Семён Федосеев

Российская карьера ружья-пулемёта «Мадсен»

На пути создания

Ручной пулемёт Мадсена стал результатом работ над автоматической винтовкой. В 1886 г. в Дании прошла испытания «автоматическая» (самозарядная) винтовка, конструкция которой приписывается Юлиусу Александру Расмуссену. Винтовку забраковали, и год спустя появился улучшенный образец. Его испытали не только в Дании, но и в России, однако отвергли – в то время ещё и магазинные винтовки вызывали споры. В 1890 г. винтовку переработал лейтенант датской армии Йенс Торринг Скоуба (иначе – Йенс Теодор, для фамилии Schouboe в нашей литературе используются также в транскрипции Шубё и Шоубое). В 1896 г. его самозарядную винтовку приняли на вооружение датской морской пехоты. В этом варианте оружие успеха не имело, что неудивительно, и вскоре его переделали в лёгкий пулемёт с сошкой и возможностью установки на треножный станок.

Самозарядная винтовка М1896 системы Шоубо, состоявшая на вооружении датской морской пехоты и ставшая основой для ручных пулеметов Мадсен

Эта работа была проделана под руководством директора Королевского оружейного завода в Копенгагене Расмуссена, который 15 июня 1899 г. подал заявку на патент, но затем продал его компании Dansk Rekyl Riffle Syndikat («Данск Рекюлриффель Сюндикат», далее – «Синдикат») там же в Копенгагене.

Ручной пулемет Madsen модели 1902 года

С 1900 г. «Синдикат» начал производство пулемёта. 14 февраля 1902 г. Скоуба запатентовал усовершенствованную схему пулемёта. Схожая участь постигнет позже автоматические винтовки Фёдорова, Браунинга, Фаркауера и карабин Дегтярёва, они тоже будут основой для ручных пулемётов. В работах над лёгким автоматическим оружием вместе с Расмуссеном участвовал капитан артиллерии Вильгельм Герман Олаф Мадсен (Vilhelm Herman Oluf Madsen). Став в 1901 г. военным министром Дании, а в 1903 г. – генералом, Мадсен активно продвигал новый лёгкий пулемёт как на вооружение датской армии, так и на внешний рынок. Благодаря участию Мадсена в доведении и продвижении оружия, оно получило известность как «пулемёт генерала Мадсена».

«Мадсен» в России

Начавшаяся в январе 1904 г. русско-японская война очень скоро поставила вопрос о снабжении армии пулемётами на одно из первых мест. В то время Русская армия располагала пулемётами Максима, в основном, на тяжёлых колёсных установках. Более маневренных пулемётов на треножных станках, перевозимых на двуколках или во вьюках, было мало, а быстро заготовить их не представлялось возможным. Между тем срочно нужен был лёгкий тип пулемёта – для кавалерийских частей, действовавших на театре военных действий.

Madsen модели 1903 года

Надо сказать, что вопрос о лёгких пулемётах был для русского военного ведомства не нов. Ещё в 1897 г. в Туркестанском округе кавалерия испытывала облегчённые пулемёты Максима на треногах. В 1900 г. в России испытывался пулемёт отставного ротмистра австрийской службы барона Одколека фон Аугезда с газовым двигателем автоматики, своеобразной схемой «ленточного» питания (в качестве ленты использовался простой шнур, на котором патроны крепились узелками), плечевым упором и «низкой двуногой». Пулемёт испытали на Главном артиллерийском полигоне и в Офицерской стрелковой школе, после чего по приказу военного министра Куропаткина Одколеку предоставили возможность на казённые средства приспособить свою систему под русский патрон и довести до ума на Сестрорецком оружейном заводе. Однако девятимесячные работы Одколека не дали пригодной модели. Он вернулся в Австро-Венгрию, где продолжил работу на заводе «Шкода». Позднее система Одколека, закупленная и доработанная французами, воплотилась в станковом пулемёте «Гочкис».

«Гочкис»

«Максим»

К 1904 г. практически единственным на рынке образцом лёгкого пулемета был пулемёт Мадсена – первый в истории серийный ручной пулемёт. В России этот тип оружия получил название «ружьё-пулемёт», перевод французского – fusil-mitrailleur.

В сентябре 1904 г. на Главном артиллерийском полигоне и в Офицерской стрелковой школе испытали «Мадсен», полученный через представителя «Синдиката» в Санкт-Петербурге А.И. Палтова. Начальник Офицерской стрелковой школы отметил, что «ружьё-пулемёт…обладая вполне хорошей меткостью, отличается лёгкостью, подвижностью, удобоприменяемостью к местности и вместе с тем представляет малую цель, почему несомненно принесёт пользу армии». Инспектор кавалерии просил безотлагательно заказать 200-250 ружей-пулемётов Мадсена.

15 сентября 1904 г. (по старому стилю) заключили первый контракт с «Синдикатом» на поставку 50 ружей-пулемётов под русский 7,62-мм винтовочный патрон, с прицелом, насечённым до 2400 шагов (1704 м). В соответствии с положением Военного Совета от 5 февраля 1905 г. был заключён контракт на поставку ещё 200 ружей-пулемётов. Они закупались вместе с вьючными сёдлами, кобурами, парными седёльными сумками и патронными вьюками. Для заводских испытаний пулёметов в Копенгаген отправляли русские трёхлинейные винтовочные патроны со складов окружного артиллерийского управления Петербургского военного округа.

Характерно, что «общественное мнение» России предпочитало объяснять выбор датской модели не её качествами, а влиянием вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны – бывшей датской принцессы Дагмары.

Поскольку Дания, как нейтральное государство, не могла поставлять оружие воюющей державе, поставки держались в секрете, а оружие получило обезличенное название «ружьё-пулемёт обр. 1902 г.». Первые партии шли через Штеттин и русско-австрийскую границу, затем – через Ревельскую и Санкт-Петербургскую таможню как частный груз, в ящиках с надписью «Железные изделия». Случались и накладки. Так, пришлось тихо улаживать дело с консульством Германии: германский подданный Гессе также пытался выступить посредником «Синдиката» и подал жалобу в связи с несвоевременным возвращением представленного им образца. А 17 апреля 1905 г. Ревельская таможня, не получив вовремя соответствующих документов, вскрыла ящик Р187/204 и обнаружила там «пулемёты ручные» (пожалуй, единственный в то время случай, когда был использован термин «ручной пулемёт»). Возникло подозрение, что оружие может предназначаться для революционеров (не так уж необоснованно – чуть позже революционеры наладили каналы нелегальных поставок оружия в Россию почти по тем же маршрутам). Эпизод с таможней ГАУ уладило. Часть пулемётов поставила лондонская «Рексер Армз Компани» (Rexer Arms Company), из-за чего оружие упоминается и как «пулемёт Рексер».

Приём ружей-пулемётов осуществляла специальная комиссия Офицерской стрелковой школы под председательством Начальника Ружейного полигона полковника Н.М. Филатова. В комиссию вошли полковник Воробьёв, капитан Синицын, штабс-капитан Кабаков. Первые пришедшие из Дании пулемёты на месте переделывались заменой приклада и установкой новой планки прицела рабочими, командированными на полигон с Сестрорецкого завода. Предназначалось оружие для конно-пулемётных команд, формирование которых было проведено по Главному Штабу в ноябре 1904 г. Команда по штату включала 27 человек, 40 лошадей, имела шесть ружей-пулемётов и три двуколки. Конно-пулемётные команды начали формироваться при Гвардейской кавалерии и проходили обучение в Офицерской стрелковой школе (где уже обучались ездящие и вьючные команды с пулемётами «Максим»), снабжение их упряжью лежало на ГАУ. Прорабатывался вопрос и о выдаче ружей-пулемётов пехотным подразделениям – опыт боёв в Маньчжурии требовал снабжения частей пулемётами, быстро перемещаемыми с одной позиции на другую и легко маскируемыми.

Командующий генерал Линевич 20 июня 1905 г. телеграфировал в ГАУ: «Пулемётные ружья…ни в каком случае не могут заменить пулемёты…Однако в виду медленности посылки пулемётных рот, считаю весьма желательным посылку пулемётных ружей образца гвардейских команд (т.е. обр.1902 г. – С.Ф.) по два ружья на батальон» (до этого в пехотную дивизию входила одна пулемётная рота, вооружённая пулемётами «Максим»).

Из доставленных 250 ружей-пулемётов к октябрю 1905 г. 210 были распределены по 35 конно-пулемётным командам, прошедшим подготовку в Офицерской стрелковой школе, 40 оставлены в стрелковой школе (включая 12 в двух пеше-пулемётных командах школы). В то же время в частях регулярной кавалерии и полках Кавказской сводной казачьей дивизии на Дальнем Востоке сформировали ещё 24 конно-пулемётные команды, но вьючных пулемётов для них не хватало.

Ружьями-пулемётами заинтересовалась и пограничная стража. 14 апреля 1905 г. командир Отдельного Корпуса Пограничной стражи подал запрос об условиях поставки «пулемётов т.н. Датской системы». Все переговоры могли идти только через ГАУ, и 11 мая Штаб Отдельного Корпуса обратился в ГАУ с просьбой «принять на себя труд заказать…для Заамурского округа 24 пулемёта», потребных «для обороны мостов, тоннелей и других сооружений Восточно-Китайской железной дороги». 23 июня шеф Отдельного Корпуса Пограничной стражи Коковцев получил «соизволение» израсходовать на эти нужды 30 тысяч рублей на счёт Общества КВЖД». Особый заказ выдали, ружья были поставлены в октябре.

9 июля 1905 г. с «Синдикатом» заключили третий контракт – на поставку военному министерству 1000 ружей-пулемётов, 100 тысяч магазинов и 125 «снаряжателей». Но 23 августа Россия и Япония подписали Портсмутский договор, и эти 1000 ружей-пулемётов, поставка которых из-за «беспорядков в наших прибалтийских губерниях» была завершена только к концу 1906 г., «остались без назначения».

Тем временем разворачивались иные события, и ружья-пулемёты пригодились уже на «внутреннем фронте». Размах революционных выступлений и вспышки недовольства превосходили возможности полиции и Корпуса жандармов. Правительство привлекало к их подавлению войска, включая пулемётные команды.

В декабре 1905 г. Главнокомандующий Войсками Гвардии и Петербургского военного округа «соизволил признать желательным» выдать шесть ружей-пулемётов в Петербургскую крепость для «обеспечения этой крепости от нападения толпы». Он же приказал вооружить ружьями-пулемётами четыре отделения «для восстановления движения по… железным дорогам на случай забастовки на них». Тогда же по три ружья-пулемёта выдали в каждый эскадрон Гвардейской кавалерии, ещё два – в Псков в распоряжение начальника 24-й пехотной дивизии, восемь – во 2-й батальон Петербургского гвардейского стрелкового полка. «Ведомость материальной части ружей-пулемётов обр.1902 г., выданных из Офицерской стрелковой школы» на февраль 1916 г., свидетельствует, что 110 ружей-пулемётов были розданы кавалерийским и казачьим частям лейб-гвардии, как наиболее надёжным войскам. Широкое привлечение казаков к подавлению революционных выступлений и местного сепаратизма вызывало опасение нападений на казачьи станицы. И 3 февраля 1906 г. Военный Совет решил «отпустить Донскому казачьему войску 60 пулемётов Мадсена… для самообороны станиц».

Не меньшую тревогу испытывали и владельцы крупных имений, начавшие даже формировать «военные команды». Предводитель московского дворянства князь Трубецкой закупил у Военного министерства «для охраны имения в Херсонской губернии» ружьё-пулемёт «Мадсен» с патронами. Характерно, что после окончания I мировой войны оружие чаще упоминали в документах уже под «собственным» именем.

Интересно и замечание, сделанное В.И. Лениным в 1906 г. в статье «Уроки Московского восстания»: «Японская война выдвинула ручную гранату. Оружейная фабрика выпустила на рынок автоматическое ружьё. И та, и другое начали уже с успехом применяться в русской революции (!), но далеко в недостаточных количествах».

Устройство ружья-пулёмета

Автоматика ружья-пулемёта «Мадсен» имела откатный двигатель и работала по схеме отдачи ствола с коротким ходом. Подвижная система монтировалась внутри короба с кожухом ствола, сзади и снизу короб закрывался затыльником с прикладом. Охлаждение ствола – воздушное. Ствол, снабжённый поперечным оребрением по всей длине, крепился в ствольной коробке винтовым соединением.

Наиболее оригинальной чертой конструкции был узел запирания. Запирание канала ствола осуществлялось качающимся в вертикальной плоскости затвором сложной формы, ось которого крепилась в ствольной коробке – в определённом смысле тут была автоматизирована система качающегося затвора Мартини. При ходе подвижной системы внутри неподвижного короба выступ затвора скользил по фигурному пазу направляющей планки короба. При откате под действием отдачи выступ, попадая в наклонный участок паза, поднимал затвор, отпирая канал ствола. При этом выбрасыватель, смонтированный в нижнем приливе ствола, наталкивался на вкладыш затыльника, поворачивался, извлекал стреляную гильзу из патронника и выбрасывал её из короба вниз. Затем затвор, дойдя до наклонной ветви паза, усилием пластинчатой пружины на внутренней стороне крышки короба опускался в нижнее положение, при этом открывал приёмник, куда опускался следующий патрон из магазина. В переднее положение подвижная система возвращалась возвратной пружиной, воздействующей на неё через особый рычаг. При обратном движении подвижной системы патрон досылался в патронник специальным досылателем, затем затвор приподнимался и запирал канал ствола. Узел запирания с качающимся затвором обеспечивал надёжное запирание и позволял укоротить короб – затвор не отходит от ствола в продольном направлении, длина отката подвижной системы всего около 50 мм, то есть меньше длины патрона. Но это потребовало введения специального выбрасывателя и досылателя и в целом привело к усложнению конструкции оружия.

Отъёмный коробчатый магазин секторной формы вместимостью 25 патронов устанавливался сверху со смещением влево и фиксировался защёлкой и пластинчатой пружиной (верхнее положение магазина, удобное для его быстрой смены на позиции и предотвращающее цепляние за грунт, будет и позже использоваться в ручных пулемётах). Патрон подавался из магазина через поворотный отсекатель – при откате подвижной системы отсекатель поворачивался влево и пропускал очередной патрон в приёмник. Досылатель представлял собой качающийся в вертикальной плоскости фигурный рычаг, укреплённый на оси в ствольной коробке. При возврате подвижной системы вперёд досылатель набегал вилкой своего нижнего плеча на овальный выступ затыльника и поворачивался, при этом длинное верхнее плечо досылало следующий патрон в патронник ствола по пазу в верхней части затвора до того, как затвор поднимался и запирал канал ствола. Патрон при подаче двигался по столь сложной траектории, а цикл автоматики требовал синхронизации движения такого количества деталей, что бытовала шутка – дескать, самым примечательным в системе «Мадсен» было не то, что она работала хорошо, а то, что она вообще работала. Тем не менее пулемёт действовал вполне надёжно, что можно отнести на счёт качественного, хотя и довольно дорого, изготовления. Сравнительно низкий темп стрельбы не слишком отвечал задачам пулемёта (по крайней мере, с позиций того времени), зато делал его легче управляемым, а в сочетании с массивностью системы ещё и способствовал меткости стрельбы, что, видимо, сказалось на популярности «Мадсенов».

Ударно-спусковой механизм – куркового типа, с винтовой боевой пружиной. Ударник монтировался в сквозном канале затвора, курок с боевой пружиной и её направляющим стержнем – в затыльнике, спусковой механизм – на предохранительной скобе. УСМ допускал одиночный и автоматический огонь; переводчик находился в задней части спусковой скобы и при повороте вперёд («одиночный огонь») ограничивал поворот спускового крючка. При нажатии на спусковой крючок опускался разобщитель, следом опускался спусковой рычаг с шепталом, последний снимал курок с боевого взвода. При откате подвижной системы рычаг возвратного механизма, поворачиваясь, своим кулачком отводил вперёд разобщитель, который освобождал спусковой рычаг, тот поднимался и перехватывал своим шепталом курок. При повороте переводчика назад (вдоль спусковой скобы) спусковой крючок поворачивался назад до отказа, при этом вперёд выдвигался ползун – он воспринимал давление кулачка рычага возвратного механизма, спусковой рычаг опускался, освобождая курок с боевого взвода. Так вёлся автоматический огонь. Смонтированный в затыльнике флажковый предохранитель блокировал спусковой рычаг. С правой стороны затыльника находилась качающаяся рукоятка заряжания, при стрельбе она оставалась неподвижной, фиксируясь в переднем положении на особой стойке короба.

На кожухе ствола со смещением вправо крепились мушка и секторный прицел. Имелась выточка под обойму сошки. Ноги сошки – прямые, с плоскими остриями и откидными опорами. Приклад – деревянный, с пистолетным выступом шейки и откидным металлическим наплечником. Всего конструкция включала 98 деталей.

Порядок разряжания ручного пулемёта «Мадсен»:

1. включить предохранитель, повернув его флажок (слева над спусковой скобой) вверх;

2. отделить магазин, нажав на защёлку позади него;

3. повернуть рукоятку заряжания до отказа назад;

4. выключить предохранитель;

5. нажать на спусковой крючок.

Порядок неполной разборки ручного пулемёта «Мадсен»:

1. разрядить пулемёт;

2. открыть крышку короба, для чего нажать ее защёлку вперёд;

3. отделить затыльник, для чего отвинтить его замыкатель;

4. извлечь подвижную систему из короба;

5. отделить досылатель, вытолкнув его ось;

6. вынуть ось затвора и отделить затвор от ствольной коробки;

7. отделить предохранительную скобу, вынув предохранитель;

8. сборку производить в обратном порядке.

Тактико-технические характеристики ружья-пулемёта «Мадсен» («ружья-пулемёта обр. 1902 г.»)

Патрон – 7,62-мм обр. 1891 г. (7,62х54R)

Масса пулемёта со снаряженным магазином и сошкой, кг – 8,92

Длина пулемёта, мм – 1120

Длина ствола, мм – 590

Масса ствола, кг – 2,2

Масса затвора, кг – 0,95

Нарезы – 4 правосторонние, прямоугольные

Длина хода нарезов, мм – 240

Длина прицельной линии, мм – 547

Прицельная дальность, м – 1704 (2400 шагов)

Темп стрельбы, выстр./мин – 400

Боевая скорострельность, выстр./мин – 180-200

Высота линии огня, мм – 675

Питание – коробчатый магазин, патронов – 25

Масса пустого магазина, кг – 0,4

Масса сошки, кг – 0,5

После русско-японской войны

В литературе утвердилось мнение, что ружья-пулемёты не были оценены по достоинству и почти сразу после русско-японской войны переданы в крепости. Но дело обстояло несколько иначе.

Действительно, в постановлении Совета Государственной обороны, «высочайше утверждённом» 10 июля 1905 г. (через день после последнего заказа ружей-пулемётов), признавалось необходимым «принять в кавалерии пулемёт, одинаковой с пулемётом в пехоте системы Максима вьючный». С другой стороны, в отзыве, данном по опыту применения «мадсенов» частями 1-го сибирского корпуса, указывалось: «Ружья-пулемёты (датского образца), как не имеющие станка и холодильника, оказались малопригодными…При стрельбе они дают сильный удар в плечо, что при учащённой стрельбе заметно отражается на меткости стрельбы, утомляет стрелка и вместе с тем отзывается и на управлении огнём». Ружья-пулемёты рассматривались пока как временная замена «настоящих», то есть станковых пулемётов, способных развивать интенсивный огонь и с достаточно большой прицельной дальностью. Считалось, что это «собственно не пулемёт, а тяжёлое автоматическое ружьё, перевозимое, вместе с некоторым запасом патронов, на седле, при всаднике». Неудивительно, что при данном отношении они вызывали определённое разочарование. Указывались и такие недостатки, как порча и заклинивание ствола при стрельбе, быстрый нагрев и невозможность быстрой смены ствола (которая требовалась после 400-500 выстрелов), невзаимозаменяемость запасных частей. К тому же сложная система с большим количеством мелких частей требовала продолжительного обучения пулемётчиков.

В.А. Дегтярёв, служивший в те годы в мастерских Ружейного полигона, вспоминал, что после русско-японской войны Мадсен лично привозил в Россию новую модель пулемёта. Но заказов не последовало.

Тем временем, в 1906 г., начали отпуск оставшихся ружей-пулемётов в кавалерийские и первоочередные казачьи части сначала Кавказского, а затем и других округов из расчёта по шесть боевых и одно учебное ружьё-пулемёт на полк. Полкам отпускались также деньги на самостоятельную заготовку кожаных кобур и патронных сумок, что, кстати, вызвало протест «Синдиката», увидевшего в заказе этих изделий в России нарушение своих прав. В 1908 г. «ввиду осложнений на Персидской границе» ружья-пулемёты отпустили и второочередным казачьим полкам Кавказского округа.

Конно-пулемётные команды приняли участие уже в первых пулемётных сборах осенью 1906 г. На Ружейном полигоне Офицерской стрелковой школы в 1907 г. прорабатывалась возможность установки ружья-пулемёта обр.1902 г. на испытывавшийся в России бронеавтомобиль французской фирмы «Шаррон, Жирардо и Вуа». В том же году интерес к ружью-пулемёту проявило и Морское министерство. То есть изучалась возможность дальнейшего применения ружей-пулемётов. Для обучения расчётов в 1909 г. к «Мадсену» разработали надульник для холостой стрельбы, но его применение увеличивало износ деталей пулемёта. Ремонт ружей-пулемётов производил Императорский Тульский оружейный завод, но запасных частей на нём не производили, и в 1910. пришлось специально заказывать их «Синдикату». Из войск приходили запросы «не признаётся ли возможным заменить…пулемётные ружья пулемётами системы вьючных пулемётных рот» («максимами» на треногах).

В 1909 г. генерал-майор С.И. Фёдоров, состоявший при Инспекторе стрелковой части в войсках и немало занимавшийся тактическими вопросами применения автоматического оружия, был командирован за границу для ознакомления с постановкой пулемётного дела, включая вопрос о пулемётах в кавалерии. Оказалось, что в разных странах этот вопрос решался различно: ружья-пулемёты «Мадсен» приняты были в Дании (по три на эскадрон), Норвегии, Швеции, в Германии в обстановке большой секретности делались с ними опыты, в других странах испытывали облегчённые станковые пулемёты (Максима, Шварцлозе).

В России вопрос о пулемётах для кавалерии был разрешён после принятия к пулемёту Максима обр.1910 г. полевого станка полковника Соколова. Конструкция позволяла перевозить пулемёт и станок в двух вьюках, потому решено было заменить ружьё-пулемёт обр.1902 г. в кавалерии пулемётом обр.1910 г. Главный Штаб разработал 21 мая 1910 г. штаты конно-пулемётных команд (по четыре пулемёта «Максим»), а оставшиеся команды с ружьями-пулемётами обр.1902 г. для отличия стали именовать «ружейно-пулемётными».

К 1 января 1911 г. в 137 кавалерийских, конных и казачьих полках и четырёх казачьих дивизионах оставалось на вооружении 874 ружья-пулемёта. В большинстве полков было по шесть ружей-пулемётов, но некоторые имели двойной комплект. А именно:

Кроме того, имелось 143 учебных ружья-пулемёта, 156 оставались «в складах свободными от назначения», 29 – в учебных заведениях Области Войска Донского, наконец, 48 – «негодных и требующих исправления».

Генерал-инспектор кавалерии в своём отчёте за 1910 г. требовал упразднить команды с ружьями-пулемётами, на что получил «высочайшее согласие». С началом изъятия ружей-пулемётов осенью 1911 г., естественно, встал вопрос об их назначении. Военный министр первоначально предполагал направить их «на усиление казачьих частей второй очереди», но там не было «обученного состава» пулемётных расчётов. Интерес морского ведомства оказался недолгим. Тогда-то и решили передать ружья-пулемёты в крепости «в смысле оружия капонирного назначения» для ближней обороны и отражения штурма. Приказ об этом последовал 25 июля 1912 г., и, согласно «Ведомости распределения ружей-пулемётов Мадсена по крепостной артиллерии», подготовленной 2-м Отделом ГАУ 24 октября 1912 г., имелось:

Ружья-пулемёты дополняли немногочисленные в крепостях пулемёты «Максим» (в это же время, кстати, в крепости передавали и станковые «максимы» обр.1905 г.). Так, например, пехотные части крепости Осовец, выдержавшей во время I мировой войны более чем полугодовую осаду, к началу этой войны имели ружья-пулемёты «Мадсен», пулеметы «Максим» обр.1905 и 1910 г., а также старые картечницы (всего – 200 разных пулёметов).

Кроме указанных, на конец 1912 г. числилось: на складах Киевского военного округа 58 ружей-пулемётов (из них 13 учебных), в Читинском складе – 20, в Казанском – 45, в Хабаровском – 11, в Георгиевском – 21.

Таким образом, передача «мадсенов» в крепости произошла только через семь лет после войны. За эти годы войска получили опыт обращения с подобным оружием, причём не только кавалерия, но и пехота: ружья-пулемёты «Мадсен» были в нескольких пехотных полках, включая 177-й Изборский, 189-й Измаильский, 196-й Ингарский, откуда попали на склады.

Передача в крепости «мадсенов» ещё не означала отказа от «лёгких» пулемётов вообще. В 1909 г. фирма «Гочкис» представила на рынок ручные пулемёты массой 7 и 10 кг. Сразу же Оружейный отдел Арткома ГАУ решил испытать в России «тяжёлый образец» с быстросменным стволом с радиатором. Хотя испытания на Ружейном полигоне прекратились в связи с поломкой ствольной коробки, Оружейный отдел, «принимая во внимание…распространение в иностранных армиях наряду с пулемётом также и ружей-пулемётов» (США, Япония), решил продолжить испытания, и был выдан заказ на три пулемёта. В 1912 г. фирма представила «образец для воздушного флота» с пистолетной рукояткой вместо приклада, специальным прицелом и вертлюжной установкой. 23 июля 1914 г. «Гочкис и Ко» выслала четыре комплекта пулемётов в Офицерскую стрелковую школу.

В 1913 году русских специалистов заинтересовал американский пулемёт системы С. МакКлена и И.Н. Льюиса. Производством его уже занялось «Бельгийское общество автоматического оружия», и в начале июля 1913 г. представитель Общества Б.Г. Варбуртан доставил в Петербург образец пулемёта с запасными частями и 250 магазинами. Его было выдали Офицерской воздухоплавательной школе, но Военный министр приказал передать в Офицерскую стрелковую школу. Прошедшие там испытания двух пулемётов «Льюис», согласно справке от 17 сентября 1913 г., выявили ряд недочётов. Главное нарекание вызвало охлаждение ствола, не позволявшее делать более 500-600 выстрелов (что считалось для пулемёта очень мало). 9 июля ГАУ внесло в Военный Совет предложение закупить для испытаний в 1914 г. 10 ружей-пулемётов МакКлен-Льюиса, три – Гочкиса (для аэропланов), а также два лёгких пулемёта Бертье (Бертье-Паши). 25 июля 1913 г. Военный Совет утвердил эту закупку. С началом войны средства, ассигнованные на приобретение «гочкисов» и «бертье», пустили «на усиление средств военного фонда», интерес же к «Льюису», видимо, сохранился. После испытаний 10 «льюисов» улучшенной системы в Офицерской стрелковой школе Начальник ГАУ распорядился передать их для обучения в Офицерскую кавалерийскую школу. Последняя от пулемётов отказалась, и распоряжением помощника военного министра они были переданы «на Корпусной аэродром».

Вообще, ручные пулемёты (ружья-пулемёты) в те годы, хотя и имелись в некоторых армиях, нигде не получили ясного места в системе вооружения: где-то их считали вооружением кавалерии, где-то средством самообороны артиллерии, их пробовали брать на аэропланы, но нигде не ожидали существенной пользы для главного рода войск – пехоты. Для индивидуального оружия они были слишком громоздки, для пулемёта недостаточно устойчивы и не могли развивать столь же интенсивный огонь, как станковые. К тому же в ряде стран уже шли работы над «автоматической» (самозарядной, по современной классификации) винтовкой. Замена магазинной винтовки самозарядной хотя бы у лучшей, наиболее подготовленной части стрелков, казалась куда более радикальным решением проблемы увеличения огневых возможностей пехоты. В России с 1908 по 1914 г. работала Комиссия по выработке образца автоматической винтовки. 2 апреля 1914 г. Комиссия сообщала: «В течение ближайшего будущего будет получено для полигонных испытаний три образца автоматической винтовки:

1) 12 экземпляров трёхлинейной винтовки подъесаула Токарева;

2) 10 экземпляров 6,5-мм винтовки полковника Федорова;

3) 10 экземпляров трёхлинейной винтовки г-на Браунинга.

После полигонных опытов, которые будут окончены в нынешнем лете, необходимо будет перейти к широким войсковым испытаниям…». Об этих работах ещё придётся вспомнить. А пока стоит привести слова того же генерал-майора С.И. Фёдорова, написанные, когда работы Комиссии только ещё разворачивались: «Дело принятия в армии автоматических ружей по многим причинам…должно затянуться, и в типах ружей-пулемётов, как дополнительном к ружью средстве, будет ощущаться большая надобность, особенно в кавалерии». Генерал оказался прав – серийной «автоматической винтовки» Русская армия так и не получила, а вот потребность в ружьях-пулемётах оказалась куда больше. Но когда эта потребность стала очевидна, пришлось ждать возможности заказа до конца 1915 года.

Новые потребности

В первые же месяцы мировой войны пехота осознала, что пулемёты – её неотъемлемое и важное оружие, и они же – её главные противники. Исполнявший должность Начальника Генерального Штаба генерал Беляев отмечал 22 августа 1915 г.: «Число пулемётов в пехоте недостаточно, а в коннице – ничтожно. Между тем на последнюю…часто возлагаются задачи, которые она, за недостатком стрелкового элемента, не в состоянии выполнить». Вспомнили о ружьях-пулемётах. Генерал А.А. Маниковский писал позже, что с началом войны «кавалерийские части, что называется, «с руками» рвали их у ГАУ».

В 1915 году ГАУ собрало в крепостях и через Петроградский склад передало фронтам ещё пригодные «мадсены», некоторые из них перед отправкой пришлось исправлять (включая, видимо, доработку под патрон с остроконечной пулей) на Сестрорецком и Тульском заводах. Пока ещё просто пытались сгладить общую нехватку пулемётов, но вскоре роль ружей-пулемётов выявилась яснее, как и проблема насыщения ими армии. Станковый пулемёт при передвижениях на поле боя был слишком тяжёлым грузом, на открытой позиции оказывался слишком заметной целью, к тому же требовал выбора площадки для установки. Находясь позади цепей, даже имея возможность вести огонь через головы или в промежутки, пулемётчики не видели всех внезапно появляющихся целей и не могли быстро открыть по ним огонь. Войска стали присылать всё больше заявок на ружья-пулемёты, которые могли повсюду следовать в цепях пехоты, быстро занимать позицию и открывать огонь. От ружья-пулемёта не требовалось «заливать» огнём позиции противника – достаточно было обстреливать очередями отдельные точки, где были замечены или могли находиться пулемётчики или стрелки противника. Ружья-пулемёты позволяли увеличить силу огня, одновременно сокращая число стрелков в цепи при наступлении, и «экономить» стрелков в передовых траншеях в обороне.

Эффективность ружей-пулемётов описана, например, в рассказе корнета Лейб-гвардии Уланского полка С. Кропоткина о бое на переправе через реку Западный Буг у деревни Джарки 6 июля 1915 г.: «В 2 ч. 30 м. ночи противник, открыв убийственный огонь, начал переправу…С рассветом выяснилось, что численность наступающего противника доходит до одного батальона пехоты. К этому времени подоспели посланный нам на подкрепление взвод улан при двух пулемётах. Противник неоднократно пытался приблизиться к нашим окопам, но каждый раз ружейным и пулемётным огнём был отброшен. В 7 часов утра выяснилось, что противник обходит наш левый фланг, но командир эскадрона, послав туда имевшееся в эскадроне ружьё-пулемёт, приказал всё-таки держаться, и только когда пришло приказание отойти на другую позицию и когда противник, распространяясь у нас в тылу, бросился, примкнув штыки, на наши окопы, командир эскадрона ротмистр князь Кропоткин приказал отходить, причём ввиду малой численности людей несколько раз сам лично вёз пулемет» (комментарии к «Запискам кавалериста» Н.С. Гумилёва).

Но запас «мадсенов» исчерпали меньше чем за год – в августе 1915 г. ГАУ сообщало, что в его распоряжении «ружей-пулемётов Мадсена ныне вовсе…не имеется».

О том, какую долю составляли в разгар войны «мадсены» в вооружении действующей армии, можно судить по данным о количестве пулемётов у трёх основных фронтов на 1 февраля 1916 г.:

На 1 января 1917 г. имелось пулемётов:

* из них 3 – в пятом бронеавтодивизионе со взводом бронекатеров

«Мадсены» уже «отработали» своё, наладить производство запасных частей к ним не удавалось. Порученное в начале 1917 г. мастерским Ружейного полигона Офицерской стрелковой школы изготовление частей «Мадсена» не было поставлено «ввиду приостановления в школе мастеров-оружейников всякого рода работ с наступлением революции» (имеются в виду февральские события 1917 г.). Новые ружья-пулемёты заказывались у союзников, но те сами испытывали в них острую потребность: в июле 1915 г. заказали только 1000 пулемётов Льюиса, большие заказы удалось разместить лишь в 1916 г.

На межсоюзнической конференции в Петрограде в январе 1917 г. Ставка Главковерха объявила следующую потребность: пулемётов «Максим» – 13 тысяч единовременно и 7,2 тысячи в течение года, кроме того – единовременно 10 тысяч станковых пулемётов «Кольт» и 110 тысяч ружей-пулемётов. Потребность в ружьях-пулемётах (а в качестве таковых закупались «Льюис», «Гочкис» и «Шоша») определялась – по восемь на роту, то есть по 128 на пехотный и по 36 на кавалерийский полк, плюс – для вооружения аэропланов.

«Мадсены» в воздухе

Вопрос о вооружении воздухоплавательных частей был поднят в России за несколько лет до мировой войны. 25 февраля 1912 г. была создана комиссия для проработки вопроса вооружения дирижаблей. Члены комиссии провели опыты обстрела наземных целей с дирижабля из ружья-пулемёта «Мадсен», получив попадания в щит 9х7 м с расстояния в 1500 м. Комиссия разработала установку для монтажа «Мадсена» в гондоле дирижабля, а также установку под пулемёт «Максим» для монтажа на гребне дирижабля «Альбатрос».

25 апреля того же года Воздухоплавательный комитет Главного инженерного управления в своём журнале №47 записал: «Управляемые аэростаты малой ёмкости, как то «Лебедь», «Кречет» и «Сокол» вооружить ружьями-пулемётами Мадсена в количестве от двух до четырёх шт. (в зависимости от подъёмной их силы) с 1500 патронов на каждое ружьё; управляемые аэростаты большой ёмкости, например «Гриф» и «Альбатрос», вооружить каждый двумя пулемётами Максима с 3000 патронов на каждый пулемёт…». С 15 августа 1912 г. Офицерская воздухоплавательная школа провела опыты стрельбы с дирижаблей «Лебедь», «Ястреб», «Альбатрос». Стрельба из ружья-пулемёта «Мадсен» дала неплохие результаты попадания по наземным целям с высоты 600 м. О стрельбе по летательным аппаратам пока не говорили.

Характерно, что в объявленных в 1912 г. требованиях военного ведомства к аэропланам, представляемым на конкурсный смотр, впервые учитывалась необходимость их вооружения «огнестрельным оружием». В ходе конкурса, проведённого с 10 августа по 10 сентября того же года в Петербурге, некоторые лётчики брали с собой в полёт стрелка с ружьём-пулемётом «Мадсен» или с карабином, но специальных установок для монтажа вооружения ни один аэроплан ещё не имел.

Ряд работ по вооружению летательных аппаратов провели в последний предвоенный год. На конкурсе военных аэропланов в Петербурге в 1913 г. высокую оценку получил биплан И.И. Сикорского, вооружённый, кроме бомб, ружьём-пулемётом «Мадсен» на шкворне в центроплане верхнего крыла. Правда, пулемёт, управляемый пилотом, мог обстреливать только верхнюю переднюю полусферу. Инспектор стрелковой части в войсках генерал-лейтенант Кабаков в записке от 11 октября 1913 г. в Воздухоплавательную часть ГУГШ указывал, что «наиболее удобным оружием для стрельбы с летательных аппаратов являлась бы система ружей-пулемётов», и рекомендовал пулемёт «Мадсен», для которого гвардии штабс-капитан Ковалёв разработал аэропланную установку.

С началом войны ружья-пулемёты, помимо кавалерии и пехоты, понадобились «для вооружения воздухоплавательных аппаратов и речных броневых отрядов». Бои в воздухе подтвердили полезность установки «Мадсенов» на лёгкие одноместные и двухместные самолёты – при сравнительно небольших массе и длине они к тому же допускали перезаряжание одной рукой. 17 января 1915 г. Воздухоплавательный Отдел Главного Военно-технического управления писал в ГАУ: «Для вооружения аэропланов необходимо спешно получить около 400 ружей-пулемётов. Из испытанных пулемётов оказались пригодными для этой цели ружья-пулемёты Люиса и относительно пригодными ружья-пулемёты Мадсена».

«Мадсены» (в документах иногда именовались «мацонами») ставили, например, на «Фарман», на «Моран-Ж». Так, в сентябре 1916 г. лётчик Петренко и наблюдатель Кузьмин на «Фармане»-XXII» одержали победу над германским «Альбатросом» с помощью «Мадсена».

С началом мировой войны «мадсены» поставили и на вооружение отряда воздушных кораблей «Илья Муромец», где их использовали практически всю войну. На самолётах «Илья Муромец» серии Б на открытой площадке в центроплане ставились шворневые поворотные установки для «Мадсена», серии В – установки для «Льюиса» (или «Виккерса») и «Мадсена». Именно с «Мадсеном» самолёт «Илья Муромец Киевский» впервые вступил в воздушный бой 19 июля 1915 г. Гвардии штабс-капитан

С.Н. Никольский описывал бой «Ильи Муромца» №2 в марте 1916 г. над Галицией: «25 марта при полёте к Монастержиско корабль был атакован тремя «фокерами»… Первый «Фокер», нырнувший под корабль, получает в упор обойму из «Мадсена», пущенную Ушаковым, и падает. В это время второй ранит Ушакова и штабс-капитана Фёдорова… Верхний пулемёт заел. Остаётся «Льюис» у Павлика, да Фёдоров, сбросив бомбы в деревню Барыш, стреляет из «Маузера»…Но и «фокеры» уже нерешительны. Павлик подбивает второго. Он садится в поле и разбивается. Третий ходит вне выстрелов и, наконец, отстаёт окончательно».

«Илья Муромец» серии Е-1 нёс до восьми пулемётов, из них – три «Мадсена». Специально для «авиационных» ружей-пулемётов Петроградский патронный завод выпускал патроны с зажигательными пулями «с углублённым капсюлем для стрельбы по твёрдым оболочкам». Пуля весила 11 г, вмещала три грамма зажигательного состава (бертолетова соль, тетрил, алюминиевая крошка), имела начальную скорость 747 м/с и предназначалась для стрельбы по «цеппелинам» и по бензобакам аэропланов. «Мадсены» пытались установить также на дирижабли.

Однако скорострельность «Мадсена» мало отвечала задачам авиационного вооружения. Нарекания вызывала малая вместимость магазина – 25 патронов. К тому же многие «мадсены» были уже в значительной степени изношены. Авиация заявляла, что «ружья-пулемёты Мадсена действуют плохо» и просила новых пулемётов.

Второе пришествие «Мадсена» в Россию

И тут вновь появляется датский «Синдикат». Правда, Дания снова в числе нейтральных стран, а Россия – в состоянии войны, причём куда более масштабной и тяжёлой. Неудивительно, что датчане, опасаясь обвинений в «военной контрабанде», представили свои новые предложения «окольным путём». 18 октября 1915 г. русский военный агент в Риме Волконский сообщил, что к нему обратился представитель «Данск Рекюлриффель Сюндикат» с предложением о продаже ружей-пулемётов системы Мадсена и что он ведёт переговоры через некоего Жентини. 14 ноября военный агент сообщил детали предложения: «1-е… немедленно 2,5 тыс. пулемётов… под 7-мм патрон Маузера…; 2-е… принимается заказ на ежемесячную поставку по 1000 пулемётов того же или иного калибра. Сумма контракта оценивалась в 22,5 млн. франков».

Хотя получение 7-мм «маузеровских» патронов вызывало трудности, военное ведомство заинтересовалось предложением – военному агенту в Лондоне генералу Рубану даже поручили выяснить возможность получения 7-мм патронов через британское правительство. 31 декабря новое ружьё-пулемёт Мадсена, доставленное инструктором «Синдиката», испытали на Ружейном полигоне и признали «удовлетворяющим всем требованиям» – участие в испытаниях такого видного специалиста, как В.Г. Фёдоров, делало этот вывод весьма авторитетным. Результаты направили в Ставку, и оттуда был получен ответ о возможности дать заказ «Синдикату» на 15 тысяч ружей-пулемётов. Однако «обойти» законодательство Дании было теперь куда сложнее. И 6 января 1916 г. через петроградского 1-й гильдии купца Д.Л. Лурье «Синдикат» подаёт в ГАУ новое предложение о постройке в России завода для изготовления ружей-пулемётов под русский патрон с производительностью 600-800 пулемётов в месяц. Позже выяснилось, что подобная история имела место и в Великобритании. 25 июня 1916 г. генерал Рубан сообщал: «1. Английское правительство заказало «Синдикату» 900 пулемётов, из них 450 готовы, но вывезены, согласно датским законам, в воюющую державу быть не могут. 2. Английское правительство заключило… соглашение о возведении завода в Англии для выделки пулемётов Мадсена, но произошли весьма большие задержки. 3. Вопрос стал казаться безнадёжным, а английские заводы стали давать большие сдачи пулемётов… контракт было решено расторгнуть». Правда, ружья-пулемёты «Мадсен», ранее изготовленные компанией «Рексер», нашли себе применение на британских бронемашинах. «Мадсены» под германский 7,92-мм патрон применяла и германская армия – в лёгких «мушкетных батальонах», горных частях, а позднее в штурмовых батальонах.

Русское военное министерство восприняло предложение о постройке пулемётного завода с интересом, тем более что в России существовало только одно производство автоматического оружия – отделение ИТОЗ, выпускавшее пулемёты «Максим». В том же январе 1916 г. поступили и отечественные предложения: промышленника М.И. Терещенко о постройке пулемётного завода, инженера И.А. Семенова о производстве пулемётов на его заводе в Петрограде (оба требовали заказа не менее 10 тысяч штук при сроке исполнения три года), акционерного общества «Пулемёт» (вообще ничем не обеспеченное). Но подавляющему большинству русских предприятий было не под силу соблюдение точности изготовления деталей до «какой-то там тысячной дюйма», а пулемётное производство требовало точности до 0,1 тысячной дюйма, для организации производства катастрофически не хватало точных станков.

На этом фоне предложение датчан о фактическом переносе в Россию производства с современным оборудованием, мерительным и рабочим инструментом, штатом опытных техников и мастеров-инструкторов выглядело куда солиднее. Для переговоров в Петроград прибыла представительная делегация. Среди приехавших был и технический директор «Синдиката» Й. Скоуба, внёсший в своё время большой вклад в разработку и постановку производства «Мадсена» (он покинет «Синдикат» в 1917 г.). На заседании в ГАУ директорам «Синдиката» «было предложено отыскать в указанном районе место для постройки завода». После осмотра «района», согласно документам, именно Скоуба выбрал место в г. Коврове Владимирской губернии.

Выбор объяснялся рядом моментов: близость к Москве, проходящая рядом Московско-Нижегородская железная дорога, наличие рабочих кадров, запасов леса.

Для «постановления на прочных основаниях выполнения столь важного заказа» создали Первое Русское акционерное общество ружейных и пулемётных заводов. Его учредителями с русской стороны выступили генерал от артиллерии В.И. Гиппиус и тот же купец Д.Л. Лурье, с датской стороны – Карл Винтер и Зерн Иенсен. Тут происходит характерная заминка – при обсуждении устава Общества чиновники потребовали «ограничения участия в администрации…иностранцев и полного недопущения лиц иудейского вероисповедания». Основанием такого требования могли служить правила, введённые ещё 18 апреля 1914 г. и ограничивавшие возможность иудеев и иностранных подданных занимать места в руководстве акционерными предприятиями. Правда, 16 июля того же 1914 г. действия этих правил приостановили, но обычное «рассейское» опасение, усиленное военным временем, сказывалось и далее. Но в данном случае иностранными подданными оказывались все технические сотрудники-датчане, а лицом иудейского вероисповедания – посредник и переводчик Давид Лурье. 22 июля 1916 г. Лурье вынужден был специально обратиться к помощнику Военного министра Гарину: «Необходимость замены меня другими лицами в лучшем случае отдалила бы возможность организации предприятия». Он привёл и юридические обоснования. Помощнику Военного министра пришлось улаживать дело, дабы не погубить заказ на корню: на письме Лурье он надписал пожелание допустить для пользы дела «хотя бы одного иудея».

Директором Правления Общества стал В.Д. Сибилев, а кандидатом в директора генерал В.И. Гиппиус. Понимая, что заказ в любом случае не будет исполнен скоро, начальник ГАУ генерал-лейтенант Маниковский в июле 1916 г. вновь пытался выяснить возможность другого заказа ружей-пулемётов Мадсена «желательно под русский патрон». Но предложений не было.

Между тем англичане ещё в мае 1916 г. предлагали построить в России завод для производства «льюисов», французы в том же году предлагали наладить в России производство пулемётов «Шоша». Но уже действовало приказание военного министра о постройке датского завода, тратить средства на ещё один завод под другую модель не имело смысла, тем более что 10 тысяч «льюисов» к тому времени заказали в США.

В начале сентября 1916 г. Совет министров, по запросу Особого совещания по обороне государства, разрешил ассигновать средства для заказа «Синдикату» ружей-пулемётов. В октябре утвердили устав Общества, предусматривавший «устройство и эксплуатацию в Коврове завода для изготовления всякого рода ружей, машин, и станков для снарядов, предметов снабжения и других заводов и фабрик, обслуживающих военные нужды» (эта часть программы будет реализована позже, совсем другими людьми и в других условиях).

Строительство завода уже шло. Участок для него выделялся Ковровской городской думой на 99 лет – до 15 августа 2015 г. 14 августа состоялась торжественная закладка. Договор на составление проекта и строительство Общество заключило с петроградской фирмой инженера И.Н. Квиля, руководил строительством инженер С.И. Оршанский. Предполагалось уже к 1 февраля 1917 г. возвести три основных производственных корпуса, но планы эти были нереальны. Предвидя, что строительство основного (большого) корпуса «А» затянется, в 1916 году приняли решение о строительстве временного (малого) деревянного корпуса «Б». Он был построен за 2,5 месяца, и уже в ноябре 1916 г. там начали размещать оборудование – более 200 станков, верстаки, участок сборки. Для привода станков установили два шведских дизельгенератора. Часть оборудования для завода закупалась в США через Русский комитет. Строительство же корпуса «А» завершили только в 1918 г. Техническим директором завода стал датчанин лейтенант 1-го ранга С. Брандт-Меллер, коммерческим – капитан И. Юргенсен, должности старших мастеров, старших слесарей, старших машинистов и т.п. также занимали датчане. К январю 1917 г. датские специалисты конструкторского бюро завода закончили планы размещения оборудования. Шёл набор рабочих. Так, например, в апреле в лекальную мастерскую пришёл будущий знаменитый оружейник С.Г. Симонов. Телеграфный адрес акционерного общества звучал как «Митрамадсен», то есть «митральезы Мадсена».

28 января 1917 г. ГАУ заключило с Первым Русским акционерным обществом ружейных и пулемётных заводов контракт на производство 15 тысяч ружей-пулемётов «Мадсен P.1916» с началом поставки в 1918 г. и окончанием в феврале 1919 г. и о постройке и оборудовании завода, на котором «имеют быть изготовлены заподрядные ружья-пулемёты». Цена одного ружья-пулемёта с запасными частями и принадлежностями и с укупоркой была 1733 руб. 30 коп., сюда входила часть стоимости и оборудования завода в размере 220 руб. 80 коп. Стоимость всей поставки – 25 999 500 руб. Обществу выделили аванс в размере 10 399 800 рублей (40% общей стоимости поставки), выплачивавшийся частями. Представителем ГАУ на строящийся Оружейный завод назначили старшего техника Тульского оружейного завода штабс-капитана Г.А. Апарина. Предполагалось, что, выполнив заказ, завод должен бесплатно отойти в распоряжение военного ведомства.

Ружьё-пулемёт P.1916 имело ряд отличий от модели обр.1902 г.: оружие выполнено под патрон обр.1908 г. с остроконечной пулей, у дульной части ствола внутри кожуха помещена направляющая втулка, повышена прочность деталей, секторный прицел насечён от 200 до 3 200 шагов (2 272 м) через 200 шагов, изменена перфорация кожуха, в утолщении приклада помещена задняя опора в виде штыря с винтовой регулирующей муфтой.

В мае 1917 г. на заводе доводятся опытные пулемёты, а сам завод признан «работающим всецело на государственную оборону». В июле была собрана опытная партия пулемётов, 12 августа начали сдачу первых четырёх ружей-пулемётов с запасными стволами. С этого момента и принято отсчитывать историю Ковровского пулемётного завода. Хотя приёмные испытания прошли неудачно. Само производство носило пока черты кустарного. Скажем, инструментальный цех на заводе не создали, рассчитывая на поставку инструмента и лекал из Дании. Наконец, к декабрю 1917 г. закончили подготовку чертёжной документации и начали готовить производство двух серийных партий – в 50 и 300 пулемётов.

Заказ на «мадсены» был важным, но уже не главным – выше уже упоминалась заявленная потребность в 100 тысяч ружей-пулемётов. Так что Военное ведомство интересовали не столько 15 тысяч «мадсенов» (к тому же с поставкой в 1918 – 1919 гг.), сколько возможность получить новый хорошо оборудованный оружейный завод.

От ружья-пулемёта Мадсена к ружью-пулемёту Фёдорова

Тем временем появилась отечественная модель ружья-пулемёта. Речь идёт о «ручном ружье-пулемёте» В.Г.Фёдорова, созданном им на основе его же опытной автоматической винтовки. «Ручное ружьё-пулемёт генерала Фёдорова» вызывало живой интерес военных специалистов, но его серийное производство было проблематичным. Сам Фёдоров, кстати, считал уже отработанное в производстве ружье-пулемёт «Мадсен» на тот момент предпочтительным перед его образцом для скорейшего начала выпуска. Хорошо зная состояние казённой промышленности, он ещё в марте 1916 г. исследовал возможность заказа своего оружия на частном заводе. Уже упомянутый Семёнов соглашался на заказ не менее 50 000 экземпляров, то же ответил и председатель Промышленной группы Третьяков. Начальник ГАУ Маниковский настаивал на «фабрикации ручного ружья-пулемёта» Фёдорова на казённом Сестрорецком заводе, но мощностей завода для этого явно не хватало. И в октябре 1917 г. выбрали завод в Коврове – он только ставил производство и имел возможность внедрить новую модель.

11 января 1918 г. ГАУ дополняет контракт с Первым Русским акционерным обществом ружейных и пулемётных заводов. В «Дополнительной надписи» к контракту указывалось: «1. Количество ружей-пулемётов Мадсена уменьшается с 15 000 до 10 000. 2. Общество обязуется поставить ГАУ, согласно представленного образца и чертежей и согласно указаниям и под общим руководством генерал-майора Фёдорова, 9 000 ружей-пулемётов системы генерал-майора Фёдорова (цена их была несколько ниже – С.Ф.)… Начало валового производства… через 9 месяцев со дня подписания контракта».

Отметим, что сильной русской армии уже не было, надорвавшаяся в ходе войны промышленность была близка к краху, но оружейники продолжали работать над новым оружием для России. Заводу выделили дополнительно аванс в три миллиона рублей – впрочем, рубль уже давно стремительно обесценивался. Предписанием ГАУ от 18 января 1918 г. на завод командируется Фёдоров (членами комиссии направляли также П. Третьякова, П. Гусева и приёмщиков-браковщиков), вместе с ним едет его давний помощник, друг и ученик В. Дегтярёв. В Ковров они прибыли только 24 февраля (9 марта по новому стилю). К этому времени завод уже стоял, многих рабочих уволили. Полукустарно собранные «мадсены» работали неудовлетворительно.

Сам В.Г. Фёдоров вспоминал: «Я выехал во время заключения Брест-Литовского мира, когда переговоры были временно прерваны…Вследствие происшедших политических событий постройка и оборудование завода окончены не были. Я прибыл на завод в самое катастрофическое для него время: все денежные средства были истрачены – и не только аванс, отпущенный русским правительством, но и все субсидии датского синдиката. Перед заводом стоял неминуемый крах…

Главный директор Войтекевич познакомил меня с положением дел…Директор завода докладывал, что все денежные источники в настоящее время исчерпаны и на получение каких-либо новых ассигнований никаких надежд нет, а потому единственным выходом из создавшегося положения является закрытие завода…

Правление протоколом от 21 марта постановило: завод временно закрыть, приостановив производство ружей-пулемётов Мадсена, а также прекратить все строительные работы, ведя лишь работы по подготовке к производству автоматов системы Фёдорова. Одновременно заводом был возбуждён перед ВСНХ вопрос о национализации завода, но в этом было отказано». В штате завода осталось только 60 человек, включая весь штат конструкторского бюро.

Затем последовал ряд противоречивых решений – от закрытия завода, как ненужного правительству, до форсирования изготовления образцов оружия Фёдорова и Мадсена. Уже шла гражданская война, Красной армии требовалось вооружение. Так, 27 ноября 1918 г. Чрезвычайная комиссия по снабжению Красной армии постановила: «Признать необходимым сохранение этого завода как цельного производственного аппарата и вследствие этого предписать администрации завода не выдавать никаким учреждениям и организациям станков и прочих частей оборудования завода». 17 декабря 1918 г. Чрезвычайная комиссия поставила вопрос о производстве ружей-пулемётов системы Фёдорова и системы Мадсена. Тогда же ГАУ предложило Фёдорову, ставшему техническим директором завода, начать производство опять же полукустарным способом, привлекая квалифицированных слесарей прежде всего к изготовлению лекал и инструмента, а не деталей оружия. 1 февраля 1919 г. (новый стиль) Чрезвычайная комиссия по снабжению Красной армии под председательством Л.Б. Красина постановила: «Разрешить возобновление изготовления на Ковровском пулемётном заводе ружей-пулемётов системы Фёдорова и Мадсена, заказанных по контракту с Первым Русским акционерным обществом ружейных и пулемётных заводов от 28 января 1917 г. за №21… 2. Разрешить Первому Русскому акционерному обществу ружейных и пулемётных заводов во исполнение заказа, упомянутого в п.1 сего представления, часть заказа на пулемёты Мадсена передать заводу Датского синдиката в Копенгагене». 2 марта ГАУ предписывало Фёдорову: «Согласно постановлению Чрезвычайной Комиссии, Вам надлежит принять все меры к скорейшему установлению на заводе производства ружей-пулемётов как Вашей системы, так и системы Мадсена». Но связи с «Синдикатом» прервались. Наконец, 22 июня 1919 г. было принято решение сосредоточить силы на производстве 9 тысяч ружей-пулемётов Фёдорова, вошедших в историю как «автомат Фёдорова». 8 июля 1919 г., согласно постановлению Президиума ВСНХ, Ковровский пулемётный завод был передан в ведение Центрального правления артиллерийских заводов. Таким образом, переход завода «в казну» состоялся почти по плану, хоть и при новой власти. 15 августа инженер-инспектор М.О. Курицын, производивший обследование завода, докладывал в инспекцию ВСНХ: «Первоначально заводу был дан заказ на ружья-пулемёты Мадсена, затем этот заказ был остановлен, и завод получил новый заказ на ружья-пулемёты системы Фёдорова, члена настоящего правления завода. На образец были сделаны 20 шт. по способу одиночным изготовлением. Пробная партия пущена в 200 шт. по способу массового изготовления». Правда, завод ещё не располагал должными кадрами – на 1 января 1920 г. на заводе числились всего 850 рабочих и служащих (для сравнения, Первый оружейный завод в Туле в тот же период имел около 28 тысяч работников). Но, как бы там ни было, недолгий «датский» период истории Ковровского завода закончился, и начался период, который можно назвать «фёдоровским».

Автоматы Фёдорова опоздали на гражданскую войну, но применялись в её так называемом «ликвидационном периоде» – на Кавказе и при подавлении Карельского восстания, поддержанного финнами. И здесь они действовали вместе с «мадсенами». В январе-феврале 1922 г. успешный рейд по тылам финских интервентов в Южной Карелии совершил лыжный отряд Т. Антикайнена, составленный из курсантов Интернациональной военной школы и вооружённый автоматами Фёдорова, «трёхлинейками» и шестью ручными пулемётами «Мадсен».

Появление Ковровского завода, пожалуй, главный и наиболее существенный след, оставленный ружьём-пулемётом «Мадсен» в России. Но этим значение «мадсенов» в истории отечественного пулемётного дела не ограничилось. Можно говорить о роли «тактической»: выше было сказано, что «Мадсен» стал своеобразным «учебным средством», позволившим определить место подобного оружия в системе вооружения армии и способы его применения. В техническом же плане оно продемонстрировало скорее неудобство сложных конструкций в производстве и эксплуатации. Но хотя «Мадсен» признавался трудным и громоздким, некоторые его конструктивные решения были использованы отечественными оружейниками. Его систему охлаждения, конструкцию сменного ствола, кожуха и сошки можно встретить в известном опытном ручном пулемёте Фёдорова-Дегтярёва 1922 г. Черты «Мадсена» можно увидеть и в конфигурации приклада и кожуха ствола ручного пулемёта обр.1927 г. системы Дегтярёва (ДП).

О дальнейшей судьбе «Мадсена»

И в заключение несколько слов о службе пулемёта «Мадсен» в других армиях. Кроме России, ручные пулемёты «Мадсен» в нескольких модификациях, в калибрах от 6,5 до 7,92 мм и с магазинами разной вместимости в разные годы использовались армиями Болгарии, Бразилии, Дании, Китая, Мексики, Норвегии, Парагвая, Таиланда, Уругвая, Финляндии, Чили, Швеции, Эстонии. Всего более 30 стран, в основном, малых. Армия Парагвая, например, применяла «мадсены» в ходе войны с Боливией 1932 – 1935 гг.

На вооружение датской, шведской и норвежской кавалерии поступили ручные пулемёты «Мадсен» модели 1920 г., отличавшиеся легко сменяемой сборкой «ствол-коробка-затвор» – пулемётчик мог заменить её в полевых условиях без инструментов. Точнее говоря, было создано целое семейство пулемётов, обозначенных первоначально буквами греческого алфавита: ручной «Альфа» массой 7,3 кг, с укороченным до 453 мм стволом, с сошкой или без неё (на пулемёт мог крепиться штык для рукопашного боя); «Бета» и «Гамма» с другими вариантами ствола; «Эта» массой 8,5 кг с длиной ствола 588 мм и треножным станком DRS с зенитной стойкой (очередная попытка создания «универсального» пулемёта); танковый «Эпсилон». С середины 1920-х годов Dаnsk Industri Sуndikаt A/S (DISA) активно предлагал на рынке «Мадсен» моделей 1903/24 и 1924. Это было следующее семейство модернизированных пулемётов: укороченный ручной, «универсальный» с воздушным охлаждением на универсальном треножном станке, станковый с водяным охлаждением и ленточным питанием, авиационный для неподвижной установки, спаренный авиационный для турельной установки с барабанными магазинами на 50 патронов. Ручной пулемёт имел крепившийся сверху коробчатый магазин секторной формы на 30 патронов, прицел насекался от 200 до 2000 м через 50 м, усовершенствовали УСМ. Задней опорой и откидным наплечником приклада пулемётчики предпочитали не пользоваться. Равным образом не достиг успеха и универсальный треножный станок, хотя данные об испытаниях «Мадсен» 1924 на полевом станке оживили дискуссию о едином пулемёте в ряде стран. Опытный треножный станок «Мадсен» снабжался механизмом автоматического рассеивания в глубину – впоследствии схожий механизм появился на германском станке Lafette 34 к единому пулемёту MG.34. При сравнительно небольших масштабах производства география распространения и известность пулемётов «Мадсен» были достаточно велики, так что оружейный «Синдикат» сделал имя «Мадсен» своей торговой маркой.

По той же схеме был создан 20-мм «противотанковый пулемёт» (автоматическая пушка) «Мадсен» на массивном треножном станке с отделяемым колёсным ходом. Масса «тела» такого «пулемёта» составляла 55 кг, на станке – до 150 кг, снаряд массой 165 г при начальной скорости 780 м/с на дальности 175 м пробивал броню толщиной до 55 мм. Этот «пулемёт» с барабанным магазином мог использоваться и на сошке (в сочетании с задней опорой), и на мотоциклетной установке. Его применение было ограниченным. Зато вполне успешно продавались одинаковые с ним по системе зенитная 20-мм пушка «Мадсен» со скорострельностью 180 выстр./мин, а также 20- и 23-мм авиационные пушки «Мадсен» с магазинным (60 патронов) или ленточным (100 патронов) питанием. 20-мм авиационная пушка массой 55 кг (без магазина) давала темп стрельбы 250-300 выстр./мин и придавала 112-г снаряду начальную скорость 890 м/с. Масса 23-мм пушки уменьшилась до 52 кг, темп стрельбы был увеличен до 400 выстр./мин, а начальная скорость 173-г снаряда составляла 675 м/с. Для авиационных и зенитных пушек особенно выгодным оказался короткий (меньше длины патрона) откат подвижной системы, уменьшавший общую длину оружия.

С началом второй мировой войны «мадсены» вновь оказались в руках солдат советской и германской армий. РККА получила эти пулемёты после присоединения в 1940 г. Прибалтики, но оставила их в основном на складах при отступлении (потом «мадсены» встречались в руках советских партизан). Германская же армия взяла «мадсены» в том же 1940 г. в Дании и Норвегии (норвежская 6,5-мм модель имела обозначение М22), а, ощутив острую нехватку вооружения, приняла их как оружие «ограниченного стандарта» и решила приспособить под свои нужды. В 1942 г. пулемёт переделали под 7,92-мм патрон «Маузер», установили приёмник под рассыпную звеньевую металлическую ленту на 100 патронов – патронная коробка с лентой крепилась на левой стороне короба. Пулемёт получил стоечный прицел, съёмный плечевой упор вместо постоянного приклада, деревянную пистолетную рукоятку, германскую штампованную сошку, мог вести огонь также с треножного станка – в последнем случае он использовался в основном в качестве зенитного, что потребовало увеличения темпа стрельбы. Доработанные модели 1903/24 и 1924 поступили на вооружение вермахта под обозначениями MG.158(d) и 159(d), с середины 1943 г. их выпуск в Копенгагене увеличили. Такие «мадсены» использовали, например, в люфтваффе.

Ручной пулемет «Мадсен» модели 1942, переделанный в Германии

6,5-мм укороченные «мадсены», состоявшие на вооружении армии Голландской Восточной Индии, после её оккупации стали трофеем японской армии и нашли там применение.

Долгое время «мадсены» под патрон .30-06 оставались на вооружении в Бразилии. Часть бразильских «мадсенов» была переделана под патрон 7,62х51 НАТО. Со временем армия передала их полиции. Так что по длительности службы первый серийный ручной пулемёт «Мадсен» вполне можно сравнить с пулемётами системы Максима.

Португальский M1946

Что же до самой Дании, то производство пулемётов «Мадсен» продолжалось, по крайней мере, до 1950 г., а датская армия сохраняла их до середины 1950-х, но в итоге выбрала германский единый пулемёт MG1А1 (датское обозначение М62), тем более что ФРГ стала ближайшим партнёром Дании по НАТО.

Ручной пулемет Madsen модели 1950 года на универсальном станке, в положении для стрельбы по воздушным целям

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

17.08.2013

Content

Семён Федосеев
Российская карьера ружья-пулемёта «Мадсен»

На пути создания

«Мадсен» в России

Устройство ружья-пулёмета

После русско-японской войны

Новые потребности

«Мадсены» в воздухе

Второе пришествие «Мадсена» в Россию

От ружья-пулемёта Мадсена к ружью-пулемёту Фёдорова

О дальнейшей судьбе «Мадсена»