М.В. Швецов

Беседы с внуком. Часть II

Четыреста лет царского дома — триста лет романо-германского ига

Можно служить отечеству и в домашнем халате с большей пользой, нежели в мундире!

Денис Давыдов

Поэту, изображающему мир как он есть, не следует рассчитывать на любовь своих современников.

Где это видано, чтобы с судьёю целовались!

Геббель Ф.

23 марта 2013 г. Суббота

Мой золотой Мисюра,

несколько месяцев не писал тебе, хотя виделись с тобой два-три раза в неделю. Для того чтобы писать, нужна особая «атмосфера» чувств. Она иная, чем жажда читать. Эту последнюю я и утолял. К тому же, твоя будущая сестрёнка готовилась к появлению на свет. Что и случилось 26 января 13 года. Мы боялись: вдруг это произойдёт раньше? Нет, твоя мама не давала повода для тревог. Но мы с твоей бабушкой Наташей очень хотели, чтобы она родилась под созвездием Водолея. Однажды — это было ещё в конце прошлого лета или начале осени — моей жене приснилось, что должна родиться девочка, похожая на неё. Тем более сама она, как тебе известно, Водолей. Так и случилось. И теперь у тебя есть чудесная подруга жизни — которая пока только сосёт мамино молочко и не собирается ни на кого заметно походить.

После рождения твоей сестры наше напряжение спало, но зато и возросло, так как стало нужно забирать тебя трижды в неделю, чтобы гостить у нас (родители решительно возражали, чтобы ты оставался у нас ночевать хоть изредка). А 9 марта меня «скосил» грипп с высоченной температурой. Зато ты — как всегда здоров. Такой замечательный у тебя иммунитет. Знай и причину: это наша общая заслуга перед тобой. Мы защитили тебя от всех детских прививок. Которые не только не помогают справиться с инфекциями, но и угрожают собственному иммунитету, вызывают сильнейшие и опасные аллергические реакции. Ты же у нас давно кушаешь самое лучшее и всё подряд — и хоть бы какие вредные последствия!

Правда на этой неделе ты полностью оправдал своё прозвание Мисюры — потому что стал жёлтым, как египтянин. Сначала это вызвало у нас тревогу, но знакомая педиатр сказала, что такое явление может быть результатом переедания моркови и апельсинов. Да, варёную морковь ты уже давно почитаешь за первое лакомство (а у твоего папы аллергические проявления начались именно с моркови — ведь он-то получил свои предписанные педиатрами прививки!) А в прошлую субботу ты слопал два с половиной сладчайших, без кислинки, египетских апельсина. И это при условии, что только один запах апельсинов может у привитых детей вызывать аллергию и отёки самых разных тканей организма. Если представишь, что я вешу в 8 раз больше тебя, то это равнозначно тому, будто я съел 20 штук этого фрукта. Но это невозможно. Мой максимум — 4–5 штук. Если бы я слопал 20, то уж наверняка не только пожелтел, но и позеленел. А ты ничего, весел и здоров! Не удивляйся, мой египтянин. Тело — это и есть бог, а дьявольские усилия вакцинаторов могут подорвать человеческую способность летать и заставить его ползать. Я хочу, чтобы ты сохранил способность летать, ведь ты же из созвездия Близнецов!

Взявшись дать тебе несколько первых уроков правильной истории, я не случайно делаю такое околичное вступление. Страшновато приступить: если выберешь неправильный тон, беседа не выйдет хорошей или интересной. Хотя знать историю своего здоровья тебе будет тоже важно.

На самом деле, повышенную тревогу ощущаю уже несколько недель: пора, пора писать Максиму, столько начитано за полгода! Но то ли общая слабость как следствие гриппа, то ли предчувствие, что что-то ещё надо узнать, чтобы получить хороший толчок для повествования — не дали начать раньше. Уже 10 дней назад, когда вдруг захотелось прочитать Сигизмунда Герберштейна, во время болезни — и сделал это — показалось, что с него и можно начать беседу с тобой. Но лишь вчера и сегодня утром, найдя Интернете фильм, запрещённый к показу в России, понял, какое будет вступление. Мой дорогой! Это страшный фильм, страшный своей правдой, которая не должна была появиться на свет. Его сделали французы ещё в 2005 году. Он называется: ««Курск». Подводная лодка в мутной воде». Дело в том, что 13 лет назад погибла атомная подводная лодка России со всем экипажем при, якобы, невыясненных обстоятельствах. И вот теперь оказывается, что нашу лодку торпедировала (!) американская субмарина. Ах, как нам тогда врали, на все лады и в очередной раз заставили терпеть и утирать слёзы.

Теперь говорят, что молчание предотвратило третью мировую войну. Врут. Она уже идёт давно. В конце фильма показывают известного правозащитника Ковалёва, который заявил: «Ложь — основа государственной политики России». Именно политики (и не только в России) пишут историю. А так называемым учёным, подвизающимся на этой ниве, дозволяется лишь охранять неизвестно чьи не сгнившие кости в специально отведённых местах, не пуская туда никого, прежде всего дотошных дилетантов, которые не подвержены колебаниям вместе с курсом правящей партии, а желают знать истину. Фальшивая история нужна политикам. В ней они черпают оптимизм для следующей порции лжи. Но почему ложь им ценнее? Да потому, что именно она позволяет им достичь сиюминутной цели — удержаться лишний месяц — год — срок у власти. За их враньё платит народ своей «шкурой».

Но мы с тобой не временщики, мы здесь навсегда. Поэтому истина — вот основа нашей жизни и сегодняшнего выживания в условиях полицейского режима, фальшиво называемого демократией.

Воскресенье. 24 марта.

Малыши с первых дней жизни (а сегодня можно говорить уже — с утробы матери) обучаются поведенческим реакциям как самым доступным, понятным и эффективным для адаптации к природным и общественным условиям. Да и сама история есть ничто иное, как наука о поведении малых и больших народов под влиянием тех или иных идей. Другое дело, что политики велят услужливым учёным задним числом объяснять исторические движения не теми мотивами, что действовали в реальности, а фальшивыми, выгодными сегодняшней руководящей элите. Властные воротилы мечтают о том, чтобы невыгодный для них сценарий не повторился — и рвут, рвут (не только на бумаге) подлинные исторические связи между событиями, и врут, врут, чтобы никто не сумел соединить оборванные концы ради воссоздания правды. Поэтому образуется каста приближенных к власти учёных-историков, акцентирующих внимание на форме, а не сути событий, для которых охранительная деятельность (большинство из них и вышло из «охранки») возле могильников, мавзолеев или отжившего знания — главное в их некрофильных устремлениях. Они, якобы, изучают поведение народов (конечно же, с другой стороны «колючей проволоки»), однако не могут предвидеть будущего или не хотят. Философ Ницше именно поэтому не видел смысла в изучении истории — всё равно она «заваривается» в головах политиков и королей, а народ — лишь жертва их честолюбивых или лживых антинародных побуждений.

Конечно же, ты уже читал у Джонатана Свифта про путешествия Гулливера (мы с женой уже закупили тебе этого чудного писателя в разных изданиях с лучшими художниками-иллюстраторами). Но есть у него и редко упоминаемая «Сказка бочки», где ты найдёшь не менее удивительные и весьма поучительные рассказы [60*]. Хотя бы про известного властелина (уж не фантом ли?): «Один могущественный государь (Генрих IV, король французский) собрал большую армию, наполнил сундуки несметными сокровищами, снарядил непобедимый флот, ни словом не обмолвившись о своих намерениях ни первым своим министрам, ни самым близким фаворитам. Весь мир пришёл в беспокойство: соседние венценосцы с трепетом ждали, в какую сторону разразится гроза; мелкие политиканы строили глубокомысленные предположения. Одни думали, что он составил план вселенской монархии; другие, после долгих размышлений, заключили, что дело идёт о низложении папы и введении реформатской религии, которую этот государь сам раньше исповедовал. Третьи, ещё более проницательные, посылали его в Азию — сокрушать турок и отвоевать Палестину...Какое тайное колесо, какая скрытая пружина могли пустить в ход такую удивительную машину? Впоследствии обнаружилось, что весь этот сложный аппарат управлялся одной находившейся вдали женщиной, глаза которой вызвали у бедного государя известного рода опухоль; не дожидаясь, когда нарыв прорвёт, женщина эта скрылась во вражескую страну. Что было делать несчастному в столь щекотливых обстоятельствах?..

Все успокоительные средства оказались безрезультатными… Та самая причина, под влиянием которой буян бьёт окна у обманувшей его потаскушки, естественно побуждает могущественного государя собирать огромные армии и думать лишь об осадах, сражениях и победах».

Но и эта, ставшая достоянием гласности история, ничему не учит даже англо-говорящих политиков. Подобно средневековому коронованному сластолюбцу, запутавшемуся в порочащих связях, американский президент Клинтон уже на рубеже XXI века решил объявить войну бывшей Югославии. И бедная маленькая страна (при молчаливом сочувствии правительства России) в период истории, называемой уже цивилизованной, опять стала искупительной жертвой в неудачных альковных похождениях президента страны, усиленно пекущегося о соблюдении прав личности и демократических свобод. Именно подлодка «Курск» тогда «следила» за действиями американского авианосца, с борта которого поднимались самолёты, разбомбившие Югославию. Они уничтожали и наше прошлое (оно же и будущее).

Вот так творят современную летопись и в цивилизованном мире. А историки должны лишь укреплять веру народа в то, что это и называется демократией. Чего же нам от них ждать? Пусть будут блаженны те, кто хочет отыскать следы настоящей истории. И они идут — сквозь лай, хохот и месть так называемых учёных, верных прислужников власти. Известный российский психиатр В.Ф. Чиж писал ещё сто лет назад: «Ненависть, злоба, месть — чувствования слабых, и потому люди, действуя под влиянием этих низших эгоистических чувствований, в силу своего бессилия вредят не только тем, кого они ненавидят, но и самим себе» [61*]. И сегодня у нас есть два титана мудрости — Фоменко и Носовский (ФН) — которые пытаются по крупицам восстановить разбомбленную историю.

27 и 28 марта.

Почему так скучен Карамзин, подавляющее большинство советских историков, курировавших (стороживших) Средневековье и «Древний» мир? И как прямая противоположность скуке лжи — летописцы подлинных событий. Когда читаешь настоящего историка, хочется плакать. Это Иван Забелин, современный учёный К. Ковалёв — Случевский, конечно же, Фоменко и Носовский. Когда тебе после твоих слёз о разрушенном прошлом скажут: «А где доказательства?» (сами всё порвали, исказили, уничтожили — и спрашивают с умным видом) — то знай, что это речи дурака или циника. Им, как известно, доказательства бесполезны. Однако и ты уже знаешь, что истину нельзя доказать. В неё можно только верить. Слёзы — вот и есть критерий истины. Людей, требующих бесконечных доказательств, без труда можно заподозрить в неспособности принимать решение. Таких большинство в исторической науке, и не только. Их кредо: «Как скажет шеф!» Но это отдаёт уже не наукой, а холуйством. Требуя цифровых и логических доказательств, учёные всегда готовы ими пренебречь, если это невыгодно их «школе» (читай: начальнику!). Известнейший исследователь канадского Севера Фарли Моуэт писал о научных нравах: «За годы учёбы я превосходно усвоил, что иерархия в науке требует от своих служителей если не подхалимства, то уж, во всяком случае, полной покорности» [62*].

Выдающийся пермский исследователь творчества русского писателя Ф.М. Достоевского, о котором мы с тобой немало беседовали в первой части, Лесевицкий А.В. сравнивает таких конформистски настроенных (т. е. услужливо непринципиальных) учёных с социальными роботами [63*]. О роботах мы будем ещё говорить не раз.

Этот год кем-то считается особым. И не только потому, что на свет появилась твоя сестрёнка. Это год 400-летия воцарения Романовых на Руси. Вот как описывают ФН, ссылаясь на труды Ивана Забелина, страшные трансформации Московского Кремля [64*]:

«с. 531. До наших дней дошли лишь ПОЗДНИЕ КОПИИ С ПОЗДНИХ ПЛАНОВ КРЕМЛЯ, СОСТАВЛЕННЫЕ ЛИШЬ В 1751 ГОДУ, то есть во второй половине XVIII века. А более ранних планов Кремля сегодня уже нет. Что с ними случилось? Уничтожены?..

Согласно нашей реконструкции, в эпоху Петра I отношения между сравнительно небольшой романовской Россией и огромной Московской Тартарией, включавшей в себя не только Сибирь и Дальний Восток, но и обширные земли Америки (не удивляйся, а просто загляни в книгу под № 65*— моя вставка), стали особо напряжёнными. Романовы, опасаясь восстановления власти Орды в центральной России (вот подлинная причина строительства главного города в ужасном приграничном болотистом месте: чтоб драпать на Запад было легче, как считают ФН — моя вставка), предпочли перенести свою столицу в Петербург…

с. 533. Романовы не просто бросили старинный Русско-ордынский Кремль Москвы=Иерусалима на произвол судьбы, но решили поиздеваться над прежними «монгольскими» святынями. В знаменитую Грановитую Палату, например, запустили шутов с их «свадьбами». Пусть, дескать, повеселятся…

с. 337. В эпоху Петра и после него Московский Кремль фактически использовали, в частности, как ТЮРЬМУ И КОЛОНИЮ для преступников, должников, в общем, для колодников. Уже одно это показывает всю глубину пренебрежения и презрения, которые подчёркнуто демонстрировали Романовы по отношению к древней святыне Москвы=Иерусалима. Идея разместить в самом сердце прежней Великой = «Монгольской» Империи (откуда не так давно управлялся практически весь цивилизованный мир XIV–XVI веков) КОЛОНИИ КОЛОДНИКОВ И КОНЮШНИ, — носила явно идеологический характер. Новый оккупационный порядок на территории завоёванной Руси наглядно показывал её населению — кто теперь хозяин, пачкая грязью и конским навозом прежние ордынские символы и святыни».

А теперь пусть расскажет сам И.Е. Забелин [цит. по 64*]:

с. 538. «Ещё в 1727 году начальство Казённого Двора, в котором сохранялась ДРЕВНЯЯ ЗОЛОТАЯ И СЕРЕБРЯНАЯ ПОСУДА И ВСЕ ЦАРСКИЕ ДРАГОЦЕННОСТИ, — объясняло, что «от Стараго (?) и Доимочнаго Приказов (находившихся где-то подле этого Двора, который стоял МЕЖДУ АРХАНГЕЛЬСКИМ И БЛАГОВЕЩЕНСКИМ СОБОРАМИ), всякой пометной и непотребной сор от нужников и от постою ЛОШАДЕЙ И ОТ КОЛОДНИКОВ, которые содержатся из Оберъ-Бергамта, подвергают царскую казну немалой опасности, ибо от того является СМРАДНЫЙ ДУХЪ, а от того духу Его Императорскаго Величества золотой и серебряной посуде и иной казне можно ожидать всякой вреды, отчегобъ не почернело»… Находившиеся в Кремле старые Приказы, огромный корпус которых тянулся по окраине Кремлёвской горы от Архангельского собора почти до Спасских ворот, как равно и новоучреждённые Коллегии, помещённые во Дворце, вызвали потребность в ПИТЕЙНОМ ДОМЕ, который неизвестно в какое время, ЯВИЛСЯ В САМОМ КРЕМЛЕ, под горою, у Тайницких ворот. КАБАК этот именовался Каток, вероятно, по крутизне схода к нему из Приказов».

Далее вновь возьмёмся за ФН [64*]:

«с. 539. Поразительно, что Романовы держали Московский Кремль в чёрном теле вплоть до начала XIX века включительно (то есть до нашествия Наполеона, а учинённый собственными руками погром Кремля на него же и списали — моя вставка). Отсюда видно — сколь велико было их раздражение прежними ордынскими традициями и воспоминаниями, связывавшимися с Москвой и Кремлём. Дошло до того, что в начале XIX века романовская администрация фактически отдала Кремль во власть воров и мошенников! В КРЕМЛЕ ВОЗНИКЛИ ВОРОВСКИЕ ПРИТОНЫ И «ДОМА РАЗВРАТА»».

ФН делают страшный вывод:

«Из всего, что мы узнали об истории Московского Кремля при Романовых, непреложно следует, что ТОТ КРЕМЛЬ, КОТОРЫЙ МЫ ВИДИМ СЕГОДНЯ, ИМЕЕТ МАЛО ОБЩЕГО НЕ ТОЛЬКО С ОРДЫНСКО-ХАНСКИМ КРЕМЛЁМ ЭПОХИ ВЕЛИКОЙ = «МОНГОЛЬСКОЙ» ИМПЕРИИ ИЛИ ЭПОХИ ПЕРВЫХ РОМАНОВЫХ, НО ДАЖЕ С КРЕМЛЁМ НАЧАЛА ДЕВЯТНАДЦАТОГО ВЕКА, когда его начал увлечённо сносить и выравнивать реформатор П.С. Валуев».

Да, дружочек, я вспоминаю, что в школьном учебнике существовал какой-то странный временной провал в истории Москвы между царём Ив. Грозным (Рюриковичем), построившим Кремль, и нашествием Наполеона, который так же вынужден был держать измождённую конницу в царских соборах и палатах. Даже Павел I, который, как считалось современниками, предпочитал древнюю столицу новой, где его больше любили [61*], реально не захотел что-либо сделать для спасения Кремля. Презрение к русским было у него так сильно, что он не скрывал этого даже перед иностранцами. Впрочем, этот несчастный император — особая статья. Хотя профессор В.Ф. Чиж приводит массу свидетельств психического нездоровья правителя, но не решается сделать необходимого вывода, что Павел I страдал шизофренией. Это и понятно, ведь последний был Романовым. И тень такого приговора (учёные от психиатрии любят поговаривать о наследственной обусловленности заболевания) не должна была пасть на действующего императора Николая II. Соответствующий вывод делаю за него я. Тем более, сегодня уже развита новая дисциплина, перинатальная психология, которая говорит, что, если ребёнок с первых дней и месяцев жизни лишён материнского ухода (сотня нянек не заменит одной матери, кормящей своим молоком), то следствием этого обязательно будут разнообразные невротические, а при очень неблагоприятных условиях (!) и психотические нарушения. Павел I с рождения и был лишён материнского тепла. Не поэтому ли Екатерина II желала лишить его права стать наследником империи? Уж кто-кто, а она знала, как страшна бывает месть психически больных.

Уместно сделать несколько замечаний и по поводу виновника погрома в России и Кремле, то есть Петра I, человека, собственноручно обезглавившего десятки лучших воинов России, стрельцов, а позднее искоренившему их полностью, зарубившего любовника жены. Такие кровавые «труды» не проходят даром для психики. А был ли он нормален ещё до этих событий? По крайней мере, деяния Петра носят на себе отчётливую шизофреническую тень. Случайно ли в Турции за ним закрепилось звание Безумного? Ты увидишь схожее заключение официальных московских психиатров, однако, не ранее того, как Кремль перестанет заигрывать с живущими в изгнании современными Романовыми. Вместо этого Москва, кажется, готовится к празднованию 400-летия их царствования. Чтобы лучше разобраться в причинах моих выводов, тебе лучше посетить сайт [66*], на котором имеется моя публикация по проблемам шизофрении. Надеюсь, ты станешь врачом, а потом, возможно, и морским исследователем, подобно Ж.И. Кусто и Жаку Майолю (их книги есть в моей библиотеке в избытке — куплены для тебя), и будешь мыслить одинаково со мной. Это ключ к решению многих проблем человечества. Лишь психиатры этого понять не могут и не хотят: они слишком усвоили роль социальных роботов. Кусто и Майоль — не роботы, учись у них жить и творить! Выдающийся знаток и настройщик человеческого сердца, французский лётчик и гуманист, [67] писал:

Повторяю опять и опять: строить будущее означает неустанно обустраивать настоящее. Строить корабль — значит будить и будить страсть к морю

28 марта.

Кстати, в недавно вышедшей книге ФН [68*] содержится сногсшибательная гипотеза, естественно, подтверждённая некоторыми свидетельствами, в том числе найденными редкими портретами, что Пётр I, наш, русский, был убит во время своих заграничных скитаний в начале правления и подменён на человека европейских кровей (вероятно, немца) из близкого окружения. Где уж ему любить Россию! Вот почему он совершенно разный на портретах разных живописцев, вот почему так размазаны черты его лица — не за что ухватиться взгляду. Двадцать лет назад я впервые познакомился с подобной гипотезой с подачи Валишевского [69*], ссылавшегося на современных императору писателей, но отмахнулся от неё, как от абсурдной и совершенно непонятной: научно-медицинской и философской подготовки бывает маловато, чтобы уместить в сознании то, чего так не хотела советская школа и история.

Истина должна быть пережита, а не преподана.

Г. Гессе

В конечном счёте, любой неординарный ум вынужден полагаться на мнения специалистов из неродственных областей знания, когда отсутствует собственный опыт его применения… В уральских старообрядческих скитах, наполненных беглыми крестьянами, нечестивое поведение царя также объясняли его подменой [70*].

Ах, как он ненавидел Россию и её ордынский уклад жизни! Его знаменитые деяния по отрезанию бород были только для прикрытия названы актами окультуривания и европеизации «дикого» населения. Знаменитый русский литератор В.И. Даль писал («Уральский казак»), что для гурьевских казаков «борода дороже головы». Да только ли для них? Отрезая бороды, Пётр Алексеевич снова воображал, что сечёт головы. Опять же мания величия и бред преследования получается! Боялся даже собственного «сына» Алексея, который, бесспорно, не узнал своего «папеньку» при встрече после долгого расставания. А значит, был обречён сначала на молчание, а потом на смерть… Описывая жизнь Алексея, «сына и внука полуазиатских деспотов», Валишевский не только осуждает его «варварские» «византийские нравы и наклонности», но отмечает и весьма лестные качества: ум, любознательность, набожность, сострадание к матери, заточённой в Суздальском монастыре, любовь к Москве и её прошлому. «Сын» даже принимал скромное участие в жизни армии, но отсутствие воинственного духа и известного рода болезненность не способствовали его воинской карьере. Да и что можно делать успешно с отцом, перевернувшим весь старый (но едва ли варварский) уклад жизни России, столь милый Алексею! Пётр часто отлучался из «дома» за границу, и не только на войну. Откуда эта странная тяга к морю у «коренного» москвича? Известно предание, что он ребёнком имел такое отвращение к воде, что дрожал при виде малейшего ручейка [69*].

Умел ли он воевать, да и было ли с кем, если уничтожил под корень лучшее русское профессиональное стрелецкое войско? Наследник прусского престола, будущий Фридрих Великий заметил:

«Счастливое стечение обстоятельств, благоприятные события и невежество иностранцев создали из царя призрак героя; это больше не неустрашимый воин, презирающий и не знающий опасности, но государь малодушный и робкий, которого грубость покидает в беде. Жестокий в мирное время, слабый во время войны…»

А свою знаменитую битву он выиграл не только благодаря героизму воинов, а и посредством подкупа турецкого военачальника, решившего из корысти предать шведов (тогда всё русское воинство лишилось драгоценностей в пользу врагов). Об этом с удивлением я прочитал ещё в конце 80-х годов в немецком издании книги знаменитого А.Дюма. Теперь она есть ограниченным тиражом и на русском языке [71]. Валишевский признаёт, что Пётр не был великим полководцем, а при Полтаве удовлетворился командованием полком, «предоставив, как всегда, общее начальство своим генералам» [69*]. А ты помнишь, какое славословие развёл придворный поэт Пушкин А.С. по поводу героических деяний Петра I? Да, разве мог кто-либо и после этого усомниться в его спасительной роли в судьбах России? Но и сегодня «капитаны» общественно-исторического мнения старательно обходят стороной факт, что Россия победила Швецию при помощи доброй половины Европы: Саксонии и Пруссии, Дании и Англии, и ценой восемнадцатилетних отчаянных усилий [69*].

Как он методично уничтожал славян при строительстве своей новой столицы! Более ста тысяч человек сложили свои кости на болоте! Цена «прогресса» императора не волновала. Валишевский даже решается сменить позицию беспристрастного летописца и вынести Петру приговор: «Средства, к каким прибегал народный герой, чтобы осуществить свою реформу, — кнут, топор, вырывание ноздрей, — были не особенно удачно избраны для пробуждения в умах и сердцах его подданных мыслей и чувств, необходимых для того, чтобы дело его могло привиться в России: гражданского мужества, чести, сознания долга. И мы против Петра вместе с Костомаровым… Резкий и порывистый, грубый и циничный, намеревавшийся цивилизовать свой народ пудовой дубинкой, он мог внушить стремление к образованию, любовь к науке лишь немногим. Он только запугал и ошеломил и надолго приковал их на одном месте в оцепенении и страхе».

Вот такая она наука, история…Кто больше заплатит, тот и закажет музыку! Сегодня уже поднимается голос мудрости: цена прогресса должна обязательно включаться властью в обещание прогресса [63*]. Учись прислушиваться к тем, кто не получает за свои труды от государства ничего.

Если тебя всё же заинтересует исследование и подводного мира, то первое теоретическое и техническое знакомство с ним, быть может, следует начать со старой и хорошей книги Б. Зюкова* («Под волнами Иссык-Куля». М.: Географгиз. — 1962). После упоительных трудов подводного археолога, автор попытался реконструировать один эпизод из жизни легендарного восточного полководца: «Истинный мудрец знает, — продолжал Тимур, — что в мире есть две человеческие правды. Одна та, о которой говорят все и которую проповедуют. И вторая правда, о которой знают все, но о которой молчат. Чтобы повелевать людьми, великим мира полезна и нужна лишь первая из них. Тому же, кто вздумает проповедовать вторую, следует отрубить голову». Слишком смелое заявление для советских времён, замаскированное под откровения известного сатрапа. Но зато ты нашёл ещё одно свидетельство моей правоты: то, что преподают в школах и институтах, то, что пишут на исторические темы учёные старатели, получающие звание профессоров и академиков, чаще всего является тиражированием лжи, выгодной тем самым сатрапам. Ищи же истину, даже под водой!

Известный современный фабрикант бестселлеров М. Веллер в предисловии к книге «Легенды Арбата» отмечал: «В Москве есть всё, кроме правды… Здесь надо умереть, чтобы о тебе сказали правду. И то не факт». Эти тяжёлые слова едва ли не перевешивают значение всей его книги.

Ты, конечно, удивился, увидев имя Дюма среди знатоков русской старины. Но и он являлся, на самом деле, рупором романовских летописцев. Поносил, всё, что принадлежало эпохе Грозного и Годунова. Оказывается, у первого было семь жён, а жестокость оного, якобы, затмила все ужасы предшествующих тиранов. И Новгород (на Волхове!?) разрушил, и 500 московских бояр погубил… Восторгается бешеным богатством России, но почему-то не берётся искать его истоки. Кстати, собор Василия Блаженного считает несуразным. Грозного царя выводит трусоватым. Вероятно, начитался писем Курбского, но об этом не упоминает. Ивану IV приписывает смерть сына и очень чётко излагает надуманную схему, как Годунов убивал царевича Дмитрия. Называет сибирского воеводу Степана Тимофеевича Разина не иначе, как «Стенька и «бандит», в романовском духе. В общем, возникает подозрение, что и в этом увлекательном повествовании автор не избежал своего кредо: использовать труд анонимных писателей-артельщиков. Вместе с тем, Дюма в начале «Путевых впечатлений» отмечает такую особенность, что в России много не общих, а частных историй: у каждого князя может быть своя собственная. Впрочем, среди местных князей он считает себя лучшим историком. Бесконечно прав Экзюпери [67]:

Я знаю: смысл вещей не в вещах — в устремлении

А вот другой иностранец славянских корней Юрий Крижанич писал о России, в отличие от Дюма, с надрывом и душевной болью, обусловленной заинтересованностью в её лучшем настоящем и будущем [72]. Его воззрения на некоторые исторические вопросы немало отличаются от таковых ФН, вместе с тем я не премину прибегнуть к цитированию:

«С. 623. А что шут болтает, будто славяне произошли от скифов, то ничего глупее и позорнее для нашего племени нельзя придумать. Ведь все народы считают скифами татар и турок: ибо два эти народа говорят на одном языке и следовательно, составляют один народ. А наш славянский язык так отличается от татарского, что большей разницы и быть не может. Если же наши древние предки носили имена Хасан, Осман, Бекир, Мурат и если они говорили на том же скифском языке, то как могло случиться, что сыновья их говорят на другом языке и имеют другие — славянские — имена: Милош, Радован, Владимир, Богдан и прочие. Конечно, могло это произойти лишь в том случае, если бы скифы перебили всех мужчин-славян и, недолго побыв с женщинами-славянками, снова бы все ушли. А женщины, принеся плод от скифов, обучили бы детей своих славянскому языку, и эти дети скифских отцов не узнали бы скифского языка. Но что за честь была бы от этого нашему народу? Глупо и лживо, значит, болтают льстецы, будто мы родом — скифы…

С. 633. Не друг нам тот, кто зовёт наше королевство «Третьим Римом». Такой человек не желает нам ни удачи в делах, ни добра, а желает гнева божьего, разорения и всякого зла. Ибо после разрушения этого преславного Римского царства его название и римский герб стали злосчастными (то есть проклятыми, окаянными и сулящими неудачу)».

Есть у него весьма интересная точка зрения, которая роднит его и с современными [73], экономически мыслящими специалистами:

«С. 639. Палладиумом назывался у троянцев некий идол. О коем волхвы предсказали, что Троя дотоле будет необоримой и непобедимой, пока в ней будет находиться Палладиум. Поэтому Троянцы берегли этот свой палладиум, как зеницу ока, но всё же грек Уллис украл его у них, и город погиб. Наш русский Палладиум — несмешение с чужими народами и закрытие или охрана рубежей. И доколе это будет в целости, дотоле и королевство по божьей милости уцелеет, и народ будет чтим».

Вот пророческий фрагмент, который обеспечил ему ненависть Романовых:

«С. 502. Если Русское царство когда-либо погибнет, то оно примет гибель от этих перекрестов или от их потомков. Или, наверно, они сами завладеют нашим царством на позор всему нашему роду. Они смешаются с нами по крови, но во веки вечные не соединятся с нами воедино в своих устремлениях. Внуки и правнуки перекрестов всегда имеют иные помыслы, чем коренные уроженцы [данной страны]».

Вместе с тем известно, что Пётр вдохновлялся идеями Крижанича, именованного апостолом реформ [69*]. Знание европейских нравов косвенно свидетельствует против Петра Великого, как нашего «последнего» «русского» правителя [72]:

«С. 545. На Руси же, слава богу, ни один честный муж не посадит палача за свой стол хлеб есть; разве что только пьяница, вор или бесчестный человек ест с ним. А немцы их и в думу сажают, и, что хуже, в давние времена немецкие князья сами были палачами и собственноручно огромными ножами отрубали головы ворам и другим преступникам».

Тот же К. Валишевский писал, что неизвестно место рождения будущего императора (читай: скрыли происхождение, — так как такие бумаги должны храниться вечно под особым надзором), и подвергал сомнению отцовство Алексея, «тишайшего». Заслужив немилость последнего, Крижанич был, якобы, сослан в Тобольск. Позволю усомниться в этом. Тобольск не принадлежал Романовым, поскольку их власть простиралась лишь до Нижнего Новгорода. Всё далее на Восток называлось Сибирью и управлялось другим, ордынским царём [65*]. Имя его ещё пока неизвестно — Романовские историки-охранники хорошо постарались. Хотя, возможно, между царями существовали договорённости о высылке и приёме изгнанников — ведь жили же Герцен, Бакунин и Ленин за границей России, избегая мести своего правителя.

Как пишут ФН [65*], Тобольск стал местом ссылки и каторги на сто лет позже, лишь после разгрома Пугачёва и уничтожения Московской Тартарии. Цветущий город был практически превращён в пустошь. Сюда же сослала Екатерина II и другого отечественного гения А. Радищева. Немалочисленные труды и письма, вышедшие из-под его пера в Тобольске, я и решил перечитать, купив у букиниста [74*]. К сожалению, у него не нашёл нимало полезного для наших бесед: ничего о Пугачёве и нетрадиционного о городе — цензура была на высоте не только при Романовых, но и в советское время. Но благодаря столичному покровителю графу Александру Романовичу Воронцову, на всём пути следования в Сибирь и обратно, а также в районе временного (как счастливо оказалось) проживания, Радищев пользовался милостями и щедротами высокого местного начальства. Мог спокойно взирать на окрестности, ходить на рыбалку и охоту, читать и писать, строить планы будущей экономической деятельности, встречаться с деловыми людьми, в частности, с купцом Шелиховым, который даже предлагал ему должность в своей торговой компании в Америке [75*].

31 марта. Воскресенье.

Эта фамилия появилась под моим пером не случайно. Вместе с тем, едва ли мы можем оставить российского страстотерпца, не получив от него поддержки в поиске оборванных концов нити Ариадны. Действительно, книга А. Радищева содержит основательные комментарии. И там я нашёл сноску на некий Колыванский монетный двор. Чуть не с детства знакомое слово «Колывань» — но где же это теперь?

Перерыв немало книг по соответствующей тематике (почему они так странно молчали?), ответ нашёл только в Интернете. Оказалось, что на Алтае есть такая местность, где и был ранее медеплавильный завод, закрытый вскоре (!) после подавления пугачёвского «бунта». А при чём тут это?

Дело в том, что, говоря о существовании Московской Тартарии, простиравшейся с Волги на Восток, захватывавшей всю Сибирь и часть Северной Америки до Калифорнии, ФН не смогли пока указать на обращение в ней собственной монеты. Об этом уместно замечает известный публицист А. Кунгуров [76]. Но если Колыванский монетный двор (откуда вдруг это название всплыло на Алтае?) и выпускал до 1781 года (!) монеты с вензелем Екатерины II и короной «романовского» типа над ним, то принадлежал ли он ей или её подданным обязательно, ведь Сибирь и, вероятно, Алтай не были у неё в подчинении? Известно, что там, на Востоке, имела хождение особая монета, так называемая «сибирская», со «звериным» рисунком на обороте, поверх которого неизменно красовалась царская лепестковая корона (читай: ордынская!). Может, это и есть монета Тартарии? Ведь были и будут всегда спорные территории на планете, управляемые совместно разными странами. Даже сама Россия была спорной территорией для Ивана с Петром (будущим Великим) и Софьей — функционировала хунта. Пока терпели друг друга…

Высокоразвитые и заслуживающие уважения страны могут делать деньги для малоразвитых. В 70-е годы я был дружен с А.Г. Щепиным, который, являясь прекрасным гравёром и обладая связями (через дядю в ЦК КПСС), добился права на изготовление денег (точнее, клише) для Кампучии на Пермском Гознаке (кстати, эвакуированным из Москвы во время войны). И у него всё получилось. Впрочем, не всё — ему не удалось, к сожалению, стать обладателем вожделенной премии советского «Фонда мира». На этот раз дядя оказался бессилен. В домашнем архиве у меня до сих пор хранится цветная открытка этого мастера, выпущенная Пермским Гознаком, где имеется чудесное гравированное изображение красных роз на жёлтом фоне…

Но сибирская история для нас ещё не закончилась, а только начинается. В очередной раз, посетив лавку букиниста, вдруг увидел книгу Н.С. Лескова, распродаваемую за бесценок. Привлекло внимание одного рассказа: «Колыванский муж». Подумал: «Неужели про тот завод?» Дома нашёл это произведение в своём собрании сочинений, полученному от моих дорогих родителей (папа доставал «по блату»). Читая, удивился, что автор под Колыванским морем понимает теперешнее Балтийское. Да, он умел передавать информацию через века!

ФН много писали о том, что Екатерина II для унижения славы русских, заметая следы их многолетнего присутствия в Европе в качестве хозяев территории, перенесла существовавшие в Европе (на месте теперешних Германии, Испании, Австрии, Италии) и оставившие следы только на старинных картах Великую Пермь и Великую Вятку в район сегодняшнего Пермского Края и Кирова (бывшая Вятка). Но в их работах мне пока не встретилось упоминания о таком геополитическом переносе (ради одурачивания потомков — Крижанич опять оказался прав) в отношении старой и новой Колывани. Да, эти трансферы стали происходить только после уничтожения Пугачёва, точнее Московской Тартарии, интересы которой он защищал с оружием в руках [65*]. Ни одного другого имени его сторонников и его сибирского царя романовские историки не дали сохранить. Даже держали в секрете, где, как и кем был окончательно разбит Пугачёв. Оказалось — Суворовым! Покровом тайны был покрыт титул генералиссимуса — «Рымникский». Говорилось, что его он получил в честь победы над какими-то врагами на территории сегодняшней Румынии. Но это неверно: Рымник есть старое название реки Урал (Яик), где и было уничтожено войско Пугачёва. На территории Румынии теперь тоже есть селение Рымник, которого не существовало и в помине, когда Суворов там бился! Оно возникло задним числом, когда стало нужно объяснять звание «Рымникского» героя. Всё могут короли! Сам же генералиссимус молчал и покорно принял опалу от Павла I. За этот сговор с властями его имя сохранили для потомков. А те, кто не молчали — исчезли; если не из жизни, то из истории. Ещё раз тебе говорю: гражданское мужество встречается реже, чем смелость на войне.

Вспомни Тараса Бульбу из одноимённого произведения Гоголя. С одной стороны, мы видим его безоглядную смелость в открытых и жестоких столкновениях с врагами, постоянную готовность жертвовать собой ради боевых товарищей, с другой стороны, в чужом городе, где не стреляют, но где содержится в неволе любимый сын, он испытывает слабость, тревогу, сомнения. Гражданские отношения больнее задевают сердце, потому что в них речь идёт о нас самих или близких, родных, которые обязаны остаться после нас, на территории без войны.

Во второй половине существования люди начинают бояться отрицательных эмоций. Испорченное настроение в мирной жизни может восприниматься не легче «боевой» раны. Инсульты и инфаркты — это ли не плата за игнорирование чувств? Гражданские отношения гораздо сложнее противодействия на войне. Великий Бальзак писал:

«Там, где противники мирятся, даже подравшись на шпагах, любящие расходятся безвозвратно из-за одного взгляда, из-за одного слова. В воспоминании о жизни сердца, ничем не омрачённой, кроется тайна разрывов, часто необъяснимых».

6 апреля. Суббота.

Знаешь, вот и переписал я последнюю строчку из рукописи. Так и не иначе у меня бывает: сначала мысль должна лечь на бумагу. Но я допустил некоторую промашку: не оставил задела для этого творческого дня. О чём это? Сейчас объясню…

Больше 40 лет назад, в минуту редкого отдыха, я включил запрещённую передачу «Голос Америки». Не думай, что слушать было здорово приятно. Как всегда стоял посторонний треск, грохот и даже шум пустых жестяных банок: советские «глушилки» трудились исправно. (Ты их и сегодня можешь увидеть на другой стороне, выйдя на берег Камы по Сибирской. Только теперь они работают в режиме радиостанций, заливая эфир пошлостью и глупостью). Содержание всегда было уловить не просто, а слушание музыки делалось едва возможным. Но в тот памятный день вдруг и треска было мало. А какой-то известнейший (там) американский писатель делился успехом своего творчества. Среди прочих важных факторов был назван и такой: заканчивая рабочий день, он старается и для следующего оставлять какой-то задел, чтобы с утра мысль потекла легко, и творчество было похоже на нанизывание новогодних игрушек на ёлку. «Хвойное дерево», то есть ствол, стержень будущего повествования он заготовлял с вечера.

Почему-то мне это не забылось. И стало едва ли не моим принципом, потому что я ещё ранее усвоил такой: экономия усилий. Так вот сегодня у меня нет задела, я ещё не решил, куда устремится наша беседа в дальнейшем. Но вполне возможно, она никуда и не потечёт, потому что через два часа нам с тобой надо быть у специалиста-логопеда: ведь мой любименький Мисюра так упорно не хочет говорить. Для него сегодня молчание — золото. Может, так и надо, чтобы и у тебя дольше работало преимущественно правое полушарие, главный генератор моего творчества?

Хочу спросить: «Не удивляешься ли ты, что твой дед Михаил, будучи врачом, так много времени уделяет изучению исторических аспектов российского общества, да ещё тратит время на такие пространные беседы? Почему не посвятит лишнее время профессиональной работе, чтобы денежек побольше было, — вон, строители и слесари пашут без выходных и отпусков?» Вопросы хорошие и своевременные; чтобы избежать непонимания, они нуждаются в ответах, тем более, я ещё не знаю, куда унесут меня волны памяти в берегах нашей беседы.

К сожалению, дружочек, ситуация в стране такова, что россияне запросто обходятся без психотерапии: водки в магазинах ещё хватает, да и жить им отведено теперь немного. Русские не идут к психотерапевту даже тогда, когда им предлагаешь бесплатную помощь и даёшь гарантию решения проблемы. Часто еле — еле выполняем план приёмов больных (да, и то не без ухищрений). А увеличением времени приёма достаточно денег не заработаешь. Тем более, у меня на службе дефицит свободных помещений. В других больницах предпочитают обходиться и вовсе без психотерапевта. О том, что может доктор моей специальности, я не буду сейчас распространяться. Скажу только, что эта способность психотерапевта творить чудеса есть бельмо на глазу медицины, которая давно плетётся в хвосте жизни. Поэтому я предпочитаю своё время и опыт вкладывать в тебя, а через несколько лет и в твою сестру. Но что включать в понятие профессионального труда? Мне кажется, не может быть жёстких рамок, когда речь идёт о доле врача. Любые знания могут пригодиться, когда приходится выводить человека из тяжёлой депрессии или, что теперь встречается всё чаще, панического расстройства. Здесь так называемые лекарства нередко бесполезны. Они ещё позволяют удерживать человека в постели под наблюдением врачей, но неспособны обеспечить надёжное функционирование в обществе и семье. Поэтому любые знания доктора, могут стать важнейшими для пациента. Это как бы обращение к побочному ресурсу. Недаром известный мастер решения изобретательских задач Эдуард де Боно назвал свою книгу «Боковое мышление». Нередко пациента, который уже обломал не один зуб, грызя гранит проблемы, но так и не нашёл ответа, приходится посылать в обход или учить «искать рядом», к примеру, человека, которому ещё хуже, и оказать ему поддержку, либо читать специально подобранную художественную или историческую литературу (прежде всего Фоменко и Носовского). Это работает, и самое важное — быстро. Так, помогая своей будущей жене в диссертационной работе, я рос сам. Может быть, именно так нас нашла любовь, самое ценное из наших семейных достижений.

Знаешь, когда-то свой профессиональный путь я начинал на кафедре биохимии медицинского института. Ах, как нелегко было совмещать занятия со студентами и самозабвенно заниматься собственными научными исследованиями. Правда, второго было больше. Именно то, чему я научился на кафедре, позволило сделать важные открытия (до сих пор не признанные, потому что они сильно мешают царящей акушерской глупости) на службе психотерапевтом женской консультации.

Скажу откровенно, процентов тридцать времени, отведённого на занятие практической и теоретической биохимией, я посвящал метафизическим вопросам, проблемам формирования личности врача. И это на такой, сугубо «пробирочной» кафедре! Однажды я заявил студентам: «Если врач трусит, он не будет хорошим специалистом». Конечно, я уже имел перед собой опыт моей жены Наташи, которая к тому времени была весьма сведущим клиницистом.

Не только профессиональная, но и личная жизнь учила: ищи рядом!

Вот история, которая имеет сегодня и прямое отношение к тебе. Когда твой будущий папенька отсидел в животе моей жены больше половины срока, начались сложности — то у неё чрезмерно повышалось артериальное давление, то возникали прочие грозные признаки преждевременных родов, резко снижающих выживание детей. На 6 месяце беременности Наташе стало совсем невмоготу — пришлось её направить в больницу, туда же, где и родилась недавно твоя сестрёнка. А там главное — покой, но всё равно не сработало. Инъекции магнезии были бесполезными и вовсе небезболезненными. Состояние стало критическим. Лечащий врач тихо-мирно ей говаривала: «Скинешь ты, Наташка…» Вот это помощь!

Судьба предлагала нам самим взяться за решение проблемы: ищите рядом! Дело в том, что на той самой кафедре биохимии мы с женой занимались исследованиями в области неинфекционной иммунологии. Тогда эта совершенно новая для Перми отрасль только родилась. Мы стали её пионерами, был и пионервожатый. Нам ещё не хватало умений (при дефиците реактивов), но было сильное устремление служить истине. По имевшимся у нас данным иностранной литературы (её у нас было тогда много, а твой дед читал на четырёх иностранных языках) мы знали, что доступный даже тогда и известный препарат индометацин блокирует синтез простагландинов, но в лимфоцитах крови. Он применялся широко в терапии, но не в акушерстве. Пришла идея: может, этот препарат сумеет заблокировать синтез простагландинов, вызывающих преждевременные роды, и в матке? На свой страх и риск жена решила принять индометацин, предупредив врачей. Те потребовали подписки, что за последствия не отвечают. Случилось чудо! Через два часа после приёма одной таблетки угроза преждевременных родов исчезла. А папенька твой родился через два месяца, хоть и чуть раньше, но весом 3,5 кг! Наташа сделала то, чего ещё никто не делал в нашем Крае. Вскоре подобная практика распространилась повсюду.

Сегодня медицина уже не та, что была каких-то тридцать лет назад: то, что доказательно полезно всем больным, нередко врачами тормозится, если последним становится невыгодно, но то, что даёт неиссякаемый источник барыша и толпы новых пациентов (возьми, хоть те же вредоносные кампании по вакцинации детишек с момента рождения с последующим периодом их, нередко, безуспешного лечения) — всячески приветствуется. Известны и расправы с противниками действий, подпадающих под определение геноцида. Ах, как они клялись в верности заветам Гиппократа!

После 100-летнего периода расцвета здравоохранения в России и СССР, оно вновь отстаёт от требований времени, а люди в белых халатах теперь охотно усваивают кредо своего коллеги из смешной повести знаменитого француза [77*]: «Что касается врача Кустоса, то это был почтенный практик, который по примеру своих собратьев, излечивал больных от всех болезней, кроме той, от которой они умирали. Досадная особенность, — общая впрочем, для врачей всех стран».

Печальная реальность профессии времён Мольера вновь стаёт актуальной для современных докторов:

«Эрго нам велит сапьенция,

Здравус смыслус эт пруденция:

Не жалея сил, стараре,

Чтоб из рук не упускаре

Славу, гонор, привилегию,

Чтоб в доктриссиму коллегию

Проникать не допускаре

Лиц, достойных уважения

Эт способных занимаре

Нострум бонум положение».

Это из пьесы «Мнимый больной». Про акушеров-гинекологов, ставших серьёзными ускорителями заболеваемости среди беременных и новорождённых, можно сегодня, вслед за Мольером, сказать и так:

«Все ваши знания — чистейшая химера,

Немудрый и тщеславный род врачей!

Не излечить меня латынью вашей всей —

Тоски моей безбрежна мера.

Все ваши знания — чистейшая химера».

А что же говорит уголовный закон? Он, естественно молчит. Потому что всегда преследует интересы власти. Не ради этого мы поддержали перестройку Горбачёва. Но нас, то есть народ, в очередной раз просто надули. Вот почему сегодняшние нувориши так отчаянно и грубо пытаются вылезти из категории народа — чтобы мочь самим обманывать и грабить. Я недавно познакомился у приятелей с одним прокурором и спросил его, между прочим: «Вы догадываетесь, что в стране геноцид?» Он, оказалось, прекрасно осведомлён и понимает, что суд утратил свою главную, регулятивную функцию [63*] и стал нелегальной, кощунственной формой бизнеса. Кстати, Мисюра, в старом русском языке сегодняшнему слову «закон» соответствовало буквосочетание «кон». Соответственно «закон» обозначало то самое беззаконие. Врачи и юристы превращены в социальных роботов [63*], да только ли. К тридцатому году власти обещали произвести «чипизацию» всей страны. Ты знаешь, что это такое и зачем? Затем, чтобы беседы, подобно этой, никогда не появлялись, но не в силу запрета, а в силу отсутствия свободно думающих, неконтролируемых писателей и учёных. Ты должен быстрее становиться личностью, для которого понятия «рабство» и «человек» — вещи несовместимые.

Я увлёкся проблемами истории тогда, когда, благодаря ФН, понял, что она делается, на самом деле, политиками, творцами лжи, а так называемые учёные выполняют при них лишь роль писарей. Выдающийся немецкий философ Шопенгауэр [78*] высказывался так: «Люди говорят правду, в основном, два раза в жизни — в гневе и на пороге смерти». Видимо, в гневе бывший мэр столицы Юрий Лужков выпалил: «Выжить можно только одним способом — через обман». Это он имел в виду выживаемость власти. Но решил не дожидаться исторической справедливости и сейчас отсиживается где-то за границей. Наше прошлое поругано такими, как Лужков. И если его не восстановить правильно, как было на самом деле, России не выжить. Историческое чтение стало для меня на несколько лет тем самым «Ищите рядом!». Наши предки умерли не навсегда, они присутствуют в наших делах сегодня, в наших выборах, в наших мыслях и теле. Помни:

Кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое. кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее

Дж. Оруэлл

Кстати, тот самый Шопенгауэр сыграл большую роль в моём становлении, как учёного и личности. Известная тебе уже кафедра биохимии мединститута находилась по адресу: ул. Крупской, 44. Недалеко от дома родителей. (Вот почему я так люблю приходить туда даже в плохую погоду). Там же был и читальный зал иностранной литературы. Однажды, придя за новой порцией статей, увидел прямо на столике кем-то сданную книгу Шопенгауэра на немецком языке. В СССР брежневских времён такой автор не мог увидеть свет, что меня и поразило. Действительно, на ней стояли место и дата издания — Берлин, 1923. В свободное время жадно поглощал невиданное чтение, тем более будущая супруга в этом меня сильно поощряла (да и было чем её удивить, а стало быть, и покорить женское сердце?), а потом много лет цитировал студентам и приятелям.

Честь мужчины состоит не в том, что он делает, но в том, способен ли он плыть против течения

А. Шопенгауэр

Сделай и ты эту книгу настольной!

Между тем, к тебе пришли и первые ощутимые, лучше сказать, наглядные успехи в учении: в понедельник ты впервые произнёс свой имя как «Мак», а потом вдруг сказал «авария». А вчера учинил настоящий катаклизм: выдвинул ящик из шкафа, обрушил его на пол со всем содержимым, сумевшим разлететься по полу — и снова проговорил это слово. Ещё сказал «олень». Это, наверное, потому, что моя Наташа начала скупать все детские игрушки подряд и даёт их тебе щупать.

Но всё же вернёмся к историческим аспектам беседы. Мой настоящий интерес к краеведению начался с поезда. Это было летом 88 или 89 года, когда мы с семьёй ехали на отдых из Перми в Иркутск. Там жила моя тётя Александра (все её звали Саня). На какой-то станции в купе зашёл человек и предложил купить книги. Я выбрал одну. Это было издание Михаила Осоргина. Фамилия мне ничего не говорила. Ещё бы. При чтении предисловия выяснилось, что этот писатель был репрессирован в первые годы Советской власти (захотел накормить умирающих с голода жителей Поволжья, хотя та самая народная власть намеревалась их решительно погубить), попал в тюрьму, из которой вышли далеко не все. После ареста изгнан из России за границу — его имя было вычеркнуто из истории и литературы. Но удивило и встревожило меня то, что писатель был по происхождению пермяком. Уже в поезде я знал, что буду делать по возвращении. Так и пошло. По приезде домой жена через свою старшую подругу и коллегу, которая ценила Наташу выше всех гинекологов на свете, «сосватала» меня к местной знаменитости Елене Александровне Спешиловой. (Одна из улиц города названа в честь её отца-писателя). Мы с ней крепко подружились на почве интереса к М. Осоргину, умершему во Франции в 1942 году. Она тоже о нём ничего не знала, зато ей был известен брат вынужденного эмигранта по фамилии Ильин, которого советская цензура позволяла упоминать. Он был поэтом.

Оказалось, что в Париже ещё проживала жена писателя Татьяна Алексеевна Бакунина и была сотрудником Тургеневской библиотеки во французской столице. Заводилой всего был я. Спешилова была много занята изданием своих трудов, в частности, историей улиц нашего города. К нам присоединилась журналистка, которая нашла способ переправить письмо «туда». Втроём и подписали мою заготовку. Неожиданно и довольно быстро пришёл ответ. Бакунина была крайне рада. Потом она слала корреспонденции на имя Е.А. Спешиловой для всех и по-отдельности. У меня тоже хранится два её коротеньких письмеца, отпечатанных на машинке. Есть и сканированная копия.

Я так увлёкся сочинениями М. Осоргина, что перечитал их все: то, что было уже переиздано в годы перестройки и то, что имелось только в библиотеке Горького. Решив познакомить пермяков с творчеством писателя, подготовил для публикации дайджест его произведений объёмом в 35–40 машинописных страниц. Однако ни в одну газету материал не удавалось «пристроить» — редакторы уже поняли, что перестройка заканчивается, и мой литературный багаж был не очень актуален для них, они уже больше задумывались о своём политическом капитале и не простом «деревянном» советском рубле. Усилия Спешиловой не помогали. В конечном счёте, часть дайджеста была опубликована в свердловской газете «Наука Урала», но под именем той самой журналистки. Меня это почти не огорчило. Я уже отходил от этого рода увлечения и в начале 90-х годов взял курс на психотерапию. Со Спешиловой мы встречались, хоть и нечасто, обычно общались по телефону. Жила она очень стеснённо, не только в деньгах, последние десять лет практически не покидала своей квартиры, что недалеко от цирка. Но своё главное творение она всё-таки сумела издать [79*]. Сколько же унижений за это она вынесла! Около пяти лет шли переговоры с областным отделом культуры, но даже когда деньги на печатание книги выделили, ещё около года их «крутили» в банках и лишь потом, сумев снять «сливки», отдали краеведу. Экземпляр этого замечательного труда хранится у меня, там есть такое посвящение: «Мишеньке и Наташеньке от Леночки и Сашеньки. 6.06.2003 г.» Теперь Елены Александровны уже нет. Она скончалась в январе этого года. Я потерял большого друга. Более десяти последних лет жизни она очень тяжело болела (у неё была непереносимость почти всех пищевых продуктов). Однако всегда была добра, весела, творчески активна.

Ничто так не вредит весёлости, как богатство

А. Шопенгауэр

13 апреля 2013 г.

Встречи с Еленой Александровной пробудили интерес к знатным людям Прикамья (нет, это не передовые рабочие с завода Ленина, как считалось при Советах). Да и сама-то она, на мой взгляд, в своих исследованиях держалась этого направления. Жизнь Края она рассматривала через призму человеческих судеб. А мы с тобой сейчас побеседуем о Перми и окрестностях. Разговор для меня будет трудным — мне гораздо проще писать о многострадальной, но слишком интересной, общерусской, чем местной истории. Во-первых, увлекательной для меня её сделали два человека — Фоменко и Носовский (ФН). Таких титанов здесь нет. Поэтому и научные дискуссии, и соответствующие книги, в основном, скучны, полны затаённого страха сказать такое, что не понравится власти. Да, и говорить что-либо публично или писать за госсчёт здесь всегда можно было лишь тем, кто не обещал брожения умов и возникновения неформального обмена мнений: мёртвые не должны вставать из могил! Поэтому бесконечные предюбилейные дискуссии на тему, какой датой считать время основания Перми (1723 или 1781 гг.), что хорошо и что плохо в краеведении, почему Чердынь Великая — лично мне всегда внушали представление о беспомощности местной исторической мысли. Даже поработав с ценным первоисточником, которого вечно не найти в областном центре (всё лучшее или опасное для доминирующей научной концепции узурпировала Москва), сии учёные побаиваются отходить от буквы текста, а далеко идущие выводы, как правило, предоставляют сделать будущим поколениям. Но букв бывает совсем недостаточно для понимания смысла текстов. Что, например, с того, что египтологи могут назвать имена многих фараонов, кого те любили, во что одевались или с кем воевали? Они всё равно не знают (или не хотят понять), чья это была культура, откуда пришла и почему исчезла, — потому что не уловили духа эпохи. Часто претендующие на глубокомыслие заключения пермяков страдают робостью или примитивом, усвоившим одну и ту же стандартную формулу: «В этом факте необходимо разобраться!» Порой, так и хотелось спросить: «Сколько времени для этого вам ещё потребуется?»

Ещё одна вечная местная тема, позволяющая «забить» время радиоэфира «материалом», а газетную бумагу — буквами: «Великая Пермь». Все участники этих обсуждений думают об одном — чтобы не проговориться, иначе в следующий раз не позовут. Поэтому мы с тобой будем учиться на работах ФН и других выдающихся учёных и писателей дореволюционного периода (при Советской власти таковые здесь куда-то безвременно исчезли). Кстати, наши местные светила считают, что ссылаться и упоминать ФН — это «дурной» тон. Поэтому-то, вероятно, их научные дискуссии похожи на диалог слепого с глухим, но которые непременно должны стать достоянием общественности. Снова обратимся к авторитету Гёте [52*], ведь история повторяется, и люди плохо учатся: «Об истинном надо говорить и говорить без устали, ибо вокруг нас снова и снова проповедуется ошибочное, и вдобавок не отдельными людьми, а массами. В газетах и в энциклопедиях, в школах и в университетах ошибочное всегда на поверхности, ему уютно и привольно оттого, что на его стороне большинство. Иной раз мы учимся одновременно истине и заблуждению, но нам рекомендуют придерживаться последнего».

А была ли на самом деле Великая Пермь и здесь ли её надо искать? Если ты не прочитал ещё мои ранние работы [7,8], то цитаты из книги ФН тебя удивят [35*].

«С. 35. ПЕРМЬ и ВЯТКА появились на карте романовской Российской Империи лишь в конце XVIII (восемнадцатого!) века. Причём, оба они возникли на своих нынешних местах в одном и том же году. А именно — в 1781 году, вскоре после победы над Пугачёвым. До этого никакой Перми и никакой Вятки в русском Заволжье, куда их поместили романовские историки, и в помине не было.

С. 37. Посмотрим теперь — на каком же всё-таки основании романовские историки заявили, будто земли по реке КАМЕ, населённые народностью КОМИ (названия КОМИ и КАМА — однокоренные) и есть та самая Великая Пермь русских летописей?

С. 38. Что общего нашли романовские чиновники между знаменитой летописной Великой Пермью XIV–XVI веков, о которой столько написано на страницах русских летописей, и селом Егошиха, ПОСТРОЕННОМ ЛИШЬ XVII веке? Зачем они переименовали его в Пермь, а ничего не подозревавших местных жителей коми назвали громкими именами ПЕРМЯКИ И ЗЫРЯНЕ? Куда бесследно исчезла знаменитая ПЕРМСКАЯ АЗБУКА, изобретённая Стефаном Пермским? Ведь до 1917 года у коми вообще не было письменности.

С. 41. Настоящая средневековая Великая Пермь, отразившаяся в летописях, — это, по-видимому, ЮЖНАЯ ГЕРМАНИЯ (без Пруссии), АВСТРИЯ и СЕВЕРНАЯ ИТАЛИЯ.

Кстати, не ЛАТИНСКУЮ ли АЗБУКУ изобрёл Святой Стефан?.. Причём — не ранее XV века, поскольку сам Стефан Пермский жил в конце XIV века. И, вероятно, лишь в XVII веке — уже после распада Великой Империи, — латинская азбука была лукаво объявлена «одним из древнейших видов письменности на Земле». Которой гордо пользовались такие великие мужи «античности» как Тит Ливий, например. Согласно Новой хронологии, Тит Ливий жил, скорее всего в XVI–XVII веках н. э. и потому действительно мог пользоваться латинской азбукой. Изобретённой святым Стефаном Пермским за 100–150 лет до него».

Итак, мой учёный египтянин. Ты понял, что Великая Пермь — это вовсе не здесь, а на территории Европы, да ещё в XIV–XVI веках. И чтобы нас с тобой сегодня и никогда не волновали вопросы ревизии истории, Екатерина Великая на бумаге (в свежеиспечённых книгах) и на картах (старые уничтожались, создавались новые фальшивки, которыми теперь упорно и занимаются пермские историки, и не только) перенесла её сюда, на Урал. В эту авантюру замешали и нашего святого Стефана Пермского. Снова читаем далее у ФН:

«С. 209. Считается, что — НА ПРОТЯЖЕНИИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ ЛИШЬ ОДИН РАЗ БЫЛА ИЗОБРЕТЕНА НОВАЯ АЗБУКА. Это была азбука Стефана Пермского. После изобретения новой азбуки Святой Стефан осуществил с её помощью перевод на ПЕРМСКИЙ язык ряда церковно-славянских и греческих книг… Нас пытаются уверить, будто от знаменитой пермской азбуки и от многочисленных пермских книг НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ. А ведь Великая Пермь была отнюдь не глухими задворками Империи. Двести лет расцвета, богатая пермская литература, громкая пермская история, фундаментальное пермское церковное строительство, известное по летописям, независимая пермская епархия, — несколько пермских епископов XV века причислены к лику святых. В XVI веке печать Великой Перми была одной из двенадцати печатей на царском гербе Ивана Грозного. И всё это якобы бесследно исчезло. В XVII веке по течению Камы, — то есть на землях Великой Перми, — мы видим лишь глухие леса и редкие деревни народности коми. Ни городов, ни крепостей, ни великолепных каменных соборов. НИ ПИСЬМЕННОСТИ. Лингвистический Энциклопедический Словарь воспроизводит два списка пермской азбуки. НО оба не являются вполне достоверными, поскольку сделаны лишь в XIX веке.

Куда же делись многочисленные пермские книги? Нам предлагают следующий ответ: «Изобретённое Стефаном Пермским письмо из книжного употребления, в том числе церковного, давно вышло. Даже КНИГ, НАПИСАННЫХ ЭТИМ ПИСЬМОМ, НЕ СОХРАНИЛОСЬ» сноска 762, с. 3.

С. 212. Историкам ничего не остаётся, как предположить, будто все они были кем-то и зачем-то уничтожены. Вряд ли зырянские книги сгорели при пожаре усть-вымских церквей в 1740 году (хотя теории с пожарами очень бывают полезны архивистам — моя вставка)…

О преследовании пермских книг на Руси ничего не известно. Да и странно было бы русским церковным властям уничтожать книги, созданные одним из самых чтимых на Руси святых — Стефаном Пермским.

Уничтожить все памятники письменности, которая существует уже несколько сотен лет, практически невозможно.

С. 213. При этом обратим внимание читателя на одну важную подробность. Как мы видели, ещё в XVI веке Пермская епархия, якобы существовавшая до тех пор в течении реки Камы, БЕССЛЕДНО ИСЧЕЗЛА. Таким образом, В НАЧАЛЕ ДОСТОВЕРНОГО ПЕРИОДА РУССКОЙ ИСТОРИИ — В XVII веке — МЫ ЗАСТАЁМ КАМСКУЮ ОБЛАСТЬ В СОСТАВЕ ВОЛОГОДСКОЙ, А НЕ ПЕРМСКОЙ ЕПАРХИИ. Это выбивает почву из-под теории о «Великой Перми на реке Каме» не только с точки зрения светской, но и с точки зрения церковной истории.

С. 213. Очень интересно посмотреть, подтверждается ли наша мысль рассказом об азбуке Стефана Пермского в его известном Житии. Ведь именно оно является «основным источником сведений о святом Стефане Пермском» [762], с. 3.

Начертания букв Стефановой азбуки в Житии не даны. По крайней мере в тех его редакциях, которые известны сегодня. Поэтому приходится судить об азбуке святого Стефана по косвенным признакам, которые упоминаются в Житии. К счастью, такие признаки есть. И все они…прекрасно соответствуют ИМЕННО ЛАТИНСКОЙ СРЕДНЕВЕКОВОЙ АЗБУКЕ.

С. 223. Само название азбуки — готическая, то есть ГОТСКАЯ, — о многом говорит. Ведь Готы — это Казаки, то есть русско-ордынские имперские войска. Азбука Стефана Пермского была принесена в Европу Готами….По-видимому, Стефану пришлось переучивать местное западноевропейское население, внедряя новую готическую = латинскую = готскую азбуку. То есть — имперскую азбуку.

ВЫВОД. Загадочно исчезнувшая со станиц скалигеровской истории ПЕРМСКАЯ АЗБУКА, изобретённая святым Стефаном Пермским, счастливо нашлась. Оказывается, она никуда не исчезала. Это — просто латинская азбука. Причём, она была изобретена НА ОСНОВЕ КИРИЛЛИЦЫ.

Никуда не исчезли многочисленные пермские книги. Это хорошо всем известные ЛАТИНСКИЕ КНИГИ. Их действительно много.

С. 225. Даже посох — единственная реликвия Стефана в современной Перми — и тот переехал на Каму лишь в ДЕВЯТНАДЦАТОМ ВЕКЕ. И ПРИТОМ С ЗАПАДА.

С. 226. В житии СООБЩАЕТСЯ ТАКЖЕ, ЧТО РАССТОЯНИЕ ОТ МОСКВЫ ДО ПЕРМИ ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО РАВНО РАССТОЯНИЮ ОТ МОСКВЫ ДО СТАМБУЛА. Это никак не согласуется с мнением современных историков, будто летописная Пермь — это современная Пермь на реке Каме. Поскольку расстояние от Москвы до Стамбула по крайней мере в два раза больше расстояния от Москвы до современной Перми. А вот расстояние от Москвы до Германии и Австрии действительно примерно равно расстоянию от Москвы до Стамбула. А расстояние до Вены практически то же, что до Стамбула. Напомним, кстати, что собор Святого Стефана находится именно в Вене.

Не следует думать, что Житие Стефана Пермского — оригинальный древний текст, дошедший до нас без всяких изменений. Наверняка он был отредактирован в эпоху Романовых. Многое было намеренно вытерто или искажено. Но кое-что — даже довольно много — осталось. И сегодня уцелевшие следы помогают нам восстановить подлинную картину».

Вот так делают открытия ФН: просто и без видимых потуг. Но за простотой скрываются гигантские усилия творческой воли и мысли. Это и про них писал А. Шопенгауэр: «Гения отличает повышенная чувствительность и способность сильнее других напрягать нервные процессы». Добавлю, что современное издание Жития Стефана Пермского для пущей убедительности снабжено его азбукой, будто так и было [80*].

Твои школьные наставники приучили тебя считать открытием, прежде всего, обнаружение какого-либо факта или явления. Вместе с тем, зрелый учёный знает, что на фактах не лежит ответственность за истину. Метод исследования ФН может быть отнесён к гениальным и выражается формулой [81*]: ИССЛЕДОВАТЬ — ЗНАЧИТ ВИДЕТЬ ТО, ЧТО ВИДЯТ ВСЕ, НО ДУМАТЬ ИНАЧЕ, ЧЕМ ДРУГИЕ.

Умение «видеть» просыпается тогда, когда появляется соответствующая гипотеза или теория, которые и раскладывают имеющиеся факты по новому содержанию и смыслу, дают понимание наблюдаемых явлений. Некоторые авторы называют важным и такой идеологический инструментарий открытий как «вынесение на свет…отношений между вещами в природе» [82], то есть обнаружение связи разных фактов, которым также блестяще владеют ФН.

О Великой Перми сказано и написано много. Но кто-то (со стороны власти) сильно перепутал карты. Почти все в один голос указывают местом её локализации теперешнюю Чердынь. Причём, у историков имеется убеждённость, что столицы являлись изначально местом средоточия наиболее интенсивной торговли. Сколько «песен» спето про то, что через неё шли караванные пути, чуть ли не из Ирана, и не иначе. Подтверждением у них служат найденные в этом регионе многочисленные блюда с «восточными» рисунками и орнаментами, которые потом тоже какими-то проторенными дорожками оказывались в Москве и Ленинграде под опекой (читай: охраной) специалистов. Простой любитель старины никогда бы их не увидел в Эрмитаже: всё самое ценное или способное возбудить брожение умов у них было в запасниках — поди-ка допросись разрешения взглянуть! Я был в Эрмитаже всего два раза в восьмидесятые. Осталось негативное впечатление: одни залы закрыты, другие на реконструкции, известнейшие картины — на выставках за границей. В общем, беспредел. К тому же не было доступных каталогов, как сейчас [83*]. Ах, сколько плодотворных мыслей разбилось о неприступные чиновничьи крепости, занимавшихся охраной ложных идей. В Эрмитаже есть отдел истории культуры и искусства стран Востока. Там и представлены некоторые «иранские» блюда из Чердыни и окрестностей. Вот что сказано в той самой энциклопедии: «с. 25. Коллекция сосудов из серебра и золота, изготовленных в Иране в период династии Сасанидов (III–VII вв.), хранящихся в Эрмитаже, — самая обширная в мире (моё выделение). Большинство входящих в неё … памятников найдено на территории Приуралья и Украины, куда они завозились в X–XI вв. для обменной торговли».

Подумай-ка, в самом Иране ничего не осталось, почти всё у нас хранится. Так, может, здесь и производилось? ФН доказали, что так называемая дамасская сталь производилась в Московии [27*], иначе и быть не могло. А эти драгоценные иранские блюда и сосуды — вероятно, историческая фальшивка. (Но чья и только ли, если знать, что арабская символика и арабский язык, наряду с русским, считались основными на Руси? Об этом мы поговорим позднее, когда затронем историю жизни путешественника Афанасия Никитина, см. стр. 84). Местом их изготовления могла быть Московия. Только в Сибири. То есть Московская Тартария (с центром в Тобольске). Вероятно, там же изготовлялось всемирно известное «скифское золото»: ему на самом деле всего несколько сот лет [27*]: «с. 371. На этих поздних предметах уже отсутствует утраченная к тому времени старинная русская техника золотой зерни и скани XIV–XVI веков. Она была утеряна в эпоху распада Великой = «Монгольской» Империи в первой половине XVII века. На более ранних золотых предметах XIV–XVI веков зернь, как правило, присутствует.

Наши осмотры выставки «Золотые олени Евразии», золотой кладовой в Эрмитаже (Санкт-Петербург), а также золотых находок в Каирском музее (Египет) позволяет высказать подозрение, что количество подлинных золотых находок — по-видимому, весьма скромное — в некоторых случаях искусственно «увеличивалось» за счёт подделок. Другими словами, в качестве «археологических находок» обществу предъявлялась смесь подлинных находок и подделок «под древность». Причины можно понять. Раскопки надо было окупать. Первоначально археологические поиски зачастую производились состоятельными любителями древности в общем-то за свой счёт. Естественно, им надо было как-то вернуть деньги. И даже заработать. Золото, превращённое в «очень древние» ювелирные украшения, естественно, резко взлетало в цене…Подлинные золотые находки, часто очень невзрачные и плохо сохранившиеся, не могли произвести такого впечатления и быть проданы за такие деньги, как роскошные подделки. До сих пор, когда речь идёт, например, о скифском золоте, наиболее популярные, рекламируемые образцы. кочующие из альбома в альбом и превратившиеся в нашем сознании как бы в марку «скифского стиля», — это, скорее всего, подделки. Мы видим шикарные золотые колчаны и ножны, покрытые «античными» сценами, «античную» корону с подвесками…С другой стороны, есть и совсем другие золотые предметы, действительно производящие впечатление подлинников. Например, известная «сибирская коллекция» Петра I. Это скифское золото было подарено Петру уральским промышленником Демидовым «на зубок» царевичу Алексею. Вряд ли Демидов, выбирая подарок для новорождённого царевича, не нашёл ничего более подходящего, как вещи, найденные в старинных могилах (курганах) среди костей мертвецов. Такой «подарочек», тем более «на зубок», выглядел бы очень странно. Ведь в то время ещё не было моды на археологические древности. И лишь потом, когда такая мода появилась и когда действительно были найдены предметы Московской Тартарии XVII–XVIII веков, подобные тем, какие подарил Демидов и которые хранились в сибирской коллекции Петра I, вероятно, кому-то пришла в голову мысль объявить Демидова «курганокопателем». А точнее, гробокопателем. Вещи сибирской коллекции Петра отличаются тем, что на них нет ни «античных» поз, ни «античных» тог и шлемов. Изображены казаки с усами, в русских одеждах. с бородами. Много коней, оленей. Перед нами, скорее всего, подлинные золотые вещи, изготовленные в Московской Тартарии, то есть в русской Сибири XVII–XVIII веков. Теперь мы начинаем понимать, что Демидов дарил их Петру как ювелирные украшения, специально для того изготовленные. А не выкопанные из старых гробов. Кстати, в те времена гробокопательство ещё считалось тяжёлым преступлением».

А вот что написал знаток Урала, некогда житель Пермской губернии Мамин-Сибиряк [84]: «Нынешняя Чердынь, по счёту летописцев, занимает уже пятое место и значение историческое имеет только условно…. Главенствующий торговый пункт здесь не мог быть ни в коем случае, потому что волоки остаются в стороне.

… О Чердыни можно сказать, что она вся в прошлом; является даже сомнение, — не преувеличено ли это прошлое и даже существовала ли Великая Пермь летописей и грамот». Более того, он и жил одно время в самой Чердыни. Кто-кто, а выдающиеся люди носом и шкурой чуют, откуда может произрастать слава, но что-то «великое» прошлое Чердыни писателя не впечатлило. Потому что его, скорее всего, и не было. Не за эти ли сомнения чердынские экскурсоводы могут и не вспомнить Мамина-Сибиряка среди прочих знаменитостей? Вероятней всего, Великая Пермь в Чердыни возникла по тому же принципу, что и Пермь на Каме: это была попытка перенести на бумаге её локализацию из Западной Европы на Рифей за столетие до Екатерины II. Только это был собственный «исторический» проект победившей Реформации. Для соотнесения проекта с местностью сюда и приезжали Сигизмунд Герберштейн и ему подобные послы «нового европейского мышления». Потом в эту геополитическую игру вовлеклись Романовы.

2 мая 2013 г.

Дружочек мой любимый!

Вот такой разгон я взял, чтобы рассказать тебе о Великой Перми (хоть её здесь и не было) устами известных учёных и писателей, а сам улетел с женой 18 апреля в Египет. Это для меня не было неожиданностью, визит был заранее спланирован, как и время отпуска. Ты понимаешь, что сегодня оздоровление моей жены и твоей дорогой бабушки не может быть единственной нашей целью: продолжение исследования истории страны также входило в наши планы. Но теперь мы забрались дальше от Люксора и Долины Царей, чем в 2011 году. Ещё тогда в Хургаде я загорелся идеей погружения с аквалангом, даже прикупил литературу для первого знакомства с этим делом. Единственно, что тормозило — трудность найти, точнее, выбрать отель и солнечный берег, находясь в Перми, где был бы и говорящий на русском инструктор по дайвингу. Временами приходили сомнения: а не заработаю ли себе какую-нибудь болезнь ушей, если доверюсь не тому, кому следует? Поэтому улетел в Египет, не захватив с собой даже литературы — не найдя в Интернете информации о наличии в нашем отеле Hilton Nuweiba Coral Resort курсов дайвинга на русском языке: решил, что не судьба. Хотя знал и чувствовал, что должен проложить тебе дорогу в море. Этот отель на Синайском полуострове. Его я выбрал, имея намерение посетить знаменитую Петру в Иордании. Было даже не жаль 500 долларов США. Нам с Наташей хотелось увеличить свои исторические познания. Однако за несколько дней до отъезда моя любезная начальница показала свои фотографии тех мест, куда она совершала паломничество несколько лет назад. Я увидел, сколь скудны достопримечательности Петры, а когда прочитал, что этот так называемый город строил неизвестно кто и когда (есть только неправдоподобные предположения), то решил не лить воду на мельницу тех, кто придумал и придумывает историю, сидя в уютных кабинетах. На поверку у этих мыслителей оказывается бедноватое воображение — надо, ну, очень надо, чтобы рядом с религиозными святынями располагался театр или амфитеатр! Как, например, в турецком Эфесе. Считается, что ранее (много-много веков назад!) это был большой-большой город. Вот только сейчас от него осталась маленькая деревушка. Проповедующие вымысел скалигеровские историки договорились до того, что здесь, якобы, закончила свои дни Богоматерь (хотя даже «Библейская энциклопедия» [85*] предпочла умолчать о таком факте) — надо же «раскрутить» пиво марки «Эфес»! По той же самой причине нами было отказано в достоверности истории монастыря Св. Екатерины, существующего в синайской пустыне (!), якобы, уже 1400 лет и которому, покровительствовал сам Наполеон [86], хорошо тебе известный фальсификатор истории. Отказавшись от достояний скалигеровской культуры обмана, я решил предаться культу природы, культу моря. Благо в отеле была дислоцирована “Gammal Group”, которая в лице мистера Мохаммеда любезно предложила за небольшие деньги испытать радость погружения с аквалангом. Я всё же сомневался в возможности получить нужные навыки погружения на русском языке, но этот человек вызывал уважение, хотя непосредственно дайвинг должен был происходить в ином городке, Табе, с другим человеком. Туда мы и выехали на такси с Наташей в условленный день. Инструктором оказался ещё один Мохаммед (как сами египтяне шутят — «у нас все Мохаммеды»), молодой красавец юноша, который сразу вызвал доверие, хотя и не говорил по-русски. К счастью, рядом оказалась девушка, хорошо переведшая мне с английского необходимые знания в течение 10 минут. На меня одели гидрокостюм, водрузили 10 кг свинцового утяжеления и баллон сжатого воздуха такого же веса. И мы с ним пошли в море. Я взял с собой под воду мою камеру Сanon A 480 специальном прозрачном чехле и сделал видеосъёмку длительностью 15 минут — впервые в жизни под водой! Сегодня я перенёс отснятые материалы в компьютер: всё получилось вполне удачно. Рассчитываю, что ты будешь доволен. И когда-нибудь повторишь мою дорогу в море не только как любитель. Мисюра! Я это делал для тебя, чтоб ты не боялся моря, а любил его и изучал.

В ближайшие год-два твой папа тоже погрузится, чтобы обучить тебя тому, о чём не говорится обычно перед первым погружением. Я хочу, чтобы ты пошёл по стопам своего дедушки и бабушки, стал врачом, а потом научился бороздить моря и океаны, как великие Ж. Кусто и Ж. Майоль. Море способно открыть тайны жизни человека. Нужно только научиться их читать, как некогда смогли расшифровать египетские иероглифы. В книге Ж. Майоля [87*] приводится очень интересная гипотеза о том, что человек вначале обитал в море, а потом уже перешёл жить на сушу. Главенствующая и сегодня в биологии гипотеза Дарвина (часто называемая «учением» или даже теорией — второе определение является едва ли верным) об эволюции животных и растений на суше подвергнута за 150 лет своего существования серьёзной критике маститых учёных, тем не менее сохранила свою жизнеспособность. И вовсе не в силу убедительности доводов английского натуралиста (ну, разве что для начинающих учёных и обывателей, тех же тружеников сельского хозяйства), а вследствие того, что стала нужна политикам для обоснования своей агрессивной международной политики и объяснения того, почему Запад «должен» жить лучше, чем слаборазвитые страны Востока [63*].

Есть у Майоля невероятно интересная гипотеза об истинной роли Боталлова протока в сердце человека, который функционирует у внутриутробного ребёнка и зарастает приблизительно к первому полугоду жизни: «Стр. 233. Кровь зародыша человека не циркулирует в легких. Он «дышит», или вернее, его организм получает кислород, растворенный в крови, через два отверстия — Боталлов проток и артериальный канал. Легкие, следовательно, не функционируют и включаются только после рождения. Мне кажется, эти отверстия могли бы сыграть существенную роль в поисках земноводных возможностей человеческого существа. Впрочем, я не первый, кто говорит об этом. Бюффон (Сочинения) и Бенуа де Майер (Беседы о Происхождении Человека, 1748) уже писали на эту тему, но их исследования не принимались всерьез. Что случилось бы, если бы можно было вмешаться в момент закрытия Боталлова протока таким образом, чтобы при желании вновь открыть его?»

Вот оно поле деятельности для морского исследователя!

Ничего не слышал о проведённых экспериментах в этом направлении — видимо, его не поддержала научная медицинская элита. Жак Майоль, кстати, писал: «стр. 199. Приверженцы современной медицины и техники чересчур увлекаются цифрами. Они полагают, что если какое-то явление не может быть определено или выражено цифрами, это означает просто несовершенство техники. Далее мы увидим, насколько это умозаключение фальшиво и насколько жизнь и человеческий организм способны, как прекрасно говорит Ицуо Цуда («Отдых — школа дыхания»), опровергнуть любое определение. «Можно определить жизнь, но жизнь отвергает любое определение. Современный высокоразвитый человек со времен древних греков пытается зондировать тайны природы, отыскивая «главную» правду, формулирует «универсальные» уравнения и солиднейшие системы. Ему это удается…почти! В последний момент, когда он готов приветствовать шумными рукоплесканиями триумф своего разума, все, кажется, выскальзывает у него между пальцами».

Стр. 201. Самый типичный пример человеческой ошибки вследствие затуманивания цифрами, во всяком случае в области глубоководных погружений, был преподан нам впервые приблизительно 15 лет назад, когда Энцо Майорка преодолел рубеж того, что официально считалось абсолютным пределом выносливости человека к действию давления. Он составлял 50 м и был определен теми теоретиками, которые слишком доверялись расчетам и цифрам и, конечно, не читали Ицуо Цуда». И далее: «Стр. 240. Мудрец сказал, что порой надо уметь отступить, чтобы затем прыгнуть лучше. В сумасшедшем беге за прогрессом нашему типу цивилизации не хватает именно мудрости, а не знаний….Нет непроницаемых перегородок между телом и психикой, между ним и бесконечной Вселенной, безмерной и непреходящей».

У Жака Кусто тоже есть вдохновляющие гипотезы о том, что в будущем кровь водолаза может циркулировать через регенеративную мембрану, который благодаря этому сможет опускаться на любую глубину и на любое время. Читай сам книгу, которую получишь, когда тебе «стукнет» три годика [88*]. И готовься! Море хранит гораздо больше тайн человеческой истории, чем суша. Потому что скрытое под водой не может быть уничтожено человеческим коварством (таково кредо политиков и историков). Однако получить разрешение правительств на подводные исследования трудновато, могут всплыть невыгодные свидетельства. Поэтому и подобные работы контролируются тайными силами. Смотри-ка! Ты наверняка помнишь, что «древние» финикийцы были прекрасными мореплавателями, греки и римляне — тоже. Соответственно, уже подняты со дна морского некоторые некогда затонувшие корабли, реконструированы древние, исчезнувшие в результате землетрясения морские порты [88*]. Но нечасто встретишь указания, что финикийцы были славянами, а Рим построен этрусками, то есть русскими [6*]. Значит, западные исследователи, даже собрав множество подводных находок, могут делать (и делали) ложные выводы. Нередко многие материальные свидетельства древности просто утаиваются, если не соответствуют ожидаемым выводам. А россиян не допускали к исследованиям морских глубин за пределами бывшего СССР почти весь двадцатый век — границы были наглухо закрыты. Для честных исследователей моря нужны меценаты, такие, как граф Н.П. Румянцев или как пермский купец Мешков, владелец пароходства, вложивший свой пай денег в строительство нашего Пермского университета, открытого в 1916 г. Но современные олигархи, обезумевшие от свалившегося на них богатства, не способны давать. У них постоянно проявляет себя тяжёлый болезненный симптом, жадность, который может перерастать и в синдром, если сочетается с их желанием или жребием — находиться в изоляции: они то на «зияющих вершинах», то в зоне недоступности для всего живого, то в тюрьме. Не удивляйся и не завидуй этим беднягам богачам. Им приговор подписал ещё Бальзак, сказав: «Жадность приходит тогда, когда кончается бедность». Запомни: дают только те, кто заработал своим горбом, а помогают те, у кого и самим не хватает времени.

Зависть — это свойство человеческого духа. Об этом писал ещё Шопенгауэр. В основном, люди завидуют чужому богатству. Но подлинную, неукротимую зависть, тщательно скрываемую, вызывают у заурядных людей высокие духовные и личностные качества индивидуума. Подобного порока лишены те, кого Шопенгауэр называл аристократами духа: они свободны от таких негативных эмоций потому, что им есть, чем гордиться в себе. Не бойся слова «гордость»! Оно хорошее. Несмотря на то, что церковь любит эксплуатировать это слово в искажённом смысле, то есть в смысле тщеславия. Мой любимый немецкий философ определял тщеславие так: желание внушить другим своё преимущество. Гордиться же человек должен своими личными достижениями, умениями, поступками. Если учёный не горд своими успехами — значит, он не создал ничего принципиально нового или важного. Творцы — как раз скромные, но гордые люди. Такие, как златокузнец Зенон в египетской повести Н. Лескова «Гора». Они могут и гору сдвинуть с места, и сделать то, что не под силу целому народу вместе с их властями и религиозными вождями, — не прося за подвиг ничего. А тщеславны те профессора и доценты, что создали свой «капитал» на обмане, подкупе власти или травле одарённых учёных, мешающих верхам строить свою «линию» управления (ведущей, как правило, в тупик).

Если врач не гордится собой (точнее, своими умениями в лечении пациентов), то он плохой врач. Таких «негордых» — большинство среди них, они же и первые завистники, недоброжелатели настоящего врача. И если бездарные (чтобы не сказать преступные) врачи, нарушающие клятву Гиппократа, узнают твоё мнение о них же, то и найдут способ отомстить. Даже добро нередко приходится делать украдкой, чтобы не давать повода обычным людям завидовать тебе. Если зависть прорвалась наружу, то месть не заставит себя долго ждать. Особенно опасна зависть, поражающая весь коллектив коллег: против толпы ещё никто не придумал противоядия. Разве что — быть никем и ничем.

В море тоже существуют такие отношения. Известно, что рядом с головой гигантских акул часто движутся маленькие рыбки-лоцманы, возможно даже, указывающие ей путь. И первые их никогда не пожирают, а, скорее, охраняют. Выдающийся писатель Джек Лондон, которым мы с братом с детства зачитывались, вот что написал о собачьем мире: «И как только он начал петь песни за главаря, он нашёл способ, не делая ничего, откармливаться».

Сопротивление толпы растёт вместе с ростом твоей значительности. Даже твоя бабушка, будучи профессором медицины, не сумела избежать зависти охотников до профессорского звания, тех, кому казаться важнее, чем быть. А тот нувориш, воссевший на бабушкин престол, не сумел и не сумеет создать ничего подлинно полезного: все силы он истратил на борьбу с истинным творцом.

Запомни и такое: истина тоже умеет мстить за себя!

Я сегодня горжусь собой за то, что превозмог страх и показал тебе не книжную, а личную дорогу в море. Пожалуй, основная сложность для обучающихся дайвингу — это ощущение неприятного давления в пазухах носа и ушах при погружении на 2–3 метра. Оно преодолевается попыткой продуть воздух через зажатый пальцами нос. А инструктор, который погружается с тобой, естественно, обеспечит надёжность кислородного оборудования и может вести тебя под водой за руку, как и было в моём случае. Теперь для меня открылся следующий этап подготовки — более осознанное чтение соответствующей литературы, чтобы самому разбираться в особенностях техники погружения с аквалангом.

4 мая 2013 г.

Подводный мир в районе погружения в Табе, за исключением кораллового, вопреки ожиданиями и обещаниям, предстал не таким уж и богатым. В основном, это небольшие рыбы-бабочки. А из крупных водоплавающих замечен был жёлтый каранкс в единственном числе, который поспешил удалиться. Жак Кусто называл эту особь свирепой. Пожалуй, и всё, что теперь поддаётся идентификации. Мне удалась подводная съёмка — аппарат был закреплён на плече инструктора — иначе я бы его потерял, и ты теперь можешь увидеть то же, что и я.

После события погружения купание на пляже у нашего отеля стало представляться пресным. Но стал плавать с маской и увидел кое-что интересное. В основном, это рыбы, похожие на речную сорогу, только желтоватые и поперечнополосатые, как ёрш; по размерам — от мальков до нашего леща. А однажды увидел противную крылатку с большими шипами (числом до 10), прозрачными плавниками и хвостом. Она не плавала, а парила в воде вниз головной частью. Потом эту рыбину увидел в нескольких экземплярах под мостками, уходившими с пляжа в море, и также в неподвижном состоянии. Видимо, они там постоянно пасутся. Бледноватая окраска была нанесена на теле, как у птицы рябчика. Эта страшная на вид рыба сильно отличалась по цвету от крылатки-зебры и красно-белой индийской крылатки, которые живут в Красном море.

Плавая с маской, заметил такой феномен стадного поведения у рыб, в основном мальков. Когда ты подплываешь к их косяку головой вперед (руки взад), то они почти не реагируют, будто твоих зубов и не боятся. Стоит слегка потянуться к ним рукой, как они тут же все одновременно изменяют курс на несколько десятков градусов — чтобы удалиться от тебя. Если делаешь резкое движение, то они мгновенно все ускользают от тебя в одном направлении, развернувшись на 180 градусов, без всякой видимой паники и метания из стороны в сторону. Нередко стайка из многих сотен или тысяч мальков делилась пополам и убегала в противоположные друг от друга стороны (если я заплывал в середину стада). Впервые я об этом читал у Кусто. Иначе увиденному мог бы и не придать значения. Кстати, он называл берега Красного моря негостеприимными — ещё бы, если всё побережье уставлено обожжёнными солнцем голыми горами.

7 мая 2013 г.

Ещё вчера я заметил, что Уста Истины укоризненно взирают на меня: мало того, что давно (!) вернулся из поездки в Египет, но ничего не написал внуку о египетской истории, а всё рассказывает и рассказывает о море. Сегодня решил исправляться. Вместе с тем, море послужит для нас путеводителем. В том отеле Hilton Nuweiba Coral Resort был маленький магазинчик сувениров, где среди литературы о рыбах и дайвингу я нашёл запылившуюся, но прекрасно иллюстрированную книгу о фараоне Тутанхамоне. Когда я увидел в ней фотографии и рисунки входа в гробницу, которые обычно почему-то не попадают на страницы отечественных и многих зарубежных изданий, понял: надо брать [89*]! Что же такого особенного я заметил там?

Над входом в гробницу находилось изображение, символ Великой Русской Империи, только вместо двуглавого орла под сенью распростёртых крыльев расположились головы двух кобр. Аналогичное изображение имелось и над порталом у входа в Дендерский храм, пока его не снёс Наполеон. Как сказал продавец из магазина Марео, подобное же встречалось и в Асуане. Сам он родом из Луксора и знает цену древности, потому что ещё торгует и папирусами, которые изготовляются в его же мастерской. Он меня потряс (хотя я и был готов к этому после чтения ФН, см.[6*]), когда при покупке пособия по чтению иероглифов сказал, что коптский алфавит египетских христиан происходит от славянской азбуки! Значит, у наших культур есть общие корни!

Египтяне очень дружелюбно настроены к русским, активно изучают наш язык и ждут, когда русские, наконец, осознают, кем они, на самом деле, являются.

Ты снова удивляешься, и это хорошо — ведь вся наша история перевёрнута с ног на голову. Недаром ФН писали [6*]: «Очень бы изумился Иван III, если бы ему рассказали — как всего лишь через двести лет опишут его эпоху Миллер, Байер, Шлецер, Карамзин, Ключевский, Соловьёв и другие «специалисты по русской истории»».

Осенью прошлого года я читал интернетовский вариант книги Картера об открытии гробницы Тутанхамона [90]. Но почему-то автор забыл упомянуть деталь, которая бросилась в глаза мне, дилетанту. Как, должно быть, ему стало страшно, когда он понял (в этом не сомневаюсь), что открыл важную страницу, но…нашей истории. Поэтому он потратил немало времени не только на описание своих открытий, которых было много, но и на их редактирование в скалигеровском духе. Надо было ещё не сказать лишнего! Или не дали? Ведь чего только не смогли бы раздуть новые советские власти в России, непонятные и агрессивные. Поэтому при чтении рождалось ощущение, что «канатоходец» выверяет каждый шаг. Книга не сильно перегружена гипотезами. Позднее даже придумали «функциональное назначение» для кобры — она, оказывается, охраняла вход в гробницу (Это-то про символ Русской империи! Неужели у Картера такая низкая квалификация историка?).

Вот, что значит увидеть, хотя бы даже на картинке! Поэтому-то закрыт посторонним (дилетантам) вход в сонмище и современных учёных-колдунов…

Кстати, Картер обнаружил среди прочих несколько железных предметов (?!): амулет (под маской), кинжал со стальным лезвием, модели инструментов. Как это приказано нам понимать, если Тутанхамон действительно жил 34 века назад? Но у «специалистов» и на этот счёт нашлось «объяснение» ad hoc: мол, первые и единичные образцы железа, занесённые из более передовых культур (где же таковые обретались?). Ну, космические гипотезы у них всегда в запасе…Правда, согласно выдающемуся философу XX столетия [91] К. Попперу, если злоупотреблять подобными гипотезами, лишь бы развязать узел любыми средствами, то может рухнуть всё здание науки. Что и произошло, в конечном счёте, благодаря работам ФН.

Особенно хочется отметить труд над введением к книге Картера баловня советской идеологической машины И.С. Кацнельсона (издание появилось в русском переводе в 1959 году). Там тоже ощущается особый стиль изложения для отечественного читателя. Кацнельсон относится к книге и открытиям, связанным с именем Тутанхамона с подозрением и недоброжелательством, так, как старые гуси и утки из сказки Андерсена к «гадкому утёнку», который потом из птенца превратится в прекрасную птицу, — чего вовсе от него и не ждали. Автор не скрывает брюзжания, но контролирует свои высказывания, не даёт разыграться воображению, совершает немало обманных манёвров: и саркофаги у него деревянные, и мать фараона Хуфу похоронена в пирамиде сына. Называет египтян «отсталыми» за то, что они, якобы, не знали перспективного изображения. Но ты, ведь, помнишь работу П. Флоренского [11*], который отсталым величал именно искусство на основе перспективы?

Роль Кацнельсона в российской египтологии, а значит, и в странах бывшего социалистического лагеря, сводилась к тому, чтобы завести её в тупик. Такое бывает не только в политике, но и в науке, опекаемой властью: возглавить, чтобы увести в никуда. Этот странный «лидер» допустил и такое вопиющее заключение: расцвет искусства совпадает по времени с освобождением Египта от гиксосов! Советские этрускологи тоже легко находили тупики. Ведущий из них А.И. Немировский разражался смехом, когда встречал суждения о том, что этруски — это славяне.

Так кто же такие гиксосы?

Вот что говорят ФН [6*]: «Скалигеровская история считает, что якобы в 1786 году ДО н. э. в Египет вторглись полчища пришельцев — ГИКСОСОВ. Правили они Египтом двести лет. Время их правления считается «тёмным периодом египетской истории», а также «периодом ИНОЗЕМНОГО владычества в Египте»…

Эпоха гиксосов в «древнем» Египте — это, на самом деле, эпоха великого — «монгольского» завоевания, когда Орда Батыя = Ивана Калиты = пресвитера Иоанна, или его потомков, пришла в Египет и действительно основала там новую династию «чужеземцев»…

Ещё более усиливает сближение гиксосов со славянами признание египтологов, что гиксосы были, оказывается, ФИНИКИЙЦАМИ. А, как мы уже знаем, «древняя» Финикия или Виникия происходит от имени славян-ВЕНЕДОВ. Отсюда, кстати, и средневековая ВЕНЕЦИЯ.

Из всего сказанного естественно возникает следующая гипотеза.

ГИКСОСЫ — это КАЗАКИ-МАМЕЛЮКИ, вторгшиеся в Египет в первой половине XIV в. н. э. Скалигеровская история ошибочно отодвигает момент появления мамелюков на сто лет раньше — в середину XIII в.н. э. Поскольку мамелюки — это казаки, то их совершенно правильно назвали ЧЕРКЕСАМИ». ФН часто цитируют немецкого египтолога Бругша, труды которого не переиздавались в России более ста лет: «Имена царей ГИКСОСОВ, начертанные ими или на собственных их памятниках (статуях, сфинксах и т. п.), или же на памятниках древнейших египетских царей (мол, гиксосы расписывались не только на своих, но и на «древних» памятниках — Авт.) ВЕЗДЕ или частью, или СОВЕРШЕННО ВЫБИТЫ, так что прочитать эти имена по слабым оставшимся на памятниках следам есть предмет чрезвычайной трудности». ФН делают язвительное, но справедливое заключение, в котором слышна боль глубоко раненных людей: «После всего сказанного будет ли излишне смелым вновь назвать имя трудолюбивого работника молотка и зубила, усердно поправлявшего древнюю историю. С утра сбивал имена, а по вечерам, утомившись от тяжёлой физической работы, писал «древнеегипетскую» историю»». Фоменко и Носовский имеют в виду всем известного французского искателя-языковеда XIX века Шампольона, своими трудами, сравнимыми с сатанинскими, во многом определившим «лицо» европейской египтологии; они выделяют слова Бругша о том, что между Гиксосами и местным населением «без сомнения не существовало такой коренной наследственной вражды, как в том стараются уверить нас предания (времён Наполеона? — Авт.)»

Да, массовое уничтожение надписей на памятниках, «подправка» следов прошлого, скорее всего, началось вместе с прибытием экспедиции Наполеона. «Уничтожали следы русско-турецкой династии мамелюков» [6*].

ФН там же пишут: «Сегодня огромные каменные сооружения Египта отодвинуты скалигеровской хронологией в ветхую древность, поэтому у здравомыслящих исследователей давно возник естественный недоуменный вопрос. Как же смогли «древние» египтяне за несколько ТЫСЯЧ ЛЕТ ДО НАШЕЙ ЭРЫ возвести чудовищные каменные сооружения, — пирамиды, обелиски, сфинксы, статуи, храмы, — при помощи якобы примитивнейших орудий (каменных топоров, деревянных клиньев, тростниковых верёвок и т. д.)? Кстати, европейцы в ту эпоху якобы вообще ещё не покинули холодных пещер и диких лесов.

Например, Хорхе А. Ливрага писал: «Значительную часть наиболее крупных памятников Египта … на самом деле невозможно было возвести теми способами и из тех материалов, которые, как считается, были использованы при постройке… Не знаем мы и того, как египтянам удавалось СВЕРЛИТЬ С ТАКОЙ ЛЁГКОСТЬЮ САМЫЙ ТВЁРДЫЙ ДИОРИТ для своих каноп… А между тем эта лёгкость ДОКАЗЫВАЕТСЯ результатами измерений глубины проникновения режущего инструмента в материал ЗА ОДИН ОБОРОТ».

Выдвинем гипотезу. Так как, согласно нашей реконструкции, почти все эти сооружения создавались в XIV–XVII веках НАШЕЙ ЭРЫ, то использовалась, естественно СТАЛЬ. ВОЗМОЖНО, С АЛМАЗНЫМИ НАКОНЕЧНИКАМИ СВЁРЛ.

Наша гипотеза находит косвенное подтверждение. «Нередко упоминают о СТАЛЬНОМ долоте, найденном в наружной каменной кладке пирамиды Хуфу (Хеопса, начало XXX в. до н. э.); однако, наиболее вероятно, — тут же начинает успокаивать разволновавшегося читателя Микеле Джуа, — что этот инструмент попал туда В ПОЗДНЕЙШУЮ ЭПОХУ, когда камни пирамиды растаскивали как строительный материал».

Добавлю: ещё одна, воочию, гипотеза ad hoc.

Значит, пирамида современной истории, скорее всего, уже восстановлению не подлежит.

Теперь, давай, посмотрим, как научные дискуссии закончились новой победой наследников Реформации и отдались эхом в художественно-публицистической литературе для народа. Передо мной книга-катехизис, книга-агитка Брукнера за «правильный» образ мышления в египетской истории [92*]. Цель этой и подобной ей книжек — внушить читателю мысль, что Шампольон — гений, а Наполеон — авангард Запада в борьбе с тёмными силами Востока. Но начинается она весьма забавно. Много-много места уделяет автор агитки (аж, 60 страниц) так называемым грабителям могил, которые, якобы, во все века уничтожали и оскверняли памятники в честь бывших повелителей. Они же, якобы, стаскивали в какое-нибудь одно погребальное место мумии разных фараонов, живших на тысячи лет друг от друга (по скалигеровской хронологии). Читатель сразу должен прочувствовать, что воры и осквернители праха и есть те самые люди, которые мешали и мешают учёным знать истину. Автор другого издания посвятил разграблению египетских исторических ценностей даже целую книгу [93*].

Если бы всё было именно так, то об этом не стоило бы и писать: воры были всегда. Но эти книги имеет целью скрыть от незатейливого читателя подлинную правду: Шампольон и солдаты Наполеона пришли в Египет ради уничтожения следов ордынского правления. Ведь надписи на памятниках «древнего» Египта рассказывают о средневековой истории Европы[6*]!

Брукнер делится сведениями об открытии Картером захоронения Тутанхамона, тело которого было погребено в нескольких вставленных друг в друга гробах из чистого золота. (Но лишь ФН поняли значение подобного факта: это так похоже на русскую матрёшку! К тому же сходных аналогов нет в мире, да, и золота больше, чем в России не было нигде). Автор заваливает читателя давно сфабрикованными ложными идеологическими штампами: мамелюки — дикари (читай: их надо уничтожать как тормоз прогресса), Наполеон — долгожданный наследник Александра Великого, иероглифы — неразгаданная загадка. Так он готовит почву для появления на сцене книжной истории Жан-Франсуа Шампольона.

Оказывается, ещё, будучи школьником, он освоил греческий, латинский языки, упражнялся в переводах древнееврейских текстов. Изучал сирийский, арамейский, арабский и коптский языки с большой настойчивостью. В тринадцать лет он поражал всех своей жаждой знаний, читал сочинения античных историков. Работы Гораполлона ему тоже были знакомы, — значит, он уже мог понимать египетские иероглифы! Так почему же вдруг европейские учёные возложили на Шампольона лавры первопроходца иероглифики? В 17 лет он написал книгу о Египте и стал членом Академии в Гренобле. Его слава росла не по дням, а по часам. Когда же он очутился в Египте, то мог начать писать его историю уже не только на бумаге, но с молотком и зубилом — чтобы она посильней отличалась от той, которую знал Гораполлон. Но об этом-то автор и не сообщает. Зато поёт хвалу чудо-инструментам из бронзы, якобы, используемым «древними» при строительстве всех культовых сооружений: ещё одна гипотеза ad hoc, которую при известной смелости мог бы развеять не только сегодняшний, но и школьник из позапрошлого века. Знай: люди очень внушаемы. Если учитель говорит и пишет «люминий», то это и будет правильно для послушного ученика. Но не надо думать, что Шампольон был злодеем-одиночкой. Вовсе нет. Он стал лишь исполнителем чужой (читай: масонской) воли, которая посягнула на наше с тобой прошлое. Об этом Брукнер также забыл упомянуть. Зато поведал великий Бальзак: даже выдающиеся или публичные люди могут быть марионетками в руках закулисных кукловодов («Утраченные иллюзии»).

14 мая 2013 г.

Надо сказать, что политическое и научно-историческое открытие Египта так или иначе связано с именем его завоевателя в конце XVIII века, Наполеона I. Зачем же для этого приходить туда обязательно с оружием? Считается, что он рассматривал эту страну как перевалочную базу на дороге в Индию, да и сам об этом писал [94*]. Почему же он взял с собой гражданских лиц, 175 учёных и художников, а также всю мыслимую и известную литературу о стране на Ниле? Известнейший немецкий публицист так объяснил [95*] намерения Бонапарта: «Это был вызов человека Запада мировой истории». Вряд ли на самом деле это что-то объясняет. Но Керам, ранее снискавший себе популярность весьма достоверным описанием культурно-исторической жизни американских индейцев [96], в книге о Египте, кажется, грешит против истины, оставаясь довольным собой. Он приводит много интересного фактического материала, но выводы и суждения сформировались не на его рабочем столе, а кем-то навязаны. И эти кто-то и дали ему заказ ещё на один бестселлер. Однако вернёмся к Наполеону.

Это он, во многом, определил выводы Керама, но и сам находился в плену тех же ложных и чужих идей, определивших дорогу в Африку. Книга «Египетский поход» явно вышла не из-под пера учёного или писателя. Её делал солдат. Поэтому она так походит на пространную штабную сводку. При чтении становится понятным, что её не мог написать человек по имени Бонапарт, так утончённо многажды изваянный «придворным» живописцем Давидом и художником картины, взятой издателем на обложку книги: стройный, длинноногий, нежный и справедливый мудрец. Скорее, автору «Египетского похода» подошло бы его собственное изображение на литографии Г. Дельпьера (1826 г.), хранящейся в Российской национальной библиотеке (Санкт-Петербург). Проще же её те найти в издании А. Дюма, которое мы цитировали выше [71], и в моей библиотеке. Здесь Бонапарт представлен совсем маленьким, коротконогим, узкоплечим, изнеженным толстячком, с жёстким выражением губ — подобной физиономией могут похвалиться и пермские милиционеры, выросшие в деревне, в семьях алкоголиков или дебоширов. Говоря проще — лица-то и нет.

Ты спросишь, а почему те знаменитые художники были столь неточны в существенных деталях? Скорее всего, потому, что они были если не зачинателями, то славными продолжателями жанра в живописи, бурно расцветшего при Советской власти и называвшегося социалистическим реализмом. Это такая форма в искусстве, когда желаемое тирану требуется выдавать за действительное, единственно узаконенное на подражание и существование. Да и сам Бонапарт там, где речь в его книге шла о военных операциях с указанием количества и названия полков, легко сходит с путей реальности и чеканит какую-то другую, неведомую ему самому. Потому что создание фантома было важнейшей целью похода, о которой он нигде не проговорился.

Самого себя он представляет триумфатором победы («которого не судят») и другом народа, вторгшегося в чужую страну ради одной ясной цели — уничтожения рода мамелюков (т. е. наших с тобой предков, правивших Египтом несколько сот лет). Даже обещает при случае принять ислам. Он тщательно описывает жизнь приморских городов на Средиземном море: Розетта, Дамьетта, Яффа, Газа, их снабжение и численность населения. Вот только с так называемым палестинским Иерусалимом и его «коренными» жителями евреями получается неясность, проистекающая от недоговорённостей. Вся его данность состоит из намёка на реальность: оказывается, город «лежит в развалинах, а порт обмелел» (с. 222). Но известен вопрос, поставленный ФН: «А был ли город?» Может ли мелководье считаться бывшим портом, а развалины — бывшим Иерусалимом?

Историки любят беспочвенно фантазировать: в кучке камней им видятся остатки мифического Вавилона, в захудалой деревне — легендарный город Эфес или Великая Пермь. Что же остаётся делать? — но нельзя разочаровывать и заказчика…Вероятно, и Наполеон усвоил их метод научного воображения или решил активно поддержать скалигеровскую, общепринятую, но и одновременно ложную версии истории, утвердившуюся к тому времени в трудах и умах. Вот основные сведения о мифическом городе и «окрестностях» устами Бонапарта и некоторые его планы:

«с. 200. Александр [Великий] стремился завоевать расположение евреев, чтобы они служили ему при переходе пустыни».

«с. 218. Предстоял переход через Святую землю (читай: Палестину). Солдаты увлекались всякого рода предположениями. Для всех был праздником поход на Иерусалим; этот знаменитый Сион возбуждал воображение каждого и вызывал различные чувства».

«с. 223. Армия стала лагерем в Рамле — знаменитом городе, расположенном в 7 лье от Иерусалима. Население его — христианское; там находится несколько мужских монастырей. Имеются фабрики (? — моя вставка) мыла; много оливковых деревьев, отличающихся толщиной…Армия была охвачена жгучим желанием увидеть поскорей Голгофу, гроб Господень, плато Соломонова храма; она испытала чувство горечи, получив приказ повернуть налево. Необходимо было, однако, поскорей занять Яффу…»

«с. 240. В Сирии было довольно много евреев; их волновали смутные надежды; среди них ходил слух, что Наполеон после взятия Акры отправится в Иерусалим и что он хочет восстановить храм Соломона…»

«с. 260. 18 апреля Наполеон заночевал в Назаретском монастыре; армия находилась в Святой земле; все деревни были прославлены событиями Ветхого и Нового Завета…Иордан представляли себе в виде широкой и быстрой реки, почти такой же, как Рейн и Рона, и очень удивились, увидя только ручеёк, поменьше Эн или Уазы у Компьена…»

«с.310. Мамлюки не существуют более, как самостоятельная сила, они могут пригодиться в качестве подчинённого ополчения; это прирождённые враги арабов и шейхов; они могут оказать услуги во многих случаях…[В Александрии] нужно всеми средствами создать многочисленное население из греков, евреев и сирийских христиан».

Вместе с тем, заявления Бонапарта о величии истории Египта — лишь популистский ход, для него коренные жители были и оставались варварами. Его суждения об Иерусалиме — попытка потрафить подлинным создателям скалигеровской истории, приведшим его на Олимп, и которая увенчалась успехом. Но ФН пришли к выводу, что поход Наполеона в Палестину был войной, действительно, в голой пустыне, где не могло быть Иерусалима, храмов Господня и Соломона, а Иерусалим — это прежнее название г. Москвы и Константинополя [21a*, с. 188–199]. Собор Василия Блаженного имел и другое название — Иерусалимская церковь. Да и так называемая Святая земля — это здесь. Об этом свидетельствовал Исаак Масса, проживавший в России при Борисе Годунове [97*]. Вот какую Святую историю у нас отняли! Её необходимо восстанавливать.

БЕЗ ИСТОРИИ ЛЮДИ ПЕРЕСТАЮТ БЫТЬ ЛЮДЬМИ

Кир Булычёв

А портрет Исаака Массы кисти Франса Халса можно даже увидеть в альбоме, приобретённом стараниями твоей бабушки Наташи [98*]. Вот только автор сопроводительного текста почему-то не упоминает столь значимой страницы в его истории как пребывание в Московии. Это не случайно: так скалигеровцы пытаются разорвать связи между событиями и явлениями — чтобы в чьей-то голове не сложилась правдивая картина.

20 мая 2013 г.

Дружок, скоро заканчивается мой отпуск.

Вчера вернулись с дачи. Занимались посадками зелени. В основном, бабушка. Но я сумел подготовить для тебя и сестрёнки ровную площадку — вместо бывших неудачными грядок с викторией, которую пересадили в другое место. Виктория — это наша основная, хотя и не изобильная продукция. Моя Наташа уже тебя кормила и нынче этой чудо-ягодой — из Египта, но купленной здесь, в Перми. Ты очень быстро её пожирал и приговаривал: «ням-ням». Так у тебя бывает, когда что-то очень нравится. В благодарность ты научился называть ягоду словом «вик». Пока все твои слова состоят из трёх-четырёх звуков. Но ты стал их повторять с удовольствием. Впрочем, неделю назад ты, увидев кучу книг, сказал слово из четырёх с половиной букв: «кНИГИ». А из Африки бабушка привезла тебе целый килограмм гуавы, которую и мы-то никогда не видели. Ты же воспротивился. Съели за 10 дней сами — фрукт непортящийся; растягивали удовольствие, при этом полагали: вдруг одумаешься? Но ты наотрез отказывался её кушать. Это твой характер — на первое предъявление всегда отвечаешь отказом.

Но вернёмся от фруктово-ягодной темы к книжной, тем более, на даче я проработал весьма полезный для нашего повествования материал. Мы с тобой говорили о Наполеоне в Египте. Теперь же книга Николая Задонского «Денис Давыдов» повествовала о наезде французского императора в Россию и русских героях в 1812 году, сумевших быстро его укротить, несмотря на неготовность армии к войне (оккупанты превосходили нас численностью в два с половиной раза). А ведь Александр I был почти за год предупреждён посланником из Парижа… Так уж устроены цари: они почему-то всегда пребывают в уверенности, что выйдут сухими из воды. Романовы, как всегда, в авангарде «беспечности». Они так и не разобрались за 300 лет правления, где находится их самый страшный враг — внутри или вне пределов страны. Их Запад привёл на трон, так как же теперь воевать с Наполеоном? Так и защищался, подставляя все бока врагу, отдавая одну губернию за другой, но сохраняя хорошую мину.

С мнением Кутузова, лучшего ученика Суворова, царь не желал считаться, но дорожил суждениями своих немецких советников при дворе, близких ему по крови и по духу — до тех пор, пока положение страны не стало критическим. Тогда заставили Кутузова «спасать страну». Царские советники (читай: сам царь) не ценили мнение и другого героя сражений, предшествовавших вторжению Наполеона в Россию, князя Багратиона, хотя последний находился в ранге главнокомандующего. Не желая быть униженным, тот подал в отставку, которая была удовлетворена в феврале 1810 года. Так, Александр I мостил дорогу своим бестолковым немецким любимчикам и Наполеону одновременно. Ненависть к немцам в русской армии (особенно среди солдат — ведь это их кормили палками по прусской методе) была столь велика, что офицеры на отдыхе, между боями, предпочитали распивать шампанское (и не только) в компании пленных французов, но не с пруссаками и австрийцами из союзнических армий [99*]. Дискриминация русских в высших эшелонах власти (нужно ли говорить про крепостных крестьян?) и в армии достигала таких масштабов, что даже выдающийся полководец А.П.Ермолов на вопрос Александра I, чем его наградить за заслуги перед царём и отечеством, ответил: «Произведите меня в немцы, государь!»

Это был мир, где русские в основной своей массе были лишены возможности что-либо требовать от своих германских поработителей, присвоивших себе звание управителей и просветителей. (Нечто подобное происходит и в современной России). Это был рай для иноземцев. (Кстати, слово «немцы» означало у русских не национальность, а имело более общий смысл — «не мы»).

Александр I, сидевший на двух стульях («и нашим, и вашим»), дождался, что французы во главе с Наполеоном захватили Москву. Но то была пиррова победа. Они не смогли воспользоваться её плодами — город был пуст, охвачен пожарами и ненавистью к врагу. Наш мудрый Кутузов отступил, готовя Наполеону западню и разгром. Благодаря стараниям немецкого и английского (союзнического) окружения царя, западни и окружения последнему удалось избежать, а вот разгрома — нет. В этом велика роль не только гения Кутузова и русского солдата, но и широкого партизанского движения, включавшего частью регулярные войска, частью народное ополчение, во главе с его инициатором и самым активным участником Денисом Давыдовым. Непременными атрибутами его военной формы были, как и положено казаку, чекмень, красные шаровары и черкесская шапка. А ведь такую же одежду когда-то имели и египетские мамелюки!

Геройство и смекалка Давыдова принесли ему европейскую славу. Даже Вальтер Скотт повесил у себя в кабинете портрет этого русского воина. А у себя в России ему, многажды жертвовавшему своей жизнью ради исправления ошибок политического руководства и ради изгнания оккупантов с родной земли, приходилось скрывать, что он партизан и правая рука Кутузова в тылу врагов. Александр I боялся вооружения простого народа, немало претерпевшего от врага в захваченных им регионах страны — разорённые крестьяне могли направить свой гнев и против царя. «Трогать врага не моги». Доходило до того, что крестьяне, участвовавшие в борьбе с французами, подвергались наказаниям со стороны помещиков и властей. Так бывает почти всегда: тираническая власть боится своего народа больше, чем иноземцев. И запросто готова вступить в сговор с врагами; так было раньше, так и теперь. Ну, а Кутузов и Давыдов удостоились немилости государя императора: не лезь вперёд царя, даже если он и Романов. А этот глупец повёл войска до Парижа, желая уничтожить зверя в его логове и ради «всего света», вопреки мнению Кутузова. В результате понесённых Россией и народом жертв выиграла Европа и всё та же Англия.

Хочется сказать несколько слов и об упомянутой выше книге воспоминаний Фаддея Булгарина. Одно то, что она не переиздавалась при Советской власти, о многом говорит: содержала ненужные и идеологически опасные откровения. Развязная коммунистическая литературная критика закидала его имя грязью, но даже читающая публика не знала и не понимала, за что его поносят и ругают! Книга и теперь невероятно интересна и возвращает автора в ряды допущенных к читателю властителей умов. А Булгарину-то уж есть о чём рассказать! Как в книге Н. Задонского, в ней тоже говорится о событиях, предшествовавших явлению Наполеона в Россию. В частности, о войне со Швецией по причине присоединения Финляндии к России. Булгарин сам участвовал в ней. Но насколько же его описания живы, потрясают искренностью чувств и поступков. Что значит увидеть, а не только услышать! Именно там со всей полнотой проявился полководческий талант Барклая де Толли и Багратиона, одержавших победу в невероятных условиях холода, голода, слякоти на незнакомой территории. Был там и Денис Давыдов. Так и хочется спросить: не шведские ли партизаны научили его воевать?

За свои подвиги Давыдов был удостоен самых скромных наград (в сравнении с нерусскими любимчиками царя). Остаётся только сокрушаться, что за взятие оккупированного французами города Гродно он получил Георгиевский крест IV класса, да и то, кажется, случайно, — вместо барона Корфа, которому Александр I жаловал Георгий II класса (если бы тот взял город). Жертвовать жизнью — не значит получать самую высокую награду. Скорее наоборот, начальству лучше, когда герой уходит на тот свет — чтоб не мозолил глаза своими подвигами. Конечно, царь желал Давыдову смерти, а он всё жил и жил, побеждал и побеждал. Многие сверстники, пребывавшие всю войну в штабах и резервных частях, обгоняли его в чинах и украшались орденами посолидней… Каково герою всё это видеть и чувствовать собственной «шкурой»? Как любить людей после такого? Но любить надо — иначе смерть одиночества…Военные испытания — не всегда из разряда самых тяжёлых. После войны — новые потрясения. Царь, следуя требованиям злой памяти, лишает героя генеральского мундира. Потом окажется — «по ошибке». Как же быть, если и объяснений не с кого взять? Так он и жил, смещённый государём на задворки его неблагодарной памяти, но писал и писал — для своих потомков, для таких, как мы с тобой. Ради любви к нам Давыдов был согласен стрелять и «из пушки по воробьям». Лишь бы как-то пригодиться. Но Александру I угодны были другие «герои», такие, как Аракчеев [61*], который стал послушным и жестоким проводником кощунственной идеи императора о создании в России военных поселений. Это была месть Александра народу-победителю, без того задыхавшемуся в условиях крепостного права. Цитированный выше Н. Задонский («Денис Давыдов») рассказывает о сути и последствиях нововведения. Гениальный русский художник И.Е. Репин провёл детство в военном поселении и с ужасом вспоминал то грозное время (см. «Далёкое близкое»*, 1986).

Если для борьбы с гражданским населением России сгодился злодей Аракчеев, то кого же захотел Александр I иметь палачом терских и гребенских казаков в ходе развязанной, так называемой Кавказской войны? Выбор пал на отважного генерала Ермолова, который оставил воспоминания, изданные, естественно, после его смерти, но попавшие под нож романовских редакторов (Записки А.П. Ермолова. 1798–1826 гг. — М.: Высш. шк., 1991. — 463с.). В них генерал восхищается своими казаками как лучшими воинами. Со стороны противника упоминаются лишь князья и вожди с мусульманскими фамилиями и прозвищами; нет ни слова, ни намёка, что шла война с русскими казаками, поселившимися на краю Российской империи. Ермолов жесток на войне, но не ради самой жестокости: «во имя меньшей крови». Г.В. Носовский и А.Т. Фоменко пишут про эту странную для нас, прошедших краткий курс скалигеровской истории, войну в книге «Славянское завоевание мира» (М.: Астрель; АСТ 2010): «с.64. Согласно нашим исследованиям, казаки-мамелюки пришли в Египет из Средней Руси, завоевали его и основали там правящую династию, просуществовавшую до конца XVIII века. Связь мамелюков с Кавказом действительно существует и состоит в том, что они завоевали также и Кавказ и правили там под именем ТЕРСКИХ И ГРЕБЕНСКИХ КАЗАКОВ. Правление казаков на Кавказе, вероятно. продолжалось вплоть до самой Кавказской войны начала XIX века. В которой Романовы, по-видимому, уничтожили в том числе и старое кавказское казачество под видом «непокорных горцев»».

Далее ФН цитируют средневекового историка Орбини, заслуживающего серьёзного изучения, который «с. 81…пишет и о царице Тамаре, которая тоже была, оказывается, славянкой. Что прекрасно соответствует обнаруженным нами свидетельствам, согласно которым средневековыми правителями Закавказья и, в частности, Грузии, где правила знаменитая царица Тамара, — были ТЕРСКИЕ И ГРЕБЕНСКИЕ КАЗАКИ. Именно они, как выясняется, упоминаются в летописях XVI–XVIII веков под именем ГРУЗИНСКИХ ЦАРЕЙ. Причём к современным грузинам (картвелам) они, по-видимому, не имели никакого отношения. Отметим, что согласно сохранившимся документам Посольского Приказа, нерусскоязычная переписка грузинских царей с Москвой в XVI–XVII веках велась не на грузинском, а на греческом, персидском и арабском языках, причём сами имена грузинских царей того времени были ТАТАРСКИМИ, а не грузинскими. Грузинский язык появляется в грамотах очень поздно и то лишь в переписке с ИМЕРЕТИНСКИМИ, а не грузинскими правителями».

Желание Романовых угодить «и нашим и вашим» не раз отдавало рикошетом. В основном, их подданным. Внушённая им иностранцами идея спасения «всего света» (теперь это называется «общечеловеческими ценностями») толкнула и Николая I гасить огонь революции в Европе. В «благодарность» та устроила ему кровавую бойню в Крыму. Разочаровавшись во всех и вся, царь принял яд…

Европа любит применять термин «общечеловеческих ценностей», понимая под этим, прежде всего, свою выгоду. Кто откушал её идеологическое варево, тот и будет отравлен. Об этом писал Достоевский в «Дневнике писателя», сегодня ему вторит публицист Кунгуров [76]. Великий русский мыслитель даже считал, что если бы Россия выиграла в Крымской войне, то вся Европа двинула бы на нас. Также он полагал, что подобного сценария можно было бы ожидать и после нашего триумфа в войне с французами — если бы Австрия и Пруссия не находились в союзе с Россией и не приписали себе победу над Наполеоном!

По сути, Европа лишила Романовых искреннего уважения, потому что перестала бояться, как это было до того. Давай, почитаем вместе ФН [64*], которые объясняют, почему иностранных послов в столице Руси принимали «высокомерно» и, в свою очередь цитируют И. Забелина:

«с. 579. Обряды…которые при Московском дворе сопровождали приём гостя, ШЛИ ОТ ГЛУБОКОЙ СТАРИНЫ…Государь предварительно делал гостю церемониальный приём… В назначенный день за гостем посылали царский экипаж, великолепно убранный, карету или сани, смотря по времени года… Приёмная палата была наполнена боярами, окольничими, думными и ближними людьми, стольниками, стряпчими и московскими дворянами… Так как все эти чины собраны были для церемонии, для увеличения придворного блеска и торжественности, то в сущности ЭТО БЫЛ ТОТ ЖЕ ВОЕННЫЙ СТРОЙ… ОНИ СИДЕЛИ НЕПОДВИЖНО И ХРАНИЛИ САМОЕ ГЛУБОКОЕ МОЛЧАНИЕ, так как полата казалась пустой и был слышен малейший шорох или шёпот. ПРИХОДИВШИХ К ГОСУДАРЮ ГОСТЕЙ НИКТО НЕ ПРИВЕТСТВОВАЛ ДАЖЕ И НАКЛОНЕНИЕМ ГОЛОВЫ. Нередко это приводило в смущение, ставило в неловкое положение послов, и они, НЕ ПОНИМАЯ МОСКОВСКОГО ЭТИКЕТА, НЕ ЗНАЛИ, ЧЕМ ОТВЕЧАТЬ НА ТАКОЙ ХОЛОДНЫЙ ПРИЁМ ПРИДВОРНЫХ…Посол, отмечая в своих записках подобный приём, писал, что и он в этом случае вёл себя так же СУХО И ХОЛОДНО. Во дворце на лестнице и на крыльце (говорит Варкоч) «стояло множество бояр в лохматых шапках и кафтанах, шитых золотом. НИ ОДИН ИЗ НИХ НЕ ПОКЛОНИЛСЯ МНЕ, почему и я, с моей стороны, не сделал им никакого приветствия».

Лишь в особых, чрезвычайных случаях послов и гостей принимал сам царь-хан.

«Великолепие, торжественность, среди которых являлся государь в подобных аудиенциях, изумляли всякого, кто вступал в Приёмную полату. Наряд Приёмной полаты также разделялся на большой, средний и меньшой, смотря по достоинству и богатству предметов, которые были употребляемы на уборку залы…Блистающий многоценный наряд государя изумлял гостя ещё более, чем всё доселе им виденное. «С нами то же случилось», пишет очевидец (секретарь графа Карлиля — Авт.) царской аудиенции в XVII столетии, «что бывает с людьми, вышедшими из тьмы и ослеплёнными внезапным сиянием солнца…Казалось, что яркость сияния, от дорогих камней изливающегося, спорила с лучами солнечными. Сам царь, подобно горящему солнцу, изливал от себя лучи света». Кобенцель, описывая свой приезд к царю Ивану Васильевичу, замечает, что венец, который был в то время на царе, по своей ценности превосходил и диадему его святейшества папы и короны королей испанского и французского и великого герцога тосканского и даже корону самого цесаря и короля венгерского и богемского, которые он видел…Мантия великого князя (продолжает Кобенцель), была совершенно покрыта алмазами, рубинами, смарагдами и другими драгоценными камнями и жемчугом величиною с орех, так что должно было удивляться, как он мог сдержать на себе столько тяжести».

Ещё более роскошным было убранство ордынских цариц…Забелин продолжает: «с. 581. Само собой разумеется, что ОБЩИМ ФОНОМ ДЛЯ ВСЕХ ТАКИХ УБОРОВ СЛУЖИЛО НЕПРЕМЕННО ЗОЛОТО, т. е. золотое шитьё, плетенье, а также и золотая кузнь, кованье в различных видах. БЕЗ ЗОЛОТА НЕВОЗМОЖНО БЫЛО УСТРОИТЬ НИКАКОГО УБОРА; ЭТО БЫЛ САМЫЙ ОБЫЧНЫЙ, ОБЩЕУПОТРЕБИТЕЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ».

Да, золота в Руси-Орде XIV–XVI веков было много. Забелин отмечает и следующий многозначительный факт: «В уборах одежды она [русская традиция XIV–XVI веков] очень любила, например, СОЧЕТАНИЕ ЦВЕТОВ, НАПОМИНАВШЕЕ ЕГИПЕТСКУЮ ДРЕВНОСТЬ; лазоревое платье она окаймляла по подолу червчатою, алою или жёлтою тканью, жёлтый цвет ставила рядом с зелёным или синим, голубым и т. п.» А ФН продолжают: «Всё правильно. Как мы показали в «Библейской Руси», гл. 4–6, Русь — Орда описана в Библии как «Египет». Кроме того, Русь-Орду связывали с африканским Египтом древние родовые связи. Именно поэтому Великая = Монгольская» Империя устроила в долине африканского Нила огромное царское кладбище».

Даже я, купив в Египте две рубашки «типично национального» покроя, с иероглифами и картушем, уже дома у одной из них, с длинным рукавом, вдруг обнаружил, что она по стилю напоминает старые русские рубашки, которые теперь можно увидеть, к сожалению, только на сцене у профессиональных танцоров или певцов.

Что и как ели и чем угощали за царским столом? Снова слово Забелину: «Великое изобилие яств и питей за царским столом всегда изумляло иностранцев. Количество подаваемых блюд (порций) простиралось иногда до пятисот; и как бы много гостей ни было, всегда число блюд несоразмерно было велико против числа гостей…О царской посуде необходимо заметить, что в XVII СТ. ОНА НЕ БЫЛА СТОЛЬКО ЗНАЧИТЕЛЬНА НИ ПО КОЛИЧЕСТВУ, НИ ПО БОГАТСТВУ, КАК БЫЛО В XVI СТ. и особенно при Грозном царе Иване Вас., когда Царский Дворец можно сказать блистал богатством во всех его отделах. Это очень заметно даже в случайно сохранившихся ОТРЫВКАХ дворцовых росписей царского имущества в конце XVI ст.» ФН так заключают эту интересную главу своей книги «Царь славян»: «Конечно, в XVI веке Москва = Новый Иерусалим, «монгольская» столица Руси-Орды = Израиля утопала в роскоши. В XVII веке Романовы пользовались лишь её остатками, уцелевшими после погрома во время Великой Смуты».

12 июня 2013 г.

Мой золотой Максим!

Ведь ты сегодня вместе с родителями будешь принимать поздравления! Я тебе приготовил книги о море, об его исследователях, в том числе Жаке Кусто. Получишь ты и книгу о Красном море, где есть несколько сот фотографий. Неужели ты останешься к этому равнодушным хоть через десяток лет?

В последний месяц ты здорово прибавил в разговорной практике. Стал повторять за взрослыми почти каждое новое слово, но воспроизводишь в каждом только 4–5 звуков. А на улице, в нашем дворе «болтаешь» почти беспрерывно или мурлычешь мелодии, так что некоторые соседи решили, что ты уже хорошо говоришь. На самом деле, многие дети говорят лучше тебя, знают больше стихов и сказок. Но предпочитают в «обществе» молчать. Ты же не такой. К тебе и твоему поведению не относится такая беспокойная мысль психологов: «Сначала детей учат ходить и говорить, потом — сидеть и молчать». Подавляющее число детей твоего и большего возраста похожи на бук. А ты уже со взрослыми держишься, как с равными.

Вчера мы с твоим папой чинили (безуспешно) сигнализацию на моей машине. Ты в это время восседал за рулём и с вожделением крутил его в разные стороны. Окна были раскрыты. Рядом осторожно парковал машину парень. Ты из своего окна кричал ему: «Давай, давай, давай…» Ты ещё не знаешь точного смысла этого слова, и если бы парень тебя послушал, то въехал бы «задом» в стену дворового сооружения. Но спутница парня одарила тебя улыбкой — таких удальцов она ещё не видывала.

Проснулась Наташа и рассказала, что торт к своему празднику ты вчера делал сам: доставал яйца, сметану, муку, изюм, корицу и всё мешал. Приговаривал: «Яйца три стуки… уку…» и прочее. Сам разбивал яйца.

Оказывается, ты вчера увидел непорядок в бабушкиных одеяниях и заявил: «Надо дирку защить». В общем, тобой можно умиляться каждую минуту.

Пора тебе рассказать не только о дипломатах и королях, но и о путешественниках, которые посещали Россию или покидали её, исследуя планету. Передо мной ранее упомянутая книга Сигизмунда Герберштейна [45*]. Её часто цитировали ФН и воспроизводили в своих изданиях иллюстративный материал. Вместе с тем, хоть этот барон и появился здесь в составе посольской миссии во времена Ивана Грозного, однако нет в его повествовании того самого подобострастия. Отчего бы это? Вероятно потому, что она вышла в свет, на самом деле, и серьёзно отредактирована (с купюрами) сторонниками окончательно победившей Реформации лет на сто позднее, чем это заявлено на базельском издании (якобы, 1563 г.). Последние загодя позаботились о производстве фальшивок, проведя реформу и в области чисел: цифра 5 стала писаться, как 6, и наоборот. Об этом я писал ранее, ссылаясь на работы математика, академика А.Т. Фоменко [27*, с. 165, 166]. Повторю некоторые важные места: «…Все записи, использующие «индо-арабские» цифры в их современном виде, нельзя датировать эпохой ранее конца XVI века. Если нам говорят, что на некоем документе современником поставлена дата в форме 1250 год, или 1640 год, или даже 1520 год, то это ПОДДЕЛКА. Либо подделан документ, либо подделана дата (то есть проставлена задним числом). А в случае дат якобы XVI века, вероятно, некоторые из них относятся на самом деле к СЕМНАДЦАТОМУ ВЕКУ. Сегодня их неправильно воспринимают, считая символ 5 пятёркой, как теперь, а не ШЕСТЁРКОЙ, как было первоначально».

Великим Герберштейн называет Новгород не на Волге, а на Волхове — значит, уже успели сработать «фальшивомонетчики» от истории: мыслимо ли было подобное очковтирательство в эпоху Ивана IV? Самого императора не видал и относится к нему, явно, свысока («сами с усами» уже). Для него есть только один император — это Максимилиан I. Однако оговаривается: якобы, вопрос титулования московского правителя мог быть запутан переводчиками, в угоду (!) последнему. Указывает (!) на происхождение правителей от шведов.

Неоднократно упоминает так называемую Великую Пермь, но понимает под этим, конечно, Чердынь. Вот откуда дует ветер на российскую историографию! Расстояние он меряет в милях. Оказывается, от сегодняшней Перми до Великой Перми 300 миль; если по прямой — то точно, но когда используется морская миля. Однако в Чердыни он не был и лишь в середине повествования сообщает, что пользовался немецкими милями (7,41 км). А вот от Москвы до Великого Новгорода, якобы, 120 миль; ошибка в два раза, если последний «стоит» на Волхове, но точно, если это Ярославль и миля морская. Вероятно, такие перекосы сделаны специально — чтобы будущим комментаторам было легче вводить в заблуждение. Даже расстояние от Москвы до Тулы не смог указать более-менее точно. Был и в Ярославле, но не усмотрел (?) в нём первого Рима! Повторяет сказку о том, что Киев — древняя столица Руси. А может, он эту сказку-то и выдумал, и вся его книга — просто проект «истории» для будущих романовских «историков» вроде Шлёцера и Миллера? Его стиль изложения похож на манеру Геродота — «всё лично видел»! А может, он и есть тот самый писатель, скрывшийся за псевдонимом Геродота? Даже начало фамилии совпадает…Как показали ФН, последний — отнюдь, не древний, а средневековый историк. На стр. 88 приводится авторский рисунок вооружения русского воина, среди образцов которого сабли, нередко называвшиеся турецкими.

Это свидетельство некогда существовавшей общности России с Оттоманской (Атаманской) империей. Так, и на старых рисунках казацкого знамени можно увидеть рядом с крестом полумесяц и звезду [27*]. А на гербе города Уральска (Гурьев) красуется турецкий протазан!

Однако те, кому не нравится подобная точка зрения и материальные свидетельства, демонстрируют грубость, граничащую с хамством. На сайте “www.nasled.org “ в рубрике «Славянское наследие», где речь идёт о холодном оружии, мною обнаружено такое суждение: «Додуматься до такой прелести сами русские мастера просто не могли из-за недостатка воображения». И это про тех, кто в Москве (!) создавал дамасскую сталь! Как видишь, у россиян и сейчас пытаются отнять даже их славную историю — чтобы у тебя и твоих сверстников не было будущего… Кстати, обычно путешественники (которые зрят очами, а не ушами) уделяют городам и весям основное внимание в описаниях. Герберштейн же главный упор сделал на слухи, легенды и мнения. Так, Москве он уделил 5 страниц, Новгороду (на Волхове) — столько же. Другим столицам — того меньше. Владимиру — полстраницы, Нижнему Новгороду — чуть больше одной. Из этого ясно, что книга задумана как идеологическое оружие (та же сегодняшняя «информационная война»), а не как географическая литература. Мыслимо ли было в эпоху самого Грозного императора написать такое про владеющих всем миром: «Народ в Москве, как говорят, гораздо хитрее и лукавее всех прочих и в особенности вероломен при исполнении обязательств; они и сами отлично знают про это обстоятельство, поэтому всякий раз, как вступают в сношение с иноземцами, притворяются, будто они не московиты, а пришельцы, желая этим внушить к себе большее доверие»?

Кстати, современные российские комментаторы заодно с Герберштейном! Но, там где он описывает действительно увиденное, а не услышанное, они вдруг начинают его поправлять: не может быть в Хлопиграде, на Мологе, многолюдной ярмарки! Вместе с тем, вся основная торговля Руси шла именно через этот регион, а не через Новгород-на-Волхове, как утверждают учебники и те же комментаторы. Известный путешественник и журналист Гиляровский [47*] высоко оценивал значение торговли на Мологе и приводит изображение герба города. Понять его может только знаток. Сверху — медведь (!), опирающийся на угольник, состоящий их фигурок типа домино. Так вот, кораблей на этой ярмарке под Ярославлем было так много, что они, стоя борт о борт, перегораживали всю акваторию Волги. Современные публицисты тоже считают, что вокруг «древнего» Новгорода-на-Волхове могла «процветать» лишь местная торговля, а никак не международная! Там и сегодня-то нет подходящих дорог, а имевшиеся гидроресурсы лишь тормозили торговые связи [76].

13 июня 2013 г.

Вот ещё история путешественника, совсем необычного, потому что его зовут Робинзон Крузо. Да, да, именно так. Он тоже «побывал» в России, правда, на бумаге, и возник здесь из-под пера Даниэля Дефо [100*]. Представь, я никогда ранее, до мая 2013 года, не держал эту книгу в руках и даже, вероятней всего, о ней не слышал. Неудивительно, такое издание хотели бы иметь все, и гигантский тираж в 375 тыс. экземпляров не мог удовлетворить огромную, реально читающую аудиторию бывшего Советского Союза. Он растворился в личных библиотеках директоров заводов, секретарей партийных комитетов, книжной мафии («у власти да без сласти»?) и публичных библиотеках. Кстати, твой прадед Валентин Минович был прокурором района Перми. Он мог раздобыть многие подписные издания, но даже ему эта книга не досталась, хотя немало собраний сочинений на полках и в шкафах у брата и у меня своим присутствием обязаны папе. А сегодня букинистические магазины ломятся от изданий 60-80-х годов прошлого века (часто чудная литература!), но даже за бесценок их мало кто покупает. Надеюсь, ты не из числа этих несчастных слепо-немых. Пожалуй, и хорошо, что «Робинзон в Сибири» мне ранее не попадался: я бы не понял важного. В 60-е, школьником, в основном, читал по учебной программе, в том числе и про Крузо, но с щемящим чувством скуки. В 70-е штудировал только литературу на иностранных языках. В 80-е упоительно занимался научными исследованиями. А теперь пришёл интерес, когда становится ясно, для чего появляются такие писания.

Дефо не бывал в России, но, как сообщает услужливый советский комментатор, «имелись уже обширные английские источники». Ты уже знаешь, какие бывают «источники». Не обманулся я и на этот раз.

Конечно же, Робинзону надо было обязательно очутиться среди опальных вельмож, высланных Петром. Где? Всё в том же Тобольске, как и Юрию Крижаничу, будто других мест в Сибири не было. Ведь «расселил» же Николай I декабристов под Иркутском и Улан-Удэ. Но последнему это сделать было можно — Азия теперь принадлежала ему. А вот как мог Пётр ссылать неугодных персон в Тобольск, если подвластная ему территория охватывала лишь Восточную Европу до Нижнего Новгорода, сам Тобольск являлся столицей совсем другого, включавшего просторы Сибири и Северной Америки, государства — Московской Тартарии? Об этом сообщала Британская Энциклопедия 1771 года издания, а сейчас с этим открытием нас знакомят ФН [65*]. К тому же вряд ли преступникам, даже по согласованию сторон, могла быть предоставлена именно столица чужой страны.

Само повествование очень походит на приёмы Свифта, где описывается Гулливер в Лиллипутии. Крузо смотрит свысока на сибирских (читай: русских) варваров, поклонявшихся во времена Петра деревянным идолам, являвшихся, по мнению английского путешественника, лицем дьявола. Кстати, именно Пётр I развернул гигантскую по масштабам борьбу по уничтожению деревянных скульптур в храмах на всей подвластной ему территории. О цене такой деятельности он не задумывался. А вот знаменитый французский этнограф прошлого века Леви-Стросс писал [101*], что идолопоклонничество в дословном смысле слова означает личное присутствие бога в его изображении. Ещё раз говорю тебе: «Реальность изобретается самими людьми!» А поступками и мыслями движут нередко корыстные интересы, как в данном случае у Даниэля Дефо вместе с его незабвенным героем: помочь романовским узурпаторам держать народ на цепи.

Автор этих записок, безусловно, знакомился со сказанием Епифания Премудрого о Святителе Стефане Пермском, который крестил «варварские» народы Великой Перми, попутно или предварительно сжигая их идолов. Крузо тоже совершил подобный подвиг, а потом вынужден был «уносить ноги». При этом очутился на Каме, в Соликамске. Читаем: «Мы думали найти здесь иной народ и разницу в обычаях, одежде, религии и занятиях, но ошиблись; нам пришлось пройти двести миль по дикой земле… и убедились, что она мало отличается от монголо-татарских областей; население, большей частью языческое (неужели Стефан Пермский лукавил перед своим церковным начальством, может, его тут не было и вовсе, или начальники обманули свою паству? — моя вставка), стояло немногим выше американских дикарей: их дома, их города полны идолов, образ жизни самый варварский; исключение составляют только города и близлежащие селения, жители которых были христианами или мнимыми христианами греческой церкви, но религия их перемешана со столькими суевериями, что в некоторых местах едва отличается от простого шаманства».

Обстоятельства вновь позволили проявить Крузо свои неслыханные героические качества. Вместе со своими 16 спутниками он многократно отражал воинственные наскоки варварского населения, число которого могло доходить до полутысячи, и сумел вернуться на родину.

Смысл появления таких «путешествий» ясен — использовать авторитет Дефо для пропаганды мнимого преимущества человека Запада перед «примитивными» восточными народами. Победа Реформации должна была закрепляться, невзирая на способы доказательств. Кстати, автор, несмотря на осведомлённость в географии и доступность Британской Энциклопедии 1771 года издания, ни словом не обмолвился о том, что Крузо, пробираясь из Китая в Архангельск, находился на территории Московской Тартарии, не зависевшей от власти Петра I и сохранявшей своё присутствие на европейских картах того времени. Как не сообщал об этом и российский учёный немецкого происхождения Паллас [102*], двигавшийся в противоположном направлении (из Европы в Азию), в своём труде, якобы 1772–1773 гг. Лишь при описании Забайкалья и Даурии вскользь упомянута Западная Татария, но это, возможно, «рука» редактора перевода (В книгах Жюля Верна и его современников район за Уральскими горами тогда ещё обозначался Татарией). За этим замечанием нельзя разглядеть государства Московской Тартарии (даже бывшего).

Однако это современное издание едва ли можно считать заурядным. Дело в том, что на внутреннем развороте задней обложки приводится безымянная гравюра очень красивого города. Я предположил, что это Тобольск незадолго до разгрома Пугачёвского восстания. Так и оказалось. Интернет помог подтвердить предположение. Точно такое же изображение города там было поименовано как Тобольск XVIII века. Именно после поражения Московской Тартарии войсками Суворова тот город был практически стёрт с лица земли тогдашними Романовыми. А ведь панорама Тобольска по общей гармонии и количеству соборов была сравнима с таковой Московского Кремля того же времени! Редакторы издания, где размещён и труд Палласа, явно искали заинтересованного читателя, но не хотели обнаружить своих симпатий. А вот в книге, которая претендовала на новое видение проблемы старообрядцев [70*], такой обзорной гравюры не найдёшь. Зато есть одиноко стоящий собор посреди снежного безмолвия…

Скорее всего, дата сочинения Палласа ложно смещена на несколько лет назад, и даже Екатерине Дашковой, директору Российской Академии, не удалось этому воспрепятствовать. Дело в том, что такие научные рейды могли состояться только после разгрома Пугачёва в 1775 году (точнее, после поражения Московской Тартарии в войне с Екатериной II), а их целью, естественно, было ознакомление царского двора с природно-экономическими условиями бывших вражеских территорий. Да, и сама Академия была создана лишь в 1783 г. Работы ФН [65*] теперь хорошо объясняют, почему бумаги по управлению Дашковой двумя академиями, её сочинения, картины, чертежи, письма не могут и не должны быть найдены (их давно уничтожили) — иначе потомкам (точнее, их романовским деспотам) пришлось бы раньше времени признать существование Московской Тартарии и, значит, распространение ложной версии истории во всемирном масштабе. Поэтому вопрос исследователя жизни и деятельности Дашковой [103*] «Где все эти материалы?» давно безнадёжно повис в воздухе и не найдёт своего положительного ответа. По той же причине была тайно уничтожена библиотека Ломоносова, первое издание сочинений которого было предпринято этой выдающейся женщиной, а гигантская работа по написанию истории Российского государства после смерти русского корифея попала под редакторский нож историков немецкого происхождения на службе у романо-германской короны в лице Екатерины II. В результате она мало отличается от их собственных трудов, сравнимых с фантазмами Гофмана.

И вот здесь попутно хочется тебе рассказать о той незавидной роли, которую взялся сыграть писатель Н.В. Гоголь в борьбе русской и немецкой партий на ниве российской жизни. Его принято называть национальным гением, но гением чего? Литературы? Бесспорно. Он истинный патриот своих книжных героев. Но сегодня можно усомниться, русский ли он писатель. Скорее, космополит или западный европеец. По-новому прозвучит сейчас то, что ранее воспринималось как нонсенс или недоразумение в жизни литераторов. В. Вересаев [104] воспроизводит часть письма Гоголя В.О. Балабиной: «Вот мое мнение: кто был в Италии, тот скажи «прости» другим землям. Кто был на небе, тот не захочет на землю». А вот, возможно, и причина таких настроений (М.П. Погодину): «Не житье на Руси людям прекрасным; одни только свиньи там живущи!» Там же приводятся воспоминания славянофила С.Т. Аксакова: «Гоголь послал рукопись «Мертвых душ» в Петербург, кажется, с Белинским, по крайней мере, не сказал нам, с кем. У нас возникло подозрение, что Гоголь имел сношение с Белинским, который приезжал на короткое время в Москву, секретно от нас; потому что в это время мы все уже терпеть не могли Белинского, переехавшего в Петербург для сотрудничества в издании «Отечественных Записок» и обнаружившего гнусную враждебность к Москве, к русскому человеку и ко всему нашему русскому направлению». Вот заметки Л.И. Арнольди: «Он …говорил свысока, каким-то диктаторским тоном, одни общие места, и не выслушивал опровержений, и вообще показался мне самолюбивым, самонадеянным, гордым и даже неумным человеком…Я замечал в Гоголе странную претензию знать все лучше других….Учиться у других он не любил…Он не знал нашего гражданского устройства, нашего судопроизводства, наших чиновнических отношений, даже нашего купеческого быта; вещи самые простые, известные последнему гимназисту, были для него новостью…Кто знал Гоголя коротко, тот не может не верить его признанию, когда он говорит, что большую часть своих пороков и слабостей он передавал своим героям, осмеивал их в своих повестях и таким образом избавлялся от них навсегда».

Когда ты свои пороки приписываешь России, то последней будет нелегко, если писатель — выдающийся мастер слова. Но при чём тут любовь к отчеству? У Гоголя она едва ли просматривается. Может, поэтому ему было отказано в месте на картине Григория Чернецова «Парад на Марсовом поле», где были представлены выдающиеся российские деятели [20*]? В его устах постоянно звучит насмешка и даже не ненависть, от которой к любви — прямая дорога… Современник Гоголя, поляк по происхождению, Ф. Булгарин тоже презирал коррумпированных чиновников, но страницы его воспоминаний пропитаны любовью к России [99*]. Вот всего несколько строк: «Проситель никогда не слышал вежливого слова от сановника. У большей части сановников в приёмной комнате не было даже стульев, а у иных просители должны были ждать в сенях или на улице…В канцеляриях торговались, как на толкучем рынке. Растрёпанные и оборванные чиновники наводили ужас на просителей! Они иногда, без церемонии, шарили у них в карманах и отнимали деньги. Всё это начало быстро изменяться при императоре Александре, и благое просвещение пролило лучи свои туда, где был вечный мрак. Всё это было только начало — но в каждом деле оно составляет главное. Никогда не начиная, никогда не кончишь!»

Вечно нуждающийся Гоголь готов был выполнить и социальный заказ своих спонсоров, среди которых был Николай I. Без участия последнего не увидели бы свет ни «Ревизор», ни «Мёртвые души». Но за услуги надо платить или хотя бы обещать. Так появилась весьма странная для нас с тобой работа Гоголя, не сумевшего различить деятельность историка от литературного творчества. Вот выписки из той скандальной для гения статьи [105*]:

«Шлёцер, Миллер и Гердер были великие зодчие всеобщей истории…Он [Шлёцер] анализировал мир и все отжившие народы. А не описывал их; он рассекал весь мир анатомическим ножом, резал и делил на массивные части, располагал и отделял народы таким же образом, как ботаник распределяет растения по известным ему признакам. И оттого начертание его истории, казалось бы, должно быть слишком скелетным и сухим; но, к удивлению, всё у него сверкает такими резкими чертами, могущественный удар его глаз так верен, что, читая этот сжатый эскиз мира, замечаешь с изумлением, что собственное воображение горит, расширяется и дополняет всё по такому же самому закону, который определил Шлёцер одним всемогущим словом…Германский дух его стал неколебим на своём месте. Он — как строгий, всезрящий судия; его суждения резки, коротки и справедливы. Может быть, некоторым покажется странным, что я говорю о Шлёцере, как о великом зодчем всеобщей истории, тогда как его мысли и труды по этой части улеглись в небольшой книжке, изданной им для студентов; но эта маленькая книжка принадлежит к числу тех, читая которые, кажется, читаешь целые томы…

Миллер представляет собою историка совершенно в другом роде…История его не состоит из непрерывной движущейся цепи происшествий; драматического искусства в нём нет; везде виден размышляющий мудрец. Он не высказывает слишком ярко своих мыслей: они у него таятся так скромно, иногда в таком незаметном уголке, что не ищущий не найдёт их никогда; но зато они так высоки и глубоки, что открывшему их открывается, по выражению Вагнера в «Фаусте», на земле небо. Этот скромный, незаметный слог его и отсутствие ослепляющей яркости производит в душе невольное сожаление: чрез него Миллер очень мало известен, или, лучше сказать, не так известен, как должен бы быть…

Гердер представляет совершенно отличный образ воззрения. Он видит уже совершенно духовными глазами. У него владычество идеи вовсе поглощает осязательные формы. Везде он видит одного человека, как представителя всего человечества. Он выпытывает глубоко, вдохновенно, как брамин природы, — название, которое придают ему Немцы. У него крупнее группируются события, его мысли все высоки, глубоки и всемирны. Они у него являются мало соединёнными с видимою природою и как будто извлечёнными из одного только чистого её горнила. И оттого они у него не имеют исторической осязательности и видимости…Как поэт, он выше Шлёцера и Миллера. Как поэт, он всё создаёт и переваривает в себе, в своём уединённом кабинете, полный высшего откровения, избирая только одно прекрасное и высокое, потому что это уже принадлежность его возвышенной чистой души…

Миллер, Шлёцер и Гердер долго останутся великими путеводителями. Они много, очень много осветили всеобщую историю, и если в нынешнее время мы имеем несколько замечательных сочинений, то этим обязаны им одним».

Так и есть: до сих пор подобная антироссийская направленность её «собственной» истории преподносится как истина в последней инстанции в школах, институтах и многочисленных телеканалах. Хорошо подсобил национальный гений! Мне гораздо ближе позиция забытого, а во многом и оклеветанного Фаддея Булгарина: «Где нельзя сказать правды, там я молчу, но не лгу» [99*].

Да, Шлёцер и Байер оказали Романовым великую услугу, придумав привычную нам теорию об ужасающем «татаро-монгольском иге» на Руси. Не отстал от них и Гоголь. Неужели славянский писатель, «властитель дум», не удосужился просмотреть работы Ломоносова, прежде чем изречь такое? Как это похоже на фантазмы Гофмана, столь родственные и создателю «Мёртвых душ»! А великий русский учёный с горечью писал о подрывной деятельности (естественно, с высочайшего дозволения) сих гоголевских гениев [106*]:

«Из всего видно, что он [Г.-Ф. Миллер] весьма немного читал российских летописей, и для того напрасно жалуется, будто бы в России скудно было известиями о древних приключениях. …Иностранных авторов употребляет он весьма непостоянным и важному историографу непристойным образом, ибо, где они противны его мнениям, засвидетельствует их недостоверными, а где на его сторону клонятся, тут употребляет их за достоверных.

На таких зыблющихся основаниях поставлена вся его диссертация, в которой он, во-первых, опровергает мнение о происхождении от Мосоха Москвы и россиян от реки Росса, которые его мнения, десять раз прочитав, едва распознать можно, спорит ли он или согласуется… О скифах, которых почитать должно за первоначальных жителей в наших нынешних селениях, господин Миллер весьма мало упоминает, разве он не хотел повторить того, что от покойного профессора Бейера в наших «Комментариях» писано…Правда, что господин Миллер говорит: «Прадеды ваши от славных дел назывались славянами», но сему во всей своей диссертации противное показать старается, ибо на всякой почти странице русских бьют, грабят благополучно, скандинавы побеждают, разоряют, огнём и мечом истребляют; гунны Кия берут с собой на войну в неволю. Сие так чудно, что ежели бы господин Миллер умел изобразить живым штилем, то бы он Россию сделал толь бедным народом, каким ещё ни один и самый подлый народ ни от какого писателя не представлен.

Варягов не почитает господин Миллер за народ славенский, однако, что они происходили от роксолан, народа славенского, и прошли с готфами, славянами ж, от Чёрного моря к берегам Балтийским, что говорили языком славенским…

Имя российское почитает господин Миллер за новое, которое началось при Рурике, а сие из того заключает, что об нём иностранные не знали; но как из того заключить, что варяги сами себя Русью не называли?..Едва можно чуднее что представить, как то, что господин Миллер думает, якобы чухонцы варягам и славянам имя дали.

Новгородцев называет самохвалами для того только, чтобы утвердить свои догадки. О святом Несторе, летописце, говорит весьма продерзостно и хулительно так: ошибся Нестор, и сие неоднократно.

[Диссертация Миллера] отнюд не может быть так исправлена, чтобы она когда к публичному действию годилась (моё выделение). Сие репортует профессор Михайло Ломоносов».

Но не услышали даже ближайшие потомки отечественного титана. Что делать, если так захотели император и императрица? Всё это М.В. Ломоносов предвидел, поэтому и написал: «Знаю, что обо мне дети отечества пожалеют» [107*]. Жалеем, ох, как жалеем! Напрасно предупреждал, что немцы на русской службе в лице Шлёцера и Миллера воруют и уничтожают ценные документы и летописи, а если русского языка не знают, не следует им поручать написание российской истории. Но кому слушать его было, если сами «русские» императоры родом из немцев и посажены на трон европейскими потомками взбунтовавшейся Реформации? Сторонница коренных российских интересов Ек. Дашкова (по её инициативе издавался первый толковый словарь русского языка, её брат Воронцов был духовным и финансовым благодетелем А. Радищева) в узурпированной немцами стране в конце жизни тоже, как и Ломоносов, оказалась в изоляции и забвении.

В начале своей карьеры, после замужества и рождения сына много путешествовала. Исколесила многие столицы, города и селения Европы. Крупные политические деятели разных стран встречали её с восторгом и интересом. В Вене состоялась памятная беседа с премьер-министром Австрии князем Кауницем, который считал, что русские всем обязаны Петру I, так как он создал Россию и русских. Теперь послушаем саму Дашкову [108*]: «с. 171. Я отрицала это и высказала мнение, что эту репутацию создали Петру I иностранные писатели, так как он вызвал некоторых из них в Россию, и они из тщеславия величали его создателем России (моё выделение)…Задолго до рождения Петра I русские покорили Казанское, Астраханское и Сибирское царства (моё выделение). Самый воинственный народ, именующийся Золотой Ордой…, был побеждён русскими, когда предки Петра I ещё не были призваны царствовать. В монастырях хранятся великолепные картины, относящиеся ещё к тому отдалённому времени. Наши историки оставили больше документов, чем вся остальная Европа, взятая вместе (вот, что так старательно уничтожали Романовы и переделывали их «летописцы» — моя вставка)». И далее она продолжает про Петра I:

«С. 172. Некоторые реформы, насильственно введённые им, со временем привились бы мирным путём в силу примера и общения с другими нациями. Если бы он не ставил так высоко иностранцев над русскими, он не уничтожил бы бесценный, самобытный характер наших предков. Если бы он не менял так часто законов, изданных даже им самим, он не ослабил бы власть и уважение к законам…Он почти всецело уничтожил свободу и привилегии дворян и крепостных…Он ввёл военное управление, самое деспотичное из всех, и, желая заслужить славу создателя, торопил постройку Петербурга весьма деспотичными средствами: тысячи рабочих погибли в этом болоте, и он разорил дворян…Он построил Адмиралтейство, хотя вода в Неве так мелка, что на этих верфях строят только корпуса судов, которые затем с величайшим трудом… перетаскивают в Кронштадт, — этого он мог и не делать, зная, что даже большие или сильно нагруженные суда не могут дойти до Петербурга…Время монарха слишком драгоценно, чтобы тратить его на работы простого мастерового. Петр I мог привлечь к себе не только плотников и строителей, но и адмиралов. Он пренебрегал своими прямыми и важнейшими обязанностями, работая в Саардаме, чтобы стать плотником и испортить русский язык, примешивая к нему голландские окончания и термины, которыми переполнены его указы и всё, относящееся до морского дела».

Кажется, и княгиня Дашкова была близка к разгадке происхождения Петра I: может, он коверкал свой родной голландский язык новыми русскими словечками?

Она была на несколько десятков лет раньше Гоголя в Риме, но не разглядела там Колизея [108*]. А вот великий Гоголь увидел, хотя до завершения строительства сих развалин оставалось ещё более 10 лет [109]. Что это, ещё один социальный заказ Романовых должнику, который обязался утвердить то, чего не существовало на Земле? Я просмотрел в городской библиотеке все доступные собрания сочинений Гоголя советских времён. Оказалось, что этот очерк везде обозначен, как отрывок. Сразу подумал: «Что-то там есть такое, чего боялись идеологи коммунизма». Поэтому поднял на свет дореволюционное издание. Но и здесь он был обозначен отрывком! Значит, испугались царские редакторы, или у писателя больше не хватило духа описывать свои миражи. Однако Гоголь сделал главное для спонсоров, которые теперь могли ещё смелее утверждать: «Колизей в Риме был, есть и будет!» А вот исследование ФН показывает [110*], что сие сооружение началось строиться в начале XIX века, и работы успешно завершены в виде исторических развалин в середине того же века! Авторы книги говорят, что настоящий Колизей существовал, но только в бывшем Константинополе, причём, его подлинные остатки сохранились до сих пор на территории Стамбула, и доказывают это многочисленными историческими хрониками и собственными фоторепортажами. Они утверждают, что римские развалины — это материализованная, глубоко эшелонированная, многовековая ложь, в поддержании которой на поверхности (в сознании людей) участвовали выдающиеся писатели и учёные, лучшие «творцы». В том числе и художники. Вот, например, один из них, удостоившийся чести красоваться на вилле Боргезе в Риме. В 2005 году мне не удалось туда попасть по причине нерабочего дня (кстати, и Колизей был недоступен из-за очередной реставрации, зато под его стенами я приобрёл у торговца те самые Уста Истины!). Однако твоя бабушка Наташа купила альбом [211*], в котором есть картина известного мастера Каналетто (1697–1768) под названием «Колизей». Там мастерски изображён остов известного архитектурного сооружения, весь поросший зеленью в виде кустарников и мелких деревьев (якобы, от древности). Год создания шедевра — 1745! То есть Колизей ещё не существует в головах римлян как «Колизей» (скорее всего, его сооружение должно было и производиться с соблюдением строгой тайны), но Каналетто уже предоставил свой творческий ресурс и популярность в распоряжение масонов. Вот что сообщает современный русский комментатор альбома: «На этой картине с тщательностью, соответствовавшей требованиям эпохи Просвещения, художник запечатлел Колизей — древнеримский амфитеатр, построенный в I веке, в эпоху Флавиев. Огромное полуразрушенное здание занимает большую часть произведения, являясь в нём главным действующим лицом». Так тиражируется ложь во всём белом свете.

В Интернете без труда можно найти сведения об этом художнике. В частности, и то, что в мире существуют сотни подделок под его картины. Отчего бы это? Вполне возможно, что Каналетто вообще не писал этой картины, просто его имя недостойно использовали после смерти. Как в случае с нашим Ломоносовым. Вместе с тем, такая информация говорит о пользе подделок для обитателей закулисья: бери любую для своих целей, если есть деньги и влияние, твори свою ущербную реальность, авось люди ухватятся. Недаром один мудрейший муж Реформации восхищался глупостью, которая людям (точнее, тем, кто ими манипулирует) импонирует гораздо больше, чем правдивая мудрость [212*].

На этой же теме мнимого Колизея пытался утвердиться и Стендаль [213*]: «с. 269. В Колизее нужно быть одному: часто вам мешает молитвенный шёпот благочестивых паломников, которые группами в пятнадцать-двадцать человек совершают остановки посреди своего «крёстного пути», или капуцин, который со времён Бенедикта XIV, реставрировавшего это здание, проповедует здесь каждую пятницу. Целый день…здесь работают каменщики, которым помогают каторжники, — постоянно приходится восстанавливать какую-нибудь часть обрушивающихся развалин…На вершине развалин Колизея живёшь одновременно с Веспасианом, который выстроил его, со св. Павлом и с Микеланджело».

Для провокации сгодилось имя великого мастера: «В то время, когда Микеланджело, уже очень старый, работал над этой церковью, однажды зимой, после большого снегопада, его увидели разгуливающим среди развалин Колизея. Он пришёл сюда настроить свою душу так, чтобы почувствовать красоты и недостатки своего собственного проекта купола св. Петра. Такова сила великой красоты: театр порождает замысел церкви». Но Стендаль в своей услужливости власти совершает грубую ошибку, повторяя вслед за «античными» авторами: «с. 274. У римлян, как и у нас, был обычай торжественно праздновать открытие какого-нибудь нового здания; дедикация театра ознаменовалась необычайно торжественным драматическим представлением, дедикация навмахии сопровождалась битвою кораблей». И попадает под огонь критики ФН, которые утверждают, что в римском Колизее для корабельных игрищ неоткуда было взять столько воды [110*]. А вот в старом Константинополе и воды хватало, и места.

В описании Стендалем Колизея мог быть и извиняющий момент, если он по недоразумению, нередко докучающему путешественникам (чего стоят одни только миражи), принял строительство развалин за реставрацию «античного» сооружения. Или его авторитет для этой провокации специально использовали? А может, на этом он и составил себе имя? Имеются сведения, на которые ссылается комментатор издания, позволяющие предполагать, что литературный авантюризм и лжеисторический пафос вполне в духе знаменитого француза: «с. 388. Даты, указанные в книге, совершенно произвольны, а сведения, которые Стендаль сообщает о себе как об авторе, в большей своей части ложны. Он не был в Риме в 1802 году и не присутствовал ни при похоронах папы Льва XII, ни при избрании папы Пия VIII, так как в течение всего 1829 года находился в Париже. Некоторых памятников, которые он описывает, он никогда не видел, а сведения о них почерпнул из путеводителей, которые в большом количестве имел в своей библиотеке….Стендаль любил перечитывать собственные произведения с пером в руках. До сих пор были известны три экземпляра «Прогулок по Риму», принадлежавшие Стендалю и испещренные его пометками…Перечитывая свою книгу, Стендаль исправлял не только стиль, но и мысль, указывал на ошибки, допущенные им из-за неосведомлённости, или слепому следованию традиции, или доверию к источникам и т. д.»

Теперь, когда ты познакомился с тем, как фабрикуют историю, понятен будет и сарказм другого выдающегося француза, не способного на обман своего читателя — не для того он взялся за перо. Это Анатоль Франс, он писал в «Острове пингвинов»: «Зачем же, голубчик, так утруждать себя составлением исторического труда, когда можно попросту списать наиболее известные из имеющихся, как это принято. Ведь если вы выскажете новую точку зрения, какую-нибудь оригинальную мысль, если изобразите людей и обстоятельства в каком-нибудь неожиданном свете, вы приведете читателя в удивление. А читатель не любит удивляться. В истории он ищет только вздора, издавна ему известного. Пытаясь чему-нибудь научить читателя, вы лишь обидите и рассердите его (моё выделение). Не пробуйте просвещать его, он завопит, что вы оскорбляете его верования… Оригинально мыслящий историк вызывает всеобщее недоверие, презрение и отвращение». Повторим [52*] и урок Гёте:

ИНОЙ РАЗ МЫ УЧИМСЯ ОДНОВРЕМЕННО ИСТИНЕ И ЗАБЛУЖДЕНИЮ, НО НАМ РЕКОМЕНДУЮТ ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ ПОСЛЕДНЕГО

6 июля 2013 г. Суббота

Малютка!

Сегодня можно опять продолжить. Всё время с предыдущей даты переносил содержимое этой тетради на компьютер, ради полива будущего урожая активнее посещал дачу, проводил и с тобой немало часов. Теперь преодолёно более 80 страниц текста через полтора интервала. Пора двигаться дальше, но это, на мой сегодняшний взгляд, будет уже последний «заплыв на дистанцию» в рамках второй части наших бесед. Ты прямо сейчас уезжаешь с родителями и бабушкой в Добрянку, где находится наша дача. Там вас ждёт самый большой урожай виктории за последние 5 лет. А я остаюсь, чтобы продолжить виртуальные путешествия с тобой. Будь готов к сюрпризам, иначе бы я и не взялся за перо. Но сначала слово тому же А. Франсу («Остров пингвинов»), который на свой неординарный лад выражает старую мысль: обнаружение нового факта ещё не всё; важнее то, в какую интерпретационную систему знания он попадёт, а если проще: кому он достанется — друзьям или врагам истины: «Писать историю — дело чрезвычайно трудное. Никогда не знаешь наверное, как все происходило, и чем больше документов, тем больше затруднений для историка. Когда сохранилось только одно-единственное свидетельство о некоем факте, он устанавливается нами без особых колебаний. Нерешительность возникает лишь при наличии двух или более свидетельств о каком-либо событии, — так как они всегда противоречат одно другому и не поддаются согласованию».

Ты много слышал про легендарного купца Афанасия Никитина. Но реально это школьное знание укладывается всего в несколько строк памяти: ездил далеко, добрался до Индии, едва ли не раньше всех других русаков. По крайней мере, тех, кто оставил записки после себя. Возможно, ты вспомнишь, что и родом он из Твери. Так утверждают историки и учёные [114*]. Да, ещё приговаривают при этом: «Тверь — в Москву дверь». Так ли уж?

Это издание было приурочено к 500-летнему юбилею окончания путешествия в «Индию». Его украсили миниатюрами знаменитых палехских художников, что, к сожалению, составило едва ли не главное достоинство книги. Дело в том, что это вовсе не оригинальное произведение А. Никитина, а рассказы советской писательницы о «Хождении за три моря». Сие паломничество на Восток представлено ею как ещё одна или несколько колоритных сказок, к которым не обязательно относиться серьёзно. Это неверный подход.

Записки А. Никитина — документ, проливающий свет на неясные или скрытые следы истории, что стало понятным после исследований ФН. Последний раз само оригинальное произведение автора увидело свет более полувека назад [115*]. Мне никак не удаётся его достать. Важнейшей особенностью путевых заметок является то, что они написаны не только на русском, но и восточных языках. У советских комментаторов [114*] это вызывает большое беспокойство, и они традиционно применяют гипотезу ad hoc (в то время книги могли писать только хозяева жизни, которым власть выразила своё благорасположение, а хозяин, как известно — барин): «…слова написаны не по-русски, а на той смеси восточных языков, которой Никитин придерживался во всех случаях, когда желает скрыть свои подлинные мысли»; а также: «…знает, что если дойдут его записки до тверских князей, его непосредственных господ, они не только разгневаются, но могут обвинить его в измене. Поэтому Никитин, скрывая затаённую мечту всего русского народа, возносит хвалу всей Руси на смеси восточных языков». Теперь позаимствуем интересные места у ФН [27*].

«с. 129. Мы уже отмечали поразительное на первый взгляд обстоятельство, что на русском оружии, парадном убранстве русских царей и даже митре епископа, хранящейся в Троице-Сергиевой лавре, употреблялись АРАБСКИЕ изречения, а иногда даже ЦИТАТЫ ИЗ КОРАНА. Это безусловно означает, что история Русской церкви до XVII века известна нам плохо и, скорее всего, в очень искажённом виде. Вероятно, Романовы ПОСТАРАЛИСЬ СКРЫТЬ ПРЕЖНЮЮ БЛИЗОСТЬ ИЛИ ДАЖЕ ЕДИНСТВО ПРАВОСЛАВИЯ И МУСУЛЬМАНСТВА В ЭПОХУ XIV–XVI ВЕКОВ».

Такое введение предшествует главе, описывающей книгу Никитина «Хождение за три моря». Да, и сама она бережно хранилась в той же Троице-Сергиевой лавре, пока её не извлёк на свет белый Н. М. Карамзин. Читаем далее там же:

«с. 130. …текст написан ПРАВОСЛАВНЫМ человеком. В основном «Хождение» написано по-русски. Однако время от времени Афанасий Никитин свободно и гладко переходит на тюркский или даже на арабский язык. Затем, столь же гладко, возвращается к русскому языку. Очевидно, что он, как и его читатели, знают несколько языков. Но не в этом главное. Главное то, что тюркский или арабский язык используется Афанасием Никитиным для РУССКИХ ПРАВОСЛАВНЫХ МОЛИТВ! Или, если угодно, для исламско-православных молитв…Обратите внимание на текст Никитина: АЗАР ЛЕК ВАХТ БАШЕТ САТ АЗАРЕ ЛЕК. В русский текст вставлена персидская фраза, означающая «всех людей бысть ТЫСЯЧУ ЛЕКОВ, ВРЕМЕНАМИ БЫВАЕТ СТО ТЫСЯЧ ЛЕКОВ»…Никаких видимых причин перейти на персидский язык в этом месте у Афанасия Никитина нет. Тут он не передаёт никакого местного колорита, никого не цитирует. Просто неторопливо рассказывает свои впечатления и, сам того не замечая, переходит на персидский язык. Записывая его, кстати, РУССКИМИ буквами…

С. 131. Могут сказать, что Афанасий Никитин пользовался иностранными языками для описания чего-то иностранного….Это не так. Напротив, говоря о дальних странах, Афанасий Никитин в основном пользуется русскими словами. А вот ВСПОМИНАЯ О РОССИИ, он часто переходит на тюркский или арабский язык. Чего стоит, например, молитва Афанасия Никитина О РУССКОЙ ЗЕМЛЕ…

Надо сказать, что современных историков текст Афанасия Никитина раздражает почти на каждом шагу. Историки почему-то убеждены, что они знают средневековую историю куда лучше, чем её современник и свидетель Афанасий Никитин. Поэтому они обрушиваются на него с самыми разнообразными обвинениями…»

В заключение рассказа о путешественнике ФН высказывают важную мысль: «с. 134. Никитин сообщает нам очень интересную вещь. Оказывается, и Иерусалим, и Мекка — это вовсе не названия определенных мест, а слова различных языков, означающие ОДНО И ТО ЖЕ. И переходящие одно в другое при переводе с языка на язык. Это — город, где в данный момент находится главная святыня той или иной религии. Или церковная столица. Понятно, что в разных странах эти столицы — РАЗНЫЕ. Со временем они менялись».

Книга Виташевской [114*] содержит некоторые побочные исторические сведения, которые добавляют веса суждениям и доказательствам ФН в той части, где они говорят о судьбоносной роли гребенских и терских казаков: «Русские издавна поддерживали связь с Грузией. Изяслав I был женат на княжне абассинской, а сын Андрея Боголюбского, Юрий, был мужем знаменитой грузинской царицы Тамары, при дворе которой жил Шота Руставели, посвятивший Тамаре своё гениальное произведение «Витязь в тигровой шкуре». Добавлю к тому, что, согласно исследованиям ФН, Андрей Боголюбский, Андрей Первозванный и Исус Христос — одно и то же историческое лицо.

В книге [114*] автор отмечает, что за всё путешествие Никитин лишь единожды поминает свой родной подмосковный город Тверь, да и то походя. С чего бы это?

Вопрос о местоположении той самой Твери вовсе не простой. Ты уже читал ранее о том, что Екатерина II перенесла Великую Пермь и Великую Вятку из Европы на Урал и за Урал (с. 30). Сия участь постигла и Тверь. Вот замечания ФН [35*]: «с. 48. На государственной русской печати XVI века присутствует также название Тверь…По нашей реконструкции, древняя Тверь — это босфорский Константинополь, он же Стамбул. Тверь — это Тивериада, город Тиверия. Добавим, что по наблюдениям самих историков, «одно время ТВЕРЬ ВОСПРИНИМАЛАСЬ КАК НОВЫЙ КОНСТАНТИНОПОЛЬ» [748]. Потом, когда романовские историки начали писать «новую» историю, они перетащили название ТВЕРЬ с Босфора в северную Русь. После чего герб ТВЕРИ на русско-ордынской печати XVI века перестал пугать романовских историков».

Может, Никитин был горожанином с берегов Босфора? При чтении книги Виташевской и других изданий, в частности [116*], мне не удалось разглядеть связи путешественника с градом Константина, да и ФН, уделяя много внимания тверскому мужу [27*], уклонились, на этот раз, проводить параллель между северорусской и приморской Тверью. Возможно, Н. Карамзин, который, как считается, первым открыл миру творение ордынского купца, каким-то образом спутал «карты». Как когда-то их подтасовывал по вопросам жизни и деяний Стефана Пермского, Ивана Грозного и др.

А книга Кунина открывается рисунком XVII века г. Твери, того самого, который позднее, в эпоху большевистского ига, стал Калинином. Она у меня с детства и для детей написана. Так и запечатлевалась в юном сознании фальшивая версия истории. Недаром верный друг читателя А. Франс [117*] говорил: «В качестве доказательств поддельные бумаги вообще ценней подлинных прежде всего потому, что они специально изготовлены для нужд данного дела — так сказать, на заказ и по мерке; словом, потому что они ясны и точны; кроме того, они предпочтительней еще и из-за своей способности переносить мысли в идеальный мир, отрывая их от нашего реального мира». Вместе с тем, то издание, доставшееся мне от моей любимой бабушки Надежды, что родом с берегов Чёрного моря, богато иллюстрировано репродукциями и рисунками из известных музеев мира, некоторые из которых вдруг оказались полезными для гипотез ФН. Так, почему-то на турецкой миниатюре XV века представлены казацкие бунчуки. А на монетах великого князя Тверского Михаила и султана Мухаммеда II сделаны надписи буквами одного и того же кириллического алфавита. Может, это было, на самом деле, одно и то же историческое лицо, как и в случае хана Тохтамыша и Дмитрия Донского [27*]? Там же, на с. 97, даётся очень интересное изображение змеи, хитросплетения которой образуют многочисленные «кресты», напоминающие ордынскую тамгу [27*, с. 260], некогда представленную даже на колоннах Успенского Собора в Московском Кремле [27*, с. 260]. Татарская тамга прочно обосновалась на русских монетах. Кстати сказать, надписи на них, считающиеся сегодня арабскими, сделаны одним из забытых сегодня алфавитов, бывших в ходу на Руси до XVII века [27*, с. 259].

Надо всё же сказать, что А. Никитин побывал в так называемой Индии вовсе не первым, потому что и Индия, и Африка в то время входили в состав Великой = «Монгольской» Империи, т. е. были нашими русскими территориями [27*, с. 374]. Просто историки переделали старорусское слово «инде», означающее «где-то далеко», в другое, новое «Индия». Об этом неоднократно писали ФН.

С учётом всего сказанного, можно по-новому взглянуть и на известное письмо Епифания Премудрого своему другу преподобному Кириллу Белозёрскому [Тверскому]! Игорь Грабарь полностью воспроизводит его в книге воспоминаний [118*]. Восторг известного художника и реставратора связан с тем, что в нём он нашёл малоизвестные сведения из жизни и деятельности Феофана Грека. Он пишет: «с. 333. Письмо Епифания есть ответ на письмо к нему Кирилла Белозёрского [Тверского], в котором преподобный просил напомнить ему, когда, где и при каких обстоятельствах Епифаний показывал ему рисунок, изображающий храм св. Софии Константинопольской. Епифаний отвечает целым панегириком по адресу Феофана, оказавшегося автором рисунка, виденного Кириллом». Вот строки из самого послания: «с. 334…прошу твоего мудролюбия, да ми шарми накартаеши (уж, не тюркская ли это примесь, как у А. Никитина? — моя вставка) изображение великия оноя церкви святыя Софии, иже во Царьграде, юж великий Иустиниан царь воздвиже, ротуяся и уподобився премудрому Соломону…»

Обращаю твоё внимание: письмо Епифания — подделка. Забавляет время написания, якобы, 1413 год, когда преподобный Кирилл [Тверской] сам был бы должен сидеть в Константинополе, где, согласно скалигеровской версии истории, в VI веке н. э. император Юстиниан и возвёл храм Св. Софии. Вместе с тем, ФН не только отыскали сведения [33*, с. 227], что последний был славянином (его первоначальное имя УПРАВДА, отца звали ИСТОКОМ), но и доказывают, что Св. София построена не мифическим Соломоном, а вполне известной персоной, султаном Сулейманом Великолепным, там же, но только в середине XVI века [21а*, с. 259].

Об этом же письме Епифания говорится и в цитированном выше издании [80*], не свободном от романовских фальсификаций. К сожалению, мой дружок, по-прежнему актуален А. Франс, и он не шутит, когда пишет [119*]: «…Истина никогда не причиняет лжи большого ущерба…. Наука никогда не наносила большого ущерба религии, и сколько бы ни доказывали бессмысленность какого-нибудь религиозного обряда, вы не сократите числа лиц, которые будут его исполнять…Короче сказать, истина никогда не подчиняет себе людей. Да и это было бы прискорбно, ибо она противна как их духу, так и их интересам». Такие мысли не должны лишать надежды, наоборот, твои силы могут удвоиться. То, что не успел сделать А. Франс и другие подлинно гуманистические творцы, можешь сделать ты!

НЕУЖЕЛИ МЫ СОЗДАНЫ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ УМИРАТЬ ОТ ЖАЖДЫ У КОЛОДЦА, В КОТОРОМ СОКРЫЛАСЬ ИСТИНА?

ЖАН-ЖАК РУССО

7 июля 2013 г. Воскресенье

Мой Мисюра!

Наш другой выдающийся, но малоизвестный путешественник (который не нравился советским идеологам, ещё надо понять — почему?) А.С. Норов тоже отправился в первой половине XIX века на бывшую территорию Великой = «Монгольской» Империи, в Африку, в Египет. Правда, ему не удалось установить прямых связей с той, прошлой ордынской историей, но он оставил после себя уникальную книгу [120*], раздобыть которую пока можно только в Интернете (у меня есть и бумажный вариант). Это издание позволит его потомкам восстановить разрушенную Романовыми связь Руси и Египта. Но сначала бы хотелось рассказать о нём самом. Для этого я обращаюсь к книге [121].

Авраам Сергеевич Норов, дворянин, близкий родственник Ек. Дашковой, офицер русской службы, участник битвы под Бородино, где был ранен картечью; попал в плен к французам, которые оказали ему посильную медицинскую помощь. В 1823 году окончательно расстаётся с военной службой. (Кстати, в вышеупомянутой книге Н. Задонского о Давыдове я нашёл сведения о некоем Норове, который вызвал на дуэль самого великого князя Николая Павловича за оскорбление в грубой форме, но последний «сатисфакции не отдал»; к сожалению, автор, а возможно, и советские цензоры предпочли скрыть имя отважного командира). Благодаря А.С. Норову в российских университетах возобновилось изучение древних языков. Организовал археографическую комиссию, издавшую при его жизни 35 томов исторических актов, летописей. Издал Новый Завет на двух языках — русском и греческом. Считал, что пирамиды построены не египтянами, а библейскими пастырями, пришельцами-азиатами. Не раз высказывал мысль о связи истории Египта с библейской, хотя вряд ли догадывался о том, что Библия написана в Москве или выходцами из Москвы [21а*]. О роли князей Черкасских в прошлом Египта [*] и России тоже знал, но не стал обращать на это внимание в своей книге [120*]. Я не имею возможности передать тебе весь фактический материал. Читай же сам. Но вот суждения, которые заставили снова «заточить моё перо».

Норов неоднократно называет Красное море Чермным. Такова была традиция со времён появления Библии, т. е. в XVI–XVII вв. нашей эры. На самом деле, Чермное море — это наше родное Чёрное. Именно его и пересекало святое семейство во время «бегства из Египта», направляясь на Русь [121*]. В гл. III пишет, что французы во время наполеоновской агрессии уничтожили два христианских монастыря, вероятно, православных. (Теперешним туристам рассказывают легенды, как Бонапарт оказывал покровительство христианам). Едва ли не каждая страница описаний путешествия по Нилу содержит указания на гигантские остатки христианских монастырей. Их столько много, что впору задаться вопросом, не была ли вера в Иисуса государственной религией — до победы ислама в Египте. (Вместе с тем, в западной художественной литературе гораздо чаще говорится о христианских сектах в Северной Африке и предлагается на них смотреть как на исключение).

Норов отмечает, что иконостасы в коптских монастырях делаются из резного дерева — чем не русская мода? Я уже говорил тебе о родстве в некоторых обычаях и одежде у египтян и россиян, а вот и языковое сходство. Ты знаешь, (а если нет, то прочти [122*]), были и есть знаменитые русские художники, которые живут в селении под названием Палех (в 60 км от г. Иваново) и в своём творчестве подражают лучшим образцам иконописи. Так вот Норов в Египте нашёл селения Малех и Псалих. Это вблизи современной Асуанской плотины, которая уже в середине XX века уничтожила те места, где русский путешественник был в XIX [123*]. В этом состоит огромное значение его открытий. Кстати, оказалось, что Асуан ранее назывался Сиеной. Но теперь это современный город в Италии, где я был в 2005 году на Всемирном конгрессе акушеров-гинекологов с двумя стендовыми докладами (и где окончательно потерял веру в западную медицинскую науку — ей истина ни к чему!). Кто присвоил имя городу в Италии — уж не мамелюки ли?

Норов неоднократно поминает, что шёл дорогой Шампольона и воздаёт ему хвалу, хотя иногда говорит об ущербе, нанесённом последним памятникам Египта. И его гнев прорывается наружу, когда речь идёт о разрушении французским искателем гробницы в храме Христа Спасителя, что в скалах Абагуды, недалеко от больших порогов Нила по течению вверх. В главе XVII он пишет о посещении грандиозного храма Келабше, где увидел прекрасный образ богоматери, похожий на Ярославскую Великую Панагию!

В главе IV ты найдёшь интереснейшую информацию о гипопотаммах, которые ходят по дну реки. Ты воскликнешь: «Ну, и что? Я тоже могу!» И ошибёшься. Потому что у африканской речной лошади голова не будет при этом торчать над водой. Жак Майоль [87*] писал, что это животное способно находиться под водой до 20 минут, и приводит его фото, сделанное на сумрачном речном дне. Эх, если бы я знал это раньше! Думаю книга «Химера и антихимера» получилась бы интересней, да и называться стала бы по-другому. Ни один школьный или институтский наставник не говорил мне такого. Как нет этого в учебниках. Потому что официальная наука (точнее, её творцы) не может объяснить подобного чуда или боится, что «лишнее» знание подорвёт веру в учение Дарвина.

Пятнадцать лет назад, когда я прочитал у выдающегося миссионера Альберта Швейцера [124], совершавшего свой врачебный подвиг в тропической Африке, что аборигены больше всего боятся гипопотамма, неожиданно вздымающегося из воды, то не понимал, почему. Дело в том, что при его резком выпрыгивании в воздушную среду может взлететь и лодка с пассажирами, случайно оказавшимися в этом месте в это же время — что кончается очень плохо для части из них. Я недоумевал, почему люди вдруг так беспомощны и не способны предупредить агрессию животного, известного своей неуклюжестью на суше. Но Швейцер не сумел дать ясного представления, что речная лошадь живёт под водой!

Надеюсь, и это знание пригодится тебе.

В СПАСЕНИИ ТВОЕЙ ЖИЗНИ ЗНАЧИМО НЕ ТВОЁ МАЛЕНЬКОЕ ВЕЗЕНЬЕ, А ДЕЛО, КОТОРОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ, И КОТОРОЕ ЗАВИСИТ И ОТ ТЕБЯ ТОЖЕ

Антуан де Сент-Экзюпери

15 июля 2013 г. Понедельник

Максимка мой, любимый,

Вчера мы с тобой встретились на даче. Там для тебя уже вызрела малинка. Ты сначала колебался, что-то взвешивал, а когда я тебя подтолкнул в кусты, то бросился пожирать сочные плоды, сначала насадив их на свой крохотный пальчик. Ты не можешь жить просто так, тебе нужна игра, восторг или новизна. Твоя сестрёнка тоже впервые распробовала ягодки, без сопротивления, с интересом (сидя на руках у бабушки). Но я уехал рано, так как устал (с утра перекапывал большой участок), а ты долго бежал за моей машиной…Ты такой трогательный, такой ласковый, такой весельчак, но не хочешь расставаться с любимыми. Спасибо тебе!

А теперь в дальнюю морскую дорогу! Пора уже покинуть территорию Европы, Азии, Африки и повидать Америку, правда, путь туда будет проходить мимо старых частей света. Хотя сегодня Северная Америка (прежде всего, США) заправляет всем миром и жаждет уничтожения России как государства, но когда-то это была наша русская земля, входившая в состав Великой = «Монгольской» Империи. Появление такого утверждения напрямую связано с открытиями ФН [50, 125*], которые никто официально (в том числе, и в США) не желает замечать, хотя их работы давно переведены на английский язык. Это можно объяснить или человеческой глупостью, или слабостью — кому как угодно. Но ведь наука — дисциплина, призванная помогать слабым, и глупым, потому что обязалась служить истине…Вот только истину сегодня понимают по-разному. Жизнь показала, что есть своя правда у генерала, у солдата, у больного и главного врача. И проблема универсальности истины вынужденно натыкается на непонимание. Даже признание доказанной исторической достоверности для многих, в том числе и государственных политиков становится невозможным, если сталкивается с корыстными интересами.

Знаешь, когда мне было около 10 лет, весь мир облетела весть, что убит президент США Кеннеди. Помню, как диктор радио торжественно-трагическим голосом Левитана (может, это и был он) выдавал информацию. Я не хочу сказать, что был уже к тому времени «политически сознательным». Вовсе нет. Просто в тот момент мой папа резко заставил меня примолкнуть и сам сильно посерьёзнел, когда слушал это сообщение по приёмнику, который к тому же всё время трещал и уходил с волны. А потом появились тысячи книг и сотни кинофильмов, где учёными, политиками и экспертами доказывалось, что совершённое убийство — дело рук некоего одиночки, до того проживавшего в СССР! Чем не повод для новой мировой войны? Но война не состоялась, потому что настоящие заказчики преступления знали подлинного виновника… Более того, момент убийства президента Кеннеди собственным шофёром заснят на киноплёнку! Не так давно я сам с ужасом (перед человеческой глупостью или равнодушием, или готовностью быть социальным роботом) узнал об этом [126]. Но никто не собирается (?!) ворошить прошлое. Как говорил герой всем известного фильма про шпионов 70-х годов: «Туман — одна из форм полной ясности». В той необыкновенной книге была ещё более удивительная информация. Оказалось, что США, которые после победы социалистической революции в России и последовавшей гражданской войны официально считались в СССР интервентом, направили свои регулярные (!) войска для изгнания с территории Советского Дальнего Востока японских агрессоров! Историки сознательно не ворошат «ненужное» прошлое — иначе придётся признать, что Великая русская революция делалась не только на немецкие (их получатель Ленин), но и на американские деньги (ставленник Троцкий), а «непобедимая» Красная Армия была ландскнехтом под управлением комиссаров, иммигрировавших из тех же США.

ТУПИЦЫ! ХОЛОЩЁНЫЙ СКОТ! ИСТОРИКИ! ЛОГИКИ! КРИТИКИ! ВЫ ПОХОЖИ НА ТРУПНЫХ ЧЕРВЕЙ, ВАМ НИКОГДА НЕ ПОНЯТЬ, ЧТО ТАКОЕ ЖИЗНЬ!

Антуан де Сент Экзюпери

Все наши беседы и написаны для того, чтобы научить тебя различать гниение и подлинную жизнь, отделять корысть от истины. Если существовать на ложных основаниях, то личность потерпит крах, истинная любовь минует человека, даже если ты премьер-министр Маргарет Тэтчер, президент Америки Билл Клинтон или царь Николай II.

Итак, плывём в Америку на кораблях «Надежда» и «Нева» [127*]. Собственно, первый, под руководством И.Ф. Крузенштерна, был лишь в её южной половине, а второй, под командованием Ю.Ф. Лисянского, исследовал обе части света американского континента. Плавание длилось три года (1803–1806 гг.). Это было первое российское морское путешествие вокруг планеты всей. Так принято считать. Хоть и корабли-то для него закупили в Англии. Вместе с тем, ФН писали [125*], что Колумб (он же и библейский Ной), открыватель Америки, был ордынцем и отчитывался о вояже перед Великим Ханом. В книге “C. Columbus: De Insulis inventis”, вышедшей в Базеле в 1493 году [цит. по 125*, с. 89], есть гравюра, изображающая Колумба в ханской шапке, а вовсе не в шляпе или берете со шпагой на боку, как это принято во всех порядочных изданиях. Причём, его корабль ФН называют Ноевым Ковчегом, посягая ещё на один миф истории.

ТВОРЧЕСКИ МЫСЛЯЩИЙ УЧЁНЫЙ ТОЛЬКО ТОГДА ДОБИВАЕТСЯ НАСТОЯЩЕГО УСПЕХА, КОГДА НАРУШАЕТ КАКОЕ-ТО УЗАКОНЕННОЕ ПРАВИЛО, ЧЕЙ-ТО ПОСТУЛАТ

Станислав Долецкий, учёный и врач

При чтении книг о российских мореплавателях XVIII–XIX вв. меня часто навещала мысль (которой не удалось найти недвусмысленного подтверждения), что Романовы вовсе не были заядлыми сторонниками открытия «терра инкогнита». Они этого боялись. Боялись того, что российская корабельная команда вместо неизведанной земли встретит на своём пути потомков бывшей Великой = «Монгольской» Империи или уцелевших «пугачёвцев», которые вполне могли осесть и в Японии, и в Китае, и в Америке. Даже Мельников-Печёрский, известный своей дотошностью, писал в книге [128*], первоначально изданной в 1869 году: «с. 30. Пугачёвский бунт — явление доселе ещё не разъяснённое вполне и со всех сторон. Дело о пугачёвском бунте, которого не показали Пушкину, до сих пор запечатано, и никто ещё из исследователей русской истории вполне им не пользовался.

Пугачёвский бунт был не просто мужицкий бунт, и руководителем его были не донской казак Зимовейской станицы с его пьяными и кровожадными сообщниками. Мы не знаем, насколько в этом деле принимали участия поляки, но не можем и отрицать, чтоб они были совершенно непричастны этому уделу. В шайках Пугачёва было несколько людей, подвизавшихся до того в Барской конфедерации».

Но такие незапланированные контакты, видимо, всё же состоялись. Недаром среди декабристов было немало морских офицеров. Не зря опасались Романовы подобных вояжей. Поэтому И.Ф. Крузенштерн справедливо называет Николая Петровича Румянцева, в то время министра коммерции, «главным виновником сего путешествия», который не только горячо поддержал проект первой русской кругосветной экспедиции, но и написал для неё инструкцию. Да, именно этот великий человек и меценат был основателем главной российской библиотеки, носившей его имя до Октябрьской революции. Как он заботился о приумножении российской славы! (К сожалению, сегодняшние министры от коммерции радеют о распространении дурной молвы о себе, и частенько объявляются в бегах).

Надо сказать, что описание круиза Крузенштерном не даёт богатой и новой исторической мысли. В нём, прежде всего, видели пользу моряки и географы. Там даются очень чёткие координаты океанических течений, проливов, островов, необходимых путешественникам для успешного завершения плавания и достижения целей. Я пытался найти в описаниях подтверждения идеи ФН [50] о том, что Берингов пролив ранее носил название “ANIAN” — в честь его подлинного первооткрывателя Аники Строганова (того самого «пермяка»). Однако автор ни в одном месте повествования не проявил интереса к данному вопросу, тем более, что он там и не был. Зато есть на Курильских островах народность, называющаяся айнами, или аннами. Они-то и ходили многажды через тот самый пролив в Америку. Вместе с тем, внимание ФН к проливу происходит от их предположения, что Аника Строганов (он же и Ермак) мог именно этим путём и проникнуть на американский континент, если вообще был военным походом в Сибири. Об этом чуть позднее (с. 132).

Корабль «Надежда» имел на своём борту дипломатическую миссию в Японию во главе с крупным и влиятельным чиновником Резановым, пытавшемуся держать первенство на корабле. Не будем его, однако, осуждать — ведь это он вместе со своим родственником купцом Шелиховым нёс на себе основной груз организации торговли с американскими территориями, принадлежавшими России. От его миссии во многом зависела будущая судьба Русско-Американской компании, да и самой территории. Однако результаты посольства оказались намного скромнее ожидаемых. Более полугода провела команда корабля в Нагасаки, но почти ничего не узнала о Японии. Это была страна, закрытая для иностранцев. Только через 6 недель после прибытия было разрешено сойти на берег нескольким человекам, которым выделили крохотный участок прибрежной полосы, огородив его высоким забором. Посланнику тоже было отведено место у самого края моря за многорядными ограждениями. Положение было унизительным как для посла, так и любого матроса в одинаковой степени. Сами переговоры заняли несколько месяцев и сопровождались невиданными церемониями. В общем, экипаж «Надежды» был рад возможности покинуть негостеприимные берега Японии.

Всё это напомнило мне те страницы из книги ФН [64*], где они говорят о необычайно «высокомерной» атмосфере, царившей во время дипломатических приёмов в Кремле. Вместе с тем, ФН писали [125*], что Япония когда-то тоже входила в состав Великой Русской Империи и унаследовала, если не её богатства, то её церемониалы: «с. 96.Часть самарских (или самарийских) казаков пришла в XIV–XV веках в Японию. Где сохранила своё название самураи до нашего времени. Кстати, на своих шлемах они носили османский-атаманский символ — полумесяц». Там же ФН цитируют мексиканского профессора Г.З. Алонзо: «с. 130. …Путешественник Джеймс Черчворд говорил, что мексиканские индейцы и японцы могут понимать друг друга без помощи переводчика и что сорок процентов японского языка имеет идиомные корни языка майа». Г.З. Алонзо продолжает: «…Колумбиец Альберто Санчес сообщил мне о существовании племени, называющемся «Колорадо», или «Красные», которое он обнаружил в Сальвадоре. Племя это фактически вымерло, сегодня в нём осталось всего лишь около пятисот человек. Они говорят на колорадском диалекте, который подобен японскому языку».

И.Ф. Крузенштерн уделяет внимание русским путешественникам, побывавшим до него в этих местах. В частности, мореходу Лаксаману Эрику (р.1737 г. — ум. 1796 г.), исколесившему всю Россию в изучении её флоры и минералов. Последний оставил после себя драгоценные коллекции, организовал стекольный завод возле Иркутска, исследовал о. Байкал; в 1795 г. был назначен руководителем научной части новой экспедиции в Японию, где ранее запомнился местным жителям как «человек с косичкой» (Ты уже знаешь [121], что Исус Христос как выходец из Руси тоже носил косичку?). Лаксман был пионером в торговле с Русской Америкой. Но его скоропостижная смерть, почти одновременная с купцом Григорием Ивановичем Шелиховым (1795 г.), руководителем торговой части второй экспедиции в Японию, наводит на размышления и заставляет искать объяснения. Сам Шелихов был крупнейшим деятелем на открытых новых островах в Тихом океане, много сделавшим для укрепления этих русских владений; также он основал Российско-Американскую компанию. А закончю этот день строками из стихотворения «Человеческое общество» Фридриха Геббеля:

С упорством и коварством духа злого

Плодишь грехи, грозясь покончить с ними,

И на кострах сжигаешь тех, чьё имя

Угрозой стало для цепей былого

18 июля 2013 г., четверг

Есть у меня и другая книга о первом кругосветном путешествии, предназначенная для детей, с картинками и пояснениями [129*]. Я тебе её уже вчера презентовал, когда ты к нам с бабушкой неожиданно нагрянул (с родителями). И.Ф. Крузенштерн, наряду с государственным канцлером Н.П. Румянцевым и прежде всего в пору, когда последнего не стало, являлся крёстным отцом всего последующего изучения Крайнего Севера и поисков путей сообщения с американским континентом через Берингов пролив (или пролив айнов?). И вот здесь историки (читай: политики) от нас больше скрывают и уничтожают память, чем демонстрируют свидетельства.

Знаешь, был такой короткий период в Советской власти, когда на людей пахнуло свободой. Его иногда называют «хрущёвской оттепелью». Сам-то Хрущёв десятки тысяч невинных (по современным понятиям) людей отправил под расстрел и в крематорий на Украине и в Москве, но когда умер Сталин, он решил любой ценой удержаться у власти и стал заигрывать с народом. Тогда и всплыли на свет божий многие страшные дела и делишки Советского режима, открылся доступ в секретные архивы, и кое-что разрешили напечатать публично. На основании таких, окружённых тайной документов и написана книга Пасецкого [130*]. Им автор отдал преимущество, наряду с дореволюционными изданиями, что само по себе было удивительно для взрослого читателя тех времён. А появилась книга в 1968 году. Хотя страной правил уже генеральный секретарь Брежнев, но писалась она, безусловно, при Хрущёве, когда развинченные «гайки» режима ещё не успели обратно закрутить. Смотри, что сообщает автор предисловия: «Первая часть книги посвящена участию русских моряков и учёных в отыскании Северо-Западного прохода. Этому вопросу в литературе по истории отечественных географических исследований отведено лишь несколько страниц, а в зарубежных исследованиях и десяти строк не отыскать». (Вот она тайна из тайн! Даже падким на сенсации западным журналистам приказано молчать. И они молчали…). То есть в книге повествуется о том, как русские мореплаватели ценой многолетних героических усилий искали связь между Тихим и Атлантическим океанами (через Берингов пролив). Но это должно было остаться тайной для таких, как мы с тобой. Почему? Да, ты уже и сам догадался: нам не велено было знать, что Америка — это наша русская земля, которая была утеряна Россией благодаря усилиям Романовых, и прежде всего, Екатерины II, уничтожившей сибирский оплот Московской Тартарии (1775 г.). Американские территории последней едва ли сдались без боя, но об этом конкретно ничего нет в мировой литературе. Хотя можно и предположить, что под видом «краснокожих» у Майна Рида и ему подобных писателей выведены, в том числе, и жители русской Тартарии в Америке, так называемые последние «могикане».

Обрати внимание на год образования США — 1776. И не благодаря ли гигантским сокровищам, перешедшим в руки новых предприимчивых хозяев, США совершили быстрый взлёт на вершины мировой власти? А Россию продолжали угнетать Романовы, из которых Александр II в 1867 г. продал остатки русских территорий в Северной Америке, Аляску — чтобы навсегда порвать связь с ещё живыми наследниками Московской Тартарии. Кстати, говоря о продаже Аляски и Алеутских островов (о чём впервые я с удивлением узнал ещё в школьном детстве из книги, где была и цитированная выше смешная повесть Жюля Верна [77*], рекомендованная нам с братом бабушкой Надей — я помню, как он выходил из себя от хохота), почему-то забывают упомянуть другую русскую территорию — колонию «Росс» в Калифорнии [129*, с. 268]. А как её списали со счетов — продажей или с боем? Это уже Мексика. Значит, были владения и в центре материка. Но история об этом многозначительно молчит.

Почему же, в конце концов, когда все Романовы хорошо усваивали и наследовали технологию сидения на троне, механизмы удержания в оковах и ограбления своего народа, в том числе и исторического, Николай II так легко и безвольно отказался от власти в пользу большевиков Ленина и Троцкого, ставленников немецкого и американского капитала, — о чём ему было хорошо известно? Много людей пыталось дать ответ на этот вопрос. Я же полагаю, что ему надоела роль марионетки, управляемой невидимыми нитями международного масонства, которое ему всегда могло припомнить незаконный способ захвата власти у Рюриковичей 400 лет назад и уничтожение исторических документов с помощью тех же масонов. Это доказали результаты прошумевшего на весь мир дела еврейского мальчика Бейлиса. Или это результат психического заболевания, унаследованного от Петра Безумного или Павла I. А не был ли в конце своего царствования поражён шизофренией Александр I? Существует легенда, описанная в рассказе Л.Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича», что Александр вместо себя уложил в гроб человека, схожего с ним обликом, а сам оставшиеся годы вёл жизнь скитальца. Акт самоубийства Николая I вполне укладывается в картину психоза даже по воззрениям современных психиатров. Вероятно, и поэтому о насильственном завершении жизни Николаем I в советское время негде было прочитать. Лишь горбачёвская «перестройка» открыла двери архивам и запрещённым книгам, да, так сильно, что рухнул сам СССР.

Теперь ты понимаешь, почему историки и политики предпочитают молчание, которое оплачивается золотом? Поймёшь, почему в 1992 году, едва успев получить власть, новый президент Ельцин (выходец из недалёкого Свердловска-Екатеринбурга) награждает директора пермского госархива орденом. Но нам с тобой ни к чему метать бисер перед этой публикой. Нас зовёт оскорблённая истина!

СТОИТ НЕДЕШЕВО ЛОЖЬ: ЗА НЕЁ НАШЕ «Я» МЫ ТЕРЯЕМ.

ПРАВДА НЕ ТАК ДОРОГА: СЧАСТЬЕ — ВОТ ВСЯ ЕЙ ЦЕНА.

Фридрих Геббель

Русские мореплаватели рвались в Америку к своим предкам, которые давно трудились в Новом Свете, и среди них были и родственники тех, далёких россиян. А может, это Н.П. Румянцев вдохновил их подобными «неудобными» Романовым идеями, ведь недаром же из русских старинных летописей он составил целую библиотеку? Случайно ли среди декабристов имена лучших офицеров флота: Николая Бестужева, Константина Торсона, Владимира Романова, Николая Чижова, Михаила Кюхельбекера, Владимира Штейнгеля, Дмитрия Завалишина? Да и среди казнённых имя всем известного поэта Кондратия Фёдоровича Рылеева, управляющего делами Российско-Американской торговой компании на Аляске. И не эта ли сторона его деятельности определила выбор царя в пользу высшей меры наказания? Потому мне не кажется лишённым смысла предположение, что преждевременная смерть в 1826 году государственного канцлера Н.П. Румянцева, через несколько дней после подавления восстания, напрямую связана с делом декабристов — когда к тревоге за морских офицеров и их подвижнической деятельности прибавился страх за себя и своё наследие.

23 июля 2013 года, вторник.

А через год после событий на Сенатской площади решили не посылать военных судов к берегам Русской Америки и стали забывать о Севере. Хорошо, что еще удалось отстоять исследования в Лапландии и Белом море… А ведь уже был и Указ правительства от 4 сентября 1821 года, согласно которому северная часть Тихого океана объявлялась сферой влияния России [130*]. Указ устанавливал, что «производство китовой и рыбной ловли и всякой промышленности на островах, в портах и заливах и вообще по всему северо-западному берегу Америки от Берингова пролива до 510 с.ш., также по островам Алеутским и восточному берегу Сибири, также по островам Курильским…предоставляется в использование единственно российским подданным».

Посмотри-ка на карту Америки: ведь этот градус с.ш. проходит вблизи и параллельно границе современной Канады и Америки! Хотя к тому времени потомки Ермака могли быть дезорганизованы политически на самом континенте.…Америка и Англия подняли шум. И Александр I, сидевший на крючке у западных масонов, распорядился «всё устроить дружески, …на началах взаимных приличий». В геополитике возобладали так называемые «общечеловеческие ценности». Заслуги России в борьбе с Наполеоном уже роли не играли, их следовало забыть.

Между тем, Крузенштерну идёт седьмой десяток, а он по-прежнему грезит открытиями на море. Путь из Восточного в Западный океан вдоль северных берегов Америки четверть века не даёт ему покоя. Неисследованной остаётся полоса полярного побережья Северной Америки протяжённостью примерно 260 миль, причём большая часть его относится к русским владениям. А ведь уже состоялись грандиозные походы на «Рюрике» Отто Коцебу, бывшего подчинённого, но и горячего поклонника Крузенштерна, когда он, произведя расчёты 19 августа 1816 года открыл существование Северо-Западного прохода. Тогда Коцебу записал в дневнике [цит. по 130*]: «Постоянное в Беринговом проливе направление течения к северо-востоку доказывает, что вода не встречает сопротивления и что, следовательно, должен существовать проход, хотя оный, может статься, для мореплавания не удобен…Не подлежит сомнению, что масса воды, текущая в Берингов пролив, обходит вокруг Америки и изливается через Баффинову губу в океан». Но данный вывод почему-то улетучивается из второго издания «Путешествий», — отмечает В. Пасецкий. И это не небрежность редактора, а чья-то влиятельная рука решила умалить наши достижения.

ЗВЕРИ НЫНЧЕ НАТЯНУЛИ ЛАЙКОВЫЕ ПЕРЧАТКИ НА КОГТИСТЫЕ ЛАПЫ. ВОТ И ВЕСЬ ИТОГ МИРОВОЙ ИСТОРИИ

Фридрих Геббель

В 1829 году Крузенштерн снова предложил послать экспедицию к Северному и Южному полюсам. Остались неизвестными лица, загубившие эту инициативу великого мореплавателя России. Неожиданно Иван Федорович находит союзника в лице известного полярного исследователя Фердинанда Петровича Врангеля, только что возвратившегося из Русской Америки, которой он управлял на протяжении нескольких лет. Объединёнными усилиями они достигают цели. В Ново-Архангельск «летит» приказание снарядить байдарную экспедицию, которую в 1838 году возглавит человек удивительной судьбы, уроженец того самого города Александр Филиппович Кашеваров. Было исследовано северное побережье Русской Америки от мыса Лисбурн до мыса Врангеля. Имелись и интересные дневники, частично опубликованные. Но сами документы бесследно исчезли, как и дело всей экспедиции, хранившееся в архиве морского министерства.

Теперь тебе лучше будет понятна мысль, почему на фактах не лежит ответственность за истину, прежде всего в случаях, когда подлинные свидетельства уничтожаются, а подбрасываются ложные или второстепенные документы, которым вершители судеб придают главное значение! Гораздо важнее для понимания происходящего следовать духу эпохи и человеческих устремлений! В том числе и гипотезам! Хотя мы с тобой уже много раз толковали об истине, не лишним будет указать и на такой её многогранный аспект. Вот что писал [131*] выдающийся собиратель отечественных ценностей, покровитель Н.В. Гоголя, славянофил М.П. Погодин: «Красота, добро, истина — сии три великие идеи в начале своём суть одна и та же. Руссо ещё сказал… мудрое, великое слово, что добро есть красота в действии; и я совершенно уверен, что, погружаясь в одну какую-либо из сих идей, получишь под конец в награду сознание остальных, подобно, как по одному радиусу пришед к центру, очутившись в крайних точках всех радиусов вместе. — Художник, постигший красоту, чувствует в красоте истину и добро. Добродетельный, постигший добро, чувствует красоту и истину».

Несмотря на невиданные документальные откровения книги В. Пасецкого, которые потребовали от автора большого мужества и настойчивости (первое без второго часто переходит в свою противоположность), заметна и рука советского редактора. Ещё бы. Ведь бывший СССР собирался громить Америку и посредством всплытия атомных подводных лодок в Северном Ледовитом океане. Но я о другом. По содержанию книги нельзя понять, куда подевался с карты мира тот самый Ново-Архангельск с Аляски. С трудом догадываешься (с помощью других книг), что это современная Ситка — на одной широте с центром Канады! (Вот почему меня так интересовали книги исследователя Севера этой страны Фарли Моуэта). Вместе с тем, Пасецкий допускает какую-то двусмысленную фразеологию. Он называет капитана Матвея Ивановича Муравьёва главным правителем Русской Америки. В таком же странном (литературном?) звании находился в своё время и упомянутый страницей выше Ф.П. Врангель. Как это понимать? Известно, что для подобного управителя существует вполне определённая государственная должность, называемая «губернаторской»! Т. е. Аляска и, вероятно, Калифорния (или её часть) были губерниями России! Как же сильно надо было всё извратить в истории и документах, чтобы через каких-то два века (века просвещения и века всеобщей грамотности) люди практически ничего не понимали о сути общественных процессов в Русской Америке…Вот почему приходится собирать по крупицам кем-то специально раздробленный материал. Но именно из отдельных горючих частиц я сооружаю факел, который будет долго тебе светить.

ХУДОЖНИКАМИ РОЖДАЮТСЯ — ИСТОРИКАМИ СТАНОВЯТСЯ

Илья Глазунов

Я не случайно уделил так много внимания северным открытиям россиян. Их гораздо больше. Ты должен с этим знакомиться сам. Но посмотри на название книги В. Пасецкого [130*]. Едва ли он имел в виду только тайну трёх океанов. Скорее всего, это секреты заселения Америки ордынцами, русскими. Кто-кто, а этот автор держал в руках подлинные карты Тартарии и знал, о чём они рассказывают. Да, только не сумел об этом поведать в открытой для публики печати. Но другой автор Денис Банников (его статья рядом с моей в разделе «Полемика» на сайте А.Т. Фоменко), на мой взгляд, не только докопался до происхождения баскского языка из ордынского (загадка, которую не разрешали отгадывать специалистам из-за страха перед неожиданными открытиями!), но и до тайны едва ли не большинства англо-саксонских имён и фамилий [132]. Смотри: Форд, Резерфорд, Альберт и др. Или по-английски: McCARTNEY, FORD, (F-ORD),

GORDON, GARDNER, PORTER, BURTON, CARTER, CURTISS, NORTON, SHEPARD, EDWARD, RICHARD, ROBERT, HERBERT, ALBERT, ARTHUR, MARTIN, KURT, BERNARD, GER(H)ARD…Банников отмечает, что многие имена из этого списка принадлежали европейским королям и правителям, но и спрашивает, кому же принадлежали сами короли, например, «СТЮАРТЫ» («STEWART»)? Ясно, что не только имена заимствованы из Орды, но и короли посажены Ордой!

2 августа 2013 года

Здравствуй, моё чудо!

Вдруг мне повезло: удалось достать сразу три нужных сочинения, без которых наши беседы были бы недостаточно полными [133 — 135]. Значит, пришлось много читать, и я не мог долго ничего написать. Тем более что через неделю мы с твоей бабушкой едем на пароходе из Перми до Ярославля. (Это тоже требует подготовки). Поэтому наши с тобой беседы (часть II) я завершу лишь после возвращения. Не сомневаюсь — путешествие по городам «золотого кольца России», а если точнее, по местам, которые ранее (до Романовых) и составляли, взятые вместе, тот самый Великий Новгород, окажет заметное влияние и на то, что выйдет из-под моего пера. Нет, вовсе не жду, что наши гиды ответят на мои вопросы (которые обязательно будут), но я умею понимать и молчание. На самом деле, есть немного людей и среди специалистов, способных отвечать на наши с женой вопросы. Почему же? Во-первых, знай, задавать их непросто. Спрашивающий во мнении окружающих сразу обнаруживает себя как доброжелательный, примитивный или исключительный. Опыт участия в научных конференциях способствовал тому, что простенькие задачки типа «сколько километров?», «сколько часов?», «кто кого убил?» — мы, как правило не задаём, Это делают другие. А вот на вопросы «почему?» ни обычные люди, ни учёные не любят и не хотят отвечать, даже если требуется высказать своё, а не официальное суждение, заключение. Потому что они некомпетентны (хоть и назвались «груздем»), неискренни (задумали что-то против остальной массы людей, специалистов) или глупы (забравшись во власть), что тщательно скрывают. Хочу рассказать тебе историю в этой связи.

Чуть более 10 лет назад твоя бабушка Наташа, известный всей России (и не только) специалист (по существу гинекологических и акушерских проблем, а не по их укрыванию), на конгрессе в Москве задавала вопросы другому профессору по фамилии Шехтман, автору многочисленных учебников и руководств по патологии беременных женщин. Он также известен как человек, требовавший обязательного назначения беременным препаратов железа, якобы, для «лечения» малокровия (анемии). К тому времени нам с женой стало уже ясно, что вводимое в организм в избыточных количествах железо (препараты и так называемые «мультивитамины») неизбежно вызывает рост патогенных бактерий, а значит, воспалительный процесс у матери, ребёнка и даже поздний токсикоз, самыми серьёзными осложнениями которых могут быть (что имеет место повсеместно) смерть новорождённого или женщины, не говоря уже о преждевременных родах. Наташа тогда задала этому достославному представителю официального акушерства около 10 вопросов по проблемам назначения железа беременным. Быстро поняв, что ему нечем крыть, Шехтман публично пообещал ответить ей письменно. Через несколько лет после того он съехал на жительство за границу, успев нажиться на железе и женских болезнях, но ответа не получено до сих пор!

Мужчина, не отвечающий на вызов (нет, не профессора) женщины, перестаёт быть мужчиной…

Когда же я представил в Томскую академию на защиту свою докторскую диссертацию, где были и исследования о пагубном влиянии железа на течение беременности, её просто завалили. И сделали это вовсе не так называемые учёные, а социальные роботы, напялившие на себя мантии, покорные официальной (не обязательно здоровой) точке зрения. Какое им дело до того, что выдающийся учёный и врач прошлого столетия С. Долецкий написал: «Творчески мыслящий учёный, хочет он того или нет, только тогда добивается настоящего успеха, когда нарушает какое-то узаконенное правило. Чей-то постулат». Он же не был социальным роботом, как они! Ведь он чужак, случайно пробивший их бастион…К тому же роботы понимают лишь язык социального успеха.

ВЕЛИКИЙ ПОЭТ НЕ ТОТ, КТО ОБЛАДАЕТ ВЕЛИКОЙ МОЩЬЮ И БЛАГОДАРЯ ЕЙ СОЗДАЁТ ВЕЛИКИЕ ТВОРЕНИЯ; НУЖНО ЕЩЁ, ЧТОБЫ ЛЮДИ ОЩУТИЛИ НЕОБХОДИМОСТЬ В ЭТИХ ТВОРЕНИЯХ

Фр. Геббель

Ну, а тем трём долгожданным книгам [133–135] пока не суждено добавить что-то принципиально нового к содержанию моего повествования. Пожалуй, самое существенное: жители некоторых островов близ американской Аляски не являются ни чистыми «индейцами», ни монголоидами. Об этом говорят многочисленные рисунки, сделанные в указанных экспедициях. Некоторые народности того региона могут быть отнесены и к бывшим ордынцам; они даже больше походят на европейцев. Лисянский Ю.Ф. [135] писал: «С. 209. Самой дорогой вещью они считают янтарь (моё выделение). Он для кадьякца гораздо драгоценнее, нежели для европейца бриллиант, и его носят в ушах вместо серег». С чего бы это? Едва ли его можно отыскать среди местных природных богатств. Но этот камень был священным и у славян, живших на Балтийском море…

5 августа 2013 года

Дорогой! Через несколько минут уезжаем в Кын-завод Лысьвенского района Пермского Края. С Наташей и братом. Впервые в жизни. Оттуда происходит род Конюховых, как и моя мама Валентина Александровна. Там у дьякона Иоанна Иоанновича местной и единственной церкви, позднее обезглавленной, но чудом сохранившейся в затяжной период коммунистических неурядиц, родился (14 апреля нового стиля 1888 г.) её папа, мой дед Александр Иванович (ум. 24 апреля 1967 г.). Посмотрим, познакомимся. Говорят, что и наши прямые родственники там живут, и дом прадеда, кажется, стоит. Все его сыновья, кроме Александра Ивановича, пошли по его стопам, стали священниками. А мой дед захотел учиться в Петроградской консерватории и перед революцией поступил туда. После возвращения на родину много занимался хоровой деятельностью. Я везу в Кын-завод афишу, которой сегодня исполняется 99 лет. Первая мировая война уже началась, и Александр Иванович давал там благотворительное выступление с хором в пользу семей нижних чинов русской армии…

Но…случилась беда. В Кын мы не попали, так как на подъезде к заветной цели получили печальное известие, что умер хозяин, который должен был нам организовать встречу с родиной. А я так хотел, чтобы он через пару лет научил тебя удить рыбу…

Дружочек, я дома и хочу продолжить наше основное повествование. Решил не выбрасывать утренний фрагмент беседы, потому что это хороший повод познакомить тебя с твоими прародителями. Всё равно надо писать дальше, ведь через два дня мы с женой отправляемся на пароходе до Ярославля. Давай, ненадолго вернёмся к той книге, о которой я вскользь упомянул ранее [75*]. Эта книга первой открыла мне подвиг русских в Америке: Шелихова, Баранова, Лисянского и др. Она подтверждает, что Екатерина II боялась подвижнической деятельности русских в Америке, а они не только делали открытия, приносили прибыль акционерам (среди которых позднее затесались Александр I и многие сановные персоны), но и отражали частые нападения воинственных местных жителей. Говорится, что Гр. Шелихов безуспешно просил Екатерину II выделить для охраны вновь осваиваемых земель хотя бы сибирских ссыльных числом 150. Всплыл и интересный факт. Оказывается, некоторые из пленных пугачёвцев очутилась в Забайкалье, в селе Калга, и стали в России называться калгами. Последние готовы были ехать в Америку, но…Автор будто ненароком говорит о многочисленных русских экспедициях в Северную Америку, на Алеутские острова, ещё до Лисянского. Называет даже имена некоторых героев. Вот только при чтении было не понятно, какой царь их туда засылал: московский или тобольский. Кстати, обрати внимание, когда вышла книга из печати — 1962 год. Это время всё того же Хрущёва. Но написана-то она на тридцать лет раньше! Именно во времена Карибского кризиса её вдруг достали с пыльных архивных полок.

Г.П. Чиж — безусловный энтузиаст открытий в Русской Америке. Он даже раскопал такой факт, что парусина на американских кораблях, приходивших из Бостона, делалась в России, в частности в Ярославле: и не такой уж это равнинный город оказывается. Одна ярмарка в Мологе чего стоила! Туда заходили торговцы и с моря.

Я чувствую, как ты насторожил свою память, потому что, усвоив мой стиль мышления и письма, вероятно, решил: «Ага, Бостон — тоже русский город!» или ««Бостонское чаепитие» устроили выходцы из Московской Тартарии!» И почти наверняка ошибёшься. Скорее всего, мой дорогой, русским в Америке в тот период было невыгодно бросать вызов Англии: ответная интервенция и последовавшее затем освобождение американского континента от английского владычества и стали временем уничтожения тамошних русских.

Теперь перейдём, наконец, к событиям, готовившим почву для такого переворота. И здесь нас опять ждут открытия, которые гораздо ранее могли бы донести профессиональные историки, но…им велено молчать, хотя лишь единицы из них способны были рассказать что-то конкретное о том, какую роль сыграла Екатерина II в образовании тех самых США. Ещё бы: ведь даже Валишевский, собиратель удивительных фактов из жизни Романовых [136*], ни словом не обмолвился о какой-то там Америке, будто её не было в помине, не говоря уже о политическом интересе императрицы в Новом Свете. С чего бы это такое равнодушие историка, любящего щегольнуть широтой и глубиной своего взгляда? Не там ли окопались её главные враги, жители Московской Тартарии?

22 августа 2013 г., четверг

Наши беседы с тобой приходится раз от раза прерывать. Так вышло и на этот раз. Мы несколько дней назад вернулись из поездки по Каме и Волге с заходом в Ярославль и города «золотого кольца». В дороге я вёл дневник, чтобы рассказать тебе не только о восходе и закате, а о том новом по сравнению с предшествующим плаванием на пароходе (в 1970 году, ещё в школьные годы) видении российского мира. В дорогу взял уже известное тебе издание [47*] и другую книгу Гиляровского [137*], которую привезли мне родители в 1966 году из традиционной поездки по рекам до Астрахани. Тогда же её впервые и прочитал. Прихватил с собой ещё одно издание — «Арзамасские мастера» [138*]. С него и начал повторное знакомство с Нижегородской губернией, ожидавшей нас на пути.

Хотя книга являет собой хороший труд о русских умельцах, однако меня больше заинтересовало предисловие, содержащее некий абрис города на стыке миров и веков. Автор пытается раздуть его историческую роль, явно хочет сделать из мухи слона. Он с удовольствием неоднократно перемалывает местную поговорку «Арзамас-городок — то Москвы уголок». Мои слова — вовсе не критика: такой восторженный стиль выбирает почти всякий краевед, любящий свою родину. Оказалось, что даже Иван Грозный имел прямое отношение к возникновению первого крупного поселения в этих местах. А в последней четверти XVIII века тут было возведено более 20 церквей!

Но возникли и вопросы: зачем так много для маленького городка? А что, если бы вместо десятка из них построили 2–3 новых больницы для мещан и крестьян? Надо полагать, что культовое здание — не только дань Богу и утешение для униженных и оскорблённых, но и весьма прибыльный бизнес. Об этом хорошо говорит деятельность современной православной церкви и её иерархов. Впрочем, храм божий был и частью идеологической машины, местом, где простому люду было положено присягать на верность любому новому царю. Ну, а больница — сплошной убыток для власти. Вместе с тем, автор сознательно избежал темы, которая могла бы придать действительного веса изданию и местной истории. Ведь под Арзамасом состоялась главная и решительная битва Степана Тимофеевича Разина и войск объединённой Европы, призванных на помощь царём Алексеем Михайловичем, и принёсших победу последнему. Об этом мы с тобой беседовали ранее, ты помнишь? Хотя, как рассказал мне один тамошний человек при встрече в Н. Новгороде, иногда в школах говорится о том сражении, но полушёпотом. А если бы было написано, то могло всколыхнуть интерес даже местной молодёжи. Этого-то власти и боятся. Поэтому финансируют только те издания, которые в принципе не способны нанести вреда её сегодняшнему престижу, опирающемуся на фундамент лжи прошлых веков…

Своё путешествие мы начали 8 августа. Погода мрачноватая, но без дождя. Весь день видим густые леса по берегам. Под вечер начал читать о скитаниях Гиляровского по Волге. Оказывается, он родом из казаков и раскольников. Последние, как, впрочем, и первые — беженцы в своей собственной стране, находившейся под Романо-германским игом, искавшие спасения в неприступных лесах, горах и окраинах империи. Он дополняет картину уже известными нам сценами издевательств над солдатами офицеров, прежде всего, немецкого происхождения, а также делится воспоминаниями о том, как бывшие парикмахеры и сапожники «из Европы» (возможно даже, потомки удостоившихся награды ландскнехтов Алексея Михайловича) обучали детей немецкому и французскому языку, не зная, кроме ругательств, ни слова по-русски.

Следующим утром заиграло солнце, которое уже не исчезало до конца путешествия. Берега стали плешивыми, но за 4 часа до Елабуги снова зазеленели густые прибрежные леса. Экскурсия по городу показала, что он усиленно пытается скинуть с себя ореол провинции и готов стать местом паломничества. Для этого Елабуге определили древность под тысячу лет, хотя и документов об этом вовсе нет. Летний город смотрится уютным. С высоты бывшего городища хорошо виден один из его символов — православный Спасский собор, но явно в готическом стиле: высоченный шпиль и двускатная крыша при нём. (Кстати, таких строений, переделанных и в мечети, было немало в Татарстане). При близком рассмотрении оказалось, что этот пристрой упирается совсем в другую церковь, недавно восстановленную. Зачем нужна такая вызывающая эклектика, хотя последняя вообще свойственна русскому зодчеству? Возможно, и для того, чтобы скрыть подлинные следы былого. Недаром некоторые писатели и искусствоведы (в годы откровений) сравнивали реставрацию с разрушениями, причиняемыми варварами.

Одним из символов этого татарского города является самовар, традиционно относящийся (кем?) к русским промыслам и укладу жизни. Вместе с тем, не лишним будет заметить, что этот красивый «котёл» для приготовления чая являлся традиционным украшением стола (или ковра?) в Иране [139*, с. 250] и оттоманской (атаманской) Турции [140*]. Современный справочник по городу [141*], вынеся изображение чудо-самовара на первую страницу обложки, почему-то воздерживается от демонстрации конной статуи «того самого» князя-хана, основателя этого камского поселения. Не потому ли, что в руке он держит символ казацкой доблести — бунчук?

К сожалению, родина замечательного художника И.И. Шишкина сумела показать нам, в основном, его немногочисленные ученические работы, а Елабуга как место гибели М. Цветаевой ничего не сумела добавить к положительному образу поэтессы, кроме домыслов. Впрочем, факт её самоубийства, далеко не единичный среди эвакуированных москвичей, укрепляет меня (когда же это поймут и другие?) в ранее высказанной гипотезе [66].

26 августа 2013 года, понедельник

Через день, по прибытии в Нижний Новгород сразу же отправились в знаменитый Городец. Предварительная информация, которую почерпнул ещё в Перми из книги знаменитого советского художника Ильи Глазунова [142], гласила: «Городецкую крепость заложил Юрий Долгорукий…В Городце, возвращаясь из поездки в Орду, умер Александр Невский. А знаменитый Рублёв впервые упоминается в летописях.

Нет на земле другого города, столь богатого изумительной деревянной резьбой. Меня поразило, что Городецкие деревянные львы точь-в-точь такие же, как каменные львы, на которых покоятся колонны у входа в собор XII века Сан-Дзено в Вероне. Это ещё раз напомнило мне о родстве русской и итальянской культур — ветвей одного могучего дерева Византии»….

Ещё до отправки автобуса спросил у гида о судьбе тех самых львов. Оказалось, что нам не суждено их увидеть: они нашли свой приют (или убежище?) в Нижегородском музее прикладного искусства. В самом городе обнаружилось много старых домов с великолепной резьбой (см. фотоматериалы по соответствующей дате в папке «Пароход «Кутузов»). На купленных здесь пряниках обозначена дата основания поселения — 1152 год. Согласно исследованиям ФН, это год рождения сына Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского, который в истории станет тем, кого принято называть Исусом Христом. В городке есть музей самоваров. Но экскурсовод направила наши стопы в новую церковь в честь Фёдоровской иконы Божьей матери, сданную «в эксплуатацию» в 2009 году. Хоть она и незначительных размеров сама по себе, но иконостас очень большой, до потолка — это едва ли не главная особенность русских храмов. Фоменко и Носовский [33*,с. 160] производят имя божества Зевс от гигантских иконостасов («завеса»). Благодаря этим выдающимся учёным и я стал внимательно отслеживать произведения искусства, лучше понимать их символический смысл или дух протеста художника. Также убедился в том, что ярлык великих среди художников получают гораздо чаще не те, кто умеет лучше других смешивать цвета, а те, кто угодил властям или тиранам. (Последние не только одаривают ваятелей академическими званиями и дворцами, но готовы сами покупать для них за большие деньги лучшие материалы и краски). В той новой городецкой церкви тоже видны следы иерархов. Много золота, давление знаков «благолепия», творения современных изографов. Я видел прекрасные формы, но почувствовать их содержание мне было не дано. (И вряд ли дело в том, что я некрещёный. Божественное видно и в работах подлинно великих светских художников. Той самой сути я не нашёл и в Ярославле, и в Костроме, в тех культовых местах, которых коснулась рука романовского редактора.) Почти все иконы были новые и в рамках с гладкими полированными поверхностями. Ох, как не любят романовские изографы (даже и современные), склонные к украшательству (подменяющему смысл), делать орнамент. И вряд ли дело в том, что «не хватает рук». Божественное не терпит суеты. Именно орнамент выдаёт «пристрастие» не только творца, но и власти к тем или иным канонам. Резьбу на рамках я всё же нашёл, но какую-то надуманную, бездарную, незавершённую, весьма напоминающую по форме рыболовные крючки…Так бывает, когда мастеру наложен запрет на естественное желание или усвоенный навык, адекватной замены которым нет. Но как замечательно смотрелись иконы в рамках, украшенных разнообразнейшими орнаментами из лилий, которые я нашёл в небогатой деревянной церквушке конца XIX века Пермского Края (г. Добрянка). На одной из них с ликом Богоматери обнаружил даже орнамент в виде татарской тамги. Строгановы, которым до революции принадлежали эти места, делали упор на сохранение традиций старых изографов [143*]. В церкви есть лилии на стенах, живые лилии в вазе для цветов (был август 2013 года). А ведь изображение этого цветка — одна из форм старинного христианского вилообразного креста, которым, между прочим, украшались надгробные плиты ордынских воинов [139* с. 325, 327]. Этот обычай уничтожен Романовыми. Лилия — символ и итальянской Флоренции [32*, с. 70], над куполом одного (одного ли только?) из храмов которой высился и османский=атаманский полумесяц!

А в городецкой церкви в честь иконы Фёдоровской Божьей матери я увидел икону, подаренную в 2009 году владыкой Кириллом. Всё то же обилие золота на окладе и весьма искусное изображение Марии с младенцем. Но сомнения посетили меня, когда я заметил, что Дева несла на себе не столько следы божественности, сколько современного гламура. А дальше — ещё интересней. Когда три дня назад на даче я рассказывал твоей маме о впечатлении от этой иконы, она вспомнила, что по телевизору нашего владыку называли, порой, «гламурным батюшкой»…

Если ты когда-нибудь слышал о неразрывности формы и содержания, то теперь этому постулату приходит конец: православная церковь, лишённая своих подлинных корней, и есть та самая форма без содержания.

Наша гид в Городце много рассказывала о старообрядцах. Рассказывала и о Никоне, который по наущению Алексея Романова стал отцом церковной реформы, причинившей столько горя русским людям. Смерть на пожарище стала доказательством преданности старым традициям веры. С тех пор нашим предкам было велено креститься тремя перстами. Но среди бюрократических нововведений (и лишивших веру корней) было одно с виду безобидное и малоизвестное обывателям: внутрицерковные обряды стали совершать в противоположном от старого направлении — против Солнца. Если знать, что солнце и храмовое золото, о чём ФН упоминают едва ли не в каждой своей книге, являются символами Христа (кстати, тот же Никон повелел писать его имя с двумя буквами «И»), то понятно, на кого Романовы решились поднять руку. Неудивительно, что безумие стало их родовым признаком…

Следующее утро мы встретили в Ярославле, Волга у которого стаёт весьма узкой, до 350 метров, если «на глазок». Поэтому в старые времена в сильную засуху её можно было переходить и вброд.

Вначале смотрели церковь в Толчкове. Грандиозно! И, прежде всего, благодаря силе мышления зодчего. Сам вход в церковь заказан, так как внутри ещё не было реставрации после того, как Советская власть устроила там склад лакокрасочной продукции. Но по пути проезжали и Кремль, точнее его остатки. От него, со слов экскурсовода, имеется только две кирпичные башни, больше «не строили», так как надобности не было после уничтожения пожаром в 1658 году его деревянного предшественника. Гид «ничего не слышала» о том, что «в старых книгах» Великий Новгород относили на Волгу. Естественно, она должна была молчать и о том, что Ярославль подвергся каре со стороны Ивана Грозного разрушением стен Кремля. Вместе с тем, бывшая укреплённая стена сохранена на значительном протяжении и теперь в них удачно вписаны даже целые здания. Но гид решила, что туристы на это внимания не обратят, основным контингентом среди которых были пенсионеры. Действительно, часть кирпичной стены сохранилась даже у Знаменской башни. Но заметить это могут только такие титаны, как ФН [27*]. Они писали, что ещё в XVII веке Ярославль был ВТОРЫМ по величине городом России, уступая только Москве. А ТРЕТЬИМ после них была Кострома.

«с. 292. Кострома (она же Хорезм арабских источников), как и Ярославль, входила в состав Великого Новгорода». Кремль имел 24 башни, большинство из которых было разобрано два века назад. А построил город Ярослав Мудрый, он же Иван Калита.

Из всех ярославских достопримечательностей меня тянула к себе, прежде всего, церковь Ильи Пророка. Железная ограда её несёт изображения лилий. Внутри — гигантский иконостас, и почти всё — после реставрации; остались нетронутыми только несколько изображений библейских персонажей руки царского иконописца Зубова, облачённых в очень красивые пурпурные одежды, но, кажется, лишённых какой-либо тайны. Уникальными фресками расписаны все стены от пола до потолка. Кажется, и потолок тоже (там у меня отказал фотоаппарат). Со слов экскурсовода, даже специалисты удивляются, почему на них, среди библейских событий, в «пустыне», вдруг прорисованы еловые леса. Но мы-то с тобой помним и картины Питера Брейгеля Старшего, на которых Волхвы подносят дары Младенцу Христу в заснеженном городе! А на другой его картине и «избиение младенцев» свершается в тех же зимних условиях [21б, с. 308 и цветная вклейка]. Это не могло произойти в жаркой Палестине…

Не отнять от Исуса русского происхождения, надо только, чтобы сами русские осознали необходимость этого!

В церкви Ильи Пророка в Ярославле есть Царское и Патриаршее место! С чего бы это вдруг в периферийном городе в эпоху Романовых? Подобное Царское место есть только в Успенском соборе в Москве. Может, это чудом сохранившиеся следы империи Грозного там, где и находилась столица Руси? Но гид, чуждая потрясениям среди туристов, «успокоила» — это бывшая атрибутика Алексея Михайловича и его Патриарха. Верить сегодня таким заявлениям трудно, а проверить её слова я не имел возможности.

В тот же день под вечер мы были в Костроме. Я не ожидал сюрпризов от этого визита, но реальность оказалась богаче воображения. Город очень красив, но на старый манер, в ностальгическом духе режиссёра Михалкова. Оказывается, датой его основания считается 1152 год, как и у Городца. Да и основатель тот же — Юрий Долгорукий. Рождение сына — не слишком мелкий повод для того, чтобы построить ещё один новый город, правда? Со слов гида, информация об этом событии записана в «Истории» В. Татищева (хоть она и начинается с более поздних событий, с Батыева нашествия, а все подлинные документы сгорели во время московского пожара 1812 года). Первое же упоминание в летописи встречается лишь в 1213 году.

Посетили женский Анастасин монастырь, где находится подлинная икона Фёдоровской Божьей матери: прекрасный золотой оклад, но само письмо не разберёшь, какое-то оно монотонное тёмно-коричневое. Почти все другие иконы в отдельных деревянных рамках без орнамента и резьбы. После выхода из монастыря я спросил женщину-гида, как она может объяснить факт, что на гербе Костромы ранее был османский полумесяц. Та с удивлением сказала, что об этом нигде не написано. В законности восшествия на престол Михаила Романова она не имела никаких причин сомневаться. Те же вопросы задал и мужчине-экскурсоводу из другой группы, пока он ожидал своих разбежавшихся по магазинам туристов. У этого ответ был готов. Да, герб с полумесяцем был и отражал значительную часть (до 30 %) татарского населения города (странно, почему же его нет и не было на гербе Перми и многих других городов с большим числом последователей пророка Мохаммеда?). Ну, а Михаил Романов был «нормальным» царём…Такая отсебятина в туристическом бизнесе, вероятно, должна считаться обычным явлением: лишь бы не ляпнули лишнего!

Ипатьевский монастырь, главная обитель дома Романовых, очень хорош, особенно Троицкий собор. Но это красота ради красоты. Внутри всё отреставрировано при поздних Романовых и Советской власти. Как в Ярославле и Городце, я не усмотрел и здесь тех самых корней, которые дают вере содержание. Очень большой иконостас, все стены сплошь расписаны фресками. По внутреннему периметру, на уровне человеческого роста проходит полоса орнамента из плохо узнаваемых гвоздик (со слов гида) размером со спелый херсонский арбуз, служащих, видимо, цели занять оставшуюся свободной площадь. Возможно, гвоздика должна была при Романовых стать альтернативой лилии, но, кажется, не прижилось. В соборе нет и витых византийских колонн. Хотя очень много золота, которое меня не сумело ослепить. Очень скудное изображение похожих на лилии цветов я нашёл по краю навеса, свисающего над Царским местом первого венценосного Романова. Впрочем, это лишь копия, а подлинник три года назад оправился в Коломенское под Москвой.

Главный костромской сюрприз ждал меня за воротами Ипатьевского монастыря, где расположились торговцы знаменитыми (виденными мною едва ли не впервые) местными изделиями из льна. Но суть была вовсе не в товарах. На прощание мы решились подойти к торговавшей расшитыми льняными полотенцами женщине и выбрали для себя несколько из них. После чего, не рассчитывая на откровение, я на ходу спросил её: «А у вас тут верят, что Михаил Романов был законным царём?» Ответ же был таков: «А мы знаем, что незаконный. Наши даже отказались выпускать платки с надписью в честь 400-летия дома Романовых»! Видя, что у меня перехватило дыхание, она ещё раз повторила сказанное. А мы с женой поспешили на отбывающий автобус, который доставил нас на корабль.

КТО ДОКАПЫВАЕТСЯ ДО КОРНЕЙ ОБЫЧАЯ, ТОТ ЕГО УНИЧТОЖАЕТ

Блез Паскаль

Далее был снова Нижний Новгород и встреча с родными из Арзамаса. Красотой здешнего Кремля, кажется, лучше восхищаться с Волги. Чувствуется столичный размах. Но первые наши шаги после радости встречи — к чудо-церкви Рождества (Строгановской) Богородицы, что в 300 метрах от причала. Хоть она и невелика, но красотой едва ли уступает собору Василия Блаженного в Москве и сохраняет важные традиции доромановских времён.

Наташа сильно занемогла при подъёме в крутую гору. Старший внук Антон часть пути нёс её на руках. Ох, и силач, а не скажешь с виду! Он уже студент второго курса местной медицинской академии. Ему от бабушки теперь перешла большая книга-монография, которой теперь суждено стать реликвией, с дарственной надписью автора, главного акушера-гинеколога России Адамян — как ведущему специалисту страны. Дальше было вкусное застолье в дорогом ресторане, после чего я помчался в книжный магазин и купил книгу нашего выдающегося мыслителя Н. Трубецкого [144*], изгнанного Лениным из страны, некоторые места из которой позволяют укрепить идеи ФН, а, возможно, указывают и на их вдохновителя: «С. 93. Заимствованные с Запада государственные идеалы империализма, милитаризма, шовинизма и государствопоклонничества были чужды не только национальной стихии исторической России, но и христианской церкви. А потому церковь была для правительства неудобна. Но в то же время в широких народных массах ещё продолжали жить по инерции обломки той идеологии царской власти, на которой держалась допетровская Русь, и так как идеология эта была тесно связана с церковью, то предпринимать открытый поход против церкви правительство боялось. В результате получился лицемерный компромисс. Императорское правительство с виду оказывало церкви всяческую поддержку, всячески подчёркивало свой союз с церковью. Но будучи в существе своём органически чуждо подлинно церковному духу, это правительство неуклонно боролось со всяким проявлением этого духа и принимало все меры к тому, чтобы церковь оставалась в полном подчинении у государственной власти. Все иерархии и священнослужители, не хотевшие подчиняться или проявлявшие слишком самостоятельно подлинно церковный дух, систематически устранялись. Ни о восстановлении патриаршества, ни о поместных церковных соборах не позволялось и думать. В Синоде, состоящем из назначенных правительством епископов, фактически всем управлял светский чиновник, обер-прокурор, и на местах, в епархиях, власть тоже фактически была в руках консисторских чиновников, а епископам предоставлен был только внешний почёт….Полное закабаление церкви убивало в ней всякий живой дух, который только слабо теплился, задушенный лицемерно «православным» русским правительством. Это правительство постаралось привить церкви и тот дух империализма и шовинизма, которым оно само было проникнуто по образцу европейских держав. А когда народные массы, не находя в православной церкви того отклика национальной совести, который они находили в ней прежде, в допетровскую эпоху, уклонялись в сектантство или в старообрядчество, правительство принимало против сектантов и раскольников суровые полицейские гонения и репрессии. Таким образом, установилось положение, при котором церковь защищалась полицией. Словом, делалось систематически всё, чтобы не только оказёнить и обездушить церковь, но и сделать её непопулярной. Это было самое злостное преследование церкви, тем более злостное, что с виду оно прикрывалось лицемерным высочайше утверждённым ханжеством». И далее: «С. 102. Учреждением Синода и обер-прокурора Пётр I нанёс русской церкви гораздо более тяжёлый удар, чем советская власть арестом патриарха. Екатерина II, закрывшая 80 % монастырей, реквизировавшая столь же значительную часть церковного имущества и сгноившая в ревельской крепости епископа Арсения Мациевича, стойко сопротивлявшегося её антицерковной политике, предвосхитила поход советской власти против церкви. Стоит только подробнее вникнуть в историю русской церкви синодально-оберпрокурорского периода, чтобы увидать, как систематически боролась с церковью власть антинациональной монархии, отличавшаяся в этом отношении от советской власти только большей тактичностью, лицемерием и планомерностью».

ЗНАНИЕ — ТО, ЧТО ДОБЫТО ДРУГИМИ.

ПОНИМАНИЕ — ТО, ЧТО ТЫ ДОБЫВАЕШЬ САМ.

ЗНАНИЕ ЕСТЬ ОБЛАДАНИЕ, ПОНИМАНИЕ — СОЗИДАНИЕ.

А. Зиновьев

На нашем пути была ещё и Самара. Но ничего сказать особенного о городе не смогу, кроме того, что он очень сильно вытянулся вдоль берега за последние 40 лет. Наша запланированная экскурсия по храмам города сорвалась — автобус уехал без нас с женой. Будем считать, не вдаваясь в детали, что это особенность национального бизнеса. Зато я тебе смогу рассказать о другом аспекте.

Была жара до 40 градусов. И делать было нечего — твоя бабушка не очень хороший ходок. Пришлось сидеть под тентом на набережной. В расположенном поблизости магазине взяли для пробы знаменитое пиво «Жигулёвское» местного производства. Жигули совсем рядом с Самарой. Это как два родных брата — маленький и большой. Хоть мы за всю поездку ни разу не употребляли алкогольных напитков, теперешняя дегустация имела целью удовлетворить не только жажду, но и любопытство. Дело в том, что с 2006 по 2008 год в августе мы проводили отпуск в Одессе. Это чудный черноморский город, в котором чуть более 100 лет назад жила семья моей бабушки Нади (род. 20 марта 1891 г. по новому стилю — ум. 7 декабря 1973 г.), в то время выпускницы женской гимназии Н.А. Бутович. Но только в 2007 году мне удалось найти это бывшее учебное заведение на Дворянской, 32. А в первый год нашего одесского отдыха, после продолжительного хождения вдоль и поперёк главной улицы города Дерибасовской, мы уселись там же в кафе на открытом воздухе с видом на ротонду, где играл хороший оркестр. Тоже стояла жара под 40 градусов. Представилось странным, что в этом богатом и гостеприимном городе посетителям предлагают один единственный вид пива под названием «Жигулёвское». Пришлось взять… К превеликому нашему удивлению оказалось, что ничего равного ему до тех пор мы не пробовали ни дома, ни за границей! Но во всей Одессе такого больше не достать, а производится оно в Умани. На будущий год мы поехали из Одессы осматривать парк Софиевка, что в той самой Умани, и снова вкусили прекрасного напитка. Привезли даже и домой для продолжения чуда… И вот теперь, сидя в негостеприимной Самаре, мы пробовали «Жигулёвское». К превеликому сожалению, оно ничем не отличалось от той желтоватой заурядной жидкости, которую замешивают в Перми, Екатеринбурге или Петербурге.

ЖИЗНЬ В ОБЩЕСТВЕ ОСНОВАНА НА УНИЧТОЖЕНИИ ТОГО, ЧТО ПРИДАЁТ ЕЙ АРОМАТ

К. Леви-Стросс, этнограф

Дальше была Казань, встреча с Наташиной сестрой. Смотреть город не хотелось, хотя видел его только в детстве. За неделю до нас здесь был брат жены, и я просмотрел его фотоматериалы: гламур он и есть гламур.

Про Ульяновск говорить ничего не буду. Зато сразу после отчаливания наши спутники в лице моей одноклассницы с внуками пригласили смотреть фильм про судьбу иконы Казанской Божьей матери. Оказалось, что подлинник был украден, но были известны четыре мастерских копии. Самая красивая из них, находившаяся в царской семье, представляла Богоматерь в кокошнике. Вот она, разгадка исчезновения иконы и тайна рождения Христа! Богоматерь, конечно же, русская Дева!

Про последнюю нашу стоянку в Сарапуле на обратном пути домой с сожалением скажу лишь, что преобладающее чувство от встреченных местных жителей было ощущение безнадёжности их существования. Это единственный город, которому нечего предложить жадным до впечатлений туристам.

Итак, мы дома. Нас встречает вся семья сына. А тебя я беру на руки и несу на корабль. Тебе там нравится…

Ещё несколько метафизических замечаний по поводу увиденного в Приволжье. Конечно, здорово, когда проезжающий корабль встречает золотоглавая церковь, а не её развалины, как было ещё десять-двадцать лет назад. Но всё, чего коснулась рука современного государства, даже в попытке реставрации — бутафорское, в расчёте на незатейливых туристов. Как было — не будет, если не возродится дух империи Грозного (не путай с империей Ленина-Сталина).

Было немало встреч с местными жительницами. А вот мужчины как-то не попадали в фокус моего зрения (неужели почти все вымерли?). Женщины показались мне другими, чем на Урале. Большинство представительниц противоположного пола в Ярославле и Костроме, даже если они не крупные, то всё равно с мощными плечами и крепкими руками. Таких нежных плеч, как у моей жены, не видел нигде и ни разу. Личное общение имел только с гидами и торговками одеждой и сувенирами. И увидел, как говорят в Одессе, две большие разницы. Это непреклонный, неуступчивый характер. Если покупаешь рубаху за 950 рублей, могут сбавить цену только на 50 рублей, да, и то как-то автоматически, потому что загнули лишнего. Никогда не уступят. Сердце их не растопишь ни шуткой, ни взглядом. Скорее, готовы надуть по-мелкому, нарушить свои же обещания, а то и заявить, что денег не давал, а хочет сдачи. Продавцы требовательны к покупателю, слабостей и скромности (для них это признак безденежья) не прощают, собранны, напряжены. А желания услужить нет вовсе. Из этих, в общем-то, интересных встреч, вдруг возник самому совершенно не понятный вопрос: «Неужели 400 лет рабства не вытравили из русских хозяйский дух?»

Наши камские красавицы с пароходной команды не многим отличались. На воде, видимо, и характер меняется. Недоуменные вопросы туриста тут же вызывали у них реакцию протеста. Им вполне с руки подавать жидкий суп, тепловатый чай, зелёные абрикосы и бананы, но если не нравится — твоё личное дело. Их шведский стол — просто насмешка над традициями угощения. Мы с женой на комфорт не рассчитывали, а круиз стоил нам столько же, как отдых этой весной в Египте в отеле Хилтон. Что можно ждать от корабля, которому уже больше полвека? Но лично капитан и матросская команда сделали всё от них зависящее, чтобы плавание прошло в нормальных условиях. Огорчало, что турбизнес на Каме находится в руках мироедов.

Вспоминаются поездки в Египет, жители которой издавна слывут лучшими слугами. И торговаться с ними не просто интересно (разбойников из региона Долины Царей вспоминать не будем), а порой, приятно, потому что те демонстрируют при этом такт, находчивость, дружелюбие. Почти то же и в Турции, если не нарвёшься на эмигрантку из бывшего СССР, пусть даже и родом турчанку. Помню, как моей жене покупали в Египте ярко-красные бусы из крупного коралла. Они понравились и мне. Стоили не слишком дорого, но я не очень хотел их брать по другим причинам. Поэтому решительно запросил снизить цену. Вдруг заметил, как торговца бросило в пот, но… он предпочёл сохранить «лицо фирмы». Жена получила желаемое. А мне до сих пор стыдно, правда, я не рассчитывал, что египтянин согласится на мои условия.

Знаешь, я вдруг вспоминаю, что родители моего папы были тоже с Волги, с Нижегородской губернии. Это Антонина Михайловна (род. 28 августа 1896 г. по новому стилю — ум. 18 июня 1989 г.) и Мин Степанович (род. 7 ноября 1894 г. по новому стилю — ум. 27 октября 1963 г.) Швецовы. Возможно, мой характер частично обязан своими проявлениями не только воспитанию, не только одесскому происхождению, но и волжскому. Кстати, со слов бабушки Тони, дед Мин ещё до революции был помощником капитана на корабле Волжского флота, а во время Сталинградских боёв в Отечественную войну обеспечивал переправу. Сохранились и его фото во флотском костюме.

28 августа 2013 г., среда

Ты помнишь вопрос, ответ на который был мной задержан ради описания пароходного путешествия? Да, и в Америке жили враги Екатерины II, и это были подданные другого, но подлинно русского царя. Поэтому ей требовались и пути преодоления такого противостояния. Или — или.

Я не раз уже тебе говорил, что для понимания действительно происходившего нужно знакомиться не только с историческими заметками придворных академиков, не только с фактами, взятыми ими же «с потолка», но и с духом эпохи. И в этом отношении небольшой фрагмент, который ты сейчас прочтёшь, будет в большей степени гипотетичен, но от этого едва ли менее реален.

Догадка нередко более плодотворна, чем неоспоримое утверждение,… мечта подчас даёт нам глубже поникнуть в тайну природы, чем сотня проведённых с конкретной целью экспериментов. Ибо проблемы, которые необходимо решить, — это именно те, которые избегают ставить на рассмотрение физиолог и натуралист.

Эмерсон Р.

Про Екатерину II принято писать, как о прогрессивной и высокообразованной. Известно, что она поддерживала личные (не обязательно государственные) отношения с передовыми мыслителями Европы. Но новое мышление — это не только дебри невостребованной философии и метафизики, не только «жвачка» для салонных бесед, это и предчувствие грядущих изменений в мироустройстве и возможностях человека. Начало царствования Екатерины II — это и время борьбы в Старом и Новом Свете за идеи, которые привели к провозглашению независимости США в 1776 году. И императрица не могла быть среди отстающих. Всем известна её заинтересованная переписка с французским философом Вольтером, которому она благоволила, посылая денег и попутно образовываясь. А не было ли это маскировкой её политических интриг, где Вольтеру отводилась роль тайного посредника?

Была во Франции и фигура, сыгравшая ключевую роль в образовании США. Это всем известный «комедиант» Бомарше, породивший образ достославного Фигаро. Но его политическая деятельность известна, в основном, тем, кто сумел прочитать Фейхтвангера [145*] и Гранделя [146*]. Этим выдающимся авторам очень умело удалось избежать упоминаний о тогдашней России. Почему о гигантском (если не сказать чудовищном) территориально-политическом образовании планеты молчат, как о покойнике? С чего бы такая небрежность, если не скрытая ненависть? Значит, они правильно поняли роль, которую взяла на себя Екатерина, и поддержали масонский заговор.

Бомарше высоко чтил заслуги Вольтера перед человечеством и Францией. Поэтому, влезая в долги, жертвуя покоем и состоянием, нашёл возможность издать полное собрание сочинений великого француза, которые большей частью были запрещены на родине. Но и Вольтер мог знать ходы в сердце Бомарше. Вот эту-то его способность и должна была использовать императрица для поддержания американских мятежников. Впрочем, у неё были и другие агенты влияния.

Я бы с удовольствием назвал среди них принца Нассау-Зигена, международного авантюриста и, кстати, друга-почитателя Бомарше, но только не имею доступных сведений о том, что он мог контактировать с Потёмкиным или Екатериной II до момента образования в 1776 году США, хотя и участвовал во многих сражениях русского флота [136*], отличился при взятии Очакова в 1788 году [147*]. Вместе с тем известно, что несколько позднее того он выполнял и секретные дипломатические поручения. Кандидатов на «тёмные дела» у императрицы было немало, и она не могла оставаться лишь безучастной «повелительницей муз», когда Московская Тартария в Америке смотрела на её трон, как на временно сданный в аренду. Екатерина оказалась проворней, но Тартария-то была вынуждена воевать не с ней одной, а со всем цивилизованным подлунным миром, которому она тоже была бельмом в глазу.

Этот аспект тайных отношений России и Америки стал нам нужен для последнего вводного слова перед тем, как рассказать тебе о том, что русские в Америке были не как гости и не как слуги. Это было воинство Ермака. Но всё же несколько замечаний, чтобы не быть тебе обманутым громкими словами и высокими званиями фаустов, продавших душу за академическое бессмертие.

Изучению и распространению знаний о Новой хронологии я посвятил более двух последних лет. Это стало едва ли не смыслом моего существования. Хочу, чтобы ты измерял исторический путь России и мира тем же подлинно научным и практическим инструментарием. Ещё перед поездкой на пароходе мне стало известно, что академик Зализняк три года назад издал целую книгу, где делает очередную скандальную попытку опорочить великих учёных Фоменко и Носовского. Но я даже не хочу её доставать и просматривать — аргументы этого «интеллектуала», даже если он изобрёл новые с помощью своего штаба единомышленников-подчинённых, можно предвидеть. Вся их «научность» подвешена на имени самого Зализняка. Может, ты ещё заблуждаешься на счёт академиков? Это люди, вступившие в имплицитное соглашение с государством о том, что будут к нему лояльны. Ради этого звания они почти всегда готовы распять Христа, как Великий Инквизитор у Достоевского, саму науку, которая для многих из них закончилась ещё на этапе добывания докторской или даже кандидатской степени. Ты скажешь: но ведь А.Т. Фоменко тоже академик из ведущего учебного заведения страны? Верно. Но только он-то и решил (чего не могут сделать все другие), что народу нужна подлинная история. Вспомни цитату о Тимуре (с. 13). И титаническими усилиями создал её, не забывая сослаться на своих великих предшественников.

Каждому россиянину должно быть понятно, что в официальной истории о Великом Новгороде и в доме Романовых не чисто. Но люди остаются рабами своих привычек и школьных учителей, которые продолжают преподносить ложную версию былого. Среди отцов лжи и фарисейства тот самый А.А. Зализняк, автор малоизвестного полутолкового словаря [148*], если пользоваться терминологией популярного одесского филолога [149*], который выводит значение сего непривычного для понимания слова так: «Толковый — умный. От этого слова образован термин «полутолковый», переводящийся с одесского языка крайне просто».

Фоменко А.Т. и Носовский Г.В. обвинили в своё время академика Зализняка А.А. в фальсификации истории [139*, с. 222]. Поэтому ответ должен был последовать. И это была реакция не учёного, а лже-политика, который должен отработать выданный ему властью кредит доверия. Подобные усилия провинившегося воришки хорошо выражены в книге известного советского писателя [150*]: «Наша беда в том, что мы сразу затронули слишком многих. И в первую голову — геологов. А это дремучий народ… От гуманитариев они напрочь оторвались, а к естественникам так и не пришли. Физика, химия и тем более математика для них — тёмный лес. Явление всегда шире закона и так называемые исключения лишь подтверждают правило. Короче говоря, попала наша заявка к геологам, и пошло-поехало! Три года бесконечных комиссий, рецензий, отзывов…Заключения экспертов, надо сказать, были самые благоприятные. Но академику Хвостову вдруг не понравилось. Он выступил против, хотя ни чёрта не понял и вообще двух слов не сумел сказать связно. Отделение пошло на поводу, а дальше началась борьба за честь мундира. Теперь уже никто не давал себе труда вникнуть в существо нашего открытия. Хвостов боролся за свою репутацию, Буйнов спасал Хвостова, Фоменко (однофамилец — моя вставка) — совсем того не желая, мы зачеркнули плоды многолетних трудов возглавляемого им института — вообще готов был стоять на смерть. Тут в ход пошли приёмы совершенно недозволенные. И хотя, как вы сказали, научная уголовщина (моё выделение) не подпадает под кодекс, уголовщиной она быть не перестаёт. По нас ударили из всех орудий. Инспирированные заключения институтов и министерств, подмётные письма, угрозы, давления. Мне завернули принятую к защите диссертацию, Ковского не представили к званию профессора…»

Зализняк и его компаньон академик Янин, видимо, помимо учёбы в советской высшей школе и чиновничьих кабинетах прошли стажировку и у всем известного иностранного специалиста по выдаче желаемого за действительное, писавшего под именем Марка Твена [цит. по 96], заметившего однажды, что «лишь очень немногие события происходят в нужное время, а масса событий и вовсе не происходит. Поэтому задача сознательного историка состоит в том, чтобы втихомолку устранять эти недостатки».

Дружок, не бойся авторитета Зализняка и Янина. Он дутый. За ними идут только социальные роботы, свободные от собственного разумения. Да и сами-то академики — роботы на службе правительства, которому нужны люди не со своим мнением, а те, на кого можно свалить вину. Там всё решают деньги. Книжек они принципиально в руки не берут, у них при этом начинает болеть то голова, то зубы.

Тебе, конечно же, интересно, а что это за химера такая, правительство? Отвечаю: это неприкаянный Демон, постоянно создающий в стране управляемый хаос. Поэтому говорю: тебе не надо смотреть в ту сторону.

Суждение писателя Валерия Ганичева (из плеяды российского титана Виктора Астафьева) про адмирала Ушакова [147*] как нельзя, кстати, может быть отнесено и к академику А.Т. Фоменко: «Современники часто не замечают гения, таланта, пророка в своём окружении. Они не могут, а если вспомнить историю, то и не хотят зачастую выделять выдающиеся, превосходящие их способности ближнего. С раздражением говорят о таком выдающемся человеке, возводя его в лучшем случае в разряд чудаков и везучих людей.

Выдающейся личности не могут простить её величия, не могут признать её достижений. Ординарная натура не соглашается, что рядом человек необычный, особенный. Ну, и конечно, богатство, капитал, привилегия, неправедная власть не могут допустить, чтобы кто-то превосходил их своим истинным блеском, значением, смыслом. Во многие века, да и поныне, они пытаются поставить всё в услужение себе — попирая ум, честь, гордость, порядочность. Победы и достижения гениев и талантов, конечно, нужны неправедной власти и капиталу — они защищают, укрепляют, возвеличивают, да кроме того, по прошествии времени, многое из достигнутого можно выдать за результаты «разумного и мудрого» руководства властей предержащих. Те же победы, которые нельзя присвоить себе, следует преуменьшить, а то забыть их, пренебречь ими».

Тот, кто не подчиняется заведённым правилам и не позволяет им себя поработить, тот, кто озадачивает окружающих и раздражает их, тот, о ком нельзя просто промолчать, но кого приходится либо почитать, либо ненавидеть, — вот тот и ценен.

Р. Эмерсон

29 августа 2013 г., четверг

Дорогой! Лето кончилось, и не только потому, что скоро сентябрь, а на дворе с утра всего 8 °C, хоть и без дождя. Это было чудное лето! Тепло, даже едва ли не постоянная жара держались без перерыва три месяца. А ты за это время здорово повзрослел и от слогов перешёл к словам. Бормочешь, точнее, повторяешь все слова за взрослыми, старательно выправляешь свои языковые ошибки. Но со смысловыми понятиями у тебя пока больше сложности. Недавно ты спросил бабушку: «Зачем ты так сделала?» Ответ: «Захотела и сделала». Новый вопрос: «Почему ты захотела и сделала?»…На все новые явления, лица и предметы звучит твоё: «Это сиво?..»

Ты для нас сплошное умиление и гордость. Моя жена говорит, что у неё ещё не было таких детёнышей на воспитании, хоть и родила троих сыновей. Но ты стал и здорово хитрить. Когда во время твоих причуд тебя с вызовом вопрошаю, а не хочешь ли ты быть взрослым, ты весьма определённо говоришь: «Хочу быть маленьким!» На даче летом тебе стало очень нравиться кататься в коляске твоей младшей сестры. А ведь когда у тебя была собственная «колесница», ты, со слов родителей, всё норовил выпрыгивать из неё. Детство уходит быстро, и мне явственно кажется, что уже завтра ты будешь другой, чем сегодня, когда я приведу тебя к себе домой, то есть «к бабушке».

ВЕЛИЧИЕ ПЕРВЫХ ШАГОВ СТОЛЬ НЕСОМНЕННО, ЧТО ДАЖЕ ОШИБКИ, ЕСЛИ ОНИ СОВЕРШЕНЫ ВПЕРВЫЕ, ОСЛЕПЛЯЮТ НАС СВОЕЙ КРАСОТОЙ

К. Леви-Стросс

Пора от умильной темы перейти к главной — ведь надо же когда-то закончить и нашу беседу, так как желание читать начинает пересиливать волю писать.

Мой родной Максим!

Ты уже понял, что некоторые «летописцы» сочиняют исторические сказки для тиранов и про тиранов. Это и Карамзин, и Соловьёв, и Радзинский. Одного из их учеников ныне приписали к ведомству всероссийского просвещения, и теперь последнее рискует вовсе прийти к своему закату. Другие пытаются сохранить подлинные вехи жизни народа. История Америки, которую нам открывают ФН, также стала жертвой тех самых узурпаторов власти в науке и обществе. Речь пойдёт о том, как наш Ермак завоевал ту самую Америку [50], славу которого приписали всем известному незнакомцу Кортесу. Как же он туда «попал», если продвигался от реки Чусовой в глубь Сибири с боями, где, якобы, и сложил голову, как нам поведали услужливые романовские баснописцы?

Оказывается, сохранились подлинные летописи и документы, чудом не уничтоженные, которые надо было отыскать в тайниках книгохранилищ, понять подлинный смысл, а читать не так, как это делал Карамзин, с неприязнью или удовольствием безнаказанности опытного мошенника. Речь идёт, прежде всего, о Кунгурской летописи и других источниках, хоть частично и не сумевших избежать «подчисток».

Проникновение Ермака с войсковым отрядом в Америку из Азии могло произойти через Берингов пролив, который ранее, по сведениям ФН, назывался АНИАН (ANIAN) в честь Аники Строганова, по их же предположениям. Сибирь вовсе не надо было покорять, она до этого была уже частью Руси. Вместе с тем, завоевание Америки могло происходить и со стороны острова Куба, и этому тоже есть удивительные свидетельства. Ермак-Кортес встретил в Новом Свете не только потомков ордынцев, пришедших сюда в эпоху XIV века, но и потомков крестоносцев Колумба XV века. Об этом надо читать самому, это восхитительно! А пока воспользуйся точными цитатами из ФН [50]: «с. 470. Напомним, что Ермак погиб в 1584 году. Получается, что сегодня мы судим о его походе по текстам, написанным по крайней мере через двадцать-тридцать лет, а вероятнее всего, через полстолетия. Или даже позже. Этот факт надо постоянно иметь в виду при анализе истории покорения Сибири. Как мы теперь понимаем, старинные свидетельства могли подвергнуться тенденциозной правке романовских цензоров. «Исправляли историю», подгоняя её под только что созданную романовскую версию. Основным мотивом «зачистки» было, по-видимому, устранение из летописей следов того, что, пройдя всю Сибирь и Дальний Восток, — или сразу отправившись в морскую экспедицию с берегов Дальнего Востока, — войско атамана Ермака вторглось в Центральную Америку. И что ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ развернулись именно там. Не исключено также, что войско Ермака отправилось в поход на Америку с берегов Камчатки или же — с другой, восточной стороны, то есть с острова Кубы в Атлантике. Так что никакой масштабной войны в то время в азиатской Сибири, скорее всего, не было вообще». И ФН доказывают это всем повествованием.

«с. 472. В 1867 году Романовы сдали Аляску американцам. Подробности этой сделки см. в книге «Новая хронология Руси», гл. 12. После этого ещё раз отредактировали старые русские источники и, в частности, в 1880 году милостиво разрешили, наконец, опубликовать Кунгурскую Летопись.

с. 473. Скорее всего, «испанское завоевание» на самом деле было ОСМАНСКИМ-АТАМАНСКИМ завоеванием.

Обычно цитируются «такие классические произведения…как «Истинная история завоевания Новой Испании» участника экспедиции Э. Кортеса в Мексику Берналя Диаса дель Кастильо, или «Королевские комментарии инков» потомка инкских правителей Перу Гарсиласио дела Веги (1536–1616). В ряду этих выдающихся трудов книге Бартоломео де Лас Касаса «История Индий» принадлежит одно из самых почётных мест»…

Однако книга Б. Диаса была ВПЕРВЫЕ издана лишь в 1632 году в Мадриде… Если принять полученную нами датировку: 1581–1584 годы для похода Ермака-Кортеса, то получится, что книга Диаса вышла в свет примерно лишь через полстолетия [после описываемых событий].

с. 475. В Испании труд Лас Касаса НЕ БЫЛ НАПЕЧАТАН ВПЛОТЬ ДО XIX ВЕКА.

с. 476. Конкистадор Эрнан Кортес — это казацкий атаман Герман-Ермак Тимофеевич».

Наши уральские Строгановы тоже причастны к тем эпохальным событиям. Губернатор-наместник императора Карла V на Кубе, организатор экспедиции Ермака, известный истории под именем Диего Веласкеса — это и есть Строганов или Строгановы, наместники Ивана Грозного на Урале. Не удивляйся и тому, что всем известные американские ацтеки — это сибирская народность, носящая название остяков.

«с. 501. Ермак-Кортес был, скорее всего, братом Ивана IV Грозного, с именем которого теснейшим образом связана «история Есфири»» еретички. Она сыграла немалую роль в проникновении в Русь-Орду XVI века западноевропейской ереси жидовствующих, именовавшейся также на Руси лютеранской, протестантской ересью. Так что Ермак-Кортес был, по-видимому, каким-то образом вовлечён в «историю Есфири».

с. 565. Почему в азиатской Сибири до сих пор не могут найти следы остякской столицы Искера-Сибири? Ответ: потому, что она находилась в Америке — это ацтекский город Мешико=Мехико.

с. 567. Обстоятельства гибели Ермака прекрасно накладываются на историю тяжёлого ранения Кортеса. Получается, что эти события происходили в Америке, в Мешико-Мексике, в 1584 году. А вовсе не в 1521 году….И вовсе не в азиатской Сибири… Скорее всего, Ермак-Кортес погиб в Мешико в конце первого похода. При этом ДАТИРОВКА, называемая русскими летописями, — а именно 1584 год, — по-видимому, значительно точнее отражает действительность, чем «испанская»».

Из-за большой важности информации и опасения её искажения снова воспользуюсь точными цитатами: «с. 572. Романовские редакторы лукаво перенесли — на бумаге — столицу Мешико с острова посреди американского озера Тескоко на остров посреди большой сибирской реки Иртыш, сохранив, впрочем, название Мешико как «Царский город». Это — один из самых серьёзных обманов, сделанных романовскими историками XVII–XVIII веков. Они скрыли от нас завоевание Ермаком-Кортесом Центральной Америки в конце XVI века. Ясное дело, что никакого реального Царского Города = Городища на острове посреди Иртыша, связанном с историей Ермака, романовские историки показать не могли.

с. 594. Погиб ли атаман Ермак, утонув якобы в Сибирском Иртыше? Оказывается, нет. Его спасли, вытащив из воды на мексиканском озере Тескоко.

с. 663. Один из соратников Ермака-Кортеса написал летопись похода 1581–1584 годов. На Руси он стал известен под именем Саввы Ефимова. В Испании он же знаменит как Берналь Диас дель Кастильо = кастилец. Его труд лежит в основе современных представлений о завоевании Центральной Америки. Романовские историки тенденциозно отредактировали эту летопись, перенеся место действия исключительно в Сибирь. Сделали вывод, будто в Америке казачьи войска Ермака никогда не были. И вообще постарались исказить историю так, что сама мысль о повторном покорении Мексики ордынскими казаками в конце XVI века, стала казаться абсурдной. Так и стараются убеждать нас до сих пор.

с. 696. Основная волна разрушений в Америке пришлась всё-таки на XVII–XVIII века, когда западно-европейские реформаторы вторглись, наконец, в Америку, уничтожая Московскую Тартарию и её колонии на американском континенте. Здесь они столкнулись с потомками ордынских и османских колонизаторов XIV–XVI веков. По-видимому, американское население длительное время оставалось верным идее Великой = «Монгольской» Империи, что вызвало ярость мятежных реформаторов. Начались кровавые войны, приведшие к истреблению значительной части ордынского и османского населения Америки. В результате, во второй половине XVIII века, возникли США».

А вот и вывод, который из всего сказанного делают ФН:

«с. 709.Вытирая со станиц русских летописей сам факт существования огромных американских владений Руси-Орды и Османии-Атамании вплоть до XVIII века, то есть до победы над «Пугачёвым», романовские историки, скорее всего, исполняли указ, преследовавший геополитические цели. После раздела в XVIII веке ордынских территорий Американского континента между только что возникшими США и романовской Россией, потребовалось предать забвению подлинную историю этих «монгольских» земель. Дабы Россия не могла потом, усилившись, потребовать возврата своих прежних заокеанских владений. В XVII–XVIII веках слабые Романовы, будучи на первых порах прозападными ставленниками, более или менее подчинялись требованию хозяев…А потом, уже в XIX веке, подзабыв суть дела, вообще сдали США последние небольшие клочки прежних обширных заокеанских ордынских владений, а именно, гигантскую Аляску, огромные штаты Орегон, Калифорнию и некоторые другие территории.

с. 735. Тот факт, что в некоторых местах книги Лас Касаса сохранились, вероятно, его старые, исходные, датировки, вроде «502 год», позволяет нам оценить подлинную эпоху описываемых событий. Ведь, согласно нашей реконструкции, в средние века даты отсчитывали от Рождества Христова, происшедшего в 1152 году. Но в таком случае, прибавляя, например, лас-касасовскую дату «502год» к 1152 году, получаем 1654 год. То есть середину XVII века. А вовсе не начало XVI века, как нас уверяют сегодня историки….Середина XVII века — это уже эпоха Реформации. Когда действительно в Америку вторглись войска европейских реформаторов, громивших Русско-ордынские цивилизации Майя, Ацтеков, Инков. Мы уже говорили, что по крайней мере часть жестокостей, якобы совершённых испанцами-конкистадорами XVI века, — например, раскалывание голов младенцев, — может быть, следует отнести на счёт прогрессивных западноевропейских реформаторов XVII–XVIII веков».

Итак, ты понял, для чего сюда пришли Романовы: играть в поддавки с Европой, если последняя не сумела взять что-то силой. Мало им крепостного права, мало им того, что отняли у «своего» народа историю, они ещё и территорию раздавали (вместе со всем её населением), которую этот народ завоевал и освоил — чтоб легче править, чтоб больше времени Богу молиться о ниспослании благоденствия царствующей династии. Не дух ли Андрея Боголюбского захотел искупительной жертвы?

2 сентября 2013 г., понедельник

Дружок!

Будет неплохо для закрепления пройденного со мною пути заглянуть в книги современных авторов, вовсе далёких от работ ФН, в которых можно найти отголоски далёких событий в Америке, ставших нам лучше понятными, благодаря тем самым ФН. Например, у К. Леви-Стросса есть такие заметки: «Сегодня мы уверены, что связь между Аляской и Алеутскими островами, с одной стороны, и Сибирью, с другой, никогда не прерывалась. На Аляске, незнакомой с металлургией, железные инструменты использовались уже где-то в начале нашей эры; керамика одного и того же типа встречается на пространстве от Великих американских озёр до Центральной Сибири; это также касается легенд, ритуалов и мифов. Создаётся впечатление, что в то время, когда Запад жил, замкнувшись в себе, все северные народы от Скандинавии до Лабрадора через Сибирь и Канаду поддерживали между собой тесные контакты. Если кельты могли заимствовать некоторые мотивы своих мифов у этих северных цивилизаций, о которых мы почти ничего не знаем, тогда было бы понятно, почему легенда о Граале выявляет большее сходство с мифами индейцев североамериканских лесов, чем с какой-либо другой мифологической системой… Древние жители Мексики своим физическим типом очень отличались от сегодняшних индейцев: толстые восточные фигуры с лицами, напрочь лишёнными растительности и слабо выраженными чертами, соседствовали с другим типом лиц, бородатых, с орлиными чертами, чем-то напоминающими профили эпохи Возрождения… Индейцы намбиквара низкого роста: мужчины — около одного метра и шестидесяти сантиметров, женщины — около полутора метров, и хотя у женщин — как и у других индеянок Южной Америки — нет тонкой талии, у них более хрупкое телосложение, меньшие конечности и более тонкие запястья….Непонятно, почему у всех намбиквара — мы это проверили — нулевая группа (I — ая) крови, что указывает если не на чисто индейское происхождение, то во всяком случае на демографическую изоляцию в течение веков. Сегодня физический тип намбиквара уже не кажется нам таким загадочным: он напоминает людей древней расы, останки которых найдены в Бразилии в пещерах Лагоа-Санта, расположенных в штате Минас-Жерайс. Я с изумлением обнаружил здесь лица почти кавказского типа, подобные тем, какие можно увидеть на скульптурах и барельефах, найденных в окрестностях Веракруса и относящихся к самым древним цивилизациям Мексики».

Безусловно, это исключительные наблюдения честного служителя науки. В его повествовании можно встретить и немало рисунков, которые дополняют увиденное и услышанное. У меня особый интерес вызвал рис. 2, оставленный им без комментариев, где изображено сельское распятие из глубоких районов штата Сен-Паулу с различными предметами, символизирующими Страсти Господни. Но мой взгляд уловил то, чего невозможно встретить на картинах художников Средневековья, не говоря о более поздних творениях — или уничтожено само произведение, или замалёвано наиважнейшее. А это существенное есть полумесяц, расположенный выше перекладины креста и ниже традиционной надписи INRI (Исус Назарей Царь Иудейский). Вот он забытый символ православно-кафолической вселенской церкви, объединявшей ислам, православие и католицизм до эпохи Реформации. А выше INRI ещё один символ славянского духа — петух.

Это распятие мне очень напомнило протазан. И слышу уже твой вопрос: «А это сиво?» Отвечаю словами ФН [125*]: «с. 263. Протазан — это полумесяц на древке…Но полумесяц на украшенном древке — это хорошо известный казацкий бунчук с османским полумесяцем. Который сегодня считается чисто турецким символом. Однако он изображался, например, на гербе яицких казаков и, следовательно, являлся символом не только османско-атаманской, но и всей Великой Империи. Более того, оказывается, что бунчук с полумесяцем (то есть протазан) представлял символ власти во всей Западной Европе вплоть до XVII века».

Протазан, уложенный медведем на правое плечо, был и на гербе Ярославля. Об этом не скажут сегодняшние экскурсоводы — что не просто стыдно, а позорно слепым и глухим наследникам Великого Новгорода! Теперь царь русских зверей имеет обычную, всем знакомую секиру — ещё одна провокация Екатерины II. Вместе с тем, лев русского города Владимира представлен на гербах многих государств Европы и старых картах [125*]: «с. 265. «Вот, к примеру, известная карта Америки, составленная Себастьяном Мюнстером (Базель, 1546 год). В самом её центре, у берегов Америки, мы видим остров с интересным названием не то Скифия, не то Скиния — Sci(?)ia (одна буква плохо сохранилась или же была зачем-то подтёрта). Он изображён как один из трёх крупных островов в Карибском море. Скорее всего, это остров Пуэрто-Рико, столицей которого является Сан-Хуан. Над островом изображено знамя (единственное на всей карте) с четырьмя львами, стоящими на задних лапах. Возможно, именно здесь располагался первый Сарай (ставка) Скифии-Орды, когда её флот прибыл к берегам Центральной Америки (плавание Ноя=Колумба?).

Сегодня это остров Пуэрто-Рико. Вспомним, что в Средние века турецкая империя называлась Высокая Порта, Блистательная Порта. Поэтому не исключено, что название Пуэрто-Рико происходит от названия Атаманской империи, то есть от П-Орда рейх, то есть П-Орда империя? А слово «порт» в смысле морского порта, гавани, очень близко к слову «врата», «ворота», то есть вход. Напомним, что звуки В и Б часто переходили друг в друга. Наконец, не есть ли название Сан-Хуан просто Святой Иван (Иоанн, Iohann) или Святой хан?»

СХОДСТВО СЛОВ НИКОГДА НЕ БЫВАЕТ СЛУЧАЙНЫМ, ЛИШЁННЫМ СМЫСЛА. ОНО ВЫРАЖАЕТ СХОДСТВО РЕАЛЬНОЕ

Генри Торо

Теперь подробней поговорим о книге [96], которую упоминал лишь вскользь. Оказывается, даже бывший президент США Томас Джефферсон занимался археологическими раскопками в Новом Свете и написал об этом книгу «Заметки о штате Виргиния». В ней излагаются факты, которые ставят имя этого выдающегося человека на одно из первых мест в ряду основоположников североамериканской археологии. Однако, как пишет Керам, европейские историки археологии, за единственным исключением, вплоть до сегодняшнего дня вообще не упоминают имени Джефферсона. И дело, вероятно, не в одной лишь непочтительности. Выводы — вот лицо учёного, они-то и не годятся ведущим современным манипуляторам сознания, к каковым относился и сам автор популярной в мире книги. Джефферсон занимался раскопками маундов. И опять слышу твой тоненький голосок: «А это сиво?» Объясняю. От штата Висконсин до Мексиканского залива, от Миссисипи до Аппалачей, но в основном в штате Огайо возвышаются десятки тысяч искусственных холмов… Некоторые из этих холмов похожи на пирамиды….Североамериканские искусственные холмы не являются пирамидами в математическом смысле слова и сложены не из камня, они представляют собой иногда небольшие, иногда колоссальные насыпи из земли, так сказать, искусственные горы, причём величайшая из них занимает площадь большую, чем пирамида Хеопса. В США находится более 100 000 таких насыпей. Всех их, непохожих на пирамиды и имеющих фантастические формы, называют собирательным словом маунд. «Джефферсон не мог знать, насколько древним был и что представлял собой народ, который сооружал эти маунды. Ему было известно о существовании множества таких маундов….Он без колебаний поставил решающий вопрос — вопрос о первых американцах, о том, откуда явились эти люди, оставившие после себя такие сооружения. И Джефферсон даёт на него принципиально верный ответ: они пришли сюда северным путём из Азии! (Поэтому на него и не ссылаются — моя вставка). Однако понадобилось более 150 лет…, прежде чем удалось неопровержимо доказать выдвинутую Джефферсоном гипотезу».

«В конце 1898 г. шведский эмигрант фермер Олаф Охман недалеко от Кенсингтона в штате Миннесота нашёл большой обтёсанный камень со странными письменами [скандинавские руны]…, которые вскоре расшифровали. Надпись гласила: «[Нас] 8 готов [то есть шведов] (вероятно, русских ордынцев — моя вставка) и 22 норвежца разведывательного плавания из Винланда на запад… Год 1362»».

В прошлый четверг мы с тобой говорили, что труд испанца Лас Касаса о завоевании Америки Кортесом не был напечатан вплоть до XIX века (!). Мало этого, Керам сообщает, что «испанские историки особенно старались выдать Лас Касаса за лжеца. Они объявили его душевнобольным, вульгарным демагогом, просто ненормальным. Ещё в 1963 г. историк Р. Менендес Пидаль называл его «величайшим безумцем и параноиком». При жизни он подвергался гонениям. Он был величайшим из Дон Кихотов».

А вот сведения о Калебе (Халиф? — моя вставка) Этуотере, который при президенте Джексоне из почтмейстера стал комиссаром по делам индейцев. «В 1829 г. он опубликовал труд, который часто называют классическим….В основе его лежали исключительно взгляды автора, он содержал отличные рисунки и карты, а также очень примечательное замечание. После сообщения о том, что он исследовал бесчисленное количество скелетов и 50 черепов строителей маундов он пришёл к выводу, что эти люди «не были родственниками наших индейцев». И с уверенностью немца, легко отличавшего фрисландца от баварца, заявил: «Конечности ископаемых людей коротки, толсты и похожи на кости немцев больше, чем на кости других известных мне европейцев»».

Далее у Керама читаем: «Книги Сквайра — Дэвиса (1848 г.) и Шетрона (1930 г.) считаются классическими трудами, мимо которых не может пройти ни один учёный, изучающий индейскую археологию….В них нет чёткого объяснения, кем же, собственно говоря, были строители маундов, как долго они строили, когда появились и почему так загадочно исчезли».

Известна «робость» американских исследователей делать выводы. Вывод — означает конец финансирования. Возможно и другое объяснение — заключительное суждение витает в умах, но не ложится на бумагу — потому что оно не выгодно сегодняшнему научному и политическому истеблишменту.

ИСТИНУ ГОВОРЯТ ТОЛЬКО ОДИНОЧКИ

А.Зиновьев

В Америке существовала и есть до сих пор культура так называемого пуэбло. «с. 65. Слово «пуэбло» испанского происхождения. Оно означает народ, город, поселение, деревню. На Юго-Западе Северной Америки, особенно в Аризоне и Нью-Мексико, это слово использовалось испанцами специально для обозначения многоэтажных, по большей части сооружавшихся из адобов (адоб — высушенный на солнце кирпич, приготовленный из глины, смешанной с соломой или травой) построек индейских поселений….

с. 66. Обитатели пуэбло принадлежали к резко отличавшимся одно от другого племенам, говорили на самых различных языках и имели различную историю. Все они являлись земледельцами.

В архитектуре пуэбло важную роль играли сооружавшиеся наполовину под землёй кивы. Вход туда женщинам был строго-настрого запрещён. «В отличие от Новой Испании здешние племена не имеют вождей и управляются советом старейшин», — писал Кастаньеда.

Каждое пуэбло представляло собой своего рода самостоятельную «республику». Торговля между различными племенами осуществлялась редко…

с. 67. Их религия, обожествлявшая природу и в которой особое место отводилось солнцу, наиболее ярко проявилась в танцах. Эти танцы, не претерпевшие до наших дней почти никаких изменений, может увидеть современный турист.

Рыба чаще всего почиталась священной и потому не употреблялась в пищу (рыба — знак Христа — моя вставка).

с. 69. [В XIX столетии] …антропологи и археологи впервые обратили внимание на пуэбло и обнаружили, что жители этих глиняных небоскрёбов не были первыми американцами и что задолго до них здесь жили и исчезали целые народы».

Выдающимся исследователем американского Юго-Запада был Банделье. Там, на берегу реки Пекос, в одном из пуэбло племени мескалеро-апачей («москалей»? — моя вставка) родился, по преданию, Винниту — благороднейший из индейцев. Банделье обмерил развалины Пекоса с такой точностью, которую ни до, ни после него никому не удалось превзойти. Владея многими языками, он впервые перевёл и прокомментировал старые испанские источники…

Он родился в 1840 году в Берне в семье офицера. «О его матери друг Банделье Лумис утверждал: государственной тайной является то, что по материнской линии в его венах течёт царская кровь…. Достоверно известно, что она была царской аристократкой».

Банделье является автором романа «Дилайт Мейкерс» (нет русского перевода — моя вставка), где им творчески переработаны результаты антропологических, этнографических, социологических, ботанических, зоологических, географических и исторических исследований и наблюдений, которые тот проводил на протяжении долгих лет жизни в районах пуэбло.

Эта книга — уникальное явление. Она стоит вне традиционных историко-литературных категорий, представители которых…до нынешнего дня, как пишет Керам, не посвятили ей ни строчки. Отчего такая сдержанность?

В докладе в Нью-Йоркском историческом обществе в 1885 году Банделье сказал: «Дни исторических романов сочтены. Прогресс в развитии вспомогательных научных дисциплин достаточно велик, чтобы поднять американскую историческую науку на такую высоту, на которой она превратится в критическую и благодаря этому приносящую конкретную пользу отрасль человеческого знания».

Вот в этом он и ошибся: россказни на исторические темы, замешанные на лжи, до сих пор во всём подлунном мире являются главным занятием учёных, политиков и школьных учителей.

8 сентября 2013 г. Воскресенье

Мой родной Максим!

Наша встреча через годы и расстояния близится к концу. Пора и мне расслабиться. За эти пять месяцев я сам стал рабом, рабом обязательств перед тобой. Писать было интересно, потому что я почти уже и теперь уверен, что мои усилия даром не пропадут. Ты подаёшь большие надежды как будущая зрелая личность, которой я помогаю быстрее «встать на ноги».

Этим летом я начал впервые в жизни (!) читать замечательную книгу выдающегося детского хирурга советских времён Станислава Долецкого [151*]. Ранее она мне не попадалась в руки, как не встречались и коллеги, которые могли бы её рекомендовать. Он пишет: «Люди, обладающие свободным временем и возможностью проговаривать свои наболевшие вопросы с коллегами или друзьями, не будут испытывать стремления к общению с бумагой. В разговорах уточняются неясные вопросы, решаются спорные проблемы. Можно действовать…Человек начинает писать, когда лишается возможности заниматься своим делом в том объёме, как он мог бы и должен был бы им заниматься. Или он упирается в своих действиях в такую непреодолимую преграду, разрушить которую он не в состоянии».

Так и есть, я намекал на это выше. Именно невозможность реализовать в полной мере свои профессиональные возможности — общество этого не хочет, если не сказать коллеги акушеры-гинекологи, — а также опасение, что жизнь задаст тебе неверные ориентиры, заставили меня взяться за перо. Ради тебя, прежде всего. Долецкий отмечал, ссылаясь на известного одессита Ю. Олешу: «Многие люди думают, что жизнь пишется вначале начерно, а потом её можно переписать набело. Дудки! Жизнь всегда пишется набело. Со всеми помарками и ошибками». И сегодня выбрать тот самый верный путь гораздо сложнее, чем это было можно людям моего поколения.

Ты живёшь в условиях, когда на тебя обрушивается море информации, прежде всего, циничной и ненужной. Но ситуация затрудняется ещё и тем, что львиную долю её составляет такая, что мешает сделать правильный, выгодный именно тебе выбор, а предлагает «поработать на дядю», агрессивно ведёт человека в тупик. Информация делает людей роботами. Это и есть её цель… Ещё Стендаль писал о своём Наполеоне: «Бонапарт начал с того, что использовал энтузиазм, порождённый революцией. Подменить его энтузиазмом по отношению к себе и своим низменным интересам стало в дальнейшем одной из главных задач его жизни» (Стендаль. М.: 1959. — в 15 Т.Т. — Т. 12. — с. 135). Этот же автор особо отмечал деловую хватку Бонапарта в отношении писателей: с 1800 по 1814 гг. Наполеоном было приостановлено развитие литературы. Он купил литераторов, раздавая им должности и пенсии, потому что боялся их.

Чтобы не запутаться, не потерять верные ориентиры в жизни, очень нужен совет близких, родных людей, желательно свободных от пут информационного рабства. Т. е. твоих родителей, бабушек, дедушек, в том числе тех, что смотрят на тебя со старинных портретов, и учёных, таких, как А.Т. Фоменко и Носовский Г.В., не подверженных светскому, научному и церковному конформизму.

Наше российское общество уже давно заражено «неметчиной», заявлявшей о себе не только палочной дисциплиной Петра I, Аракчеева или Николая I, но и поползновениями религиозного протестантизма, унаследованного от эпохи Реформации. Сегодня наше правительство, заражённое идеями евроцентризма, превратило Россию в умирающего Прометея, печень которого обглодана западными стервятниками, носителями того самого протестантизма [152]. Слышу твоё: «А это сиво?». Отвечаю словами самого С. Кара-Мурзы: «Евроцентризм — расистская идеология Запада, возникшая вместе с капитализмом в недрах протестантского мироощущения… На большей части территории СССР сегодня установлен политический режим, в котором евроцентризм является доминирующей идеологией». Он пишет, что в теперешней нашей стране осуществляется проект ликвидации особой цивилизации, какой была Россия, а затем СССР. Причём везде, где к власти приходили люди, проникнутые идеями евроцентризма, грубо нарушались все традиционные культурные нормы и ритуалы. «Каждая культура ограничивает свободу вполне определёнными рамками, и применение этого понятия вне времени и пространства — вечная основа демагогии. Этические ограничения — один из важнейших каркасов, на которых держится общество. Разрушение этого каркаса вместо осторожной и постепенной замены деталей неизбежно создаёт ведущий к массовым страданиям хаос, хотя и сопровождаемый гимном свободе».

Кара-Мурза убедительно показывает, как евроцентристы жонглируют словом «свобода», подкупая доверчивые души, среди которых оказалась и большая часть российской интеллигенции. Однако в действительности речь всегда шла и идёт не о свободе, а о «мифе свободы» — одном из важных компонентов евроцентризма как идеологии.

Твоё обращение к доромановской истории и духу Великой Русской Империи будет надёжным ориентиром и хорошей защитой для того, чтобы выжить в потоке информационной лжи (или, точнее, войны) и определиться профессионально для преумножения явлений подлинно русской жизни.

Конечно же, я хочу, чтобы ты стал врачом. Но думаю, если вдруг прочтёшь Ст. Долецкого ещё в институте, то он может и определить твой выбор специальности. Пожалуй, лучшего в медицине, кроме автобиографических заметок Н.И. Пирогова,И. Пирогова я и не читал я и не читал [153]. А потом, после 10 лет врачебной практики — подводные исследования с группой серьёзных учёных. Как Кусто и Майоль. Именно там, на глубине, ты сможешь оценить значение результатов моей работы с беременными женщинами и особенно исследований кислородпереносящего белка и железа.

Обратил ли ты внимание на то, что я люблю возвращаться к первоначальным идеям, истокам? Вот и Долецкий писал: «Когда начинаешь обдумывать вопрос, который тебя тревожит, то одна мысль тянет за собой другую, и остановиться трудно. До того момента, пока не вернёшься туда, откуда начал». Я хочу теперь обратиться к старой книге [154*], которая зазвучит по-новому. Советский журналист знакомит читателей с исследователями моря, среди которых впереди — Жак Кусто, изобретатель акваланга. Автор сумел хорошо передать атмосферу душевного подъёма, которая царила в его команде и в самом обществе в связи с подводными открытиями. Даже принц Монако захотел быть спонсором великого человека. Постоянное внимание телевидения и газет стало, вероятно, главным условием популярности Кусто на Западе. Его слава едва ли уступала славе Юрия Гагарина, к тому времени уже проложившему дорогу в космос. Величие последнего оказало свою подъёмную силу и на меня, первоклассника. Всех нас, советских, оно сильно возвышало. Но вот что видится через полвека жизни. Кажется, та шумиха вокруг Кусто и была задумана Западом для нейтрализации успехов СССР. «Кусто повезло в этой политической игре», — скажу я, вовсе не желая принизить его значение в твоих глазах. Наоборот, пусть он станет твоим учителем. А в 1962 году на Втором конгрессе Всемирной федерации подводной деятельности в Лондоне Кусто говорил и такое, кажущееся странным сейчас: «Не пройдёт и десятилетия, и люди станут свидетелями грандиозных подводных становищ, не зависящих от наземных и надводных баз. На дне океанов возникнут поселения с атомными электростанциями, фабриками по производству газовых коктейлей для дыхания и многое другое. С помощью особых машин будут обрабатываться целинные земли под водой. Вырастут подводные рудники, заводы по переработке добытого сырья и рыбы. И нет сомнений, затраты окупятся…. И хотя сегодня это звучит фантастически, не исключено, например, что в недалёком будущем океанские просторы явятся «новым открытием Америки» — станут местом для расселения сотен тысяч людей. Они будут жить в домах, устроенных под гигантскими герметическими куполами, неделями и месяцами не появляясь на поверхности».

— Рано или поздно человечество поселится на дне моря, — утверждает Кусто. — Наш опыт — начало большого вторжения. В океане появятся города, больницы, театры…Уже через полстолетия (моё выделение) сформируются новые люди — Homo aquaticus, одинаково хорошо чувствующие себя и на земле и под водой».

Кусто верил, что к 2000 году под водой родится первый человек…

Вот такая чудная сказка, которая за полвека не стала былью. В чём дело? Почему намеченное так и осталось прожектом на отдалённое будущее? Ожидавшегося штурма океанского дна не произошло, лишь добычу газа и нефти можно записать в заслугу человечеству перед самим собой. Где обещанные подводные города? Неужели Кусто — это французский Манилов? Не думаю. Вероятно, сильные мира сего решили сражаться с русскими не под водой, а в космосе, туда и вкладывают денежки, туда перебежали и спонсоры. Жаль, что потерпела крах одна из гуманистических идей Кусто — формирование нового человека — Homo aquaticus…

Вернёмся снова на сушу. Когда-то Долецкий сделал такие интересные наблюдения [151*]: «Учёные в суете жизни успевают записать в основном результаты своих исследований. Но самое главное — каким путём в данных конкретных условиях они пришли к своим результатам — нигде не записывают. Более того, мне кажется, что и записать это невозможно»… Вместе с тем, в ходе наших бесед я всё время демонстрировал свои методы работы: как и когда приходят идеи, как не дать им увянуть и повысить коэффициент полезного действия и пр.

Сейчас всё же вернёмся к той веточке повествования, которая не доросла до конца, остановленная другой идеей. Помнишь фрагмент нашей беседы о Великой Перми, недалеко от которой мы с тобой, якобы, проживаем? Я хочу к своим суждениям добавить ещё некоторые замечания. Речь пойдёт о новом издании «Статира». Я писал о нём ранее [121]. Но сейчас созрели дополнительные выводы. «Статир» — это уникальный памятник русской литературы, вышедший из уральских земель Строгановых, из Усолья, из Пыскорского монастыря. Ему более 300 лет. Это сборник рукописных церковных уральских земель Строгановых, из Усолья, из Пыпроповедей, которые теперь появились в печатном виде [155]. А ведь ранее считалось, что для православной церкви проповеди вовсе не характерны. Значит, и христианская обрядность могла быть раньше, до Романовых, совсем другой, если не сказать единой для православных и католиков.

Но сейчас я хочу обратить твоё внимание на то, что тогда, 300 и более лет назад наши земли не могли быть «Пермскими». Во-первых, они точно не были нашими. А были Строгановскими. Во-вторых, назывались они Усольскими, Добрянскими, Соликамскими и пр. Вероятно, неразбериха с названиями (устроенная специально) и есть причина того, что новый «Статир» охватывает лишь часть рукописной книги. Павел Алексеев, которому принадлежит честь возвращения «Статира» потомкам, говорит, что автором его является Потап Прокопиев, протопоп церкви Похвалы Богородицы во владениях именитых людей Строгановых. Среди прочих здесь есть проповеди о вреде пьянства, бесчеловечности богатых, прелюбодеянии. Автор говорит едва ли не о повсеместном разврате и тлении. И это «Великая Пермь»?

В самих текстах «Статира» нет ни единого упоминания о Великой Перми. С чего бы это проповедник всегда изобличает безымянных лиц без определённого места жительства? На этот текст, вероятно, могли бы претендовать и москвичи, и астраханцы. Если бы я взялся писать книгу о своих соседях, сверстниках (хотя бы как эти «беседы»), неужели бы я сумел избежать упоминания названия своего города или региона? Или, тем паче, деревни? Лишь в сопроводительной статье Н.А. Мудровой сказано, что Григорию Дмитриевичу Строганову дали грамоту на подтверждение владения им всеми вотчинами Строгановых — Великопермскими, Зауральскими, Нижегородскими, Сольвычегодскими. Думаю, что это был административный процесс, аналогичный сегодняшним, когда, к примеру, в России закончилась эра милицейской службы и началось время полицейской. При этом все сотрудники старого ведомства были уволены, и они же становились кандидатами в новое — если нравится начальству, то и должность получит. Так и со Строгановым Г.Д. При этом успешно внедрили новую романовскую версию истории, которую сюда, возможно, привёз тот самый Сигизмунд Герберштейн [45*]. Кстати, в Сольвычегодске у Строгановых стояли очень интересные хоромы, среди которых были постройки в виде минаретов, где они, возможно, молились Христу.

Я пишу всё это для тебя, чтобы ты почувствовал связь со своими предками. Они должны участвовать в твоих делах. Они к этому готовы. Хочешь ли ты? Возьми наш опыт, и ты достигнешь большего.

Для меня памятно и дорого общение с моей бабушкой Надеждой, с маминой стороны. В зрелые годы она была учителем русского языка и литературы, директором школы, имела самую высокую в СССР награду — орден Ленина. Наша семья Швецовых (мы жили в Мотовилихе) часто бывала у бабушки Нади дома, что возле МСЧ № 9, а в мои школьные годы (3–7 класс) — едва ли не каждые выходные. Мне нередко приходилось помогать ей в быту. Но если походы за молоком в отдалённый магазин, где оно не всегда и продавалось, я воспринимал почти как наказание, то разглядывание взрослых книжек в шкафах, совместное составление описей этих книг доставляло мне удовольствие. Внешний вид и название многих из них, изданных в 50-70-е годы, крепко запали мне в душу. Из бабушкиной библиотеки мне достались крохи, но зато, регулярно посещая теперь букинистический магазин, я могу купить именно то издание, которое усмотрел у бабушки тогда, но не сумел прочитать или купить ранее. Так, я приобрёл «Похождения бравого солдата Швейка» в жёлтой обложке, «Декамерона» в красной, многотомник Паустовского в светло-коричневом переплёте и пр. А вот того самого Миклухо-Маклая добыть не сумел. Говорят, большая редкость. Там же купил и книгу Долецкого, которая открыла мне глаза на то, что моему любимчику Максиму угрожают, прежде всего, не естественные болезни, а возможные травмы как следствие живого характера и нескончаемого любопытства. Теперь нам надо быть осторожней вдвойне…

В тот магазин я хожу за идеями. Так, зимой приобрёл совсем старенькую книгу Мельникова-Печерского [156*]. Есть там весьма интересное сочинение под названием «Бабушкины россказни». Читая, понимал, как рождаются такие крупные деятели. Он пишет, что его прапрабабушка в возрасте более ста лет, будучи знатной особой в молодости и в хорошей памяти в старости поведала ему много историй о прошлом России, участницей которых сама и была. Был там и рассказ о временах «пугачёвского бунта». Не эти ли уникальные сведения стали причиной того, что, работая над очерком о княжне Таракановой в ранге известного писателя, Мельников-Печерский захотел включить туда такие сведения о «крестьянском восстании», которых не прочтёшь в других книгах на эту тему. Не эти ли «россказни» послужили исходным материалом для книги ФН [65*]? Живая связь поколений служит пестованию новых (то есть забытых старых) идей. Великий русский хирург с мировой прижизненной славой Н.И. Пирогов писал [153]: «Надо помнить, что излюбленное передовыми умами, а за ним и целым обществом, направление истины всегда временно и, отжив свой срок, уступает место другому, нередко совершенно противоположному».

Этим летом впервые в жизни я читал произведения славянофила С.Т. Аксакова «Детские годы Багрова-внука». Это — как про тебя, чувствительного, нежного, доброго. После этой книги я и захотел учить тебя рыбачить, но пока придётся отложить. У писателя было 6 сыновей и 8 дочерей. Двое стали литературными критиками [157*]. Было, было чему поучиться у их отца! И как следствие верного воспитания в родовой русской семье появилась «Записка», переданная в 1855 году императору Александру II и подписанная Константином Сергеевичем Аксаковым. Там, в частности говорилось: «Не подлежит спору, что правительство существует для народа, а не народ для правительства. Поняв это добросовестно, правительство никогда не посягнёт на самостоятельность народной жизни и народного духа…Современное состояние России представляет внутренний разлад, прикрываемый бессовестною ложью. Правительство, а с ним и верхние классы, отдалилось от народа и стало ему чужим. И народ, и правительство стоят теперь на разных путях, на разных началах…Народ не имеет доверенности к правительству; правительство не имеет доверенности к народу….При потере взаимной искренности и доверенности всё обняла ложь, везде обман…Все лгут друг другу, видят это, продолжают лгать, и неизвестно, до чего дойдут…Всё зло происходит главнейшим образом от угнетательной системы нашего правительства…Та же угнетательная правительственная система из государя делает идола, которому приносятся в жертву все нравственные убеждения и силы…Лишённый нравственных сил, человек становится бездушен и, с инстинктивной хитростью, где может, грабит, ворует, плутует…Нужно, чтоб правительство поняло вновь свои коренные отношения к народу, древние отношения государства и земли, и восстановило их…»

Автор предисловия к книге пишет: «Надо было обладать незаурядным мужеством, чтобы обратиться к российскому самодержцу с подобным разоблачением самодержавно-крепостнической действительности, всей угнетательной системы царизма, да ещё в момент, когда так свежа была память о «мрачном семилетии» — полосе реакции, последовавшей в стране после поражения европейских революций 1848–1849 гг. и продолжавшейся вплоть до смерти Николая I в феврале 1855 года, семилетии, которым этот коронованный деспот бесславно завершил своё царствование. Тогда преследовалось любое слово, любое действие, если их можно было истолковать как косвенное (не говоря уже прямое) выражение недовольства существующими порядками, и тем более, как намёк на желательность или необходимость изменения этих порядков».

К.С. и И.С. Аксаковы и близкие к ним славянофильские круги считали, что настоящее России ужасно, и у неё нет никакого будущего, если идти путём дальнейшей европеизации всей жизни страны, начало которой было положено реформами Петра I. В конце этого пути её ждут мещанская бездуховность, состояние «полускотского равнодушия ко всему, что выше чувственных интересов и торговых расчётов» (Киреевский И.В.).

Иван Аксаков называет Николая I «просто душегубцем: никто не сделал России такого зла, как он».

Венцом публицистической деятельности Константина Аксакова становится статья «Опыт синонимов. Публика — народ» (1859). В ней говорилось: «Публика выписывает из-за моря мысли и чувства, мазурки и польки: народ черпает жизнь из родного источника. Публика говорит по-французски, народ — по-русски. Публика ходит в немецком платье, народ — в русском. У публики — парижские моды. У народа — свои русские обычаи…Публика спит, народ давно уже встал и работает. Публика работает (большею частью ногами по паркету), народ спит или уже встаёт опять работать. Публика презирает народ, народ прощает публике. Публике всего полтораста лет, а народу годов не сочтёшь. Публика преходяща, народ вечен. И в публике есть золото и грязь, и в народе есть золото и грязь; но в публике грязь в золоте; в народе — золото в грязи… «Публика, вперёд! Народ, назад!» — так воскликнул многозначительно один прохожий».

Поместившая эту статью газета «Молва» вскоре прекратила своё существование.

Теперь ты видишь, что положение в обществе накануне отмены крепостного права в середине XIX века весьма похоже на сегодняшнее. Известный французский сочинитель А. Дюма, посетивший Россию в тот сложный период времени, писал, что отмена крепостного права приведёт к революции. Ты спросишь: «Неужели будет опять переворот?» Отвечаю: «Не будет, если людей не сумеют быстренько превратить в социальных роботов». Особенно роботизация угрожает интеллигенции, которая уже безропотно подчиняется любому нажиму властей.

МОЖНО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ПЛОДАМИ ПРОГРЕССА И НЕ СТАТЬ ЕГО РАБОМ

М.М. Пришвин

Хочу в этой связи вернуться в годы перестройки, когда в печати появилось письмо другу из Москвы эмигранта М.А. Осоргина, уроженца Перми, датированное 1936 годом и произведшее на меня тогда сильное впечатление [158]. Оно снова стаёт актуальным и может быть лучше понято в современных условиях, когда стали известны истинные цели той самой перестройки, нанёсшей поражение России, когда развязана информационная война за души доверившихся и обманутых. Вот строки из письма: «Моё место по ту сторону баррикады, где личная и свободная общественность борется против насилия над ними, чем бы это насилие ни прикрывалось, какими бы хорошими словами не оправдывало себя. Муссолини уверяет, что он защищает свободу внутри и вне Италии! В фашистском гимне поётся — «Спасение нашей свободы — в фашизме». Эфиопию раздавили «во имя против рабства». Гитлер на своём знамени пишет ту же свободу…. Муссолини говорит от имени своего, своей страны и пролетариата. Гитлер также говорит от имени пролетариата. У обоих с уст не сходит слово «свобода», оба твердят о социальной справедливости, о принадлежности государства трудящимся, о мире всех народов, об уничтожении рабства во всех видах, в том числе экономического…У всех вождей один язык — только произношение различно. И идея одна: строить крепкую государственность, подавляя личность гражданина. Если вы думаете, что в Европе царствует капитализм и буржуазия, — глубоко заблуждаетесь! Это было и прошло; над Европой реет знамя так называемого «государственного социализма», который в переводе означает тоталитарное государство: власть — всё, личность — ничто, народ — стадо, которому нужен пастух. Слово «социализм» — для красоты и для услады слуха дураков. Мой гуманизм не знает и не любит мифического «человечества», но готов драться за человека…. Париж».

Ты помнишь, в конце первой части наших бесед я писал, что твоя бабушка Наташа поместила на сайте московских домашних акушерок своё обращение к женщинам и учёным акушерам-гинекологам, где она показала, что последние являются одними из бездумных или безропотных исполнителей политики геноцида в российском обществе [159]. Об этом же было и моё новое введение к статье о пагубном влиянии препаратов железа на здоровье беременных — на том же сайте. За прошедший год мы не получили ни одного письма, ни одного слова поддержки или ругани. Происходящее устраивает и врачей, и юристов, которые мнят себя под знаменем справедливости. Велика Россия, а за нами никого и нет…

С. Кара-Мурза с надеждой написал [152]: «Если наша культура переживёт это новое нашествие тевтонов, то внуки напишут беспристрастную историю. Но для этого и приходится писать книги с пристрастием». Я тоже беседую с тобой сейчас, потому что у меня живёт вера в правильный выбор народа, в твой выбор.

Не бойся и помни:

СТРОИТЬ БУДУЩЕЕ ОЗНАЧАЕТ НЕУСТАННО ОБУСТРАИВАТЬ НАСТОЯЩЕЕ

Антуан де Сент Экзюпери

Общий список литературы к беседам (часть I + часть II):

1. Рим: путеводитель/ 12 прогулок по городу. — Вокруг света, 2004. — 203с.

2. Роттердамский Эразм. Разговоры запросто. — М.: ХЛ, 1969. — 704с.

3. Крысин Л.П. Иллюстрированный толковый словарь иностранных слов. — М.: Эксмо. 2011. — 864с.

4. Брагина Л.М. Итальянский гуманизм. Этические учения XIV–XV ве-ков. — М.: Высшая школа, 1977. — 254с.

5. Эмерсон Р. Эссе. Торо Г. Уолден, или жизнь в лесу. — М.: ХЛ, 1986.

6. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Империя. — М.: Факториал Пресс, 2005. — 752с.

7. www.koob.ru/shvetsov «Не умирайте, если вы не читали книг Фоменко и Носовского».

8. Швецов М.В. Врать или не врать? — II // Психология. Пермь. — 2012. - № 23. — С. 18–57.

9. Зиновьев Александр. Иди на Голгофу. — М. АСТ: Астрель, 2010. — 575с.

10. Алпатов М. Немеркнущее наследие. — М.: Просвещение, 1990. — 303с.

11. Флоренский П.А. Обратная перспектива. — М.: Правда, 1990. — Собрание сочинений в 2-х т.т. — Т.2. — С. 43 — 106.

12. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Христос и Россия глазами «древних» греков. — М.: Астрель: АСТ, 2008. — 732с.

13. Полный церковно-славянский словарь / Сост. Гр. Дьяченко. — М.: Отчий дом, 2010. — 1121с.

14. Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. — Л. — ХЛ, 1981. — 200с.

15. История культуры стран Западной Европы в эпоху Возрождения // Под. ред. Л. М. Брагиной. М.: Высшая школа, 1999. — 480с. (Коллектив авторов)

16. Фрерс Э. Тайные послания шедевров мирового искусства. — СПб: Евразия, 2009. — 317с.

17. Галерея Уффици. Флоренция/ Пер. с ит., ред. Э. Джинаннески. — М.: БММ АО, 2004. — 144 с.: ил.

18. Путешествия Христофора Колумба: дневники, письма, документы. — М.: Гос. изд-во географ. лит-ры, 1952, 528с.

19. Леонардо да Винчи. О науке и искусстве. СПБ, Амфора, 2005. — 414с.

20. Молева Н. Гоголь в Москве, или Нераскрытые тайны старого дома. — М.: АСТ: Олимп: Астрель, 2008. — 284с.

21. (а) Носовский Г.В… Фоменко А.Т. Мятеж Реформации. Москва — ветхозаветный Иерусалим. Кто такой царь Соломон? — М.: Астрель: АСТ; Владимир: ВКТ, 2010. — 377с.

(б) Носовский Г.В… Фоменко А.Т. Потерянные Евангелия. — М.: Аст- рель: АСТ, 2008. — 703с.

22. Чедвик Оуэн. Реформация. Противостояние католиков и протестантов в Западной Европе XVI–XVII вв. — М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2011. — 479с.

23. Фоменко А.Т. Четыреста лет обмана (математика позволяет заглянуть в прошлое). — М.АСТ, Астрель, Владимир: ВКТ, 2010. — 350с.

24. Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 9 т. Т. 9. В 2 кн. Книга 1. Дневник писателя. — М.: Астрель, АСТ. — 2007. — 606с.

25. Роден Огюст. Беседы об искусстве. — СПб.: Азбука-классика. 2006. — 320с.

26. Вейс Давид. «Нагим пришёл я…». — М.: Правда, 1989. — 688с.

27. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Великая смута. — М.: Астрель, АСТ, 2007. — 383с.

28. Garas Klara. The Budapest Gallery. Paintings in the Museum of Fine Arts. Budapest: Corvina Press.

29. Мериме П. Заметки о путешествии по югу Франции (СС в 6 Т.Т. — Т. 4. — С. 7 — 282.

30. Музеи Рима. Галерея Боргезе. Национальная галерея /Борисова З. — М.: Изобразительное искусство, 1971.

31. Большой словарь иностранных слов /Сост. А.Ю. Москвин. — М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф: ООО «Полюс». 2003. — 816с.

32. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Начало Ордынской Руси. — М.: АСТ: Неизвестная Планета, 2005. — 676с.

33. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Калиф Иван. — М.: Астрель; АСТ; Владимир: ВКТ, 2010. — 383с.

34. Искусство Италии XVI века. Памятники мирового искусства / Е.И. Ротенберг. — М.: Искусство, 1967.

35. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Татаро-монгольское иго: кто кого завоёвывал. М.: АСТ, Астрель, 2009. - 382с.

36. Гараш К. Итальянские портреты эпохи Ренессанса. — Будапешт: Корвина, 1983.

37. Егер Оскар. Всемирная история в 4-х Т.Т. — Т.2. Средние века. — СПб: Спецлитература, 1997. — 694с.

38. Катюк Г. Русские — не славяне, или тайна орденов московитов, — М.: Эксмо: Алгоритм, 2012. — 368с.

39. «Сделать прекрасным наш день…»: Публицистика американского романтизма: Пер. с англ. — М.: Прогресс, 1990. — 540с.

40. Васнецов. — М.: ОЛМА Медиа Групп, 2010. — 128с. — (Галерея гениев).

41. История иконописи VI–XX веков. — М.: АРТ — БМБ, 2002. — 288с.

42. Венедиктов А. Ренессанс в Римини. — М.: Изобразительное ис-во, 1970. — 132с.

43. Итальянская новелла Возрождения. — М.: ХЛ. 1984. — 272с.

44. Нечволодов А. Сказания о Русской Земле: В 5 т. — Т. 3. — М.: Престиж бук, 2006. — 384с.

45. Герберштейн Сигизмунд. — Московия. — М.: АСТ: Астрель, Владимир: ВКТ, 2008. — 703с.

46. Миронова Лариса. На арфах ангелы играли… М.: Современник, 2006. — 490с.

47. Гиляровский В. Волга. Путеводитель по городам России. — М.: АСТ, 2009. — 256с.

48. Искандер Фазиль. Кролики и удавы. — СС в 4-х Т.Т. — Т. 2. — М.: Молодая гвардия, 1992. — 574с.

49. Шукшин В. Я пришёл дать вам волю. — М.: Молодая гвардия, 1975. — Избранные произведения в 2-х Т.Т. — Т. 2. — с. 305–688.

50. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Завоевание Америки Ермаком — Кортесом и мятеж Реформации глазами «древних» греков — М.: Астрель: АСТ, 2009. — 752с.

51. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Шахнаме: иранская летопись Великой Империи XII–XVII веков. — М.: Астрель: АСТ, 2010. — 669с.

52. Эккерман И.-П. Разговоры с Гёте. — М.: ХЛ, 1981. — 687с.

53. Гарин И.И. Воскрешение духа. — М.: ТЕРРА, 1992. — 640с.

54. Ehm Josef. Чешское готическое искусство. — Praha: Pressfoto, 1977.

55. Louda J., Hercik J. Ceska mesta. - Praha: Albatros, 1974.

56. Alpatov M.V. Dejiny umenia. — Tatran, 1981.

57. Алпатов М.В. Всеобщая история искусств. — М. — Л. — Т.Т. 1–2. — 1948–1949.

58. Решетников Ф.М. Подлиповцы. — М.: Советская Россия, 1977. — 192с.

59. Гёте Иоганн Вольфганг. Годы странствий Вильгельма Мейстера, или отрекающиеся. — С.С. в 10-ти Т.Т. — Т. 8. — М.:ХЛ, 1979. — 462с.

60. Свифт Джонатан. Сказка бочки / Путешествия Гулливера. — М.: Правда, 1987. - 480с.

61. Чиж В.Ф. Психология злодея, властелина, фанатика: Записки психиатра. — М.: ТЕРРА — Книжный клуб; Республика, 2002. — 416с.

62. Моуэт Ф. Не кричи: «Волки!». — М.: Мир, 1981.

63. Лесевицкий А.В. Ф.М. Достоевский как предшественник евразийства. — Пермь, 2013. — 157с.

64. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Царь Славян. — М.: Астрель: АСТ, 2007. — 716с.

65. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Пугачёв и Суворов. Тайна сибирско-американской истории. — М.: Астрель; Владимир: ВКТ, 2012. - 287с.

66. www.koob.ru М. Швецов «Госпожа тюрьмы, или слёзы Минервы», а также на сайте ПРОЗА.РУ — свидетельство о регистрации № 2110606.0661.

67. Антуан де Сент- Экзюпери. Цитадель. — СС в трёх томах. — Т. 2. — Рига: Полярис, 1997. — 527с.

68. Носовский Г.В. Иван Грозный и Пётр Первый. Царь вымышленный и царь подложный. — М.: Астрель: АСТ; Владимир: ВКТ, 2010. — 123с.

69. Валишевский К. Пётр Великий. — М.: СП «ИКПА», 1990. — Репринтное воспроизведение издания 1911 г.

70. Книги старого Урала /Сост. и ред. Р.Г. Пихоя. — Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во, 1989. — 244с.

71. Дюма А. Путевые впечатления в России. — Сочинение в трёх томах. — М.: Ладомир, 1993.

72. Крижанич Юрий. Политика. — М.: Наука. 1965. — 736с.

73. Паршев А.П. Почему Россия не Америка: книга для тех, кто остаётся здесь. — М, 1999. — Интернетресурс.

74. Радищев А. Н. Избранные сочинения. — Гослитиздат, 1949.

75. Чиж Г.П. К неведомым берегам. Историческая хроника. — М.: Молодая гвардия, 1962. — 416с.

76. Кунгуров Алексей А. Киевской Руси не было, или Что скрывают историки. — М.: Эксмо: Алгоритм, 2010. — 416с.

77. Жюль Верн. Причуда доктора Окса / Романы, повести, рассказы. — Ленинградское газетно-журнальное и книжное изд-во, 1956. -С. 87 — 142.

78. Шопенгауэр А. Афоризмы житейской мудрости. — СПб, 1914 (Репринт. М.: Сов. писатель, 1990).

79. Спешилова Е. Старая Пермь: дома, улицы, люди. 1723–1917. — Пермь: Курсив, 2003. Изд. 2-е, доп. — 572с.

80. Святитель Стефан Пермский. — СПб: Глагол, 1995. — 280с.

81. Сарагоса Ф.М. Завтра всегда поздно. — М.: Прогресс, 1989.

82. Никитин Е.П. Открытие и обоснование. — М.: Мысль, 1988.

83. Эрмитаж. Большая энциклопедия живописи: скульптура и прикладное искусство. — М.: АСТ; СПб: Полигон, 2008. — 192с.

84. По Каме и Уралу: путевые записки XIX — начала XX вв. / сост. и примеч. Д.А. Краснопёрова. — Пермь, 2011. — 297с.

85. Иллюстрированная полная популярная библейская энциклопедия. Труд и издание архимандрита Никифора. — М.: Тип. Снегирёвой, 1891. — Репринтное издание. — М.: ТЕРРА, 1990.

86. Монастырь Св. Екатерины. Синай / Проф. Ев. Папаиоанну. — Издание монастыря Св. Екатерины. — Год издания не указан. — 48с.

87. Майоль Жак. Человек-дельфин: Пер. с итал. / М.: Мысль, 1987. — 254 с.

88. Манн-Боргезе Э. Драма океана. — Л.: Судостроение, 1992. — 175с.

89. Magi G., Tenti G. Tutankhamen. — Casa Editrice Bonechi — Sesto Fiorentino, 2006.

90. Картер Г., Мейс А. Тутанхамон. Гробница египетского фараона. — М.: Изд-во восточной литературы, 1959.

91. Поппер К. Логика и рост научного знания: избранные работы. — М.: Прогресс, 1983. — 606с.

92. К. Брукнер «Золотой фараон». — М.: Скиф Алекс, 1992. -256с.

93. Элебрахт П. Трагедия пирамид: 5000 лет разграбления египетских усыпальниц. — М.: Прогресс, 1980. — 215с.

94. Наполеон Бонапарт. Египетский поход. — СПб: Азбука, 2000. — 432с.

95. Керам К.В. Боги, гробницы, учёные. — М.: Вече, 2003. — 448с.

96. Керам К.В. Первый американец /пер. с нем. — М.: Прогресс, 1979. — 336с.

97. Масса Исаак. Краткое повествование о начале и происхождении современных войн и смут в Московии, бывших в непродолжительный период царствования нескольких государей её, до 1610 года / Иностранцы о древней Москве. Москва XV–XVIIеков. М.: Столица, 1991. — с. 281–304.

98. Рейксмузеум. Амстердам. — Сер. «Великие музеи мира». — Т. 20. — М.: Изд-во «Директ-Медиа», ЗАО «Издат. Дом «Комсомольская првда», 2012.

99. Булгарин Ф. Воспоминания. — М.: Захаров. 2001. — 783с.

100. Дефо Даниэль. Дальнейшие приключения Робинзона Крузо. Робинзон в Сибири/ Избранное. М.: Правда, Библиотека «Огонёк». — С. 280–302.

101. Леви-Стросс К. Печальные тропики. — Львов: Инициатива; М.: АСТ, 1999. — 576с.

102. Паллас П.С. Путешествия по разным провинциям Российского государства/ Россия XVIII в. глазами иностранцев. — Л.: Лениздат, 1989. — С. 459–528.

103. Лозинская Л.Я. Во главе двух академий. — М.: Наука, 1983. — 144с.

104. Вересаев В. Гоголь в жизни. — Москва — Ленинград: Academia, 1933. — 529 с.

105. Гоголь Н.В. Шлёцер, Миллер и Гердер. — Полное собрание сочинений в 4 т.т. — Т. 4. — 1884. — С. 146–151.

106. Ломоносов М.В. Замечания на диссертацию Г.-Ф. Миллера «Происхождение имени и народа российского» / Избранные произведения в 2- х Т.Т. — Т. 2.- М.: Наука, 1986. — С.18–22.

107. Ломоносов М. Избранная проза. — М.: Советская Россия, 1986. — 544с.

108. Дашкова Е.Р. Записки / Литературные сочинения. — М.: Правда, 1990. - с. 31 — 266.

109. Гоголь Н.В. Рим (отрывок). — Полное собрание сочинений в 4 т.т. — Т. 2. — 1884.

110. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Тайна Колизея: знаменитый па-мятник является подделкой?. — М.: АСТ, Астрель, Владимир: ВКТ, 2011. — 157с.

111. Галерея Боргезе. — М.: ЗАО «Изд. дом «Комсомольская правда», 2012.

112. Роттердамский Эразм. Похвала глупости. М.: гос. изд-во худ. лит-ры, 1960. — 168с.

113. Стендаль. Прогулки по Риму. М.: Правда, 1978. — Собрание сочинений в 12 т-х. — Т. 9. — с. 255–382.

114. Виташевская М.Н. Странствия Афанасия Никитина. — М.: Мысль, 1972. — 118с.

115. Хождение за три моря Афанасия Никитина. 1466–1472 гг. — М. — Л.: Академия Наук, Литературные памятники, изд-во АН СССР, 1948.

116. Кунин К. За три моря. — Иркутск: обл. гос. изд-во, 1952. — 139с.

117. Франс А. Остров пингвинов. — М.: ХЛ, 1959. — СС. в 8 т.т. — Т. 6. — С.5 — 341.

118. Грабарь И. Моя жизнь: Автомонография. Этюды о художниках. — М.: Республика, 2001. — 495с.

119. Франс А. Аметистовый перстень. — М.: Худ. литература, 1958, СС в 8 томах. — Т. 4.

120. Норов Авраам. Путешествие по Египту и Нубии в 1834–1835 гг. — Санкт-Петербург, 1840.

121. Швецов М.В. «От избытка сердца говорят уста». http://new.chronologia.org/polemics/index.php

122. Солонин П. Здравствуй, Палех! Ярославль: Верхне-Волжское кн. изд-во, 1974. — 167с.

123. Сансоне В. Камни, которые надо спасти. М.: Мысль, 1986. — 236с.

124. Швейцер Альберт. Письма из Ламбарене. — Л.: Наука, 1978. –

391 с.

125. Носовский, Г.В., Фоменко А.Т. Колонизация Америки Русью-Ордой в XV–XVI веках. М.: Астрель; АСТ; Владимир: ВКТ, 2010. — 409с.

126. Боголюбов Ник. Тайные общества XX века. — С. — Петербург, 1997. — 240с.

127. Крузенштерн И.Ф. Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на кораблях «Надежда» и «Нева». — М.: Дрофа, 2007. — 589с.

128. Мельников-Печёрский П.И. Княжна Тараканова и принцесса Владимирская. — М.: ООО ТД «Изд-во Мир книги», 2010. — 256с.

129. Чуковский Н. Капитан Крузенштерн. Л.: Детская литература. 1991. — 191с.

130. Пасецкий В. В погоне за тайной века. — Л.: Гидрометеорологическое изд-во, 1968. — 312с.

131. Погодин М.П. «Сокольницкий сад». Повести, драма. — М.: Сов. Россия, 1984. — 432с.

132. Банников Д. Что такое EUSKARA или Откуда есть пошёл Язык Страны Басков. http://new.chronologia.org/polemics/index.php

133. Шелихов Г. Странствования купца Григория Шелихова к американским берегам/ Путешествия к американским берегам / Л. А. Загоскин, Г.И. Шелихов. — М.: Дрофа, 2007. — С. 19 — 124.

134. Загоскин Лаврентий. Путешествия и исследования лейтенанта Загоскина в Русской Америке/ Путешествия к американским берегам / Л. А. Загоскин, Г.И. Шелихов. — М.: Дрофа, 2007. — С. 125–623.

135. Лисянский Ю.Ф. Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на корабле «Нева». — М.: Дрофа, 2007. — 350с.

136. Валишевский К. Роман императрицы. Екатерина II. СПб: Издание А.С. Суворина, 1908. — 630с. — Репринтное издание 1990.

137. Гиляровский В. Мои скитания. — Куйбышевское книжное изда-тельство, 1964. — Избранное в 2-х Т.Т. — Т. 1. — С. 125–310.

138. Еремеев П.В. Арзамасские мастера. — Нижний Новгород: Волго-Вятское книжное изд-во, 1992. — 256с.

139. Носовский Г.В. Русь и Орда. Великая Империя Средних веков. — М.: Астрель: АСТ, 2010. — 447с.

140. Гюнтекин Р.Н. Птичка певчая. — Минск: МП «Золак», 1991. — 384с.

141. Елабуга. Путеводитель. — Изд-во Маматов, 2012. — 95с.

142. Глазунов Илья. Россия Распятая //Наш Современник. — 1996. - №№ 1 — 12.

143. Казаринова Н.В. Генезис христианской живописи в горнозаводской культуре // Христианская культура пермского Прикамья. — Пермь, 1998. — с. 84 — 104.

144. Трубецкой Н. С. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока/Наследие Чингисхана. — М.: ЭКСМО: Алгоритм, 2012. — С. 37 — 117.

145. Фейхтвангер Лион. Лисы в винограднике. — М.: ХЛ, 1968. — СС в 12 Т.Т. — Т. 11. — 919с.

146. Грандель Ф. Бомарше. — М.: Книга, — 1985. — 398с.

147. Ганичев В. Ушаков. — М.: МГ, 1990. - 464с.

148. Зализняк А.А. Грамматический словарь русского языка: Словообразование. — М.: Рус. яз., 1987. — 880с.

149. Смирнов В. Полутолковый словарь одесского языка. — Одесса: Вариант, 2004. — 256с.

150. Парнов Е. Третий глаз Шивы. — М.: ДЛ, 1975. — 544с.

151. Долецкий Ст. Я. Мысли в пути. — М.: Сов. Россия, 1977. — 704с.

152. Кара-Мурза С.Г. Евроцентризм — эдипов комплекс интеллигенции. — М.: Алгоритм, 202. — 256с.

153. Пирогов Н.И. Дневник старого врача. — Сочинения Н.И. Пирогова. — Т. 2. — Киев: Изд. Пироговского т-ва, 1910.

154. Чернов А. А. ГОМО АКВАТИКУС. — М.: МГ, 1968. - 320с.

155. От избытка сердца говорят уста (Рукопись XVII века «Статир» и её автор). — Пермь: ООО Раритет-Пермь, 2011. — 552с.

156. Мельников П.И. (Печерский Андрей). СПб — М.: Издание т-ва М.О. Вольф, 1897. — ПСС. — Т. 2.

157. Аксаков К.С., Аксаков И.С. Литературная критика /Сост., всту-пит. статья и коммент. А.С. Курилова. — М.: Современник, 1982. — 383с.

158. Осоргин М.А. Письма к старому другу в Москве//Родина. — 1989, № 4.

159. www.naturalbirth.ru или www.Естественное рождение. ru

Content

М.В. Швецов
Беседы с внуком. Часть II
Четыреста лет царского дома — триста лет романо-германского ига

Общий список литературы к беседам (часть I + часть II):