При виде бокалов в руках у Чайки и их гостей, Юру немного замутило, но он переборол это чувство.

– Извините, девушки, но нам пора – рано подниматься на работу – сказал он, делая знак Чайке.

Тот с удивлением посмотрел на приятеля – бывало время, когда они сидели почти до шести утра и после этого шли в присутственное место.

– Ой, нам тоже пора! – воскликнула Ксения, посмотрев на часы.

– Мы вас проводим – галантно предложил Юрий, – вы где живете?

– В разных местах – ответила Алена – всё равно придется заказывать такси, поэтому провожать нас не надо. Займет много времени, а вам рано в министерство.

Ей, вероятно, не понравился Самошин. Она произнесла свои слова, не глядя на него, лениво рассматривая бокал, словно он интересовал её больше всего на свете. Это задело Юрия.

– Ну, если дамы не желают – сказал он, пытаясь выглядеть легким и остроумным, однако, в глубине души у него вдруг возникло безотчетное чувство досады – мы с вашего позволения откланяемся.

Они простились и ушли из клуба, однако досада, связанная с тем, что его отвергла Алена в качестве провожатого, не исчезала, оставив в душе неприятный осадок. Эта девушка серьезно его рассердила. Она игнорировала его в танцах и отфутболила сейчас. Даже не предложила обменяться телефонами! Он-то мог попросить её телефон, но, с учетом её поведения, запросто получил бы отказ. А к отказам он не привык. Это серьезный удар по самолюбию.

Подумаешь, банковская крыса!

Она назвала банк, в котором работает и Юрий решил, что как только придет на работу, тут же посмотрит, нет ли там знакомых. Или попытается через Центробанк. Правда, он еще сам не знал, зачем ему это надо, для чего. Пока только хотелось узнать на какой она должности.

"Наверное, какая-нибудь операционистка – предположил он, пока таксист вез его к дому, – или кассирша. Блин, хотелось оттянуться с простыми девками, а заполучили каких-то стерв".

Город Ростов-на-Дону, гостиница "Звезда" – здание центрального Автовокзала, 1 марта, 09.15 – 12.33

Поднявшись рано утром в номере гостиницы, Забелин принялся умываться и бриться. Делал это он всегда неторопливо, основательно, стараясь получить удовольствие от этих, в общем-то, незамысловатых действий.

Еще в детстве он видел, как брился его дед. Тот брал помазок, изготовленный в Китае. Ворс у него был мягкий, не раздражающий кожу, с другой стороны достаточно упругий, чтобы было приятно намыливать подбородок. Помазок попал к деду в пятидесятые, когда еще дружили с китайцами. Тогда на прилавках можно было увидеть китайские перьевые ручки и махровые полотенца, сделанные качественно, совсем не так, как потом в девяностые, и потому особо ценившиеся советскими обывателями.

В специальной серебряной мисочке дед разводил в воде мыло и хорошенько намыливал помазок, до тех пора, пока белая пенка не начинала набухать и падать из миски на столик в умывальнике. Затем он тщательно, с видимым удовольствием принимался намыливать лицо. Водил помазком размеренными, массажирущими движениями по шее, щекам, подбородку и при этом всегда что-то напевал. Увидев как-то в зеркале своего внука, маленького Сергея, он весело подмигнул ему.

Забелин поймал себя на мысли, что бессознательно пытается копировать своего деда. Эти размеренные движения помазком, почти непроизвольное пение по утрам, или скорее не пение, а так, мычание. Подмигивание в зеркало самому себе, словно попытка взбодрить постороннего, случайного человека, которого внезапно увидел в умывальнике рано утром. Все это он повторял вслед за ним. Сейчас помазки ушли в прошлое, но Забелин продолжал им пользоваться по старинке, пена для бритья его не прельщала.

Заканчивая, он услышал осторожный стук в дверь.

– Входите! – громко сказал он и увидел, что у него на пороге номера возник Цыганков.

– Серега, ты как, заканчиваешь? – спросил тот.

– Да. А что случилось?

– Мы в десять выдвигаемся. Так что успевай позавтракать.

– Успею, – ответил Забелин, вытирая лицо полотенцем – ты сам-то как? Уже поел?

– Мы сходили в местный ресторан – у нас талоны на завтрак. У тебя тоже должны быть.

– Да, мне дали – подтвердил Сергей, – значит, я наблюдаю за Третьяковой. Какой у неё маршрут?

Они прошли в номер и сели за стол. Цыганков достал карту города, развернул его. На ней были видны участки города с несколькими объектами обведенным кружками синего цвета.

– У неё центральный автовокзал – пояснил Александр – я себе взял ТЭЦ, а Емельянову поручил отель "Интурист" на Большой Садовой. Но к ТЭЦ я не поеду, присмотрю за ним.

Взяв ручку со стола, Цыганков показал Забелину, где находятся запланированные для проверки объекты, и как туда будут добираться члены группы.

– Всё понятно! – протянул Сергей, отслеживая глазами, путь движения Третьяковой, – значит, отсюда до остановки, потом на автобусе вниз, к Дону. Хорошо. Давай теперь двигай к своим, а я сбегаю, позавтракаю. Кто его знает, может, придется обойтись без обеда…

Цыганков ушел.

В назначенное время Забелин спустился в холл и вышел на улицу. Там было промозгло, пасмурно. Дул сильный ветер, нагоняя с севера свинцово-серые снежные облака. Асфальт покрылся тонкой едва различимой пленкой льда, отчего ноги прохожих разъезжались в разные стороны, и приходилось прилагать определенные усилия, чтобы сохранить равновесие.

Сергей замотал плотнее свою шею шарфом, словно тот мог спасти от пронизывающего насквозь ветра. Он почувствовал себя так, словно был совсем без одежды – только в майке и трусах. Повернув за угол, чтобы его не заметили члены группы Цыганкова, Сергей остановился, прикурил сигарету и принялся наблюдать за входом.

Примерно спустя пять минут после того, как он вышел на улицу, дверь открылась и на высоком крыльце под длинной бело-голубой вывеской с названием гостиницы показалась известная ему троица. Цыганков махнул рукой и первым сбежал вниз по ступням. Он уверенно двинулся в сторону, по изученным на карте улицам, словно хотел продемонстрировать всем, что торопиться доехать до ТЭЦ. Однако Забелин-то знал, что где-нибудь за углом, Саша, как и он, остановится и начнет следить за Емельяновым.

Оставшись одни, Емельянов и Третьякова около минуты побыли на крыльце, а потом медленно спустились вниз и уже там разошлись в разные стороны.

Посмотрев на маршрут Третьяковой еще в своем номере, Забелин убедился, что расстояние от гостиницы, в которой они базировались, до автовокзала совсем небольшое. Его легко можно пройти и пешком, не садясь в автобус. Поэтому он пропустил вперед себя девушку и постарался как можно незаметнее пристроиться следом, прячась за фигурами прохожих, скользящих по тротуару.

Светлана тоже шла медленно, ноги у нее разъезжались, как у всех и она неловко, резко взмахивала руками, чтобы сохранить равновесие. Шла она уверенно, видимо досконально изучив свою дорогу по карте, не оглядываясь, без внешних проявлений любопытства, характерных для людей впервые приехавших в чужой город. Словно уже бывала здесь раньше.

Один раз она остановилась у киоска, в котором торговали продуктами.

Забелин увидел, как она купила что-то мелкое, типа леденцов или жвачки и пошла дальше. Ни с кем не разговаривала, никто к ней не подходил. "Может мы зря паникуем? – спросил сам себя Сергей, – вместо того, чтобы заниматься делом, проверяем своих товарищей, коллег. В Нижнем, ведь все могло быть по-другому. Надо было не проводить учения сейчас, а дождаться результатов расследований. Но теперь уже обсуждать нечего – начальству виднее. Посмотрим, что дальше будет".

Они пошли вниз по Буденовскому проспекту, который, как и Ворошиловский спускался к Дону. На перекрестке с Большой Садовой улицей, бывшей некогда улицей Энгельса, они повернули к железнодорожному вокзалу.

По дороге Светлана пару раз заходила в магазины, видимо, погреться, и Забелин испытывал мучительное желание проникнуть следом за ней, проследить, не контактирует ли она с кем-нибудь из посторонних. Но он удержал себя. В маленьких магазинчиках народу было немного – он сразу бы засветился.

Вскоре Забелин заметил вдалеке ребристую крышу Автовокзала, имевшего форму усеченного треугольника. Мимо протекала небольшая речка Темерник – приток Дона и чтобы попасть внутрь здания, надо было пересечь короткий, но широкий мост. От него и до входа тянулись лотки и прилавки торгашей, принадлежащие, по большей части, жителям кавказских республик. До Сергея долетел запах жареных семечек, свежей выпечки, каких-то пряностей, о существовании которых он даже не подозревал.

Светлана медленно приближалась к автовокзалу, уже внимательно поглядывая по сторонам. "Изучает подступы" – подумал Сергей.

С левой стороны от центрального входа раскинулась большая площадка, на которой сгрудились автобусы дальнего следования. Они стояли на первый взгляд хаотично, бессистемно, словно пчелы, слетевшиеся в улей при наступлении холодов. Однако, как и у пчел, каждый автобус знал свою соту, стоял в точно определенном ему месте.

С неба сыпал мелкий снежок, поднялась легкая поземка.

На мосту Третьякова подошла к одному лотку, второму. Ничего не покупала, но с продавцами, а оба они оказались мужчинами-кавказцами, перекинулась парой слов. Сергею, естественно, не было слышно, о чем шел разговор. Может так, ерунда, что-нибудь о погоде. В какое-то мгновение ему показалось, что она передала одному из продавцов записку. А может, не передавала? Просто коснулась рукой лежащих на прилавке тряпок? Он не понял. Сергей вытер лицо от таявшего снега. Прячась за спинами людей, идущих от железнодорожного вокзала к Автовокзалу, он постарался подойти к девушке поближе.

Однако та уже шла дальше, как ни в чем не бывало. Передавала она что-то или нет? Непонятно.

Светлана пошла внутрь здания, и он вынужден был последовать за ней. Её синий пуховик мелькал в толпе, временами выныривая из-за фигур приезжих.

В центре автовокзала висело огромное табло с расписанием. Третьякова встала в середине зала и принялась сосредоточенно разглядывать это табло, будто искала подходящий для себя рейс. Несомненно, она о чем-то думала. Но вот о чем? Сергей огляделся по сторонам, выхватывая в толпе людей лица, которые могли бы его заинтересовать. Но ничего интересного не увидел.

Между тем, Светлана прошлась по залу, и Забелин понял, что она выбирает место для возможного учебного минирования. На втором этаже несколькими рядами стояли пластиковые зеленые кресла для отдыха транзитных пассажиров. Там же была парикмахерская, комната матери и ребенка. Третьякова поднялась туда, но Сергей не пошел за ней, поскольку прекрасно видел её снизу, с того места, где стоял.

Неожиданно, его занятие прервал появившийся, словно из-под земли тучный милиционер, вероятно, дежуривший в зале.

– Ваши документы, пожалуйста! – сказал он, не представившись.

– А в чем собственно дело? – спросил Сергей – я вроде никому не мешаю. Лицо у меня не кавказской национальности…

Полное лоснящееся лицо милиционера, не привыкшего получать в ответ на свои требования какие-то дополнительные вопросы, несколько напряглось, рука сама собой опустилась на рукоять дубинки.

– Своих кавказцев мы знаем, а вот вы стоите здесь, ничего не берете. Что-то высматриваете. Гражданин, попрошу предъявить!

Стараясь не упускать из виду Светлану, медленно бродившую по второму этажу, Забелин достал служебное удостоверение и в развернутом виде показал его стражу порядка.

– Извините, виноват! Ошибочка вышла, товарищ подполковник – торопливо произнес не в меру располневший блюститель закона.

Слова милиционера заставили на минуту отвлечься Сергея, поэтому, когда он в следующий момент отыскал глазами Третьякову, она уже спускалась по извивающейся лестнице в большой зал первого этажа. Лицо её было спокойно, оно имело некоторое, едва уловимое, выражение удовлетворения, как у человека, выполнившего поставленную ему сегодня задачу.

"Случайно или нет, этот мент нарисовался передо мною? – опять засомневался Сергей. – Если это было подстроено, чтобы отвлечь моё внимание, то им удалось. И все же… Однозначно сказать что-то пока нельзя. Ни да, ни нет. Это могла быть тайниковая операция – заложила где-то в условленном месте записку и ушла. Такое обнаружить очень трудно, особенно при одиночном наблюдении, без спецсредств. Кроме того, в толпе она могла передать сообщение связнику, и в этом случае я тоже ничего бы не заметил. А может, ничего не было, я просто нагнетаю? Вечером надо обсудить с Сашкой".

г. Ростов-на-Дону, гостиница "Звезда" – здание гостиницы "Отель "Интурист", 1 марта, 09.15 – 13.45

Как и предполагал Забелин, Цыганков, дойдя до первого поворота, скрывшего его от глаз членов своей группы, осмотрелся и, увидев удобный для наблюдения магазин, имевший большие витринные стекла, тут же зашел внутрь. Он подошел к стоявшим почти у самых окон высоким столикам, предназначенным для покупателей, забежавших перекусить на скорую руку и, облокотившись на один из них, принялся внимательно наблюдать.

Вскоре он увидел, как мимо магазина, осторожно ступая ногами, чтобы не поскользнуться, проследовал Емельянов. Он был в черном пуховике, синих джинсах, на голове натянута черная шапочка. Игорь шел сосредоточенно, не слишком отвлекаясь по сторонам. Закурив на ходу, он передвигался, оставляя за собой длинную струйку дыма, будто непрогретая машина, на которой куда-то ехал отчаянно спешащий водитель.

Дав времени своему коллеге отойти от магазина на порядочное расстояние, Цыганков вышел на улицу. Спина Емельянова мелькала метрах в ста впереди.

"Пусть отойдет подальше – подумал Александр, – пешеходов мало, может заметить, если вдруг обернется назад".

Цыганков подошел к газетному киоску, сделал вид, что выбирает газету. Искоса он поглядывал на уходящего вперед Емельянова. Его спина мелькала все дальше и дальше. Идти по тротуару, покрытому слоем тонкого льда, было тяжело, но судя по всему, капитан решил обойтись без транспорта, добраться до "Интуриста" пешком.

"Пожалуй, пройдемся – сказал себе Александр, – это полезно. В последнее время я слишком часто сижу в Конторе. Если так дальше пойдет, то все органы атрофируются, а вместе с ними и функции организма". Он с иронией подумал, что под нужными функциями большинство мужчин понимает, прежде всего, детородную.

Они вышли на Буденовский проспект и по нему спустились до Большой Садовой улицы. Как и в любом другом городе, вдоль тротуара длинной нескончаемой чередой выстроились большие и маленькие магазины, призывно зазывающие покупателей стеклами разукрашенных витрин. После дефолта 98 года торговля начала постепенно оживать.

Цыганков тоже закурил на ходу, хотя Забелин, где-то читавший о правилах хорошего тона, несколько раз говорил, что курение на ходу – признал невоспитанности. "Хочешь закурить – остановись, – говорил он, – закуришь, подумаешь о бренности быстротекущей жизни". "Ага – отвечал ему Александр, – пока думаешь, в это время к тебе глядишь, и девушка какая-нибудь подойдет, попросит прикурить. Хороший случай для знакомства!". "Я тебе про Фому, а ты мне про Ерему! – усмехаясь, ответил ему Забелин – с другой стороны, это тоже стимул".

Они шли уже довольно прилично вдоль Большой Садовой, шли медленно, скользя по тротуару, словно по катку. Александр почувствовал, как у него взмокла спина. Пожалуй, зря он обрадовался возможности прогуляться. Такие прогулки только выматывают. Пользы от них мало.

Наконец показалось высокое белое здание бывшей гостиницы "Интурист", а сейчас Конгресс-отеля "Интурист". Емельянов направился прямо к входу, но, не дойдя немного до двери, нерешительно остановился. Оглянувшись по сторонам, он все-таки не захотел входить, решил обойти гостиницу вокруг.

Цыганков встал возле газетного киоска и осторожно наблюдал за своим коллегой. Игорь ни с кем не контактировал, попытался пройти вокруг, насколько это было возможно. Но задняя часть здания, была окружена металлическим забором, там стояли машины, а в будке сидел охранник. Видимо, это была охраняемая автостоянка гостиницы.

Соблюдая значительную дистанцию, и не теряя из виду Емельянова, Александр проследил, как тот все-таки осмотрел здание. Про себя отметил, что капитан действовал профессионально, ничьего внимания не привлекал, ни на какие мелочи не отвлекался. После наружного осмотра, Емельянов решил, что надо пройти внутрь гостиницы.

В большом холле находились администраторы, только приехавшие гости города, разные посетители, но вместе с тем, у дверей в лифты стояли крепкие ребята, на бейджиках которых было написано: "Служба безопасности". Мимо них так просто не пройти.

Идти следом за Емельяновым было опасно.

Он мог тут же выйти и в дверях столкнуться с Цыганковым. "Что ты тут делаешь?" – вопрос, на который ответ дать весьма затруднительно. "Ехал в ТЭЦ, а по дороге решил посмотреть, как ты справляешься" или "У меня здесь встреча со знакомым". Малоубедительно. Недостоверно.

Цыганков нерешительно замялся, не зная, что предпринять. Однако Игорь, зайдя внутрь гостиницы, обратно не вышел. Надо было рисковать.

Он подошел к дверям входа, пытаясь рассмотреть сквозь толстое стекло место, где мог находиться Емельянов. Ему повезло. Просторный холл был весь залит ярким светом, и он сразу заметил капитана возле административной стойки. Тот о чем-то болтал с девушками, и, казалось, не обращал внимания ни на кого вокруг.

Но Цыганков знал, что такое, как будто безразличное отношение к окружающим, у оперативников чаще всего напускное, для видимости. Настоящий опер всегда всё видит. Например, Емельянов стоял спиной ко входу, но имея сбоку узкое длинное зеркало, висевшее на одной из декоративных колонн, мог спокойно фиксировать любого, кто появлялся в холле гостиницы.

В этой время за спиной Цыганкова заурчал мотор автобуса. Он оглянулся.

Почти к самым дверям автобус из аэропорта подвез многочисленную делегацию китайских бизнесменов. Но они были не одни. Многих сопровождали симпатичные молоденькие китаянки – секретарши и Цыганков решил, что ему представилась удобная возможность пойти в гостиницу, не привлекая ничьего внимания.

Едва китайцы гурьбою зашли внутрь, громко что-то обсуждая на своем языке, Александр, выждав небольшую паузу, пошел следом.

В холле сразу чувствовалось, что гостиница принимала иностранцев. Вся отделка была выполнена из дорогих материалов: светильники, полы, умело подобранна цветовая гамма интерьера. Это, конечно, была не военная гостиница "Звезда" с её полуспартанской обстановкой.

Он отошел в сторону, к нескольким столикам возле кожаных диванов, стоявших вдоль стены. Там уже сидели постояльцы гостиницы. Кое-кто из них был занят разговорами, кто-то читал газеты и журналы. Цыганков не упускал из виду Емельянова, который все также беседовал с девушками.

"А он не промах, – подумал про Игоря Цыганков, – язык подвешен, может устанавливать контакты. В нашем деле умение непринужденно завязать знакомство, пожалуй, одно из главных качеств, наряду, конечно, с аналитикой, быстротой реакции и еще кучей разных составляющих, без которых нет хорошего опера. Выходит качеств много и почти все главные. Парадокс!". Цыганков хмыкнул.

В это время Емельянов уже закончил свою беседу и отправился на улицу. Там Цыганков опять отпустил Емельянова на сотню метров вперед и медленно пошел следом. Игорь, кроме девушек-администраторов ни с кем не контактировал, никому не звонил.

"Интересно, нарыл ли что-нибудь Серега – подумал Саша, – или так же как я, просто прогулялся. Закурить что ли для поднятия настроения?".

Цыганков остановился, прикрывая рукой огонёк зажигалки от сыпавшего с неба мелкого снежка, закурил и пошел следом, за удалявшейся фигурой Емельянова.

г.Москва, Министерство экономики РФ, Департамент кредитной политики и финансовых рисков, кабинет начальника отдела Самошина Ю.А., 1 марта, 9.10

– Ну, как вчера оттянулись? – спросил Самошин Чайку, который сидел у него в кабинете, болтая ногой и опять превратившись в мальчика-ботаника.

– А что, классно! Мне понравилось! – заметил Иван – мне Ксения дала свой телефончик. Такая клёвая девчонка! А у тебе с Аленой не срослось?

– Да я и не хотел – со скрытым недовольством ответил Самошин – эта дурочка начала вертеть хвостом, раздувать щеки. Подумаешь, фигура! Вот сейчас узнаю, кто она есть и стоит ли кто-то за ней. У меня в её банке, как оказалось, много знакомых. Мы несколько проектов через них провернули. Посиди!

Стоя возле стола, Юрий поднял трубку и быстро набрал номер, предварительно записанный в еженедельнике.

– Добрый день Станислав Олегович! Это Юрий Самошин из министерства экономики. Помните такого? Мне тоже очень приятно. Станислав Олегович, я хотел узнать у вас, так сказать в частном порядке, работает ли в вашем головном офисе девушка по имени Алёна. Я понимаю, но имя не слишком распространенное. Внешний вид? Средний рост, хорошая фигура, брюнетка с голубыми глазами. Знаете? И кто это? О-о! Спасибо за информацию.

– Узнал? Кто она? – нетерпеливо спросил Чайка.

Медленно положив трубку, Юрий сел в кресло.

– Она работает начальником отдела по учету персонала – сказал он задумчиво.

– Простой эйчар!- хмыкнул Чайка.

– Нет, не простой! К тому же еще и дочь вице-президента банка – продолжил говорить, не слушая приятеля, Самошин. – Теперь понятно, откуда у неё понты.

– Считайте, что вы оба ничего не потеряли. Забей на неё! Найдешь другую, разве проблема?

– Ты не понимаешь, Ваня. Я знаю президента этого банка. Я же тебе говорил, что мы с ними имели дела, и наводить справки через него было не совсем корректно. Теперь-то я могу попросить его помочь. Он замолвит за меня пару слов этой гордячке.

– Слушай, я что-то не просек фишку. Зачем она тебе сдалась? У тебя таких телок было море.

Юрий поднялся с кресла и принялся ходить мимо Чайки по кабинету, распространяя запах приятного мужского парфюма.

– Ваня, я чувствую, что запал на неё – сказал Самошин – такого со мной еще не было. Блин, никак не могу выкинуть её из головы! "Я не знал, что любовь зараза, я не знал, что любовь чума! Подошла и прищуренным глазом хулигана с ума свела" – процитировал он Есенина, несколько рисуясь при этом.

– Ты еще школу помнишь? А я уже все забыл.

– Классику, Иван, надо знать и помнить всегда. Это твой билет в любое общество, на любую тусню. Вошел, сделал умный фейс, и загрузил всех чем-нибудь из классики. Всё, больше можешь ничего не говорить. Сойдешь за умного и загадочного.

– Короче, ты решил снова к ней подкатить?

– Да.

– Я так и знал, что ты не успокоишься, пока не затащишь в постель.

– Нет, это другое. Ты пока не понимаешь, но когда-нибудь поймешь.

Вновь усевшись в кресло, Юрий машинально взял в руки каталог морских яхт, все еще лежавший у него на столе. Он бездумно полистал страницы, а потом откинул его. Нет, сейчас ему не до яхт. Даже Иван этого не понимает. Его сердце, как ни трудно в это поверить, было наполнено любовью к Алене. Странное ощущение испытывал он. Словно тогда, в ночном баре "Екатерина" принял сильнодействующий наркотик, не экстази, а кокс или герыч и до сих пор не пришел в себя. Он не мог выкинуть Алену из головы, не мог перестать думать о ней.

Такое бывало только в романах. Он читал об этом и думал, и ничему не верил, пока сам не столкнулся. Вон Ванька, сидит, улыбается, его не колбасит от чувств. Перепихнется с новой подружкой Ксенией и забудет её. Как и он сам делал раньше. Жизнь коротка, а девок много. Надо успевать.

– Окей, буду звонить президенту банка – сказал Юрий, – попробую напроситься на встречу. Кстати, помнишь, я тебе говорил об аравийских инвесторах? Можно будет, пожалуй, несколько транзакций провести через его банчок. Так, что все останутся довольны. Как раз будет тема для беседы. А ты займись пока бумагами. Через две недели надо будет квартальный отчет сдавать. Мне будет некогда!

– Хорошо, Юрий Алексеевич! – Чайка поднялся с кресла и поправил дужку очков, немного сползшую на переносицу.

Он ответил вполне официально, как он привык делать, когда речь шла о работе. Все-таки, дружба дружбой, а служба службой. Иван всегда четко различал субординацию, не зарывался, не фамильярничал. За это его Самошин и держал. Парень был абсолютно управляем, никаких выкрутасов от него ждать не приходилось.

Управление ФСБ РФ по Нижегородской области, кабинет начальника отдела борьбы с терроризмом, 1 марта, 9.05

– Куда они подевались? Ума не приложу! – начальник отдела борьбы с терроризмом подполковник Царьков сокрушенно развел руками.

Он доложил Шумилову о проводимых розыскных мероприятиях, показал материалы дела, рассказал о мельчайших подробностях, известных ему самому и ставших теперь известными полковнику из Москвы. Таким образом, к концу рассказа Царькова оба они владели одинаковым объемом информации.

– Коллеги из ЭБ помогают? – спросил Шумилов, – я имею в виду связь с милицией, прокуратурой…

– Да, да. Полная поддержка. Начальник Управления поручил нам разбираться, – произнес Царьков с нажимом на слово "нам", – моему отделу, раз учения были по нашей линии. Прокуратура курирует это дело, хорошо помогает. А ведет дело сотрудник следственного отдела Управления.

– Хорошо, я понял – Шумилов поднялся, в раздумьях заходил по кабинету Царькова – значит, никто ничего не видел. А камеры слежения там есть?

– Только на въезде. Зафиксировали въезд "Газели", но выезда не было. Пассажиров при въезде совсем не видно. Я сам смотрел запись несколько раз. Охранники в будке тоже их не рассматривали. Сказали, что документы в порядке, а дальше они ими не интересовались. Может кофе, Николай Поликарпович?

– Давай! – согласился Шумилов, который прямо с поезда отправился в Управление и еще не завтракал. Он поставил свою сумку в углу кабинета Царькова, разделся, оставив свой утепленный черный плащ на рогатой вешалке.

Подполковник включил электрочайник, извлек из тумбочки две кружки, банку с кофе и коробку конфет. Вскоре чай закипел. Они принялись пить растворимый кофе, имевший приятный запах, но совершенно безвкусный.

– Значит, охрана ничего не видела, не слышала? – спросил Шумилов, отхлебывая из чашки кофейную жидкость, – подозрительно это. Не находишь, Андрей Викторович?

Небольшого роста плотный подполковник закрутил головой:

– Всякое может быть. К примеру, мог идти дождь со снегом и с сильным ветром. В непогоду, кто будет присматриваться? Оно им надо? Скорее выпустить чужую машину и в теплую будку.

– А что, снег действительно шел?

– Небольшой. На "Газели" налип.

– Мне надо туда выехать. На месте посмотреть. Сможешь устроить? – Шумилов отставил в сторону пустую кружку и поднялся, – а по пути закинете меня в гостиницу, чтобы я вещи оставил.

– Познакомиться с нашим начальством не хотите? – спросил Царьков, показывая пальцем наверх – о вашем приезде меня еще вчера предупредил заместитель начальника Управления.

– Успеется! Съезжу на место, посмотрю сам, что к чему, тогда и познакомимся.

Подняв трубку, Царьков позвонил дежурному по Управлению и справился о свободных машинах. За отделом БТ было закреплено целых две, но одна была в ремонте, а вторая на выезде.

– Слушай, Сидоренко, выручай! – сказал он в трубку, – у меня гость из Москвы, из центрального аппарата, надо срочно выехать в Малиновую Гряду. Да, да, на место… Есть машина? Отлично. Мы сейчас спустимся. Ну вот, машина есть – сказал Царьков уже Шумилову.

Они начали быстро одеваться и Шумилов, прихватив свою сумку, первым вышел из кабинета Царькова.

г. Нижний Новгород, водозаборная станция "Малиновая гряда" МП "Нижегородский водоканал", 1 марта, 11.23

Забросив вещи Шумилова в гостиницу "Центральную", для чего пришлось пересечь Оку через мост, они вернулись обратно, в нагорную часть города и поехали вдоль реки к водозаборной станции. Она была установлена километрах в двенадцати от центра. На противоположном берегу Оки находились цеха известного флагмана автомобилестроения советской эпохи завода "ГАЗ".

– Вообще места у нас красивые – по дороге к станции, немного окая как все местные жители, говорил Царьков – город стоит фактически там, где сливаются Волга и Ока. Не бывали в нашем Кремле?

– Нет.

– Оттуда хорошо видно. Сам Кремль построен как будто на горе, обзор прекрасный.

– Получается, город разделен Окой на две части? – спросил Шумилов, который раньше никогда не был в Нижнем.

– Да. На Нагорную и Заречную. Заречная часть – Сормово, Канавино раньше не были городом, вернее, это были отдельные городки. Потом их присоединили к Нижнему Новгороду.

– А почему малиновая гряда?

– Что? – не понял Царьков.

– Почему водозаборная станция называется "Малиновая гряда"?

– Не знаю. Наверное, потому что вдоль берега когда-то росла дикая малина – Царьков пожал плечами. Сейчас её нет. Одно название осталось.

Они ехали по настоящей зимней дороге – весна еще не вступила в свои права, а зима в этом году была на удивленье снежной. За городом дорога повторяла траекторию реки, все её небольшие извивы, но в целом была относительно ровной, только ограничивалась по краям небольшими снежными бордюрами. Сквозь рваные низкие облака иногда пробивалось солнце, играло бликами на стеклах черной "Волги".

– С левой стороны у нас ипподром – сказал Царьков, продолжая играть роль экскурсовода. – Отсюда, конечно, не видно, он за деревней Ольгино.

Посмотрев влево, Шумилов сквозь редко росший кустарник, увидел маленькие строения, домики, отстоявшие от дороги на приличном расстоянии. Видимо, это было Ольгино. Между кустарником и деревней раскинулось огромное снежное поле.

– Ну вот, и приехали! – между тем сказал Царьков, едва их машина остановилась перед воротами. Рядом находилось кирпичная будка, в которой сидели охранники. На ней красовалась надпись "МП Нижегородский водоканал".

Увидев чужую машину, один из охранников отворил дверь и вышел наружу. Это был небольшого роста, плотный мужичок в камуфляже. Следом за ним вышел такой же, одинаковый по комплекции и внешнему виду, словно они были братьями-близнецами.

– Смотри, какие мужички-боровички! – не удержавшись от улыбки, заметил Шумилов.

– Здесь все как на подбор – хмуро заметил Царьков, – только пьют, да жрут – ничего больше не видят.

Они выбрались из машины.

– Здорово, мужики! – сказал им Царьков.

Он подошел, поздоровался с каждым за руку. Охранники, по-видимому, его уже знали в лицо, поэтому никаких вопросов не задали.

– Добрый день! – сказал Шумилов и следом тоже поздоровался с ними.

– Вот, привез человека из Москвы, хочет все посмотреть сам – пояснил Царьков причину визита эфэсбешников.

– А чё, щас ворота откроем, пускай смотрит, если интересно – ответил охранник, вышедший к ним первым.

– Кто в тот день дежурил, не подскажете? – подошел Шумилов к ним поближе – мне надо с той сменой переговорить.

Охранник, который был самым первым, при рассмотрении вблизи оказался усатым, с жидкими рыжими усами над верхней губой и почти безбровым. Вернее брови у него были, но тоже рыжие и оттого почти незаметные.

– Да мы же и были с Лехой – ответил он – все время, с самого начала. Но ничего такого, ей богу! Правда, Леха? – обратился он к напарнику.

Тот, лязгая задвижкой от ворот, ответил:

– Ничего не видели, точно Иваныч.

– Мы вообще-то военные пенсионеры, тут подрабатываем – пояснил Иваныч Шумилову, – сами знаете пенсия нынче какая! Так что лишняя денежка в семье не помешает. Опять же, надо детям помогать – им внуков растить, куда они без нас!

– Ага, вот мы и помогаем им – хохотнул, открывая ворота Леха, – всяко-разно.

– Что, поехали, Николай Поликарпович? – предложил Царьков, увидев, что въезд свободен.

Они сели в Волгу и въехали на территорию станции. Она была не слишком большой. Ближе к берегу стояло несколько емкостей, на которых было написано "Хлор" и "Аммиак".

– Неудачно станцию разместили, – сказал Царьков – берег осыпается, того и гляди, в реку сползет. Приходиться каждый год укреплять.

– Значить, возле этих цистерн стояла "Газель"?

– Да.

Шумилов вышел из машины. Он походил возле огромных симметрично стоящих баков. Следов на земле от "Газели" уже не осталось – сыпал снежок. Другие машины, подходившие на эту площадку, заездили все, что можно. Естественно, что и СВУ было уже вывезено с территории станции.

Полковник огляделся. Камера наблюдения, насколько он заметил, была одна – над воротами при въезде. Вся станция по периметру имела заграждение из колючей проволоки. С противоположной стороны от въездных ворот, неподалеку от цистерн, находились запасные ворота – дань требованиям противопожарной безопасности.

"Если те, кто захватил наших ребят, смогли выехать незаметно, то сделать это можно только при отключенной камере наблюдения – подумал Шумилов – тогда у них должен быть сообщник среди охранников, этих двух "боровичков". Или был еще другой выезд, где нет камер…"

Он двинулся по снегу к задним воротам, куда дорога была только слегка расчищена, и его ботинки сразу покрылись снежной коркой. Царьков, не спрашивая, пошел следом.

У ворот Шумилов остановился. Двустворчатые невысокие ворота закрывались на большой амбарный замок, продетый в ушки. На верхних перекладинах, как и повсюду на станции, лежал снег. Шумилов снял перчатки и потянул железный замок к верху, чтобы внимательно осмотреть отверстие. Холодный металл сразу застудил руки, он подул на них.

– Что-то видно? – спросил из-за спины Царьков, – наши специалисты здесь все осмотрели, но насчет ворот не знаю. Должны были.

– Пока ничего – ответил Шумилов, – замок, как замок. Ржавчины нет, внешних следов недавней смазки тоже. Но это ни о чем не говорит, могли вытереть тряпкой. По-хорошему, его надо отправить на экспертизу.

– Тогда будем снимать? Я сейчас дам команду.

– Погодите. Экспертиза требует времени, а у нас его уже нет. К тому же, что она нам даст? Допустим, то, что замок недавно вскрывали. Это только докажет, что задние ворота открывались и отсюда кто-то выехал.

– А отпечатки пальцев?

– Могут остаться, а могут и нет. Во-первых, шел снег. При использовании замка, если его снимали, надевали, он мог оттаять и смыть все следы. Во-вторых, если было холодно, то замок могли открывать в перчатках. В-третьих, если действовали профессионалы, то следов однозначно не будет.

Шумилов отпустил замок и осмотрел проволочные заграждения рядом с воротами. Они были целыми, не порванными. Видимых следов на снегу различимо не было. По всему периметру заграждений шли деревянные столбы, на которых висели плафоны с лампочками. Это было местное освещение в ночное время, освещавшее подступы к водозаборной станции. Свет на столбах, поскольку уже давно был день, не горел, плафоны раскачивал летевший с Оки сильный ветер.

– Как же они выехали отсюда? – нарушил молчание Царьков – мне непонятно. Прямо загадка. Я думал такие только в детективных романах встречаются. Читал у кого-то из писателей, то ли у Агаты Кристи, то ли у Карра про преступление в закрытой комнате.

– Это хрестоматийно. У Конан Дойла есть рассказ "Тайна закрытой комнаты". Но, каждое преступление, как бы оно хорошо ни замысливалось, имеет свои изъяны. Основной из них – это совершившие их люди или их сообщники. Вещи, конечно, могут многое рассказать, но люди расскажут всё.

– Для начала их надо найти, этих людей – скептически заметил Царьков.

– То-то и оно! В этом вся сложность.

Шумилов еще раз осмотрел фонарные столбы, стоящие поблизости от запасных ворот. На одном из столбов на ветру болтался огрызок провода.

– Как думаешь, почему провод порван, а свет есть? – спросил Шумилов, показывая Царькову на этот столб.

– Наверное, старая проводка осталась. Видите, рядом висит второй.

– Интересно…- протянул Николай Поликарпович, подойдя к этому столбу ближе, – а зачем крепления? Что там раньше было? – спросил он снова.

Подошедший следом за ним Царьков тоже увидел на столбе, какой-то кронштейн стального цвета.

– Я, кажется, знаю, в чём дело – сказал он, – скорее всего, там висел старый фонарь освещения. Сейчас другие на столбах закреплены.

– Все может быть – задумчиво сказал Шумилов, – всё может статься. Однако сдается мне, что это крепление не для фонаря. Похоже, для видеоаппаратуры. Не находишь? Примерно на таком же висит камера над въездом, возле основных ворот.

– Черт! Точно! – озадаченно произнес Царьков, – а я думаю, чего оно мне напоминает? Хотите сказать, здесь была камера для наблюдения?

– Вероятно. Только когда её сняли – вот вопрос. До приезда наших ребят или после их исчезновения?

– Надо побеседовать с охранниками.

– Вот и я о том же – ответил Шумилов и пошел к будке охранников, зная, что Царьков последует за ним.

В будке охранников топилась железная печка, было тепло. На столе лежала стопка газет, прочитанная несколько раз от корки до корки, судя по их замусоленному виду. В углу, на регистраторе примостился монитор видеонаблюдения, на котором был хорошо виден подъезд к воротам.

Один из охранников – Леха, полулежал на деревянном топчане, а Иваныч сидел за столом. Спустив очки почти на кончик носа, он читал газету, видимо взятую из стопки. Перед ним лежал открытый на середине потрепанный грязный журнал, в котором, судя по записям, бросившимся в глаза Шумилову, охранники фиксировали время и номера машин, посещавших водонасосную станцию. Машина ФСБ была записана последней.

– Нашли чего-то? – поинтересовался Леха, принимая вертикальное положение.

– Когда в последний раз открывали запасные ворота? – спросил Шумилов, не отвечая на его вопрос. Он вплотную приблизился к столу и встал возле охранника, почти нависая над ним.

Иваныч оторвался от чтения.

– Да, почти их и не открывали. Я и не упомню когда, может ты, Леха, помнишь?

– Не-а, Иваныч, не помню.

Иваныч поднялся из-за стола, чувствуя определенную неловкость от разговора с гостями в сидячем положении. Но глаза его смотрели нагло-насмешливо, словно он знал нечто такое, очень важное, чего приезжие никогда не узнают. И эта тайна, известная только ему одному, видимо, возвышала его в собственных глазах. Он, военный, не милиция и не хваленая ФСБ знал то, чего они не знают.

– Так что не взыщите, не помним мы – повторился он.

Внимательно посмотрев на охранника, Шумилов насторожился. Как все оперативники он был хорошим физиономистом, любое отклонение от нормального поведения, любая мелочь, сразу бралась им на заметку. Да, этот охранник выглядел внешне нормально – голос, лицо, положение рук. Всё говорило об адекватном поведении. Но вот глаза. Что-то было необычное в этих глазах, обрамленных рыжими ресницами. Может, вызывающий взгляд? С чего это простому охраннику, пусть даже и бывшему военному так смотреть?

Шумилов отодвинул табуретку, сел за стол.

– А вот скажите, система видеонаблюдения у вас давно стоит? – спросил он.

– Около полугода – быстро произнес из-за спины Леха, не дав ответить Иванычу.

– Сколько установили камер – допытывался Шумилов – две, три?

Выглянув зачем-то в окно, словно намереваясь их подсчитать, Иваныч, густо кашлянув, сказал:

– Дак, одна у нас.

– И всегда была одна?

– Так точно!

– А мне почему-то кажется, что было две, а то и три – твердо сказал Шумилов и посмотрел в глаза Иванычу, – во всяком случае, кронштейн от видеокамеры висит на столбе у задних ворот.

Охранник замялся, а затем сказал с недовольством уличенного во вранье мальчишки:

– Да не помню я, может, без меня ставили.

Леха решил его выручить.

– Точно, Иваныч, две было. Одну еще вешали у запасных ворот. Недавно сломалась, вот и сняли.

– А кто снял-то? – спросил уже Царьков, который внимательно слушал вопросы полковника, изначально поняв, к чему он клонит.

– Начальник нашей охраны, Полупанов Владимир Иванович – сказал Леха – приехал, говорит, сломалась. Сам слазил на столб и снял. Иваныч в это время на станцию ходил, с бабами любезничал.

– Я за водой ходил, скажешь тоже! Какие бабы? – с недовольством глянул на напарника Иваныч.

Леха подковырнул его:

– Ты же у нас известный ходок!

– Видеозапись осталась? – спросил Шумилов, которому не понравилась излишняя веселость Лехи, и он решил вернуть разговор к интересующему его вопросу – у вас регистратор сколько дней держит?

Иваныч махнул рукой:

– Дня три-четыре. Полупанов хотел поменять жесткий диск, да денег не дали. Он, я помню, матерился, аж шуба заворачивалась.

– Давайте все-таки посмотрим, что осталось – предложил Шумилов.

– Как скажете! – безразлично произнес Иваныч.

Тыкая толстыми пальцами в кнопки видеорегистратора, он начал прокручивать запись до начального момента. Запись, действительно, начиналась 27 февраля, а "Странники-1" пропали 21.

– Да, ничего! – разочарованно сказал Царьков.

– Где можно найти вашего начальника? – поинтересовался Шумилов – у вас охрана при Водоканале или чоповская?

– Мы из ЧОПа "Беркут" – снова вмешался в разговор Леха – начальник наш сидит в офисе. Вон адрес – он показал на зеленую табличку, висевшую у входа в будку, на которой желтой краской было написано ЧОП "Беркут" и указаны адрес и телефон.

Название улицы оказалось знакомо Царькову.

– Это где-то в Сормово – сказал он Шумилову – если будем встречаться, то давайте предварительно созвонимся.

– Позвони сейчас, договорись о встрече! – пододвинул к нему телефон Шумилов.

Он решил, что встречаться нужно немедленно. Телодвижения хозяина ЧОП Полупанова показались ему подозрительными. Почему тот снял видеокамеру с задних ворот, как раз в интересующий Шумилова период. Случайность, совпадение? Он не верил в такие совпадения. Если бы оперативники увидели камеру при осмотре, то обязательно посмотрели бы записи.

Леха поднялся, поставил сковородку на печь и бросил на нее кусок жира. Комнату сразу заполнил тяжелый прогорклый запах. У Шумилова перехватило горло.

– Что жарить собираетесь? – сипло спросил он у Иваныча.

– Рыбкой нас тут угостили, вот хотим побаловаться.

Царьков в это время стоял у стола, отвернувшись от печи, и держал телефонную трубку возле уха. Там раздавались длинные гудки – трубку в офисе "Беркута" никто не брал.

– Николай Поликарпович, поехали, так съездим. Трубку никто не берет – сказал он, и Шумилов по лицу Царькова понял, что тому хочется как можно быстрее выскочить из провонявшего помещения.

Они оба с удовольствием вышли на улицу, вдыхая прохладный воздух и Шумилов заметил, что Иваныч мелькает в окне, провожает их взглядом.

– Слушай, Андрей Викторович, – сказал он, едва они отошли подальше от помещения охраны, – не нравится мне этот Иваныч. Сам не пойму почему. Надо бы за ним наружку пустить. Да и телефон послушать. Что-то здесь есть непонятное, темное. И надо сделать все быстро, в сжатые сроки.

– Сделаем, Николай Поликарпович! – ответил Царьков, садясь в служебную "Волгу".

г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление по борьбе с терроризмом, 1 марта, кабинет начальника Управления генерал-майора Васильева А.А., 10.30

Отправив Шумилова в Нижний Новгород, Васильев с нетерпением ожидал от него отчета о розыскных мероприятиях. Его шеф вице-адмирал Угрюмов каждый день интересовался результатами, а у того, видимо, требовал отчета сам Директор ФСБ. Угрюмов выражал острое недовольство ходом следствия и считал, что оно идет вяло, увязло в трясине межведомственных согласований. Складывалось впечатление, что ввиду важности расследования, а тем более в условиях приближающихся президентских выборов, никто не хотел брать на себя ответственность.

Васильев надеялся, что Николаю Поликарповичу все-таки удастся сдвинуть дело с мертвой точки, получить хоть какую маломальскую зацепку – все-таки, он имел большой опыт оперативной работы. И, кроме того, сможет наладить взаимодействие с другими ведомствами: кого надо заставит работать, кого надо припугнет. В России нельзя без постоянного давления, хорошего пинка. Никто ничего делать не хочет – даже то, что обязан по своему функционалу. Оттого начальники и матерятся часто – не просто для связки слов и выражения эмоций, а для ускорения работы. Успехов всегда добивались жесткие правители типа Петра или Сталина. Действовали кнутом и матом.

Его мысли прервал звонок. Звонил заместитель полковник Новиков.

– Заходите! – сказал ему Александр Александрович, зная, что по пустякам заместитель беспокоить не будет.

В кабинете появился Виктор Евгеньевич – человек опытный, долго прослуживший в системе. Через год ему исполнялось пятьдесят, но Васильев хотел попросить его остаться и еще послужить, не уходить на пенсию. Опытные люди сейчас были на вес золота.

– Виктор Евгеньевич, что-то срочное? – поинтересовался Васильев.

– Сан Саныч, радиоконтрразведка осуществила перехват интересного разговора по спутниковой связи, предположительно из района Чечни.

– Собеседники нам известны?

– Один – заместитель министра шариатской госбезопасности Абу Мовсаев. Его визави находится в Турции, лицо не установлено, назвался Исой.

– Хорошо, дайте сводку.

Открыв красную папку с надписью: "Управление борьбы с терроризмом", Новиков достал пару листков и передал Васильеву.

Оперативные документы

N 331/48 секретно

29.02.2000г. экз. N 1

Радиоперехват разговора между Абу Мовсаевым и Исой.

(перевод с чеченского)

А.М. – Иса? Привет, дорогой!

И. – Салам!

А.М. – Как наши дела? Деньги будут?

И. – В понедельник встречался с уважаемыми людьми, ты их знаешь. Деньги на войну с неверными они дали и я уже отправил человека.

А.М. – Маршрут тот же, через ущелье?

И. – Нет, мы его изменили. Прошлый раз с грузинами были сложности – запросили слишком много. Попробуем через Украину. Вы как там, держитесь?

А.М. – Федералы трубят о победе, но собака брешет – караван идет. Аслан создает укрепрайоны, где их ждет мощное сопротивление. Эти псы напьются своей крови! А Шамиль возглавил диверсионную войну. Сейчас несколько групп готовы для нанесения удара, как по войскам, так и в русских городах. Ваши деньги на святое дело нам очень пригодятся.

И. – Мы помним о вас, брат! Сопротивление будет только усиливаться. Огонь можно разжечь только огнем. Кстати, здесь очень довольны, как развивается операция "Гюрза".

А.М. – Наши люди хорошо поработали, но мы готовы снова наказать этих неверных, преподать им хороший урок.

И. – От человека в Москве есть информация?

А.М. – Он держит нас в курсе.

И. – Хорошо! Сейчас будем заканчивать, а то федералы отследят звонок.

А.М, – До связи! Аллах Акбар!

И. – Аллах Акбар!

Отложив в сторону сводку, Васильев потер виски.

– Интересный разговор – сказал он, – по крайней мере, мы можем уяснить, что в России Басаевым в ближайшее время готовятся новые теракты. Бандиты пытаются активизироваться перед выборами Президента, но мы этого не можем допустить. Надо сразу и жестко пресекать их поползновения. Виктор Евгеньевич, подготовьте ориентировки по Управлениям ФСБ – пусть усилят бдительность.

– Есть! – ответил Новиков. – А вы обратили внимание на засылку курьера с деньгами? Значит, наша оперативная информация о том, что финансирование идет через Грузию, Панкисское ущелье, находит своё подтверждение.

– Да, но теперь-то они направляют человека через Украину. Есть соображения по этому поводу?

Собрав мелкие морщины на лбу, отчего лицо его стало похоже на лицо ученого, решающего важную научную проблему, Новиков ответил:

– Он может передвигаться наземным транспортом. Проехать на машине, по южным областям Украины и въехать на территорию России в районе Ростовской области. Там есть таможенный пост возле станции Иловайской. Дальше – понятно. Другой путь – воздушный. Прилетает в киевский аэропорт Борисполь, оттуда в Москву и далее на юг, допустим, в Сочи.

– В первом случае у него должна быть легковая машина. Давайте предупредим наших коллег из СБУ о том, что необходимо обратить внимание на въезжающих через Ужгород граждан. К тому же, когда они изымут большую сумму в долларах, и она пойдет в доход государства – им будет большой плюс.

– Если только доллары не будут фальшивыми. В последней переданной боевикам партии, фальшивок была почти половина. Мы получили несколько образцов из Дагестана и Чечни. Сейчас криминалисты описывают признаки.

– Пусть проверяют тщательнее, я имею в виду СБУшников!

– Хорошо, подготовлю сообщение.

– Кстати, по первому варианту передвижения, если курьер поедет через Ростовскую область, а СБУ его упустит… – генерал посмотрел на Новикова – давайте подстрахуемся. Сейчас в Ростове группа "Странники-2" и с ними представитель от отдела Шумилова…

– Забелин?

– Да, Сергей Павлович. Мы можем после учений их задержать в Ростове на немного, чтобы помогли местным ребятам.

– Можем-то, можем, Сан Саныч, но я не знаю, что они будут делать, какую пользу даст их тамошнее нахождение. Местных условий они не знают, агентуры у них там нет. Не будут же они сидеть на постах ГИБДД и проверять все въезжающие машины?

– Если понадобиться – будут! Вопрос слишком серьезный, чтобы переваливать его на плечи рядовых гаишников. Пусть сидят сами и с местными сотрудниками УФСБ.

Васильев знал, о чем говорил. Местные сотрудники все равно, тем или иным образом, сталкивались с милицией. Многие знали друг друга, общались, а это расхолаживало, вело к снижению бдительности. Другое дело, если с ними рядом будут сидеть представители Центра – посторонние люди, никоим образом не зависящие от местных отношений.

– Направьте ориентировку в Управление по Ростовской области и проинформируйте Забелина. Пусть обращают внимания на все подозрительные машины, которые приехали транзитом. По всей видимости, курьер едет один, значит, особое внимание следует уделять одиночкам. Вам всё понятно?

– Да.

– У меня еще вопрос по "Гюрзе" и их человеку в Москве, – Васильев озабоченно посмотрел на своего зама, – это очень важные сведения. Я немедленно доложу о них Угрюмову. Но нам надо подработать эту информацию. Направьте запросы коллегам по Департаменту. Может, у кого-нибудь всплывет информация. Что же это за операция? Срыв выборов? Покушение на кандидатов в президенты?

– Да, полный мрак – согласился Новиков. – Мне запросить только по "Гюрзе"?

– Только по "Гюрзе". В отношении их человека пока никому. Надо попытаться установить где он работает, на кого завязан. Если у нас в ФСБ, то придется подключать службу собственной безопасности. Вероятно, в Москве действует глубоко законспирированное чеченское подполье и, скорее всего, возглавляют его сотрудники министерства шариатской госбезопасности Ичкерии. В принципе, внедриться здесь им не представляло особой сложности – в городе достаточно многочисленная чеченская диаспора. Многие имеют хорошие позиции в бизнесе и, соответственно, возможность дополнительного финансирования террористической деятельности.

– У нас есть такие данные – подтвердил Новиков, – только привлечь их сложно. Они имеют выходы на влиятельных людей, в первую очередь Березовского, а те их прикрывают.

– Скоро всё измениться – с надеждой сказал Васильев, – я слышал разговоры наверху и думаю, после выборов многое пойдет по-другому. Как говорит Путин, будем мочить террористов в сортире.

г. Ростов-на-Дону, гостиница "Звезда", 1 марта, вечер

После обеда, когда все вернулись в гостиницу, Забелин позвал к себе Александра, чтобы поделиться впечатлениями.

– Что там с Емельяновым – спросил он, включая телевизор на всякий случай, чтобы громкий звук заглушил их разговор – есть моменты, вызывающие подозрение?

– Знаешь, – сказал Цыганков, присаживаясь за стол – вроде ничего не было. Он контактировал с девушками-администраторами на ресепшене. Разговаривал с ними довольно долго. Потом…- Александр задумался, – потом он вышел и больше никаких контактов. А у тебя?

– Меня отвлек один мент – сказал Забелин, чувствуя неловкость, как провинившийся школьник, – подошел, начал требовать документы.

– Думаешь не случайно?

– Не знаю. Света вроде была перед глазами, но ручаться за то, что она ни с кем не контактировала, не могу – Забелин сокрушенно развел руками – да, не густо у нас с информацией. Пока ничего не наработали. Но время не ждет. Надо параллельно организовывать минирование. Ты определился с объектом?

– Я остановился на Автовокзале. ТЭЦ слишком хорошо охраняется, если туда сунемся, то можем спалиться. Гостиница "Интурист" будет запасным вариантом.

Цыганков задумчиво провел рукой по своей черной шевелюре. Забелин отметил про себя, то на висках у Сашки уже стали появляться седые волосы – как-никак, а они с ним приближались к сорока. Между тем, Цыганков продолжил:

– Нам надо добыть взрывчатку. Не знаешь где?

Усмехнувшись, Забелин ответил:

– Откуда мне знать? Вы же у нас диверсанты – я всего лишь наблюдатель. Поезжайте на рынок, купите пару мешков сахара.

– Но нам нужна для этого машина. Угнать у кого-нибудь что ли?

– Как вариант. В нашей стране прокатные услуги пока не работают.

Забелин задумался. Можно было обратиться за помощью в местную Контору – те, конечно, помогут, но не хотелось раскрываться раньше времени. Тренировка ведь была обязательна для всех местных силовых структур, без исключений.

Оставался только вариант с угоном. Сейчас, пока была зима, многие автомобилисты поставили свой автотранспорт на прикол на автостоянках. Когда они болтались по городу, Забелин заметил несколько таких стоянок по дороге к "Интуристу". Некоторые машины, стоявшие там, были накрыты сверху брезентом, полиэтиленовой пленкой или другим подручным материалом. Следовало их аккуратно проверить: на ходу ли, возможность незаметного изъятия с места хранения.

Своими мыслями он поделился с Цыганковым и Саша загорелся.

– А что, сейчас же поручу Емельянову провести разведку. Пусть возьмет Светлану для отвлечения охранника, а сам пройдет на территорию и посмотрит машины. Если они под брезентом, то хозяева, надеясь на надежность охраны, не часто их проверяют.

– Придется за ними топать следом? – полуутвердительно спросил Забелин – нельзя оставлять без присмотра.

– А то как же? Придется!

После этого разговора, Цыганков вернулся к себе и попросил Емельянова созвониться со Светой, пригласить её к ним в номер. Та явилась незамедлительно.

Она прошла к столу, за которым сидел Емельянов, мимо стоявшего у стены Цыганкова, и словно невзначай, коснулась его своей грудью. Александр с легкой усмешкой посмотрел на девушку. Он привык к тому, что пользовался успехом у женского пола. Но… с коллегами по работе предпочитал поддерживать служебные отношения, следуя известной поговорке. Тем более, сейчас, на задании, когда личные отношения, вряд ли будут способствовать успеху.

– Как прошла разведка? – спросил он, присаживаясь к столу, – давай, Игорь, говори первым!

– Гостиница "Интурист" или как они себя называют "Отель" – начал Емельянов – место удобное. Можно подогнать машину прямо ко входу – там всегда есть народ, тусуется много иностранцев. Швейцаров и службы безопасности снаружи нет, и никто нам не помешает.

– Камеры наблюдения? – спросил Цыганков – не хотелось бы, чтобы нас срисовали и подали потом в розыск, а мы как зайцы бегали по вокзалам.

– По периметру отсутствуют, только внутри – заверил его Емельянов.

– Хорошо. У тебя, Света, как дела?

– Сходила на автовокзал. Что сказать…Народу много, автобусы, машины, короче, всё, как на обычном вокзале. Камер никаких не заметила. Мне кажется, мы там легко потеряемся – сказав последнюю фразу, Света кокетливо посмотрела на Цыганкова. Тот отвел глаза.

– Это хорошо – не слишком уверенно произнес он – я думаю, будем ориентироваться на автовокзал, а гостиницу оставим про запас.

– А что с ТЭЦ?- спросил его Емельянов.

– Слишком хорошо охраняется, причем уже на подступах. Телекамеры, колючая проволока, бдительная охрана. Я сегодня всё там облазил – соврал Александр, – проникнуть будет сложно. В отведенные сроки не успеем.

В это время в их номере зазвонил телефон. Цыганков подумал, что звонит Забелин и хотел взять трубку, но Светлана опередила его. Услышав чей-то голос, она удивленно подняла брови и передала трубку Емельянову:

– Это тебя!

– Меня? – не менее удивленно переспросил Игорь и взял трубку – Да? Да? Вы не туда попали.

Он положил трубку и пояснил.

– Кто-то ошибся номером.

– Как ошибся? – не понял Цыганков – спросили же тебя.

– Не меня, а мужчину из номера. Света решила, что звонят мне. Но могла и тебя позвать. Потом выяснилось, что ошиблись.

"Странный какой-то звонок – подумал Цыганков – если звонили мне, то назвали бы фамилию. Может, условный знак подали? Вызывают его на встречу или что-то еще? Но ведь могли, действительно, ошибиться, такое часто бывает".

Сомнения овладели Цыганковым. Тем не менее, он продолжил разговор.

– У нас есть проблема – я имею в виду доставку взрывчатки к зданию. Нам понадобится машина.

– Что предлагаешь? – спросил его Емельянов.

– Я предлагаю поискать нужный нам экземпляр на одной из охраняемых автостоянок. Желательно искать машину под брезентом, поскольку такие машины хозяева обычно ставят на прикол до весны и скоро не хватятся. Начинать нужно сегодня. Надо не просто найти машину, но и проверить, чтобы она была на ходу. Я буду занят, поэтому пойдете после ужина вдвоем со Светой.

– А как мы попадем на эту стоянку? – поинтересовалась Света – там же охрана.

– Насколько я знаю, – ответил ей Александр, – у вас есть милицейские документы прикрытия. Вы оперативно-розыскная группа, ищете угнанный автомобиль. Такова легенда. Ничего сложного нет.

– Это понятно – сказал Емельянов – пройти-то мы пройдем, машину найдем, а вот что дальше?

– Дальше… дальше надо проверить на ходу ли она, есть ли бензин. Если тачка нас по всем параметрам устраивает, то оформляем её изъятие по протоколу, как вещдок. А сторожу скажем, что хозяина оповестим сами. Можно даже оставить на посту охраны липовый протокол. Но реквизиты местной милиции, адрес, телефоны надо указать точно, чтобы не проколоться. Думаю, что ваши физиономии он не сильно запомнит. Да и потом… Даже если и запомнит. Это же учения. Ваш фоторобот никто не будет составлять, поскольку сразу после окончания у нас не будет нужды конспирироваться.

– Понятно! – ответил Емельянов – тогда после ужина приступим. Я кстати, видел неподалеку две автостоянки.

– Отлично!

Сказав это, Цыганков встал из-за стола, показывая, что совещание закончено.

– Саш, а ты что будешь делать? – невзначай спросила его Света.

– У меня есть дела – буркнул Цыганков.

– Может вечером сходим куда-нибудь, после того как мы вернемся? – предложила она.

– Нет, пожалуй… не смогу – ответил её Александр.

– Ничего Светик, – хохотнул Игорь, – сходишь со мной. Я хоть и женатый, но жена не стенка…

г. Ростов-на-Дону, охраняемая автостоянка неподалеку от гостиницы "Звезда", 1 марта, вечер.

Автостоянка, о которой говорил Емельянов, находилась в паре кварталов от гостиницы "Звезда". После ужина, когда на улице уже стемнело и зажглись фонари, они со Светой, выдвинулись в сторону нужного им объекта.

Тротуары были всё такими же скользкими, как и днем, причем лед, в некоторых местах был совершенно прозрачным, невидимым, и Света, чтобы не упасть, взяла Игоря под руку. Свет фонарей отражался во льду замерзших лужиц, которые весело хрустел под ногами. Девушка специально с усилием ставила ноги на лед. Ей нравился этот звук, напоминавший треск, когда срывают обертку с шоколада.

– Как тебе Цыганков? – спросил её Емельянов.

– Мне кажется, он хороший опер, да и так, просто симпатичный мужик. Интересно, у него есть жена?

– По крайней мере, на пальце кольца не наблюдается.

– Сейчас многие не носят.

– Я же ношу – ответил Игорь, продемонстрировав правую руку. Кольцо тускло блеснуло в свете уличных фонарей.

– Ты Игорек, у нас особый случай! – засмеялась Света. – Интересно, почему заменили Кудрявого? Ты что-нибудь знаешь?

– Не больше, чем ты – какая-то заварушка в Нижнем. Но только слухи, ничего точного.

– Понятно…

Светлана замолчала.

Автостоянка находилась в центре небольшого двора, но освещалась всего одним прожектором, чтобы не беспокоить жильцов соседних домов. Собак слышно не было. Вернее, они лаяли, но где-то за домами, в других дворах.

– Так, Светик, – сказал Игорь, – давай примем ментовский вид и найдем сторожа.

– Ментовский это какой?

– Деловой, ну и немного наглый. Сейчас мы не будем писать никаких бумаг, просто осмотримся. Если найдем стоящую машину, завтра вернемся.

Емельянов открыл калитку и зашел внутрь. Света пошла следом.

В окне будки виднелась голова охранника, который увидев гостей, засобирался и вышел наружу из своего убежища. Это был мужчина около пятидесяти, в камуфляже. Каких-либо особых примет Емельянов не заметил – разве что над верхней губой белел едва заметный шрам.

– Чё надо? – грубо спросил тот, поскольку посетители были без машины и вроде не собирались ставить свой транспорт на охраняемую территорию.

– Мы из милиции – представился Игорь, достав из кармана милицейской удостоверение и предъявляя его сторожу.

– "Майор милиции Евсеев. ГУВД г.Ростова-на-Дону" – прочитал охранник при помощи яркого фонаря, заливавшего светом всю стоянку.

– Производим розыскные действия – сообщил Игорь, не давая возможности сторожу, задать интересующие вопросы – у нас несколько машин числиться в угоне, вот начальство и дало задание проверить все автостоянки

– Вы что, только вдвоем будете проверять? – удивился сторож.

– У нас несколько групп. Покажите нам машины.

– Пойдем! – сторож повернулся и пошел к центру автостоянки. Там он остановился и сказал:

– Смотрите сами. Какие номера машин?

– Мы посмотрим все, поскольку номера могли поменять. Кстати, нас особо интересуют машины закрытие чехлами. Так удобнее всего прятать.

Сказав это, Емельянов с центра стоянки стал внимательно осматривать периметр площадки, на которой стояло около сотни машин.

– Вон смотри! – обратила его внимание Светлана, – видишь, в углу под брезентом.

Но Игорь уже и сам заметил эту машину. Он быстро пошел к ней, а подойдя, приподнял край чехла. Это были "Жигули" седьмой модели. Ему показалось, что машина имела светло-бежевый цвет, но в желтом свете фонаря он не смог точно определить оттенок.

Дверца автомобиля оказалась не запертой.

– Ничё себе! – удивился, стоявший за его спиной сторож – в первый раз такое вижу. Неужто хозяин забывчивый?

Игорь побольше задрал полог, так, чтобы дверца могла полностью открыться и сел в машину. Промерзшее сиденье обдало холодом.

Емельянов обладал опытом запуска чужих машин – у него был универсальный ключ к "Жигулям", но демонстрировать перед посторонним человеком, он естественно свою отмычку не хотел.

– Так, так… – пробурчал он, осматривая салон, – Света, глянь, что за номера прикручены.

Светлана, стоящая спереди машины, забросила покрывало на капот.

– Номер местный, ростовский – сказала она и прочитала вслух буквенно-цифровую маркировку.

– Номер не тот – констатировал Емельянов, вылезая из "Жигулей", – но, по описаниям, похожа на нашу. Надо посмотреть номер на движке.

Он открыл капот и, сделав незаметный знак своей спутнице, наклонился над двигателем, в том месте, где была прикреплена бирка с номером.

– Я буду читать номер, а ты сверяй – сказал он Свете.

Та вытащила из кармана сложенный листок с цифрами, которые они записали накануне в номере просто так, от балды, и сделала вид, что приготовилась к сверке.

В это время охранник терпеливо топтался рядом, громко сопел, ожидая, пока менты закончат, наконец, свою работу. Емельянов принялся громко зачитывать цифры, а Третьякова повторяла их следом за ним вслух. Когда Игорь закончил читку, то Светлана громко сказала:

– Товарищ майор, это тот номер. Мы нашли машину!

Голос её задрожал, словно это событие было долгожданным и доставило ей огромную неописуемую радость и она начала пританцовывать. Для сторожа не осталось никаких сомнений, что сотрудники милиции, действительно, нашли то, что искали, а Емельянов, закрывая капот, с удивлением посмотрел на напарницу. Он никак не ожидал, что у той прорежется актерский талант.

– Ну что, – сказал он, повернувшись к сторожу, – машину мы нашли, завтра оформим изъятие. Если что, бензинчиком поможете?

– Вопросов нет. Наш хозяин подъедет – с ним и порешаете.

Они стояли в свете прожектора, освещавшего автостоянку, и были хорошо видны Цыганкову. Саша шел за ними от самой гостиницы, а потом встал возле подъезда одного из домов, в тени, и уже приличное время наблюдал за своими подопечными.

Промозглый холодный ветер, заставлял ежиться, держать руки в карманах крутки.

Ни Емельянов, ни Третьякова не сделали ничего подозрительного. Если они и были в сговоре, то пока их действия никак не проявлялись. С Москвой они тоже не связывались – перед выходом из гостиницы Цыганков проверил у телефонистов, какие звонки и куда были сделаны с момента заселения из номера Светланы и Емельянова.

Никуда они не звонили. Правда, вечером был странный звонок из Москвы. "Надо будет пробить телефон – подумал Цыганков – скажу Сереге, пусть тот свяжется с Шумиловым".

Вытащив руку из кармана, Цыганков посмотрел на часы. Было около восьми.

Пора было возвращаться в гостиницу – дело сделано. Однако он остался и подождал до тех пор, пока Света и Емельянов не вышли с территории автостоянки и так же как шли сюда, под ручку, медленно пошли назад по скользкому тротуару.

Телефонные переговоры Ростов-на-Дону – Москва, 2 марта, 9.05.

Встав поутру и узнав от Цыганкова подробности их вечернего похода за машиной, а также о состоявшемся таинственном звонке из Москвы, Сергей решил затем связаться со столицей и попробовать пробить телефон, по которому в гостиничный номер оперативников звонили накануне.

В ростовском Управлении, он, по известной причине, не мог попросить помощи. Однако он вспомнил, что Шумилов уехал в Нижний Новгород и помощь мог оказать только Бердюгин. Тогда он позвонил ему.

З.С.П. – Евгений Николаевич, доброе утро! Узнаешь?

Б.Е.Н. – Конечно, Сергей Павлович. Как у вас дела?

З.С.П. – Пока нормально. У вас ничего нового по Нижнему не слышно?

Б.Е.Н. – Вроде нет. Тихо. Там сейчас твой начальник Шумилов разбирается…

З.С.П. – Я знаю. Слушай, тут один вопрос возник. Мне надо телефон пробить, а местную Контору не могу обратиться. Поможешь?

Б.Е.Н. – Без вопросов. Что за номер?

З.С.П. – Телефон здесь в Ростове, в гостинице установлен. Кто-то звонил ребятам из группы Цыганкова в комнату, когда они там находились. Хотелось бы знать: кто и откуда.

Б.Е.Н. – Говори номер телефона, я запишу. Ответ быстро не обещаю.

З.С.П. – Понимаю. Но все же, не хотелось бы долго затягивать.

Б.Е.Н. – Хорошо, перезвони после обеда.

Забелин продиктовал номер, и разговор на этом был закончен.

г. Нижний Новгород, Сормово, офис ЧОП "Беркут", 2 марта, 10.15

Приехав вчера после посещения водонасосной станции в помещение ЧОПа, Шумилов и Царьков никого, кроме охранников и диспетчера там не обнаружили. Директор целый день не появлялся и никто не знал, где его найти. Домашний телефон не отвечал, сотового у него не было. Ограничились тем, что сбросили сообщение ему на пейджер с предложением о встрече.

На следующий день, второго марта, Царьков утром заехал за Шумиловым в гостиницу "Центральную" и они снова поехали в офис ЧОП "Беркут", надеясь все-таки застать неуловимого директора. Ехать пришлось недолго, поскольку "Центральная" находилась на том же берегу Оки, что и городской район Сормово.

– Посмотрели этого Полупанова по базам – сообщил Царьков, имея в виду директора ЧОП – ничего за ним нет. Служил в милиции, потом в звании подполковника уволился.

– А в каком подразделении служил? – спросил Шумилов. Он ехал на переднем сиденье и периодически поворачивался назад, чтобы разговаривать с начальником отдела БТ.

– Во вневедомственной охране. Потому и пошел в ЧОП – все связи остались, проблем с регистрацией не было. К тому же, у него жена работает в мэрии. Она, вероятно, помогла ему с городскими объектами – на рынке охраны большая конкуренция.

– Значит, оперативных материалов по нему не было, прямо чист, как стеклышко? – повторил свой вопрос Шумилов, который и начал разговор с него, когда они садились в черную служебную "Волгу".

– Да так, мелкие брызги. Я разговаривал с коллегами из отдела ЭБ, теми, кто курирует милицию – у них ничего серьезного: пару раз помог с лицензией на частную охрану бизнесменам города, возможно, не бесплатно. Что еще? Имел любовницу из своего отдела… Кстати, Николай Поликарпович, прослушку телефона охранников я пробил – сказал Царьков, – но с наружными наблюдением не получилось – людей мало. Да и телефон нам дали слушать на короткий срок, так что будем успевать.

– Да уж, придется!

Шумилов отвернулся и посмотрел в окно машины. Он помнил вчерашнюю дорогу, как оказалось, они уже подъезжали к офису ЧОПа.

Полупанов оказался мужчиной невзрачного вида, в болотном пуховике с засаленными клапанами карманов и кепке из нерпы, серый цвет которой приобрел грязновато-желтый оттенок, а козырек протерся в некоторых местах. Он стоял в кабинете возле стола и рылся в документах. Увидев вошедших эфэсбешников в сопровождении своего охранника, Полупанов поднял голову и вытер легкую испарину со лба. В помещении было довольно тепло. Пахло апельсинами или мандаринами – Шумилов всегда путал эти запахи. Краем глаза он увидел в мусорной корзине увядшую кожуру апельсина.

– Чем обязан? – поинтересовался Полупанов. Голос его прозвучал глухо, словно он замотал лицо шарфом.

– Мы из ФСБ – представился Царьков, показав удостоверение в развернутом виде, – вы директор ЧОП "Беркут"?

– Да. Полупанов Владимир Иванович.

– Вас вчера не было, мы уже заезжали сюда.

– Я знаю, мне охрана сказала. У вас, наверное, вопросы по Малиновой гряде? – предположил Полупанов, – там мои охранники.

Директор ЧОП настороженно посмотрел на представителей силовой структуры, торопливо засунул руки в карманы. Шумилову показалось, что он чего-то боится, контролирует каждое свое слово.

"Отчего эта дрожь в коленках? – подумал Николай Поликарпович – мы еще ничего не сказали, а директор вовсю мандражирует. Спрятал руки. Боится выдать волнение или что-то другое? Может, перед нами любитель зеленого змия? Хочет скрыть подрагивание кистей рук, какое бывает у алкоголиков".

– Малиновая гряда, и, конкретно, ваш пост на водонасосной станции – включился в разговор Шумилов.

– А что пост? У нас там все нормально. Пост организован три года назад, замечаний серьезных с того времени не было, а те, которые были мы устраняли быстро. Народ там проверенный, бывшие военные…

– Давно установлено видеонаблюдение? – спросил Шумилов.

Услышав вопрос, Полупанов снова вытер испарину на лбу, но кепку не снял.

– С этим видеонаблюдением одна морока – сообщил он с гримасой недовольства, – все время ломается, нужны запчасти. А денег, как вы понимаете, в бюджете свободных нет.

– Разве не водоканал должен платить за ремонт видеосистемы? Во всяком случае, обычно это делают хозяева объектов?

– Так-то оно так, но мы сами подписали такой договор. Я бы сказал, очень невыгодный, кабальный. Знаете, не хотелось упускать такого клиента.

– Хорошо. Сколько у вас камер на этом объекте? – продолжил свои вопросы Шумилов.

– Одна, возле ворот.

Во время ответа Полупанов посмотрел на стол, словно в лежащих перед ним бумагах хотел увидеть точную цифру. При этом он вытащил руки из карманов и начал суетливо перебирать бумажки.

– А что, в чём дело? Что собственно случилось? Я, конечно, слышал о том случае, но мои охранники здесь не причем.

Не отвечая ему, Шумилов снова спросил:

– Но у вас была еще одна камера, возле запасного выезда? Что вы можете на это сказать?

– Камера, какая? Кто вам сказал?

– Там остался кронштейн.

– Ах, возле запасного выезда – Полупанов снял кепку, обнажив лысеющую голову, – да, точно. Там была камера. Но она сломалась. Мы её демонтировали.

– Я хотел бы взглянуть на кассету с последними оставшимися записями. Вы ведь наверняка делали дублирующую запись с видеорегистратора? – Шумилов подошел ближе к столу и в упор посмотрел на директора ЧОП.

– Зачем нам делать записи? – вроде искренне удивился Полупанов – если нет ничего криминального, мы никогда не делаем дубликат. Записи на регистраторе держаться около недели, а потом затираются. Чтобы их копировать и хранить, нужны деньги на кассеты, дополнительное помещение. У нас нет ни того, ни другого.

– На нет и суда нет! – не стал давить, миролюбиво согласился Шумилов а стоявший рядом Царьков, с удивлением посмотрел на него, явно не ожидая, такой покладистости от приезжего полковника.

– Мне всё ясно! – продолжил Шумилов, – но вам всё же придется проехать с нами, дать показания. Сами понимаете – уголовное дело, необходимо официальное документирование.

– Конечно, конечно! – торопливо согласился Полупанов, надевая кепку. – Вы разрешите на пару минут задержаться, я дам указания охране?

– Хорошо! Мы вам не хотели бы мешать, подождем снаружи – ответил Шумилов и они, вместе с Царьковым, пошли на улицу.

Там, возле "Волги", Шумилов сказал Царькову:

– Как приедем в Управление, ему на одежду надо поставить жучок и потом вести от самой Конторы.

– Думаете, он нам лапшу вешает?

– По всей видимости. Во всяком случае, я бы ему не доверял – слишком темный мужик. Чутье мне подсказывает, что он может вывести нас на интересующих лиц. Из Москвы ничего нет?

– Интересовались ходом расследования. Васильев спрашивал о вас. Мы ему доложили, что вы приехали и приступили.

– А по линии оперативно-следственной группы что-то есть новое?

– Ничего. Но наш начальник – Булавин, с них не слезает.

Дверь офиса хлопнула. Показался Полупанов в своем болотном пуховике. Его посадили в машину на заднее сиденье вместе с Царьковым и поехали в Управление.

г. Нижний Новгород, УФСБ РФ по Нижегородской области – здание Мэрии города, 2 марта, 11.00

Пока следователь Управления беседовал с Полупановым, его пуховик, который тот оставил на вешалке в коридоре первого этажа, по распоряжению Царькова, взяли оперативники и передали в оперативно-технический отдел. Там начальник ОТО самолично принес требуемое изделие, а сотрудница отдела, подобрав зеленую нитку, вшила передатчик в воротник.

Когда Шумилов подошел к вешалке, на которую снова повесили куртку, и самым тщательным образом её осмотрел, то не обнаружил ничего подозрительного. Куртка как куртка. Царьков, стоявший рядом, показал на совсем незаметный, маленький шов по краю воротника.

– Вот сюда поместили – сказал он.

– А снаружи нельзя было прицепить? Как потом доставать назад? – поинтересовался Николай Поликарпович, проведя пальцами по аккуратному шву и пытаясь нащупать закладку.

– У нее срок действия ограничен несколькими часами. Это разовое изделие, даже когда кто-то и найдет – ничего страшного. На нем китайские иероглифы, которые рассмотреть можно с большим трудом, если только под лупой. А на тот случай вдруг кто-то примется проверять, то решат, что поставили конкуренты, сейчас китайского барахла много. Снаружи мы решили не цеплять, чтобы случайно его не обнаружили или не слетело при ходьбе.

– Ладно. Посмотрим в деле, как работает ваш "жучок".

– Я посажу в машину двух человек – они будут фиксировать разговор. При получении стоящей информации нам немедленно сообщат.

– Знаешь, Андрей Викторович, я хотел бы вместе с твоими ребятами посмотреть, куда он направиться. Хотя бы, первые два часа.

С удивлением взглянув на Шумилова, Царьков спросил:

– Разве в этом есть нужда? Или Москва подгоняет?

– И то, и другое. Не знаю, в курсе ты или нет, но сейчас в другом городе такая же группа готовится к проведению минирования в рамках проводимых учений. Сценарий там другой, но все же, мне бы не хотелось, чтобы случилось нечто похожее.

Сообщив о второй группе, Шумилов не упомянул, что в Ростове сейчас находятся два близких ему человека – Забелин и Цыганков, с которыми он съел не один пуд соли. Эти люди были ему дороги, и он отдал бы многое, чтобы быстрее разрешить здешнюю ситуацию. При этом, личное время, все удобства его привилегированного положения, как представителя Центра были на заднем плане. Этим он мог пожертвовать без особых сожалений.

– Понятно! – ответил Царьков.

Вскоре из кабинета следователя появился директор "Беркута". На его лице явно читалось чувство облегчения. Вероятно, он подумал, что для него все кончилось, и спешил быстрее покинуть стены неприятного учреждения.

Шумилов вместе с двумя операми из отдела БТ сел в "Волгу" на заднее сиденье, чтобы Полупанов его ненароком не заметил.

– Добрый день, меня зовут Николай Поликарпович – представился он и протянул руку, чтобы поздороваться.

Сотрудники отдела БТ в ответ пожали его руку.

– Андрей – представился оперативник, севший на переднем сиденье.

– Иван – сказал второй, который пристроился рядом с Шумиловым…

Ребята настроили приемник, и в салоне раздался шелест нейлоновой ткани, покрывавшей куртку, частое дыхание объекта, словно Полупанов задыхался.

"Он дышит как астматик – тяжело и часто. Или как от волнения, после разговора со следователем" – отметил про себя Шумилов.

Полупанов вышел из Управления и пошел по Покровке – центральной улице города, по направлению к зданию Мэрии, которое находилось в Кремле.

– Идет слишком быстро – предупредил сидевший на переднем сиденье Андрей – может свернуть в переулок, и не успеем.

– В таком случае, выходи из машины и дуй за ним пешком, – распорядился Шумилов, – а мы попытаемся проехать рядом, параллельно. Но я думаю, что он идет в Кремль – у него жена работает в Мэрии. Давайте подъедем к Кремлю как можно ближе. Внутрь нас пустят или нет? – спросил он водителя.

– С нашим пропуском проедем везде – ответил тот.

Сидевший впереди в длинном черном утепленном пальто Андрей вышел из машины, а "Волга" свернула в переулок и, проехала вдоль по улице, проходящей под небольшим углом к Большой Покровской. Вскоре показались красные кирпичи Нижегорожского Кремля, его круглые невысокие, по сравнению с Московскими, башни.

Они въехали через ворота в Кремль и подъехали к зданию городской администрации. Водитель аккуратно припарковался среди других машин на стоянке.

– Мы достанем отсюда или надо подойти ближе? – спросил полковник Ивана.

– Подождем когда появиться объект и проверим – ответил ему оперативник, установив приемник на коленях.

Это был голубоглазый, улыбчивый парень среднего возраста, в куртке и спортивной шапочке на голове.

– С твоим коллегой связи нет? Вдруг Полупанов пошел в другое место? – спросил Шумилов.

– Связи нет. Придется подождать.

Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Шумилов думал о том, не ошибся ли он с Полупановым. Тот ведь мог пойти совсем в другое место, не к жене. Тогда оперативник, отправленный следить за объектом, может его упустить. Одному вести наблюдение сложно: уличная толпа, норовящая поглотить в своих недрах, словно в безграничном космосе, любого прохожего, особенно зимой, когда одежда не радует глаз разноцветьем красок; всякие отвлекающие случайности, типа неожиданной встречи со знакомыми. В любом случае оставалось только ожидание.

За последние несколько дней в Нижнем потеплело, на улице было максимум минус пять. Некоторые посетители Мэрии и кое-кто из чиновников, выходили из здания без головных уборов, в пальто и куртках нараспашку. Они подходили к машинам, весело переговаривались о чем-то, курили.

– Смотрите, вон объект. Точно он! – показал Иван, сидевший рядом с Шумиловым на заднем сиденье.

По дорожке к Мэрии шел Полупанов. Где-то вдалеке за ним, среди других идущих, маячил их оперативник в черном пальто.

– Ну как, услышим его или нет? – повторил свой вопрос Шумилов.

Опер улыбнулся, покрутил ручку настройки громкости. Шелест и дыхание Полупанова слышались хуже, но разобрать их было можно.

– Товарищ полковник, давайте пока подождем. Если кабинет его жены с нашей стороны, то звук и здесь поймаем.

Директор ЧОП вошел в здание Мэрии. Звук временами пропадал, но все равно, Полупанова было слышно. Вот он, тяжело дыша, поднимается по лестнице, вот идет по коридору, вот стучит в чью-то дверь.

– Объект на месте – сказал Иван Шумилову.

– Включай запись, зафиксируем разговор.

Оперативные документы

"Аудиозапись разговора объекта наблюдения Полупанова В.И. с женой – Полупановой Н.С."

Начата 02.03.2000г. в 12.46

Окончена 02.03.2000г. в 13.10

ПВИ. – Наташ, привет! Нужно срочно побалакать.

ПНС. – Да, Вов, говори.

ПВИ – Слушай, ко мне сегодня эфэсбешники привалили. Пытают про наш пост на водонасосоной, на Малиновой гряде.

ПНС – Ну и что? У тебя там все нормально, ты сам мне говорил.

ПВИ – Так-то оно так, но они спрашивали про кассету.

ПНС – Какую кассету?

ПВИ – Там была вторая камера у дальних ворот, потом, сразу когда произошло ЧП твой знакомый, этот как его…Гнедых попросил снять.

ПНС – Да, помню. Но он же заплатил, какие проблемы?

ПВИ – Эти пронюхали. У них какой-то начальник специально приехал из Москвы. Сегодня говорил со мной. Чувствую, неспроста он здесь, мне, кажется, подозревает…

ПНС – Они же ничего не знают. Веди себя спокойно. У вас в милиции, когда ты служил, тоже всякое было.

ПВИ – Ты не понимаешь, это не милиция, они же начнут копать. А на хрена мне такие игры? Твой Вадик заварил кашу, пусть и расхлебывает.

ПНС – Он совсем не мой. И потом, что значить заварил? Предложил тебе денег…

ПВИ – Прикажешь подпрыгивать от счастья за его доброту? Да он, если хочешь знать, еще и недоплатил. Если бы я знал, что тут замешан криминал – никогда бы не взялся. Вот предъявлю ему кассету, пусть еще несет бабки.

ПНС – Что за кассета, о чем ты говоришь?

ПВИ – Ты же не считаешь меня безмозглым? Прежде чем снять камеру я просмотрел записи и скинул их на кассету, а сами записи стер. Так, что теперь, как это говорится, у меня эксклюзив.

ПНС – Ты хочешь его шантажировать? Я бы не стала. У него криминальная крыша, как у любого бизнесмена. Вов, это опасно, у нас ребенок.

ПВИ – Ничего, ничего, пусть раскошелится. Короче, я пойду. А ты позвони ему и скажи, чтобы подъехал в мой офис.

ПНС – Сам ему звони. У тебя телефон его есть, а мне неудобно.

НВИ – Ну ты и дура! Мой телефон наверняка слушают эфэсбешники, только позвоню, сразу на пороге нарисуются. Как поговоришь, позвони мне, когда его ждать. Все я пошел.

Услышав последнюю фразу, молодой оперативник спросил Шумилова:

– Что будем делать? Надо обыскать его офис и взять кассету.

– Какой нетерпеливый. А санкция суда у нас есть? Надо ехать в Управление и срочно получить разрешение. Потом выдвинемся к его фирме, и пока работает закладка, подождем этого бизнесмена. Лучше всего будет прихлопнуть их обоих при передаче кассеты. Вот так, Ваня!

– Да, интересно, – вздохнул опер.

– Что тебе интересно?

– О чем жена Полупанова будет говорить с Гнедыхом.

– Этого мы с тобой не узнаем, аппаратуры там нет – ответил Шумилов, – давай зови своего коллегу.

Иван выскочил из машины и стремительно пошел к стоявшему неподалеку от входа в администрацию Андрею. Вскоре они вместе уже шли к "Волге".

"Сейчас главное успеть – подумал Шумилов, – у нас времени не много, вернее сказать, очень мало. Если мы возьмем Полупанова и Гнедых с кассетой, то многое в нашем случае станет ясным. Может даже, найдем наших ребят. Живыми или мертвыми".

Последняя мысль уже не показалась ему страшной и непривычной, хотя он ехал в Нижний с настроем все-таки найти их живыми. Чем больше времени прошло, тем меньше надежд осталось. "Это всегда так, если чего-то ожидаешь. Сразу, в первый момент не получилось – пиши пропало!".

– Андрей, – сказал он, – надо повести его до офиса. Людей сейчас нет – придется тебе.

– Всё ясно – сделаю! – коротко ответил оперативник.

– Его офис в Сормово, надо будет ехать на транспорте. Я не знаю, на чем он поедет: то ли автобусом, то ли на маршрутке, так что, смотри, не засветись, поосторожнее.

– Понял – еще раз коротко ответил Андрей.

– Как зайдет в здание – смотри по обстановке. Лучше всего дождись, когда подъедет наружка, опишешь им объект, но если нет возможности понаблюдать, тогда возвращайся в Управление. С наружкой мы свяжемся по рации, дадим устное описание. Всё. Мы поехали.

Шумилов закрыл дверцу, машина тронулась в сторону кремлевских ворот, шурша шипованными шинами по мёрзлому асфальту. Оттепели пока не ожидалось.

Оглянувшись назад, Николай Поликарпович увидел, что Андрей пошел в сторону от выхода, чтобы его фигура не бросалась в глаза, когда Полупанов выйдет на улицу.

г. Ростов-на-Дону, гостиница "Звезда", 2 марта, 10.24

Для группы "Странники-2" неумолимо приближалось время, день, когда следовало провести учения. Им нужно было взять машину с автостоянки и отправиться покупать мешки с сахаром, имитировавшим гексоген.

– Куда поедем? – спросил Цыганков, когда члены его группы Емельянов и Третьякова собрались в комнате.

– На Центральный рынок – предложил Емельянов, потирая лысую, сверкающую как бильярдный шар, голову – я карту смотрел, тут недалеко, почти в самом центре.

– А парковка там есть? – спросила его Света – учти, что если её нет, то придется объясняться с ментами, а нам сейчас это ни к чему – машина-то в угоне.

– С парковкой могут быть проблемы – задумчиво протянул Емельянов – разве что проехать внутрь рынка, на территорию.

– Какой умный!- усмехнулась Светлана – а кто платить будет за въезд, потом машину мы засветим и сами тоже засветимся. Там, наверняка, есть камеры наблюдения.

– Положим, деньги для нас не проблема – возразил ей Цыганков, вмешавшись в обсуждение, – а вот то, что нас заметят – это худо. Тут случайности мы допустить не можем. Что предлагаешь? – спросил он девушку.

– Когда я ходила на автовокзал, то заметила, что неподалеку есть маленький базарчик и мест для машин много. Все, кто приезжают на железнодорожный вокзал ставят там свои тачки. Мы туда приедем и там спокойно купим сахар. Никто не помешает.

– Замечательно! – произнес Цыганков – это план может сработать. Так, Игорь?

– Посмотрим – нехотя согласился Емельянов, которому не понравилось, что его предложение не прошло. – Надо изучить обстановку, проверить подходы…

– Ладно, Игорек, – ласково погладила его по голому затылку девушка – этим ты и займешься. А мы с Александром Николаевичем купим сахарок.

– На том и порешим! – поставил точку Цыганков – сейчас заберем машину с автостоянки и поедем. У охранников вопросов не возникнет? Там все чисто?

– Легенда хорошая, сразу прокатила – ответил Емельянов.

У Цыганкова не выходил из головы вчерашний звонок в их номер, на который ответил Емельянов. "Пуганая ворона куста боится" – припомнилась ему старая пословица. Возможно, он та самая пуганая ворона, излишне чего-то боится, перестраховывается. Из-за этого согласился с предложением Третьяковой. Возможно и ворона. Но…

Он посмотрел на лицо Емельянова. Тот выглядел осунувшимся, сидел, втянув голову в плечи, и синие круги разлились под глазами, словно не спал всю ночь. "Что он делал? – задал себе вопрос Александр – Светка не давала или уходил куда из гостиницы на всю ночь? Непонятно. Если только опросить охрану, стоявшую в ночную смену? Нет, мне некогда, могу не успеть. Надо поговорить с Сережей".

На часах было уже десять.

– Пора выдвигаться – дал команду Цыганков и сам первым поднялся со стула. – Вы спускайтесь, а я загляну к нашему наблюдателю. Проинформирую его.

Они вышли из номера. Света с Емельяновым пошли к лифту, а Цыганков двинулся по коридору дальше, всматриваясь в золоченые номерки, прикрученные на каждой двери. Возле нужного ему номера он остановился и постучал в дверь. В номере послышались шаги – Сергей был еще на месте.

– Привет! – сказал он, увидев Цыганкова.

– Мы сейчас возьмем машину с автостоянки и поедем за мешками с сахаром, – сказал Александр, – вечером машину оставим здесь, а завтра отгоним её к автовокзалу и проведем минирование.

– То есть по времени укладываетесь? – уточнил Сергей.

– Вроде как. Я забежал сказать, что Емельянов, по ходу, эту ночь спал мало. Допускаю, что он куда-то выходил.

– Постой, но он же с тобой в одном номере или ты не ночевал?

– Да ночевал я, ночевал! Но я же не следил за ним всю ночь. Пришел, завалился в кровать. Около двенадцати заснул. Игорь был на месте, и мне показалось, что тоже спал.

– Я сейчас проверяю, кто звонил в ваш номер. Напряг Бердюгина, тот обещал после обеда отзвониться. Посмотрим, кто вас домогался.

– Окей. Я побежал, после обеда заскочу.

Хлопнув Забелина по плечу, Цыганков довольно резво выскочил из номера и в быстром темпе отправился за своими коллегами. Его черная куртка на синтепоне замелькала в коридоре, постепенно удаляясь из поля зрения.

"А Сашке ведь скоро уже сорок – вдруг подумал Забелин, глядя ему вслед – бегает как молодой опер. Все дело в том, что мы себя еще не считаем старыми. Помнится, в средние века половиной жизни считалось тридцать лет. Как писал Данте в "Божественной комедии": "Земную жизнь, пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу". Нам уже за тридцать, но у нас половина земной жизни еще не наступила. По крайней мере, по ощущениям. Только сейчас мы очутились в сумрачном лесу. Это точно! Что мне скажет Бердюгин?"

г. Ростов-на-Дону, рынок неподалеку от пригородного вокзала, 2 марта, 11.25 – 12.48.

На автостоянке членам группы Цыганкова пришлось немного тормознуть. Охранник, а это оказался уже другой, не тот, который дежурил вчера вечером, долго не мог дозвониться до хозяина.

Цыганков, стоявший возле одного из домов и переминавшийся на ногах, чтобы согреться, наблюдал, как пузатый охранник в грязном камуфляже, несколько раз набирал номер владельца автостоянки, как он, наконец, дозвонился, попросил подъехать, поскольку пришла милиция для изъятия машины.

Судя по разговору – физиономия сторожа выражала легкую растерянность, хозяин не собирался все бросать и лететь по первому свистку. Придется ждать.

Сторож пригласил Третьякову и Емельянова к себе в будку, где было тепло – печка работала вовсю, выпуская белый дымок из трубы, а Цыганков остался стоять на улице. Заходя в будку последним, Игорь Емельянов виновато посмотрел в его сторону и развел руками.

Сырой холодный ветер не продувал пуховик, но ноги и голова замерзали. Сегодня было холоднее, чем вчера.

"Надо меньше пить, надо меньше пить! – твердил сам себе Цыганков, вспомнив слова Жени Лукашина из "Иронии судьбы…", и тут же с неприязнью подумал о хозяине автостоянки – где носит этого кренделя? Без ног останешься пока его дождешься!".

Надо было куда-то пристроиться на время. Цыганков осмотрелся и заметил неподалеку, в стоящей торцом пятиэтажке несколько магазинов, открытых на первом этаже. Народ торговал продуктами, обувью, сантехникой.

Чтобы скоротать время он направился в обувной магазин. Обычно в обувных продавцами работали более симпатичные девушки, чем в продуктовых магазинах. Почему так случалось, Цыганков не мог объяснить. Иногда ему приходило в голову, что в продуктовых работают те девушки, которые любят хорошо покушать, любят запах еды, разнообразные "Сникерсы" и "Марсы". Отсюда их склонность к полноте. С другой стороны, запах обувной кожи не всегда привлекателен, особенно, если обувь китайского происхождения. Целый день находится в таком помещении? – пропахнешь насквозь. Надо иметь хорошее здоровье.

Он толкнул дверь в магазин с немецкой, как гласила вывеска, обувью. Звякнул колокольчик. На звук из подсобки выглянула девушка, она, на самом деле, была симпатичной.

– Вам помочь? – певуче спросила молодая продавщица, поправляя черные, как смоль волосы.

– Нет, я пока так посмотрю – ответил Цыганков, а сам подошел ближе к окну на улицу.

Отсюда ему был виден краешек автостоянки и будка охранника. Он сделал вид, что осматривает летние туфли, а сам косился глазом в окно. "Так придется всю обувь перебрать – подумал Александр с досадой, – даже женскую!" Но на его счастье, хозяин не заставил себя долго ждать. Вскоре к воротам подъехал черный джип Range Rover и оттуда неторопливо, вальяжно выбрался невысокого роста мужчина в черном утепленном кожаном пальто.

Охранник что-то говорил ему, размахивал руками, показывая на будку. Оттуда появились Емельянов и Третьякова. Они тоже подошли к мужчине в черном и принялись объясняться. Потом Игорь привычным жестом, каким обычно извлекают работники силовых структур свои документы – неторопливо, со значением, вытащил из кармана удостоверение и показал его в раскрытом виде. Хозяин кивнул головой, и они все вместе пошли в будку. Как решил Цыганков, для оформления протокола изъятия.

Положив осмотренный им мужской туфель на витрину, Александр, виновато улыбнулся продавщице и вышел.

Немного позднее, уже в машине, где он сел на переднее пассажирское сиденье, Цыганков поинтересовался:

– Все нормально, косяков не было?

– Все путём, командир! – бодро, с настроением ответил Емельянов.

– Здорово! – подтвердила Света, – иногда интересно прикидываться кем-нибудь, словно в спектакле играешь. А вокруг тебя стоят какие-нибудь лохи, воспринимают всё всерьез.

– Вот так ваш брат и дурит нам, мужикам, головы – подхватил Игорь – хорошие притворщицы!

– Да, мы такие! – не стала отрицать Светлана. Она раскраснелась, щеки порозовели, глаза весело блестели из-под черных ресниц.

– Оперативная работа сама по себе – сказал со значением Цыганков, невольно копируя начальника Управления Уральского ФСБ генерала Алексеева, – без фантазии, без способности к игре ничего не стоит. Надо уметь изображать, прикидываться, и каждый раз, будто экзамен сдаешь. В театральные вузы при приеме абитуриентов заставляют исполнять разные этюды. У нас свои этюды.

– Да – согласился Игорь, – только у них, когда завалил экзамен, какой-нибудь говеный этюд, тебя отчисляют. Ты можешь забрать документы и валить в другой вуз, снова пробовать. А у нас? Самое малое – провал задания, а ведь могут и реально ликвидировать.

– Может и не так определенно, но доля вероятности есть – согласился с ним Цыганков.

Седьмая модель "Жигулей", показавшаяся Емельянову в потемках светло-бежевой, на самом деле была зеленоватого цвета. Самой машине можно дать лет десять, судя по потертому внешнему виду пластика в салоне, мелких трещинах на кожзаменителе по бокам пассажирских сидений. Да и на спидометре было уже за сотню тысяч километров.

Емельянов ехал аккуратно. На дороге машину слегка заносило, поскольку обута она была в летнюю резину, в некоторых местах совершенно лысую – вероятно у хозяина не было денег на шипы.

– Гаишники нас не остановят? – спросил Александр, имею в виду это обстоятельство.

– Что резина лысая? Ничего, отбрешемся – Емельянова не покидало веселое настроение, обычно сопутствующее у него удачному течению дела.

Они спустились по Большой Садовой до пригородного вокзала, подъехали к торговым рядам, протянувшимся вдоль реки Темерник.

– Ты оставайся в машине, будешь разбираться с гаишниками, если они нарисуются, а мы со Светой пойдем за сахаром – сказал Цыганков Емельянову.

Тот кивнул и снял шапочку с лысой головы, печка в салоне грела хорошо.

Света вышла из машины первой, сразу пошла вдоль прилавков, не дожидаясь Цыганкова, и Александр громко хлопнув дверцей "Жигулей", поспешил за ней следом.

"Отчего наши машины закрываются с таким грохотом? – спросил он себя, догоняя Третьякову – причем одинаково: что легковые, что грузовые. Иномарок, когда закрываешь, практически не слышно – так, легкий хлопок. Нет, пожалуй, мы еще не скоро научимся делать приличные авто".

Ему вспомнилось, как на заре перестройки два умельца представили на суд публики новый автомобиль, имевший сглаженные динамичные формы, дверцы, открывавшиеся вверх. Тогда все газеты пестрели заметками, что это автомобиль 21 века, машина будущего. Теперь нет ни этого проекта, ни самой перестройки.

Третьякова в это время остановилась возле одного из лотков, с лежащим сахаром в целлофановых пакетах. За прилавком стоял чернявый продавец – явно выходец из Кавказских республик, лицо кавказской национальности, как нередко писали корреспонденты бульварных газет.

Светлана принялась торговаться.

– Уважаемый, сколько стоит килограмм?

– Сколько, красавица? Сколько написано, столько и стоит, цэну видишь? – кавказец показал на ценник.

– А скидку сделаешь, если мы два мешка купим?

– Вах, вах, конэчно, дарагая! Если купите три, тогда по рублю с каждого килограмма уступлю.

Светлана повернулась к стоявшему рядом Цыганкову.

– Что Александр Николаевич, берем?

– Три, конечно, многовато будет, ну, ладно – согласился он. – Сахар откуда? – спросил кавказца, – с Украины?

Невысокий худощавый кавказец расплылся в улыбке, правой рукой покрутил черный ус:

– Послушай, дарагой, какая разница, а? Ты что из ОБЭПА? Главное, что сладкий, как мёд, а откуда, откуда – с базы!

– Грузин, что ли? – снова спросил Александр.

– Конэчно грузин, дарагой, не армянин же, разве не видно? Из Поти я.

– Хорошо, мы возьмем три мешка – сказал Цыганков и достал деньги, чтобы рассчитаться – грузчики у тебя есть?

– Найдем, найдем. Куда нэсти?

– Вот "Жучка" стоит. Тащите туда.

Обернувшись назад, Александр показал рукой на машину, возле которой уже стоял Емельянов, предварительно открывший багажник.

Цыганков отсчитал деньги кавказцу и его грузчики – молодые здоровые парни, видимо из грузинских сёл, быстро перетащили мешки в машину оперативников.

г. Ростов-на-Дону, гостиница "Звезда", 2 марта, 14.40

Когда в гостиничном номере тревожно и звонко зазвонил телефон, Забелин, который только вернулся с обеда, подумал, что это звонит Бердюгин. Он поспешил к столику с телефоном, сорвал трубку. Однако звонил из его Департамента дежурный. Удостоверившись, что у аппарата Сергей Павлович, он попросил принять телефонограмму.

Взяв ручку, Забелин записал на листе бумаги текст, который подиктовал ему дежурный офицер. Из текста следовало, что в ближайшие пару дней с территории Украины на территорию России мог въехать курьер, везущий деньги бандформированиям в Чечне. Точный маршрут его был неизвестен, собственно, как и сама личность. Это мог быть мужчина, могла быть и женщина. Мог быть кавказец, иностранец, а могли и просто житель Украины или России. С транспортом тоже полный туман.

Телефонограмма была за подпись генерала Васильева. Забелину предписывалось после окончания учений, совместно с УФСБ по Ростовской области, организовать работу по созданию заградительных кордонов. Для этого требовалось выставить дополнительные посты в местах расположения стационарных пунктов ГИБДД.

"Накрылось восьмое марта медным тазиком – подумал Сергей – придется здесь сидеть еще неделю, как минимум. Сашка огорчится, но ничего не попишешь! Сейчас приедет – обрадую его".

Думая, что дежурный уже передал всю информацию, Забелин хотел положить трубку, но тот сказал, что соединяет с заместителем Васильева Новиковым.

– Добрый день, Виктор Евгеньевич! – поздоровался Забелин.

– Добрый день! – ответил Новиков, – я хотел пояснить смысл телефонограммы. Курьер может двинуться через Украину, добраться до Ростова и там повернуть на юг. У вас есть возможность перехватить его, начиная с момента пересечения границы через Иловайскую. После Ростова будет хуже – он может раствориться на юге.

– Он точно поедет этим маршрутом?

– Этого мы не знаем, но я еще вчера отправил ориентировку в СБУ, чтобы коллеги нам помогли по возможности.

– Приметы, конечно, нам не известны?

– Ты прав! Мы знаем о самом факте, подробностей нет.

– Получается, надо искать иголку…

– Вот именно! Одиночка – этим всё сказано. Одно знаем точно, он везет доллары, сумму немаленькую и, следовательно, с ним будет чемодан, кейс, рюкзак – всё, в чем можно поместить деньги. На это надо ориентироваться.

– Примерно, какую сумму везет?

– Я думаю, около миллиона долларов. Может, чуть меньше, сколько увезет за раз. И еще. По личности курьера. Не исключено, что это будет русский, принявший ислам и ставший ваххабитом. Такая оперативная информация у нас имеется.

Новиков сделал небольшую паузу, видимо вспоминая, что еще хотел сказать, потом продолжил:

– Тебе надо сегодня же появиться в местном Управлении и представиться – мы им направили шифртелеграмму. Сообщишь, полковнику Безручко – это заместитель начальника Управления, что будешь представителем Центра по этой операции, так сказать, для координации. Я уже с ним переговорил.

– Про учения их тоже информировать?

– Нет. Учения это из другой оперы, там пусть всё идет, как планировали.

– Когда ожидается его появление на границе? – спросил Забелин, пытаясь сориентироваться по времени. В голове он уже начал планировать, что предпримет в первую очередь.

– Он может появиться в любой момент. Информацию мы получили 29 февраля. Прошло уже два дня.

– Думаете, он за два дня проехал Украину?

– Не знаю, не знаю… – задумчиво произнес Новиков, – всё может быть. В любом случае, надо действовать немедленно. Так, вроде сказал всё. Вопросы есть?

– Пока нет.

– Тогда, желаю удачи!

– До встречи!

Не успел Забелин положить трубку, как снова зазвонили. На этот раз звонил Бердюгин.

– Сергей Павлович? – спросил он.

– Да, это я.

– По поводу звонка из номера Цыганкова. Мы пробили этот телефон в Москве. Слушай, ничего особенного, какая-то фирма, торгует металлом. По учетам не значится, нигде не светилась.

– Значит, звонок случайный? – спросил Забелин.

– Выходит, так!

– Жаль, я думал, будет какая-нибудь ниточка.

– Ты все-таки подозреваешь Емельянова? Не знаю, не знаю. Я смотрел его личное дело – у него ни одного прокола. Толковый опер.

– Может быть… А учредителей этой фирмы глянули, директора, бухгалтера? – поинтересовался Сергей на всякий случай.

– Проверили, всё чисто. Только… – в голосе Бердюгина прозвучало колебание.

– Что, Евгений Николаевич? Говорите!

– Ты, пожалуй, прав. Как-то слишком всё хорошо. Это настораживает.

– Попробуйте покопать еще, может, что-то выплывет.

– Ага, подожди-ка…

Забелину послышался посторонний шум, видимо в кабинет Бердюгина кто-то зашел. Чужой разговор не был различим, отдельные слова сливались в общий фон. Потом Забелин услышал шелест бумаги.

– Так, так – продолжил говорить в трубку Бердюгин, – кажется, что-то есть. Один из учредителей – некто Шустов, связан с чеченцами.

– Каким образом?

– Он выступает вместе с ними учредителем компании "Металлинвест".

– А не может этот Шустов быть подставным лицом?

– Да запросто. С ходу мы этого не выявим. Надо проверять. В любом случае, есть зацепка. Ты, Сергей Павлович, всё-таки оказался прав в отношении Емельянова. Смотрите там в оба!

– Теперь-то уж точно придется смотреть.

Они закончили разговор. Сергей тупо вертел ручку в руках.

Эфемерные подозрения начинали приобретать черты реальности. Не зря он думал весь день про тот звонок. Не зря он показался ему странным. Неужели Емельянов? Если он, то почему? Испугался личных угроз или находится во власти амбиций? Нет, скорее всего, из-за денег. В дверь постучали. Вошел Цыганков.

– Привет, еще раз. Всё, мы замутили это дело. Тачка есть, гексоген тоже. Можно завтра гнать к Автовокзалу и выставляться. Проведем учения, а потом вызовем всех: и ментов, и эмчээсников, и наших, и вставим всем фитиль в задницу.

Посмотрев на него задумчивым взглядом, всё еще оставаясь под впечатлением от разговоров с Новиковым и Бердюгиным, Забелин спросил:

– А что потом?

– Как что? По домам. Надо же поздравить женский пол! Кстати, ты не против, если я, на пару деньков, зарулю в столицу?

– Я-то не против, да, боюсь, ничего не получится. Генерал против.

– Который, твой или мой?

– Мой, Васильев. На, почитай – Забелин пододвинул Александру бумагу, на которой записал телефонограмму.

– Ни хрена себе! – свистнул Цыганков, прочитав текст, – вот это засада! Представляю, как обрадуются Игорь и Светка.

– А ты не представляй лишнего, чтобы не было мучительно больно… Короче, учениями ты занимаешься сам, а я пойду в местную Контору. Надо координироваться.

– Постой, но тогда финальный момент ты же зафиксируешь. Это когда мы поставим тачку возле автовокзала и вызовем ментов. Надо будет всё равно отчитываться в Москве, писать справку. Ты же знаешь, я писанины не люблю!

– Знаю, знаю. Посмотрим. Всё зависит от расположения звезд на небе. Кстати, есть слабый след к Емельянову.

– Ты о чем? – не понял Александр.

– Я про звонок, Саша, который был во время вашего совещания. Помнишь, звонили и позвали Емельянова?

– Да.

– Так вот, в Москве пробили номер. Это оказалась одна из фирм торгующих металлом – название тебе ничего не скажет, а вот один из учредителей связан с чеченцами. Установлено точно.

Цыганков засунул руки в карманы джинсов и прошелся по комнате.

– Значит, надо пасти Игоря – сказал он. – Слушай, а можно к этому делу привлечь Светку – одному трудно всем заниматься. Она девка боевая.

– Я бы не стал этого делать. Они работают вместе, в одном отделе. Ты же не знаешь, какие у них сложились отношения.

– Знаю – очень тёплые. Я когда приехал сюда, в гостиницу, то заметил кое-что. Мне показалось, судя по помятой постели, они уже переспали до моего появления.

– Вот, видишь, вероятно, старые любовники, а ты хочешь её привлечь работать по Емельянову. Она тебя тут же и сдаст. И вообще, кто знает – продолжил он, – если они любовники, то её может, саму следует проверить.

– Нет, она не такая – возразил Цыганков – она просто веселая. Любит мужскую компанию. Помню, в детстве такие всегда были среди мальчишек, играли в футбол, лазили по деревьям вместе с нами.

– Ага, сорви-головы женского пола.

– Не подкалывай! Сам же знаешь, что сие явление имеет место. И вот, не успел я появиться, как она переключилась на меня. Оказывает знаки внимания, приглашает поужинать…

– К чему бы это? – глубокомысленно спросил Забелин и тут же ответил – Сашка, я тебе так скажу, она просто видит в тебе начальника, вожака стаи, а женщин всегда это привлекает. При этом не факт, что она порвала с Емельяновым. Так что, дорогой товарищ Цыганков, прими как дружеский совет, оно же указание вышестоящего начальника – о Светлане забудь. Будешь работать один. Лады?

– Окейно – ответил ему Александр.

г.Ростов-на-Дону, Управление ФСБ по Ростовской области, 2 марта, 16.35.

К вечеру на улице пошел мелкий, как морось, дождик, смывая остатки грязного снега и льда. Стало тепло, как в парилке. Выглянув наружу и быстро намокнув, Забелин чертыхнулся про себя – из Москвы приехали в теплых куртках и утепленных шапках, так что придется попотеть. Хорошо, что от гостиницы до Управления ФСБ было рукой подать.

Здание Управление, длинное, окрашенное в серый цвет, находилось неподалеку от пригородного вокзала, если подниматься вверх, по Большой Садовой. В приемной Сергей подошел к окну бюро пропусков и попросил сообщить полковнику Безручко о своем прибытии.

– У меня свободных людей нет – ответил Забелину, когда они встретились, заместитель начальника Управления Безручко – человек средних лет с хищным крючковатым носом и сросшимися бровями на переносице. На его правой щеке возле уха Забелин рассмотрел небольшой шрам.

Увидев внимательный взгляд Сергея, Безручко усмехнулся:

– Это не бандитская пуля. На рыбалке крючком зацепил.

Они сидели в кабинете Безручко, чуть позднее к ним присоединился начальник отдела Защиты конституционного строя Лозовой.

– Мы получили шифртелеграмму и сделаем всё возможное – продолжил Безручко – уже продублировали ее во все гор и райаппараты. Но говорю еще раз: людей у нас мало. Спроси хоть Олега Вячеславовича – он показал на Лозового – идет контртеррористическая операция. Половина наших в Чечне, Дагестане и Ингушетии. Как я понимаю, надо перекрывать дорогу от пограничного пункта возле Таганрога и вдоль всей трассы до Ростова. Там несколько стационарных постов ГИБДД, но в Таганрогском горотделе тоже сейчас народу не хватает…

– Если понадобиться я могу добавить людей. Завтра-послезавтра сюда подъедет еще три человека – говоря о группе Цыганкова, Забелин намеренно схитрил, чтобы не раскрывать присутствие в Ростове сотрудников ФСБ из Центра.

– Помощь нам не помешает – произнес Лозовой, который говорил мягким южным говором. Над верхней губой у него забавно шевелились стрелочки тонких черных усов – только хотелось бы, побольше оперов. Придется работать в две смены и сотрудников надо менять после суток.

– Не вам одним сложно – ответил Забелин – будем работать с тем, что имеется. Надо сегодня скинуть ориентировку пограничникам, а завтра, выехать на посты.

Они принялись обсуждать детали, где, сколько и на каких точках выставить наряды из оперативников. Уже около пяти вечера в кабинете Безручко раздался звонок. Устало протерев ладонью лицо, полковник поднял трубку.

– Что? Откуда? Понял.

Он положил трубку и сказал присутствующим:

– Звонили из Таганрогского горотдела. На посту ГИБДД задержали подозрительного человека. Надо срочно выезжать.

– Сколько по времени добираться? – спросил Забелин.

– До Таганрога около семидесяти километров – ответил Лозовой, – смотря с какой скоростью ехать. А на каком посту задержали? С деньгами? – поинтересовался он у Безручко.

– Недалеко от города, возле Самбекских высот. Подробности мне неизвестны.

– Тогда надо сейчас выезжать – предложил Забелин – чем быстрее допросим задержанного, тем лучше.

– Сейчас организуем дежурную машину. Кто поедет? – Безручко изучающе посмотрел на своих коллег.

– Я сам поеду, дело важное – сказал Лозовой – и, наверное, вы, Сергей Павлович?

– Да, надо ехать – согласился Забелин.

Он хотел позвонить в номер, предупредить Цыганкова или кого-нибудь из ребят, но потом вспомнил, что не говорил никому об их присутствии в Ростове. "Ничего, – подумал он, – авось Саня меня не потеряет. К ночи вернемся – расстояние здесь небольшое, хватит полутора-двух часов".

Когда они вместе с Лозовым вышли на улицу и подошли к черной служебной "Волге", уже стемнело. Улицы освещались теплым желтым светом, льющимся с фонарных столбов.

– Давай-ка к Таганрогу, – приказал Лозовой дежурному водителю, – пост ГАИ возле Самбекских высот знаешь?

– Проезжали мимо – глухо ответил водитель-прапорщик – я сам из Таганрога, все места там знакомы.

– Тем лучше! А вы, Сергей Павлович не бывали в наших краях? – Лозовой сел на переднее сиденье, но повернулся вполоборота, чтобы было удобнее разговаривать.

– Нет, не доводилось.

– Сейчас у нас не очень, грязь, слякоть. Вот через месяц-другой будет красиво – все зацветет. Знаете, как хорошо у нас весной?

Лозовой принялся расписывать красоты Донского края. Забелин встречал такой тип людей. Они не могли ехать в машине молча, думать о чем-нибудь своем. Им надо было непременно поддерживать разговор. Может, они считали, что это одна из форм вежливости – не молчать в дороге, развлекать гостя разными байками и историями.

Вежливо кивая своему собеседнику и поддерживая несколькими репликами общую беседу, Забелин, между тем, смотрел в окно. Они выехали на шоссе, ведущее от Ростова к Таганрогу. Навстречу, с глухим урчанием, проносились, слепя их фарами, разногабаритные машины. Вдоль шоссе, на фоне темного неба, мелькали высокие тонкие деревья.

"Что здесь растет, на юге? – спросил сам себя Забелин – кипарисы? Нет, они, пожалуй, южнее. Может, вязы? Вроде похожи, хотя у меня смутные представления о флоре. Надо было в школе лучше учить ботанику".

Они мчались быстро, на большой скорости. Дорога была сухая. Встречные машины не обдавали их грязью, которая обычно словно плетью била по лобовому стеклу и могла сильно осложнить видимость, создать опасную ситуацию.

– Хорошо дорога не скользкая! – заметил водитель.

– Ты рули, не расслабляйся! – строго сказал ему Лозовой – у нас тут часто аварии происходят – пояснил он Забелину, – не здесь именно, на этой дороге, а вообще, в области. Местность пересеченная, сплошные балки, спуски-подъемы. Вот народ и бьется.

С неба снова начал сыпать мелкий дождик. Водитель включил дворники. Впереди показалось небольшое селение, то ли отдельный городок, то ли пригород Ростова. Здесь на юге, с этим было сложно разобраться – станицы, поселки, городки находились на небольших расстояниях друг от друга и иногда, было сложно определить административные границы между ними.

Другое дело в Сибири. Забелину припомнились огромные, необозримые просторы. Часто на много километров ни одной живой души. Природа суровая, выживать тяжело, наверное, оттого, люди и предпочитают селиться ближе к югу, к теплу.

Периодически поглядывая на свои часы с подсветкой, Забелин контролировал время в пути. Ему хотелось быстрее уже доехать до места, приступить к работе. Он погрузился в свои мысли, а Лозовой не умолкая, весело рассказывал истории по рыбалку, которой был привержен всей душой. Благо здесь, в Приазовье, рыбы водилось много.

За рассказами Лозового незаметно летело время, и в этом был большой плюс. Машина Управления в это время без устали глотала километры и вскоре, когда они проехали раскопки древнегреческого города Танаис, вдали показались высокие гранитные фигуры монумента. Это были Самбекские высоты, на которых полегло много бойцов Красной Армии.

Прямо напротив мемориального комплекса светились окна небольшого двухэтажного строения – поста ГИБДД. Пост был оборудован, как ему и полагалось: шлагбаумы, разделительные полосы. Рядом, словно минимонумент, замерла фигура милиционера с жезлом.

– Вот и прибыли! – заметил Лозовой, посмотрев на часы – ехали всего – ничего сорок минут.

Водитель дежурки, проскочив немного вперед, лихо развернулся и подкатил к посту. Из здания уже выходил человек в милицейской форме, звания которого в потемках было не видно.

– Капитан Вовк – представился он, подойдя к Лозовому и Забелину, едва те появились из машины.

– Мы из ФСБ. Я подполковник Лозовой, а это подполковник Забелин – представился коллега Сергея.

– Я вас видел, товарищ подполковник – сказал Вовк Лозовому, – вы выступали у нас на совещании по борьбе с терроризмом.

– Да, было дело. Так кого вы задержали?

– Пойдемте, покажу.

Вовк повел их за собой на первый этаж поста. Помещение представляло собой образец аскетизма – ничего лишнего. У большого, почти во всю стену окна стоял стол, пару стульев. На стенах были прикреплены два планшета: на одном находилась служебная документация, на втором карта Таганрога. Оба планшета, судя по желтым и грязным листкам на них, почерканной синей шариковой ручкой карте, висели достаточно давно. Видимо нога начальства не ступала сюда с момента открытия поста. У стены на скамейке сидел некий гражданин, смуглый, черный, типичный уроженец юга.

– Вел себя подозрительно – пояснил Вовк, – не хотел машину предоставлять для досмотра, пререкался…

– Как не хотел? – не понял Забелин, – у вас же есть право досматривать машины. И он это знает.

– Вот и мы не поняли. Тем более, машина с украинскими номерами. Пришлось его задержать. Начали досмотр и вот что надыбали – он показал пистолет Макарова – номер спилен, патронов нет.

– А деньги при нем были? – спросил снова Забелин, которого интересовал именно этот вопрос.

– По-мелочи. Вон на столе.

Перед сержантом милиции на столе сиротливой кучкой лежали несколько российских сотенных бумажек и железных монет, украинские гривны. Сержант был занят заполнением протокола и занесением денег в опись. Задержанный, казалось, не слушал о чем говорили, мочал, исподлобья поглядывал по сторонам.

– Дай-ка его документы! – попросил Лозовой капитана. Тот взял со стола паспорт – синий, с золоченым трезубцем на передней обложке, и передал контрразведчику.

– Иван Тарасович Нечитайло – назвал вслух его фамилию Лозовой – родился в Кривом Роге, проживает в Сумах. Понятно.

Он взял стул, и, пододвинув его поближе к задержанному, сел так, чтобы видеть лицо новоявленного иностранца.

– Куда едем, гражданин Нечитайло? – спросил Лозовой и повернулся к капитану – у вас тут курят?

– Дымите, товарищ подполковник. Так, официально нам не дозволяют, да разве кто уследит!

Закурив, Лозовой выпустил длинную белую струю дыма в сторону задержанного.

– Ну, говорите Нечитайло, говорите! Не сидеть же всю ночь здесь. Куда ехали, зачем? Я вас слушаю.

– Та я на рынок ехав, в Ростов – произнес Нечитайло, смешивая русские и украинские слова на том наречии, которое в простонародье называют "суржиком". Лицо его стало обиженным, словно его ограбили на большой дороге и отняли все деньги – гражданин начальник, щоб мне сдохнуть, не мой то пистоль, це полицаи ваши мине пидклали.

– Чего в Ростов поехал, у вас что, на Украине продукты закончились?

– Трошки е.

– А у вас они дороже? Где пересек границу?

– Як де? У Иловайской! Там митниця, таможня по-вашему, и прикордонники.

– Давай подробнее, не тяни кота за хвост! – рассердился Лозовой, отчего усы на его верхней губе встопорщились, как у рассерженного кота.

Нечитайло начал рассказывать, как он пересек границу, как проходил досмотр и проверку документов, кто подходил к его машине, где он её оставлял. Он рассказывал довольно подробно обо всех событиях, которые с ним произошли с момента пересечения границы и до задержания на посту ГИБДД. Глядя на его лицо, руки, слушая спокойный плавный говор, Забелин не мог, как ни хотел, найти признаков хоть малейшего вранья, намеков на утаивание важных фактов. Однако оружие у Нечитайло откуда-то взялось. Под маской простоватого работяги из Сум, мог скрываться опасный человек, сильный противник. Или просто бандит.

Опытный контрразведчик всегда уловит тонкую грань фальши в ответах подозреваемого, но здесь, в данном случае, Забелин не мог её уловить. Или Нечитайло хорошо подготовился или он тот за кого себя выдает.

Однако Лозовой не отставал от Нечитайло.

– Давай-ка еще раз!- настойчиво, снова и снова говорил он, и Иван Тарасович, с причитаниями, с недовольными возгласами, вынужден был повторять свой рассказ.

Посмотрев на часы, Забелин увидел, что прошло уже довольно много времени, около двух часов, с того момента когда они выехали из стен Ростовского Управления ФСБ. Ему хотелось вернуться назад, проинструктировать Цыганкова – завтра ребята должны были завершить учения, заложить муляж СВУ. Но Лозовой и не думал заканчивать.

Такая дотошность коллеги, который, как показалось Забелину, ищет черную кошку в темной комнате, начала немного раздражать Сергея и он уже хотел отозвать Лозового в сторону, предложить вернуться назад. Но тут он вслушался в речь задержанного.

Гладкая, спокойная, логичная первоначально, она стала немного прерывистой, нервной. Щеки у Нечитайло покраснели, словно от негодования, что его, безвинного человека, так долго задерживают. Он начал чаще приглаживать свои черные волосы на голове, как это делают, когда хотят привести прическу в порядок. Но волосы у него лежали ровно, только приобрели сальный блеск.

Забелин вспомнил, как еще в школе он с интересом прочитал книгу английского контрразведчика Пинто. Именно там описывался метод допроса, заключающийся в неоднократном повторении показаний подозреваемым. Этот прием вольно или невольно использовал Лозовой.

Многократное повторение рассказа требует повышенного внимания от человека, который повествует о своей жизни. Если это легенда, то в ней должно быть немного деталей, чтобы не сбиться при рассказе, определенная последовательность изложения. Рассказ Нечитайлы поначалу был прост и гладок, как река, текущая по проторенному руслу. Но, чем дальше с ним беседовал контрразведчик, тем больше начинал волноваться задержанный, тем больше он путался и допускал неточности.

"Пожалуй, Лозовой, прав – подумал Забелин, – мутный мужичок".

Они просидели еще час. Все устали, но становилось понятно, что пистолет задержанному никто не подбрасывал, он сам его вез. Не было только вразумительного ответа в отношении денег – где их оставил Нечитайло, кому передал. Поэтому Лозовой не сдавался, хотел дождаться не только психологической, но и душевной усталости, когда человеку, сидящему перед ним на допросе, станет все безразлично.

Медленно поднявшись со стула, он размял затекшие руки и ноги, выпил стакан остывшего чая, который налил ему сержант из своего чайника. Вовк, не дождавшись конца допроса, уехал на служебной машине в Таганрог.

– Сергей Павлович, уже около девяти – сказал Лозовой, – что-то мы припозднились. Но надо продолжать нашу замечательную беседу с Иваном Тарасовичем. Я предлагаю, забрать его и поехать в таганрогский горотдел. Здесь будет ближе, чем до Ростова и потом, могут возникнуть новые обстоятельства, возможно, придется выехать на пограничный пост. Если что, заночуем в Таганроге, гостиницу нам забронируют.

Выхода не оставалось, в этом Лозовой был прав. Надо ехать в Таганрог – нельзя останавливаться на полпути.

– Поехали! – просто сказал Забелин, не вдаваясь в обсуждение.

При помощи сержанта они вызвали машину гаишников, патрулирующую неподалеку, посадили в нее Нечитайло и вместе с ним поехали в город, который сверкал вдалеке огнями.

Ни Забелин, ни Лозовой не знали, что еще утром, в Москве, состоялся один примечательный телефонный разговор. Если бы они знали содержание этого разговора, то поняли, что человек, которого задержали на посту ГИБДД, не был курьером. Может быть мелким мошенником, в крайнем случае, человеком, связанным с местными ОПГ, но никак не причастным к международному террору.

г.Москва, Департамент кредитной политики и финансовых рисков Министерства экономики РФ, кабинет начальника отдела Самошина Ю.А., 2 марта, 09.05

Ранним утром, едва Юрий Самошин переступил порог кабинета, у него зазвонил мобильник.

– Юрий, это Никита – раздался далекий голос – ты на месте?

– Да, только зашел.

– Перезвоню тебе по городскому.

Едва Никита произнес эту фразу, как тут же зазвонил телефон на столе, словно собеседник Самошина говорил по сотовому телефону и одновременно набирал номер городского.

– Тут такой вопрос, – начал без предисловий Никита, – нам стало известно, что того человека, о котором я говорил, пасут на границе.

– Я ничего не понимаю, – Юрий сел в кресло, не раздеваясь – вы расскажите подробно?

– Несколько дней назад я говорил, что наши друзья отправили человека. Он должен через Украину, а потом через юг доставить доллары на Кавказ.

– Это я помню. Вы просили подумать, если вдруг будет заморочка с этой темой.

– Вот такая заморочка, Юрий и возникла. Короче, на границе Украины и России, в районе Ростовской области, этого человека, вернее двоих – он не один, уже ждут сотрудники ФСБ.

– Откуда знаете?

– Не твое дело! Курьеры сегодня подъедут к Иловайской, там таможенный пост в районе Квашино. Если поедут через пост, через границу с грузом, то однозначно завалятся. Что посоветуешь, есть идеи?

Разговаривая с Никитой накануне, Юрий не особо задумывался о том, что понадобиться его помощь в таком вопросе. Что он может? – простой финансовый чиновник. В общем балансе сил, для таких людей как Саид и Никита, он являлся скорее пассивом, чем активом. Однако послать Никиту куда подальше, отказаться от разговора, Самошин не мог.

– Так, значит баксы у них с собой? – принялся размышлять Юрий – что если их не везти через границу?

– Как это? – заинтересовался Никита.

– В мире есть много международных финансовых инструментов – продолжил туманно говорить Самошин.

– А конкретней? О чем говоришь?

– К примеру, системы быстрого перевода денег "Аллюр", "Вестерн Юнион". Пусть ваши люди, переведут баксы с использованием этих систем – мысль, поначалу неясная, смутная, начала все четче оформляться в голове Самошина: – Точно! Они отправит доллары в Иловайске, а получат где-нибудь в Ростове, Краснодаре, Сочи, там, где будет удобно.

– Так, так – задумался Никита – а как их можно получить? Какова процедура? Будут ли сложности?

– Я сам не пользовался, но по рассказам знаю, что надо отправить бабки в определенный банк, на имя конкретного человека. Эти люди должен знать номер перевода, кодовое слово или пароль. Приходят и получают.

– Так просто? – удивился невидимый собеседник Юрия.

– Единственная проблема – надо будет заплатить комиссию за перевод.

– Хрен с ней, с комиссией!

– Да, и вот еще что. Если сумма большая, тем более в долларах, то один пункт может её не выдать. Надо будет получать в разных точках, чтобы не вызвать подозрений.

– Понял, это учтут. Ты молодец, до связи!

Никита закончил разговор, а Юрий какое-то время еще просидел в кресле, не раздеваясь.

Этот неожиданный звонок застал его врасплох – прервал мысли об Алене.

О ней Юрий думал всю дорогу, пока ехал на своем БМВ на работу. Он уже договорился о свидании и был занят тем, что обдумывал куда, в какой пафосный ресторан её повести. Теперь ему очень хотелось произвести другое впечатление на девушку, совсем не то, каким он ей показался в "Екатерине". Он хотел быть веселым, отвязным парнем, у которого есть бабки. Вместе с тем, ироничным, тонким и умным. Такие девушки, как Алена, не любят примитива. Они начитаны, разборчивы, одним словом, интеллектуалки.

Он вспомнил недавнюю сцену, когда в кабинет, где находился с президентом банка, вызвали Алену. Она вошла настороженно, с официальным выражением на лице. На ней был офисный брючный костюм от известной фирмы, какой именно Самошин не знал, поскольку не разбирался в женской одежде. Версаччи, Диор или какой-нибудь другой, ему было без разницы. Он только отметил про себя, что у неё есть вкус и это его обрадовало.

Увидев Юрия в компании президента, девушка, как ему показалось, сразу по-другому взглянула не него, оценила по-настоящему. В её взгляде он увидел искорку интереса, и это было главным. Он хотел, добивался этого – пробудить к себе интерес. А потом, всё пошло как по маслу. Общий разговор, взаимные, изучающие взгляды. Иногда она кокетливо поправляла черную прядку волос, спадавшую на её лоб. Юрию нравилось, как это делает Алена – вроде машинально, по ходу разговора, но у неё это получалось ужасно мило. От неё словно исходили волны женственности, чувственности, так сильно притягивающие мужчин. Как показалось Юрию, даже президент банка – человек значительно старше Самошина, это тоже почувствовал.

Откинувшись назад, на спинку кресла, Юрий расстегнул куртку, начал представлять, как будет проходить их первое свидание. Он выберет самый лучший ресторан, закажет лучшие блюда – скупиться не будет! Ради такой девушки он готов на все. Может она, это то, что он искал? Сколько у него было этих подружек? Он давно уже сбился со счета. В Москве парню с его бабками нет отбоя от тёлок, но всё это было не то – одноразовые подстилки.

Алёна особенная девушка, он это чувствовал.

После ресторана они поедут к нему домой. Бокал мартини, негромкая музыка. Они медленно раздеваются…

Внезапно в дверь постучали, и этот стук помешал ему представить дальнейшую картину. Дверь приоткрылась, в его офис заглянула голова Чайки.

– Юрий Александрович? На месте?

– Да, Иван, уже работаю – стряхивая с себя возбуждающие грезы, ответил Самошин.

Он поднялся с кресла, начал снимать куртку.

– Слушай Иван, – вспомнил он о разговоре с Никитой, – узнай по Ростову, Краснодару и Сочи, какие банки предоставляют услугу быстрого перевода. Знаешь, "Вестерн Юнион" там, другие, такие же?

– Понял, сейчас посмотрю – ответил Чайка, но вместо того, чтобы уйти исполнять поручение, наоборот зашел в кабинет.

– Юр, не нравятся мне наши переводы на юг – сказал он, привычно поднимая пальцем дужку очков на носу.

– Что именно тебе не нравится?

– Как-то подозрительно, не помогаем ли мы ваххабитам? Знаешь, бабки бабками, но впрягаться за бородатых я не буду. Сколько они народа угробили в Москве осенью? Сколько людей положили в Чечне? Из моего класса недавно пацан вернулся без ноги. Куда теперь ему, кому он нужен?

– Ваня, – не ожидавший такого разговора от подчиненного, Самошин вдруг открыто, по-дружески улыбнулся, – мы все боремся с террористами, разве я тебе гнал когда-нибудь? Сам разговаривал об этом наверху – там знают про эти переводы. Так что, старичок, не сиди на измене, все будет окей.

– Наверху знают? Это точно? – продолжал спрашивать Иван, но в голосе у него уже не было прежней доли сомнений. Казалось, он спрашивает ради проформы, только чтобы успокоить себя.

– Абсолютный точняк, Ваня, – ответил Самошин, понявший, что нашел нужные слова, – мы поднимем Россию с колен! Это я тебе цитирую одного топ-кренделя, с которым пришлось тереть эти темы.

г. Нижний Новгород, офис ЧОП "Беркут", 2 марта, 17.10.

Как и предполагал Шумилов, оформление бумаг у судьи существенно затянулось. Они с Царьковым успели сходить к первому заместителю начальника Управления ФСБ полковнику Дрозду, обсудить основные задачи оперативно-следственной группы, даже зашли и наспех перекусили в управленческой столовой. Примерно около пяти в кабинет Царькова вошел его заместитель, ездивший судье. Он отдал подписанное постановление на обыск.

– Не поздно? – спросил Царьков, утомленный сегодняшними поездками, – кроме "Беркута" ему пришлось выехать еще в несколько мест – может, перенесем на завтра? Начнем прямо с утра, без спешки, в спокойной обстановке.

– А что она неспокойная, кто-то волнуется? – жестко спросил Шумилов – я нет! Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Кажется, так говорил известный писатель Лев Толстой. Нет, если устал или некогда, поручи это дело своему заму, а я поеду вместе с ним.

– Куда ж я вас брошу одного? – хмуро ответил Царьков, одеваясь у дверей, – пойдем, группа уже готова на выезд, следователя с собой взяли.

Они вышли из кабинета, пошли к лестнице.

– Слушай, Андрей Викторович, – сказал Шумилов, пока они шли по коридору, – что тут у вас за местная достопримечательность есть? Мне, пока я ехал сюда, начал рассказывать о ней попутчик в купе, но до конца так и не рассказал.

– О чем вы?

– Вроде у вас есть странный памятник у Кремля.

– Чкалову что ли? – Царьков впервые за последнее время улыбнулся – странный, это мягко сказано. Представьте фигуру Чкалова в кожаной куртке, на голове шлем, на плече планшетка, в общем, все атрибуты пилота сталинского времени.

– А что странного?

– Странный не он, а его поза. Скульптура изображает Чкалова, идущего к самолету. На ходу он надевает длинную перчатку на левую руку.

– Ну и что? – не понял Шумилов.

– Так вы представьте! Левая рука полусогнута, правая у самого локтя левой. Издали это выглядит так, словно Валерий Павлович показывает всем "болт".

– Да ты что? – Шумилов представил и рассмеялся. – Кто ж придумал такое?

– Скульптуру поставили еще до войны. Тогда такой жест никого не смешил. При Сталине сильно не посмеешься!

На улице их ждало две машины. В первой уже разместились члены оперативно-следственной группы, среди которых Шумилов увидел уже знакомых ему Андрея и Ивана, а сам он вместе с Царьковым уселся во вторую. Как только сели, Царьков дал команду трогаться. И снова они поехали в Сормово, только уже в сумерках, по вечерним улицам, залитым искусственным светом фонарей.

Вскоре подъехали к офису ЧОПа. Еще подъезжая, Царьков связался с сотрудниками оперативно-поискового отдела, дежурившими в своей машине неподалеку от входа. Они сообщили, что Полупанов помещение не покидал. Увидев столько машин сразу, охранник, вышедший на улицу закурить, несколько заробел, замер в нерешительности.

Первым к нему подошел следователь – совсем еще молодой парень, видимо недавний выпускник Академии ФСБ. Он достал удостоверение, представился.

– Начальник ваш на месте? Нам надо произвести обыск.

– У себя был – буркнул охранник.

Они открыли дверь, и пошли внутрь. Шумилов помнил, где находится кабинет Полупанова, он прямиком направился к нему, а остальные пошли следом. Дверь офиса директора ЧОП оказалась заперта.

– Куда делся? – вслух удивился Шумилов – ребята, ну-ка посмотрите в кабинетах!

Иван и Андрей пошли по коридору, заглядывая в кабинеты и пытаясь узнать, куда подевался Полупанов. Следователь остался на месте, рядом с Царьковым и Шумиловым.

– Давно из Академии? – спросил Шумилов.

– В прошлом году выпустился и по распределению попал сюда. Сам-то я из Москвы.

– Понятно. Значит, службу придется начинать здесь.

– Ничего, до Москвы недалеко, каждые выходные можно ездить – заметил Царьков, с нетерпением ожидавший своих оперов. Наконец, в коридоре появились Иван и Андрей.

– Нигде нет, товарищ полковник, – доложил Андрей Шумилову, как старшему по званию.

– Тогда возьмите понятых, будем ломать замок – распорядился Шумилов.

Офис ЧОП "Беркут" находился в здании, где имелось еще несколько арендаторов – разных ООО, среди которых оперативники без труда нашли двух девушек. Кроме них, к дверям кабинета директора подошла бухгалтер "Беркута" – пожилая женщина в очках.

– Нельзя подождать? – спросила она – Владимир Иванович может скоро появиться, зачем же ломать дверь?

– Нет, уже поздно. Времени нет! – возразил ей Шумилов и приказал приступать к вскрытию.

Андрей и молодой следователь вместе со всей силы налегли на дверь, раздался сухой треск, и она отворилась, глухо стукнув о косяк. Замок, словно висевший на ниточках, выпал из паза и с металлическим звоном вывалился на пол.

Поскольку все были заняты процедурой проникновения в кабинет, то в первое мгновение, как только дверь открылась, никто не посмотрел на стол директора и его кресло. Только Шумилову почудилось что-то нехорошее.

В кабинете было темно. Следователь нашарил рукой выключатель и включил освещение – небольшой офисный светильник, дающий тусклый, блеклый свет. В этом неярком свете они увидели директора на своем месте. Он сидел в кресле в зеленой куртке, с кепкой на голове, словно только недавно зашел в кабинет, и смотрел на них. Он смотрел не мигая, каким-то застывшим взглядом.

Следователь растерялся, замялся у входа, и так же нерешительно замерли у входа остальные: Царьков, Иван с Андреем, девушки-понятые. Но Шумилов сразу понял, в чем дело и быстро прошел внутрь, приложил пальцы к холодной шее Полупанова, пытаясь нащупать пульс.

– Мертв, – сказал Шумилов подошедшему Царькову, – мертв уже пару часов. Надо вызывать скорую.

В коридоре громко охнула бухгалтерша.

– Как его убили? – спросил Царьков, слегка охрипшим голосом.

– Вот смотри, след на груди – Шумилов показал на небольшую дырку на куртке, в том месте, где у человека находится сердце. – Выстрела никто не слышал. Видимо, стреляли с глушителем.

– Ушли через окно? – спросил следователь, помаленьку пришедший в себя.

Они все подошли к окну. Помещение офиса было на первом этаже. Створки окна, закрывающиеся на шпингалеты, были прикрыты неплотно. Шпингалеты открыты.

– Да через окно – подтвердил Шумилов – думаю, что кассеты мы здесь не найдем.

– Скорее всего – согласился с ним Царьков.

"Опоздали – с раздражением подумал Николай Поликарпович – досадно! Досадно, что кто-то обошел нас на один шаг. И мы тоже хороши, оперативники называется – полдня оформляли документы. Что сейчас докладывать генералу? Оборвали нам ниточку".

– Вызывайте криминалистов, проводите обыск, а мне надо вернуться в Управление – сказал Шумилов, – доложить в Москву.

– Я поеду с вами – тоже засобирался Царьков и они, оставив остальных сотрудников делать под руководством следователя обыск, пошли к машине.

Однако Шумилов даже не мог предположить, что в Москву он доложить не успеет. События начали нарастать, как снежный ком. Едва они приехали и поднялись в кабинет Царькова, как тому сообщили новость, от которой круглое лицо Андрея Викторовича вытянулось и побагровело.

– Нашли "Странников" – сказал он несколько растерянно – все мертвы.

– Тогда не отпускай машину. Поехали на место! – предложил Шумилов.

г. Нижний Новгород, колодец кабельной канализации связи специального типа на окраине Автозаводского района, 2 марта, 18.23

Тела членов группы "Странники-1" нашли в колодце связистов на окраине Автозаводского района, фактически напротив водонасосной станции "Малиновая Гряда", если переплыть Оку в этом месте. Колодец был старый, заброшенный, связисты им давно не пользовались. Может оттого, что в нем было холодно, тела, за прошедшее время с момента исчезновения группы, а прошло почти полторы недели, еще не успели разложиться.

По прибытию на место, Шумилов и Царьков увидели, что там уже достаточно народа – милиция, прокурорские, представители связистов. Кое-кто из них, человека два-три, топтались рядом, курили, а криминалисты, поставив свои чемоданчики возле люка, работали в колодце – оттуда слышались их гулкие голоса.

Чтобы подсветить место обнаружения, вокруг расставили машины, зажгли фары и ветер с реки задувал выхлопные газы прямо в сторону колодца, людей, работавших там, но никто не обращал на это внимания.

Шумилов и Царьков, показав удостоверения милиционеру из оцепления, подошли ближе, чтобы посмотреть на тела. Они увидели, что двое застрелены в затылок, о чем свидетельствовали входные отверстия в голове – они находились в затылочной части, чуть выше места, где заканчивался волосяной покров. А другой, лежащий немного в стороне, был застрелен в висок. Убивали их аккуратно. На одежде нигде следов крови не просматривалось.

"Похоже, что все произошло достаточно быстро – подумал Шумилов, глядя на трупы, – их застали врасплох и, как с Полупановым, стреляли из оружия с глушителем. Возможно, убийц было двое – иначе могли не успеть. Чтобы уложить трех здоровых парней, трех оперов, нужна сноровка, скорость, реакция. Это если их убивали в одном месте. Если они разошлись, то мог действовать и один. Хотя куда там, на гряде разойтись? – все как на ладони, ведь территория не такая уж и большая. Да, пленка Полупанова могла нам помочь!".

Он старался не думать о членах группы. У каждого были семьи, родственники, близкие. Остались дети – он просмотрел их личные дела в Москве. До этого у него еще теплилась надежда, что они живы – в оперативной работе бывало всякое. Их могли взять в заложники, держать в тайном убежище. Однако во все время поисков, в ФСБ, в другие органы, никто не обращался, не звонил с предложениями выкупа или каких-нибудь требований. Поэтому, с каждым днем надежда таяла, превращалась в маленький островок, медленно погружающийся в пучину безысходности.

Но их искали, искали до последнего. Никто не позволял себе расслабляться, впадать в панику, опускать руки. В этот тяжелый ритм, ритм кропотливого поиска, хоть и с опозданием, тоже включился Шумилов. И тоже, как все, немедленно ощутил тяжкий груз ответственности за жизнь пропавших коллег. Так же как и другие, он принял на себя вину за случившееся, хотя "Странники" были мертвы сразу, с первого мгновения, и никакие поиски им бы не помогли.

Рядом с ним с печальным скорбным лицом стоял Царьков. Он не знал погибших – ребята были из Москвы, но когда погибают люди, которые делают с тобой одно дело, это всегда воспринимается как личная утрата.

– Прямо как на войне! – сказал он Шумилову, тяжело вздохнув, – несем невосполнимые потери.

– Почему как? – с некоторой суровостью спросил его Шумилов – это и есть война! Только раньше мы говорили о войне с преступностью, а сейчас с международным терроризмом.

– Что будем делать? – спросил далее Царьков, – поедем на вскрытие? Или подождем наших? Они сейчас закончат обыск у Полупанова и приедут в Управление.

– А чего нам делать в морге? Итак, всё видно – застрелены в упор. Усыпить их до убийства, а потом привезти на водонасосную станцию не могли, охранники видели, как они въезжали на территорию живыми. Как они уезжали оттуда, уже не видел никто. Отсюда, я делаю заключение, что ни были убиты именно там, на территории гряды – рассуждал Шумилов. Ему отчаянно захотелось курить, но он бросил несколько лет назад, еще в Уральске. Во рту стало сухо. – Слушай, у тебя нет леденца?

– Какого леденца? – не понял Царьков.

– Какого, обыкновенного, леденцового леденца, конфетки такой, сладкой. Давно уже бросил курить, а сейчас вдруг потянуло – объяснил Шумилов, – ладно, надо возвращаться в Управление, срочно готовить шифровку о том, что группа нашлась. Думаю, её доложат Угрюмову, это дело у него на контроле.

г.Ростов-на Дону, гостиница "Звезда" – Центральный автовокзал, 3 марта, 9.00-11.23.

Поутру Цыганков первым делом пошел к номеру Забелина постучал, но ему никто не ответил. Александр не знал, что накануне Забелин вместе с коллегами ростовского УФСБ выехал в Таганрог и совершенно не мог предположить, где сейчас может находиться его приятель.

Однако учения надо было заканчивать. Во-первых, всё уже готово для их завершения, а во-вторых, этот срок – 3 марта, указан в плане и неважно, на месте наблюдатель или нет. В инструкции об этом ничего не говорилось. Александр, как старший группы был вправе действовать по своему усмотрению.

Он вернулся в номер, куда уже подошла Светлана после завтрака в гостиничном кафе. Настроение у всех было хорошее. Светлана, едва войдя, предложила Емельянову расческу, чтобы он причесался, и капитан машинально протянул руку, хотел её взять. Только потом вспомнил, что его голова гладко выбрита, как шар. Третьякова расхохоталось, довольная получившимся розыгрышем. Цыганков тоже улыбнулся, а Емельянов принялся шутливо рассказывать Светлане о повадках мужиков, чтобы подготовить её к предстоящим прелестям супружеской жизни.

– Светочка – сказал он, – мужчина до старости остается ребенком и только в старости он перестает это скрывать. А детей, как известно, интересуют только игрушки.

– Понимаю, – насмешливо протянула Света, – сначала его интересуют детские машинки, а потом, когда он становится мужчиной, то начинает коллекционировать настоящие.

– Да, конечно, и так во всем – сначала игрушечные пистолеты и автоматы, потом настоящие.

– А женщины для мужчин тоже игрушки?

– Своего рода замена солдатикам! – поддержал коллегу Цыганков.

– Но в этом, есть и свои плюсы – продолжил Емельянов – если женщина это знает, то будет баловать своего мужчину игрушками, и окажется для него самой лучшей женой.

– Ага, теперь знаю, чем вас, мужиков, можно зацепить, – улыбнулась Светлана, – а я-то думала раньше, что только любовью.

– Ну, это обыкновенное девчачье заблуждение – парировал Емельянов – принцы на белом коне, воздушные замки… Все как в женских любовных романах.

– Ладно, заканчиваем трепаться! – прервал их пикировку Цыганков, решивший, что утренняя разминка закончена, – значит, делаем следующим образом: мы с Игорем подгоняем машину на стоянку автобусов, как можно ближе к зданию автовокзала. Ты Света, идешь внутрь автовокзала, думаю, надо подняться на второй этаж – оттуда будет лучше видно. Как только поставим машину, выйдем из неё, я махну тебе рукой, и ты сразу по телефону-автомату звонишь в милицию, сообщаешь о заложенной бомбе на вокзале. Всё понятно?

– Проще пареной репы! – отозвался Емельянов, а Третьякова кивнула головой.

– Только, Света, звонок в милицию не затягивай, нам надо засветиться, пока не приперся какой-нибудь гаишник и не начал выяснять, откуда взялась тачка. В милиции такие звонки записываются на магнитофон и потом, при "разборе полетов", время звонка установить будет легко.

– Окей, начальник! – ответила Света, блестя глазами и все еще оставаясь в шутливом настроении.

В хорошем расположении духа они пришли на стоянку, забрали машину. Игорь, открыл багажник и предварительно проверил мешки с сахаром, не исчезли ли они за ночь куда-нибудь. При этом он с усмешкой пояснил Цыганкову и Светлане, что в России все возможно, даже на охраняемой стоянке.

Мешки были на месте, никто их не тронул.

Подойдя к багажнику, Цыганков достал из сумки муляж СВУ. В сущности, изготовить взрывное устройство оказалось не сложно – это может сделать, при известной сноровке, даже школьник.

Цыганков и его ребята особо не заморачивались по этому поводу. Муляж им изготовили заранее специалисты-взрывотехники. Они же объяснили Емельянову и Третьяковой – Цыганкова в то время не было в Москве – как правильно его прицепить к мешкам. Для этого им дали взрыватель с часовым механизмом в виде будильника. От него по проводам к мешкам должен был передаваться ток для срабатывания электродетонаторов. Всё это Цыганков с Емельяновым установили довольно быстро.

Света не стала их ждать, села в машину и включила радио в магнитоле. Филипп Киркоров, переделав песню турецкого певца, весело пел, как он даст маме шика.

– Мы тоже сейчас шика дадим! – засмеялся Цыганков.

– Ага, повеселимся! – закончив собирать СВУ, ответил Игорь.

Сев в машину, они тронулись по направлению к Автовокзалу.

– Только не торопись, Игорек, не будем привлекать внимание – проявила заботливость Светлана.

Подъезжая к нужному им объекту, Емельянов притормозил, выпустил Свету из машины. Махнув им рукой, Третьякова пошла к вокзалу, но Цыганков не торопился ехать.

– Пусть войдет и приготовится – сказал он Игорю – у нас может быть мало времени, если менты начнут пробивать эту легковушку.

Между тем, им было видно, как Светлана перешла мостик, прошла мимо лотков продавцов, как обычно торгующих в этом месте, и потом её пуховик мелькнул в дверях.

– Всё, вошла! – сказал Игорь, которому не терпелось уже закончить – через несколько дней начинается праздник и ему хотелось быстрее попасть домой, чтобы успеть поздравить знакомых девушек и женщин.

Они поехали. Проделав несколько маневров, и с трудом объехав бетонные заграждения, Емельянов умудрился подогнать машину почти к самому входу с западной стороны.

– Посиди пока здесь, я дам сигнал Светке – сказал ему Александр.

Он вышел из "Жигулей" и задрал голову. Однако они встали слишком близко, рассмотреть, кто находится на втором этаже, не было никакой возможности.

"Надо отойти подальше – подумал он – а то, она меня не увидит".

Под ногами хлюпала кашица из растаявшего снега, дорожной грязи, песка, которым зимой посыпали площадку для стоянки автобусов, чтобы не было гололеда. Перед ним с правой и левой стороны торчали красные корпуса междугородних автобусов, параллельно выстроившихся друг за другом. Возле некоторых деловито ходили водители, мимо шли случайные прохожие, просто пассажиры.

Ничего необычного, экстраординарного.

Но чувство опасности, которое было остро развито у Цыганкова и за прошедшие годы совсем не притупилось, вдруг заговорило в нем с необычайной силой. Что-то ему не понравилось, смущало, а ведь интуиция его еще никогда не подводила.

Прежде, чем дать сигнал Третьяковой, он решил пройти дальше по площадке, мимо автобусов, и посмотреть, нет ли чего подозрительного.

Все эти дни, пока они находились в Ростове, вроде ничего не предвещало того, что события могут развиваться по неожиданному сценарию. Подозрения в отношении Емельянова? Это только подозрения, их еще надо проверять. И потом, тот держит себя спокойно, не нервничает. В его словах, выражении лица, поведении, Цыганков не смог найти ничего подозрительного, как ни старался.

Вспомнив о Емельянове, Александр, медленно идущий вдоль автобусных рядов, оглянулся, посмотрел в сторону машины, которая стояла все там же, возле входа. Он подумал, что если в это время к Игорю пристанут менты, тот отбрешется, в крайнем случае, даст денег – за него он не волновался.

Продолжив свой осмотр, Александр почти подошел к последнему ряду автобусов, за которыми асфальтовая дорожка вела по ступенькам наверх, к проезжей части улицы, идущей вдоль автовокзала.

У задней части последнего автобуса стоял невысокий мужчина в надвинутой на лоб кепке, черной куртке. Руки он держал в карманах и делал вид, что кого-то ждет. Это мог быть водитель или его знакомый – обычное дело. Однако что-то в его лице показалось Цыганкову знакомым.

Медленно приближаясь к нему, Александр вдруг узнал в этом мужичке вчерашнего продавца сахара с Пригородного вокзала. Что он здесь делал? Случайность или…

Мысли молниеносно проносились в его голове. Мужчина, без сомнения тоже узнал Цыганкова и, самое главное, это узнавание отразилось на его лице. Это не было выражением, когда встречаются случайно знакомые люди, улыбаются, кивают друг другу, мирно расходятся. На его лице возникло выражение жестокой решимости, немедленной готовности к действию. Эту готовность тут же уловил Цыганков и, не дожидаясь, пока продавец сахара достанет оружие, он отскочил, спрятался за водительскую кабину.

Рука машинально расстегнула крутку и выхватила пистолет. Цыганков снял предохранитель, затаился, в ожидании, что предпримет его противник. Напряжение росло. "Вдруг он сбежал – подумал Александр – что-то его не слышно!". Он посмотрел вниз, на свои грязные ноги, на лужицы рядом, на асфальте. У автобусов "Мерседесов" была низкая посадка, но если лечь на асфальт, то противника увидеть можно.

С другой стороны, чеченец мог сделать тоже самое. Если уже не сделал. Эти мысли вихрем пронеслись в голове Цыганкова. Его взгляд скользнул по гладкому светло-голубому боку автобуса, на котором он заметил выделяющиеся металлические ручки багажного отсека. В таких автобусах эти отсеки занимают всё пространство под автосалоном. Он тронул ручку – дверца отсека легко поднялась вверх. Тогда Цыганков нырнул внутрь. Юркий и щуплый, он без труда поместился в автобусном чреве. Оставив дверцу открытой, он взял оружие наизготовку и замер в напряженном ожидании.

Если бы Цыганков мог видеть своего противника в этот критический момент, то увидел бы, как чеченец лег на асфальт, как до этого намеревался сделать сам Александр. Но, конечно, ничего не увидел. Однако звериное чувство осторожности не позволило ему расслабиться – чутьё подсказывало, что эфэсбешник придумал хитрый ход. Чеченец медленно начал обходить автобус с другой стороны, не с той, где его видел до этого оперативник.

"Что делать, стрелять или нет? – задал себе вопрос Александр, вытирая пот со лба – вдруг у него нет оружия? Черт его знает, чего он там крадется! Может, решил поиграть в прятки. Пристрелишь его, потом под суд пойдешь. Нет, надо убедиться, что у него есть оружие".

В это время бандит почти обошел автобус, и резко выскочив сбоку, начал стрелять, думая, что попадет в Цыганкова. А тот, услышав выстрелы со стороны двигателя, немедленно повернулся на своем ложе в ту сторону и увидел полкорпуса чеченца. Кавказец на мгновение растерялся, но тут же направил на Цыганкова свое оружие и выстрелил. Только Александр его опередил. Совсем немного. Его пуля толкнула противника в грудь, и тот сорвал выстрел, промазал, а Цыганков только услышал, как что-то хлопнуло возле уха, словно ребенок топнул ногой по замерзшей луже.

Продавец сахара тяжело всхлипнул, начал обмякать и валиться на землю, пистолет с металлическим звоном выпал из его руки и заскользил прямо под автобус. "Надо будет его потом поднять" – машинально подумал Александр, не отрывая взгляда от поверженного врага. Но тот не шевелился.

Цыганков выбрался из своего убежища и невольно оглянулся по сторонам. У кавказца могли быть сообщники, однако рядом никого не было. Где-то впереди, почти у вокзала, на стоянке мирно урчали автобусы, пуская вверх сизые дымы своими дизельными движками. Народа поблизости не наблюдалось, никто не волновался, не смотрел встревоженного в его сторону, будто прозвучавших два выстрела не были слышны.

"Наверное, приняли за хлопки заводившихся моторов – решил Александр, медленно приближаясь к лежащему на земле человеку – сейчас посмотрим, что это за "хачик".

Он присел на корточки, попробовал нащупать у лежащего, но пульс не прощупывался, видимо тот мгновенно умер. Тогда Александр быстро обыскал его карманы. В наружных карманах куртки он нашел денежную мелочь и запасную обойму с патронами. Во внутреннем – лежал паспорт на имя гражданина Грузии Гиви Мгеладзе с вложенными в него несколькими стодолларовыми купюрами. Больше, на первый взгляд, ничего не было.

Но Мгеладзе не зря находился здесь. Ведь что-то ему было нужно? Только что?

Цыганков расстегнул молнию на куртке покойника. Под курткой оказался темно-синий пиджак, который он тоже расстегнул. На ощупь карманы показались пустыми, но в одном из боковых карманов пиджака ему попалась небольшая вещица, размером со спичечный коробок, похожая на автомобильный брелок.

"Да, как будто брелок – думал Цыганков, но это не брелок. Это скорее дистанционный пульт. Что же он хотел этим пультом включить? Интересно…"

Он стал искать дальше, но в карманах больше ничего не было. Скорее для самоуспокоения, чем из особой нужды Цыганков ощупал нижний край пиджака на случай, если внутри что-то вшито. Опять ничего. Он поднялся, неподвижно замер в раздумьях над трупом. Надо вызывать скорую, милицию. Но перед этим дать сигнал Светлане – все-таки учение следует закончить. Зря они, что ли, здесь парились все эти дни?

Его взгляд коснулся ботинок Мгеладзе. Тяжелые, грубые, они были запачканы грязью, так же как и его, Цыганкова. Вспомнив о шпионских романах, где говорилось о тайниках, устраиваемых в обуви, он напоследок все же решился их осмотреть.

Быстро расшнуровав ботинки, он стянул сначала один, а затем и второй с ног покойника. В первом, правом ботинке ничего не было. Зато во втором, под стелькой, он сразу нащупал что-то плотное, завернутое в целлофан. Когда он извлек это нечто на свет, развернул упаковку, то обнаружил удостоверение зеленого цвета с гербом непризнанной ичкерийской республики. На развороте красовалось фото Мгеладзе, только надпись уже гласила, что это не грузин Мгеладзе, а Ахмад Бараев, чеченец, майор шариатской госбезопасности.

"Грузин превратился в чеченца! – Александр внимательно рассматривал удостоверение и напряженно думал – как майор шариатской безопасности, да еще с пультом дистанционного управления оказался здесь? Причем, в такой день, когда мы проводим свою операцию?"

Цыганков вышел из-за автобуса, посмотрел в сторону автовокзала. Часы показывали, что с момента его столкновения с чеченцем прошло не более двадцати минут.

"Он не зря оказался здесь, в одно время с нами – продолжал рассуждать Александр, – скорее всего, взрывчатка уже находится у нас, не исключено, что в тех же мешках. Мы ночью машину не охраняли, и мешки могли подменить, спрятать дистанционный передатчик. Он бы нас взорвал, а следы привели к ФСБ. Таков был план, которому я помешал".

Следовало немедленно все отменять. Черт с ними, с учениями! Сейчас, в свете происшедшего, это слишком опасно. Он остро пожалел, что Сергея Забелина не было рядом и не с кем было посоветоваться – дельный совет ему бы очень пригодился!

Тут новая мысль пришла к нему: ведь именно Светлана вывела его на чеченца. Именно она, а не Емельянов. Неужели Третьякова работает на противника? Это не укладывалось в голове! Он скорее был готов поверить, что это Емельянов, чем она.

"Светка, стерва! Как могла!" – его взгляд скользнул по окнам второго этажа Автовокзала, за одним из которых, должна была находиться девушка. Он увидел фигуры разных людей, но узнать издали, есть ли среди них Светлана не смог.

"А вдруг у них был запасной вариант? – внезапно подумал он и он похолодел – вдруг здесь, на вокзале есть еще боевики готовые нажать кнопку. Будет взрыв, погибнут люди. Надо срочно отогнать машину подальше, а потом разберемся с Третьяковой".

Сначала ускоренным шагом, а потом, почти переходя на бег, словно подгоняемый невидимой силой, Цыганков помчался к машине. Обеспокоенный долгим отсутствием Цыганкова, Емельянов стоял возле машины, готовый рвануть на помощь, но увидел, что Цыганков сам несётся к нему. Оказавшись рядом, Саша крикнул:

– Заводи машину! Быстрее!

– Что случилось, куда бежим? – удивленно спросил Игорь, повернув ключ в замке зажигания.

– Гоним отсюда, подальше за автобусы, видишь, где течет речка – поближе к ней. Там, бросаем тачку и выскакиваем. Понял?

– Понял! – коротко ответил Игорь, не задавая лишних вопросов. Он почувствовал, что у Цыганкова нервы на пределе и его напряжение сразу передалось Емельянову.

Мотор машины взвыл на высоких оборотах, и она рванула к набережной между автобусов.

Цыганков не знал, стоило ли пороть горячку. Может он зря нагнетал, преувеличивал опасность? Однако чутье, как и несколько минут назад, когда он пошел проверять автобусную площадку, подсказывало ему, что надо торопиться.

Они мчались и мчались. Казалось, пролетела вечность. Мелькали автобусы, мелькали удивленные лица водителей. Резко повернув у последнего автобуса, Игорь направил "Жигули" к бетонному парапету, тянувшемуся вдоль Темерника от самого вокзала. Но доехать до него уже не успели.

Пассажиры, заполнившие автовокзал, стоявшие на улице люди, вдруг услышали сильный взрыв. Яркая вспышка огня взвилась из-за автобусов на высоту почти двухэтажного дома и в стороны полетели куски автомобильного кузова, лопнувшие стекла. На оказавшемся рядом автобусе "Мерседесе" стекла тоже разлетелись вдребезги. Кто-то закричал, кто-то побежал, началась паника.

В воздух медленно поднимался черный дым горевшей изуродованной машины, и горький запах гари разносился с пожарища, предупреждая всех о настигшей беде.

Оперативные документы

N331/101 секретно

04.03.2000г. экз. N 1

Радиоперехват разговора между Абу Мовсаевым и Исой.

(перевод с чеченского)

И. – Салам, брат!

А.М. – Салам!

И. – Второй этап операции "Гюрза" прошел успешно. Мы потеряли одного бойца, но неверные хорошо заплатили за это.

А.М. – Мы будем молиться о правоверном. Пусть душа его попадет в райские сады! Наши братья довольны вами. Мы в вас не сомневались!

И. – Когда будет курьер? Нам нужны деньги.

А.М. – С курьером все нормально – небольшая задержка, но думаю, с помощью Аллаха, мы решим проблему. В ближайшие день – два он будет у вас.

И. – Мы готовы его встретить. По месту и времени никаких изменений?

А.М. – Нет. Там же, где говорили раньше.

И. – Понял. Будем ждать!

А.М. – Тогда всё. До связи, брат!

И. – Аллах акбар!

А.М. – Аллах акбар!

гг. Таганрог – Ростов-на-Дону, гостиница "Звезда", 3 марта, 13.10-17.00

Занявшись с утра вместе с Лозовым допросом Нечитайлы, Забелин не заметил, как пролетело время. У него начало складываться впечатление, что ничего ценного Нечитайло им уже не скажет. Да, он признался в своих связях с мелкими жуликами по обе стороны границы, в криминальном бизнесе, основанном на контрабандных поставках телевизоров, но не более. Он не курьер! Забелин чувствовал это. Нечитайло – клиент их коллег из экономической безопасности, но не их.

Они уже собирались пойти на обед – Нечитайло увели – как в кабинет торопливо вошел начальник горотдела Абрамов.

– Только что звонили из Управления. Что-то произошло в Ростове возле Автовокзала, пока непонятно, но похоже на теракт.

– Что именно, какие подробности? Жертвы есть? – заволновался Забелин, который итак сидел как на иголках, ожидая вестей от Цыганкова.

– Кажется, есть, точно не знаю! – ответил Абрамов.

– Нам надо немедленно выезжать в Ростов – тут же начал собираться Забелин – там могли погибнуть наши.

– Откуда там наши? – не понял Лозовой, – это что, теракт против ФСБ? Но взрыв был возле Автовокзала…

– Я тебе потом все объясню, сейчас некогда. Поехали!

Они немедленно выехали, и Забелин, коротко рассказав Лозовому, без лишних подробностей о группе Цыганкова, всю дорогу напряженно думал о том, что произошло, кто погиб. Он очень сожалел, что в этот ответственный момент, оказался в Таганроге, а не в Ростове.

Не заезжая в Управление, он попросил отвезти себя в гостиницу, где в номере Цыганкова нашел плачущую Свету.

– Свет, что случилось, ты чего плачешь? – прямо с порога спросил он с нехорошим предчувствием.

– Сергей, они погибли. Мальчишки погибли!

– Как погибли, что случилось? – Забелин бессильно упал на стул. – Давай, говори, со всеми подробностями.

– Мы подогнали машину к вокзалу – всхлипывая, начала свой рассказа Третьякова, – я поднялась на второй этаж и должна была ждать сигнал Саши, чтобы позвонить в милицию. Но он вышел из машины и пошел к стоянке автобусов.

– Зачем? Он что-то увидел?

– Не знаю. Я только видела его спину. Он ушел в дальний конец площадки и что там было, не видела.

– Дальше!

– Потом Саша побежал от автобусов к машине, где сидел Игорь. Он сел, и они быстро поехали вдоль стоянки к набережной, а потом…, а потом… – Света всхлипнула – а потом раздался взрыв. Очень сильный. Машина загорелась, а я стояла на месте как привязанная. Меня словно столбняк хватил. Я не знал что делать, куда бежать.

Третьякова прижала платок к покрасневшим глазам, затем высморкалась.

– Так, так! – разрозненные мысли мелькали в голове Забелина – если был взрыв, значит, им подложили бомбу. Это могли сделать только те, кто знал о вас, для чего вы здесь находитесь. Ты не заметила что-то необычное в эти дни, подозрительное?

– Нет – протянула девушка – единственное… Игорю кто-то звонил, не знаю кто. Он сказал, что ошиблись номером.

– Знаю, что ему звонили – пробормотал Сергей – мы проверяли звонок. Ладно, побудь пока здесь. Нам сегодня нужно поехать в Управление.

Он вышел из номера Цыганкова, ничего не видя перед собой и медленно побрел к себе. Ему хотелось побыть одному, недолго, самое короткое время – большего он себе позволить не мог. Сашка был его другом, самым близким. Забелин не раздеваясь, упал на кровать в своем номере. Потолок в комнате показался ему очень низким, давящим, словно он находился в спичечном коробке.

"Как там, у Маяковского? – подумал Сергей – "потолок на нас пошел снижаться вороном?".

Он закрыл глаза, начал вспоминать Цыганкова, всё, что с ним связано. Отчего-то ему припомнились самые драматические моменты. Вдруг вспомнилось, как они искали в 94-м Сашку, когда его захватили бандиты. Тогда искали день и ночь, надежды было мало, но она была. Он вспомнил, какое чувство радости, ликования охватило его, когда узнал, что Цыганкова спасли чеченцы. Тогда надежда была, сейчас её нет! Одни чеченцы спасли тогда, а сейчас другие убили! Потом было еще несколько острых моментов, но всегда они были рядом, помогали другу.

В номере резко и неожиданно раздался громкий звук звонка. Забелин вздрогнул. Чувствуя себя совершенно разбитым, он поднялся с кровати, снял трубку. Звонил Шумилов из Нижнего Новгорода.

– Сережа, что там у тебя? – голос полковника звучал как сквозь вату – едва слышно, неразборчиво – мне позвонил Сан Саныч, сказал, что ребята погибли…

– Третьякова жива – ответил, не своим, чужим голосом Сергей.

– Ты вот что, держись, понял! Нам нельзя раскисать! Я тебе передаю указание генерала – если вы все там закончили, собрали все данные по теракту, то бери Третьякову и выезжайте в Москву – будем разбираться здесь. Я тоже подъеду.

– Всё понял – ответил Забелин – я сейчас собираюсь в Управление, узнаю, что они получили на месте взрыва и будем выезжать.

г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление по борьбе с терроризмом, 7 марта, кабинет начальника Управления генерал-майора Васильева А.А., 10.10.

Это был короткий предпраздничный день, но настроение у всех собравшихся в кабинете генерала Васильева было далеко не праздничным. Они сидели бледные, осунувшиеся.

– Это поражение! – сказал Сан Саныч и тяжело вздохнул – поражение, связанное с гибелью наших сотрудников. Противник, хотя до конца и не достиг поставленной цели, но, в общем, добился тех результатов, которые ставил перед собой – нагнетание обстановки накануне выборной компании Президента России.

В подтверждение сказанного, Васильев хлопнул рукой по стопке газет, лежащей возле него на столе. Газеты были разные, по большей части иностранные, они красочно описывали происшедшее в Ростове.

В кабинете Васильева на совещании сидели его заместитель Новиков, Шумилов и Забелин.

– Я уже доложил Угрюмову, а он на самый верх – продолжил генерал, – получается, что за короткое время, буквально за месяц-полтора, мы потеряли две группы сотрудников: одну в Нижнем Новгороде, другую в Ростове. У кого есть соображения? Прошу докладывать!

– Я думаю, что без информации изнутри, то есть от нас – не обошлось первым начал Новиков – получается, в центральном аппарате есть агентура террористов, их пособники.

– Вы разговаривали в Управлении собственной безопасности? Сообщили, что у нас утечка информации? – спросил Васильев.

– Да, я выполнил ваше указание. Но у них никаких зацепок – Новиков пожал плечами, – им надо начинать с чистого листа, а я понимаю так, что времени у нас нет.

– Отчего же? – Васильев внимательно посмотрел на сидящих перед ним людей, своих коллег – времени у нас достаточно, форсировать события не будем. Пусть собственная безопасность делает свое дело, а мы будем делать своё.

– А что с третьей группой? – поинтересовался Шумилов, – будем её запускать сейчас или подождем?

– Я думаю, надо подождать выборов – ответил Васильев – хорошенько разобраться в том, что случилось, всё проанализировать. Опросите подробно Третьякову, если потребуется, проверьте её на полиграфе – она единственный очевидец случившегося. Этим займитесь вы, Николай Поликарпович! А вы, Виктор Евгеньевич – сказал он Новикову, – будете координировать общую работу по поиску предателя между нашими сотрудниками и сотрудниками собственной безопасности.

– Есть! – коротко ответил Новиков.

– Да, и вот еще что, – продолжил генерал – я беседовал наверху – надо будет организовать похороны как положено. Я думаю, Николай Поликарпович вам следует подключиться. Все вопросы этого плана возьмите на себя, свяжитесь с кадровиками – они знают ритуал.

– А как быть с Цыганковым? – спросил Шумилов – его надо везти в Уральск. Может, отправим сопровождать Сергея Павловича? Они были друзьями…

– Да – Васильев с сочувствием посмотрел на Забелина, – это тяжелая утрата! Сможете отправиться в Уральск, Сергей Павлович?

– Я поеду – коротко ответил Сергей.

В кабинет Шумилова после совещания они вошли молча. Николай Поликарпович сразу подошел к сейфу, достал две рюмки, бутылку коньяка.

– Генерал нас не осудит – сказал он, наливая коньяк в рюмки, – как-никак, а Сашу мы с тобой знали хорошо. Давай его помянем, пусть земля ему будет пухом! Помянем сейчас, потом будет некогда.

Они выпили не чокаясь. Закусывать было нечем. Затем налили по второй и помянули погибших ребят из обеих групп "Странников".

– Как думаешь, Николай Поликарпович, Васильев даст добро на еще одно проведение учений? – спросил Забелин.

– А что?

– Если даст, я хотел бы участвовать как член группы. Мне нужно найти тех, кто убил наших.

– Месть не лучший советчик в таких делах – Шумилов поставил рюмку на стол, – но я тебя понимаю. Однако в данном случае зависит не от Васильева, наверное, от самого Директора. А я сомневаюсь, что после стольких проколов он решится на повтор. Предателя мы ведь не нашли, значит не исключены новые жертвы.

– Но если все-таки будут проводить, замолвишь за меня словечко?

– Конечно! Да, Сашины пацаны теперь осиротели – вернулся Шумилов к теме похорон – сколько им, не помнишь?

– Маленькие еще, наверное, лет десять-двенадцать.

Они замолчали, каждый думая о своем. Первым молчание нарушил Сергей.

– Николай Поликарпович, я пойду собираться. Пограничники обещали предоставить борт для перевозки.

– Когда вылетаете?

– Сегодня вечером.

– Удачи! Будешь в Уральском Управлении, передавай привет от меня.

– Обязательно!

г. Уральск, ул. Пушкина, квартира сестры Забелина, 7 марта, 19.20

Доставив вечером гроб в цинковом ящике в Уральск, Сергей из аэропорта поехал ночевать к сестре. Они не виделись больше года с тех пор, как он перевелся в Москву.

Его сестра Маша жила вместе с мужем в четырехкомнатной квартире. У мужа – бизнесмена средней руки, дела шли хорошо, в доме был достаток. Каждый год они ездили отдыхать за границу на море. Муж построил за городом большой коттедж, где они жили всё лето, а на зиму перебирались в город, на зимнюю квартиру. У сестры было двое детей – последнего, племянника Сергея Максима, она родила в 95-м году.

Отправляясь из Москвы сопровождать тело погибшего друга, Забелин, который хотел зайти к сестре в гости, заранее купил своим племянникам Алёне и Максиму подарки.

Маша знала, что он приедет, и знала причину приезда – накануне он ей звонил по телефону – открыла дверь, обрадовано всплеснула руками.

– Сережка, привет!

Они обнялись.

– Как долетел? Нормально?

– Нормально – односложно ответил он, еще оставаясь во власти своего настроения. Но потом решил, что не стоит близким портит впечатление от своего приезда, от радости встречи, ведь не их вина в том, что случилось с Цыганковым: – Как у вас? Где мои любимые племянник с племянницей?

В большом коридоре прихожей появились Алена и Максим. Еще вчера мать сказала им, что приезжает дядя Сережа, а они знали, что дядя никогда без подарков не приезжает. Сергей поднял свою сумку, расстегнул замок и достал подарки: Алене детский набор косметики, а Максиму большую управляемую с помощью пульта пожарную машину.

– Ну, чего вы встали? – спросил он детей, нерешительно остановившихся у двери в коридор, – разбирайте!

Дети не спеша подошли – сказывалось строгое воспитание Маши, взяли подарки, но в больших детских глазах читалась нескрываемая радость.

– Спасибо, дядя Сережа!- почти в один голос произнесли они.

Глядя на довольных детей, Забелин растрогался и прижал их к себе.

– Ах, вы мои маленькие! – сказал он таким голосом, что стоявшая рядом с ним сестра искоса глянула на него.

– А это тебе!- вспомнил он про сестру и вытащил из сумки французские духи – с наступающим праздником!

– Спасибо! – сестра, как и при встрече, поцеловала его в щеку.

– А где Володя? – спросил Сергей.

– На работе. Он поздно приезжает. Давай-ка я тебя покормлю с дороги. Хочешь наших сибирских пельменей? Я как раз налепила.

– А что? Не откажусь!- Забелин потер руки в предвкушении сестринских пельменей.

Дети побежали играть в свою комнату, а Сергей, раздевшись, прошел за сестрой на кухню. Здесь, как и всегда, когда он приходил к сестре, его охватило ощущение уюта, той домашней, семейной обстановки, которую всегда умела создавать Маша. Это умение передалось ей от матери. Видимо, что-то отразилось на его лице, потому что Маша, доставая горячие пельмешки из кипящей воды и раскладывая их в тарелку, кинула на него мимолетный взгляд и сказала, усмехнувшись:

– Жениться тебе надо, Сережка! Сколько можно холостяком ходить!

– Женюсь, женюсь – шутливо ответил ей Забелин – вот невесту найдешь мне, и тут же женюсь!

– Сколько я тебе уже перезнакомила – всё без толку! – Маша укоризненно покачала головой. – Рюмочку будешь, под пельмени? Мой-то любит!

– Давай. Еще раз Сашку помяну.

– Ой, я тоже!

Маша хорошо знала Сережиного друга – было время, пока она была не замужем, они часто гуляли в одной компании. Она достала из холодильника холодную бутылку водки и разлила в две рюмки. Поскольку Маша стояла возле плиты, то и Сергей тоже встал. Они выпили стоя.

– Да, хороший был человек! – сказала сестра задумчиво – не знаешь, как там Наталья?

– Нет, они же расстались. Наверное, нашла другого.

– Думаешь это так просто, имея двух детей?

– Не знаю, как-то не задумывался над этим – Забелин пожал плечами – мне, в общем-то, всё равно. Это её жизнь, они сами так с Сашей решили и не мне их судить.

– Вот именно!

– Что вот именно?

– Мне показалось, что ты её осуждаешь, а ей ведь, непросто. Я её хорошо понимаю!

– Говоришь так, будто сама собралась разводиться!

– Да ну, о чем ты? Мы с Вовой живем не в пример другим – душа в душу. Знаешь этих бизнесменов – деньги рекой, водка, бабы – сейчас всё можно купить…

– А твой, что не такой? – Сергей недоверчиво усмехнулся.

– А вот, представь – сестра подошла и присела рядом, сказала вдруг – знаешь, я недавно видела Маргариту…

– Да? И как она? – равнодушно поинтересовался Сергей – старые чувства угасли, ничего не осталось, одни угольки. Кто она ему? Так – посторонний человек.

– Цветущая, красивая! Всем довольна, да и как ей быть недовольной – муж местный олигарх, владелец нескольких заводов, она сама тоже не бедная. По сравнению с ними, наши с Вовой богатства это жалкая мелочевка. Недавно они купили яхту во Франции. Володя рассказывал, что её муж Гена, ты его вроде знаешь, как-то хвастался покупкой, показывал фото. Сейчас строят дом в Испании.

– Знаю, Гену, конечно, знаю – ответил все также без интереса Забелин – рад за неё.

– А мне казалось, что ты продолжаешь по ней сохнуть.

– Нет, сестричка, всё в прошлом. Давай-ка попробуем лучше твоих пельменей. Как говорится, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

Он с удовольствием начал есть.

Тут раздался звонок в дверь – пришел Володя, высокий, шумный мужчина, который рассказал с порога пару анекдотов, а затем присоединился к Сергею. Они принялись за горячие вкусные пельмени, периодически поднимая рюмки. Пользуясь правами хозяина, Владимир полностью взял инициативу в свои руки, подливал водку, произносил тосты. Но говорил он без своих обычных шуток-прибауток – без сомнения Маша рассказала ему о том, что произошло, зачем прилетел её брат.

А потом, уже поздно вечером, Забелин, почти не ощущая себя пьяным, лег на диван, заботливо застеленный для него сестрой, и провалился в тяжелый, беспамятный сон, которым спал уже несколько ночей, с тех пор как погиб Сашка.

г. Уральск, Управление ФСБ РФ по Уральской области, актовый зал, 8 марта, 13.00.

Цинковый ящик, в котором находился гроб с телом, был полностью запаян. Без единой щели или смотрового окошка. На тело Цыганков всё равно невозможно было смотреть – так оно обгорело. Ящик поставили на постамент в центре зала, рядом разместили венки с черными ленточками, на которых белели скорбные надписи от близких, родных, сослуживцев.

По краям гроба в почетном карауле, сменяя друг друга, стояли коллеги Александра. Пришедший, как и все проститься, Забелин тоже попал в этот траурный караул, предварительно надев на левый рукав черную повязку.

Он стоял и думал о том, что жизнь устроена абсолютно несправедливо и бессмысленно. Стоит ли к чему-нибудь стремиться, хотеть, добиваться, если все наши желания в одно мгновение могут рухнуть, превратиться в ничто. Эти титанические усилия, которые мы нередко прилагаем, чтобы добиться самой малости успеха, на самом деле, пропадают втуне, никому не нужные и напрасные.

Он увидел, как к цинковому ящику подвели двух мальчиков – сыновей Цыганкова. Бывшая жена Наталья сама на похороны не поехала и не хотела отпускать их, несмотря ни на какие уговоры. Она уступила только личной просьбе генерала Алексеева. За мальчиками отправили машину, и они приехали в сопровождении бабушки, матери Натальи. Смотреть всё это было тяжело.

Забелин закусил губу, отвернулся. Потом его заменил товарищ, и Сергей тихо ушел в сторону, встал за спины толпившихся людей, пришедших на проводы.

Цыганкова знали многие. Здесь были ребята из УБОПа, с которыми он проводил многие операции против бандитов, работники прокуратуры. Здесь были почти все сотрудники Управления – действующие и пенсионеры. Пришло много женщин. Сашка был веселым человеком и его все любили.

Среди пришедших, Сергей увидел Маргариту. Её каштановые, с чуть заметной рыжинкой, волосы виднелись в толпе. Она стояла недалеко от него, смотрела вперед, почти не шевелясь. "Неужели она пришла, чтобы почтить его память? – спросил сам себя Забелин – прагматичные бизнесмены не имеют сантиментов, главное бизнес – все эмоции побоку. А может, я просто злюсь на неё, оттого и несправедлив? Она ведь не сделала ничего такого, за что могла бы стыдиться".

Заиграла траурная музыка, началось движение. Сергей увидел, как цинковый саркофаг подняли шесть сотрудников Управления, шесть ребят из отдела, где служил Цыганков. Сергей их знал очень хорошо, ведь это был и его отдел. Под печальные звуки похоронной музыки, издаваемые военным оркестром, начался вынос тела.

В двинувшейся к выходу толпе, рядом с Забелиным, внезапно оказалась Виккерс. Она увидела Сергея, взяла его под руку и тяжело оперлась на неё. Он заглянул в её лицо и увидел, что её карие глаза были полны слез.

– Здравствуй, Сережа! – сказала она тихо.

– Здравствуй, Рита! – также тихо ответил ей Забелин.

– Вот как бывает, видишь! Нет теперь Саши.

– Да. Его нет.

– Ты знаешь как он погиб, что случилось?

– Знаю. Он был молодец, спас кучу людей. Извини, подробностей рассказать не могу.

И они пошли вместе со всеми из здания, в сопровождении скорбного шороха шагов, становившихся особенно слышными, когда оркестр умолкал и делал паузы. Больше до самого кладбища они ничего не сказали друг другу.

Часть вторая

г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление по борьбе с терроризмом, 12 апреля, 11.26.

С тех пор как погиб Цыганков Забелин жил, словно на автомате. Он ходил на работу, делал своё дело, но мысли его были заняты другим. Он неотвязно, мучительно думал о том, кто виноват в гибели друга, кто мог его подставить и самое главное, как это произошло. Он же был там, возле него. Пусть и уехал в последний день в Таганрог, не был на месте трагедии. Однако до этого он был все время рядом, мог разглядеть подготовку теракта боевиками. Мог, но не разглядел.

Это ощущение – что он что-то просмотрел, что он пусть косвенно, но виноват в смерти Саши, не отпускала его в эти дни, заставляло вновь и вновь мысленно возвращаться в Ростов, вспоминать всё, до мельчайших деталей.

Поначалу он подозревал Третьякову, как единственного члена группы, оставшуюся живой. Не так, чтобы она самолично сделала подрыв – все-таки здесь нужны фанатики, готовые пожертвовать собой, но могла быть в чем-то замешана, что-то знать. Однако её проверили на полиграфе. Ничего не выявили. Больше никаких зацепок, никаких ниточек.

На месте теракта нашли труп боевика. Но и он ничего нового не подсказал контрразведчикам. Только то, что это целенаправленная, хорошо подготовленная акция.

Параллельно с этим развивалась выборная компания – суетились политические оппоненты, мелькали рекламные ролики кандидатов. Забелин совершенно не интересовался грядущими выборами, хотя и участвовал, как все сотрудники ФСБ, в обеспечении их безопасности. Страсти политической борьбы прошли мимо него, создавая фон быстротекущей жизни.

Как-то в метро он увидел слепого, которого подталкивала сзади бабка-поводырь. На груди его висел обычный плакатик с просьбой о помощи. Сколько таких ходит в метро? И все просят денег. Сергей никогда не жертвовал профессиональным нищим. Но тогда он подумал совсем о другом. Что если закрыть глаза, почувствует ли он, как эта странная пара проходит мимо?

Слепой приближался мелкими неуверенными шажками. Забелин закрыл глаза, пытаясь по мельканию света, колебанию воздуха уловить то мгновение, когда пара сравняется с ним. Но ничего не почувствовал. Только грохот колес, привычный шум метро. Когда открыл глаза – они были уже в конце вагона.

"Вот так и жизнь проходит – подумал он – открыл глаза, закрыл, а жизнь уже пролетела – даже легкое дуновение не уловить". Конечно, эти мысли у него возникли не случайно – под влиянием гибели Цыганкова.

Посмотрев на Забелина, Шумилов сказал: "да ты, брат, начал седеть. Не рановато ли?". Ему хотелось ответить какой-нибудь веселой шуткой, острым словцом, но он только криво усмехнулся и промолчал. Что тут скажешь?

Всё изменилось через две недели после выборов. В его кабинете раздался телефонный звонок, и четкий, громкий голос Шумилова, словно он сидел с ним в одном кабинете, пригласил к себе.

– Садись, Сергей Павлович – официально начал начальник отдела – как дела? Есть что-то срочное?

– Пока нет, всё в обычном режиме.

– Помнится, ты хотел лично участвовать в учениях по проверке антитеррористической безопасности?

– А что? – оживился Сергей, спросил с тайной надеждой, что где-то наверху, наконец, приняли нужное для него решение.

– Понимаешь, в деле "Странников" никаких подвижек. Я сегодня был у Васильева, и он сообщил, что решено отправить новую группу – "Странники-3". Её задача будет состоять не столько в проведении учения – само учение будет теперь прикрытием. Задача заставить противника высунуться из норы, проявить себя. Дело опасное! Группа будет вроде наживки, а боевики, как ты сам видишь, не шутят.

– Какие уж шутки! – мрачно заметил Сергей – пятеро наших погибло, посторонние люди, гражданские, чудом уцелели.

– Вот-вот! – Шумилов кивнул головой. – Раз ты вызвался сам, я предложил твою кандидатуру в руководители. Не против? Не передумал?

– Нет! – твердо ответил Забелин, – а кто еще будет со мной?

– Твоя давняя знакомая – Третьякова – Шумилов усмехнулся и посмотрел на Забелина, ожидая увидеть его реакцию.

На лице Сергея ничего не дрогнуло и не изменилось. Он спокойно ответил:

– Я сам хотел её предложить, так сказать, для чистоты эксперимента.

– Да, эксперимент…

Шумилов потянулся, разминая затекшие плечи, встал, бесцельно прошелся по кабинету. Сообщая о Третьякове, он не сказал, что решение послать старшим группы Забелина возникло вовсе не только оттого, что тот был другом Цыганкова, и, следовательно, можно было рассчитывать не особую тщательность с его стороны в выполнении задания. Генерал Васильев, разговаривая с Шумиловым, спросил:

– А ты уверен в Забелине? Он ведь тоже остался жив?

– В Забелине я уверен, как в самом себе! – несколько пафосно ответил Николай Поликарпович, чем вызвал недоверчивый взгляд генерала.

– А я вот не могу никому доверять до конца – сказал тот после продолжительного молчания, – к сожалению, наша жизнь являет множество примеров, когда даже близкие люди, родственники, предают друг друга. Тем не менее, возвращаясь к нашей ситуации, я думаю, что надо собрать их снова вместе – Забелина, Третьякову. Желательно воссоздать обстановку такой, какой она была в Ростове. Меня об этом просили из собственной безопасности.

– Что, и сценарий тот же, и место?

– Нет – единство места и времени от нас не требуется. Состыкуйтесь с другим Управлением, которое было ответственно за разработку сценариев, отработайте несколько, а я посмотрю. И не забывайте, про расследование в Нижнем. Сейчас, после выборов, его надо активизировать. Было бы идеально, если до отправки новых "странников", мы получили бы наводку на лиц, связанных с террористами. Тогда риск был бы сведен к минимуму, и можно было бы быстро вскрыть всю их сеть.

Такой разговор состоялся у Шумилова с Васильевым. Тотальная проверка сотрудников, даже тех которых ты хорошо знаешь, это не новость для Шумилова. Он с этим уже сталкивался давно, с тех пор как пришел в КГБ. И все же, ему было неприятно, что он вынужден скрывать что-то от Сергея.

– Нас будет только двое? – спросил Забелин.

– Нет, добавят еще пару человек.

– Какие сроки выдвижения?

Шумилов усмехнулся:

– Тебе дай волю – так ты завтра помчишься! Пока Сан Саныч еще не одобрил план проведения учения. Поэтому, даже ориентировочно сказать не могу. Сейчас идет подбор участников, формирование группы.

– А кто этим занимается?

– Не волнуйся – компетентные люди!

– Ага, понятно! – Забелин решил, что этот вопрос целиком взяло на себя Управление собственной безопасности. – Тогда в порядке предложения, что если провести третий этап у нас в Уральске?

– Опять на автовокзале?

– Почему, у нас есть атомная электростанция. Представляете, какой для них это лакомый кусок?

– Да, уж! – Шумилов задумался.

Нацелить террористов на атомный объект? Это было рискованно, но и заманчиво.

С точки зрения безопасности, станция охраняется намного лучше, не в пример водозаборному сооружению в Нижнем Новгороде. Взорвать её намного сложнее – для этого надо знать устройство, схему расположения агрегатов. Да и вообще, слишком много условий, барьеров, которые обычным террористом, не имеющим достаточной подготовки и пособников изнутри, трудно преодолеть.

Ставка могла быть сделана на самих "странников". Боевики знают, что это сотрудники ФСБ и, следовательно, доступ им открыт практически везде. С их помощью, внедрившись в группу, есть шанс проникнуть на этот объект. Тогда в группе должно быть не менее двух человек, работающих на боевиков – одному справиться трудно. Предложение Забелина было логичным и о нем следовало доложить Васильеву.

– Я поговорю с генералом – сказал он, – мне твое предложение кажется разумным.

– Если что, наши ребята мне помогут – все-таки свои люди – подчеркнул Сергей – дома, как известно, и стены помогают!

– Не говори!

Отпустив Забелина, Шумилов какое-то время сидел, раздумывал над его предложением, а затем снял трубку и напросился на приём к Васильеву. Генерал внимательно выслушал предложение Шумилова, сначала один, потом вызвав к себе Новикова, и Шумилову снова пришлось повториться.

– А что, вполне возможно! – сказал Новиков, когда Николай Поликарпович замолчал – легко осуществимо и безопасно. Плюс еще и в том, что Забелин местный, ему будет легче ориентироваться, устанавливать связи.

– Так-то оно так, – заметил Васильев, – а если Забелин и Третьякова работают на террористов? Тогда мы имеем группу из двух человек, готовую осуществить подрыв. Это то, о чем вы Николай Поликарпович только что рассуждали.

– Я все-таки позволю с вами не согласиться в отношении Забелина – возразил ему Шумилов, произнеся эту фразу несколько напряженным голосом, обычно таким, когда он готовился настаивать на своем. – Я Забелина знаю давно и совершенно не допускаю мысли, что он может быть предателем. Он может ошибиться, может запутаться, но предать своих? Нет!

– Я уважаю ваше мнение, Николай Поликарпович, но исключать ничего не могу – ошибки нам слишком дорого стоят – продолжил, между тем, Васильев – Забелин служит давно и имеет хороший послужной список, иначе, он бы не оказался здесь, в Москве. Но он был там, в Ростове, вместе со всеми и остался жив. Поэтому я не могу его сбрасывать со счетов. Я понимаю – это тяжело, подозревать своих сотрудников, но у нас такая работа и я вам об этом уже говорил. Поэтому, в формируемую группу надо включить тех людей, которые абсолютно чисты со всех точек зрения, которым мы абсолютно доверяем. Надо подобрать их в самое ближайшее время.

Васильев посмотрел на Новикова, как бы обозначая исполнителя, и его заместитель понял это без слов.

– Сколько всего в группе будет человек? – только спросил он.

– Много не надо. Думаю четверо – Забелин, Третьякова и еще двое. Проводить учения будем в Уральске. Здесь я согласен с мнением Николая Поликарповича. Если Забелин и Третьякова работают в паре, имеют возможность подготовиться к теракту, то и мы тоже не лыком шиты. Тоже будем готовиться! Кстати, Виктор Евгеньевич, подумайте насчет Бердюгина.

– Включить его в состав "странников"? Но он старше и опытнее Забелина, придется его делать старшим группы, а это может, если Забелин связан с боевиками, насторожить его – засомневался Новиков, сморщив лоб гармошкой, – можем спугнуть…

– Нет, старшим группы его назначать не надо – пусть будет наблюдателем, как в Нижнем Новгороде. План проведения учений подготовьте к концу недели – там ничего нет сложного. Кстати, Николай Поликарпович, вы же уральский, местный, что там за АЭС? Она далеко от города?

– Сан Саныч, я не специалист по атомным станциям, её курировал другой отдел. Обыкновенная станция…

– Такая же, как в Чернобыле?

– Нет, более старая, поэтому оборудование там надежнее – звучит, конечно, парадоксально. Находится примерно километрах в двадцати от города, со стороны аэропорта. Я там был всего раз – ездил на совещание по антитеррористической защите объектов. Внешне она обнесена бетонным заграждением с колючей проволокой, есть охрана.

– Проникнуть будет сложно? – озабоченно спросил Новиков.

– Если разработать нормальную легенду, думаю и в Кремль можно пройти.

– Что если мы их оформим как тележурналистов от иностранной компании?

– Как в Нижнем? – Шумилов покачал головой – не слишком ли будет шаблонно?

– Почему шаблонно? Там были местные, здесь иностранцы.

– Но наши иностранцы не будут говорить на английском, их сразу расколют – засомневался Шумилов.

– Отчего ж не будут? – Новиков по-профессорски поправил очки, – Третьякова, например, закончила переводческий факультет в нашей Академии, хорошо знает английский. А остальные могут быть русскими – западные компании постоянно привлекают вспомогательный персонал, всяких там операторов, осветителей и прочих подсобных рабочих. Кстати, многие наши журналисты работают на них. Я знавал одного такого из журнала "Шпигель" – начал подрабатывать на буржуев еще с советских времен, вот мы по нему и работали.

– Ладно, про "Шпигель" мы еще поговорим – заметил Васильев, – главное решить принципиально: цель уральская АЭС. Детали прорабатывайте. К концу недели я жду полный расклад.

– Все подготовим – ответил Новиков.

– А вам, Николай Поликарпович, надо заканчивать в Нижнем. Я поначалу планировал вас отправить наблюдателем в Уральск, но Нижний сейчас важнее.

г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление по борьбе с терроризмом, 12 апреля, 16.48

После обеда Шумилов вновь вызвал к себе Забелина.

– Я был на совещании у генерала – сообщил он – объект одобрили, так что готовься. Кстати, возможно с вами поедет Бердюгин для координации.

– Что мы, сами не справимся? – недовольно буркнул Сергей.

– Ничего, контроль не помешает. Ты сейчас чем занимаешься?

– Так, разные дела, текучка – ничего важного.

Повернувшись в кресле и открыв сейф, полковник достал небольшую тонкую папку – подборку оперативных материалов.

– Вот – сказал он, – из соседнего Департамента подбросили для ознакомления. Сказали, что тут, возможно, есть наш интерес.

– А что за соседи? У нас их много…

– Бывший наш с тобой родственный Департамент – экономическая безопасность. Они занимаются проверкой фирм, связанных с обналичкой денег, а через такие фирмы очень легко финансировать боевиков. Вот у них появились подозрения в отношении одной конкретной компаний. Я думаю, у тебя время до отъезда в Уральск есть, примерно две недели, надо будет подключиться к этой проверке.

– Вместе с "эбовцами"?

– Нет, у них работы хватает. Они нам специально выдели эту одну фирму. Можешь взять кого-нибудь из отдела, кто не загружен.

Шумилов пододвинул папку с материалами, и Сергей взял её без особой охоты – все мысли у него были заняты предстоящей поездкой в Уральск.

Он вернулся в свой кабинет, начал смотреть документы. Фирма назывались "ЭнергоКристалл", по её счетам проходили большие деньги, которые потом благополучно снимались.

"Почему "эбовцы" подбросили её нам? – спросил себя Забелин – если это обыкновенная отмывочная фирма, причем тут мы?".

Он внимательно просмотрел несколько ксерокопий платежек, лежащих в подборке. Среди прочих, его внимание привлекли две: на счета этой фирмы поступили деньги из Министерства экономики, а потом эти же суммы перечислялись в Дагестан, другим компаниям. "Вот в чем дело! – понял Забелин, – деньги из Москвы уплывают на юга, в мутные фирмы, и там благополучно снимаются кем угодно, возможно лицами, связанными с боевиками. Интересно, интересно… Придется проверять. Пожалуй, до отъезда успею".

Из приложенной справки следовало, что фирма была зарегистрирована в Москве на Юго-Западе. Настораживало, правда, что по данному адресу находился ЖСК, а не коммерческие или государственные структуры. Если это ЖСК, то офисов можно было и не найти, но съездить придется.

Он решил никого не привлекать – все сотрудники были при деле. До конца рабочего дня еще оставалось время, на метро к станции "Юго-Западная" ехать минут тридцать, и Сергей решил, что успеет сегодня "окучить" этот адрес.

Судя по данным, фирма "Энерго-Кристалл" находилась недалеко от метро, в доме на улице 26-ти Бакинских Комиссаров.

Когда он вышел из метро, на улице еще было светло. Рабочий день у многих закончился и на многочисленных остановках, разбросанных на конечной станции, толпился народ. Забелин пошел мимо торгового комплекса, повернул на улицу Бакинских комиссаров. Он шел не торопясь – на улице в апреле уже тепло, в некоторых местах на обочине темнела прошлогодняя трава. Приятно было прогуляться после долгого сидения в кабинете.

Мимо, насколько позволяла скорость, быстро неслись легковые машины, гудели, словно большие рогатые жуки, городские троллейбусы. Впрочем, шел Забелин недолго. Нужный ему семнадцатиэтажный дом затерялся среди таких же высоток, но находился вблизи станции и Сергей отыскал его достаточно быстро.

Квартира председателя ЖСК, который имел все необходимые данные о фирме, была на самом верхнем этаже. Дверь в подъезд оказалась простой, деревянной, без кодового замка и домофона, что для Москвы было странно – всеобщая домофонизация началась года три назад.

Едва он вошел внутрь, как обратил внимание на густо исписанные, исчерканные всякими кличками и матерными словами стены, словно дикое и неведомо откуда взявшееся племя вандалов на время захватило многоэтажку и принялось расписывать стены всякими наскальными рисунками. Продолжая удивляться, что в Москве могут еще быть такие подъезды, Забелин вошел в лифт, насквозь пропахший запахом мочи, то ли собачьей, то ли человеческой. Лифт со скрипом, медленно и неуверенно, доставил его на верхний семнадцатый этаж.

Он нашел нужный номер и нажал на кнопку дверного звонка. Голос за дверью раздался сразу, будто кто-то уже стоял и ждал его визита.

– Кто это?

– Из ФСБ. Откройте, мне нужен председатель ЖСК.

Замок щелкнул, дверь приотворилась, и появилось узкое, бледное мужское лицо, обрезанное дверным просветом, отчего Забелину был виден только большой нос председателя и один его глаз.

– Покажите документы! – попросил тот из-за двери.

Развернутое служебное удостоверение, предъявленное Сергеем, успокоила мужчину, он открыл дверь, пустил его внутрь.

– Пойдемте за мной! – показал председатель рукой в сторону кухни, и Забелин пошел по коридору следом за ним, попутно разглядывая интерьер открывшихся ему двух комнат.

Порядка в квартире он не увидел – на столе большой комнаты стояла стопка грязных тарелок, которую окружили в странном нелепом хороводе пустые бутылки из-под пива. По всей квартире хаотично валялись вещи, причем разные: и хорошие, почти новые, и уже старые.

– Садитесь! – предложил председатель ЖСК, мужчина, оказавшийся при свете самой простой, невыразительной внешности.

Забелин присел на табуретку. На кухне царил такой же "порядок", как и по всей квартире. В дополнение к стопкам грязных тарелок, добавились тараканы, свободно ползающие от раковины к газовой плите и обратно. Сергей невольно подобрал ноги, опасаясь, что одна из этих тварей заберется к нему.

– Пивка не хотите? – предложил хозяин квартиры.

– Нет.

– А я выпью. Люблю "желтое молочко"!

Мужчина потянулся к холодильнику, открыл дверцу.

– Я хотел узнать у вас про фирму "Энерго-Кристалл", зарегистрированную в вашем ЖСК. У неё есть здесь офис? – начал разговор Сергей.

– Нет – ответил сразу председатель, – офиса у них здесь нет – у нас вообще нет офисов ни одной фирмы. Только парикмахерская на первом этаже и всё.

Он открыл бутылку пива и почти одним глотком высосал её содержимое.

– Я посмотрел данные по регистрации. У вас зарегистрировано еще двадцать шесть фирм – продолжил, между тем, свой опрос Забелин.

– Законодательство не запрещает – вот и регистрируем. Для ЖСК это дополнительные деньги – спасибо Горбачеву. Помните, при нем впервые сказали, что разрешено все, что не запрещено?

– Да, было дело… А что, фирмы все действующие, никто не закрылся? – спросил Сергей.

– Почём я знаю? – удивился председатель ЖСК – мне не докладывают. Если кто и закрылся, то сами пусть топают в налоговую и оформляют документы – это дело не бесплатное, мы за них ходить не будем.

– Понятно! Ответьте мне на такой вопрос, вы кого-нибудь помните из хозяев этой фирмы? Кто от них приходил оформлять юридический адрес?

– Да где уж тут! Вы же сами знаете, у нас их много – всех не упомнишь.

Председатель рассеянно покачал головой.

"Почему меня это не удивляет? – подумал Сергей – для него главное бабки и соблюдать видимость законности. Около тридцати фирм зарегистрировано только по этому адресу. А сколько таких ЖСК в одной Москве? Тысячи фирм занимаются "отмывкой", но никто не хочет перекрыть им кислород – от этого бизнеса все кормятся: и фирмы, и банкиры, и чиновники. Ладно, следующий визит надо нанести в банк, который открыл им расчетный счет".

– Спасибо за помощь. Я узнал все, что хотел – сказал он, поднимаясь с табуретки и следя за ботинками, чтобы на них ненароком не забрались тараканы.

– Обращайтесь! – лениво протянул председатель ЖСК, тоже поднимаясь, – всегда рады помочь.

Подъездный лифт, также как и тогда, когда поднимал Забелина наверх, тяжело вздохнул и начал движения вниз, едва он нажал кнопку первого этажа. Но где-то между пятым и четвертым этажом кабина лифта тревожно дернулась, заскрипела, и что-то оборвалось с металлическим звоном, как рвется гитарная струна, разорванная, вошедшим в раж певцом тяжелого рока. Лифт рухнул вниз и тут же застопорился, видимо, застряв между этажами.

"Черт побери! Не хватало еще свалиться здесь – мелькнуло в мозгу Сергея – и что за дом! Нет, мне еще рано падать и калечиться, я еще кое-что не доделал. Наверное, оборвались тросы. Хорошо хоть сработали предохранители или как там их называют?". Погибнуть в бою, от руки боевика-террориста, на худой конец, при ликвидации опасной банды – это еще он мог допустить. Но умереть так нелепо, от досадной случайности – к этому был не готов.

Он нажал кнопку экстренного открытия дверей. Те, слегка заскрипев, открылись только наполовину. Забелин взялся за обе створки двери и, поднапрягшись, медленно, с большими усилиями раздвинул их в стороны на достаточное расстояние, чтобы пролезть.

Кабинка лифта, как он и предполагал, действительно застряла между этажами. Не думая, что придется испачкать одежду, Забелин немного подпрыгнул, взявшись руками за края плиты, подтянулся и протиснулся в дверной разъем, а потом всем телом вывалился наружу. "Нет, с такой работой геморрой не наживешь!" – отчего-то вдруг с юмором подумал Сергей, как нередко думают люди, когда опасность уже позади.

Немного отдышавшись, он оглянулся. Со стороны лестничной площадки, кабинка лифта выглядела маленькой освещенной клеткой, ему было даже странно, что он раньше помещался в ней. Еще раз чертыхнувшись, он начал спускаться по лестнице, торопясь покинуть этот загаженный подъезд и этот дом, невольно напугавший его бессмысленностью происшедшего.

г.Москва, ОАО "Энергопромбанк", 13 апреля, 10.15

На следующий день Забелин направился в головной офис банка, держащего счет фирмы "ЭнергоКристалл". Офис "Энергопромбанка" находился на Котельнической набережной и снаружи выглядел солидно, как и должен выглядеть офис настоящего столичного банка: стены отделаны под розовый мрамор, массивные дубовые двери с медными ручками, фигурные фонари по периметру территории, обнесенной кованой решеткой.

Клиентский зал, куда попал Забелин, пройдя сквозь шлюз, был довольно большим, но стандартным для банков – клиентские стойки с надписями, за которым сидели молодые приветливые девушки, столики и стулья по центру зала, для того, чтобы посетителям было удобно заполнять документы. Интерьер офисной мебели, одежда девушек фронт-офиса были исполнены в желто-зеленых корпоративных цветах. На шеях девушек повязаны маленькие желтые галстуки.

– Вы ко мне? – обратился к Забелину подошедший мужчина в дорогом шерстяном костюме темно-синего цвета.

– Если вы начальник службы безопасности банка, то да.

– Он самый! А вы кто такой?

– Я подполковник ФСБ Забелин Сергей Петрович – представился оперативник.

Чтобы у банковского безопасника отпали всякие сомнения, он показал свое удостоверение.

– Бойко Владимир Александрович – назвался начальник СБ банка – чем, так сказать, обязаны?

– Мы можем поговорить в кабинете?

– Конечно, пройдемте.

Они пошли в кабинет начальника охраны через двери с кодовым замком. Его кабинет находился на втором этаже и был обставлен дорогой офисной мебелью, из чего Забелин заключил, что Бойко пользуется у председателя Правления определенным авторитетом.

– Чай, кофе? – спросил Бойко.

– Нет, спасибо!

– Итак, слушаю вас.

– Меня интересует расчетный счет фирмы "Энергокристалл", он открыт в вашем банке…

– Извините, – перебил его Бойко, – а постановление судьи у вас есть? Вы же знаете закон о банках, там прописан вопрос соблюдения банковской тайны. Кстати, я сам служил в органах, службу закончил в центральном аппарате. Так что – бывший ваш коллега. А вы, в каком подразделении?

– Борьбы с терроризмом – ответил Сергей, не вдаваясь в подробности.

– Ага – глубокомысленно произнес Бойко – серьезное подразделение! Особенно сейчас, когда есть опасность терактов.

– Вот видите, вы сами понимаете всю важность нашей работы. Я вас уверяю – нужные нам бумаги мы оформим, но уйдет время, а в нашем деле это главный фактор. Поэтому я и прошу вас сообщить мне информацию быстро, без всяких формальностей – вы же бывший оперативник, должны понимать!

– Понимать-то я понимаю – с сомнением протянул Бойко, – но закон – есть закон!

– Владимир Александрович, законы пишутся людьми, а они не всегда учитывают нюансы жизни, особенно если не совсем хорошо её знают – продолжал убеждать его Забелин.

– А что вы конкретно хотите?

– Мне нужны сведения о переводе денежных средств со счета этой фирмы за одни месяц, хотя бы за март, то есть какие суммы, куда и на чей счет переводились.

– Ну, я не знаю… – неуверенно произнес Бойко, – это же надо делать выписку со счета, идти к операционистам. Могут возникнуть вопросы.

– Владимир Александрович, мне кажется, вы придумаете что-нибудь.

– Возможно, я вам помогу, – Бойко помедлил, раздумывая, – но мне тоже иногда будет нужна помощь, к примеру, пробить кого-нибудь по базам, по адресу. Как вы смотрите на это? Баш на баш?

– Что вы торгуетесь, как девочка на панели?

– Сейчас время такое – без торговли не проживешь! – развел руками Бойко.

– Это уж точно – улыбнулся Забелин, – знаете, в древней Индии были сословия…

– Касты что ли?

– Типа того. Правда, они назывались варны, но это не важно. Так вот, там были сословие брахманов, то бишь монахов, сословие торговцев, сословие воинов. Тот, кто состоял в сословии воинов – никогда не становился торгашом и наоборот. По этой аналогии, к примеру, могу сказать про себя, что никогда не торгуюсь. Давайте договоримся – вы мне помогаете, а там видно будет.

– Окей! – ответил Бойко, видимо, приняв для себя какое-то решение – я вам принесу выписку с их счета, но с собой не дам – смотрите здесь!

– Хорошо!

Несмотря на сомнения Бойко, Забелину не пришлось долго ждать. Вскоре Бойко вернулся.

– Вот, смотрите! Это выписка за март – сказал он.

Сергей взял выписку, принялся внимательно её исследовать. Про себя он отметил, что генеральный директор "ЭнергоКристалла" был, по всей видимости, энергичным человеком. Судя по перечислениям средств, он имел дела со многими известными фирмами. Так, на счет "ЭнергоКристалла" поступали деньги из Домодедова, Лианозовского молочного комбината, финансового колледжа, нескольких крупных рекламных агентств. Нашел Забелин и интересующие его перечисления из Министерства Экономики. Крупные суммы были направлены в Дагестан на счета фирмы "Дагспецстрой" в банке "Каспийском".

– Я забирать выписку с собой не буду, раз вы так просите – сказал Забелин, впечатленный увиденным, – но мне надо записать кое-что для памяти.

– Вот вам бумага и ручка – Бойко достал из ящика стола канцелярские атрибуты и отдал их Забелину.

– Кстати, а есть данные на директора фирмы? – спросил Сергей, делая необходимые записи он.

– Я захватил с собой его карточку – ответил Бойко – знаю, что обычно интересует в таких случаях.

Он протянул Забелину карточку с образцами подписей и данными директора ООО "ЭнергоКристалл". К удивлению оперативника директор оказался уроженцем Ростовской области и имел тамошнюю регистрацию. Звали его Карлик Геннадий Иосифович.

– А вы сами видели этого Карлика? – спросил Забелин,

– Что вы, я же не знакомлюсь со всеми, кто у нас открывает счета.

– Операционисты могли запомнить?

– Это вряд ли. В течение дня, знаете, сколько клиентов они обслуживают?

– Тогда у меня всё, спасибо! – сказал Забелин.

– Надеюсь, всё, что вы увидели, останется конфиденциальным? – как-то вкрадчиво спросил Бойко.

– Об этом можете не волноваться.

Вечером, из своего кабинета Забелин позвонил в Ростов Лозовому и ему сразу припомнились тонкие стрелочки черных усов Олега Вячеславовича, забавно шевелящаяся верхняя губа.

– Это Забелин – сказал он – не забыл еще?

– Куда от вас скроешься? – парировал Лозовой – что снова к нам собираетесь?

– Нет. Слушай, помоги, пожалуйста. Мне надо пробить человечка живущего у вас…

– Говори!

– Карлик Геннадий Иосифович, уроженец Зимовниковского района, шестьдесят второго года рождения, зарегистрирован в городе Красный Сулин.

– Понял и записал. Жди, постараюсь проверить в течение часа.

У Забелина накопилось много бумаг, надо было поработать с ними, так что задержка его устраивала. Однако Лозовой позвонил раньше.

– Слушай, Сергей Павлович, твой кадр уже два года назад как откинулся.

– В каком смысле?

– В смысле умер.

– А паспорт его могли использовать?

– Это я не знаю. Надо проверять.

– Спасибо за помощь Олег!

Забелин положил трубку. Итак, он имел дело с левой фирмой, зарегистрированной на покойника.

г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление по борьбе с терроризмом, кабинет заместителя начальника Управления полковника Новикова В.Е., 14 апреля, 15.48

В контрразведке ничто не должно упускаться из виду, любая мелочь, любая на первый взгляд незначительная деталь, могут послужить причиной провала операции. Об этом знал генерал Васильев, об этом знал его заместитель Новиков. Последний понимал озабоченность начальника относительно возможного присутствия в группе "Старнников-3" человека боевиков. Надо было любым путем выявить его или их и обезвредить.

То, что в группе будут Забелин и Третьякова – люди, так или иначе связанные с гибелью группы, только усугубляло ситуацию. Они были под подозрением, и это подозрение не могло быть просто так с них снято. Оно будет снято только тогда, когда захватят настоящего предателя, пособника террористов и виновника гибели их товарищей.

Размышления Новикова прервал осторожный стук в дверь. На пороге появился Бердюгин.

– Заходите, Евгений Николаевич – пригласил Новиков, – я попросил вас прийти, чтобы переговорить по одному важному вопросу.

– Да, мне передал начальник направления.

Бердюгин зашел в кабинет Новикова, сел в кресло, стоящее у приставного столика. Он с ожиданием посмотрел на Новикова, не зная, для чего его вызвали. От своих начальников он уже знал, что его назначили наблюдателем на предстоящие учения, что выехать придется совсем скоро, на днях. Наверное, поэтому, он думал, что Новиков заведет разговор об учениях, о том, как организовать взаимодействие с местными силовиками, чтобы ненароком не проколоться. Но Новиков заговорил о другом.

– Вы, по всей видимости, слышали о том, что произошло с группой в Ростове?

– Да – односложно ответил Бердюгин.

– Мы думаем, что противники знали обо всех их шагах и смогли упредить. А это значит…

– Что среди членов группы были люди боевиков?

– Да. Поэтому задача нынешних учений – это попытка установить и захватить предателя. В этом основная наша цель, а сами учения – лишь прикрытие.

– Понятно… – протянул Бердюгин, не ожидавший такого поворота.

– В качестве объекта утверждена АЭС, расположенная в городке под названием "Уральск-50". Это неподалеку от Уральска, километрах в тридцати.

– А не опасно? – удивился Бердюгин, – если в команде чужаки, то у них есть возможность, пусть теоретическая, провести настоящий теракт. Причем последствия будут гораздо хуже, чем взрыв в Ростове.

– Насчет этого я бы не волновался – возразил Новиков, покачав головой в подтвержденье своих слов, – наши атомные станции укреплены хорошо, могут выдержать падение с воздуха среднемагистрального самолета. Меня другое беспокоит.

Он потянулся за большим листом бумаги и развернул его. Это оказалась крупномасштабная карта Уральска и его окрестностей в радиусе примерно сто километров.

– Вот смотрите – он ткнул пальцем – это территория и корпуса АЭС. А рядом вы видите склады?

Склонившись над картой, Бердюгин внимательно посмотрел на место, куда показал Новиков.

– Что за склады? – поинтересовался он.

– Материально-технического назначения – пояснил Новиков, – но под ними расположены подземные хранилища отработанного ядерного топлива. Часть этого топлива, в контейнерах всегда находится на поверхности, ожидая перемещения внутрь. Вот это для нас по-настоящему опасно.

– Ничего себе! – пробормотал Бердюгин, – а нельзя перенести учения в другое место?

– Нет. Всё уже утверждено. И я вас вот о чем попрошу: не надо, чтобы Забелин и его группа знали об этих хранилищах. Пусть отрабатывают АЭС, как учебный объект, а вы, должны в целом контролировать ситуацию, отслеживать, чтобы с их стороны не было ненужных поползновений в ту сторону. Знаете, там, всякое праздное любопытство, расспросы. Для всех это просто склады хозяйственного назначения. И всё! Точка. Взаимодействовать будете непосредственно с заместителем начальника местного Управления. Я ему уже звонил, предупредил. Там сейчас новый зам, прежнего – Кислицына Бориса Ивановича, я хорошо знал. Его недавно отправили на пенсию.

– Понял. Но в контакт мне с членами группы можно вступать? Вдруг понадобится что-то передать, где-то подправить?

– Конечно. Вы с одной стороны наблюдатель, а с другой еще и вышестоящий руководитель. Тут никаких не должно быть сомнений. Забелин предупрежден заранее, тем более, что он сам выступал в подобной роли в Ростове. Если возникнут экстренные вопросы, немедленно связывайтесь со мной. В любое время дня и ночи. Я курирую эту операцию.

– Все ясно! – сказал Бердюгин, бросив еще раз взгляд на карту Уральска, расстеленную на столе у Новикова. – Думаю, мы должны обойтись без потерь и выполнить поставленную задачу.

– Уверен, что так и будет! Мы все надеемся на это. На всякий случай… Не мне вам говорить об осторожности – вы опытный офицер, были в горячих точках. Но враг тоже не прост, далеко не прост. Вы же знаете, что диверсанты проходят обучение в лагерях, а их разведчиков натаскивают профессионалы из зарубежных спецслужб. Поэтому – осторожность, и еще раз осторожность.

– Я всегда осторожен – ответил Бердюгин – потому и выжил в Чечне.

Ему захотелось поделиться с заместителем Васильева воспоминаниями, одним или двумя эпизодами, случаями, когда он был, казалось, в безвыходной ситуации, почти на грани жизни и смерти, но по лицу полковника понял, что тот очень занят и потому не стал ничего рассказывать.

А Новиков, который, действительно, торопился на доклад к генералу Васильеву, встал, проводил Бердюгина до двери своего кабинета, и на прощанье ободряюще похлопал его по плечу.

г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление по борьбе с терроризмом, кабинет начальника отдела полковника Шумилова Н.П., 19 апреля, 15.33

Отправив через генерала Васильева запрос в ДЭБ относительно фирмы "ЭнергоКристалл", получившей денежный перевод из Министерства Экономики, Шумилов неожиданно для себя быстро получил ответ.

Оперативные документы

Справка ДСП в отношении переводов денежных средств экз.N 1

В ходе проведения проверочных мероприятий, через оперативные позиции в Министерстве Экономики установлено, что перевод денежных средств 2 марта 2000г. в сумме 300 т.р. с расчетного счета Министерства Экономики на расчетный счет ООО "ЭнергоКристалл" был оформлен через Управление бухгалтерского учета и финансовых операций. Непосредственно оформление платежного поручения и всю работу по проводке осуществляла главный специалист Управления Патрикеева Е.С.

По словам Патрикеевой Е.С., заявка на перевод указанной суммы поступила из отдела Самошина Ю.А., связанного с финансированием инвестиционных программ. Такие переводы проводятся довольно часто. Все документы были подписаны и оформлены правильно, нареканий не вызывали. Патрикеева сообщила также, что ответственным от отдела Самошина за перевод денежных средств по инвестпрограммам является ведущий специалист Чайка И.В.

Оперуполномоченный ДЭБ ФСБ РФ

майор Борисов В.С.

Надо было бы побеседовать с этим И. Чайкой.

Об этом подумал в первую очередь Шумилов, но времени и лишних людей у него не было. Полковник решил, что ведущий специалист Минэкономики от него никуда не денется, как только выкроится немного времени, с ним обязательно встретятся. Сейчас другие проблемы были гораздо важнее – Забелин с группой должны были выезжать в Уральск, да и ему самому надо было выдвигаться в Нижний Новгород и заканчивать расследование гибели "Странников-1".

"Странники…А почему собственно "Странники"? – подумал он – кому пришло в голову такое непонятное, идиотское название, особенно учитывая специфику нашей деятельности? Странники странствуют по миру и ничего больше. Примерно также как кочевники. Только кочевники обычно пасут скот, а странники ничего не делают. Они – бродячие философы, простые наблюдатели, без какого-либо эмоционального подтекста. Как облака, плывущие по небу. Или огромные безучастные черепахи, лениво передвигающиеся в толще морских вод. Неужели мы такие? Неужели все мы – странники?"

Он хмыкнул, представив себя и Сергея в виде белых пушистых облачков, маленьких и безобидных. Нет, пожалуй, они не тянут на таких странников, странников, образ которых вдруг сложился у него в голове. Может, они и странники, только другие. Внешне индифферентные, особо неприметные для посторонних, но готовые в любой миг вмешаться и нанести ответный удар.

Да, они странники – всё видящие, всё запоминающие, ничего не прощающие. Их лица и сердца скрыты под капюшоном, и они ничем себя не выдадут. Но враги интуитивно чувствуют их приближение, как чувствует хищники приближение других хищников. Они скалят пасть, их шерсть топорщится перед схваткой. И тогда выигрывает тот, у кого лучше маскировка, кто сможет незаметно вплотную подобраться к противнику и первым нанести смертельный удар. В деле "Странников-1" и "Странников-2" это удалось боевикам.

"Нет ничего опаснее, предателя, человека, которому полностью доверяешь и который маскируется под своего" – подумал Шумилов.

За годы службы в органах госбезопасности он никогда не сталкивался с такой угрозой. Может, потому что отбор в их ряды был очень качественный – случайные люди к ним не попадали, может потому, что просто повезло. Сейчас, в новых условиях рыночной демократии ситуация кардинально изменилась. Возникло много соблазнов: машины, деньги, женщины и всё на фоне общей безнаказанности. Коррупционные скандалы вспыхивали каждый год и если поначалу в них были замешаны в основном милицейские чины, прокурорские, налоговая полиция, то в последние годы эти скандалы затронули и их ведомство. Невозможно жить в безвоздушном пространстве, невозможно идти по грязной улице и не испачкаться – многим приходилось принимать правила игры. Только одни это делали вынужденно, а другие с удовольствием.

Он вспоминал слова Васильева о предателях и не мог себя заставить поверить в измену Забелина. Ну, не мог Сергей пойти на это! Шумилов был совершенно уверен. Так или иначе, но в ближайшее время все должно быть выяснено. Бердюгин и Забелин опытные оперативники, они не дадут обвести себя вокруг пальца.

Положив справку из ДЭБ в сейф, Шумилов доложил Новикову, что сегодня выедет в Нижний Новгород для завершения расследования и отправился домой, где его жена Лариса уже начала укладывать дорожную сумку.

г.Уральск, гостиница "Малахит", 19 апреля, 11.20

Члены группы "Странники-3" встретились на Казанском вокзале в понедельник, там, где их попросил собраться Забелин – возле одного из входов в подземный переход. В группе, как и предупреждал его Шумилов, вместе с Забелиным было четыре человека. Света Третьякова стояла возле большой красной сумки и кокетничала с двумя незнакомыми ему оперативниками.

Этих ребят Забелин не знал – вместе с ним работало много народу, возможно, они ходили по одним и тем же этажам Департамента. Оба были высокими, широкоплечими, уверенными в себе, опытными людьми. Наверное, так и должны были выглядеть внештатные корреспонденты журнала "Шпигель" во время командировок в Россию.

– Гляжу, все в сборе? – сказал, подойдя к ним Забелин, – я назначен старшим группы. Давайте знакомиться!

– Шалашов Вячеслав – представился, стоявший ближе к Забелину оперативник.

– Забелин Сергей – ответил тот.

– А я Горняк Михаил.

– Вы с нами в одном Департаменте работаете? Что-то я вас раньше не видел – спросил Забелин.

– Нет, мы из ДЭБ. Решили разбавить вашу тесную компанию, влить, так сказать, свежую кровь – усмехнулся Горняк.

– Лучше бы пива влили! – пошутил Забелин, – со Светой я знаком, так, что теперь все формальности закончены. Нашу задачу вы знаете?

– Да – нестройно ответили все трое.

– Все необходимое получили, я имею в виду, командировочные, документы прикрытия, оружие? – спросил Забелин.

– Да – опять почти хором ответили члены группы.

– Тогда, как говориться, с Богом!

В это время подали состав для посадки пассажиров и "Странники", взяв свои вещи, неторопливо двинулись к вагону, обозначенному в их билетах.

На другой день, они приехал в Уральск. Родной город Сергея встретил их, как и проложено уральскому городу ранней весной – ярким солнцем и сильным прохладным ветром, продувавшим насквозь демисезонные куртки.

– У вас всегда так, в ваших пенатах? – спросил его Шалашов, которому он рассказал еще в поезде, что родом из Уральска. Все члены группы плотнее запахнули куртки и натянули кепки почти на самые уши, а Света зашмыгала покрасневшим носом, пока они шли к остановке такси.

– Это еще тепло – усмехнулся Сергей – наслаждайтесь солнцем!

По легенде им надо было поселиться в местной гостинице и для этого предварительно, в Москве, была выбрана гостиница "Малахит". Бердюгин, вылетевший на самолете следом за ними, должен был поселиться неподалеку, в гостинице "Уральск", в той самой, где когда-то Забелин встречался с Ирэной Истоминой.

Поскольку целью группы было не столько проведение антитеррористических учений, сколько выявление предателей, то местное Управление ФСБ было поставлено в известность об их приезде. Генерал Алексеев, прочитав шифртелеграмму, распорядился оказать группе всяческую помощь. Ответственным за взаимодействие он назначил отдел ЭБ, поскольку Забелин, раньше служил в этом подразделении, и ему было проще найти общий язык, как с начальником отдела Виталием Колмогоровым, так и с Игорем Лысенко, ставшим его заместителем.

Пока ехали в такси, Забелин рассматривал родной город, который с момента его отъезда совсем не изменился. Те же прямые, просвечиваемые насквозь солнечным светом улицы, те же дома в сером уральском граните и грязные рекламные щиты вдоль дороги. И люди, подгоняемые на тротуарах неугомонным ветром. Новостроек почти не было. Деревья вдоль обочины стояли голые, еще не успевшие покрыться пушком зеленой листвы. Это был его город – большой, неуютный, освещаемый холодным солнцем. И все же любимый им.

В гостинице расселились без особых проблем: Света и Забелин в одноместных номерах, Шалашов с Горняком в двухместном. Не успел Забелин разложить вещи, как на столе зазвонил телефон.

– Серега, ты что ли? – раздался в трубке веселый голос Игоря Лысенко.

– Привет, Игорь! Я, собственной персоной – ответил Сергей.

– Слушай, ты в Контору собираешься сегодня?

– Не знаю, как получится. Надо еще пересечься с нашим куратором-наблюдателем, он в другой гостинице живет.

– Хорошо, если не успеешь, давай посидим вечером в каком-нибудь баре? Вспомним молодость…

– В смысле "друзья вспоминают минувшие дни"? Давай встретимся. Я не против.

– Тогда созвонимся позже. Ты мой рабочий еще не забыл?

– Нет, помню.

Сергей закончил разговор, с теплотой вспомнив о бывшем коллеге. Потом он попытался позвонить в гостиницу "Уральск" Бердюгину, но сразу не дозвонился.

У администратора гостиницы – женщины со звонким металлическим голосом он узнал, что его знакомый, бывший начальник службы безопасности, который не раз помогал ему в проведении конфиденциальных встреч, уже не работает, уволился. Нового начальника службы он не знал.

Наконец, после нескольких попыток его соединили с номером Бердюгина.

– Евгений Николаевич, это Забелин – представился Сергей, услышав его голос – мы прибыли, разместились, готовы приступать. Есть указания от руководства?

– Ничего нового, Сергей Павлович, действуйте по плану.

– Тогда с завтрашнего дня приступаем.

– Мне звонили из местного Управления. Они заранее позаботились об оформлении вашего доступа на объект. Машина, допуск, в общем, всё, что нужно… Документы возьмете сами, в отделе ЭБ.

– Да, я разговаривал уже с заместителем начальника отдела Лысенко.

– Вот и прекрасно! О каждом своем шаге сообщайте мне, чтобы я был в курсе.

Забелин пошел в номер Шалашова и Горняка и сообщил им, что поедет в Управление, вернется вечером.

Те переглянулись.

– Так что, у нас свободное время? Так это называлось в армии?

– Примерно так, только не свободное, а личное. Можете пока расслабиться, но не сильно.

– Окей, командир! – весело ответил Шалашов, – пройдемся по городу. Еще и Свету пригласим.

– Ладно. Гуляйте!

Он вернулся к себе в номер, оделся, оглядев напоследок, не забыл ли чего.

г.Уральск, Управление ФСБ по Уральской области, 19 апреля, 11.57

Еще издали, подъезжая к серому зданию Управления, Сергей почувствовал, как невольно сильнее забилось сердце и его охватило беспричинное волнение. Он подумал, что за время его отсутствия мало что изменилось. Разве что ремонт сделали, поменяли мебель. Люди остались те же, и это было хорошо.

Он неторопливо вошел в здание, стараясь унять волнение, поздоровался на входе с прапорщиком, предъявил удостоверение. Хотя его здесь все знали, как облупленного, знал его и прапорщик, но пройти один внутрь без сопровождающего он не мог. Таковы правила. Пришлось ждать кого-нибудь из отдела ЭБ.

Мимо него по коридору и на выход проходило множество знакомых лиц, все были ему рады, все дружески улыбались. Сергей дождался провожатого из отдела – молодого незнакомого парня, вместе с которым поднялся на родной для него этаж.

В бывшем отделе его ожидал теплый приём. Некогда подчиненные Забелина по отделению обступили со всех сторон, принялись живо расспрашивать, интересоваться новым местом работы.

– А ну-ка отпустите московского гостя! – вмешался, подошедший Игорь Лысенко. Он широко улыбался и когда подошел поближе, они обнялись.

– Пойдем к Василию – сказал Лысенко, – давно тебя ждем!

Они пошли к начальнику отдела, нетерпеливо выглядывавшему из кабинета. Колмогоров тоже обнял Забелина. В его кабинете уже был накрыт небольшой гостевой столик. Чашки, банка с кофе, конфеты были небрежно расставлены по периметру. Сбоку, у самой стены стояла бутылка дорогого армянского коньяка и маленькие коньячные рюмки.

– Садись, кофейку попьем! – предложил Василий.

– Хорошо живете! – поддел его Сергей – у нас в Москве всё намного скромнее.

– Чем богаты, тем и рады – мы же кладовая России, а в кладовой, как известно, водится всё.

Разлив коньяк по рюмкам, Василий сказал:

– За встречу!

Они выпили, потом налили себе по чашке кофе.

– Все документы прикрытия группы у меня – начал разговор Колмогоров, – я их посмотрел, они в норме, комар носа не подточит. Так что, можете приступать с завтрашнего дня, мы вам окажем любую помощь – он немного помолчал, потом спросил, и по тону его голоса, Сергей понял, что этот вопрос был мучительным для него – слушай, ты же был там, в Ростове, когда погиб Сашка? Как всё вышло?

– Подстава была. Однозначно! – Сергей нахмурился, вспомнив тот день, – кто-то заложил в их машину СВУ, а Саша, видимо, в последнюю минуту об этом узнал и попытался вместе с напарником отогнать машину подальше от вокзала, чтобы не пострадали люди. Её отогнали, но сами выскочить не успели.

Они помолчали.

– Да, дела! – вздохнул Лысенко. – Давайте помянем ребят!

Не чокаясь, выпили еще по рюмке коньяка.

– А сейчас что за опера у тебя в группе? – спросил Лысенко, закусывая конфетой, – смотрю, даже девушка есть. Чтобы не скучно было? Не люблю я на операции ходить с женским полом. Это как на корабле – плохая примета.

– Она была с Цыганковым в Ростове, поэтому сейчас её снова включили. Показала там себя хорошо. А двое других мне незнакомы, говорят, что из ДЭБа – случайно не слышали такие фамилии: Шалашов и Горняк?

– Нет – секунду помедлив, ответил Колмогоров, а Лысенко отрицательно покачал головой, – впрочем, если они простые опера, а не начальники, то мы их можем и не знать.

– Понятно. Ребята вроде ничего. Посмотрим, как покажут себя дальше.

В кабинете начальника отдела ЭБ, среди своих приятелей, Забелин немного расслабился. Он смотрел на их лица, слушал их слова и чувствовал себя так, словно вернулся домой, после долгой и утомительной поездки. Лысенко, Колмогоров, другие ребята из отдела – они были будто родные люди, как семья, которой у него никогда не было.

– Ладно, мне пора!- начал Забелин прощаться – хотел еще к сестре заскочить, племянников посмотреть.

Игорь Лысенко пошел его проводить.

– Недавно видел твою бывшую любовь – сказал он, между прочим.

– Маргариту что ли?

– Её!

– И как она? – поинтересовался Сергей, вспоминая свою последнюю встречу с Ритой на похоронах.

– Цветет и пахнет! Знаешь, мне показалось, она заинтересовалась твоим приездом.

– Моим? А откуда она узнала?

– Я ей сказал!

– Ну, ты и болтун Игорь, а болтун, как известно, находка для шпиона! – сказал Забелин, впрочем, совсем беззлобно.

– Ты чего, серьезно? Да какой она шпион?

– Это я так, к слову.

– Сам-то как, в Москве не нашел еще невесту?

– Вроде нет. Я и не ищу – не до того. Работы полно. И потом, пока мне не встретилась девушка, которая бы понравилась. Сам знаешь – это непросто.

– Да, это не просто – Лысенко с иронией посмотрел на него – это не просто, а очень просто. Хочешь, выйдем на улицу и я тебе найду девушку? Как в фильме "Где находится Нофелет".

– Нет уж спасибо. Не хватало еще на улице знакомиться!

– А где же еще, старик? Не в библиотеке же! Нет, ты знаешь кто? – ты старый холостяк. А это уже не состояние, это диагноз.

– Звучит как старый чудак. Чудак на букву "м".

– Заметь, это не я сказал – хохотнул Игорь. – Кстати, когда заберешь документы? Завтра утром зайдешь или как?

– А чего завтра, можно и сейчас. Думаю, у сестры я их не потеряю.

– Смотри, тебе виднее! – пожал плечами Лысенко.

Он вернулись назад по коридору к кабинету Лысенко и когда вошли, то на столе Забелин увидел небольшую черную папку.

– Бери, старик, здесь всё, что вам нужно для шикарной жизни, – легко и непринужденно, несколько по-барски махнул рукой Игорь.

– Бабки, ксивы, марафет? – принял его игру Забелин.

– Типа того – разрешение на въезд на объект, ключи от тачки. Тачка будет стоять возле вашей гостиницы, "жучка" седьмой модели цвета баклажан.

– Чего так скромно? Никакой фантазии в родном Управлении! Я думал "Мерс" подгоните, или на худой конец "Бентли".

– Да, да, губа не дура! Ничего, прокатитесь на наших родных "Жигулях", как говориться, в тесноте, да не в обиде.

– Ой, боюсь, ребята меня не поймут. Скажут: "Не ценят тебя Палыч, если такой лимузин поставили!"

– А ты им скажи, что чем богаты, тем и рады. Куда нам с московскими тягаться! Мы людишки бедные, убогие.

– Не прибедняйся, сирота! – похлопал Игоря по широким плечам Забелин.

Разговаривая с Лысенко, Забелин не предполагал, что в то же самое время в Управлении находился Бердюгин. Он пришел, как ему и рекомендовал Новиков, к новому заместителю начальника УФСБ по Уральской области. Полковник Смирнов – человек относительно молодой, ему только исполнилось тридцать семь, уже его ждал. Он с вниманием отнесся москвичу, тем более, что накануне звонил Новиков из Департамента борьбы с терроризмом, звонил, предупреждал о важной миссии Бердюгина.

– Евгений Николаевич? – спросил Смирнов, когда Бердюгин вошел, – проходите, мне о вас говорили.

– Добрый день, Анатолий Сергеевич! – поздоровался Бердюгин.

– Итак, не проясните ли цель задания? – Смирнов сел в кресло и внимательно посмотрел на приезжего – мне звонил Новиков, Виктор Евгеньевич, но я, честно говоря, не очень хорошо понял, о чем идет речь. Какую конкретно помощь вы ждете от нашего Управления?

– Вопрос серьезный – начал говорить Бердюгин, взвешенно подбирая слова, – вы уже знаете, что на территории, курируемой вашим Управлением, планируется провести учения антитеррористической направленности.

– Да, я в курсе. На территории АЭС, если не ошибаюсь?

– Совершенно точно.

– В чем сложность? Мы готовы оказать вам любое содействие. Насколько я знаю, отдел Колмогорова уже подключился к этой работе, там заместитель Колмогорова, Игорь Лысенко, непосредственно взаимодействует с вашими сотрудниками. Мне доложили, что с нашей стороны все готово.

– За помощь спасибо! – Бердюгин замялся, – но задача на самом деле несколько другая.

Вопросительно посмотрев на Бердюгина, Смирнов взялся за трубку, поскольку хотел позвонить Лысенко и вызвать его к себе в кабинет, но затем передумал. Кто его знает? Разговор, возможно, не для посторонних ушей.

– Наша задача – продолжил Бердюгин – установить, кто в группе Забелина работает на противника, на чеченских боевиков.

– Ого! – еще сильнее удивился Смирнов – серьезные обвинения. Есть достоверные данные?

– Есть! – коротко ответил Бердюгин, – такие данные у нас есть.

Он коротко рассказал Смирнову всё, что было известно к настоящему моменту о группах "Странники-1" и "Странники-2", о возникших подозрениях, об имеющихся фактах и уликах.

– Да, дела… – протянул Смирнов, отметив про себя, что обстановка намного сложнее, чем видится им на местах даже через призму ведомственных документов, имеющих обыкновение сгущать краски, чтобы сотрудники не расслаблялись.

Операции "Трал-перехват", "Вихрь-антитеррор", все эти режимы усиленного несения службы – это только внешние проявления реакции властей на возникающие угрозы. Настоящая борьба носит скрытый характер, имеет тяжелые последствия. Как в этом деле со "Странниками".

– Так чем все-таки мы можем вам помочь?

– Пока не знаю – честно ответил Бердюгин, – но помощь мне может потребоваться в любую минуту. Пожалуй, постоянно нужна будет машина, телефон для связи. Новиков дал указание замыкаться непосредственно на вас.

– Это я знаю. А есть кто-то конкретно, кого вы подозреваете, может, следует зарядить наружку? – спросил Смирнов.

– Пока подозреваемых двое: старший группы Забелин и член группы Третьякова. Они оба были в Ростове и знали обстоятельства задания "Странников-2". Но наружку использовать не будем. Они опытные оперативники, если вычислят наблюдение, на операции придется поставить точку.

– Понял, придется ждать. В любом случае, наши силы и средства в полной боевой готовности. Генерал на этот счет дал самые строгие указания. – Смирнов помолчал, но в его молчании сквозило удивление – Забелин… Я сам перевелся в Уральск из другого Управления, но про него слышал много хорошего, только положительное. Странно, что он под проверкой. Странно!

– Ничего странного! – возразил Бердюгин, – мы обязаны проверять всех, от этого не уйти. Хороший человек, плохой… Для нас нет такой градации. Предатель или свой – вот альтернатива и другого не дано! Поэтому попрошу вас об истинной цели учений бывшим коллегам Забелина не сообщать. Доложите только генералу.

– Я понял! – кивнул головой Смирнов и решил поменять тему – а как там вообще в столице? Как обстановка?

– Выборы, слава богу, прошли спокойно. Работаем в штатном режиме. Не без сложностей, конечно, но ничего, справляемся.

В кабинете Смирнова время от времени раздавались звонки, но полковник трубку не брал, чтобы не отвлекаться на посторонний разговор. Однако на один звонок он ответил. Как понял из разговора Бердюгин, звонил начальник отдела, курирующего объекты промышленности и транспорта.

– Слушаю, Роман Андреевич – сказал в трубку Смирнов – откуда звонили? Начальник охраны? Что сказал? Так, так, подозрительные лица возле АЭС? Давно появились? Недавно! Хорошо, пусть глаз не спускает, проинструктирует охрану дополнительно. Кто у тебя куратор станции, Журавков? Это который бородатый? Пусть немедленно выезжает туда, посмотрит, что за дела. Потом доложите мне.

Смирнов положил трубку.

– Видите, Евгений Николаевич, – докладывают, что в окружении АЭС появились незнакомые люди, подозрительные типы. Не ваши там бродят?

– Зачем им? – удивился и одновременно обеспокоился Бердюгин, – у них есть план учений, там указано, каким путем они должны попасть на объект, Импровизация здесь ни к чему. Нет, это кто-то другой. Надо проверить. Ваши смогут организовать милицейскую проверку? Чтобы задержали, посмотрели документы…

– Это сделаем.

Подняв трубку, Смирнов тут же отдал кому-то распоряжение о том, чтобы связались с милицией и проверили посторонних.

– Кстати, если интересно, можете почитать справку об оперативной обстановке в окружении АЭС – предложил заместитель начальника Управления, доставая из сейфа толстое номенклатурное дело, – возможно, вам это не сильно понадобится, но всё таки, кто его знает…

– Давайте, для общего развития пригодится.

г. Нижний Новгород, УФСБ РФ по Нижегородской области, 20 апреля, 10.05

После месячного перерыва в расследовании гибели "Странников-1" и убийства директора ЧОП Полупанова, Шумилову пришлось практически заново вникать во все обстоятельства дела.

Он взял материалы у Царькова и повторно изучил, всё, что накопилось в его отсутствие. Особенно интересным показался ему разговор жены покойного с бизнесменом, фамилия которого уже всплывала в материалах дела. Тогда Полупанов упомянул фамилию Гнедых, который, якобы, заплатил за изъятие видеокассеты. А через несколько дней после убийства, жена Полупанова Наталья разговаривала по телефону, стоявшему на прослушивании, из своего кабинета с этим самым бизнесменом.

Оперативные документы

1. "Сводка аудиозаписи разговора Полупановой Н.С. и ГнедыхА.В."

секретно

экз.N 1

Разговор начат 07.03.2000г. в 10.12

Разговор окончен 07.03.2000г. в 10.23

ПНС – Анатолий, это Наташа.

ГАВ – Привет! Слушай, я хотел тебе позвонить… Жалко, что так вышло с твоим мужем, прими мои соболезнования! Пусть земля ему будет пухом!

ПНС – Ой, я еще не отошла от всего этого. Все так внезапно навалилось, эта смерть, похороны…

ГАВ – Что-то слышно из милиции? У них есть зацепки кто его?

ПНС – Они меня допрашивали, но ничего не говорят. По-моему, у них ничего нет. Ты же знаешь, как работает милиция! Только и умеют плакаться, что им мало платят, а толку от них, как с козла молока.

ГАВ – Будем надеяться на лучшее! Извини, Наташ, у меня времени в обрез, ты что хотела-то?

ПНС – Толя, понимаешь, эти похороны, расходы… Короче, мне надо немного денег.

ГАВ – С этим сейчас сложно. У меня несколько проектов запущены – бабки текут туда-сюда, как из фонтана. Всем надо дать, везде подмазать, иначе скользить не будет – сплошное трение.

ПНС – Все-таки, подумай. Мы с тобой не посторонние люди и потом… Вова тебе какую-то кассету отдал, он сказал мне перед смертью, что ты ему недоплатил.

ГАВ – Ну это глупости! Мы с ним в полном расчете.

ПНС – Может так, а может и нет. Он не думал, что из-за этой кассеты его будут таскать в ФСБ. Значит там, что-то серьезное.

ГАВ – Наташ, я тебе советую, как хороший знакомый, не суйся в это дело…

ПНС – Как хороший знакомый? Значит, я спала с тобой, как хорошая знакомая и только?

ГАВ – Слушай, не надо истерик! Что было, то было. Я, кстати, не против встречаться с тобой и дальше. Но давай подождем немного, пока всё уляжется, вся эта шумиха.

ПНС – Но деньги мне нужны сейчас, Толя.

ГАВ – Ты меня берешь за глотку… Хорошо, подумаю, что можно сделать. А о кассете не болтай никому.

2. Справка в отношении Гнедыха А.В.

ДСП

экз.N 1

Гнедых Анатолий Владимирович, 14 ноября 1964 года рождения, русский, уроженец г.Горького. Образование высшее: в 1986 году окончил Горьковский политехнический институт, инженер-механик. Женат, имеет двоих сыновей.

В 1989 году возглавлял кооператив "Стандарт", в 1993 году занимал должность генерального директора страховой компании "ГроТЭСК". С 1998 года – генеральный директор, председатель совета директоров ОАО "Нижегородский механический завод" (НМЗ). Является членом Правления Союза промышленников и предпринимателей Нижегородской области. Имеет собственные средства массовой информации: контролирует газеты "Нижегородский деловой мир", "НижИнформ", радиостанцию "Волга-ФМ".

С 1995 года А. Гнедых – депутат Государственной думы от Канавинского избирательного округа N 181 Нижегородской области. В Госдуме входит в состав Комитета по бюджету и налогам. В 1996г. выставлял свою кандидатуру на выборах губернатора Нижегородской области в противовес Б. Немцову. По итогам выборов занял четвертое место.

Став депутатом Государственной Думы, А. Гнедых остался генеральным директором НМЗ на общественных началах – от управления своим бизнесом не отошел. Всего А. Гнедых владеет в различных объемах акциями 13 фирм.

Имеет недвижимость – пятикомнатную квартиру в Нижнем Новгороде и кирпичный трехэтажный загородный дом с участком земли. В Московской области проживает в коттедже площадью 782 кв. метра в Одинцовском районе дер. Барвиха. В Химкинском районе Московской области владеет еще тремя земельными участками под жилищное строительство в размере – 10000 кв. метра.

По имеющимся данным (сообщения агента "Свиридова", ДОК ЛБС, СТУ) А. Гнедых активно контактирует с представителями ОПГ Нижегородской области, в частности, с лидером автозаводской группировки И. Новиковым (кличка "Новик"), а также с криминальным авторитетом В, Леонтьевым (кл. "Белый")

Гнедых А.В. является близкой связью лидера чеченской общины г. Нижнего Новгорода Шамиля Ахметова, совместно с которым в 1994-5гг. принимал активное участие в учреждении ряда организаций финансово-кредитной сферы: страховой компании "Волга-Фонд", аудиторской компании "Финанс-Сервис", финансово-брокерской фирмы "Капитал" и входит в состав учредителей данных организаций.

Справка подготовлена по запросу Отдела защиты конституционного строя и борьбы с терроризмом.

Ст. оперуполномоченный 1 отделения СЭБ

УФСБ РФ по Нижегородской области

майор В.П. Станкевич

г. Нижний Новгород, УФСБ РФ по Нижегородской области, кабинет начальника отдела ОЗКС и БТ Царькова А.В., 20 апреля, 11.10

– Надо, пожалуй, встретиться с этим Гнедыхом. Как думаешь? – спросил Шумилов у начальника отдела.

Не отрываясь от своих бумаг Царьков, молча кивнул головой, а потом, словно внезапно пробудившись, вернулся к действительности и перевел еще отстраненный взгляд на полковника:

– А? Что? Что вы говорите Николай Поликарпович?

– Я говорю, что надо встретиться и побеседовать с этим предпринимателем, с Гнедыхом.

– Почему с Гнедыхом, – спросил Царьков – а не с женой Полупанова? Мне кажется, сейчас она представляет для нас больший интерес.

– Жена Полупанова и так рассказала всё, что знала по телефону. Не думаю, что мы вытянем из неё что-то новое. Нет, надо говорить с Гнедыхом.

– Раз надо, значит надо – как-то неопределенно ответил Царьков. – Это можно устроить, мои хлопцы уже контактировали с ним. Но, без особого результата.

– Про кассету спрашивали?

– Пока нет, не хотели спугнуть – кроме записей разговоров у нас ничего нет, предъявить нечего.

– А его телефон не ставили на прослушивание? Мне кажется, могли получить что-нибудь интересное.

– Николай Поликарпович, он же депутат Госдумы, в суде мы санкцию не получим. И потом, наш генерал не разрешает слушать без наличия конкретных материалов – только когда ведется целенаправленная проверка или разработка подозреваемого. А так – только время терять, тем более что подозрения к делу не пришьешь.

– Не думаю, что это верное решение – Шумилов поднялся и раздраженно заходил по кабинету, – вы же знаете, что гибель нашей оперативной группы не случайна. Это целенаправленная акция, хорошо подготовленная. В её исполнении был задействован не только покойный Полупанов, там, наверняка, еще много других людей. Их надо всех устанавливать. А вас послушать, так вроде и заниматься этим не стоит. Я понимаю, что у вас много своих дел, но наше – не второстепенное. Не забывайте, что это дело на контроле у первых лиц! Если Гнедых депутат – значит, давно надо было направить информацию в Центр, попросить содействия. Мы бы нашли способы, возможности решить этот вопрос, вплоть до лишения неприкосновенности.

– Зря вы так, Николай Поликарпович! – начал оправдываться Царьков – мы никогда не вычеркивали розыск по делу "Странников" из своих приоритетов. Просто здесь хотелось сработать точно, ювелирно, чтобы сразу выйти на заказчиков.

– Мы, конечно, не в ментовке, где колят подозреваемых, как орехи, практически за одну минуту, но и тянуть кота за хвост не следует. Позвоните и договоритесь о встрече, я сам с ним побеседую. У вас ведь есть его телефон?

– Конечно! Кого из ребят вам выделить?

– Не надо никого отвлекать. Я сам переговорю. Только подбросьте меня до его офиса.

– Вы думаете, что прикрытия не потребуется? – Царьков все еще сомневался.

– Помилуй бог, Андрей Викторович! – Шумилов улыбнулся и развел руками, – вы читали справку? Это же уважаемый бизнесмен – не бандит какой-нибудь. Депутат, предприниматель. Только орденов не хватает.

– Сейчас с этим не заржавеет – купит, если ему будет надо.

г. Нижний Новгород, ул. Большая Покровская, офис предпринимателя Гнедых А.В., 20 апреля, 15.38

Предприниматель Гнедых – уверенный в себе, крупный мужчина средних лет встретил Шумилова на середине огромного кабинета, который должен был произвести своими масштабами и дорогой офисной мебелью впечатление на любого посетителя, независимо от его ранга и статуса в этом мире. Светло-синий костюм в темную полоску элегантно сидел на нем.

Со своей стороны Гнедых окинул мгновенным взглядом костюм Шумилова, его обувь, часы и тут же сделал для себя определенные выводы, после чего его лицо приняло равнодушный вид, вид человека, который с большим удовольствием, поскорее, хотел избавиться от докучливого посетителя. Он так бы и сделал, если бы Шумилов не был из организации, с которой, даже такие влиятельные люди как он, Гнедых, не хотели ссориться. К тому же Путин, как ходят слухи, тоже выходец оттуда. Зачем рисковать?

– Что, Анатолий Владимирович, не прошел я ваш фейс-контроль? – вроде в шутку и в тоже время, не отводя серьезного взгляда от лица собеседника, спросил Шумилов.

– Простите, как вас зовут? – спросил, не отвечая на вопрос Гнедых.

– Николай Поликарпович.

– Нет, господин Шумилов, ваша одежда меня совершенно не интересует. Достаточно того, что надето на меня. К примеру, костюм Kiton. Знаете сколько он стоит? – спросил Гнедых и, не слушая ответа, продолжил – пятьдесят штук баксов. Это костюм ручной работы, их шьют не более пятидесяти в год по индивидуальному заказу. Итальянский дизайнер вылетает к заказчику самолично. А эти ботинки? Вы видите, какая кожа? Настоящие Tanino. Я уж не говорю о другом – о разных прочих аксессуарах. А ваша одежда, извините меня, с китайской барахолки.

– И что? – ничуть не расстроился Шумилов, – я от этого сделался хуже? Знаете, меня всегда удивляло, как такие мужчины – богатые, влиятельные, состоявшиеся, могут с упоением рассказывать об одежде, о всяких тряпках, разных цацках. Словно все они с детства мечтали вырасти и стать продавцами. Какое знание ткани, фасонов! Все это отдает советской фарцовкой, когда фарцовщики расписывали качество джинсов, толкаемых из-под полы. Помню, один такой рассказывал мне о рубчиках на ткани, стойкой синей краске, качестве строчек и прочей всякой ерунде. А о чем он говорил? Это же были обыкновенные рабочие штаны из Америки.

– Тогда, в то время, не совсем обыкновенные – возразил Гнедых – это был островок запретного капиталистического мира. И, скажу я вам, качественный островок, хорошо ноский.

– Всё равно ерунда! Очередной фетиш, как ваши теперешние костюмы и туфли. Всё это будет отодвинуто в свое время, выкинуто на свалку, как никому не нужные атрибуты искусственной жизни.

– Так уж и искусственной! Моя жизнь – это то, что я ношу, то, что ем. То, что меня окружает. Я хочу, чтобы это были хорошие, качественные вещи, а не разное дерьмо, отрыгнутое из чрева китайского вещевого рынка. Я могу себе это позволить. Да, для нас гламур – это, своего рода, религия, религия элитарная, доступная узкому кругу избранных. В этом плане ничего не меняется, если сравнить партийных бонз в Совдепии и галмурную элиту сейчас. Для первых фетишем была партия, для нас бабки.

– Вот я об этом и говорю – Шумилов прошел к столу бизнесмена и, не дожидаясь приглашения, опустился в удобное кожаное кресло, – я об этом и говорю – жизнь ваша искусственная, потому что закрыта от посторонних, а в любой закрытости скрывается вырождение.

– Может быть, может быть. Однако большевики вырождались семьдесят лет. Хотел бы я также повырождаться, чтобы хватило на мой век.

– Только не забывайте, что в руководящий аппарат партии входило гораздо больше людей, чем сейчас богачей в Москве и каждом регионе вместе взятых. И к тому же, попасть в партийную элиту было сложно, но не настолько, как сейчас в новобуржуйскую элиту. Тогда аппарат получал подпитку из молодых комсомольских кадров. А сейчас? Ваши дети и наследники предпочитают жить за границей – они не чувствуют необходимость служить нашему государству.

– Не буду с вами спорить. Видимо, вас не переубедишь – с ярко выраженным неудовольствием произнес Гнедых, который за последние годы привык, чтобы с ним все соглашались, и никто из окружения не смел перечить. – Итак, господин Шумилов, чем обязан?

– Я хотел спросить вас про директора ЧОП "Беркут" Полупанова Владимира Ивановича. Насколько я знаю, вы были с ним знакомы?

– Знаком? Я не назвал бы это знакомством – не мой уровень. У одной из моих фирм с ним были договорные отношения, связанные с охраной. Только и всего! Я сам видел пару раз этого человека и он не произвел на меня никакого впечатления. Человек заурядный, абсолютно беспонтовый, как сейчас говорят. Да и одет так, что приличному человеку стоять рядом с ним неловко.

Услышав эти слова, Шумилов еще раз подумал о своей одежде и внутренне усмехнулся. Их предыдущий разговор показал, на его взгляд, несостоятельность аргументов предпринимателя.

"Таких людей не переделаешь – решил он – бесполезно! Откусив частичку государственного пирога, они думают, что теперь у них "всё в шоколаде". Но если их копнуть глубже – кроме бабок и приобретенных за них связей у них за душой ничего нет: ни позитивных идей, ни умения созидать, ни настроя на создание общественного блага. Они просто паразиты, как мелкие кровососущие насекомые. Кажется, кто-то из философов – Спенсер или Гоббс, сравнивали государство с человеческим телом. Вены в их теории – это финансовые потоки, питающие тело государства. Тогда получается, что эти паразиты присосались к венам. Да, забавно! Но отчасти верно".

– По нашим данным, Анатолий Владимирович, покойный Полупанов был вам хорошо известен и даже выполнял для вас кое-какие поручения деликатного характера – произнес Шумилов, искоса поглядывая на Гнедыха.

Лицо последнего выразило крайнее удивление.

– По вашим данным? Странно, потому что по моим, никаких поручений я ему не давал. И вообще, Николай Поликарпович, не держите меня за лоха, я на такие разводки не введусь.

– Как, однако, с вас быстро слетел лоск респектабельного бизнесмена! – Шумилов улыбнулся – в мгновение ока. Впрочем, я могу общаться на любом языке, в том числе и на новорусском. Если говорить о поручениях, то я имею в виду некую кассету с видеозаписью, которую Полупанов изъял для вас с поста охраны на Малиновой гряде.

– А вы докажите! – лицо бизнесмена вдруг утратило невозмутимость, ноздри раздулись от ярости – ничего не докажите!

– Мы же с вами не в игры играем! – жестко сказал Шумилов – на этой водозаборной станции убиты наши сотрудники и если думаете, что кто-то может утаивать от следствия улики и делать это безнаказанно, то ошибаетесь. Ваш статус депутата Госдумы не защитит от разбирательства. Не хотите с нами сотрудничать – не надо! Но мы уже сегодня направим в Думу запрос о лишении вас депутатской неприкосновенности, а завтра…

– Никто этого вам не даст. Можно по пальцам пересчитать случаи, когда Дума лишала неприкосновенности депутатов.

– Это было раньше. Сейчас – времена изменились.

Гнедых задумался.

Эфэсбешник говорил уверенно, напористо, достаточно нагло, так, как с ним уже давно никто не разговаривал. Первоначально у бизнесмена было желание снять трубку и при полковнике отзвониться в Москву по старым связям. Продемонстрировать, так сказать, свою силу. Этот полковник думает, что у него никого нет, нет никакой крыши. Если он так думает, то просто лох! Сейчас крупные дела без поддержки не делаются и потому у него есть хорошие знакомые во всех силовых структурах. В той же ФСБ, к примеру, сидит пара генералов.

Немного поразмыслив, Гнедых решил, что звонки надо сделать после того, как он выпроводит Шумилова из кабинета.

– Времена может и изменились – сказал Гнедых, полностью овладевший собой и потому вновь напустив на себя независимый вид, – только люди остались те же. Так что мне вам сказать больше нечего.

– Смотрите не пожалейте, потом поздно будет – ответил ему Шумилов, поднимаясь с кресла. – Погибли наши сотрудники, убит Полупанов. Этот список может быть продолжен.

– Конечно, может быть – пожал плечами Гнедых – только меня это не касается. Извините, но у меня сейчас съемка, удачного вам дня!

Выйдя в приемную бизнесмена, где сидела молодая, красивая секретарша, полковник увидел съемочную группу во главе со своим недавним знакомцем журналистом Стасом Мишиным. Тот тоже узнал Шумилова. Стас и его сотрудники положили на пол оборудование – пару штативов, какие-то осветители. В руке у одного из операторов была большая черная сумка, по всей видимости, с видеокамерой.

– Николай Поликарпович, кажется? – спросил Стас, протягивая руку, чтобы поздороваться, – как дела на пенсионном фронте? Хотите получить помощь у олигарха?

Полковник вспомнил, что в поезде, когда они вместе ехали в Нижний, он представился сотрудником Пенсионного Фонда.

– Что вы, Стас, мы на государственном довольствии, а государство, как известно, самый богатый олигарх. А вы, что будете снимать?

– Да вот, Анатолий Владимирович согласился дать развернутое интервью перед выборами.

– А разве они не прошли? Президента уже выбрали…

– Это местный уровень. Гнедых поддерживает кандидатов от "медведей" в Областную и Городскую Думы, а заодно и сам решил пропиарится с нашей помощью. А вы что-то зачастили сюда из белокаменной – родня живет здесь?

– Нет, всё по делам командировочным.

Разговаривая со Стасом, Шумилов размышлял про себя – сохранить ли свое инкогнито дальше или сообщить Мишину, что он сотрудник ФСБ. Конечно, о том кто такой Шумилов Стас легко может узнать у Гнедыха.

– Ладно, Стас, мне пора – сказал Шумилов, – возможно, еще увидимся.

– Окей!

Расставшись с Шумиловым, Мишин дал знак своим людям собрать все оборудование, и обаятельно улыбнулся секретарше:

– Девушка, сообщите шефу, что мы готовы.

Пока Шумилов разговаривал со Стасом, Гнедых нетерпеливо смотрел на часы, ожидая съемочную группу. Он решал, успеет ли до съемок позвонить в Москву или нет. Телевизионщиков всё не было и Гнедых, в который раз посмотрев на часы, решил, что успеет.

Он поднял трубку, набрал номер одного из генералов ФСБ, помогавших ему с бизнесом в столице.

– Геннадий Сергеевич, – сказал Гнедых, едва его собеседник ответил – тут ваш коллега приехал из Москвы, некто полковник Шумилов. По какому делу? Не знаю. Что-то не нравится он мне, пришел сегодня, наехал, какую-то кассету подавай ему. Мне кажется это заказняк. Наезд конкурентов. Ну, вы же знаете, как это делается! Да, да, надо поставить его на место. Зарвался полковник, не там бабки отрабатывает. Можете это сделать? Окей!

Едва Шумилов вернулся в Управление, в кабинет Царькова, и начал рассказывать Андрею Викторовичу о своей беседе с бизнесменом, его речь прервал звонок дежурного. Тот сообщил, что Шумилову звонит какой-то генерал из Москвы. Ничего не подозревавший Николай Поликарпович взял трубку, думая, что звонит Васильев, но это оказался незнакомый ему человек.

– Генерал-лейтенант Пискунов говорит – представился незнакомец – это Шумилов?

– Да.

– Слушай, полковник, ты чем там занимаешься? На тебя жалуются уважаемые люди, состоящие в депутатском корпусе.

– Я провожу расследование…

– Какое там к черту расследование? У тебя кто начальник?

– Генерал-майор Васильев.

– Хм, не знаю такого. Откуда он?

– Из Департамента борьбы с терроризмом.

– Понятно. Короче так, полковник, я не знаю, чем ты там занимаешься, но к человеку больше не лезь, не беспокой его! Я его хорошо знаю, он нам помогает. Все ясно?

– У меня есть свое руководство, с ним и решайте вопрос – спокойно ответил Шумилов, слушая напористый голос незнакомого ему генерала.

Николай Поликарпович был немало удивлен, что Гнедыха, регионального бизнесмена средней руки, поддерживают такие люди в их Конторе.

– Ничего, с твоим Васильевым как-нибудь решим.

Генерал бросил трубку.

Повернувшись к сидевшему рядом с ним Царькову, Шумилов сказал с удивлением:

– Не знал, что у ваших бизнесменов такие связи в Москве. Представляешь, какой-то генерал-лейтенант вдруг впрягся за Гнедыха, решает его вопросы.

– А как фамилия? – спросил Царьков.

– Пискунов.

– Не слышал. Серьезная шишка?

– Я тоже про него не слышал – в Центральном аппарате много генералов. В любом случае, не думаю, что ему удастся надавить на генерала Васильева.

Шумилов знал, о чем говорил. Он совершенно не придал значению звонку незнакомого ему генерала, потому что тот влез явно не в свое дело, дело, от которого ему надо было бы держаться подальше.

Примерно часа через два, уже после съемок, в кабинете Гнедыха раздался телефонный звонок. Звонил генерал-лейтенант Пискунов, но не на стационарный телефон, а на мобильный, который одним из первых в городе завел себе бизнесмен.

– Анатолий Владимирович, – сказал генерал, смущенно покашливая в трубку – слушай, я тут навел справки про Шумилова. Лучше не связывайся с ним – дай все, что попросит.

– А что, нельзя его попридержать, поставить на место? – недовольно спросил Гнедых.

– Да я пробовал – все так же смущенным тоном ответил Пискунов – только мне наверху так по яйцам напинали – до сих пор болят! Он чуть ли не по личному распоряжению Директора работает в Нижнем или замдиректора – что в принципе ничего не меняет.

– Понятно.

Положив трубку, Гнедых задумался.

Полковник, оказывается, непростой и здесь совсем не случайно. Эти его вопросы насчет кассеты, непонятные намеки насчет списков… Нет, не зря еще с утра нехорошие предчувствия овладели бизнесменом. Идиот водитель, который вез его на джипе в офис, не затормозил, когда черная кошка перебежала дорогу, а Гнедых был суеверен. Он считал, что приметы для того и существуют, чтобы сбываться.

Он позвонил Ахметову.

– Шамиль, встретиться надо, перетереть кое-что. Давай пересечемся сегодня у тебя в кафе, чтобы не откладывать в долгий ящик. Поужинаем и, за одно, пообщаемся.

Договорившись с чеченцем о встрече, Гнедых вдруг вспомнил прошедшее интервью с известным тележурналистом Мишиным. Само интервью прошло гладко, но вот в разговоре случайно речь зашла о Шумилове, который перед тем вышел из его кабинета. Гнедых отметил про себя удивление Стаса, когда тот узнал, что Шумилов полковник ФСБ. Они не стали развивать дальше эту тему, но удивленное лицо журналиста осталось в памяти.

Странно, что же так удивило Мишина?

г.Москва, Котельническая Набережная, д.33, пивной ресторан "Будвар", 22 апреля, 22.06

Этот субботний вечер Самошин проводил вместе с Аленой в чешском пивном ресторане. Он давно его облюбовал, был здесь завсегдатаем, посещая заведение иногда с компанией приятелей, иногда с разными девушками.

С Аленой у него завязался серьезный роман.

Они встречались интенсивно, пока не устав и не успев надоесть друг другу. Более того, Юрий осыпал её роскошными подарками, дарил дорогие серьги, кольца. Девушка, как ему казалось, была рада. Во всяком случае, их отношения, от встречи к встрече, становились всё теплее.

В "Будвар" они приехали на "Infiniti coupe" – мощном спортивном авто Самошина в девятом часу вечера. Зал ресторана был стилизован под старую Прагу. На светлых, большей частью бежевых стенах, были развешаны соломенные куклы в национальных одеждах, фотографии Праги. Большие и маленькие матерчатые абажуры, банки с орехами и соленьями украшали всевозможные выступы и полочки. Почти все столики были отделены друг от друга деревянными перегородками из дерева цвета светлого ореха. На скамейках мягкие подушки.

Самошин заранее зарезервировал столик, и официант провел их по небольшому залу в самый угол, неподалеку от декоративного камина. Они сели и тут же заказали себе всякие вкусности – с недавних пор Юрий стал гурманом. Он решил попробовать фирменное блюдо, разрекламированное друзьями, успевшими его попробовать – швабские вареники с картошкой и жареным беконом. А Алена заказала телятину на косточке на сковороде. Для себя Самошин взял безалкогольного пива, Алене же заказал французское вино.

Вечер обещал быть долгим и приятным. Им не нужно было никуда торопиться, суббота – середина уикенда. Несколько недель они жили вместе, в Алениной квартире, и потому возвращаться тоже собирались вместе.

Текла неторопливая беседа.

Периодически Юрий гладил руку своей избранницы, посматривая на подаренное им и сверкавшее на одном из пальцев девушки кольцо, украшенное тремя небольшими бриллиантами. Всё было прекрасно! Они рассказывали друг другу новости, накопившиеся за неделю, словно до этого не обсуждали их вдвоем в квартире Алены, делились впечатлениями от фильма "Миссия на Марс" Брайна Ди Пальма, совместный поход на который устроил Юрий, большой любитель фантастики.

– Ты знаешь, я хотел бы в следующий уикенд слетать с тобой в Париж. Монмартр, Елисейские поля и все такое – говорил вполголоса Юрий, поглаживая руку Алены.

– Правда? – рассмеялась Алена – это так романтично! Давно там не была.

– А когда была, с кем? – ревниво спросил Самошин.

– Дурачок, Юрик, чего ты так завелся? С родителями была, когда мне было лет десять.

– Понятно – Юрий глотнул пива, чтобы скрыть смущение.

Действительно, чего он ведет себя как лох, ведь все равно у Алены до него были парни. Нет смысла ревновать.

Его взгляд прошелся по соседним столикам, тем, которые были видны из угла. Он не увидел никого из знакомых. Возможно, это и к лучшему, решил он – не будут мешать, надоедать какими-нибудь идиотскими заморочками. Он снова отхлебнул пива и принялся за вареники, но что-то заставило его задуматься. Ему показалось, что за одним из столиков он увидел Саида.

От этой мысли он невольно похолодел.

Подняв взгляд, он посмотрел на то место, где, как ему показалось, сидел Саид. Человек, сидящий там, был очень похож на араба из Маребелло. "Как человек похожий на Скуратова – мелькнуло в голове Юрия – что ему здесь нужно? В такой вечер!".

Юрия разобрала досада.

– Ты о чем-то задумался, Юрик? – спросила Алена, которую удивило долгое молчание спутника – обычно Самошин развлекал её рассказами и анекдотами, вообще он был прикольный и нравился ей.

– Да так, знакомого увидел. Слушай Ален, ты не против, если я на минуту подойду к нему, надо одну тему перетереть, срочно!

– Только если не долго. А то я заскучаю! – Алена кокетливо улыбнулась.

Самошин поднялся с мягких подушек и пошел к человеку, похожему на Саида. Это, в правду оказался он.

– Садись Юрий, – радушно предложил араб, – гостем будешь!

– Что вы здесь делаете? – спросил, почти переходя на шепот, Самошин – вы специально пришли из-за меня? Надо было выбрать другое место, я здесь с девушкой.

– Заметил. А мне это место нравится. Чем оно плохо? Здесь хорошо, уютно. К тому же, я голоден и мне захотелось поесть.

– У меня мало времени…- Юрий, несколько нервничая, оглянулся и посмотрел на столик, где сидела Алена – что вам нужно?

– Юрий, хоть это и не в наших восточных традициях, но я буду краток. Нам не нравится, как ты проводишь время.

– То есть? – не понял Юрий.

– В последнее время ты тратишь очень много денег, живешь, как у вас говорится, не по средствам.

– Не ваше дело, сколько трачу – все мои!

– Нет, это наше дело, потому что мы платим тебе. У нас говорят: "Вытягивай ноги по длине своего ковра", а ты тратишь деньги, много денег и это выглядит подозрительно. Ты же не Вавилов – у тебя другой статус. Ты мелкий чиновник одного из министерств и только. А позволяешь себе… У людей возникают вопросы. Как, откуда все эти бабки? Кто дал? Нехорошо! Кстати, вопросы могут возникнуть не только у любопытных, но и в ФСБ, милиции. Тебе это надо?

Юрий смешался, не зная, что ответить.

– Подумай, ты же неглупый.

– Я подумаю – неопределенно ответил Самошин – это всё?

Саид откинулся на деревянную спинку, на подложенные сзади мягкие подушки.

– Нет еще. Надо провести очередную транзакцию. Только на этот раз не на Кавказ, а в Сибирь, в город Уральск.

– В Уральск? – удивился Юрий – а почему в Уральск?

– На все воля Аллаха! Не задавай лишних вопросов, Юрий.

– Я, почему спрашиваю – это не так просто. На Кавказ – понятно, там надо восстанавливать экономику после войны, а в Уральск? Как я объясню руководству Департамента? Меня могут проверить.

– Придумай что-нибудь. Мне недавно рассказали, как ты развлекался в одном из ночных клубов, "Дягилев", так кажется – фантазии у тебя хватает. Мы заплатим двойную цену. Да, и присмотри за своим приятелем.

– Каким еще, у меня их много?

– Чайкой. Мне он не нравится. Вид у него слишком простоватый, детский. Как подсказывает опыт, за простой внешностью нередко скрываются хитрые люди.

– Ванька? Нет, он не сдаст, он мне многим обязан.

– Ты еще слишком молод и наивен. В таких случаях я говорю: "Дай разжиреть своей собаке, и она съест тебя".

– Окей, подумаю! – с неохотой буркнул Юрий.

Он поднялся и пошел к Алене, прокручивая в голове варианты, каким образом выполнить поручение Саида. Двойная цена…двойная цена.

Юрий перевел в уме на грины, и ему показалось, что это неплохие бабки. Он подумал, что теперь-то уж точно сможет зажечь, как следует в Париже вместе с Аленой. Эта мысль согрела его и он, заметно повеселевший, сел за столик напротив своей девушки.

г.Москва, телефонный разговор, 22 апреля, 16.35

Приехавший на выходные домой – с разрешения генерала Васильева, Шумилов, не выдержал и позвонил в Департамент, полковнику Новикову. Он не сомневался, что Виктор Евгеньевич даже в субботу будет на работе – полковник был трудоголик. Работа составляла большую, а, по мнению Новикова, лучшую часть его жизни.

– Виктор Евгеньевич, добрый вечер, это Шумилов.

– Николай Поликарпович, приветствую!

– Что новенького в alma mater? Пока меня не было ничего не изменилось?

– В общем и целом всё по-старому. Однако же, чтобы ты знал – в Москве, по нашим данным, появился некий Саид – эмиссар террористического Центра. Мы пока не смогли его установить, но известно, что он проводит встречи с некоторыми людьми, связанными с финансами – банкирами, коммерсантами, чиновниками.

– А какова цель?

– Ищет деньги.

– Спонсирует войну на Кавказе?

– Нет, Николай Поликарпович, как ни странно, речь идет об Уральске.

– Что?

– Ты не ослышался, именно так.

– Ни хрена себе! А с кем он беседовал, удалось выявить?

– Не всех! – Новиков не стал называть конкретных фамилий.

– Значит Уральск? Как говаривал легендарный Штирлиц, там заваривается интересная каша.

– Вот именно. Так же думает и Сан Саныч. У меня вообще складывается впечатление, что Саид связан напрямую, если не сам руководит здесь, в Москве, штабом террористического подполья. Все последние события: Нижний Новгород, Ростов, возможно Уральск – связаны с ним. Вот такая петрушка! У тебя как, есть подвижки в Нижнем?

– Пока в тумане. Беседовал с одним коммерсантом к которому привел след, но сложность в том, что он депутат Госдумы. Соответственно, мы не можем по нему работать в оперативном плане. Если есть возможность надо решать вопрос через Думу, временно лишить его иммунитета.

– Это очень сложно, сложно… Но ничего невозможного нет. Будем как-то решать.

– Думаю, этот бизнесмен каким-то боком связан с гибелью наших.

– Хорошо, я в понедельник доложу Сан Санычу, а ты подготовь справку.

– Как там наши ребята в Уральске, как Забелин?

– Пока всё по плану. Приступили к реализации, и я думаю, на следующей неделе уже все закончат. Твои бывшие коллеги по Управлению хорошо помогают.

– А я и не сомневался!

Они закончили разговор, который оказался неожиданным для Шумилова.

Он не предполагал, что бандиты так быстро переориентируются на Уральск. В глубине души он думал, что Нижний Новгород и Ростов – следствие какой-то нелепой случайности, оплошности, никак не связанной с предательством. Однако то, что боевики узнали про Уральск, нацелились туда – не было случайностью. Они наверняка узнали про выехавшую в этот город группу сотрудников ФСБ и приготовились вести свою игру.

г. Москва, Комсомольский проспект, д. 26, кафе "Му-Му", 24 апреля, 15.48

– Ваня, надо сгонять на стрелку к метро "Фрунзенская". Там недавно открыли кафе "Му-му", посидишь, кофейку попьешь. Потом к тебе подойдет один чувак и передаст бабки. Их надо положить на этот счет, а потом забросить в Уральск уже на другой.

Юрий очень подробно рассказывал Чайке, как и что тот должен сделать, потому, что по виду своего приятеля чувствовал – Ивану не хочется идти в "Му-Му", ему вообще не хочется заниматься этими делами. С раздражением посмотрев на Чайку, Самошин подумал: "Мало ли, чего Ваньке не хочется! Хочется – перехочется! Я тоже часто занимаюсь тем, что делать не хочется. И что? Сидит здесь в тепле, на хорошей должности, пусть отрабатывает!"

– Ты как будто чем-то недоволен, Иван? – спросил он, стараясь быть доброжелательным.

– Слушай, Юр, а может, завяжем с этими делами. Ну их, на фиг! Не такие уж и большие бабки платят, чтобы за них подставляться. Мы повелись с тобой на это, а по мне так нас просто разводят.

– Сейчас небольшие – потом будут большие. Просек фишку? Ты Ваня меньше думай, предоставь мне все решать и будешь в шоколаде.

– Это как? – не понял Чайка.

– Новая фраза, то есть у тебя все будет в кайф.

– Понятно. Слушай, Юр – Иван потупился – я уже давно ведущий специалист. Ты же можешь меня сделать главным!

– Ваня, не будь меркантильным. Я тебя, конечно, могут сделать главным, но не сейчас. Это место уже обещано. Так что не парься, ты будешь следующим.

На физиономии Чайки отразилось явное недовольство, но он ничего не сказал.

После обеда Иван поехал на "Фрунзенскую" и быстро нашел новое кафе. Свободные места за столиком были, Иван пристроился, положив на столик газету "Коммерсант", как ему сказал Самошин.

За окном ярко светило весеннее солнце, создавая впечатление наступившего лета, но на улице дул холодный ветер и было не жарко. Чайка заказал кофе без сахара и принялся потягивать его мелкими глотками, ожидая, когда к нему подойдет человек с деньгами. Должно быть, это большая куча денег и на них можно было бы много чего купить.

Иван размечтался.

Он представил себя в Москве крутым владельцем казино. На пальцах сверкают перстни, вокруг сияние огней, вращается рулетка. За зелеными столами симпатичные девушки. Длинными тонкими пальцами они тасуют колоды карт, призывно улыбаются губами в ярко-красной помаде. Повсюду атмосфера праздника, карнавального веселья, атмосфера витающих в воздухе денег. Чайка ходит между столов как истинный хозяин – в одной руке бокал с вином, в другой сигарета. Хотя Иван и не курил, но с сигаретой он нравился сам себе. Ему казалось, что выглядит с сигаретой он намного мужественнее, симпатичнее, как герои любимых им американских вестернов.

– Ты от Самошина? – прервал его видения подошедший к столику парень с большой черной барсеткой. Он был в темно-синих джинсах и серой ветровке, на голове топорщился ежик коротко стриженных рыжих волос.

– Да – ответил Иван и поправил очки тем самым жестом, который всем напоминал мальчика Джима из мультфильма "Остров сокровищ".

– Здесь все бабло в зеленых. Откроешь валютный счет и перебросишь в Уральск. Ну, ты, должен знать, как это сделать – мне так сказали.

– Я знаю! – подтвердил Чайка.

Парень потоптался в нерешительности.

– Тебе что расписка нужна? – нагло спросил Чайка, не собиравшийся ставить своей подписи ни на каких "левых бумажках".

– Нет, сказали, чтобы я так отдал. Сказали, что тебе можно доверять.

Парень положил на стул рядом со столиком сумку, повернулся и вышел. Посмотрев ему вслед, Чайка внезапно захотел увидеть, куда пойдет этот человек или в какую машину будет садиться. Иван схватил барсетку и почти выбежал следом, оглядываясь на улице по сторонам.

"Посланца темных сил", как Иван окрестил этого человека, он увидел неподалеку. Парень приблизился к стоявшей возле обочины "БМВ" черного цвета с затонированными стеклами, открыл заднюю дверцу и быстро юркнул внутрь.

Чайка запомнил номер машины – он был подмосковный. Зачем ему надо было следить за этим посыльным? Чайка не понял сам себя. Он только подчинился безотчетному внутреннему порыву, мощному импульсу, толкнувшему его на улицу, словно хотел вернуть полученные минуту назад деньги, не касаться их.

Но он прекрасно знал, что эти деньги возврату не подлежат.

Оперативные документы

N 396/129 секретно

24.04.2000г. экз. N 1

Радиоперехват разговора между Исой и Саидом.

(перевод с арабского)

И. – Приветствую тебя от всего сердца, Саид!

С. – И тебе привет, брат!

И. – Мне кажется, мы чем-то прогневили Аллаха.

С. – Почему так думаешь?

И. – Эти неверные творят на Кавказе настоящий разбой, убивают наших братьев – мирных мусульман, разрушают села и города, грабят…

С. – Я это знаю из первых рук, Иса. У меня есть полная картина того, что происходит. Люди Масхадова несколько раз приходили ко мне и просили помощи. И я им помогал.

И. – Мы делаем общее дело. Но, помогаем мало. Здесь уважаемые люди не очень довольны развитием событий. Деньги собираются и текут в регион, но сопротивление слабеет, словно пламя борьбы тушится жадностью некоторых.

С. – Если кто-то пытается нажиться на нашей борьбе – Аллах его покарает!

И. – Это бесспорно. Мы всего лишь слуги божьи, меч в руках правоверных. Что у вас нового?

С. – Операция "Гюрза" входит в завершающую стадию. Скоро покажем нашим братьям, что их помощь была не напрасной, а неверные содрогнуться от нашего удара.

И. – Надо, чтобы все было снято на пленку, чтобы показать всем, как мы сильны. Да, и позаботься о людях, которых привлекли к участию в операции. Нам не нужны лишние свидетели, особенно, если это неверные. Русские – продажны и за доллары купим новых.

С. – Я все понял брат, мы решим этот вопрос. Я только хотел тебе напомнить об одном русском, который работает в…

– И. – Знаю, о ком говоришь. Этого надо сберечь. Он нам хорошо помог, поможет и дальше. Ты сейчас в Москве и на тебя возложено общее руководство, замкнуты все боевые группы. Надеемся на тебя, брат. Пусть Аллах пошлет нам удачу!

– С. – Аллах акбар! Конец связи.

– И. – Аллах акбар!

г. Москва, Департамент защиты конституционного строя и борьбы с терроризмом, Управление по борьбе с терроризмом ФСБ России, 25 апреля 2000г., 10.27

Случилось так, что Шумилов, планировавший вернуться в Нижний Новгород в понедельник, вынужден был задержаться по делам отдела, и купил билет на вторник. С утра он появился на работе, привычно просмотрел бумаги и на некоторых, еще не просмотренных накануне, наложил свои визы и резолюции.

До обеда оставалось около двух часов, а потом можно было бы выехать на вокзал. Время для отъезда он выбрал не очень удобное – поезд приходил под утро, спать придется вполглаза, но выбирать было нечего – не лететь же самолетом, в самом деле.

Его взгляд наткнулся на подборку документов оставленных Забелиным, когда тот проверял денежные переводы на Кавказ через фирму-однодневку. Насколько помнил Шумилов, там проявилась одна фигура, одна интересная личность, с которой стоило бы пообщаться.

Это был молодой чиновник Иван Чайка.

Раскрыв тонкую картонную папку, Николай Поликарпович внимательно перелистал документы и нашел нужную ему справку в отношении Чайки. Прочитав её, он подумал, что неплохо бы скоротать время до отъезда и побеседовать с этим энергичным молодым человеком, успевавшим провернуть такую массу работы на финансовом фронте. Он был просто ударником государственного труда – успевал и в кабинете поработать и с банками пообщаться.

В справке был указан рабочий телефон Чайки.

Шумилов набрал номер и дождался пока длинные гудки в трубке сменяться живым голосом, принадлежащим молодому человеку. Полковник представился и сразу ощутил напряжение, возникшее на том конце провода.

– Это Чайка? Иван Максимович? – спросил он.

– Да. С кем я разговариваю?

– Я из ФСБ, полковник Шумилов. Нам необходимо с вами побеседовать, причем, в самое ближайшее время.

– А в чем дело? Вроде за мной криминала нет – в этом месте голос Чайки слегка дрогнул.

– Никто и не говорит, что за вами криминал. Просто, у нас возникли некоторые вопросы по финансовой деятельности, относящейся к сфере вашего министерства, и мы хотели получить от вас консультацию.

– От меня? – Чайка удивился, – но для этого есть люди рангом повыше. Например, мой начальник Самошин, или кто-то из руководства Департамента.

– Иван Максимович, нам не хотелось бы отвлекать столь занятых людей. Достаточно будет вашего присутствия.

– Ну, если так нужно… – Чайка замялся – тогда я должен доложить начальнику отдела.

– Конечно, без вопросов – вы же на работе. Если сможете, то подъезжайте на Лубянку минут через тридцать. Пропуск я вам закажу, подойдете в старое здание.

И вот они встретились. Иван сидел перед Шумиловым неспокойно – явно не зная, куда деть свои руки. Он, то клал их на стол, то опускал на колени, то опирался на подлокотники кресла. По всему чувствовалось, что Чайка был не в своей тарелке.

– Я не знаю, по каким вопросам смогу вас проконсультировать – сказал напряженно Иван, – у меня узкий круг обязанностей, в рамках своего функционала.

– А нам и не нужен широкий – улыбнувшись, ответил Шумилов – хотелось бы, чтобы вы пояснили операции фирме "Энерго-Кристалл". Как выяснилось, это фирма – однодневка.

Чайка еще сильнее заерзал.

– Ваши подписи есть на платежках, видите – Николай Поликарпович показал Чайке ксерокопии платежных поручений, – что скажете?

– Да, участвовал в транзакции денежных средств. Мы переводили деньги на компании, выигравшие тендер на строительство федеральных объектов в Дагестане, Ингушетии. И, кроме того, – голос Чайки обрел некоторую уверенность, – мы привлекаем деньги зарубежных спонсоров на восстановление экономики республик Северного Кавказа. А то, что это фирма – однодневка я не знал. У нас нет службы безопасности, как в коммерческих банках.

– Иван Максимович, я знаю, откуда идут деньги – со значением сказал Шумилов, – большая часть зарубежных средств поступает из специальных закрытых фондов, созданных радикальными исламистами, которых называют ваххабитами, на поддержку терроризма на Кавказе. Вот откуда эти деньги. А вы говорите…

– Я этого не знаю, не знал – опять заволновался Чайка.

– А кто вам давал поручения проводить транзакции, откуда вы брали адреса фирм? Не сами же их нашли?

– Этой мой начальник отдела Самошин Юрий. Но я не думаю, чтобы он был связан с террористами.

– Так, интересно – Шумилов забарабанил пальцами по столу, – а вы его не выгораживаете? Мы всех проверим, всех, кто причастен к этим переводам и мне нет нужды вам рассказывать, какое наказание будет за помощь террористам.

– Я тут не причем, да и Юрий тоже. Наверняка, это было указание сверху. Вы с Самошиным побеседуйте. Он больше знает, чем я.

– С ним мы непременно встретимся. А пока подумайте хорошенько над моими словами. Терроризм большая угроза для всех. Он терактов никто не защищен – вы, наверное, видели по телевизору взорванные дома в Москве?

– Да, видел – подавленно ответил Иван.

– Если вы им помогаете, то новые жертвы будут на вашей совести. Поэтому, помогите лучше нам, тем более, что это ваш долг, как гражданина. Со своей стороны мы окажем вам любое содействие – любая рекомендация от нас будет только положительной. Кстати, можем помочь с продвижением по службе. – Сказав последнюю фразу, Шумилов заметил в глазах Чайки проблеск интереса: – Да, не сомневайтесь, Иван Максимович, людей болеющих за свою страну, мы всегда найдем способ поддержать.

Чайка поправил указательным пальцем очки, принял равнодушный вид, и Шумилову больше ничего не удалось прочитать на его лице.

– Тогда, – сказал полковник, посмотрев на часы и отметив, что пора обедать, а потом собираться на вокзал, – наша встреча на этом закончена. Но, мне кажется, она не последняя. Подумайте над моими словами, Иван Максимович.

Подписав пропуск, Шумилов вывел его из здания, а сам тут же позвонил Новикову.

– Виктор Евгеньевич – сказал он, – я тут побеседовал с одним молодым чиновником из министерства экономики, осуществлявшим переводы на Северный Кавказ, Чайкой Иваном. Это по материалам проверки Забелина. Тут выплыла еще одна фамилия – его начальник Юрий Самошин. Записываете? Так вот, нити ведут к этому Самошину, поскольку Чайка ссылается на его указания. Хорошо бы взять в проверку этот деятеля. Как Чайка? Ничего, я думаю, он к нам еще придет. Есть у меня такое предчувствие. Сам я сейчас на обед, а потом на вокзал и в Нижний. До встречи!

г.Уральск, ул. Папанина, 25 апреля, 12.28

Приехав в командировку в Уральск, Забелин совсем не рассчитывал встретиться с Маргаритой. Он думал, что если прежние чувства поблекли и угасли, то новые вряд ли возникнут. Да и зачем? Для чего возобновлять отношения? У неё своя семья, маленький ребенок, а того что было уже не вернешь. Последний раз они виделись на похоронах Саши, в тяжелое для Забелина время. Тогда все было окрашено в мрачные тона, их встреча только усилила печальный фон прощания с другом.

И все же, все эти дни он жил с каким-то внутренним ожиданием возможной встречи. Эта встреча могла состояться в любой момент, в любом месте, совершенно неожиданно для них обоих. Его ожидание было беспочвенным, необъяснимым – все-таки Уральск большой город, миллионник и встретиться здесь, если специально не искать встреч, очень сложно. Однако что-то ему подсказывало, что Риту он снова увидит.

Он совсем не представлял, что ей скажет. "Привет, как дела?" или вроде того? В любом случае, ему не хотелось бы, чтобы эта встреча, если она состоится, вызвала ненужные болезненные эмоции, совершенно лишние, с учетом нынешней сложной операции, в подготовку которой он погрузился с головой.

Начавшаяся неделя принесла в Уральск потепление. Облака ушли, а порывистый, холодный ветер, безраздельно господствовавший на городских улицах, внезапно утих и сделался совсем ручным, мирным. Солнце, наконец, заиграло ярким светом, отогревая застывшую после долгой зимы уральскую землю.

Сергей шел по улице вместе со Светой в гостиницу из Управления, где в кабинете Лысенко обсуждали детали, последние штрихи предстоящей операции. Вопросов накопилось много: где будет машина для перевозки группы, на кого оформлены документы для вождения, есть ли списки у охраны АЭС, чтобы их беспрепятственно пропустили на территорию. И много других, мелких, но от которых мог зависеть исход учений.

К примеру, вдруг на дороге их остановит патруль ГИБДД, начнут проверять документы, задерживать. Как себя вести в этом случае, что делать? Раскрываться или нет?

Эти и другие вопросы они задавали Игорю Лысенко, вместе искали решения.

По дороге Светлана вдруг взяла его под руку, прижалась. Забелин вопросительно посмотрел на неё.

– Что Света, замерзла? Вроде уже потеплело.

– Нет, Сергей Павлович, это я так, работаю под легендой, вхожу в образ.

– По легенде ты немецкая журналистка, а не любовница телеоператора.

– Это слишком просто, примитивно. Мне хочется углубить отношения, чтобы со стороны смотрелось естественнее. Если это группа журналистов, то внутри неё могут существовать любовные отношения. Или нет?

– Наверное, могут – вынужденно признал Сергей.

– Вот видите! – торжествующе произнесла Светлана, – поэтому не мешайте мне входить в образ.

Она еще теснее прижалась в Забелину, и тут позади него раздался знакомый голос:

– Сергей?

Он оглянулся, остановился. Это была Маргарита.

Она стояла возле нового джипа с затонированными стеклами – английского Range Rover и смотрела в его сторону. Как показалось Сергею, смотрела с таким безразличным видом, каким смотрят на примелькавшийся рекламный биллборд у дороги или растяжку между зданиями.

– Привет! – ответил Забелин и, повернувшись к Свете, сказал – иди в гостиницу, я тебя догоню.

Третьякова окинула Маргариту внимательным женским взглядом, словно всерьез собиралась делить с ней Сергея, недовольно поджала губу, но ничего не сказала, медленно пошла вперед.

Сергей подошел к Рите.

– Хорошо выглядишь! – сказал он и не покривил душой.

Маргарита Виккерс, не сменившая фамилию после замужества, действительно, выглядела прекрасно. После родов она почти не поправилась, только линии тела приобрели плавные очертания и утратили девичью угловатость.

Сергей внимательно посмотрел на неё и в больших карих глазах увидел то ли скрытый вопрос, то ли затаенную грусть – что-то, чего он не смог понять или разглядеть. На самом деле её лицо оказалось совсем не безразличным, как ему показалось.

– Стараюсь! – ответила Маргарита – как поживаешь, столичный житель? Не женился еще? Я смотрю, с девушками гуляешь?

– Нет, не женился. А это так, по работе, знакомая. Мы с ней вместе в командировку приехали.

– Понятно!

Забелин почувствовал, что она не совсем ему поверила.

– А как дела у тебя? Как сын?

– I am fine – на английский манер ответила она и тут еж перевела – у меня всё прекрасно: и в бизнесе, и в семье. Сынок мой растет и радует. Да и с Геной у нас все нормально. Он меня любит.

– Рад за тебя! – доброжелательно сказал Забелин и тут же, у него невольно вырвался вопрос, который он не собирался задавать, – а ты его любишь?

Маргарита как-то беспомощно пожала плечами.

– Конечно, люблю! Иначе, зачем было за него выходить замуж? А ты почему спрашиваешь? Разве тебе это интересно?

В её голосе, в тоне каким был задан вопрос, Забелину послышался некий скрытый смысл, а может ему только почудилось? Он пытливо посмотрел ей в глаза.

– Ты не можешь сесть в машину? – вдруг спросила она – я что-то замерзла.

– Хорошо!

Он подошел к машине и сел на переднее пассажирское сиденье. Тонированные стекла создали ощущение полной отстраненности от мира, от враждебной внешней среды, грозящей всевозможными бедами. Ему стало спокойно и уютно – не хотелось выходить наружу. Виккерс включила приятную музыку: испанские гитаристы виртуозно исполняли пьесы в стиле фламенко.

– Значит, тебе интересно люблю я его или нет? – повторила она вопрос Сергея и повернулась к нему.

Лицо её медленно приблизилось к его лицу почти вплотную. Карие глаза сделались просто огромными и полыхнули внутренним огнем. Эти глаза манили, звали его, не оставляли выбора. Он не выдержал, с силой схватил и прижал её к себе. Она порывисто запрокинула голову, нашла его губы и они принялись неистово целоваться, как целуются, случайные любовники, внезапно застигнутые страстью.

Её губы были теплыми, податливыми, такими сладкими, что он начал терять над собой контроль. Но… это была одна из центральных улиц города – неподалеку от областной администрации, и сквозь стекла даже с такой тонировкой, все равно были видны внутренности салона. Забелину совсем не улыбалось стать участником административного нарушения. К тому же, где-то метрах в ста впереди, медленно шла Светлана, но ведь ей могла прийти в голову мысль вернуться.

Он оторвался, тяжело дыша, от Риты. Ему нельзя было расслабляться, давать волю чувствам – ни к чему хорошему это не приведет. Да и любит ли она его? Жизненный опыт подсказывал, что спонтанные порывы не всегда выражают подлинные чувства.

Маргарита положила ему голову на плечо и тихо сказала:

– Дурачок, разве я могла забыть тебя?

Она улыбалась с закрытыми глазами. Волосы её пахли такими же, памятными ему запахами, когда они целовались, спрятавшись от жары в тени её строящегося торгового Центра. Эти воспоминания перенесли его назад, во времена их любви.

А Рита, между тем, говорила:

– Гена хороший муж, хороший отец. Мне с ним спокойно. Но ты…Как увидела тебя на похоронах – прямо сердце оборвалось, всё нахлынуло. И Сашку жалко, и тебя, и себя. Я потом несколько ночей не могла спать – уходила в ванную, ревела там, ждала, пока Гена не заснет, чтобы не приставал с расспросами. Вот так вот! Всё у меня есть: квартиры, машины, семья, были и увлечения, что делать, я же женщина, но любви нет и нет счастья.

– "На свете счастья нет, но есть покой и воля" – вполголоса, негромко процитировал Сергей Пушкина, испытывая и жалость к Рите и вместе с тем, мучительную радость, что она все-таки его любит.

– Вот-вот, покой у меня теперь точно есть! Слушай, сидим в моей машине как в давние времена, сплошное дежа вю. Помнишь, как мы промокли под дождем, а потом забрались в джип? У меня тогда был старый, я его потом продала.

– Конечно!

На стеклах машины от их дыхания выступила испарина. У Сергея возникло детское желание провести пальцем по стеклу и написать: "РитаXСергей=любовь". Или нарисовать сердце. Но он не сделал этого.

– Ох, Сереженька, что же нам делать? – спросила Рита.

Она обняла его сильнее, прижалась.

– Если бы я только знал! – искренне ответил Забелин – если бы я знал!

Уральская область, "Уральск-50", территория АЭС, 25 апреля, 13.44

Поскольку учения должны были состояться со дня на день, Смирнов, по просьбе Бердюгина, взял дежурную машину и поехал вместе с Евгением Николаевичем провести предварительный осмотр места тренировки.

Они выехали за город по трассе, идущей меж высоких зеленеющих колючими иголками сосен в сторону аэропорта. Высокие, вечно зеленые сосны выстроились вдоль дороги как солдаты роты почетного караула – прямые, стройные, подтянутые.

– Смотрите, какая у нас красота! – сказал Смирнов Бердюгину, – у вас в Москве такого не увидишь.

– У нас тоже есть чем похвастаться – ответил Бердюгин, впрочем, не будучи патриотом Подмосковья, без особого энтузиазма.

– Да, я знаю – бывал в ваших краях, санатории, нашем, ведомственном. Но по мне, у вас только одно преимущество – земля теплая – рассмеялся Смирнов – дачи-то нет?

– Нет, пока не завел.

– А я вот маюсь. Картошку посадишь или там помидоры – не успеют созревать. У нас ведь в мае еще холодно, а в августе уже холодно. Остается два месяца: июнь и июль. Только теплицы и спасают. Впрочем, вам легче, у вас нет этих проблем.

– Нет, огородничество не по мне. Как говориться: "на хрена козе баян!" Я люблю поваляться на диване, почитать газетки, телевизор посмотреть. Не хочу в выходные ничем заниматься.

– Но без занятий тоже нельзя. Так и спиться можно! Наш человек ведь пьет, когда ему нечем заняться. Вот мне, признаться, нравиться возиться с землей. Старость, наверное, приближается.

– Не говорите, Анатолий Сергеевич!

На тридцать втором километре от города, они свернули на более узкое шоссе, однако, несмотря на некую удаленность от основной трассы, дорога была в хорошем состоянии. Трасса спускалась вниз, с пригорка и поначалу сквозь редкие деревья Бердюгин заметил только высокие трубы АЭС, крыши корпусов. Чем ближе они подъезжали, тем все больше и больше открывался вид атомной станции. С пригорка она была видна, как на ладони.

Это был большой комплекс зданий и сооружений, окрашенных в бежевый цвет, обнесенный со всех сторон высоким бетонным забором. По памяти Бердюгин пытался вспомнить расположение корпусов и блоков АЭС, но на карте все выглядело несколько иначе, не так, как наяву. Все же ему удалось отыскать взглядом здание склада, где хранилось ракетное топливо. Возле склада стояло две машины, сновали рабочие.

– Вот мы и приехали – нарушил молчание Смирнов, – сейчас проедем через пропускной пункт и поговорим с начальником охраны. Он нас ждет. Это бывший наш сотрудник – пенсионер.

– Наверное, оформили его ВОСом?

– А как же! Человек подготовленный, обученный, находится на стратегически важном объекте. Почему мы должны упускать такую возможность? Пусть еще поработает на благо государства. Кстати, в данном случае, я имею в виду проведение учений, всех нюансов мы ему не рассказывали. Он только знает, что приедет группа немецких журналистов и его задача обеспечить передачу списков на проходную, организовать сопровождение по АЭС. И всё.

– Значит об остальном…

– Да, совершенно ничего не знает. Да ему и не надо.

Они подъехали к пропускному пункту, и Смирнов вышел из машины. Он открыл дверь проходной, пошел внутрь, но пробыл там недолго – еще не появился на пороге, а массивные ворота начали отъезжать в сторону по тяжелым стальным балкам.

Смирнов сел в машину и сказал:

– Порядок! Всё, как договаривались. Он нас ждет.

Начальник охраны полным, небольшого роста человеком около шестидесяти, впрочем, живым и бойким не смотря на возраст. На лысой голове росла жидкая щетинка седых волос. В нем сразу почувствовались ухватки бывалого опера. Смирнов их познакомил, чтобы соблюсти формальности, и Попов – такова была фамилия начальника, повел показывать объект.

– Территория у нас большая, построек много – говорил он, – это здание главного корпуса, где находятся блоки, там водоочистка, там дизель-генераторная. В общем, ничего нового, все типовое. Охрану набираем из местных – тут неподалеку есть поселок.

– Наверное, проблемно набрать непьющих? – поинтересовался Смирнов, – я знаю в уральских ЧОПах сейчас напряженно с кадрами. Кто хотел заработать – уехали в столицу, а на местах, пенсионеров, желающих подработать, на все ЧОПы не хватает. Приходится конкурировать.

– Пусть платят нормальные деньги за охрану и утечки не будет – ответил Попов, продолжая свою экскурсию, – вот наш директор не скупиться на это дело и у меня адекватные кадры – всё понимают с полуслова. Да и с техникой нормально. Камеры для наблюдения по всему периметру, запись изображения, системы контроля доступа. Всё как положено!

– Вам уже передали списки немецких журналистов? – спросил Бердюгин, осматривая станцию.

– Да, я их завизировал и передал на КПП. А когда ожидается приезд группы? У меня обозначен период с 25 по 27 апреля.

– В это отрезок времени и ожидается. А это что у вас? – спросил Бердюгин, показывая на длинный ангар возле которого стояла грузовая машина с закрытым пологом.

– Это хранилище отходов. Временное, конечно. Когда построят стационарное, то отсюда все заберут. А пока вынуждены принимать этот груз у себя. – Попов с сожалением развел руками, давая понять, что с его точки зрения такое решение непродуманное и неправильное, но ничего не попишешь, он вынужден подчиняться. – Об этом знают наверху – продолжил говорить он, – экологи бьют тревогу, но пока решение не принимается. Видимо, всех устраивает.

– Да, мы уже послали несколько ШТ – хмуро подтвердил Смирнов, – пока рассматривают.

– Понятно – сказал Бердюгин – а какова у вас система охраны? Посты круглосуточные?

– Это конечно. Объект наш режимный, работает без перерывов и его просто так, на одну сигнализацию не оставишь. Кроме охранников, хотели еще собачек завести, но тут уж директор не разрешил. Говорит: "У тебя, Иваныч, охранники, как собаки, любого загрызут – зачем вам еще!"

– В момент учений – Бердюгин со значением посмотрел на Попова, – нам нужна постоянная связь. Я должен знать все, что происходит, как говорится, в режиме реального времени. Давайте договоримся, что вы будете на месте, а я периодически буду вам названивать.

– Без вопросов! – ответил Попов – а что они будут делать, эти журналисты? Какого рода съемка их интересует? Будут они брать интервью у кого-нибудь? А то, может надо рабочих подготовить или руководство.

– Я думаю, с этим заморачиваться не стоит – ответил Бердюгин – они приедут, снимут ваши корпуса, произнесут текст на камеру на фоне каких-нибудь строений, хотя бы на фоне этого вашего хранилища, и уедут. Но, поскольку это учения по проверке бдительности, мы как раз проверим ваших сотрудников.

– Я знаю, мне говорили о проверке, только не пойму как вы их проверите, если приедете открыто, официальным путем?

– В реальной ситуации террористы могли иметь своих людей в администрации и вам прислать официальный список, в который включили бы своих людей. Такое возможно?

– Вполне – согласился Попов – с учетом коррумпированности можно купить все, что угодно.

– Вот именно! Ваши люди должны тщательно проверить этих журналистов, проверить их документы, телеоборудование, короче, всё, что должны проверять в таких случаях. Не мне вас учить. Только предупреждаю – никаких инструктажей заранее, никакой предварительной подготовки. Если вы им скажете, хотя бы намекнете, то сорвете всю операцию! А по этим учениям руководство будет судить о готовности охраны всех АЭС к возможному отражению террористических атак.

– Я все понял! – ответил глухим голосом Попов, видимо, проникшийся важностью стоящей перед ним задачи.

– Вот и отлично! Ваш телефон мне даст Анатолий Сергеевич. Я вам позвоню, как только группа выдвинется из города.

Затем, повернувшись к Смирнову, Бердюгин сказал:

– В принципе, я всё посмотрел, всё, что нужно. Теперь, когда всё готово – можно давать команду, чтобы они начинали.

г. Нижний Новгород, гостиница, 26 апреля, 10.05

Приехав в Нижний Новгород под утро, Шумилов и не думал отсыпаться в гостинице, хотя в поезде плохо спал всю ночь – в соседнем купе гуляла шумная компания командировочных, праздновавшая чьё-то день рождение. Он запланировал исполнить целую кучу пунктов, и первым в его списке значилась встреча с Гнедыхом.

Этого хитрого, изворотливого мужика следовало хорошенько прижать и заставить говорить, чем быстрее, тем лучше – времени катастрофически не хватало.

Он подумал, что Новиков вроде договорился в Думе о постановке вопроса насчет иммунитета. Лишат – не лишат, дело другое, главное, что будет средство давления на этого типа. Ему вспомнился самоуверенный, амбициозный Гнедых. Такие люди считают, что весь мир у них в кармане, что они могут все вопросы решить через кошелек. Гнедых, по всей видимости, уже сделал несколько звонков и теперь решил, что отмазался. Вторая беседа будет для него неприятным сюрпризом.

Выйдя из гостиничного номера, Николай Поликарпович решил спуститься в кафе на первом этаже и позавтракать пока есть время. В кафе было пусто, большинство столиков стояло свободными. При вселении им выдали талоны на завтрак и Шумилов, взяв поднос, пошел вдоль стоек с разными закусками и выпечкой, стоявшими у стен, подбирая с них по дороге кофе, яичницу, хлеб с маслом. Он по утрам много не ел – так самую малость, чтобы не чувствовать себя голодным.

Ему приглянулся столик, стоявший у окна с видом на Оку. Поставив поднос, Шумилов расположился в одиночестве и с удовольствием принялся поглощать пищу. Он ел и размышлял о том, как построить разговор с Гнедыхом, с чего начать, на что сделать акцент.

– У вас свободно? – раздался за спиной знакомый голос.

Повернувшись, Шумилов увидел Мишина. Молодой популярный тележурналист стоял с подносом и весело смотрел на Николай Поликарповича.

– Садитесь – пригласил его Шумилов, – все-таки тесен мир!

– Мир тесен, но Нижний теснее! – улыбнулся Мишин – вы уже закончили дела Пенсионного фонда, домой собираетесь?

– Нет, Стас, наоборот, только приехал.

– Я смотрю, гоняют вас туда-сюда, как бобика. Прямо не Пенсионный Фонд, а Министерство по чрезвычайным ситуациям.

– Пенсионеры составляют большую часть избирательного электората – назидательно и со значением произнес Шумилов, словно был функционером, допущенным к неким избирательным секретам.

Посмотрев на него, Мишин, принявшийся за завтрак, который у него, не в пример Шумилову, был намного обильнее, улыбнулся:

– А вы никак работаете по совместительству? Такое разрешается?

– Что вы имеете в виду?

– Гнедых мне сказал, что вы в ФСБ служите. Вот я и спросил, разрешается ли у вас совместительство?

– Нет, Стас, не разрешается!

Шумилов, мгновенно решил, что нет смысла наводить тень на плетень. Возможно, журналист, узнавший правду, ему больше пригодится, чем при использовании втемную.

– Я так и думал. Выходит, вы мне пургу гнали насчет фонда, пенсионеров там всяких…

– Не пургу, а легенду, если говорить на нашем языке.

– По мне, разницы нет – недовольно сказал Стас, раздосадованный тем, что не сразу раскусил полковника ФСБ, но тут же он напустил на себя загадочный вид, понизил голос и наклонил голову к уху Шумилова.

– Вы-то мне как раз и нужны!

– Что-то случилось Стас? Украли вашу ручку или органайзер?

– Зря смеетесь! Я ведь здесь не просто так, не просто беру интервью! У меня редакционное задание – я провожу журналистское расследование.

– Серьезно? Что расследуете? Как всегда коррупцию в высших эшелонах власти?

– И её тоже, несмотря на ваш ироничный тон – заметил Мишин, – нам, конечно, далеко до вас, профессионалов, но кое-что и у нас получается.

– То есть вам не дают покоя лавры Караулова?

– Отчасти, Николай Поликрапович, только отчасти. У Караулова своя ниша – у нас своя. У нас больше аналитики и мы копаем глубже. Многим это не нравится, но ничего, утираются.

– У вас опасная профессия – без тени шутки заметил Шумилов, – за такие расследования могут голову оторвать.

– Волков бояться – голодным остаться! Если перефразировать известную народную мудрость.

– А в Нижний что вас привело?

– Не что, а кто. Тот собственно, в чьей приемной мы недавно встретились – известный бизнесмен и депутат, он же манипулятор бюджетными бабками Гнедых Анатолий Владимирович. Как вам, интересная тема?

– У вас что-то есть на него?

– Так, отдельные материалы – уклончиво ответил Стас, – но мне надо их проверить. И я, узнав о вас больше, подумал, честно говоря, что вы с вашими возможностями можете мне помочь.

– У меня сейчас дел невпроворот – отрицательно покачал головой Шумилов, – но если что-то серьезное, то я подключу наших местных коллег.

На гладком, еще молодом лбу Мишина собрались морщинки. С одной стороны, он хотел помощи – расследование, если оно окажется громким, сможет вознести его на журналистский Олимп и поставить в один ряд с небожителями вроде Невзорова или Доренко. С другой, привлекать посторонних – значит расширять круг тех, кто будет в теме, а это чревато сливом на сторону, утечкой информации.

Его колебания не укрылись от Шумилова.

– Послушайте, Стас, вам не стоит волноваться. Я дам телефон начальника отдела, свяжитесь с ним и он вам поможет – любые данные, экспертизы документов. Всё, что можно, но в рамках закона. А что вы накопали на Гнедыха?

– Так разные бумаги.

– Только документы или еще что-то есть?

Мишин допил кофе и поставил пустую чашку на стол, улыбнулся.

– Ох, и любопытный вы человек, Николай Поликрапович! Все-то вам расскажи!

– Ничего не поделаешь, профессия!

– Окей! Чтобы вы сказали, о том… – Стас замялся – о том, что у Гнедыха какие-то проекты с чеченцами?

– Вообще-то, это не тайна. У них был совместный бизнес с одним из здешних лидеров диаспоры и вполне вероятно, что эти связи не оборвались с уходом бизнесмена в Думу.

– Я смотрю, вас ничем не удивишь! – Стас разочарованно отвернулся и посмотрел в окно, на Оку.

Темно-серая река неспешно несла мимо них свои воды к Волге, смывая на своем пути весеннюю грязь с пологих берегов. Лед в этом году сошел рано и навигацию уже открыли. По реке медленно передвигались маленькие буксиры с баржами, деловито попыхивая трубами и подавая резкие гудки приветствия на встречных курсах.

– Я так понимаю, что кассета, которую мы сняли, вас не заинтересует? – продолжил Мишин.

– Кассета? Что на ней? – спросил Шумилов с невольным волнением, поскольку разговор о мишинской кассете вдруг вызвал у него ассоциации с разыскиваемой ими видеокассетой. Та кассета была у погибшего Полупанова.

– Эта кассета со стрелкой Гнедыха с одним из чеченцев. Мы не знаем кто это и здесь мне нужна ваша помощь.

– Без вопросов. Пожалуй, я сам помогу – не будем никого подключать. Кассета здесь?

– Да, в номере.

– У вас телевизор с проигрывателем, можно её просмотреть?

– Конечно.

– Тогда пойдемте к вам. Впрочем, если вам у себя неудобно – пойдем ко мне. У меня тоже стоит такой же телевизор.

– Нет, меня устраивает. А вы что, всех местных чеченцев знаете?

– Не всех, но кое-кого знаю. Недавно смотрел архив фото – могут попасться знакомые.

Николай Поликарпович несколько раз, пока было свободное время, просматривал в местном Управлении альбомы с фотографиями нижегородских жуликов, членов, так называемых бригад, а попросту банд, разным отребьем, попадавшим в поле зрения чекистов. На память он не жаловался, вполне мог узнать кого-нибудь.

"Что нам это даст – подумал он, – не теряю ли я время? Что из того, что Гнедыха видели с чеченцами? Мало ли с кем он еще встречался? Однако, в свете происшедшего, нельзя сбрасывать со счетов чеченский след. Слишком многие нити ведут к ним. Интересно посмотреть – когда по времени состоялась эта встреча".

Они поднялись на лифте в номер Мишина. Уборщица еще не пришла, и в номере царил творческий беспорядок: на столе полупустая бутылка из-под виски, на кровати раскрытая дорожная сумка из которой наполовину вывалилась черная рубашка, на прикроватной тумбе лежало навалом несколько видеокассет.

Подойдя к тумбе, Мишин в ворохе пленок отыскал нужную, подошел к телевизору и вставил кассету в проигрыватель.

На экране показалось кафе, которое Шумилов, кажется, видел в районе Нижегородского Кремля. Было уже темно, на улице горели фонари. Камеру немного повело в сторону, и полковник понял, что снимали из машины. Вот фокус камеры автоматически сфокусировался, оператор увеличил кадр и сразу, на весь экран, показалось окно кафе. За ним довольно отчетливо виднелись два человека: в одном, без сомнения угадывался Гнедых, а во втором… Второго Шумилов вспомнить не мог, хотя и где-то видел. Он мучительно напряг память. Перед глазами встали мысленно перелистываемые страницы альбомов с местными уголовниками, криминальными авторитетами.

– Постойте-ка – сказал Шумилов и сам нажал кнопку "паузу" на проигрывателе. Он подошел ближе, вгляделся в неподвижно застывшее лицо собеседника предпринимателя – этот человек похож на местного чеченского лидера Шамиля Ахмадова. Я думаю это он.

– Вы уверены? – спросил Стас – понимаете, для нас это очень важно.

– Послушайте, Стас, это очень опасные люди. Я предлагаю вам временно заморозить это расследование. Вы его проведете в свое время, а пока дайте нам поработать. Не торопитесь!

– Я не знаю…- неуверенно ответил Мишин – мне надо сдавать материал. Что редактор скажет?

– Мы обо всем договоримся! – успокоил его Шумилов – а пленку эту я пока у вас заберу. Нам она сейчас пригодится, а потом я её вам отдам.

– С вами не поспоришь! – миролюбиво ответил, сдаваясь перед напором полковника, Стас. Он был немного разочарован, но не подавал виду и про себя решил расследование не прекращать. Если этим делом заинтересовалось ФСБ, то должен получиться интересный материал.

А Шумилову не давала покоя дата, стоящая в нижнем углу кадра. Там значилось: "20.04.00г. 18:15". Получалось, что Гнедых поехал на встречу с Ахмадовым фактически сразу после разговора с ним, с Шумиловым.

"Чертова наша неповоротливость! – с раздражением подумал он – пока получим санкцию работать по депутату, пока установим аппаратуру, подведем своих людей – сто потов сойдет. И не факт, что результат будет удачным. Время уходит! О чем же они говорили?".

г. Нижний Новгород, Управление ФСБ РФ по Нижегородской области, 26 апреля, 11.48

В Управлении Шумилов еще раз в присутствии Царькова посмотрел кассету.

– Да, жаль, что нельзя прослушать, о чем они говорят – словно читая мысли полковника, произнес Царьков.

– Я разговаривал на эту тему в Москве, обещали помочь с лишением иммунитета – сказал на это Шумилов, – но ты знаешь нашу бюрократию – стоит как стена и пробить её очень тяжело.

Он помолчал, раздумывая, затем продолжил:

– Однако делать что-то надо. Я сегодня планирую встретить с Гнедыхом, но эта встреча будет пустой, если к ней не подготовиться.

– Что вы имеете в виду? – спросил Царьков, не догадываясь, к чему клонит его московский коллега, – мы, вроде, и так готовы. Наружка заряжена, опера проинструктированы.

– И это всё?

– А что еще? – удивился Царьков.

– Послушай, Андрей Викторович, – Шумилов внимательно посмотрел на своего собеседника, как бы проверяя, насколько можно ему доверять, – что будет, если Гнедых после встречи со мной опять поедет к чеченцам? Мы узнаем, о чем шла речь или все так же будет шарады разгадывать?

– Николай Поликарпович, а что вы предлагаете? Вы же понимаете, что у нас в этой ситуации просто связаны руки!

– Я предлагаю… – Шумилов поднялся со стула и размял затекшее тело, вращая туловище в стороны, его движения были резки, энергичны – я предлагаю прицепить к нему жучок и тогда мы будем в курсе происходящего.

– Без санкции судьи? "Мне с вас смешно!" – как говорят в Одессе. Генерал на это не пойдет. Если кто-то узнает, что мы проводили оперативные мероприятия по депутату – наше Управление разгонят к чертовой матери!

– А зачем трубить об этом на каждом углу? Мы же секретная организация, люди молчаливого подвига с упором на слово "молчаливый" – Шумилов усмехнулся – нет, нам надо это проделать самим, максимум привлечь одного-двух оперов, да и тех втемную, сказать, что санкция получена.

– Нет, Николай Поликарпович, вы меня толкаете на должностное преступление – Царьков растеряно взял со стола лежавший перед ним бутерброд с колбасой – он не успел позавтракать, и принялся механически жевать, как жуют безвкусную жвачку, – извините, что не предложил! Будете бутерброд?

– Нет, спасибо.

– Если всё это вскроется, то мы однозначно лишимся своих должностей – сказал Царьков, медленно пережевывая, – тут ничем не оправдаешься, нарушили закон – и амбец!

– Надо сделать так, чтобы не вскрылось! Я думаю, нам удастся получить важную информацию, да и потом, победителей не судят. Были бы мы в Москве, я бы сам решил, не привлекая никого и никого не подставляя, но здесь не могу обойтись без твоей помощи. Решай Андрей Викторович, время идет!

– Это в смысле "с кем вы, мастера культуры"? Николай Поликарпович, я…- заколебался Царьков, – я не знаю, что лучше сделать в этой ситуации.

– Да очень просто. Привлекать отошников не надо – им подавай задание, подпись генерала и прочие формальности. Наверняка у твоих оперов есть "левые" жучки, которые можно присобачить к одежде. Я пойду на встречу с Гнедыхом и все сделаю.

– Откуда у нас жучки, Николай Поликарпович? Мы же не частная лавочка, не частное сыскное агентство!

– Не прибедняйся, Андрей Викторович. Впрочем, если даже и нет – достань – жестко сказал Шумилов, который устал уговаривать нерешительного начальника отдела ЗКС и БТ, – достань у тех же чоповцев. И делать надо все быстрее, времени у нас нет.

– Быстрее, быстрее – пробурчал Царьков – я еще не дал согласия участвовать в этой авантюре.

– Андрей Викторович, много текста! Ты курируешь ЧОПы и частных детективов.

– Ладно. Ох, чувствую, не сносить мне головы!

Поглаживая голову руками, словно опасаясь, что он с ней действительно расстанется, Царьков набрал номер одного из своих подчиненных и попросил зайти. В присутствии полковника, он дал указание оперативнику исполнить все, о чем просил его Шумилов и сделать это как можно быстрее.

– К обеду сможешь? – спросил Царьков.

– Без вопросов! – ответил его сотрудник – у меня есть знакомый детектив и все эти прибамбасы у него в наличии. Он мне как-то понты кидал, какой он крутой.

– Короче, тащи сюда то, что нам нужно. Я буду ждать здесь.

– А что, надо будет установить кому-нибудь?

– Никому не надо. Мы с Николаем Поликарповичем просто посмотрим, с чем сейчас работают частные детективы, так, из любопытства.

– Ага, и это надо срочно? Из любопытства… – не поверил оперативник.

– Вот именно!

Когда сотрудник отдела вышел, Царьков, все еще обдумывающий предложение Шумилова, сказал с легким напряжением в голосе:

– Если уж и нарушать закон, то только двоим: вам и мне. Никого из своих я привлекать не буду.

– Тебе виднее! – покладисто заметил Шумилов.

Пока доставали "жучки", Шумилов созвонился с бизнесменом и договорился с ним о встрече после обеда. Потом они с Царьковым сами сходили пообедать в управленческую столовую, а затем в кабинете Андрея Викторовича появился его опер с небольшим металлическим чемоданчиком в руках. На лице его было написано удовлетворение и ожидание похвалы от начальника. Но Царьков не был слишком щедр на раздачу пряников.

– Принес? – буркнул он.

– Да, Андрей Викторович, всё здесь, смотрите!

Поставив чемодан на стол, сотрудник щелкнул застежками и открыл верхнюю крышку. Внутри имелось несколько отсеков, выложенных черным поролоном и отгороженных друг от друга пластмассовыми перегородками. В этих отсеках было аккуратно разложено разное оборудование, предназначенное для шпионской работы: диктофоны разных размеров, специальный миниатюрный бинокль и фотоаппарат, какие-то маленькие микрофоны, размером меньше пуговицы. Как понял Шумилов, это и были пресловутые "жучки". Отдельно лежал блок, похожий на приемник или магнитолу советских времен. В нем имелось отверстие для миникассет и можно было без труда писать чужой разговор.

– Годится – сухо, без особых эмоций произнес Царьков и, обращаясь к оперу, сказал – спасибо, Олег! Теперь свободен.

На лице Олега отразилось разочарование. Он нерешительно двинулся к выходу, видимо, ожидая большего.

– Погоди-ка! – вмешался Шумилов. Он подошел к оперативнику, с удовольствием пожал тому руку – молодец! Здорово помог нам. Если будешь в Москве – обращайся!

Оперативник довольно улыбнулся и вышел из кабинета.

– Разбалуете вы мне их – со вздохом сказал Царьков – потом сладу не будет!

– Ничего, ничего, заслуженная похвала еще никого не испортила. А вот незаслуженная – вызывает нездоровый ажиотаж в коллективе, вносит элемент напряженности, как любая необъективная оценка. Если я кого и поощряю, то никогда не делаю это келейно. Каждый знает – он получит от меня то, что заслуживает.

Царьков, с каким-то скрытым, неявным выражением, посмотрел на Шумилова, но ничего не сказал.

– Давай, что ли опробуем приборчик – предложил Шумилов.

Он взял один из "жучков", привлекший его внимание своими мелкими размерами и повертел в руках. Это был миниатюрный радиомикрофон, по размерам не больше пятикопеечной монеты, с торчащим усиком антенны.

– Ну и куда вы такой присобачите? – не удержавшись, ехидно спросил Царьков, – может сразу спросить: "господин Гнедых, не возьмете ли с собой "Жучок"?

– Что-нибудь придумаю. Например, сюда – Шумилов спрятал радиомикрофон в верхний кармашек пиджака. Он провел ладонью снаружи кармана. Пиджак сидел на нем ровно, ничего не оттопыривалось.

– Смотри, совсем не прощупывается!

– Я все понимаю, но как вы ему забросите туда микрофон? – скептически спросил Царьков – это ж фокусником надо быть. Я как-то смотрел передачу по телевизору с Дэвидом Копперфильдом. Он там такие чудеса проделывал! – парил в свободном полете, прятал поезда и даже статую Свободы. Маг и волшебник, одним словом.

– Нет, я не Копперфильд, это точно! Но кое-что тоже могу.

Полковник порылся в кармане и вытащил оттуда пятирублевую монету. Он взял её в правую руку, медленно поднес к лицу Царькова и произвел такие манипуляции, какие обычно делают фокусники – зажал в кулаке и принялся потирать пальцами, словно желая растереть железо в мелкую пыль. Потом он слегка подул на сжатый кулак и когда раскрыл ладонь – монеты в ней не оказалось.

– Ловкость рук и никакого мошенничества! – засмеялся Шумилов, наблюдая, как Царьков внимательно осматривает его ладонь, думая, что монета зажата между пальцев – этому фокусу меня давно отец научил.

– А где пятирублевик?

– В левой руке. Я специально отвлекал твое внимание. И получилось удачно. Так что, надеюсь, и с коммерсантом справлюсь. Теперь, включи-ка прибор, давай опробуем.

Понимающе кивнув, Царьков извлек приемник из чемодана, вставил в него пальчиковые батарейки и включил, нажав красную кнопку "power". В динамиках послышалось легкое шипение и больше ничего.

– Ничего нет, звука нет – недовольно сказал Царьков, – может нам подсунули китайское барахло, лажовый товар?

– А ты настройку покрутил?

Не отвечая, Царьков нащупал пальцами колесико настройки и принялся его вращать в поиске нужной частоты передачи. Ровный фоновый шум, издаваемый приемником, не прекращался какое-то время, и у Шумилова создалось впечатление, что его коллега прав – прибор, действительно, не работает. Но вдруг, глухое шипение сменилось другими звуками: в динамике раздалось шарканье шагов, а затем покашливание Шумилова.

– Раз, раз, раз – произнес Шумилов и в комнате, усиливаемый динамиком, громко зазвучал его голос. – Вот видишь, все работает! А ты боялся! Пора брать быка за рога – давай звонить народному избраннику.

Но позвонить они не успели. На столе Царькова зазвонил телефон прямой связи с заместителем начальника Управления полковником Дроздом. Он вызывал Царькова по какому-то неотложному вопросу.

– Вы посидите пока, Николай Поликарпович – сказал извиняющимся тоном Царьков, – не думаю, что это надолго. Скоро вернусь.

– Да нет проблем!- пожал плечами Шумилов, откидываясь в кресле, – я пока подремлю.

Он прикрыл глаза, услышал, как хлопнул дверью своего кабинета Царьков, и принялся прикидывать, куда прикрепить "жучок", так, чтобы депутат Гнедых потаскал его сегодня с собой целый день.

То, что он показывал фокусы Царькову – ничего не значило. Тот был прав, всё это попахивало авантюрой. Единственное, чем себя оправдывал Шумилов – отсутствием времени. Время это категория оперативная, это серьезный фактор корректирующий ход и темп любой операции. Отсутствие времени или его катастрофический недостаток всегда может оправдать оперативника в глазах начальства. Это если рассуждать абстрактно. Поймет ли начальство его, Шумилова, в данной ситуации, полковник не знал.

Он внезапно вспомнил, что у жены Ларисы сегодня день рождения. Открыв глаза, Николай Поликарпович посмотрел на часы "Ориент", которые приобрел совсем недавно вместо своих старых "Командирских", еще советских.

Можно было позвонить Ларисе на работу, поздравить её сейчас, а то потом будет некогда, он это чувствовал. Пересев в широкое удобное кресло Царькова, Шумилов взял трубку городского телефона и принялся набирать московский номер.

г. Нижний Новгород, офис Депутата Государственной Думы Гнедых А.В., 26 апреля, 13.56

– Мы уже говорили с вами на эту тему, Николай Поликарпович – сказал Гнедых, заглядывая в бумажку, где у него были записаны данные на полковника ФСБ, – я ничего от Полупанова не получал и ничего ему не давал, это всё ваши домыслы. Я вообще, могу подать запрос в Думу о вашей деятельности, и ваши начальники будут держать ответ. У них будет бледный вид!

Гнедых поднялся с кресла и открыл створку окна, сразу пахнул весенний свежий ветер. С улицы донесся шум машин.

– А вы не пугайте! – сказал Шумилов.

Он уже десять минут разговаривал с бизнесменом и взгляд его то и дело опускался на маленький нагрудный карман темно-синего в полоску пиджака, куда следовало незаметно опустить радиомикрофон.

Надо было как-то или чем-то отвлечь его внимание. "Если подняться и пойти к двери? – подумал он,

Депутат пойдет его провожать и в этот момент можно похлопать его по плечу, а затем незаметно подбросить "жучок". А если не пойдет? Нет, не годится.

"А может во время чаепития?" – взгляд Шумилова скользнул по чашке с чаем, которую перед ним поставила секретарша. Он прикинул, что может опрокинуть на бизнесмена чашку, а суматохой легко воспользоваться. Только где гарантия, что Гнедых после этого не поменяет костюм? Тогда все насмарку.

Пока он раздумывал, их диалог продолжался.

Они напоминали двух ленивых гладиаторов на арене Колизея: медленно и неспешно кружащихся вокруг друг друга, наносящих не смертельные удары всячески оттягивающих время, когда одному из них суждено быть поверженным.

Гнедых нападал на полковника, грозил всякими неприятностями, служебным расследованием, обвинением в превышении должностных полномочий. Шумилов в ответ тоже грозил и давал понять, что вопрос лишения депутатской неприкосновенности этого известного нижегородского бизнесмена не за горами. Но все это произносилось спокойным тоном, без надрыва в выяснении отношений, после которого, спорщики не могут ни пожать руки, ни взглянуть друг другу в глаза без ненависти.

– Мне бы не хотелось ссориться со столь уважаемой организацией – говорил Гнедых с барственной пренебрежительностью, – но вы меня вынуждаете принять меры, превентивные меры! Я обращусь с депутатским запросом к вашему Директору, я привлеку общественность.

– Мы не делаем ничего противозаконного, Анатолий Владимирович. Это наша работа – ничего личного – отвечал спокойный Шумилов.

"Чтобы человек сделал то, что нужно тебе в данный момент, надо его вынудить к этому, – подумал Шумилов, – подвести незаметно, так, будто это решение исходит от него самого. Сложный посыл! Значит, я должен подвести его к тому, чтобы он положил сам себе в карман микрофон?"

Эта забавная мысль заставила его улыбнуться. "Хотя бы не положил микрофон, а снял пиджак – мне этого будет достаточно".

В депутатском офисе было прохладно и надеяться на то, что Гнедых внезапно вспотеет и разденется, не стоило. Время неумолимо шло, приближалось к тому порогу, за которым невозможно выполнить задуманное – надо просто встать и уходить.

"Не перейти ли мне к плану "Б?" – подумал Шумилов – иначе шансов больше не будет".

– Вот вы говорите, не брали кассету у Полупанова – сказал внезапно он, нарушив гладкую речь депутата – а у нас есть определенные доказательства того, что директор ЧОПа был связан с вами. Мы обнаружили кассету, которую покойник забыл отдать вам.

Поднявшись с кресла, Шумилов подошел к вешалке, на которой висела его куртка, и достал из внутреннего кармана футляр с кассетой. Краем глаза он заметил, что Гнедых внимательно наблюдает за ним. Однако, как только Шумилов вернулся к столу, лицо депутата приняло безразличный вид.

– Мне всё равно, что у вас там есть – это гэбэшная провокация. Я так думаю! – сказал он – вы могли сфабриковать все, что угодно. Сейчас это не проблема. Не удивлюсь, если у вас найдется кассета, где человек похожий на меня проводит время в сауне с голыми девочками. Как Скуратов.

– Мы ничего не фабриковали. Зачем нам это? – сыграл искреннее удивление Шумилов – впрочем, если вы думаете, что это блеф, я вам советую посмотреть пленку наедине. А потом позвонить мне.

– Я ничего не буду смотреть – у меня нет времени.

– Это дело ваше! – подчеркнуто вежливо сказал Шумилов – но думаю, Шамилю это было бы интересно.

– Какому Шамилю?

– Шамилю Ахмадову. Вы же его знаете.

– С чего вы взяли? Впрочем, я знаю в городе и области многих – Гнедых поднялся и подошел к массивной тумбе, на которой стоял аккуратный небольшой ящик, как выяснилось с сигарами. Он обрезал конец сигары, закурил, пыхнул сизым дымом.

– Ахмадов один из крупных бизнесменов Нижнего Новгорода, я его, конечно, знаю. Но не близко – у нас нет общих интересов, сфер пересечения. Так что ваши домыслы ошибочны!

– Как знать, как знать! – произнес Шумилов, делая загадочный вид.

Он поднялся, пошел к вешалке, где висела его куртка и по дороге, бросил кассету в мусорную корзину, стоявшую возле двери.

Это была чистая психология. Николай Поликарпович рассчитывал, что Гнедых не выдержит – после его ухода возьмет кассету. Просто так, из любопытства. В этом заключался запасной вариант внедрения радиозакладки.

Когда Царькова внезапно вызвали к начальству и Шумилов остался в его кабинете один, он сначала позвонил жене, поздравил с днем рождения. Разговор был недолгим – Лариса была занята по работе. Они быстро обсудили, где и как будут праздновать день рожденья, после возвращения Шумилова, кого пригласят. Особых разногласий не было. За время совместной жизни они привыкли понимать друг друга, угадывать желания.

Жену Николай Поликарпович любил и обычно её день рождения отмечался с размахом, на деньгах не экономили. Отличие заключалось в том, что перебравшись в Москву, они, как заправские столичные жители, начали проводить такие мероприятия не у себя дома, а ходить в небольшие уютные ресторанчики и заказывать столики для себя и гостей. Ларисе это очень нравилось. Она не была загружена готовкой, а потом уборкой и мытьем посуды. Если бы у них были взрослые дети, они, конечно бы помогли и с готовкой, и с уборкой, но детей у Шумиловых не было.

После непродолжительного разговора с женой, Шумилов положил трубку, посмотрел по сторонам. Он увидел в небольшом кабинете Царькова только сейф, шкаф для одежды и маленький столик возле стены, на которой грудой лежали изъятые с места охраны водозабора "Малиновой гряды" видеокассеты. Кассет было много, наверное, штук двадцать или тридцать. Все в одинаковых черных бумажных футлярах, все одинаково бесполезные, не зафиксировавшие ничего интересного для следствия.

Поначалу никакой мысли в отношении кассет у Шумилова не возникло. Он нацелился на то, чтобы каким-нибудь образом прикрепить "жучок" к костюму Гнедых. Однако шестое чувство подсказывало Шумилову, что нужно подстраховаться, придумать нечто, на случай неудачи с первым вариантом.

Мысль использовать видеокассету для запасного варианта он с ходу отверг, как совершенно абсурдную с точки зрения её легендирования перед депутатом и трудноосуществимую, с точки зрения внедрения в неё радиомикрофона. Но… ничего другого на ум не приходило.

Взяв лежавшую сверху кассету, полковник достал её из тугого футляра и осмотрел. Кассета была обыкновенной, из черной пластмассы, без какой-либо маркировки на корпусе. При изъятии видеокассет, следователи сломали предохранительную пластинку с задней стороны, чтобы случайно невозможно было стереть запись. Шумилов провел большим пальцем по углублению, словно проверяя, можно ли в это отверстие поместить "жучок".

Нет, отверстие было слишком мало.

Он взял из чемоданчика "жучок", приложил к этому отверстию и убедился, что был прав. Если и прятать радиозакладку, то внутрь кассеты. Поискав на столе у Царькова, Шумилов нашел подходящие маленькие ножницы и открутил несколько мелких шурупов на задней крышке. Верхняя пластмассовая половинка снялась без особого труда, обнажив две бобины с пленкой. Между ними и краями кассеты имелись пустоты, и Шумилов положил в одну из них "жучок", активизировал его, а ножницами проковырял сквозное отверстие под шуруп. В него он вывел небольшой усик антенны.

Закрутив оставшиеся шурупы, полковник потряс в воздухе видеокассетой, но никаких подозрительных шумов не услышал. Видимо, крышка плотно прижала закладку. Проверка её работоспособности показала полковнику, что все нормально – слышимость была удовлетворительной.

Так, находясь в кабинете у Гнедыха, он имел при себе два "жучка" – один не активированный у себя в кармане, а второй активированный в кассете. Шумилов не стал посвящать Царькова во все тонкости своей задумки. Главное, чтобы Гнедых попался на крючок.

Вернувшись из офиса бизнесмена, Шумилов опустился на сиденье машины.

– Ну что, работает? – спросил он.

– Вроде работает – произнес Царьков – только мне кажется тихо.

Шумилов протянул руку к приемнику, покрутил настройку громкости. Поначалу было, действительно, почти ничего не слышно. Но вдруг послышалось шуршание, потом глухой стук.

– Сдается мне, – сказал, понизив голос Николай Поликарпович, словно Гнедых в своем кабинете мог его услышать, – что рыбка заглотила наживку. Теперь послушаем, в какие игры играет господин Гнедых.

– Будет ли толк? – недоверчиво отозвался Царьков, – а то ничего не услышим – зря провозимся.

В динамике приемника послышался писк нажимаемых кнопок телефона, стоявшего на столе у Гнедых. Шумилов вспомнил, что это был "Panasonic" с автоответчиком.

– Да? – четко и громко раздался голос Гнедых – видимо кассета лежала перед ним на столе, – Шамиль надо встретиться. Сейчас, срочно! Окей, выезжаю.

– Вот видишь, долго ждать не пришлось. Он, видимл, поедет в кафе к Шамилю – заметил Николай Поликарпович, повернувшись в машине так, чтобы увидеть входную дверь в офис депутата.

– Эх, если б можно было наружку зарядить – протянул с досадой Царьков – а так он нас заметит однозначно.

– А ты к нему не прижимайся. Мы же знаем куда он едет.

В это время открылась дверь офиса депутата, и Гнедых собственной персоной вышел из здания, быстрым шагом пошел к стоянке автомашин. Там он запустил серебристый "Lexus" и поехал по направлению к чеченскому кафе.

Запустив движок своего личного старенького "Вольво", Царьков не торопясь выехал за ним, пропустив вперед две машины.

Небо затянуло серыми тучами, но первый в этом году весенний дождь так и не грянул. Вокруг сразу сделалось сумрачно, неуютно и Шумилову показалось, что приближается осень с её частыми дождями, слякотью и грязью. Так бывает в театре при быстрой смене декораций, когда блеск дворцов внезапно сменяется на сцене нищетой лачуг. Вот и сейчас блеск весеннего солнечного дня внезапно увял и сменился серой обыденностью.

"Это от того – подумал Шумилов, – что нет зелени, зелень оживляет пейзаж, а в городе особенно. К тому же дожди еще не смыли грязь после прошедшей зимы и стены домов кажутся серыми".

Впереди мелькал, не сильно отрываясь от преследователей, серебряный "Лексус". В салоне своей автомашины Гнедых ни с кем не разговаривал, во всяком случае, приемник, стоящий на коленях у Шумилова, не подавал признаков жизни за исключением ровного фонового шипения.

Автомобиль депутата направлялся к мосту через Оку, вероятно в Сормовский или Автозаводской районы.

Шумилов увидел, как впереди показались серые воды большой реки, текущей вдоль одетых в бетонные плиты берегов. На другой стороне ему удалось разглядеть крыши домов – пяти и девятиэтажных, высокие заводские трубы. Судя по карте, а они смотрели перед этим, где находилось кафе Шамиля, ехать придется недолго.

Сам не зная зачем, Шумилов двинул локтем левой руки и ощутил тяжелую кобуру пистолета, висящую у него на плече. Ему стало спокойнее.

г.Нижний Новгород, кафе "Восточная кухня", 26 апреля, 15.04

После того как Гнедых зашел в небольшое кафе – здание с окнами во всю стену, застекленными толстым зеленоватым стеклом, какое-то время звуков совсем не было слышно. Затем, раздалось шуршание, видимо, депутат вытаскивал кассету из папки, с которой зашел в кафе чеченцев.

– Вот она – раздался голос Гнедых, – эфэсбешник мне втирал, что тут ценная информация, говорил, что Полупанов не успел забрать кассету…

– А не брал ли он тебя на понт? – раздался низкий скрипучий голос с характерным акцентом, вероятно, чеченского криминального лидера Шамиля, – ты же сам всё проверил – ничего не осталось. Или забыл?

Вопрос прозвучал с угрозой и Гнедых торопливо ответил:

– Как я мог забыть? Ты что? Всё чисто, голову даю на отсечение.

– И дашь, если нужно будет! – в жестком голосе Шамиля послышалась усмешка, – тогда чего ссышь? Если нет ничего – выброси кассету и все дела.

– А вдруг не всё? Этот Полупанов был хитрый жучара. Может он захотел подоить меня немного. Слушай, Шамиль, это не ты его убрал?

– А тебе что? Если и я? Значит, заслужил, получил полный расчет. Не люблю жадных – от них воняет!

Услыхав эти слова, Царьков в машине красноречиво посмотрел на Шумилова, но ничего не сказал, чтобы не упустить какую-нибудь важную деталь разговора.

– Я с его женой спал и она теперь на измене – меня обвиняет, бабки требует – продолжал между тем говорить Гнедых.

– Бабы, Толя, они такие, им главное лавэ. Дай ей немного – пусть успокоится.

– Я и сам думал сбросить ей малость – детишкам на молочишко. Только, чтобы это не стало нормой. Не люблю быть обязанным.

– И не будешь. Этот вопрос мы уж как-нибудь решим!

– Так что с кассетой делать?

– Сейчас гляну – ответил Шамиль.

После краткой паузы Шумилов с Царьковым услышали, что Шамиль взял кассету, вставил её в плеер. Как и ожидал Шумилов, ничего они на кассете не увидели. Но он почувствовал, что настроение чеченца изменилось.

– Ты чё, тупой что ли? – злобно крикнул тот голосом, от которого сидящему в машине Шумилову стало не по себе – какого хрена надо было тащить сюда эту муть? Он тебя на понт взял, а ты повелся, как фраер. Эти лисы так просто ничего не делают! Он тебе подсунул кассету, чтобы узнать, куда ты подашься. А ты прямиком рванул ко мне и теперь эти твари сидят у меня на хвосте.

Шамиль сказал несколько слов на чеченском языке своим бандитам, видимо, отдавая команду проверить всё осмотреть поблизости.

– Давай-ка отъедем – предложил Шумилов, но Царьков не ожидая его слов, уже завел двигатель и подал машину по переулку в сторону вокзала.

– Здесь останови! – сказал Шумилов – вряд ли они сунутся далеко.

– Черт, микрофон теперь совсем не слышно.

– Нет, чуть-чуть звук есть.

Они замолчали, слыша только свое дыхание, да отдаленные звуки в приемнике по которым ничего нельзя было понять. Потом раздалось шуршание, негромкий стук, похожий на хлопанье двери, какая-то возня и удивленный возглас Гнедыха:

– Стас? Какого хрена ты здесь делаешь?

– Кто это? – также удивленно, как и депутат спросил Царьков.

Услышав последние реплики, Шумилов с досадой поморщился.

– Это Стас Мишин, тележурналист. Наверное, следил за кафе – они его и взяли.

– Тот самый Мишин?

– Да, он. Вот черт, теперь придется его вытаскивать, а то открутят ему башку и не посмотрят, что известный телевизионщик. Как с Листьевым было, помнишь?

– Конечно! – Царьков вопросительно посмотрел на Шумилова – так что, поддержку запросить?

Положение складывалось тревожное. Предугадать дальнейшие действия чеченцев было практически невозможно, и Шумилова это сильно напрягало. Мало того, что надо было отследить ситуацию с депутатом – так еще Мишин свалился им на голову. А ведь он его предупреждал об опасности. Предлагал повременить с журналистским расследованием. Нет, славы захотелось, популярности, денег. Вот сейчас отрежут ему что-нибудь не особо ценное, например, палец на руке или там правое яйцо, а, может, и то и другое. Нужны ли ему будут тогда все эти мелочи, все эти атрибуты публичного человека? Инвалид не представляет интереса для телезрителей, особенно женского пола.

Эти размышления в одночасье промелькнули у Шумилова в голове.

– Пожалуй, придется вызывать ребят из РОСНа – сказал он и посмотрел на часы – как думаешь, за сколько они сюда доберутся?

– Еще не вечер – успеют! – пробормотал Царьков, – вот только…

– Что только?

– Только что мы им скажем? Какого хрена мы здесь делаем? Проезжали мимо и хотели закусить шашлычком? А тут глядь – кому-то харакири делают, ну мы и позвонили.

– Я все беру на себя – твердо и в тоже время несколько раздраженно ответил Шумилов, которому начала надоедать занудливость коллеги – как говорит молодежь: "не грузись!"

– Вам легко! Вы повернетесь и уедете в Москву, а тут начнутся разборки. Причем конкретно со мной.

– Ох, и боязливый же ты, как я посмотрю!

Между тем, после небольшой паузы, во время которой из динамика раздавался неясный шум, резко и четко прозвучал голос Шамиля:

– Чё делаешь здесь, журналист? Следишь за мной?

Ответ был слабым, едва различимым. Видимо, Мишина перепугали до смерти, и он еле шевелил языком.

– Послушайте, мы свой сюжет снимаем, я клянусь, он не о вас.

– А о чем?

– Мы… хотели показать рабочий день депутата. Брали у него интервью, у нас в плане было снять его в семье, ну и вообще…

– Ты знал об этом? – Шамиль, очевидно, спросил Гнедыха.

– Да, я им давал интервью, но…- депутат заколебался и замолчал и Шумилов понял мотивы его неуверенности: если он скажет, что разрешил Мишину снимать его в любой обстановке, то получиться, что сам навел на чеченцев и отвечать придется лично ему. А если Гнедых откреститься от журналиста, то может подписать тому смертный приговор, а греха на душу брать не хотелось.

– Чего замолчал? За базар отвечать надо!

– Я им разрешил съемку, но Шамиль, не думал, что они поедут за мной сюда.

– Ты идиот, козел! – закричал Шамиль, – как можно с тобой иметь дело?

– Ну что, вызываем? – тихим голосом спросил Царьков, который отвлек Шумилова от прослушивания – могут ведь и завалить любимца девушек.

– Погоди, еще чуть-чуть – попросил Шумилов, – сейчас может все решиться. Если что, будем стрелять по окнам, отвлечем бандитов, а там: или Мишин сбежит, или менты на шум подкатят.

– План хоть куда! – скептически отозвался Царьков.

– Что испугался журналист? – раздался между тем голос Шамиля, который приобрел вдруг некоторую глумливую окраску – в штаны навалил? Не бойся, мы тебя не тронем, мы прессу уважаем. Это я так, пошутил. Снимай свой фильм, сколько вздумается, но одно условие – не в моем кафе. Ты понял?

– Да, я все понял.

– А кстати, ну-ка покажи нам, что ты там наснимал?

Раздалось шуршание, это Мишин доставал видеокассету из камеры.

– Видишь, вроде ситуация разрядилась – пользуясь неожиданной паузой, сказал Шумилов, – может и обойдемся.

Раздалось несколько щелчков, послышались смазанные звуки, отдаленные голоса, видимо с кассеты Мишина.

– Включи ускоренный просмотр – сказал кому-то Шамиль, – а то будем здесь до утра сидеть, как бараны.

Довольно быстро они просмотрела отснятый материал, но ничего не нашли.

– Забирай свое барахло и двигай отсюда, журналист! – сказал с угрозой Шамиль.

Буквально сразу Царьков и Шумилов увидели, как дверь кафе распахнулась и оттуда словно ошпаренные, выскочили телевизионщики.

– Повезло бедолагам! – констатировал Царьков – могли костей не собрать.

– Не они, а мы. Их кости собирать пришлось бы нам.

Тем временем, Мишин и его оператор быстро пошли по улице к стоящей неподалеку машине. Мишин выглядел каким-то взъерошенным, возбужденным. Его ярко красная куртка была расстегнута и полы её отгибались встречным ветром. Размахивая руками, он что-то говорил своему оператору и поминутно оглядывался при этом, видимо проверяя – нет ли преследователей.

– Я тебе еще одну принес – вдруг раздался голос Гнедыха, причем так явственно, словно он стоял рядом с машиной Царькова и Шумилова – ту, которую ты просил.

– Давай, давай! Здесь именно та съемка?

– Да.

– Копий не делал? – спросил низким голосом чеченец – надеюсь, у тебя хватило ума не лезть в эти дела?

– Конечно, Шамиль, я что больной что ли? Полупанов хотел сделать, его жена мне говорила.

– Так он сделал? – подозрительно поинтересовался Ахмадов, – надо будет навестить его жену, поговорить с ней.

– Нет, Шамиль, не делай этого – просительно проговорил Гнедых – Полупанов ничего не успел – я бы знал.

– Смотри, депутат, поверю тебе на этот раз! Останешься ужинать со мной?

– Извини, надо еще в несколько мест успеть. В другой раз…

– Ну, раз так.

Раздалось шуршание, смазанные звуки шагов – видимо Гнедых вышел. Потом снова заговорил Шамиль, но уже на чеченском языке.

– У вас в конторе есть переводчики? – спросил Шумилов, слушая с досадой непонятный разговор горцев.

– С этим проблемы – задумчиво произнес Царьков, – вот только если кто-то из агентуры? Но я таких не помню. Придется вернуться и на месте порешать.

В это время Шамиль закончил свой разговор с невидимыми собеседниками и чеченцы куда-то засобирались.

– Поехали отсюда – сказал Шумилов – надо срочно перевести разговор Ахмадова. От этого может многое зависеть.

г. Нижний Новгород, Управление ФСБ РФ по Нижегородской области, 26 апреля, 16.18

В Управлении, как и предупреждал Царьков, переводчиков не оказалось. В агентурном аппарате было несколько чеченцев, однако им до конца не доверяли – было слишком опасно.

Но Шумилову повезло. В налоговой полиции работал их бывший коллега, служивший в свое время в УКГБ по Чечено-Ингушской АССР. Царьков при Шумилове позвонил в Управление налоговой полиции и попросил Тимирязева. Разговор был недолгим и, оказалось, что Тимирязев знает чеченский, сможет им помочь.

– Попроси его прийти поскорее – нетерпеливо попросил Шумилов.

Царьков обо всем оговорился и, чтобы скоротать время, поставил электрочайник.

Они начали чаевничать, ожидая налогового полицая. Царьков принялся рассказывать всякие истории о том, как боролись с бандитами в лихие девяностые, упомянул о ребятах из отдела, поехавших в Чечню на контртеррористическую операцию. Они обсудили обстановку в Чечне, первые потери. Время тянулось медленно, неспешно. Во всяком случае, так казалось Шумилову. Наконец, позвонил дежурный и сообщил, что к начальнику отдела ЗКС и БТ пришел посетитель.

В приемной Шумилова и Царькова ожидал крупный рослый мужчина. Голова его была полностью седой, хотя он был еще не старым. Выглядел гость солидно – аккуратный костюм с галстуком, на руке дорогие часы.

– Тимирязев, Андрей Михайлович – представился мужчина.

После процедуры знакомства Шумилов перешел сразу к делу.

– У нас есть запись разговора на чеченском, надо перевести, да переводчиков нет. Сможете помочь? – спросил он напрямую.

– Пожалуй, попробую, но…кое-что могло забыться, так что дословной точности не гарантирую – Тимирязев развел руками, как бы заранее извиняясь.

Положив небольшой магнитофон на стол, Царьков щелкнул кнопкой прослушивания. В комнате раздался низкий неприятный голос Шамиля. Тимирязев слушал сосредоточенно, попросил после окончания записи прокрутить еще один раз. Когда Шамиль кончил говорить и Царьков выключил запись, Тимирязев сказал:

– В общем так, этот чеченец говорит что надо какую-то кассету отвезти в Москву. Кассета важная, её там ждут. Потом он сказал что-то про человека, который был с ними недавно. Этот человек не чеченец, не мусульманин.

– А что он сказал о нём? Кто это? Случайно не журналист? – нетерпеливо спросил Шумилов.

– Нет…- протянул Тимирязев, – не похоже. Это какой-то важный, уважаемый человек и он хорошо знаком чеченцу.

– Продолжайте!

– С этим человеком надо разобраться, он сказал это какому-то Руслану. А Руслан его спросил, не будет ли большого шума, если он завалит русского. Шамиль, сказал, что сильного шума не будет, мужик и так замешан в нескольких сомнительных разборках по линии бизнеса – всё спишут на его конкурентов. И все – больше ничего не сказали.

– Так, так… – произнес задумчиво Шумилов, – спасибо вам, Андрей Михайлович, за помощь!- и он крепко пожал ему руку бывшему коллеге.

– Будет трудно, зовите! – улыбнулся Тимирязев.

– Непременно.

– Интересно – сказал Царьков, вернувшись в кабинет после того как проводил Тимирязева, – это Шамиль говорил о Гнедыхе?

– По всей видимости – ответил Шумилов, – депутат только что был у Ахмадова и разговор, я думаю, идет о нем. Слушай, Викторыч, надо бы наших людей приставить к этому деятелю, для охраны. Иначе будет не очень хорошо выглядеть, если мы знали о покушении, но ничего не сделали.

– Думаете, есть смысл?

– Смысл есть во всем, даже в том, как пустить струю в унитаз. Не тяни, Андрей, надо срочно, прямо сейчас их отправить.

– Тут уж я без санкции не могу!

Подняв трубку, Царьков нажал одну единственную кнопку, отчего аппарат цвета слоновой кости с гербом Советского Союза на номеронабирателе загудел негромким, но ощутимо слышимым звуком и дождался, когда ему ответил заместитель начальника Управления полковник Дрозд. Царьков сообщил, что имеется информация о подготовке покушения на депутата Госдумы Гнедыха, в связи с чем, надо срочно выделить ему охрану.

– Информация точная, проверенная? – засомневался Дрозд – надо будет докладывать генералу, готовить ШТ в Москву.

Царьков, державший трубку не очень близко к уху, так что громкий голос Дрозда был слышен достаточно хорошо, вопросительно покосился на Шумилова.

– Вали всё на меня – вполголоса посоветовал Николай Поликарпович, – если будут вопросы, я потом все объясню.

– Данные у полковника Шумилова, все подробности он сообщит дополнительно. Где полковник? Не знаю – Царьков со смешком посмотрел на Шумилова – он мне не докладывает.

– Если положение серьезное выделяйте людей из своего отдела. Пусть его сопровождают до дома и предупредят, чтобы без охраны из подъезда не выходил. Мы можем его поохранять какое-то время, но не долго. У нас своих задач полно. Пусть наймёт частную охрану. Так и объясните ему.

– Я всё понял – сейчас отправлю! – ответил Царьков и закончил разговор.

– Санкция получена, Николай Поликарпович – сказал он Шумилову, я проинструктирую своих ребят и отправлю их в офис к депутату.

– Как думаешь, надо нам поехать вместе с ними и объяснить Гнедыху ситуацию или нет? Вдруг он, под это дело, сольет дополнительную информацию?

– Попугаем его?

– Вот именно!

– А что, может и сработать! Тогда надо быстрей отправлять оперов – Царьков поднялся, нерешительно посмотрел на Шумилова – вы со мной или в гостиницу?

– Нет, так просто от меня не отделаешься! – засмеялся полковник – пойду с тобой. Все равно в гостинице делать нечего. Футбола сегодня нет. Хоккея тоже.

– Тогда милости просим назад, на третий этаж – ответил Царьков, и Шумилов не уловил, чего в его голосе было больше: разочарования или радости.

В кабинете Царьков вызвал к себе двух своих сотрудников, одним из которых оказался уже знакомый Шумилову Олег, доставший им "жучки". Он тщательно их проинструктировал, а затем, оправив их к депутату. Затем Царьков развернул шахматную доску, поставил электрический чайник на подставку. Тот сразу зашипел глухим шумом.

За окном стемнело.

Шумилов взял черные фигуры, неторопливо принялся расставлять их на доске, бросая косой взгляд в окно. Что-то они упустили за всей этой суетой. Но что? Эта мысль не давала ему покоя. Выстроив свое черное войско в два ряда, Николай Поликарпович сделал ответный ход, после того как Царьков двинул вперед пешку. Его шахматный противник что-то говорил, но Шумилов был полностью погружен в себя, автоматически двигал фигуры. Однако при этом умудрился не проигрывать.

– Николай Поликарпович, – обратился к нему Царьков – вы как будто меня не слушаете?

– Извини Андрей Викторович, но я думаю, мы упустили нечто важное. Вы помните, Тимирязев говорил нам, что Шамиль упомянул кассету?

– Да. Он хотел её отправить с курьером.

– Точно. Только вот куда хотел? Этого мы не знаем. Надо, пожалуй, бросать нашу партию – Шумилов с сожалением глянул на шахматную доску, – оформляй срочно задание наружке и убеди Дрозда, что выставляться надо сегодня.

– Легко сказать! Ну, заполню я бланк задания, а дальше что? Где мы найдем этого курьера, как увидим, что Шамиль передал ему кассету? Сомневаюсь, что получится.

– А ты не сомневайся, как говорил товарищ Сталин! Организуй быстрее, глядишь – выудим какую-нибудь рыбину. Наблюдение надо будет вести за Шамилем, за всеми с кем он контактирует…

– Вы говорите о нереальных вещах. Где мы столько людей найдем?

– Подключите две, три бригады наружного наблюдения. Привлеките всех, кого посчитаете нужным. Я думаю, овчинка стоит выделки. Надо обратить внимание на тех чеченцев, которые от Шамиля поедут на вокзалы – в первую очередь железнодорожный и аэропорт. Их надо сразу брать под контроль. Кстати, туда можно направить оперов из отдела по промышленности и транспорту. Для массовости, так сказать.

Поколебавшись немного, Царьков сказал:

– Хорошо, согласен. Пойду к Дрозду. Но партию мы все равно доиграем. И я вас умоляю, не трогайте улики по делу!

– Как скажешь! – впервые за вечер улыбнулся Шумилов, бросив взгляд на угол, где на тумбочке двумя стопками лежали изъятые с поста охраны водозаборной станции кассеты с видеозаписями.

г. Нижний Новгород, Железнодорожный вокзал, 26 апреля, 20.14

Через несколько часов, когда в городе был уже поздний вечер и Царьков с Шумиловым закончили несколько шахматных партий с переменным успехом, в кабинете Царькова раздался звонок. Его оперативник Олег, заметно волнуясь, сообщил, что в депутата стреляли у подъезда, но он не пострадал. Сотрудникам ФСБ пришлось применить оружие. Они ранили нападавших, однако задержать никого не удалось – те быстро сели в подъехавшую машину – темную девятку с замазанными грязью номерами и скрылись в темноте.

А начиналось все довольно мирно.

По рассказу Олега они вдвоем с другим сотрудником прибыли в офис депутата и тот довольно скептически отнесся к их предложению охраны.

– От кого? – спросил Гнедых, саркастически улыбаясь, – если меня и надо охранять, то только от вас.

– Ничего не знаю, распоряжение начальства – сыграл тупого исполнителя оперативник – нам сказали и мы приехали.

– И кто же мне угрожает?

– Не знаю. Мы вас сопроводим до дома, до подъезда, а там уж сами решайте насчет охраны.

– Хм, загадки, одни загадки – уже несколько обеспокоенно сказал Гнедых.

– У вас есть водитель? – поинтересовался Олег – где ваша машина?

– Я сам вожу. У меня черный "Мерседес", стоит прямо у входа.

– Вы еще долго здесь будете?

– Нет, уже закончил дела, собираюсь домой.

– Хорошо. Тогда я сейчас выйду наружу, осмотрюсь, а потом дам знак, чтобы вы выходили.

Возле офиса Гнедыха горели фонари, ярко освещая тротуар, по которому густой толпой шли люди. Покровка была в этот час многолюдна, ярко освещена разноцветными огнями рекламы. У самого входа одиноко стоял черный "Мерседес" депутата – других машин не было.

Быстро оглядев все вокруг и не обнаружив ничего подозрительного, Олег уже собрался идти за Гнедыхом, как вдруг услышал глухой неприятный звук, который бывает когда металл скребут чем-то твердым. Он оглянулся. Из-за багажника "Мерседеса" появился невзрачный субъект, державший в своей руке длинный гвоздь.

– Ты чего делаешь? – направился к нему Олег, – а ну, стой!

Субъект, оказавшийся высоким длинным мужчиной, одетым вполне прилично, озлобленно глянул на оперативника.

– А ты что, его холуй? – спросил он – стережешь хозяйское добро?

– Я из милиции – несколько сбавил тон Олег, ожидавший, что этот мужик бросит свой гвоздь и поспешит убраться.

Лишние разборки сейчас, в этой обстановке были не нужны. Да и какое ему, в сущности, дело до депутатской машины? Пусть на нее сверху кучу дерьма наложат – это его мало волнует.

Между тем, озлобленный мужик продолжил говорить:

– И что, что из милиции? В милиции тоже люди, тоже, поди, живете от получки до получки. А эти… – мужик сплюнул, – жлобье жадное, только и могут, что кидаловом заниматься. Этот козел у нас в Сормовском районе собирался строить дома, собрал бабки, а потом всех развел. Сам-то в депутаты прыгнул, неприкосновенность и все такое…сука!

– Ладно, давай мужик, топай, пока тебя не задержали.

Мужик бросил гвоздь, и что-то бормоча себе под нос, пошел вниз по улице, по направлению к Кремлю.

Олег с облегчением повернул назад в офис и дал сигнал депутату на выход. Дальше все было вроде спокойно. Они выехал на двух машинах – впереди Гнедых, позади на управленческой "Волге" оперативники. Проехали почти полгорода, все было спокойно, никакого хвоста, никаких подозрительных моментов.

У подъезда дома, где жил Гнедых – высокой недавно построенной многоэтажки, они притормозили. Олег первым вышел из машины, за ним второй оперативник и они направились к подъезду, чтобы проверить вход. Сам Гнедых, уже проникшийся чувством опасности, которое возникло само по себе благодаря неожиданному эскорту ФСБ, благоразумно остался в своем автомобиле.

Остановившись у подъезда, Олег посмотрел вокруг и уже хотел войти внутрь, чтобы проверить площадку у лифта, как вдруг его внимание привлекла вазовская семерка, цвет которой в неясном искусственном свете, падающим из окон дома, он толком не разглядел. Стекла машины были затонированы и не видно кто там мог сидеть. Сколько человек – один или два? Или вообще никого?

На всякий случай Олег повернулся к своему напарнику и сказал:

– Держи пушку наготове. Не нравится мне вон та машинка. Не к месту она здесь.

– Это какая?

– Семерка, видишь, на углу дома?

– Да.

– Не упускай её из виду. Я сейчас посмотрю подъезд и будем заводить объекта.

Олег на всякий случай достал пистолет, засунул руку с ним в карман куртки и снял с предохранителя.

Подъезд ярко освещался люминисцентными лампами. Оперативник прошелся по площадке, поднялся по лестнице на второй этаж, никого не обнаружил. Он спустился вниз, вышел на улицу и махнул рукой Гнедыху, чтобы тот выходил из машины.

И в это мгновение, краем глаза заметил движение своего коллеги. Тот рывком выхватил оружие и присел на колено, укрывшись за стоявший рядом автомобиль. Олег бросился к депутату, сбил его с ног и, тем самым, спас от гибели. Пули защелкали о бетонную стену дома, словно кто-то разгрызал орехи прямо у них над ухом. Только вместо шелухи сыпалась раздробленная бетонная крошка.

– Лежите тихо, не двигайтесь! – попросил Олег депутата.

Он тронул его за плечо, ожидая ответную реакцию на свои слова, но тот лежал обездвижено, как будто пули прошили его насквозь. И только по вздымающейся спине можно было определить, что депутат скорее жив, чем мертв, лежит и порывисто дышит. Он так испугался, что побоялся даже повернуть голову в сторону сотрудника ФСБ, чтобы ответить.

Отпустив Гнедыха, Олег отполз к своему напарнику и они начали стрелять в сторону нападавших. Резкие пистолетные выстрелы, гулко раздавались во дворе. Олег откатился в сторону, к другой машине, чтобы поменять точку. Он увидел, что рядом с машиной нападавших уже лежит тело. Видимо, они попали в кого-то. Олег выстрелил с нового места, ориентируясь пор вспышкам. Раздался сдавленный стон.

Дальше все происходило так, как он и описывал Царькову. Нападавшие погрузились в семерку и рванули прочь от дома. Бой был неожиданным и скоротечным.

Царьков заметно успокоился после окончания этого доклада, когда узнал, что никто из его ребят не пострадал. В глубине души, несмотря на кажущееся внешнее спокойствие, он переживал и волновался. И чем больше волновался, тем рассеяннее играл в шахматы, допуская нелепые ошибки и "зевки".

– Все идет, как и предполагалось, – заметил Шумилов, с пониманием глядя на него – словно по писаному сценарию. Нам везет, что Шамиль действует предсказуемо. Главное, мы не допустили убийства депутата, а это хороший результат. Ему надо нанять личную охрану и чем быстрее, тем лучше. Но это уже его заботы.

– Доложу Дрозду. Он захочет выехать на место, пообщаться с Гнедыхом – предположил Царьков, начав складывать фигуры в шахматную доску. – Нам-то что делать? Искать машину?

– Думаю, сейчас это бесполезно. Завтра она появиться в одном из городских переулков брошенная, с полным отсутствием следов, без отпечатков пальцев и других идентифицирующих признаков. Разве что кровь на полу или сиденье.

– А может, наоборот, будет вся заляпана следами – из чувства противоречия возразил Царьков.

– И такое может быть – миролюбиво согласился Шумилов – обычно, эти машины угоняют по стандартной схеме! И, значит, можно встретить следы прежних хозяев. Однако машина – машиной, а нам теперь надо искать курьера. Желательно его не брать – отследить куда направится.

– Я уже предупредил старших групп наружного наблюдения.

– А как мы узнаем результаты? – поинтересовался Шумилов, желавший знать все детали.

– Получил рацию для связи.

Царьков взял из стола рацию японского производства, подключил к ней выносную антенну, более похожую на автомобильную и в кабинете раздались голоса оперативников наружки. Они, как и все сотрудники ОПО говорили кодированными словечками и фразами, смысл которых непосвященному был малопонятен.

Переговоры, в первое мгновение, казавшиеся спонтанными, несколько сумбурными и ничего не значащими, чем дальше, тем больше приобретали общий смысл, интересующую Шумилова направленность.

Становилось ясно, что пока подозреваемые не появились в поле зрения. Но возле кафе Шамиля была зафиксирована повышенная активность чеченцев. Они входили и выходили из кафе, отъезжали на машинах, и разведчикам наружки приходилось каждого из них сопровождать, чтобы убедиться, что чеченцы не собираются покидать город. Никто из них не ехал ни в аэропорт, ни на железнодорожный вокзал.

Так Шумилов и Царьков прождали почти до одиннадцати вечера, коротая время за шахматами и чаем. Пока они ждали, у Николая Поликарповича появилась мысль, что они упустили курьера и он, вероятно, уже каким-нибудь неведомым им путем едет в столицу. Ведь всего не предусмотришь, все щели не закроешь!

Из Нижнего, кроме всего прочего, можно выехать на частнике, на маршрутном автобусе, наконец, по реке, благо расстояние до Москвы не такое уж и далекое.

Так он раздумывал, пока их терпеливое ожидание не прервал старший одной из групп разведчиков наружного наблюдения.

– "База", я "Первый", – сказал тот хрипловатым голосом, – тут нарисовался один крендель, похоже, наш объект.

– Доложите подробнее! – потребовал Царьков, поднеся рацию почти к самым губам.

– Субъект мужского пола, среднего роста, волосы рыжеватые. Вышел из кафе десять минут назад, в руке небольшая сумка, сел в "Вольво". Мы повели его и оказалось, что тот рулит в сторону железки.

– Где он сейчас?

– Взял билет до Москвы на ночной поезд. Что нам делать? Продолжать наблюдение или сниматься?

– Надо вести его до Москвы. Там передадите наблюдение местным ребятам. А сейчас берите билеты за свой счет, я вам оформлю командировку. Главное не упустите!

Оперативные документы

Исх. ШТ 9411 от 26.04.2000г. СРОЧНО

Заместителю начальника УБТ ДЗКСиБТ ФСБ РФ секретно

полковнику Новикову В.Е.

Об организации НН

В связи с проездом 27.04.2000г. через Москву курьера чеченской преступной группировки Нижнего Новгорода (ДГОР "Коршуны"), предположительно связанной с чеченскими бандформированиями на С. Кавказе, прошу организовать наружное наблюдение за объектом. Объект следует на поезде N 23 Н. Новгород-Москва, вагон 11, место 23. Ориентировочное прибытие в Москву – 06.58. Объект сопровождается тремя разведчиками наружного наблюдения ОПО УФСБ, следующими в этом же вагоне, места 33, 34, 36. Старший группы – майор Марцев К.О.

Начальник ОЗКСиБТ

УФСБ РФ по Нижегородской области

подполковник Царьков А.В.

Чтобы прочитать эту шифртелеграмму, Новикову пришлось уже заполночь подняться с постели, прервав короткий сон, и вернуться на дежурной машине на Лубянку. До прибытия поезда еще оставалось время, надо было успеть организовать встречу.

Полковник, получив санкцию Сан Саныча, который тоже спал, но мгновенно проснулся и вник в ситуацию, поднял начальника оперативно-поискового отдела. Тот дал команду своим ребятам и к часу ночи все, кто был задействован, собрались в здании. С учетом нехватки времени следовало срочно провести рекогносцировку.

Опошники выехали на Казанский вокзал, куда прибывал поезд, установили место, где останавливается одиннадцатый вагон, и провели предварительную подготовку. Так один из них превратился в грузчика с тележкой и жетоном на груди.

Другой оперативник пристроился в киоске на перроне возле молоденькой продавщицы, торгующей прохладительными напитками. Полусонная продавщица сразу проснулась, оживилась, увидев рядом с собой симпатичного молодого человека.

Еще несколько сотрудников ФСБ находились в резерве, из них двое на машинах. Все было готово к встрече объекта. Новиков сел в милицейской дежурке, возле клюющего носом капитана-дежурного, и взял в руки кружку с дымящимся чаем, которую ему перед этим налил капитан. До прибытия поезда еще оставалось три часа.

Уральская область, "Уральск-50", территория АЭС, 26 апреля, 09.23

В то время как Шумилов в Нижнем Новгороде спасал депутата от чеченцев, именно в этот день запланировал Забелин проведение антитеррористической тренировки на территории АЭС. Дата была согласована с Бердюгиным и, соответственно, с Центром.

Забелин все еще оставался под впечатлением последней встречи с Ритой. Он думал о ней, о себе, своем отношении к Маргарите, о любви. До этого ему казалось, что между ними все кончено, что любовь ушла безвозвратно, как уходит молодость. Сердце становится мудрее, и вот уже нет юношеских порывов, прекрасных безумств, сумасшедшей страсти. Все тихо и размеренно. Бушующее пламя превращается в ровный огонь, поддерживающий тепло.

Так ему казалось. Казалось, пока снова не встретил Риту.

Эта последняя встреча все перевернула. Он будто снова вернулся назад, окунулся в тот кипящий водоворот их отношений, который когда-то захлестывал его с головой, заставляя забывать об окружающем мире. Оказывается, он продолжал любить её, хотя долгое время пытался убедить себя в обратном.

Теперь, последняя встреча многое для него прояснила. Рита тоже любила его, и это было самое главное. Ему осталась небольшая малость – закончить свою работу здесь, в Уральске, а потом исправить то, что когда-то случилось в их отношениях.

С этим чувством, с чувством надежды на лучшее, Забелин бодро поднял утром свою группу и с веселой деловитостью еще раз проверил экипировку, расстановку и обязанности сотрудников. Третьякова с удивлением смотрела на него, не понимая причины хорошего настроения начальника. "В надежде славы и добра гляжу вперед я без боязни" – процитировал Сергей Пушкина и подмигнул ей. Света забавляла его своей озадаченностью.

– Табельное оружие взяли? – поинтересовался Сергей.

– А як же ж! – ответил ему по-украински Горский.

Он, немного рисуясь, откинул полу своей коричневой куртки-ветровки, как это делают полицейские в голливудских боевиках, и продемонстрировал наплечную кобуру с торчавшей из неё рукояткой ПМ. Шалашов, расстегнул молнию куртки и молча, показал свое оружие. Он вообще с утра был немногословен. Света игриво улыбнулась, мягко, по-женски распахнула своё пальто темно-серого цвета и показала Забелину, висевшую на поясе джинсов кобуру. Все были вооружены, готовы.

Они погрузили съемочную аппаратуру в машину и тронулись за город, в сторону АЭС.

Раннее апрельское утро было прохладным, но в машине работала печка на полную мощность, обогревала хорошо. Покрутив ручку настройки магнитолы, Горский, сидящий на водительском месте, настроился на музыкальную волну и в машине зазвучали "Иванушки" со своей песней "Тополиный пух".

Под ритмичные, громкие звуки машина быстро мчалась к атомной станции. Света кивала головой в такт музыке, Горский подпевал, а Забелин подремывал на переднем пассажирском сиденье. Что касается Шалашова, тот прихватил из гостиничного номера сборник кроссвордов и, откинувшись на спинку заднего сиденья, сосредоточенно решал его. Дорога была почти прямой, ровной, без резких поворотов, крутых спусков и подъемов.

Вскоре вдали показались строения атомной станции, здание КПП. Горский начал притормаживать.

– На КПП надо отдать вот эти документы – сказал Забелин Горскому, – проблем быть не должно.

– Хорошо! – кивнул Михаил.

У ворот проходной он остановил машину, легко поднялся с сиденья и пошел внутрь строения. Отсутствовал Горский недолго, вернулся с озабоченным лицом:

– Там вас просят – сказал он Забелину и махнул рукой в сторону КПП.

– Меня? – удивился Сергей – ладно, сейчас.

Забелин неторопливо вылез из машины, захлопнул дверцу и пошел в помещение пропускного пункта, размышляя по дороге, кому он понадобился из охраны. Это было странным, не предусматривалось утвержденным планом, но неожиданности могли быть. От них никто не застрахован.

На КПП охранник – молодой долговязый парень открыл дверь и пустил его внутрь, минуя турникет. Он провел его в комнату, где на столе стоял телефон, трубка была снята и лежала рядом.

– Сергей Павлович? Это Бердюгин.

– Что случилось?

– Слушай, обстоятельства кардинально изменились. Из Центра получена информация о подготовке теракта здесь в аэропорту.

– В Уральске? Это связано с нашей группой каким-то образом?

– Все может быть! И я думаю, ты прав, таких совпадений не бывает. Стоило вам появиться в Уральске и смотри, сразу выплыло… Короче, есть указание – бери у своей группы машину и дуй в аэропорт. Я тоже туда выезжаю.

– А ребята? Их взять с собой?

– Нет, пусть отрабатываю легенду, машину возьмут у местных. Нам сейчас надо везде успеть. Я тут подниму Управление, попрошу помощи. Ну, всё, действуй! Встретимся уже на месте.

Закончив разговор, Забелин пару минут обдумывал сложившуюся ситуацию. Неужели рыба клюнула на живца? Неужели они нащупали след и смогут установить всю подпольную сеть? Столько ребят погибло из-за них и Сашка тоже.

Последнее воспоминание легло тенью на его лицо. Теперь появилась возможность поквитаться! Но действовать надо быстро. Он решил не говорить всего членам группы, на случай, если среди них есть сообщник бандитов.

– Так, ребята, – сказал Забелин, открывая дверь машины и заглядывая внутрь – у нас небольшие изменения. Я забираю машину и выезжаю назад – там срочно необходимо мое присутствие, а вы доставайте аппаратуру и продолжайте отработку учений. Местная охрана вам поможет.

– Ничего себе небольшие изменения! – присвистнул Горский – это что, я на своем горбу должен тащить штатив? Пока некоторые будут тут перед камерой красоваться.

Последней фразой он намекнул на Светлану, которая должна была изображать телеведущую.

– Потащишь как миленький – ты мужик здоровый, крепкий! На одной плече штатив, а на другом еще можешь и Свету посадить – усмехнулся Сергей.

Слушая их разговор с бесстрастным видом, Шалашов ничего не сказал, вышел из машины, открыл багажник и принялся выгружать аппаратуру прямо на асфальт. Третьякова тоже выбралась из машины и со скрытым любопытством посмотрела на Забелина. Но тот ничего не стал объяснять.

– Старшим группы назначаю майора Шалашова – сказал Забелин, – если что связь через начальника охраны. Вопросы?

– У матросов нет вопросов! – бодро откликнулся Горский и накинул на плечо ремень от футляра штатива.

Окинув напоследок внимательным взглядом всю группу, словно вбирая в себя, в свою память образы своих коллег, Забелин сел в машину, развернулся и поехал назад, в сторону города.

У него возникло предчувствие, что с ними сегодня должно что-то случиться. Возможно, он вообще видит их в последний раз. Чем дальше он отъезжал, тем сильнее было это чувство и Забелину, в какое-то мгновение, захотелось даже повернуть машину. Но нельзя поддаваться панике. Их работа – на острие ножа. Каждый миг, каждую секунду обстановка может накалиться и тогда в опасности может оказаться любой из них. К этому надо быть готовым.

Жалко, что его не будет рядом! Возможно, он бы помог советом или решил, как действовать в сложной оперативной обстановке. Да мало ли чего! Сергей посмотрел в зеркало заднего вида и уже не увидел строений АЭС. Они скрылись за ровными рядами деревьев, закрывающих горизонт своими еще не покрывшимися листвой ветками.

Проводив машину Забелина, Шалашов повернулся к своим коллегам и сказал очень спокойным, как показалось Горскому, тоном:

– Пойдем на территорию. Надо выбить машину, а то придется топать на своих двоих.

– Слава, ну ты спокоен, как удав! – ответил Горский удивленно, – тут, понимаешь, шеф уезжает, гипс снимают…

– А чего в осадок выпадать? Ну, вызвали его, могут вызвать другого. Даже если останется один человек, допустим, Светка, все равно задачу никто не отменял. Придется ей все делать самой.

– И зачем его вызвали? – недоумевающее спросила Света, – что-то там случилось, я это чувствую.

– Зачем, зачем, придет время – узнаем – философски ответил Шалашов, – если бы было что-то суперважное, то вызвали бы и нас. А так… может, проверяют?

– То есть? – недовольно нахмурился Горский.

– Чего тут пояснять, Миша? Хотят посмотреть, насколько мы будем самостоятельны. Это же учения. Посредник частично выводит из строя командный состав, и командовать предоставляют сержантам.

– Вот и накомандовали во время войны.

Они пошли на КПП, обсуждая, насколько всё усложнилось без Забелина. Впрочем, машину им дали быстро, без хлопот. Сопровождать их вызвался заместитель начальника охраны, который сел на переднее сиденье "Газели" рядом с водителем и они поехали по территории.

Конечно, сопровождение посторонними лицами несколько усложнило выполнение задания. Они должный были заложить муляж взрывчатки во время съемок в нескольких местах и затем спокойно выехать с территории. Но так планировалось при Забелине. В его отсутствие нужна была импровизация.

Когда подъехали к начальной точке – производственному зданию, в котором размещался первый энергоблок, Шалашов, посмотрев на своих спутников, сказал сопровождающему:

– Мы тут немного поснимаем. Вы можете сидеть в машине, чтобы лишний раз не выходить. Знаете, у нас всегда так: то кадр не тот, то ракурс. Приходится переснимать несколько раз.

– Да мне что, снимайте сколько хотите – ответил мужик, – вы же заплатили.

Он открыл окно "Газели" и вместе с водителем закурил, наблюдая в боковое зеркало за съемочной группой, которая вытаскивала и расставляла перед зданием аппаратуру.

По плану учений необходимо было заминировать три объекта на территории станции: административное здание и два энергоблока. Муляжи СВУ представляли собой небольшие металлические тубусы, которые надо было, как можно неприметнее, приткнуть возле зданий. Впрочем, особой сложности не предвиделось.

Они поставили несколько сумок возле штатива с камерой, Света вышла вперед, оказавшись на переднем плане, и начала заученную перед этим речь на немецком языке. Она говорила примерно следующее: "Добрый день, уважаемые телезрители. Мы находимся на территории русской атомной станции, куда раньше не мог попасть ни один иностранец. Это был закрытый город…" и так далее. Света закончила школу с лингвистическим уклоном, и говорить на немецком ей было несложно.

В это время, Горский стоял и смотрел в окуляр видеокамеры, делая вид, что снимает.

Шалашов, убедившись, что их сопровождающий потерял к съемкам всякий интерес и занялся беседой с водителем, нагнулся, аккуратно достал металлический тубус и пошел к зданию энергоблока. У стены он увидел небольшое углубление, положил СВУ туда.

Горский следом за ним повел камерой, чтобы зафиксировать момент закладки. Теперь никто не оспорит, что они сделали это. Подобные манипуляции с тубусами они проделали еще два раза.

В общем-то, задание было выполнено. Можно было уезжать, а потом, уже из Управления позвонить начальнику охраны и сообщить о закладках. Однако Света предложила провести съемку возле хранилища. Как она выразилась: "Для отвода глаз".

Они подъехали к хранилищу. Снова достали аппаратуру из "Газели".

– Мальчики, вы все расставляйте, а я пойду, посмотрю, что там внутри.

– Женское любопытство? – спросил недовольный задержкой Горский.

– Не без того! – беззаботно улыбнулась Третьякова.

Ворота склада оказались открыты, никого не было видно.

– Смотри не заблудись? – снова поддел её Горский.

Светлана улыбнулась, ничего не сказала и медленно, будто прогуливаясь по саду, пошла в сторону створа ворот.

Она отсутствовала несколько минут. Шалашов с Горским переглянулись.

– Что, пойдем, поищем нашу красавицу? – спросил Шалашов – неровен час, куда-то пропадет, а ты не знаешь немецкий! Кто репортаж будет вести?

– Логично! – согласился Горский и они пошли ко входу на склад.

На складе было полутемно. В глубину строения тянулись ряды больших, зеленого цвета деревянных ящиков, стоявших на металлических стеллажах. По всему складу горело несколько фонарей. Откуда-то из глубины слышались чьи-то голоса, глухой металлический стук, вероятно, рабочие занимались разгрузкой. Третьяковой нигде не было видно.

Оперативники пошли вдоль стеллажей в поисках девушки.

– Куда она могла деться? – недовольно спросил Горский, – пора ехать отсюда.

– Сейчас найдем. Приготовь оружие! – ответил ему Шалашов и сам, на всякий случай расстегнул куртку, а затем клапан наплечной кабуры.

– Думаешь, поработали террористы? – хмыкнул Горский, но тоже приготовился.

У одного из поворотов они столкнулись с Третьяковой. Она немного запыхалась, дышала взволнованно, словно бежала от кого-то.

– Ба, Светик, а мы тебя везде ищем – поблагурил Горский – нельзя же надолго бросать мужиков!

– Я вас и не бросала – стараясь сдержать дыхание и выглядеть спокойной, произнесла Света.

– Нашла что-нибудь интересное? – спросил Шалашов и вместо того, чтобы повернуть назад к выходу, словно по инерции продолжил движение вперед, туда, откуда пришла Третьякова.

Света взяла его за рукав и потянула на выход.

– Да ничего там интересного нет, одни ящики – сказала она – пойдем, надо заканчивать съемку и уезжать. Может, Забелину нужна помощь!

– Успеем! – коротко заметил Шалашов и прошел еще немного вперед.

Один из ящиков в нижнем ряду неожиданно привлек его внимание. Он отличался от остальных – ровных и одинаковых по размеру, своей конфигурацией. Что-то было такое, что искажало его силуэт на фоне других, отбрасывало иную тень и делало непохожим. Словно у одного из братьев-близнецов внезапно изменить прическу.

Подойдя ближе, он обнаружил на ящике некое техническое приспособление, похожее на зеленую металлическую шкатулку совсем небольшого размера. В полумраке было видно, как зеленоватым огоньком в нем мигал какой-то датчик. Это изделие вполне могло поместиться в кармане пальто Третьяковой.

Шалашов начал поворачиваться к Светлане, чтобы задать вопрос. Но его опередил громкий возглас Горского:

– Ого!

Обернувшись до конца, Шалашов обнаружил, что Третьякова стояла немного в стороне от них и держала в руке пистолет.

– Отойдите! – приказала она совсем другим, не игривым голосом. В тоне её послышалась решимость и твердость, глаза жестко сузились, словно смотрели через прорезь прицела. – Мне жаль, но я же вас предупреждала. Не надо было сюда ходить!

– Погоди, Света… – начал говорить Шалашов, но продолжить не успел.

Третьякова нажала на курок. Раздался сухой щелчок бойка, только выстрела не последовало. Третьякова еще раз нажала, думая, что произошла осечка. Снова раздался щелчок. Выстрела не было.

– Кажется, тебе чего-то не хватает – раздался насмешливый голос Горского.

Михаил вытащил руку из кармана, раскрыл ладонь и в свете дальних фонарей тускло блеснули золотистым цветом пистолетные патроны.

– А ну бросай оружие! – приказал ей Шалашов, – брось, я сказал!

Третьякова прикусила губу и с отчаянием посмотрела на свой пистолет, на ладонь Горского, на Шалашова, медленно подступающего к ней.

Она безвольно опустила руку с оружием вниз. Шалашов быстро шагнул, выхватил оружие, а по щекам Светланы потекли злые слезы отчаяния. Сзади подошел Горский, завел её обессилившие руки за спину, надел наручники.

– Вот и все, Света! Как говорится: "Finita la comedia".

– Мы за тобой давно следили – сказал ей Шалашов, – с самого начала.

– Кто вы? – спросила Третьякова сдавленным голосом.

– Мы из Управления собственной безопасности. Насколько я понимаю, это передатчик GPS?

– Да.

Шалашов взял прибор, оказавшийся на вес легким, нажал кнопку, и мигающий датчик внутри потух. Передача координат прекратилась. Покрутив прибор в руках, Шалашов сказал:

– Хорошая вещица – разработка американцев для армии. Откуда взяла? В гостинице у тебя его не было.

Третьякова замялась, соображая, что следовало говорить. Сейчас был момент, когда она решала для себя: говорить ли всю правду, до конца, или все отрицать. Она представила, что если всё расскажет, сознается, то её ничто не спасет – на её совести гибель сотрудников ФСБ. А так был шанс, если соврать, прикинуться обманутой…

– Я не могу вам говорить – сказала она, отвернувшись – это спланировано наверху. Я давала обязательство…

– Да чего там спланировано? Не болтай! – с возмущением сказал Горский.

– Это задание мне дали сверху – стояла на своем Светлана.

– Какое? Установить GPS? – вмешался Шалашов, чувствуя, как внутри него закипает гнев, – ты продажная сука! Завалить нас – тоже было задание сверху?

Третьякова растерянно заморгала глазами, слезы обильнее потекли по её щекам, смывая черными разводами тушь. Но вытереть их она не могла – руки были скованы за спиной.

Шалашов продолжал, почти переходя на крик:

– Здесь не склад для хранения ядерных отходов. Это простой технический склад. Ядерные отходы хранятся в другом месте, и наверху, тварь, это прекрасно знают! Не знали только вы с Забелиным. Кто тебе дал прибор? Говори! Забелин?

Он резко схватил её за полы пальто и затряс, как тряпичную куклу, отчего её голова стала болтаться из стороны в сторону, будто была пришита на нитках.

– Говори, кто тебе дал прибор! – требовал Шалашов, все больше распаляясь.

– Не могу! – отвечала, всхлипывая Светлана.

– Говори, мразь – из-за тебя ребята погибли в Ростове! Это Забелин?

Шалашов с силой ударил Третьякову по лицу, и из разбитой губы у неё потекла кровь, оставляя на подбородке длинную красную полоску.

Никогда раньше он не делал этого. Шалашов рос на книгах и фильмах про разведчиков, советских сыщиков, детективов. Штирлицы и Шараповы не били подозреваемых по лицу, не пытали их – предпочитали силой интеллекта убеждать противников в своей правоте. Сейчас Третьякова вынудила сорваться Вячеслава и, глядя на состояние коллеги, Горский подошел к нему, успокаивающе положил руку на плечо.

– Да, да, это он – всхлипывая, сказала Светлана, – он меня заставил…

– Ладно, – взяв себя в руки, произнес Шалашов, – разберемся. Пошли в "Газель". А ты Миша, собери СВУ на территории. Помнишь, где их оставили?

– Помню, как не помнить?

– Надо срочно позвонить в Управление, чтобы задержали Забелина.

Они втроем вышли из склада. Шалашов крепко держал Третьякову за руку, словно опасался, что она может внезапно исчезнуть, хотя, и скована наручниками, а Горский отправился на территорию, собирать металлические тубусы.

У "Газели" стоял сопровождающий, разминая ноги. Ему уже всё изрядно надоело: он выкурил несколько сигарет, потрепался с водителем за жизнь, но чертовы телевизионщики все не шли со склада. Он хотел было направиться за ними, но тут, наконец, все трое появились в дверях большого ангара. Увидев, что Шалашов ведет телеведущую в наручниках, сопровождающий на мгновение замер, а потом бросился к ним.

– Вы чё творите, мужики? Вы чего? – закричал он на бегу.

– Спокойно, мы из ФСБ!

Шалашов достал из кармана удостоверение и показал его в развернутом виде.

Сопровождающий сразу остыл.

– Так бы сразу и сказали. А то съемки, ракурс…Лапшу всякую вешаете!

– Это не ваше дело – ответил Шалашов, к которому вновь вернулось спокойствие.

Они подошли к "Газели". Шалашов открыл дверь и помог Третьяковой забраться внутрь.

– Сиди здесь и без фокусов! – приказал он девушке, а сам обратился к сопровождавшему работнику станции: – Нам надо срочно позвонить в Управление ФСБ. Откуда это сделать лучше?

– Подъедем к административному зданию, там из кабинета начальника… – Достав новую сигарету, сопровождающий закурил и спросил, кивнув на Третьякову: – Я думал она с вами.

– Я тоже так думал – ответил Шалашов.

Уральская область, аэропорт г. Уральска, 26 апреля, 11.58

"Что же могло случиться? – думал Забелин, глядя на летевшую ему навстречу серую ленту дороги – как они узнали про нас? О месте и времени проведение учений было известно узкому кругу, совсем немногим".

Он задавал снова и снова себе эти вопросы и сам же отвечал на них.

"Наверное, так же, как узнали про нашу группу в Ростове, а до этого и в Нижнем Новгороде. Где-то наверху сидит их человек, координирует работу против нас. Человек, которого мы не знаем. Прямо уравнение с одним неизвестным. А почему с одним? Их может быть и несколько, этих неизвестных".

Этот внутренний диалог был похож на разговор двух человек недоверявших друг другу. Один задавал бессмысленные вопросы, другой уклончиво отвечал на них. Бесплодный разговор, не приводящий к истине.

Сергей подъехал к аэропорту около полудня. Аэропорт гудел привычным шумом взлетающих и садящихся самолетов. От аэродромных машин, медленно передвигающихся по летному полю, резко пахло керосином. Из стеклянного здания аэропорта доносился женский голос диктора, объявлявшего посадку на очередной рейс. Всё как обычно – кажущаяся вокзальная суета скрывала, на самом деле, спланированную деловитость расписания.

"И где здесь террористы? – подумал Забелин – вроде, на первый взгляд не видно. Надо найти Бердюгина. Он, наверное, в отделе милиции".

Ему невольно вспомнилось, как шесть лет назад, здесь в аэропорту, он познакомился с Ирэной Истоминой. Тогда он зашел за ней следом в помещение милиции. Они вели дело по коррупции, и Ирэна была ключевым игроком в комбинации, задуманной Забелиным. Да, с той поры много воды утекло… Нет в живых Ирэны, нет и Сашки.

Забелин вышел из машины, оставив её на стоянке перед аэропортом, вошел в просторный холл и привычно повернул в сторону двери с надписью "Милиция".

Бердюгин, действительно, находился там, сидел за столом какой-то взъерошенный, возбужденный, вместе с милицейским подполковником. Перед ними стоял электрический чайник и две кружки с чаем. Однако Забелину с порога показалось, что пахнуло спиртным. Он подошел к столу – оба выглядели трезвыми, только слегка покрасневшими. И лишь когда Бердюгин заговорил, Сергей понял, что они и в правду, немного выпили.

– Смотри, Сергей Павлович, кореша встретил. Он, как и я был в Чечне в августе 96-го. Только я был в Грозном, а он в Гудермесе. Знакомься Валера, – сказал Бердюгин, уже обращаясь к милиционеру, – это наш сотрудник Сергей Забелин. Кстати, твой земляк, из этих мест.

– Да ну? – удивился подполковник, который, как выяснилось, принял больше и его язык заплетался сильнее – тогда пусть садится с нами!

– Нет, извини, у нас работа. Секретная…- Бердюгин приложил палец к губам, усмехнулся.

– Какая обстановка? – по-деловому спросил Сергей, присаживаясь за стол, – что известно о террористах?

– Пока спокойно. Ожидается примерно пять-шесть человек, выходцы из Кавказа.

– Так они в здании или их еще нет?

– Возможно в здании. Но рассеялись, пока их не выявили.

В разговор вмешался подполковник Валера.

– Мы у всех черных проверяем документы. Мои ничего не докладывают, значит ничего подозрительного.

– А наши сюда подтянулись? – спросил Сергей, – где ребята, курирующие аэропорт, где спецназ?

– Не волнуйся! – Бердюгин опять усмехнулся – все оповещены, спецназ уже на исходной позиции – сидят в машине возле здания аэропорта. Ждут команды.

Сергею отчего-то не понравился настрой Бердюгина. Тут серьезная операция, а он выпивает, пусть даже и в милиции. Какое-то игривое настроение у куратора учений! Не серьезно это! Забелин уже хотел спросить, что известно о намерениях террористов, каковы их планы, но Бердюгин его предупредил.

– По имеющимся данным, – сказал он, прихлебывая чай, – чеченцы хотят захватить самолет, вылетающий в Москву. На нем махнуть в Саудовскую Аравию или Эмираты. По расписанию осталось два рейса: один сейчас, в полпервого, а второй вечером. Мы будем контролировать оба вылета. Валера со своими людьми нам поможет.

Затем Бердюгин посмотрел на часы. Было пять минут первого.

– Так, – сказал он, резко вставая из-за стола, – нам пора!

– А куда пойдем? Разве не проще отсюда руководить операцией? – удивился Сергей.

– Нет, мы пойдем к самолету. Будем у трапа среди пассажиров. Оттуда, по рации я дам команду на захват. Оружие с собой?

– Да.

– Хорошо. Валер, дай команду своим, чтобы нас пропустили без досмотра.

Они втроем вышли из отдела милиции, и пошли к третье стойке, возле которой уже выстроилась очередь пассажиров с ручной кладью и багажом. Бегло окинув взглядом стоящих людей, Забелин не нашел среди них ярко выраженных представителей Кавказа.

В очереди было два смуглых человека, но вид у них показался ему явно не террористическим. Они походили на армян или азербайджанцев, отправляющиеся в Москву по своим коммерческим делам.

Подполковник махнул рукой милиционеру, стоящему возле рамки металлоискателя, и тот провел Бердюгина с Забелиным, минуя зону досмотра. За стеклами аэропорта, практически неподалеку, Забелин увидел длинный фюзеляж ТУ-154, к которому уже подкатили трап.

– Этот самолет будет делать московский рейс? – спросил он Бердюгина.

– Да, "Тушка". Её уже заправили, скоро посадка.

Обойдя две стойки, Бердюгин и Забелин попали в зал ожидания, частично наполненный пассажирами, прошедшими регистрацию на рейс. Они сели на свободные места.

– Присматривайся к пассажирам. Если увидишь что-то подозрительное, сразу говори мне – предупредил Бердюгин и сам, откинувшись на спинку кресла в расслабленной позе, как пассажир, прошедший все формальности, принялся внимательно наблюдать за окружающими.

Забелин последовал его примеру.

Зал ожидания постепенно заполнялся. Сергей увидел двух кавказцев, которых перед этим высмотрел в очереди. Ему показалось, что они не знакомы между собой. Во всяком случае, сели порознь, друг с другом не разговаривали. Среди пассажиров было несколько детей, которые, как и все дети шумели, бегали меж кресел.

"Как они не боятся летать с детьми – подумал Забелин, – учитывая уровень безопасности нашей авиации? Самолеты износились, детали своевременно не меняют из-за дороговизны – сплошной риск. Летают фактически на честном слове".

– Ну что, ничего не заметил? – спросил, полуобернувшись к нему Бердюгин.

– Нет, ничего.

– У меня тоже ничего. Ладно, подождем.

Однако до самой посадки ничего подозрительного они не обнаружили.

В это время в зале появилась молодая, симпатичная стюардесса, которая позвала пассажиров за собой, к выходу на летное поле.

Нестройной толпой люди потянулись за ней. Бердюгин и Забелин смешались со всеми, шли рядом, без вещей. На поле их встретил легкий ветерок, но был полдень, уже потеплело.

Забелин оглянулся назад и увидел возле кирпичной стены аэропорта, приткнувшуюся желтую "Газель". Вероятно, там сидел спецназ, ребята из отдела сопровождения оперативных мероприятий. У них в Управлении, насколько он помнил, была светлая "Газель", на борту которой большими синими буквами выведено "ФСБ". Но такую машину сейчас нельзя использовать – спугнешь террористов. "Похоже, взяли у кого-то из частников" – подумал Сергей.

Возле трапа пассажиры остановились и начали по одному, после предъявления билета, подниматься в салон самолета.

– Ну что, – спросил Забелин, – пойдем назад, здесь вроде все спокойно?

– Подождем пару минут – ответил Бердюгин, озираясь по сторонам.

– А чего ждать-то? Ты же видишь, что все нормально!

Пока он говорил, сквозь непрекращающийся аэродромный шум, являющийся естественным фоном, до Забелина долетел звук подъезжавшей машины. Повернувшись, он увидел, что это была желтая "Газель", которую Сергей принял за машину спецназа.

– Чего они? Ты их вызвал что ли? – недоуменно спросил он.

Бердюгин не ответил. Он тоже повернулся к машине, как показалось Сергею, с определенной долей удивления.

Дверцы машины в это время распахнулись и из неё выскочили четыре человека в камуфляже с автоматами АК. Лица их скрывали черные маски, почти как у спецназовцев, но на куртках никаких обозначений не было.

Что-то было не так.

– Кто эти люди? – спросил Забелин, потянувшись рукой к пистолету, но ответ Бердюгина уже не расслышал.

Его сильно ударили по голове. Забелин повалился, как подрубленное дерево, прямо на аэродромные плиты. Сознание померкло, и он отключился…

Поначалу вокруг была одна темнота. Постепенно начало светлеть, и Сергей вдруг увидел себя одного в белой комнате, без мебели. Впереди, прямо перед ним было окно, покрытое белым глянцем. Пахло свежей краской, словно кто-то недавно его покрасил. Он подошел, распахнул створки и впереди внизу увидел море. Оно было бескрайним, во весь горизонт и поначалу показалось пугающе грозным. Но потом Забелин заметил, что оно совсем другое – не мрачное темно-зеленое, в некоторых местах иссиня-черное, а прозрачно-голубое, ласковое. Он улыбался, вбирая в себя солнечный свет, морской освежающий воздух и радость постепенно заполняла каждую клеточку его тела…

На самом деле беспамятство продолжалось недолго.

Когда Забелин очнулся, и туман в голове рассеялся, то обнаружил себя связанным, сидящим на трапе. Пассажиров уже не было, перед ним стоял человек в камуфляже с автоматом. По всей видимости, это был чеченец из группы террористов, которую они готовились встретить.

Опустив голову вниз, Забелин увидел, что на боку у него висела пустая кобура. Он повернул с трудом голову и посмотрел поверх трапа, на самолетную дверь, наполовину прикрывшую вход. На него напали сзади, но ведь там стоял Бердюгин.

Сейчас на трапе никого не было – ни бандитов, ни пассажиров, а Бердюгин пропал. Куда он делся? Вероятно, в толпе пассажиров были сообщники бандитов. Может даже славянской национальности. С такими случаями уже сталкивались. Например, украинцы из УНА-УНСО активно помогали чеченцам в первую компанию.

Голова слегка побаливала от удара, глаза на сильном ветру слезились. Вдруг он услышал отдаленный шум, доносящийся сверху, из самолета. Потом по трапу послышались шаги. Сергей не стал поворачиваться. Все равно он сейчас их увидит. Он почувствовал, что его грубо схватили под руки, поставили. Перед ним оказалось два человека – один главарь банды, который, как и все его люди скрывал лицо за черной маской с прорезями для глаз, а другой… Другим оказался Бердюгин.

– Что Забелин, не ожидал? – спросил он, глядя на Сергея с каким-то прищуром, отчего было непонятно – улыбался он или злился.

– Ты, сволочь, сука! – Забелин хотел крикнуть эти слова, но вдруг понял, что язык с трудом поворачивается, и он едва им шевелит, во рту пересохло. – Ты же был в Чечне, как ты мог сдать своих?

– Не твое дело! Короче так, прогуляешься на самолете до Эмиратов, в турпоездку, так сказать, слетаешь. Причем бесплатно. Там всех пассажиров отпустят. И смотри – без фантазий! Иначе тебя быстро успокоят – Бердюгин кивнул на стоявшего рядом чеченца и тот красноречиво положил руку на рукоять боевого ножа, висевшего в ножнах на поясе брюк.

– Зачем я вообще вам нужен? – спросил Забелин – кончали бы уж тут.

– Это тоже не твое дело. Много будешь знать – никогда не состаришься, будешь молодым покойником!

– Время! – напомнил Бердюгину, стоявший рядом чеченец.

– Всё, ведите его в самолет, а я поехал – сказал тот и, понизив голос, так, чтобы Забелину не все было слышно, добавил – смотрите, не раньше чем через час.

– Я помню!

Главарь дал знак державшим Забелина под руки двум боевикам и те потащили его вверх по трапу в салон самолета.

Аэропорт г. Уральска, борт самолета ТУ-154Б, рейс SU 789 "Уральск-Москва", 26 апреля, 12.35

Его повели мимо рядов кресел первого салона, заполненных испуганными пассажирами прямо в кабину экипажа. Зачем это было надо чеченцам, Забелин не понял. Его могли бы посадить со всеми, в переднем ряду. Но бандиты руководствовались какими-то своими соображениями.

Положение было абсолютно безвыходным. Это Сергей понял сразу.

Если они взлетят, то никакой спецназ им не поможет, не освободит. Они повернут в Эмираты и спокойно долетят без посадок. Чеченцы – мусульмане и арабы их не выдадут. Один, со связанными руками, он ничего сделать не сможет. Да и что тут сделаешь – в самолете стрелять нельзя!

С другой стороны, о чем говорил их главарю Бердюгин? Почему через час? Что будет через час? До Эмиратов лететь часа четыре. Забелин знал это, потому что из Уральска летали его знакомые и в Египет, и в Эмираты. Может, планируют сделать промежуточную посадку и забрать еще кого-то? В таком случае остается шанс их обезвредить.

Его завели в кабину.

Первое, что бросилось Сергею в глаза – мертвый командир корабля. Он откинулся в кресле застреленный в висок. Крови не было, а была всего лишь дырка с обожженной кожей по краям. Так бывает, если стреляют с близкого расстояния.

На месте правого пилота сидел испуганный молодой паренек в летной форме, весь его лоб был покрыт каплями пота, которые он не утирал. В углу примостился бортинженер – немолодой мужичок с седыми висками. В отличие от правого пилота, бортинженер был более спокоен. Увидев Забелина, он бросил резкий взгляд в его сторону, словно старался как можно точнее запомнить оперативника.

"С этим мужиком можно будет иметь дело – подумал Забелин, – а вот пацан мне не нравится. Похоже, совсем расклеился. Но без него нельзя – бортинженер не посадит самолет".

– Бери его, вытаскивай – показав на мертвого командира экипажа, приказал Забелину старший из бандитов, шедший следом. – Сам сядешь сюда, на его место.

В кабину заглянул еще один чеченец в камуфляже. Главарь бандитов заговорил с ним на чеченском языке, но отдельные слова: атомная станция, GPS, Забелин понял. Это его насторожило.

Чеченцы, между тем, поговорили и старший, сказав традиционные: "Аллах акбар!", вышел из кабины.

Услышанные им слова чеченцев насторожили Забелина. АЭС – это тот объект, куда его группа должна была сегодня приехать и провести тренировку. С учетом того, что эта информация была известна Бердюгину, выходит, она была известна и террористам. Для чего им был нужен GPS?

Обладая не столь обширными и разнообразными знаниями как его коллеги из технических подразделений, Сергей все-таки немного читал об этой американской системе определения координат через спутники. С помощью GPS можно было точно установить координаты объекта и навести на него…

Холодный пот выступил на лбу Забелина.

С помощью этой системы можно было навести ракету для точного удара по АЭС. Если ракеты по близости нет годится и самолет. У него есть система наведения, можно ввести координаты любого аэродрома, любой цели. Фактически, это управляемый реактивный снаряд. Значит, слова Бердюгина об Эмиратах не более, чем блеф. Эти чеченцы-смертники и самолет, возможно, будет использоваться для теракта на АЭС.

Придя к такому умозаключению, Забелин беспомощно оглянулся по сторонам. Что он мог сделать? Как предупредить? Сказать вслух об этом в кабине? Но поверят ли ему летчики? Человек до самого конца надеется найти выход, спастись из любой ситуации, даже безвыходной.

Чеченец, стоявший на входе в кабину пилотов, отвлекся и повернулся лицом в салон. Оттуда донеслись гортанные выкрики на чеченском языке, непонятный шум. Сергей понял, что террористы переводили часть пассажиров на другие места. Воспользовавшись небольшой суматохой, он спросил у молодого летчика:

– Как зовут?

– Дима.

– Слушай сюда, Дима, эти бандиты хотят поднять самолет и направить его на АЭС, здесь, под Уральском. Они не собираются лететь в Эмираты.

– Но ведь они сказали – растеряно произнес Дима, – что мы полетим туда, и там всех отпустят.

– Ты что, им веришь?

– Я? Не знаю…

– Дима, у нас мало времени. Я сотрудник ФСБ, но у меня наручники на руках – сделать ничего не смогу. Вся надежда на тебя.

– Но вы же поможете мне?

– Вряд ли. Меня, скорее всего, уведут в салон, а ты останешься здесь вместе с бортинженером. Самому придется что-нибудь придумывать.

– Кончай базарить! – раздался за спиной голос охранника – давай, вставай.

С надеждой посмотрев на Дмитрия, Забелин поднялся и пошел в салон для vip-пассажиров. Его посадили в первом ряду кресел у самого окна, одного. В проходе остался стоять вооруженный чеченец.

"Только бы он что-нибудь придумал! – Забелин закрыл глаза, – иначе нам всем конец. Спастись отсюда невозможно. Только штурм спецназа сейчас, сию минуту. Но штурма не будет. Бердюгин – сволочь! Сейчас всем вешает лапшу на уши, выигрывает время для боевиков".

Пока он думал, запустились движки самолета. Сначала с одного борта, потом с другого. Забелин почувствовал вибрацию корпуса, отдаленный гул, работающих турбин. Из открытой кабины пилотов слышались радиопереговоры.

Самолет начал медленное руление на ВПП, слегка подрагивая на стыках бетонных плит. Мимо проплыли здание аэропорта, строения вспомогательных служб, несколько топливозаправщиков. "Тушка" вырулила на полосу. Двигатели взревели, и самолет напрягся как натянутая струна. "Сейчас рванем – подумал Сергей – неужели Дима ничего не придумал? Нам надо было получить дополнительное время здесь, в аэропорту. В воздухе этого времени нет".

Повернув голову, он увидел, что в иллюминаторе всё больше разгоняясь, мимо них понеслась земля. Самолет мелко задрожал, все быстрее ускоряя свой бег, и вдруг это движение прекратилось – шасси оторвались от аэродрома. "Всё, в воздухе!" – понял Сергей.

Земля в иллюминаторе внезапно накренилась, сделалась почти вертикальной, как в каком-нибудь фильме-катастрофе. Стали отчетливо видны мелкие домики, узкая лента полосы, с которой они только что взлетели, островки лесов и полей. На север текла, извиваясь узкой лентой, река Каменка, временами скрываясь в легкой белесой дымке. Самолет выполнял поворот и ложился на курс с набором высоты.

В это время в кабине, Дима Антонов – второй пилот, поднимал самолет на заданную диспетчером высоту. В кабину пришел главарь чеченцев и приказал сообщить в диспетчерскую о захвате самолета. Им должны были дать воздушный коридор на Эмираты.

Эти переговоры почти убедили Дмитрия, что эфэсбешник ошибается, и они, точно полетят в Эмираты. Там сядут и никто не пострадает. Зачем что-то придумывать, как он просит? Это опасно! За его спиной жизнь пассажиров и бездумно рисковать он не намерен. Центр знает об их положении, пусть проведут переговоры с арабами. Может быть, те и выдадут потом чеченцев. В любом случае, это не его дело.

Дима женился два месяца назад и только недавно вышел из отпуска. Его молодая жена Таня – стояла у него перед глазами. Они прекрасно провели время в Египте – уезжали туда на десять дней, потом у её родителей в Сочи. Купались, загорали. Дима скосил глаза. На левой загорелой руке белоснежно блестел стальной браслет часов, контрастируя с кожей руки, как на каком-нибудь рекламном снимке в модном глянцевом журнале. Нет, умирать совсем не хотелось.

Самолет набирал высоту примерно с полчаса. В это время Забелин сидел в кресле и одна мысль неотступно сверлила его: "Выхода нет – думал он, – ничего нельзя придумать. Не хочется так бездарно умирать! И потом… Ядерные отходы могут попасть на город – расстояние небольшое. А там сестра с детьми, Маргарита, друзья. Они все будут заражены. Черт!"

Он искоса глянул на охранника-чеченца. Тот сидел через ряд от него, в соседнем кресле и жевал огурец из обеденного набора для пассажиров. Рядом на подставке стояла пластиковая бутылка с питьевой водой. На коленях он пристроил короткоствольный автомат. Чеченец не глядел на пленника. Он уставился прямо на дверь в кабину пилотов и размеренно жевал.

"Сейчас бы вскочить, выбить автомат – подумал Сергей, – но нет! Это невозможно со скованными сзади руками". Он пошевелил пальцами. Руки затекли.

– Эй! – позвал Забелин охранника – Эй! В туалет хочу!

Чеченец отвлекся от процесса поглощения огурца и обратил внимание на Забелина.

– Сиди на месте! – приказал он – если сильно хочешь, мочись под себя.

Бандит довольный своей шуткой улыбнулся, показав золотые зубы во рту.

– Зря улыбаешься – сказал ему Забелин – скоро этот самолет станет могилой для всех.

– На все воля аллаха! – серьезно ответил чеченец и снова отвернулся от своего пленника, потеряв к нему интерес.

"Значит, он знает о готовящемся взрыве, они все знают. Видимо, их хорошо подготовили, обработали ваххабиты. Смертью не испугаешь". Сергей в глухой ярости откинулся на спинку кресла. Осознание своего бессилия, никчемности в данной ситуации, выводило его из себя.

Самолет начал выравниваться и на табло погасла надпись "пристегнуть ремни". Мимо Сергея в кабину прошел бородатый вожак бандитов и один из его подручных. Они о чем-то громко разговаривали. У бородача в руке Забелин заметил небольшой прибор, в который оба чеченца то и дело заглядывали. По их озабоченному виду Сергей понял, что у террористов возникли какие-то сложности. Непредвиденные.

Любые проблемы, нестыковки в планах бандитов были на руку Забелину.

Он посмотрел на своего охранника. Тот налил себе кофе и спокойно его пил из небольшой стеклянной чашки, совершенно не реагируя на окружающее. Через мгновение, Забелин услышал, как в кабине тревожно зазвучал датчик. Только, о чем он оповещал Сергей, не знал. Внезапно он почувствовал движение воздуха вокруг себя, словно кто-то гигантской клизмой вытягивал его из самолета. Сознание начало меркнуть. Бросив взгляд в сторону своего охранника, Сергей увидел, что тот уже отключился. Его рука упала с подлокотника, и чашка кофе покатилась по проходу, разливая остатки коричневой жидкости.

Это было последнее, что он увидел. Второй раз за этот день Забелин потерял сознание.

Аэропорт г. Уральска, 26 апреля, 12.40

Едва шасси самолета оторвались от ВПП, Бердюгин тут же вернулся в здание аэропорта. Он быстро пошел в отдел милиции к ставшему ему приятелем подполковнику Валере.

– Слушай, тут такая хрень началась! – прямо с порога заявил он, – мне нужна срочная связь с Управлением.

– А что случилось? – тревожно сдвинул брови милицейский подполковник.

– Этот, которого я сюда приводил, Забелин, оказался сукой, предателем! Он помог террористам захватить самолет, рейс на Москву. Они только что взлетели.

Все это Бердюгин выпалил на одном дыхании, срывая с себя куртку и бросая её на стулья, стоящие вдоль стены комнаты.

– Да ты что? – Валера от изумления открыл рот – надо срочно проинформировать начальство.

Пот градом полился с него, он сразу протрезвел, достал из кармана платок и начал его вытирать.

– Дай телефон! – потребовал Бердюгин. Он подошел к аппарату и набрал номер полковника Смирнова. – Анатолий Сергеевич, докладываю, что самолет ТУ-154 рейсом "Уральск-Москва" в двенадцать тридцать захвачен чеченскими террористами.

Не столь эмоциональный, как начальник отдела милиции в аэропорту, Смирнов спросил спокойным голосом:

– Как это произошло?

– Подробности до конца не известны, но активную помощь в захвате самолета им оказал Забелин.

– Забелин? – тут в голосе полковника прорезалось удивление.

– Да, именно он. Всего террористов четверо и плюс Забелин с ними.

– Каковы их требования? Кто ведет переговоры?

– Они попросили предоставить воздушный коридор в Эмираты. Пока больше ничего.

– Хорошо, мы немедленно создаем штаб операции "Набат", а в аэропорт выдвинется спецназ.

– Но… Есть ли смысл? Самолет уже в воздухе…

– Мы обязаны так действовать по инструкции. В аэропорту могут быть пособники бандитов, надо все проверить, провести фильтрацию. Этим будет заниматься заместитель начальника отдела экономической безопасности Лысенко.

– Я все понял, Анатолий Сергеевич, только ждать их здесь я не буду. Мне надо немедленно выехать в Москву для доклада.

Смирнов замялся.

– Это срочно?

– Да, не терпит отлагательства. Вы можете связаться с Новиковым в Департаменте, он курирует наши учения.

– Хорошо! Чем поедите? Полагаю, аэропорт мы сейчас временно закроем.

– Тогда на поезде. Вроде после обеда есть поезда до Москвы. Хотел еще спросить, как там на АЭС, закладки СВУ прошли успешно?

– Я вам не хотел говорить раньше времени – Смирнов густо кашлянул в трубку, – но на АЭС произошел несчастный случай. Видимо чеченцы установили взрывчатку и наши ребята пострадали. Они все в тяжелом состоянии, без сознания, как мне доложили.

– Но, хоть живы? – Бердюгин изобразил надежду в голосе.

– Пока да. Как говорят врачи: "состояние стабильно тяжелое".

Они попрощались и Бердюгин, получив от начальника отдела Валеры машину, сел в милицейский УАЗик, немедленно рванул на железнодорожный вокзал.

Ни Бердюгин, ни Смирнов не знали, что об истинной цели и участниках операции на АЭС, кроме Шалашова и Горского. В Управлении об этом было известно только начальнику отделения собственной безопасности Коновалову, назначенному вскоре после перевода Усольцева, и непосредственно начальнику Управления Алексееву.

Едва Шалашов со своим коллегой Мишей Горским задержали Светлану, из кабинета начальника охраны Вячеслав позвонил Коновалову и сообщил о результатах операции.

– Как мы и предполагали – сказал он – это Третьякова. Только мы думали, что она заложить реальное СВУ, а не муляж, но она установила передатчик GPS.

– Что, GPS? – удивился Коновалов, – это что-то для определения координат?

– Точно, для этого. Вроде своим сообщником она назвала Забелина. Но Третьякова – хитрая рыба, могла и соврать. Её информацию надо еще проверить.

– Все понял, сейчас доложу генералу.

– Только надо доложить, чтобы Забелин, если будет интересоваться, не догадался, что мы взяли Третьякову. Сообщите ему, что мы пострадали в результате взрыва, находимся в тяжелом положении, без сознания.

– Ага, хорошо, так и скажем.

– И еще просьба, чтобы никому кроме вас и генерала подробности не передавались. Пусть он даже своим замам говорит нашу версию.

– Я его предупрежу!

Следствием этого разговора стало то, что Смирнов действительно думал о пострадавших при взрыве членах группы "Странники-3". Он даже предложил генералу Алексееву выехать в больницу, чтобы узнать об их состоянии, но начальник Управления не разрешил. Тот сказал, что этим сейчас занимаются другие люди, а Смирнов нужен здесь. Сказал – и, как в воду глядел. Позвонил Бердюгин с информацией о Забелине.

Смирнов тут же доложил генералу и получил команду объявить операцию "Набат". Дальше все завертелось в сумасшедшем ритме. Надо было сделать массу вещей, определенных инструкциями и приказами: оповещать задействованные ведомства, организовать развертывание штаба, оцепление аэропорта. Следовало проверить само здание на предмет закладок СВУ.

Все это легло на плечи Смирнова. Он вызвал Лысенко, нахмурился и сказал:

– Я, конечно, знаю, что вы с Забелиным приятели, но хочу тебе сказать – по предварительным данным он помог террористам захватить самолет.

– Что? – Игорь с огромным удивлением уставился на Смирнова – вы о ком говорите? О Сергее? Не может быть, чтобы Забелин продался! Никогда не поверю!

– Думай, как хочешь. А факт остается фактом.

– Да какой факт? Кто это говорит?

– Мне доложил подполковник Бердюгин. Он лично видел, что Забелин помогал чеченцам и сейчас Забелин вместе с ними в самолете. Я понимаю твое огорчение, но надо работать по делу. По указанию Алексеева объявлена операция "Набат". Бери всех людей из отдела и выдвигайся в аэропорт – Колмогорову я уже все сказал. Мы подъедем туда следом. Там же должен находиться наш спецназ из отдела обеспечения оперативных мероприятий. Будешь мне помогать координировать.

– Понял. Разрешите идти?

– Действуй! Но о Забелине никому не слова, даже своему начальнику Колмогорову.

Лысенко вышел из кабинета Смирнова в мрачном настроении. Ему захотелось с кем-нибудь переговорить, поделиться новостью, обсудить. Нет, не мог Серёжка стать предателем! Не тот человек. Насколько Игорь его знал, Забелин никогда не интересовался "левыми заработками", крышеванием коммерсантов и подобными вещами. Он был из старой школы чекистов и этим все сказано.

Игорь с сожалением подумал о запрете Смирнова говорить по этому поводу с Колмогоровым. Виталий бы его понял.

Борт самолета ТУ-154Б, рейс SU 789 "Уральск-Москва", 26 апреля, 13.15

Прежде, чем Забелин потерял сознание, кое-что произошло в пилотской кабине, то, что потом предопределило весь ход событий.

Когда самолет достиг отметки десяти тысяч метров, второй пилот Дима Антонов выровнял самолет, и хотел было повернуть на курс, который ему сообщил диспетчер.

– Беру курс на Эмираты! – сказал он, повернувшись к главарю чеченцев, стоявшему позади.

Тот посмотрел на часы. С момента взлета прошло ровно тридцать две минуты.

– Кое-что изменилось – сообщил он плоским безликим голосом пилоту – надо повернуть назад, к аэропорту.

– Зачем?

– Мы забыли там кое-что. Надо забрать.

– Но потом у нас не хватит топлива, чтобы долететь.

– Ничего, нас заправят в аэропорту. Давай, поворачивай.

Дима сообщил диспетчеру об изменении курса и повернул штурвал самолета. Тяжелая неуклюжая махина, подрагивая кончиками крыльев, начала поворот на обратный курс. Но Антонов вспомнил о разговоре с чекистом – тот ведь предупреждал, что в Эмираты они не полетят. К тому же атомная станция не так уж и далеко от аэродрома.

Подозрения с новой силой охватили его. Что, если они, действительно, полетят на АЭС и там взорвутся? Погибнут все. Он больше никогда не увидит Таню. И это страшно, безумно грустно! Они только начали жить, что-то планировать. Таня хотела детей…

Затем к нему пришла мысль, что заражение коснется и города. Все будут облучены. И Таня тоже, его мама. Слезы невольно навернулись на глаза. Он не хотел этого. Он не будет этого делать. Но как помешать?

К чеченцу подошел один из его людей, они заговорили и Дмитрий, не понимая их речи, хорошо разобрал слово "GPS". Террористы смотрели на небольшой прибор и возбужденно размахивали руками, злились, что-то у них не получалось. Второй пилот, конечно, не знал, что к этому времени Шалашов и Горский уже арестовали Третьякову, сняли и отключили прибор определения координат. Не знали этого и чеченцы.

Вероятно думая, что надо найти лучшее место для поиска передаваемого сигнала, они поводили руками с прибором, а потом, не добившись нужного результата, вышли в салон, оставив на несколько минут одних Антонова и бортинженера.

– Слышь, Борисыч, – сказал Дима, – надо что-то делать. Эфэсбешник был прав. Нас заставят врезаться в АЭС.

– Уральскую АЭС? – удивился Борисыч.

– Точно, в неё.

– Они смертники что ли? Вот, блин, жалко командира убили! – Борисыч кинул взгляд на тело командира корабля, лежащее за креслом первого пилота: – Царство ему небесное! Он бы что-нибудь придумал. Теперь, Димка, думай ты. От тебя все зависит.

Антонов повернулся к приборной панели, посмотрел на горящие огоньки приборов.

Что можно придумать? Что? Надо сделать так, чтобы бандюки отрубились, а они смогли их обезвредить. Резко спикировать вниз? Не выйдет – Ту-154 не истребитель. Ударить чем-нибудь их главаря? Не факт, что он придет один. И потом, в кабине драться опасно.

Надо было что-то придумать, а времени оставалось все меньше.

Взгляд Дмитрия упал на кислородную маску с небольшим переносным баллоном. Кислород. Не в этом ли решение? Моментально обезвредить чеченцев можно только лишив их кислорода, то есть разгерметизировав салон. Насколько Антонов изучил их "ТУ" в этой модификации еще не была установлена АСКС и маски автоматически не вываливались сверху на пассажиров. Но у них, в кабине пилотов были три переносные кислородные маски – на трех членов экипажа. Сейчас КВС убит и его маской мог воспользоваться это парень из ФСБ.

Эти мысли мелькнули в голове у Антонова и начали оформляться в конкретные решения: следовало разгерметизировать кабину, быстро надеть маски и связать бандитов.

Существовала только одна сложность, вернее их было несколько и все нужно было учитывать. Самолет летел на высоте девять тысяч метров. При разгерметизации надо немедленно снизиться до высоты трех тысяч метров, причем сделать это в течение десяти минут, иначе пассажиры погибнут от недостатка кислорода. Вот такая задачка!

Кроме того, здесь на большой высоте, температура составляла около минус пятидесяти градусов и была реальная опасность замерзнуть. Представив себе леденящий холод, который хлынет в кабину, второй пилот содрогнулся.

Но делать нечего – чеченцы могли с минуты на минуту войти в кабину.

– Борисыч, короче, возьми кислородную маску и надень. Я сейчас отожму ручку и отодвину форточку – сказал Дмитрий и дотянулся до своей маски, – потом пойдешь в салон и освободишь эфэсбешника.

– Понял Дима, давай!

Антонов натянул маску и сразу включил подачу кислорода, а то дышать стало нечем. Он вспомнил как в армии, когда служил солдатом, их заставляли надевать противогазы и некоторые шутники передавливали шланг, закрывая доступ воздуха.

Он потянулся к рукоятке форточки, отжал её и попытался сдвинуть по направляющим, но сразу это не удалось. Видимо, атмосферное давление в кабине не пускало её, прижимало, и пришлось прикладывать определенные усилия.

Чеченцы стояли неподалеку от двери в кабину, и Дмитрий хорошо слышал их говор. Он оглянулся – Борисыч тоже надел маску и дал ему знак, что готов.

Вновь повернувшись к форточке, Дима двумя руками надавил на неё, и она медленно поползла в сторону, с шипением выпуская воздух. Он боялся оглянуться назад, потому что в любой момент мог последовать выстрел или смертельный удар по голове. Перед глазами встало улыбающееся лицо его Тани.

В кабине резко замигала лампочка световой сигнализации с надписью: "Падение" и раздался прерывистый вой сирены.

Тогда, уже не думая о грозившей опасности и действуя на автомате, Антонов резко направил самолет вниз, что есть силы, двигая штурвал от себя. Глаза машинально засекли время – 13.15. Он, не оборачиваясь, махнул рукой бортинженеру, чтобы тот начал действовать. Стрелка альтиметра ускоренно крутилась, показывая, что самолет неуклонно приближается к земле – восемь тысяч метров, семь… Дима оглянулся. Он был в кабине один. Как там дела у Борисыча? Успеют ли они, ведь прошло уже три минуты? Что с чеченцами?

Он бросил взгляд на приборы. В голове мелькнуло: "Нужно связаться с землёй – на других эшелонах могут лететь самолеты". Тогда не избежать столкновения.

– Диспетчер, это борт 3110 – сказал он в микрофон.

– Слушаю, борт 3110.

– Произошла разгерметизация на борту, повторяю разгерметизация. Экстренно меняю эшелон.

– Вас понял, снижайтесь до отметки 2800.

Получив разрешение, Дмитрий продолжил снижение, одновременно фиксируя время. Больше от него ничего не зависело, только от бортинженера.

В это время Борисыч в кислородной маске, пробрался через лежащие в проходе тела двух чеченцев, и подошел к Забелину. Первое, что он сделал – надел на него кислородную маску командира и открыл кран подачи кислорода. Руки эфэсбешника были скованы.

Бортинженер оглянулся, увидел сидящего без сознания в соседнем кресле боевика с оружием. Это был охранник и у него, как подумал Борисыч, должен быть ключ. С опаской глядя на бородатого боевика, бортинженер начал шарить у того в карманах куртки. За спиной завозился приходящий в себя Забелин и Борисыч оглянулся на него. Открыв глаза, Сергей увидел перед собой стоящего в маске бортинженера, все понял.

Он сказал:

– Ключ посмотри в брюках.

Однако голос его приглушался маской и чтобы бортинженер понял, он продублировал свои слова, показав ногой на брюки бандита. Борисыч пошарил в правом кармане и сразу нашел ключи. Он отстегнул наручники и так же как Сергей, спросил через маску:

– Что делать-то будем?

Встав с кресла, Забелин размял затекшие руки и ноги. Следовало немедленно обезвредить бандитов.

– Сколько у нас времени? – спросил он, держась за спинку кресла – самолет продолжал снижение, пол салона накренился вниз, к земле.

Бортинженер посмотрел на часы.

– Минуты четыре, от силы пять.

– Хорошо. Бандитов четверо. Давай всех быстро вязать и складывать вместе.

– Прямо в проходе?

– Зачем?

Забелин откинул подлокотники кресел одного из ряда и поднял сиденья.

– Будем класть их между рядами. На этого надень наручники, а я пойду вязать их командира.

Он кинул свои наручники Борисычу и сделал несколько шагов в сторону кабины, сразу наткнувшись на двух, лежащих друг на друге чеченцах. Забелин вытащил из их брюк ремни, по очереди завел руки бандитов за спину и крепко связал.

Сидящий в кресле пилота Дима тревожно обернулся, но увидев Забелина, тут же успокоился. Он что-то сказал, но Сергей его не понял. Тогда второй пилот поднял к верху большой палец, показывая, что все нормально. Забелин вернулся назад в салон. Борисыч уже положил чеченца-охранника между рядами, и Сергей сказал ему:

– Тащи сюда этих двух их кабины, а я пойду вязать четвертого.

Борисыч кивнул, а Забелин пошел по проходу в хвост самолета. Он шел, но нигде не видел последнего из членов банды. Это его обеспокоило. Самолет заканчивал снижение, пол начал выравниваться. Некоторые пассажиры зашевелились, видимо, понемножку приходя в себя.

"Если не найти последнего, – то все может быть зазря. Откроет стрельбу, убьет кучу народа!"

Сергей проверил пистолет, который забрал у главаря – это был ПМ, загнал патрон в патронник. Стрелять ему не хотелось – в самолете легко можно повредить нужные коммуникации, перебить электропровода, какие-нибудь тяги. Но если выхода не будет…

Он шел все дальше по проходу, приближаясь к хвостовой части. И только войдя во второй салон, обнаружил последнего из членов банды. Чеченец сидел на корточках с автоматом между ног и встряхивал головой, явно приходя в себя. Еще немного и будет поздно. Забелин подошел к нему и с силой ударил пистолетом по затылку. Голова бандита дернулась, он упал лицом на пол. Его тело было неподвижно.

"Не убил ли? – подумал Сергей – возможно, не рассчитал удар. А как его рассчитать – у самого в голове туман". Он наклонился, вытащил брючный ремень чеченца, крепко связал его руки сзади. Поднял его оружие и на всякий случай прошел в хвост самолета до конца, попутно проверив туалет. Но никого в камуфляже больше не обнаружил. Он и так знал, что чеченцев было всего четверо – сам видел, как они появились из "Газели".

Пока он ходил, пассажиры очнулись. Они с удивлением и опаской посматривали на человека в кислородной маске. Дышать было можно. Забелин снял маску, пошел, покачиваясь, вперед к кабине пилотов. Там он сказал Борисычу:

– Забери последнего во втором салоне и тащи сюда.

Сам опустился в кресло. Ноги его ослабли, в голове был легкий звон.

– Ты как, держишься? – спросил Борисыч.

– Ничего, как-нибудь!

Пока бортинженер ходил за последним членом банды, Забелин осмотрел лежащих между креслами бандитов. Все они были крепко связаны и, вдобавок, привязаны к ножкам пассажирских кресел – бортинженер явно перестраховался. Они уже пришли в себя. Главарь банды оказался внизу, под другим, более крупным, чем он боевиком. Лежал они валетом. Борисыч то ли специально, то ли произвольно, особо не заморачиваясь, сбросил их друг на друга как пришлось.

Голова главного бандита выглядывала из прохода между ног, лежащего на нем чеченца. Бородатое лицо главаря покраснело, он хрипел, силясь что-то выкрикнуть, и от ярости грыз кожаный ремень, до которого мог дотянуться.

– Лежи спокойно! – приказал ему Сергей, – зубы сломаешь.

– Я тебе сердце вырежу, ты у меня кровью захлебнешься! – хрипел бандит – всех твоих родственников пущу на корм собакам. Клянусь Аллахом!

– Собака лает – караван идет. Ничего, скоро мы вас, ваххабитов добьем полностью и окончательно. Это только начало.

Он, испытывая слабость, с трудом поднялся с кресла – на плечи давил груз усталости, всего пережитого им с утра. Сергей пошел в кабину, где Антонов, закончив уточнения у диспетчера, приступил к маневру для вывода лайнера на посадочный курс. Что-то в его лице изменилось, но Забелин пока не понял, что именно.

– Мне надо связаться с диспетчером – попросил Сергей, – срочно!

– Сейчас – ответил Дмитрий – возьмите наушники командира.

Забелин надел на голову наушники, услышал шуршание, потом голос диспетчера:

– Борт 3110 говорите!

– Это подполковник ФСБ Забелин, в аэропорту есть сотрудники ФСБ?

– Да.

– Мне нужно срочно передать информацию.

– Сейчас передам микрофон – ответил диспетчер.

После небольшой паузы в наушниках раздался знакомый голос Игоря Лысенко:

– Сергей, привет! Ты как?

– Я в норме. Игорь передай руководству, чеченцы обезврежены. Их всего четверо, готовьтесь встречать.

– Понял. Я возьму группу спецназа, поднимемся на борт.

– Хорошо. Слушай, Бердюгин оказался предателем…

– Вот сволочь! – вырвалось у Лысенко.

– Его надо срочно задержать, он помог захватить самолет.

– Мы возьмем его! Этот гад, говорил, что ты с чеченцами, но я сразу сказал, что это лажа. Сейчас свяжусь со Смирновым. Все, до связи, ждем вас!

– Пока!

Сняв наушники, Сергей положил их на пустое кресло погибшего командира и снова посмотрел на Диму. Теперь он понял, что изменилось в его лице.

– Да ты, брат поседел – сказал он.

– Что? – не понял Антонов.

– Поседел, говорю! Ладно, я пошел в салон, посмотрю, как Борисыч справляется.

Забелин вышел из кабины, а Дмитрий, достал небольшое зеркало и увидел свое лицо. На первый взгляд ничего не изменилось: те же глаза, правда, немного покрасневшие, та же физиономия – добродушного человека у которого много друзей. Белобрысые волосы подстрижены коротко, но если присмотреться… У него поседели виски. Дима повернул лицо в профиль, скосив глаза. Да, виски точно поседели.

Отложив зеркало в сторону, Дима Антонов начал готовиться к посадке. Главное – суметь сесть одному, без командира, спасти и себя и пассажиров. С висками он разберется как-нибудь потом, когда будет наедине с женой.

Фирменный поезд "Уральск-Москва", 26 апреля, 14.25

Приобретая билет на фирменный поезд, Бердюгин решил выкупить оба места в спальном вагоне, чтобы ехать одному, без соседей. Ему надо было обдумать ситуацию в спокойном состоянии.

Он разместился в купе, положил сумку, с которой приехал в командировку в Уральск, на багажную полку, вытянулся на мягком диване. За окном вагона раздавался неясный шум, мелькали пассажиры, спешащие на посадку, громкий голос диктора, доносившийся сквозь окна, объявлял пятиминутную готовность.

События двухчасовой давности промелькнули у него перед глазами. Он всё сделал правильно, всё рассчитал и спланировал. В результате, операция прошла, как по маслу. Теперь все будут думать, что это Забелин организатор теракта, что именно он оказался тем предателем, которого безуспешно разыскивали в недрах спецслужбы. Благодаря ему, Бердюгину, предательство раскрыто. Можно получить за это орден, а то и повышение по службе.

Поезд тихо, почти неслышно тронулся. Бердюгин ощутил легкое, убаюкивающее покачивание. На столике стояли две кружки с ложечками. Одна из них мелодично звякнула.

В дверь купе постучали, показался проводник.

– Чайку не желаете? – любезно спросил он.

– Отчего ж, можно! – ответил Бердюгин и принял сидячее положение.

Проводник взял кружку, пошел наливать чай.

"Вот что значит обслуживание в фирменном поезде – подумал Бердюгин, – сюда ехали в обычном, так пришлось за кипятком ходить в соседний вагон".

Появился проводник, поставивший дымящуюся кружку на столик.

– У нас есть печенье, шоколад. Не желаете?

– Дайте шоколадку. Даже две.

Бердюгин расплатился за две небольшие шоколадки, развернул шуршащую фольгу и откусил кусок горьковатого на вкус шоколада, с удовольствием запил его чаем. Он посмотрел на часы. После его отъезда из аэропорта прошло часа полтора. Забелин в самолете скоро повернет назад, к Уральску и примерно минут через пятьдесят они врежутся в склады с ядерными отходами. Город накроет облаком радиоактивной пыли. Но он уже отъедет на безопасное расстояние.

Света тоже должна выполнить отведенную ей роль. С ней они были знакомы давно, три года назад стали любовниками и девушка беспрекословно его слушалась, выполняла все его просьбы. Она не задавала лишних вопросов, даже когда Бердюгин ей сказал, что надо будет подставить своих в Ростове. Впрочем, он узнал один её слабый пунктик – Третьякова любила деньги. Этой её слабостью искусно пользовался Бердюгин. У него всегда были в достаточном количестве доллары, получаемые из-за границы, и он постоянно её спонсировал.

Со временем, она стала слишком много знать, превратилась в обузу, и от нее стоило избавиться. Конечно, можно было попросить "друзей" и Третьякову потом бы никогда не нашли – Бердюгин знал, что один из крематориев в Москве контролируется чеченцами. Человек там легко исчезает, без следа.

Но Света могла исполнить важную роль в разработанной им операции – живой от неё было больше пользы. Оставалось только убедить девушку, что её личная безопасность гарантирована – Третьякова была далеко не дурой и что такое радиоактивное заражение прекрасно знала. Пожалуй, после Чернобыля об этом знали все.

Он дал ей прибор GPS, показал, как его установить. Недалеко от ворот у входа в хранилище она также должна была установить взрывное устройство, чтобы при приближении к ней Шалашова и Горского, направленным взрывом уничтожить обоих. Если бы этот вариант не сработал, то их пришлось бы застрелить из табельного оружия. Бердюгин убедил её, что в начавшейся суматохе после падения самолета, взрыва и пожара, никто не станет искать тела её и коллег. Так она получит возможность беспрепятственно скрыться, а все будут думать, что "Странники-3" погибли.

Когда Света спросила, как она спасется сама и избежит заражения, Бердюгин честно глядя ей в глаза, ответил, что на машине надо будет выехать на дорогу, ведущую на запад, в сторону Уральских гор. Роза ветров в районе Уральска предопределяет восточное направление ветра, и потому поднявшееся вверх облако пойдет на восток, в сторону города. Третьякова ему поверила.

Однако на самом деле Бердюгин не знал розы ветров в районе АЭС. Ветер мог дуть в любую сторону с одинаковой силой и, по мнению иностранных специалистов, принимавших участие в подготовке теракта, зона распространения радиоактивных отходов в случае взрыва будет достаточно обширна – на несколько сот километров во все стороны. К тому же, для подстраховки, получения полной гарантии в устранении Третьяковой, ей было сказано, чтобы она не торопилась. Что у неё достаточно времени для отъезда, даже с запасом.

Единственно, о чем ей не сказал Бердюгин, что самолет должен упасть на склад раньше, в то время, когда она еще будет находиться возле него, и шансов выжить останется мало. Их практически не будет.

Поезд набирал скорость, покачивая вагоны. Мимо мелькали высокие сосны, ели, проносились небольшие деревеньки, состоящие сплошь из темных бревенчатых домов. Изредка между ними мелькало чье-нибудь окрашенные в зеленые или коричневые цвета жилье, и тогда серые дома смотрелись как дырки в беззубом старушечьем рту. Где-то под горкой, внизу, извивалась маленькая речка, то прячась в лесу, то приближаясь к железнодорожной насыпи.

Бердюгину подумалось, что ни при царе, ни при Советах, ни сейчас, его народ, все население огромной страны никогда не жило хорошо. Впрочем, какое ему до этого дело? Родина, друзья – понятия довольно абстрактные. Если руководителям России никогда не было жалко людей, жителей своей страны, то значит и Родины для них не существовало. Почему же тогда для Бердюгина эта страна должна быть так важна? Потому что здесь живут его соплеменники, люди одной с ним нации?

Но ведь русские – это неудачники. Все достижения, которыми принято так гордиться – на самом деле достались ценой неимоверных лишений и утрат. Они жили в землянках и бараках, но делали и запускали ракеты в космос. Долгое время все это оправдывалось развитием высоких технологий, науки, промышленности. Но вот американцы. Они не испытывали таких сложностей, на надрывали пупок, чтобы доказать свою значимость миру и в результате добились всего того же и пошли дальше.

Где сейчас российские технологии и где американские? Они находятся на несопоставимом уровне, можно сказать, для нас американцы недосягаемы. Так что зря пошли все усилия, не на то потрачено время. Предыдущие поколения – отцов, дедов, прожили свою жизнь не так.

Будь его воля, он родился бы англичанином или итальянцем, а может представителем северных наций. Быть шведом тоже неплохо. У них чистота, порядок, дисциплина. Никто не держит население за придурков и так нагло, бессовестно ему не лжет. А население, в свою очередь, безоглядно не верит своим правителям. Поэтому Родина для него, Бердюгина, – это та, конкретная территория, на которой он будет проживать в комфортной обстановке. Люди не имеют значения, пусть хоть это будут австралийские аборигены или какие-нибудь папуасы. Ему все равно.

Почти через сутки он приедет в Москву, доложит обо всем и, когда все уляжется, махнет в отпуск. Возвращаться из него он не собирается – поедет за границу, первым делом в Швейцарию, где на его счете уже лежит крупная сумма. Кстати, сегодня она существенно увеличиться – его арабские "друзья" с этим никогда не обманывали.

Бердюгин снова растянулся на полке, положил руки за голову и прикрыл глаза. Ему вдруг вспомнилось, как все это начиналось. А начиналось не так уж и давно – четыре года назад. Его тогда направили от московского Управления ФСБ в Чечню, в отдел по борьбе с терроризмом УФСБ по Чеченской республике.

г. Грозный, Управление ФСБ РФ по Чеченской республике, 6 – 18 августа 1996 года.

Ко времени второго штурма Грозного боевиками Бердюгин пробыл в Чечне уже три месяца. Это была ровно половина того срока, на который отправляли в мятежную республику сотрудников ФСБ. Можно, конечно, ради получения квартиры было остаться и на больший срок – на год, на два. Но среди офицеров мало находилось желающих так рисковать. По крайней мере, среди своих знакомых Бердюгин таких не знал.

Он, как и все, еще в Москве, получил второе удостоверение сотрудника ФСБ на вымышленную фамилию, а подлинные документы оставил в кадрах. Теперь его звали не Бердюгин Евгений Николаевич, а Цветков Сергей Васильевич. И был он не сотрудник московского УФСБ, а из Мурманска. Таковы правила – чтобы ни случилось с тобой, твои родственники, семья не должны пострадать.

В Чечне он быстро подружился с Виктором Егоровым – так звучала его настоящие имя и фамилия, впрочем, своему новому коллеге Бердюгин тоже сообщил о себе подлинные сведения.

Они по-дружески, за стаканом водки, поделились этой тайной. Егоров был из Новосибирска, он с гордостью показывал на фотографии симпатичную жену и двух девочек. Бердюгин в ответ показал свою семью – жену и сына, который уже пошел в школу.

"Вот жених для твоей старшей – говорил подвыпивший Бердюгин, тыкая пальцем в свою фотографию – когда подрастут, вместе гульнем на свадьбе!". "Пусть сначала подрастут, а там видно будет!" – смеялся в ответ Виктор. "А я говорю, что так и будет! – упрямо гнул свое Бердюгин – мы здесь, как братья. Кто прошел Чечню – породнился навек". "Давай Женя, выпьем за ребят, сложивших здесь головы!" – предложил Егоров и они выпили не чокаясь.

Вместе с новым другом, Бердюгин участвовал в нескольких операциях. Они всегда прикрывали друг друга и только здесь в Чечне, Бердюгин понял, что такое фронтовое братство. Когда к ним в школу приходили фронтовики и рассказывали о чем-то таком, подобном, это не доходило до его сознания, потому что было слишком далеко и нереально. Да и какое дело школьникам до фронтового быта, грязи и крови. Здесь было другое. Здесь он чувствовал, что от него зависит: будет ли жить твой товарищ или нет, выживешь ли ты сам, если тебя некому прикрывать.

Оперативная обстановка накалялась и к августу стало ясно, что боевики попробуют взять реванш. Накануне восьмого августа город покинули чеченские женщины и дети, а чеченская милиция почти в полном составе уехала на учения.

– Не нравится мне это – говорил Бердюгину Виктор, закуривая сигарету. Они сидели в здании Управления, входящего в комплекс правительственных зданий. Метров в четырехстах от них находилось общежитие ФСБ. – Подозрительно всё, чувствую, чехи готовятся к серьезной драке – продолжил он.

– Мне тоже не нравится – согласился с ним Бердюгин, – агентура подтверждает, что возможны отдельные вылазки.

Они посмотрели из окна. На углу одного из зданий висела вывеска "Шашлычная Вахи". В этой шашлычке часто бывали сотрудники Управления – благо она располагалась на расстоянии вытянутой руки. Да и шашлык у Вахи был изумительно вкусным. В чем секрет такого вкусного шашлыка никто не знал, но Бердюгин подозревал, что Ваха просто умел правильно выбирать мясо.

– Чего сидите? – подошел к ним один из старших офицеров, – есть указание по минимуму людей оставить здесь, а остальным перейти в общежитие. Оно хорошо укреплено, его охраняют "вымпеловцы", штурма здания в ближайшее время не ожидается.

– Точно? – недоверчиво спросил Егоров, – а то ведь духи быстро планы скорректируют!

– Ничего, не успеют. Наши быстро подтянутся к центру.

Послушав старшего офицера, Бердюгин и Егоров где перебежками, где быстрым шагом покрыли расстояние отделявшее здание УФСБ от общежития. В пятиэтажке уже было около ста человек. Вновь прибывшим, один из местных начальников – подполковник кадровик, вместе с майором из "Вымпела", указал секторы, где надо держать оборону на случай нападения. Бердюгин с Егоровым притащили патроны, улеглись на полу возле оконных проемов. Окна были закрыты матрасами, мешками с песком. Постепенно смеркалось. Из окна было видно, как бандиты занимают соседние здания и готовятся к штурму. Войска, обещанные раньше им старшим начальником, к центру не подходили. И было неизвестно, когда они подойдут.

– Похоже, кинули нас! – выругался Бердюгин.

– Ничего, повоюем немножко, – усмехнулся Егоров.

Вскоре зазвучали выстрелы с обеих сторон, раздались звуки стрельбы из гранатометов. Здание затрясло, посыпалась штукатурка.

– Бьют по верхним этажам? – предположил Бердюгин. Он уже выпустил несколько очередей из автомата и сел в углу снаряжать магазины.

– Да – подтвердил Егоров, – там сидят наши снайперы. Жень, ты сильно патроны не расходуй. Кто знает, сколько нам здесь сидеть! Это только начальство обещает, что помощь сейчас придет.

– Постараюсь! – ответил Бердюгин.

Всю ночь они спали вполглаза под лязгающие звуки заряжаемых автоматов, долбежку тяжелых пулеметов из которых чеченцы обстреливали здание.

Утром помощь не пришла.

– Держаться, держаться! – проходил по этажам подполковник-кадровик – помощь на подходе.

Но вместо помощи, как Бердюгин узнал уже потом, к общежитию подошли основные силы штурмовиков. Их возглавлял Басаев и полевой командир с позывными "Серебряный лис". Этот полевой командир сразу предложил чекистам сдаться, обещал отпустить из здания живыми и здоровыми. Ему ответили отказом. А потом было трое суток непрерывного ада.

Сначала верхние этажи бандиты растеряли из танка, а потом по ним отработали наши войска и два верхних этажа были почти полностью разрушены. Серебряный лис уже предлагал выпустить эфэсбешников с оружием, а потом просто за деньги. Но чекисты держались.

К вечеру третьего дня среди защитников оказалось много раненых, держаться дальше было тяжело, и тогда приняли решение идти на прорыв. Сотрудники разделились на три группы. Бердюгин и Егоров попросились вместе.

Когда стемнело, в неярком свете ракет, пускавшихся чеченцами из окрестных домов, они начали движение в сторону Управления ФСБ. Группу Бердюгина, состоявшую из девятнадцати человек, возглавлял майор из "Вымпела".

Поначалу мимо разрушенных домов перебирались тихо, стараясь быть как можно ближе к земле. Бердюгину показалось, что они прошли уже большое расстояние от общежития и в скором времени должны показаться правительственные здания.

Виктор перебегал рядом, прячась за разбитые машины.

– Ты как, нормально? – спросил он вполголоса, когда оказался рядом.

– В норме! – ответил ему Бердюгин, чувствуя рядом учащенное дыхание своего приятеля – может так, втихаря, дойдем?

– Хотелось бы, поскорее…

Не успел Виктор произнести последние слова, как откуда-то сверху, с крыши одного из зданий, гулко ударил пулемет. Двигавшиеся впереди два оперативника из их группы – ребята были из одного сибирского Управления, сразу упали на месте. Егоров называл их в шутку "земляками", поскольку сам был из Новосибирска. Подобраться к ним не было никакой возможности.

Старший группы майор, махнул всем рукой, чтобы рассредоточились. Но тут же застонал – пули задели и его.

– Прорывайтесь к своим, я прикрою! – крикнул он и метнулся в сторону одного из подвалов разбитого дома.

Группа начала рассредоточение, но пробиваться дальше было крайне сложно – пулемет чеченцев не давал поднять головы. Из подвала, где укрылся раненый "вымпеловец" раздались автоматные очереди – он бил по сковавшему всех пулеметчику.

– Быстро, рванули! – сказал Егоров, и они с Бердюгиным побежали вперед, к ближним домам.

Однако до стены дома добежать не успели. Егоров внезапно отстал и Бердюгин, оглянувшись, увидел, что тот хромает. Видимо, пуля попала в ногу.

– Не жди меня, Женя, беги! – попросил его Егоров.

Даже в зыбком свете сигнальных ракет было видно, как у него побледнело от боли лицо.

– Не дождешься!

Бердюгин подхватил его, забросил левую руку на свое плечо и поволок к дому, в укрытие. По иронии судьбы это оказалась разрушенная шашлычка Вахи. Сам Ваха лежал мертвый на спине возле двери своего заведения с автоматом в руках. Когда начался штурм общежития он вместе с другими бандгруппами, окружившими здание, начал обстрел и был убит выстрелом одного из чекистов.

– Смотри, и этот туда же! – узнал его Виктор, хромая мимо, к дверному проему, служившему когда-то входом в шашлычную – чего ему не сиделось? Делал бы свои шашлыки…

Бердюгин не ответил. Они прошли вглубь помещения, обошли несколько закутков. В одном из них стоял холодильник. Его выключили пару дней назад и оттуда начал расползаться запах разложения, гниения продуктов. Бердюгин все равно открыл белую дверцу и обнаружил две запечатанные пластиковые бутылки с водой. Воды у них в общаге было мало, почти на вес золота.

Он открыл одну из бутылок, протянул Виктору, а ко второй припал сам. Живительная влага текла внутрь, наполняя тело силой и свежестью. Будь его воля, он бы выпил всю бутылку одним махом. Но нельзя, неизвестно, сколько времени они будут пробираться к своим.

– Пойдем, поищем укрытие – предложил Бердюгин, – уже светает, надо дождаться следующей ночи.

– Пойдем – согласился Виктор.

Они побродили еще по закуткам. В одной из небольших комнаток Бердюгин обнаружил люк в полу. Он откинул его и с удивлением увидел, что под домом находится еще несколько помещений, соединенных друг с другом ходами высотой в человеческий рост. Возможно, эти ходы уходили под другие дома и именно по ним боевики проникли в город.

Он помог Егорову спуститься по крутой деревянной лестнице. Комната подвала была загромождена и загажена всяким хламом: сломанными шкафами, кроватями, грязными бинтами, но съестного нигде не было.

– Слушай, – озадачено сказал Виктор, – похоже, пока мы ели наверху шашлыки, здесь лежали раненные "духи".

– Да! Думаю, ты прав! – согласился с ним Бердюгин – садись на кровать, надо посмотреть ногу.

Когда Виктор тяжело опустился на одну из коек, стоявших вдоль стены, Бердюгин помог стянуть с его ног берцы, задрал штанину. Пуля заделу икру левой ноги, прошла навылет.

– Ничего страшного, – сказал он, сейчас промоем и перевяжем.

– Не трать воду – попросил Егоров.

– Еще чего!

Евгений полил рану водой из бутылки, смывая кровь, а потом оторвал кусок своей майки и туго перевязал.

– Все, пойдем, поищем удобный угол, чтобы нас с ходу не нашли.

Они обошли несколько подвальных комнат и в одной нашли за шкафом небольшую нишу, куда можно было залечь вдвоем.

– Давай, спи, я подежурю – предложил Бердюгин, когда они опустились на пол, предварительно бросив туда старый матрас.

Егоров не дал себя долго уговаривать. Он опустился на пол и сразу отключился. Его приятель в это время выключил электрический фонарик, найденный ими в одной из подсобок Вахи, и настороженно застыл в темноте. Всякие думы одолевали его. Удастся ли им выбраться, дойти до своих? В плен лучше не попадать. Бердюгин знал, что бывает в таких случаях. Как-то в Управление к ним попала кассета снятая боевиками с допросами контрактников, жестокими издевательствами. Без содрогания такие вещи смотреть было нельзя. Уж лучше самому и надежнее всего гранатой, чтобы от тела немного чего осталось.

Бердюгин засунул руку в карман, ощутил холод металлического корпуса. Пожалуй, надо, чтобы она была под рукой.

Он достал гранату из кармана, положил рядом – так в темноте её можно быстро нащупать. Постепенно, незаметно для себя Бердюгин задремал. Он очнулся так же внезапно, как и провалился в сон. Егоров продолжал тихо дышать во сне, но в подвале кто-то был еще.

Бердюгин почувствовал, как потянуло свежим воздухом, запахом гари, услышал легкое шуршание, какое бывает, когда кто-то осторожно двигается по комнате, какие-то смазанные звуки. Неизвестный ходил в одной из комнатушек дальнего угла подвала, причем, как показалось Бердюгину, ходил не один. Евгений попытался разглядеть что-нибудь в кромешной темноте, но без включенного фонарика увидеть что-либо было невозможно.

Шуршание, шорох ног постепенно приближались к той комнате, где они находились с Егоровым. Это без сомнения были боевики. По мере проверки подвала и почти убедившись, что в нем никого нет, бандиты начали вести себя смелее, почти без опаски. Бердюгин услышал приглушенный смех, негромкий говор на чеченском.

Вскоре в комнате, где прятались чекисты, мелькнул луч света от фонарика. Судя по голосам, в помещение вошли три человека. Они переговаривались между собой, светили во все стороны. Из их разговора Бердюгин понял, что одного зовут Русланом, а второго Магомадом. Третьего их спутника никто по имени не называл.

Бердюгин с тревогой посмотрел на спящего Егорова. Разбудить или нет? Может быть, именно сейчас придется принять последний бой. Но вдруг, начнешь его будить, а он спросонья не сообразит, где находится, заговорит вслух? Тогда точно выдаст обоих. Евгений поднял автомат, направил его в сторону приближающихся чеченцев. Сквозь узкую щель, оставленную между стеной и шкафом, он видел очертания их фигур.

"Вот она, смерть! – подумал он, – здесь и сейчас! Нас может спасти только чудо".

Чеченцы были все ближе. Вот уже один открыл снаружи створки шкафа. С ужасным скрипом они отворились. Чеченец что-то сказал и все засмеялись. Казалось, что сейчас они доберутся до ниши за шкафом и тогда…

Вдруг, действительно случилось чудо.

На улице кто-то открыл беспорядочную стрельбу из автомата, раздался взрыв гранаты. Чеченцы в подвале насторожились, а потом не сговариваясь, громко топая ногами, рванули наружу. "Наверное, наши прорываются – мелькнуло в голове Бердюгина, – давайте, ребята, вперед! Только бы им повезло!". Здесь в подвале, в полной темноте он утерял чувство реальности и поэтому не знал, что сейчас на улице был день, а прорываться днем было равносильно самоубийству.

На самом деле боевики праздновали взятие эфэсбешного общежития. Последние защитники его покинули, и здание еще долго горело, стреляя во все стороны оставшимися патронами. Только после того как прозвучал последний выстрел, они осмелились приблизиться к общежитию. Никто не сдался, никто не принял их предложений.

Вспоминая потом те дни, Бердюгин долго размышлял.

В чеченской войне столкнулись две силы, и за каждой была своя справедливость. Чеченцы считали, что защищают свою землю от агрессии извне, от чужаков, людей чуждого им менталитета и веры. Русские солдаты и офицеры, в том числе и сотрудники ФСБ, думали, что выполняют свой долг перед страной, перед руководителями, отправившими их на войну. Кто-то, конечно, хотел и подзаработать – в регионах при Ельцине уровень жизни сильно упал, надо было кормить семьи. У чекистов было другое. Для них долг был делом чести, а честь, как известно, или есть, или её нет. Как говорил герой старого фильма про революцию, когда восставшие солдаты полка потребовали отдать им честь: "честь бывает одна, отдашь – где потом другую взять"?

Бердюгин не знал, что общежитие оказалось захваченным боевиками. Он не знал, что там творится наверху, безопасно ли выходить. По его расчетам наши войска уже должны были продвинуться к центру, вернуть утраченный в результате внезапного нападения контроль над городом. Может быть, они уже здесь, наверху? Ответа не узнать, если не сходить на разведку. Но раненого товарища бросать было нельзя.

Еще пару дней они с Егоровым просидели в подвале без пищи, со скудными запасами воды. Надо было выбираться наверх и будь, что будет. Он поднял обессилевшего Егорова, и они медленно, с большим трудом двинулись к выходу. Бердюгин одной рукой прижимал к себе Егорова, чтобы тот не упал, а другую руку держал на автомате, ремень которого он накинул на правое плечо.

На их беду, неподалеку от выхода из разрушенного здания стоял БТР дудаевцев. Возле него болталось и курило несколько бородатых боевиков. Увидев выходящих чекистов – оголодавших, небритых, обессилевших, они засмеялись даже не пытаясь обезоружить Бердюгина. Но едва тот повел в их сторону автоматным стволом, появившийся откуда-то сбоку чеченец, сорвал ремень с его плеча и вырвал автомат. Ослабевшие пальцы не смогли удержать рукоятку.

– Добро пожаловать в Ичкерию! – издевательски поприветствовал их выступивший вперед боевик.

– Что, Русланчик, прямо здесь кончим? – спросил стоявший рядом с ним маленький худой чеченец. Он достал большой кинжал и подмигнул офицерам ФСБ.

– Нет, Магомад. Это же эфэсбешники, военнопленные. Надо допросить их.

Он связался с кем-то по рации, и вскоре подогнали машину. Их посадили в кузов под охраной тройки вооруженных боевиков. Потом машина понеслась по разрушенным улицам Грозного, объезжая на скорости завалы и препятствия по большей части из сгоревшей техники, лежащих на дороге трупов. Вдалеке догорали здания правительственного комплекса, пуская в небо сизые клубы дыма. В августовском воздухе стоял смрад разлагающихся тел.

Ехали они долго, и как оказалось, в Шали. Там их посадили в хорошо забетонированный подвал, из которого бежать было невозможно, только сквозь окно, заделанное металлической сеткой, скудно пробивался дневной свет. Тут Егорову оказали первую помощь лекарствами. Видимо в планы боевиков не входила его смерть, по крайней мере, в ближайшее время.

Вскоре начались допросы.

Первоначально в комнате было несколько чеченцев – речь у них была бессвязной, зрачки расширены. Бердюгин сразу понял, что боевики обкурены наркотиками.

"Сколько ты убил человек? Сколько тебе платили за убийство? Зачем вам земля Ичкерии?". Вопросы, задаваемые в запальчивости, и красноречивое молчание Бердюгина только злили боевиков. Они избивали его, свалив со стула, и пиная ногами. Те же вопросы, по словам Виктора, задавали и ему.

Среди боевиков Бердюгину несколько раз попадался на глаза человек, на которого он сразу обратил внимание. Как и все тот носил черную бороду, был в камуфляже, на голове берет, как у Хаттаба. Этот человек был немногословен, чаще улыбался, показывая удивительно белые зубы. Окружающие боевики и в том числе Руслан, относились к нему с уважением. Звали его Саид. Этот человек был важной фигурой.

Несколько раз Саид присутствовал на допросах, внимательно рассматривал эфэсбешные удостоверения с вымышленными данными. Ему приносили на допросы кофе, и кофейный запах угнетающе действовал на Бердюгина, напоминая ему о мирной жизни.

Вопросов Саид задавал. Однако через несколько дней, он спросил на хорошем русском языке у Бердюгина:

– А как все-таки вас зовут по-настоящему, Сергей Васильевич?

– Так и зовут, как написано в удостоверении – ответил Бердюгин.

– Вы мне врете, как говорится, за лоха держите.

– Почему?

– Я знаю вашу систему, мне уже встречались ваши коллеги. Вообще у меня немного времени на разговоры. Два человека, два сотрудника ФСБ нам в живых не нужны. Так, что выбирайте!

– Предлагаете мне предать своих? Думаете, мы все продаемся?

Саид поморщился.

– Громкие фразы: предательство, продажность. По большому счету эти вещи мало значат в вашей жизни. Вы что, не видите, что делается в России? На каждом шагу, начиная сверху, эти два качества преобладают. Как считаете, смогли бы мы так быстро захватить Грозный, если бы не помощь ваших политиков и военных? Ответ вы сами знаете.

– Есть отдельные твари, но мы с ними разберемся!

– Ваше рвение похвально. Но эти явления не единичные, как вы думаете, а массовые.

– Вы меня не уговорите, да и друга моего тоже.

Саид улыбнулся, но ничего не сказал.

На следующий день к ним в подвал спустился Руслан. В руке он держал два пистолета Макарова.

– Вот вам два ствола – сказал он, – в каждом по одному патрону. Кто выстрелит первым, тот останется жив. Время у вас до вечера.

Он оставил пистолеты на полу и поднялся по лестнице из подвала.

Егоров по очереди взял пистолеты, проверил наличие патронов. Бандит не соврал – в каждом было по одному, загнанному в патронник. Тогда Егоров посмотрел на Бердюгина.

– Вот суки! Что будем делать, Женя?

– Не знаю…

Бердюгин сел на корточки, обхватил голову руками.

– А может, завалим двух духов напоследок? – предложил Виктор.

– А нас потом как баранов освежуют, а шкуры повесят на солнышке? Нет, должен быть другой выход.

– Его нет, я тебе говорю! Или просто застрелиться…

Застрелиться сейчас, после всего, через что они прошли, после того, как выжили в кровавой бойне?

Бердюгину вдруг стало жалко самого себя. Почему их не меняют на боевиков? Ведь есть же обмен. Он слышал, как из соседнего подвала недавно несколько солдат-мотострелков обменяли в районе Ханкалы. Зачем они нужны этому Саиду? Если только не предположить, что Саид связан с разведкой, но от такого предположения все равно не легче. Умирать не хотелось ни при каких раскладах.

Он поднялся, медленно подошел к лежащим на полу пистолетам, взял в руки один, другой отдал Егорову.

– Что ты решил, Женя? Стреляемся? – спросил Егоров и в его голосе Бердюгин услышал безысходность.

Вместо ответа он отошел в другой угол подвала, повернулся к своему другу и поднял пистолет.

– Ты чего? – не понял Виктор, – ты чего делаешь?

– Извини, Витя. Давай будем стрелять.

– Ты хочешь?… Сделать то, что хотят от нас духи? Я не буду в тебя стрелять!

– Как хочешь – устало ответил Бердюгин.

Он поднял пистолет, прицелился, но нажать на спусковой крючок не мог. Бледное лицо Егорова стояло у него перед глазами, расплывалось в полутемном подвале на фоне серых стен. Рука Бердюгина задрожала.

Тогда Егоров начал медленно поднимать свой пистолет. Что-то было в его глазах. Что-то такое, чего Бердюгин понять не мог: то ли жалость к нему, то ли прощение, то ли еще что-то. Вдруг, словно решив для себя сложную проблему, Виктор быстро поднял пистолет к виску и выстрелил.

"Нет!" – хотел крикнуть Бердюгин – "Стой! Не надо!". Но тело Егорова уже лежало перед ним на полу без признаков жизни. Бердюгину почему-то вдруг вспомнились его дочки, которых он показывал на фотографии, как сам он сватал старшую за своего сына. Сердце его болезненно сжалось, он сполз на бетонный пол.

В это время дверь в подвал открылась, и вошли чеченцы вместе с Саидом. Из безвольных рук Бердюгина забрали оружие.

– Ну вот, Сергей Васильевич или… Евгений? – сказал спокойно Саид – теперь будем разговаривать.

г. Москва, Департамент защиты конституционного строя и борьбы с терроризмом, Управление по борьбе с терроризмом ФСБ России, 27 апреля, 10.19.

В кабинет генерал-лейтенанта Васильева его заместитель Новиков пришел после бессонной ночи, которую он провел на Казанском вокзале в ожидании курьера чеченцев.

Он успел съездить домой, принять душ, побриться, но красные глаза и бледное лицо выдавали, то общее утомление организма, которое никак не скроешь, применяя разные бодрящие средства. Да и возраст уже не тот. Раньше, в молодости хватало два-три часа, чтобы вздремнуть где-нибудь на стульях в кабинете и все, он уже свеж и бодр. А сейчас… Как никак, почти пятьдесят – скоро на пенсию. Правда, уходить не хотелось. Сил еще много, накоплен большой опыт и он думал, что еще сможет принести пользу на своем месте.

Новиков всегда жил без оглядки, торопился получать новые впечатления, насыщать ими свою жизнь. Года оставлялись за спиной без особых сожалений. Но вдруг – пятьдесят! Это в какой-то степени стало для него неожиданностью, и он внезапно осознал, что в пятьдесят лет оставшаяся жизнь кажется маленьким островом, который можно пройти очень быстро. Поэтому стоит невольно замедлить шаг.

Новиков опустился в кресло в кабинете Васильева, машинально потер веки. Заметив его состояние, Васильев попросил секретаря принести чашку кофе.

– Виктор Евгеньевич, что там с курьером? – поинтересовался он.

– Курьера мы повели прямо от вагона на Казанском вокзале. Он взял такси и поехал на Таганку, там есть торговый центр.

– Какой?

– Так и называется – "Таганский". Несмотря на раннее время, его видимо, ждали. Курьер прошел внутрь и больше не выходил. Сейчас ребята из наружки устроили там два передвижных поста – сидят в машинах. Все выходы из этого центра под контролем – Новиков прервался и отхлебнул горячий кофе из чашки, который принесла секретарь Таня, – Сан Саныч, я всё думаю, стоило ли нам его задерживать или нет?

– А что бы это дало? – Васильев в сомнении наморщил лоб и снял очки, которые надел перед этим, чтобы читать документы.

– Мы могли бы перехватить видеокассету, уточнить обстоятельства убийства "странников" в Нижнем Новгороде. Потом, допросить курьера, узнать к кому он ехал.

– Обстоятельства убийства? Они нам и так более-менее известны. Вряд ли там нечто такое, что для нас в новинку. Все экспертизы проведены – генерал показал рукой на документы, лежавшие перед ним на столе, – воссозданы почти все действия группы по минутам. А допрос? Допрос мог ничего и не дать, если нам бы попался фанатик-ваххабит. Мы оборвали бы ниточку, потеряли бы след. Вы не согласны?

– Пожалуй, это правда! – Новиков снова потер веки – будем продолжать наблюдение.

– Да! Продолжайте! Нам обязательно надо выйти на того человека, к которому он ехал. Это главное! Кстати, слышали о Забелине?

– Мне уже сказали – какой молодец! Попасть в такую ситуацию, прямо скажем, безвыходную и справиться. Это не каждому дано.

– Согласен! – Сан Саныч с довольным выражением лица, протер замшевым лоскутком линзы очков, – я уже доложил наверх, Угрюмову. Надо представить Забелина к награде, думаю, одной из высших. Он проявил решимость и мужество, не растерялся.

– Детали известны?

Новиков не случайно задал этот вопрос. Даже участвуя в операции, будучи осведомлен об общем её ходе, он не был до конца посвящен во все тонкости, эпизоды, особенно, связанные с привлечением сотрудников других Департаментов. Поиск предателя в собственных рядах дело сложное и кропотливое. Чем меньше людей знает о подозрениях, тем вернее результат. Таковы незыблемые правила контрразведки.

– Шалашов и Горский задержали их агента Третьякову – сообщил Васильев, – она пыталась установить радиомаркер, чтобы навести пассажирский самолет на предполагаемое хранилище с отработанным топливом…

– Которое на самом деле было в другом месте?

– Вот именно. Классическое отвлечение на негодный объект. Но противник тоже действовал нестандартно. Бердюгин заманил Забелина в аэропорт, чтобы прикрыть себя, навести, так сказать, тень на плетень. И, в общем-то, на каком-то этапе ему это удалось. После его доклада о захвате самолета у нас даже возникли серьезные сомнения в честности Забелина. А что прикажешь делать? – Васильев с огорчением развел руками – и на старушку бывает прорушка! Но было одно "но", которое помогло нам установить истину. О предполагаемом хранилище ядерных отходов знал только Бердюгин. Забелину об этом не говорили.

– А потому он и не мог нацелить самолет на АЭС?

– Совершенно верно! Но мы не знали, как он справится с этой ситуацией. Один, против группы вооруженных профессионалов – это непросто. Свободы маневра нет, к тому же еще и пассажиры, их жизнь в опасности.

– Да, сильно не разбежишься! – с пониманием отметил Новиков.

– Но Забелину удалось сделать то, что в данной ситуации оказалось единственно правильным – он установил контакт с экипажем и убедил этих людей слушать его. Вместе они обезвредили террористов. Вот, в общих чертах, как все сложилось. Наша беда оказалась в том, что мы не смогли выявить предателя, вернее не смогли сделать это вовремя. В результате потеряли людей… – Васильев помолчал, как бы давая Новикову осмыслить сказанное – мне уже указали на наши ошибки. Я сказал, что готов отвечать. Эти обвинения, ведь, справедливы – мы руководители и должны видеть дальше других.

Новиков наклонил голову.

– Если стоит вопрос об ответственности, я тоже не был в стороне, буду отвечать вместе с вами, Сан Саныч.

– Ладно, до этого пока дело не дошло. Нам надо закончить начатое. Есть перехват разговора из Управления радиоконтрразведки. Как выяснилось, сюда в Москву приехал эмиссар радикальных исламистских кругов из Саудовской Аравии, некий Саид. Естественно, приехал не открыто, а под легендой. Его вело другое подразделение, относящееся к Департаменту контрразведывательных операций, но на каком-то этапе они его упустили. Теперь, из этого разговора выясняются две вещи: во-первых, этот Саид не просто посланец ваххабитов с толстой сумкой денег, он еще и сотрудник спецслужб. И это доказано.

Новиков внимательно слушал генерала, не упуская ни малейшей детали, его сонливость исчезла, голова стала ясной, четкой, словно выпитый кофе странным образом промыл затуманенные мозги.

– Во-вторых, – продолжил генерал – целью Саида является организация взаимодействия чеченского подполья, действующего за пределами республики. Он уже связался с Атгериевым и они обо всем договорились. Люди саудовцев с большими денежными суммами выдвигаются на Северный Кавказ, где их будет ждать заместитель Атгериева Абу Мовсаев. Там, как я понял, они определят ближайшие цели для террористических ударов, а чеченцы помогут им со своей агентурой в российских городах.

– Ясно – произнес Новиков, – надо срочно искать этого Саида.

– Да, он ключевое звено. Поэтому я и приказал не торопиться с курьером. Сейчас надо действовать осторожно. Но в тоже время и не затягивать. Я думаю, вся эта активность связана с приближающимися майскими праздниками, особенно Днем Победы. Именно в это время они хотят нанести свои удары. Кстати, где у тебя Шумилов? Прохлаждается в Нижнем? Пора бы ему заняться работой!

– Шумилов только вчера вечером закончил там все дела – с некоторой обидой в голосе за своего подчиненного, сказал Новиков, – полковник Шумилов провел очень большую работу. Благодаря ему, мы теперь знаем, как складывалась ситуация.

– Я не говорю, что он бездельник – примиряющее ответил Васильев, – знаю, что он хорошо поработал. Но сейчас люди его уровня нужны здесь, надо срочно вызвать в Москву.

– Товарищ генерал, Шумилов должен был выехать на поезде следом за курьером. Возможно, он уже подъезжает сюда.

– Хорошо, хорошо! Как только приедет, немедленно вызывайте на работу. Отдохнуть еще успеет. Отдохнем, когда закончим эту операцию. Кстати, насчет Бердюгина, где он сейчас?

– Мне доложили, что он сел на поезд "Уральск-Москва", поскольку аэропорт был заблокирован из-за угона самолета, и к вечеру будет здесь.

– Его надо брать аккуратно. Не забывайте, что он хорошо подготовлен. Для организации этого и нужен Шумилов.

– Я думал самому заняться – начал Новиков, но генерал не дал ему договорить.

– У тебя есть и другие дела, я же не могу разорваться! – сказал он с раздражением, – у нас несколько важных оперативных разработок, по которым надо немедленно принимать решения. Операция "Странники" вступает в завершающую стадию, ею сейчас плотно займутся Шумилов и Забелин. Ты продолжишь общее курирование, но большее внимание надо уделить вот этим – Васильев поднялся, открыл сейф и достал два толстых оперативных дела и одну тонкую папку, – изучи хорошенько, а потом обменяемся мнениями.

Выйдя из кабинета начальника, Новиков поспешил к себе, чтобы узнать, где в данный момент находится Шумилов. Как ему тут же доложили, полковник, действительно утром приехал в Москву и отправился на пару часов домой, чтобы привести себя в порядок. Новиков набрал домашний номер Шумилова.

Трубку взял сам Николай Поликарпович.

– Это Новиков.

– Я узнал вас, Виктор Евгеньевич.

– Не разбудил?

– Нет, я как раз бреюсь, стою вот, весь в пене.

– Когда планируешь подъехать?

– Закончу наводить марафет и буду на месте. А что случилось?

– Вечером на Ярославский вокзал приезжает Бердюгин. Его надо задержать.

– Бердюгина?

– Ах да, ты же ничего не знаешь. Бердюгин это человек, связанный с чеченцами. Он подставил всех наших ребят, в том числе и твоего Сашу Цыганкова. На его совести их гибель.

– Вот сука! Кто бы мог подумать? Он же оперативник, опытный офицер, был в Чечне… А что с Сергеем Забелиным, как он?

– Длинный разговор, не по телефону. Подъедешь, все расскажу. Но сначала надо будет провести захват предателя. С оперативно-поисковым Управлением я уже связался. На всякий случай будет еще группа спецназа.

– А может мне взять своих ребят, из отдела?

– Давай без самодеятельности! Есть порядок и будем его придерживаться. В противном случае, Николай Поликарпович, не сносить нам головы. И так проколов много!

– Понятно! Сейчас подъеду.

Фирменный поезд "Уральск-Москва" – Ярославский вокзал, 27 апреля, 19.35

Вторую ночь, уже подъезжая к Москве, Бердюгин провел без сна. Он проваливался в короткое, неглубокое забытье и тут же просыпался. Однако заснуть по-настоящему, так, чтобы отдохнуло тело, никак не удавалось. Он думал все это время о себе, Забелине, о последней операции.

Горькое чувство вины, совершенной ошибки, вдруг охватило его. Перед ним промелькнула вся его жизнь – бесконечно пустая, глупая, бесполезная жизнь бесполезного человека.

Он тот, кто предал. Человек, предавший всех. Это звучит как название шпионского детектива или боевика. Но ему не смешно!

Он думал, что Родина, друзья, семья – дело наживное, достаточно иметь лишь много денег. Но жизнь не весы менялы: десять грамм любви стоит столько-то, десять килограмм чести столько-то. Нельзя прийти, как в автосалон за машиной и выбрать себе жизнь в зависимости от полноты кошелька.

Поезд постепенно втягивался в предместья Москвы. Люберцы. Показались многоэтажные высотки, улицы, освещенные огнями и забитые машинами, снующий по тротуару народ. Это была Москва с её суетой и вечным движением. Солнце уже село, но желтый свет фонарей без труда пробивался в купе, отсвечиваясь в зеркале двери. Бердюгин не зажигал свет, ехал в полумраке.

Пришедшие в голову мысли растревожили его, и он вновь налил в стакан коньяк из почти пустой бутылки.

Итак, он ничего не достиг, ничего не добился, не стал тем, кем хотел. Он превратился только в жалкого человека, достойного сожаления. Предатель, который никому не нужен.

Парадокс состоял в том, что он не мог найти даже жалости в душе к самому себе. Как он дошел до такой жизни? Почему? Эти вопросы не давали ему покоя, и он не мог на них ответить.

Его жизнь не была чем-то особенным – особенно плохой или особенно хорошей. Рос он средней семье: папа инженер, мама преподаватель в техникуме. Все как у всех. Был октябренком, пионером, комсомольцем. Ничем не выбивался из общего ряда замечательных советских детей, из которых система готовила будущих строителей коммунизма.

Однако жизнь показывала ему, что не все так благополучно, как рисовала официальная пропаганда, не все вокруг розово и прекрасно. Оказывается, даже в их бесклассовом обществе, давно уничтожившем частный капитал, есть богатые и бедные. Расслоение, правда, не такое явное, резко бросающееся в глаза, как сейчас, но все-таки оно было.

Тогда, в далеком прошлом, в голове Бердюгина начали появляться вопросы. Почему торгаши, партийные бонзы и вся шушера, крутящаяся вокруг них, могут себе позволить иметь то, что называлось в советские времена дефицитом: хрусталь, ковры, подписные издания, продуктовые наборы. А он, в сущности, такой же гражданин, как и они, не может? Хотя те же партийные чиновники и называли его "товарищ", словно они на равной ноге, на самом деле он никогда не был им "товарищем".

Он был партийной единицей среди миллионов таких же единиц, своевременно уплачивающих партвзносы. Единица, которая никогда не попадет в цековский санаторий или получит партийный паек из закрытого спецраспределителя.

Постепенно в его душе стали стираться грани справедливости. Правда и неправда оказались трудноотличимы, слились в некоем симбиозе, и препарировать это соитие оказалось труднее, чем отделить сиамских близнецов.

Он начал делать такие поступки, которые потом оправдывал в собственных глазах, и ему не было стыдно. А чего стыдится, если люди на чьем жизненном примере их воспитывали, поступали также, а то и хуже? Вот фронтовик Щелоков – министр внутренних дел. Фронтовики в глазах Бердюгина были люди святые, не щадившие своей жизни за Родину. Но вдруг про Щелокова начали рассказывать разные истории, одна хуже другой: взятки, убийства… Иные известные люди были не лучше. Оказывается, маршалы Жукова эшелонами отправляли награбленное добро в СССР, особо не стесняясь своих солдат, с кем вместе прошли дороги войны. Видимо, считали, что компенсировать военные разрушения в стране, в первую очередь, должны им.

Если эти люди оказались совсем не иконами, то почему Бердюгин должен быть святее папы Римского? Что позволено им, то позволено и ему. Нет, он никого не грабил, не воровал у государства, но моральные принципы, которыми руководствовался порядочную часть жизни, оказались размыты, словно непрочная земляная дамба бурными речными водами. Эта эрозия совести и привела к тому, что он перестал считать Родину Родиной, а друзей – друзьями.

Взяв бутылку коньяка, Бердюгин вылил последние капли, которых набралось ровно полрюмки. Он выпил, но ничего не почувствовал, хотя и выпил целую бутылку. Коньяк его не разобрал, будто кто-то разбавил водой. На этикетке стояла марка известного армянского коньяка "Ной".

"Странно – подумал он, – или я слишком пьян, или слишком трезв, чтобы что-то чувствовать. Почему молчат о Забелине? Теракт уже должен был состояться. Но шума нет".

Его взгляд скользнул по переключателю громкости в динамике поездного радио. Он вспомнил, что в поездах новости не передают – только музыку. "Как же там все прошло? Чеченцы не должны подвести, – продолжали вяло течь мысли в голове Бердюгина, – операция спланирована с учетом малейших неожиданностей. Да их и не может быть! Светка тоже не подведет. Она здорово помогла в Ростове".

Он подумал о Третьяковой.

Она была послушной в его руках. Выполняла все приказы. Женщины, если они влюблены, вообще готовы на все и Света не была исключением. Её было немного жалко. Но ничего, с теми деньгами, которые теперь есть у него, он найдет себе кучу девушек – это без проблем. Бердюгин снова посмотрел на радио. Как же все-таки узнать про теракт в Уральске?

Дверь купе открылась, осветив пустые полки светом из коридора.

– Скоро Москва, минут через двадцать. Не забудьте собрать вещи! – предупредил проводник.

– Послушайте, – спросил его Бердюгин, – как там, ничего не слышно?

– Где? – не понял проводник.

– По радио ничего не передают?

– У меня нет радио, это только в вагоне бригадира. А что должны передать?

– Да так, просто. Скучно у вас, никаких новостей.

– Сейчас приедете в белокаменную, там новостей всегда много.

– Это точно!

Повернувшись к окну, Бердюгин обнаружил, что уже проехали МКАД. Поезд, с глухим стуком колес на стыках рельс, лязгая буферами вагоном, медленно приближался к центру, к Ярославскому вокзалу.

Он представил, что ему надо сделать в самое ближайшее время.

Сразу по приезду, надо будет поехать домой, привести себя в порядок. Потом – на работу. Он доложит Васильеву о предательстве Забелина, узнает последние новости о жертвах и разрушениях в результате падения самолета на АЭС. По его прикидкам должно погибнуть не менее ста человек. Это если самолет просто разобьется, не врезавшись в склад с ядерными отходами. А если врезался, то сейчас к этим жертвам прибавятся еще и жители Уральска. Там должна быть объявлена эвакуация.

В любом случае это новость первоочередная, наверняка, её уже обсуждают все мировые информагентства.

В Уральске, если рассматривать их действия с позиции службы, они отработали из рук вон плохо. Провалы везде: не смогли выявить предателя, допустили теракт на АЭС, вызвавший мощный мировой резонанс. Но гнева Васильева он не боялся. Генерал после всего случившегося недолго усидит на месте. Вероятнее всего, что его вместе с заместителем Новиковым понизят в должности, а то и отправят в отставку. Сам же Бердюгин через несколько дней, после того, как уляжется шумиха, рванет в отпуск за границу и больше сюда не вернется.

Внезапно в груди заныло сердце. Бердюгин спустил галстук, расстегнул ворот рубашки. Взгляд не фиксируясь ни на чем, скользнул по окну. Уже показались технические пристройки Ярославского вокзала, депо, локомотивы, стоявшие вереницей на путях.

Отчего же все-таки ему было не по себе? Глупо! Нет смысла переживать – он все сделал правильно, без ошибок. Или нет?

В мыслях он снова вернулся к своей жизни и снова, как несколько часов назад, его охватило безотчетное чувство горечи. Это чувство, было бессмысленным, иррациональным.

Не стоило сожалеть о прошедшем – что сделано, то сделано, ничего назад не вернуть. Но он снова и снова вспоминал свою жизнь, совершенные ошибки и сейчас, после прошедших лет, они казались ему еще ужасней, чем тогда, когда он их совершал. Это было какое-то душевное самоистязание, внутреннее аутодафе. Он чувствовал себя разбитым, словно всю ночь без перерыва разгружал вагоны.

Поезд, плавно замедляя ход, покатился между высокими бетонными перронами и почти незаметно остановился. Вместе с потоком пассажиров, Бердюгин, подхватив свою легкую дорожную сумку, вышел из вагона и сразу вдохнул свежего воздуха. Совсем близко он увидел старинное, недавно отреставрированное здание Ярославского вокзала с его зеленой пологой крышей и острыми башенками над входом. Оно подсвечивалось прожекторами, и привокзальная площадь была залита светом.

Закинув ремешок сумки на плечо, Бердюгин двинулся к выходу. Однако смутное чувство, подозрение, что не все так, как должно быть, внезапно возникло у него.

Он был опытным опером. Окинув взглядом движущуюся толпу пассажиров, сразу выхватил несколько лиц, выбивавшихся, как ему показалось, из общего ряда, не совсем похожих на обычных пассажиров. Пару человек спортивного вида переминалось с ноги на ногу у выхода. Один торчал у локомотива. Он оглянулся. С конца перрона следом за ним шли еще два человека в неприметных темных куртках. Они делали вид, что увлечены беседой, но руки их были пусты. Как будто пришли кого-то встречать.

"Не кого-то, а меня – подумал Бердюгин, – эти ребята пасут меня".

Он пошел к выходу, постепенно замедляя шаг. Торопиться было некуда. Внезапно перед ним возникло лицо Егорова, его глаза. Что-то в них было такое, чего он никак не мог прочитать, понять скрытый смысл этого взгляда. Презрение? Прощение? А, может сочувствие?

Не меняя темпа ходьбы, чтобы не вызвать подозрения, Бердюгин сунул руку внутрь, нащупал торчащую из кобуры рукоять своего пистолета. Он промедлил всего секунду, а потом, с огромным чувством облегчения, выхватил его и поднес к виску. Сухой щелчок предохранителя, резкий, как удар хлыста, выстрел.

Он рухнул тут же на перрон и идущая рядом женщина, катившая большой чемодан на колесах, пронзительно завизжала, увидев, как у внезапно упавшего перед ней человека под головой растекается лужа крови.

Оперативники, уже готовые задержать Бердюгина, рванули к нему, расталкивая спешащих к выходу пассажиров. Один из них по рации сообщил Шумилову, стоящему возле высоких окон в здании вокзала, что произошло непредвиденное, то, чего никто не ожидал.

Чертыхнувшись про себя, Николай Поликарпович выскочил из вокзала и, как члены его группы, тоже побежал к лежащему телу. Невольно запыхавшись от быстрого бега, он остановился возле трупа и попытался унять дыхание, но сердце колотилось, как пулемет.

Перед ним лежал на грязном тротуаре перрона тот, кто некогда был чекистом Бердюгиным. Впрочем, чекист этот умер уже давно, не сейчас. Он умер, когда совершил первое предательство. Шумилов не знал всех подробностей его биографии, но был уверен, что жизнь покойника сейчас просеют через сито и найдут ту отправную точку, то начальное событие, с которого надо будет отсчитывать дату настоящей смерти этого человека.

Шумилов не жалел о нем. Из-за него они лишились многих хороших ребят – тех кого он не знал и тех с кем служил вместе. Он вспомнил Сашу Цыганкова, Забелина, чуть не погибшего по вине Бердюгина.

И только одно явное, преобладающее над другими чувство, возникло у Шумилова, когда он стоял возле бездыханного тела. Это была досада – они не смогли перехватить, задержать врага и теперь ниточка, ведущая к Саиду, оказалась оборвана. Но ребята, которые участвовали в захвате, не виноваты. Никто не мог предполагать, что Бердюгин поступит так, как поступил.

Полковник оторвал глаза от мертвого Бердюгина и посмотрел на окружавших его оперов.

– Вызывайте машину! – коротко приказал он оперативникам, – надо эвакуировать тело.

Потом он взял у одного из проводников вагона, находившегося поблизости, старое шерстяное одеяло и накрыл покойника, чтобы не пугать людей, огибающих их в потоке движения.

г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление борьбы с терроризмом, 28 апреля, 09.30., телефонный разговор.

Заместитель Директора ФСБ РФ – начальник ДЗКСиБТ вице-адмирал Угрюмов Г.А. с утра позвонил начальнику УБТ ДЗКСиБТ генерал-лейтенанту Васильеву А.А.

– Сан Саныч, доброе утро!

– Доброе утро, Герман Алексеевич!

– Что мне докладывать Директору по операции "Странники"? Я так понимаю, докладывать нечего?

– Да, самоубийство Бердюгина усложнило ситуацию. Мы рассчитывали получить от него сведения в отношении эмиссара саудовцев. Сейчас почти никаких завязок нет.

– Очень плохо! Вы и так промедлили с выявлением врагов в собственном стане – Бердюгин и эта его девушка…

– Третьякова.

– Да, Третьякова, могут оказаться не единственными пособниками террористов.

– Мы это знаем. Сейчас сотрудники УСБ ведут тщательную проверку не только у нас, но и в оперативно-розыскном Управлении, откуда был Бердюгин.

– Я не только вам одному ставлю это в вину, с начальником ОРУ я уже переговорил. Но на вас еще и ответственность за саму операцию. Не забывайте, приближаются майские праздники. Если что-то произойдет по нашей вине, Директору придется держать ответ перед Президентом. Направьте все силы, на реализацию! Если нужна помощь, я подключу весь Департамент.

– Рассчитываем справиться сами, Герман Алексеевич! Сейчас проверяем торговый Центр "Таганский" – туда приехал курьер чеченцев. Возможно, там находится и Саид.

– Не затягивайте с проверкой. Для обыска привлекайте спецназ. Давайте, активизируйтесь!

– Герман Алексеевич, вопрос двух дней. До первого мая, думаю, все закончим.

– Хорошо, работайте!

г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление борьбы с терроризмом, 28 апреля, кабинет полковника Шумилова Н.П. – приемная ФСБ РФ на Кузнецком Мосту, 10.20 – 12.33

– Значит, все нити оборваны? – спросил Шумилова прилетевший накануне из Уральска Забелин. Он выглядел похудевшим, утомленным. Под левым глазом красовался синяк, а от уха до рта по левой скуле проходила глубокая царапина, заклеенная пластырем. Но настроение у него, напротив, было хорошим.

– Почти все – ответил Шумилов, – есть несколько мелких зацепок, но разрабатывать их, только время тратить. Сейчас разговаривал с Новиковым, через несколько дней начинаются майские праздники, и мы думаем…

– Что говорит Третьякова? – перебил его Забелин – она должна вывести на след!

– Дело в том, что она, по её словам, контактировала только с Бердюгиным, больше ни с кем – хмуро ответил Шумилов.

– Да всё она врет, лапшу вешает! – с возмущением возразил Сергей – она в деле с самого начала и должна все знать. Что там наши, разучились допрашивать?

– С какого начала? Только с Ростова. В Нижнем её не было. Давай не будем валить все в один котел – надо детально разобраться!

– А на чем он завербовал Светлану? Есть подробности?

– Давняя любовная связь.

– Да вы что, кто бы мог подумать! Вот тихушники! – Забелин присвистнул – а внешне ничего не было заметно. Я же видел их обоих в Уральске.

– Кстати, пока тебя не было, я познакомился с одним любопытным мальчиком из министерства экономики, неким Иваном Чайкой. Не слышал о таком?

Сергей задумался, вспоминая, где мог слышать фамилию.

– Нет, не помню, – сказал он.

– Надо попить чайку, тогда может и вспомнишь.

В кабинете был включен телевизор. По одной из программ показывали аргентинский сериал. После успеха "Рабыни Изауры" и "Санты-Барбары", иностранные сериалы расплодились по всем каналам в огромном количестве. Звук был приглушенным и не отвлекал от разговора.

Полковник потрогал рукой белый электрочайник, который незадолго перед этим уже грел. Чайник еще не остыл.

– Будешь? – спросил он Забелина.

– Можно и попить. Смотрите "Дикого ангела"?

– Нет, включил, чтобы немного отвлечься. Если все время думать о работе – недолго в психушку загреметь.

Николай Поликарпович взял из тумбочки свою кружку и "гостевую", используемую им обычно для посетителей. Положил пакетики, налил кипятка.

– Сахар сам возьми! – он кивнул на сахарницу, с лежащими там кусочками рафинада и шоколадными конфетами.

– "Мишка на Севере"? – спросил Забелин, разворачивая голубоватую обертку с белым силуэтом медведя.

– Они самые. Кстати не забыл про первое мая?

– День солидарности трудящихся?

– Нет, – Шумилов улыбнулся, – о дне рождения Ларисы. Думаю, с утра все будем на работе, а после обеда подходи, часам к четырем.

– Традиционные сибирские пельмени?

– А как же! И не только они. Извини, что не спрашиваю об Уральске, про захват самолета. Поговорим у меня, посидим, выпьем водочки – Шумилов тоже взял конфету, глотнул чай, – так вот, об этом хлопце, ты просто забыл свои материалы по обналичке, по банковским транзакциям на юг, в Дагестан.

– Начинаю припоминать! – ответил, отхлебывая горячий чай, Забелин, – кажется, я проверял одну фирму. Она была связана с Министерством экономики.

– Да. Сотрудником, перечислявшим деньги через эту фирму, и был Чайка. Я с ним встретился, когда ты уехал. Любопытный малый. Мне показалось, что он чего-то недоговаривает, но тогда не было времени его раскрутить, операция была в самом разгаре.

– Намекаете, что неплохо бы встретиться?

– Да, причем в самое ближайшее время.

В это время на столе Шумилова зазвонил телефон. Николай Поликарпович поднял трубку. Оказалось, звонил дежурный из приемной ФСБ на Кузнецком Мосту. После короткого разговора с ним, Шумилов довольно сказал Забелину:

– Как выясняется, не зря говорят: "на ловца и зверь бежит". Позвонил дежурный из приемной – Иван Чайка сидит у него. Сам напросился на прием, не прошло и трех дней. Поэтому бросаем чай, пойдем-ка вместе, побеседуем с ним.

Они вышли из старого здания на Лубянке и пошли на Кузнецкий мост.

Чайка, действительно, сидел в одном из кабинетов приемной и терпеливо ждал. Увидев вошедших Шумилова и Забелина, он поднялся, словно в школе ученик, заметивший учителей вошедших в класс.

– Добрый день, Иван Васильевич!- поздоровался с ним Шумилов, – этой мой коллега, Забелин Сергей Павлович. Итак, с чем к нам пожаловали?

Чайка замялся, не зная, с чего начать. Он поправил указательным пальцем очки, нерешительно посмотрел на сотрудников ФСБ.

– Ну что вы мнетесь, как девочка, говорите, с чем пришли! – требовательно, даже несколько жестко сказал Забелин Чайке и Шумилов, с удивлением посмотревший на него, подумал, что события последних дней, безусловно, наложили отпечаток на Сергея.

Они сделали его более ожесточенным, нетерпимым. Да и почему только Сергея? Он сам за последние дни не раз ловил себя на том, что готов сорваться, накричать на сотрудников, беспричинно обидеть окружающих. Видимо, сказывалась усталость. Но с ней ничего нельзя было поделать. Нельзя было взять отпуск, уехать куда-нибудь в далекую даль. Темп жизни в эти дни ускорился в несколько раз, вихрем вращая вокруг события и людей.

– Я…мне…я хотел сказать – неуверенно начал Чайка, – мне кажется, что мой начальник, я вам о нем говорил, Самошин Юрий, связан с чеченцами.

– Откуда вы это взяли? – спросил Шумилов, – мы прошлый раз разговаривали, и вы ничего не сказали, насколько мне помнится. Фамилию да, сообщили, но конкретных фактов названо не было. Или я ошибаюсь?

– Я тогда не хотел говорить – сказал Иван, опустив глаза, – я думал, что это не круто – закладывать своих.

– А никто и не просил вас закладывать – бросил ему Забелин, – нам сплетни не нужны!

– Что же изменилось? – продолжил разговор Шумилов в более мягкой форме, – почему вы все-таки пришли к нам?

– Ну, я посмотрел про войну на Кавказе, про терроризм недавно фильм показывали. Подумал, что надо вам помогать.

– Похвально, похвально! – кивнул Шумилов – жаль только, что раньше к вам эти мысли не приходили. Итак, что вы имеете в отношении Самошина, определенные подозрения или домыслы? Мой коллега вам правильно сказал: "мы сплетнями не занимаемся".

Уже посмелее, оживившись, Чайка начал рассказывать: – Он давал мне несколько заданий, просил перевести деньги на юг на счета разных фирм. Я думал, что эти переводы официальные, то есть, переводы фирмам, выигравшим тендер, который мы проводили. Но потом у меня возникли сомнения. Мне показалось, что эти фирмы какие-то левые и я, вроде, раньше о них не слышал.

– Дальше! – поощрительно попросил Шумилов.

– После нашего с вами разговора, я проверил официальные результаты всех тендеров, проводившихся в этом году и нигде не нашел фирм, которым переводились деньги. К Юрию я не пошел.

– И правильно сделали! – похвалил смягчившийся Забелин.

– Пошел к вам.

– Спасибо за информацию – сказал Шумилов и, внимательно посмотрев на Чайку, спросил:

– Что-то еще, Иван Васильевич?

Иван вновь нерешительно замер.

– Совсем недавно я выполнил еще одно поручение Самошина. Я передал деньги какому-то человеку, очень похожему на чеченца в кафе "Му-Му".

– Когда это было? – живо спросил Шумилов.

Чайка опустил глаза, будто припоминая.

– Двадцать четвертого апреля.

– Мы же разговаривали после этого, буквально на следующий день! Помните?

– Да.

– Вы ничего не сказали, а это была очень важная информация.

– Я знаю, но я тогда побоялся… Зато я запомнил номер машины!

– Вот вам бумага – Забелин дал Чайке лист бумаги и ручку – пишите!

Чайка написал номер и пододвинул лист Шумилову. Посмотрев на номер машины, полковник сразу же вспомнил, что этот номер фигурировал среди тех машин, которые подъезжали к торговому центру "Таганский". Выходило, все линии вели туда.

– Хорошо, Иван Васильевич! Больше вы от нас ничего не скрываете? – спросил он.

– Нет, я все рассказал.

– Тогда, спасибо за помощь. Мы еще с вами свяжемся, чтобы уточнить некоторые детали. И еще. У меня такая просьба: если вы заметите что-нибудь подозрительное в поведении Самошина, особенно если он попытается связаться с кавказцами лично или через вас, немедленно сообщите мне или Сергею Павловичу.

Взяв лист бумаги, Шумилов написал на нем рабочие телефоны. Чайка сложил листок пополам, положил его в карман. Он уже приподнялся, чтобы идти, но потом снова сел на стул.

– А вы говорили в прошлый раз, что можете помочь.

– Смотря с чем – Шумилов, который приготовился тоже встать и уйти, задержался – у вас проблемы? Личного плана или служебные?

– Вы говорили, что можете помочь по службе. Понимаете, Юрий начальник отдела и я хотел бы, чтобы вы помогли мне с назначением на его место.

– Ну, ты даешь! – удивился Забелин, молчавший до этого – может, твоего начальника и не снимут с должности? Может, он не виноват?

– Но, я же вам все рассказал! – наивно сказал Чайка, – я думал, что вы его арестуете.

– Послушайте, молодой человек – по-отечески обратился к нему Шумилов, – мы вас, конечно, благодарим за помощь. Но пока вина Самошина не доказана, я ничего обещать не могу. Если он, действительно замешан в связях с террористами, тогда мы вам обязательно посодействуем. Таких людей как вы, мы всегда поддерживаем. Помните это!

Они расстались. Предстояло срочно заняться проверкой хозяев торгового Центра "Таганский", попавшего в поле зрения чекистов.

– Что будем делать с Самошиным, Николай Поликарпович? Наружка и прослушка? – спросил Забелин, когда они вернулись в кабинет начальника отдела.

– Хорошо бы, но, боюсь, мало времени осталось – Шумилов, допил остывший чай, отставил пустую кружку в сторону. – Нет, эти мероприятия, конечно, сделаем, но я бы не стал на них сильно рассчитывать. Займись подготовкой нужных бумаг, а я поговорю с генералом, чтобы всех зарядили без лишних проволочек. По большому счету, нам надо что-то другое, я пока не знаю что.

– Наверное, оперативная удача? – предположил Забелин.

– Возможно!

г.Москва, ресторан "Дурдин", 28 апреля, 20.15

Каждую пятницу, давно взяв себе за правило, Юрий Самошин отдыхал в каком-нибудь московском ресторане. Эта пятница не была исключением. Исключением было то, что он сегодня пришел один, без Алены, с которой накануне разругался.

В последнее время ею все чаще поднималась тема замужества. Они, по меркам Алены, встречались уже достаточное время, даже жили с некоторых пор вместе. Однако Юрий не предпринимал никаких попыток закрепить эти отношения. Поначалу Алену это забавляло, а потом стало раздражать. "Хорошо устроился!" – бросила она ему как-то в момент очередного разговора на повышенных тонах.

Но он ведь не устраивался! Все было по обоюдному согласию, никто никого не принуждал. Поэтому Юрий не понимал в чем его вина. Он сгоряча послал Алену так далеко, насколько простиралась фантазия, а сам пришел в известный пивной ресторан "Дурдин". Сегодня он решил напиться в хлам, и, чтобы никто ему не смог помешать. Никто! Даже Ванька, который в последние дни начал себя вести странно. Ничего, в понедельник он поговорит с ним. Не хочет работать – пусть освобождает место, валит на все четыре стороны.

Подошел официант – рослый симпатичный парень, на бейджике которого было написано "Игорь", принял заказ. Едва он отошел, перед столиком Самошина возникла мужская фигура.

– Здесь свободно? – обратился к Юрию мужчина в строгом костюме темно-синего цвета, вероятно, офисный работник. В неярком ресторанном освещении Самошин не смог точно определить его возраст, но по тому, что волосы его уже были тронуты сединой, Самошин прикинул, что мужику уже под пятьдесят.

– По-моему, здесь полно мест – Юрий показал рукой на пустующие вокруг кабинки.

Ему хотелось побыть одному, чтобы никто не мешал. И потом, внезапные подсадки незнакомых людей с недавних пор перестали ему нравиться.

– Я вижу! – с усмешкой ответил мужчина – но мне, почему-то хочется посидеть именно вместе с вами, Юрий Александрович.

Самошин опешил.

– А вы, извиняюсь, кто?

Мужчина достал красные корочки, развернул:

– Полковник Шумилов, Николай Поликарпович, ФСБ.

Самошин растерялся. Он закрутил головой по сторонам, словно ожидая чьей-то поддержки, помощи и сильно пожалел, что Алены нет рядом с ним. Во-первых, эфэсбешник мог и не подойти в присутствии посторонних, а во-вторых, с Аленой Юрий чувствовал себя защищенным, ему было бы сейчас намного спокойнее вдвоем, чем одному.

Однако никого вокруг из знакомых не было. За соседним столиком сидел человек спортивного вида, с синяком под глазом. Этот человек, как показалось Самошину, был знаком с полковником-чекистом.

Шумилов сел напротив Юрия. Рядом тут же оказался официант Игорь.

– Заказывать будете? – спросил он и протянул карту меню.

– Нет. Я побеседую с молодым человеком – ответил Шумилов, – хотя…кофе можете принести.

Официант ушел. Шумилов проводил его взглядом и повернулся к Самошину.

– Итак, Юрий Александрович, будем здесь беседовать или отправимся в другое место?

– Что вы имеет в виду? – спросил Самошин, ощущая холодок, сползающий вниз по спине.

– Я имею в виду Лефортово. Там у нас следственный изолятор. Но прежде, чем отправиться туда, я бы на вашем месте подумал, всё-таки здесь более располагающая обстановка, полумрак, вкусная еда, девушки. Там ничего этого нет.

– Но я… ни в чем не виноват, я ничего не сделал.

– Вы уверены?

– Конечно! – Юрий взял себя в руки.

Машинально расправляя лежавшую на столе салфетку и постепенно успокаиваясь, он подумал: "И чего меня заколбасило? Что есть у этих? Ничего. Если бы что-то и было, меня давно бы уже задержали, заставили париться в СИЗО".

– А вот у нас другая информация – спокойно продолжил между тем Шумилов, – мы, к примеру, знаем, что вы давали указания о переводе крупных денежных сумм на юг, в адрес подставных фирм…

– Надо еще доказать, что они подставные – ответил Самошин с некоторым вызовом, – мои адвокаты докажут, что я ничего не знал. Мы проводили тендер. Эти фирмы его выиграли.

– То, что они подставные, фиктивные, мы уже доказали. Хотелось бы полностью прояснить вашу роль. Кто вам давал указания, кто был задействован в схеме?

Официант принес кофе Шумилову. Он аккуратно поставил на столик чашку с ложкой и двумя пакетиками сахара и поинтересовался у полковника – не хочет ли тот что-нибудь еще. В это время Юрий напряженно думал, рассчитывал выгоду. На его лице отразилось сомнение. \

Если его будут судить за банальный распил госбабок – это одно, тут можно поторговаться, получить по-минимуму и отвалить. Как Козленок, укравший когда-то из Гохрана алмазов на сто сорок миллионов долларов, и отсидевший за это всего четыре или пять лет.

А если узнают о Саиде? Тут легкой отсидкой не отделаешься, могут впаять лет десять.

– Я готов помочь в этом вопросе – сказал Юрий, после недолгого раздумья. – Схема была придумана лично мною, для неё я использовал своего подчиненного Чайку, а также фирмы-однодневки, которые занимаются обналичкой. Вы, вероятно, о них уже знаете.

– Знаем! – подтвердил Шумилов.

– Я готов сотрудничать со следствием – продолжил Самошин, поскольку решил, что чекистов больше ничего не интересует, – я подробно расскажу об всех переводах. Только денег у меня в наличии нет…

– А где же они?

– Я их вложил в недвижимость, купил престижное авто. Еще ездил за границу по дорогим путевкам.

– Ни в чем себе не отказывали?

– Да.

– Все это придется вернуть государству, Юрий Александрович, если, конечно, не хотите сидеть.

– Я посоветуюсь с адвокатом, в какой форме это сделать. Но у меня вопрос…

– Слушаю!

– Нельзя ли, чтобы все это было без огласки. Мне не хотелось бы светиться в прессе и на телевидении. С учетом моей помощи, чистосердечного, так сказать, признания, я хотел бы рассчитывать, что мне позволят остаться на госслужбе.

Шумилов с удивлением посмотрел на своего молодого собеседника.

– Однако, Юрий Александрович, вы и наглец! Я бы на вашем месте об этом не думал.

– А вы что, такой вариант полностью исключаете, на сделку не идете? В таком случае, я могу отказаться от своих слов.

– Не угрожайте, господин Самошин. Лучше расскажите о своих отношениях с Саидом.

Лицо Юрия побледнело.

"Вот спалился! – в панике подумал он – по ходу, они знают о Саиде. Блин, это же полный пи…ц! Что делать? Как отмазаться?"

– Итак, я слушаю – продолжил давить на него Шумилов – не в ваших интересах молчать!

– О ком вы говорите, я не знаю… – неуверенно ответил Самошин.

– Бросьте! Нам все известно. Все ваши встречи задокументированы и вам грозит приличный срок за пособничество террористам. Саид, чтоб вы знали, известный арабский террорист, один из эмиссаров радикальных мусульман-ваххабитов. Через него идет финансовая подпитка чеченских боевиков и непосредственное финансирование терактов. Кстати, теракты в Москве на его совести.

Говоря так, Шумилов в известно мере блефовал. Не было у них никаких документов, подтверждающих факты встреч Самошина и Саида, ни фотографий, ни видео. Это было чисто гипотетическое предположение, возникшее у полковника после разговора с Иваном Чайкой. Он захотел проверить свою догадку и как говорят в известных кругах: "взял на понт" своего собеседника. Результат оказался удачным.

– Но я ничего не знал. Он просто просил меня помочь за деньги – Самошин совсем расклеился – лицо его резко покраснело, говорил он подрагивающим голосом, и, казалось, что вот-вот заплачет.

Видимо, только сейчас до него стали доходить мысли о последствиях "своей помощи" Саиду. В расцвете молодых лет лишиться всего: престижной службы, хорошей квартиры, девушек и вместо этого отправиться в вонючую камеру на нары, к уголовникам. А там могут произойти страшные вещи. Самошин на одно мгновение закрыл глаза.

– Я вижу, вы сильно расстроились – начал успокаивать его Шумилов, – если вы нам поможете, мы это учтем. Только помощь нам нужна срочно, здесь и сейчас. Видели такую передачу Любимова?

– Да! – отрешенно ответил Самошин, которого передача Любимова интересовала в данный момент в меньшей всего степени, – но я не любитель политических ток-шоу.

– Вернемся к Саиду. К сожалению, фотографий этого человека у нас нет – вы единственный, кто может его опознать. Но, не советую торговаться. Я еще раз повторяю, если вы нам поможете, мы это учтем. Если нет, Саида возьмем и без вас, однако тогда разговор будет другим.

– Я готов, буду помогать! – Самошин опустил голову.

Официант принес заказанный Юрием – коньяк, поставил на стол большое блюдо со свиной рулькой, источавшей аппетитный запах. Следом пошел приличный кусок шоколадного торта, кофе-капуччино.

– Приступайте! – поощрительно кивнул Шумилов – вам теперь силы понадобятся. А мне пока надо переговорить с коллегой.

Он поднялся и пошел к сидевшему за соседним столом Забелину.

Юрий в это время выпил рюмку коньяка и принялся жадно жевать, словно его перед этим долго морили голодом. Голова была совершенно пустой и легкой, ни о чем не хотелось думать, что-то анализировать. Он почувствовал себя на уровне животного, подчиняющегося инстинктам.

Глядя на него со стороны, Шумилов невольно позавидовал аппетиту молодого человека. Столько передряг, столько проблем – а ему все нипочем. Наверное, и спит спокойно по ночам, совесть не мучит. Как там говаривал Остап Бендер? "Не ешьте на ночь сырых помидоров – желудок испортите".

– Что с ним будем делать, Николай Поликарпович? – спросил сидевший за соседним столиком Забелин. – В Лефортово или?

– Или… Он согласился стать опознавателем. Вопрос только будет ли толк. Его, как ты понимаешь, нельзя посадить в машине возле какого-нибудь выхода из торгового Центра. Саид может выйти через любой другой – их слишком много, чтобы всё контролировать. Я бы сказал, пустая трата времени.

– Примаков бы отметил, что это "контрпродуктивно".

– Вот именно!

– Что тогда делать? – задумался Сергей – время слишком мало. Есть самый простой выход, насколько я понимаю.

– Мы с тобой думаем об одном и том же – рассмеялся Шумилов, – но тебе нельзя идти с ним внутрь.

– Это еще почему?

– Рожа у тебя, как у Шарапова в известном фильме. Вся в синяках. Будешь светиться, как фонарик, а привлекать внимание ни к чему. Нет, придется идти мне. А что, пора тряхнуть стариной! В Уральске вы с Сашей не очень-то давали мне развернуться.

– Вам бы все шутить, Николай Поликарпович, а дело серьезное. Давайте пустим кого-нибудь из опытных оперов, а вы будете руководить самой операцией!

– Нет, Сергей, ты не понимаешь. У меня к этому Саиду есть личный счет, как и у тебя, наверное. Я не могу доверить это дело другому. А руководить? Руководить найдется кому – начальников у нас много.

– Ну, смотрите, вам видней! – согласился Забелин, который хорошо знал характер своего начальника. Если тот что-то задумал, отговорить его было крайне сложно. – Тогда я буду вас прикрывать. По оперативным данным, торговый Центр принадлежит чеченцам. Их охрана там вся полностью, русским не доверяют.

– Ладно, на месте будет видно.

Шумилов вернулся к Самошину.

К этому времени Юрий уже допивал свой кофе, но лицо оставалось хмурым, озабоченным, совсем не таким, какое бывает у наевшихся до отвала людей.

– Что скажите, господин Шумилов? – спросил Самошин, вновь увидев перед собой полковника – какова моя миссия?

– Вам придется, Юрий Александрович, пожертвовать этими выходными.

– Без проблем!

– Мы вместе пойдем завтра, в субботу, внутрь торгового Центра "Таганский" и там погуляем, пока вы не встретите Саида. Если не встретим в субботу – пойдем в воскресенье. Если нет – в понедельник. Первое мая все равно нерабочий день.

– А почему в этот Центр, думаете, он там?

– У нас есть достоверные данные на это счет.

– Что я буду делать? Увижу Саида подойду к нему, возьму за плечо и скажу "Привет!"

– Ни в коем случае. Ваша задача увидеть его издали, подать знак мне или нашим сотрудникам – тем, кто будет поблизости, и группа захвата задержит его. Как, не сложно?

– Совсем нет.

– Учтите, Саид опытный разведчик, профессионал. Никакой самостоятельности вы не должны допустить. От вас требуется только опознание и условный знак.

– Какой?

– Допустим… допустим… – Шумилов задумался – например, потрите нос или ухо. Сейчас тепло, а так можно было бы снять шапку.

– Мне кажется, проще подойти к нему и заговорить.

– Не стоит. Обычно, такие люди подозрительны. Если он вас увидит, думаю, что и сам подойдет.

Самошин замотал головой.

– Нет, все-таки я вас до конца не понимаю. Подходить к нему нельзя, специально обращать на себя внимание тоже, но я ведь могу увидеть его издалека. Подам знак. Только если Саид будет стоять в толпе, мой сигнал вам не поможет. Я-то увижу Саида, а вы нет.

– Выход есть. Мы прикрепим вам под рубашкой микрофон. В ухо нельзя, Саид его заметит, а под рубашкой в самый раз. С этим господином вы никуда не пойдете, значит, и обыскивать он вас не будет. Так что это совершенно безопасно. Заметите – скажите: "вижу объект, стоит там-то, возле того-то". Если будет возможность, кратко опишите его одежду, лицо. Мы увидим, в какую сторону вы будете смотреть.

– Теперь понял. Когда хотите начать?

– Начинать надо еще вчера. А так, завтра с утра мы за вами заедем. Только один совет – не вздумайте сейчас, после нашего разговора искать адвоката. Это не в ваших интересах, сразу предупреждаю.

– Я и не думаю – буркнул Самошин, – только, что скажу своей девушке? Мы и так с ней поссорились.

– Ничего у девушки мы вас отпросим. Я просто уверен, что она вас отпустит.

г. Москва, Торговый Центр "Таганский", 30 апреля, 14.58

Шел второй день поисков Саида в торговом Центре.

В субботу Шумилов и Самошин проходили по зданию целый день с утра до закрытия – но все без толку.

"Таганский" представляла собой крупный четырехэтажный торговый центр, заполненный разными магазинами со стильной одеждой и дорогими вещами, зазывно сверкавший блеском огромных витрин. Как и во всех подобных магазинах, здесь имелся ресторанный дворик, в котором сноровистые продавцы подавали пищу быстрого изготовления.

Шумилов и Самошин несколько раз ели там, каждый садясь на отдельные места. Самошин поедал картошку из ресторана "Крошка-картошка", а Шумилов предпочитал пиццу "Сбарро". Он садился неподалеку от Юрия, но так, чтобы не упускать того из виду.

Саида нигде не было.

"Что делать, если он не появиться? – задавал сам себе вопрос Шумилов – время осталось мало – завтра 1 Мая. Не расширить ли нам круг поиска? Но фотографии Саида нет, в этом вся проблема! Ориентировки в милицию разосланы, только что толку? Мы и сами не знаем, кого ищем. Найти иголку в стоге сена сложно, особенно, если стогов этих много".

В воскресенье с утра Шумилов заехал за Самошиным и к открытию магазина, к десяти, они уже были на Таганке. Полдня прошли в бесплодных хождениях по этажам, поездкам на эскалаторах: вверх-вниз, вниз-вверх. Вокруг бесцельно блуждала публика, пришедшая поглазеть на выставленные в витринах импортные тряпки, сверкающую искусственным блеском бижутерию. Повсюду витал сладковатый запах французского парфюма, источавшийся, словно из флакона с духами, отделом магазина "Л'Этуаль".

Но Саида не было – всё безрезультатно.

Периодически Шумилов связывался по рации с Сергеем. Тот находился в одной из служебных машин неподалеку в сквере. Возле тротуаров по периметру "Таганки" стояла две "Газели" с тонированными стеклами, в которых сидели спецназовцы. Все устали ждать у моря погоды – никому не хотелось тратить впустую выходные дни, потому были немного раздражены и расслаблены.

Шумилов прекрасно понимал, что такое положение ведет к ослаблению внимания, а это, в свою очередь к возможным ошибкам, но изменить ничего было нельзя. Он и сам не знал – появиться ли здесь Саид или нет, ведь они работали вслепую, наудачу.

Сергей его успокаивал, говорил, что контролирует ситуацию, что несколько раз ходил к спецназовцам и проверял их. Всё было нормально.

– Николай Поликарпович! – вдруг услышал полковник за спиной чей-то женский голос. Он повернулся. Это была знакомая его жены по работе, которая несколько раз заходила к ним домой, на чай.

– Вы тоже за покупками? А где Лариса? – спросила женщина, оглядываясь по сторонам.

– Я здесь один, а вы? Одна или с мужем? Уже все этажи обошли? – Шумилов постарался разговорить знакомую. Её, кажется, звали Александра. В тоже время, он не выпускал из поля зрения Самошина.

Юрий в это время заинтересованно остановился у одной из витрин со швейцарскими часами. Перед ним на высокой подставке, задрапированной черным бархатом, лежали в несколько рядов часы в серебряном корпусе.

По широкому коридору мимо Самошина, стоявшего спиной, плавно текла разнообразная публика. Шли почти сплошным потоком, никто не останавливался. Вдруг один из проходивших – приземистый, плотный человек в темном костюме, остановился и тоже повернулся к витрине.

В Москве было по-весеннему тепло, около пятнадцати градусов. Однако многие были в легких куртках, ветровках из-за прохладного ветра. Это человек был в пиджаке, словно сотрудник Центра или, по крайней мере, живущий неподалеку.

Шумилова это насторожило. "Хотя, почему сотрудник? – подумал он, – человек мог приехать на машине, выскочить оттуда и сразу войти в двери. Ему незачем таскать на себе лишнюю одежду". Подумав так, полковник все равно, машинально продолжил наблюдать за ним. И тут заметил, что шедшие позади два спутника этого человек, словно по инерции прошли несколько шагов и тоже остановились. Они сделали вид, что рассматривают мужские костюмы в магазине "Канцлер".

"Оказывается, он не один. Это уже интересно" – подумал Шумилов.

Наблюдая, за стоявшими рядом Самошиным и неизвестным мужчиной, Шумилов все не мог понять – молчат они или разговаривают. С того места, где он находился вместе с Александрой ничего не было видно. Ему надо было подойти ближе, но знакомая женщина никак не умолкала, продолжала делиться впечатлениями.

– Извините, Саша, но мне уже пора! – вдруг почти на полуслове прервал он её.

Получилось как-то невежливо.

– А, хорошо, хорошо, я тоже пойду! Наверное, супруг уже заждался в машине – ответила Александра, но по её тону, Шумилов понял, что она обиделась.

Едва она отошла, полковник по рации вызвал Сергея и сообщал, что на горизонте появились подозрительные личности, и что пора привести в готовность бойцов спецподразделения.

– Мы на третьем этаже – сказал Шумилов, – недалеко от эскалатора. При перемещении в другое место сообщу.

– Все понял, – ответил Забелин – будем в минутной готовности.

Шумилов медленно пошел в сторону Самошина и его случайного соседа. С каждым шагом приближаясь, он все больше убеждался, что между ними идет тихий, едва различимый разговор. Оба стояли спиной к коридору, не поворачивались.

Следовало что-то предпринять. Но что? Саид это или нет? Самошин не подавал знака, да и не мог подать в присутствии подозреваемого.

– Юрий, какими судьбами? – спросил Саид, едва подойдя к витрине – стой спокойно, не поворачивайся!

– Заехал часы посмотреть – ответил Самошин, вздрогнувший от неожиданности, – а вы, что здесь делаете? Тоже за покупками?

– Тоже, тоже! – едва уловимо кивнул головой Саид. – Послушай, а ты не меня, случайно искал?

– Для чего?

– Не знаю. Например, сдать меня эфэсбешникам?

Тупо глядя на витрину, Самошин в этот момент почувствовал, как у него по спине заструился холодный пот, и рубашка под ветровкой вдруг стала липкой, неприятно влажной. Мелькнула мысль, что микрофон, прикрепленный скотчем к голому телу, сейчас отклеиться и упадет на пол прямо у его ног. "А что это у нас?" – спросит тогда Саид с ухмылкой, и прикажет своим людям его прирезать.

– Я здесь случайно, заехал часы посмотреть. Я говорил уже – сказал Юрий, не отводя глаз от лица своего собеседника, отраженного в витринном стекле. Тот улыбнулся, сверкнули белые зубы.

– Уже понял. Но я не люблю случайностей. Сейчас я пойду, а ты следом за мной. Пойдешь так, словно гуляешь. Не бойся, я не буду торопиться, так что не отстанешь. Если вздумаешь свалить куда-нибудь, учти, мои люди будут следить за тобой – не испытывай их терпение!

– Понятно. Только мне надо домой, я давно ушел – сказал ненадолго, а там меня ждет девушка. Она будет искать.

– Алёна что ли? – проявил Саид осведомленность.

– Да – удивленно ответил Самошин.

– Не бойся, ей ничего не сделают.

– А вы, откуда вы знаете? Она у вас?

Саид снова улыбнулся.

– Юра, ты меня за лоха держишь, как говорят у вас в России? Ты ходишь здесь уже второй день и мои камеры наблюдения тебя давно записали. Но, удивительная штука, рядом с тобой всегда оказывается некий седоватый господин. Ходит следом, как пришитый. Что, в ФСБ кадры кончились, теперь старичков посылают?

– Я не знаю, о ком вы говорите! – голос Самошина дрогнул.

– Вот нам и надо это выяснить. Иди следом за мной!

Саид повернулся от витрины, и не глядя на Юрия, неторопливо пошел к эскалатору. Его охранники, вероятно зная наперед весь сценарий, пошли и встали за спиной Самошина, как бы отрезая ему путь к отступлению и заслоняя от Шумилова.

Приятный женский голос диктора объявил о начале весенних распродаж мягких игрушек в отделе детских товаров. Негромко заиграла музыка. Рядом весело засмеялись две девчонки, проходившие мимо с мороженым в руках. Эта предпраздничная суета мирной жизни, эта атмосфера предстоящего праздника были настолько далеки от того, с чем столкнулся Самошин: от всех этих террористов, бандитов, эфэсбешников, что он чуть не заплакал.

Николай Поликарпович, медленно двигаясь в толпе к тому месту, где стоял Самошин и Саид, конечно, не мог услышать их разговора, не мог понять, что они раскрыты. Но вот, Саид повернулся и пошел, его сопровождающие внезапно окружили Юрия и тот вдруг в нарушение всех правил конспирации повернул свое лицо в сторону Шумилова, видимо, пытаясь его отыскать в толпе. Это было лицо человека в отчаянии. Всё сразу стало ясно полковнику. Если отпустить Самошина с людьми Саида, они его выпотрошат и убьют. Теперь только немедленное вмешательство Шумилова могло спасти ему жизнь.

Но как вмешаться, как обойтись без жертв? Вокруг беспечная толпа, отдыхающие люди и если сюда ворвется спецназ, возникнет ужасная паника. Потом Шумилов подумал о другом. Если Самошин раскрыт и Саид его подозревает, то вероятно за ним следили. Могли засветить и его, Шумилова. Он был достаточно опытным оперативником, чтобы не учитывать такую возможность.

Двигаясь следом за группой, уводящей Самошина, Шумилов невзначай посмотрел на отражение в витринных стеклах. Одного человека, идущего за ним, он сразу вычислил. Другого увидел, едва бросил взгляд наверх, на третий этаж. Тот стоял, облокотившись на блестящие никелированные перила и издали смотрел прямо на него.

Шумилов подумал, что они совершили просчет, ошибку. Надо было наряду со спецназом, взять группу оперативников для подстраховки внутри здания. Сейчас бы эти ребята ему очень пригодились для нейтрализации контрнаблюдения. Но их не было. Вокруг не было своих. Стараясь действовать незаметно, Шумилов по рации вызвал Сергея.

– Они уводят Самошина в административные помещения на первом этаже – сказал он, – возможно, в подвале у них есть еще комнаты. Я не могу вмешаться, за мною следят, по крайней мере, два человека.

– Что нам делать? Штурмовать? – спросил Забелин.

– Надо сначала вывести из здания людей. Придумай как, только быстрее. Я буду в ресторанном дворе, на втором этаже.

– Понял!

Закончив переговоры и фиксируя боковым зрением своих филеров, Шумилов двинулся к залу, в котором находились несколько ресторанов, в том числе и те, где они недавно ели с Самошиным.

Он сел за столик в центре, а люди Саида – типичные кавказцы в черных кожаных куртках, сели за другой, стоящий на краю зала. Они уже не прятались, не делали вид, что заняты чем-то другим кроме слежки, почти в упор смотрели на него. Шумилов понимал – его не тронули только потому, что не знают один здесь Шумилов, или у него есть прикрытие. Это обстоятельство давало определенную фору.

"Что же придумает Сергей? – подумал он, – действовать надо быстро, иначе они допросят Юрия, убьют его и снова исчезнут. А завтра может погибнуть много людей".

Он посмотрел на часы. Прошло около десяти минут, как он переговорил с Забелиным. Вокруг ничего не изменилось – так же подходили и садились за столики с подносами люди, смеялись, разговаривали, также беспечно текли мимо него покупатели.

Так продолжалось еще какое-то время, но вдруг все изменилось. Куда-то заспешили охранники, как-то быстрее, энергичнее начали передвигаться посетители Центра, словно некто включил ускоренный просмотр видеозаписи. И тут по громкой связи объявили, что всех посетителей просят немедленно покинуть здание.

"Что случилось?" – услышал Шумилов тревожные возгласы.

Он оглянулся. Сидевшая за соседним столиком пара молодых родителей с маленьким ребенком, не доев еду на подносе, быстро засобиралась, чтобы уйти. Ресторанный двор резко опустел, на многих столах осталась еда, неубранные подносы. Это напоминало сцену из фильма по книгам Стивена Кинга с внезапным исчезновением людей. Шумилов давно видел такой – летевшие в самолете люди пропали, остались только металлические предметы, в том числе и зубные коронки.

Надзиратели Шумилова остались на своих местах, продолжая невозмутимо сидеть, как ни в чем не бывало. Полковник собрался быстро встать и в общей суматохе слиться с толпой, сбросит хвост, но вдруг увидел Сергея Забелина, подходящего к залу со столиками. Забелин был в майорской милицейской форме.

Глубоко надвинутая на лоб фуражка, немного скрывала синяки, полученные им накануне. Впрочем, вряд ли к нему были какие-нибудь вопросы по поводу синяков, в милиции они часты.

– Граждане, попрошу покинуть помещение! – громко объявил он, – в здании заложена бомба.

После его слов, остатки народа рванули на улицу, кроме людей Саида. Забелин их сразу заметил.

– Вас это тоже касается, – обратился он к ним – пройдите на улицу!

Те собрались было спорить, но за спиной Забелина уже замелькали настоящие милиционеры, пошел кинолог с собакой, и преследователям Шумилова пришлось невольно подчиниться. Бросая злобные взгляды на полковника, они пошли к эскалатору, спускавшему посетителей на второй этаж.

Забелин подошел к Шумилову.

– Николай Поликарпович, на первом этаже Саида и Юрия нет, но из здания они не выходили. С Юрием связи нет?

– Нет, видимо, нашли микрофон. Они, видимо, в подвале. Вызывай наш спецназ, и пойдем, проверим. Только смотрите осторожнее, поскольку нас с Самошиным раскрыли – они ждут гостей. Там могут быть СВУ, растяжки. Да, и хлопцев этих, которые меня пасли, не забудь. Их надо задержать, допросить. Они могут знать, где Саид.

– Я уже дал команду. Вы думаете, Саид будет взрывать Центр? Как-то нелогично. Сюда вложены деньги чеченцев, это хорошая база.

– Денег у них хватит, чтобы построить до черта таких центров. За ними стоят арабы с их нефтедолларами, да и кое-кто на Западе не прочь поучаствовать.

– Вот уроды!

– Форму откуда достал? – устало улыбнулся Шумилов, которого немного отпустило напряжение.

– Один знакомый мент одолжил. Я ему как-то помог разобраться с уэсбешниками и они от него отстали. Остальное дело техники. Объясняться было некогда, потому анонимный звонок о бомбе решил все проблемы. Честно говоря, я думал, что все закончится на Бердюгине. А тут такое…

– Да, Бердюгин… Впрочем, я подозревал, что над ним кто-то был, особенно, когда нити привели к "Таганке". Ладно. Времени больше нет, вызывай спецназ!

Сергей связался по рации с обеими группами, а сами они спустились по эскалатору на первый этаж. Вскоре у входа столпилось два десятка вооруженных людей в специальной камуфляжной одежде серого цвета, в бронежилетах, куртках с надписью: "ФСБ".

Старшие групп подошли к Шумилову.

– Ребята, – сказал он, – будем заходить с двух выходов. С одной группой пойдет подполковник Забелин, с другой я. В подвале будьте осторожны. Там коммуникации, много помещений. Некоторые из них могут быть заминированы. Вопросы есть? Все. Выдвигаемся!

г. Москва, Торговый Центр "Таганский", подвальные помещения, 30 апреля, 15.22

Юрий вместе с Саидом и его людьми долго шел по коридорам, соединяющим административные помещения. Потом они спустились в подвал, тускло освещенный висящими вдоль стен фонарями. Впрочем, в подвале было тепло и чисто. Стены окрашены в зеленый цвет, бетонные полы вымыты. Вдоль коридоров тянулись многочисленные коммуникации: водопроводные трубы, воздухопроводы, электрические кабели.

Саид и его спутники молчали. Только слышалось шарканье ног, дыхание окружающих. В этом было что-то зловещее, в таком молчании. Оно не предвещало ничего хорошего. Наконец, вошли в одну из комнат подвального помещения. В ней была аскетическая обстановка: в почти пустом помещении у белой стены стоял один стул, рядом несколько стеллажей с инструментами и длинный стол.

Как понял Юрий, это была подсобка слесарей. На столе с открытой крышкой стоял включенный ноутбук. Впрочем, экран был темным. По нему в виде заставки метался синий шарик, ударяясь и отскакивая от краев экрана.

– Итак, я вас слушаю! – повернувшись к Юрию, произнес Саид, – зачем я вам понадобился, да еще с этим?

На руке араба Самошин увидел микрофон, снятый охранниками с его груди незадолго перед этим, во время обыска.

– Это не моё – голос Юрию вдруг задрожал, – это эфэсбешники меня заставили! Они вас ищут.

– А ты, значит, решил помочь?

– Я – нет! Я же говорю, они заставили!

– Ага, хотел бежать от дождя, а попал под ливень. Так у нас говорят. Не думаю, что эфэсбешники для тебя предоставляли большую угрозу, чем мы. Кого они искали?

– Вас!

– Считай, что нашли. С твоей помощью. Сейчас твои новые друзья ищут меня там, наверху – Саид показал пальцем на потолок, – поэтому у нас немного времени. Скажи мне, Юрий, назови хотя бы одну из важных причин, почему я не должен тебя убить. Ты меня предал – это раз. Ты можешь описать мое лицо – это два. Ты много знаешь о наших делах на Кавказе – это три. Теперь твоя очередь.

– Я…я… – Самошин начал заикаться – я ничего… никому… никогда…

Юрий истерически всхлипывал, но Саид не слушал.

Он взял пистолет из руки своего охранника, стоявшего рядом и ни слова не говоря, выстрелил Самошину в ногу. Юрий закричал от боли и упал.

– Не бойся, Юра. Мы тебя убьем быстро – Саид вернул пистолет и коротко что-то приказал своим людям на арабском языке.

– Я не понимаю. За что?? – Самошин лежал на бетонном полу, испуганный, жалкий.

Он зажал рукой рану на ноге, ближе к внешней стороне. Сквозь пальцы сочилась кровь. К нему подошел охранник, грубо поднял и толкнул к стулу. Юрий бессильно рухнул на него, ударившись боком о край стола.

Вдруг тишину комнаты нарушила мелодия звонка. Саид достал сотовый телефон, который в Москве был еще редкостью и, отойдя к двери, быстро заговорил. Юрий вытер мокрое от холодного пота лицо. Кровь продолжала сочиться из раны сквозь штанину и капать на бетонный пол.

Он снова зажал рану рукой и невольно обратил внимание на ноутбук. От его неловкого движения, ноутбук встряхнуло, он вышел из спящего режима. Экран загорелся, на нем Самошин увидел контуры какой-то карты, раскрашенной желто-зеленым цветом. По характерным кольцам, он узнал очертания Москвы. Два здания на карте были выделены красными стрелками: одно – здание московской Мэрии, второй – здание Военторга. Что это за обозначения нигде не пояснялось.

В это время Саид закончил говорить, подошел к ноутбуку и закрыл его.

– Все Юрий, мне пора! Твое время истекло.

Он повернулся т пошел к выходу вместе с двумя своими охранниками, а один остался с Самошиным.

– Сейчас я тебя убивать буду – сказал тот с характерным чеченским акцентом и поднял пистолет, целясь в грудь Самошину. Юрий инстинктивно закрыл глаза, но выстрел не прозвучал.

Чеченец вместо того, чтобы стрелять, подошел к двери, выглянул наружу, чутко прислушиваясь к посторонним шумам. Внезапно, Самошин услышал за дверью два выстрела. Террорист выскочил за дверь и исчез, а у Юрия от пережитого напряжения потемнело в глазах, он почувствовал, как из носа потекла кровь и потерял сознание.

Две группы спецназа с Забелиным и Шумиловым медленно продвигались по подвалу навстречу друг другу. Пару раз им, в узких коридорах, встречались таджики – подсобные рабочие и уборщики. Заметив вооруженных людей, те в панике кричали: "начальник!", "начальник!" и выставляли вперед руки с развернутым паспортом. На чеченских террористов эти люди не тянули.

В одном из помещений группа Забелина обнаружила несколько мешков с надписью "сахар". Специалисты-взрывотехники, сопровождавшие Забелина, который так и шел в милицейской форме, сообщили, что в мешках находится гексоген.

По оценке Сергея, в этой комнате мешков было больше – осталось всего три. "Значит, другие вывезли на объекты подрыва" – решил он.

Об опасной находке он сообщил по рации Шумилову. Николай Поликарпович, как и ожидал Забелин, находке обрадовался. Они проводили операцию, но до сих пор, ни у кого не было уверенности, что это правильный след. А вдруг они ошиблись? Что из того, что Центром владеют чеченцы? Чеченцы, при наличии связей, могут поднять большой скандал, а теперь доказательства налицо.

С другой стороны, они точно установили, что угроза взрывов в Москве не мифическая, не придуманная – она абсолютно реальна. Шумилов тут же передал эту информацию Новикову, которого он держал в курсе с самого начала поисков Саида.

Полковник не знал, что Новиков немедленно доложил Васильеву, и начальник Департамента выехал на работу, приказав экстренно собрать причастных к розыску людей.

Медленно, проверяя, нет ли растяжек или закладок СВУ, не подстроили ли бандиты какую-нибудь ловушку, группы шли по коридорам. Впереди каждой группы в бронежилетах два бойца спецназа, затем взрывотехник. Забелин и Шумилов шли в центре со старшими.

Они почти уже соединились в одном из коридоров, когда впереди прозвучала пара выстрелов. Все насторожились.

Шумилов подумал, что огонь открыли спецназовцы из группы Забелина, а Забелин решил наоборот. Еще медленнее они двинулись дальше. Шумилов первым заметил приоткрытую деревянную дверь одной из комнат. Оттуда через маленькую дверную щель пробивался холодный синеватый свет люминисцентных ламп. Соблюдая все меры предосторожности, спецназовцы вошли внутрь, а следом за ними Шумилов и Забелин. На стуле, возле стола, сидел без движения Самошин, голова его откинулась назад, тело почти сползло вниз.

"Неужели убит? – с тревогой подумал Шумилов – вот черт, не уберегли! И Саид ушел". Однако подошедший к Самошину Сергей, пощупав пульс на шее молодого человека, сказал коротко:

– Жив!

Он наклонился к Юрию и осмотрел его более тщательно, расстегнув куртку, несколько пуговиц рубашки. Кровь под стулом он заметил сразу, но на темной ткани брюк, она не была так видна, как на полу. Присмотревшись внимательнее, Забелин обнаружил отверстие в левой брючине, там, где находятся мышечные ткани бедра.

– Ранен в ногу. Рана легкая, кость не задета – констатировал Сергей, – его надо вынести наружу и перевязать.

– Займись этим. Если очнется – сразу допроси, я здесь осмотрюсь. Надо найти, как и куда ушел Саид с людьми, заодно проверим наличие СВУ, а потом я пойду следом за вами.

Спецназовцы аккуратно подняли Юрия и понесли на улицу, чтобы он глотнул свежего воздуха и немного пришел в себя.

Взяв свою группу, Шумилов пошел дальше по коридору, тем же маршрутом, который до него был пройден Забелиным со своими спецназовцами. Саид где-то нашел выход, успел уйти. Или знал о скрытых ходах. У хозяев комплекса наверняка был план подземных коммуникаций, и они поделились им с Саидом.

Шумилов пожалел, что они как следует, не успели подготовиться: не успели внедрить агентуру, зарядить технику, взять под контроль все ходы и выходы. Все эти дни он был занят в Нижнем Новгороде, а Сергей в Уральске.

Через двадцать метров, которые Шумилов со спецназовцами прошли ускоренно передвигаясь, коридор поворачивал под прямым углом и вместе со стеной, коммуникации также делали крутой изгиб. Водопроводные трубы с большими массивными вентилями, кабели телефонных линий, закрытые легкими коробами из нержавейки, еще какие-то трубы, по которым слышалось постоянное журчание воды – всё это очень сильно смахивало на крупный промышленный объект, примерно такой, как курировал Шумилов в бытность своей чекистской молодости.

Этот угол почти сбил их с толку, как группу Забелина, прошедшую этим путем раньше. Повернув за него и пойдя дальше, Шумилов чуть не упустил из виду небольшую нишу под трубами. В этой нише едва-едва просматривался металлический лючок, в который можно было без труда пройти даже крупному человеку, если немного нагнуться. Как раз в этом месте не горела лампа освещения, хотя плафон, скрывавший её, был цел. То ли перегорела и не заменили вовремя, то ли выкрутили из патрона.

Шумилов присел, слегка толкнул люк рукой. Дверца поддалась и приоткрылась. Шумилов хотел сунуться в проход сам, но подумал, что чеченцы любят устраивать сюрпризы с взрывчаткой – он об этом читал еще во время первой чеченской войны, поэтому Шумилов подозвал взрывотехника и одного из спецназовцев.

– Ребята, надо осторожно глянуть, что за дверцей. Могут быть установлены растяжки, не исключено, что там сидит боевик, прикрывает отход.

– Понятно – пробормотал взрывотехник – света бы сюда!

– У меня есть фонарик, сейчас посвечу! – ответил ему стоявший рядом спецназовец.

Шумилов отодвинулся, пропустив бойцов вперед. Те немного повозились, открывая люк, но, ни СВУ, ни боевиков за ним не было. Длинный темный ход вел куда-то в сторону наружной стены здания, теряясь за изгибами поворотов. Они прошли по нему до конца, открыли наружную дверь, оказавшуюся незапертой, и оказались на тротуаре, со стороны Таганской улицы. Именно так и ушел Саид.

Впереди, у одного из входов в торговый Центр, Шумилов заметил Забелина и спецназовцев возле двух машин. Рядом стояла скорая помощь, которую Забелин вызвал для Юрия.

– Ну как он? – спросил Шумилов, подходя ближе.

– Жить будет – ответил Забелин, – слушайте, Николай Поликарпович, я с ним коротко переговорил и Самошин уверяет, что успел разглядеть карту на ноутбуке Саида, карту Москву. Он говорит, что видел две стрелки, указывающие на здания – одну на мэрию, другую на военторг.

– Очень может быть! – задумчиво ответил Шумилов.

– Надо срочно отправлять туда людей.

– Он точно это видел? Ты узнал, при каких обстоятельствах?

– Вроде, случайно – задел стол, на котором находился ноутбук с заставкой и экран на какое-то время открылся.

– Так, погоди! – Шумилов подошел к служебной машине с мощной стационарной рацией и связался с Новиковым.

Он доложил последнюю информацию: о ранении Самошина, о бегстве Саида, сообщил о предполагаемых местах закладок. Спецназовцы сворачивались, садились по машинам и готовились уезжать. Шумилов попрощался со старшими групп и после этого вернулся к разговору с Сергеем.

– Меня не отпускает мысль, – сказал он, – что Саид с нами играет, водит за нос.

– Что вы имеете в виду?

– Он достаточно опытный разведчик. Зачем ему оставлять свидетеля, человека, который сможет его стопроцентно опознать? Ответь? Не проще ли избавиться от Самошина – тогда руки были бы полностью развязаны, а все концы, и Бердюгин, и Самошин, обрезаны?

– Да, пожалуй! – согласился Сергей, – если только…

– Что?

– Если только с его помощью Саид хотел что-то довести до нас, неформально сообщить.

– Вот! Вот и я о том же – удовлетворенно сказал Шумилов, поняв, что мысли Забелина повернули в нужное направление. – Помнишь, как подбрасывали в годы войны дезу? Оставляли тело погибшего офицера с пакетом. Противник его находил и игра начиналась.

– Помню – ответил Сергей, – недавно смотрел документальный фильм о высадке союзников в Нормандии. Они, таким образом, дезинформировали гитлеровцев о сроках и месте высадки десанта.

– Помимо такой дезинформации, предпринимались и определенные шаги для подкрепления этих сведений. К примеру, для видимости, перемещали некоторую часть войск в зону предполагаемого сосредоточения перед высадкой, но… передвигали для отвода глаз. Сами же концентрировали войска в другом месте. Я предполагаю, что нечто подобное Саид пытается проделать и с нами. Возле зданий увиденных Юрием, вероятно, будут какие-нибудь телодвижения для отвода глаз. Удар же будет нанесен в других местах.

– И где? Вы же сами говорили, что все концы у нас обрезаны. Ну за исключением Самошина, но с того толку мало, если его используют, как секретный пакет.

Шумилов задумался, его взгляд пробежался по зданию торгового Центра, остановился на входных дверях. Милицейскую блокаду с Центра уже сняли и люди вновь пошли внутрь, как ни в чем не бывало. Им было все нипочём: ни террористы, ни взрывы, ни возможная гибелью Ничто их не пугало.

"Бесстрашный у нас народ – с иронией подумал Шумилов – пусть даже камни сыплются с неба, возьмут зонтик и пойдут гулять. А почему, собственно, они должны бояться? В стране есть мощная армия, милиция, мы, наконец. Служб, которые их охраняют, вполне достаточно".

– Что скажете, Николай Поликарпович? – прервал его мысли Забелин, не получивший ответа на свой вопрос.

Собравшись ответить, что не знает, Шумилов не успел сделать этого. По рации его вызвал Новиков. Он сообщил, что группы оперативников осмотрели указанные места – не нашли ничего подозрительного. Подразделению наружного наблюдения дана команда установить там стационарные круглосуточные посты, непрерывно отслеживать, записывать на видео все передвижения в районе, прилегающим к Мэрии и Военторгу.

– Что и требовалось доказать – сказал Шумилов, закончив переговоры с Новиковым – пустышка! Ничего там нет.

– Опять у разбитого корыта? – Забелин с досады сплюнул себе под ноги.

– Погоди, не все так просто. Такие вещи, как перевозки мешков с сахаром не обходятся без свидетелей. Я не думаю, что вывозили гексоген ночью. Это могло привлечь внимание случайных прохожих, да и милиция могла заинтересоваться. Для Саида это слишком рискованным.

– Тогда как?

– Грузили мешки днем. Если нам повезет, это могли быть местные грузчики "Таганки".

Посмотрев друг на друга, они не сговариваясь, быстро пошли внутрь торгового Центра. Оба хорошо помнили расположение помещений, подсобок, там, где обычно собираются приезжие гастарбайтеры.

К удивлению Шумилова, рабочими-уборщиками оказались не таджики, обычные в этой роли для столичного мегаполиса, а узбеки. Они немедленно начали их опрос и тут Шумилову и Забелину невероятно повезло. Один из узбеков – небольшого роста лысый и смуглый человек без возраста, просивший называть его Мишей, сообщил, что помогал грузить мешки с сахаром местным хозяевам. Ему помогал земляк из Андижана, которого сегодня не было на смене.

– А кто из хозяев был? – спросил Шумилов, – как-то назвался?

– Назвался? Э-э-э… – Миша задумался – Муса-ака.

– Высокий, с черными усами? – задал наводящий вопрос Шумилов.

– Нет, начальник, с меня ростом, однако. И усов у него нет.

– Он чеченец?

Миша задумался, опустил глаза.

– Нет, таджик или туркмен. На чеченцев не похож.

– А как определил? Чем он отличается? – продолжал допытываться Шумилов, у которого было предчувствие, что под именем Муса скрывается арабский эмиссар.

– Не знаю, начальник, просто непохож, и всё. Чеченцы говорят по-своему, а Муса-ака наш язык понимает.

– Хорошо, что дальше? В какие машины грузили, когда?

– Вчера грузили, утром. Муса-ака пришел, сказал, что надо помочь.

– Заплатил?

– Конечно, начальник! – Миша простовато улыбнулся, – бесплатно кто будет работать?

– В какую машину грузили?

– Э-э-э, две машины было, фургоны.

– На них было что-то написано или нет? – нетерпеливо вмешался Сергей, – что-то помнишь?

Миша опять задумался, припоминая.

– Что-то было, а что – не помню. Желтые буквы… я по-русски плохо читаю.

– Вспоминай, вспоминай! – жестко потребовал Забелин. У него внезапно заныл ушибленный во время захвата самолета локоть, он с силой потер его.

Миша вспоминал.

– Э-э-э, кажется, "птица" было написано. Желтые буквы на борту.

– А фургоны чьи, чьего производства? Американские, немецкие?

– Не знаю я! – виновато, с некоторой долей испуга, ответил Миша чекистам.

– Значит "птица"? – Шумилов посмотрел с любопытством на Забелина, – какие здесь в Подмосковье птицеводческие фабрики? Наверняка это их машины!

– Слушайте, совсем недавно видел фургончик с надписью "Загорская птица" – возбужденно ответил Сергей, – и буквы на нем желтые.

– Хорошо, будем отталкиваться от того, что имеем.

Они отошли в сторону от рабочих узбеков.

– Я сейчас немедленно сообщу Новикову, а он организует поиск – продолжил говорить Шумилов.

– А вы ему верите, этому узбеку? Может тоже подстава Саида, еще один след, чтобы нас отвлечь!

– Может – согласился с Забелиным Шумилов, – но другого у нас пока ничего нет. Да и времени прошло совсем немного. Саид не рассчитывал, что мы так быстро на него выйдем, а когда торопятся – совершают ошибки. Я думаю, что и план с Самошиным у него возник спонтанно, применительно к обстановке.

– Это лишний раз подтверждает, что он хорошо подготовленный разведчик – озабоченно заметил Сергей – действует быстро, резко, инициативно. Мы пока не успеваем.

– Ничего, успеем! – обнадежил Шумилов – сейчас милиция будет искать эти фургоны по всей Москве, плюс у Мэрии и Военторга наши сотрудники. Пожалуй, нам с тобой стоит вернуться на Лубянку. Доложим обо всем подробно, обмозгуем ситуацию.

Но ехать на работу им не пришлось.

Новиков доложил обо всем Васильеву и тот дал команду Шумилову и Забелину пока отправиться по домам – передохнуть. Работы в понедельник предстояло много, наступал праздничный день, и никто не знал, что их ожидает впереди.

г.Москва, г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление борьбы с терроризмом, кабинет полковника Шумилова Н.П., 1 мая, 11.48

Первомайский день был в разгаре. С утра выглянуло солнце, постепенно прогревая воздух, но внезапно поднялся холодный, резкий ветер. Он с силой рвал транспоранты из рук участников демонстраций, медленно двигающихся по Москве двумя колоннами. От Белорусского вокзала к Тверской площади шли профсоюзы с легкомысленными голубыми флажками. От Калужской площади к памятнику Жукову выдвинулись коммунисты и им сочувствующие. Кумачовые знамена, как всегда, звали на бой против социальной несправедливости.

Впрочем, несмотря на холодный ветер, тротуары были полны гулящими жителями столицы. Многочисленные места отдыха и развлечений ждали своих посетителей. Казалось, в городе ничего не предвещало опасной ситуации.

Забелин приехал на работу первым. Шумилова еще не прибыл. Изо всех тех мест, где предполагались закладки СВУ, от разведчиков наружного наблюдения постоянно поступали сведения об оперативной обстановке. Ничего тревожного не было.

Вскоре появился и Шумилов. Они вместе пошли в кабинет к Новикову – тот, видимо, не спал всю ночь. Потирая покрасневшие глаза, он сказал:

– Пока ничего утешительного. Ни Саида, ни его людей не зафиксировали. Милиция проверяет все подозрительные фургоны, и, в первую очередь, перевозящие птицу. У Мэрии и Военторга выставлены посты не только наружки, но и оперативников. Особенно у Мэрии. Там Лужков вместе с профсоюзами проводит митинг. Вот, вроде и все. Я уже доложил Сан Санычу о текущей ситуации. Сейчас, Николай Поликарпович, я тебя попрошу – бери бразды в свои руки, а я прикорну здесь на диване пару часов. Генерал в курсе, обо всем докладывайте ему.

Оставив Новикова отдыхать, Шумилов с Забелиным вернулся в свой кабинет. У него был включен телевизор – как раз показывали новости с улиц Москвы.

– Где же он выплывет? – риторически задал вопрос Сергей, наперед зная, что ответа не получит, – нет ничего хуже, чем ждать у моря погоды.

– Не ты один ждешь. Сейчас все на взводе, даже скорую помощь попросили быть наготове. Позвони дежурному, узнай какие новости!

Через минуту, после короткого разговора с дежурными, Забелин сообщил, что новостей нет, обстановка спокойная.

– Не нравиться мне это затишье! – недовольно отозвался Шумилов, – есть у меня нехорошее предчувствие, что скоро оно кончится. Не хотелось бы каркать раньше времени, но все же…

На столе у полковника зазвонил городской телефон.

– Жена что ли? – предположил Шумилов.

Но звонила не жена. Одного из оперативников, позвонившего дежурному, соединили с кабинетом Николая Поликарповича. То ли случайно, то ли ошибочно. Обычно такие звонки принимал сам дежурный.

– Шумилов слушает – сказал в трубку полковник.

– Это старший милицейского наряда, лейтенант Камешкин.

– Слушаю, полковник Шумилов – повторил Николай Поликарпович, – говорите, что там у вас?

– Товарищ полковник, мы на ВДНХ патрулируем. Пока ничего подозрительного.

– Понятно. Докладывайте обо всем дежурному!

– Понятно. Я хотел еще спросить…

– Да?

– Нам только машины с надписью птица искать или еще другие могут быть?

– Какие другие? – не понял Шумилов, – у вас в ориентировке четко сказано…

– У нас уже около часа стоит фургон без водителя – не слушая его, продолжил лейтенант, – мне показалось странным. Только надпись у него другая.

– А что написано?

– Написано: "Доставка пиццы".

– Что? – Шумилов, услышав это название, вскочил с кресла, – немедленно эвакуируйте всех вокруг, установите оцепление. Мы скоро приедем.

– Что случилось? – Забелин тоже поднялся с кресла и подошел ближе к Шумилову, словно боялся, что не расслышит начальника.

– Представляешь, Сергей, у ВДНХ нашли машину. Надпись: "Доставка пиццы".

– Вот это поворот сюжета! – присвистнул Забелин, – выходит, узбек неправильно прочитал надпись на борту?

– Да уж. Но что с него взять? Спасибо, хоть с этим помог – Шумилов накинул на себя куртку, готовясь выходить вместе со своим подчиненным, но потом передумал, – знаешь что, ты оправляйся туда, на место, все зафиксируй: номера, марку машины, надпись, а я доложу Сан Санычу, и отправлю новую ориентировку в милицию, чтобы искали подобные машины. Потом подъеду. И, Сережа, я попрошу без ненужного геройства, хватит тебе рисковать! Пусть взрывотехники поработают.

– А я что, рвусь? Если бы не Бердюгин, я бы никогда не попал в тот самолет.

– Да знаю, это так, к слову.

Они разошлись. Забелин поехал к ВДНХ, а Шумилов позвонил по внутреннему телефону генералу и пошел к нему на доклад в кабинет.

Выслушав полковника, Васильев сказал:

– Не вижу смысла вам ехать вместе. Забелин и один справиться. Еще неизвестно, где вторая машина с гексогеном. Она может всплыть в самых неожиданных местах. Раз Новиков сейчас отдыхает – оставайтесь здесь, координируйте.

– Товарищ генерал – Шумилов немного замялся, – у меня есть одна мысль…

– Слушаю!

– Саид считает, что машины выдвинуться на исходные точки и их уже никто не остановит. Ему теперь нет необходимости оставаться в России.

– Вы думаете, что он может уехать?

– Да. Именно так. Нужно его перехватить.

Васильев серьезно посмотрел на полковника:

– Знать бы только где! Это как с машинами – иголка в стоге сена. С машинами у нас были хоть какие-то зацепки, а здесь?

– Я изучил все, что у нас имеется. Саид появился в торговом Центре под именем Мусы Исмаилова в качестве исполнительного директора. Из материалов проверки известно, что Исмаилов реальное лицо, выехал три года назад в Москву из Дагестана вместе с братьями Каирбековыми.

– Да, нам это известно – все выходцы из ваххабитского села Чабанмахи.

– Я внимательно изучил ксерокопию учетной карточки из паспортного стола, присланной нашими коллегами из Дагестанского управления. Как человек, лично видевший Саида, могу сказать, что это не он.

– Так, так, – заинтересованно произнес Васильев, – то есть они провели подмену? Кстати, надо немедленно составить фоторобот и разослать его в милицию на все вокзалы.

– Сразу после нашего разговора я этим займусь. Я продолжу. Раз они подменили настоящего Исмаилова, у меня возник вопрос – где, когда и как они это сделали. Как только в поле нашего зрения попал "Таганский", я запросил данные по возможным вылетам Каирбековых и Исмаилова в Домодедово, Внуково и Шереметьево. Выяснилось, что Каирбековы в прошедшие два месяца страну не покидали, а вот Исмаилов вылетал месяц назад в Египет, в деловую поездку. Находился там четыре дня, на пятый вернулся назад.

– Николай Поликарпович, вы предполагаете, что в Египте они поменялись?

– Я думаю да. Сейчас Саид вернется с паспортом Исмаилова в Египет, где Муса его ждет и там вновь произойдет замена.

– А что, вполне логично! – согласился с Шумиловым генерал.

– Поэтому я прошу вашего разрешения выехать в Домодедово. В ближайшее время оттуда летят чартеры с туристами в Египет.

– Не рановато ли для туристов? Вроде там еще не сезон?

– С мая начало сезона – я узнавал в турфимах – торопливо ответил Шумилов.

– Хорошо, выезжайте! – помедлив секунду, разрешил Васильев, – я тут справлюсь пока без вас, – он посмотрел на часы, – тем более, через два часа Виктор Евгеньевич приступит к работе. Наших коллег из Департамента промышленности и транспорта я предупрежу, пусть вышлют кого-нибудь в Домодедово.

– У них там есть отдел, достаточно будет и местных сотрудников.

– Тогда пусть их срочно вызывают – как-никак, а сегодня праздничный день.

г.Москва, аэропорт Домодедово, 1 мая, 14.00

Сотрудник отдела КРООПТ молодой, долговязый капитан Сергей Савельев встретил Шумилова в отделе, на втором этаже здания аэропорта.

– Еще кто-то есть или ты пока один? – спросил Шумилов.

– Я сегодня дежурю, а остальные скоро подъедут – ответил Савельев, – заместитель начальника отдела и еще пару человек.

– А где начальник отдела?

– Он отпуск догуливает.

– Слушай, Сергей, – обратился к Савельеву Шумилов, – я привез с собой фоторобот разыскиваемого нами лица. Надо раздать милиции и таможенникам.

Оперативник взял пачку фотографий и вышел из кабинета.

Глянув на часы, Шумилов решил, что Новиков уже должен был проснуться и приступить к работе. Он пододвинул к себе телефон, набрал номер заместителя начальника Департамента. Трубку, действительно, взял Новиков. Голос у него был заспанный, он еще толком не разговорился.

– Виктор Евгеньевич, Шумилов, какие новости?

– Новости? – Новиков откашлялся – ну, во-первых, фургон на ВДНХ разминировали. Там было четыре мешка с гексогеном, часовой таймер, детонатор – всё как обычно. Время взрыва установлено на тринадцать ноль-ноль, считай в самый разгар дня, когда вокруг много народа.

– Никто не пострадал?

– Нет, прошло нормально. Забелин всё организовал. Во-вторых, задержали вторую машину.

– Да вы что?

– Да. Двигалась во дворах в районе Пушкинской площади. Видимо, задумка была добраться до площади – там сейчас много народа гуляет, и взорвать. Водителя задержали. Он оказался чеченцем, но сразу тебе скажу: где Саид не знает.

– Допросили его? Сколько машин было?

– Допросили. Две, больше не будет. Но Сан Саныч приказал пока не расслабляться, наряды не снимать. У вас как? Приступили?

– Да. Местные ребята на подъезде. Я сейчас пойду, похожу по залам, так что не теряйте.

– Хорошо, только держи связь.

В это время вернулся Савельев. Он был сосредоточен, подтянут – настоящий оперативник.

– Я все раздал, всех зарядил. Что дальше надо делать?

Шумилов улыбнулся его молодости и напористости.

– Я сейчас пойду в залы – может, увижу этого человека, как-никак, а живьем только я его видел. Ты меня будешь прикрывать. Возьми оружие, сверху накинь куртку! Близко не приближайся, иди немного сзади. Если возникнет ситуация, можешь оперативно связаться с милицией?

– Конечно, они почти возле каждой стойки пассажиров проверяют.

Сергей открыл свой сейф, стоявший в самом углу, взял табельный пистолет и положил его в наплечную кобуру. Они вышли из кабинета.

Несмотря на праздничный день, аэропорт был забит людьми. Толпились с чемоданами отъезжающие, немного в стороне, не смешиваясь с ними, праздно стояли встречающие. Некоторые из них держали букеты цветов. Приятный женский голос время от времени объявлял о прибытии и отлете рейсов.

Ближайший чартер в Египет, в Шарм-Эль-Шейх, был запланирован на 15.10. Взглянув на табло, Шумилов заметил, что самолет Боинг-737 был зафрахтован для этой цели маленькой малоизвестной кампанией "КМавиа".

Он прошелся вдоль стоек, где регистрировали улетающих пассажиров. Среди стоявших в очереди мужчин, человека, похожего на Саида, Шумилов не увидел.

Он оглянулся. Немного в стороне, позади, медленно двигался Савельев, с любопытством поглядывая по сторонам. Его скучное рутинное дежурство вдруг превратилось в интересное приключение.

"У мальчика еще всё впереди – подумал Николай Поликарпович, – ему сейчас всё интересно, все в первый раз". Когда-то он и сам был таким: молодым, шустрым, нетерпеливым. Шумилов хорошо помнил свои молодые оперские годы в Уральске. Сколько он тогда набил шишек, прежде чем набрался опыта.

"Нет, нельзя отвлекаться! – подумал Шумилов, отогнав от себя внезапно возникшие бесполезные воспоминания, – сейчас главное Саид. Он должен быть здесь, в Домодедово. Плохо то, что он меня видел, у него есть в этом плане фора. А что сделал бы я на его месте?".

Шумилов подошел к небольшому кафе, находившемуся у большого окна возле летного поля, и сел на высокий стул. "Я бы… – продолжил он размышлять, – я бы попробовал изменить внешность, немного, самую малость, чтобы не сильно отличаться от фото на загранпаспорте. Еще я бы познакомился с какой-нибудь девушкой, молодой женщиной. Создал видимость пары, летящей в отпуск, как сделал антигерой в фильме "Противостояние", который пытался удрать из Союза".

Повернувшись вполоборота, Шумилов увидел, как к Савельеву, стоявшему неподалеку, подошли двое мужчин. Он им что-то сказал, кивнув в сторону полковника, и эти люди разошлись в стороны, создавая вокруг Шумилова своего рода полусферу.

"Наверное, сотрудники отдела – решил он, – теперь они тоже подключились. И хорошо, так спокойнее! Не будем допускать ошибок, как на "Таганке".

Закончив пить кофе, Шумилов поднялся со стула и пошел по лестнице на второй этаж. Там были несколько залов ожидания, вдоль которых вытянулись кафе быстрого питания, детский уголок, офисы администрации. Через огромные стеклянные окна можно было наблюдать, как по летному полю, медленно, по-черепашьи, ползут тушки лайнеров, а вдали, на полосе, взлетают и садятся самолеты.

Полковнику понравилась звукоизоляция – рев самолетных двигателей доносился в зал, словно отдаленный шум моря, совершенно никого не беспокоя.

Он прошелся по длинному вытянутому залу один раз, второй. Подошел к металлическим перилам и облокотился на них, рассматривая сверху пассажиров, подходящих на первом этаже к стойкам регистрации. Часы показывали уже двадцать минут третьего. Оставалось десять минут до окончания регистрации на рейс в Шарм-Эль-Шейх.

" Саида нигде нет. Неужели я ошибся? Упустим его?" – подумал Шумилов с досадой.

Он вновь провел взглядом по залам ожидания на втором этаже, посмотрел вниз. Ему хорошо было видно, то самое кафе у окна, у которого он недавно пил кофе. На высоком стуле сидел мужчина. Плотная фигура напомнила Шумилову Саида. Но мужчина был чуть-чуть рыжеватый, не брюнет, как Саид. К тому же, к нему подошла женщина с ребенком, и они чем-то разговаривали не как посторонние друг другу люди, а почти как супруги.

"Он или не он? – спросил себя Шумилов, – звучит как у Шекспира. В любом случае, чтобы получить ответ, надо проверить. Саид мог опять подстраховаться – подсунуть нам двойника, а сам вылететь из Внуково или Шереметьева под другой фамилией. Остается только рассчитывать, что он не ожидает нашего скорого выхода на него, думает, что мы еще разбираемся с СВУ где-нибудь у Мэрии или Военторга".

Посмотрев на Савельева, Шумилов подал ему знак идти за собой, и начал спускаться по лестнице. Чем ближе он подходил к кафе, тем сильнее у него крепло чувство, что он не ошибся и находится на правильном пути. Человек, которого он подозревал, сидел спиной к Шумилову, пил кофе, глядя в окно на летное поле. Шумилов подошел к нему сбоку и тут до конца убедился, что был прав. Перед ним сидел если не Саид, то человек очень сильно на него похожий.

– Муса Халилович? – спросил полковник, – мне, кажется, мы с вами встречались недавно.

Человек спокойно посмотрел на Шумилова.

– Уважаемый, вы меня правильно назвали, но я вас не знаю.

– Зато я вас знаю. Вы Исмаилов Муса Халилович, он же Саид, гражданин Эмиратов.

Человек, улыбнулся, показывая изумительно белые зубы, медленно сказал:

– Меня всегда с кем-то путают, устал уже!

– Ну, я-то вас не путаю – профессия не позволяет!

Выдающий себя за Исмаилова мужчина, невзначай глянул за спину полковника и, видимо, заметил его коллег. Его лицо напряглось.

– Вы, однако, любитель путешествовать, Саид – продолжил говорить Шумилов, отметив про себя реакцию разведчика, – Египет, Россия, Эмираты…

– Что поделать, все мы странники! – словно через силу усмехнулся Саид. – Аллах, да благословит наш путь!

– Я думаю, вы не станете делать всякие глупые вещи, вроде прыжков в окно или бегать по этажам? Вы же профессионал!

– Пожалуй, нет! – согласился Саид. – Только женщину не трогайте! – вдруг просительные нотки прозвучали в голосе араба.

– Женщину? А кто она? – спросил Шумилов, не отрывая взгляда от лица разведчика.

– Хотел использовать для прикрытия – случайная знакомая. Я здесь познакомился, в аэропорту.

– Хорошо, трогать её мы не будем, но все равно проверим. Вы же знаете процедуру!

– Да, знаю.

Саид отвернулся, посмотрел в окно.

"Вот и всё – с каким-то внутренним для себя, странным сожалением, подумал Шумилов, – не будет драк и погонь, жесткого захвата с выворачивание рук, оперативных игр с хитрым противником. Только бесконечные проверки, планирование операций, расследования…Ничего героического, всё рутинно и обыденно. Это просто работа, обыкновенная работа".

– Нам, пожалуй, пора идти, – сказал Шумилов Саиду.

– Как скажете – ответил тот, слезая со своего высокого стула. На тарелке остался нетронутый кусок шоколадного торта, заказанный им к кофе.

Они пошли вместе к выходу из аэропорта, на ходу изредка обмениваясь ничего не значившими репликами. Как двое знакомых, вернувшихся домой из долгой командировки в дальние страны.

Эпилог

г.Москва, г. Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление борьбы с терроризмом, кабинет полковника Шумилова Н.П., 4 мая, 10.50.

Вместе с задержанием Саида удалось, наконец, поставить точку и в расследовании гибели группы "Странники-1". Пленка, изъятая у Саида, рассказала всё, как оно было.

После её просмотра, Шумилов снял трубку, позвонил в Нижний Новгород подполковнику Царькову.

– Здравствуй, Андрей Викторович, это я, Шумилов!

– Добрый день! – отозвался знакомый голос Царькова.

– Звоню тебе вот по какому поводу. Мы изъяли пленку у эмиссара ваххабитов Саида, за которой гонялись с тобой в Нижнем. На ней всё есть.

– Как погибли ребята?

– Так, как я и предполагал. К ним имел подход Бердюгин, он же был их наблюдателем. Они ему доверяли. Так вот он и еще один чеченец, полагаю из окружения вашего Шамиля, застрелили всех троих. Фото этого чеченца я тебе отправлю. Поищите его! Кстати, займись еще нашими старыми знакомыми – охранниками…

– Лёхой и Иванычем?

– Да, ими!

– А что они сделали?

– Помогали грузить тела в машину, чтобы вывезти с территории. С камеры это хорошо видно.

– Гады! Я им устрою! За соучастие пойдут на зону!

– Да еще. Думаю, пора брать в разработку вашего Шамиля и Гнедыха, тем более, по моим сведениям, вопрос о лишении его статуса неприкосновенности практически решен. Если чоповцы были простыми пешками, то эти принимали самое непосредственное участие в оказании помощи Бердюгину.

– Понял, Николай Поликарпович! Буду докладывать генералу.

– Вот, собственно и всё. Бывай! С прошедшим праздником тебя!

– Удачи, Николай Поликарпович!

Официальные документы

Указ Президента России от 2 июня 2000г. N 1227

"О награждении государственными наградами Российской Федерации военнослужащих Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации"

За мужество и героизм, проявленные при исполнении служебного долга, присвоить звание

Героя Российской Федерации:

…Цыганкову Александру Игоревичу – подполковнику (посмертно)

За мужество, отвагу и самоотверженность, проявленные при исполнении служебного долга, наградить:

Орденом Мужества

…Забелина Сергея Павловича – подполковника

Емельянова Игоря Сергеевича – капитана (посмертно)

Медалью Ордена "За заслуги перед Отечеством" II Степени (с изображением мечей)

…Шумилова Николая Поликарповича – полковника.

Президент Российской Федерации В.Путин

Москва, Кремль

26 июня 2000г.

г. Уральск, Центральный парк культуры и отдыха имени Н.К. Крупской, 30 июня 2000г., 11.45.

Сергей Забелин смог вернуться в Уральск только в конце июня. К этому времени он уже подлечился – синяки с тела сошли, закончил со всеми "горящими делами", успел побывать на вручении награды в Кремле.

Иногда он думал о своем деле "Стрекоза", деле о коррупции, которое вёл в Уральске. Плотников, Красовская – всё было еще свежо в памяти. Он сравнивал "Стрекозу" со "Странниками" и не мог сказать, что дело о коррупции досталось ему легче, чем нейтрализация террористов. Хотя здесь было больше жертв и, казалось, ущерб значительнее. Там не было громких арестов, перестрелок, засад на вокзале. Но…

Коррупция как раковая опухоль – болезнь скрывающаяся внутри. Её сложнее распознать, вовремя выявить и провести операцию по удалению. Борьба с коррупцией это кропотливая работа, чаще всего заканчивающаяся паллиативными мерами, которые не устраняют болезнь, а замедляют её течение. Поэтому пресечение деятельности областных чиновников, нечистых на руку, Забелин оценивал даже выше, чем уничтожение предателя Бердюгина и арест Саида.

Тем не менее, он был рад, что внес свою лепту и в деле со "Странниками".

После награждения, они пошли с Шумиловым и его женой Ларисой в ресторан, посидели, помянули Сашку, а потом он сразу рванул на родину. Перед этим Забелин звонил Маргарите, и они договорились встретиться в парке, с которым их связывали давние воспоминания.

После той встречи в апреле, Сергей постоянно думал о ней.

Всё было так сложно: она с ребенком, её муж, он, Забелин. Даст ли он ей тот материальный достаток, к которому она привыкла? Она, конечно, сама бизнесмен, у неё есть несколько магазинов, даже Торговый Центр в Уральске и все же. Муж Маргариты всегда может поддержать её проекты своими финансами, неформальной поддержкой через связанных с ним чиновников администрации. А у него финансов нет, есть только принципы – они и разошлись с ней из-за этого.

Однако было еще одно "но", которое он никак не мог обойти – его непреодолимо тянуло к ней, и он не мог забыть её все шесть лет с момента расставания. Судя по последней встрече в апреле, чувства у Риты тоже не угасли.

Этот клубок надо было как-то распутывать – они все устали от неопределенности.

В конце той недели, на которой вручали орден, в пятницу, Сергей вылетел в Уральск. Он не стал останавливаться в гостинице, а поехал к сестре Маше, с которой не успел повидаться месяц назад, когда был в командировке в Уральске. Подарки своим племянникам – Алене и Максиму Сергей выбирал наспех в "Детском Мире", но надеялся, что они им понравятся.

Дома у Маши его, как всегда, встретила уютная теплая обстановка. Дети, увидев дядю, повисли у него на руках, а муж сестры Володя, подошел и обнял Сергея – у них были хорошие отношения.

– Ребята, – весело сказал им Забелин, – накрывайте стол, есть повод отметить кое-что.

– Твой приезд? Мы и так готовились – усмехнулась сестра, быстро доставая из холодильника уже приготовленные салаты и расставляя их на столе.

– И это тоже – заметил Сергей, – но я имел в виду кое-что другое.

Он вытащил их кармана плоскую коробочку и открыл её, показывая, подошедшим к нему Володе и сестре, орден Мужества – блеснувший на свету серебром небольшой крест с закругленными краями и ярко красной орденской ленточкой.

– Ух, ты! – воскликнула Маша, – это за что такие дают?

– Да так, за разное – поскромничал Сергей, не хотевший вдаваться в подробности операции "Странники".

Он достал из кармана копию президентского Указа о награждениях и показал сначала сестре, а потом Володе.

– Жалко Сашу! – с грустью вздохнула сестра, – а за вас с Шумиловым я рада. Давайте за стол!

Они сели и первым делом помянули Цыганкова, потом выпили за Шумилова. В этой спокойной семейной обстановке Забелина постепенно отпустило напряжение последних месяцев, он понемногу оттаял и в общих чертах рассказал обо всем, что случилось. Он рассказывал и видел, что лица близких ему людей – Маши и Володи, постепенно теряли выражение улыбчивости и шутливости, становились всё серьезнее, всё строже.

Забелин даже сказал:

– Да не напрягайтесь вы так! Все же нормально кончилось!

– Да, нормально – недоверчиво вскинула глаза сестра, – а могло так же, как с Сашей закончится.

– Могло – не отрицал Сергей, – но что поделаешь, служба такая! Как говорится: "все хорошо, что хорошо кончается!"

Они посидели еще за столом на кухне, а потом Маша с братом пересели на диван в комнате. Её муж, с учетом такого важного для них дня, как приезд Забелина, остался убирать и мыть посуду на кухне.

– Как на личном фронте? – поинтересовалась сестра – москвичку себе не нашел?

Забелин немного замялся.

– Знаешь, я звонил Маргарите…

– Да ты что? После всего?

– Мы с ней уже встречались здесь в апреле – я тебе не говорил.

– Ну и дела! – Маша не выдержала, вскочила, заходила по комнате, – и что она, как отнеслась?

– Понимаешь, мы любим друг друга. Во всяком случае, я так думаю. А ты, против?

– Бедный ты мой, бедный! – сестра подошла, обняла Забелина за голову, – если ты будешь с ней счастлив, то я только "за". Пусть даже у неё ребенок. Еще родите.

Сестра Забелина засмеялась.

– Ты чего? – спросил он удивленно.

– Неужели я дождалась, когда мой брат созреет? Честно говоря, думала, что ты никогда не решишься.

– Считай, что этот момент настал.

– Когда ты пойдешь к ней?

– Договорились завтра, в полдень.

– Ох, Сережка, как же я хочу, чтобы ты был счастлив!

– Спасибо, сестричка!

На следующий день, Сергей купил ярко-красные розы и поехал к Центральному парку, где они с Маргаритой договорились увидеться. Он пошел по аллее к фонтанам, у которых они когда-то встречались и хорошенько промокли под дождем. Фонтаны еще не работали, но кто-то из сотрудников парка красил их бирюзовой краской, готовил к летнему сезону.

Забелин машинально посмотрел вверх, на небо. Там ярко светило солнце, легкие маленькие облака были где-то далеко, почти у самого горизонта.

"Хорошо, что нет дождя, – подумал он, – а то цветы вымокнут! Интересно, во сколько придет Рита?" Они договорились встретиться в двенадцать, пойти пообедать в ресторан, поговорить, но Сергей приехал в парк пораньше – он волновался и хотел унять своё волнение перед встречей.

Вот и поворот к тому месту, где ему надо ждать Маргариту.

Он повернул и вдруг замедлил шаг. Рита уже была там – она приехала раньше его. Значит, она его все-таки любит!

Чувство огромной солнечной радости заполнило каждую клеточку тела. Забелин хотел рвануть к ней, побежать изо всех сил, словно стайер, наконец увидевший финиш. Но нельзя – он уже не мальчик, он солидный, состоявшийся мужчина. Забелин пошел шагом, только немного ускорив его. А Рита, увидев Сергея, повернулась к нему, замерев в ожидании. Она была такой хрупкой, воздушной, солнечной.

Сергей шел к ней и чувствовал, что все-таки не сможет сдержать себя – глупая мальчишеская улыбка появилась на его лице. Он увидел, что Рита тоже улыбается.

Он шел к ней, а она стояла, поправляя развивающиеся на ветру каштановые волосы, смотрела на него, не отрываясь, широко открытыми сияющими глазами. И он подумал в это мгновение, что давно хотел её увидеть, давно уже шел к ней. Пусть это путь был не прямым, трудным, извилистым, долгим. Но он всё-таки пришел к той, которую любил и которая, теперь он понимал это совершенно отчетливо, составляла смысл всей его жизни.

2009-2010гг.

Глоссарий

СВУ – самодельное взрывное устройство.

ЧРИ – Чеченская Республика Ичкерия.

ОБТ – отдел борьбы с терроризмом.

ШТ – шифртелеграмма.

ОВД – особо важные дела.

ЭйчАр (от англ. HR – human resourses, т.е. "человеческие ресурсы") – сотрудники по работе с персоналом.

ЭБ – экономическая безопасность

ЧОП – частное охранное предприятие.

СБУ – служба безопасности Украины.

"Эбовцы" – сотрудники Департамента экономической безопасности.

ДЭБ – Департамент экономической безопасности ФСБ РФ.

Вавилов А.П. – в 1992-97гг. первый зам.министра финансов РФ. Стал широко известен благодаря роману с актрисой М. Цареградской.

ВОС – внештатный оперативный сотрудник.

А.Караулов – известный тележурналист, ведущий программы "Момент истины".

Скуратов Ю.И. – прокурор РФ 195-1999гг. Отстранен за скандал с демонстрацией видеопленки, где человек похожий на Скуратова запечатлен с двумя проститутками.

РОСН УФСБ – региональный отдел специального назначения Управления ФСБ.

ДГОР – дело групповой оперативной разработки.

АСКС – автоматическая стационарная кислородная система.

КВС – командир воздушного судна.

"Серебряный лис" – Насруддин Бажиев. Занимал пост замминистра внутренних дел Чечни в 1996-97гг. Погиб в августе 1997 года в результате неосторожного обращения с оружием его охранника.

Атгериев, Турпал-Али Аладиевич – министр шариатской государственной безопасности ЧРИ, арестован осенью 2000г. в Махачкале, двоюродный племянник Масхадова.

УСБ – Управление собственной безопасности.

КРООПТ – контрразведывательное обеспечение объектов промышленности и транспорта.

Content

Олег Красин
Странники

Пролог

Часть первая

Часть вторая

Эпилог

Глоссарий