Елена Усачева

Девочка по имени Смерть

Глава первая

Город во Франции

Юрке снилось непонятное. Нудный голос заставлял его убираться в комнате. Юра Пулейкин ногой спросонья дернул, отбрыкиваясь от ведра, которое кто-то во сне поставил прямо перед его носом. Вода из ведра выплеснулась, размокшей медузой из него выплыла тряпка. Лужа получилась какой-то подозрительно грязной… И в этот момент Юра проснулся.

Неприятный осадок, поселившийся у него на душе, дополнился ворчанием мамы - из-за несобранного Юркой портфеля, несъеденной им же каши и перепачканных чем-то брюк.

- Далеко ты в таком виде собрался?

Мамин окрик вывел сына из задумчивого состояния. Кто же это его во сне на путь истинный наставлял? И с чего бы? Вроде «великий день уборки» пока что не маячит на горизонте. Тяжелым камнем на душу Юрки легло беспокойство. Как бы им в классе контрольную не устроили! Предупреждений не было, а учителя о таких вещах заранее говорят.

- В школу я собрался! - Юрка боролся со шнурками, но они сегодня явно были на стороне условного противника.

- Ты на себя-то посмотри! Рубашка мятая! Хоть бы в брюки ее заправил!

- Да все нормально. - Ладно, шнурки подождут до лучших времен.

- Где твоя расческа? На кого ты похож?

- На человека я похож.

Зеркало висело в прихожей, на самом удобном месте, но Юрка Пулейкин предпочитал в него особенно не вглядываться. Нос, уши, пухлые губы - что нового он может там увидеть? Вообще, зеркала - не для мужчин.

- На неандертальца ты похож, а не на человека! Остановись.

И что это у родителей за манера - с утра человеку настроение портить? Подумаешь, рубашка у него задралась, а на брюках пятно! Как будто от рубашки успеваемость зависит! Он думает не рубашкой, а головой.

Мама начала одергивать на сыне одежду, поправлять рубашку, вытягивать завернувшийся воротник куртки.

- Ты же умный парень, все сам понимаешь… - бормотала она.

Ага, умный. Если умный, то что он здесь делает?

- Ну, и почему шумим? - Под шагами старшего брата недовольно скрипнули паркетины.

В отличие от Юрки он был широкоплечим, футболку его оттопыривал «наетый» на чипсах и гамбургерах живот.

- Родителей надо слушаться! - С целью подтверждения правоты своих слов Борис потянулся. Эка роскошь - чтобы он вышел из комнаты в восемь тридцать утра. Обычно раньше десяти он свою персону никому не являет, и вдруг такая резвость! - Ты что, рукколы объелся? Не груби матери!

Как будто кто-то кому-то успел хоть слово против сказать!

Мать вытащила из кармана младшего сына смявшийся носовой платок, начала складывать его и на секунду выпустила Юрку из рук. С места Пулейкин-младший рванул, соответствуя смыслу своей фамилии, - со скоростью пули.

- Убью! - донеслось до него - тоже со скоростью звука. - Придешь домой расхристанным - не знаю, что я с тобой сделаю!

- А я добавлю, - то ли хохотнул, то ли зевнул старший брат.

После такой угрозы домой Юрке и правда торопиться не следует! Но домой - это потом, сначала школу бы пережить. А при столь веселеньком утре какой может получиться день?

Правильно - неудачный.

И начался он соответствующим образом - с сочинения. И тема «хорошая» - «Кем я хочу быть…» Словно у кого-то в принципе есть выбор?

* * *

Жили-были… Кто там мог быть? Пускай будут Кот в Сапогах и Три Поросенка. Каждый занимался своими делами. Один крестьян обманывал, другие домики строили. Что было после того, как все свои дела они переделали? Правильно: дальше их делать принялись - один продолжил крестьян обманывать, другие - домики строить. А какой во всем этом толк - их не волновало. Что им светило на горизонте? Поросятам - стать холодцом, а Коту - воротником для куртки. Это было настолько очевидно, что их и не спрашивали, кем они хотят стать. Поэтому они продолжали строить и обманывать, строить и обманывать… И неплохо жили, между прочим! Людей же почему-то с первого класса мучают одним и тем же вопросом: кем ты станешь, когда вырастешь?

«Мальчик, мальчик, сколько тебе лет?» - «Через месяц будет пять!» - «А сын-то у вас - оптимист!»

Кто же знает, что там будет, когда все мы вырастем?… А тут вот так сразу - садись и пиши сочинение!

Когда Юрка был маленьким, ему хотелось быть милиционером. С высоты своего метра с кепкой Пулейкину казалось, что от милиционера зависит жизнь города - как он скажет, так и будет. Еще и боятся его все. Лет в семь ему хотелось быть пожарным, потом - учителем. В ближайших планах (это уже лет в тринадцать) - учиться бы получше, чтобы родители поменьше ругались. Но это не всегда у него получалось, поэтому ругали Юрку постоянно. Дальше с желаниями наступила полная неясность. Никем он не будет! Просто вырастет. Мамина бухгалтерия его не привлекала, папин офис - тоже. Отец с работы приходил злой и уставший, ну и какой прок так бездарно тратить свою жизнь? Старший брат, Борис, витал где-то между сноубордом и горным велосипедом, за ним и не угонишься.

«Кем я хочу быть?»

Выведенная мелом на доске тема сочинения буквально свербила склоненные над партами затылки. Девчонки - понятно, хотят стать актрисами и манекенщицами. А пацаны? Футболистами, хоккеистами, президентами - парочка, еще парочка военными - выбор-то небольшой.

В президенты, что ли, Юрке податься? То-то мама будет рада! Купит он ей тогда персональный вертолет и отправит в бесконечное путешествие.

У сидевшей перед Юркой Васьки все уже распланировано заранее - она хочет быть переводчицей и ездить в разные страны. Вербицкая весело оттарабанила такой ответ на уроке английского, когда училка задала им похожую тему. А Юрке куда податься? Что там другие-то строчат?

Влад Муранов уже почти все написал, сидит с независимым видом, проверяет свое «народное творчество». Отчего это у него будущее такое короткое? Зато Емцов старается, прямо писатель доморощенный. Коготков тоже склонил над тетрадью свою лобастую голову. Хаецкая с Пустячной перешептываются, делят одно будущее на двоих.

А Юрка? Что - Юрка? Ему хочется просто быть. Уже немало! А вообще - здорово, что есть вот такая неопределенность. Мечтай не мечтай, что будет - то и будет, и какой смысл сейчас об этом гадать?

«Хочу быть», - вывел он философскую фразу и поставил точку. Больше ничего в голову не приходило. Зачем давать подсказки судьбе? Пускай она сама его направляет. Может, ему на роду написано Гарри Поттером стать, а он сейчас будет размениваться на водителя комбайна?

Впереди хихикнули. Вербицкая успела обернуться и прочитать, что он написал.

- Не смешно! - фыркнула она.

Пулейкин собрался было ей ответить, но Алевтина Ивановна постучала карандашом по столу, призывая к тишине.

Русичка - полная, «заранее» утомленная, - проходит она между рядами парт, поворачиваясь боком. Велела всем писать сочинение и устроилась за столом, смотрит в окно. Коготкову не повезло - он сидит напротив училки, та то и дело принимается сверлить его нехорошим взглядом. А зачем на него смотреть, когда мыслей у него - никаких.

- Коготков, ты почему у соседки списываешь? - вздохнула учительница. - Ее будущее? Так она женой чьей-то станет, детей рожать будет. И ты вслед за ней?

Все с облегчением засмеялись.

- Пулейкин, а ты почему расслабился? - не выпускала ситуацию из-под контроля русичка. - Жизнь свою надо уже сейчас планировать.

- Предсказатель я, что ли? - Думать о глобальном Юрке не хотелось. - Как я могу знать, кем буду!

- Никто от вас не ждет предсказаний! Просто поразмышляйте! Большие уже, скоро вам профессию выбирать, а у вас в голове ветер.

Ученики вновь задумались, сильнее нажимая на ручки.

Пулейкин взлохматил свои буйные вихры, надеясь, что приток воздуха к голове даст положительный результат. Поставил в конце своего предложения еще две точки. Получилось многозначительно.

Он бы, наверное, поставил еще точек десять (кто даже такую мелочь может заранее предсказать?), но тут дверь класса открылась, и вошел директор.

- Алевтина Ивановна, не помешаю?

Класс грохнул - все встали с мест, принялись активно изучать сочинения друг друга, поэтому не сразу заметили, что вместе с Иваном Васильевичем в класс просочился кто-то еще. Невысокая девушка в черном, с косыми плечами, в платье, ухитрилась бесшумно скользнуть к первой парте, опереться на нее маленькой ручкой и застыть. Лицо печальное, смотрит в пол.

- Вот, седьмой класс, принимайте новенькую, - обреченно вздохнул директор. - Анна Леонова, приехала к нам из Франции.

- Француженка, что ли? - привстал Митька Емцов и первым попал под холодный пронзительный взгляд новенькой.

- Ее родители работали в Алансоне. Ну, кто читал Дюма? Помните, у него был такой герой - герцог Алансонский?

- Герцогиня, что ли? - «тормознул» Митька.

- В этом вы сами разберетесь. Осваивайся, Аня.

И директор ушел. Вот тогда-то они и разглядели новенькую. Она мышкой проскреблась по ряду парт, села на свободное место.

- Тебе там будет удобно? - растерянно спросила Алевтина Ивановна.

Новенькая застыла, в упор глядя на учительницу.

- Мне будет удобно, - ответила она через долгие десять секунд, упирая на слово «будет».

- А что вы проходили по русскому? У себя… там? Или у вас другие дисциплины преподавали?

- Не волнуйтесь, я догоню.

Она положила на стол белый лист бумаги и взяла ручку.

- А тетрадки у тебя нет? - Алевтина Ивановна бочком начала пробираться к парте новенькой.

- Писать в тетради на первой странице - дурная примета, - ровным голосом выдала Аня. - Я пишу на листах. Если хотите, буду их сшивать.

- Нитками, что ли? - бараном уперся в свои вопросы Емцов.

Аня вновь долго сверлила его взглядом и вдруг крутанула лежавший перед ней лист.

Митька смутился, опустил глаза и быстро-быстро вычеркнул последнее предложение в своем творении.

- Заканчиваем работу! - хлопнула в ладоши Алевтина Ивановна и пояснила для Ани: - Мы сочинение пишем. Ты пока посиди. Хочешь, дам тебе книжку почитать?

- Еще десять минут до звонка, - подала голос новенькая и взглянула на доску. - Можно я тоже напишу, кем стану в будущем?

- Ну, пиши, - по-царски разрешила ей учительница.

И новенькая начала строчить на листке. Словно будущее ей заранее выдали при рождении - спустился к ней ангел с пергаментом под мышкой, а в нем все-все написано, чтобы человек потом не мучился с определением своего места под солнцем.

* * *

- Что же ты там делала, в своей Андалузии? - насели на новенькую мальчишки, как только все вырвались на перемену.

Они разминались, готовые напасть на неказистую одноклассницу. Сейчас они устроят ей перекрестный допрос с пристрастием! Ох, она у них порыдает! Ее было даже не жалко. Одета убого, несимпатичная, глаза какие-то водянистые, заметно хромает, пишет на листах! Хочешь выпендриться? Получай!

- Алансон, - поправила Леонова. - Я там родилась.

- И что? - выказал Емцов презрение к незнакомому городу. Хотя, раз его имя носили герцоги, наследники престола, городок, наверное, не так уж и плох. Есть в нем что-то…

- И все. - В лице новенькой не было заметно ни испуга, ни волнения. Говорит спокойно, даже как будто с некоторым превосходством. - Кстати, не ходи на физкультуру, - обратилась она к Митьке.

- С чего это вдруг? - напрягся Емцов.

- Не ходи.

Митька хохотнул и отошел в сторону. Высокий, крепкий, ценил он в школе один предмет - физру. С чего это вдруг ему на урок не ходить?

Но с момента получения этого неожиданного совета у него все стало как-то странно валиться из рук и являть некое несоответствие действий с желаемым результатом. Спортивные штаны оказались порваны, футболка была грязной, в кедах развязался один шнурок, и Митька споткнулся на разминке. А во время игры в футбол он заработал хороший ушиб колена. Кто ему врезал - парень не заметил. Толпа игроков налетела на него и схлынула, оставив на асфальте извивавшегося от боли Емцова.

«Скорую» учителя вызывать не стали. Юрка с Владом предложили дотащить приятеля до дома. Емцов стонал и охал. Когда он наступал на ногу, боль простреливала по всему его телу, застревала в позвоночнике. Перебинтованное колено не гнулось.

- Это все та горгона жидковолосая, - шипел Митька, обвисая на руках приятелей. - Ты видел, какие у нее глаза? Сглазила меня, дура хромоногая!

- При чем здесь это? - пыхтел Влад. - Обыкновенная игра была, как всегда. Подставился ты, вот тебе по колену и врезали. Медсестра сказала, пройдет.

- Ага, пройдет! - выл Емцов, то и дело останавливаясь. - Ты чего, не слышал, как она мне советовала на физру не идти? Сама же все и подстроила. Черт, черт, черт! Она меня инвалидом оставит!

- Случайность, - прошептал Юрка. Хотя ни в какую случайность он не верил. - Поймаем ее, поколотим, она нам все расскажет.

- Что же рассказывать, если случайность? - Последнее слово Митька буквально проблеял. Веселее никому от этого не стало. Выглядел Емцов очень плохо.

- Ну, ладно! - Влад остановился передохнуть. - Пока ты будешь дома сидеть, мы все выясним. И если что - сами разберемся.

Дома Митька отлеживался недолго. Его распирала жажда справедливости и мести. Что такое?! Какая-то кривоногая и криворукая дура будет ему жизнь портить! Рентген, перевязки, мази, процедуры - и через три дня он прихромал в школу… чтобы в очередной раз взвыть от ярости.

* * *

Что-то за это время произошло. Что-то неуловимое. Класс разделился. Раньше все они колыхались эдаким равнодушным болотцем, без разграничения на «своих» и «чужих». А теперь словно красную черту в воздухе провели - все девчонки были с новенькой. Они дружно ходили за ней толпой, заглядывали в ее бесцветные глаза, ловили ее слова, высказываемые ее хрипловатым голосом.

- Чего случилось? - спросил Емцов у притихших друзей.

- Ничего, - отвернулся к левому окну Влад.

- Ничего, - отвернулся к правому окну Юрка.

- Это что такое, я спрашиваю?! - Митька ткнул пальцем в шушукавшихся у первой парты девчонок.

- Это они на картах гадают - кого вызовут, а кого нет.

- И как?

- Все совпадает.

- И кого?

- Сейчас поймешь.

Шебуршание смолкло, потом что-то сказала Анька, и девчонки вновь загомонили. Группка распалась. Девчонки потекли к своим партам. Кто-то это делал очень быстро: усаживался, доставал учебник и начинал шумно перелистывать страницы. Остальные с любопытством оглядывали класс, сочувственно смотрели на парней.

- Видал? - Юрка потянул из рюкзака учебник - только что он получил с десяток насмешливых взглядов. В другом конце класса двоечник Андрюха Коготков тянул на одной ноте:

- Дай учебник! Ну чего, тебе жалко, да? Тебя же не спросят. Ну, дай учебник!

- О! Емцов! Как нога? - В класс ворвался учитель истории, Дмитрий Степанович. Резко закрыл за собой дверь. Резко повернулся к классу: - Почему ты молчишь?

Забыв о боли, Митька выбрался в проход.

- Можно я урок отвечу?

- А ты готов? - историк сверкнул белозубой улыбкой из-под усов.

- Нет, но я все равно хочу, - искренне признался Емцов.

- Да ты погоди, - учитель попытался остановить рвущегося в бой Митьку. - Давай лучше… - он быстро взглянул в журнал, - Коготкова послушаем. Он давно мечтает двойку исправить.

- Не мечтаю я, - нехотя поднялся Андрюха, которому так и не дали учебник. - Могу и других пропустить вперед.

- Спросите меня. - Митька дохромал до доски, по пути опираясь на парты одноклассников.

- О чем же ты хочешь нам рассказать?

Емцов попытался восстановить в памяти насмерть убитые кластеры с информацией по истории. Что-то там было с Иваном Грозным и Смутным временем… Кажется, на Русь кто-то напал…

- О том, как наши против врагов воевали. И победили, - выдал Митька, суровым взглядом окидывая притихших одноклассников. Ни дать ни взять - князь Пожарский перед походом.

- Ага, - растерянно пробормотал Дмитрий Степанович, вновь уткнувшись в журнал. - Про войну хочешь рассказать?

Митька специально не смотрел на новенькую. Вот взглянет он на нее, а она от его взгляда моментально испепелится!

- И про войну тоже.

- А я разве про войну задавал? - Учитель попытался выглядеть строгим, вроде сам сейчас на войну пойдет.

- Культура и быт семнадцатого века, - торжественно пропела Васька Вербицкая.

- Вот давай, Василиса, и иди к доске, - обрадовался историк. - А ты, Митя, послушай… Я тебя в следующий раз спрошу.

- Обещаете? - воинственно поджал губы Митька.

- Конечно, конечно…

Емцов похромал обратно. В спину ему летела уверенная дробь Васькиных слов - после предупреждения Аньки она успела подготовиться.

- И так - третий день подряд, - прокомментировал Влад.

- И вы терпите?! - возмутился Митька.

- А что тут терпеть? - Юрка пульнул бумажным шариком в ногу возвращавшейся после блестящего ответа Ваське. - Удобно.

- Да ни фига не удобно - зависеть от какой-то лохматой кукушки! А если она соврет, ты будешь выглядеть дураком!

- Почему это соврет? Она всегда правду говорит, - вздохнул Пулейкин.

А на следующем уроке он и сам нарвался на предсказание.

Шла занудная химия. Рука Юрки с зажатым в ней карандашом непроизвольно потянулась к Аньке-Андалузии. У нее же такая спина: не ткнул ее карандашом - считай, день прожил зря. Прямая, как струна. И словно бы такая же железная, как рельса.

Не железная, как выяснилось.

От укола Андалузия дернулась, повернулась. Взгляд пронзительный. Глаза бесцветные.

- А я что? - сразу ушел в защиту Юрка. Карандаша в его руке уже нет, плечами пожимает - никто, мол, ее не трогал. Ей все показалось!

- Пулейкин, - мрачно изрекла Леонова, взгляд не отвела. До самых мозгов просверлила Юрку своими буравчиками-зрачками. - Ты бы лучше к урокам готовился, тебя сейчас химичка спросит!

Вот ведь черт!

Юрка засуетился, понимая, что все равно ничего не успеет, пропал он.

- Пулейкин, - вызвала его Людмила Петровна. - Ты чего прячешься? Выходи!

- Убью! - прошептал одними губами Юрка, выбираясь из-за парты.

«Моли» с «омами» дружной стайкой запрыгали вокруг него, ссыпались в кучу валентности и атомные заряды частиц.

- Два, садись!

- Кто бы сомневался, - прищурила белесые глаза Анька.

Ну, Андалузия! Ну, держись!

- И никакая она не Андалузия, - возмущалась на перемене Вербицкая. - Алансон - это во Франции, а Андалузия - в Испании.

- Нарываешься, - прошептал Юрка, чувствуя, как что-то неприятное зашевелилось в его душе. Нечто такое, что невозможно сдержать, если оно решит взять верх. А тогда - все. И правда - убьет он ее!

Анька Леонова, она же Андалузия, то бишь Алансон, «выскреблась» из класса.

- У, Горлум! - нервно прошептал ей в спину Митька Емцов и спрятался за низкорослого Влада Муранова.

Но Анька не услышала. Она прохромала своей невозможной походкой по коридору - правую ногу выворачивает, с трудом протаскивая ее вперед. Черные негустые волосы топорщатся на голове, собираясь на шее в невообразимый хвостик. Личико маленькое, с остреньким носиком, с таким же остреньким подбородком, с некрасивыми бесцветными глазками. И глаза эти всегда смотрят очень пристально. Что еще? Молочная рыхлая кожа убивала какое бы то ни было желание назвать это существо «милой девушкой». Горгона - ее имя!

- Храбрые - за спиной у кого-то! - возмущенно бросила Вербицкая и побежала за новой подружкой. - Эй, подожди!

За ней потянулись Олька Хаецкая и Лерка Пустячная. Верная гвардия кардинала.

Митька забыл, как дышать. Ведь если Васька сейчас расскажет Андалузии, что он про нее сказал, то - все, жизнь закончится. Можно смело идти и биться башкой хоть об стол самого директора. Хотя это не поможет, потому что Анька все, что ей нужно, предскажет и устроит какую-нибудь пакость.

Она может - это мальчишки поняли с самого начала. А ведь как все мирно начиналось - пришла в класс новенькая. Хорошее начало для хорошего триллера! Ко всем приходят новенькие - и ничего, а к ним заявилась - и началось…

- Она чего, ведьма, что ли? - недоумевали поначалу ребята.

- Человек просто умеет гадать на картах, - фыркали девчонки.

Ну да, умеет. Картонные картинки в ее маленьких пухленьких пальчиках так и мелькали. Легко падали друг на друга короли и валеты с недоумевающими лицами (как? они подчиняются… этой?), нагло ухмылялась пиковая дама, таинственно мерцали тузы. Выпадала дорога, встреча, неприятный разговор. И ведь все сбывалось! Кто бы сейчас вспомнил время, когда они жили без предсказаний? Не было этого! Точно, не было.

Разглядывая дневник с только что полученной двойкой, Юрка не испытывал ничего, кроме раздражения. Кому нужна вся система образования, если какая-то приезжая колдунья может предсказать, кого и когда вызовут?

- Не расходимся, не расходимся, - захлопала в ладоши химичка. - У нас классный час! Я попросила Аню Леонову рассказать нам о Франции, где она прожила несколько лет.

- Франция, - заблеял Митька, - это такая страна… - он хихикнул, - где живут французы.

- Очень смешно, Емцов, - перекрывая голосом собственные хлопки, отозвалась Людмила Петровна. - Свои актерские таланты ты покажешь на уроке литературы, когда тебя попросят прочитать «Песнь о Вещем Олеге…»

- Еще накаркаете, - скис Митька. К пророчествам он в последнее время относился настороженно.

Аня вышла к доске и стала своим нудноватым хриплым голосом рассказывать о Франции. О том, как все хорошо там и как все классно здесь. По ходу дела выяснилось, что жила она в этом распрекрасном месте недолго. Папа уехал на новое место работы и забрал дочку с собой. А мама-француженка осталась там. Видимо, так до сих пор и варит лягушек с ужами где-нибудь на болоте.

На Юркину парту упала записка. Васькин почерк. Сидела она теперь рядом с андалузской колдуньей, а значит, перед Пулейкиным. Он пытался у Вербицкой пару раз списывать уроки, так что этот ровный частокол букв был ему знаком.

- Чего тебе? - спросил он, заранее предчувствуя что-то нехорошее.

Васька повела плечами, перекинула косу за спину. Кончик ее хлестнул по парте. Самое время было дернуть за эту косу, но Юрка сдержался. Вот сейчас Васька как заверещит, а потом Андалузия на него как нашлет дождь из креветок… Нет, давайте жить дружно!

Ничего ему не оставалось, кроме как прочитать записку.

«Алансон - место, где раньше проходили шабаши ведьм».

- И что? - перегнулся через парту Пулейкин.

- Юра! - тут же отреагировала учительница. - Это неуважение к товарищу!

- Видал я таких товарищей в гробу, - проворчал Пулейкин, доставая из кармана телефон.

Интернет бодро выдал ему массу информации про шабаши и место их проведения. И ни фига это был не Алансон. Чаще всего шабаши проходили в Вальпургиеву ночь на пике Броккен, в немецких горах Гарц. Где Гарц, а где Алансон! Но все равно странно…

- И что? - дернул за лямку Васиного сарафана Юрка.

- Она нам сама рассказывала. Говорила, что знаменитая предсказательница Мария Ленорман оттуда, из Алансона.

- И что?

- Пулейкин! Имей совесть! - перекрыла его негромкий шепоток своим зычным голосом Людмила Петровна.

- А чего сразу совесть?

Класс облегченно заржал.

- Выйди в коридор!

Юрка бы поспорил, он бы и остался. Но увидел, что Анька улыбается, и не выдержал:

- Ну ладно! Мы еще посмотрим, кто кого!

В коридоре он быстро набрал в поисковике: «Мария Ленорман». Ничего интересного не нашел. Ну гадалка, ну напророчила Наполеону победу и падение, ну предсказала смерть Робеспьеру и Марату (кстати, кто это?). Муравьева-Апостола тоже повесили - а вот нечего было бегать по гадалкам и спрашивать о будущем. Что-то все сплошные смерти…

Юрка приник ухом к двери класса. Андалузия вещала о своей непростой жизни.

На душе у Юрки завели свои песни черные кошки, заскребли когтями по больным местам. Вот ведь навязалась новенькая на их голову! Это она сейчас им только вызовы к доске и контрольные предрекает. И еще вопрос, почему все сбывается - потому что так и должно быть, или потому что она так сказала. А ну как она кому-то накаркает смерть? Что же, тому человеку теперь помирать? Только потому, что ему об этом сказали?!

* * *

После звонка первыми из класса вышла девчонки - Васька с Леркой и Олькой, за ними, как мафиози в окружении своих головорезов, похромала Андалузия. Или как ее теперь звать? Госпожа Ленорман? Зазевавшиеся девчонки подтягивались к остальным. Ну да, Леонова им еще пригодится, впереди контрольных - видимо-невидимо!

Емцов взглядом показал, что надо бы это дело обсудить. Друзья покинули класс последними. Митька припадал на пострадавшую конечность. Пулейкин подумал, что чем-то они с Андалузией сейчас похожи - оба не сильны на ноги.

Далеко они не пошли, остановились под козырьком школы. Шел нудный осенний дождь - холодная вода падала на еще теплую землю. Душно было, парило. В воздухе стояла неприятная морось. Прячься - не прячься, все равно казалось, что ты стоишь по уши в воде.

- Она над нами издевается, - прошипел Митька, с ненавистью глядя на промокший мир.

- Почему издевается? - Влад закутался в куртку - осенью он начинал мерзнуть, ходил в перчатках и заматывался в шарф. - Она ведь только предсказывает, и все время правильно. Что же плохого в этом?

- Она не предсказывает, а каркает! - не сдался Емцов. - Если бы она никому ничего не говорила, никого бы и не вызывали.

Юрка согласно закивал. Все так и есть на самом деле. Если эта мысль пришла в голову не ему одному, значит, она правильная.

- Никому плохо от этого не становится! - поторопился защитить новенькую Муранов. - Всем только хорошо - успевают подготовиться. Учиться лучше стали.

- Интересно, а она может предсказать то, что я сейчас сделаю?

Через школьную площадку прошуршала стайка девчонок - королева и ее свита. Никто не задался вопросом, что они делали на улице в дождь, какого водяного змея зазывали. Хотя это странно, что они не разошлись по домам, а носятся вокруг школы. Клад ищут? А может, закапывают?

- Вы шуганете девчонок, а я ею займусь. - Митька и не заметил, как стал избегать называть Аню по имени, словно само сочетание этих звуков могло ему чем-то повредить.

- Я с тобой, - шагнул следом за приятелем Юрка. Нет, он не сможет играть с девчонками в догонялки, пока его приятель будет погибать под смертельными чарами колдуньи! Помирать - так с музыкой. Хоть напоследок колдунье от него достанется!

- Я чего, один останусь с девчонками? - напрягся Влад.

- Там все свои, - «успокоил» его Пулейкин.

Муранов нахмурился. Видок у него был такой, как будто друзья предложили ему кинуться под танк со связкой гранат.

Так он и сделал. Кинулся. Разве что глаза не зажмурил.

- Васька! - побежал он наперерез девичьей стайке. - Ненормальная! Стой!

- Муранов, в лоб захотел?

Остановилась не одна Вербицкая. Остановились все, кроме Андалузии. Та все топала и топала, картинно уходя в дождь.

- Сказать чего хочу… - не чувствуя рук и ног, прошептал Влад.

- Ну? - придвинулись к нему Лерка Пустячная и Олька Хаецкая.

- Дура ваша Андалузия, и вы вместе с ней! В ведьмы всем вам захотелось, припадочные? И это еще не все!

Последние слова он крикнул уже на бегу. Девчонки рванули следом за ним. Плана особенного у него и не было - он мог только увести одноклассниц подальше и отдаться им на растерзание. А разъяренные девчонки - это надолго.

Юрка с Митькой переглянулись. Еще неизвестно, чья миссия окажется сложнее!

Аня Леонова скрылась за кустами. Дождь прекратился. Сквозь облака прорезался луч солнца. Туман заклубился, заволновался. Друзья заторопились.

- Сейчас подойдем, а ее там и нет, - прошептал Митька.

Пулейкин кивнул. Но они оба ошиблись.

Она там была. Стояла, силуэт ее был чуть размыт туманом. Солнце осветило ее фигуру. И медленно, словно нехотя, за Аниной спиной вдруг начала подниматься огромная тень. Она не лежала на земле, как ей было положено по законам физики, а нависла над Леоновой, норовя обрушиться на нее и проглотить. Чем больше силы набирало солнце, тем заметнее тень росла, а вокруг нее, как ореол, загоралось огненное свечение. Сначала выделялся только красный цвет, потом он стал распадаться на краски спектра. Вот появился фиолетовый цвет, синий, между ними втиснулся желтый, потянувший за собой зеленый. Закончив «перебирать» все цвета радуги, свечение принялось за повторение этой игры. И уже не видно было Андалузии. Только туман - и эта огромная, все выше и выше поднимавшаяся фигура, окруженная цветным ореолом.

- Черт! - прошептал Митька.

Призрак шевельнулся. Свечение словно бы сломалось. Огромная эфемерная рука потянулась вперед, как будто хотела подхватить Юрку с Митькой.

- Быстро! - дернул приятеля Пулейкин.

- Ага! - только и смог ответить Емцов.

Они побежали прочь, цепляясь друг за друга, словно эти касания давали им ощущение реальности - оба они живы, все как прежде.

Призрак начал таять и вскоре исчез в гаснущих лучах солнца.

Вновь зарядил дождь.

- Ты видел?! Нет! Ты видел? - орал Митька, от страха забывший про свою больную ногу. - Она знала! Все знала! Что мы за ней пойдем!

- Это… как это она?… - слегка заикаясь от нервного потрясения, прошептал Пулейкин.

- Как, как! Волшебные слова произнесла, и нас этот монстр чуть не сожрал!

Они уже не бежали, а быстро шли дворами, подальше от школы. Разговаривая, мальчишки забегали друг перед другом, чтобы видеть лицо собеседника. Чтобы лишний раз убедиться: приятель тоже испуган, а значит, ни одному, ни другому все это не показалось. Все было на самом деле! И Годзилла в тумане, и свечение. Не будучи в силах справиться с волнением, Митька еще и подпрыгивал на здоровой левой ноге.

- Девки-то наши - сумасшедшие! - вопил он. - С кем связались! Она же и их всех угробит!

- А чего делать-то?

- Как чего? - Митька всплеснул руками. - Гнать ее отсюда на фиг!

И захромал под вновь зарядившим дождем.

- Ты куда? - растерялся от такого стремительного поворота событий Пулейкин.

- Готовиться надо! - махнул ему на прощание рукой Емцов.

Юрка полез в карман за телефоном. Что делать с ведьмами, он не знал, а тем более не понимал, к чему нужно готовиться. Серебряные пули, что ли, им придется отливать? Или колоду карт купить?

Муранова что-то не видно. Не угробили бы его девчонки!

Глава вторая

Шабаш на горе Броккен

Утром Юрка удрал в школу еще до того, как мать взялась за его воспитание, а брат явил миру свою персону. По дороге он в киоске купил карты. На коробке была нарисована пиковая дама. Она недобро, с прищуром, смотрела на Юрку, не обещая ему ничего хорошего.

Емцов задерживался, и поэтому Пулейкин выложил свое приобретение перед Владом. Тот на секунду закрыл глаза, словно надеялся, что мир за это время изменится, из жестокого и злого превратится в добрый и справедливый.

После вчерашней пробежки он был каким-то подозрительно тихим. Вместо новенького рюкзака пришел со старым портфелем. Куртка у него тоже была другая. Словом, имел он вид человека, побывавшего в серьезной передряге.

- Это зачем? - прошептал Муранов печально.

- Пока не знаю, - тоном Штирлица отозвался Пулейкин.

Короткий звонок, предупреждающий, что через пять минут начнется урок, заставил друзей вздрогнуть, словно это был не обыкновенный, знакомый им уже не первый год звук, а набатный колокол - сигнал того, что печенеги вот-вот ворвутся к ним в класс.

- Муранов, почему ты не в форме? - с порога спросила Людмила Петровна, уже с утра чем-то недовольная.

- В стирке она, - хмуро отозвался Влад.

- Где это ты так испачкался? - Химичка просверлила Муранова нехорошим взглядом, словно проверяла его джинсовый костюм на состав материи. - Я смотрю - ты и рюкзак стираешь!

Друзья понимающе молчали. Влад ничего им не рассказал, но по всему выходило, что вчера убежать от девчонок ему не удалось.

Явившийся наконец-то Митька посмотрел на печального Муранова.

- Будем жечь, - изрек он после короткого размышления.

- В каком смысле?! - прошептал Влад.

- В прямом! - Емцов подхватил стул и поволок его из класса.

- Емцов! Ты куда? - Людмила Петровна за ними бдила - как все женщины, она чутко реагировала на уровень напряжения в классе. А сейчас в ее любимом восьмом «А» вот-вот готовы были полететь шаровые молнии - до того обстановка накалилась.

- Там в коридоре лампочку вкручивают, с банкетки до плафона не достают! - соврал Митька и пошел дальше, чуть не сбив стулом первую парту, за которой сидели Хаецкая с Пустячной. Девчонки проводили парней взглядом гремучих змей и тут же повернулись - чтобы обсудить случившееся с Васькой.

- Ты хочешь убить ее табуреткой? - дергал приятеля за локоть Юрка всю дорогу, пока они шли по притихшему в ожидании звонка коридору. - Давай сначала поговорим! Может, она начнет себя вести по-другому! Про вчерашнее спросим. Никто же не умер, все живы.

- Нечего с ней разговаривать, - отрезал Емцов. - Мы ее сразу исправлять начнем!

Митька запихнул стул в туалет, плотно прикрыл за собой первую дверь, вторую подпер шваброй - чтобы туда не ломились.

Они стояли перед обычным предметом школьной мебели и смотрели на него так, словно он вдруг приобрел некие магические качества, превратившись в Волшебную Шляпу Хогвардса. Отныне всякий, кто сядет на его потертое сиденье, станет если не волшебником, так гоблином. А может, и тем и другим вместе.

- Ведьм всегда жгли на кострах, - повторил Митька.

- А еще их топили, - проявил осведомленность Пулейкин.

- В каком смысле? - втянул голову в плечи Влад.

- Связывали и бросали в реку, - мрачно сообщил Юрка. - Если женщина не тонула, значит, она была ведьмой.

- А если тонула?

- Значит, не ведьма.

- Она ведь уже утонула! Выходит, топили безвинных?

- А кого это волнует?

- Тише вы! - Митька перевернул свою добычу. - Не будем мы ее топить. Подожжем немножко. Бесы огня боятся.

- Ты чего, Емцов, рукколы объелся? - попытался отобрать у приятеля стул Юрка Пулейкин. - У нас не Средневековье!

- И чего мы к ней прикопались? - Пока приятели боролись, Влад незаметно отступил к дверям. - Как ты собираешься ее затащить в мужской туалет?

Митька отвоевал стул и только после этого продемонстрировал приятелям перетянутые резинкой маленькие столбики петард.

- Это что?

- Это «Поцелуй смерти», - торжественно хмыкнул Емцов. - Легко загорается. И дыма много. Мы ее подожжем - и тогда узнаем, что она за ведьма! Может, от огня ее колдовской дух сбежит, и Леонова станет нормальным человеком.

- Если всплывет, то ты ее на кол посадишь. А если не сгорит - то… - попытался развить свою мысль про утопленниц Юрка.

- Она же все заранее узнает! - нервно крикнул от двери Муранов. - Зачем ее вообще трогать?

- А вот чтобы не узнала - ты украдешь у нее карты. - Митька улыбался. Нехорошо так. С прищуром. Так добрые вожди смотрят на свой покорный народ. А еще такой прищур рисуют пиковым дамам на картинах.

Влад дернул головой, и глаза его нехорошо сузились.

- Если ты струсил, можешь вообще катиться! - процедил Емцов.

В дверь со стороны коридора постучали. Муранов шарахнулся к кабинкам. Ощерил в улыбке зубы.

- Короче, стул я поставлю обратно в класс. - Митька ловко прикрепил петарды к обратной стороне сиденья, выправил запал. - Как достанете карты - начнем. Мы на пятом уроке опять в кабинете химии будем. Вот и устроим проверку.

Ничего не говоря, Влад выдернул из упора швабру, бросил ее к кабинкам и вышел из туалета. В дверь заглянула малышня из началки.

- Вы чего здесь делаете? - попытались высказать свое недовольство мальчишки. Но старшеклассники их не услышали.

- Заложит, - проводил приятеля злым взглядом Митька.

- Просто в следующий раз ты сам девчонок отвлечешь. - Юрка осторожно поставил швабру на место. - Не тебе же вчера больше всего досталось.

Митька ухмыльнулся. Свою порцию счастья он уже получил - до сих пор нормально наступить на ногу не мог. После вчерашней пробежки колено ломило, боль не давала ему уснуть. И все же он не сдается, решает проблему, в отличие от некоторых слабонервных типов, которые после первой же потасовки норовят спрятаться.

- А ну, разошлись! - Емцов океанским лайнером пошел сквозь толпу возмутившейся «молодежи» к выходу. Пулейкин пристроился в кильватере.

Доставая из портфеля учебники, Юрка вновь встретился с лукавым взглядом пиковой дамы. И тут его осенило. Карты не обязательно красть. Достаточно их подменить! Но перед этим новенькую колоду надо испортить. Следующая перемена наступила быстро. В течение всего урока Юрка подбирал компанию для игры.

- В дурака сыграем? - Юрка поудобнее устроился за своей партой и сделал приглашающий жест Коготкову. Андрюха радостно подсел к нему.

- И мне раздай! - Митька нервно потер ладони, недовольно покосился на Влада. Муранов смотрел в окно. И молчал. Молчал с прошлой перемены.

- Что вы делаете?! - ахнула борец за справедливость Вербицкая. - В школе играть нельзя!

- Леоновой можно, а нам нет? - Руки у Пулейкина дрожали, но он выглядел упрямым, как молодой бычок.

- Аня не играет! На ее картах вообще играть нельзя! Они же гадальные!

- А наши - обыкновенные, поэтому с ними все можно делать!

К Пулейкину пришел туз, но порадоваться он не успел.

- Игра в азартные игры в школе карается по закону, - жизнерадостно сообщил ребятам историк, Дмитрий Степанович. - От двух до пяти двоек! С конфискацией!

Мальчишки бросились к своим местам. Юрка поспешно сунул рассыпавшуюся колоду в карман. Вот теперь - самое время заняться подменой. Гадают только на новых колодах, которыми еще никто не играл. Побывавшие в игре карты теряют свою магическую силу.

- Емцов! Не садись! - Дмитрий Степанович резко распахнул журнал. - Ты, кажется, собирался мне сегодня отвечать?

И Митька остался у доски. И получил свою законную двойку. Впервые в жизни Юрка услышал, как бьется его сердце. Сильно. Быстро. Как будто выскочить хочет из груди. От двух до пяти. Мать его дома убьет! И без происков Андалузии будет понятно, что в будущем ему светит быть только дворником. О чем и твердит ему постоянно отец.

Урок истории закончился полным разгромом поляков. Теперь и Митька смотрел в окно.

Девчонки презрительно фыркали, словно предчувствуя что-то нехорошее. Аня колоду из рюкзака не доставала. Все перемены фанатки гадалки вились вокруг нее возбужденным пчелиным роем. Щебетали о своем, недовольно косились на Муранова. Влад сидел один, изучая пейзаж перед школой. Губы поджал, демонстрируя свое полное и окончательное онемение. Не посвященные в священнодействие мальчишки ждали развития событий: предсказаний или каких-то других чудес. Но Андалузия не спешила с прогнозами. И только белый лист бумаги, лежавший на ее парте, резал всем глаза.

Что-то будет. Что-то должно произойти!

- Держи! Поменяешь эту колоду на ту, что у нее. - Юрка все еще верил, что Муранов их не подведет.

- Она уже все знает, - одними губами произнес Влад - ему теперь везде чудились враги, подслушивающие каждое его слово.

- Почему ты ее так боишься? - презрительно скривился пристроившийся к ним Митька - после двойки ему был сам черт не брат. - Хочешь, я с ней заговорю, и ничего мне за это не будет?

Муранов покачал головой - он ни во что не верил и ничего не хотел.

Митька демонстративно сел на парту и уставился на шушукавшихся девчонок.

- Чего уставился? - Пустячная посмотрела исподлобья, недовольно насупив брови.

Она была невысокой, с длинными темными, всегда распущенными, сильно вьющимися, взлохмаченными волосами. Из-за плохого зрения она часто щурилась, что порою выглядело довольно-таки воинственно. Вот и сейчас ее лицо изображало крайнюю степень презрения - мол, вчера вы, парни, получили, и сегодня получите!

- Да вот, гляжу, какие вы тут все крейзи!

В наступившей тишине очень звонко затрещали лампы дневного освещения.

- А вы что думали? - понесся вперед Митька. - Будете на нас всяких привидений насылать, а мы и стерпим? Завели себе персональную колдунью - и жируете!

- Замолчи! - тонко вскрикнула Васька.

- Сам ты псих! - обиделась Лерка.

- И никакое это не привидение. - Аня смотрела Емцову не в лицо, а куда-то в переносицу и выше, взгляд ее терялся в спутанных Митькиных вихрах. - Это Броккенский призрак, обыкновенный оптический эффект. В Интернете посмотри!

- Ничего себе - обыкновенный! - Митька словно сдувался. Голос его сползал с уверенного тона на просительный. - Карточная ведьма!

Аня резко встала.

- Я - не ведьма, - негромко произнесла она. - А еще…

- Еще - не надо, - заторопился Митька - со всех сторон на него смотрели девчонки, и он явно сдавался под этим общим натиском. - Нашлешь свой призрак снова - башку откручу.

- Пугливый какой!

Митька от такой наглости вспыхнул и шагнул вперед, поднимая кулаки.

- А ну отойди! - кинулась на помощь подруге Васька. - И руки убери!

Она смело налетела на высоченного Емцова, уперлась ладонями ему в плечи.

Васькин порыв, прикосновение ее рук, насмешливый взгляд Андалузии - драться Митьке тут же расхотелось.

- Сдалась она кому… - зло прошептал Митька в макушку Вербицкой. Одноклассница неожиданно оказалась на голову ниже его.

И вновь все вокруг загомонили, зашуршали страницами учебников, заскрипели стульями.

- Вы еще пожалеете! - бросила, отходя, Васька.

- Испугала, - буркнул Емцов. Кого-кого, а маленькую Вербицкую он и не думал бояться.

Но его гвардия была другого мнения. Юрка сидел бледный, с тревогой поглядывая на столпившихся вокруг Аньки девчонок.

- И что это за Броккен такой? - все еще громко, с нарочитым равнодушием произнес Митька. Но это уже все было показное, на самом деле он ничего не понимал. Молчание приятелей его напрягало. Неужели они проиграли?

- В Германии одна горная вершина так называется, - тихо ответил Юрка.

Митька уставился на него во все глаза. Пулейкин не то чтобы не любил географию, но, подведи его к карте, он с ходу Баренцево море от моря Лаптевых не отличил бы. И вдруг - такие познания!

- Это мне Вербицкая вчера сказала. - В Юркином голосе появилась хрипотца, хотя мысленно он все еще уверял себя, что бояться нечего. Это же свои девчонки! Что они могут им сделать?

- Зачем сказала? - умирающим тоном спросил Влад. Было понятно, что из игры он выходит.

- Может, предупредить хотела?

На вопросительные взгляды мальчишек Вербицкая ответила таким взглядом, что мысли о ее добрых намерениях у них сразу улетучились.

- Ну, и чего там с горой? - Митька засопел, яростно раздувая ноздри. Будь его воля, он прямо сейчас разыграл бы представление, как москали поляков с земли русской погнали!

- Горы Гарц называются. - Юрка достал сотовый. Все это надо было еще раз проверить по Инету.

- Что за бредятина? - сам себя накручивал Митька. Как спортсмен он понимал, что, пока не разозлит себя, он не победит. Но сейчас вместо злости в душе почему-то пробивался страх. А с таким чувством в драку лучше не соваться.

- Там шабаши ведьм обычно проходят.

- Карты стащишь? - коротко спросил Митька.

- Может, в покое ее оставим? - Пулейкин вертел сотовый, не зная, куда спрятать руки. - Ну их, пока они тихие.

- Струсил?

Юрка не ответил. Страх тут был ни при чем. Его тоже раздражала Андалузия. Очень уж неуютно было чувствовать себя в зависимости от чьего-то предсказания. Как только будущее открывалось, оно как будто становилось свершившимся фактом - будет так и никак иначе. Пока же ты ничего не знаешь - все еще может закончиться хорошо. И почему пророчества чаще всего выпадают именно плохие?

Больше разговоров об этом никто не заводил. Коготков было сунулся к девчонкам за прогнозом на ближайшую алгебру, но на него зашикали, и Андрюха вернулся к своему бдению над закрытым учебником.

Напряжение в классе угнетало всех. Девчонки, как по команде, в сторону парней не смотрели. Ребята ерзали на своих местах, отвечали невпопад.

Юрка решил все-таки заглянуть в учебник, чтобы понять, что им сейчас пытаются втолковать и вообще какой у них сейчас урок.

Из учебника на парту вывалился сложенный листок. Белый, без разлиновки. Где-то он такой видел.

Разворачиваясь, бумага неприятно хрустнула.

«Это письмо пришло к тебе из далекой страны…»

Текст был набран на компьютере, шрифт какой-то странный, летящий, с загогулинами. Читать неудобно.

«…из далекой страны Испании. Двести лет назад там жил бедный мальчик Хосе. Ему уже совсем стало есть нечего, и он вот-вот должен был умереть. Но Хосе повезло - он встретил богатую женщину, она накормила его и дала ему много денег. И тогда Хосе поклялся поделиться с людьми своей радостью…»

Пулейкин оглядел класс. Математичка, стоя у доски, вещала о вечном, пытаясь доказать мало кому нужную теорему. Уже привыкший к предсказаниям класс нервно гудел - все боялись худшего. Андалузия не шевелилась. Юрка приподнялся, чтобы посмотреть, что там у нее лежит на столе. Лежит. Белый лист бумаги. Исписан он был наполовину. Синей ручкой. Белый лист…

Он вернулся к посланию.

Пока что связи никакой. Подобная бумага продается повсюду. Но знакомый уже червячок тревоги вновь шевельнулся в его душе. И когда он успел там поселиться? Когда Юркина спокойная жизнь стала вот такой - с оглядками, с ожиданием плохого, с постоянным недовольством?

«Он стал писать письма друзьям, и вместе с этими письмами к друзьям стало приходить счастье».

Читать дальше ему не хотелось. Но и бросить это дело он не смог. В этом была и своя притягательность - знаешь, чем все кончится, но читаешь в надежде, что наткнешься на что-то необычное. Принц ошибется и выберет в невесты не Золушку, а дочку мачехи. Ну, или американцы не высадятся на Луне.

«Твое счастье в твоих руках. Скопируй и разошли это письмо десятерым друзьям, поделись с ними своим счастьем, и уже через неделю ты будешь сказочно богат, сбудутся любые твои желания. В эти слова не надо верить или не верить. Просто знай, что так будет».

Кто бы сомневался!

«Не храни у себя письмо дольше сорока восьми часов. Отправь его вместе с десятью размноженными копиями. Тех, кто не послушается предсказания, ждет тяжелая кара. Судьба не любит предателей. Иван из Ростова не поверил письму и забыл о нем, бросив на столе. Сначала у него умерла мать, а потом тяжело заболела дочка. Он нашел письмо, размножил его, отправил друзьям, и дочка выздоровела, а ему удалось найти новую хорошую работу. Джон из Манчестера выбросил письмо, не дочитав, и его сбила машина. В больнице он по памяти восстановил текст послания, и выздоровление его прошло очень быстро, на удивление врачам.

Верь нам, и твоя удача будет с тобой».

- Пулейкин, кажется, ты меня не слушаешь, - с грустью в голосе произнесла математичка.

- Извините, - пробормотал Юрка и на сложенном пополам письме написал: «Я стащу карты!»

Перспектива смерти мамы и собственной гибели под колесами машины его отнюдь не порадовала. Вообще - достали его уже с этими предсказаниями!

Записка по классу поплыла к Емцову. Митька прочитал ее, понимающе кивнул и сунул письмо в рюкзак. И никто не обратил внимания, какими глазами на перемигивание приятелей смотрит Вербицкая.

* * *

Подменить карты оказалось не таким уж и сложным делом. Отправляясь на обед, в столовую, все оставляли портфели в классе. Этот раз тоже не стал исключением. Юрке надо было только дождаться, когда все уйдут, запереть за собой двери и сунуть руку в нужный рюкзак. Колода, как по заказу, лежала сверху. Пулейкина пронзила нехорошая мысль, что все это неспроста. И записку ему подбросили не просто так, и карты дались ему в руки так легко вовсе не случайно.

Но на размышления времени не было. Он вытряхнул из коробочки гадальную колоду, сунул туда свои, игральные, спрятал добычу в карман и отправился в столовую.

От волнения ничего, кроме компота, он съесть не смог. Андалузия трескала овсянку и пирожок. Вокруг нее, как всегда, расположилась свита. Вербицкая с Олькой Хаецкой и Леркой Пустячной сидели к мальчишкам спиной, и эти спины демонстрировали им высшую степень презрения. Можно было сыграть прямо в столовой партию в подкидного дурака волшебной колодой, а девчонки все так же делали бы вид, что ничего не происходит.

Емцов не стал испытывать судьбу, залпом допил свой компот и встал. Пулейкин тоже поднялся, но тут перед ним возникла Вербицкая.

- Обидите Аню - вам всем плохо будет, - прошипела она, пытаясь вложить в свой взгляд как можно больше злобы. Но ее серые глаза в принципе не могли кого-то напугать, поэтому Юрка обошел одноклассницу стороной.

- А то - что? - тихо переспросил он. Беспокойство опять зашевелилось на сердце. Может, права мама, он еще не человек, а неандерталец? Почему он стал простых слов бояться?

- А то - все!

И Васька ушла. А не новое ли это предсказание? Юрка поморщился. Тревога, как зубная боль, свербила душу, мешала нормально дышать. Может, бег все исправит? Куда Емцов-то почесал?

Митька обнаружился в туалете на втором этаже.

- Короче, так! Всю перемену ей на глаза не попадаемся, чтобы она ничего понять не могла, - говорил Емцов, нервно разрывая в клочки цветные картинки - карты - и бросая их в унитаз. Юрка дожидался, когда вода в бачке нальется, и дергал за цепочку. Водоворот уносил проклятые обрывки в бездну, а сверху падали и падали новые раскромсанные картонки.

- На уроке, как только увидишь, что на тебя никто не смотрит, лезешь под стол и поджигаешь петарды. Дым, огонь, крики!

- Ерунда. - Юрка с мрачной решимостью потянул за цепочку. - От такого огня даже стул не загорится.

- Зато все увидят, что она - ведьма, и прогонят ее на фиг. Нечего ей здесь народ мутить!

- Легче учителям пожаловаться.

- Жаловался один такой. - Митька повертел в руках пустую коробочку из-под карт. - Сами справимся. Или тебе понравилось зависеть от чужого предсказания?

- Ничего мне не понравилось. Но хорошо бы сначала разобраться.

- Вскрытие покажет.

Емцов смял коробку и выбросил ее в корзину для бумаг. Вода с шумом смыла последние следы преступления.

Как прошел урок, Юра не заметил. Кажется, его о чем-то спрашивали. Кажется, он что-то отвечал. Вот-вот должен был прозвенеть звонок, а он все еще боролся с жалостью, неожиданно возникшей в его душе. Вроде бы в Аньке ничего такого и не было, что могло бы это чувство вызвать. Страшная, вредная, еще и хромая! Может, в нем сказывалось выдрессированное родителями убеждение, что девочек обижать нельзя? Хотя с чего это вдруг? Некоторых очень даже можно! В детском саду им это делать запрещали, а сейчас в самый раз.

И он полез под стол.

- Пулейкин, ты что под партой забыл?

Химичка бдительно следила за движением в классе. Наверное, она тоже обладает ведьминскими талантами - что-то почуяла. Юрка подумал, что теперь он всех девчонок начнет подозревать в колдовстве. Есть в них что-то такое, неприятное. И в женщинах-учителях - тоже.

В наступившей тишине спичка чиркнула неожиданно громко. Запах загоревшейся серы поплыл по классу. Все испуганно заозирались. Митька пристально смотрел на Юрку. На его бледном лице улыбка. Сидевший рядом с ним Муранов застыл. Только бы он Юрку не выдал!

Фитилек шипел, но шорохи, шепот и скрип заглушали этот тонкий звук. Однако Юрке казалось, что шипение слышно на весь класс!

Раздался хлопок, что-то щелкнуло, раздались взрывы, начались вспышки… Стул под Леоновой задымился и запрыгал на одном месте, сотрясаясь от маленьких разрывов.

- А! - завопил Емцов. - А!!! Ведьма!

Все вскочили с мест, заорали и забегали. Не помня себя, Юрка встал и, продираясь через толпу беснующихся одноклассников, пошел к выходу.

- Пулейкин! Быстро! Воду неси! - перекрыла общий гомон Людмила Петровна.

Первым сориентировался Муранов. Он схватил лейку и опрокинул ее содержимое на сидевшую на стуле Аню. А потом, чего-то испугавшись, уронил лейку и бросился к двери.

- Дурак! Стой! - кинулся за ним Митька.

Стул чадил, выпуская клубы удушливого дыма.

- Никуда не уходим! - заорала химичка. - Пулейкин, твоя работа?!

- А чего сразу я? - Юрка попытался улыбнуться. Толпа одноклассников не пропустила его к выходу, и он был вынужден вернуться. - Она сама загорелась. Российская действительность не принимает французских ведьм!

Он посмотрел на Андалузию. И ему вдруг стало страшно. До одури. До спазмов в животе! Что он наделал?! Зачем вообще повелся на Митькину идею?! Ему же теперь начнут мстить! И это будет не что-то безобидное - подстерег за углом, подрался… Если Леонова и правда ведьма, то отомстят ему жестоко. Об этом и сказал ее взгляд. Змеиные зрачки-бусинки и холодная серая радужка.

- Не выдумывай! Само ничего загореться не могло! - выдвинула категоричный аргумент учительница. - Покажи мне свой портфель. У тебя там наверняка есть спички!

- У всех есть спички! - защищался Юрка. - Вон, у Вербицкой спросите!

- Василиса! - ахнула химичка.

- Нам на урок труда их надо было принести! - Васька оглянулась, ища поддержки у подружек. Хаецкая и Пустячная дружно закивали.

- А ну все замерли! - скомандовала учительница, и народ перестал орать и носиться по классу.

Стул вяло чадил. Анька продолжала сидеть на нем как ни в чем не бывало. Волосы мокрые, на лице грязные разводы от воды, юбка прилипла к коленям.

- Василиса! - ледяным тоном произнесла учительница. - Кто это сделал?

- Я не знаю! - истерично всхлипнула Вербицкая. - Анька могла и предупредить.

- Да сама она загорелась, - вдруг заявил Коготков.

- Под ведьмами всегда стулья горят, - развил мысль одноклассника Емцов.

Андалузия встала. Медленно, чуть подтаскивая свою искалеченную ногу. Маленькое личико напряжено, светлые глаза с точкой зрачка буравят лица коварных мальчишек.

- Не надо, Людмила Петровна, - негромко произнесла она, и ее голос показался замершему Пулейкину оглушительнее грома. - Я знаю, кто это сделал.

- Ну так скажи нам, - с облегчением произнесла химичка.

- Ага, - буркнул Митька. - Сама подожгла, а теперь на других сваливает.

- Зачем? - Леонова медленно поворачивалась, попеременно оглядывая всех. - Он в курсе, что поступил неправильно. Он сам себя накажет.

И все снова заорали, снова стали обвинять друг друга. Емцов доказывал, что надо отдать стул на экспертизу, пускай там установят, почему он загорелся. Людмила Петровна кричала, что виновного надо наказать, что она сама его сейчас найдет и за ухо отведет к директору…

А Юрке вдруг стало все равно. «Только попробуй, - твердил он самому себе. - Только тронь. Я тебя еще и не так подожгу!»

* * *

- Ничего она не сделает, - убеждал приятеля Митька. - Зато с гаданием своим свернется. Достала уже! Мы просто обязаны были ее остановить!

Они шли к Владу. Он как убежал тогда из класса, так больше в школе и не появлялся. Бросил не только портфель, но и куртку. И даже сменную обувь не переобул. Нагруженные мурановским скарбом, друзья плелись под ленивым дождиком. Митька выглядел жизнеутверждающе. Ни крики, ни Васькина - после химии - истерика с угрозами, что мальчишки теперь - трупы, не смогли вывести его из благодушной уверенности: они поступили правильно. Валившиеся на них последнее время беды - ушиб на физре, постоянные двойки и противостояние с девчонками, - все это было следствием «шаманства» новенькой. Теперь все пройдет. Теперь они заживут, как прежде.

- Мне кажется, она уже все знает. - Юрка и не заметил, что тоже перестал называть Аню по имени. Словно не хотел лишний раз накликивать на себя беду.

- Да ладно тебе! Пока она купит новую колоду, пока во всем разберется…

- Чего там разбираться?

- Не шуми. Что она может? Предсказать будущее? Так я и без карт тебе скажу. Нормально все будет!

Влада дома не было. Юрка с Митькой несколько раз вызывали его квартиру по домофону, но им не отвечали. Входили и выходили старушки, предлагали им спрятаться от дождя в доме. Друзья отказывались. Что они там будут делать без Муранова?

- Ладно, тащи портфель к себе, - наконец решил Митька. - И не кисни! Завтра начнется новая жизнь!

* * *

Новая жизнь началась раньше, уже дома, с того, что Юрка обнаружил, что из его рюкзака пропали несколько вещей. Не было камня, привезенного его отцом с Алтая, - с первого сентября он болтался на дне рюкзака, пачкая меловой крошкой книги и тетради. И вот теперь исчез. Не оказалось там и учебника по злополучной химии. Не было больше коробка спичек - он словно испарился, выполнив свое коварное предназначение.

И вновь почудилось ему во всем этом что-то нехорошее. Пулейкин потянул из кармана сотовый, набрал номер Муранова. Тишина.

В голову полезли дурные мысли: что Влада больше нет. Что обидевшаяся на дождь из лейки ведьма подстроила ему неприятность. Он упал в яму, его сбила машина… Или еще хуже - он полез на подъемный кран и сорвался. Юрка отчетливо представил себе искореженное тело приятеля под березками. Почему кран? Почему березки?…

- Алло! - через секунду закричал он в трубку. - Митька, ты как?

- Нормально. Телик смотрю. - Судя по чавканью, Емцов еще и ел. - Чего там?

- А что, если они Муранова убили?!

- Кто?!

- Ведьмы!

- А их уже много стало? - Чавканье на секунду прекратилось - Емцов удивился.

- Все наши девчонки! Я дозвониться до Владика не могу!

Митька задумался. Пулейкин так и видел его вытянутую физиономию, прыщик на переносице, вздернутые брови, две неглубокие морщинки на лбу.

- Ты чего, рукколы объелся? Он небось на занятия какие-нибудь пошел. Ничего с ним не случится. Все, можешь спать спокойно.

Но спокойствия от этих слов у Юрки на душе вовсе не прибавилось. Он еще раз перетряхнул рюкзак, убедился в пропажах и снова потянулся к телефону.

- Васька… - начал было он, но Вербицкая его перебила:

- Как тебе не стыдно! Она плачет!

- Я тоже, - перебил в свою очередь и Юрка эту грозную тираду. - Слушай, ты не знаешь, я учебник химии в классе не оставлял?

- Что мне твой учебник! Зачем вы Аню обижаете?

- Да кому нужна твоя Аня! - взорвался Юрка. Когда он был без приятелей, может быть, ему и было жалко Андалузию, но раз у нее появились такие защитницы, места для жалости не осталось. - Еще у меня камень сперли. Не видела?

- Нужен кому твой булыжник! - в тон ему ответила Васька и вдруг без перерыва, даже не меняя интонации, спросила: - Где ты живешь? Я тут какой-то учебник нашла.

- В доме живу. За школой, - опешил Юрка. - Оранжевая высотка, квартира сорок пять. - И дал отбой.

Вот черт! Выходит, ему все показалось? Напридумывал себе всякой ерунды! Учебник забыл - Васька его сейчас принесет. Камень вывалился из рюкзака во время суматохи в классе. Все, можно врубать компьютер и заняться делами.

Вербицкая появилась на удивление быстро, как будто в соседнем подъезде дожидалась его звонка. На кухне не успел чайник закипеть, как она уже трезвонила во входную дверь.

В первую секунду от Васькиного явления Юрка обалдел. Она была в куртке нараспашку, в длинном свободном платье, с распущенными волосами. Обычно она их собирала в хвостики и косички - Пулейкин и не подозревал, что волосы у его одноклассницы такие пушистые и длинные!

- На, смотри, - сунула Васька в руки однокласснику пакет с чем-то твердым внутри. - Твое? Кстати, как ты себя чувствуешь? Ничего не происходит?

Бесцеремонно прошла в Юркину комнату, осмотревшись, хмыкнула. Пулейкин возмутился (что за наглость?!), но останавливать ее не стал. Сверток был каким-то неуклюжим, он неприятно шуршал, долго не разворачивался. В нем оказалась потрепанная книжка, которая даже на расстоянии километра никак не тянула на его новенький учебник.

- Не мое. - Он принялся заворачивать книгу, но бумага сбилась, и ее вместе с пакетом пришлось скомкать. - Что должно происходить?

- Что-нибудь, - Васька повернулась, - странное.

- Из странного - только мой пропавший учебник. - Юрка попытался сверток Ваське вернуть, но Вербицкая спрятала руки в карманы куртки.

- Пользуйся, пока свой не найдешь, - щедро разрешила. - Водички мне принеси.

- Чего?

Юрка не узнавал одноклассницу. Вроде бы это была она: хорошо знакомая, местами противная, временами глупая, но в целом вполне терпимая Васька. С другой стороны - это была уже не она. Конечно, он с Вербицкой после школы никогда не общался - ему и на занятиях ее хватало - спасибо, больше не надо. А тут - ну просто новый человек!

- Воды, говорю, принеси! - наклонилась к нему Васька. Слова она произносила четко, видимо, решив, что после уроков Пулейкин тупеет окончательно и бесповоротно.

А Юрку словно заклинило. Он вообще перестал понимать, что ему говорят.

- Из-под крана? - запнувшись на первом слове, переспросил он.

- Совсем больной? Кипяченой!

И он на ватных ногах побрел в кухню. Не сразу нашел стакан - все ему почему-то попадались чашки с надколотыми краями, с отбитыми ручками, а то и вообще - железная кружка. В панике из-за того, что он уже долго копается, Юрка принялся наконец найденный стакан мыть, потом долго тер его полотенцем, оставляя на прозрачных боках тканевые ворсинки.

Когда он наконец вернулся в комнату, Васьки там не было.

От неожиданности Пулейкин чуть стакан на пол не грохнул. Постоял несколько секунд на пороге, задерживаясь взглядом на каждом предмете, попадавшем в его поле зрения.

Пусто.

Он заглянул в комнату к родителям. Прошелся по коридору. Холодная вода приятно освежила его. Он выпил стакан до дна и только потом заметил приоткрытую входную дверь.

Ну конечно! Он так удивился, увидев Ваську, что не закрыл за ней, а она-то была и рада сбежать…

Стоп: а зачем она вообще приходила?

Волнение неприятными мурашками прошмыгнуло по телу, сбило дыхание. Сердце заколотилось, так что перед глазами у Юрки все запрыгало.

Что-то пропало! Он готов был голову дать на отсечение - Васька приходила не ради учебника! Корявый сверток лежал там, где его и оставил Юрка - на кровати. Но он был всего лишь поводом, чтобы обменять его на какой-то другой предмет.

- Ну, кикимора болотная! - выругался Пулейкин, «оживляя» телефон. Конечно, Васька к телефону не подошла. Все, что ей надо было, она уже сделала или выяснила. Небось запаслась прогнозом у Андалузии, что проблем с Пулейкиным не будет, и рванула к нему. А карты у Леоновой, должно быть, новые появились, чтобы предсказания ее сбывались. Потому что если она не восполнила утрату, то грош цена ее пророчествам.

Полчаса Пулейкин лежал на диване, размышляя: что бы это значило и не может ли такого быть, что Вербицкая в него влюбилась, и теперь ей срочно понадобилась от него какая-нибудь вещь? Чтобы было что прижимать к груди долгими осенними ночами?

* * *

Телефонный звонок вывел его из полудремотного состояния задумчивости.

- Ну и где ты? - уныло поинтересовался Митька. - Я тебя уже полчаса жду!

- Зачем ждешь? - спросонья Юрка соображал плохо.

- Сам написал мне эсэмэску, чтобы я к школе подошел. А ты чего, не выходил еще?

- Я выходил?

Юрка на всякий случай огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что в комнате не спрятался еще какой-нибудь Пулейкин, который сможет ответить ему на этот вопрос.

- Ты чего, спишь? - окончательно разозлился Митька. - Тут, между прочим, дождь идет!

И Юрка все понял.

- Погоди, - прошептал он в трубку и начал просматривать отправленные сообщения.

Точно. Было! «Срочно приходи к школе!» Ах ты, Васька, хитрый кот. Пока он возился со стаканами, она и эсэмэску Митьке успела отправить, и стащить что-то, и убраться восвояси.

- А дома у тебя сейчас кто? - спросил Юрка, чувствуя, как неприятно дрожат от волнения руки.

- Тебе-то чего? Ты придешь?

Митька жил с родителями и бабкой. Хозяйственная такая, деловая старушенция, пироги хорошо пекла. Баба Маша знала всех учившихся в их классе. Конечно, Ваську она в дом пустит и позволит ей покопаться в Митькиных вещах.

- Быстро беги домой! Не дай Вербицкой уйти!

- Откуда уйти? - ступил Ельцов.

- Это она тебе эсэмэску отправила. Она была у меня, что-то взяла. Теперь к тебе пошла!

- Зачем?

- Любовные записки под коврик класть!

- Дура, что ли?!

Юрка взвыл и кинулся искать джинсы. Рубашка домашняя, ботинки, куртка… Мокрая еще. Ничего, сейчас она еще больше намокнет.

Емцов обитал в трех домах от него, около шоссе, в многоподъездной пятиэтажке.

- Здравствуй, Юрочка, - еще в домофон заворковала баба Маша. - А Митеньки нет!

- Вербицкая к вам приходила?

- Да. Только что ушла. Ты ее на лестнице успеешь встретить.

Кодовый замок запищал. Юрка толкнул дверь. Как водится, она скрипнула.

В подъезде было тихо. Наверху то ли сквозняк гудел, то ли робкие шаги отдавались, то ли кто-то по телефону бормотал.

- Вербицкая! - крикнул Пулейкин в гулкую пропасть пролетов. - Не прячься! Выходи, поговорим.

Эхо метнулось сквозь перила и утонуло в сырой от влажности побелке.

Тишина.

Васька шустрая, могла и сбежать. Она сегодня вообще проявляет чудеса сообразительности и проворности.

- Васька! Чего молчишь?

Он ступил в подъезд, глянул в сторону темного подвала, забранного решеткой.

Наверху щелкнул замок, открылась дверь. Митькина бабушка потеряла гостя. Сейчас шуметь начнет… Юрка начал тихо подниматься. Деваться здесь некуда. Лестница без лифта. На пятом этаже - квартиры. Выхода на чердак в этом подъезде нет.

А собственно говоря, что это он крадется? Юрка вытянул из кармана телефон, медленно, с удовольствием набрал Васькин номер. По лестнице тройным эхо расползлась знакомая трель.

- Вербицкая! - довольно ухмыльнулся Пулейкин. - Спускайся!

Телефон замолчал, но было поздно - Васька выдала себя.

- Юра, что же ты не идешь? - позвала его баба Маша. Она стояла на пороге квартиры и добродушно улыбалась.

- Сейчас, я наверх поднимусь. - Юрка тоже изобразил на лице приветливую улыбку. - У вас тут Василиса заблудилась, первый этаж с пятым спутала. Проводить надо.

- Что это у вас за игры нехорошие? - покачала головой емцовская бабушка. - Нельзя обижать девушек.

- Да их фиг обидишь!

- Юра, что ты говоришь! Немедленно заходи в дом.

Она распахнула дверь. Юрка, как приличный человек, подошел ближе. Входить он не собирался, ему надо было поймать Ваську. Резко закрывшаяся дверь врезала ему по лопаткам. Юрка кулем ввалился в квартиру, чуть не сбив с ног Митькину бабку. На лестнице мелкой дробью рассыпались быстрые шаги - Вербицкая убегала.

Выпавший из руки мобильный затрезвонил, заорал, заволновался. Емцов!

- Лови ее! - завопил в трубку Юрка, вылетая обратно на лестничную клетку.

Но Митьке надо было еще все объяснять. Пока Пулейкин этим занимался, Василиса успела исчезнуть.

- Упустили! - После рывка с третьего этажа и открывания двери головой Юрка тяжело дышал. Опоздавший Емцов выглядел бледным и слегка подмерзшим, но, как всегда, невозмутимым.

- Споткнется по дороге, - мрачно изрек он, и Пулейкин подумал, что в последнее время все специализируются на предсказаниях, в основном плохих.

Емцов провел инспекцию своих вещей.

- Нет дневника, - подвел он итог.

- И что они будут с ним делать?

- Призраки моих двоек вызывать.

- По-моему, мы ее все-таки обидели, - пробормотал Юрка. Двойки у него в дневнике водились не часто, да и дневник был на месте. Что можно вызвать из учебника химии, он не знал.

- Это она нас обидела! Вчера. Когда демона на нас натравила! Так что пока мы квиты. Звони Владу.

- Сам звони, - буркнул Юрка и пошел домой.

От этой беготни он устал. А впереди еще был длинный вечер с родителями, с проверкой домашних уроков, за которые он еще не садился, борьба за Интернет и телевизор. Словом, обыденная тяжелая рутина.

Во время привычного переругивания с мамой он позабыл об утренних событиях и о дневной охоте на Вербицкую.

Глава третья

«Проснись!»

Юрка успел сделать алгебру, когда на кухне раздался грохот и мама громко вскрикнула. Пулейкин выскочил в коридор.

- Прямо наказание какое-то, - причитала мама, стоя коленями на табуретке - вокруг нее красным дымящим морем разливался борщ, покатый бок кастрюли глянцево лоснился. - Весь день все из рук сыплется! Еще и машина чуть не задавила!

- Это мы без ужина, что ли? - не проявил сочувствия отец.

- Бутербродами обойдетесь, - грубо отозвалась мама. - Что ты стоишь? - накинулась она на Юрку. - Веник и совок неси. Вот наказание на мою голову!

- А когда тебя машина пыталась сбить? - Что-то Пулейкину это напомнило…

- Да прямо около дома! - Мама сбросила тапки и на мысочках перешла красное море вброд. - Вырулила из-за угла. И еще сигналит, главное! Как будто это я его пытаюсь задавить! На работе начальник ругался… Где веник? - мгновенно переключилась она на сына. - Тебя еще, охламона, бог послал!

Нет, здесь нужен не веник… Чуть не сбила машина… Начальник на работе ругался…

Письмо счастья!

- А вчера что делал твой начальник? - Юрка выпрямился, и борщ с совка закапал маме на ноги.

- Нет, ну ты помогаешь или мешаешь? - устало спросила она. - Нормальный вчера был начальник. Атмосферное давление повышенное, вот все и нервничают. И вообще, иди отсюда. От тебя помощи, как от козла молока!

- А чувствуешь ты себя как?

- С вами я вообще скоро ничего чувствовать не буду! - рявкнула мама, захлопывая дверь кухни.

Кто-то там не размножил письмо счастья, и у него умерла бабушка, потом дочь попала в больницу… Умерла бабушка… Емцов!

Звонок сотового заставил Юрку вздрогнуть.

- Привет, - коротко бросил Муранов. - Тебе ничего не кажется?

- Кажется, - машинально ответил Юрка.

- И тебе?! - ахнул Влад.

- Кажется… что ты мне звонишь.

- Я сегодня был у Леоновой дома.

- А я и не знал, что ты в диггеры записался! - Юрка разозлился. Пока они с Емцовым принимают все беды на себя, Влад отсиживается в сторонке и по гостям бегает!

- При чем тут это?

- Ведьмы живут в темных пещерах глубоко под землей. У них есть котел с варевом, летучие мыши и ручная кобра, - заявил Юрка.

- Она живет с бабкой. А еще у нее есть отец.

- А мать она съела во младенчестве?

- Нет, мать ее осталась во Франции. Ну, как его? В Алансоне!

Влад упорно не замечал, что Юрка над ним издевается.

- Мсье д’Артаньян, я надеюсь, вы предложили даме руку и сердце? А еще пообещали защитить ее от всех драконов? - Что-то Юрке все это надоело. Из-за какой-то девчонки столько шума!

- В каком смысле? - не понял шутки Влад. - Не видел я никаких драконов. И Леонову не видел. С бабкой ее поговорил. Короче, бедно они живут, отец почти спился. Короче… перчатки я где-то посеял. - Речь его стала путаной, но Пулейкин его не перебивал, терпеливо слушал. Если психов не слушать, они буянить начинают. Юрка это уже понял. - А потом я на улице девочку встретил.

Возникла пауза. Все это время Пулейкин кивал головой на каждую его фразу, а тут слова у Влада закончились, а действие Юрке продолжить хотелось.

- И что? - подтолкнул он разговор вперед.

- Ничего. Маленькая девочка с длинными черными волосами.

Юрка вздохнул. Зачем он этого дурака искал?

- Твой портфель у меня. Хочешь - заходи.

И он дал отбой. Все, приключений на сегодня хватит!

Девочка с черными волосами. Трогательно! И стояла она небось в луже, босая, и струи дождя бежали по ее изможденному лицу…

Юрка повернулся к столу и поперхнулся воздухом.

Девочка. Маленькая. С черными волосами. Одетая во что-то длинное и черное. Она сидела на табуретке, опустив голову, завесив лицо волосами.

- Тебе чего? - Голос его прозвучал глухо. Пулейкин попытался понять - откуда она взялась?! Пустила мама? Привел папа? Позвал брат? Внезапно обретенная сестра? Во младенчестве забытая родственница? Они учатся в одной школе, он ее обидел, и вот она пришла за отмщением?

Девочка медленно подняла голову. Волосы стали распадаться на отдельные пряди, на ее белом покатом лобике, открывая лицо. Глаза огромные с невероятно большими темными радужками. А лицо - белое. Совсем белое.

Страх, как живое существо, толкнулся Юрке в колени, в легкие, в затылок.

- Ты зачем здесь?… - прошептал он, чувствуя, что хочет сесть.

Мама в кухне, папа в соседней комнате, он в своей хорошо знакомой квартире. Чего он испугался? Как она могла сюда войти? Что она может ему сделать в родных стенах? Он бредит?! Пора вызывать «Скорую»?!

Затрезвонил домофон. Юрка вздрогнул. Моргнул. Всего на долю секунды закрыл глаза, а когда открыл - табуретка оказалась пуста.

Никто на ней не сидел. Хотелось подойти, пощупать гладкое сиденье, но домофон звал, из своей комнаты кричала мама, и вот-вот мог выйти папа. Пулейкин метнулся к двери.

* * *

- А-а-а! - понимающе закивал Влад, как только увидел вытянутую физиономию приятеля. - И ты тоже увидел?

- Кто это?!

Муранов потер красные от холода руки:

- Перчатки потерял…

- Где потерял? Вон твоя куртка, мы ничего из нее не вынимали.

Не переобуваясь, Влад прошел в комнату и перевернул лежавшую на кушетке куртку. Перчаток в карманах не было. Он опустился на кровать, прижал к себе одежду, словно так ему было легче согреться.

- Они нас прокляли, да? Мы теперь умрем?

- Они - это кто? - Юрка упал на табуретку. Вспомнил, кто перед ним здесь сидел, подпрыгнул, но взял себя в руки. Не время изображать из себя ненормального.

Но было поздно. Влад во все глаза смотрел на него. И на лице его было торжество.

- А-а-а! - мерзким голосом протянул он. - Вот видишь! У тебя ведь тоже что-то пропало?

- Учебник по химии.

- Учебник не считается.

- Вербицкая здесь была! Они мстят нам за Андалузию.

- Алансон, - машинально поправил Влад, хотя слова уже не имели никакого значения.

- Хочешь сказать, что это она на нас насылает призраков?

- Для этого нужны личные вещи.

- Ты что, рукколы объелся?! - прошептал Пулейкин.

- А ты почитай в Интернете, - Влад кивнул на сотовый. - С ней вообще не надо было связываться.

- Где это написано, что за обливание ведьмы водой полагается смерть? - Юрка упрямо боролся, хотя голос его уже не звучал настолько уверенно. - Нам теперь каждому по медали дадут за храбрость. И молоко по утрам бесплатное, потому как профессия вредная - ведьм гонять.

- Прокляли… - Влад медленно натянул куртку. - А Емцову, значит, ничего не сделали? Больше всех орал - и ничего?

- Прекрати, ты! - Смотреть на Муранова Юрке было неприятно. - Что за чушь ты несешь?! Что они могут?!

Муранов застыл. Лицо его вытянулось, взгляд уперся в одну точку. Вновь испытав весьма неприятное, но уже знакомое чувство страха, Юрка медленно повернулся.

Никого в углу не было. А Влад уже весь трясся от истеричного смеха.

И без того злая мама выгнала Муранова, посоветовав ему смеяться в другом месте. Ужинать Юрка отказался. Мысли о еде порождали дурноту. Все было слишком запутанным и невероятным. Еще и Емцов к телефону не подходил.

* * *

Девочка наклонилась. Черные волосы сползли с ее плеч и упали Юрке на лицо. Он поморщился, махнул рукой. Девочка улыбнулась. У нее были маленькие остренькие зубки. От улыбки ее губы налились чернотой, а глаза как будто еще больше потемнели. Девочка сгибалась все ниже и ниже, словно хотела поглотить его своей улыбкой целиком.

Страх пронзил его внутренности, горячим хлопком взорвался в мозгах, и Пулейкин проснулся.

В первую секунду он не понял, где находится. Полумрак, перед глазами плавают цветные круги, сердце колотится. Но вот он разглядел штору, в углу - письменный стол, рядом - шкаф.

Дома.

На мгновение окружающий мир словно покачнулся, но Юрка заставил себя подняться и пойти в кухню.

«Это всего лишь сон. Только сон. Муранов пристал со своими страшилками - вот я и стал видеть черт знает что».

Холодный линолеум в кухне привел его в чувство. Вода из кувшина отдавала неприятной тухлинкой. По улице пронеслась одинокая машина. Все было нормально. На стене громко тикали часы.

Топ-тип, топ-тип.

Или это вода капает? В кухне? Нет. В туалете? Она там негромко журчит. А может, это отец храпит? Мама вздыхает?

Скрипнули половицы.

От неожиданности Юрка чуть стакан не выронил.

Голая влажная ступня отклеилась от паркета, пятка топнула - кто-то шагнул.

- Папа?…

Кто еще будет красться по коридору ночью?

А при чем здесь папа? С чего ему красться?

Часы заполошились, застучали в сумасшедшем ритме.

По коридору кто-то шел. Шурх - оторвалась от пола ступня, туп - приземлилась пятка.

Пулейкин вцепился свободной рукой в край раковины, другой прижал к груди стакан. Он весь превратился в слух.

Шмяк, топ, ш-ш-ш-ш…

Кто-то словно вел пальцами по шершавым обоям.

Звук приближался.

Страх маршевым строем прошел по его телу, сделав Юркины суставы мягче воска - колени переставали его держать, рука готова была вот-вот выпустить стакан.

Звуки приблизились и затихли. Сейчас она появится из-за поворота, и тогда…

Дверь качнулась. Или это ему только показалось? В темноте легко представить движение, вообразить его.

Оглушительная тишина надавила на барабанные перепонки, и Юрке захотелось зажать уши руками, чтобы избавиться от боли.

Стакан ударился о столешницу, подпрыгивая, покатился к раковине. Вода выплеснулась на его голые ноги.

Темнота в кухне утратила серый оттенок, стала четкой и ясной. Часы умерили свой пыл. За окном проехала еще одна машина.

С трудом оторвав вспотевшие ступни от линолеума, Юрка вышел в коридор. Дверь в кухню была распахнута - как и было до того, как Пулейкин отправился за водой. Коридор с мрачной громадой входной двери. Красный коврик, ставший ночью черным. Его комната. За шторой - тень.

Тень делает шаг вперед, проходит сквозь плотную ткань. Улыбка открывает маленькие острые зубки, черные глазки горят бесовским огнем.

- Сдалась кому ваша Андалузия! - шепчет Юрка и бросает в приближавшуюся тень подвернувшийся под руку учебник.

«Химия», - машинально читает он на обложке упавшей на пол книги. Все исчезает. Ни тени, ни учебника…

Черт с ней! Пускай живет! Даже ведьмы имеют право на существование.

Дрожащей рукой Юрка достал из сумки мобильный. Трубка недовольно мигнула гаснущим экраном. Эсэмэска. Номер незнаком.

«Просыпайся!»

Сотовый запрыгал в его пальцах. Сообщение пришло пять минут назад, наверное, от сигнала телефона Юрка и проснулся. Как раз, чтобы кошмар не превратился в явь. Чтобы ужас не стал реальностью.

Просыпайся… Проснулся! Дальше что? Наверное, ошиблись. Кому может понадобиться, чтобы он встал? Разве только Муранову, но это не его номер. +491… Что-то иностранное. Ошиблись.

От осознания того, что еще кому-то не спится, Юрке стало легче. Он отбил эсэмэску Емцову: «Ты как?» Вдруг он тоже не спит?

Ответ пришел неожиданно быстро: «Скорая» только уехала».

Пулейкин прижал к себе сотовый и сполз под одеяло.

«Письмо счастья»! Это все из-за него. Пару лет назад шел такой фильм. Мальчишки по Интернету получили такое письмо и удалили его, а потом за всеми пришла смерть. Забирала она их по одному. Оставшиеся успевали измучить себя собственными страхами.

Он встал и, покачиваясь, дошел до стола.

Как же там было?… Он вырвал листок из тетради по русскому и стал писать. «Одному мальчику было очень плохо. Он голодал и вот-вот должен был умереть. Но его накормили и дали денег…»

Ветер бросил в окно пригоршню осенних листьев. Темнота. Юрку со всех сторон окружала безысходная темнота.

Когда же эта ночь кончится?! Сколько можно колотиться головой о… бред?

* * *

Если мама с утра ругается, значит, все отлично. Стакан разбит, на полу вода, у сына бледное лицо с синюшными кругами под глазами. Уже успевшая одеться для выхода на работу мама наступила в лужу, пришлось ей менять колготки. Отцу вовремя не налили кофе, а Юрка остался без бутербродов. Красота! День начался удачно! Ко всему прочему его обозвали монстром и будущим убийцей родителей.

Бутерброды Юрка мог бы и сам себе приготовить, но делать это не стал. Когда дом - полная чаша, все в нем кипит и бурлит, то лучше от такого дома держаться подальше. Пулейкин подхватил рюкзак, сунул в него сверх вчерашних учебников ничейную «Химию», криво-косо написанное письмо и выскочил за дверь. Кажется, родители на мгновение перестали ругаться. Но это ненадолго. В тишине милиционеры рождаются, поэтому пауз между словами быть не должно!

В школе - новости.

Васька сидит в гордом одиночестве - нет ее подружек, Ольки Хаецкой и Лерки Пустячной. И что-то Андалузии не видать. За картами, что ли, в ларек побежала?

Отсутствует Емцов. Муранов уныло изучает форзац учебника. В остальном - все как обычно: шумим, братцы, шумим!

- Васька, ты чего вчера устроила?

Юрка встал перед одноклассницей так, чтобы Вербицкой некуда было сбежать. Он еще и подол ее платья на стуле ботинком придавил, чтобы она не дергалась. Но она не просто дернулась. Она подпрыгнула и посмотрела на него такими глазами, какими, наверное, мертвяки смотрят на прицелившегося в них Ван Хельсинга.

- Не было ничего вчера! Не было.

- Тогда учебник верни, камень… и что ты еще там стащила?

- Держи! - она разжала кулак, роняя на парту скомканный носовой платок.

Юрка платок узнал, но от его вида слегка обалдел. Ничего себе - шуточки! Правда, что ли, влюбилась она в него? В руке платочек держала, к сердцу прижимала?

Он помотал головой, выгоняя из нее глупые мысли.

- Зачем тебе понадобился мой платок? - он покосился на Митьку. - Кого вызывали?

Глаза у Васьки стали как чайные блюдца, рот округлился беспомощной буквой «о».

- Пулейкин! Это что за варварство?! Ты бы еще на мой стол сел! - возмутилась математичка. - И ноги со стула сними! Ты же скоро их девушке на колени поставишь!

Юрка спрыгнул на пол, но Васька удержала его:

- Я не думала, что все так получится. Я вообще не верила, что она придет. А она пришла! И еще плату требует.

- Она?

- Девочка, исполняющая желания!

- Знаешь, какое желание я тебе в следующий раз исполню… - Юрка склонился к однокласснице, заставив ее чуть ли не на соседний стул улечься.

- Пулейкин! Я тебе не мешаю?! - бдила учительница.

- Значит, все получилось?… Она дошла до вас? - захлебнулась словами Васька.

- У Муранова спроси. Если он говорить сможет.

Юрка сел. Место перед ним было пусто. Чувствовал он себя, как пулеметчик без амбразуры - отовсюду его было хорошо видно, отовсюду его могли достать враги.

- Андалузия где? - не выдержал Юрка.

- Пулейкин! Кажется, ты хочешь за меня рассказать новую тему?

Он много что хотел рассказать. Но не сейчас и не всему классу.

В осеннюю даль улетела эсэмэска: «Ты где? Зачем «Скорая?»

«Бабка болеет. Я к третьему уроку», - отбил Емцов.

Пулейкин схватился за голову. «Письмо счастья» совершало свою черную работу!

Всю перемену Васька старательно давила на кнопки мобилы. Спасателей вызывала, что ли? Юрка ходил вокруг нее, ожидая удобного случая. Противник был готов сдаться. Оставалось немного поднажать.

- Ну, чего? Сразу колоться будешь? - подкатил он к Вербицкой.

Васька снова сделала испуганные глаза, а потом из этих глаз полились крупные, как горошины, слезы. Озадаченному Юрке пришлось отойти в сторону. А то еще решат, что она из-за него плачет - его тогда весь педсостав школы, среди которых был всего один представитель мужского рода - историк, - в порошок сотрет!

- Чего она? - подсел к нему на русском Муранов.

- Плачет, - пожал плечами Юрка.

Василиса начинала внезапно всхлипывать даже среди уроков. Сидела, спрятав лицо в ладони, плечи ее вздрагивали. Все старались этого не замечать.

- Рассказывай! - поймал ее на перемене Пулейкин.

Вася безвольно опустила руку с зажатым в ней сотовым.

- Аня к телефону не подходит!

- Ну и что?

- Надо к ней сходить, вдруг что-то произошло!

- Произошло у нас с Мурановым. Что за фигню вы на нас наслали? Или тебя тоже надо водой облить, чтобы ты говорить начала? Влад, метнись-ка за лейкой!

- Не надо! - задохнулась от ужаса Вася.

- Говори!

Мимо них по коридору процокала каблуками химичка.

- Пулейкин! Я за тобой слежу! - погрозила она ему пальцем.

Да тут все следят, кому не лень!

В кармане брюк ожил Юркин сотовый.

«Не надо ничего выяснять!»

Ты гляди, какая бдительность! Номер снова незнаком. +491… Во иностранцы расписались!

«Ты кто?» - отбил он вопрос.

И как водится - в ответ тишина. Ангел-хранитель без обратной связи?

Пока он возился с трубкой, Вербицкая успела усвистать. Выудил он ее уже из кабинета директора - она ходила к секретарше, звонить. Вышла - глаза на лоб лезут. Такими сов рисуют. Стеклянные зенки и вечный испуг в зрачке.

- Нет никого! Понимаешь? Нет! - всхлипнула она, цепляясь за рукав Юркиной рубашки.

Прямо апокалипсис какой-то!

Пулейкин оглянулся. Все были на месте.

- Что стряслось, я спрашиваю?! - не выдержал он.

- Я хотела как лучше…

- А получилось, как всегда. Не тяни!

Юрка схватил Ваську за локоть и поволок ее за кадку с фикусом. Холл первого этажа тонул в зелени. Буйным цветом росли кактусы, монстеры восхитительные, юкки. Зимний сад служил убежищем для несчастных учеников, прятавшихся от учителей.

Вербицкая не сопротивлялась. Чуть не свернув кадку с долговязой худой пальмой, они устроились у подоконника. Пыльная фиалка с подозрением взглянула на них розовыми глазками.

- Вы Аню обижали. - Вербицкая вновь настроилась поплакать - шмыгнула покрасневшим носом, ресницы ее увлажнились.

- Дальше. - Юрка перестал сверлить одноклассницу взглядом и переключился на изучение зеленых насаждений в горшках. Жалеть сейчас Ваську не стоило - надо было решать проблему. С жалостью разберемся чуть позже.

- Мы с девчонками хотели ей помочь. Знаешь, как она расстраивалась, когда вы ее доставали? Говорила, что ничего поделать не может - видит, что будет, и говорит об этом. А вы сначала у нее карты украли, потом водой грязной ее облили!

- А сама она защититься не смогла? Почему же она не предсказала, как все будет?

- Вы ей колоду подменили! Как она предсказывать будет?

- А вот не надо было ничего предсказывать! - не выдержал Пулейкин. - Мы и без ее предсказаний хорошо жили!

- Чем вам ее предсказания мешали?! - Голос Вербицкой повышался по нарастающей. - Всем же было хорошо!

- Как видишь, не всем!

Раздался звонок на урок, эхо от топота множества ног метнулось между стен. Листья фикуса задрожали. Васька ухватилась за мохнатый ствол, собираясь встать.

- Сиди! Пока все не расскажешь - никаких уроков!

- Да ничего же не должно было получиться! Собрались мы втроем и решили вызвать Маленькую Девочку…

- Это еще что за бред?

- Это не бред, это реальность! Если вызвать Маленькую Девочку, она выполнит любое желание. Для этого достаточно домик нарисовать и дорожку к нему. А потом еще дорожку зубной пастой надо намазать.

Васька давилась словами, проглатывала буквы. Она говорила, словно боялась, что ее не дослушают, прервут.

- Говоришь: «Девочка, приди!» - считаешь до ста, она и приходит! - с отчаянием выкрикнула она.

- Вы чего, совсем с головой раздружились?!

Все, что говорила Васька, было одним сплошным бредом. И если бы не истерика Муранова, не ночные Юркины кошмары, не заболевшая баба Маша и опрокинутый вчера борщ - все это так и было бы бредом. Но…

- Твоя эсэмэска ночью пришла? Ну, чтобы я проснулся?

- Мне не до эсэмэсок было, - всхлипнула Васька. - Мы думали, что вообще ничего не получится! Оля с Лерой в шкаф залезли, потому что желания мог только один загадывать. И поначалу все пусто, пусто было… а потом раз - и она на стуле сидит! Черная такая, с длинными волосами…

Гостью она могла бы и не описывать, Юрка и так ее хорошо помнил. Какие у нее пронзительные глаза, острые зубы, как она неприятно смотрит. Как обещает кары небесные!

- Спросила, сколько человек в комнате, - продолжила свой рассказ Васька. - Я сказала, что одна. «Одна так одна», - ответила Девочка, выслушала желание - и исчезла. Только дневник не понадобился. Она из-за него в школу пришла и никакого Митьки тут не обнаружила. А перчатки с платком в самый раз оказались. Я утром платок у себя на кровати нашла-а-а… - в голос заревела Вербицкая.

- Погоди. - Что-то тут не состыковывалось. Дневник привел Девочку в школу, она здесь потопталась, прибила своим взглядом зазевавшегося таракана и отправилась к Муранову. - А «письмо счастья» ты тогда зачем мне подсунула?

- Это еще утром было, - шмыгнула носом Вербицкая. - Аня жаловалась, что вы ее не любите, вот я и решила ей помочь…

- Тоже мне, Чип и Дейл… Ты знаешь, что из-за этого письма бабка у Емцова заболела, а у меня мать чуть машиной не сбило?!

- Я не хотела… - завыла Васька.

- И как у вас это только получилось? Словно Андалузия и правда вас всех ведьмами сделала!

- Я не знаю! Мне казалось, что все это шутка. - Смотреть на Ваську было тяжело, такой она сейчас была жалкой. - Аня хотела на вас погадать, попросила нас помочь ваши вещи собрать. Тогда гадание самым верным вышло бы. Подсказала, куда нам идти и что делать.

- Кто б сомневался! - Юрка душил в себе жалость. Не до нее сейчас было. Сначала проблему надо решить…

- Сказала, как к тебе прийти и как Митьку обмануть.

Юрка почувствовал себя глупо. Он носится лосем по улицам, пытается поймать Вербицкую, а она всего-то звонит по телефону, и Андалузия ей сообщает, куда пойти и во сколько.

- Ну, ведьмачки! Метелок на вас не хватает! Что дальше? Нас попугали - и все? И если я письмо перепишу десять раз, все и закончится?

- Не закончилось ничего! - всхлипнула Васька.

- Как это?!

Юрка потянулся к сотовому. Надо скорее написать Емцову, чтобы он письмо нашел и размножил. Пока еще не поздно.

- Аня как узнала, что мы сделали, вообще разговаривать со мной перестала. А девчонки…

Васька замолчала. Пулейкин заволновался. Почему она молчит? Что там такого могло произойти? Подумаешь, соврала! Люди через слово врут, не убивать же все человечество из-за этого?

- Ну, чего там?

- Она их… убила!

В его ушах зазвучала траурная музыка, перед внутренним взором фотографии Лерки и Ольки с черными ленточками на уголках.

- Совсем, что ли? - Юрка приподнялся с места. - Андалузия ваша куда смотрела?! Предупредить, что ли, не могла?!

- Она… она к телефону не подходит, - зарыдала Васька. - А Хаецкая с Пустячной почти не дыша-а-а-ат…

Нехорошо стало у Юрки на душе от этих слов. Что-то неприятно сдавило в груди, заставило зашевелиться червячок тревоги. Захотелось ему срочно выбраться из этого тропического леса и попасть в класс, где шумно, где все свои. И никаких Маленьких Девочек!

- Да не реви ты, - поморщился Пулейкин. - И без твоих соплей башка трещит. Ты сначала разберись - помер кто или нет, а уж потом ори!

- Как только Девочка ушла, Олька с Леркой в шкафу забились, закричали, что их кто-то душит. Вышли, а у обеих на шеях следы красные! И теперь они дома, вообще с кроватей не встают. И следы не проходят. К Лерке врача вызывали. Он только руками разводит. Говорит, что это осенний упадок сил.

- Раз говорит, значит, так и есть. Скоро пройдет. - Юрка верил в силу медицины. - Делать-то теперь что?

- Не знаю! - истерично икнула Васька. - Маленькая Девочка потом ко мне пришла и сказала, что она платы требует. Хочет Аньку заполучить. А Анька к телефону не подходи-и-и-ит…

Цоканья каблуков ребята не услышали - наверное, Людмила Петровна подкралась к ним на цыпочках.

- Как тебе не стыдно! - обрушилась она на Пулейкина. - Довел человека до слез! Немедленно извинись!

Юрка вопросительно взглянул на Ваську.

- Ладно, извиняйся, - разрешил Пулейкин.

Вербицкая истерично задергалась, сорвалась с подоконника и убежала.

Химичка посмотрела на Юрку испепеляющим взглядом. Хорошо, что зубы у нее при этом не превратились в маленькие и острые, а то совсем бы на Маленькую Девочку стала похожа. Вот и костюм на ней сегодня был почему-то черный.

- Пусть твои родители ко мне зайдут, - мрачно произнесла Людмила Петровна. - Передай остальным - Муранову и Емцову, - чтобы сегодня же их родители были в кабинете директора!

И она удалилась.

Юрка отвернулся к окну. Через двор походкой победителя топал Митька.

Иди, иди! Ты еще главного не знаешь - что мирная жизнь закончилась, что армия победителей-французов спешно отступает от Москвы.

- Что у тебя с бабкой? - перехватил Юрка приятеля.

- С сердцем что-то. - Емцов выглядел на редкость спокойным, словно это был не он, а его сильно улучшенная копия. - Врача вызвали. Говорит, возраст…

- Офигеть…

Не хотелось связывать все это с Маленькой Девочкой и «письмом счастья», но слишком уж явная параллель напрашивалась. Пока всех не убьют, не успокоятся?

Затрезвонил сотовый. Эсэмэска: «Не ищите никого. Не лезьте в это дело!»

«Кто ты???!!!» - во второй раз отбил вопрос Юрка, заранее зная, что ответа не получит. Он словно погрузился в мир сплошных вопросов без ответов.

* * *

Все еще рыдавшую Вербицкую отправили домой. Учителя с подозрением смотрели на ошалевшего от свалившихся на его голову новостей Юрку.

- Чего, я опять в чем-то виноват? - тянул он, когда у него пытались выяснить причину Васькиных слез. - Она там каких-то привидений навызывалась, а я отвечать должен?

- Каких привидений?! - стонала химичка.

После разговора учительница со всей силы нажимала на ручку, делая запись в дневнике:

«Довел одноклассницу до истерики! Родители, займитесь воспитанием своего ребенка!»

- Сидите здесь, - приказала она. - Я к директору. Мы решим, что с вами делать!

Она ушла, громко хлопнув дверью.

- А чего вы мрачные-то такие? - Емцов доел пирожок, принесенный из дома, облизал губы. - Все путем! От Андалузии мы избавились. Может, она вообще от нас укатит! Девчонки поистерят и успокоятся.

Юрка кивал. Изучал размашистую запись красной ручкой в своем дневнике и не находил нужных слов, чтобы что-то возразить другу.

- У тебя в рюкзаке должна лежать моя вчерашняя записка, - произнес он. - Найди ее и прочитай с обратной стороны. И для тебя же будет лучше, если ты послушаешься и сделаешь так, как там говорится. Перепишешь ее десять раз. Может, тогда твоя бабка выздоровеет.

- Да что за чушь вы все несете! - взвыл Митька, но друзья были спокойны. Пережитых волнений им хватило для того, чтобы сейчас уже ни на что не отвлекаться.

Юрка закрыл дневник, переглянулся с молчаливым Мурановым.

- Короче, видели мы эту Девочку. Она до тебя еще не добралась, потому что, используя твой дневник, только в школу и смогла прийти.

- Может, хватит? - Митька подтянул к себе рюкзак. - Пошли. Мне еще в аптеку за лекарствами идти.

Пришедшая эсэмэска заставила Юрку вздрогнуть.

«Бегите!»

Юрка не успел поднять глаза от сообщения, как Емцов внезапно заорал.

Она стояла около доски и улыбалась. Маленькая, в длинном черном платье, с длинными черными волосами. Белое лицо. Широкая улыбка. Маленькие остренькие зубки сверкают из-под темных губ.

- Тебе чего? - крикнул Митька.

Девочка не шевелилась. Она просто смотрела. Смотрела внимательно, словно хотела всех их запомнить.

- Классом ошиблась? - Емцов все еще ничего не понимал.

- Уходим! - толкнул Юрка застывшего Влада. Тот, словно безвольная кукла, шагнул в проход.

- Что… кто это? - Сшибая стулья, Митька бросился следом.

- Это бонус за исчезнувшую Андалузию.

Первым ахнул Муранов.

Девочка стояла около двери и исподлобья смотрела на них, отчего ее улыбка стала казаться уже каким-то звериным оскалом.

Шустрый Емцов метнулся к окну.

- Вы что здесь устроили?!

Как наваждение - вместо Черной Девочки в дверях появилась Людмила Петровна. И взгляд ее был не намного добрее взгляда только что исчезнувшего призрака.

Митька сполз с подоконника, попытался закрыть уже распахнутое окно. Но что-то у него заело, он смахнул на пол горшок с геранью и выбрался из-за ряда парт.

- Значит, сегодня к директору никто не идет. Предупреждаете родителей, и пусть они приходят завтра, когда смогут, до шести вечера, - «уронила» на них свой приговор химичка. - И завтра же каждый в моем присутствии извиняется перед Василисой. Слышали? Каждый!

- А чего я-то? - Митька вскинул на плечо рюкзак. Грохнул за его спиной задетый рюкзаком стул.

- Вот мы сейчас и узнаем - чего!

Людмила Петровна шагнула вперед, и за ней в класс вошла высокая красивая женщина.

Она была… она была другая. Привыкшие за много лет к невзрачным учителям, к замотанным на работе родителям, ребята сразу поняли, что вошедшая в класс женщина - из иного мира. У нее было невероятно свежее, отдохнувшее лицо, черные волнистые легкие волосы, темные глаза, непривычно ярко накрашенные губы. Голубое короткое легкое пальто, блестящие высокие сапоги. Спокойна и уверена в себе. И от этой ее уверенности окружающим становилось неловко. Словно они заранее чувствовали себя в чем-то перед ней провинившимися.

- Вот, пожалуйста, мама Ани Леоновой. Пришла узнать, что вчера случилось в школе.

- В каком смысле? - прошептал Влад. Рюкзак из его руки выпал, звонко цокнув об пол всеми своими ребрами и заклепками.

- В прямом, Муранов, в прямом! Забыл, что означает слово «мама»?

- Но ведь у нее нет мамы. - Влад попятился. Через два шага он уперся спиной в стол, надавил на него, желая сдвинуть, и парта тюкнулась в стену. Дальше дороги не было.

- Почему же? - с мягким акцентом произнесла женщина. - У всех есть мамы.

- Она говорила, что ее мать во Франции.

- А Франция - это другая планета, оттуда и приехать нельзя? - возмутилась химичка.

- Вы не похожи на француженку, - заупрямился Влад.

- А ты не похож на воспитанного мальчика. - Женщина отвернулась от уничтоженного ее взглядами Муранова. - Вы не подскажете, где мне найти Аннету?

- Вы извините их, - вдруг принялась защищать мальчишек Людмила Петровна. - Они все это не со зла. Возраст такой. Глупый. Они считают, что это невинные шутки, не понимают, что своим поведением сильно задевают другого человека. И порою они…

- Да какие уж тут шутки?

Леонова-старшая улыбалась. И эта улыбка делала ее лицо таким добрым, таким мягким. Хотелось ей верить, хотелось все рассказать. Но… что-то останавливало. Какая-то холодная искринка в глазах, слишком правильные черты лица, безупречная красота. Такой просто не бывает в этом дурацком, окончательно запутавшемся мире.

Юрка и забыл, что все еще сжимает трубку сотового в кулаке.

«Бегите!!!» - пришла повторная эсэмэска.

- Позвольте мне поговорить с ними? - мягко повернулась к Людмиле Петровне Леонова.

- Да, конечно! И мы со своей стороны обещаем принять меры, воздействовать на них всем своим педагогическим коллективом…

Учительница заторопилась, подхватила стопку тетрадей и вышла.

- А мы ничего не сделали, - Митька успокоился и заговорил более уверенно.

Леонова-старшая перевела взгляд с Емцова на Муранова, и тот задергался, заволновался.

- Она сама! - выпалил Влад.

Юрка оценил расстояние от того места, где они стояли, до двери. Несколько метров. Один рывок. По дороге надо как-то обогнуть иностранку. Если обежать ее с двух сторон, всех она не остановит, кому-то удастся проскочить.

- Я понимаю, - мягко, нараспев заговорила женщина. - Аня - девочка непростая. У нее бывают странности. Их порою не так просто понять и… принять. Я вижу, вы с Аней не ладили.

Бежать, бежать! Юрка поглядывал на приятелей и видел, что они женщину слушают, что они собираются слушать и дальше. Муранов вообще подался вперед, словно загипнотизированный мягким голосом француженки.

Леонова-старшая прикрыла дверь за ушедшей химичкой. Пулейкин вздрогнул. Ладонь, сжимавшая сотовый, вспотела.

- Аня - одинокий, замкнутый ребенок. У нее никогда не было настоящих друзей, и поэтому она не всегда правильно себя ведет со сверстниками. Она их покупает.

- В каком смысле? - зациклился на одном и том же вопросе Влад.

- Начинает гадать на картах, предсказывать будущее. Согласитесь, это привлекает.

- Да ни фига не привлекает, - фыркнул Митька.

- Ну вот видите! А потом она, поняв, что наделала, все бросает и прячется. И в этот момент ей надо помочь. Поэтому я и приехала. Ее надо найти и успокоить.

- Все это не из-за нас! - Юрка стал обходить Леонову-старшую стороной. Тревога, вот уже какой день подряд сидевшая в его груди, разлилась по телу. Стоять на месте было просто невозможно. Надо бежать, надо растворить адреналин в бешено работающих мышцах.

- А я и не говорю, что вы что-то натворили. Я прошу, чтобы вы сделали кое-что.

Женщина взглянула на Пулейкина. И ему вновь стало страшно. Как вчера, когда на него точно так же посмотрела Андалузия.

Стартовав с места, он сбил парту, поскользнулся на повороте, всем телом ударился о дверь.

- Бегите! - крикнул он друзьям и вывалился в коридор.

- Пулейкин! - поймала его на первом этаже Людмила Петровна. - Вы уже поговорили с Аниной мамой?

- Поговорили!

Юрка сдернул с вешалки куртку и выскочил на улицу. Морозный воздух обжег ему лицо. Над головой кружились невесомые снежинки.

Им только зимы сейчас не хватает!

Глава четвертая

Точка приложения силы

На экране сотового высветилось: «Бегите!» - вот он и побежал. А они остались там. Черт! Побежал бы он без этой эсэмэски? Вряд ли. Да кто же с ним так нехорошо играет?

Уже на улице Пулейкин решил вызвать этот странный номер, но в ответ механический голос сообщил, что такой абонент в сети не зарегистрирован.

- Ну и ладно! - прошептал Юрка, дав отбой, а потом и вовсе выключив трубку. Он тоже теперь будет несколько дней недоступным. И пускай все вокруг горит синим пламенем!

Он шел злой на всех, и в первую очередь на себя. Из-за того, что позволил Емцову втянуть себя в эту историю, из-за того, что он друзей бросил, из-за того, что жизнь у него получается вот такая - кривая и косая.

Через школьный двор к своей оранжевой высотке. Скорее домой! Включить телик или комп и, наконец, забыть обо всем на свете.

Но мысли упорно возвращались к его побегу из класса.

Струсил! Да, струсил! Хотя - что такого произошло? Ну, сбежал. Любой нормальный пацан на его месте поступил бы точно так же! И Митьке с Владом надо было так поступить. Только почему-то они не побежали. В конце концов, не в трясине же он оставил друзей и не под пулеметным огнем! Поругаются на них и отпустят. Что может им сделать чья-то чужая мать? Вот если бы родная - вставила бы так, что они надолго запомнили бы…

Юрка повернул ключ в замке и с удивлением обнаружил, что дверь не закрыта. В кухне с шумом лилась вода, в родительской комнате работал телевизор.

- Борька? - позвал Пулейкин. Чудеса бывают, хотя брат в это время обычно уже доходил до института или встречался со своими приятелями-экстремальщиками.

- А-а-а! - протянула выглянувшая в прихожую мама. - Это ты? Проходи. А меня, представляешь, с работы уволили.

Рюкзак выпал из Юркиных рук. «Письмо счастья»! Он так и не переписал его. Юрка тут же захотел пройти в кухню и все маме объяснить. Пообещать, что он исправится. Что прямо сейчас сядет за стол, напишет двести писем, а потом разошлет их во все концы света.

Но никуда он не пошел, потому что на коврике у двери увидел незнакомые ботинки. Черные. С черной меховой опушкой. На толстой ортопедической подошве.

Испугаться окончательно Юрка не успел.

- Тебя тут девочка ждет, - снова выглянула в коридор мама. - Недавно пришла.

Юрка снял кроссовки и босиком прошел в свою комнату.

Андалузия сидела в кресле у стола и медленно раскачивалась из стороны в сторону. Поверх разбросанных тетрадей и учебников лежала потертая коробочка мобильного телефона. Обратил внимание Пулейкин на нее только потому, что Андалузия неожиданно спросила:

- Ты зачем сотовый выключил?

Вот тут-то он на ее трубку и посмотрел. И хоть в голове тут же родилось несколько вариантов ответов, от «Достали!» до «Не твое дело!», Юрка сдержался. Он ее потом убьет. Если захочет.

Набрал в грудь побольше воздуха, чтобы все ей сказать. Так, чтобы мало не показалось! И вдруг воздух вышел из него вместе с вопросом:

- А ты откуда знаешь, что я телефон выключил?!

Магия вуду? Чтение мыслей на расстоянии? Шаманизм? Или она на чем-то успела погадать?

Анька показала ему свою трубку. На экране разорванный конверт, под ним надпись: «Операция невозможна».

- И что ты мне собиралась написать?

- Чтобы ты поторопился домой.

- Я поторопился. Дальше что?

Аня хмыкнула. Ее некрасивое лицо словно сломалось, на нем появилось множество сухих морщинок.

- Молодец! - произнесла она и замолчала. Уперлась в Юрку своим сумасшедшим взглядом: мол, дальше догадывайся сам.

В голове у Пулейкина быстренько образовалась пустота. Так, наверное, Каа смотрел на бандерлогов, и никаких других мыслей, кроме подчинения ему, у них не рождалось. Юрке тоже оставалось только подчиниться.

- Ты зачем пришла? - Юрка медленно оглядел комнату. По привычке поискал, что у него могло пропасть.

- Какие есть версии? - Андалузия явно над ним издевалась.

- Из-за тебя мою маму уволили с работы?

- Не смеши. Ее уволили, потому что уволили. Это к лучшему.

- Что же тут хорошего?… - начал было заводиться Юрка, но быстро оборвал сам себя: - А-а-а! - завопил он. - Я понял! Ты от своей матери прячешься?!

Леонова помрачнела:

- Мне нужна новая колода карт.

- Купи. - Анькины слова сбили его с толку окончательно. - У нас писчебумажная промышленность хорошо работает.

Андалузия наградила его очередным тяжелым взглядом. Пулейкин смутился. Человек, может, по делу пришел, ему помощь нужна, а он тут умного из себя строит.

- Зачем тебя мать ищет? Примчалась в школу, вся такая деловая. Начала рассказывать, какая ты прекрасная дочь!

Леонова крутанулась в кресле.

- Все бесполезно, - прошептала она, забирая со стола сотовый. - Тебя сейчас обедать позовут.

- Юра! - Мама стукнула в дверь. - Приглашай гостью на кухню.

- Пойдем, - поднялся Юрка.

- Я не успею. - Аня приподнялась, собираясь встать с кресла.

- А чего тут успевать? - Пулейкин уже был готов схватить одноклассницу и силой потащить ее за собой. Сколько можно упираться и говорить загадками! - Быстро суп похлебаем и твоими проблемами займемся. Ты зачем пришла? Колоду у меня искала? Не по адресу. Ее Митька порвал.

- Почему вы меня не любите?

Анька посмотрела в окно. И что они в этих окнах все нашли? Муранов тоже все время в окно смотрит. Пролетающих мимо него птиц считает?

- А чего тебя любить?… - начал Юрка и вновь осекся: - Нормально к тебе все относятся. Вон, Вербицкая целый день бегала, искала тебя, пролила море слез.

- Меня никто никогда не любил, - прошептала Аня. - Мать от меня отказалась, отца интересовала только его работа… Все от меня шарахаются, как от прокаженной. Но я же не виновата, что знаю больше, чем другие!

- Ну… Отличников тоже не жалуют, потому что они много знают.

Анька кивнула на дверь, и она распахнулась.

- Я вас долго ждать буду? - недовольно спросила мама.

- Идем!

Леонова первой вышла из комнаты. Двигалась она медленно, словно впереди ее ждал не обед, а гильотина.

- Руки помыть не забудьте! - напомнила им мама, исчезая в кухне.

Аня остановилась у двери ванной комнаты. Пулейкин был награжден очередным холодным взглядом.

- Пожалуйста, сделай так, чтобы моя мать меня не нашла.

- А шапки-невидимки у тебя нет?

- Уже достаю из кармана! Она меня хочет уничтожить!

Взгляд у Аньки стал каким-то печальным. И Юрка вдруг подумал, что он не помнит, как Андалузия улыбается. Или она вообще не умеет это делать? Хмыкать, скалиться - да, но искренне улыбаться - кажется, такого еще не было.

- За что? - От чувства ответственности, свалившегося на него так неожиданно, у Пулейкина даже голос сел.

- Почему вы тут застряли? - подогнала их мама. - Я уже суп наливаю.

- Мы не собирались тебя обижать, - быстро заговорил Юрка. - Ты сама виновата. Нечего было к нам со своими предсказаниями лезть!

- Я ничего не могу поделать. Просто вижу, что должно произойти, и предупреждаю.

- Вот и держи свои предупреждения при себе!

- Думаешь, ты - такой самостоятельный и от тебя что-то зависит? - Анька склонила голову, словно собиралась Юрку загипнотизировать. - Все вы созданы, чтобы подчиняться. Неважно - кому или чему. Ты из класса сбежал. Получил эсэмэску - и дал деру.

Холодная волна догадки прокатилась по Юркиной спине - от затылка до пяток.

- Так это были твои сообщения?!

- Я думала, ты догадаешься раньше.

- Подавись ты своими предсказаниями! Иди к мамочке и рассказывай ей о грядущих тенденциях моды!

- Я ей уже однажды сделала предсказание, и теперь она охотится за мной.

- Вы где? - вновь позвала их Юркина мама.

- Что же ты ей такое сказала?

- Что стану более знаменитой, чем она. Мать разозлилась. Она считает себя сильной прорицательницей. В Алансоне ее салон самый популярный. Не знаю, с чего она решила, что я буду ее конкуренткой.

- Но ведь пророчества не всегда сбываются! - Юрка волновался. Ему всегда казалось, что родители должны радоваться успехам своих детей, а не убивать их за новые победы.

- Она и хочет, чтобы мое не сбылось.

- Как она может это сделать?

Леонова замерла, словно к чему-то прислушивалась.

- Ваши вещи. Я попросила Василису раздобыть ваши вещи, чтобы погадать. А она вдруг решила вызвать Девочку. И Девочка к ней пришла. Я сразу поняла, что мать рядом. Это ее работа!

- Да что вы носитесь с этой Девочкой! - разозлился Юрка.

Все вокруг было каким-то… невозможным и неправильным. Какие девочки?! Какие предсказания?! Мир, в котором он жил еще месяц назад, не такой. Там есть школа. Есть родители. Есть его комната, телевизор и компьютер. Больше там и не может ничего быть. Родители не гоняются за детьми. Цветные картинки с королями и валетами не могут решать чью-то судьбу.

- Сотовый забыла, - быстро пробормотала Аня.

- Что?

- Сейчас вернусь.

Андалузия резво похромала обратно в его комнату. Ловко у нее получалось так ходить - выбрасывать вперед одну ногу, выворачивая бедро, быстро переступать на другую и снова совершать это странное движение.

Юрка отправился в ванную комнату. Из зеркала на него посмотрело взъерошенное обалдевшее отражение. Брови нахмурены, взгляд рассеянный, зрачок расширенный.

Вот это да… Что же теперь получается? Леонову надо защищать, а не изводить? Емцов об этом узнает - из него искры посыпятся от ярости! Надо же! Сама пришла, помощь попросила. Влюбилась, что ли?

Юрка сполоснул лицо. С наслаждением набрал полную пригоршню ледяной воды. Кожа вспыхнула от соприкосновения с холодными струями, кровь бодрее побежала по организму.

Ерунда все. Прорвемся!

Спасать… А как ее спасешь? Разве от родной матери спрячешься? С родителями спорить тяжело. Как они скажут, так и будет. А если не будет - и правда прибьют.

- Вы там утонули? - постучала в дверь мама.

Юрка вышел в коридор. Глянул в сторону кухни. На столе дымились две тарелки горячего супа. Никого.

Сердце бабахнуло, кровь подкатила к горлу. Леонова! Комната! Телефон!

Юрка помчался к себе.

Кресло чуть покачивалось из стороны в сторону. В нем кто-то сидел. Не было только видно кто.

- Леонова, ты чего? - подошел к столу Юрка.

Трубки на тетрадях не было. Если Анька взяла свой телефон, почему она не вернулась в кухню?

Кресло качнулась сильнее, разворачиваясь.

Девочка улыбалась. Остренькие зубки нависали над тонкими синюшными губками.

- Где Аня? - скрипучим голосом спросила она.

Умереть от страха Юрка не успел.

- Где Аня? - на пороге комнаты появилась его мама. - Зачем ты ее прогнал?

- Я ее не прогонял. Она за телефоном пошла и куда-то делась!

Юрка оглянулся. Исчезновение Аньки - это еще ладно. Как он объяснит маме появление этой кикиморы черноволосой?

Кресло медленно разворачивалось к столу. В нем никто не сидел.

Тренькнул звонок входной двери.

- Куда это ее носило? - всплеснула руками мама, решив, что Леонова просто вышла.

Но за дверью была не Анька. Невысокая полная женщина с зачесанными вверх, скрученными в пучок волосами, с полной короткой шеей и непривычно глубоким для осени декольте. Черное длинное двубортное пальто, круглое бледное некрасивое лицо. И серьги. Массивные, тяжелые.

Она коротко взглянула на вытянутые лица обитателей квартиры.

- Я, кажется, опоздала? Меня зовут Мари. Я мать Ани Леоновой.

Женщина бесцеремонно прошла к Юрке в комнату.

- Где она?

Пулейкин прислонился к стене, чтобы не упасть. Это мама Андалузии?! А кто же тогда приходил в школу?! Что с ним? Может, у него с глазами что-то не то?

- Разве вы ее мама? - прошептал Юрка непочтительно.

Женщина презрительно скривилась, и Юрка узнал в чертах ее лица Аньку. Она так же умела ронять тяжелые взгляды, так же кривила губы в презрительной улыбке, так же смотрела.

- А кто же был в школе?…

- Слишком много глупых вопросов. - Женщина наградила его очередным неприятным взглядом. В нем читалась всем известная народная мудрость - «не верь глазам своим». - Так надо было!

Ему вспомнились тарелки с супом. Страшно захотелось есть. Тем более что руки он уже вымыл. Почему нельзя было просто прийти домой, поесть, телевизор посмотреть?

- Я спрашиваю: куда она делась?

- Вы про девочку? - Юркина мама выглядела растерянной. Она не понимала, что происходит с ее сыном, почему он грубит незнакомому человеку. Что за люди сегодня к ним приходят? - Она ушла. Даже есть не стала…

Леоновская мамаша улыбнулась:

- А ведь она знала, что я приду, так?

Юрка продолжал изображать из себя партизана и молчал. Ему не нравилась мама номер два еще больше, чем ее предыдущий вариант. Где две, там может быть и три, а то и четыре. Хотя это был бы уже перебор. Неужели у Андалузии две матери и обе родные? Ведь не может же такого быть, чтобы один человек был так не похож сам на себя!

- Умная какая… Всегда была умной. - Леонова-старшая повернулась к Юркиной маме. - Вы позволите? Вашего сына - на пару слов…

Мама решила сегодня больше ничему не удивляться. Она пожала плечами и ушла. В кухне что-то грохнуло. Не удивляться - это не значит соглашаться. Мама была не согласна.

- Энн всегда была умной, кого угодно могла обмануть. - Леонова-старшая села в то же кресло, где перед этим сидели обе девочки. - Вас она тоже обманывает. Прикидывается несчастной. Хромает вовсю. Но ведь это вранье! Говорит, что всем помогает, а сама…

В кухне опять что-то грохнуло, и Леонова-старшая выразительно подняла брови.

- Ее работа, - кивнула она на стенку, за которой была кухня. - Все ваши неприятности - двойки, ушибы, болезни, беды ваших родителей… Ей нравится пробовать свою силу! Первым делом она, конечно же, начала гадать. Предсказывать судьбу. Вот только предсказания у нее все мрачные. Знаешь почему?

- Почему? - эхом отозвался Юрка и прикусил язык. Зачем он заговорил с этой странной женщиной? Может, самое время сбежать подальше?

- Потому что она приносит с собой несчастья! Сначала создает их. А потом предсказывает.

Пулейкин понимающе кивнул. Все сходилось. Ушибы, двойки, неудачи… Или - все как всегда? Просто они больше стали обращать внимание на невезение?

- Помоги мне ее найти, - прошептала Леонова-старшая. - Ее надо остановить до того, как она все вокруг себя разрушит.

Но ведь Анька только что говорила, что это мать хочет сжить ее со свету. Что ничего плохого она сама не делает, все мать… Устроила на дочку охоту.

- Значит, она здесь была, - понимающе произнесла Леонова-старшая - Юрка не отвечал на ее вопросы, значит, он был подготовлен к ним. - Наговорила с три короба. Что мать у нее - монстр, охотится за ней, чтобы убить. Что она - могучая гадалка, а я ей мешаю, завидую! И ты поверил?

Конечно, поверил! Анька говорила так искренне…

- Какой родитель пожелает смерти своему ребенку? Кто не постарается сделать все, чтобы его ребенку было хорошо?

В кухне упала табуретка. Леонова вновь выразительно шевельнула бровями.

- Твоя мать тоже хочет, чтобы тебе было хорошо. Аня - сложный ребенок. Она с детства проявляла различные способности. Могла угадывать чужие желания, прекрасно ориентировалась в темноте, хорошо разбиралась в людях.

- А что же вы не можете погадать и узнать, где она? - Юрку путали, и он уже не знал, кому верить.

Леонова нахмурилась:

- Могу. Но она все узнает наперед. Помоги мне ее остановить. Я увезу ее во Францию, и она больше никому не помешает!

- Она и здесь не мешает.

Пулейкин терпеть не мог, когда на него начинали давить, тогда он переставал соображать. И зачем он с ней заговорил? Сейчас эта тетка его вынудит поступать по-своему.

- Не ври! Иначе бы вы не стали ее травить. Иначе бы здесь не появилась Девочка.

Леонова развела руки в стороны. Словно фокусница. Как будто сейчас в ее руках должен был появиться цилиндр с зайцем. Юрка проследил за ее рукой - и вздрогнул. Девочка! Со своей мерзкой острозубой улыбкой.

- Как ты думаешь, кто помог этой Девочке появиться? Аннета успела тебе рассказать, что это моя работа? А если ты поставил «минус» там, где надо было поставить «плюс»? Я пришла, потому что Аннет создала Девочку. Сами вы с ней не справитесь. Имя ей - Смерть. И я готова спасти вас от нее.

Леонова смотрела на Пулейкина всепрощающим взглядом. Она сейчас представляла из себя саму доброту, терпение и добросердечие. Но от этой доброты почему-то становилось холодно.

- Найди ее, и все станет как раньше. Все закончится. А не поможешь, получится как в плохой сказке - все умрут!

Девочка внезапно оказалась прямо перед Юркой. На испуг у него времени не осталось. Девочка в упор посмотрела на него, и все вокруг заволокло мраком.

* * *

Бороться, надо бороться. Нельзя это так оставлять!

Он сдастся? Позволит, чтобы какая-то гадалка портила жизнь его матери, его друзьям? Нет! Он будет бороться!

Мысль эта сверлила его затылок. Хотелось накрыть голову подушкой, выгнать эти надоедливые слова.

Ночь. Самая настоящая «ночная ночь», какую только можно представить. С темнотой, шуршанием, с мельканием теней на стенах.

Запугивают!

Юрка встал на ватные ноги. Он не помнил, что делал вечером и как лег спать. Видимо, кому-то нужно, чтобы он вышел из игры. Не дождетесь!

Юрка шагнул было к столу, закачался… Ноги его подкосились, и он свалился обратно на кровать.

* * *

- Аню мне найди!

Голос заставил Пулейкина проснуться.

За окном стоял день. Странно! Он хорошо помнил, что еще недавно была непроглядная ночь. А теперь день. Комната - стол, шкаф, тумбочка, разбросанные по полу вещи. Слышатся знакомые звуки - за окном ездят машины, в небесах летают вертолеты. А в квартире тихо.

Реальность нехотя вползала в его сознание. Его заставили уснуть. Кому-то жизненно необходимо, чтобы Юрка Пулейкин не мешался под ногами. Чтобы он ничего не делал.

А вот фиг вам! Он все исправит! Для начала напишет письма, потом разберется с Андалузией. Потом… Суп с котом.

Как они вызвали Девочку, так пусть обратно ее отправят, тем же рейсом, с той же скоростью. Зубную пасту он с собой принесет.

Юрка разозлился! Еще как! Если своей матери он прощал выкрутасы с его жизнью - туда не ходи, уроки делай, телевизор выключи, - то уж чужим теткам позволять себя усыплять, когда ему этого не хочется, он не позволит! Теперь он сам будет решать, что ему делать. И за кого заступаться!

Не экспериментируя со вставанием с кровати, Юрка подтянул к себе рюкзак и на последних страницах в тетради по химии стал по памяти воспроизводить злосчастное письмо. За полчаса он вымучил десять корявых листочков, сложил их пополам, сунул в карман штанов.

«Мама! Я обязательно все исправлю!» - мысленно пообещал он и из тихого коридора вышел в бушующий океан жизни. А если говорить по-простому - то на улицу.

Включившийся сотовый принес вчерашнее сообщение о том, что ему надо скорее идти домой, печальный рассказ о нескольких пропущенных звонках от Емцова и лаконичное послание от Муранова: «Ты где? Митька хочет тебе голову открутить».

И он пошел к Митьке. В конце концов, пусть лучше его приятель прибьет, чем кто-то другой.

Глава пятая

Смерть Пулейкина

- Ты чего? - Емцов не сразу подобрал нужные слова. - Так рано?

- На войне не бывает выходных. - Пулейкин отодвинул опешившего приятеля плечом и вошел в его квартиру.

- А мы уже воюем? - Митька сжимал в кулаке ключи, словно у него еще был шанс закрыть дверь и не впускать неприятности за порог. Поздно. Уже впустил.

- И не один день. Есть первые жертвы.

- Да иди ты! - прислонился к стене, чтобы не упасть, Митька. - Опять немцы?

- Французы! Как твоя бабка?

- Митенька, кто там? - проскрипела бабушка из-за приоткрытой двери.

- Нормально. - Емцов прикрыл дверь бабкиной комнаты и кивком головы направил приятеля к себе. - Родители опять куда-то умотали. А так - я с ней сижу.

- Никто к вам не заглядывал? - Юрка осмотрелся. Комната как комната. Прямого удара бомбы, конечно, она не выдержит, но пару часов осады - вполне возможно. Окна только надо загородить. - Чем у вас вчера все закончилось в школе?

- Слушай! А ты чего умотал? - Митька с опозданием вспомнил, что из-за позорного бегства друга он решил поссориться с Пулейкиным. - Она на нас так орала!

- Не убила же, - поморщился Юрка. Ему было неприятно об этом вспоминать.

- Сказала, что мы должны найти Аньку и извиниться перед ней, а потом сразу же связаться с этой мамашкой и все ей рассказать. Мы и пообещали.

- И что?

- Ничего. Владик домой побежал, а я в аптеку. Делать мне больше нечего, как перед девчонками извиняться!

Митькин пофигизм иногда приносил хорошие результаты - вчера все оставили Аню в покое. Интересно, куда она спряталась?

- Портфель тащи, - скомандовал Юрка. - Раз вы не выполнили просьбу андалузской мамаши, она скоро за вами сама придет и кучу неприятностей всем напророчет. Она тоже из колдовского племени.

Митька почему-то не стал задавать никаких вопросов и сразу приволок свой потрепанный рюкзак. Юрка перевернул его над узкой тумбочкой, стоявшей около кушетки. Тетрадки, учебники, одинокая ручка, множество листочков, шурупы, винтики, гвозди, кусочек гранита…

Свою записку он приметил сразу.

Емцов молчал, словно у него каждый день так портфель проверяют. Юрка потряс у него перед носом запиской.

- Переписал?

- Я чего, лох? Глянул, что это за байда, и забыл сразу.

- Хуже. Ты - лузер! Нам войну объявили. Хотят запугать и заставить выдать им Леонову!

- Да пускай забирают!… - с искренней радостью начал было Митька, но Юрка его перебил:

- Не пускай! Им надо, чтобы мы их слушались. А мы по-своему сделаем. К Андалузии мамаша приехала, она собирается свою любимую дочку сжить со свету, потому что Анька талантливее мамаши. Да еще репутацию хочет ей забабахать шумную. Мол, она - черная колдунья, всех вокруг себя поубивала

- Поубивала, - покорно согласился со словами приятеля Митька.

- Ты что, не понял?! - рявкнул он. - Это нас должны поубивать! Кто-то подсказал Вербицкой вызвать Черную Девочку, чтобы та нас попугала и мы бы отстали от Андалузии. Леоновская мамаша немного помогла Ваське, и Черная Девочка действительно появилась. Но не для того, чтобы нас пугать, а чтобы за нами следить. Нас посылают Аньку искать, если мы этого не делаем - здравствуй, Девочка! Зубами клацает, вот-вот горло перегрызет. Или сон дурной насылает, как получилось с Леркой и Олькой.

Юрка глянул на обомлевшего Емцова - понимает ли он хоть что-то. Митька сглотнул. Ничего он не понимал!

- Вот и письмо это - с тем же эффектом, - торжественно сообщил ему Пулейкин, в душе гордясь своей догадливостью. - Не перепишешь - и на тебя несчастья посыпятся. Бабка твоя уже болеет! Чуешь, что будет дальше?

- Что будет дальше?

- Землетрясение, цунами и конец света. - Юрка попытался все это живописно изобразить. - Тоже мне колдуньи! Поналетели на нашу голову! - Он сунул приятелю записку. - Читай. Десять экземпляров надо написать. Не ошибись!

Емцов пробежал глазами по строчкам и медленно смял письмо в кулаке.

- Так это все из-за девчонок? - спросил он сурово.

- Из-за того, что земля круглая! Спрятаться тут негде. Не рви его! Тебе его еще переписывать.

- А чего от нее мать хочет?

- Чего хотят все матери? Чтобы она училась хорошо и спичками не баловалась. А та ее не слушает!

- Я все равно не пойму - при чем здесь мы? Мы-то что плохого сделали?

- Мы, наверное, тоже своих родителей не слушались, - предположил Пулейкин. - Твои что от тебя всегда требуют?

- Чтобы я рано спать ложился. Суп ел.

- Съел? - хмыкнул Юрка. - Ты давай ручку ищи с бумагой, нас скоро позвать могут.

- Куда позвать?

- По делу.

Пулейкин отобрал у приятеля тетрадку, вырвал два центральных листочка. Шорохи, звуки и даже, как ему казалось, запахи - все это кружилось вокруг него, наполнившись некими значениями, символами. Митька притих.

- Времени мало, - заторопился Пулейкин. - Мамашка Анькина так сказала: если мы ей не поможем, у всех наших родственников начнутся крупные неприятности. И Девочка об этом позаботится. Мою мать чуть машина не сбила, а вчера ее с работы уволили. У тебя бабка заболела. Муранов пока молчит, но и у него неприятности на подходе.

- Может, на компьютере набьем? - Митька с сомнением смотрел на письмо. Так много он давно уже не писал.

- Быстрее - от руки. Пока ты будешь с клавишами разбираться, мы время потеряем.

Писал Митька тоже не очень споро. От волнения его пальцы задеревенели, перестали слушаться. Каждая буква норовила соскочить со строчки и убежать.

- Ты пишешь письма и рассылаешь их, - Пулейкин расхаживал за спиной приятеля, для выразительности размахивая руками. - Бабка твоя выздоравливает. Одно письма мы подсунем Девочке, чтобы у нее тоже неприятности начались. Пускай отвлечется. Потом идем к Вербицкой, заставляем ее провести обратный ритуал. Освобождаемся от Девочки, потом помогаем Леоновой решить проблему с матерью. И - все!

- Что - все?

- Совсем - все. Как раньше! Все будет как раньше.

- А чтобы еще лучше - можно?

- Можно.

И тут зазвенел телефон. От неожиданности Емцов, впечатленный всем сказанным, уронил ручку. И, словно аккомпанируя его аппарату, запиликал Юркин сотовый - пришло сообщение.

Какая Леонова заботливая! «Не лезьте в это дело!» Коротко и ясно. То лезьте, то не лезьте!

- Это Муранов. - Митька появился из коридора с трубкой в руке. - Он говорит, что его пришли убивать.

- Дописываем письмо и бежим!

Они поделились - Емцов продолжил писанину начала письма, Пулейкин взял на себя его концовку. У Митьки помарок и зачеркиваний оказалось больше.

- Зачем мы только все это пишем! - орал Митька, в сердцах продырявливая уже порядком измятую бумагу острым кончиком стержня.

- Это у Вербицкой шутки такие, с проклятиями. Мы его сейчас этой Девочке передадим.

Последнее слово письма у Митьки вышло вялым зигзагом, потому что Юрка вырвал бумагу из-под его ручки.

- Остальные девять экземпляров на твоей совести. Не напишешь - тебя кошмары замучают!

- Митенька! Митя! - позвала внука бабушка, но Емцов проявил стойкость характера, быстро оделся и выскочил за дверь. Следом за Пулейкиным.

- Если мы все сделаем правильно, тогда твоя бабка выздоровеет, а моя мать опять найдет работу. Сорок восемь часов еще не прошло! - орал Юрка. Слова его относил в сторону ветер.

Они мчались по улице. Муранов жил дальше всех от школы, в сером трехэтажном доме, в квартире с высоченными потолками. Из родичей у него наличествовала только мама. Но столкнуться с ней ребятам не довелось. Они не успели войти в квартиру.

- Ребята! - раздался жалобный вопль, и они увидели Влада, балансировавшего на подоконнике второго этажа. Он норовил вот-вот свалиться на асфальтированную площадку под окнами. - Она сейчас дверь сломает!

- Ты бы с ней ласково поговорил… - крикнул Юрка.

- Издеваешься?

- Почти! - Пулейкин скомкал «письмо счастья» и забросил его в распахнутое окно. - Сунь это кикиморе в карман. Пусть порадуется! И в глаза ей не смотри. Думай о хорошем.

Не успел он договорить, а скомканный листок долететь до цели, как в окне появилось бледное лицо Черной Девочки. Комок бумаги попал ей прямо в лоб.

- Это тебе! - искренне улыбнулся Юрка.

Девочка начала медленно растягивать губы в ответной улыбке.

Влад свалился с подоконника в комнату. Судя по грохоту, он ухитрился всеми своими костями пересчитать ребра батареи. Девочка тоже исчезла, послышалась какая-то возня. И все затихло.

- А у нее есть карман? - упавшим голосом спросил Митька.

- Можно и за шиворот засунуть.

- Он положил, а она ему руку откусила!

За окном раздалось шебуршание. Пулейкин с Емцовым попятились.

- Честное слово, честное слово, честное слово… - быстро зашептал Митька.

- Ты чего? - Юрка боролся с диким желанием спрятаться за спину приятеля.

- Буду слушаться родителей и делать уроки! Только бы все обошлось!

Над подоконником показалась черноволосая голова Влада.

- Она исчезла, - хрипло произнес он.

- Сработало! - прошептал Митька. - Сработало! - заорал он как ненормальный и запрыгал вокруг Пулейкина в бешеном танце племени маори.

Юрка мрачно покачал головой:

- Ничего не сработало. Все только начинается. - Он задрал голову. - Ты спуститься можешь?

- Если мама разрешит, - неуверенно сказал Влад.

- Мама - это святое, - пробормотал Юрка, чувствуя, что в ближайшее время с их мамами будет еще много проблем.

Муранов снова исчез.

- Надо к взрослым идти, все им рассказывать, - проявил предательское настроение Митька. - Как это можно - ни за что ни про что пожилого человека убивать?! Нормальным людям ноги ломать?!

- Значит, можно. «За что» - это всегда найдется.

Емцов посмотрел на него недоверчиво, видимо, оставшись при своем мнении.

- Ну что, что тебе дадут эти взрослые? - не выдержал его молчаливого несогласия Юрка. - Что ты им скажешь?

- Что… - с готовностью начал Емцов и запнулся. - Что…

- Ага, что за тобой Девочка охотится с черными волосами, как в страшилке, и еще «письмо счастья» тебе подкинули, из-за которого бабка заболела! Так, да?

- Да! Придут полицейские с пулеметами и всех разгонят.

- Всех? - скривился Пулейкин.

- Всех! И Андалузию эту в первую очередь. Пусть в полиции разбираются - кто она и откуда? И зачем вообще все это делает.

- Ага, а она тем временем тебе предскажет смерть от свежего батона. И ты, что характерно, съешь батон - и помрешь! И никакая милиция-полиция тебя не спасет.

- Спасет. Она на то и существует, чтобы людей спасать.

- Из-за нас все это произошло, нам и разгребать, - назидательно изрек Пулейкин. - Разве тебе неинтересно самому узнать, в чем тут дело? Хочешь, чтобы все взрослым досталось? Они же тебе потом ничего не скажут. Увезут Андалузию в ее Францию, и молчок.

- Мне интересно, чтобы от меня все отстали.

- Тогда не забудь! Тебе еще девять писем надо написать, если хочешь, чтобы твоя бабка выздоровела. И чтобы от тебя все отстали.

- Я иду! - Это вновь появился в окне Влад.

Мама его отпустила.

Юрка победно улыбнулся. Если к мамам подобрать верную стратегию и тактику, то они неплохо поддаются дрессировке. Довольный, он сунул руку в карман, по привычке проверяя, что там с телефоном. Пропущенное сообщение. «Вербицкая».

- Куда мы идем? - появился бледный Влад.

- К Ваське. - Юрка чувствовал себя капитаном большого корабля - как и куда он захочет, так и туда вся эта махина и пойдет. Сейчас он поворачивал свой лайнер прямо в бушующий океан. - Она все это начала, ей и заканчивать.

Где живет Вербицкая, никто не знал. После долгих созваниваний и переспрашиваний выяснилось, что обитает она в одном доме с Пулейкиным, в последнем подъезде их невероятно длинного дома. И отчего это Юрка никогда ее в своем дворе не видел? Хотя сложно назвать одним двором растянутую на бесконечное количество метров подъездную дорожку с куцыми площадками - парковками для машин. Играть все обычно бегали к школе или к прудам, через дорогу. Вербицкая, видимо, предпочитала другие места обитания.

Прямоугольник высокого черного забора вокруг школьной территории, желтое четырехэтажное здание самой школы - мимо нее они решили не идти, вдруг еще встретят не того кого-нибудь. Пошли вокруг. По узкой дорожке мимо двенадцатиэтажной высотки, через двор с новенькой ярко-голубой пластиковой горкой, протопали прямо через песочницу. Юрка поймал себя на мысли, что он все время хочет где-нибудь задержаться - съехать с горки, взрыть ботинками песок, раскрутить ржавую карусель, пройтись по газону, поискать что-нибудь интересное. Всего пять минут. Вдруг, пока он будет играть, все само собой разрешится? Так ведь бывает.

* * *

- Уходите! - закричала Вербицкая в домофон, но при этом дверь загадочным образом открылась - замок пискнул, снимая блокировку.

- Как-то так все и должно было быть! - Юрка подозрительно осмотрелся. Приятели молча с ним согласились. Влад был бледен. Емцов сжимал в кулаке сотовый, готовый исполнить свое обещание с кем-нибудь связаться.

- Только попробуй кому-нибудь позвонить, - пригрозил ему Пулейкин. Митька кивнул, но вид при этом имел независимый - мол, захочу, позвоню, захочу - нет, его воля! Юрка решил держать его в поле зрения, чтобы вовремя пресечь бунт на корабле.

На пятый этаж пошли пешком. Влад поднялся легко, а вот Емцов запыхался, словно тащил на себе тяжелый рюкзак. Юрка сопел позади. Эсэмэски больше не приходили. Андалузия ничего им подсказывать не собиралась. Или у нее теперь свои проблемы? Все-таки мама приехала любимая!

Дверь в квартиру Вербицких была приоткрыта. Хорошо это или плохо? Поразмышлять об этом Пулейкин не успел. Влад решительно шагнул вперед.

- Погоди! - перехватил его Юрка. - Ведь Черной Девочке не нужны двери, чтобы входить в квартиру. Правильно?

- На-а-аверное, - нервно протянул Муранов. - Я сидел в кухне, ел. Она вдруг за спиной оказалась! Я чуть не подавился.

- А чего она в дверь-то сперва ломилась? Если может проходить сквозь стены?

- Не-э-э знаю.

Мальчишки уставились друг на друга. Все это было слишком странно.

- А она к тебе ломилась в дверь! Зачем?

- На-а-апугать хотела, - дернул плечом Муранов.

- Или хотела заставить тебя выйти на улицу? Чтобы ты пошел искать Андалузию! - Шерлок Холмс рядом с Пулейкиным сейчас выглядел бы сопливым мальчишкой.

- Значит, Вербицкую тоже пугали! Иначе зачем бы ей кричать, чтобы мы убирались, а потом дверь открывать?

- Правильно. Ведь Девочка, если бы хотела, давно бы добралась до любого из нас. Ее ничего не может остановить.

- И нас не остановит! - Митька рванул в квартиру.

Он чувствовал, что сдает свои позиции лидера, что ему теперь никогда не быть первым в их троице. А вернуться триумфатором хотелось, снова быть заводилой и командиром. А Юрка мешал ему это сделать. Вот эта самая минута - его последний шанс все исправить.

Дверь за Митькой прикрылась. Раздался грохот. Емцов коротко охнул, на пол свалилось что-то тяжелое…

- Получай! - крикнул кто-то тоненьким голосом.

Влад дернулся бежать вниз, но наткнулся на застывшего Юрку и остался на месте. Пулейкин покачал головой. Надо идти вперед, а не бежать назад.

В квартире что-то заворочалось, кто-то рявкнул:

- Убью!

Пулейкин осторожно толкнул дверь. Над его головой что-то заскреблось. Юрка почувствовал, как от страха у него отнимаются ноги - захотелось присесть, привалиться к надежной стене и закрыть глаза. Скрежет перешел в шуршание, и прямо перед приятелями промелькнула сверкнувшая холодным блеском палка. С шелестом за ней потянулась ткань…

- Это чего такое? - Голос одноклассника привел Пулейкина в чувство. - Штора из ванной, что ли?

Под их ногами лежала металлическая палка со съехавшими в один конец пластмассовыми кольцами. Белым айсбергом громоздилась штора с нарисованными на ней радужными рыбками.

- Ну вы вообще! - Айсберг зашевелился, выпуская из своих недр Емцова. - Так и убить можно!

За спиной у Митьки, наставив на непрошеных гостей рога, ощетинилась вешалка для верхней одежды. Это она и упала, когда Митька вошел в квартиру.

- Ты чего сидишь? - Других вопросов у Пулейкина не было.

- От тебя отдыхаю. - Митька попытался встать. Вешалка угрожающе закачалась. - Она на меня свалилась! - отпихнул рогатое оружие Емцов.

Ну конечно! Вербицкая ждала гостей! И успела как следует подготовиться.

- Васька! - позвал Пулейкин. - Свои!

- Катитесь отсюда, - глухо отозвались из-за ближайшей двери.

- Дура! Черную Девочку ничем не остановить! Она сквозь стены ходит!

Юрка кивнул в сторону комнаты. Влад понимающе закрыл глаза. Митька с готовностью приподнялся, чтобы побежать в указанном направлении. Ему мало было упавшей вешалки. Сегодня ему везде хотелось быть первым. Но Пулейкин его не пустил. Замахал руками, сжал кулаки, нахмурил брови - словом, продемонстрировал весь спектр своего негодования из-за поспешности друга.

- Нас Леонова прислала, - крикнул Пулейкин, все еще изображая «мельницу». - Мы знаем, как бороться с Девочкой!

- Уходите! - взвизгнула Васька, чем-то ударив об пол.

Митька покрутил пальцем у виска. Похоже, от страха Вербицкая сошла с ума.

- Мы на тебя не сердимся. - Юрка вложил в свой голос как можно больше добродушия, насколько он вообще был на это способен. - Хотим помочь!

На цыпочках Влад с Юркой приблизились к приоткрытой двери. Осторожно-осторожно Пулейкин протянул руку, заранее глядя наверх, на тот случай, если с потолка на них снова что-то посыплется.

И тут «кукукнул» телефон. Васька завизжала. Юрка замер, а Митька бросился вперед. Он проскочил мимо Пулейкина, плечом распахнул дверь и ввалился в комнату. Юрка побежал за ним.

В первую секунду он подумал, что разом случились конец света, всемирный потоп и один маленький, но внушительный ядерный взрыв. Голова его раскололась от нестерпимой боли, затылок «принял» на себя что-то оглушительно зазвеневшее, а по его телу побежали струи воды. Холодные ручейки неприятно проскользили по взмокшей спине, затекли в трусы.

- Твою!… - попытался сформировать фразу Юрка - от шока он вдруг позабыл все слова.

Перед его ногами крутилось и глухо позванивало ведро. Обалдевший Митька, только что осознавший, какого бедствия он избежал - бедствия, рядом с которым падение на голову вешалки казалось невинной шалостью, - сидел на полу в нескольких метрах от разлившейся лужи.

- Ну и что у вас тут? - мирно вошел в комнату Муранов.

- Зачем вы пришли?!

Не зря Пулейкин боялся всего набора «девичьих расстройств». Вербицкая рыдала. От слез у нее распух нос, покраснели глаза, а лицо, наоборот, побледнело, резко обозначились две родинки на щеке.

- Вы все испортили!

- Это вы меня испортили, - простонал Юрка. - Ты чего, Вербицкая, рукколы обожралась?!

- Я ждала ее! Она должна была получить по заслугам!

- Это ты у меня сейчас получишь по заслугам! - Ползая на коленях и подпираясь одной рукой, Пулейкин отодвинулся подальше от лужи, но ему все равно казалось, что он все еще сидит по уши в воде, а по спине текут противные ручейки. - Все, ты меня убила! - Юрка картинно раскинулся на ковре, предварительно проверив - не мокрый ли он.

- И как вы собирались мне помочь? Здесь уже ничем не поможешь! Она всех убьет!

Влад и Митька сурово молчали.

- Все, как ты хотела, - простонал Пулейкин, - сработало твое «письмо счастья». У всех вокруг сплошные неприятности. Кому ты еще их посылала?

- Своим. - Вербицкая смотрела на него взглядом мурены - мол, целиком не съем, но понадкусываю - мало не покажется!

- Вот свои и получили, - вбил последний «гвоздь» своих обвинений Юрка. - Пустячная с Хаецкой концы отдают, Муранов из окна выбрасывается, спасаясь от Девочки!

- И что теперь? - Васька размазала слезы по лицу.

- Рисуй обратно свой домик, мажь что хочешь зубной пастой и отправляй ее прочь отсюда! А потом топай по всем девчонкам, пускай напишут по десять писем и рассылают их кому угодно, лишь бы у них ничего не осталось.

- И к Ане идти? - пискнула Васька, теряясь окончательно.

- И к Ане, и к Ване! - припечатал Юрка. - Рисуй давай!

Ваське и рисовать ничего не понадобилось. Она сползла с дивана и просто подошла к столу.

- Только вам спрятаться надо, - кусая губы от волнения, прошептала Вербицкая и покосилась на большой встроенный шкаф, занимавший в комнате все пространство от двери до угла.

- Она же должна уйти, а не прийти!

В шкаф лезть не хотелось. Где-то этот сценарий уже проигрывался, и закончилось все плохо.

- Она может испугаться, - заупрямилась Васька.

В страх Черной Девочки как-то не верилось.

- А тогда точно все закончится? - с надеждой в голосе спросил Влад и первым подошел к шкафу.

- Я больше не буду, - всхлипнула Васька.

- Ладно, лезем в шкаф! - поднялся с ковра Юрка. - Только прогони ее отсюда!

Вещей в шкафу было немного, мальчишки легко уместились внутри, подложив под себя сдернутые с вешалок юбки и рубашки. Юрка привалился мокрым плечом к длинному платью. Пахло от него чем-то сладким. Запах забирался в нос, отчего хотелось чихнуть.

Вербицкая шуршала бумагой, скрипела фломастерами. Пулейкин поискал щелочку, чтобы хоть что-то увидеть, но дверцы были хорошо пригнаны одна к другой.

- Я начинаю! - загробным голосом предупредила Васька.

- Колдуньи фиговы, - зло прошептал Митька - он сидел вплотную к Пулейкину, и ему теперь тоже было мокро и неуютно.

Емцов завозился, устраиваясь поудобнее. Он вертелся где-то у Юрки под боком, и тот вспомнил, что в кармане у него лежит сотовый. И на этот сотовый ему пришла эсэмэска. Вполне возможно, это снова дает о себе знать Андалузия. Кинула бы какое-нибудь толковое предсказание, что ли?

Юрка полез за телефоном.

- Черная Девочка, появись! - с нажимом в голосе, до хрипоты, приказала Васька.

Митька хмыкнул. Муранов тяжело вздохнул. В темноте экран телефона озарил всех инопланетным синим цветом.

- Черная Девочка, появись! - Голос Вербицкой стал глуше, как будто она говорила в подушку.

Так… Входящие… Одно сообщение. Юрка даже не стал смотреть от кого. Кто еще мог его так назойливо тормошить, кроме Леоновой?

«Открыть». После этой команды телефон задумался. Промок, что ли?

- Черная Девочка, появись! - голосом партизана перед расстрелом прохрипела Васька.

«Где тебя носит?» Эти три коротких слова и изогнутый знак вопроса заставили Юрку вздрогнуть. Над сообщением значилось: «Мама».

То ли в коридоре, то ли еще где-то зашуршало. Что-то заскрипело, словно по полу протащили тяжелый предмет.

- Эй! - позвали издалека.

Митька толкнул Пулейкина в локоть, перестав дышать. Телефон выскользнул из одеревеневших Юркиных пальцев.

- Ты одна? - спросил детский голос.

- Одна. - Зубы Вербицкой клацнули при ответе.

И тут Муранов чихнул.

* * *

- Ты наказан!

Мама решительно захлопнула за собой дверь, сделала несколько шагов по коридору. Юрка успел упасть на свою кровать, мечтая об одном - закрыть глаза и не открывать их в течение ближайших ста лет.

- Нет! Как ты мог!

От неожиданности Пулейкин вздрогнул. Мать вновь стояла в дверях. Лицо бледное, глаза горят, помада на губах размазалась.

- Ворваться к однокласснице, устроить там погром!

- Мама, это не мы, это она… - в который уж раз за сегодняшний день принялся оправдываться Юрка.

- Мне звонила Людмила Петровна. Она рассказала, что вы уже несколько дней издеваетесь над Василисой и ее подругой Аней. Что ты вчера довел Вербицкую до слез, а меня вызывают к директору! Я бегу домой, чтобы поговорить с тобой. А тебя нигде нет. На звонки по сотовому ты не отвечаешь. А потом ко мне заявляются родители Вербицкой и рассказывают, что ты с друзьями перевернул им всю квартиру вверх дном, устроил погром!

Юрка мрачно хмыкнул.

Вообще-то это был не «он с приятелями». Он ничего и не успел сделать. Первым из шкафа вывалился Емцов. Только он забыл, что дверцы в шкафу не распашные, а раздвижные, и по привычке надавил на дверь плечом. Она и выпала, ухитрившись при этом разбить что-то очень ценное. Затем они какое-то время носились по комнате, сшибли напольный фикус, свалившись на диван, подломили ему ножку…

И никакая это была не Черная Девочка! Это была Васькина младшая сестра, вернувшаяся с тренировки по плаванию. Вместе с ней пришла и мама. Она оценила масштабы погрома, приметила вздувшийся от воды ламинат, сбегала к соседям, узнала, что у них «уже протекло», и принялась названивать родителям одноклассников своей дочери. Юрку забрали первым. За Владом приехала его мать. Митька сидел нахохлившись - его дома ждала больная бабка, родители сегодня собирались в гости…

- Как тебе это вообще в голову пришло?! - бушевала Юркина мама.

Она подошла к столу и начала сгребать с него все, что попадалось ей под руку - «зарядку» для телефона, собранного из конструктора монстра, недокрашенную модель самолета, модем… лэптоп был у отца на работе, на профилактике.

- Воспитываешь его! Кормишь, поишь! Стараешься, чтобы сын рос здоровым, чтобы он ни в чем недостатка не знал, а в ответ что получаешь?

Она застыла посреди комнаты, прижимая к себе добычу. На пол посыпались ноги и руки робота, самолет лишился крыла.

- Что ты молчишь? - склонилась она к Юрке, отчего монстр потерял голову.

- Это не я, она сама…

- Прекрати! - страшно расширила глаза мама и ушла.

Пулейкин утомленно откинулся на подушку. Это еще ничего, вот когда придет папа - он вполне может и по шее получить.

- Кем ты станешь после всего этого? - Мама ухитрилась вернуться быстро и бесшумно.

- Волшебником, - буркнул Юрка, вспоминая недавнее сочинение. Им еще результаты не объявляли. А как объявят - крику будет куда больше…

- Дворником! - Мама кошкой метнулась к его рюкзаку. - Ты в свой дневник когда последний раз заглядывал? Это что за оценки?

Ну да, если химичка уже звонила, успела доложить, что за оценки в последнее время нахватал Пулейкин. Но он ведь был занят, честное слово! Он жизни спасал!

- Ты зачем в школу ходишь? - Дневник полетел в угол. - Кем ты собираешься вырасти?

- Человеком, - Пулейкин отвернулся.

- Из таких, как ты, люди не получаются! - загремела мама. - Только уголовники! - Она пробежалась по комнате, зачем-то посмотрела в окно. - Но скатиться на дно я тебе не позволю! Я тебе не дам превратиться в ничто! Никаких друзей и прогулок. Сядешь за учебники, запишешься на курсы, начнешь готовиться в институт. В следующем году я переведу тебя в лицей при университете. Будешь учиться на экономиста. Вырастешь, начнешь работать с отцом. И только попробуй ослушаться! - Мама стояла рядом, грозно смотрела на Юрку. За крупную вязку ее свитера зацепился маленький пластмассовый пропеллер модели самолета. - Собственными руками задушу. А пока - сидишь дома, думаешь о своем поведении! И если рядом с тобой я еще раз увижу Емцова и Муранова - ты перейдешь в другую школу!

Прибалдевший от груды этих заявлений Юрка молчал. Почему-то он не сомневался, что мама выполнит все свои угрозы. И про другую школу, и про лицей, и про его будущую работу с отцом.

Затрезвонил телефон, и мать походкой Наполеона после битвы под Ватерлоо вышла из комнаты.

Голова Юркина от ее криков звенела. Еще и удар ведром по макушке сказывался.

- Что вы говорите? - еще не отойдя от недавнего буйства, мама кричала в трубку. - Ну, конечно, придумали! Это же мальчишки. В этом возрасте они все горазды на выдумки.

Юрка вжал голову в плечи. Что-то ему подсказывало, что Емцов не выдержал и все рассказал родичам. Хотел, чтобы ему помогли. Как же! «02» и «03» - вот и вся помощь.

- Конечно, помню! Мы тоже писали такие письма. Глупости, уж поверьте мне! Все это для того, чтобы оправдать свою лень! Что ваш сын за последнее время получил? Вот видите! И у моего двойки. Фантазеры!

Мама вышагивала по коридору, и слышалось в ее поступи нечто знаковое. Так, наверное, судьба подходит к твоей квартире, стучит в дверь, и уже никуда нельзя деться - остается только идти за ней.

- А что тут думать? Пусть сидят дома, и никаких встреч! Завтра воскресенье. Пусть уроками займутся!

Что там дальше говорила мама, Юрка не слушал. Потому что вдруг понял, что это конец, верная смерть. Они все - и он, и Митька, и Влад, и даже истеричная Вербицкая - теперь сидят по одному, каждый у себя дома. К ним теперь может заявиться кто угодно и сделать что угодно. И никто им не поможет. Взрослые им не верят, а единственный, кто мог бы во всем этом разобраться и помочь, - Анька Леонова - пропала. Никто и не подумал ее искать. И если перед этим Черная Девочка больше пугала их, подталкивала к действиям, то теперь всё - она придет забрать их жизни.

Им надо быть вместе! Им нельзя оставаться по одному! Пусть мама так и скажет емцовской мамаше!

- Конечно, пусть посидят одни! - припечатала мама.

- Нет, мама! - выскочил в коридор Юрка.

Топ, топ, топ… Маленькие ножки уверенно ступали по паркету. Взгляд черных глазок безошибочно уперся Юрке в лоб.

Он не успел вздохнуть. Сделал привычное движение, расправляя легкие, чтобы в них вошла жизнь, но тело его уже не слушалось. Оно подчинялось смерти.

Последнее, что он увидел, - обнаженные в улыбке маленькие остренькие зубки… и Юрки Пулейкина не стало.

Глава шестая

Тридевятое царство

Дверь неприятно скрипела, заставляя останавливаться и оглядываться назад. Она все скрипела и скрипела, хотя ее никто не трогал. С балкона второго этажа капала вода. Прямо на жестяное полотно, закрывавшее подвальное углубление. Ржавое железо плюс вода - получался мерзкий, продирающий до пяток звук. Ручеек с края железного листа вяло тек к ногам людей, желавших войти в подъезд.

Дом словно вздохнул, заставив дверь застонать. Деревянная обивка заскребла по асфальту.

- Надо идти.

Так было решено. После исчезновения Пулейкина, после ночных кошмаров надо было как-то найти Леонову. Поиски они начали с ее дома. Где обычно находится человек в воскресенье утром? Нормальные - дома. Психи - где угодно. Не с той ноги встал, не ту метлу взял, еще и полетел не в ту сторону, куда глаза глядели.

Митька сжал кулаки и стал похож на десантника, высадившегося на вражеской территории. Высокие зашнурованные ботинки, заправленные в них штаны, черная куртка, капюшон собран, его шнурок туго завязан на шее. Шапочка натянута по самые глаза. Щеки бледны и как будто испачканы - то ли тень на них падала, то ли с утра не умылся, то ли специально подготовился.

- Куда там дальше-то? - Емцов спросил, но с места не сдвинулся.

- Пятый этаж, - вздохнул Влад и тоскливо посмотрел на балкон, с которого капала вода.

- Да что они - сговорились, что ли? - Митька еще помнил, как они вчера шли к Ваське. Почему-то подъем по лестнице дался ему с трудом. Может, потому, что обычно ему так высоко подниматься не надо. Третий этаж у него всего-то, не пятый.

- Совпадение, - вяло дернул плечом Влад.

И они все стояли, стояли… Муранов сунул кулаки в карманы - перчатки ему так и не вернули, а без них у него сильно мерзли руки.

- Дальше-то куда? - Своими вопросами Емцов словно зарабатывал себе право лишнюю минутку побыть на улице, оттянуть «начало конца».

- Никуда, - буркнул Муранов, и Митька вздрогнул. Влад понял, что сказал что-то не то, и поспешил исправиться: - В смысле - прямо. Обивка на двери такая… коричневая, драная. И звонок.

«Надумавшая» что-то входная дверь начала закрываться. Митька придержал ее рукой.

- Звонок - это удобно, - философски изрек он.

- Ну да, - вздохнул Влад и, обойдя приятеля, вошел в подъезд. Стало отчетливо слышно, что где-то капает вода. По лестнице тянуло сквозняком, было неприятно и холодно. Мокрые ступеньки противно подчавкивали на каждом шагу. Ветер подвывал, уносясь в решетку подвала: «Иди… Иди…»

- Протухло у них здесь что-то, - поежился Емцов. Высокий, сгорбился, став почти одного роста с Мурановым.

Первый этаж, второй. Капало все громче, около одной из дверей собралась приличная лужица.

- Еще и потоп, - констатировал Митька.

Влад не ответил. Он крепко сжимал губы, все плотнее втискивал кулаки в карманы и топал вверх, словно с каждым шагом отрезал себе дорогу назад.

Третий этаж, четвертый. Около мусорного стояка обнаружился железный прут. Неприятно шваркнув концом прута по плиткам пола, Митька поднял его.

- Пригодится, - произнес он.

- Не поможет, - обреченно покачал головой Муранов.

Пятый этаж. На лестничном повороте, откуда открывался вид на все три квартиры, Митька пошел на цыпочках. Двери, как по заказу, оказались одинаковыми, обтянутыми коричневым дерматином, с безликими глазками.

- Звони! - скомандовал Митька.

Влад снова пожал плечами и протянул руку к белесой кнопке.

Тишина. Даже звонка слышно не было.

- Позвони еще раз. - Митька произнес это более решительным тоном. Это уже было сопротивление. С этим можно было бороться!

Муранов утопил пупочку звонка до предела, почувствовав, как под его пальцем щелкает момент соединения.

Тишина навалилась на них. Разрушило ее чье-то движение. Но не за той дверью, лицом к которой они стояли.

Щелкнул замок слева. Дверь резко распахнулась, и взглядам приятелей предстала жуткая старуха. Халат не подпоясан, из-под него выглядывает длинная желтоватая ночная рубаха. Не подхваченные ленточкой или резинкой жидкие серые волосы свисали тонкими прядями вдоль щек. Худое, изборожденное вертикальными морщинами лицо, крючковатый нос с торчащими из него черными волосками. Словом, было чего испугаться! В панике Митька кинулся к лестнице, а Влад - к тупику, где располагалась дальняя квартира. А так как Муранов стоял у самых ступенек, а Емцов - в центре лестничной площадки, то, столкнувшись друг с другом, они испугались еще больше и шарахнулись в противоположные стороны. У Влада подвернулась нога, и он загремел с лестницы, пересчитывая ребрами ступеньки.

- Вы чего орете? - неожиданно басом гаркнула старуха. При этом она так пристально смотрела на попятившегося Митьку, что ему показалось - она его сейчас испепелит этим взглядом. - И зачем трезвоните?

- Мы не вам! - выкрикнул Муранов.

- Как же не мне, когда я видела! - настаивала старуха и даже вперед наклонилась, словно для того, чтобы проглотить Митьку целиком, вместе с его железным прутом, который он прижал к груди.

- Два раза позвонили! - И старуха выставила перед собой два корявых пальца.

- Мы, наверное, кнопкой ошиблись, - подал голос с нижней площадки Влад, и взгляд старухи метнулся на него.

- Что ты сказал? - с угрозой в голосе произнесла она.

- Ошиблись. Звонок, - пролепетал Муранов, поглядывая вниз - он готов был совершить вторую серию кульбитов, только бы убраться от этих внимательных глаз.

- Повтори! - Теперь старуха наклонилась к нему.

- Звонком ошиблись! - набравшись храбрости, выкрикнул Влад.

И старуха вдруг улыбнулась.

- Ах вы, мои милые! - проворковала она. - Такие молодые, а уже слепые!

Успевший немного расслабиться, Митька вновь прижал к себе штырь.

- Разве вы не видите? Вот моя дверь, а вот ихонная! - И она ткнула пальцем сначала в тот звонок, на который нажимал Влад, а потом в неприметную дощечку чуть ниже. Без кнопки. Сказала, а сама вся так и вывернулась, чтобы не выпустить из поля зрения обоих приятелей. - А чего вы у них забыли-то?

- К однокласснице шли, узнать, что задали на дом, - промямлил Митька.

- Ага, ага, - добродушно закивала старушенция. - Я и вижу! - Она показала на железный прут у Емцова в руках. - За уроками… - Лицо ее вдруг снова приобрело недовольное выражение. - А разве родители не говорили вам, что врать нехорошо?

При упоминании о родителях Митька еще сильнее вцепился в свое оружие. Родители вчера прорабатывали не одного Пулейкина, досталось и Владу с Емцовым.

- Чего сразу - врать? - ушел в глухую оборону Митька. - Мы к Леоновой пришли. Мы с ней в одной школе учимся.

- Ну да, конечно, - снова закивала старуха, отчего ее патлы заколыхались, как морские водоросли. Вдруг она резво прыгнула обратно в свою квартиру, быстро прикрыв дверь. - Убирайтесь! Знаю я, зачем вы пришли! С ломом! Воровать собрались! Грабить! У-у, кровопийцы! Идите отсюда! А то полицию вызову!

И вновь ребята попятились - Влад вниз по лестнице, а Митька, за неимением других путей отступления, - к дальней двери. Прут выпал у него из рук.

- Полиция! - заверещала старуха.

Муранов в панике скатился еще на один пролет. Емцов заметался, юркнул за дверь, прижался в узкому пространству стены между двумя квартирами, так что бабка его уже не видела.

- Ушли, что ли? - совершенно спокойным голосом произнесла старушенция. - Ну вот!

И заперлась.

Чувствуя себя новобранцем на линии огня, Митька присел на корточки, по грязному коврику прополз к ступенькам, по стеночке спустился вниз. Поняв, что он выбрался из-под перекрестного огня противника, Емцов ринулся вниз.

Муранов стоял в дверях подъезда и с тоской во взоре смотрел, как уныло капает вода с балкона второго этажа.

- Ничего себе! - после своего бесславного отступления Митька хорохорился. - Нас эта кикимора теперь и близко к леоновской квартире не подпустит.

- Все как в сказке, - грустно произнес Муранов. - Темный лес, то есть подъезд, а в нем Баба-яга.

- Ты чего, рукколы объелся? - взвился и без того злой Митька. - В детство вернуться потянуло? Тоже мне - нашел сказку!

- А квартира Леоновой - настоящее тридевятое царство… - не услышал приятеля Влад. И, помолчав, добавил: - С ведьмами и колдуньями.

- Не заметил я, чтобы эта Баба-яга захотела нас накормить и в бане выпарить. И где же тогда клубочек?

Влад пнул ногой камешек.

- В том и клубочек, что бежать отсюда надо! Правильно нас вон отправили.

- Ага! Правильно!

В отличие от приятеля Митька был настроен решительно. Он пятился, осматривая дом. Даже если это тридевятое царство, то его можно взять штурмом и добраться-таки до девицы в темнице.

- Так я и побежал прочь, зажмурившись! Без бани не уйду!

- Что мы можем сделать? - печально пробормотал сдавшийся Влад. - Найти Леонову? Но ведь ее не найти… Права была ее мама: не надо было нам во все это лезть.

- Чего сразу мама? - закипятился Митька. - Если мою маму слушать, так я должен вообще просто сидеть и не шевелиться. - Емцов сдвинул в сторону лист железа и уставился на ряд балконов. - Туда не ходи! - Он вернулся к высоким перилам, отделявшим «квартирный мир» жильцов дома от непрошеных гостей. - Сюда не лезь! - Он подпрыгнул, уцепился за край балкона, легко перемахнул через загородку - сказывалась его спортивная подготовка. - Колбасу руками не бери! - Он выбрался на боковую стенку балкона, где по решетке можно было залезть еще выше. - Чай пей, не хлюпая! - Он оказался уже на уровне второго этажа. - Учись! - перевесился Митька с балкона. - Я - человек! А это команды для роботов. Понял?! И делать я все буду так, как захочу! А сейчас я хочу спасти Пулю. А то он сдохнет в одиночестве, и нам останется только к нему на могилку приходить. С цветочками!

Емцов встал на бортик балкона. Ветер картинно раздул на нем куртку.

- Слышь? Митька! А что такое руккола?

- А фиг его знает! Дерево какое-то.

- Похоже на брокколи.

Емцов замер, прервав подъем и обдумывая услышанное.

- А что такое брокколи? - в ответ спросил он.

- Комнатное растение, кажется.

- Вот и руккола - тоже кактус.

Сказал и засмеялся. Он стоял на бортике, одной рукой держался за трубу, а другой вытирал выступившие на глазах слезы.

- Кактус! - завыл он, трясясь от смеха.

Влад согласно хмыкнул.

- Кактус… С колючками. Такими обожрешься.

Емцов успокоился и полез выше.

- Слушай, - забеспокоился Влад, - а ты не разобьешься?

Митька взглянул вниз, потом вверх.

- Вроде не должен.

- А давай так договоримся: если ты разобьешься, я возьму твою ручку?

- Какую ручку? - Как только друг заговорил о возможности падения, Митька почувствовал себя неуверенно.

- В форме патрона! Ты месяц назад ею хвастался.

- Да пошел ты! - разозлился Емцов. Нет, он сегодня влезет-таки на этот чертов этаж!

- Куда это он? - послышался вдруг рядом с Мурановым знакомый занудный голос.

- На пятый этаж. - Зрелище было настолько захватывающим, что отрываться ему не хотелось. Ведь всегда хочется увидеть последние секунды жизни приятеля!

- Зачем?

- К Андалузии. Ее мамашка ищет. Просила помочь.

- А почему не через дверь?

- А мы к ее квартире подойти не смогли. - Владу захотелось, чтобы его наконец поняли, выслушали и дали хоть один дельный совет. Повернулся к Аньке и начал для наглядности руками показывать: - Сначала мы дверью ошиблись, а там - бабка… Не человек, а настоящая Баба-яга! Вот Митяй и решил…

- Ты с кем там? - спросил со своих скалолазных высот Митька.

- С Анькой.

Рука Емцова соскочила, нога шваркнула по облезлой краске на трубе, он потерял опору.

- А я зачем и куда лезу? - прохныкал Емцов.

- Сейчас сорвется, - прошептала Леонова.

- Не каркай! - выдохнул Влад, кидаясь к балконам.

- А чего тут каркать?…

Митька буквально стек со своей неустойчивой подножки, погнул решетку, сильно ударился о перила балкона и загремел всеми костями по листу железа, который сам же и отодвинул с места.

- Убился! - как-то по-бабски вскрикнул Влад.

- Выживет! - Аня склонилась над рухнувшим Митькой. - Пятьдесят лет еще проживет. А сейчас у нас времени мало.

- А что со временем? - простонал Митька. - Куда оно делось?

- Ушло! - Леонова взглянула на Муранова. - У нас есть десять минут!

- А потом? - Емцов с трудом сел на хрустнувший под ним железный лист.

- Потом за нами придут. Бежим!

И она побежала. Это у нее как-то неожиданно ловко получилось. Она выскочила к дороге и резко свернула к проезжей части.

- Самоубийца… - прокомментировал этот рывок Митька.

- Вряд ли она самоубийством покончит, скорее нас убьет, - поправил его Муранов, потому что Анька уже перелезла через низкий барьерчик, отделявший шоссе от тротуара.

Митька, кряхтя и охая, поднялся.

- Привидениями она нас не взяла, теперь под машину толкнет, - простонал он и поковылял к дороге. Муранов покорно поплелся следом.

Анька не оглядывалась, словно и так знала, что мальчишки пойдут за ней.

- Считайте машины! - приказала она, перекрикивая шум дороги. - Нам нужна синяя! Она будет седьмой.

Автобус, грузовик, желтая маршрутка, черная «Волга», тускло-серая легковушка… Синяя машина вынырнула из-за катившей впереди нее белой иномарки и устремилась вперед.

- Идем!

Иномарка вильнула и остановилась у бордюра.

Аня ринулась вперед. Машины, до этого ехавшие сплошным потоком, начали тормозить, сворачивать к обочинам, включать поворотники.

- Как ты это делаешь? - Влад с трудом переводил дыхание. Его врожденная «правильность» буквально вопила и трезвонила - он нарушал все мыслимые законы, о которых ему столько твердили дома.

- Я просто знаю, - прошептала Анька.

Она явно настроилась бежать дальше, но Митька схватил ее за руку:

- Так не пойдет! Ты должна нам все рассказать!

- Чего ты от меня хочешь? - дернулась Анька. - Как будто у тебя так не бывает? Как будто ты никогда ничего не предчувствовал?

- По балкону я на пятый этаж на фига лез? - заорал Митька.

- Никто тебя на балкон не гнал!

- Мы тебя искали, чтобы ты Пуле помогла!

- О себе бы подумал, спасатель!

- За мной мать с поварешкой не бегает и нечисть всякую ни на кого не натравливает!

- Сами нарвались! - бросила Андалузия и захромала прочь.

Митька почесал расцарапанную щеку. Так-так, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста!

- Что ты хочешь сказать? - догнал он Леонову и схватил за край куртки.

- Да, да, да! - вскрикнула Аня, нервно взмахивая руками. - Вы всюду лезете и только мешаете!

- Так Черная Девочка - твоя работа?

- Подумаешь, пошутить нельзя?

- За такие шутки в зубах бывают промежутки! Величиной с кулак!

Митька и правда чуть было не врезал. Но Анька увернулась - она не собиралась подставляться.

- Вы нападали, я защищалась! - выкрикнула она, отскочив на безопасное расстояние.

- Это кто еще тут защищался? - Митька забежал вперед - кое-что в спортивной терминологии он понимал. - Это мы защищались! От тебя! Напредсказывала она! Мать зачем вызвала?

- Она сама приехала. Давно за мной охотится. Ей отец в очередной раз позвонил. Сказал, что у меня проблемы.

- Ну, приехала она? Дальше что?

- Она не хочет, чтобы я становилась гадалкой. У нас в Алансоне многие умеют гадать.

- Это мы уже слышали! Про ведьм нам Пуля достаточно баек нарассказывал. Весь Интернет перекопал!

- А я хочу быть гадалкой. Это мое призвание!

- Ну и будь! - Емцов запутался. Даже немного отстал от Аньки - от удивления. - Не тронем мы тебя больше, если ты закончишь мутить с черной магией! Мать-то твою что не устраивает?

- Что обычно не устраивает родителей?

- Ну, положим, мои меня убивать не стали бы, - произнес Митька не вполне уверенно.

Матери он старался не перечить. А ну как ей что-нибудь тяжелое под руку подвернется, если он все-таки скажет, что не хочет быть юристом, как она? Так и головы к утру можно не досчитаться!

- А моя вот решила, что без дочери ей будет лучше.

Митька фыркнул. Какому родителю время от времени не хочется отдохнуть от своего чада!

- Так вы же и не вместе! Она там, во Франции, ты здесь, в России.

- Она везде!

От быстрой ходьбы Андалузия начала задыхаться.

- Что-то я ничего не понял, - честно признался Влад.

- Было предсказание: она уйдет, а я останусь. Обо мне все будут говорить, а о ней забудут. Она пытается нарушить предсказание.

- Ну, прям как мы! - довольно хмыкнул Емцов.

Андалузия наградила его таким взглядом, после которого улыбаться ему сразу же расхотелось. Митька откашлялся, вспоминая, зачем они вообще во все это влезли.

- Ну ладно, - серьезно начал он, - Черная Девочка пришла, поклацала зубами и ушла. Сейчас-то она чего добивается? Почему Пуля должен умереть?

- Мама не совсем предсказательница. Она обладает даром гипноза, кого угодно в чем угодно может убедить. Она будет рядом стоять, и мы ее не увидим, если ей так захочется. В школу она могла в любом виде прийти. Хоть и маленькой девочкой. Но она решила покрасоваться перед учителями - взяла образ английской королевы в молодости.

- Так что же выходит - Пуле просто внушили, что он концы отдает?! - Муранов остановился: он уже устал бежать, запутался окончательно, а главное - ему надоело в этом деле разбираться. Не надо искать виновных и первопричину всех этих событий. Пусть все просто побыстрее закончится! - Какой гипноз?! Эта Девочка вчера мне чуть дверь не снесла!

- Нет никакой Девочки! - с интонацией «ну какие же вы все дураки!» простонала Леонова. - Вернее, вначале ее не было! С тем же успехом можно было бы позвать белую овечку - упасть лицом в подушку и три раза позвать! Если бы ее моя мать создавала, вы бы все давно уже умерли! Но ее придумала Васька, я помогла ее вызвать - чтобы попугать вас немного. Больше ничего! Но тут «вовремя» появилась моя мать и начала использовать Девочку в своих целях. Сделала ее своей помощницей. Спецэффект - для наглядности! Когда надо кого-то напугать или предупредить - появляется она. Сначала она убрала девчонок, потому что они не стали бы ей помогать. Потом всем вам дала задание найти меня. Если вы этого не сделаете, к вам придет Девочка, и будет то же, что и с Пулейкиным!

- Пошла бы и сдалась добровольно, - проворчал Митька. - Зачем было других подставлять? Пуля дома валяется без чувств, девчонки в коме, Вербицкая в истерике! Моя бабка концы отдает. У Юрки мать с работы уволили. И все из-за тебя!

- Я знаю пророчество - все закончится хорошо. А все случившееся - это даже к лучшему.

Емцов засопел, готовясь что-то возразить, потому что ничего хорошего в этой сумасшедшей неделе он не видел, но Муранов опередил его:

- Предсказания… ну… то, что ты видишь, насколько обязательно это должно сбыться?

- Предсказание - вероятное развитие событий. Это случится скорее всего.

- Ну, и что я сейчас сделаю? - встрял Митька.

Андалузия посмотрела на него. Это был знакомый взгляд холодных глаз с точкой зрачка - он никогда не был расширенным, всегда таким - булавочным. Может, у нее какая-то болезнь?

- Понятия не имею, - буркнула она.

- А ты предвидела, что мы к тебе домой придем? - не сдавался в своих попытках разоблачить гадалку Митька.

- Я не могу предсказывать самой себе! Просто шла мимо дома.

Они стояли друг напротив друга, недовольно косясь на лицо собеседника, словно ожидая, кто первым выхватит «кольт» и выстрелит. Первой, как всегда, успела Леонова:

- Мне нужны карты.

- У нас теперь у всех по колоде, - Митька полез в карман.

- Вы в них играли?

- Пару партий. В дурака. На спор - идти к тебе или нет? Вышло - идти.

Влад отвернулся. Он проиграл. В последнее время он частенько проигрывал.

- Нельзя игральные. Нужна новая колода! И… она не должна быть моей. Ее нужно мне подарить.

- У меня денег нет, - сразу предупредил Муранов.

Емцов обиженно сунул коробку обратно в карман. Подумаешь, перекинулись в партийку! Надо же было как-то уговорить Влада на крестовый поход против Андалузии! Муранов ни в какую не соглашался. А так - все по-честному: кто выиграл, тот и командует. Без Пулейкина Митька с удовольствием командовал.

- Значит, надо ее украсть! - легко согласилась на замену Аня. - Так даже лучше.

Догадайтесь, кого отправили в супермаркет за картами?…

Когда Муранов вошел в магазин, выглядел он неважно. Наверное, все бомжи в округе «смотрелись» лучше его. Старая куртка стала какой-то совсем уже обтрепанной, ботинки истерты, шапка сползла на одно ухо, волосы из-под нее торчали, как пучки соломы. На побледневшем лице четко обозначились скулы. Он вошел в магазин, словно на минное поле шагнул, и исчез, пройдя через турникет.

Митька нервно бегал туда-сюда перед разъезжавшимися дверями, своим мельтешением заставляя их постоянно распахиваться и закрываться. Зазвенели монетки - Андалузия гадала. Он бросала под ноги мелочь и равнодушно смотрела на выпадавший расклад.

- Ну что там? - волновался Емцов. - Может, пора идти его выручать?

- Все обойдется. - Аня отпихнула желтые кругляшки мыском ботинка.

Этот равнодушный жест породил в душе Емцова тревогу, быстро превратившуюся в панику. Ужас словно ледяными клещами сжал его виски. Митька уже увидел несчастного Муранова за решеткой уезжавшего куда-то прочь полицейского фургона. Желая изгнать из воображения эту страшную картину, Емцов побежал к распахнувшимся дверям. Налетел на кого-то и, даже не извинившись, ринулся к турникетам.

- Куда это он? - услышал Митька за своей спиной. Емцов медленно отвернулся от удивленного охранника - не каждый день магазин берут штурмом!

Влад стоял рядом с Андалузией, все такой же бледный и потрепанный, но… никакой полиции, фургона и решетки.

- Пошли, - с недовольным выражением лица распорядилась Анька.

- Как это тебе удалось?! - заорал Митька, от полноты чувств забыв о конспирации.

- Да никак, - зябко поежился Муранов, демонстрируя «остаточное явление» недавних своих переживаний. - Я колоду из коробки вынул, положил в карман - и пошел. Штрих-код же на упаковке остался, без него карты не пищат на выходе.

Митька бросил на Андалузию испепеляющий взгляд. Ему вдруг показалось, что она специально напугала его.

- Мы куда? Идем Пулю вытаскивать?

- Нас не пустят. - Аня хромала рядом с мальчишками с отсутствующим видом. Смотрела только прямо перед собой. Словно ей уже все заранее было написано.

- Чего это не пустят? - Незаметно для себя Митька вновь начал сопротивляться предугаданности событий. Хотелось спорить! Хотелось все делать наоборот! - А ну пошли! - Маленьким танком двинулся он к дому Пулейкина. - Мы зачем тебя вытаскивали? Чтобы Юрца спасти! С матерью сама потом разберешься.

- Может, не надо? - Муранов скис. Он еле плелся, шаркая всей подошвой по земле.

- Надо! Сейчас мы Пулю проверим. Пока мы будем тут на картах гадать, он там концы отдаст!

- Не отдаст. - Анька уселась на лавочку у подъезда.

И снова этот отсутствующий взгляд. Он уже начинал Емцова бесить! Мол, я все знаю, поэтому мне с вами скучно.

- Спокойно!

Митька набрал на домофоне номер квартиры. Затренькал звоночек вызова.

- А как ты все это узнаешь? - подошел к Аньке Влад.

- Я смотрю на какую-то вещь и понимаю, что должно произойти.

- Зачем тогда нужны карты? - Муранов почувствовал себя обманутым - нельзя было сказать, что операция с похищением колоды далась ему так уж легко. Поверь он в Анькины предсказания, ему было бы легче. Но ему как-то не верилось.

- Карты покажут будущее конкретного человека. Предмет же говорит о том, случится что-то или нет. Я бросила монеты, и по ним увидела, что у тебя проблем с колодой в магазине не будет. Можно гадать по птицам. Видишь, голуби летят? Если они сейчас дернутся, то Митю к Юре не пустят.

Аня не успела договорить, как сизари сложили крылья и понеслись к земле.

- Кто? - рявкнули в домофон.

- Здрасте, теть Маш, - скороговоркой забормотал Митька, - это Емцов. Я к Юрке. - И он взялся за ручку двери, готовый ее открыть.

- Уходи!

Емцов потянул дверь на себя, магнит в замке довольно крякнул, не впуская его.

- Теть Маш! Это же я, Митя!

- Уходи! - Голос Юркиной мамы заметно дрогнул.

- Я знаю, как ему помочь!

- Уходи - в этом и будет твоя помощь!

- Вы что?! - Предсказания сбывались, но Емцова это совсем не устраивало. - Я же правда знаю. Мы и француженку привели!

- Митя, зачем ты со мной споришь? Почему вы вообще спорите с взрослыми? Вы должны родителей слушаться! Твоя мама знает, что ты болтаешься по улице вместо того, чтобы дома уроки делать? Мне кажется, надо ей позвонить.

На линии повисла нехорошая тишина. Митька машинально отодвинулся от двери. Мама Емцова была адвокатом, и рука у нее была очень тяжелой. Митьку от гибели под градом ее тумаков и подзатыльников спасало лишь одно - его мать много работала, дома появлялась поздно, и если и пыталась воспитывать сына, то без особого энтузиазма. Если Митька бедокурил в школе, учителя звонили его маме, и тогда начиналось самое страшное. Потому что мама и по телефону могла очень больно ударить.

- А что, они все, родители, такие? - Побежденный Митька подошел к лавочке, на которой расположились одноклассники.

- Какие? - Анька смотрела на него, как удав - не мигая.

- Против нас. Хотят, чтобы нам было хуже!

- Они хотят, чтобы им было лучше. О тебе они не думают.

Влад молчал. Он не мог с этим согласиться.

Глава седьмая

Что было, что будет, чем сердце успокоится

Гадать они устроились в соседнем дворе - подальше от Юркиного подъезда, чтобы в случае, если тетя Маша все-таки выйдет проверить, что делает Емцов, она бы их не нашла.

Карты ложились на «распухшую» от осенних дождей лавочку. Дамы, валеты…

- Чего там? - висел над душой гадалки Митька.

Анька не отвлекалась. Бормотала что-то себе под нос, плетя завораживающий рисунок предсказаний.

- Чего? - все дергался Емцов.

- Тут у нас любовь. Василиса тебя пошлет, но ты будешь за ней еще долго ходить. Неприятности дома. Поздний разговор. Ранняя смерть… Но ее удастся избежать, если ты послушаешься длинного совета.

С каждым ее словом Митька все больше мрачнел, выдвигая нижнюю челюсть все дальше.

Карты смешались в разноцветную кучку.

- Ну вот, - удовлетворенно пробормотала Леонова, словно важное дело сделала. - А теперь давай на тебя посмотрим.

И взглянула на Емцова. Митька открыл рот, а Влад закашлялся. В последнее время он выглядел уснувшим на зиму хомяком. Что там ему выпало? Неприятности? Длинный разговор? И еще, кажется, любовь? Этого только не хватало…

Снова замелькали картинки.

- Неприятности, проблемы из-за родственницы, ссора…

- Может, не надо на меня? - пошел в неуверенную защиту Митька. - Давай сразу на тебя.

- Я на себя гадать не могу. Через вас мы узнаем, что будет дальше. Если моя мать до кого-нибудь доберется, карты это покажут. У этого человека начнутся крупные проблемы

- И чего, доберется?

- Кажется, да.

Андалузия не поднимала головы, руки ее работали, как у робота. Постукивали по дереву глянцевые картонки.

- До кого она доберется? До Влада?!

Митька мысли не допускал, что поведется на пургу с гаданиями. Не хотел он в это верить! Не хотел! Он и не верил! Совсем… Ну, почти не верил… Не верил… Но как-то неуверенно.

А Леонова все говорила и говорила:

- Были у тебя неприятности со здоровьем. Будет разбитое сердце и поздний разговор. Развеселит тебя известие. Обрадуют новости из казенного дома. Сердце успокоится… смертью!

Анька медленно отвернулась от разбросанных на лавочке карт. Митька огляделся по сторонам, надеясь, что очередной свой пристальный взгляд Андалузия дарит не ему, а некоему «везунчику», пристроившемуся незаметно за его спиной.

Рядом никого не оказалось.

- Я же ради тебя чуть не расшибся в лепешку! - Ага, сейчас Митька Емцов все бросит и кинется головой в омут неудач! Держите карман шире!

- Телефон не выключай. - Леонова поднялась с лавочки.

- Я из-за тебя с балкона прыгнул. - Митька еще надеялся, что Андалузия передумает, скажет, что расклад она делела на кого-то другого.

- От ее воздействия можно защититься.

- Я с Юркиной матерью из-за тебя поссорился!

- Бормочи какую-нибудь песенку. Такую, из прилипчивых. И ничего не бойся. Все это не взаправду.

- Не будет ничего! - Емцов насупился. - Все ты врешь!

- Если она тебя начнет одолевать, я увижу это по картам и приду.

- А давай ты сразу придешь, до того, как она вообще начнет что-либо делать? Нет! - вдруг завопил вконец запуганный Митька. - Пошли прямо сейчас к твоей матери! Пусть она тебя на запчасти разберет! И…

- Я в туалет хочу! - перебила пламенную тираду одноклассника Аня.

- Чего?! - опешил Емцов.

- В туалет хочу. Сильно. - Анька смотрела на него, не мигая. - У меня с этим проблема. - И пошла в ближайшие кусты.

Мальчишки переглянулись.

- А ты чего, в Вербицкую влюблен? - Надо было хоть что-то сказать, и Митька выпалил первое, что пришло ему в голову.

- Вообще-то нет, - неуверенно пробормотал Влад. - Она шумная очень…

- А собираешься?

- Теперь - придется…

- Лучше не начинай! - Митька дергался, не зная, что делать со своими руками, они ему мешали. - Ты прикинь - а если она целоваться полезет? Девчонки прилипчивые.

- Нет, ну, она, вообще, симпатичная…

- Да ладно! Тощая и нос большой. Одна польза - учится хорошо, списывать у нее можно.

- Можно и не списывать, - помрачнел Влад.

- Тогда зачем она тебе нужна?

Аргументы у Муранова закончились. Они помолчали. Андалузия не возвращалась.

- Чего она там застряла? - заволновался успокоившийся было Митька.

- Мало ли что… - попытался остановить приятеля Влад, но тот уже пошел вокруг зеленых насаждений.

Андалузии не было.

- Ты видишь то же, что и я? - тихо спросил Митька. Страх холодком пробежался по его груди. Заколол иголочками в кончиках пальцев.

- Сбежала, что ли? - обиженно засопел Муранов. Он уже успел смириться с тем, что ему в ближайшее время предстоит влюбиться. Но если девчонки вытворяют такое - какая же здесь любовь?!

- Куда? - Митька вертелся на месте, не зная, где искать Аньку. - Если бы она ушла, мы бы увидели. Она же не бегает! Она ковыляет, как дьявол! - И он оказался недалек от истины: хозяин Тьмы славится своей хромотой.

- Может, она под землю провалилась? - Влад попробовал найти рациональное объяснение случившемуся.

- Вот ведь черт! - задергался Митька, и тут ему пришла эсэмэска:

«Уходите домой!» Номер был ему незнаком: +491…

- Она еще и издевается! - прошипел Емцов.

Конечно, ему хотелось отсюда сбежать. Подальше от этого страшного места, где происходят непонятные события. Рядом, в соседнем доме, в каком-то странном летаргическом сне лежит его друг, тут из-под носа, на ровном месте, исчезают люди, и винить во всем происходящем можно только нечистого.

- Ты песню какую-нибудь знаешь? - В голове у Митьки образовалась какая-то подозрительная пустота. То ли от страха, то ли от всех волнений последних дней - ни одного текста, который можно было бы пропеть, он не мог припомнить.

- Гимн, - протянул Влад.

Привязчивой эту песню уж никак не назовешь!

- Чего-нибудь другое вспоминай давай.

Влад уставился в землю. На уроках музыки они что-то пели. Но что?

Ладно, на безрыбье и щука - карась. Гимн, говорите? Несколько секунд Митька пытался воскресить в памяти текст, напечатанный на обороте дневника. Куплет уплыл в мир забвения, зато как-то легко вспомнился припев. Музыка шла по нарастающей, а потом обрушивалась вниз - как поток воды из ведра.

«Сла-а-авься-а-а, Оте-э-эчество-о-о-о на-а-а-аше-э-э-э сво-обо-о-о-одное-э-э-э», - как магнитофонная запись, включилось в его голове.

Затем слова пропали, но осталась музыка.

«Трам-пам-парам-пам-парам-пам-парам», - поползла вверх нота, чтобы потом вновь упасть вниз, словно водопад.

Но какие же там слова?…

Вместо того чтобы допеть припев, он затянул его заново, споткнулся на первой строчке, «пропарарамкал» до третьей. Откуда-то вылезло слово «партия». Было понятно, что оно не отсюда, но что там дальше - хоть умри, стерлось! Он снова быстро, с раздражением прокрутил в голове то, что уже «насобирал». «Братских народов… чего-то там так», - резво продвинулся он на два слова вперед, радостно обернулся к понурому Владу - Муранов все это мог помнить гораздо лучше.

Она уходила. Каким-то бесовским способом выворачивала бедро, подтягивала ногу, перенося тяжесть тела на здоровую, быстро переступала и снова совершала свой сложный акробатический этюд.

Так, значит?! Обошлись без проваливаний в преисподнюю и магического испарения? Просто задурила им головы, заговорила - вусмерть почти что - своими предсказаниями, юркнула за куст - и почесала. С песнями! Нет, с песнями - это они здесь как раз остались. А она - со свистом! Главное - сама подсказала, чтобы они навязчивым чем-нибудь головы забили. И вот тебе пожалуйста - пара строчек гимна, и ее влиянию на мозги - конец. Или это был показательный урок - поступайте именно так, и вам все станет нипочем?

Первым желанием Емцова было догнать и набить Андалузии морду. Но страх оттого, что так быть просто не может, ведь он минуту назад видел, что никого здесь нет, приковал его к месту. Вот подбежит он к ней, а это вовсе не Леонова окажется, а черт его знает кто!…

* * *

Гимн и правда оказался привязчивым. Всю дорогу домой он крутился в голове у Емцова, колол его застывшую от паники память. Дальше второй строчки дело не продвигалось. Безостановочное «трам-пам-памканье» наряду с душившей его тревогой, тонкой струной подрагивавшей где-то уже внутри живота, - все это не позволяло Митьке думать о чем-то еще.

У своего подъезда Митька остановился и набрал знакомые цифры на табло домофона. Дел у него дома - вагон. Бабка сейчас в магазин его пошлет, и какое-нибудь лекарство непременно ей понадобится. И как только Пуля с «письмами счастья» угадал? Вчера вечером Емцов пошел на улицу и рассовал вымученные послания по ящикам в соседнем подъезде. И его бабушка начала заметно поправляться. Полная чертовщина! Но все равно хорошо, что помогло.

- Кто? - Плохой динамик искажал голос, стирал интонации. Но все равно это была бабушка.

- Свои! - Митька потянул дверь на себя - сейчас запищит открытый замок, и он войдет.

- Кто это? - В голосе бабушки послышалась тревога, Емцов глянул на экран - может, он квартирой ошибся? Нет, все правильно: тридцать девятая.

- Ба! Это я! - Тревога знакомым уже холодком прошлась по груди, толкнулась в сердце. Ладони у Митьки вспотели.

- Что за хулиганство! - Митька окончательно узнал бабушкин голос. Крайне редко, но она могла быть и вот такой - резкой и чем-то раздраженной.

- Ба! - Митька испугался уже всерьез. - Ты чего?! Это я! Выгляни в окно!

- Я сейчас выйду и уши тебе надеру! - зло бросила бабушка, и домофон отключился.

Митька попятился, взглянул на родные окна. Сюда, во двор, выходили окна кухни и его комнаты. Штора на кухонном окне дернулась. Бабушка придирчиво оглядела двор. Емцов запрыгал, размахивая руками.

- Ба! Привет!

Но бабушка скользнула взглядом по пятачку перед подъездом и, не задержавшись на любимом внуке, подняла глаза. Теперь она смотрела на детскую площадку, на детский сад за ним, и - уже совсем непонятно почему - на далекие высотки.

Митька в последний раз подпрыгнул, и ему показалось, что он не приземлился - настолько легким стало его тело. Или это его душа уже отделяется от тела - от ужаса?

За спиной у бабушки возникла монументальная фигура Леоновой-старшей. Гадалка-то вот знала, куда смотреть! Она бросила на Емцова презрительный взгляд.

Митька бросился к подъезду. Руки его дрожали, кнопки путались.

- Ба! - завопил он, не дождавшись соединения.

- Если ты сейчас же отсюда не уйдешь, я позвоню в полицию! - Бабушка была категорична.

- Гимн! - Митька прижался лицом к холодному железу динамика. - Вспомни гимн! Какая там третья строчка в припеве?

Домофон мерзко зафонил, Митьку передернуло от неприятного скрипа.

- Спой его!

От отчаяния ему захотелось плакать. Он снова посмотрел наверх. В окнах уже никого не было… Брякнула эсэмэска.

«Предками данная мудрость народная», - значилось там. +491…

Пришедшее послание было полным бредом, но почему-то напомнило Митьке о том, как мама его вчера отчитывала.

Емцов пошел прочь, крепко сжимая кулаки. Хотелось драться, хотелось выплеснуть накопившуюся энергию, чтобы кто-то поплатился за поселившийся в его душе страх!

С Юркой они уже разобрались, теперь принялись за него. Андалузской мамашке зачем-то понадобилось, чтобы бабушка не пустила его домой. На улице тепло, он не замерзнет. Дождя нет. Что ей надо?! Письма он все написал, с бабушкой уже ничего плохого не случится, поправится - вон как резво носится по квартире!

«Неприятности, проблемы из-за родственницы…» - кто-то словно начал нашептывать ему прямо в уши.

Гадание! Все сбывается, как по нотам! А что он такого сделал?! Зачем леоновская мамашка к нему пришла? А-а-а! Они же обещали Аньку найти! И не нашли. Проверяет, не прячется ли Андалузия у него? Андалузия всех обманула! Как всегда. Смылась и записки не оставила.

Митька развернулся, собравшись опять пойти к своему дому. Нельзя предсказывать судьбу. Не от предсказаний она зависит. Будет так, как он сделает, а не так, как кто-то сказал. Ишь, ты! Неприятности ему нагадали! Да он сам кому угодно неприятности устроит!

Какой-то неприятный звук вдруг привлек его внимание. Кто-то качался на качелях. Но не сильно, а легонько, так, чтобы промокшие железяки потерлись друг о друга, поскреблись всеми своими ржавчинками, задели душу омерзительным скрипом.

Девчонка. Сидит на качелях, голову опустила. Капюшон куртки натянула чуть ли не до подбородка. Перекатывается с мыска на пятку, касаясь ногами земли. Взад-вперед. Скрип-скрип. Не спеша, чтобы мерзкий звук успел затихнуть где-то высоко в небе и вслед ему тут же полетел бы новый. Как позывные Морзе. Туда. В запределье.

На душе у Митьки все запело от радостного предвкушения. Сейчас он этой девке устроит веселую жизнь. Сидит у него во дворе и творит черт знает что!

Черт! Черт! Опять этот рогатый!

Он пошел к качелям. Кулаки, давно готовые к драке, сжались. Нет, бить ее он не будет. Просто вышвырнет с площадки, а потом уже придумает, как попасть к себе домой. Не вечно же там будет отираться Леонова-старшая! Побежит дочку свою ловить, вот тогда он и научит бабушку, как надо спасаться от неприятностей.

- Слушай, ты! - крикнул Емцов еще издалека. - Делать больше нечего? Шла бы ты отсюда!

Девчонка на мгновение замерла, прямые, как палки, ноги пятками уперла в землю. И вновь от протяжного скрипа у Митьки заложило уши. Нарушая все законы физики, медленно, очень медленно качели начали падать вперед, а потом с надрывным скрипом - до остановки сердца! - поехали по инерции вверх. Из-под черного платья девочки показались острые коленки. Она сильно наклонилась вперед. Чтобы не спеша выпрямиться.

«Были у тебя неприятности со здоровьем. Будет разбитое сердце и поздний разговор. Развеселит тебя известие. Обрадуют новости из казенного дома. Сердце успокоится… смертью!»

Митька не успел понять, кто перед ним. Он вообще ничего не успел сделать. Хотя нет, в последнюю секунду он понял, что за эсэмэска ему недавно пришла. Это была третья строчка припева гимна.

* * *

У Влада мерзли руки. С осени по весну кровь отказывалась циркулировать по его деревенеющим конечностям. Без перчаток он долго не протянет.

Куда, куда вы подевались?

Он уже заранее зяб. Стоило представить, как он выходит на улицу, и руки охватывала неприятная прохлада. В карманах уже дырки появились - до того старательно он запихивал туда кулаки.

Идти к Вербицкой ему не хотелось. Особенно после сеанса гадания. Но мерзнувшие руки были важнее, поэтому он повернул в сторону оранжевой высотки.

Воскресенье. Все должны быть дома.

Он прошел вдоль ряда бесконечных подъездов. В голове его навязчиво крутился гимн. И зачем Митька попросил его вспомнить какую-нибудь песню? Уж лучше бы они спели что-нибудь душевное, а тут - на каждом шаге хочется выпрямиться и честь отдать! Слова гимна Муранов помнил хорошо - каждый учебный год уроки музыки начинались с того, что они опять его учили.

Сначала Влад тоже, как и Митька, пропел мысленно припев, потом ему стало интересно - вспомнит ли он весь текст, все три куплета? Он бы, наверное, быстро их пробормотал и забыл, но каждый куплет тянул за собой припев. Он был просто монументальным и требовал полного завершения, иначе где-то «наверху» могли обидеться. Словом, занятие Влад себе нашел.

Дверь открыла женщина, выходившая на улицу, что было очень удобно - даже если Васька и захочет, не успеет от Муранова сбежать. На этаже ему снова повезло - дверь Васькиной квартиры была приоткрыта. Больше того - в дверном проеме торчал Василисин зад, обтянутый голубыми трениками.

Вербицкая мыла пол. Плохо сбалансированная дверь норовила закрыться, но Васька задом подпихивала ее. Домыв порог, она повозила тряпкой по половичку у двери. Убедилась в идеальной чистоте и выпрямилась.

От увиденной им картины Влад слегка обалдел. Васька была в топике и трениках, волосы подхвачены ободком и собраны в разлохматившийся хвост. От того, что она работала наклонившись, лицо ее раскраснелось, а глаза странным образом заблестели.

- Ты чего? - поудобнее перехватила тряпку Васька.

- Чего? - тут же забыл, зачем шел, Влад, а в голове у него, как набатный колокол, «завелся» очередной припев гимна.

- Пришел зачем?

- Василиса, ты с кем там? - вышла в прихожую Васькина мать.

Как же они были похожи! Наверное, когда вырастет, Васька станет такой же - высокой, крепкой, с густыми темными волосами.

- Как здоровье? - брякнул первое попавшееся на язык Муранов. Не гимн же ему начинать читать или петь, честное слово!

- О! Явился помочь навести в квартире порядок? - уперла руки в бока Васькина мама.

- А тебе так идет. - Влад оглядел хозяйственно-деловую одноклассницу - в школе Василиса была другой. Причесанной и, что ли, более беззащитной.

Васька еще сильнее вспыхнула, но мать не дала ей пустить тряпку в дело.

- Что же ты через порог разговариваешь? Заходи! Раз пришел, будешь шкаф чинить.

Васька фыркнула и ушла в квартиру. Надо было как-то осторожно попросить ее вернуть перчатки. А то еще Васькина мама что-нибудь неправильное подумает.

Муранов разулся, снял куртку, как культурный чел, сходил в ванную комнату - сполоснуть руки. При этом промывавшая в ведре тряпку Васька чуть не обдала его грязной водой.

- Песню какую-нибудь, кроме гимна, знаешь? - нервно спросил Влад. Что-то он волнуется в ее присутствии. Неужели предсказание сбудется и он влюбится в Вербицкую?

Вода в ведре выплеснулась через край, и Влад предпочел ретироваться к стеночке.

- Что же вы за люди-то такие, - принялась за знакомую проповедь Васькина мама. - Все у вас через голову, кувырком. Ничего по-человечески сделать не можете!

В упавшей на пол дверце стенного шкафа был сломан ролик. Чтобы прикрутить новый, кто-то должен был держать саму дверь, чтобы ее не перекашивало. Это и делал Влад. Тяжелое полотно то и дело норовило накрениться и придавить собой неловкого помощника.

- Девочка к вам новая пришла, так вы ее за хромоногость забили уже! Василиса с ней дружит - теперь и ей досталось. Что из вас только вырастет?

Влад молчал. Он уже отвечал своей матери на этот вопрос - объяснять что-либо было бесполезно. Что бы он ни говорил, его начинали уверять, что ничего, кроме колонии строгого режима и судьбы уголовника, ему не светит. Гимн еще этот…

Васькина мама и не ждала его ответов: ей и без активных собеседников было хорошо.

Подлезть с отверткой к нужному пазику оказалось делом сложным, поэтому мама возилась с этим сама, при этом не забывая говорить:

- Вы же мальчики, вы должны быть защитниками! Помощниками, в конце концов. Вам же в армию идти, страну защищать!

Влад закрыл глаза. Про страну и отечество он уже слышать больше не мог.

- Я понимаю! Все хулиганят, не без этого. И мы бегали с уроков, и нас мальчишки за косички дергали. Но при этом мы оставались людьми: учились, дружили, после школы нашли себя, закончили институты, создали семьи. Вы же как оторванные шарики - вас ветром носит, вы и летаете. А куда, зачем? Никто не знает. Восьмой класс, уже вроде взрослые, а совершаете детские поступки, хулиганите и абсолютно не думаете о последствиях. И вроде бы одни книжки читаете, одни фильмы смотрите, но ничего вокруг себя не видите и не слышите. Мы хотя бы взрослых боялись, вы же - вообще без тормозов.

Сквозь звучавшие в голове слова бесконечного гимна и назидания Васькиной мамы Влад вдруг услышал чье-то бормотание. Рядом с ним что-то пели. Слова поначалу он не разобрал.

- Оправдывать все это тяжелым временем нельзя, - на одной ноте бубнила Васькина мама, скрывшись в шкафу. - Любое время тяжелое! Другого вам не предоставят. Надо учиться жить здесь и сейчас.

Придерживая дверь рукой, Митька потянулся и выглянул в коридор.

Пела Васька. Пела по-английски. Что-то очень знакомое, но слова не совсем понятные.

- «We will, we will rock you», - протянула она вдруг, и Муранов вспомнил. Это была группа «Queen». Его отец любил Фредди Меркури и часто ставил его диски. А эта песня… Подождите, подождите… Как же там?

«Buddy, you’re a boy make a big noise

Playin’ in the street gonna be a big man some day…»[1]

«Сейчас ты играешь, но однажды ты вырастешь…»

Как приговор! Или наоборот? Подсказка? Все твои проблемы до тех пор, пока ты не вырастешь и не станешь самостоятельным?

Он и сам не заметил, как отпустил дверь и вышел в коридор - послушать, как поет Вербицкая. Она что-то драила в ванной и, перекрывая звуки льющейся воды, горланила:

- Buddy you’re a young man hard man

Shoutin’ in the street gonna take on the world some day…[2]

В комнате что-то со знакомым шумом грохнуло.

- Нет, ну ты подумай! - в бессильной злобе выругалась Васькина мама - дверь закрепить она так и не успела. Подошла к ванной комнате с отверткой в руке и обреченно посмотрела на Влада.

- Ты зачем пришел? - утомленным голосом спросила она.

- За перчатками. - Все и так слишком запуталось, чтобы еще и врать. - У меня их Василиса взяла.

- Тебе-то зачем перчатки понадобились, Василиса? - Мама сдалась. Она поняла, что с этими детьми уже ничего не сделаешь. - Руки, что ли, замерзли?

- Замерзли, - буркнула снова покрасневшая Васька.

- Ну, вы меня доведете! - Мама швырнула отвертку на пол и ушла в комнату.

- Чего у вас там? - Васька поправила сползший ободок. - Все? Двери каюк?

- А ты хорошо поешь, - смутился Влад.

- Дальше! - Вербицкая посмотрела на него со злостью. Но вот лицо у нее дернулось - кажется, она решила немного смягчиться. - Твои перчатки в моем портфеле. Пойди и возьми. Я спрашиваю - что происходит?

- Пулейкин со вчерашнего дня лежит в кровати и не встает. Мать его нас с Митей к нему не пускает. Андалузия со своей мамашей поссорилась, нагадала нам с Митькой смерть и сбежала. Песню посоветовала какую-нибудь прилипчивую спеть. Я вот никак не мог от гимна избавиться.

- Ну и дурак, - хмыкнула Васька.

- Чего теперь делать - непонятно. Мамашка Андалузии хочет всех со света сжить, чтобы потом до Аньки добраться! У нее какое-то там пророчество - будто бы Анька заткнет ее за пояс. Короче, мамашке не жить, пока Анька Леонова по земле ходит. А так как Анька ей в руки не дается, мамашка дочку через нас доставать примется. Но Андалузии, кажется, плевать, что у нас проблемы появились. Мы хотели заставить ее Пулейкина спасти, а она отказалась: говорит, что все это - фигня. Что Черные Девочки - это гипноз, и с помощью прилипчивой песни от него избавиться можно…

- Рассказала бы лучше, как от родителей хоть иногда избавляться! - Васька потянула с руки резиновую перчатку.

- Тоже, наверное, песней.

«We will, we will rock you», - закрутилось у него в голове. Нет, все-таки гимн он бы дальше уже не выдержал.

- Мы раскачаем этот мир! - тоненьким голосом протянул Муранов.

- Пел бы ты лучше «Голубой вагон», - скривилась Вербицкая, весьма низко оценив певческие таланты одноклассника.

- Да я и про «Killer Queen» могу. - В музыке Влад разбирался неплохо. На этом Бородинском поле он чувствовал себя Наполеоном. - А еще можно из Дорз. «Light My Fire»…

- Ой, прошлый век! - встрепенулась Васька. - Ты бы еще Тимберлейка вспомнил. Или Бритни Спирс! Это не модно.

«Королева» все-таки вытеснила из его головы гимн, и теперь Влад спешно вспоминал слова - в английском он был не силен.

- И вот что я вам скажу напоследок. - Васькина мама не выдержала и вернулась в коридор. - Людьми надо быть! Думать, что делаете. Родители жизнь прожили, многое повидали. Может быть, вам кажется, что мы старые, ничего не понимаем? Но есть какие-то общие законы жизни. Если их не соблюдать - ничего не добьешься. Никто вам не хочет плохого, только хорошее. Вы же, как железобетонные, пытаетесь проверить свой лоб на прочность. Зачем? Взрослые вам и так скажут - ничего хорошего из этого не выйдет. Ну, это как совать пальцы в розетку. Током ударит! Вы же все равно их туда суете, как будто вам наших слов мало. Больше того - вас раз тряхнет током, два тряхнет током - нет, вы снова в розетку лезете. Словно с третий раз что-то изменится! Ничего не изменится! Ток из розетки исчезнет, если электричество вырубить! Все же очевидно! Будете плохо учиться, потом сами пожалеете - в институт не поступите, в жизни не добьетесь того, чего вам хотелось бы…

- Ма! - позвала Васька.

Мама не смотрела на них. Она глядела на дверь Васькиной комнаты, как будто там стоял тот, к кому она обращалась.

- Вы думаете, что вокруг вас - одни враги, что все хотят вам плохого? Учителя в школе, взрослые на улице, родители дома. Вы ведете себя, как бойцы на передовой - все время отстреливаетесь, все время идете в бой, ни одному слову не верите. С кем в бой? С какими призраками? Никто вам войну не объявлял, вы сами себе все придумали!

- И часто она у тебя так? - растерялся Влад.

- Не обращай внимания. - Васька двинулась было к маме, но Муранов перехватил ее за руку:

- «We will, we will rock you…» Как там дальше?

Вербицкая пропела строчку куплета, с тревогой глядя на мать - та говорила и говорила, медленно, шаг за шагом, уходя в комнату дочери.

Песня приятной волной растеклась по сумбуру мурановских мыслей, выгнав из его головы все лишнее.

- Почему вы считаете, что с нами нельзя говорить? Что со взрослыми можно только ругаться и врать нам? Нам ведь тоже нелегко всегда быть с вами терпеливыми и внимательными! Встаньте на наше место! То вы одним увлекаетесь, то другим, то есть прекращаете, то пьете какую-то гадость, то вдруг влюбляетесь и вообще перестаете что-либо понимать. А жить надо размеренно. Жить надо так, чтобы видеть цель!

- Как ты думаешь, - осторожно коснулся Васькиного плеча Муранов, - то, что говорила твоя мама, можно считать длинным советом?

- Конечно, можно. - Вербицкая ничего не понимала, поэтому раздраженно хмурилась.

- Тогда мы сейчас избежали смерти!

Васька закатила глаза, демонстрируя всю глубину отчаяния от того, что ей приходится общаться с таким недалеким человеком.

В коридоре за поворотом мелькнул край черного платья.

- «We will, we will rock you…» - быстренько запел Влад.

И где-то на заднем плане двумя ударами ноги и хлопком в ладоши ему подыграла перкуссия.

Глава восьмая

Ночь на Лысой горе

Муранов и Василиса сидели на лавочке во дворе и смотрели на окна бесконечно длинного дома. Где-то включали свет, где-то выключали. Линия огоньков меняла очертания: то расползалась на несколько этажей, то худела до пунктирной отметки, то ломалась зигзагом. Жильцы выглядывали во двор, хлопали форточками, с треском задергивали шторы, с шумом опускали жалюзи. С верхнего этажа выкинули бутылку. Жизнь лениво текла своим чередом.

- Странно все как-то… - пробормотал Муранов, не отвлекаясь от наблюдений.

- Нормально… Родителей часто слушаться - вредно для здоровья.

Вербицкая качала ногой, томно прикрывая глаза. Она не понимала почему, но сейчас ей было хорошо, а главное - спокойно. В голове вертелась невесть откуда залетевшая туда «Шутка» Баха. «Там-тара-там-тара-там-тара-там…» - и никаких проблем.

Влад оторвал глаза от переползавшего по фасаду дома червячка света, жирненького такого червячка, вполне довольного судьбой.

- Не, ну, вообще, у тебя мать ничего. Сносная. - Муранов мысленно поставил себе галочку в умении говорить комплименты.

- Мама у меня хорошая, - согласилась одноклассница - на улице она проявляла удивительную благожелательность. - Так, иногда только что-нибудь скажет. - Влада наградили лукавым взглядом. - Это она сегодня что-то разошлась. Тебя, наверное, увидела.

- А у меня дома всегда шумно, - вздохнул Муранов - после андалузского гадания его потянуло на вздохи. - Мать, чуть что не так, начинает плакать и кричать, что я весь в отца, такой же мерзавец.

- А он какой?

- Не помню. Свинтил он от нас. Короче, «космонавт».

- Твой папа космонавт?! - Василиса чуть не свалилась с лавочки от восторга. Что же Муранов раньше молчал?! Папа космонавт - это… это… это круче, чем мама писательница или даже папа директор банка! Ну где бывал этот директор? На Канарах, на Сейшелах… А космонавт…

Додумать она не успела. Влад презрительно скривился:

- Какой он космонавт? Обыкновенный продавец! Видел я его недавно. Все на судьбу жалуется. Это раньше мать твердила, что отец в космосе, на секретном задании.

Васька поскучнела. Все это ей было неинтересно. Влад заерзал на занозистых досках лавки.

- Не, я таким не буду, - заторопился он. - Я буду поэтом. Стихи начну писать… понимаешь?

- Известным? - Вербицкая прониклась торжественностью момента и выпрямилась.

- Как получится. - Столь далеко Влад не заглядывал. - Я в детстве много писал, это все у бабушки сохранилось. Вырасту - снова стихи писать начну.

Васька критично оглядела Муранова, видимо, пытаясь примерить к его голове кудрявую шевелюру Пушкина, к подбородку - бороду Толстого, в руках увидеть ружье Некрасова, а на плечах - косоворотку Есенина. Картинка не сложилась. Ну ладно, поживем - увидим.

Муранов не заметил скепсиса в глазах одноклассницы и со значением продолжил:

- Отец стихи писал. А я - в него.

- Такой же мерзавец? - хихикнула Васька, осторожно выговорив ругательное слово.

Она попробовала его на языке, обкатала между зубами, приспособилась к новому сочетанию звуков. Начинается другая жизнь! Неколебимая вера в родителей таяла. Василиса видела себя человеком, постепенно отдаляющимся от маминых требований, папиных ожиданий, учительских наставлений… Это произошло сразу и вдруг. Осознание этого чудесного превращения защекотало ее душу, заставило Ваську прислушиваться к себе, радостно принять все новое - например это ругательное слово. Теперь она его тоже может произносить, независимо оттого, нравится это кому-то или нет.

Влад решил не обижаться на это печальное сравнение. У них и так получался непривычно откровенный разговор.

- Мне кажется, мать хочет, чтобы я был похож на отца, - признался Муранов. - А я его даже не помню.

- Родители и сами не знают, чего хотят, - вновь стала серьезной Василиса.

- Это точно, - согласился с ней Влад. - Андалузская мамашка вряд ли поначалу хотела убить Аньку. А теперь - пока не зашибет ее, не успокоится.

- Может, родители просто не догадываются, что, если их желания сбудутся, ну, их дети станут такими, как им хочется, - начнется настоящий кошмар?

- Да уж! - Влад так ярко представил себе послушных детей и бегающих в панике родителей, что его даже передернуло. - Тогда уж никакой жизни. Одни бухгалтеры вокруг будут и президенты. Надо сопротивляться. Надо быть самими собой!

Васька хохотнула - сегодня она только и делала, что наблюдала за Владом. Выражение его лица было уморительным.

- Не боись, такого не будет. Кто и когда во всем слушался родителей? - легко бросила Васька, как будто сию минуту готова была возглавить группу подпольщиков-подрывников по работе со взрослыми. - К тому же родителей можно воспитывать.

- Пойди и воспитай леоновскую мамашу! Только гроб себе заказать не забудь перед этим.

- А чего ты сразу испугался? - возмутилась Васька. - Взрослые легче легкого поддаются дрессировке.

- Ага, - насупился Муранов. - То-то я смотрю, ты квартиру вашу драила! План дрессировки такой?

- Ну и подумаешь!…

Вербицкая растерялась и даже покраснела от смущения. Сидеть на лавочке во дворе и говорить о перевоспитании взрослых - легче легкого, а вот рядом с ними жить - дело другое: почему-то уже ничего не хочется делать…

Муранов смотрел на Ваську и ловил себя на том, что ему хочется зажмуриться - до того ему сейчас было хорошо.

- Ты почему так смотришь? - смутилась одноклассница. - Чего придумал?

Влад отвел глаза. Но, раз уж пошел такой откровенный разговор, стесняться было бы глупо.

- Хочу, чтобы ты меня поцеловала, - прошептал он.

- Ну, знаешь! - вспыхнула Васька. И вдруг резко наклонилась к нему.

Влад во все глаза смотрел на нее, поэтому, когда ее лицо приблизилось, глаза его неминуемо съехались к переносице. Поцелуя он толком и не ощутил - губы на миг почувствовали что-то мягкое и холодное, - и тут же он был оглушен ее смехом.

- Какой же ты сейчас чудной! - от души ржала Васька.

- А ну прекратите хулиганить! - крикнул кто-то сверху. - Вы что это там делаете?! - с явным удовольствием выругалась какая-то старушка. - Немедленно разойдитесь! Сколько вам лет?! Разврат какой!

Васька от хохота сползла на землю.

- Вам еще учиться и учиться, а вы что устроили?!

- Учимся, - булькнула Вербицкая.

Звякнула эсэмэска. Муранов полез в карман.

«Мы проиграли. Прощайте». И номер незнакомый - +491…

Влад хотел было попросить Ваську, чтобы она его еще раз поцеловала, а то он ничего не понял и не ощутил. Даже решил: он обязательно закроет глаза, чтобы она так не смеялась. Но отваги на вторую просьбу на ту же тему у него не хватило. О чем можно просить, когда человек рядом с тобой так хохочет?

Муранов повертел в руке сотовый, соображая, от кого могло прийти сообщение. Неужели это Митька? Перебрал в голове выданное Анькой несколькими часами ранее предсказание. Вроде бы все закончилось. Неприятности он заработал, разговор у него уже был, даже длинный совет он получил. Именно благодаря этому совету они с Васькой и избежали смерти. Песня не позволила Черной Девочке появиться, иначе она заморозила бы их своим черным взглядом, заставила бы себе подчиняться, как они подчиняются своим родителям.

Стоп! Не сходится. От встречи с Девочкой их спасла вертевшаяся в его голове песня. Согласно предсказанию, от смерти его должен спасти совет… Совет никуда не соваться и сидеть тихо - и этот совет еще не принес свои плоды. А значит, смерть была впереди…

Целоваться ему сразу расхотелось.

- Ты веришь в предсказания? - Влад занервничал.

Что говорила Васькина мама? Что-то про учебу. Или про уважение… Сбегать уточнить? Чему они научились за последнее время? Прятаться от андалузской мамашки и верить гаданиям.

- Когда они хорошие, конечно верю. - Васька еще не понимала, что время для веселья прошло - она довольно улыбалась, болтая ногой. - Про любовь там. Или про свидание. А про все остальное я быстро забываю.

- Правильно! - Влад побледнел от посетившей его догадки. - Слушать - и слышать! Это разные вещи!

- Ты это к чему? - Ваське надоело улыбаться в гордом одиночестве. Почему этот мелкий черноволосый Муранов строит из себя знатока всего и вся? - Ты ко мне, вообще, зачем приходил? На улицу меня хотел позвать?

- Мне Леонова предсказала, что у нас типа романа будет.

- Дура твоя Леонова! - вскочила Васька. - И ты вместе с ней! Правильно мама говорила!

- Твоя мама вообще много что говорит!

- Да пошел ты! - обиделась Вербицкая, но Влад не обратил на это внимания.

Он вдруг все понял:

- Родителей надо слушаться, но не обязательно слышать, что они говорят! Ты же не всегда делаешь то, что требуют родители, но всегда их слушаешь!

- Я тебя сейчас прибью! - пригрозила ему Васька. Кому приятно, когда начинают копаться в твоих отношениях с матерью?

Влад повернул к Вербицкой свой телефон.

- Плюс четыре девять один - это кто?

- Анька.

- Она собирается уезжать.

- Куда? - растерялась Василиса, мгновенно позабыв о своих кровожадных планах.

- Куда обычно уезжают ведьмы?

- Обычно они улетают на метлах в сторону Лысой горы.

- Улетают, улетают… - Влад задрал голову. Там, если кто-то куда и летел, - так только гуси в теплые края. Но путь их лежал не во Францию, а в Африку.

И тут снова подал голос его мобильный.

- О! Митька проснулся! - обрадовался Муранов, увидев знакомый номер.

Но это был не Емцов.

- Мама ушла на работу, - проговорил хрипловатый голос, явно претендовавший на «замогильный», - и велела девочке не слушать черную пластинку. Как только за мамой закрылась дверь, девочка включила проигрыватель. Через полчаса девочка была мертва. Прибежавшая мама ничего не смогла сделать - вертевшаяся на проигрывателе пластинка и ее убила. Убила полицейских и врачей «Скорой помощи», приехавших их спасти. И никто уже не мог никому помочь, потому что некому было выключить пластинку.

Влад с удивлением посмотрел на замолчавший сотовый.

- Электричество надо было вырубить во всем районе, - назидательно произнес он, глядя на гаснущий экран телефона. - И никаких проблем! Все бы ожили.

Василиса отодвинулась подальше от одноклассника, беседовавшего с техникой как с живым человеком. Но Влад ничего не заметил.

- Пошли к Емцову! У него проблемы, - сказал он.

Это послание в виде страшилки было не чем иным, как приглашением в гости - с намеком, что все плохо. А если кому-то хочется, чтобы они к нему пришли - почему бы этого не сделать?

- Да тут у всех проблемы, - напряженным голосом пробормотала Васька.

* * *

- Ой, Владик, - с порога запричитала емцовская бабушка. - А Митенька как домой пришел - лег и не шевелится. Что случилось-то?!

- Емцов! - затормошил приятеля Влад. - Вставай, что же ты разлегся? Андалузия уезжает! Вставай.

- Это она, - прошептала Вербицкая пересохшими губами. - Она их достала. С девчонками то же самое было.

- Что было? Что? - волновалась бабушка.

- Он умрет! - Васька сползла по стеночке на пол.

- Ох ты, боже ты мой! - запричитала бабушка. - Откуда же напасть такая?!

- «We will, we will rock you», - зашептал Влад, запретив себе поддаться панике. Тут только зазеваешься - и сразу прибегут жаждущие заставить тебя уснуть вечным сном!

- Ой, ребятки, да что же это с вами?! - суетилась бабушка.

- Прикажите ему встать, - попросил Влад бабку. - Строго так скажите, чтобы он поднимался.

- Как же? Он ведь спит… Еще чуть-чуть поспит - и сам проснется.

«We will, we will rock you…» Слушаться надо родителей! Слушаться! На этом и погорел Емцов. Слишком уж активно он бабушку слушался.

- Не спит он. - Влад попытался спихнуть приятеля с кровати. - Притворяется!

- Как же можно так притворяться? - кинулась на защиту любимого внука старушка.

- А вот так! Мы с ним поспорили, что он вас обманет.

- Что ты такое говоришь?! - вмешалась Васька.

- Видите - обманул, - не сдавался Муранов, хотя Митька признаков жизни не подавал.

- Как обманул?! Да что же это?! - Бабушка готова была поверить. Она тронула внука за ногу. - Митрий! Вставай!

- Поувереннее скомандуйте, - подначивал бабушку Муранов. Вот они-то, детки, дураки! Если родителей всегда и во всем слушаться - так и выйдет: проспишь всю жизнь.

- Вставай, негодник! - более решительным тоном заговорила бабушка, в голосе ее прозвучали сердитые нотки. - Что за шутки?! А ну быстро!

Емцов не шевелился, и даже дыхание его как будто стало тише.

- Он вас обычно слушается? - подбодрил старушку Влад.

- Конечно. Еще бы он меня не слушался! - И она ладошкой звонко шлепнула Митьку по попе. - Быстро встал! Я кому говорю?! Слышишь меня? Просыпайся!

Емцов вздохнул, дернул ногой, словно отбрыкиваясь от кого-то.

- Вставай! Вставай! - обрадовалась успеху бабушка.

- Ну чего? - сонно буркнул Митька. - Рано еще?

- Я тебе дам рано! Ночью спать надо! Быстро встал!

- А сейчас чего?

Васька заплакала, истерично всхлипывая и вытирая крупные слезы ладонью.

- Я тебе дам - чего! - погрозила Митьке кулачком бабушка. - Уроки на понедельник сделал?

Влад забыл, как дышать. На этом вопросе он уснул бы еще лет на двести! Но Митька встрепенулся и открыл глаза.

- Времени-то сколько?

- Вечер уже!

А потом все загомонили в один голос: охали, ахали, бабушка пообещала напечь для внука пирожков…

- Ура! Действует! - заверещала Вербицкая, от радости кинувшись Митьке на шею.

Влад недовольно нахмурился. Ему показалось, что начинает сбываться вторая часть предсказания, где Васька его бросает. Быстро как-то слишком.

- Пошли к девчонкам! - вспомнила о подругах Василиса.

- Сначала - к Пуле! - Влад был уверен, что Лерке и Ольке не повредит поспать еще пару лет.

- К нему нас не пустят. - Митька еще не совсем пришел в себя. Вовсю зевал, вид у него был изрядно заспанный, но лицо уже слегка обиженное: они все решили без него!

- А бабушка на что?

- Ба! - сорвался с места Емцов. - Можешь Пуле позвонить?

К телефону бабушка пошла с пакетом муки в руках - для пирожков.

Они все рвались в бой, они готовы были спасать мир! Но баба Маша долго охала, выслушивая проблемы Юркиной мамаши, поддакивала, твердя: «И у нас, и у нас!» И только через бесконечно долгие пять минут она открыла Юркиной маме свой способ борьбы с непокорным чадом.

- Вы ему построже, построже скажите, - решительно проговорила бабушка. - Я уже было ремень в руки взяла - вот тогда он и встал!

Ребята побежали в прихожую за своими куртками. В убедительности интонаций Юркиной мамы они не сомневались. Дамой она была весьма решительной.

- Мальчишки… - продолжала беседу бабушка, махнув рукой. - Что вы хотите? Все бы им играть, ничего дельного в голове нет. Никакого будущего. Что вы! Дети! Сущие дети.

Влад тихонечко прикрыл за собой дверь. Митька с Васей уже мчались вниз по лестнице.

Препятствий для входа в Юркин дом у них не возникло. Услышав Митькин голос, мама Пулейкина без лишних слов открыла дверь.

- Кто это? Кто идет? - на заднем плане вяло поинтересовался в домофон Юрка.

Пулейкин выглядел ошалевшим, события последних дней перепутались у него в голове. Убедившись, что метод действует, обрадованная Васька отправилась к своим подружкам, пообещав потом прийти к Леоновой.

- Ну что, а теперь - к ведьме в логово? - скомандовал Муранов. - И песню какую-нибудь в голове крутите!

Емцов снова почувствовал, как власть уплывает из его рук - уже второй раз подряд он не успевал перехватить инициативу.

- А как мы против нее бороться будем?

- Ее же методом.

- Кувалдой по башке дадим, что ли? - Митька отнюдь не спешил слушаться «неавторитетного» в его глазах Влада.

Муранов пропустил эту реплику мимо ушей, списав раздраженность приятеля на тяжкие последствия внушенного ему сонного состояния.

- Гаданием. Вы же сами видели - сбывается то, что предсказывают. Тебе предсказали ушиб на физре - и пожалуйста! Пуле напророчили двойку - и он ее имеет. Андалузская мамашка пытается сопротивляться тому, что предсказано, хоть и знает, что она обречена - будет так, как ей напророчили.

- И как мы это сделаем? - почти сдался Емцов.

- А мы сейчас сами ей нагадаем! - воскликнул Влад. - Как скажем - так и будет.

Митька насупился. Поскорее бы вся эта история закончилась! Надоело ему подчиняться.

- У меня колода есть! - вспомнил Юрка.

- Да ну вас, еще накаркаете! - заупрямился Митька. В разборках он признавал только силовой метод - догнать, подраться. Это - дело. А хитрить и подстраиваться под кого-то - нет, это не по-мужски.

- Доставай! - Командиром сегодня был Муранов.

- Только в них играли. - Юрка выложил на стол коробку с надорванным клапаном.

- Это неважно. В гаданиях главное - чтобы тебе верили. Сбудется то, в чем ты сам будешь уверен. Митька, ты помнишь, что надо делать?

Емцов взял карты.

- Ну… там… Было, будет, сердце успокоится, - пробормотал он, вспоминая, как сегодня во дворе им гадала Андалузия. - Короче, ахинея всякая.

- Ты начинай! Предсказывай!

Митька погрел колоду в руках. Не верил он во все это. Не верил категорически! Хотелось запустить картами в радостное лицо Влада, в растерянное Юркино - и отправиться догонять невидимого противника. Да хотя бы ту самую Черную Девочку!

Ну ладно, сами напросились.

- Значит, так. - Для солидности Емцов откашлялся и бросил на стол первые две карты. - Было у тебя, Пулейкин, много неприятностей, длинные разговоры, бестолковые, и сам ты дубиной оказался…

- Чего это - дубиной сразу? - запротестовал Юрка, разглядывая выпавшие ему шестерку пик и червонного валета. - А потом, ты всего две карты положил, а наговорил аж на тридцать две! Новые давай выбрасывай.

- Ну вот, я же говорил, что ты дубиной был. - Емцов ткнул пальцем в трефовый туз. - И крест на тебе все поставили! Но тут пришли бодры молодцы, - бубновая десятка с крестовым валетом вполне соответствовали сути рассказа, - и освободили тебя, дурака. Впереди - поздняя дорога, разговор с приятелями, битва со змеем и победа! - Произнеся это слово, он скинул червового туза и довольно засопел.

- И чего, так все и будет? - усомнился Пулейкин.

- Конечно, будет! Куда ты денешься, - со злорадной улыбкой произнес Митька. - А еще, - он вновь сгреб колоду. - Было у тебя приключение, будет неприятный разговор. Сердце успокоится известием из казенного дома. Обрадуют тебя друзья, насмешат - девчонки. А дело кончится очередной контрольной!

- Нет, ну ты мог хоть что-нибудь приличное нагадать?! - возмутился Юрка. Но было уже поздно. Последняя карта легла на стол.

- По-моему, неплохо получилось. - Митька довольно почесал живот. - Короче, пишем Андалузии эсэмэску, что мы идем. Пусть встречает!

И все трое взялись за телефоны.

* * *

Дом, словно бы предчувствуя, что приближающаяся к нему гвардия в количестве трех человек ничего хорошего с собой не несет, казалось, весь подобрался, даже вода с балкона второго этажа капать перестала.

- А если ее там нет? - усомнился Емцов. Их сообщения отправились в безответную пустоту.

- Куда она денется? - Влад кивнул на метлу, стоявшую у мусоросборника. - Такси-то ждет!

Подъездная дверь была распахнута. Лужицы на первом и втором этажах настороженно подсохли.

Наверху что-то грохотало.

- Баррикады строят? - предположил Митька.

- Баба-яга ступу выволакивает, - мрачно пошутил Муранов.

Вспомнив вредную старуху, соседку Аньки, Влад и Емцов замолчали. А Пулейкин молчал, потому что ничего не понимал.

- Далеко собралась?! - заорал кто-то сверху.

И весь дом, словно получив разрешение на жизнь, засуетился, зашумел. Хлопнула дверь, из ближайшей квартиры до них донеслись телефонные трели, по улице с шумом проехала машина.

С пятого этажа явно попытались кого-то сбросить.

- Стоять! - проревел некто, явно пребывающий в подпитии.

На лестничной площадке четвертого этажа нарисовалась Андалузия - с чемоданом в руках.

- Ты куда?! - хором спросили приятели.

Лестница была слишком узкой, чтобы так просто обойти застывших мальчишек, выстроившихся в ряд.

Анька прищурилась, озирая одноклассников.

- Взрослых надо слушаться! - пошел вперед Митька. - И хорош на нас так зыркать! - Он забормотал слова гимна.

- Мать где? - за спиной у приятеля пристроился Влад.

- Надоели вы мне! Все! - крикнула Анька, как будто гранату бросила. Никто в ее чувствах и не сомневался.

- Эй! Вы чего там? А ну не трогайте ее. А то я ка-ак спущусь!

Перегнувшись через перила, на ребят смотрело помятое нетрезвое создание мужского пола в майке и тренировочных штанах. Одна тапка существом была потеряна в тяжелой борьбе с реальностью.

- Слушайся старших! - надвинулся на Леонову Митька. - Тебе что сказали? Домой идти? Вот и иди домой!

- Тебя не спросили, - прошипела Анька и выставила вперед свой чемодан, словно щит.

- А карты тебе что говорят? - Митька ногой подпер ее чемодан - зеленый такой крокодил с вещами, чуть не упавший на его ботинки. - Не послушаешься дельного совета - смерть тебе! Сама напророчила.

- Кто бы тут гадал!

- Вот и погадай! - Влад сунул Аньке в руку колоду, ту самую, украденную из магазина. - Будет так, как скажешь. И никак иначе. Правильно?

- Я на себя гадать не могу! - Андалузия все поняла.

Муранов оглянулся. Юрка непонимающе хлопал глазами. Митька нахмурился. Делать было нечего - снова ему придется подставиться…

- На меня погадай, - вышел вперед Емцов. - Я же все равно не успокоюсь, пока это дело не закончится. В драку полезу, если что! С песнями у меня не очень-то…

- Начинай, - поторопил Аньку Влад.

- Вернись в квартиру! - на площадке пятого этажа появилась Леонова-старшая. Монументальная, как памятник самой себе. Сейчас она была такой, какой ее увидел Юрка.

- Это кто? - Митька развернул Анькин чемодан, чтобы он сыграл роль стола.

- Моя мама, - буркнула Аня. - Любит играть в переодевания.

- Хреново она выглядит. - Митька с тревогой посмотрел наверх. Предыдущий вариант Леоновой-старшей ему нравился куда больше.

- Давай, давай, - поторопил Аньку и Юрка. Внешний вид ее родительницы его не обманул. Он знал, что Анькина мать в любом виде опасна.

Анька рухнула на пол перед чемоданом. Карты затанцевали у нее в руках. Змеиный Анькин взгляд уперся в Емцова. Митька старательно не отводил глаза.

- Это что вы тут делаете? - вынырнула из своей двери Баба-яга.

- Ушла отсюда! - рявкнула Леонова-старшая, но глухая старушенция, естественно, не расслышала ее слов и застыла на верхней ступеньке, будто страж-цербер у врат ада.

- Значит, так: будешь ты у нас бубновым королем, - начала плести нить судьбы Андалузия.

- Остановись! - медленно двинулась вниз Леонова-старшая.

- Ага! Это опять вы! - обрадовалась Баба-яга.

Слышать, но не слушать…

- Вы кто? - мутно посмотрел на всю эту компанию помятый пьянчуга.

- Люди! - буркнул разошедшийся Митька.

- А какие? - Анькин папаша явно ничего не понимал.

- Хорошие. Вы нам только не мешайте!

- О! О! Смотрите, хулиганы! - полезла вперед Баба-яга. Но так как смотреть одновременно на всех она не могла, то выбрала своей жертвой Митьку. Уперлась взглядом ему в губы. - Ага! Молчишь! - победно заверещала она. - Я же говорю - хулиганы.

- Я вас не слышу, - очень четко артикулируя, произнес Емцов и отвернулся.

Бабка опешила и пропустила момент, когда еще можно было кого-то остановить.

- Что? Помощников позвала? Против матери?! - зашипела Леонова-старшая.

Карты легли на зеленую обивку чемодана.

- Значит, здесь у нас - что было. - Анька ткнула пальцем в картинки, лежавшие слева от одинокого короля. - Здесь - что сейчас происходит, - она накрыла ладошкой короля, - а тут - что будет. - Она показала на карты справа от короля.

- Давай сразу с того, что будет. - Митька с волнением наблюдал, как степенно приближается Леонова-старшая. - С тем, что было, мы потом разберемся.

- Это за порогом, на пороге, перед порогом, - не слушала Митьку Андалузия. Ее некрасивые короткие пальцы скользили по разложенный рубашками вверх картонкам. - В мечтах, в мыслях, в действительности…

- К реальности давай ближе! Не тяни!

Леонова-старшая медленно спускалась по лестнице. Как заевшая пластинка, в Митькиной голове «включился» гимн.

- Остановись! - будто гром пророкотала гадалка из Алансона.

- Судьбу не остановишь! - Анька расправила карты. - Значит, что было у тебя: измена и болезнь. - Под ее пальцами мелькнули семерка бубей и восьмерка треф. - Сейчас у тебя - ошибка и столкновение с человеком, который решит твою судьбу. - Из-под ее ладони показался трефовый туз и восьмерка червей. - За порогом тебя ждут перемены в жизни. - Об этом Аньке сказали две черные девятки.

- Как всегда - ошибка! - перегнулась мать через присевшую на корточки дочь. - Эта карта означает смерть! - Она ткнула ногтем в трефового туза.

Анька перевернула карты, лежавшие над королем.

- Тебе угрожали! - Король пик. - Ты избежал опасности. - Семерка червей. - Ближняя дорога принесет тебе радость. - Маленький ноготок стукнул по бубновой шестерке.

- Все не так! - потянулась к картам Леонова-старшая.

- Слова сказаны! - Анька остановила ее руку. - Он победит!

- Вы тут никого не можете победить!

- Смотри! У него под сердцем - хорошие новости! - Аня подняла над головой восьмерку бубей.

- Не обманывай, дочка! Он сейчас на перепутье. - Леонова-старшая потрясла отобранной у дочери картой. - И от того, какую дорогу он выберет, зависит его судьба. - С неприятным хрустом карта сломалась в ее холодных пальцах.

- Он ее уже выбрал! - и Аня тоже потрясла в воздухе другой картой. - Перед ним сейчас преграда, достойная его. И он ее преодолеет!

Леонова-старшая бросила в лицо дочери обрывки карты.

- Неблагодарная! - взревела она. - Хочешь моей смерти?!

- Хочу свою жизнь!

- А нет у тебя жизни! Она - в этих картах! - Леонова-старшая все же дотянулась до расклада. Цветные картинки посыпались на грязные ступеньки.

- Насмешит тебя - разговор, обрадует - известие, - заторопилась Андалузия, уронив на пол уцелевшие карты. - Сердце успокоится любовью!

- Чушь!

- У тебя впереди еще пятьдесят лет жизни, и никто не помешает тебе ее прожить так, как тебе захочется!

- Он умрет! - рявкнула гадалка.

- У него будет жена и трое детей. - Анька схватила Митьку за руку. - И ты ничего не сделаешь против этого гадания!

Влад быстро зашептал слова песни. И не прервался, даже получив от Леоновой-старшей такой взгляд, от которого полицейские на дорогах превращаются в каменные столбы.

- Если хочешь жить, будешь сидеть дома и носа на улицу не высунешь! Увижу в твоих руках карты - руки переломаю. Ты меня знаешь!

- Мари! Ну ты как-то… полегче… - нетвердым голосом произнес помятый мужчина, но Леонова-старшая остановила его движением руки:

- Не перебивайте меня! А то я вас всех тут уничтожу!

Аня поднялась, разглядывая последнюю карту.

- А еще у него будут некоторые проблемы из-за женщины, у которой внезапно что-то случится со здоровьем.

- Что?! - Леонова-старшая мгновенно побледнела и шагнула вперед.

Чемодан недовольно крякнул, соскользнул на ступеньку ниже, и ленивой лягушкой запрыгал вниз по лестнице. Леонова-старшая оступилась, громко охнула - и покатилась вслед за чемоданом.

- Накаркала! - прокомментировал падение гадалки Влад.

- Под руку сказала, - поморщился Юрка. Он представил себе это падение - наверное, это очень больно!

Леонова-старшая, катясь по лестнице, продолжала бушевать. Она грозила им всеми небесными карами, обещала разнести по кирпичику школу, а вместе с ней - и город, по камешку, сровнять Россию с землей, выпить озера и осушить болота…

Но ее никто не слышал и не слушал. Анька улыбалась! Впервые за все это время.

- Ну вот, Андалузия, а ты уезжать собралась, - усмехнулся Митька.

- Балбесы, - сдалась Анька Леонова. - И никакая я не Андалузия. Я в Алансоне родилась! Поняли?

Все дружно закивали.

- Мне кто-нибудь поможет? - закричала с нижней площадки Леонова-старшая. - Как же больно!

- Да иду я, иду, - испуганно пробормотал мятый субъект.

- У меня сегодня просто неудачный день, - Анькина мать погрозила ребятам кулаком.

- Это точно, - устало согласился с ней Емцов.

Анька взглянула на стену и тоже захромала вниз:

- Василиса идет!

- Ну, колдуньи! - восхитился Митька.

Леонова-старшая поднялась. Взгляд ее можно было сравнить разве что с взрывной силой мегатонной бомбы. Она исподлобья недобро смотрела на веселившихся семиклассников, что-то беззвучно шепча. А потом словно из воздуха у нее возникла в руке карта - пиковая шестерка. Потом она достала еще одну пиковую шестерку, и еще одну…

- Аннетта!… - грозно начала она.

- Маша! Не надо! - заканючил помятый мужчина.

- Тряпка! - обрушила на него свой гнев Леонова-старшая.

- А почему так много шестерок? - от усталости Митька соображал туго.

- Она мне подменила колоду! - застонала Леонова-старшая, повиснув на помятом мужчине.

- А что, предвидеть это нельзя было? - простодушно спросил Пулейкин.

- Вон отсюда! Все!…

И мальчишки с готовностью сбежали.

Эпилог

Все будет хорошо!

Понедельник неожиданно оказался тринадцатым числом. Это сочетание сразу дало плохие результаты.

На восьмой класс ругались все. Утром - родители, в школе, с первого же урока - учителя. Леонова-старшая решила натравить на них весь мир - сообщила, что после разгрома Василисиной квартиры они принялись за квартиру Андалузии. Директор грозил им полицией. Химичка рьяно цокала каблучками, бегая туда-сюда перед доской. Алевтина Ивановна смотрела на ребят с печалью.

- Даже не знаю, что с вами теперь будет, - сообщила она тоном священника на похоронах. - У вас нет представления, как дальше жить!

- Почему это нет? - привычно начал спорить Емцов.

- Нет, Митя, нет. Сочинения вы написали безобразно! Пулейкин, Емцов - вы остаетесь переписывать! Вербицкая! От тебя я этого не ожидала! Коготков? Нечего улыбаться! Царей в нашем мире уже не существует! Или ты собираешься изобрести машину времени и вернуться в прошлое? Хаецкая, Пустячная - о деле надо думать, а не о безделушках! Иначе так можно всю свою жизнь проспать! Леонова где?

Анька не пришла. Как примерная дочка, она отправилась провожать маму на вокзал. Зачем ей школа, если она все и так знает заранее?

- Какая хорошая фантазия у девочки! Так все четко прописать!

Митька хихикнул.

- Емцов! Я бы на твоем месте плакала!

- Обязательно, - согласился Митька, пытаясь сделать серьезное лицо.

- Да что же это за класс!

Влад хрюкал от смеха, скрывшись за спиной у Коготкова. Пулейкин улыбался. А Василисе прятаться уже было некуда. Она смеялась, опустив лицо в ладони.

Вчера вечером Анька рассказала им, как она специально обманывала мать, устраивая неправильные гадания, пугала и запугивала ее эсэмэсками, а под конец подменила колоду, заранее зная, что все закончится хорошо.

Когда ты в этом убежден, так все и происходит.

- Ну ладно, нагадай мне стать президентом, так и быть, - смилостивился Емцов.

Собрались они у Василисы. В уголочке, у шкафа, сидели тихие Оля и Лера. После всего пережитого они предпочитали ни во что не вмешиваться.

Анька перетасовала колоду.

- Ты же опять не поверишь. - Теперь она улыбалась. Сегодняшний день растопил в ее душе лед и превратил Аньку в нормального человека.

- Если хорошее предскажешь - почему бы и не поверить, - заявил Емцов. - Только о плохом мне не говори. Все равно не запомню.

- Не быть тебе президентом, - с явным удовольствием сообщила ему Анька. Митька помрачнел, но ничего сказать не успел, потому что Леонова быстро добавила: - Будешь дипломатом!

- С чего это вдруг? - по привычке не поверил Митька.

- На роду тебе так написано. А Василиса, как и хотела, выучится на переводчика и уедет жить во Францию.

- Ой! - Васька прижала руки к груди, хотя и без карт знала, что все будет именно так.

Они давно уже поняли, что будущее зависит только от них. От того, что они сами захотят!

- Муранов поэтом не станет, - продолжала Аня. - Выпустит одну книжку - и забросит это дело. А Пулейкин будет работать в книжном бизнесе. Жизнь у него сложится хорошо.

- А у нас? - напомнили о себе девчонки.

- И у вас все будет хорошо!

Примечания

1

Песня «We will, we will rock you» группы «Queen» из альбома «News of the World». Данные строчки переводятся так:

Дружище, ты мальчик, но так сильно шумишь,

Играя на улице. Однажды ты вырастешь

и превратишься в мужчину…

2

Дружище, ты молод, но уже знаешь, чего хочешь.

Ты кричишь во всеуслышание, что однажды

мир будет твоим.

Content

Елена Усачева
Девочка по имени Смерть

Глава первая Город во Франции

Глава вторая Шабаш на горе Броккен

Глава третья «Проснись!»

Глава четвертая Точка приложения силы

Глава пятая Смерть Пулейкина

Глава шестая Тридевятое царство

Глава седьмая Что было, что будет, чем сердце успокоится

Глава восьмая Ночь на Лысой горе

Эпилог Все будет хорошо!

Примечания